Светлана Шёпот

ДИКАЯ

Глава 1

Огромный валун откатился в сторону, и в образовавшуюся щель один за другим вошли люди. Вместе с ними в пещеру залетели хлопья снега. Потянуло ледяным холодом. Елена Николаевна сильнее закуталась в драную задубевшую шкуру, подтягивая ноги ближе к телу.

С момента, когда она проснулась в этом диком и пугающем мире, прошла всего пара часов. Она все еще не до конца верила, что происходящее реальность, а не бред, в который она по какой-то причине погрузилась.

Сначала ей казалось, что все вокруг обычный сон. Как человек, много времени проводящий за чтением разных книг, она никогда не жаловалась на фантазию. И сны ей всегда снились красочные, наполненные многочисленными деталями, объемные, больше похожие на фильмы.

Проблема была в том, что Елена Николаевна не владела техникой осознанного сна, а здесь тело ей вполне подчинялось.

Чтобы убедиться окончательно, она провела пару тестов. Первым был обычный щипок. Неприятная боль намекнула на реальность окружающего.

Елена Николаевна не успокоилась. Она помнила, как иногда во сне пыталась что-либо написать. Если это и получалось, то очень редко и часто не с первой попытки. Поэтому она подхватила лежащую неподалеку палочку и накарябала на земле приветствие. «Добрый день» вышел чуть кривым, но вполне читаемым. Она несколько раз прочла буквы и решила, что этого достаточно.

Однозначно, не сон.

Оставалась вероятность, что она в какой-то момент сошла с ума и сама этого не поняла. К сожалению, сделать что-то с этим Елена Николаевна не могла, поэтому решила воспринимать окружающий мир как настоящий. Если в будущем появятся новые факты, она пересмотрит свое видение ситуации.

Почему ей вообще пришлось проводить какие-либо тесты, чтобы убедить себя в реальности мира вокруг?

Все очень просто. Елена Николаевна точно помнила, как засыпала в своей уютной кровати в двадцать первом веке, а проснулась она в пещере в окружении странных людей, похожих на далеких предков, которые когда-то давно добывали огонь с помощью трения палочек, охотились на мамонтов и не знали, что такое железо.

И для подобного утверждения у нее были причины.

Во-первых, люди вокруг были одеты в шкуры. Причем плохо выделанные шкуры. Одежда была сшита кое-как, стежки крупные, а дырки под них большие. И да, шкуры сильно воняли.

Во-вторых, люди были грязными. Создавалось впечатление, что они специально испачкали лица и все открытые части тела сажей и грязью. Волосы висели жирными сосульками. По их состоянию можно было догадаться, что голову эти люди мыли хорошо если пару месяцев назад, а то и вовсе никогда.

В-третьих, никто практически не разговаривал друг с другом. Люди общались с помощью языка тела и лишь иногда что-то выкрикивали. Фразы были односложными, вроде «дай», «не трогай», «уйди» и все в таком роде.

В-четвертых, в пещере стоял ужасный запах. Воняло мокрыми шкурами, грязными телами и отходами человеческой жизнедеятельности. Как поняла Елена Николаевна, нужду все справляли в небольшом закутке, который располагался слишком, по ее мнению, близко к месту пребывания людей.

А еще в глубине пещеры лежала куча костей. Больших костей! Не было никаких сомнений, что принадлежали они исключительно крупному животному. И снова вспомнились мамонты.

Когда первоначальный шок прошел, Елена Николаевна поняла, что с ней что-то не так. Быстрый осмотр показал — тело, в котором она сейчас находилась, раньше принадлежало кому-то другому. Понять это было несложно.

Сейчас она была такой же грязной, как все остальные вокруг. Из одежды у нее имелась только очень плохо выделанная шкура. А главный критерий — отсутствие лишних килограммов.

Да, еще несколько часов назад Елена Николаевна была дородной дамой шестидесяти одного года. А сейчас ее тело выглядело так, словно его давно нормально не кормили. Грубо говоря — кожа да кости.

Если пол определить было очень просто — женский, то с возрастом все оказалось не так однозначно.

С одной стороны, ужасное состояние кожи на руках. Либо женщина раньше много работала ими, причем в экстремальных условиях, совсем о них не заботясь, либо телу было много лет. С другой стороны, само тело выглядело принадлежащим пусть не юной, но довольно молодой женщине.

Собрав все эти наблюдения, Елена Николаевна пришла к выводу, что ее каким-то образом занесло в далекое прошлое или в параллельный мир, в котором люди еще не перешагнули стадию каменного века.

Как именно это случилось, она понятия не имела, ведь никаких воспоминаний о своей смерти или иных потрясениях у нее не было. Она просто уснула дома, а осознала себя уже здесь.

Прежде чем куда-то бежать, выясняя, чья это шутка и есть ли за пределами пещеры цивилизованный мир, Елена Николаевна затаилась, наблюдая за людьми. Так и просидела пару часов, кутаясь в шкуру и подмечая разные мелочи вокруг.

Размышления были прерваны отодвигаемым в сторону булыжником, который загораживал проход наружу. Чего-то подобного она и ожидала, ведь с той стороны ощутимо тянуло холодом, а на земле неподалеку лежали небольшие кучки снега. Несмотря на внушительный размер камня, в щели все-таки задувало.

Как оказалось, это вернулись члены группы. В руках мужчины несли небольшие охапки хвороста. Елена Николаевна даже думать не хотела, куда им пришлось идти за дровами, раз их не было столько времени.

Когда первая паника прошла, она принялась рассматривать людей. Как оказалось, при первом взгляде ей не удалось заметить много важных мелочей.

Например, ее поразило, какими мощными выглядели люди. Причем не только мужчины, но и женщины. Все обладали крепким телосложением, хотя ростом не отличались. Самый высокий мужчина по ее прикидке вряд ли был выше метра семидесяти, но это не мешало ему выглядеть машиной для убийства.

Еще одной особенностью были мощные челюсти. Елена Николаевна подозревала, что причина кроется в необходимости жевать твердую пищу.

Поначалу ей показалось, что группа очень большая, но сейчас, когда первоначальная паника прошла, Елена Николаевна поняла, что все совсем не так. Всего она насчитала одиннадцать человек, не считая ее саму. Четыре женщины разного возраста, одна из которых выглядела невероятно старой. Три взрослых мужчины и четыре ребенка, из них два совсем маленькие. Плюс сама Елена Николаевна, сидящая в стороне от остальных.

Этот момент ее сильно настораживал и напрягал. В каком качестве находилась здесь бывшая хозяйка тела? Если остальные вели себя по отношению друг к другу вполне дружелюбно, как члены одной семьи или сплоченной группы, то на отщепенку никто не обращал внимания.

Елена Николаевна, возможно, не стала бы задаваться таким вопросом (не трогают — и хорошо), однако вдали от костров ей становилось все холоднее. Даже несчастная шкура никак не помогала.

Еще волновал вопрос питания. Да, поесть она и раньше любила, а сейчас, чувствуя, как натягивается кожа на кости, считала, что обязана посвятить этому делу все свое внимание. В таких условиях и с таким телом она вряд ли долго протянет.

Легкость от худобы — это, конечно, замечательно, но если не жир, то хотя бы мышцы необходимы. А для их наращивания необходимо топливо.

Обдумав все еще раз, Елена Николаевна решилась на вылазку. Для начала она встала и направилась в сторону туалета, отлеживая реакцию остальных. Если она здесь в роли пленницы (мало ли, вдруг тут живут каннибалы, которые оставили мосластую девицу на завтрак), то вряд ли им понравится, если она будет расхаживать по пещере самостоятельно.

Что она будет делать, если это так, Елена Николаевна даже думать не хотела. Отбиться она вряд ли сможет, учитывая перевес в силе и численности. Бежать? Можно, конечно, однако по всем признакам за пределами пещеры самый разгар зимы, а у нее из одежды только сомнительного качества шкура.

Она не проживет там ни дня, попросту замерзнет. Хотя это все-таки лучше, чем быть съеденной другими людьми. Елена Николаевна не желала своей смертью улучшать жизнь остальным. И ее мало волновало, что среди них есть дети. Если бы это были ее дети, то все возможно, а так нет, спасибо, ешьте что-нибудь другое.

Добравшись до местной уборной по холодному полу, усыпанному камнями разного размера (почему они их не убрали, если здесь живут?), Елена Николаевна с облегчением отметила, что никто особо не обратил на нее внимания. Одна из женщин лишь глянула, услышав легкий шум, но практически сразу без интереса отвернулась.

Однако радоваться было рано. Дикари могли просто знать, что никуда она не денется. За стенами пещеры зима, да и выход отсюда только один. Мимо незамеченным никто не пройдет. Да и сама жертва так слаба, что вряд ли сможет что-то сделать.

Тогда Елена Николаевна решилась на следующий эксперимент. Покинув уборную (где ей пришлось проявить крайнюю осторожность), она оставила свое прежнее место и пересела ближе к костру. И снова на нее никто не обратил внимания.

Она осмелела, подбираясь еще ближе. До костра оставалась пара метров, Елена Николаевна уже ощущала легкое тепло. Одна из женщин, кормившая ребенка примерно годовалого возраста грудью, посмотрела на нее безразлично и вернула внимание младенцу.

Неужели не жертва? Тогда почему их одежда так сильно отличается? Да, остальные тоже носили шкуры, но не просто накинутые! Нет. Их одежда явно носила следы обработки. Куски шкур либо подбирались, либо обрезались, а потом сшивались с помощью грубой нити (возможно, это были жилы).

К тому же на других была обувь! Пусть и в виде тех же шкур, кое-как намотанных на ноги и завязанных с помощью полосок кожи, но все равно. У Елены Николаевны не было и того.

Вопросов много, ответов никаких.

Возможно ли, что девушка болела и остальные члены племени, ожидая ее смерти, забрали все ценные вещи? Вроде как будущему покойнику вряд ли они нужны, а живым очень пригодятся.

Теория имела шансы на существование, учитывая, какой худой была прошлая владелица тела. По сравнению с остальными так вообще скелет.

Может быть, она в чем-то провинилась и ее так наказали?

К сожалению, в голове Елена Николаевна не нашла ничего, кроме собственных воспоминаний. Это одновременно удручало и вызывало облегчение. Она опасалась за свои мозги, если в них влить знания чужой жизни.

В какой-то момент женщины зашевелились.

Та, что кормила грудью младенца, отдала его ребенку постарше. Еще две направились в сторону входа, около которого лежала куча, накрытая шкурой. Вскоре Елена Николаевна поняла, что это остатки туши неизвестного крупного животного. Когда они отбросили шкуру, в воздухе стал отчетливо улавливаться тухловатый запах.

Женщины, вооружившись каменными ножами, принялись отрезать от туши кусочки. Затем они вернули шкуру на место и начали насаживать куски на острые ветки.

По всей видимости, приближалось время обеда или ужина. Елена Николаевна сглотнула и поморщилась. Хотелось пить и есть. Вот только имелись кое-какие проблемы. Во-первых, дадут ли ей какую-нибудь еду? Во-вторых, сможет ли она затолкать в себя (если все-таки повезет) начавшее протухать мясо?

Живот яростно скрутило. Стало понятно, что выбора как такового у нее нет. К тому же, когда мясо начало жариться над огнем, неприятный запах слегка притупился.

Пересев еще ближе, Елена Николаевна привлекла внимание одной из женщин, а потом всем своим видом выразила готовность помочь с приготовлением пищи. Та с легким подозрением окинула ее взглядом, но все-таки кивнула на одну из палок.

— Смотри, — буркнула женщина, угрожающе сверкнув глазами.

Елена Николаевна с готовностью кивнула и полностью сосредоточилась на поджариваемом куске мяса. Ни о какой соли или добавках речи не шло. Просто мясо, палка и костер — все.

Будучи так близко к огню, она немного согрелась, хотя то и дело приходилось заботиться, чтобы шкура прикрывала все оголенные места. Хуже всего дело обстояло с ногами. Камни все еще были холодными.

— Смотри! — прикрикнула женщина, когда ей показалось, что кусок Елены Николаевны слишком долго находится в одном положении.

— Да смотрю я, зачем так кричать? — буркнула она, но кусок все-таки перевернула от греха подальше.

Женщина глянула так, будто она сделала что-то неожиданное, а потом хмуро отвернулась.

Наблюдая за мясом одним глазом, Елена Николаевна поглядывала по сторонам.

Мужчины возились с камнями. Они перебирали их, внимательно осматривали, обнюхивали и облизывали. Зачем они это делали, она понятия не имела, но подозревала, что так мужчины выбирают наиболее подходящий материал для будущего оружия.

Молодые женщины, включая саму Елену Николаевну, смотрели за мясом. Пожилая женщина приглядывала за детьми. Интересно, что дети, которым в силу возраста полагалось шуметь, бегать и прыгать, спокойно сидели и подражали взрослым.

Когда еда была готова, Елену Николаевну бесцеремонно оттолкнули от костра. Она, конечно, расстроилась. И не столько из-за ушибленного колена, сколько от вероятности, что ужина сегодня ей не достанется.

Каким же было ее удивление, когда одна из женщин оторвала небольшой кусок мяса и сунула Елене Николаевне.

— Ешь, — произнесла она и сразу отвернулась, принимаясь следить за тем, как ест один из детей.

Елена Николаевна устроилась как можно ближе к костру, а потом медленно, никуда не торопясь, съела свою порцию.

Она с удивлением поняла, что мясо довольно вкусное. Да, оно немного пахло, но в целом этого не ощущалось. Как не ощущалось и отсутствие соли.

Обдумывая этот момент, Елена Николаевна поняла, что все дело во вкусовых рецепторах. Это тело никогда не знало вкуса соли, для него такое мясо было нормой. Прежняя обладательница тела питалась подобным образом с самого детства, и такой вкус стал ассоциироваться с чем-то лакомым.

Кусок был небольшим, но его вполне хватило, чтобы Елена Николаевна ощутила сытость. Завернувшись в шкуру плотнее, она стала наблюдать, как старая женщина, перед тем как положить еду в рот, размалывает ее с помощью двух камней.

Видимо, у нее были проблемы с зубами, поэтому приходилось предварительно подготавливать мясо.

Зевнув, Елена Николаевна прикрыла глаза. Она хотела всего лишь подумать с закрытыми глазами, но неожиданно ее сморил сон.

В следующий миг она подпрыгнула на камнях и отпустила шкуру, которая сразу рухнула к ее ногам. Оголенную кожу лизнул холод. Елена Николаевна, еще не понимая, где находится и что случилось, рефлекторно села и укрылась шкурой снова, закутываясь в нее практически с головой.

Сердце в груди колотилось. Тело сковывала противная слабость. Руки тряслись, а дыхание то и дело срывалось.

Когда первые ощущения после сна прошли, она осознала, что каким-то образом ей удалось уснуть. Когда Елена Николаевна поняла, что все еще находится в пещере в компании древних людей, разочарование едва не заставило ее заплакать.

Впрочем, это чувство быстро схлынуло. Смысла печалиться не было, ведь это никак не помогло бы ей вернуться назад. Честно говоря, Елена Николаевна сомневалась, что подобное возможно.

Выбросив пока лишнее из мыслей, она сосредоточилась на сне. До этого ей приходило в голову, что никаких воспоминаний от прежнего владельца не досталось.

Однако все оказалось не совсем так. Воспоминания, судя по всему, имелись, просто для их «распаковки» Елене Николаевне нужно было уснуть.

Да, она кое-что узнала. Не сказать, что много, но и фрагменты, доставшиеся от прошлой владелицы тела, давали возможность узнать о местной жизни чуть больше.

Звали девушку Даха. Перевести с местного языка на понятный русский было довольно сложно. Да, только сейчас Елена Николаевна поняла, что люди вокруг говорят не на знакомом с детства языке. Видимо, шок был слишком силен, раз она не заметила этого сразу.

Слово «даха» на местном языке означало улепетывающего зверя. Точнее, бегущего в страхе зверя или трусливого, готового бежать при любой опасности. Наверное, самое близкое по смыслу определение этого имени — заяц. Большинство людей ассоциируют зайца с трусостью и быстрым бегом в случае опасности.

Дополнительные пояснения были излишни. Девушку считали трусливой особой, раз одарили таким именем. Елена Николаевна пожалела бедняжку. Вряд ли в такое время с подобным именем было просто, учитывая, что в основном люди и здесь любили давать себе звучные имена.

История жизни Дахи была довольно трагичной. Местные боги явно за что-то невзлюбили ее, постоянно насылая различные испытания, с которыми девушка до недавнего времени достойно справлялась.

Глава 2

Устроено местное общество было просто. Немногочисленные люди этого времени разбивались на небольшие группы-семьи, за которыми закреплялась определенная территория. Учитывая климатические условия и сложность добывания пропитания, эти территории были весьма обширны.

Елена Николаевна окончила школу давно, больше сорока лет назад, и никогда в жизни не касалась темы каменного века, если не считать одного фильма, просмотренного недавно.

А, еще была пара любовных романов, прочитанных в девяностые годы. В них описывалась страстная любовь между юными красавицами и могучими и сильными неандертальцами.

Даже сейчас Елена Николаевна помнила, что в учебниках истории неандертальцы изображались непривлекательными существами. Низкорослые, нескладные, с большими надбровными дугами и скошенными лбами — эти создания больше походили на далеких предков обезьян, чем на людей.

В книгах их образ всегда был иным. Возможно, их не описывали неземными красавцами, но облик им придавали вполне приемлемый. И конечно же, авторы не забывали добавить героям ума, силы, храбрости и ловкости — что еще нужно трепетному юному сердцу, чтобы влюбиться?

Вряд ли Елене Николаевне стоило воспринимать подобную литературу всерьез. В итоге она могла надеяться только на то, что удалось запомнить из школьного курса истории.

А было это катастрофически мало.

Живут в пещерах, охотятся на мамонтов, изготавливают оружие из камней. Кажется, это все, что она могла сказать, не считая незначительных мелочей. Вроде в это время еще должен жить саблезубый тигр и пещерный медведь, Елена Николаевна не была знатоком истории, поэтому не имела уверенности в этой информации.

Прошерстив свою память на предмет знаний о каменном веке и людях этого времени, Елена Николаевна вернулась мыслями к воспоминаниям девушки.

Итак, людей сейчас жило очень мало. По коротким оговоркам самых старых членов небольшого общества девушка знала, что некоторое время назад в мире случилась какая-то катастрофа, принесшая холода и долгую, практически постоянную зиму.

Катастрофу описывали однозначно — с неба падали камни и глыбы льда. Воздух заволокло дымом от начавшихся пожаров. Долгие дни все вокруг горело, а потом пришла зима.

Елена Николаевна подозревала, что дело в упавшей на землю комете. Об этом свидетельствовали глыбы льда. Видимо, катастрофа была поистине разрушительной, раз падение смогло вызвать такие последствия.

Когда это случилось — неясно. Люди в это время жили недолго и ничего, естественно, не записывали, только передавали из уст в уста. Самой старой женщине их семьи в этом году исполнилось тридцать шесть лет, и выглядела она при этом так, будто давно перешагнула шестидесятилетний барьер.

А самому старому жителю, которого знала Даха, было пятьдесят две зимы. В воспоминаниях Елены Николаевны он представал человеком, который едва мог ходить без посторонней помощи. Для лучшего понимания состояния тела местного долгожителя достаточно представить современных людей, отметивших столетний юбилей.

Раз в год все семьи стекались в одну пещеру, которая имела сакральный характер для местных людей.

В эту пещеру все семьи возвращались из года в год. Проводили там некоторое время, обмениваясь опытом и подбирая для своих детей подходящие пары. Да, уже в это время люди поняли опасность близкородственных браков, поэтому всеми силами старались их избегать.

Любовь здесь, к удивлению Елены Николаевны, существовала. И не только между детьми и родителями, но и между молодыми людьми. Правда, обычно не она становилась основанием для союза.

Родители сами подбирали своим детям пару. В итоге девочки всегда уходили в пещеру мужа.

Люди в это время взрослели очень быстро. Обычно к двенадцати годам человек уже признавался годным для заведения собственной семьи.

И действительно, как могла судить Елена Николаевна, ни юноши, ни девушки двенадцати или тринадцати лет в это время не выглядели детьми.

Она не знала, в чем причина такого быстрого взросления, но подозревала, что замешаны слишком многие факторы. Возможно, это особенность местного вида людей. Или подобное обусловлено суровыми условиями жизни.

Люди здесь обладали большой силой. И для этого им не требовалось посещать тренажерный зал. Их телосложение от природы было более крепким. Кроме того, люди тут обладали более острым зрением, улучшенным слухом и обостренным обонянием.

Елена Николаевна подозревала, что все это имелось и у предков современных людей (она еще не до конца определилась, прошлое это или параллельный мир). Видимо, некоторые навыки просто перестали пользоваться спросом, поэтому постепенно стали утрачиваться.

И вот в таких условиях родилась Даха. Она была очень слабой по местным меркам. Ее телосложение больше походило на то, что развилось у людей спустя тысячелетия. Узкие плечи, тонкая талия, длинные ноги, худые руки, высокий рост — красавица по меркам человека двадцать первого века и совершенно ущербная для тех, кто жил в это время. К тому же Даха родилась с необычным цветом волос.

Елена Николаевна подозревала, что у девушки была просто безобидная мутация. Когда-то благодаря подобным на Земле появились светлоглазые люди. Изначально все люди имели карий цвет глаз, но потом в генах одного индивидуума что-то произошло, и появились голубоглазые дети. Так и здесь.

Это понимала она, но для местных внешность девушки была неприемлемой. Конечно, ее никто не стал убивать, местные люди не были настолько жестокими, но всю жизнь Даха провела в своеобразном вакууме — ее старались игнорировать и не замечать.

И этому была причина. Та самая любовь. Люди были уверены, что с таким телом и странным цветом глаз она не проживет долго, и не хотели к ней привязываться.

С ней практически не разговаривали, ничему не учили — все Даха постигала сама, наблюдая со стороны. В детстве она тянулась к чужому теплу, но остальные отмахивались от нее, прикрикивали или отталкивали.

Неудивительно, что Даха стала пугливой. Она вздрагивала от сильных шумов, из-за чего спустя время и получила свое имя.

Когда она созрела для обзаведения парой, ее никто не захотел брать в жены. Год за годом она приходила с семьей в пещеру, но выбирали кого угодно, но не ее.

Родители даже не пытались подобрать для нее мужа. Казалось, они сами постарались забыть, что у них есть еще одна дочь.

Все изменилось, когда Дахе исполнилось шестнадцать (люди вообще были удивлены, что ей удалось дожить до этого возраста).

На очередном собрании удача улыбнулась ей. Впрочем, это как посмотреть.

Этот мир был суров и жесток.

Люди мало того, что не жили долго в силу ужасного качества жизни, но и постоянно гибли от опасностей, таящихся за пределами их пещер.

А опасностей в этом месте хватало. В основном местность здесь выглядела как занесенная снегом тундра с редкими лесами. Еще имелось множество каменистых, но невысоких гор, в которых прятались многочисленные хищники, таких как саблезубый тигр и пещерный медведь.

По равнине бродили громадные носороги, покрытые густой шерстью, и большерогие олени, размах рогов которых поражал воображение. Из наиболее крупных животных здесь жили еще мамонты. Да, те самые, мохнатые доисторические слоны.

Мелких животных тоже хватало, но опасность для людей представляли не они, а крупные хищники. Каждый выход из пещеры всегда походил на рулетку.

Когда в местности появлялся очередной хищник, люди бросали все силы на его уничтожение, иначе он охотился за ними, пока не оставался на своей территории единственным, кому позволено есть других живых существ.

Все хищники здесь были людоедами. Человек представлял для них идеальную еду. Конечно, местные люди имели повышенную силу, но против когтей громадного медведя или зубов сверхсильного тигра в одиночку ничего сделать не могли.

Бывали исключения, когда человек выходил победителем из схватки один на один, но такие случаи были редки, и, как правило, мужчина после такой встречи оставался инвалидом или умирал спустя какое-то время от полученных ран.

Поэтому люди пытались избавиться от прибывшего на их территорию хищника в кратчайшие сроки, прибегая к групповой охоте. Только так им удавалось убить вторженца и отстоять свое право на жизнь.

Возвращаясь к истории Дахи. На одном из собраний она все-таки встретила того, кто согласился взять ее в жены.

Ктору было уже двадцать четыре. Можно сказать, достаточно взрослый человек для этого времени. Недавно его постигло несчастье, и он остался без семьи.

Жена умерла от сильной простуды, сгорела в лихорадке за пару дней, а сын в тот год погиб на своей первой охоте.

Даха не слишком обрадовалась своей участи. Для нее Ктор был очень стар, не слишком красив, да еще и калека — у него не было одного глаза, потерял во время охоты на очередного хищника. После того дня часть лица Ктора выглядела очень непривлекательно.

Несмотря на это, Даха не стала отказываться от предложения. Она понимала, что оно может быть ее единственным шансом построить семью.

Ктор забрал ее в свою пещеру. В ней, кроме него, жило еще несколько человек: старая мать Ктора, трое его братьев, их жены и пара детей.

Внешность Дахи никому не понравилась. Старая мать сразу высказала мнение, что она принесет им беду. Женщина говорила, что волосы девушки — это отличительный признак жертвы. Мол, духи гор отметили ее как принадлежащую только им. Она настаивала, что Даху следует выгнать, что никто не должен к ней прикасаться.

Ктор все выслушал, но отмахнулся. Даха облегченно выдохнула: она боялась, что матери удастся уговорить остальных и ее просто выгонят на улицу в одиночестве.

Счастливой жизни не случилось. Домашние Ктора игнорировали Даху. Они помнили слова матери, поэтому сторонились девушку.

Ктор был единственным, кто относился к ней более или менее нормально, но недавно он ушел с братьями на охоту и не вернулся. Не нужно было долго думать, чтобы понять — Ктору в этот раз не повезло.

Даха снова осталась одна, и ее душа не выдержала такого сильного разочарования.

Она его не любила, нет. Даха знала, что такое любовь: однажды, впервые попав в большую пещеру в возрасте, когда родители начинали подбирать детям мужей или жен, она влюбилась.

Он был немного старше, красивым и сильным. Его смех пускал мурашки по спине, а каждый взгляд заставлял все внутри замирать. Тогда ему выбрали другую жену. Даха долго плакала, но потом смирилась.

Несмотря на отсутствие любви между ней и Ктором, она сильно печалилась из-за его смерти. Он был единственным человеком, который прикасался к ней без страха или неприязни. Он заботился о ней. Ночи с ним не были такими одинокими и холодными.

Старейшина семьи немедленно обвинила Даху в смерти сына. Остальные не сказать что поверили, ведь трагедия на охоте была обыденным делом, но спорить с матерью не стали, не осекая ее, но и не поддерживая обвинения.

Семья похоронила Ктора. Да, к удивлению Елены Николаевны, люди этого мира или времени уже соблюдали похоронные обряды. Жизнь потекла своим чередом. И только Даха никак не могла прийти в себя. С каждым днем она все сильнее отдалялась от реальности.

Другие, конечно, заметили состояние девушки. Им она никогда не нравилась, поэтому никто даже не подумал как-то помочь. Наоборот, они постепенно подталкивали ее ближе к краю. Выражалось это в самых обыденных вещах.

Взять, например, еду. Обычно женщины готовили, остальные ели. Если кто-то из женщин не мог помочь с приготовлением пищи по какой-то причине, например из-за болезни, ее все равно кормили. Но Дахе не давали еды, если она не помогала. И никого волновало, болеет девушка или нет.

Хочешь есть — помогай.

Ее одежда постепенно перекочевала к остальным. Люди брали тот или иной предмет гардероба, всегда предъявляя причину, но потом не возвращали.

Во время осознания этих воспоминаний Елена Николаевна ощущала гнев. Она буквально ненавидела окружающих ее людей, так нагло пользующихся беспомощностью девочки. Все они были повинны в том, что бедный ребенок не выдержал и умер, не желая больше сражаться с несправедливостью и жестокостью этого мира.

Ей хотелось встать и отпинать каждого, кто жил в этой пещере. А старуху так и вовсе оттаскать за волосы, хорошо подправив после этого наглое морщинистое лицо.

Елена Николаевна поклялась себе, что оставит их при первом же удобном случае. Она не собиралась жить среди тех, кто тихо и методично травил другого человека, делая вид, что действуют исключительно во благо.

Ей было интересно, почему она оказалась в этом месте и в этом теле. У Елены Николаевны не имелось воспоминаний, предшествующих ее появлению в этом мире. Никаких разговоров с богами, демонами или ангелами. Воспоминаний о смерти тоже не было. Возможно, она умерла тихо, во сне, даже не заметив этого. Прекрасная смерть, если подумать. Не каждому так везет.

Однажды Елена Николаевна слышала теорию, что, умирая в одном мире, человек осознает себя в другом, продолжая жить, будто прошлой жизни не было. Это что-то из теории параллельных миров и квантовой механики. Сложная тема. Елена Николаевна не вдавалась в подробности, но сейчас вдруг подумала, что объяснение ее появлению здесь может быть очень запутанным и непонятным для простых, как у нее, умов.

В общем, она решила не особо задумываться о причинах своего появления здесь. Если в будущем появится ответ — хорошо. Если нет — она проживет как-нибудь и без него.

Одно она знала точно: умирать в ближайшее время, даже несмотря на трудности новой жизни, ей не хочется. Но жить вот так, в пещере, из года в год питаясь лишь мясом и кутаясь в дурно пахнущие шкуры, она точно не собиралась.

Глава 3

Нужно было составить план, только Елена Николаевна понятия не имела, как выжить в этом мире и чем себя занять.

Пока у нее даже одежды не было, а без нее можно просто замерзнуть, если выйти за пределы пещеры.

Раз так, следовало позаботиться о самых важных на данный момент вещах, а уже потом думать дальше.

В итоге она решила с самого утра заняться пошивкой одежды для себя, благо шкура у нее имелась. Запах от нее исходил неприятный, но все лучше, чем ничего.

Елена Николаевна даже думать не хотела, что могла появиться здесь после того, как радушные родственники Дахи лишили бы ее последнего имущества. И что-то подсказывало — те были вполне способны на это.

Спрятав нос в меху (фу, но что поделать, он замерз!), она закрыла глаза и провалилась в тревожный сон. Она то и дело просыпалась от различных звуков, иногда вздрагивая и ежась от стылого воздуха, а потом снова засыпала.

Утром Елена Николаевна, к своему удивлению, ощутила себя вполне бодрой. И это было поразительно, учитывая, как плохо она спала ночью. Она списала этот эффект на достаточно молодое тело. Пока мы молоды, многие испытания проходят гораздо проще.

Семья Дахи просыпаться не спешила. Им явно нечем было занять себя, раз они даже не думали выбираться из постелей. Елена Николаевна никуда не торопилась, размышляя, как изловчиться, чтобы шкуры хватило на все задуманное.

Местную технологию пошива одежды она знала. Даха часто наблюдала за другими женщинами, перенимая их умения. Вот только все жилы из туши, лежащей у порога, уже были извлечены.

На охоту она пойти не могла. Просить кого-то? Бесполезно. Откажут без разговоров. Никто не станет лишний раз рисковать ради нее.

Если не жилы, то что? Елена Николаевна помнила, что когда-то давно люди использовали для создания тканей крапиву, но с растениями сейчас был дефицит.

В суровом местном климате времена года имелись, но не сильно выраженные. Условное лето длилось всего пару месяцев, при этом температура не поднималась слишком высоко. Даже летом люди продолжали ходить в теплой одежде.

Если проводить параллель с прошлым миром, сейчас здесь был март или ранний апрель. До местного лета оставалось еще месяца три, так что ни о каких растениях речи не шло.

Раз так, выбора не оставалось. Елена Николаевна могла рассчитывать только на шкуру. Существовало два варианта: отрезать тонкие полоски и воспользоваться ими как нитями или надергать шерсти и сплести из нее тонкие косички для удержания частей одежды.

Резать шкуру Елене Николаевне не хотелось.

Во-первых, сделать это аккуратно у нее не получится, ведь подходящих инструментов здесь нет, а каменным ножом можно отрезать только собственные пальцы или толстую полоску, которая не подойдет для ее замыслов.

Во-вторых, шкура и так была на вес золота. Отрезать от нее еще что-то казалось Елене Николаевне расточительством.

В итоге она решила, что будет долго и упорно мучиться, но сплетет нити из волосков. Благо шкура принадлежала весьма мохнатому зверю. Причем мех был не только густым, но и длинным.

Она поблагодарила покойного Ктора, который оставил ей эту ценность. Да уж, все познается в сравнении.

Пока остальные мирно дремали, она принялась за дело. Вернее, попыталась. Оторвать волоски голыми руками оказалось не так просто. Они были довольно толстыми и крепкими, откусывать Елена Николаевна отказывалась.

Ей срочно нужен был нож!

Это была проблема.

Елена Николаевна сразу начала скучать по тем прекрасным стальным ножам, которые раньше считала чем-то обыденным. Сейчас она не отказалась бы даже от самого тупого из них. Но увы, ничего подобного здесь не было и в помине.

Все, что мог предложить этот век, это каменные инструменты. В принципе, они тоже были местами достаточно острыми, просто следовало найти такой нож. Или сколотый камень.

Взгляд Елены Николаевны немедленно принялся искать что-нибудь подходящее. Вряд ли, конечно, люди оставили бы под ногами что-то острое, но вдруг повезет?

К сожалению, света от едва тлеющих костров было мало, чтобы рассмотреть все как следует. Аккуратно встав, она принялась бродить по пещере, всматриваясь в кучки камней.

Ее передвижения привлекли внимание других. Как она поняла, люди на самом деле не спали, просто лениво валялись, не желая покидать теплые постели.

Елена Николаевна шепотом послала в них несколько проклятий, немного завидуя, что им не нужно сейчас трястись от холода.

— Спать! — крикнула одна из женщин. Кажется, ее звали Буба. Она была женой второго сына.

Слушаться ее Елена Николаевна, конечно же, не собиралась. Вместо ответа чуть приподняла верхнюю губу и на миг замерла, уставившись на женщину предупреждающим взглядом.

Было заметно, что та совсем не ожидала ответной реакции, причем настолько агрессивной. Люди привыкли, что Даха не возражает, покорно принимая все, что они хотели ей дать.

Елена Николаевна не собиралась мириться с подобным положением вещей. Конечно, она не хотела обострять ситуацию до рукоприкладства или кровопролития, но считала, что продемонстрировать характер все-таки стоит.

— Оставь, — посоветовал Бубе муж, привлекая ее внимание прикосновением.

Женщина встрепенулась, словно хотела возразить, но мужчина выразил активное желание заняться кое-чем более интересным.

Елена Николаевна старалась не обращать внимания на звуки совокупления. Она уже знала, что люди тут пусть и не слишком распутны, но не видят большой проблемы в занятиях любовью, когда их слышат.

Делать это под одеялом, когда в паре метров находятся другие члены семьи, было нормой. Хотя в большинстве случаев пары пытались как-то уединиться. Например, заходили за ближайший валун или удалялись в другой конец пещеры.

Присев около самой большой кучи булыжников, Елена Николаевна под звуки страстных вздохов перебирала камни. Хорошо, что она не была юной девушкой, которую могло смутить подобное «музыкальное» сопровождение.

Ни один из камней не казался ей перспективным. Их грани не были достаточно острыми. Становилось понятно, что придется делать что-то самой. Например, попробовать расколоть какой-то камень и посмотреть, каким получится край.

Когда все начали подниматься, явно проголодавшись, Елена Николаевна на время оставила свое занятие и принялась помогать с готовкой. Она не была намерена и дальше терпеть голод. Следовало немного поправиться, иначе это тело снесет первым же порывом ветра.

Остальных ее рвение сильно удивило, но они пока ничего не стали предпринимать. Жена третьего брата сунула ей в руки кусок мяса и повелительным голосом велела жарить.

Елена Николаевна мельком глянула на нее, но ругаться из-за тона не стала. Еще не время.

После быстрого завтрака она решила, что пора попробовать сделать острый край самостоятельно. Для этого набрала самых перспективных, на ее взгляд камней, и уединилась в углу, не желая привлекать к себе много внимания.

Если кто-то думает, что расколоть твердый камень просто, то ошибается. Прежде чем приступить к работе, Елена Николаевна еще раз внимательно их осмотрела. Ей нужны были те, которые в перспективе расколются на пластины.

Елена Николаевна точно не помнила название такого вида камней, но решила называть их сланцами.

Остальные люди, конечно, не могли остаться равнодушными к стуку. Первое время они лишь удивленно смотрели в ее сторону, не понимая, что нашло на обычно тихую и спокойную девушку, которая, казалось, не заинтересована ни в чем, даже в собственной жизни.

Спустя некоторое время, когда Елена Николаевна все еще пыталась добиться того, что ей было нужно, она заметила, что остальные члены семьи начали раздражаться из-за непрекращающегося стука.

— Тишина! — крикнула Буба, глядя на нее хмуро и зло.

Другие молчаливо поддержали ее требование.

Вместо ответа Елена Николаевна ушла глубже в пещеру. Там было холоднее и гораздо темнее. Возможно, следовало возмутиться и воспротивиться, но она имела представление, что может последовать дальше. Буба обязательно подойдет и попробует надавить силой.

Елена Николаевна давала женщине шанс отступить и подумать.

К сожалению, ее добрые намерения не были оценены по достоинству.

Как только она снова принялась стучать камнями (звук в действительности не был слишком громким, учитывая, что мужчины каждый день возились со своими ножами), Буба подскочила на месте, словно внутри нее внезапно распрямилась пружина.

— Тишина! — снова крикнула она. — Тихо!

Елена Николаевна сжала камень в руке так сильно, что края начали доставлять ей дискомфорт. Вместо того чтобы подчиниться, она продолжила свое дело.

В самом деле, она была довольно далеко от остальных, звук не был настолько громким и раздражающим, как хотела показать Буба. Той просто нужно попить успокоительного, чтобы не реагировать на такие мелочи.

Интересно, валерьяна здесь растет?

Как она и думала — новый удар стал для Бубы последней каплей. Та направилась в сторону Елены Николаевны, не скрывая кровожадных намерений.

Остальные с любопытством наблюдали за происходящим. Никто даже не пошевелился, чтобы сдержать разгневанную женщину или успокоить ее.

Елене Николаевне показалось, что соплеменники даже предвкушают будущую ссору, которая могла разнообразить скучные серые будни.

Добравшись до нее, Буба остановилась в метре.

— Тихо! — крикнула она еще раз, так громко, словно боялась, что кто-то вдруг мог не услышать.

— Нет, — спокойно ответила Елена Николаевна. Она сидела ровно и расслабленно, готовясь к возможной драке.

— Ты! Не шуметь!

— Я буду продолжать делать то, что делаю. Мне нужна одежда, ведь вы забрали мои вещи.

Буба удивленно заморгала. Слова, которые произносила Елена Николаевна, были на местном языке, просто до этого никто не пытался сложить их в длинные предложения. Люди тут предпочитали разговаривать односложно.

Елена Николаевна очень надеялась, что такое не повсеместно.

Не факт, что в других концах мира люди такие же неразвитые.

Вполне возможно, где-нибудь за тысячу километров отсюда процветает отдельный народ, который уже сейчас строит пирамиды и возводит храмы, размышляя над тем, как перенести свои мысли на пергамент, изобретая письменность.

Это не было бы чем-то невероятным. Может, стоит поискать такой народ?

Нет, нет, это полная глупость. Поиски будут походить на погоню за ветром. Совершенно бессмысленное занятие, учитывая, что неизвестно точно, существует ли такой народ. Да даже если бы она знала, нет никакой информации о возможном местонахождении подобной цивилизации.

Бродить наугад?

Даже не смешно.

На это может уйти вся жизнь. И не факт, что удастся добиться хоть какого-то успеха.

В этом месте нет интернета, у которого можно спросить что угодно, да и передвигаться придется на своих двоих. С учетом сурового климата идея была просто губительной.

Пока Елена Николаевна размышляла о гипотетической возможности существования народа не с таким критически низким уровнем развития, Буба решила действовать.

Сделав резкий шаг вперед, она вцепилась в белые волосы и дернула.

— Тишина!

Елена Николаевна зашипела, как разбуженная змея, у которой к тому же были не самые удачные дни и, соответственно, настроение.

— Ах ты, — возмутилась она, хватая Бубу за руку.

Она отстраненно отметила, каким широким и мощным было запястье женщины. Не сравнится с ее куриными косточками. Но Елена Николаевна не дала этим мыслям зайти дальше, вместо этого ударила другой рукой по предплечью соперницы.

Удар вышел довольно слабым, но в ладони она держала камень, поэтому Буба отпрянула, потрясая ушибленной рукой.

Получив свободу, Елена Николаевна встала. До этого ей удалось кое-как закрепить на себе шкуру, поэтому та не сползла с тела в тот же миг. Хвала всем богам. Не хотелось ощущать себя еще более уязвимой.

Буба перевела взгляд с лица Елены Николаевны на камень, зажатый в ее руке. Любой здравомыслящий человек отступил бы, ведь камнем можно сильно навредить.

Однако Буба почему-то решила, что бессмертна. Вместо того чтобы попытаться как-то договориться, она вскрикнула и кинулась вперед.

Елена Николаевна прищурилась и напряглась. В далекой молодости ей приходилось пару раз драться. Конечно, не так страшно, как бывает у мужчин, но небольшой опыт в потасовках с женщинами у нее имелся.

Сейчас она понимала, что без оружия ей не спастись. Физической силы не хватит, чтобы одержать верх над сильной крепко сбитой соплеменницей. Особенно когда та отчего-то так разъярена.

Елена Николаевна знала, что у Бубы должна иметься причина для злости, и была уверена, что дело вовсе не в шуме. Неужели замешана ревность? Нет, глупость, конечно. Даха никому здесь особо не нравилась, тем более мужчинам. Те не делали ни единой попытки хоть как-то облегчить ее жизнь. И уж точно не проявляли мужского интереса.

Или так только казалось? Может быть, девочка чего-то не замечала? Чего-то, что видели другие женщины. В особенности Буба.

Маневрировать с босыми ногами было сложно, но Елена Николаевна справлялась. Тело Дахи оказалось быстрым и гибким. Она была похожа на тростинку, которая легко гнулась под ветром в любую сторону. Благодаря этому ей долгое время удавалось избегать атак Бубы, что, несомненно, только еще больше злило женщину.

В какой-то момент Елене Николаевне удалось сильно приложить Бубу камнем по плечу. Та вскрикнула и отступила, гневно сверкая глазами.

Она не собиралась заходить слишком далеко, понимая, что причинять существенный вред женщине не стоит.

Елена Николаевна, пусть и была возмущена действиями соплеменником по отношению к Дахе, излишней кровожадностью не страдала.

Людей она никогда серьезно не калечила, и уж тем более ей не приходилось убивать. Перешагнуть определенную черту она могла лишь под давлением обстоятельств. Сейчас явно был не такой момент.

Глаза Бубы горели. Ее рыжеватые волосы были, как обычно, взлохмачены, а сухие потрескавшиеся губы искривлены в подобии оскала.

— Хватит!

Елена Николаевна прищурилась. Отрывать взгляд от человека, готового кинуться на нее, не хотелось, но она все-таки невольно посмотрела в сторону голоса.

Говорил муж Бубы. Он стоял около костра, сложив руки на груди, и с неодобрением смотрел на жену. Буба тоже узнала голос мужа, однако он ее никак не охладил. Наоборот, она, казалось, рассвирепела еще больше.

Ох, неужели тут действительно ревность? Или Буба просто не выносит, когда ее мужчина заступается за другую женщину?

Додумать ей не дали. Буба кинулась вперед, игнорируя повторный выкрик мужа. Елена Николаевна оказалась менее проворна в этот раз — женщине удалось зацепить ногтем ее щеку.

Отскочив в сторону, она зашипела, чувствуя неприятное ощущение на коже. Вряд ли рана была глубокой, вероятнее всего, просто царапина, но в таких условиях и она могла доставить проблемы.

Естественно, Елена Николаевна разозлилась.

Она сжала губы в тонкую нить, подкинула на руке камень и проворно устремилась вперед. Инерции ее тела хватило, чтобы повалить женщину на землю. Та попыталась снова ударить, но Елена Николаевна вцепилась левой рукой в шею соперницы, придавив, а правую занесла, словно намеревалась ударить со всей силы по голове.

Буба дурой не была, сразу поняла, чем это может ей грозить. Она вскрикнула и закрыла голову руками, защищая уязвимое место.

Конечно, Елена Николаевна не собиралась бить женщину камнем по голове, отчетливо понимая возможные последствия.

Она не знала, как действовать дальше, но от мук выбора ее спасли другие люди, понявшие, наконец, что обычная женская драка перерастает во что-то более серьезное.

— Хватит! Хватит! — муж Бубы быстро приблизился.

Елена Николаевна не собиралась дожидаться, пока он отбросит ее от своей жены, быстро встала и отошла на пару шагов, всем своим видом давая понять, что готова постоять за себя.

К ее удивлению, мужчина не бросился к ней, чтобы наказать обидчицу возлюбленной. Он даже не посмотрел на Елену Николаевну, проверяя состояние жены.

Остальные тоже подошли. Старуха что-то бормотала о свирепых духах, вселившихся в мертвое тело, но ее никто не слушал.

И слава всем богам!

Елена Николаевна усилием воли заставила себя не смотреть на женщину, опасаясь лишним взглядом только подтвердить ее мысли. Не хотелось, чтобы все начали считать ее одержимой.

После того как мужчина убедился, что Буба в порядке, он поднялся на ноги. Женщина встала сама. Она с ненавистью глянула на Елену Николаевну, но бросаться снова в драку не стала.

Люди некоторое время вели себя довольно шумно, а потом как один повернулись в сторону Елены Николаевны и выжидательно замерли.

Поначалу она подумала, что ее сейчас будут линчевать.

Напрягшись, она перехватила камень удобнее и усилием воли заставила себя стоять на месте, интуитивно понимая, что эти люди могут признать шаг назад за проявление страха. А страх в хищниках всегда вызывает желание преследовать. Бежит? Догоняй. Простая истина.

Однако никто кидаться на нее не стал. Соплеменники просто стояли и выжидающее на нее смотрели.

Елена Николаевна озадачилась. Что им от нее нужно?

Мозг лихорадочно заработал. Она принялась рыться в воспоминаниях Дахи, пытаясь вытащить на свет информацию, которая объяснила бы поведение людей.

Сперва ничего в голову не приходило, но потом ей улыбнулась удача. Что-то забрезжило на краю сознания.

Елена Николаевна вспомнила, что люди в этом месте ценят личную силу.

На личной силе было завязано многое, понятие красоты в том числе. Излишняя худоба и хрупкость здесь совсем не ценились и приравнивались к слабости. Слабый человек нуждался в заботе, а никому в столь суровых условиях не хотелось дополнительной работы.

Именно поэтому красотой тут считались крепкие ноги, сильные руки, плотно сбитые тела, способные к долгому и изнурительному труду.

У женщины обязательно должны были быть широкие бедра, ведь тогда не придется излишне мучиться во время родов из-за слишком узкого таза.

Большие груди тоже не очень ценились. Они мешали в повседневной жизни и были дополнительной нагрузкой на спину своих владелиц, а значит, укорачивали срок жизни женщины. Да, люди здесь не были совсем глупы, некоторые вещи они все-таки подмечали.

А еще здесь существовала традиция, что после боя победитель имел право забрать что-либо у побежденного. Закон сильного. Он уже существовал.

По какой-то причине люди решили, что Елена Николаевна победила Бубу, а раз победила, значит, сильней нее. И сейчас все ждали, когда она возьмет то, что захочет.

В этом мире закон не ограничивал победителя. Считалось, что бросивший вызов ставит на кон все, включая свою жизнь.

Наверное, именно поэтому местные люди старались не доводить дело до полноценных драк, ведь кто знает, что от тебя потребует победивший.

Конечно, обычно до смертей не доходило. Победители ограничивались какими-либо вещами. Но это не отменяло гипотетической возможности.

Елена Николаевна подозревала, что негласные ограничения были введены для того, чтобы люди сдерживали себя. Их популяция была малочисленной, каждый член на счету. А любая незначительная рана в подобном месте могла привести к смерти.

Буба не сомневалась, что одолеет Елену Николаевну, ведь тело Дахи все еще выглядело худым и слабым. Именно поэтому женщина без страха кинулась в драку, не опасаясь проигрыша.

Однако в этот раз ей не повезло. Тело больше не принадлежало измученной девочке, которая уже ничего не ждала от этого мира, поэтому стремилась уйти как можно скорее.

Естественно, одной силой духа не победить, но на самом деле тело Дахи не было таким уж немощным. При должном старании даже с ним можно было повоевать.

Елена Николаевна понимала, что в чистой мощи уступает, да и неизвестно, как все сложилось бы, не вмешайся муж Бубы, но ничего уже не изменишь.

Даже такая победа была очень кстати. И только глупый человек благородно отказался бы от прибыли. Елена Николаевна не собиралась лишать себя такой возможности.

Она легко улыбнулась и выпрямила спину. Пора получать призы.

Глава 4

Елене Николаевне не было стыдно. И уж точно она не собиралась страдать благородством.

Возможно, кто-то подумал бы, что ей следовало великодушно отказаться от приза за победу, ведь выиграла она не совсем честно, да и нехорошо обирать другого человека.

Тот, кто так решит, никогда не находился на ее месте. Сейчас Елена Николаевна оказалась в таком мире и положении, что подобное великодушие могло стоить ей жизни. Она всегда считала, что здоровый, в меру, эгоизм весьма полезен.

Конечно, ситуации бывают разные, и Елена Николаевна никогда не заберет последнюю крошку хлеба у голодного ребенка, но Буба не была ни ребенком, ни тем более голодной. Так что никаких угрызений совести!

Жизнь Бубы была Елене Николаевне не нужна. Унижать женщину эмоционально или физически она тоже не собиралась, хотя подозревала, что изъятие некоторых вещей сильно ударит по гордости Бубы.

Муж или ребенок Бубы Елену Николаевну тоже не интересовали.

Сейчас она не могла позволить себе воспитание ребенка, так что тому в любом случае будет лучше с родителями. А если ей вдруг захочется ребенка (что сомнительно, учитывая отсутствие какой-либо медицины), она родит сама.

А муж…

Что ж, мысль была интересной. За спиной сильного мужчины в такое время, полное опасностей, естественно, было бы в разы комфортнее, но не стоит забывать и об эмоциях людей.

Неизвестно, любит ли Брох свою жену, но вмешиваться в их семейную жизнь и разбивать пару Елена Николаевна не собиралась.

Кроме того, Брох был совершенно не в ее вкусе.

Она точно знала, что ему сейчас двадцать лет. По сути, совсем еще мальчишка. Вот только выглядел Брох как мужчина, достигший сорокалетнего возраста.

Кожа на его лице, постоянно подвергавшаяся воздействию низких температур и ветра, выглядела грубой, красной и поврежденной, кое-где с рытвинами от оставшихся воспалений. Крупный нос был свернут на сторону. Над довольно большими глазами нависали кустистые рыжеватые брови. Завершали образ густые усы и вечно встрепанная борода.

С точки зрения современного человека, Брох, как, впрочем, и его братья, имел вид человека без определенного места жительства. К тому же не стоило забывать и о запахе. Мыться здесь было негде.

Конечно, Елена Николаевна могла и потерпеть ради получения защиты и поддержки, но она была слеплена из другого теста.

И говоря прямо, ни капли не гордилась этим. Наоборот, ей казалось, что эта черта характера всегда была причиной ее неудач на личном фронте.

У каждой семьи в пещере имелся небольшой уголок с личными вещами. Елена Николаевна знала, куда идти, поэтому обошла стоящих столбом людей и безошибочно направилась к заначке Бубы.

Женщина позади начала возмущенно рычать, но кого это волновало?

Все, что принадлежало Бубе, было завернуто в большую шкуру пещерного медведя, убитого совместными усилиями всех братьев пару лет назад.

Эту шкуру Елена Николаевна без каких-либо церемоний решила забрать себе, лишней не будет. В конце концов, каменный пол в пещере был довольно прохладен, а ей еще были дороги собственные почки и остальные органы.

Если кто-то думает, что она ограничилась только шкурой, то ошибается. Елена Николаевна не собиралась мелочиться, ведь когда еще выпадет такой шанс.

Большим удивлением стало то, что практически вся одежда внутри свертка раньше принадлежала Дахе.

Елене Николаевне казалось, что изъятием добра у девушки занималась вся семья, вернее, все женщины. Раз так, то почему все ее пожитки в конечном итоге обнаружились в закромах у Бубы?

Прищурившись, Елена Николаевна подняла голову и посмотрела на женщину. Та презрительно вздернула верхнюю губу, явно демонстрируя, что ей нет дела до мнения какой-то девицы.

Ах ты…

Не было слов.

Какими все-таки отвратительными могут быть люди. Сгноила девчонку и ни капли не сожалеет о содеянном.

Елена Николаевна вдруг подумала, что и сегодняшняя акция имела целью забрать у девушки последнее имущество — шкуру.

Она могла себе представить, сколько прожила бы девочка голой в пещере, температура в которой, конечно, не была минусовой, но все равно оставалась далека от комфортной. Естественно, если бы Даха к этому моменту не была уже мертва.

Откуда такая злоба? Что бедный ребенок мог сделать этой женщине?

Елена Николаевна не могла придумать ничего, кроме зависти и ревности. Многие женщины шли на ужасные поступки под влиянием этих чувств.

Фыркнув, она продолжила копаться в вещах, решительно забирая все, что, на ее взгляд, могло пригодиться.

Кроме вещей, раньше принадлежавших Дахе, она отобрала пару более или менее мягких шкур, скребок для выделки, не особо впечатляющий каменный нож (пригодится), моток подготовленных для использования жил и костяную иглу, больше напоминающую обычный крючок.

Елена Николаевна не испытывала стыда за то, что «ограбила» женщину. В отличие от самой Бубы, которая отняла у Дахи последнее, она оставила ей много вещей. Ни скребок, ни игла не были в единственном экземпляре. Да и шкуры в хозяйстве Бубы все еще имелись, как и одежда.

Нести все, что теперь принадлежало ей, в руках она вряд ли бы смогла. Во-первых, одна шкура медведя весила прилично, не говоря уже об остальном. Во-вторых, попросту неудобно.

Поэтому Елена Николаевна скинула все на одну из шкур, а потом, подхватив за угол, утащила все к себе волоком.

Добравшись до места, которое решила считать своим (на некотором отдалении от костра, но все еще достаточно близко, чтобы ощущать едва уловимое тепло), она отпустила шкуру и села на камень.

Пришло время одеться. Только представив, что сможет, наконец, согреться, Елена Николаевна торопливо принялась перебирать вещи Дахи.

Первым делом она надела штаны. Неудобные и топорно сделанные, они все-таки позволяли не сверкать постоянно голым задом.

Следом Елена Николаевна с большим удовольствием натянула сапоги. Обувь здесь состояла из двух частей. Гетры и сам ботинок. Все это сшивалось между собой, но перед выходом наружу людям все равно приходилось обматывать ноги полосками кожи, ведь снег — коварная штука, способная пробраться в любую щель. Ни о какой подошве речи не шло.

Куртка тоже была скроена крайне просто. Прямоугольный кусок шкуры складывался пополам. На одном конце проделывалось отверстие для головы. Бока сшивались, оставались лишь прорези для рук, к которым потом пришивались трубки из шкур.

Выглядело все это очень убого, но Елена Николаевна даже не думала жаловаться. Ее не смущал ни запах, ни неприятные ощущения, главное — в одежде было значительно теплее, чем без нее.

Большую шкуру она решила использовать как постель. Спать на полу было очень некомфортно, и следовало придумать, как минимизировать возможную опасность от такого опасного отдыха.

Единственное, что сейчас приходило в голову, это тонкий хворост. Из воспоминаний Дахи Елена Николаевна помнила, что рядом с пещерой есть лес. Именно там люди собирали хворост для поддержания костра.

Веточки можно расстелить толстым слоем. Наверх кинуть шкуру медведя, сложив пополам для большего тепла. Не идеально, но все-таки лучше, чем ничего. Укрыться можно своей прежней шкурой.

Инструменты и жилы тоже пригодятся, как и мелкие шкуры. Из них можно будет что-нибудь сшить, например, шапку. Да, Елена Николаевна не собиралась безвылазно сидеть в пещере.

Хотелось выйти наружу, но там было слишком холодно, чтобы обходиться без головного убора. Не хотелось потом мучиться от головной боли, вызванной холодом. И уж точно она не собиралась морозить уши.

Уютно обосновавшись в своем углу, она обратила внимание, что люди немного успокоились. Постепенно все занялись своими делами.

Мужчины устроились на некотором отдалении, занимаясь выточкой ножей. Они методично перебирали камни, а потом пробовали каждый на крепость.

Дети подражали им, выглядя очень забавно. Маленькие хмурые лица отражали стремление ребят как можно точнее перенять движения взрослых.

Женщины собрались рядом с костром и начали переговариваться. Матриарх семьи что-то нашептывала Бубе, время от времени поглядывая в сторону Елены Николаевны.

Это слегка раздражало. Женщины даже не пытались скрыть свою неприязнь. Елена Николаевна все пыталась понять, откуда взялось такое отношение. Не могла ведь причиной стать необычная внешность.

Она прикрыла глаза и погрузилась в воспоминания Дахи, стараясь вытащить какие-нибудь подсказки.

Чем дольше она копалась, тем больше начинала понимать. До этого момента она не обращала внимания на мелочи и эмоции, стараясь взять только факты, которые помогли бы ей ориентироваться в реальном мире, но сейчас пришлось погрузиться глубже.

И заплыв в прошлое принес свои плоды.

Елена Николаевна в раздражении дернула щекой и в тот же момент сердито зашипела, ощутив боль. Она вспомнила, что Бубе удалось зацепить ее ногтем.

Слегка испугавшись, что в рану могла попасть инфекция, она выпуталась из шкуры, в которую завернулась, и направилась к небольшому сугробу около входа.

Камень, закрывающий проход, прилегал к стене неплотно, поэтому неподалеку намело небольшие кучи снега.

Обычно люди использовали этот снег для питья — выходить на улицу лишний раз никому не хотелось, а ручьев в пещере не имелось.

Елена Николаевна поморщилась, подумав, каким грязным должен быть снег.

Она еще помнила, как однажды в далеком детстве растопила его ради любопытства и была поражена, как много мусора хранилось в, казалось бы, белейшем незапятнанном снеге.

С другой стороны, здесь не было заводов и машин. Это вселяло надежду, что снег все-таки будет чище.

Присев около сугроба, она зачерпнула немного белой массы и растопила в ладонях, после чего тщательно промыла царапину на щеке. Елена Николаевна очень надеялась, что этим не занесет еще больше микробов в свою боевую рану.

Сейчас ей очень пригодился бы котел, пусть даже и каменный. Главное, чтобы в нем можно было кипятить воду.

Если кто-то и наблюдал за ее действиями, то Елена Николаевна не обращала на это внимания. Она еще несколько раз растапливала снег, но то и дело приходилось прерываться, так как руки быстро замерзали.

Под конец она даже умылась, надеясь, что этим не дает Бубе или матриарху лишний повод обвинить ее в чем-нибудь, например в пустой растрате ресурсов.

Закончив с очисткой, Елена Николаевна вернулась в свой угол и, слегка намочив слюной палец, покрыла царапину влагой. Не зря ведь даже звери зализывали свои раны. Из-за отсутствия лекарств она могла лишь прибегнуть к древнему способу лечения.

Замершие руки Елена Николаевна спрятала за пазухой, а вот лицу пришлось страдать. Она не собиралась тереться раной о грязные вещи.

Вскоре женщины зашевелились. Пришло время завтрака.

Елена Николаевна не стала ждать. Она уверенно поднялась, подхватила отобранный нож и направилась вместе с остальными к туше.

Нож выглядел не особо острым. Она понятия не имела, как им можно что-то отрезать, но собиралась в скором времени попробовать сделать это.

Туша лежала у самого входа. Когда Буба, каждую минуту недовольно посматривающая в ее сторону, откинула шкуру, Елена Николаевна поморщилась от запаха. В жареном виде все выглядело не настолько критичным.

Она понимала, почему люди не хотят заморозить мясо. Оставлять добычу снаружи — плохая идея.

Прежде чем та замерзнет, запах сгонит всех окрестных хищников разного размера. Хватит одной ночи, чтобы лишить небольшое племя еды.

Резать мясо было сложно. Нож не просто выглядел тупым, он таковым и был. Чтобы понять ощущения, нужно взять острый камень и попробовать разделать им, например, курицу.

Елена Николаевна не сомневалась, что современный человек быстро потерял бы интерес к экспериментам и оставил желание освоить быт первобытных людей.

Пыхтя над мясом, она размышляла над воспоминаниями Дахи.

Разгадка враждебного отношения к ней Бубы оказалась очень простой. Любовь сводила с ума и более великих людей. Ради этого светлого чувства в иные времена страдали и погибали целые народы.

Наверное, только человек может нечто возвышенное превратить во что-то темное и ужасное.

Буба была влюблена в мужа Дахи. Да, вот так просто.

Она хотела стать его женой, но Ктор выбрал другую. Потом Буба вышла замуж за второго брата. Согласилась она на это, как подозревала Елена Николаевна, исключительно из-за того, что хотела быть ближе к Ктору.

В воспоминаниях Дахи не было ничего, что указывало на отношения между Бубой и Ктором. Мужчина не обращал на Бубу внимания, в то время как она постоянно бросала на него жаркие взгляды и всеми силами пыталась вызвать его интерес.

Это видела Елена Николаевна, а вот Даха совсем не замечала.

Неизвестно еще, из-за чего умерла первая жена Ктора. Возможно, без участия Бубы не обошлось и там.

Наверное, она была вне себя от гнева, когда Ктор взял себе вторую жену, да еще и такую страшную по местным меркам.

Что-то подсказывало Елене Николаевне, что Буба была оскорблена, ведь ее в свое время отвергли, а она была хороша для местных мужчин.

Можно сказать, эталон местной красоты.

Неудивительно, что после смерти Ктора женщина обратила весь свой гнев на единственное существо, которое не могло дать ей никакого отпора. На Даху.

Елена Николаевна отныне собиралась внимательно смотреть за своей спиной. Она сомневалась, что ярость Бубы хоть на грамм утихла. Наоборот, после поражения женщина, должно быть, ненавидела соперницу до темных мушек перед глазами.

Учитывая, что Буба очень ловко спелась с матерью мужчин, не было сомнений, что им вдвоем удастся выжить Елену Николаевну. Тут слово, там намек — и вскоре отношение к ней станет еще хуже.

Оставалось надеяться, что она сможет дотянуть до весны. А там маленькое племя снова направится в великую пещеру на ежегодный сбор.

Елена Николаевна не знала, что будет делать потом. Возможно, вернется к старой семье Дахи. Была вероятность, что родители девушки примут ее обратно. Хотя существовал шанс, что они откажутся.

Особой любви между родителями и Дахой не было никогда. Те просто позволяли девушке находиться рядом, но старались при этом контактировать как можно меньше. Иногда Дахе казалось, что они вовсе не ее родители.

И в этом предположении имелась логика.

Внешность Дахи разительно отличалась от других людей, населяющих ближайшую местность. Да, необычный вид Дахи мог быть простой мутацией, но скидывать со счетов вероятность не родства тоже не стоило.

Она не имела представления, как такое возможно, но кто знает, что случилось семнадцать лет назад.

Насколько она помнила, в прошлом ее мира (если это был все-таки другой мир) люди тоже были разными. Неандертальцы, хомо сапиенс, кажется, существовал еще какой-то денисовский человек, но Елена Николаевна не была уверена в том, что он не принадлежал к одной из вышеупомянутых групп.

Она хорошо помнила, что неандертальцев изображали не особо симпатичными. Их внешность выглядела так, словно люди едва отдалились от своих предков — обезьян.

Хомо сапиенс имел более привычный вид. Раньше Елена Николаевна была уверена, что далекие предки всех людей имели белый цвет кожи, но некоторое время назад многие ученые начали утверждать, что первые разумные люди были темнокожими.

Так ли это?

Какая-то логика в этом была, учитывая теории, что сапиенсы родом с самого жаркого континента на Земле.

В любом случае местные люди не выглядели неандертальцами. Они вполне могли быть именно теми хомо сапиенс, которые когда-то давно расселились по земле и спустя время потеряли темный цвет кожи.

Мясо за сутки начало пахнуть еще сильнее. Даже после сильной прожарки (Елена Николаевна старалась не думать, насколько вредна для организма такая еда) запах тухлости оставался.

Она очень надеялась, что люди не будут слишком неразумными, скоро выбросят испорченное и отправятся на новую охоту.

Проталкивая в себя еду, Елена Николаевна всеми силами старалась абстрагироваться от вкуса мяса. В какой-то момент она вдруг с ужасом поняла, что все вокруг нее — реальность. И она понятия не имела, как жить дальше. Существовало множество мелочей, которые могут усложнить жизнь. Начиная с отсутствия элементарных средств гигиены.

Вспомнив, как в древности женщины справлялись с ежемесячным недомоганием, Елена Николаевна тревожно сглотнула, лихорадочно пытаясь придумать выход из положения. Господи, да тут не было даже простейших вещей, к которым привык любой цивилизованный человек. Туалетная бумага? Зубная щетка? Мыло? Забудьте, ничего из этого здесь не имелось.

В этот момент захотелось схватиться за волосы и попросить того, кто отправил ее сюда, вернуть ее в старое тело в прежний мир.

Она на короткий миг замерла, словно действительно существовала вероятность, что кто-то могущественный по одной только просьбе отправит ее обратно. Ничего, конечно же, не случилось.

Елена Николаевна резко втянула носом воздух, не давая себе заплакать.

Все это время она старалась не думать о тех, кто остался там, позади. Ее дети, внуки, малочисленные друзья, все, кого она знала и любила.

Если она здесь, то ее прежнее тело, должно быть, сейчас уже похоронено.

От этой мысли Елена Николаевна тревожно сглотнула. Стало неуютно и тревожно. Подняв руку, она потерла шею, будто перестало хватать кислорода.

В голову, как это обычно бывает, полезли мысли. Перед глазами встала картина похорон.

Гроб с малиновой обивкой, покрытый комьями земли, заплаканные лица близких, безразличные землекопы, которым не терпится закончить на сегодня с работой, прислоненный к чужой оградке деревянный крест с табличкой, на которой указано имя и даты.

И венки. Красивые пластиковые венки с лентами. Не живые, мертвые цветы, слишком яркие для хмурого осеннего дня.

Видение пронеслось перед глазами и растаяло словно дымка. Взбудораженные чувства улеглись. Елена Николаевна вдруг поняла, что действительно по какой-то причине умерла в прошлом мире.

Осознание этого все еще сковывало сердце, но она постаралась взять себя в руки. Все хорошо. Она теперь здесь. Пусть мир вокруг не отличался дружелюбием и удобством (не забыть сварить мыло, осталось только вспомнить процесс), но дороги назад нет.

Она решила занять все свое время какими-либо делами. Это всегда хорошо отвлекало от мыслей. Планирование будущего и постоянная работа не даст скучать по близким и любимым людям.

Она надеялась, что с ними все будет в порядке.

Тяжело вздохнув, Елена Николаевна догрызла мясо и встала. На сегодня у нее было несколько занятий.

Первым делом следует сшить себе шапку.

Вскоре мужчины должны были отправиться за хворостом. Елена Николаевна хотела напроситься с ними. Ей не откажут. Вряд ли их будет заботить ее безопасность, а лишние руки всегда пригодятся.

После она собиралась посмотреть, можно ли улучшить оружие. Не хотелось оказаться в опасности, имея при себе лишь тупой нож, которым едва можно отрезать кусок мяса.

Она видела, как мужчины откалывают маленькие кусочки, тем самым делая свои ножи острее. Но что насчет заточки? Здесь не было точилки, зато были другие камни.

Елена Николаевна подозревала, что это будет долгим и утомительным занятием. Но что тут еще делать? Пока она не видела никакой работы.

Для своей будущей кровати она намеревалась использовать хворост. Раз так, его требовалось много. Маленькие палочки вряд ли будут слишком тяжелыми, но нести их неудобно. Значит, нужно придумать способ захватить как можно больше хвороста за один раз.

Местные мужчины носили ветки в руках. Елена Николаевна подозревала, что им пока не хватает смекалки хотя бы обвязать хворост ремнями и закинуть вязанки на спину. Подобная переноска в любом случае должна быть более удобной. Да и унести так можно больше.

С другой стороны, они могли действовать так из соображения безопасности. В случае угрозы проще бросить хворост, не беспокоясь, что вязанка, закрепленная на спине, будет мешать.

Размышляя об этом, Елена Николаевна достала кусок шкуры, иглу и жилы. Пришла пора сшить себе первый головной убор.

Глава 5

В прошлом ей никогда не доводилось шить шапки. Не было необходимости, ведь головной убор можно было просто купить. К сожалению, вряд ли в этом мире найдутся магазины.

Для начала Елена Николаевна отобрала самую подходящую, на ее взгляд, шкуру. Она не беспокоилась о красоте. Главными критериями сейчас были удобство и тепло. Да и глупо беспокоиться о подобном, учитывая состояние остальной одежды.

Елена Николаевна приложила подходящую шкуру к голове, а потом ножом отметила места отреза. Никаких ножниц или измерительных лент под рукой, конечно, не имелось. Приходилось работать только ножом и прикидывать все на глаз. Хотя одна из более прямых палок очень пригодилась.

С помощью ножа Елена Николаевна кое-как откромсала довольно широкую ленту, сделав более широкой посередине. По идее, это место должно было прикрывать лоб. Вырезанный далее из шкуры круг задумывался верхом шапки.

Закончив с подготовкой, Елена Николаевна выдохнула и расслабилась, с удивлением понимая, насколько была напряжена.

Оторвав взгляд от кусочков шкуры, она обратила внимание на людей. Некоторые с любопытством поглядывали в ее сторону, но подходить и что-то спрашивать не торопились.

Фыркнув, Елена Николаевна встала и направилась к наметенным около двери сугробам. Воду зимой здесь можно было добыть только из снега, но растопить его было не на чем, приходилось употреблять в первозданном виде.

Торопиться было некуда. К тому же не хотелось заболеть из-за неосторожности.

Закончив с «питьем», она вернулась на свое место и продолжила работу.

Не было никаких сомнений, что шапку она будет носить мехом внутрь. Кожа животного была плохо обработана, и Елене Николаевне даже думать не хотелось о состоянии головы при соприкосновении с подобным.

Сразу пускать в ход жилы она не стала. Сначала проделала небольшие дырочки с помощью ножа и костяной иглы. И то и другое было тупым и неудобным, но справиться удалось.

После этого этапа работы Елена Николаевна снова передохнула. Руки, не привычные к такому напряжению, слегка покалывало. К тому же полумрак пещеры утомлял глаза.

Дав телу необходимый отдых, она продолжила.

Сначала сшила края налобной части. Потом приставила к получившемуся кругу верхнюю часть и с помощью жил соединила.

Завязав все углы, подняла шапку выше и повертела в воздухе. Выглядело отвратительно. Несмотря на все усилия работать аккуратно, с имеющимися инструментами сделать что-то более выдающееся не представлялось возможным. К тому же до этого дня Елена Николаевна действительно никогда не шила шапок.

Не став долго «любоваться» своим творением, она просто надела его, с восторгом понимая, что все получилось даже лучше, чем предполагалось. Шапка крепко держалась на голове. И это главное!

Из любопытства Елена Николаевна вывернула головной убор мехом наружу и снова надела. Как и ожидалось — лишенная меха часть неприятно терлась об уши и любой доступный кусочек открытой кожи. Потерпеть, конечно, можно, но зачем страдать?

Будь у нее материал для подкладки — другое дело, а без него мучиться ни к чему.

Не надо думать, что местные люди не носили ничего на голове. Это совсем не так. До шапок дело пока не дошло, но удобные шкурки они на себя накидывали, когда выходили из пещеры.

Елене Николаевне стало интересно, как скоро племя заинтересуется новым предметом гардероба и решит сделать себе нечто подобное.

Она не знала, сколько времени прошло после завтрака, но люди снова начали собираться около костра на трапезу. Мелькнула мысль, что они питаются слишком часто, но потом Елена Николаевна поняла, что соплеменники стремятся съесть как можно больше мяса, пока оно не протухнет окончательно.

Поджаривая свой кусок, она вздохнула. Было немного жаль местных людей с их крайне скудным меню.

Зима здесь длилась долго. До ближайшей реки далеко. Лес под боком, но какая от него польза, если холодное время года занимает больше девяти месяцев?

Ни фруктов, ни овощей. Изредка люди находили и ели ягоды. Но случалось это крайне редко. Да и то баловались этим в большинстве своем дети и женщины.

Елена Николаевна не хотела так жить. Это удручало. Она представляла себе, как скоро организм взбунтуется из-за недостатка полезных веществ.

Но что делать? Наверное, ответ был только один — двигаться ближе к югу. Даже во времена постоянной зимы ближе к экватору должно было быть комфортнее и теплее. Странно, что люди все еще живут здесь, не пытаясь отыскать более удобные места для проживания.

С другой стороны, кто их там ждет? Если юг населяют другие племена, то им вряд ли понравится, что на их территорию пришли чужаки. Хотя не обязательно драться за одно место. Людей катастрофически мало, а мир большой. Места должно хватить всем. Тем более что население обычно довольствуется ограниченной территорией.

Видимо, дело не только в страхе, что на новом месте их никто не ждет. В эти времена вообще путешествовать крайне опасно. Суровый климат и многочисленные хищники испугают кого угодно.

Да, племена каждый год собираются в пещеру, но только в теплое время года, будучи полностью уверенными, что к холодам вернутся домой. Хищники, конечно, были и остаются проблемой (ежегодно во время перехода кто-нибудь погибает), но это никогда не останавливало людей. А вот дальше заходить никто не хочет.

Елена Николаевна понимала, насколько может быть опасно такое путешествие, но все равно не хотелось оставаться в столь угрюмом и скудном месте.

Может быть, во время сбора удастся отыскать желающих отправиться в новые края?

К ее огорчению, вероятность этого стремилась к нулю. Местные люди не хотели рисковать.

После еды мужчины пришли в движение. Елена Николаевна встрепенулась.

Это был ее шанс побывать снаружи. В одиночестве она не хотела выходить. Да и не хватило бы сил отодвинуть камень, загораживающий вход. Он был действительно огромным и тяжелым.

Быстро дожевав, она метнулась к своим вещам. Для начала засунула за пояс штанов нож (не слишком безопасно, но больше деть его было некуда). Потом натянула на голову шапку. И в конце повязала на плечи шкуру, в которую куталась, когда только очнулась в этом мире.

Было тяжело, но она видела, что так делают мужчины. А значит, снаружи достаточно холодно, чтобы не пренебрегать лишним теплом.

— С вами, — произнесла она, вставая рядом со входом.

— Опасно, — предупредил Брох, муж Бубы.

Сердце Елены Николаевны дрогнуло.

— Охота? — осторожно уточнила она. Если мужчины собираются охотиться, то она, конечно же, не пойдет.

— Палки, — качнул тот головой и выжидательно на нее посмотрел.

Она слышала, как женщины возмущаются ее поведением, но Елене Николаевне было все равно. Она улыбнулась.

— Иду, — уверенно выдала она и возбужденно переступила с ноги на ногу.

Брох хмуро на нее глянул, но ничего говорить не стал. Он, как и другие мужчины, казался немного растерянным из-за такого поворота событий.

Обычно в самые холодные месяцы года женщины и дети не покидали пещеру без сильной необходимости.

Многие мелкие животные в этот период предпочитали укрываться в норах, поэтому хищники во время холодов становились более злыми. Если летом плотоядные звери могли позволить себе небрежность, то зимой они постоянно находились в движении в поисках пропитания. Поэтому мужчины предпочитали выходить из пещеры как можно реже и только по уважительным причинам.

Женщины начинали покидать убежище только после того, как самый холодный период оставался позади, а природа оживала. В такие дни они под присмотром ходили за хворостом или искали в округе что-нибудь полезное. Например, оставшиеся после зимы скелеты павших животных или интересные камни.

Но даже летом, когда средняя температура составляла пять, максимум десять градусов тепла, люди оставались осторожными. Относительное тепло и ожившая природа не исключали вероятности быть задранными неожиданно выскочившим из-за груды камней хищником.

Вероятнее всего, Бубе категорически отказали бы в желании прогуляться по морозу. Но она не была Бубой. Елена Николаевна не знала, расстраиваться из-за такого равнодушия или радоваться ему. В итоге решила просто проигнорировать этот факт. Какая разница, кто что думает.

Когда камень был отодвинут в сторону, Елена Николаевна подождала, пока на улицу не выйдут два брата, а потом выскользнула сама. Последним вышел Брох.

Снаружи на нее немедленно набросился морозный воздух. Он был настолько чистым и хрустальным, что казалось, будто дышишь чем-то сладким и восхитительным.

Стерев слезы, накопившиеся в уголках глаз из-за того, что приходилось смотреть на яркое белое пространство после полутьмы пещеры, Елена Николаевна потерла руки и подумала, что к следующему разу следует сшить варежки.

Пока мужчины возвращали «дверь» на место (сделали они это не сразу, готовые в любой момент заскочить обратно в пещеру), Елена Николаевна широко раскрытыми глазами осматривала все вокруг, не забывая глубоко дышать.

Они стояли на каменном выступе. Сзади возвышалась скала, которая тянулась куда-то влево. Справа располагался черно-белый лес. Впереди до самого горизонта простиралась белоснежная пустыня.

Вдалеке виднелись несколько точек, которые передвигались.

Мужчины тоже заметили движение. Елена Николаевна прислушалась к их голосам и очень быстро поняла, что они обсуждают животных, которые пересекают пустыню. Это явно был кто-то очень крупный. Мамонты или шерстистые носороги.

Елена Николаевна не сразу поняла, почему мужчины не двигаются. Конечно, она не думала, что они отправятся на охоту (все-таки причиной вылазки была не нужда в пище), но зачем так долго стоять у входа на холоде, когда можно быстро сходить за хворостом и вернуться в теплую и безопасную пещеру?

Спустя время она осознала, что соплеменники внимательно осматривают местность. Они выискивали прячущихся среди камней и куцых кустов хищников, не желая покидать защищенное место, не убедившись, что поблизости нет никого, кто мог причинить им вред.

Разговаривали мужчины шепотом, явно не желая привлекать ненужного внимания громкими голосами. Елена Николаевна вздохнула и сосредоточилась.

Следовало взять себя в руки. В конце концов, это не просто прогулка в ближайший лес. Все может закончиться очень плохо.

И лучше бы избежать такого сценария.

Температура была очень низкой. Минус двадцать пять минимум. Повезло, что стояло безветрие. Шкуры помогали, но Елена Николаевна очень быстро замерзла.

Поежившись, она завернулась в свой временный плащ плотнее, пытаясь не дать холодному воздуху добраться до кожи.

Красота этого места моментально померкла.

Если поначалу Елена Николаевна восхитилась чистотой и прозрачностью воздуха, бескрайней снежной пустыней и суровой красотой северного края, то сейчас все приобрело унылые черно-белые краски. Не очень весело, на самом деле.

Заметив, как она съежилась, мужчины переглянулись между собой и дружно хмыкнули. Она думала, что никто из них ничего не скажет, но Брох неожиданно спросил:

— Назад? — и со значением посмотрел в сторону пещеры.

Назад? Елена Николаевна встрепенулась. Желание вернуться в теплую пещеру было большим, но она не собиралась поддаваться соблазну.

Вместо ответа она покачала головой.

Мужчины снова переглянулись, а потом направились по едва заметной тропке к лесу, явно не собираясь ее уговаривать.

— Иди, — Брох кивнул в сторону тропинки, пропуская Елену Николаевну вперед.

Она не стала спорить, зашагала с остальными. Снег выглядел как сахар. Идти было сложно, но она упорно переставляла ноги, не забывая поглядывать по сторонам.

Умом Елена Николаевна понимала, что за каждым кустом может ждать хищник, но не привыкшая к опасности натура не хотела принимать это до конца.

Да, она смотрела по сторонам, искала опасность, но при этом не очень боялась, словно уверенная, что ничего плохого не произойдет.

Елена Николаевна понимала, что дело вовсе не в повышенной интуиции или чудесном предвидении (и уж точно не в бесстрашии), просто цивилизация сделала людей беспечными.

Большинство жило в относительной безопасности, не ожидая каждую минуту удара. Конечно, случались убийства, грабежи, насилие и прочие неприятные вещи, но все-таки достаточно редко.

В самом деле, кто будет бояться, собираясь, например, в магазин за продуктами? Люди просто одевались, выходили на улицу и спокойно шли по своим делам, не оглядываясь каждую секунду в поисках опасности.

Многие спокойно ходили по улице даже ночью, не говоря уже о светлом времени суток.

Естественно, встречались те, кто боялся выходить из дома, но чаще всего их страх был связан с какими-то психическими отклонениями.

Вот и Елена Николаевна пусть и тревожилась немного (как нервничает человек, попавший в незнакомую местность), но особой боязни не испытывала.

И это ее не устраивало. Она прекрасно осознавала, насколько опасной может стать ее невольная беспечность.

Все мужчины держали в руках ножи, готовые в любой момент пустить их в ход.

Елена Николаевна потрогала свой, убеждаясь, что он на месте, но доставать не стала, лишь расположила руку так, чтобы легче было вытащить его в случае необходимости.

Поверхность земли была покрыта толстым слоем снега. Это исключало возможность набрать хворост с земли. Не было сомнений, что придется ломать ветки деревьев.

Елена Николаевна заметила, что все нижние ветки ближайших к пещере деревьев ободраны. Людям с каждым разом приходилось заходить все дальше в лес.

Было заметно, что это всех нервирует.

Из-за рассыпчатого снега идти было сложно, но повезло, что под небольшим рыхлым слоем скрывался толстый прочный наст. Видимо, перед последними морозами была пара дней оттепели.

Было холодно. Шкуры спасали, но ощущения от них все равно были не слишком приятными. Елена Николаевна сразу начала мечтать о мягкой ткани. Если будет возможность, то она постарается что-нибудь придумать на этот счет.

Проходя мимо груды камней, она внимательно осмотрела ее и заметила щель.

Стало интересно. Захотелось заглянуть внутрь. Наверное, там только снег, но природное любопытство подталкивало вперед.

Елена Николаевна успешно подавила неуместный порыв. Существовала вероятность, что какой-нибудь зверь использует небольшую пещеру как укрытие от больших хищников.

Хотя поверхность вокруг была ровной и нетронутой, этот факт не являлся доказательством необитаемости укрытия внутри камней.

К ее облегчению, мужчины не оставили груду камней без внимания. Младший из братьев подошел ко входу и осторожно заглянул внутрь.

— Нет, — произнес он тихо. Братья тут же потеряли интерес к небольшой пещерке.

Возможно, иногда там все-таки кто-то скрывался. Кто-то небольшой, а значит, не слишком опасный. И братья вполне могли во время своих вылазок охотиться на этих случайных посетителей пещерки.

Елена Николаевна решила все-таки заглянуть внутрь, утолить свое любопытство. Как она и думала, помещение было совсем небольшим. Пол был покрыт снегом, а на стенах кое-где виднелась покрытая инеем паутина.

Закончив осмотр, она поторопилась догнать остальных. Из-за снега те не ушли далеко, но увеличивать разрыв не хотелось.

Через некоторое время они добрались до участка леса, который еще не был ободран. Братья не стали ждать. Внимательно осмотрев местность на предмет опасности, они принялись отламывать ветки. Елена Николаевна сразу поежилась. Звук был громким в морозной тишине.

Помедлив немного, она выбрала дерево поближе к остальным и принялась за дело. Работать голыми руками на морозе было не слишком приятно, но деваться некуда, приходилось терпеть и ругать себя за несообразительность.

Она не могла отломить крупные ветки, поэтому сосредоточилась на тех, которые поддавались ее невеликим силам.

Работая, Елена Николаевна немного согрелась, хотя и не до такой степени, чтобы сбросить с себя шкуру-плащ.

Все было спокойно. Люди работали. Мужчины время от времени поглядывали по сторонам, опасаясь привлечь своими действиями крупных хищников. Елена Николаевна обдумывала способ унести как можно больше хвороста, не стесняя при этом движений.

Можно было положить все на шкуру и потащить как на волокуше. Или связать ветки полоской кожи и закинуть на плечо. Ни волокуши, ни полоски кожи сейчас у нее не было.

Следовало подумать о способе доставки заранее, но мужчины собрались слишком неожиданно. Все, что она успела сделать, это сшить себе шапку.

В какой-то момент все изменилось. Вот они все работают, стремясь как можно скорее вернуться в теплую пещеру, а в следующий миг мужчины бросают свое дело и уносятся прочь.

Елене Николаевне не нужно было долго думать, что именно произошло. Сердце тут же забилось с утроенной силой. Ее накрыло волной жара.

Сглотнув, она медленно опустила руки и повернулась.

Он стоял там среди деревьев, отчетливо видимый, несмотря на то, каким подходящим для зимней местности создала его природа.

Белоснежную короткую шерсть украшали легкие черные штрихи. Даже опытному глазу пришлось бы постараться, чтобы заметить его зимой в лесу.

Светло-голубые глаза внимательно следили за ней. Он не рычал. Просто смотрел, но Елена Николаевна безошибочно поняла, насколько напряжено мощное тело.

Сердце екнуло. Адреналин хлынул в кровь.

Все мыслительные процессы остановились. Остались только инстинкты. Именно они когда-то давно помогли ее предкам выжить и дать жизнь потомству.

Природа позаботилась о том, чтобы ее создания делали все возможное для выживания.

В какой-то момент Елена Николаевна поняла, что бежит. При этом на ее плечах больше не было шкуры. Она скинула ее, явно посчитав, что лишний вес будет только мешать.

Наверное, следовало залезть на дерево, но какой-то древний отдел мозга решил, что в этом конкретном случае бег — лучшая идея из всех возможных.

Реальность превратилась в краткие мгновения, больше похожие на кадры в фильме.

Она отстраненно поняла, что руки продолжают снимать одежду. Вскоре верхняя половина тела была полностью обнаженной. Наверное, должно было стать холодно, вот только она этого совершенно не осознавала.

Перед глазами замаячила та самая щель, в которую она недавно заглядывала. Щель стремительно приближалась. Елена Николаевна краем сознания поняла, насколько быстро бежит.

Когда сзади зарычали, все внутренности подпрыгнули к самому горлу. Ноги заработали быстрее. Елена Николаевна не бежала — летела, всем существом стремясь только вперед.

Казалось, что зверь дышит в затылок, что еще немного — и он прыгнет ей на спину и повалит, а потом просто откусит голову. С его размерами, которые она успела заметить, это будет нетрудно.

А потом она ужом просочилась в щель. В последний момент застряла нога, но Елена Николаевна в мгновения ока изловчилась, повернув ее и втащив внутрь.

Повернувшись лицом к опасности, она прижалась спиной к ледяной стене и повернула голову вбок. Зверь кинулся следом. Его голова пролезла, а вот тело нет. И сейчас ощеренная пасть была прямо перед лицом Елены Николаевны.

От смрадного дыхания и рычания ее затошнило. Длинные клыки влажно блестели, а злые глаза сверкали от ярости.

Зверь тянулся к ней, проталкивая тело вперед, но камни стояли надежно.

Елена Николаевна едва дышала. Хотелось сжаться в комок и забиться в угол, но она держалась.

Нетрудно было догадаться, что в таком случае зверь легко доберется до нее — пещера оказалась действительно очень маленькой.

Нащупав за поясом нож, Елена Николаевна вдруг подумала, насколько глупо даже помыслить о том, чтобы убить большое животное простым, чуть обточенным по краям камнем. Но все равно стиснула рукоять, внимательно наблюдая за брызжущим слюной зверем.

Елена Николаевна сглотнула. У нее не было выбора. Зверь не уйдет. Он либо сообразит протянуть внутрь пещеры лапы (и тогда ей конец), либо будет ждать, пока она не выйдет сама.

Мужчины не вернутся. Они не дураки, спасать того, кто им даже не нравится, рискуя собственной жизнью.

Оставалось только одно — убить.

Глава 6

Приоткрыв один из зажмуренных непонятно когда глаз, Елена Николаевна посмотрела на пытающегося дотянуться до нее зверя.

Картина, представшая перед ней, была настолько ужасной, что она едва дышала, ощущая, как страх тисками сковывает сердце.

Тело сотрясла крупная дрожь, и явно не от холода.

Заставить себя шевельнуться было нереально. Воображение сразу рисовало не слишком приятные картины того, что может произойти, если она изменит положение.

Как и куда ударить, чтобы избежать укуса в руку? Раскрытая пасть была слишком близко! Если во время удара зверь немного повернет голову, то легко может откусить ей руку!

Ударить в глаз тоже не представлялось возможным — не хватит пространства для замаха.

Просто воткнуть?

Елена Николаевна ощутила, как к горлу подкатывает тошнота.

Чтобы медленно вдавить нож в глаз зверя, нужно обладать выдающимся хладнокровием. Она не была уверена, что наберет в себе хотя бы процентов пять от требуемого количества.

Да и зверь не будет терпеливо дожидаться, когда ему воткнут что-то в череп. Он просто изловчится и отгрызет противнику половину руки. А если не откусит, так сильно покалечит, изрезав кожу и все, что под ней, клыками.

Можно было попробовать воткнуть нож в ухо. Для этого придется отвести руку вбок. Места, в принципе, хватало, однако Елена Николаевна сомневалась, что ей достанет силы и ловкости.

Для достижения результата необходимо попасть точно в цель, вот только зверь постоянно мотал головой, понижая вероятность удачного исхода.

Если она промахнется и попадет в череп, может произойти что угодно, вплоть до того, что каменный нож сломается. И тогда ее ничто не спасет.

Все эти мысли проносились со скоростью света. Скоро зверь придет в себя после азартной погони и воспользуется лапами. Времени оставалось все меньше.

Но как заставить себя сделать хоть что-то, когда от страха немеют пальцы, а тело с каждой секундой трясется все сильнее?

Елена Николаевна была ребенком цивилизации. Психически здоровой и стабильной личностью без отклонений, заставляющих людей наслаждаться насилием.

Ее рациональная часть понимала, что единственный выход из возникшей ситуации — убить животное. Но в душе все переворачивалось от одного только представления своих дальнейших действий.

Сжав зубы так, что заболели мышцы лица, она вдохнула глубже и постаралась выбросить лишнее из головы.

Требовалось отбросить налет цивилизации, забыть, кем она была прежде. Иначе ее жизнь закончится в самые ближайшие минуты.

Куда бить? Глаз? Ухо? Шея? В глаз неудобно. Она не попадет. Зверь не даст ей действовать медленно. В ухо тоже сложно попасть. Тогда шея? Елена Николаевна вспомнила, как было тяжело пробить шкуру, когда она шила шапку, сейчас лежащую где-то на снегу.

Зверь зарычал и начал отстраняться. Она поняла, что тот вспомнил о существовании лап и попытается выцарапать добычу из пещеры. Внутренности скрутило. Жар новой волной хлынул в тело. Ее будто в одно мгновение окунули в горячую воду, а потом сбросили с высоты, отчего все существо вздрогнуло.

Дальнейшее еще долго снилось в кошмарах, но даже там Елена Николаевна не могла вспомнить, как ей удалось так быстро вывернуть руку и нанести удар.

Рев заполнил уши. Она задрожала сильнее, вжимаясь в стену так, словно хотела слиться с ней навечно.

Спустя какое-то время все затихло.

Елена Николаевна содрогнулась всем телом и сама не поняла, в какой момент начала плакать. Крупные слезы просто катились из глаз.

Шок был настолько силен, что она задыхалась, тщетно пытаясь хоть как-то стабилизировать свое состояние.

Присев на корточки, Елена Николаевна обхватила колени руками и глубоко вздохнула, но это не помогло. Пришлось потратить на себя еще какое-то время.

Мысли блуждали. С одной стороны, они казались кристально чистыми, а с другой, едва получалось мыслить нормально.

В конце концов паника немного утихла. Холод начал давать о себе знать. Елену Николаевну затрясло сильнее.

Кое-как поднявшись, она схватилась за стену. Ноги совсем не держали. Слабость была очень сильной.

Елена Николаевна подозревала, что это откат после всплеска адреналина.

Не хотелось выходить наружу из опасения, что ничего не закончено. Маленькая пещерка стала казаться идеальным убежищем, ведь только из-за нее Елена Николаева все еще жива.

Она немного истерично усмехнулась. Кажется, ее удача в этот день исчерпалась полностью. В будущем придется быть осторожнее, иначе все может закончиться плачевно.

Когда холод стал совсем невыносим (а для этого не понадобилось много времени), она все-таки выглянула наружу.

Дыхание мгновенно перехватило.

С ужасом и трепетом она смотрела на крупного зверя, который лежал неподалеку от пещерки.

Он казался таким большим и мощным, что маленький нож, торчащий из глазницы, выглядел поистине смехотворно. Если, конечно, забыть о том, что именно эта крохотная деталь привела к смерти величественного животного.

Елена Николаевна тревожно облизнула губы. Она понятия не имела, как ей это удалось. Разве такое возможно? Да, она думала о том, куда ударить, но сейчас становилось понятно, насколько невероятным было произошедшее.

Она, конечно, не эксперт, но разве в глазнице нет кости?

Елена Николаевна судорожно попыталась вспомнить строение черепа. Кажется, там, за глазом, должна быть кость. Неужели удалось пробить ее простым каменным ножом? Или получилось попасть в небольшой открытый канал?

Боже, как ей не хватало твердых знаний. Она тысячу раз видела на картинках черепа, но все равно не помнила подобных мелочей.

Содрогнувшись, Елена Николаевна кое-как выбралась из пещеры, только сейчас понимая, как ей повезло проскользнуть внутрь без последствий. Удачливее могут быть только пьяные, упавшие с пятого этажа и не получившие никаких повреждений.

Она несмело шагнула вперед, не отрывая глаз от зверя, словно боясь, что тот сейчас вскочит и снова кинется на нее. В какой-то момент ей показалось, что он дышит.

Это едва не довело ее до сердечного приступа.

Она с минуту пристально наблюдала за грудной клеткой животного и только после того, как убедилась в отсутствии какого-либо движения, сделала еще пару шагов.

Сглотнув, Елена Николаевна огляделась по сторонам, убеждаясь, что рядом нет никого, кто мог причинить ей вред. Прежде чем бежать за своей одеждой, она подошла к зверю и наклонилась, желая вернуть себе оружие.

Звук, который последовал за ее действием, заставил ее отпрянуть. Она едва сдержала свой завтрак в себе.

Боже, ей никогда больше не стать прежней.

Наклонившись, Елена Николаевна торопливо вытерла каменное лезвие о снег, который сразу окрасился красным, а потом бросилась за своей одеждой. От холода немели пальцы, а тело сотрясала крупная дрожь.

Впрочем, последнее могло быть вызвано и стрессом, который пришлось пережить.

Надевая вещи в обратном порядке, Елена Николаевна едва справлялась с замерзшими руками. Хотелось в тепло и безопасность.

Она то и дело вздрагивала, на несколько секунд замирая. Постоянно чудилось чужое присутствие рядом. В один момент уши улавливали хруст веток вдалеке, в другой душа замирала от внезапной и поглощающей тишины.

Стряхнув снег со шкуры-плаща, она накинула его на плечи и побежала обратно к телу зверя.

Белоснежная шкура с черными мазками, длинный толстый хвост, круглые уши, темный нос — все это складывалось в прекрасное создание, которое еще несколько минут назад было живым.

Больше всего зверь напоминал снежного барса. Вот только у известного Елене Николаевне хищника не имелось настолько массивных клыков и громадного размера.

На саблезубого тигра, изображения которого попадались в интернете, животное тоже не походило.

Поколебавшись немного, она ногами закидала его голову снегом, надеясь приостановить быстрое распространение запаха крови.

Руками черпать снег совсем не хотелось. Пальцы и так едва двигались от холода. Не хотелось и дальше пренебрегать ими.

Тащить тушу к пещере самостоятельно Елена Николаевна даже не пыталась. Тело зверя было слишком большим и тяжелым. Она намеревалась сходить за мужчинами, чтобы уже те оттащили неожиданную добычу в убежище.

На обратном пути Елена Николаевна чувствовала, как тело отказывается двигаться. Всплеск адреналина, схлынувший сразу после устранения угрозы жизни, выпил все ее невеликие силы.

Она едва волочила ноги. Если бы не подстегивающий холод, точно бы села где-нибудь под деревом передохнуть.

Забравшись на выступ, она добралась до входа в пещеру и немигающим взглядом уперлась в булыжник, закрывающий проход.

Елена Николаевна стояла так с полминуты, пытаясь осознать ту яму, в которую снова угодила. Не было никаких сомнений, что у нее не хватит сил отодвинуть нечто настолько тяжелое.

Люди тоже вряд ли выйдут в ближайшее время, опасаясь, что хищник, покончив с первой жертвой, направится по их следам.

Хвороста в пещере должно было хватить до утра. Вот только Елена Николаевна не доживет до того славного момента. Если здесь так холодно днем, то нетрудно представить, какой мороз будет стоять ночью. Одежда и шкура не спасут ее от смерти.

Можно попробовать развести костер, но у нее не было ничего для этого, а искусством добычи огня с помощью палок она еще не успела овладеть.

Кроме того, не следовало забывать о бродящих вокруг хищниках. Вышедшие утром за хворостом люди, несомненно, найдут только косточки. Если ее не съедят без остатка.

Застонав, Елена Николаевна села на корточки и укуталась в шкуру, принявшись лихорадочно размышлять, как выбраться из этого опасного положения.

Было только два варианта.

Первый — выкопать глубокую пещеру в большом сугробе и остаться там на ночь. В таком месте может быть очень даже тепло.

А вторым она намеревалась воспользоваться немедленно.

Поднявшись на ноги, Елена Николаевна оглянулась, а потом направилась к кучке смерзшихся друг с другом камней.

Пришлось попотеть, чтобы отколупать хотя бы один. Камни, явно сложенные при входе кем-то из людей в более теплый период, смерзлись и не хотели разделяться.

К моменту, когда один из них (самый верхний и маленький) сдался, пальцы Елены Николаевны почти посинели от холода.

Прежде чем продолжить, она снова села, укутавшись шкурой, и принялась растирать их, чтобы согреть. Отвлекаться на что-либо сейчас было опасно, но не хотелось лишиться рук. Она сомневалась, что с таким увечьем проживет долго.

Немного согревшись, Елена Николаевна подхватила край плаща и, используя его как перчатку, взяла камень и принялась стучать им по булыжнику, закрывающему вход.

Люди с той стороны должны были услышать звуки.

Конечно, шуметь в подобном мире было глупостью, но она очень надеялась, что не придется ждать долго.

С каждой минутой надежда таяла. Елена Николаевна не знала, почему соплеменники не открывают. Хотят ли они ее смерти? А может, уверены, что это вовсе не она, и опасаются открывать?

Мужчины видели зверя и, конечно, думают, что он давно ее съел. Раз так, то кто может стучать? Вряд ли в этом мире часто ходят в гости. Если вообще ходят.

Отчаяние накатывало волна за волной. Приходило понимание, что ей все-таки предстоит провести ночь в каком-нибудь сугробе, закопавшись в него так глубоко, как только возможно.

Придется всю ночь молиться в надежде, что хищники не почуют ее и не заглянут на огонек, удовлетворившись оставленной в лесу тушей убитого зверя.

Она не сомневалась, что тело животного утром будет выглядеть как груда обглоданных костей.

Можно было попробовать спасти хотя бы шкуру, но Елена Николаевна понимала, насколько глупо приближаться к трупу в одиночестве. Еще глупее будет разделывать его на таком сильном морозе.

Нет, какой бы великолепной шкурой ни обладал зверь, рисковать из-за нее лишний раз не стоит. Хотя, конечно, очень жалко. И не только шкуру, но и свежее мясо. Так надоело питаться протухшей едой. Елена Николаевна сомневалась, что такой рацион полезен для организма.

По истечении некоторого времени с той стороны все еще не было слышно ни звука. Люди сидели тихо, как мыши.

Разочарованно фыркнув, Елена Николаевна снова села и закуталась в шкуру, положив булыжник перед собой. Она не стала прислоняться к стене, понимая, что камень сейчас очень холодный, но повернулась лицом к занесенной снегом пустыне.

Раз ей не открывают, значит, придется воплощать в жизнь первый план.

Для начала нужно найти подходящий сугроб. Большой и находящийся где-нибудь недалеко. Не хотелось пропустить поутру выход людей. Если, конечно, все-таки удастся выжить этой ночью.

Затем следует найти какой-нибудь инструмент для копания. Использовать руки до смерти не хотелось, пальцы не простят такого обращения.

Хорошо, что сугробы покрывал слой наста. Можно было надеяться, что подкопанный сугроб не обрушится на голову.

Вход во временное убежище нужно будет потом закидать снегом, а лучше вырезать из наста что-то вроде двери. Это задержит запах и не даст сбежаться к ней всем хищникам поблизости. Наверное. Елена Николаевна не была уверена, что таких мер хватит.

Когда она уже собиралась подняться, услышала скрежет отодвигаемого в сторону булыжника. Вскинув голову, Елена Николаевна едва не заплакала от облегчения.

Слава богу, кажется, ночевать в сугробе не придется. Это обнадеживало.

Вскочив на ноги, она метнулась к просвету между камнем и стеной. Человек по ту сторону испугался внезапного появления Елены Николаевны и, вскрикнув, отшатнулся, а потом, споткнувшись о собственные ноги, упал.

В пещере в тот же момент стало шумно. Дверь неожиданно пришла в движение, возвращаясь на место. Сердце Елены Николаевны екнуло.

— Эй! — закричала она. — Это я! Всего лишь! Не закрывайте!

Булыжник продолжал со скрежетом двигаться. Запаниковав еще сильнее, Елена Николаевна подхватила камень, которым стучала по двери, и сунула в щель, блокируя вход.

Поняв, что булыжник не двигается, она выдохнула. Теперь появилось время убедить людей внутри, что это всего лишь она, а не что-то смертельное опасное.

— Откройте! — начала она снова просить, раздражаясь из-за того, что женщины в пещере продолжали кричать. — Заткнитесь! — рыкнула она, но почти сразу прикрыла глаза, успокаивая натянутые до предела нервы.

Смысла и дальше звать кого-то не было — из-за шума внутри ее просто не слышали. Елена Николаевна замерла, дожидаясь, когда паника в пещере пойдет на спад.

Когда крики стали звучать тише, она попробовала еще раз, стараясь, чтобы голос звучал не слишком раздраженно и угрожающе.

— Впустите меня. Холодно.

В пещере в тот же момент стало совершенно тихо. Прошло с полминуты прежде, чем в щели появилось лицо Нтона — третьего брата. Был еще один, младший из четырех братьев, его звали Карх.

Старшим был Ктор, умерший муж Дахи. Вторым шел Брох, муж Бубы. Третьим братом был Нтон, и четвертым — Карх. С непривычки можно запутаться или вовсе забыть такие простые, но однообразные имена.

— Даха? — грубый голос прозвучал удивленно. Карие глаза расширились, а рот приоткрылся. Елене Николаевне даже показалось, что мужчина хотел отшатнуться, будто увидел призрака. — Зверь? — встревожился он еще сильнее и поглядел в сторону.

Конечно, со своего места он ничего не мог видеть, но явно действовал рефлекторно.

Вопрос был глупым. Неужели он думает, что все это время зверь гонялся за ней, а потом она еще и привела его к пещере?

— Мертв, — ответила она, а потом вытащила нож и сунула его под нос Нтону — он обязан был ощутить кровь на нем. Да и снег не очистил лезвие полностью, так что можно было увидеть, чем оно покрыто.

Глаза мужчины скосились к ножу. Он шумно втянул ноздрями воздух. Как только мозг считал информацию (довольно быстро), Нтон вздрогнул, будто даже один запах крови зверя смертельно пугал его.

— Ты? — спросил он, возвращая взгляд к ней и слегка отстраняясь от протянутого ножа.

— Закрой! — закричала сзади Буба. Нтон дернулся, когда кто-то (хотя понятно кто) потянул его, словно пытаясь оттащить от входа. — Закрой! Дует! Шиа болеет! Нельзя холод!

Нтон нахмурился, а потом сбросил руку, вцепившуюся в его рукав.

— Брох, — позвал он.

Елена Николаевна пыталась быть терпеливой, но она не понимала, почему ее до сих пор не пустили. Холод покалывал кожу и забирался под шкуры, отчего конечности немели.

— Убила, — продолжила она, возвращая внимание Нтона к себе. Она хотела добавить, что это была простая удача, но не стала. — Ножом. В глаз.

Нтон некоторое время смотрел на нее, а потом, чему-то кивнув, начал толкать булыжник вбок.

Буба мгновенно взвилась. Елена Николаевна поморщилась. Вот что ей спокойно не живется?

Стоило щели увеличиться достаточно, чтобы в нее можно было пролезть, она немедленно это сделала. Оказавшись внутри, Елена Николаевна поморщилась.

Боже, она не замечала раньше, как же в пещере воняет! Запах был настолько удушливым и тяжелым, что на миг закружилась голова.

Тем не менее обратно наружу совсем не хотелось. Холод и так пронзил до самых костей.

— Зверь? — спросил снова Нтон, не обращая внимания на крики Бубы, возмущенной тем, что Елену Николаевну впустили внутрь.

— Лежит там. Возле больших камней, — она махнула рукой в сторону леса. — Мертвый.

Мужчины переглянулись. Их явно заинтересовала эта информация.

— Беду! — завыла старейшина семьи. — Несет. Придет. Плохо всем.

Елена Николаевна скосила на нее взгляд и поежилась. Нужно как можно скорее озаботиться доступом к разнообразным продуктам.

Сразу вспомнился фильм из далекого прошлого. Там была старая ведьма, сгорбившаяся, лохматая, с крючковатым носом и дряблой кожей — один в один матриарх этой семьи.

Мужчины уважительно покивали. Буба подхватила вой старухи, самые маленькие дети присоединились. Шум стоял невообразимый.

Елена Николаевна опасливо на все это поглядела, размышляя, выгонят ее или нет.

— С нами, — через некоторое время сказал Брох, накидывая на плечи шкуру-плащ. Он, как и остальные мужчины, даже не думал успокаивать женщин или как-то пресекать их поведение.

Буба от его слов и действий едва не начала кататься по полу в бессильной ярости. В какой-то момент она застыла, а потом, плюнув в сторону Елены Николаевны, умчалась к костру, всем своим видом давая понять, что умывает руки.

Выходить наружу на мороз совсем не хотелось. Неужели мужчины не могли найти тело зверя самостоятельно? Или они опасались, что она солгала?

Наверное, дело было именно в этом.

Вздохнув, она кивнула и стала ждать, пока соберутся остальные.

Спустя некоторое время группа выскользнула наружу. Теплее там за последние минуты не стало. Плотнее закутавшись в шкуру, Елена Николаевна уныло поплелась за остальными.

Туша была на месте. Мужчины, увидев ее, на пару мгновений застыли с удивлением и опасением на лицах. Позже Елена Николаевна ловила подобные взгляды на себе.

Сама она в этот момент тоже смотрела раскрытыми глазами на зверя и все равно не верила, что вышла из этой схватки живой.

Это была поистине та редкая удача, которая случается лишь раз, от силы пару раз в жизни.

Надолго задерживаться мужчины не стали. Двое подхватили тушу и поволокли в сторону пещеры. Остальные собрали брошенный с прошлого раза хворост. Ломать еще никто не хотел. События дня явно выбили всех из колеи. А Елена Николаевна просто замерзла.

Как только отряд вернулся в пещеру, женщины сразу засуетились, будто забыли, что именно ненавистная Даха убила зверя.

Видимо, вражда враждой, а еда — это другое.

Фыркнув, Елена Николаевна поежилась и направилась в сторону своего угла.

Она собиралась проверить вещи, а потом сесть поближе к костру, чтобы согреть промерзшее до костей тело.

Добравшись до места, она застыла, глядя на пустой угол, а потом гневно оскалилась и резко развернулась.

Глава 7

Взгляд Елены Николаевны устремился к месту, где, заботливо накрытые шкурой, лежали вещи Бубы.

О, она не сомневалась, что к пропаже причастна именно эта женщина. Не зря ведь Буба закатила такую истерику, поняв, что Елена Николаевна вернулась целой и невредимой.

Можно было представить, как эта змея радовалась, когда мужчины вернулись без единственной женщины своей небольшой группы. Так радовалась, что незамедлительно бросилась возвращать то, что ей не принадлежало.

Отбросив лишние мысли, Елена Николаевна подлетела к вещам Бубы и резким движением отбросила шкуру в сторону.

Ее действия, конечно же, не остались незамеченными. Буба взвизгнула так, словно ее за ягодицы укусило насекомое, и буквально взвилась вверх, бросаясь вперед.

Никакой ошибки — вещи лежали там, где Елена Николаевна и рассчитывала их найти. Они все еще были заботливо укутаны в шкуру. Видно, у Бубы не было времени их рассортировать и уложить по-другому.

— Нельзя! — закричала женщина. Подлетев, она схватила Елену Николаевну за локоть левой руки и дернула.

Силы в теле Бубы было предостаточно. Вот только Елена Николаевна, взвинченная событиями дня и злая из-за очередной пропажи вещей, была безрассуднее, чем обычно.

Она не обратила на рывок никакого внимания. Вернее, тот стал хорошим поводом для того, чтобы ее собственный удар оказался сильнее, чем мог быть.

Когда ее развернули, она не стала медлить. Пощечина вышла звонкой и мощной. Сначала Елена Николаевна хотела использовать кулак, но потом подумала, что это не слишком хорошая идея.

Она знала, что неподготовленный человек может причинить себе вред. Ломать пальцы о череп Бубы ей точно не хотелось.

Кроме того, не факт, что все заживет как было изначально. Без должной медицинской помощи после такой травмы можно всю оставшуюся жизнь мучиться от болей в руке.

Буба не стоила такой жертвы.

Удар явно стал для женщины полной неожиданностью. Она удивленно моргнула и сделала шаг назад, вскидывая руку и прижимая ее к щеке.

Елена Николаевна не дала ей опомниться. Резко шагнув вперед, она схватила Бубу за волосы и дернула так, что женщина буквально завизжала от боли, наклоняясь вперед.

— Еще раз тронешь мои вещи — и я тебя убью, — прорычала Елена Николаевна, мотая рукой. В пылу гнева она вспомнила, что местные люди не понимают длинных предложений. — Мои вещи. Нельзя. Не трогай. Никогда. Убью.

Закончив, она оттолкнула женщину, отчего та споткнулась о собственные ноги и упала.

Опустив руку, Елена Николаевна огляделась. Страх юркой змеей скользнул под ребра.

За такой концерт ее могли побить родственники Бубы, если решат, что действия женщины оправданы, а агрессия самой Елены Николаевны — нет.

В конце концов, в этом месте не действуют никакие законы, кроме тех, которые люди сами себе придумали. Они в любой момент могут отринуть их, ведь над ними нет никого, кто наказал бы за отступление.

Схватив нож, Елена Николаевна стиснула пальцы вокруг рукояти. Движение было чисто демонстративным. Она очень надеялась, что полных глупцов (кроме Бубы, конечно) среди них нет.

Люди, если судить по их лицам, были ошарашены случившимся.

Они просто стояли там, где их застиг конфликт, и в замешательстве смотрели на Елену Николаевну.

Не став ждать, пока все опомнятся, Елена Николаевна подхватила вещи (сейчас нести их было легче, ведь большая часть находилась на ее теле) и степенно вернулась в свой угол.

Первой ожила Буба. Кто бы сомневался.

Взвизгнув, она поднялась на ноги, а потом, поискав глазами мужа, бросилась к нему, причитая, как несправедливо с ней обошлись.

Брох тоже отмер. Он окинул жену сложным взглядом, а потом схватил за руку и отвел в дальний конец пещеры, что-то при этом ей настойчиво втолковывая.

Его слова явно не нравились Бубе. Она то и дело возмущалась, отрицала, а потом даже поколотила мужа, пытаясь таким способом донести свою точку зрения.

Брох проигнорировал удары, лишь рыкнул, чем заставил Бубу, наконец, замолчать.

После этого в пещере воцарился мир и покой.

Все племя принялось снимать шкуру с убитого Еленой Николаевной зверя. Сама она настолько устала, что едва держала глаза открытыми. Потрясения дня давали о себе знать.

Наверное, следовало пойти и внести вклад в разделку туши, но сил не осталось даже встать. Кроме того, Елене Николаевне было донельзя неприятно.

Одно дело — снимать шкуру с давно мертвой курицы, находясь у себя в уютной и безопасной квартире, и совсем другое — свежевать монстра, клыков которого ты избежала лишь чудом.

Даже мертвое тело все еще пугало. Подсознание четко усвоило, что конкретно этот зверь крайне опасен для здоровья и его следует избегать любой ценой.

После некоторого наблюдения Елена Николаевна поняла, что и остальные относятся к убитому зверю с легкой опаской и чем-то вроде благоговения.

Да, они продолжали снимать шкуру, но было видно, что люди испытывают при этом стресс.

Елена Николаевна фыркнула. Все они (включая ее саму) вели себя глупо. Умом она это понимала, однако эмоции не желали подчиняться.

Когда зверя вскрыли, Елена Николаевна зажала нос пальцами. Запах был невыносимо отвратительным. Чувствительный нос иногда бывает сущим проклятием. Она очень надеялась, что люди не оставят внутренности в пещере, а выбросят наружу.

Так те и поступили (слава богу), но оставили потроха, которые немедленно принялись жарить.

Заметив, что в ее сторону идет Брох, Елена Николаевна напряглась. Она видела, какими злыми глазами Буба провожает мужа. По спине побежали мурашки. Что-то подсказывало, что эта змея не успокоится.

Рука Броха была в крови. Он что-то держал.

Елена Николаевна сглотнула и все-таки поднялась на ноги, чтобы не общаться с мужчиной из невыгодного положения.

Добравшись до нее, Брох постоял несколько мгновений, а потом протянул руку с зажатым в ней органом.

— Твое, — произнес он, чуть нетерпеливо дергая рукой.

Первым желанием Елены Николаевны было отказаться, но она сдержала себя и забрала принесенную часть.

Брох окинул ее неверящим взглядом, качнул головой и отправился обратно.

Елена Николаевна опустила взгляд и посмотрела на то, что ей принесли, а потом судорожно сглотнула.

В ее руке лежало сердце.

Только не говорите, что она должна съесть его сырым!

Насколько она знала из воспоминаний Дахи, люди этого времени не практиковали такие дикие обычаи. Если кто-то ел сырое мясо, то исключительно по собственной инициативе.

Уровень развития местных людей был крайне низким, но некоторые вещи они принимали инстинктивно.

Это как с одеждой. Понятно, что без нее человек в таком климате просто замерзнет. Так и с мясом. Видимо, кто-то когда-то понял, что употребление сырого мяса может навредить.

Это интуитивное понимание передавалось из поколения в поколение, пока не стало нормой.

Елена Николаевна была убеждена, что сейчас никто толком не сможет ответить, почему люди не едят сырое.

Даха, например, не знала. Она просто была уверена, что нужно делать именно так, а не иначе. И знание это было из разряда элементарных. Вы ведь не станете пытаться пить или есть ушами, верно? Для этого существует рот.

Нечто подобное было и с ежегодными походами в большую пещеру, где молодые люди находили себе жен и мужей. Судя по всему, местное население знало, чем грозят близкородственные браки. И это знание пришло к ним из прошлого, став чем-то вроде инстинкта.

Убедившись, что никто не ждет от нее демонстративного поедания сырого сердца, Елена Николаевна выдохнула.

Все-таки пока ей было сложновато управляться с чужой памятью. Некоторые вещи приходили, только когда она задавала вопрос.

Вообще, она была рада, что местное население оказалось не настолько диким. Не хотелось страдать из-за какого-нибудь подхваченного заболевания. Она не была уверена, что нечто подобное может прятаться в сердце зверя, но лучше перестраховаться, чем потом умирать в рассвете лет.

Добравшись до костра, она хмуро глянула на Бубу, которая следила за ее передвижением, словно Елена Николаевна могла сделать что-то противозаконное, если та отвернется на секунду.

Женщина злобно оскалилась, дернувшись, но после строгого взгляда и окрика Броха, велевшего жене немедленно продолжить работу, она, стиснув зубы, вернулась к разделке туши.

Для начала Елена Николаевна тщательно осмотрела нож. Тот выглядел слишком грязным для безопасного использования. Пришлось сходить к сугробу около входа и тщательно очистить инструмент снегом.

После Елена Николаевна выбрала из кучи наиболее плоский камень и использовала его как доску для нарезки.

Разделенное на кусочки сердце она нанизала на веточки и принялась жарить над огнем.

К сожалению, сейчас это был единственный способ приготовить себе пищу. Никаких горшков, даже каменных, здесь не имелось. Вариант варки исключался.

Запечь под костром? Так ведь мясо не положишь просто в землю. Его нужно во что-то завернуть и чем-нибудь обмазать. В идеале глиной, но можно, наверное, и грязью.

Однако во что завернуть? В шкуру? Елена Николаевна поморщилась. Даже думать не хотелось, что из этого могло получиться.

Вскоре после того, как запах жареного начал распространяться по пещере, люди стали подсаживаться к костру со своими кусочками мяса, отрезанными от туши.

Наблюдая, как все едят, совершенно не заботясь о грязных, испачканных кровью пальцах (которыми хватали еду!), Елена Николаевна постоянно морщилась. Она едва преодолевала желание погнать всех к сугробу мыть руки.

Свежее мясо, несомненно, было в разы вкуснее, чем подпорченное, но Елена Николаевна не сомневалась, что люди не станут выкидывать прошлую тушу.

Она задумалась, как сохранить свежесть мяса на более долгий срок. В идеале бы заморозить, но никто не согласится вытаскивать ценный продукт на мороз. Там его быстро заметят другие обитатели этой местности.

И хорошо, если запах не привлечет какого-нибудь хищника, который решит подождать поблизости. Мало ли, вдруг удача еще раз улыбнется, и мясо снова само по себе окажется лежать бесхозным прямо на земле.

Кроме того, не так просто в чем-то убедить людей, которые долгие годы жили по одной и той же системе. Внушить им мысль, что можно сделать как-то иначе, будет сложно.

Для того чтобы ее доводы приняли, она должна показать им результат. И даже после этого, увы, не факт, что они начнут строить свою жизнь по-другому.

Многие люди инертны. Даже когда видят пользу от чего-то, им не хочется делать лишние движения. Все ведь и так работает? Зачем напрягаться сильнее, тратить ценную энергию?

Да, возможно, усилия принесут пользу, станет лучше, но для этого нужно что-то делать. А работать, как это обычно бывает, никому не хочется.

Выбросив лишнее из головы, Елена Николаевна решила, что возьмет свою часть мяса и попытается ее сохранить. Она не станет кого-то чему-то учить. Пусть наблюдают за ее действиями и видят результаты. Кто захочет — все поймет и повторит.

После еды она принялась воплощать свои замыслы в жизнь.

Для начала обратилась к Броху по поводу того, какая часть мяса будет лично ее. Пришлось туго. Мужчина просто не понимал, что она от него хочет.

Здесь не было такого понятия, как чья-то часть. Туша делилась между всеми членами семьи постепенно. Мужчины ели больше в силу того, что им требовалось больше энергии, но в остальном еда делилась поровну. Никто и никогда не разделял тушу на части до того, как придет время готовить еду.

После долгих усилий Елене Николаевне все-таки удалось донести свою мысль до Броха. Тот выглядел озадаченным, не понимая, зачем ей одномоментно такой большой кусок мяса. Неужели она хочет употребить его разом?

Буба не могла пройти мимо. Как только до нее дошел смысл просьбы Елены Николаевны, она принялась высмеивать ее, называя глупой, ведь человек не может съесть все за один раз.

Пару раз Буба даже обвинила ее в жадности. Вот кто бы говорил!

— Шкура? — Елена Николаевна решила ковать железо, пока горячо.

В конце концов, она имела полное право получить вознаграждение за свои труды!

Буба едва не захлебнулась возмущением. Она практически кинулась вперед с вытянутыми руками, но Броху надоело, что его жена вечно встревает. Схватив Бубу за локоть, он тряхнул ее так, что у той щелкнули зубы.

— Хватит! — рыкнул он. — Крик, крик, крик. Нельзя! Нельзя крик! Нельзя драка! Нельзя вещи! Хватит!

Это удивило. Елена Николаевна считала Броха мягким человеком, чем Буба умело пользовалась, но, оказывается, не все потеряно.

Отпустив женщину, Брох еще какое-то время смотрел на ошарашенную жену, а потом повернулся к Елене Николаевне.

— Шкура твоя. Нога. Задняя. Бери, — произнес он спокойно, возвращая взгляд на жену, когда та набрала в рот воздуха, словно собиралась что-то сказать.

Буба притихла, но Елена Николаевна была уверена, что лишь на время.

Получив ногу зверя и шкуру, она решила для начала заняться мясом, чтобы увеличить срок хранения. И кое-какие мысли уже имелись.

Сложенную шкуру Елена Николаевна отложила в сторону — ее время еще придет. Мясо она резала тонкими небольшими кусочками. Каменным ножом работать было сложно, но постепенно она более или менее привыкла, хотя постоянно хотелось его наточить.

Готовые кусочки складывались на большой плоский камень. После она собиралась переместить их в другое место.

Закончив с нарезкой, Елена Николаевна направилась в сторону входа. Она внимательно осмотрела стену и решила, что лучше всего сделать холодильник неподалеку от сугробов.

Задувающий в щель ветер будет добираться до ее хранилища мяса, да и за снегом далеко ходить не придется.

Камней в пещере было предостаточно. Она долгое время рассматривала их, собирая наиболее устойчивые.

Поначалу Елена Николаевна намеревалась воспользоваться каким-нибудь связывающим материалом, например простой грязью, но отбросила эту мысль.

Во-первых, в пещере было сухо, не считая одного угла, но землю оттуда Елена Николаевна не собиралась брать. Из этого следовало, что придется искать место, потом носить и растапливать снег, чтобы намесить грязи.

Во-вторых, она не была уверена, что идея будет стоящей, поэтому на начальном этапе хотела сократить затраты. Если такой холодильник будет нормально работать, тогда уже можно будет сделать что-то более серьезное.

Перетаскав выбранные камни к входу, Елена Николаевна принялась складывать из них подобие коробов, одной стеной которых являлась скала.

Слишком большие холодильники ей не требовались. Не было уверенности, как они себя поведут, да и много мяса тоже не было. Камни она складывала как кирпичи — внахлест для лучшей сцепки.

Закончив с первым, пошатала его и довольно хмыкнула. Конструкция не была полностью надежной, но если ее не разрушать намеренно, то будет стоять.

Удовлетворившись результатом, Елена Николаевна продолжила работу, делая второй короб. Наверное, следовало делать все сразу, но это была ее первая попытка, так что ошибки было простительны.

Спустя время второй ящик тоже был готов.

Оглядев свое творение со всех сторон, она решила, что все получилось хорошо. Теперь требовалась лопата.

Таскать снег в руках совсем не хотелось. Пальцы только отогрелись. Подходящих камней Елена Николаевна не видела, зато попадались кости. После недолгих поисков она нашла чью-то лопатку, закинутую в дальний угол пещеры.

Кость идеально подходила для исполнения роли лопаты.

Елена Николаевна разделила мясо на две порции и принялась укладывать первую часть тонким слоем в первый короб, предварительно покрыв землю снегом.

Выложив один слой мяса, она засыпала его снегом и принялась выкладывать следующий. Кусочки клала так, чтобы они не касались друг друга. Не хотелось потом вытаскивать весь пласт, если мясо смерзнется.

Закончив укладку, Елена Николаевна удовлетворенно оглядела работу. Снег и холодное место не должны были позволить мясу быстро протухнуть. Она точно успеет съесть его раньше, чем оно начнет портиться.

Теперь следовало разобраться со второй порцией мяса, которую ждала иная участь, хотя заморозка там тоже будет.

Елена Николаевна собиралась предварительно поджарить его. Готовое мясо, по идее, должно храниться дольше, чем свежее.

Откладывать в долгий ящик она не стала. Перетащив мясо вместе с камнем ближе к костру, уселась удобнее, не обращая внимания на то, что соплеменники то и дело кидают на нее взгляды.

Никто даже не подумал подойти и спросить, что она делает. Нет, они просто наблюдали за ней издалека.

Когда Елена Николаевна принялась жарить мясо, люди и вовсе потеряли к ней интерес.

Пара детей постарше попытались подобраться к каменным коробам, но после нескольких окриков от женщин оставили холодильники в покое.

Елена Николаевна выдохнула. Ей ли не знать, на что способны дети. Они могут сломать даже то, что сбито намертво. Да и упавшие камни могли им навредить.

Конечно, дети живут в этой пещере с самого рождения, постоянно среди камней, поэтому давно знают, что трогать можно, а что не стоит ни в коем случае.

Костер в пещере горел практически постоянно. Температура снаружи была слишком низкой, да и разжигать огонь каждый раз было слишком утомительно.

Подумать страшно, сколько хвороста приходилось тратить людям, чтобы поддержать более или менее пригодную для жизни температуру в пещере, а ведь не сказать, что она была слишком большой.

Неудивительно, что здесь всегда скапливалось много пепла. Время от времени люди собирали его и рассыпали в отхожем месте, пытаясь таким образом хоть немного приглушить запах.

Елена Николаевна задумалась. Поворачивая прут с нанизанным мясом, она пыталась вспомнить, куда можно употребить пепел.

Местные люди с его помощью выделывали шкуры. И все. Больше его никак не использовали. Но ей казалось, что это не единственный способ.

Не применяли ли пепел для изготовления мыла?

Полной уверенности нет было. По этой теме Елена Николаевна помнила только, что нужно взять пепел и, кажется, жир, но понятия не имела, как из таких ингредиентов получается что-то вроде мыла.

Разве из-за жира оно не должно оставлять на коже неприятную пленку? Или пепел каким-то образом убирает этот эффект?

Вздохнув, Елена Николаевна огляделась по сторонам. Сейчас думать о мыле смысла не было. Здесь нет даже тазика, в котором можно помыться. Толку мечтать?

Хотя (Елена Николаевна поерзала, пытаясь почесать лопатку) помыться этому телу точно не мешало бы. Она старалась не трогать волосы. Одна только мысль о том, в каком они сейчас состоянии, привела бы любую нормальную женщину современного мира в уныние.

У зверя особо жира не было. Ничего удивительного, учитывая, насколько затяжной здесь была зима и как сложно хищникам найти пропитание в самые морозные месяцы, оставшиеся сейчас позади.

Размышляя о пепле и о возможности помыться, Елена Николаевна медленно, но верно зажаривала нарезанные кусочки и складывала приготовленные в стороне, остывать.

По окончании этого этапа она повторила действия с укладкой мяса в короб. Сначала снег, потом слой мяса, снова снег и так далее.

Спустя какое-то время Елена Николаевна окинула свою работу взглядом и довольно кивнула. Сначала в еду пойдет свежее мясо — оно портится быстрее. А закончив с ним, перейдет к зажаренным кускам.

Хмыкнув, Елена Николаевна направилась к шкуре.

Пришло ее время.

Глава 8

Для начала Елена Николаевна вспомнила все, что знала Даха по поводу выделки шкур, поскольку сама понятия не имела, как это делается. В прошлой жизни ей никогда не требовались подобные знания и умения.

Кажется, в этом должен быть замешан дуб. Не зря ведь существуют такие слова, как «дубление» или «дубленка».

Еще Елена Николаевна помнила, что работа со шкурами должна быть не слишком приятно пахнущей. Почему? Уверенности не было. Просто на глаза однажды попался ролик про средневековье. Ведущий уверял, что ремесленников, занимавшихся выделкой шкур, отселяли на окраины городов, поскольку их работа слишком дурнопахнущая. Правда это или очередная выдумка, Елена Николаевна не знала.

Местные поступали со шкурами очень просто. Вся работа укладывалась в три этапа. Первый — очистка. Второй — растяжка. Третий — пропитка.

Отыскав в своих вещах скребок, Елена Николаевна разложила шкуру на полу мехом вниз и оглядела объем работ. Он был впечатляющим. Зверь обладал поистине большим размером.

Уйдет много времени, прежде чем она сможет очистить поверхность от всего лишнего.

Может, для начала немного отдохнуть?

Нет. Если она сейчас сядет, то потом не захочет продолжать. Да и что еще в пещере делать? Спать? А потом ночью смотреть в темный потолок, слушая, как завывает снаружи ветер или как люди вокруг спят?

Нет уж, спасибо. Лучше сейчас поработать, а ночью спокойно спать.

С таким настроем Елена Николаевна опустилась на колени и принялась чистить шкуру, убирая все лишние элементы.

Не самая приятная работа, если говорить прямо.

Нос местных людей был очень чувствителен. Благодаря этому Елена Николаевна улавливала все оттенки «аромата», отчего время от времени морщилась.

Спустя какое-то время руки устали, но работа не была близка к завершению, поэтому Елена Николаевна даже не подумала останавливаться. Правда, до ночи все равно не успела.

И дело не в том, что она скребла медленно. Просто начала поздно, к тому же в отличие от местных жителей Елена Николаевна предпочитала счищать все тщательно.

Она надеялась, что благодаря этому шкура будет более мягкой.

Под вечер у нее не осталось сил ни на что.

Свернутую в рулон шкуру она положила подальше от себя (запах просто убивал!) и легла спать, не заботясь об ужине. Люди недавно поели и тоже уже дремали.

Она сама не заметила, как уснула. Просто выключилась. Никаких снов, хотя, кажется, что-то будило ее раз или два за ночь, но полной уверенности в этом не было.

Утром, быстро перекусив, Елена Николаевна продолжила работу. Ближе к обеду все было сделано. Пришло время для следующего этапа.

Вторая стадия — растяжка.

Местные жители обычно натягивали шкуру между вбитыми в землю колышками и посыпали ее пеплом, а потом на время оставляли. Это не отнимало много времени и сил.

Однако Елене Николаевне пришлось потрудиться.

Каждый раз этим занималось несколько человек, ведь в одиночку справиться со шкурой, кольями и камнями непросто, но ей на помощь никто не спешил, да она и не звала, полагаясь только на собственные силы.

Вбив с помощью камня последний кол в землю, Елена Николаевна смахнула пот со лба и улыбнулась.

Пока все шло хорошо.

Пришло время для пепла. Сначала она хотела просто посыпать им шкуру, но потом решила для начала втереть его в кожу. И уже после засыпала.

Теперь оставалось только ждать.

Елена Николаевна собиралась отдохнуть, но очень быстро ей стало скучно. В прошлой жизни ее мозг постоянно был занят какими-нибудь делами, поэтому дни проходили как выпущенные из пушки ядра.

Немного посидев, она направилась к Броху. Для следующего этапа требовался один ингредиент, от которого ее заранее подташнивало.

Стоило ей подойти к людям, как те настороженно замерли, ожидая услышать, что ей надо.

— Уходи! — крикнула Буба. Елена Николаевна закатила глаза к потолку. Это уже не смешно.

Не удостоив женщину ни каплей внимания, отчего та побелела от ярости, она посмотрела на Броха.

— Голова, — произнесла она и посмотрела на лежащую недалеко названную часть тела зверя.

Брох понимающе кивнул. Елена Николаевна похвалила себя за то, что более или менее приспособилась общаться с этими людьми.

— Нет, — Буба глянула на мужа и поджала губы.

Брох с недоумением посмотрел на жену. Удивление было оправданным. Обычно голова доставалась тому, кому принадлежала шкура. Когда-то люди ели мозг зверей, но потом посчитали, что умнее животных и не следует перенимать их ограниченное мышление.

Поглядывая время от времени на жену, Брох снова кивнул Елене Николаевне, давая разрешение забрать голову.

Буба резко отвернулась, а потом сердито шлепнула по голове пробегающего мимо мальчика, отчего тот споткнулся и упал. Пару секунд он спокойно сидел, удивленно глядя на Бубу, а потом захныкал.

Это увидела Юба — жена Нтона. Ей явно не понравилось, как Буба поступила с ее сыном.

— Эй! — крикнула она, подлетела к хныкающему ребенку и рывком подняла его на руки, глядя на Бубу со злостью. — Просто шел. Зачем бить?

Буба не удостоила женщину ответом, фыркнула и отмахнулась, а потом встала и направилась к Хае — матриарху племени. Они вдвоем принялись о чем-то говорить, время от времени оглядывая семью.

Елена Николаевна сжала зубы. Атмосфера в племени из-за Бубы и старейшины была не слишком здоровой. Ясно, что Хая по какой-то причине покровительствует Бубе, отчего та наглеет, ни во что не ставя остальных.

Мужчины словно не замечали происходящего между их женами, вмешиваясь, только когда все начинало выходить из-под контроля.

Вздохнув, Елена Николаевна оттащила голову зверя к себе в уголок, но, немного подумав, отнесла ее ближе к выходу. Если держать голову так близко к теплу, через несколько дней она начнет протухать.

Уложив ее рядом с коробами, Елена Николаевна удовлетворенно хмыкнула. Вот, всего пару дней здесь, а уже какое-никакое имущество имеется. Правда, не хотелось повторять то, через что пришлось пройти, чтобы добыть все это. Она не была уверена, что выживет, если снова столкнется с подобным хищником.

Так как на этом работа над шкурой на данном этапе была закончена, она принялась за шитье варежек. В последний раз, когда довелось выйти наружу, она крайне жалела о своей неосмотрительности. Материал для пошива имелся. Возможно, работа не будет идеальной, но главное, чтобы варежки хоть немного защищали от холода.

Усердно работая, Елена Николаевна не обращала внимания на взгляды, устремленные в ее сторону.

Варежки получились жесткими и уродливыми, но главное, что они вообще были. Елена Николаевна специально сделала их длинными, чтобы закрыть как можно больше открытой кожи руки.

В них нельзя подобрать что-то мелкое, зато они спасут от холода.

Во время ужина Елена Николаевна уделила пристальное внимание тому, как люди в этом небольшом племени относятся к ней.

Она внезапно поняла, что недолюбливают ее только Буба и Хая. Остальные женщины практически не обращали на нее внимания, а мужчины если и поглядывали, то без злости или негодования.

В их взглядах улавливался интерес, но не такой, какой бывает у мужчины к женщине. Нет, они не смотрели на нее с желанием. И слава богу! Еще не хватало. Им просто было любопытно.

Так люди обычно смотрят на что-то странное. Вроде как непонятно, но интересно.

Ближе к вечеру Елена Николаевна начала ощущать дискомфорт. Казалось, что тело изнутри буквально вибрирует. Сидеть спокойно было почти невозможно, отчего она несколько раз вставала и обходила пещеру по кругу.

Прокручивая в голове симптомы, она решила, что дело в недостаточном количестве витаминов. Видимо, скудное питание слишком сильно бьет по нервной системе.

Удрученно вздохнув, Елена Николаевна вернулась к своему месту и закуталась в шкуру, намереваясь все-таки уснуть.

Ночью она то и дело просыпалась, но не вставала. Зуд так и не прекратился, но стих, превратившись в фоновое ощущение. Иногда Елена Николаевна ощущала, как на языке скапливается кислота, и сглатывала ее, надеясь, что завтра все наладится.

Ближе к утру, в самый мертвый час, когда человек обычно спит беспробудно, она очнулась как от толчка. Все внутри буквально взвилось в тревоге.

Елена Николаевна замерла, даже дышать практически перестала. Она приоткрыла глаза, пытаясь понять, что именно ее разбудило.

Не было никаких сомнений, что на этот раз причина была внешней.

После попадания в этот мир у нее успели сформироваться некоторые привычки. Кто-то скажет, что времени для этого прошло слишком мало, но так оно и было.

Теперь Елена Николаевна всегда спала лицом к костру. Огонь имел свойство успокаивать ее и давать некую уверенность, что не все так плохо, как могло оказаться. В конце концов, она могла провалиться еще глубже. Например, в те времена, когда люди еще не слезли с деревьев.

Даже думать не хотелось, каково это — очнуться в теле почти животного.

Но сейчас речь не об этом, а о том, что прямо перед лицом Елены Николаевны была темнота. Сначала она подумала, что костер по какой-то причине погас, но потом темнота шевельнулась, и стало понятно, что перед ней просто кто-то стоит.

Подняв голову, она хотела спросить, в чем дело и что человеку нужно посредине ночи, но то, что она увидела, заставило действовать.

Тело обдало всплеском адреналина. Жар растекся по конечностям. Она сама не поняла как, но в следующий миг ей каким-то образом удалось откатиться в сторону.

Булыжник опустился ровно в то место, где секунду назад была ее голова.

Вскочив на ноги, Елена Николаевна оскалилась и пригнулась. Все человеческое словно покинуло ее — она готова была защищать свою жизнь.

Человек не стал медлить. Осознав, что первоначальный план сорвался, он кинулся вперед, намереваясь нанести сокрушительный удар.

Елена Николаевна знала, что должна не позволить сопернику ударить, ведь ее тело все еще было хрупким по сравнению с телами других людей.

Любой удар мог сильно навредить. Она понимала, что ни в коем случае нельзя терять сознание. Если такое случится, больше ей никогда не очнуться. Булыжник нападавшего, лежащий сейчас в нескольких метрах, с большой долей вероятности завершит свое дело.

Елена Николаевна не собиралась молчать. Человек пришел убивать ее ночью, а значит, не хотел, чтобы остальные видели это.

Ничего удивительного, учитывая, что убийства не приветствовались. Людей было мало, поэтому племена старались поддерживать порядок.

Вот только наказания получали лишь те, кого ловили за совершением преступления. Если кому-то удавалось лишить другого жизни без свидетелей, то в ход шли всякие сказки и небылицы.

Любую смерть здесь можно было оправдать ерундой вроде «духи забрали».

Елена Николаевна могла представить, как злоумышленник обыграл бы смерть «Дахи», если бы у него все получилось.

Дух зверя, убитого накануне, пришел за своим убийцей и пожрал ее мозг.

Она буквально слышала эти завывающие звуки.

И все племя поверило бы в это. Люди бы ежились, тревожно поглядывая в сторону лежащей около входа головы зверя.

Эти мысли неимоверно злили. Елена Николаевна, как уже было сказано, не собиралась молчать. Она хотела разрушить планы двух стерв, которые оказались опаснее, чем думалось изначально.

— Когда ты уже успокоишься?! — закричала она, уворачиваясь от грубых рук взбешенной провалом женщины.

Честно говоря, Елена Николаевна начала подозревать, что у Бубы какое-то психическое отклонение. Не может здоровый человек решить, что убийство другого — самый хороший вариант. Для этого надо обладать определенным складом ума.

Люди около костра зашевелились. Буба практически взвыла от негодования. Ее планы рухнули, и она была очень зла из-за этого.

— Что? — громко спросил Брох, поднимаясь с лежанки. Он сделал несколько шагов в их сторону, глядя сонными глазами. — Буба, — строго позвал он.

Женщина даже не подумала слушаться. Она нагнулась, схватила камень и изо всех сил кинула его в Елену Николаевну.

Это уже переходило все границы!

Буба злилась, пытаясь хоть как-то достать верткого противника. Быть тихой уже было бесполезно — вся семья проснулась. Женщины беспокойно переговаривались, Хая что-то бурчала, бросая ядовитые взгляды на Елену Николаевну, а мужчины выглядели растерянными и хмурыми.

— Может быть, мне кто-нибудь уже поможет?! — крикнула Елена Николаевна.

Уклонившись от очередного снаряда, она приблизилась к женщине и пнула ту в живот. Удар не был слишком сильным, но его хватило, чтобы Буба от неожиданности отступила на шаг.

Споткнувшись о лежащий сзади камень, она потеряла равновесие и немедленно завалилась назад. Во время падения ей удалось немного повернуться, но это ее не спасло.

Она все-таки упала.

И все резко прекратилось.

Елена Николаевна напряженно ждала, когда Буба вскочит и снова кинется вперед, но женщина продолжала лежать безмолвно.

Брох, нахмурившись, быстрым шагом подошел к лежащей на земле жене и присел рядом. Протянув руку, потряс ее за плечо, зовя по имени.

Никакой реакции. Елена Николаевна тревожно сглотнула. Неужели умерла?

К убийствам тут относились серьезно. Конечно, вряд ли ее убьют, но изгнать из пещеры вполне могут, а это, по сути, тоже смерть. Выжить снаружи, когда ночью минус тридцать, вряд ли возможно. И не стоит забывать о многочисленных хищниках.

Тут заголосила Хая. Подбежав к паре, она упала на грудь Бубы и начала завывать. Ситуация накалялась.

Остальные члены семьи тоже подобрались ближе. Дети, напуганные громким голосом матриарха, жались к матерям, а взрослые выглядели растерянными.

Внезапно Хая повернулась к Елене Николаевне. Взгляд и вид женщины были настолько безумными, что невольно захотелось сделать шаг назад.

— Ты! — взвизгнула Хая, вскочила на ноги и бросилась вперед. Елена Николаевна не стала ждать, пока та вцепится ей в волосы или ударит. Она просто увернулась, позволяя женщине пробежать дальше. Как итог, Хая тоже споткнулась и рухнула на землю.

Серьезно? Им следует поработать над своей ловкостью хотя бы немного!

В отличие от Бубы, Хая вскочила на ноги почти сразу.

— Убийца! — закричала она, разворачиваясь.

— Не убивала, — возразила Елена Николаевна, не собираясь брать на себя вину за то, что Буба неудачно споткнулась. — Сама упала.

В действительности не сама, но это мелочи. Елена Николаевна понимала: сейчас нужно убедить остальных, что ее вины в смерти Бубы нет. Со своей совестью она разберется потом, когда угроза будет устранена. Рефлексия хороша только тогда, когда твоей жизни ничего не угрожает.

— Все видели! — закричала Хая, наставляя на нее скрюченный и темный от грязи палец.

— Напала, — снова заговорила Елена Николаевна и показала на камень. — Хотела убить. Ночью. Я спала. Проснулась. Случайно.

— Нет, — Хая отмахнулась от ее слов.

На мгновение показалось, что в глазах женщины мелькнуло сожаление. Догадка ядовитой змеей скользнула под ребра.

— Вы вместе! — крикнула Елена Николаевна, выпрямляя спину. Вот тебе и каменный век. Спланированное убийство! Вернее, попытка, но не суть. В живых она осталась действительно по чистой случайности. — Ты ей сказала.

— Что?! — Хая возмущенно взвизгнула, но в следующий миг успокоилась. — Все видели, — сказала она и улыбнулась. Ее лицо в этот момент стало по-настоящему уродливым. — Убийца. Убить. Изгнать. Убить! Изгнать!

Лохматая, с покореженными от болезни пальцами, с уродливым лицом, испещренным глубокими морщинами, с провалами вместо зубов и жуткой улыбкой, женщина была похожа на злую ведьму из старых сказок.

Повернувшись к другим людям в поисках защиты, Елена Николаевна с ужасом поняла, что каждый из них думает так же, как Хая. Они хмуро смотрели на нее. Не было никаких сомнений, что никто ни слова не скажет, если Елену Николаевну прямо сейчас забьют камнями или выкинут на мороз, не отдав ничего из вещей.

Брох, который в последнее время выглядел наиболее адекватным из всех, тоже мрачно взирал на нее, сидя возле жены. Убитым горем он совсем не казался, но это не мешало ему смотреть на Елену Николаевну пристально, с осуждением.

— Я… — начала Елена Николаевна, желая сказать еще что-нибудь в свою защиту, но в этот момент лежащая на земле Буба застонала.

Она жива?

Елена Николаевна, полностью уверенная, что женщина умерла, облегченно выдохнула. Буба была большой проблемой, но ведь не убивать из-за этого.

Или убивать?

Вспомнилось, что до того, как споткнуться, Буба пыталась размозжить ей голову камнем. Кто даст гарантии, что женщина прекратит свои попытки? И как теперь спать?

Хая, все еще поскуливавшая, что Елену Николаевну обязательно нужно как можно скорее убить, замолчала и посмотрела на Бубу.

Пару секунд старуха стояла в ступоре, словно не ожидала такого поворота, а потом кинулась вперед и снова упала на грудь сообщницы.

Елена Николаевна прищурилась. Почему-то ей показалось, что Хая только притворяется радостной.

— Ну вот, все живы, все хорошо, — она натянуто улыбнулась, осторожно оглядываясь по сторонам. Остальные не выглядели довольными. Неужели воскрешение Бубы их не обрадовало?

Елена Николаевна внезапно подумала, что все не так просто в Датском королевстве.

Буба всем надоела. Она представляла угрозу не только для Елены Николаевны, но и для других членов группы. Кто знает, кого Буба возненавидит, если «Дахи» не станет. Но при этом никто не хотел марать руки, устраняя нестабильный элемент.

И тут так удачно подвернулась Елена Николаевна. Она для них была чужой, поэтому идеально подходила для роли козла отпущения.

Вряд ли они подстроили ночное покушение совместными усилиями, но Хая точно могла провернуть нечто подобное, пытаясь убрать сразу двух неподходящих для семьи женщин.

Если так, то покоя не видать как собственных ушей. Не это, так найдется еще какая-нибудь причина.

Елена Николаевна нахмурилась, складывая руки на груди. Все внутри вибрировало из-за нависшей угрозы. До этого момента она думала, что проблемой может стать только Буба (что та может пойти на убийство, ей даже в голову не приходило), а оказывается, все гораздо серьезнее.

Доживет ли она до весны с таким отношением в группе?

Судя по всему, Буба, падая, ударилась головой о небольшой камень, неудачно попавшийся под ноги, и потеряла сознание. Камень рассек кожу, так что крови было много. Травмы черепа всегда сопровождаются обильным кровотечением.

Елена Николаевна наблюдала за происходящим издалека. На время все о ней, казалось, забыли. Воспользовавшись этим, она скользнула к своим вещам и достала одну из шкур. Потом добралась к недавно построенным коробам у входа и принялась складывать мясо в шкуру. Закончив, свернула ее и кое-как завязала получившуюся горловину полоской кожи.

Если ее не станут выгонять, она просто вернет все на место. А если все повернется в худшую сторону, у нее будет с собой запас еды.

Убедившись, что никто не смотрит на нее, Елена Николаевна вернулась к своему месту и собрала вещи.

Взгляд упал на растянутую шкуру на полу. Оставлять такое сокровище было нельзя, поэтому она принялась снимать шкуру с кольев и сворачивать, а потом подтянула к себе и голову. Нести все это, конечно, будет тяжело, но не бросать же вещи. Неизвестно, когда ей еще так повезет.

Буба, пришедшая в себя, начала жаловаться, как несправедливо с ней поступили и как сильно ее ранили. Она буквально висла на Брохе, с несчастным видом заглядывая ему в глаза. Елена Николаевна попыталась вставить хоть слово, но ее не слушали. Видимо, ее мнение никого не интересовало.

Глава 9

Брох раздраженно оттолкнул жену, отчего та завыла еще сильнее. Его мать немедленно закричала, пытаясь пристыдить сына, который так грубо обходится с раненой женщиной.

Елена Николаевна смотрела на все это со стороны и понимала, что мира не выйдет. Она явно была как кость в горле двум женщинам. А раз так, те сделают все возможное, чтобы избавиться от нее.

— Хватит! — не выдержал, наконец, Брох. Скинув с себя руку снова вцепившейся в него жены, он хмуро оглядел притихшую мать и Бубу. Те выжидательно на него смотрели, и в их глазах блестело упрямство.

Брох устало вздохнул, а потом повернулся к Елене Николаевне.

— Идем, — бросил он, оглядел других мужчин и кивнул им. Все (и Брох в том числе) принялись одеваться для выхода наружу.

Елена Николаевна поджала губы. Внутри все сотрясалось от ужаса. Стало понятно, что Брох выбрал все-таки жену и мать, а еще спокойствие в семье. Ему явно не хотелось разбираться с постоянными склоками, поэтому он решил убрать главную проблему.

Даха была всего лишь женой погибшего брата. Некрасивая, болезненная, безынициативная, она вносила в семью раздор. Да, в последние дни она изменилась, но это мало что значило.

Брох видел, что его жена и мать люто ненавидели белую женщину. Он понимал: если Даха останется в пещере, то вскоре случится трагедия — кто-то точно умрет.

Он не любил Даху, но ему не хотелось, чтобы она умерла. Он собирался дать ей шанс. Пусть снаружи выжить не так просто, но если духи будут к ней милостивы, то она сможет дотянуть до весны. А там они отведут ее в Великую пещеру и найдут другого мужа.

Возможно, найдется еще кто-нибудь, кто захочет взять такую некрасивую женщину в жены. Брох очень на это надеялся.

Для начала Елена Николаевна укуталась в две шкуры. В одну руку взяла вещи, во вторую голову.

Увидев это, Буба рассвирепела. Когда Елена Николаевна проходила мимо, женщина ухватилась за вещи и резко дернула, намереваясь отнять то, что ей не принадлежало. Вот только выдернуть вещи из цепкой руки ей не удалось.

Елена Николаевна повернулась и оскалилась. Она была слишком зла, чтобы и дальше терпеть выходки сумасшедшей.

— Убью, — прорычала она, а потом подняла голову зверя и сунула прямо в лицо женщины.

Буба ахнула и отпрянула, отпуская вещи.

— Идем, — повторил Брох, хватая Елену Николаевну за локоть и принимаясь тянуть в сторону выхода. Остальные мужчины последовали за ними.

Снаружи было все еще темно. Неудивительно, учитывая, как рано Буба всех разбудила, решив, что убить кого-то поутру — отличная идея.

Мороз стоял такой, что лицо сразу начало пощипывать. Елене Николаевне хотелось заплакать. Она не представляла, как выжить в таких условиях.

Наверное, стоило отбросить гордость и слезно умолять людей о позволении остаться в пещере. Но прочь иллюзии! Следующую ночь она могла и не пережить, ведь Буба в любой момент была способна доделать начатое.

С каждым шагом небольшая группа отдалялась от безопасного места. Елена Николаевна не знала, куда они идут. Ясно было одно — не в лес. Тропинка, по которой обычно ходили за хворостом или на охоту, осталась позади.

Внезапно она вспомнила, как однажды мужчины разговаривали о крохотной пещере, которая располагалась в паре километров. Эти воспоминания принадлежали Дахе. Сама девушка никогда там не была, поэтому Елена Николаевна понятия не имела, в правильную ли сторону они идут.

В какой-то момент маленькая группа остановилась. Ночью выпал снег, и все было покрыто тонким нетронутым слоем. Брох и Нтон разошлись в стороны, настороженно поглядывая вокруг, изредка посматривая на землю.

— Что? — шепотом спросила Елена Николаевна у Карха.

Тот покосился на нее и пожал плечами.

— Ищут.

— Что? — повторила она, раздражаясь. Кто бы знал, как ей не хватало обычного общения! Впрочем, сейчас отсутствие возможности нормально поговорить — последнее, что ее волновало.

— Зверя.

Елена Николаевна тревожно сглотнула и сама принялась оглядываться. Она будто воочию увидела перед собой хищника, который снова скалил зубы, пытаясь дотянуться до нее.

— Здесь? — задала она новый вопрос, рефлекторно подвигаясь ближе к Карху.

Очень захотелось схватить нож — хоть какая-то защита, — но руки были заняты вещами. Немного подумав, Елена Николаевна все-таки опустила голову зверя на землю и достала нож.

— Не знаю.

Она едва не скрипнула зубами. И что это значит?!

Она уже хотела спросить еще что-нибудь, чтобы прояснить ситуацию до конца, но потом вдумалась, прокручивая в голове ответы Карха и поведение остальных.

Если бы где-то тут был хищник, вряд ли мужчины стали бы исследовать местность. Как показала жизнь, в таких случаях они предпочитали как можно скорее уносить ноги.

Охотились на плотоядных животных люди обычно после предварительной подготовки и только в том случае, если хищник им сильно мешал.

По всему выходило, что сейчас мужчины просто искали следы пребывания зверя поблизости, но это не значило, что он действительно где-то рядом. Выдохнув, она чуть улыбнулась и кивнула Карху. Тот сделал вид, что ничего не заметил. Минут через пять, когда Елена Николаевна начала серьезно нервничать, Брох с братом вернулись.

— Пусто, — произнес Нтон.

Карх подхватил голову зверя с земли и пошел вперед. Вскоре они добрались до места назначения. Вход в пещеру оказался очень маленьким. Эта была практически щель-дыра в стене. Если бы Брох не указал в ту сторону, Елена Николаевна никогда бы не додумалась посмотреть, что там.

— Тут, — бросил Брох Карху, а сам вместе с братом снова ушел, на этот раз в сторону леса.

— Идем, — Карх первым протиснулся в щель. Елена Николаевна последовала за ним.

Внутри пещеры было темно. Ничего удивительного, учитывая, что и снаружи все еще царил полумрак. А еще здесь было много снега. Особенно около входа. Пробравшись через большой сугроб, Елена Николаевна оказалась в своем новом доме. Ее глаза в темноте видели немного лучше, чем в прошлом мире, но не настолько хорошо, чтобы рассмотреть все внутри пещеры.

Карх прошел к одной из стен, положил голову зверя на небольшую кучу камней и повернулся.

— Где? — спросил он. Елена Николаевна нахмурилась с непониманием.

— Что? — задала она вопрос, настороженно поглядывая на мужчину.

— Огонь, — просто ответил Карх, выжидательно глядя на нее.

В душе Елены Николаевны поднялась надежда. Недавно она уже размышляла, как будет разводить костер, не имея ни хвороста, ни инструментов. Быстро оглядев пещеру, она выбрала самое удобное, на ее взгляд, место и указала на него. Карх кивнул и принялся очищать его от камней и мелкого мусора.

Его, впрочем, никто не думал выкидывать. Сухие листья, занесенные ветром осенью, мелкие палочки и что-то вроде пуха — все идеально подходило в качестве розжига для костра.

Убрав лишнее, Карх принялся выкладывать камнями круг. Он работал усердно, тщательно подбирая булыжники для кладки. Елена Николаевна ему не мешала, стояла в стороне.

Она размышляла над тем, как организовать все внутри пещеры так, чтобы выжить до весны.

Для начала следовало позаботиться о тепле. Огонь у нее будет, но его требуется поддерживать. А значит, придется самой ходить за хворостом. Опасно, но куда деваться? Вряд ли мужчины станут носить дрова еще и ей.

Но перед этим нужно что-то сделать с входом. Он не такой большой, как в прошлой пещере, но при желании в него пролезет любой хищник среднего размера. Елена Николаевна не хотела однажды проснуться, увидев перед лицом голодную пасть.

Можно прикрыть настом, но если хищник почует запах, то легко пророет снег, наст — не стальная пластина.

Можно связать кожаной лентой крупные палки и сделать подобие двери. Много возни, и нет гарантии, что заинтересовавшийся зверь не перегрызет ленты. Голодное животное пойдет на многое, чтобы добраться до спрятавшейся добычи.

Получалось, что самый безопасный вариант — камень. Его точно никто не подкопает и не сдвинет, кроме нее и других людей.

Камень должен быть достаточно большим, чтобы прикрыть собой вход, но при этом легким, иначе она не сдвинет слишком тяжелую дверь. Подошло бы что-то плоское, но где взять такой камень? Вряд ли он валяется где-нибудь поблизости.

Сугроб около входа слишком большой. Часть снега лучше выбросить. На это уйдет много времени, учитывая, что лопаты у Елены Николаевны не было.

Как только она освободит достаточно места, сразу нужно будет натянуть шкуру.

Пещера была не слишком просторной. Одной женщине хватит за глаза, тем более будет проще отапливать маленькое помещение. Клаустрофобией Елена Николаевна не страдала, поэтому ее не волновал небольшой размер нового жилища.

Больше всего она беспокоилась о том, где добывать еду. Летом можно было бы попробовать откопать коренья или поискать орехи. Еще из воспоминаний Дахи Елена Николаевна помнила, что в этой местности растут травы, которые можно употреблять в пищу.

Местные люди не очень жаловали такую еду, но, когда из-за неудач в охоте есть было нечего, они нехотя жевали растительную пищу.

К сожалению, Елене Николаевне раньше не требовались знания о выживании в дикой природе. Она точно умрет! Если не от холода, то от голода!

Как поймать еду? Догнать она никого не сможет, человек не способен бегать так быстро, как большинство животных. Силки? Она понятия не имела, где их лучше ставить, а главное, как их делать и из чего.

Может быть, ловушка? Да, волчья яма!

Можно выкопать в снегу глубокую яму, на дне воткнуть колья, а сверху накрыть тонким слоем наста. Главное — устроить ловушку в нужном месте, там, где есть следы травоядных зверей. А потом вовремя прийти, иначе хищники быстро все растащат, оставив ей лишь косточки.

Дальнейшие размышления на эту тему были прерваны шумом около входа. Это вернулись мужчины. В руках они несли по охапке хвороста, который бросили рядом с готовым кострищем.

Все выглядели напряженными и встревоженными. Елена Николаевна хорошо понимала, в чем дело. Люди даже днем старались не выходить из пещеры без острой необходимости, а тут им приходится бродить практически ночью.

После того как хворост бы доставлен, Брох и Нтон снова ушли. Карх принялся складывать дрова, намереваясь развести костер.

Елена Николаевна окинула взглядом кучу хвороста, пытаясь определить, сможет ли она растянуть это количество хотя бы на пару дней. По всему выходило, что уже сегодня ей придется идти за дровами самой, иначе ночью огонь может погаснуть.

Карх достал из-за пазухи камни и принялся стучать ими под определенным углом, выбивая искры. Елена Николаевна не сомневалась, что это не простые камни, подобранные с земли.

Интересно, если попросить, ей оставят их? В племени ведь должен быть запас, не так ли? А она без них никак сейчас не обойдется.

Елена Николаевна вздохнула. Она не стала спрашивать сразу, решив пока не мешать мужчине.

Замерзнув, она начала ходить по пещере. Потом, немного подумав, принялась перетаскивать хворост в определенное место, чтобы не мешался. Двигаться в двух шкурах было неудобно, но это было лучше, чем промерзнуть до костей.

Когда Карху удалось добыть огонь, она невольно выдохнула. Одной проблемой меньше. Уже хорошо.

Со стороны входа снова послышался шум и скрежет. Насторожившись, Елена Николаевна подошла ближе, желая видеть, что происходит. Очень быстро стало понятно, что мужчины тоже подумали о двери и где-то добыли подходящий камень. Елена Николаевна очень надеялась, что они не принесли обычный булыжник, который ей будет не по силам сдвинуть.

Перебравшись через сугроб, она пролезла между стеной и краем камня. К ее радости, местные оказались не настолько глупыми. Мужчинам удалось отыскать идеальный камень. И пусть он все равно был довольно тяжел, но Елене Николаевне хватало сил, чтобы немного сдвинуть его с места.

Проблема была в том, что перемещать его было неудобно, ведь у камня не имелось специальных ручек, облегчающих людям жизнь, но это все равно было лучше, чем ничего.

Обрадовавшись, что еще одна проблема перестала быть таковой, Елена Николаевна улыбнулась мужчинам. Те бросили на нее хмурые взгляды, а потом, после того как Карх выбрался из пещеры, ушли, оставив ее в новом доме одну.

Хорошее настроение быстро испарилось. Елена Николаевна поежилась, чувствуя, как мороз покалывает кожу. Тревожно поглядев по сторонам, она, приложив заметные усилия, закрыла дверь и вернулась к костру.

Хотелось плакать. Слезы обиды подкатывали к горлу и душили. Она все время держалась, но сейчас, когда рядом никого больше не было, Елена Николаевна дала волю слабости. Уткнувшись в варежки, она тихо всхлипнула и зажмурилась.

Через пару минут удалось подавить рыдания. Стерев слезы с лица рукой, она попыталась взбодриться. Все не так уж и плохо. Могло быть в разы хуже. Например, люди способны были просто вытолкать ее из пещеры, оставив разбираться со всем самостоятельно.

Взгляд упал на разжигающие камни, которые Карх оставил ей. А ведь она совсем забыла попросить его! Настроение от этого немного выправилось. Окинув хозяйским взглядом небольшое укрытие, Елена Николаевна решила, что для начала следует привести его в божеский вид.

Сперва она перетащила все камни в один угол, чтобы не мешали ходить. Работа помогла согреться, поэтому она сняла с себя одну из шкур, ту, которая была не до конца выделана, и расстелила ее на земле. Колья у нее имелись, так что еще какое-то время она провела, снова растягивая шкуру на полу.

Закончив с этим, Елена Николаевна приступила к постройке коробов. Еду все еще нужно было где-то хранить.

Закончив с холодильниками, Елена Николаевна сложила туда свои припасы и хмыкнула. Сейчас короба казались совершенно ненужными, если учесть, какой холод стоял в пещере.

Костер был слишком мал, чтобы прогреть пещеру за те пару часов, что она тут находилась. Даже не до конца выделанная шкура начала замерзать.

Сама Елена Николаевна тоже ощущала сильный дискомфорт. Стоило остановиться, как мороз принимался заползать под шкуры.

Покосившись на запас хвороста, она вздохнула. Пусть костер был небольшим, да и тратила она очень мало, этого вряд ли хватит надолго. Не было никаких сомнений, что вскоре придется идти в лес.

Но прежде Елена Николаевна решила избавиться от слишком большой кучи снега около входа. Сугроб заметно мешал. Даже с пустыми руками перелезть через него было сложно, а уж с хворостом она и вовсе рисковала скатиться с него и сломать шею.

Правда, существовала одна проблема — нечем было выкидывать снег.

Перебрав все камни, которые валялись внутри пещеры, Елена Николаевна не нашла ничего, чем можно было бы воспользоваться. Жаль, она не захватила с собой лопатку.

Окинув пещеру цепким взглядом, она пришла к выводу, что у нее нет ничего, что можно было пустить в ход, кроме шкур и хвороста.

Усевшись перед кучей палок, Елена Николаевна подперла подбородок и принялась размышлять, как из части этого можно сделать лопату.

Как говорится, голь на выдумки хитра.

Отыскав среди хвороста ветку в виде рогатки, она отправилась к своим вещам. Там достала кусок шкуры и примотала к будущей лопате. Выглядела конструкция несерьезно и хлипко, но практика показала, что с помощью такого нехитрого приспособления переноска снега за пределы пещеры была вполне возможна.

Действуя медленно, но методично, Елена Николаевна освобождала все больше пространства в жилище. Работа согревала. В какой-то момент даже захотелось снять шкуру.

Ближе к обеду, когда желудок начал подавать сигналы, что переварил все закинутое в него когда-то и готов к новой порции, Елена Николаевна прервалась.

Распрямив спину, она вздохнула, а в следующий миг резко обернулась, с ужасом ожидая увидеть подтверждение своей глупости.

Она совсем забыла о костре! За это время хворост однозначно должен был сгореть, а сам огонь потухнуть!

Елена Николаевна замерла.

Она ожидала увидеть в лучшем случае едва тлеющие угольки, но, к ее глубочайшему удивлению, костер по-прежнему горел. И выглядел так, словно хворост в него был подкинут совсем недавно.

Приблизившись к огню, Елена Николаевна села на землю и задумчиво принялась разглядывать странное явление. Тонкие ветки никак не могли гореть так долго! Это противоречило всем нормальным законам природы!

Подхватив рогатку, которую положила рядом с собой, она внимательно осмотрела ручку. Может быть, все дело в породе дерева? Вдруг местные деревья горят дольше, чем те, что растут на Земле?

Елена Николаевна попыталась вспомнить, как вел себя костер в большой пещере. Тогда она обращала мало внимания на то, как часто люди подбрасывают хворост, поэтому не могла сказать с точностью.

В любом случае других идей не имелось. Видимо, дело действительно в породе дерева, с которого были взяты эти ветки.

Что ж, тем проще, не понадобится слишком часто ходить за дровами. Но это не значит, что сегодня она не пойдет за добавкой. Лучше иметь запас. В этом месте часто случались затяжные бури. В такое время никто из людей не выходил из пещер, так как найти дорогу назад во время бурана всегда было сложно, а иногда и невозможно.

Поджаривая тонкие кусочки мяса на костре, Елена Николаевна размышляла о странном поведении огня. Мысль о том, что это просто такое дерево, была здравой, но разум, привыкший к иной реальности, отказывался до конца верить в столь простое объяснение.

Сейчас, потратив больше времени на воспоминания о своей жизни в пещере, Елена Николаевна была вынуждена признать, что люди действительно слишком редко ходили за хворостом.

По сути, они принесли за пару дней лишь несколько охапок, а огонь горел беспрерывно. Даже ночью!

Может, дело вовсе не в сорте дерева, а в том, что это все-таки другой мир? Может ли быть так, что основные законы реальности здесь действуют как-то иначе?

Елена Николаевна нахмурилась, тщательно пережевывая кусок мяса.

Если так, следует быть внимательнее. Мало ли что здесь может оказаться другим. Упадешь со скалы, а вместо того чтобы рухнуть вниз, воспаришь и затеряешься в космосе.

Она усмехнулась, настолько мысль, пришедшая в голову, показалась нелепой.

Смех смехом, но отныне надо быть более внимательной к мелочам. По крайней мере, постараться.

После обеда Елена Николаевна приняла мужественное решение выйти на улицу. Пусть костер вел себя странно, но, в отличие от других людей, она хотела иметь в пещере достаточный запас дров, который позволил бы ей пережить возможные трудности в будущем. К тому же ей нужна была кровать.

Прежде чем идти за дровами, Елена Николаевна задумалась о том, как принести много за один раз. Тащить просто в руках было нелепо.

Уже было поздно, часа через три начнет темнеть, поэтому она решила прибегнуть к самому простому на данный момент решению.

Резать большую шкуру было жалко. Хорошо, что она взяла у Бубы несколько мелких на всякий случай, вот и пригодились.

Нарезать ровные полоски тупым ножом было настолько сложно, что к концу работы Елена Николаевна даже вспотела. И это при том, что в пещере все еще стояла минусовая температура!

Закончив, она кое-как связала кусочки в одну длинную веревку. Подергала, чтобы убедиться, крепко ли держатся узлы, а потом подхватила нож и направилась к выходу.

Выходить было страшновато, но Елена Николаевна отодвинула тревогу в сторону вместе с каменной дверью.

Прежде чем сделать шаг из пещеры, она внимательно оглядела ближайшую местность. Никого видно не было, но Елена Николаевна не обманывалась. Хищники вполне могли затаиться, чтобы застать свою жертву врасплох. Например, кто-нибудь мог сидеть сверху, дожидаясь, когда будущий обед выйдет из своего укрытия.

Стоять можно было бесконечно, но делу это никак не помогло бы. В итоге Елена Николаевна все-таки шагнула на улицу и сразу замерла, будто в нее действительно кто-то должен был немедленно вцепиться.

Ничего не случилось. Она выдохнула, осмотрелась, а потом, прикрыв немного вход, быстрым шагом направилась в сторону леса.

Горы и лес располагались параллельно, поэтому идти было не так далеко. Правда, в этот раз не было тропинки, но различались следы мужчин, оставленные ночью.

Оказалось, что те не заходили далеко. Здесь ближайшие деревья еще не были сильно ободраны, поэтому Елена Николаевна тоже не стала углубляться и принялась за работу сразу, как добралась до первого дерева.

Ломая ветки, она все время морщилась от звука. Такой треск обязательно должен был привлечь максимальное внимание. А еще ей постоянно казалось, что она слышит тихий, едва уловимый даже ее чувствительными ушами, звук.

Глава 10

Она не придала этому особого значения. Мало ли что могло пищать в лесу, наполненном живностью. Кроме хищников, тут водились мелкие животные и птицы. Важнее было собрать как можно больше хвороста.

По этой причине Елена Николаевна работала быстро, время от времени окидывая местность цепким взглядом. Любая подозрительная мелочь изучалась внимательнее.

Спустя какое-то время она решила, что наломала достаточно. Оставаться на одном месте дольше было опасно.

Раскинув веревку на снегу, она принялась складывать хворост горкой. Получилась внушительная куча. Елена Николаевна даже забеспокоилась, что не сможет поднять такую тяжесть, но все равно упрямо связала дрова, а потом, схватив свободный конец, перекинула его через плечо и подняла вязанку на спину.

Однако оказалось, что хворост связан не посередине, отчего один край сильно перевешивал другой.

Мелькнула мысль о том, чтобы все переделать, но потом Елена Николаевна решила, что донесет и так. Дольше оставаться на месте не хотелось. Тревога с каждой минутой становилась все сильнее, подгоняя вперед.

Прислушиваясь к интуиции, однажды уже спасшей ей жизнь, Елена Николаевна зашагала обратно, двигаясь так быстро, как позволял снег и поклажа, и расслабилась, только когда оказалась внутри пещеры с закрытой дверью.

Рухнув около костра, Елена Николаевна вздохнула и тихо засмеялась. Первая вылазка прошла хорошо! Пусть все было слишком нервным, но удалось добыть еще немного хвороста.

Его она решила пустить себе на кровать, не собираясь больше спать на земле. Внутренние органы у нее имелись в единственном экземпляре!

Долго сидеть на месте Елена Николаевна не стала. Пусть в пещере стало немного теплее, но долгое пребывание без движения сразу давало о себе знать.

Устраивать кровать слишком далеко от костра смысла не было, но и близко к огню спать тоже было опасно. Загореться во сне было последним, чего хотела Елена Николаевна.

В итоге, выбрав наиболее, на ее взгляд, удачное место, она оттащила туда вязанку и развязала веревку. Потом распределила палочки по возможности ровно, убирая кривые и толстые ветки. К сожалению, слой получился тонким, но это было все-таки лучше, чем ничего.

После некоторых размышлений Елена Николаевна отказалась от еще одного похода за пределы пещеры. Если кто-то обратил внимание на треск веток, то сейчас он вполне мог находиться где-нибудь поблизости.

Наверное, именно по этой причине люди в большой пещере тоже не выходили из нее чаще одного раза в сутки. За исключением того раза, когда ей удалось каким-то образом убить зверя.

Раз наружу сегодня больше хода нет, Елена Николаевна решила заняться другими делами, благо их хватало.

Для начала подкинула в костер больше хвороста, надеясь, что к ночи пещера хоть немного прогреется. Напрасная надежда, конечно, но мечтать никто не запрещал. Потом убрала раскиданный из-за выхода на улицу снег. Не хотелось, чтобы он растаял из-за поднявшейся в жилище температуры, превратив землю в грязь.

По всему выходило, что придется полностью выкидывать сугроб из пещеры. Она была слишком мала по размерам, а значит, тепло от костра рано или поздно растопит весь снег. Это могло сказаться на холодильниках, но Елена Николаевна рассчитывала, что камень немного сдержит тепло.

Закончив с текущими делами, она принялась вертеть в руке нож и, рассматривая камень, думала, как заточить его.

От этих раздумий ее отвлек отчетливый писк, донесшийся с той стороны каменной двери.

Встав, Елена Николаевна спрятала нож и направилась к выходу. Звук был тихим и совершенно не опасным, но настороженность все равно не исчезла. Не хотелось наткнуться на детеныша, которого выгуливала большая и очень злая мамочка.

Приоткрыв дверь, Елена Николаевна аккуратно осмотрелась. Вечер уже начал медленно опускаться на землю, окутывая мир в серые тона. Тишина стояла такая, что по коже побежали мурашки.

Стало понятно, что еще недавно, во время похода за хворостом, лес был полон жизни, пусть и тихой, а сейчас, с наступлением сумерек, вся живность попряталась в норы.

Тревожно сглотнув, Елена Николаевна поправила на плечах шкуру и сдвинула камень чуть больше, но, прежде чем выйти, огляделась и не заметила поблизости ничего опасного. Тогда она все-таки переступила через порог и замерла.

— Ну и кто тут пищал? — пробормотала тихо, осматривая землю в поисках кого-то маленького.

К удивлению, никого не обнаружилось. Тогда она внимательнее присмотрелась к следам, может, зверек уже сбежал, но нет, около пещеры имелись только человеческие следы.

Отойдя от двери, Елена Николаевна осмотрела ближайшие скалы. Вдруг этот кто-то находится выше. Но и тут ее ждало разочарование — никого видно не было.

Фыркнув, она пожала плечами и направилась обратно, но стоило шагнуть за дверь, как писк повторился.

Елена Николаевна резко обернулась. Звук был настолько ясным, что казалось — пищали прямо около уха.

Пусто! Никого рядом не было! Она еще раз осмотрела снег поблизости, ведь существо могло быть крошечным, но ничего!

— Ну и где ты? — снова тихо спросила, не желая тревожить сумеречную тишину громким голосом. Да и кричать в таком месте явно было лишним.

В этот раз не пришлось уходить в пещеру — стоило словам сорваться с губ, как из леса донесся тихий скулеж. Да, теперь можно было понять, что это не писк, а именно тихое скуление.

Елена Николаевна нахмурилась, повернула голову в сторону звука и подозрительно прищурилась. Предстояло выбрать: пойти или проигнорировать.

Первое могло оказаться опасным. Кто знает, какие хищники живут в этом мире и времени. Возможно, у них имеются какие-нибудь уловки для завлечения жертв, как у рыб-удильщиков.

Звучало бредово, но она до сих пор не разобралась до конца, что это за место, так что скидывать со счетов вероятность существования чего-то необычного не стоило.

Если сейчас проигнорировать звук, а потом найти поблизости крохотные косточки, то совесть заест. Совесть будет ныть, что маленькое создание можно было спасти.

Недовольно сжав губы, Елена Николаевна задвинула камень на место, поправила шапку и варежки, стараясь держать руку ближе к ножу, и медленно направилась в сторону, откуда время от времени доносился звук.

И все-таки было странно.

Еще недавно казалось, что скулят прямо под дверью, но снаружи поблизости никого не оказалось.

Потом, когда она хотела вернуться в пещеру, звук вонзился буквально в уши, будто некто сидел у нее на плечах.

А сейчас звук доносился из леса.

Явно происходила какая-то нездоровая ерунда.

Елена Николаевна еще пару раз останавливалась, намереваясь все-таки вернуться в пещеру, но сочувствие сдавливало сердце каждый раз, толкая ее вперед.

Как глупо с ее стороны все равно идти. Елена Николаевна понимала это и мысленно ругала себя, но жалость к созданию, которое, возможно, прямо сейчас умоляло о помощи, не давала остановиться.

Пробираясь все дальше, Елена Николаевна начала беспокоиться сильнее. Она то и дело оборачивалась, осознавая, насколько глубоко уходит в лес.

Если что-то случится, есть риск не успеть вернуться в безопасное место. В этот раз не спасет вовремя подвернувшаяся щель. А учитывая вес на плечах, не будет возможности быстро и ловко забраться на дерево.

Потерев закоченевшие даже в варежках руки, Елена Николаевна двинулась дальше. Что теперь думать? Раз дошла до этого места, то следует завершить начатое.

Спустя какое-то время она вышла на крохотную полянку. Взгляд моментально выхватил две темные фигуры на белом, усеянном красными каплями крови снегу.

Елена Николаевна съежилась. Она хорошо разглядела, что здесь произошло. Не нужно быть гением, чтобы заметить следы серьезной драки между двумя хищниками.

Тревожно выдохнув, она осторожно двинулась вперед. Где-то там был тот, кто скулил.

Когда Елена Николаевна подобралась ближе, то поняла, что один из хищников уже ей знаком. Это был местный аналог снежного барса. Только у этого экземпляра шерсть имела более темный окрас, чем у особи, которую убила она сама.

Вторым хищником оказался громадный волк. Елена Николаевна знала, что волки бывают разными, но ей казалось, что такими большими они быть не должны.

Не было никаких сомнений, что оба хищника задрали друг друга до смерти. Причина схватки оставалась непонятной. Возможно, делили территорию и перестарались.

Приближаться к ним было страшно. Вдруг один из них все еще жив? Стать ужином Елене Николаевне точно не хотелось. Но нужно было узнать, кто скулил.

Обойдя два тела по кругу, она начала присматриваться более внимательно, надеясь понять больше. Взгляд медленно блуждал по испачканному кровью снегу, по телам и ближайшим кустам, пока она внезапно не поняла кое-что.

Волк смотрел на нее!

Елена Николаевна замерла и сглотнула. Что делают в таких случаях?

Ярко-желтые глаза почти светились. В них виделась боль и нечто похожее на настороженность и ожидание. Только сейчас Елена Николаевна заметила, что волк все еще дышит. Дыхание было слабым и практически незаметным.

— Хороший мальчик, — произнесла она и натянуто улыбнулась, делая медленный шаг назад.

Под лапой волка что-то шевельнулось. В первый миг Елена Николаевна подумала, что волк пытается встать. Она чуть не взвизгнула от адреналиновой волны, прокатившейся по телу, но сдержалась, застыв.

Пока она переживала внутреннюю бурю, из-под лапы волка появилась крохотная голова, на которой сияли два небольших желтых глаза.

Волчонок, заметив ее, угрожающе зарычал. Точнее, наверное, это должно было звучать угрожающе, но на деле звук, который вырвался из глотки звереныша, был не более чем забавным.

Замечательно, и как его теперь забрать? Вопроса «надо ли» не стояло. Такое крохотное создание не выживет без поддержки матери, которая, судя по всему, скоро покинет этот мир.

Подходить ближе Елена Николаевна опасалась. Волчица вполне могла быть в состоянии укусить ее, защищая потомство.

Может быть, она не настолько сильно ранена. Хотя крови вокруг было много.

Дилемму разрешила волчица.

Кое-как приподняв голову, она толкнула волчонка, который подобрался близко к ее носу, в сторону Елены Николаевны.

Щенок тихо взвизгнул и, не удержавшись на лапках, перевернулся на спину. Такое положение ему явно не понравилось. Он принялся вертеться, пытаясь вернуться в нормальное положение и громко возмущаясь. Выглядело забавно.

Елена Николаевна оторвала взгляд от волчонка и посмотрела в глаза волчице. Та тихо дышала и, казалось, совсем обессилела.

Ее взгляд время от времени скользил к детенышу, но постоянно возвращался к Елене Николаевне.

А потом снова раздался этот звук.

Тихий скулеж, который вонзился прямо в уши, спустился вниз и впился острыми шипами в сердце.

Теперь Елена Николаевна точно знала, кто ее звал. Сначала она думала, что это был детеныш, но нет, это оказалась волчица. Умирая, она тихо звала, звала кого-нибудь, кто мог спасти ее волчонка от холодной смерти в лесу.

Елена Николаевна не понимала, как такое возможно. Ничего подобного в реальности просто быть не могло.

Тело содрогнулось от липкого страха. Все выглядело сверхъестественным.

— Ты хочешь, чтобы я позаботилась о нем? — спросила она, стараясь не обращать внимания на то, как ее трясет. С ней никогда в жизни не случалось ничего подобного.

В раннем детстве Елена Николаевна слышала разные байки от бабушки.

Тогда она в них верила, ведь так интересно жить, когда за печкой иногда кряхтит домовой. Порой даже казалось, что она сама слышит что-то непонятное. Но, повзрослев, Елена отмахнулась от всех бабушкиных рассказов, ведь все можно было объяснить.

Хотя не стоило удивляться чему-то странному, учитывая, что сама она сейчас находится в незнакомом мире, да еще и в чужом теле. Это явно необычнее, чем существование домового.

Волчица, конечно же, не ответила. Это по какой-то причине вызвало облегчение. Елена Николаевна не была уверена, что ее рассудок справится, если животное вдобавок заговорит.

Она и так чувствовала себя слегка сумасшедшей! Так что спасибо, что пощадили ее психику!

— Я позабочусь. Не волнуйся. Со мной он будет в порядке, — торопливо заговорила Елена Николаевна, заметив, что свет жизни в глазах зверя тускнеет. Она не хотела, чтобы отважная мать уходила из жизни, не имея полной уверенности, что с ее детенышем все будет хорошо.

Волчица как-то облегченно и шумно вздохнула, а потом, кинув последний взгляд на своего щенка, тихо закрыла глаза.

Елена Николаевна подождала еще какое-то время, но вскоре стало понятно, что зверь умер.

— Эй, приятель, иди ко мне, — произнесла она негромко, обращаясь к волчонку.

Тот крутился около морды матери, тихо поскуливал и то и дело крутил крошечным хвостом, не обращая на Елену Николаевну никакого внимания.

Становилось темно. Вскоре на лес опустится ночь. Елена Николаевна занервничала сильнее. Запах двух сильных хищников должен был отпугнуть всякую мелочь, но рисковать все равно не стоило.

Кроме того…

Она расчетливо поглядела на мертвого барса. Мясо лишним не будет, как и шкура, пусть и местами подранная.

— Нам пора, — сказала она, направляясь к волчонку.

Тот настороженно на нее посмотрел, а потом оскалился. Выглядело это не очень опасно, учитывая, насколько маленьким был щенок. Даже удивительно, ведь его мать имела огромный размер.

Елена Николаевна замерла. А ведь у такого маленького роста могли быть причины.

Например, волчонок мог родиться ослабленным. Или помет был настолько многочисленным, что щенки родились маленькими. Существовала также вероятность, что волки в этом мире рождались совсем крошечными, а потом вырастали огромными.

В любом случае у волков обычно рождается по несколько щенков. Значит, где-то рядом могут находиться другие маленькие волчата, которым лучше не оставаться ночью одним.

Оглянувшись, Елена Николаевна поморщилась. Ночь стремительно приближалась. Лес по-прежнему был зловеще тихим. Она понятия не имела, где искать волчью нору и стоит ли это делать.

Если они с волчонком не уйдут отсюда в скором времени, то придется добираться до пещеры в темноте. И кто знает, какие опасности может таить в себе этот первобытный лес.

Но щенки…

Хорошо, ладно, она просто проверит местность поблизости. Жалость жалостью, но всех в мире спасти нельзя!

Волчонка бросать одного она не собиралась.

Подойдя ближе, Елена Николаевна подхватила его на руки.

Щенок немедленно принялся вертеться, изо всех сил пытаясь выбраться на свободу, но она лишь прижала его к себе, радуясь, что крохотные зубы еще не способны пробить толстую шкуру ее одежды.

Она почти могла ощутить, как под пальцами колотится крохотное сердце. Не было сомнений, волчонок был сильно напуган происходящим, но, надо отдать ему должное, он вел себя не трусливо, а угрожающе. Хотя угроза в его исполнении сейчас выглядела скорее забавной, чем опасной.

Далеко идти не пришлось. За ближайшими кустами нашлась нора. И очень быстро стало понятно, что совсем недавно здесь развернулась настоящая трагедия.

Убедившись, что спасать больше некого, Елена Николаевна вернулась на поляну.

В воздухе ощущалась какая-то тяжесть, привлекающая внимание. Повертев головой, она посмотрела на небо и нахмурилась. Сбоку медленно наплывали громоздкие тучи.

— Надо торопиться.

Застрять посреди леса ночью уже плохо, а застрять в нем, когда бушует вьюга, еще хуже.

Но как утащить барса?

Поднять его она точно не сможет. Тащить по снегу? Кровь вроде уже не текла, но все равно не хотелось оставлять такой ощутимый след, ведущий прямо к порогу ее пещеры.

Опустив щенка (тот все еще рычал, но при этом отходить явно не собирался), Елена Николаевна сняла с себя шкуру. Все равно заметно потеплело. Поднявшаяся температура явно была предвестником надвигающего бурана.

Положив шкуру так, чтобы во время перемещения волоски не топорщились, а помогали движению, она приступила к перетаскиванию туши, вернее, перекатыванию.

Волчонок все это время смешно бродил рядом, периодически порыкивая на тушу. Если Елена Николаевна подходила к нему близко, то и она удостаивалась чести быть обруганной.

В сторону матери он иногда смотрел, но больше не подходил, лишь тихо поскуливал, словно все еще пытался позвать.

Когда туша была водружена на импровизированную волокушу, Елена Николаевна подхватила шкуру за концы и на пробу потянула. Тяжело! Но деваться некуда, надо тащить. Бросать столько мяса она не собиралась.

Волчонка взять в руки она не могла. Обе руки были заняты концами шкуры. Иначе тушу просто не утянуть.

Упираясь ногами в снег, Елена Николаевна сдвинула шкуру с тушей с места. Протащив будущий запас еды пару метров, она остановилась. Господи, сколько же весит этот зверь? Как мужчины в прошлый раз так легко его подхватили вдвоем? Даже думать не хотелось, насколько сильны местные жители. И ведь потом, разделывая барса, они так свободно его вертели, словно туша весила килограммов пять от силы.

Удрученно вздохнув, Елена Николаевна нашла глазами щенка. Тот шел следом за ней, сражаясь со снегом. Он был слишком мал, поэтому иногда погружался в сугробы с головой.

Елена Николаевна, честно говоря, была удивлена. Она думала, что щенок прилипнет к волчице и придется оттаскивать его силой. В конце концов, это ведь детеныш волка.

Возможно, она попыталась бы обдумать ситуацию более тщательно, но сейчас имелись гораздо более важные проблемы, решить которые следовало как можно скорее.

Идет волчонок следом? Прекрасно! Ей проще. Нести его будет неудобно, даже несмотря на его размер. На шкуре его вряд ли заставишь сидеть. Поэтому Елена Николаевна сочла странное поведение крохотного волчонка за благо.

Убедившись, что он не отстает, она потянула шкуру дальше.

Приходилось останавливаться каждый десяток метров. Дожидалась, пока щенок доберется до нее, и тянула шкуру дальше.

До пещеры они добрались уже в темноте. К этому моменту Елена Николаевна сильно устала и даже вспотела! На улице стало очень тепло, явно выше ноля. Время от времени налетал резкий ветер, грозящий перерасти во что-то более серьезное.

Волчонок все еще следовал за ней. Судя по его измученному виду, он невыносимо устал. Что неудивительно, учитывая, насколько сложно ему давалось передвижение.

В один момент Елена Николаевна даже пыталась все-таки посадить его на шкуру, но он сразу слез. Сажать его за пазуху она не решилась. Казалось, он в любой момент мог укусить. А укус — это очень опасно в мире, где нет лекарств. Умирать от занесенной в рану инфекции в планы не входило. Поэтому щенок топал сам, на своих лапках. Медленно, тяжело, но сам.

Как Елена Николаевна заносила тушу в пещеру — это целая эпопея. Проход оказался не настолько большим, чтобы через него пролезло лежащее тело зверя. В конце концов она измучилась, но упрямство и понимание, что работу нельзя оставить на полпути, придавало силы.

— Ох, все, я сделала это, — разогнув заболевшую спину, Елена Николаевна выпрямилась, покосившись на подозрительный костер, который продолжал весело гореть. — Войс, — позвала она, не заметив щенка рядом.

Да, она решила назвать малыша Войсом. Это имя показалось символичным. Именно голос его матери привел к нему помощь. Английский Елена Николаевна толком не знала, но, когда задумалась об имени для волчонка, это слово почему-то всплыло первым. В итоге она решила, что так тому и быть. Отныне волчонка будут звать Войсом. Тот если и был против подобного самоуправства, то никакого недовольства не высказал.

Встревожившись, она торопливо вышла из пещеры и сразу заметила Войса. Щенок топтался неподалеку, явно не зная, что делать. Он время от времени поглядывал в сторону уже темного леса и тихо скулил.

— Ну что ты? — проворковала Елена Николаевна. Войс тихо заворчал.

Налетевший ветер кинул ей в лицо горсть снега. Где-то в горах кто-то протяжно и жутко завыл.

— Идем, — позвала она и подхватила щенка на руки. Ждать, пока он соберется сам, не стоило.

В конце концов, на дворе ночь, находиться в это время за пределами пещеры просто опасно.

Глава 11

Такое отношение совершенно не понравилось Войсу. Он изогнулся, пытаясь укусить наглую руку, посмевшую его так бесцеремонно поднять. Конечно, у волчонка ничего в очередной раз не получилось. Но это не помешало ему возмущенно ворчать и крутиться в попытке вывернуться из хватки.

— Ну все, все, — Елена Николаевна усмехнулась и отпустила щенка сразу, как только они оказались внутри пещеры.

Проследив, как он зашел вглубь убежища, она окинула ближайшую местность цепким взглядом и, не заметив ничего настораживающего, закрыла дверь.

Вернувшись к костру, Елена Николаевна поискала волчонка глазами. Нигде в зоне видимости его не было, но не успела она забеспокоиться (вдруг в стене есть щель, которую щенок безошибочно нашел и в которую счастливо забился), как заметила движение в хворосте в углу.

Волчонку явно не нравилось открытое пространство, а может, его смущал или пугал огонь, так что он забился за дрова, притаившись тихо, как мышка.

— Надоест сидеть — выйдешь, — произнесла Елена Николаевна, а потом перевела тяжелый взгляд на тушу. — А я пока займусь этой нехорошей кисой, которой не стоило сегодня делать ничего опрометчивого.

Прикасаться к трупу было не слишком приятно, особенно если учесть, что тело пролежало какое-то время на морозе. Однако деваться было некуда. Требовалось снять шкуру, порезать мясо и выкинуть внутренности.

Достав нож, Елена Николаевна посмотрела на него и удрученно вздохнула. Даже с хорошим инструментом она вряд ли бы справилась отлично, а с такой насмешкой на настоящий нож у нее уйдет много времени на разделку.

Так и вышло. Было сложно. И не только физически, но и в психологическом плане.

Не хотелось повредить шкуру, поэтому действовать приходилось очень медленно. Местные жители могли сделать все более быстро и качественно, но их сейчас рядом не было. В итоге, после некоторых мучений, она все-таки добилась своего.

Шкура вышла несколько подранной, но в защиту Елены Николаевны стоит сказать, что не все дыры были ее виной. Мама Войса дралась свирепо и оставила на теле зверя множество ран.

Саму Елену Николаевну не очень расстроили дырки. В ее положении любая полезная вещь ценилась на вес золота. Если шкура не подойдет для одежды, то ей можно будет просто укрываться.

Отложив тяжелую шкуру в сторону, она села напротив туши и задумалась. По идее, сейчас следовало вынуть внутренности.

Только представив запах, которым вскоре наполнится пещера, Елена Николаевна поморщилась.

Беспокоило, как она будет все это вытаскивать. Не было и речи о том, чтобы оставить потроха в пещере на ночь. Можно просто задохнуться от смрада! Тащить все это в руках? Нет, спасибо!

Требовалось что-то придумать. Пачкать шкуру внутренностями не хотелось. В руках носить долго, да и противно.

Покосившись на хворост, Елена Николаевна подумала, что могла бы сделать что-то вроде ледянки. Правда, длинных и гибких веток было не так много, как хотелось бы.

На всякий случай она перебрала весь имеющий хворост. Войсу не очень понравилось, что его потревожили в новом убежище, но его мнения никто учитывать не стал.

Удрученно глядя на небольшую кучу подходящих веток, Елена Николаевна пришла к выводу, что шкуру использовать все-таки придется.

Как только это стало ясно, она спокойно приняла решение действовать. Смысла и дальше мучиться сомнениями не было.

Как она и думала — запах был отвратительным. Быстро вытаскивая все, до чего могла добраться, Елена Николаевна старалась дышать через раз.

Хотелось выбросить все, но она благоразумно принялась перебирать органы, оставляя то, что годилось в пищу. Остальное было сгружено на недавно снятую шкуру.

Выбираться из пещеры ночью было опасно. Елена Николаевна решила далеко не отходить. Хищники в любом случае все быстро растащат, не оставив ни следа. Правда, они могли запомнить место и прийти еще раз, чтобы проверить.

Немного поколебавшись, она решила не сваливать все прямо у порога.

Отодвинув дверь, Елена Николаевна отшатнулась, получив горсть снега в лицо. Непогода с каждой минутой становилась все сильнее.

Она сразу засуетилась. Существовала вероятность, что ночью разразится сильный буран, который скроет внутренности под толстым слоем снега.

Подхватив концы шкуры, Елена Николаевна бодро потащила ее к выходу. По сравнению со всей тушей внутренности весили совсем мало.

Дверь за собой она прикрыла, опасаясь, что волчонок, не показавший за весь вечер и носа из убежища, выползет на улицу.

Торопясь, Елена Николаевна бодро зашагала прочь от пещеры, ощущая тревогу. Все время казалось, что кто-то наблюдает за ней со стороны. Чувство было неприятным.

Когда-то давно, когда она была еще маленькой, а дедушка с бабушкой живы, Елена Николаевна проводила много времени с ними в деревне.

Удобства в деревенском доме находились на улице, поэтому если кто-то просыпался среди ночи, то ему приходилось пересекать весь двор, чтобы добраться до нужного строения.

Арбузы были коварными. Маленькая Елена очень их любила, только не нравилось, что потом приходилось вставать даже ночью.

Она до сих пор помнила, как бегала по ночному двору, от ужаса ускоряясь, потому что ей казалось, что в темноте таились страшные чудовища, которые очень любили гоняться за ней. Правда, никогда не догоняли, но это не мешало Елене Николаевне бояться их.

Это было одно из самых ярких воспоминаний детства. К сожалению, после взросления страх перед темнотой так до конца и не прошел.

А сейчас, когда она знала, что вокруг действительно могли скрываться хищники, все внутри практически переворачивалось от липкого ужаса.

То, что наблюдение ей не кажется, стало понятно очень быстро. Темнота была чернильной, но новые глаза Елены Николаевны все равно заметили темный силуэт, скользнувший между камней неподалеку.

Она резко остановилась. Тело прошила дрожь. Казалось, в кровь плеснули кипятка. Волоски на коже поднялись дыбом. Вся ее сущность в одно мгновение пришла в готовность.

Опасаясь спровоцировать того, кто скрывался в темноте, она подхватила край шкуры и осторожно высыпала внутренности на снег. Может быть, неизвестное животное удовлетворится таким подношением?

Темный силуэт мелькнул сбоку. Елена Николаевна сразу поняла, что зверь не один. Их несколько!

Притянув шкуру ближе, она начала медленно отступать, не поворачиваясь к опасности спиной и лихорадочно пытаясь придумать, как спастись на этот раз. Щели поблизости нет, да и существа выглядели не слишком большими. А еще дверь была закрыта!

Придется тратить драгоценное время, чтобы ее открыть. Это могло стоить ей жизни! Боже, если она сейчас умрет, то Войс не сможет выйти из пещеры!

Это значило, что она ни в коем случае не должна здесь погибнуть!

Медленно, очень медленно Елена Николаевна приближалась к входу в пещеру. Нервы были натянуты как струны. Зрение и слух обострились. Казалось, она слышит любой шорох поблизости. Завывание ветра в горах отдалилось на задний план, став чем-то незначительным.

Тени передвигались с большой скоростью, таясь между камней.

Не было сомнений, это были какие-то мелкие хищники, мелкие для этого мира. На самом деле они были размером с крупную собаку.

Вскоре Елена Николаевна поняла, почему они не приближаются. Пусть шкура в ее руках пахла внутренностями и кровью, но к этому примешивался запах сильного хищника.

Они явно опасались. Однако в это время года многие звери были голодны, ведь зима практически истощила их подкожные запасы, а добыть пищу все еще было трудно.

Сладкий запах крови туманил их разум, заставляя рисковать. Звери могли думать, что более крупный и опасный хищник ранен и слаб, поэтому решили испытать удачу.

И даже так они таились, тенями скользя на краю восприятия.

Елена Николаевна молилась, чтобы им не хватило смелости. Она очень надеялась, что нерешительность зверей позволит ей выиграть достаточно времени, чтобы успеть укрыться за каменной дверью.

Кто-то зарычал.

Ее сердце ускорилось, на миг опустившись куда-то в желудок. Страх удушающей петлей сжал горло.

Если кто-то думает, что прошлая встреча со зверем закалила ее характер, сделав бесстрашной, то глубоко ошибается. Елена Николаевна понимала, что никогда не станет воспринимать такие ситуации с легкостью.

Спасительная дверь была все ближе.

Вспомнив о ноже, она возблагодарила всех богов, что додумалась захватить его. Правда, в этот раз целей было больше одной. Если нападающие кинутся разом, то точно загрызут, даже если Елена Николаевна и убьет одного или двух.

Тени стали приближаться. Они двигались более уверенно. Видимо, не добившись от предполагаемого хищника ожидаемой реакции (ответного рычания, например), подумали, что время пришло.

Когда звери метнулись к ней, Елена Николаевна резко развернулась и побежала. Оказалось, что до двери оставался буквально десяток метров.

Но она была закрыта!

Добравшись до входа, Елена Николаевна попыталась с ходу отодвинуть камень, однако в этот момент все ее инстинкты взвыли. Кто-то был слишком близко! Еще мгновение — и он вцепится ей в шею!

Понимание этого было настолько четким, что Елена Николаевна ни на миг не усомнилась в своих выводах. Она развернулась и махнула перед собой рукой.

Безумно хотелось зажмуриться, но вместо этого она широко распахнула глаза, словно это могло чем-то помочь.

В какой момент она достала нож, Елена Николаевна не помнила. Просто он был там, будто появился сам собой.

Однако на этот раз ей не удалось ударить в нужное место. Она вообще никуда не попала — от удара нож выбило из ее руки. Елена Николаевна взвыла. Ей вторили несколько голосов. Она понимала, что осталась полностью беззащитной. Все, что у нее было в руках, — это шкура. Почему она ее не бросила, Елена Николаевна понятия не имела.

Мир вокруг внезапно изменился. Воздух задрожал, будто нагретый. Ночь стала бархатной и теплой. Елена Николаевна вздрогнула, ощутив, как внутри все завибрировало.

Темный силуэт кинулся снова. Она вскинула руку, пытаясь хоть как-то защититься. Кожу лизнуло что-то горячее. А в следующий миг зверь вспыхнул факелом.

Елена Николаевна вскрикнула, закрыв ладонями лицо. Послышался ужасающий визг.

Ее охватила дикая паника, но вместо того, чтобы сжаться в комок, обхватив голову руками, Елена Николаевна развернулась, с легкостью (видимо, на адреналине) отодвинула камень и заскочила в пещеру, закрывая за собой дверь.

Когда камень встал на место, Елена Николаевна привалилась к нему спиной, будто боялась, что звери начнут толкать его с той стороны.

Сердце бешено колотилось, голова слегка кружилась, а тело трясло. Боже, в этом мире она поседеет еще до достижения двадцатилетия! Впрочем, волосы на этом теле и так имели очень светлый оттенок.

— Что это было? — пробормотала она, пытаясь справиться с дыханием.

Как только мозг понял, что немедленная смерть больше не грозит, он отключил аварийный режим. Елена Николаевна едва не рухнула, настолько слабость, прокатившаяся по телу, оказалась неожиданной и сильной.

Подняв дрожащую руку, она стерла со лба пот и прислушалась. Кажется, кто-то с той стороны все еще повизгивал, но звук был тихим, больше похожим на предсмертные хрипы.

У нее мурашки по коже побежали, настолько жутко все это звучало.

Сглотнув, она оттолкнулась от ледяного камня и медленно побрела в сторону костра. Войс сидел за хворостом, но его ярко-желтые глаза были прикованы к Елене Николаевне.

— Пронесло, — пробормотала она, засмеявшись.

Хотелось расхохотаться в голос, а потом расплакаться, но она лишь тихо всхлипнула и рухнула прямо на землю. Подтянув к груди колени, Елена Николаевна посмотрела на огонь.

— Что это было? — снова спросила она, находясь в легком ступоре.

Со стороны, где лежал хворост, послышался шорох. Елена Николаевна скосила туда взгляд и заметила, что Войс решил выбраться из своего убежища.

Забавно переступая с лапы на лапу, он подобрался к костру с другой стороны от Елены Николаевны. Видно было, что непонятная штука (огонь) его пугает. Он постоянно тихо рычал, а иногда отступал на пару шагов, но спустя время возвращал позиции.

В конце концов он подошел достаточно близко. Елена Николаевна начала волноваться, как бы щенок не навредил себе, случайно угодив в пламя.

Но тот, видимо, был довольно умен. Не дойдя до костра, волчонок сел, выглядя так, словно проделал титаническую работу. Елена Николаевна могла поклясться, что он тяжело вздохнул.

Так они и сидели. Она с одной стороны костра, Войс с другой. Время от времени оба бросали друг на друга короткие взгляды. Немного позже волчонок, устав сидеть, лег, вытянув передние лапы перед собой и положив на них голову.

Его крохотные ушки торчали вверх, время от времени поворачиваясь в разные стороны, будто ловя какие-то слышимые только щенку звуки.

Эта странная атмосфера оказала на Елену Николаевну успокаивающий эффект. Вскоре она поняла, что обрела достаточно контроля над своим разумом, чтобы мыслить рационально.

Подняв руку, она внимательно осмотрела кожу. Никаких ран или ожогов.

Что это был за огонь? Елена Николаевна не думала, что зверь решился на внезапное самоубийство, предприняв глупый акт самосожжения. Значит, это она каким-то образом подожгла напавшего. Но как? Происходящее казалось бредом воспаленного сознания.

Решив обдумать все завтра, Елена Николаевна поглядела в сторону так и не разделанной туши. А нож ведь остался где-то там, снаружи. Если ночью будет буран, то все покроет снегом. Как его искать?

Посмотрев в сторону входа, она поежилась. Ни за что! Нет, сегодня она больше не выйдет за порог пещеры!

Но что делать с тушей? Если не разделать ее как можно скорее, то не удастся сохранить мясо на более долгий срок.

В любом случае решение подождет до завтра. Сегодня не осталось сил ни на что.

Встав (Войс моментально напрягся, поднимая голову), Елена Николаевна подошла к телу зверя. Нужно хотя бы переместить его ближе к входу, чтобы тепло от костра не сильно нагревало мясо.

Без внутренностей зверь весил немного меньше, поэтому Елене Николаевне было проще оттащить тушу в более прохладное место. Подумав немного, она накрыла все шкурой.

По-хорошему нужно было начать обрабатывать шкуру, но у Елены Николаевны совсем не осталось сил.

— Завтра, все завтра, — буркнула она, зевая.

Войсу не нравилось, что она бродит. Поворчав на нее, он вернулся в хворост. Правда, вскоре Елене Николаевне пришлось потревожить его и там, чтобы взять немного дров для костра. Тот вел себя странно, но ветки в огне выглядели готовыми рассыпаться в прах от одного дуновения.

— Не ворчи, — с усмешкой попросила она, когда голос Войса стал громче. — Будешь сидеть там — можешь случайно получить палкой в лоб.

Вместо ответа Войс заполз дальше. Елена Николаевна умилилась маленькому хвостику, который торчал из-за палок. Она убедилась, что хворост не рухнет на щенка, а потом подбросила дров в костер.

Огонь затрещал, в первое мгновение взметнувшись вверх. Во все стороны полетели искры. Дым поднялся к самому потолку.

Елена Николаевна проследила за ним, замечая, что он постепенно рассеивается.

Она нахмурилась и поднялась. Внимательно понаблюдав за потоками дыма, она обнаружила несколько щелей в стенах около потолка, куда дым постепенно втягивался. Видимо, щели вели наружу.

Порадовавшись, что не пришлось волноваться еще и о вытяжке, Елена Николаевна легла на свою новую кровать и тут же скривилась.

Бедные ее кости! К утру будет болеть все!

Если раньше идея сделать кровать из хвороста казалась удачной, то теперь появились сомнения в ее правильности.

Было крайне неудобно! Даже на земле удобнее!

Однако на голой земле Елена Николаевна спать отказывалась, опасаясь застудиться. Поэтому приходилось терпеть.

Пролежав на неудобных палках с полчаса, она с раздражением встала и взяла растянутую на земле шкуру. Для этого пришлось вытащить колья.

Сложенную пополам шкуру она положила на палки и легла сверху, укрывшись еще одной шкурой — той, в которой очнулась несколько дней назад.

Так было значительно удобнее.

Удовлетворенно вздохнув, Елена Николаевна повернулась лицом к костру, подложила руку под голову и закрыла глаза.

Поначалу она думала, что не уснет, но завывание ветра, доносящееся снаружи, успокоило ее и погрузило в сон быстрее, чем любое снотворное.

Проснулась она внезапно, от ощущения, что кто-то на нее смотрит.

Открыв глаза, Елена Николаевна моргнула, а потом, осознав, что именно видит, тихо вскрикнула и отшатнулась.

Войс, испугавшись резкого движения, сразу попятился и почти угодил хвостом в костер. Елена Николаевна едва успела его поймать.

Он сразу начал рычать и крутиться, и пришлось его отпустить.

— Аккуратнее надо быть, — проворчала Елена Николаевна, подавляя зевок. — Хочешь без хвоста остаться?

Наверное, разговаривать с животным, которое тебя не понимало, было немного странно, но иных вариантов не имелось, поэтому не стоило и волноваться по этому поводу.

Костер продолжал гореть. И это несмотря на то, что за всю ночь в него не было подкинуто ни хворостинки!

Устав подозрительно коситься в сторону огня, Елена Николаевна отмахнулась от странностей этого мира и поднялась.

Для начала вернула шкуру на землю, снова растянув между колышков. Потом посыпала ее пеплом, скопившимся за вчерашний день. К слову, его оказалось очень мало.

После Елена Николаевна умылась с помощью снега. Зубы тоже почистила, для этого найдя среди хвороста палку и слегка размочалив ее кончик. Этим инструментом приходилось орудовать с крайней осторожностью, чтобы не загнать в десну занозу.

Интересно, можно ли использовать для чистки зубов пепел?

На этой мысли Елена Николаевна с любопытством посмотрела на костер и, немного поколебавшись, решила, что небольшое количество вряд ли повредит.

Обмакнув свою «щетку» в пепел, она с осторожностью продолжила утренний туалет. Пепел во рту ощущался странно, но это не было чем-то плохим.

Полоскать рот снегом было неудобно, поскольку для начала его следовало растопить во рту, но она справилась.

Войс как-то странно крутился неподалеку, тихо попискивая, словно что-то искал. Елена Николаевна заинтересовалась этим явлением. В туалет, что ли, хочет?

Удобства были еще одной головной болью. Пещера имела небольшой размер. На улицу каждый раз ходить — полная глупость. Приходилось терпеть запах. Хорошо, что она здесь жила одна и могла приложить все усилия, чтобы минимизировать ущерб.

— Иди в угол, — посоветовала Елена Николаевна, махнув рукой в сторону, куда ходила сама.

Волчонок, конечно, не послушал ее. Присев там же, где стоял, он благополучно сделал свои дела, а потом скрылся за хворостом, будто от неловкости.

Вздохнув, Елена Николаевна все убрала и принялась за приготовление завтрака.

В прошлом у нее всегда были проблемы с тем, что приготовить. Чаще всего возиться было просто лень, но организм уже не терпел пренебрежения, поэтому приходилось стараться.

Здесь проблем с выбором не было. Она могла позволить себе только мясо. Конечно, мясо тоже можно приготовить по-разному, но и здесь сильно не разгуляешься, учитывая, что ничего, кроме мяса, палок и костра, под рукой не имелось.

Немного повздыхав о своей нелегкой доле, Елена Николаевна достала нарезанные кусочки и принялась за дело. Несколько штук оставила размораживаться для Войса.

Волчонок был маленьким, но зубы у него имелись, поэтому была надежда, что он способен питаться твердой пищей.

Елена Николаевна решила нашинковать кусочки для щенка еще мельче. И тут ее ждало осознание.

Ножа не было!

Отложив все в сторону, Елена Николаевна двинулась к выходу. Осталась надежда, что буран не был слишком силен и получится отыскать в снегу потерянную вещь.

Однако стоило отодвинуть камень, как стало ясно, что надежда была напрасной.

Все, что она могла видеть, это белая стена снега.

Глава 12

Открыв глаза, мужчина посмотрел на привычный и знакомый с самого детства свод пещеры. Каждый камень и трещина были хорошо ему знакомы.

В далеком детстве, когда мать и отец были еще живы, он любил лежать в тепле и уюте между родителями, глядя наверх. Тогда он прослеживал взглядом все трещины и воображал, что это тропинки, ведущие куда-то далеко. Выступающие камни представлялись ему горами, а ямы — долинами, в которых водилось множество дичи.

Подняв руку, мужчина потер лицо и широко зевнул. Он не любил вспоминать прошлое, ведь тогда ему приходилось осознавать, насколько стар он сам.

Не желая больше предаваться воспоминаниям, он поднялся, откинул в сторону шкуру и направился в сторону костра. Женщины племени уже готовили мясо. Наверное, именно запах еды его и разбудил.

Заметив его приближение, одна из женщин легко улыбнулась и протянула ему палку с нанизанными мясными кусками.

— Медведь, — поприветствовала она его.

Мужчина, названный Медведем, кивнул и молча взял предложенную пищу. Он был не самым разговорчивым из людей. Иной раз проходили месяцы, прежде чем он произносил хоть слово.

Никто в племени не обращал на это внимания. Порой ему казалось, что людей вокруг волнует только то, сколько мяса он принес с очередной охоты.

С детства его учили, что еда — главное в жизни. Не будет еды — не будет жизни. Однако Медведь всегда ощущал дискомфорт, когда начинал думать на эту тему.

— Охота. Сегодня, — произнес Бост — один из охотников племени.

У Боста давно уже была жена и двое детей. Вообще, им с женой удалось родить пятерых, но трое погибли от болезней. Бост был так же стар, как и сам Медведь, — прошлой зимой ему исполнилось двадцать пять.

Дети умирали часто. Холодные зимы, многочисленные опасности, болезни… Их жизни были такими хрупкими, что каждый, кто доживал до десяти лет, считался благословленным Великими духами.

Медведь тоже был благословлен. Когда мать носила его в чреве, отцу повезло убить медведя, который долгое время жил в пещере поблизости. Свежее сердце животного охотник отдал беременной жене.

Шаман считал, что сила могущественного зверя перешла ребенку, после того как мать приняла дар своего мужа и съела его сырым.

Все в племени искренне верили в это, иначе как объяснить слишком большую силу Медведя и его громадное тело?

Он был выше всех соплеменников больше чем на голову. Крепкое и выносливое тело позволяло ему часами легко бежать в тяжелых шкурах по снегу, не уставая. Он ел вдвое больше, чем любой другой, и способен был поднять булыжник, вес которого заставлял остальных мужчин в племени разводить руками от бессилия.

Его бедная мать едва смогла разродиться. Повезло, что ее бедра оказались достаточно широкими для этого подвига, в ином случае обоих ждала долгая и мучительная смерть.

Никто долго не думал над его именем. Как только отец увидел ребенка, он сразу назвал его Медведем. И мальчик полностью оправдал свое имя.

Медведь кивнул Босту и принял от женщины еще один прут с мясом.

Их племя было одним из самых процветающих. А все благодаря Медведю. С его силой и способностями к охоте мужчины никогда не возвращались из походов без дичи. Уровень смертности среди охотников тоже был низким, ведь Медведь мог справиться с любой опасностью, которая поджидала людей за пределами пещеры.

На охоту собрались быстро. По сути, и собирать было нечего. Поели, взяли ножи, накинули шкуры и выдвинулись.

Выбравшись из пещеры, охотники огляделись по сторонам. Весна уже была на пороге. Снег начал слегка подтаивать, да и солнце перестало быть безразлично холодным. Еще немного, и потекут ручьи.

Медведь не любил это время года. Звери, изголодавшиеся за зиму, становились злее. Снег сменялся грязью, по которой было очень неудобно ходить. Ему не нравились мокрые ноги. Он был уверен, что именно поэтому в весеннее время у него постоянно текло из носа.

Медведя не убеждали даже слова шамана, который утверждал, что так выходят зимние болезни, накопившиеся в теле за долгие месяцы. Но он, как обычно, молчал, предпочитая держать свое мнение при себе.

Остальные все равно не обратят на это внимания.

Иногда Медведю было тесно в пещере. Люди казались неправильными и скучными, но он не понимал до конца, что не так.

Он старался жить заветами предков, опираясь на слова шамана. Медведь и сам не знал, чего ему не хватает, поэтому думал, что все дело в отсутствии жены.

То, что у него в свои двадцать пять никогда не было жены, Медведь воспринимал крайне болезненно. Он считал, что с ее появлением все неудовлетворение, скопившееся внутри тела, должно исчезнуть.

Жена, дети — к этому стремился любой мужчина сразу после достижения подходящего возраста.

Медведь тоже мечтал о своей семье, но год сменялся годом, а шаман по-прежнему молчал.

В Великой пещере, куда стекались каждое лето все племена по эту сторону могучей реки, не находилось женщины, что должна была встать рядом с ним.

Каждый раз Медведь выжидающе смотрел на шамана, но тот лишь качал головой, разрушая все надежды мужчины.

В последние годы Медведь начал подозревать, что шаман из-за чего-то невзлюбил его и обманывает, но доказательств не было.

Остальные относились к одинокому Медведю по-разному. Одни жалели, других его жизнь без семьи оставляла равнодушными, третьи злорадствовали, но тихо, про себя, опасаясь сказать что-то вслух, зная, насколько Медведь силен.

Иногда мужчина думал, что ему стоит попробовать самому найти себе жену. Однако остальные слишком верили в слово шамана и даже не пытались действовать против его воли. Все попытки Медведя рушились еще до того, как он произносил хоть слово.

Да, его молчаливость и неловкость тоже были изрядной проблемой. Иногда он не знал, что и когда следует сказать, чтобы обратить на себя внимание.

В лесу было шумно. Птицы весной всегда начинали кричать сильнее, чем зимой. Шаман объяснял, что они с помощью крика ищут себе пары.

Хмуро оглядев деревья, Медведь вздохнул. Видимо, все-таки нужно как-то совладать со своим ртом, иначе он так и умрет, не оставив потомства.

— Там, — прошептал один из мужчин, приблизившись и указывая рукой в сторону цепочки следов.

Не было сомнений, что совсем недавно в этом месте прошла целая семья шерстистых кабанов. Не та добыча, на которую следовало охотиться людям, ведь кабаны были свирепыми и крайне агрессивными хищниками.

Медведь проследил за цепочкой следов, а потом уверенно направился в сторону, куда ушли кабаны. Он не любил охотиться на этих зверей, но особого выбора не было.

Очень скоро группа догнала добычу. Кабаны быстро заметили их и восприняли людей как еду. Медведю это не понравилось. Он был стар, но умирать пока еще не собирался.

Кинув на остальных предупреждающий взгляд, Медведь дал понять, чтобы они не мешались и держались позади. Мужчины, давным-давно научившиеся договариваться с собственной гордостью, послушно рассеялись, скрываясь от глаз разъяренных животных.

Упершись ногами в землю, Медведь слегка наклонился вперед, раскинув в стороны руки с зажатыми в них ножами.

Первый кабан — лидер стада — был встречен мощным ударом правой руки. Нож вспорол ему горло, а удар отбросил зверя на пару метров в сторону.

Мужчины, выглядывающие из убежищ, дружно сглотнули. Они каждый раз поражались силе Медведя.

Никто из них никогда даже подумать не мог, чтобы бросить вызов этому человеку. Каждый понимал, что Медведю хватит одного удара, чтобы убить даже самого крупного и сильного мужчину племени.

Все они много раз благодарили Великих духов, что нравом Медведь был спокоен и тих. Пока его не трогали, он даже не думал нападать.

В то время как остальные мужчины в очередной раз сокрушались о несправедливости матушки-природы, которая одарила такой силой одного человека, Медведь был сосредоточен на добыче.

Покончив с вожаком, он нацелился на следующего кабана. При этом он заметил, что мать семейства, явно почуяв, что противник в этот раз слишком силен, начала потихоньку уводить детенышей в кусты.

Медведь не собирался их преследовать. Ему были неинтересны крошечные поросята — мяса там на один зуб. А раз так, то не было причин убивать их. Тем более это было совершенно невыгодно: лучше потом поймать взрослого кабана и получить больше мяса, чем сейчас довольствоваться малым.

Вскоре и второй кабан упал замертво, сраженный точным и сильным ударом Медведя.

Этого мяса племени должно было хватить на неделю. Не потому, что соплеменники слишком много ели. Просто одного из этих кабанов съест сам Медведь. Второй достанется племени.

Мужчины, поняв, что охота в этот раз закончилась даже быстрее, чем обычно, начали выбираться из укрытий.

Они восторженно переговаривались, делясь впечатлениями. Каждый раз им доводилось видеть, как Медведь убивает дичь, но это зрелище никогда не надоедало.

Похлопав Медведя по плечу, Бост довольно улыбнулся.

— Хорошая добыча. Долго есть.

Медведь на это, как обычно, ничего не сказал, да никто и не рассчитывал на диалог с ним. Вместо ответа он огляделся по сторонам.

Ощущение чужого взгляда не пропадало.

Спустя время среди зарослей кустов он заметил притаившегося зверя. Это был волк. Вид у хищника был потрепанным и истощенным. Медведь прищурился. Явно не самец. Те были значительно крупнее и мощнее. Волчица?

Она заметно опасалась людей, но не уходила, продолжая наблюдать. Поняв, что на нее смотрят, волчица слегка ощерилась, припав к земле, но не ушла. Медведь сжал губы, а потом подошел к одному из кабанов, отрезал заднюю ногу и бросил ее в снег.

— Зачем? — спросил озадаченный Бост, но Медведь лишь молча покосился на него, взглядом запретив забирать ногу кабана.

Люди посокрушались над расточительностью соплеменника, но послушно оставили часть добычи на снегу.

Когда они ушли, волчица медленно выбралась из укрытия и приблизилась к оставленной для нее еде.

Прежде чем впиться в желанное мясо, она посмотрела вслед двуногим существам. Взгляд ее желтых глаз был пронизывающим и очень внимательным.

Доставив мясо в пещеру, Медведь ушел к своему месту и некоторое время просто наблюдал за кипящей жизнью соплеменников.

Небольшая часть племени немедленно принялась за разделку туш. Остальные занимались привычными делами.

Несколько женщин возились с маленькими детьми. Им помогали более взрослые ребята. Еще пара разбирала шкуры, изготавливая одежду.

Мужчины в основном разговаривали друг с другом, работая над улучшением своих ножей или созданием новых.

Шаман, как всегда, сидел в отдалении. Скрюченная палка, на которую он обычно опирался при ходьбе, лежала у него на коленях.

Медведь в очередной раз подивился тому, насколько стар этот человек. Все в племени знали, что шаман пару зим назад перешагнул пятый десяток.

Медведь даже думать боялся, как ощущает себя человек, проживший столь долго. Его тело, должно быть, изнутри давно уже начало гнить.

Оторвав взгляд от сморщенного лица шамана, Медведь снова посмотрел на соплеменников. Все они выглядели одной группой. Медведь по какой-то причине не ощущал себя их частью. Хотя, видят Великие духи, он жил с этими людьми с самого детства.

Каждого из них он знал так хорошо, как только возможно. И все равно не ощущал принадлежности.

Заметив какое-то движение, он перевел взгляд чуть в сторону, сразу поняв, что его внимание привлек шаман. Тот махал рукой, подзывая к себе.

Медведь поднялся на ноги и направился к старейшине племени. Если кто-то и заинтересовался этим, то не подал виду. Люди много раз видели, как самый сильный охотник и шаман разговаривают. Ни для кого эти беседы и темы разговоров не были секретом.

— Хорошая охота, — проскрипел шаман.

Медведь кивнул и сел рядом с мужчиной, привалившись спиной к булыжнику.

Он не знал, зачем шаман его позвал. Обычно именно Медведь шел к мужчине, желая узнать, не увидел ли тот в будущем женщину, что предназначалась Медведю. Когда он был молод, то ходил часто, но с годами, когда надежда стала совсем неосязаемой, визиты сократились.

— Весна. Долго, — продолжил шаман.

Медведь задумался. Весна в этом году пришла раньше, чем обычно. В прошлые годы становилось теплее как минимум через месяц. Видимо, оттепель, накрывшая их, была кратковременным явлением, которое не продлится долго. Вскоре морозы и ветра, несущие с собой снег, вернут свое главенство.

— Кости заговорили, — шаман, давно привыкший, что Медведь сверх меры молчалив, посчитал, что не стоит ждать какой-либо реакции.

Медведь, услышав произнесенные слова, оживился. Все знали, что с помощью костей шаман заглядывал в будущее и определял, кто именно подойдет тому или иному человеку.

Шаман никогда не ошибался.

Пары, образованные по его подсказкам, жили всегда счастливо и рожали много детей. Слава шамана была великой. Даже другие племена почитали его умения. Они всегда просили его посмотреть по костям, когда все собирались в Великой пещере.

— Что говорят? — спросил Медведь. Его голос звучал низко и грубо, больше напоминая рык свирепого зверя, чем человеческий голос.

Шаман скривил губы в улыбке и посмотрел на мужчину рядом с собой лучистыми глазами. Этот мальчик долго ждал, пора и ему стать счастливым.

Было бы ложью сказать, что Медведь не ощутил волнения. Неужели?..

— Послушаем вместе, — проскрипел шаман и достал из-за пазухи мешочек с мелкими косточками, которые, как знали многие, мужчина собирал на протяжении всей жизни.

Медведь не стал говорить, что, в отличие от шамана, он костей не слышал.

Опустив палку, шаман разгладил ногой земляной пол пещеры, убирая мелкий сор и камешки. Встряхнув мешочек, он прикрыл глаза и что-то забормотал.

Несколько детей, привлеченные происходящим, остановились, с любопытством глядя на действия старого мужчины. Медведь тоже смотрел. Он видел похожий сценарий множество раз. И вот сейчас, когда шаман смотрел в будущее для него, сердце Медведя дрогнуло в предвкушении.

Он пытался представить, какой будет его жена. Конечно, ему нравилась мысль, что его женщина будет красивой, обязательно с широкими бедрами и крепкими руками. А еще ему хотелось, чтобы у нее была красивая улыбка и переливчатый смех.

Шаман все бормотал и бормотал, а Медведь с каждым мгновением нервничал все сильнее. Так было всегда. Обычно спустя какое-то время шаман затихал, открывал глаза и с сожалением говорил, что Великие духи не привели еще в этот мир ту, что должна встать рядом с Медведем.

Он почти уверился, что и этот раз не будет отличаться от других, но вскоре шаман распахнул глаза и перевернул мешочек. Кости посыпались на землю. Медведь сидел, затаив дыхание, и не мог поверить в то, что видит.

Шаман опустил взгляд на рассыпанные кости.

— Так и думал, — проскрипел мужчина, прикасаясь скрюченным болезнями пальцем к тонкой косточке, лежащей чуть в стороне.

— Что? — нетерпеливо спросил Медведь. Сегодня он был чрезвычайно говорливым.

— Яркая звезда, — шаман поднял на Медведя взгляд водянистых глаз. — Иди.

Эти слова ничего не прояснили. Яркая звезда? Следует куда-то пойти? Разве ему не нужно ждать теплого времени, чтобы отправиться вместе со всеми в Великую пещеру?

— Великая пещера? — задал вопрос озадаченный Медведь, пытаясь разобраться в происходящем.

К этому моменту многие люди заинтересовались разговором. Сегодня беседа Медведя и шамана отличалась от тех, что были сотни раз прежде.

— Нет, — старик покачал головой. — Она далеко. Белая. Тонкая. Одна. Холод. Яркая звезда. Это путь. Иди. Она ждет.

Медведь едва не вскочил с места. Некоторые слова были не совсем понятны, но общий смысл он уловил.

Теперь он сообразил, что значит «яркая звезда». На небе она была одна. Сияла ярче всех, подобно второй луне. Кто-то называл ее путеводной. Медведь не знал точно почему, но был полон намерения следовать за этой звездой, если она сулила ему встречу с будущей женой.

У него не было сомнений, что женщина, которую Великие духи выбрали ему в спутницы, находилась сейчас далеко. Настолько далеко, что путь к ней могла указать лишь звезда.

Ему не понравилась часть пророчества о том, что его женщина сейчас одна и ей предположительно холодно. Он буквально ненавидел это обстоятельство, но надеялся, что она сможет выжить до тех пор, пока он не найдет ее.

— Я ухожу, — бросил Медведь и поднялся. Он не был намерен тянуть.

Племя встрепенулось, осознав, что сегодня все изменится. Если кто-то и хотел отговорить самого сильного охотника от его затеи, то ничего сказал. Было видно, что ничто на свете Медведя не остановит.

— Будет трудно, — остановил его голос шамана.

Медведь притормозил и повернулся к старику. Водянистые глаза смотрели внимательно, так, словно заглядывали внутрь.

Медведь не знал, что ответить. Он тоже считал, что просто не будет. В конце концов, точный путь неизвестен. Единственный ориентир — это звезда в небе. Но он все равно готов был идти, ведь это больше всего, что у него было до сегодняшнего дня.

— Я вижу, — шаман поднял с земли одну косточку, старую и испещренную какими-то дырами. Отвратительный вид. — Опасность. Твоя голова. Береги.

Медведь отрывисто кивнул, подумав, что ему грозит ранение в голову. Наверное, шаман прав и действительно следует умерить пыл, постаравшись соблюдать осторожность в дороге.

— Да. Хорошо, — Медведь благодарно кивнул, показывая, что принял предупреждение. Шаман покачал головой, словно не был полностью доволен произнесенными словами.

— Иди, — со вздохом сказал он, ничего не добавив.

Шаман не мог изменить чью-либо судьбу. Да и не видел мужчина всего. Он лишь знал, что Медведь, тот, кто ждал дольше всех, обязан отправиться в путь сегодня. Тогда дороги двух людей пересекутся. И эта встреча навсегда изменит мир.

Медведь для начала убедился, что шаман не хочет добавить еще что-нибудь, а потом направился к своему месту. Как он понял, предстоял долгий путь, а значит, требовалось взять столько вещей, сколько могло понадобиться в дороге. Огненные камни, ножи, кожаные ремни, пару шкур, одной из которых он будет накрываться по ночам. Ее он понесет на плечах.

Придется идти в холодные края по ту сторону Великой реки. Племя никогда не приближалось к реке, но все знали, что зима там намного длиннее, свирепее и холоднее.

Медведь сжал кулаки и нахмурился.

Когда он был маленьким, то много раз слышал от старейшин о суровости тех краев. Многие сомневались, что там кто-то может жить, но однажды к ним прибилось племя, которое уверяло, что даже в месте, где зима лютует большую часть года, обитают люди.

Его жена не должна находиться в таких условиях. Как только он ее найдет, то приведет сюда. Здесь, конечно, тоже холодно, но не настолько, как в тех далеких краях.

— Уходишь? — спросил Бост, решив все-таки выступить вперед.

Медведь кивнул, скручивая одну из шкур. Он понесет ее на спине. Если там действительно так холодно, то понадобится все тепло, которое он может взять с собой.

— Жаль, — Бост вздохнул. — А охота?

Медведь сжал губы и кинул на мужчину быстрый взгляд. Сейчас его не волновала охота.

— А племя? — не унимался Бост.

Ему не нравилось, что самый сильный член племени вот так просто уходит. Не было сомнений, что многие в результате будут ранены или даже погибнут, добывая еду для племени.

Он понимал, что без жены и детей жить неправильно, но считал, что ради племени Медведь мог и потерпеть. Бост хотел заставить соплеменника остаться, но знал, что у него не хватит силы удержать такого сильного человека.

Медведь мог представить, о чем думает мужчина, однако не был согласен обменять свое будущее на счастливую жизнь остальных.

Он не понимал, почему должен сделать это. Чем они лучше его? Почему они достойны продолжения, а он обязан думать о них, а не о себе? Нет, Медведь был не согласен.

— Я ухожу, — повторил он твердо, давая понять, что его мнение не изменится.

Глава 13

Вздохнув, Елена Николаевна сжала двумя пальцами переносицу, слегка зажмурившись. Прекрасно! Просто отлично! Она до второго пришествия будет копать себе путь на свободу! Хотелось закричать или ударить кого-нибудь, но вместо этого она пару раз глубоко вдохнула и выдохнула.

— Хорошо, — она кивнула и сосредоточилась. Предстояла долгая работа. Теплилась надежда, что слой снега не слишком толстый, но Елена Николаевна знала, что удача не может быть постоянной. Ей в этом мире и так непозволительно много везло.

Она даже немного повеселела. Если это плата за то, что она в очередной раз выжила, то все нормально. Умеренные физические нагрузки полезны для здоровья!

Вот только чем копать? Рогаткой с натянутым на нее куском шкуры? К сожалению, снег оказался очень плотным. В итоге она решила для начала разрыхлять его, а потом отгребать.

Убрав рогатку в сторону, Елена Николаевна отыскала более удобную для работы палку и приступила.

Медленно, очень медленно она пробиралась вперед. Вскоре таскать снег в пещеру стало далеко, поэтому она начала оставлять его позади. Спустя какое-то время пришло беспокойство. Завал казался просто громадным. Сколько же снега там намело?

Когда палка при очередном ударе провалилась, Елена Николаевна возликовала. Наконец-то! Она уже начала думать, что замурована навеки.

Убрав снег, она выбралась наружу и огляделась. Солнце ярко сияло на небе, отчего белый искристый свет ослеплял. Температура понизилась, и поверхность снега стала довольно твердой.

Посмотрев назад, Елена Николаевна оцепенела. Сугроб был громадным! Все вокруг запечатало насмерть! Не было никакой возможности освободить площадку перед пещерой. Никогда прежде ей не доводилось сталкиваться с чем-то подобным.

Очередной тяжелый вздох так и не вырвался из груди, ведь в этот момент из прорытого туннеля появился любопытный Войс.

Он забавно перебрался через кучи снега и буквально выкатился на улицу, упав лапами вверх. Такое положение ему совершенно не понравилось. Проворчав что-то, щенок быстро извернулся и встал, начиная водить носом по воздуху.

— И зачем? — с улыбкой спросила Елена Николаевна, с легкой опаской поглядывая по сторонам. Поблизости никого вроде бы не было.

Войс покосился на нее, но рычать не стал. Вместо этого принялся с осторожностью обследовать все вокруг. Правда, ему не повезло, ведь, кроме снега, рядом не было ничего.

Некоторое время понаблюдав за ним, Елена Николаевна перевела взгляд на туннель и прищурилась. Работы предстояло много, но делать нечего. Засучив воображаемые рукава, она приступила к делу, руками в варежках выгребая снег наружу.

Туннель она немного расширила, чтобы было удобнее передвигаться по нему. Это добавило работы, ведь приходилось вытаскивать новые порции снега. Рогатка со шкурой тоже пригодилась. В ход шло все, что могло хоть немного облегчить работу.

Забот добавлял и Войс. Елена Николаевна опасалась, что щенок попадет в беду, пока она занята, но заходить обратно в пещеру тот отказывался. Благо волчонок, видимо, и сам понимал, как опасно снаружи, поэтому держался поблизости. Но это все равно заставляло ее нервничать и постоянно поглядывать в его сторону.

Когда работа с туннелем была закончена, Елена Николаевна ощутила себя так, словно все утро разгружала вагоны. Рухнув на хворост, она потянулась, решив, что у нее есть законная причина немного отдохнуть. Она даже глаза прикрыла, но в этот момент вспомнила, что так и не покормила щенка, оставив мясо размораживаться.

Вот только никакого мяса там, где она оставила, больше не было.

Войс все съел!

Ей не было жалко мяса, но она волновалась, что от холодного Войс может заболеть. Он ведь совсем маленький! Сама виновата! В следующий раз надо будет думать лучше.

— Наелся? — осуждающе спросила она у Войса. Щенок, наигравшись на улице, лежал с другой стороны костра, пристально глядя прямо на Елену Николаевну.

Этот взгляд слегка нервировал.

Услышав вопрос, он дернул ухом, но, конечно же, ничего не сказал.

Странно, что Войс выбрал замороженное мясо, проигнорировав целую тушу около входа. Да, накрытую шкурой, но маленькому волчонку ничего не стоило пробраться под нее и украсть немного свежего мяса. Елена Николаевна сомневалась, что его чуткий нос не уловил запах.

Посмотрев на волчонка с интересом, она улыбнулась ему и поднялась с лежанки.

Хорошо валяться без дела, однако следовало решить пару проблем. Первая и самая главная — нож.

Не было никакой возможности откопать его в громадном сугробе возле пещеры. К тому же Елена Николаевна не могла с точностью сказать, в каком именно месте искать инструмент. Она помнила, что нож отлетел, а где упал — неизвестно.

Вот только без ножа не обойтись. Отсюда вытекало два варианта решения. Первый — перекопать весь сугроб. Второй — сделать новый нож. Что будет быстрее?

Представив, что предстоит и дальше возиться со снегом, Елена Николаевна поморщилась и решила, что пришла пора освоить новое умение.

Сев в позу лотоса, она закрыла глаза и постаралась вспомнить все по этой теме. Елена Николаевна сомневалась, что можно выточить нож из любого попавшегося под руку камня. Не зря ведь мужчины в пещере постоянно перебирали булыжники, что-то в них выискивая.

Погрузившись в воспоминания Дахи, она принялась искать больше информации. Чем дольше искала, тем сильнее хмурилась. На первый взгляд, мужчины брали случайные камни, которые более или менее подходили по форме. Неужели это единственный критерий отбора?

Спустя минут пятнадцать Елена Николаевна открыла глаза и озадаченно потерла лоб. Либо местные действительно не слишком волновались о том, какой камень брать, либо Даха не видела четкой схемы.

Встав, Елена Николаевна принялась копаться в камнях, которых в пещере было с избытком. Для начала отложила те, что подходили по форме, чтобы меньше обтесывать. Потом выбрала камни одного цвета с ее старым ножом. Вдруг такой камень более податливый?

Собрав все необходимое, она перебралась к костру. Прежде чем начать, подбросила пару хворостин, не забыв бросить на огонь подозрительный взгляд.

Потом нужно будет разобраться с произошедшим во время нападения, но Елена Николаевна предпочла решать проблемы постепенно. Сначала нечто жизненно важное, потом странности.

Первый удар вышел неудачным. Нижний камень выскользнул из хватки, из-за чего Елена Николаевна ударила себя прямо по пальцам.

Зашипев как змея (Войс на это тихо зарычал), она оглядела слегка содранную кожу и впилась злым взглядом в камни.

Теперь создание ножа — не просто необходимость! Это дело чести!

Через пару часов она засыпала тушу около входа снегом, пытаясь так защитить ее от протухания. В пещере постепенно становилось жарче. И это было подозрительно, ведь маленький костер никак не мог дать столько тепла.

Ближе к вечеру стало понятно, что за один день нормальный нож (да хотя бы приемлемый!) не сделаешь.

Ночью ей снилось, как она стучит камнем о камень, а потом вспыхивает — и все вокруг заливает безудержным огнем.

Елена Николаевна проснулась резко. Открыв глаза, она непонимающе огляделась, а потом вытерла рукой пот со лба. В пещере было невыносимо жарко!

Поднявшись, она тряхнула головой, сгоняя остатки сна. По ощущениям, оранжевые языки пламени до сих пор лизали кожу.

Неужели заболела? Сердце от этой мысли испуганно екнуло. В случае болезни одна надежда на хороший иммунитет.

Подняв руку, Елена Николаевна потрогала влажный лоб. Вроде не горячий. Сглотнула. Горло не болит. Шмыгнула носом. Все чисто. Встала, походила. Ощущалась небольшая слабость, но это из-за того, что только проснулась. Боль тоже присутствовала, но после вчерашнего дня легкий дискомфорт в теле был ожидаем.

Через некоторое время жар слегка спал. Казалось, он клубится вокруг тела словно прозрачный кокон. Не слишком приятное ощущение.

Пока Елена Николаевна исследовала себя, из укрытия показался Войс. Широко зевнув, он потянулся, забавно приподняв задние лапы по очереди. Тонкий хвостик задрожал. Выпрямившись, Войс встряхнулся, словно пытался избавиться от воды на шерсти, и потрусил в сторону костра. Сев по ту сторону, он выжидательно поглядел на Елену Николаевну. Трогать себя он все еще не разрешал, но, судя по всему, вчерашняя кормежка дала свои результаты.

Да, после того как Войс съел утром замороженное мясо, Елена Николаевна кормила его еще один раз — вечером.

— Проголодался? — с усмешкой спросила она.

Подхватив мясо, лежащее высоко на камнях, Елена Николаевна положила его неподалеку от щенка. Мясо она вчера заранее достала из холодильника и положила вне пределов досягаемости волчонка для оттаивания. За ночь оно успело стать мягким. Более того, мясо было подозрительно теплым, как и камень, на котором оно лежало.

Щенок подождал, пока Елена Николаевна отойдет, потом спокойно подошел к мясу и принялся жевать. Вскоре она присоединилась к нему, предварительно хорошо прожарив свою порцию на костре.

Странный сон был забыт.

Нож изготавливался долго. Несколько дней ушло на то, чтобы обточить хотя бы один край, сделав его более или менее острым. Елена Николаевна сразу воспользовалась этим, разделав тушу на кусочки. Часть, как и в прошлый раз, она предварительно зажарила, часть заморозила свежей. Холодильники пришлось увеличивать.

За хворостом она не ходила. Казалось, огню в костре совершенно не требуется подпитка — он горел самостоятельно. Отмахиваться от этого больше не получалось. Любой давно понял бы, что дело невероятно подозрительное. Ни одно дерево не может гореть так долго!

Когда туша была разделана, Елена Николаевна немного успокоилась и перестала слишком спешить. Выбранный камень она обтесывала долго, призвав все терпение, на которое была способна.

Перед этим, правда, очистив и растянув на полу шкуру, которая уже начала подсыхать.

Через какое-то время нож был готов. Он получился немного кривым, но главное — с его помощью вполне можно было нанести ранение или разделать мясо. Внешний вид Елену Николаевну совершенно не волновал.

— Что ж, — она вздохнула, убирая свое первое изделие в этом мире в сторону. — Пришла пора посмотреть правде в глаза.

Войс заинтересованно дернул ушами, поднял голову и посмотрел на нее, словно спрашивая, о чем она бормочет.

— В этом мире есть магия, — выдохнула Елена Николаевна, рассматривая собственную руку. — Или я сошла с ума. Одно из двух. Как думаешь, Войс, какой вариант будет правильным?

Сжимая и разжимая пальцы, Елена Николаевна пыталась вспомнить до мелочей момент, когда прыгнувший на нее зверь оказался окутан огнем.

Воспоминания были тревожными, отчего она сглотнула. Хотелось выбросить этот эпизод из головы, но вместо этого она снова и снова прокручивала его.

Может быть, возгорание зверя не ее вина? А чья тогда? Вдруг в этом мире животные имеют суицидальные наклонности? Мысль казалась бредовой.

Имелось еще одно объяснение, не менее фантастическое, но более реальное, чем существование магии у нее.

Кто-то ей помог.

Не совсем понятно, как этому кому-то удалось поджечь зверя, но кое-что она все-таки могла придумать. Например, стрела с горящим наконечником.

Можно возразить, что шерсть вряд ли способна вспыхнуть мгновенно. Верно, но что, если к наконечнику был привязано нечто легковоспламеняющееся?

Или еще вариант: зверь до нападения вымазался в каком-нибудь горючем материале. Простое совпадение. Цепь случайностей, которая привела к неожиданному результату.

Все хорошо, однако это не единственная странность. Взять хотя бы проклятый костер, которому, казалось, и вовсе скоро перестанут требоваться дрова для горения!

Этот костер сводил Елену Николаевну с ума. Ее мозг каждый раз стопорился при взгляде на огонь.

Кроме того, в пещере стало очень жарко, настолько, что даже Войс начал ощущать дискомфорт. Да и она сама имела большое желание снять шкуры. К сожалению, под ними ничего не было, а ходить без одежды не хотелось.

Вот только если тенденция сохранится, в любом случае придется оголиться.

— Допустим, — прошептала Елена Николаевна, решив, что существование магии вполне возможно, учитывая ее собственное пребывание в другом мире. — И как мне тебя достать?

Разжав пальцы, она выставила руку перед собой, направив в сторону стены.

— Огонь, — вышло чуть неуверенно, с вопросительной интонацией. — Нет? Не то? Вперед? Старт? Что нужно сказать? Великая призма луны, дай мне силу?

Чувствуя себя донельзя глупой, Елена Николаевна смутилась и опустила руку, а потом скосила взгляд на Войса. Волчонок наблюдал за ней.

— Что? — буркнула она, слегка пожав плечами. — Как-то это ведь должно работать. Может быть, я должна представить себе то, что хочу получить?

Елена Николаевна с энтузиазмом принялась за новую мысль. Следующие часы она представляла себе огонь, вылетающий из ее руки. Но ничего не получалось. Не было ни искры, ни дыма, ничего!

В итоге она полностью вымоталась и устала.

В пещере почему-то стало прохладнее.

— Ничего не понимаю, — вздохнула она, заваливаясь на лежанку.

Глядя на потолок, Елена Николаевна снова принялась думать, что объединяет все странные события, связанные с огнем. Зверь воспламенился, когда ей грозила опасность. Костер горит непрерывно, не требуя хвороста. Температура в пещере по какой-то причине меняется.

Возможно, дело не в визуализации, а в желании? Когда на нее напали, она страстно хотела сделать хоть что-то, как-то защитить себя. Костер горит потому, что она хочет этого, ведь без костра не будет ни тепла, ни пищи. Тогда что насчет температуры в пещере?

Тут тоже все довольно просто, если применить к этому феномену теорию желания. Когда ей холодно, она хочет, чтобы стало теплее. Когда стало слишком жарко, она захотела, чтобы температура понизилась.

Елена Николаевна покрутила эту мысль в голове. Получалось вполне логично, вот только, судя по всему, действует она неосознанно. Как с костром.

Почему-то не слишком нравилось, что нечто неосязаемое и, вполне возможно, опасное работает на принципе, которым нельзя управлять. К сожалению, мимолетные желания не так просто взять под контроль. Елена Николаевна не сомневалась, что эта способность может оказаться опасной.

Получается, для начала нужно постоянно следить за собой, отмечая любые изменения в окружающей среде, попутно пытаясь научиться полностью отвечать за свои желания, учитывая также и подсознательные.

Но сперва…

Елена Николаевна снова села и решительно посмотрела на стену перед собой.

Для начала следует убедиться, что магия реальна и не является плодом ее воспаленного воображения, которому стало скучно в этом диком мире.

Некоторое время она пыталась вызвать в себе какое-нибудь желание, связанное с огнем, но только потратила время впустую. Никакой магии так и не появилось. Елена Николаевна прищурилась. Не хотелось сомневаться в собственном разуме, а неудачи подтачивали решимость, зарождая в глубине души черные зерна недоверия.

Пришло время для крайних мер!

Поднявшись, она подошла к холодильнику и достала несколько кусочков мяса. Войс моментально заинтересовался. Он, видимо, уже усвоил, что еда хранится именно в этих каменных ящиках.

— Не для тебя, — добродушно осадила его Елена Николаевна, улыбнувшись.

Ей очень хотелось потрогать торчащие ушки. Они казались такими толстенькими и мягкими, что сил терпеть уже не было. Вот только Войс по-прежнему был волком (будущим, но неважно), поэтому вряд ли хорошо отреагирует на такую вольность. Быть покусанной Елене Николаевне не хотелось. Кроме того, такая фамильярность может ухудшить их взаимоотношения. Она просто надеялась, что когда-нибудь Войс потеплеет к ней достаточно сильно, чтобы позволить потрепать себя за ушки.

Вернувшись на лежанку, она села и посмотрела на кусок мяса в своей руке. Пристальный взгляд Войса чуть отвлекал, но Елена Николаевна постаралась не замечать его.

Итак, она очень, очень сильно хочет поджарить мясо. Вот прямо сил нет, как хочет. Сочное, дымящееся, с золотистой корочкой, великолепное мясо, пахнущее просто божественно.

И?..

Никакой реакции.

Елена Николаевна нахмурилась. Чуть сгорбившись, она подперла рукой подбородок, озадаченно глядя на мясо в другой руке. Мало желания? Может, добавить и визуализацию?

Спустя какое-то время она готова была сдаться. Казалось, что никакой магии вовсе нет, а она все себе придумала.

— Последний раз, — хмуро произнесла она, перекладывая замороженное мясо в другую руку — оно все-таки было холодным.

Она хотела поднести ладонь к лицу, чтобы подышать на пальцы, но в этот момент замерзшая рука окуталась пламенем. Это произошло настолько неожиданно, что Елена Николаевна вскрикнула и вскочила. Движение оказалось слишком резким, она покачнулась, потеряв равновесие, и рухнула на лежанку.

— Проклятие! — выругалась она, с легким страхом глядя на тонкий слой огня на руке.

Глава 14

Огонь на руке — это плохо! Это должно быть больно! Но больно не было. И все равно инстинкт заставлял Елену Николаевну как можно скорее стряхнуть с себя опасную вещь. Мозг никак не мог сопоставить реальность и ощущения тела.

Совершенно рефлекторно она тряхнула рукой. Все внутри задрожало от ожидания мучений, но тонкий слой огня просто пропал.

Елена Николаевна облегченно выдохнула.

Магия — это, конечно, здорово, но увидеть в реальности, как твоя рука горит — очень вредно для психики.

Елена Николаевна расслабилась не сразу. Она отметила, что ее дыхание слишком быстрое и поверхностное. Тело покрылось холодным потом. Казалось, еще немного — и начнется паника.

Прикрыв глаза, она начала успокаивать себя. Спустя некоторое время разум достиг привычного равновесия.

— Очень хорошо, — пробормотала Елена Николаевна, подавляя желание передернуть плечами. — Страшно, но все равно хорошо.

Она начала думать о том, сколько полезного можно сделать с такой магией.

Внутри все завибрировало от любопытства. Каждый человек, даже самый прагматичный, хоть раз в жизни представлял, что владеет каким-нибудь волшебным умением.

Кто из людей отказался бы от порталов, способных доставить до работы в мгновение ока? А как насчет шкатулки, которая увеличивала бы сумму, положенную в нее, в несколько раз? Можно подумать, никто никогда не мечтал, например, вернуться во времени, чтобы избежать какого-то неприятного события.

Но огонь… Нет, обладать магией огня она никогда не мечтала. В прошлой жизни такое умение показалось бы не слишком полезным, зато здесь подобная магия могла спасти жизнь.

Представив, как будет отмахиваться от хищников огненными шарами, Елена Николаевна растянула губы в зловещей улыбке. Пусть теперь только попробуют приблизиться, она быстро поджарит их пушистые зады!

Подобрав под себя ноги, она с интересом принялась рассматривать руку. Требовалось срочно понять, как работает такая полезная плюшка.

Волоски на коже оказались нетронутыми. Найти их оказалось очень сложно. Тело Дахи не обладало повышенной волосатостью. Даже на ногах волоски были тонкими и светлыми.

В любом случае магический огонь никак не затронул волосяной покров. Это радовало. Не хотелось случайно спалить собственные волосы. И если потерю растительности на теле еще можно было пережить, то лысой ходить совсем не улыбалось.

Когда первоначальный испуг от непонятной силы прошел, Елена Николаевна ощутила восторг.

Она понимала, что, как и любое другое умение, магия потребует от нее усилий, но будущие трудности меркли перед возможностью обладать чем-то настолько интересным.

Больше всего Елене Николаевне нравилась мысль, что с магией огня больше не нужно бояться сильных морозов. Уже сейчас она не ощущала никакого дискомфорта. В пещере было тепло.

Покрутив эту мысль в голове, она встала и направилась к выходу. Прежде чем выйти, убедилась, что с той стороны нет никакой опасности, и только после этого отодвинула камень полностью.

Миновав туннель, она еще раз огляделась и вышла на открытое пространство.

Во время бурана температура была довольно высокой, потом снова понизилась. Это несложно было заметить, учитывая хруст снега. Вот только Елена Николаевна с удивлением поняла, что не ощущает холода.

Она подумывала снять одежду полностью (исключительно для эксперимента!), но не стала. Вдруг бывшие соплеменники именно в этот момент решат навестить ее?

Она прекрасно знала, как работает закон подлости.

Видеть этих людей сейчас не хотелось. У нее намечались эксперименты, и посторонние рядом могли сильно помешать. Кто знает, как первобытное общество относится к обладателям загадочных способностей. Если они Даху по причине ее непохожей внешности недолюбливали, то магия наверняка приведет их в неистовство.

Впрочем, существовал вариант, что люди начнут поклоняться ей как какому-нибудь воплощению великого духа огня, но Елена Николаевна не собиралась испытывать судьбу. Вряд ли Буба и Хая примут такую мысль. Скорее, они заставят всех поверить, что она — предвестница какой-нибудь трагедии и ее немедленно нужно умертвить, чтобы избежать беды.

Нет, другим точно не стоит много знать о ее умениях. Счастье и деньги любят тишину. К этому списку можно теперь добавить и магию. Чем меньше людей будут об этом знать, тем спокойнее будет спать сама Елена Николаевна.

Побродив около пещеры примерно полчаса, она так и не ощутила мороза. Даже пальцы на руках и ногах не замерзли, хотя раньше первыми подвергались негативному влиянию холода.

Елена Николаевна приблизила руку к лицу и прищурила один глаз, присматриваясь к поверхности кожи. Никакого огня она не заметила, зато увидела, как воздух на некотором расстоянии от тела чуть искривляется, словно нагретый. Если не обращать внимания, то незаметно. Неужели у нее такая высокая температура?

Нахмурившись, Елена Николаевна потрогала лоб. Тот не казался слишком горячим. Тогда она наклонилась и зачерпнула ладонью немного снега. Странное ощущение! Прохлада вроде ощущалась, но она не была настолько заметной, как помнила Елена Николаевна. Комок снега в руке начал стремительно таять. Вскоре в ладони осталась лишь талая вода.

Стряхнув капли, она продолжила наблюдать за рукой. Влага на коже быстро высыхала, при этом в воздух поднимался пар, как при выходе человека из бани в более прохладное помещение.

Самым странным было то, что сама Елена Николаевна ничего осознанно не желала. Казалось, магия работает самостоятельно, без ее участия. Возможно ли, что желания были подсознательными? Не всегда ведь человек может четко сформулировать то, чего хочет. Часто он просто чувствует потребность в чем-то, не выраженную словами.

Убедившись, что холода теперь не ощущает, Елена Николаевна вернулась в пещеру. После улицы темное помещение показалось немного душным. Эта мысль заставила ее посмотреть на туннель с легким беспокойством.

Приток воздуха внутрь и так был не слишком большим, а после того, как пещера была полностью запечатана, на хорошую вентиляцию рассчитывать не приходилось. К тому же внутри сильно пахло шкурами.

Кстати, о них. Опыты с магией полезны, но и о делах забывать не стоит. Пришла пора следующего этапа в обработке первой шкуры. Для этого требовался необходимый ингредиент.

Поморщившись, Елена Николаевна подтащила голову убитого зверя и принялась за работу. Спустя некоторое время она, подавляя негативные эмоции, начала обмазывать поверхность шкуры мозгами. Да, местное население использовало именно их для смазывания высушенных шкур.

Процедура была очень неприятной. Елена Николаевна догадывалась, что лучше подошел бы растопленный жир, но его не имелось. Хищники в это время года были худы и жилисты.

Первая шкура давно стала слишком жесткой. Елена Николаевна даже боялась сгибать ее лишний раз, опасаясь, что кожа просто лопнет. Работать приходилось руками, что не добавляло хорошего настроения. Втерев вещество, она выждала некоторое время, а потом принялась легко разминать шкуру. Елена Николаевна подозревала, что такой способ не самый эффективный, но, увы, других знаний у нее не было. Поэтому приходилось полагаться на способ местных жителей.

Закончив со шкурой, она свернула ее и убрала в дальний угол, отлеживаться.

Затем они с Войсом перекусили. Щенок был очень тихим. Он с любопытством наблюдал за тем, что делает Елена Николаевна, но близко не подходил, а еще много спал.

Расправившись с едой, она принялась думать, чем заняться дальше.

Во-первых, нужно было что-то решать со снегом около входа в пещеру. Когда вход был открыт, ветер загонял свежий воздух через щели между стеной и камнем. Сейчас снег все блокировал.

Во-вторых, у нее имелась голова зверя. Из черепа вполне можно сделать что-то вроде чаши, предварительно очистив и убрав все лишнее.

Немного поколебавшись, Елена Николаевна решила для начала позаботиться о снеге перед пещерой. Конечно, так теплее, но сейчас магия не дает ей замерзнуть, так что приток свежего воздуха более необходим.

Благо теперь у нее имелся какой-никакой инструмент. Лопатка барса идеально подходила для копания снега. Привязанная к ней с помощью кожаных лент палка делала лопату более удобной в использовании.

Исследовав местность вблизи пещеры, Елена Николаевна решила, куда будет стаскивать снег, и приступила к работе, стараясь не думать, сколько усилий потребуется, чтобы убрать весь громадный сугроб.

Работа шла бодро. Настроение было прекрасным. Когда не холодно, весь мир представал в совершенно другом цвете. И снег казался искристым, и небо не таким хмурым, и ветер приятным.

Про безопасность Елена Николаевна тоже не забывала, время от времени поглядывая по сторонам и прислушиваясь к различным шумам.

Спустя какое-то время она слегка устала и решила передохнуть. Сев прямо на снег, она воткнула лопату рядом, а сама потянулась всем телом.

Бодрствующий волчонок тоже выбрался из пещеры. Он бегал неподалеку, время от времени принюхиваясь. Елена Николаевна наблюдала за ним с улыбкой, а потом решила поиграть.

Встав на четвереньки, она хотела медленно подобраться к щенку, но в этот момент ощутила, как земля уходит у нее из-под рук. В буквальном смысле слова! Снег под ладонями просто растаял! Да так быстро, что Елена Николаевна едва не упала лицом вперед.

Тихо выругавшись, она вернула равновесие и села. Войс подозрительно на нее посмотрел, а потом, встряхнувшись всем телом, деловито продолжил прогулку.

Елена Николаевна с сожалением проводила его взглядом. Этот хвостик! Ушки! Лапки! Хотелось потрогать, но вряд ли Войс придет в восторг от такой фамильярности.

Вздохнув, она оглядела местность на предмет опасности, а потом посмотрела на свои руки и следы на земле. В будущем явно стоит быть аккуратней.

Потерев ладони, Елена Николаевна собиралась уже продолжить работу, но в этот момент ее поразила одна мысль.

Она взглянула на свои руки. Кожа выглядела чистой и мягкой. Никакой грязи! Хорошо помнилось, какими были эти руки, когда она только попала в тело Дахи. Тогда она еще думала, что они принадлежат довольно взрослой женщине. Но сейчас ее больше всего привлекла чистота кожи.

Поерзав, Елена Николаевна остро ощутила желание помыться. Местные люди купались очень редко. Зимой в лучшем случае обтирались снегом, а летом довольствовались водой из ручьев, вода в которых всегда была очень холодной, практически ледяной.

Головы никто почти не мыл, обходясь землей, смешанной с песком. Этой смесью люди натирали волосы, а потом тщательно все вытряхивали.

Так себе удовольствие, но альтернативы пока никто не придумал. Мыла здесь не было. Какого-нибудь мыльного корня люди тоже не знали, поэтому пользовались тем, что было доступно.

Никакой емкости, чтобы в ней помыться, под рукой у Елены Николаевны не имелось. Камней подходящей формы она тоже не нашла. Еще в самом начале все перебрала, надеясь обнаружить что-нибудь, что сошло бы за котелок.

Можно было воспользоваться способом, к которому прибегали местные жители: просто обтереться снегом. Благодаря магии холодно ей больше не будет. Высокая температура расплавит снег, а потом испарит влагу.

Вот только что делать с головой? Вряд ли простая вода избавит от жира. Земля и песок? Нет уж! Это совсем варварский способ. Так и волос скоро не останется! Достаточно было посмотреть на местных женщин постарше, и сразу становилось понятно, что такая процедура не придает волосам красоты.

Нахмурившись, Елена Николаевна усердно попыталась вспомнить, чем пользовались люди в ее прошлом мире до того, как мыло и шампуни стали популярными.

Спустя некоторое время ее озарило. Ну, конечно же, как она не подумала об этом раньше! Есть ведь самое простое средство, доступное каждому человеку даже в этом суровом первобытном мире.

Зола!

Ее, правда, у Елены Николаевны было очень мало, учитывая, что костер горел как бы сам, но можно специально положить больше хвороста.

Первоначальная радость немного утихла, когда она вспомнила, что люди раньше пользовались, кажется, зольным раствором, а не чистым веществом. А значит, снова нужна какая-нибудь емкость, в чтобы замочить пепел.

Вздохнув, Елена Николаевна почти сдалась, но в последний момент ей в голову пришла еще одна мысль.

Если волосы на руках не сгорают от магии, это значит, что они не должны гореть и на голове. Достаточно ли будет намочить их, а огонь потом сам уберет все лишнее? Покрутив мысленно это предположение, она решила попробовать.

Раздеваться было немного неловко, все-таки природная скромность требовала закрытого пространства. Кроме того, еще недавно она опасалась, что ее застанут в таком виде соплеменники, но сейчас решила, что всегда может оправдаться желанием помыть тело.

Да и вряд ли люди из главной пещеры придут. Время было уже позднее. На охоту и за хворостом они обычно выходят, как только становится достаточно светло, чтобы можно было заметить подбирающегося хищника.

Скинув с себя одежду, Елена Николаевна не ощутила никакого холода. Волчонок, бегающий рядом, остановился и с любопытством принялся наблюдать, явно недоумевая из-за того, что она так просто скинула с себя шкуру. Елене Николаевне даже показалось, что он немного напуган подобным зрелищем.

Убедившись, что никакой зверь на нее не нацелился, она сняла обувь и наступила на снег, который сразу начал таять. Хорошо, что до земли было неглубоко, иначе она вскоре оказалась бы погребенной под белой массой.

Наклонившись, Елена Николаевна зачерпнула снега и принялась тереть им руки. Он таял слишком быстро, практически сразу испаряясь с кожи. Немного подумав, она упала в снег и несколько раз перекатилась, а затем быстро начала обтираться.

Войс некоторое время наблюдал за ней, а потом неожиданно вскочил и припал на передние лапы.

— Что? — Елена Николаевна с улыбкой посмотрела на него. — Хочешь поиграть?

После этих слов она снова вывалялась в снегу, с удивлением замечая, что Войс повторил ее действия. Упав в сугроб, он пару раз кувыркнулся, а потом вскочил на ноги и принялся яростно отряхиваться. Было видно, что ему весело.

Дернувшись в сторону щенка, она хотела поймать Войса, но тот шустро отпрыгнул и тихо зарычал. Правда, звук не казался угрожающим.

— Недотрога? — усмехнулась она и, зачерпнув немного снега, кинула в Войса. Шарик не долетел, упал рядом. Волчонок повернул голову чуть вбок, а потом с любопытством приблизился к комочку и тщательно его обнюхал.

Она хотела повторить, но в этот момент Войс настороженно замер. Подняв голову, он посмотрел в сторону леса и тихо заворчал. На этот раз в его голосе звучали недобрые нотки.

Сердце Елены Николаевны испуганно екнуло. Она буквально взвилась в воздух от пронзившего ее страха.

Заигралась! Забыла, в каком мире находится!

Подхватила одежду, она торопливо направилась к входу. Снег под ногами стремительно таял, отчего она тихо ругалась себе под нос.

— Войс, — прошептала она, зазывая волчонка следом.

Тот глянул на нее, пробежал немного в сторону пещеры и снова посмотрел на лес. При этом вся его поза выражала напряжение. Уши были направлены в одно место.

Он остановился. Елена Николаевна похолодела. Если волчонок сейчас не захочет идти в пещеру, придется гоняться за ним. Он маленький и очень юркий, попробуй поймай такого. И что тогда делать? Бросить его? Ни за что!

Воздух стал горячее. Елена Николаевна давно уже стояла прямо на земле, но не обращала на это никакого внимания, пытаясь подозвать Войса.

Когда стало понятно, что щенок слишком увлечен своим наблюдением и не слышит ее, она направилась к нему, на ходу надевая сапоги. Надоело проваливаться в снег. Это сильно затрудняло передвижение.

— Войс, — грозно позвала она, надеясь, что волчонок хоть как-то отреагирует.

Тот лишь дернул ухом, но остался стоять на месте.

Елена Николаевна прищурилась. Страх все еще бурлил под кожей, но решимость уберечь Войса от опасности подталкивала вперед.

Добравшись до щенка, она хотела наклониться и поднять его, но в последний момент замерла, удивленно глядя в сторону леса.

Из-за пышного куста вышла громадная фигура. Зверь был огромен. Примечательным был даже не столько рост, сколько величественные, непомерно большие рога.

Господи, как он передвигается по лесу?! Это было просто невозможно, учитывая, что размах рогов составлял не меньше трех метров!

Да, это был олень. Или лось. Елена Николаевна не знала, кто именно. Кажется, у лосей рога больше похожи на лопаты, а у оленей они ветвистые. Этот экземпляр казался смесью одного и другого.

Она пыталась вспомнить, в какое время олени сбрасывают рога, но такая информация раньше ей никогда не требовалась. А вот память Дахи подсказала, что эти красавцы лишаются своих украшений как раз в это время. После этого олени переселяются в лес.

Елена Николаевна не хотела проверять, насколько агрессивно животное в этот период. Сбрасывание рогов должно быть не слишком приятным процессом.

Подхватив Войса, который, даже оказавшись на руках, не отвел взгляда от оленя, она повернулась, намереваясь как можно скорее оказаться в безопасной пещере.

В этот момент под ногами что-то хлюпнуло. Опустив взгляд, Елена Николаевна поняла, что стоит в воде.

Чуть ошарашенно оглядевшись, она поняла, что каким-то образом смогла растопить большой участок снега.

Весь сугроб не пострадал, но успел за это время лишиться большого куска.

Глава 15

Елена Николаевна замерла в оцепенении, а потом перевела испуганный взгляд на Войса. Если у нее получилось растопить такую большую часть сугроба, то жар ее тела мог нанести вред беззащитному маленькому волчонку!

К ее облегчению, Войс если и был чем-то недоволен, то только тем, что его подняли на руки. Да и то сейчас его внимание все еще было приковано к оленю. Щенок тихо порыкивал, застыв в руках Елены Николаевны напряженной стрелой, но никакого дискомфорта вроде бы не испытывал.

Она облегченно выдохнула. По какой-то причине непонятная сила не стала трогать Войса, хотя уничтожила весь снег вокруг.

Решив не искушать судьбу, Елена Николаевна торопливо вернулась в пещеру. Олени — травоядные животные, но кто знает, на что они способны, если им что-то не понравится.

Этот экземпляр был слишком большим. Одного удара рогами или копытом хватило бы, чтобы убить человека.

Задвинув камень на место, Елена Николаевна оставила щель для притока воздуха. К сожалению, так и не удалось очистить всю площадку, но она и не рассчитывала управиться за один раз.

Пока дверь была открыта, пещера проветрилась. Стало намного комфортнее. А теперь, когда не нужно было беспокоиться о холоде, жизнь и вовсе засияла новыми красками.

Опустив Войса, который немедленно подобрался к двери и сунул нос в щель (та была узкой, и он не смог бы выбраться наружу), Елена Николаевна проверила волосы на голове — на ощупь они казались чистыми. Не идеально, но гораздо лучше, чем было.

Причесавшись рукой, она собрала их в хвост и завязала шнурком из кожи. После этого оглядела одежду в руках.

Теперь ей не требовалось надевать так много. Штаны можно было больше не носить, но ничего другого у нее не было.

Впрочем, имелись обрывки шкур, из которых можно соорудить подобие короткой юбки. Размера лоскутов вполне хватало, чтобы будущая юбка прикрыла ягодицы.

Увлекшись новой идеей, Елена Николаевна провела некоторое время за пошивом нижней части одежды.

А еще она сделала из своей куртки безрукавку. В итоге теперь ее ансамбль состоял из сапог, юбки и безрукавки.

Ходить с голыми ногами и руками было странно. Кроме того, никакого нижнего белья у нее не было, но укутываться снова в шкуры полностью Елена Николаевна не хотела. Она почему-то стала ощущать от этого дискомфорт. Большое количество шкур внезапно стало удушливым.

Она пообещала себе, что придумает способ изготовить тканевую одежду сразу, как только появится возможность, а до этого момента обойдется тем, что есть. Ее все равно никто не видит.

Ночь прошла беспокойно. Все время снился огонь. Причем не простой. Казалось, словно ее погрузили в расплавленную магму. Вернее, даже не так. Создавалось впечатление, что она сама и есть расплавленная магма.

Проснувшись утром, Елена Николаевна некоторое время лежала тихо, вспоминая необычное чувство, посетившее ее во сне. Удивительно, но ощущать себя чем-то странным оказалось довольно приятно.

Отбросив глупые мысли, она встала, готовая к новому дню. Голова слегка закружилась. Елена Николаевна нахмурилась, а потом посмотрела на дверь.

Как и ожидалось, приток кислорода замедлился.

Войс, услышав, что она встала, тоже завозился. Выбравшись из хвороста, он потянулся, бесстыдно и заразительно зевая.

После быстрого завтрака Елена Николаевна отодвинула камень и выглянула наружу. Она не рассчитывала найти там ничего особенного. В конце концов, не могут ведь приключения случаться каждый день!

Вот только ее ждал сюрприз.

Около пещеры собралось целое стадо оленей. Туннель, не до конца проплавленный, не позволял увидеть всего, но Елена Николаевна смогла насчитать пять особей. Один явно был самцом, другие более мелкие, видимо самки.

Они собрались возле входа в пещеру и мирно паслись!

Когда снег исчез, обнажилась земля, покрытая старой травой. Правда, вода никуда не делась — она замерзла. Но если судить по тому, как действовали олени, лед им ничуть не мешал.

Они его просто долбили копытами!

Выглядело это пугающе.

Сила ударов была настолько велика, что лед разлетался в стороны, вырывая клочки травы из земли. Олени подхватывали такие куски губами и принимались разгрызать замерзшую воду.

Все это, конечно, было прекрасно, но что теперь делать?!

Прогнать их? Как? Эти олени выглядели как исчадия ада!

Если она подойдет, например, к самцу, его голова будет возвышаться над ней не меньше чем на полметра! И это без учета рогов.

Не травоядные животные, а машины для убийства! Неудивительно, что и хищники здесь имеют такие большие размеры. В ином случае они бы умерли от голода, ведь справиться с чем-то подобным без внушительных размеров и силы попросту невозможно!

Может быть, они пугливы?

Подумав об этом, Елена Николаевна подхватила камень и стукнула по двери.

— А ну, пошли отсюда! — крикнула она, надеясь, что олени, как и положено дисциплинированным травоядным, испугаются и убегут.

К ее радости, те действительно вздрогнули, а потом дружно ринулись в сторону леса.

Елена Николаевна облегченно выдохнула. Бросив камень, она открыла дверь еще чуть шире и вышла наружу.

Олени не убежали далеко. Они сбились в кучу около кромки леса, внимательно глядя в ее сторону.

— Кыш, кыш, — она махнула рукой, чувствуя некоторую нервозность из-за такого соседства. Хотя сегодня она не была так сильно напугана, как вчера.

Выкатившийся из пещеры волчонок немедленно принялся рычать на оленей. Он скакал по краю очищенной от снега области и всем видом показывал, что готов пойти в наступление.

Самый крупный самец, заметив его, наклонил голову, угрожающе покачивая рогами. Войс отшатнулся, но в следующий миг взъерошил шерсть на загривке, зарычав чуть громче.

— Тише ты, — упрекнула его Елена Николаевна.

Не хотелось провоцировать оленя. Ее слова не принесли никакого результата. Войс продолжал рычать, а олень продолжал угрожать рогами. Однако ни один из них не сдвинулся с места, что уже хорошо.

Елена Николаевна встала так, чтобы видеть стадо. На случай, если они вдруг решат, что прошлогодняя трава — хороший стимул, чтобы за него побороться.

После этого она взглянула на сугроб. Хотелось как можно скорее избавиться от него. Снег мешал. Кроме того, у нее и в пещере было много дел!

Раздражение, казалось, буквально выплеснулось изнутри.

Снег перед ней начал стремительно таять. Походило на включенную на быструю перемотку видео. И она при этом ничего не делала! Просто стояла и смотрела.

Елена Николаевна задержала дыхание, растерявшись.

Она не ожидала, что все выйдет вот так просто. Готовилась к долгим пробам, а в итоге через десяток минут громадный сугроб перед пещерой был полностью растоплен!

Она снова стояла в воде. Сапоги, высушенные вчера около костра, опять промокли. И пусть Елена Николаевна не ощущала холода, но сырость в обуви все равно была неприятной.

Все вокруг парило, словно кто-то вылил на улицу большое количество горячей воды.

Войс быстро заметил странность. Как не заметить, когда твои лапы внезапно стали мокрыми? Вчера он был слишком сосредоточен на большой добыче, но сегодня неожиданная вода на земле сразу привлекла его внимание.

Опустив мордочку, он понюхал землю, а потом поднял одну лапу. Тряхнул, отчего брызги полетели во все стороны. Такой же трюк он повторил и со второй лапой. Вот только для этого пришлось опустить первую, очищенную, и та немедленно снова намокла.

Войс недоуменно покрутил головой, а потом тихо запищал, повернувшись к Елене Николаевне.

Она к этому моменту немного оправилась от неожиданности, вернув самообладание, а заметив беспомощный взгляд волчонка, улыбнулась и подошла к нему.

— На ручки? — спросила, а потом, не дожидаясь ответа (вряд ли Войс мог ей ответить), подхватила его на руки.

Волчонок поворчал немного, но вырываться не стал.

Поглядев на стадо оленей, Елена Николаевна решила, что сегодня она сделала снаружи все, что хотела.

Они с волчонком вернулись в пещеру, неплотно прикрыв за собой дверь. Судя по тому, как спустя время Войс снова припал к щели, олени решили вернуться на новое пастбище.

Елена Николаевна покачала головой и принялась за работу. Нужно было очистить череп, чтобы сделать из него небольшую емкость.

Работая, она старалась полностью абстрагироваться от того, что делала, действуя монотонно и целенаправленно. Вскоре кость была настолько чиста, насколько вообще возможно. Но Елена Николаевна не успокоилась.

Для начала она подержала череп над костром, поджаривая все, что не было снято, а потом, вооружившись песком, смешанным с землей, снегом и небольшим кусочком твердой шкуры, принялась тереть кость, удаляя мельчайшие крупицы плоти.

Спустя какое-то время она полюбовалась результатом. Вряд ли в этом черепе можно натопить много воды, слишком неудачной была форма, хорошо, что размер головы животного был очень большим.

Конечно, варить что-либо в черепе она не собиралась. Вряд ли кость выдержит длительное воздействие огня, но небольшая часть все равно могла пригодиться в хозяйстве.

Закончив с черепом, она проверила свернутую шкуру. Помяла, а потом развернула, давая просохнуть. Запах оставлял желать лучшего, но в остальном шкура выглядела ничуть не хуже тех, что делали местные жители.

Воткнув около костра несколько палок, Елена Николаевна повесила на них шкуру для полной просушки.

После этого подложила в костер больше хвороста. Для обработки второй шкуры требовался пепел.

Кроме этого, Елена Николаевна собиралась сделать щелок. Хотелось попробовать обработать шкуру с помощь этого вещества: не просто посыпать пеплом, а протереть несколько раз щелоком.

Она надеялась, что это поможет сделать шкуру мягче.

Закончив с первоочередными задачами, Елена Николаевна оглядела пещеру и решила облагородить место своего проживания.

Первым на очереди стояло обустройство комфортного ночлега. Когда она спала, хворост постоянно рассыпался, что было неудобно. Пришла пора сделать кровать.

* * *

Брох хмуро наблюдал, как ссорятся его жена и мать. В последние дни такие сцены были постоянными. Причиной разногласий могло стать что угодно, вплоть до того, кто какую палку возьмет для жарки мяса.

Подняв руку, он рассеянно потер брови. У него уже начинала болеть голова от ежедневных криков.

Остальные члены семьи разделяли его мнение. Мужчины, женщины и даже дети — все старались держаться подальше, опасаясь, что станут объектом криков и недовольства.

Однажды Юба, жена Нтона, огрызнулась на очередную резкую реплику Бубы. После этого Буба вместе с Хаей весь день высказывали Юбе, какая она плохая мать и жена.

После такой демонстрации остальные решили держать дистанцию между собой и двумя женщинами, в которых, казалось, вселились разъяренные духи.

Брох пытался понять, чем именно они недовольны, но вскоре осознал, что дело непосильное. Складывалось впечатление, что обеим женщинам просто требуется кто-то, на кого можно вылить плохое настроение и резкие слова.

А он так надеялся, что с уходом Дахи в семье станет спокойней!

К его глубокому разочарованию, все стало только хуже. Буба вместе с его матерью словно потеряли цель, отчего стали еще невыносимее.

А ведь раньше такого не было. Когда был жив Ктор, все внимание этих двоих было направлено именно на него.

Брох скривился, взглянув сторону Бубы. Когда он согласился взять ее в жены, она казалась ему спокойной и надежной. Он видел, что она благоволила его брату, но не обращал на это внимания. Был уверен, что Ктор даже не взглянет на женщину брата.

— Устала, — пожаловалась Шиа, дочь Броха и Бубы. — Мама кричит.

Брох приобнял малышку за плечи и притянул к себе. Он и сам уже устал от постоянного недовольства матери и жены. На этот раз они спорили о том, кто какой кусок будет жарить. Брох не понимал, почему выбор стал таким сложным, что привел к очередному скандалу.

Сам он думал, что у них есть и более серьезные проблемы. Например, в последнее время костер стал требовать больше хвороста, отчего мужчинам приходилось выбираться наружу по два раза в день.

Это было небезопасно.

А недавно прошедший буран запечатал пещеру намертво. Пришлось приложить большие усилия, чтобы прорыть выход.

Мясо постепенно заканчивалось, так что вскоре придется идти на охоту. От этой мысли Брох испытывал смешанные чувства.

С одной стороны, он понимал, что каждая охота таит в себе опасность. С другой стороны, ему не терпелось уйти из пещеры на весь день, чтобы только не слышать постоянного ворчания и криков.

— Буба. Испорченный дух, — посетовал Карх, младший из братьев.

Он был неосторожен. Эти слова привлекли внимание ругающихся женщин. Буба сузила глаза и скривила губы. Брох передернул плечами. Ему стало неловко от того, насколько некрасивой, даже уродливой стала его жена.

Может быть, дело действительно в каком-нибудь злом и испорченном духе? Конечно, у Бубы всегда был тяжелый характер, но сейчас она походила больше на бешеное животное, чем на женщину.

— Она испорченная! — закричала Буба, указывая пальцем на жену Карха. — Дона!

Женщина сидела в стороне с двухлетним мальчиком. До этого момента она была сосредоточена на своем ребенке и совершенно не обращала внимания на крики вокруг. Услышав, как ее зовут по имени, она подняла голову и внезапно ощутила резкую боль около глаза.

Оказалось, что Буба в порыве ярости кинула в ее сторону палку, на которую собиралась нанизать кусок мяса. Палка, пролетев небольшое расстояние, рассекла острым сучком щеку женщины. На землю капнула кровь. Мальчик на руках Доны, испугавшись, заплакал.

— Ты! — взревел Карх, когда увидел, что Буба просто так ранила его жену. Подскочив на ноги, он стремительно приблизился к женщине около костра.

Буба, мгновенно осознав, что дело плохо, упала на спину, подняла руки и принялась кричать так, словно ее убивают.

Карх даже растерялся, но в следующий миг зло поджал губы и ударил Бубу по ногам, не прилагая слишком больших усилий. Презренная женщина вызывала в нем сейчас только брезгливость.

Буба закричала еще сильнее. Согнувшись, она схватилась за место удара и закатила глаза, словно собиралась потерять сознание.

— Брох! — закричала Хая, кидаясь к валяющейся на земле Бубе. Осуждающе покосившись на младшего сына, она впилась взглядом в Броха. — Защити!

Сам Брох в этот момент только и мог, что тяжело вздохнуть. Он все видел своими глазами. Карх не мог причинить Бубе значительного вреда. Тогда почему она так сильно кричит?

Вся сцена вызывала в нем отторжение. Ему не хотелось делать что-то для Бубы. Он считал, что жена получила по заслугам. В глубине души он даже немного жалел, что брат сдержал себя, ударив столь слабо.

— Она виновата, — вынес он вердикт, давая понять, что помощи от него ждать не стоит.

Буба ахнула, явно не ожидая подобного. Схватившись за ногу, она сморщилась, имитируя слезы. Брох отвернулся. Ему не по силам было смотреть на такое отталкивающее лицо.

Он сомневался, что когда-нибудь найдет в себе силы обнять и поцеловать Бубу.

Только подумав о том, что его ждет в будущем, Брох загрустил. Может быть, на следующем большом собрании стоит попытаться обменять Бубу на другую женщину?

Никто раньше так не делал. По крайней мере, сам Брох не знал о таких случаях. Но был уверен, что старейшины должны войти в его положение! Любому ведь видно, что Бубу поразила неведомая болезнь!

Видят духи, он старался! Он даже Даху выгнал, хотя ему было невыносимо стыдно перед погибшим братом. Брох не имел представления, как будет смотреть тому в глаза, когда настанет его время уходить в долины предков.

Брох очень надеялся, что женщина как-нибудь смогла выжить. Надежда была слабой, но все-таки не гасла. В последние дни он постоянно порывался сходить и проверить, но идти было далеко, да и сбор хвороста отнимал слишком много времени.

Он думал, что изгнание Дахи заставит Бубу и Хаю забыть о ней, но стал замечать, что в последнее время они постоянно поднимали тему того, что Даха забрала с собой слишком много вещей, на которые не имела никакого права.

Брох начал подозревать, что ничем хорошим такие разговоры не закончатся.

Пока он размышлял о будущем и женщине, которую оставил в другой пещере, скандал сам собой затих. Буба, жавшаяся к Хае, с которой еще недавно всласть ругалась, бросала на мужа осуждающие и обиженные взгляды.

Матриарх семьи тоже была недовольна старшим сыном. Карх с женой отделились, сев как можно дальше от костра и Бубы.

К вечеру настроение в пещере немного улучшилось. Но скандал разразился с новой силой, когда Брох, взяв одну из шкур, сказал Бубе, что с сегодняшнего дня станет спать отдельно.

Буба в этот момент выглядела готовой броситься вперед и выцарапать мужу глаза. И тогда он вспомнил, как она пыталась убить Даху, ночью размозжив той голову камнем. По спине пробежал холодок.

Брох тревожно сглотнул и поклялся себе, что обязательно поднимет вопрос об уходе Бубы из их семьи. В ту ночь он спал очень беспокойно, остро реагируя на каждый шорох.

* * *

Весна, как всегда, была непредсказуемой. Медведь давно уже к этому привык. Сегодня могло быть настолько жарко, что хотелось снять с себя шкуру, а назавтра температура падала, поднимался ветер, несущий с собой ледяной мороз с севера.

Медведь никогда прежде не путешествовал так далеко в одиночестве. Он всегда жил в пещере с другими людьми, и если куда-то ходил, то непременно с кем-нибудь, будь то охота или поход к Великой пещере.

Первые дни ему было неуютно без привычной защиты каменных стен. Из-за этого он спал тревожно, прислушиваясь к малейшим шорохам.

Конечно, каждый вечер он искал безопасное место, но иной раз приходилось ночевать на каком-нибудь дереве.

Медведь был выносливым и сильным, поэтому не ощущал особых последствий от таких ночевок. Может быть, только уставал быстрее, но подобное не казалось существенным.

Кроме продвижения вперед, ему нужно было заботиться о пропитании. Захваченное из пещеры мясо быстро закончилось, ведь для поддержания сил и тепла требовалось много энергии.

Он старался есть два раза в день. Вечером жарил больше мяса и оставлял часть на утро. Но запас все равно быстро истощился.

Встал вопрос об охоте. Медведю хотелось идти быстрее, не обращая внимания на мелочи, но он не мог игнорировать голод.

Проблема была еще в том, что он не мог нести с собой слишком много мяса. Поэтому приходилось ограничивать себя в охоте и выбирать животных меньшего размера.

Мелкие звери в это время года усердно таились по норам, хорошо понимая, насколько свирепы голодные хищники.

В первый день после того, как у Медведя закончилось мясо, ему повезло. Он смог поймать ушана. Это была настоящая удача, и Медведь повеселел.

Великие духи смотрят на него и направляют в его руки добычу!

Ушан был худ. Обычно эти зверьки были толстыми, полными мягкого мяса, но весной запасы жира в теле животных истощались.

Разделав добычу, Медведь с сожалением посмотрел на шкуру. Мех был мягким и приятным на ощупь. Он был уверен, что его жене такое обязательно понравилось бы. Однако сейчас не было времени обрабатывать шкуру.

Хотя…

Медведь задумчиво покрутил шкуру. Можно было просто натереть ее пеплом и свернуть. Одна маленькая шкурка никак его не затормозит, зато жена будет довольна.

Кивнув самому себе, Медведь приступил к делу.

В этот раз удалось найти скальный навес, под которым он и укрылся от ветра. Уже наступил вечер. Огонь костра отбрасывал тени, заставляя их танцевать. Мир за пределами светового пятна казался черным и непроглядным.

Единственное, что было хорошо видно из укрытия, это далекая, но яркая и сияющая звезда. Все это время именно она указывала Медведю путь.

Разделав мясо, он унес внутренности подальше от стоянки, а сам принялся за жарку. В этот момент ему показалось, что в темноте кто-то пробежал. Замерев, Медведь некоторое время смотрел на разлившуюся вокруг тьму, прислушиваясь. Тишина.

В ту ночь Медведя больше никто не побеспокоил. А через пару дней он заметил, что за ним кто-то следует.

Она держалась на расстоянии, что полностью устраивало Медведя. Сначала он недоумевал, не понимая ее действий, а потом осознал, что она идет следом по одной простой причине.

Еда.

Она подбирала то, что Медведь не мог или не собирался брать с собой.

Глава 16

Не было и речи о том, чтобы сколотить кровать из палок.

Во-первых, они были слишком маленькими. А во-вторых, у Елены Николаевны не было никаких инструментов для выполнения такой работы. В ее условиях должно было сгодиться что-то очень простое.

Побродив по пещере, она нашла более или менее одинаковые по размеру камни. После этого выбрала удобное место около одной из стен. Сейчас можно было не опасаться холода, поэтому не было нужды тесниться возле костра.

Расчистив место от всего лишнего, она выложила камнями что-то вроде прямоугольного гнезда. Затем сложила на дно хворост, стараясь убрать все слишком кривые палки, которые могли доставить ей неудобство.

Убедившись, что камни стоят твердо, а хвороста достаточно, чтобы покрыть «гнездо» целиком, Елена Николаевна застелила все шкурой.

Легла, полежала. Пару раз повернулась, проверяя ощущения. Жестковато, и не хватало подушки! Вместо нее решила использовать штаны. Раз она их не носила, то и нечего им лежать без дела!

Подушка получилась не особо удобной, на вкус Елены Николаевны, но это было лучше, чем ничего.

Дальнейшие испытания показали, что так спать значительно удобнее. Шкура была очень толстой, поэтому мелкий хворост не доставлял дискомфорта (жестко, но терпимо). Позднее вместо него будет лучше взять что-нибудь более мягкое, например траву.

Камни препятствовали рассыпанию хвороста, а благодаря получившимся бортикам кровать обрела уютную форму гнезда, в котором было приятно спать.

Смущал только запах, но за это время Елена Николаевна немного привыкла к нему. Да и выхода не было, поэтому приходилось мириться.

Была идея попробовать очистить мех с помощью щелока (вдруг поможет избавиться от запаха), но пока об этом было рано думать, учитывая, что большой емкости в окружающем пространстве не наблюдалось.

Закончив с кроватью, Елена Николаевна улыбнулась с чувством хорошо проделанной работы.

Эта мысль заставила на мгновение притормозить. Обдумав ее, Елена Николаевна тихо рассмеялась.

Кто бы только знал, что она будет считать простую каменную лежанку с хворостом и шкурой чем-то хорошим, учитывая комфорт, столь привычный в прошлой жизни.

Странно, но Елена Николаевна почему-то не ощущала больших лишений.

Да, имелось понимание, что многое нужно улучшить, но сейчас, находясь в пещере, одетая в пару кусков шкуры, она даже не думала унывать или жаловаться на недостаток комфорта.

Когда работа над кроватью была закончена, Елена Николаевна решила позаботиться кое о чем очень важном. А именно — об отхожем месте.

Пещера была небольшой, а ее нос в этой жизни был очень чувствительным. Если со шкурами она ничего не могла пока поделать, то иные источники неприятных запахов сильно беспокоили.

Но сначала обед!

Кровать теперь была далеко от костра. Садиться на нее, чтобы передохнуть или просто подумать, было не очень удобно. Да и есть Елена Николаевна предпочитала рядом с огнем — так уютней.

Нужно было сделать что-нибудь, на чем можно сидеть. Принимать пищу, сидя прямо на земле, не хотелось. И дело даже не в холоде. Зачем лишний раз пачкаться?

Кроме камней и палок, ничего не было. Елена Николаевна покосилась на дверь.

Хорошо бы найти в лесу какой-нибудь пень, все-таки сидеть на камне — не слишком хорошая идея.

Впрочем, ей ли сейчас бояться холодных поверхностей?

В пещере было много камней разного размера, правда, ни один из них не оказался достаточно ровным, чтобы на нем можно было сидеть.

Елена Николаевна перебрала все более или менее крупные, но каждый раз приходилось лишь констатировать факт, что камень не подходит.

В итоге она бросила около костра горсть хвороста и накрыла сложенной в несколько раз шкурой — на первое время сойдет, а потом она обязательно принесет из леса что-нибудь более удобное.

Войс давно уже вылез из своего постоянного укрытия. Судя по его виду, он там отлично спал, совершенно не потревоженный звуками, производимыми копошащейся по дому Еленой Николаевной.

Растянувшись около костра, щенок посмотрел на нее нетерпеливо.

— Прости, — с улыбкой сказала она. — Задержалась сегодня с обедом.

Удивительно, но в этом мире ей не требовались часы, чтобы определить время. Казалось, организм сам прекрасно знает, когда пришла пора подкрепиться.

Они с Войсом медленно и вдумчиво перекусили, а потом занялись своими делами.

Елена Николаевна начала размышлять, как поступить с отхожим местом, чтобы искоренить источник неприятного запаха, а Войс направился в сторону построенной кровати — исследовать.

Елена Николаевна не мешала ему, вряд ли Войс сделает что-то неправильное. Взглянула в его сторону пару раз, а потом нахмурилась, решая задачу.

Вариантов было не так уж много.

Первый — яма с крышкой.

В этом случае сразу вылезали некоторые неудобства. Яму придется постоянно очищать, да и не исключено, что запах все равно будет просачиваться из-под крышки.

Второй вариант — ходить наружу. Его Елена Николаевна отмела сразу. За пределами пещеры просто опасно. И если днем еще возможно, то бегать ночью в случае нужды она после последнего нападения точно не собиралась.

И третий вариант — ночной горшок.

Покрутив в голове эту мысль, она пришла к выводу, что ее душа лежит именно к последнему решению.

Только из чего его сделать?

Обычно горшки лепят из глины. Елена Николаевна никогда не интересовалась процессом изготовления керамической посуды. Знала только, что глину, кажется, вымачивают, потом из нее лепят что-либо, затем изделие сушат и в конце обжигают. Но это лишь общие сведения, без какой-либо конкретики.

И где взять глину? Очевидно, что в земле. Но в каких местах ее искать?

Елена Николаевна помнила, что в детстве, приезжая к дедушке с бабушкой, она лепила с соседской детворой всяких зверей. Тогда они брали глину прямо около песочницы, которую соорудили для детей взрослые.

Да, потом они еще сушили поделки на солнце, но почти всегда звери трескались. Это огорчало детей, но никогда не останавливало.

В городе Елена Николаевна никогда не обращала внимания на землю под ногами, но если вспомнить, то в парке, там, где тропинки были протоптаны людьми, а не проложены, земля имела красноватый оттенок. Да и во время дождя была довольно липкой.

Получается, глину можно найти где угодно, не так ли?

Вооружившись плоским камнем, Елена Николаевна принялась скоблить землю.

Наковыряв немного, внимательно осмотрела. Песок, мелкие камни, черные крупицы. Ничего похожего на знакомую ей глину.

Может, стоит копнуть глубже? Земля, конечно, очень твердая, но чего не сделаешь ради собственного комфорта.

Действия Елены Николаевны вскоре привлекли внимание Войса. Подобравшись к ней, щенок сел на некотором отдалении и пару минут внимательно наблюдал за ее ковырянием земли.

— Что? — спросила она с улыбкой, рассматривая дно неглубокой ямы. Земля в пещере действительно промерзла. — Пришел помочь?

Войс, услышав ее голос, поднял взгляд, а потом снова перевел его на яму. Елена Николаевна фыркнула и продолжила работу, упрямо решив обязательно найти глину.

Это полезный и нужный в хозяйстве материал. Из него можно изготовить посуду. Конечно, с первого раза вряд ли получится сделать что-то стоящее, но никто не мешает пробовать снова и снова.

Города тоже не сразу строились.

Люди тысячи лет шли к прогрессу, так что она вполне может потратить некоторое время, чтобы сварить суп в глиняном котелке.

Немного погодя Войс подскочил, посмотрел на землю под своими лапами и принялся копать. Вернее, попытался. Небольшие когти не сильно помогали ему в процессе.

Казалось, Войс думал, что под землей кто-то сидит и он обязан этого кого-то немедленно достать. Понятно, что он просто повторял действия Елены Николаевны, но выглядело именно так.

— Мамин помощник, — пробормотала она, позабавившись, а потом импульсивно потянулась и погладила Войса по голове.

Тот вздрогнул и отскочил в сторону. Некоторое время волчонок стоял, не понимая, что произошло, а потом тихо заворчал. Дернув несколько раз ухом, он чихнул и направился в сторону хвороста — прятаться.

Елена Николаевна проследила за ним взглядом, удрученно вздохнула и продолжила работать.

Постепенно слой земли стал сниматься легче. Почва почему-то стала влажной. После первого недоумения пришло понимание, что ее странная магия каким-то образом топит замерзшую в земле влагу, облегчая работу.

Елена Николаевна внимательно поглядела на свои руки, но никакого огня на них не было.

Казалось, магия просто проникает в землю и делает свое дело уже там. Разве простой огонь способен на что-то подобное?

Не было никаких сомнений, что магия была очень странной. Возможно ли, что ее сила в нагревании, а огонь — это простая визуализация, которая не особо-то и нужна?

Наверное, даже хорошо, что сейчас рядом никого нет. Елена Николаевна даже думать боялась, что может сделать с людьми эта сила без контроля.

А вдруг она способна вскипятить кровь внутри человека одним желанием? Выведет ее кто-нибудь из себя, она в сердцах выплюнет что-нибудь вроде «да гори ты синим пламенем», а человек возьмет и сгорит!

Только представив подобное, Елена Николаевна побледнела, пообещав себе, что в самое ближайшее время попытается хоть немного разобраться, как работает ее магия.

Ближе к вечеру она удрученно остановилась. Становилось понятно, что так просто задачу по добыванию глины не решить.

Прежде чем лечь спать, Елена Николаевна выглянула наружу. Выходить не собиралась, просто хотела разведать обстановку.

Оленей не было! Так показалось сначала.

Вот только стоило взглянуть чуть вбок, как сразу стало понятно — животные никуда не ушли, устроились на ночлег недалеко от пещеры.

* * *

Большая река была покрыта толстым слоем льда. Медведь знал, что даже летом, когда температура поднималась, а все вокруг стремилось как можно скорее дать потомство, река была скована.

Раньше ему не доводилось ходить через запертую воду, поэтому в первые минуты он ступал по ней с большой осторожностью.

Впрочем, вскоре ему стало понятно, что бояться нечего.

Река была широкой и ровной. Медведь хорошо видел все вокруг и отчетливо разглядел животное, которое сопровождало его на протяжении всего пути.

Присмотревшись, он заметил, что волчица немного припадает на заднюю лапу.

Ситуация стала понятнее.

Медведь мог представить, что произошло. Волчица была ранена, поэтому стая бросила ее, и зверю пришлось следовать за человеком, чтобы подобрать его объедки.

После того как Медведь разобрался в происходящем, он стал сознательно оставлять для случайной спутницы больше еды.

Он не опасался ее. Волчица была маленькой (слишком молода?), вряд ли у нее хватило бы сил как-то ему навредить.

Вскоре Большая река осталась позади. Медведь двигался вперед целенаправленно и уверенно. Он не знал, как далеко предстоит идти, но был намерен преодолеть весь путь.

И его мало волновало, сколько на это уйдет времени, хотя он и надеялся, что не слишком много.

За рекой поднимался лес.

Медведь сначала хотел найти звериную тропу и следовать по ней, но передумал. Такие тропы обычно петляли, а он не хотел терять времени.

Да, это было сложнее, но его сил и выносливости хватало, чтобы продвигаться вперед с большой скоростью. Иногда приходилось менять направление, чтобы поохотиться, но подобные отклонения не занимали много времени.

Все шло хорошо. Ничто не предвещало беды. Даже дичь всегда словно сама прыгала ему в руки. Погода тоже стояла хорошая.

Вот только Медведь с каждым днем все больше тревожился.

Что-то странное витало в воздухе, неясное и едва ощутимое. Из-за этого Медведю постоянно хотелось оглянуться, чтобы убедиться, что за ним никто не наблюдает.

Вскоре он стал замечать, что зверей вокруг стало меньше. Исчезли птицы. В лесу стало тихо, только ветер тревожил верхушки деревьев, но и он скоро пропал.

Медведь упорно шел вперед, решив, что дело в каком-то хищнике, который живет на этой территории. Он намеревался пройти этот участок как можно скорее, чтобы не тревожить хозяина.

Добравшись до большой поляны, Медведь на некоторое время остановился, оглядываясь.

Белое покрытие было нетронутым.

Тишина леса нервировала.

Качнув головой, Медведь двинулся дальше, даже не думая обходить поляну стороной. Зачем? Так ведь быстрее! И поплатился за это.

Как только он ступил на середину, земля под его ногами рухнула.

Медведь ощутил, как внутренности подпрыгнули от неожиданности.

Короткий миг полета — и он упал, едва успев сгруппироваться, чтобы не переломать ноги.

Сверху посыпался снег.

Стряхнув его с лица, Медведь сразу начал осматриваться, опасаясь, что попал в чью-то берлогу.

Он сжал в руке нож, готовый защищать себя, но зрелище, представшее перед ним, заставило Медведя оцепенеть от удивления.

Это был громадный кусок прозрачного льда.

По неясной причине этот лед светился легким голубоватым сиянием. Но не светящаяся глыба больше всего удивила Медведя, а то, что находилось внутри застывшей воды.

Вернее, кто.

Там был человек.

Отряхнувшись от снега, Медведь встал и подошел ближе. Он поднял голову, рассматривая беднягу, которому когда-то не повезло сильнее.

Одежда на человеке была очень странной. Медведь никогда раньше не видел ничего подобного.

Его взгляд медленно поднимался все выше, пока не остановился на лице неизвестного. Глаза человека были закрыты.

Несомненно, он был мертв.

Да и как иначе?

Вот только в следующий миг человек открыл глаза и посмотрел прямо на Медведя.

Его глаза были светло-серыми и невообразимо холодными. Человек смотрел с безразличием и отрешенностью. Казалось, он даже не видит Медведя перед собой.

Но это было не так. Медведь убедился в этом.

Справившись с первоначальным шоком, он чуть сдвинулся с места. Взгляд человека последовал за ним.

У Медведя было много вопросов. Нахмурившись, он подошел ближе к глыбе. Он не имел никакого понятия, как кому-то удалось выжить, будучи схваченным куском льда.

Чем он дышит? Как не умер от холода? Как попал туда?

Оглядев глыбу, Медведь начал размышлять, как разбить лед и вытащить человека. После тщательного осмотра стало понятно, что придется потрудиться.

Медведь хотел идти дальше, ведь где-то там его ждала женщина, которую сама судьба назначила ему в пару, но никак не мог оставить попавшего в такое затруднительное положение человека без помощи.

Чтобы разрушить глыбу, требовалось подойти к ней вплотную. Опасности для себя Медведь не видел, поэтому перехватил удобнее нож и подошел, примеряясь ко льду.

Перед этим он еще раз посмотрел на человека, желая дать тому понять, что свобода близка.

В этот момент взгляд серых глаз поймал его в ловушку. Медведь замер, не понимая, почему перестал двигаться и продолжает смотреть в глаза человека.

А потом ощутил легкое давление в области висков. Вдруг показалось, что кто-то подошел сзади и обхватил его голову руками.

Чувство было неприятным. Медведь хотел тряхнуть головой, чтобы избавиться от этого ощущения, но внезапно осознал, что не может пошевелиться.

Лицо его застыло, хотя внутренне он хмурился.

Серые глаза, в которые он продолжал смотреть, казались затягивающими омутами, из которых не было выхода.

Давление становилось все сильнее. Появилась легкая боль. В висках пульсировала кровь. Начало щемить затылок.

Медведю не понадобилось думать слишком долго, чтобы догадаться — дело плохо. Он не знал, что делал таинственный человек, но это вряд ли было что-то хорошее.

Глаза начало печь. Медведь попытался закрыть их, но ничего не вышло. Он стиснул зубы, попытавшись сделать хоть что-нибудь, однако его тело находилось под чужой властью.

Боль в голове нарастала, как и давление. Свет перед глазами начал мерцать, а потом погас.

Медведь был сильным и смелым человеком. Он много раз боролся с самыми опасными хищниками, обитавшими в их краях. И каждый раз выходил победителем.

Для победы ему даже не требовалось оружие. Его руки были достаточно сильны, чтобы разорвать пасть любому, кто решит, что Медведь — добыча.

Он давно забыл, что такое страх. Честно говоря, он не был уверен, что вообще когда-либо чего-то боялся. Его сила позволяла ему пребывать в мире и спокойствии, даже когда опасный зверь подбирался слишком близко.

Он был таким с раннего детства.

И вот сейчас, когда свет перед глазами исчез, а на его место не пришло ничего, он ощутил, как сердце холодеет, испуганно замирая.

Он внезапно оказался полностью отрезан от мира. Вокруг не было ничего, даже тьмы. Медведь не мог сказать, куда попал, но хватало понимания, что все очень и очень плохо.

А потом в этом «пустом» месте вспыхнули цветные пятна.

Сначала похожие на всплески цвета, спустя время они начали собираться в какие-то изображения.

Глава 17

Поначалу Медведю было безразлично, что предстает перед ним, он все еще пытался бороться с неведомой силой, сдерживающей его тело и давящей на голову.

Но вскоре пришло понимание, что его внутренних сил не хватает, чтобы дать полноценный отпор. Никогда ранее Медведь не ощущал себя более беспомощным, чем в этот миг.

Он поклялся себе, что в будущем не будет настолько беспечным и самоуверенным. Конечно, если удастся пережить происходящее сейчас.

Осознав, что сил бороться не хватает, Медведь сосредоточил внимание на изображениях перед собой. Кто знает, вдруг в них найдется какая-нибудь подсказка, как действовать дальше.

Ему хотелось покинуть пещеру немедленно и забыть странную встречу, как дурной сон, но Медведь был вынужден оставаться на месте и смотреть на то, что он видел.

Поначалу большая часть изображений была непонятной. Они казались Медведю бессмысленными.

Через какое-то время он подумал, что все это выглядело как воспоминания. Вот только не его воспоминания.

Ничего из всплывавшего сейчас перед глазами никогда с самим Медведем не случалось.

В видениях было много странностей. Медведь даже не знал, что более необычно.

Люди в видениях ходили в одежде, сделанной явно не из шкур. Из чего? Медведь понятия не имел, но, подумав об этом, осознал новое слово — ткани.

Перед глазами пронеслись смутные образы способов изготовления такой одежды. Эти картинки были настолько расплывчатыми и неясными, что понять что-то из них было крайней сложно.

Казалось, тот, кто их показывал, и сам точно не знал, лишь имел общее представление, которым и поделился.

Медведь стал более внимательным.

Он увидел, как люди едят из странных предметов — посуды. Спят на необычных лежанках — кроватях. Сидят на чем-то кривом — стульях, креслах, табуретках.

Он понял: слова для всего, что ему было незнакомо, сразу появлялись в голове, чтобы он мог обозначить новые предметы.

Мебель. Дома. Мощеная дорога. Канализация. Все это и многое другое всплывало в его мыслях.

Вскоре голова начала раскалываться. Медведь едва мог дышать от сильной боли. Она жалила и жгла, словно кто-то решил сварить содержимое его черепа.

Он не понимал и половины. Еще часть забывал сразу, едва понятия мелькали на краю сознания.

Вскоре начало казаться, что он не смотрит изображения, а они просто вливаются в него цветным потоком, разрывая внутренности.

Если бы Медведь мог, то закричал бы. Возможно, он и кричал, но в этом пустом мире, наполненном лишь чьими-то образами, он не слышал ничего.

А потом Медведь ощутил, как в центре груди что-то заворочалось.

Сначала было просто неудобно, а потом пришла неистовая боль. Медведь вдруг четко осознал, что кто-то или что-то пытается оторвать внутри нечто очень важное, нечто, без чего его, Медведя, больше не будет.

Если он думал, что боялся раньше, то это было не так. Дикий ужас охватил его. Медведь весь сжался.

Он осознал, что сейчас будет тот самый главный бой, после которого останется только один победитель. И Медведь был полон намерения освободиться.

Потеряв весь интерес к чужим воспоминаниям, Медведь направил все свое внимание на борьбу.

Его средоточие было охвачено болью. Он буквально мог видеть, как ниточка за ниточкой внутри него что-то отрывается. Это было неистово и ужасающе пугающе.

Медведь цеплялся за каждую нить, усилием воли соединяя разорванные концы. Он не мог сказать, как и что он делал, ведь вокруг него на самом деле ничего не существовало.

Медведь не видел глазами, но мог с точностью сказать, какая нить порвалась, а какую он только что связал. Он не слышал, но звуки лопнувших нитей казались ему громоподобными.

Постепенно обжигающая боль стала терпимой. Она не стала меньше, нет, просто Медведь немного свыкся с ней.

Конечно, прожить всю жизнь, ощущая нечто подобное, он никогда бы не смог, но сейчас, когда на кону стояло столь многое, он готов был терпеть.

Сколько все это продолжалось, Медведь понятия не имел, но в какой-то момент натиск стал слабее. Он вдруг четко осознал, что нечто выбивается из сил.

Все внутри переполнилось воодушевлением, хлынувшим на него как поток гигантской реки, подпитывая решимость бороться дальше.

Его столько еще ждало впереди. Да, возможно, ему много лет, но ведь он даже еще не видел свою женщину! Сейчас он никак не мог умереть! Медведь отказывался делать это!

«Ты уверен?»

Медведь внутренне вздрогнул. Нечто, что он так отчаянно пытался спасти, задрожало, сжимаясь.

Медведь хотел спросить голос, кто он и что делает, но его рот остался где-то за пределами пустоты.

«Я вижу, что уверен, — снова прозвучало со всех сторон. Голос был усталым и опустошенным. — Будет трудно. Они придут сюда. Что ж, забирай. А мне давно уже пора».

Медведь услышал долгий, наполненный болью и усталостью всего мира вздох. Он сразу понял, что с этим вздохом только что оборвалась чья-то жизнь.

В одно мгновение к нему вернулось зрение, слух и ощущения тела.

Медведь отшатнулся и рухнул на землю. Он тяжело дышал, чувствуя, как голова все еще пульсирует остаточной болью, а в груди что-то тянет, как едва зажившая рана.

Подняв руку, он вытер со лба пот и лег на землю, глядя в потолок. Сил встать не было.

Когда дыхание немного выровнялось, он прикрыл глаза. Медведь собирался просто полежать, чтобы хоть немного восстановиться, но сам не заметил, как уснул.

Постепенно небо снаружи окрасилось в красный цвет, словно предвещавший далекую бурю, которая разразится на этой земле. После красного пришла иссиня-черная мгла.

Мир накрыла ночь.

Около дыры в земле стояла волчица. Она пристально смотрела на человека, лежащего внизу. Глупое, глупое существо! Разве можно быть таким беспечным?

Вдали завыли. Налетевший внезапно ветер принялся играть с колючим снегом, кидая его во все стороны.

Уши волчицы дернулись. Это движение постороннему наблюдателю могло бы показаться раздраженным.

Она подняла голову и посмотрела в сторону, откуда доносился звук, а после снова взглянула на человека, беспечно спящего на дне ямы. Дернув еще раз ухом, она сначала села, а потом и вовсе легла, укладывая голову на лапы. Ночь обещала быть длинной и холодной, но волчица не собиралась никуда уходить.

Медведь проснулся резко. Приподнявшись, он чуть рассеянным взглядом осмотрелся, а потом тряхнул головой. В тот же миг его ослепила обрушившая внезапно боль. Медведь зажмурился и схватился за волосы, слегка их подергивая, — это облегчало боль, отвлекая.

Спустя некоторое время он ощутил, как неприятные ощущения проходят. Медведь не собирался снова поступать опрометчиво. На этот раз он сел осторожно, стараясь сильно не дергать головой.

Открыв глаза, он более цепким взглядом осмотрел место, в котором оказался. Медведь не сразу сообразил, что с ним случилось накануне, но воспоминания не заставили себя ждать.

К его удивлению, никакой глыбы льда больше не было. А вот человек был реальным. Сейчас он просто лежал на камнях и не подавал признаков жизни.

Медведь помнил, насколько плохо ему было вчера, когда он решил просто взглянуть на незнакомца. По этой причине сегодня не очень хотелось к тому подходить.

Осторожно поднявшись на ноги, он, чуть пошатываясь, поглядел на тело издалека. Оставить так или все-таки проверить?

Медведь колебался недолго. Он привык принимать решения быстро, а затем следовать выбранному пути без колебаний.

Подобравшись ближе к человеку, он внимательно осмотрел мужчину. Тот был очень высоким, почти таким же высоким, как сам Медведь, но в отличие от него телосложение у незнакомца оказалось весьма тщедушным.

Он по-прежнему был одет в странную одежду, которая по какой-то причине сегодня казалась намного более ветхой, чем вчера. Яркий цвет стал тусклым, а сама ткань (да, Медведь помнил это слово) едва ли не расползалась на глазах.

Мужчина выглядел мертвым. Об этом свидетельствовал смертельно бледный, практически синий, цвет лица и отсутствие дыхания.

Приблизившись вплотную, Медведь коснулся руки незнакомца. Никакой жизни. И дело не только в холодной коже. Плоть успела окоченеть.

Это обстоятельство успокоило Медведя. Не хотелось выдержать еще один непростой бой. Он более уверенно осмотрел человека, на мгновение задержав взгляд на его лице.

В этот момент Медведь ощущал себя странно. Мужчина выглядел знакомо, хотя они никогда не встречались ранее. Было понятно, что это из-за воспоминаний, но все равно подобные чувства вызывали если не дискомфорт, то неудобство.

Прежде чем двигаться дальше, Медведь решил обдумать все, что с ним случилось.

Он отошел от трупа, а потом, выбравшись наружу, собрал хворост. Лес вокруг шумел сильнее. Температура слегка понизилась, так что снег под ногами освежающе хрустел. Ветер время от времени трепал верхушки деревьев.

Медведь на миг остановился и вдохнул полной грудью морозный воздух.

Жить хорошо!

Постояв некоторое время на месте, он вернулся в яму, куда угодил вчера.

Завтракать рядом с трупом было не очень приятно, но в укрытии все-таки более безопасно, чем на открытой местности. Разводить костер в снегу под деревом Медведю не хотелось. Мертвый ничего сделать не мог, незачем опасаться.

Вскоре по воздуху поплыл ароматный запах поджариваемого мяса.

Медведь сглотнул слюну.

Вчера он явно потратил много сил, так что сегодня был зверски голоден. Причем сам этого не осознавал до того момента, как почувствовал запах еды.

Дожидаясь, пока еда будет готова, он погрузился в свои мысли, анализируя то, что случилось.

Поначалу он даже не знал, о чем именно должен подумать. Чужие воспоминания ощущались подобием сна.

С одной стороны, Медведь хорошо помнил этот сон, а с другой — некоторые вещи оставляли после себя лишь смутные образы, больше похожие на растаявший поутру туман.

Вроде был, а сейчас нет, но ты знаешь, что он был.

Медведь опасался нового приступа головной боли, поэтому решил распутывать непонятный клубок постепенно. И начать можно было с самых важных вещей.

Он боялся, что этот «сон» спустя время потускнеет еще больше, поэтому торопился вырвать из него самое важное, по его мнению.

Медведь не знал точно, какой именно момент наиболее важен, поэтому зарылся в чужие воспоминания, делая их более яркими и доступными для себя.

Все, что он вспоминал сейчас, выглядело просто невозможно, но Медведь не спешил отвергать чужие воспоминания.

За многие километры от этого мира существовала другая планета, полная жизни.

Уже это заставило Медведя надолго задуматься. Он был очень удивлен, узнав, что мир имеет форму громадного шара, который беспрерывно куда-то летит посреди пустоты.

Еще вчера он вряд ли мог себе представить нечто подобное, а сейчас пусть и с трудом, но принимал это знание.

В голове снова запульсировала боль. Медведь нахмурился, но не остановился.

Люди на этой планете обладали неведомой силой, способной сотворить многие вещи.

Маги (так называли людей, обладающих этой силой) считали, что энергия дается им самой планетой. А именно — ее душой, спрятанной глубоко внутри громадного шара.

Эти люди жили, любили, работали, занимались привычными делами. Но однажды из холодной пустоты пришла беда. Существа, отличающиеся по внешнему виду, пришли на планету с войной. Им нужна была энергия, которую они поглощали, уничтожая на своем пути все, что мешало.

Маги долго боролись, но, когда от людей осталась лишь малая часть, стало понятно, что им не спастись. И тогда они решили сделать все, чтобы не дать пожирателям поглотить душу их мира.

Старейший маг провел ритуал, с помощью которого удалось достать душу планеты. Люди не собирались вредить ей, нет, они хотели защитить. Но для этого требовалось унести ее так далеко, как только возможно.

Ивейн был выбран тем, кто станет оберегать душу планеты. С помощью многочисленных ритуалов магам удалось собрать всю магию, разлитую в мире.

Они сосредоточили ее вокруг Ивейна, превратив все в громадную глыбу, а потом последним усилием отправили его в другой мир.

Ему не хватило сил. Он крепился до последнего, но на пороге нового мира хватка ослабла. Его нельзя было винить, ведь он был простым человеком, пусть и магом, а держать приходилось магию всей планеты.

Когда он увидел, что конец близок, то дрогнул. Магия распалась, большими кусками устремилась к поверхности. Ивейн понимал, что это принесет беду, но ничего не мог поделать.

Он видел, как магия падает на землю, как вспыхивают пожары, как гибнут живые существа. А потом он и сам упал. Вонзился в землю и замер.

Вскоре ему стало понятно, что старший маг ошибся. Да, эта земля была наполнена жизнью, вот только для самого Ивейна воздух здесь был ядовит.

Медведь вздохнул и потер лицо, а потом бросил косой взгляд в сторону тела, лежащего на земле неподалеку.

Голова болела так, что хотелось вскрыть кость и вытащить источник боли. Естественно, это не представлялось возможным, поэтому Медведь мог лишь терпеть.

Ему необходим был отдых.

Решив переключиться на что-нибудь другое, Медведь поднялся и направился к трупу. Тело следовало похоронить. Этот человек пережил много испытаний, надо отдать ему должное.

Отыскав небольшое углубление около одной из стен, Медведь перетащил туда тело и принялся методично сооружать из камней могилу. Именно так в его племени хоронили умерших.

Закончив, Медведь все тщательно проверил, чтобы убедиться, что ни один падальщик не доберется до тела, а потом вернулся к костру и торопливо подкинул в него хвороста.

Потерев немного замершие руки, он сел прямо на землю, подложив под себя шкуру, и задумался, идти ли дальше сейчас или лучше провести в этой яме еще одну ночь.

Голова после того, как он немного подвигался, перестала так сильно болеть, но боль полностью не ушла, затаилась где-то в глубине, обещая вернуться при первой же возможности.

Медведь сжал губы и посмотрел на край провала наверху.

Хотелось двинуться дальше. Он стремился увидеть свою будущую жену как можно скорее.

Приняв решение, Медведь закидал костер снегом, выбрался из ямы и двинулся дальше. Перед тем как сойти с поляны и углубиться в лес, он оглянулся на дыру в снегу.

Этот человек, Ивейн, вызывал в нем двоякие чувства.

С одной стороны, Медведь его понимал и уважал за стойкость и смелость.

С другой стороны, Медведю не нравилось, что пришелец с другой планеты, возможно, навлек на их мир опасность.

К тому же нельзя забывать, что падение большого количества застывшей, словно лед, магии погубило множество людей и животных в то время.

Так и не решив до конца, как относиться ко всему, что узнал, Медведь отвернулся и двинулся дальше.

Он не стал отвлекаться на воспоминания, опасаясь не заметить опасности.

Да, он был силен, но внезапность могла погубить даже сильного человека. С ними можно будет продолжить разбираться вечером, перед сном.

Упорно шагая вперед, Медведь постепенно стал понимать, что его мышление изменилось. Он не мог понять, что именно не так, но точно знал, что его сегодняшние мысли отличаются от вчерашних.

Ясно, что виной были чужие воспоминания. Они не слились с его собственными, остались чем-то отдельным, но, судя по всему, все равно повлияли на него.

Медведь не видел в этом проблемы. Он был тем, кем был. Просто мир вокруг стал объемнее и шире.

Покосившись на небо, Медведь еще раз поразился тому, что солнце было громадным огненным шаром, вокруг которого на большой скорости летала их планета.

Он даже остановился на миг, пытаясь уловить движение, но ничего не ощутил.

Еще невероятнее были мысли, что в черноте вокруг планеты не имелось ни верха, ни низа, поэтому люди всего мира могли спокойно ходить, не опасаясь упасть в бездну.

Покачав головой, он отбросил эти размышления в сторону.

Возможно, кому-то подобные знания могли быть полезны, но лично для него они были просто знаниями, которые вряд ли когда-нибудь повлияют на его жизнь.

Вечером, отыскав место для ночлега, Медведь разжег костер, поджарил несколько кусков мяса, поел, а потом принялся разбирать воспоминания дальше.

Очень быстро он понял, что большая их часть за день потускнела, а что-то и вовсе истаяло. Какие-то вещи перестали быть понятными.

Некоторое время Медведь пытался сообразить, что такое канализация, но, к его сожалению, в памяти осталось только само слово без значения. И так было со многими понятиями.

Наверное, следовало сожалеть, но на самом деле он не испытывал ничего подобного.

Конечно, он понимал, что некоторые вещи можно было воплотить в жизнь, улучшив качество собственного существования, но Медведь не ощущал, что живет плохо.

Он с детства носил шкуры, ел мясо и спал практически на земле. Ему было неведомо ощущение мягкой кровати или комфорта от тканевой одежды.

Даже воспоминания не могли в полной мере передать привязанность к подобным вещам.

Теряя знания, Медведь не чувствовал потери.

Да, он не сможет сделать неведомую ему теперь канализацию, ну и что? Ее у него никогда не было, и он прекрасно жил. Раз так, то к чему расстраиваться?

Но даже если Медведь не горевал о потерянных знаниях, он все равно понимал полезность того, что ему неожиданно досталось.

Именно поэтому он несколько часов подряд вспоминал все непонятные слова и прокручивал в голове их значение. Возможно, в будущем что-то из этого пригодится.

Как он и думал, стоило коснуться чужих воспоминаний, как голова снова начала болеть.

Медведя это не остановило.

Когда на небе засияли холодные звезды (надо же, а ведь солнце тоже звезда, только, в отличие от других, находящаяся очень близко!), Медведь рухнул на подготовленную лежанку и обхватил голову руками.

Болело так, что дышать получалось с трудом.

Здравый смысл подсказывал, что следует остановиться, иначе станет еще хуже, но кроме этого Медведь понимал — вскоре чужие воспоминания испарятся полностью.

В любом случае, решил он, продолжать сегодня нет возможности.

Как только эта мысль пришла в голову, Медведь расслабился и начал устраиваться на ночь.

В этот раз он нашел отличное укрытие, вход в которое легко можно было перекрыть. Так он и сделал. Притащил упавшее дерево и закрыл им дыру. Это должно было задержать любого хищника.

Укутавшись в шкуру, Медведь закрыл глаза и провалился в сон.

Ему снилось, что он стоял посреди снежной поляны в центре сильнейшей бури, которая сносила все со своего пути. Мир вокруг был абсолютно белым.

Медведь стоял в центре, и ни единый волосок на его теле не шевелился. Ему не было холодно. Он не был встревожен или обеспокоен.

Он просто смотрел, как снежный ураган ломает все вокруг, ворочая камни и выдергивая деревья с корнями. Зрелище было поистине устрашающим.

Проснулся Медведь рано утром. Открыв глаза, вздохнул, чувствуя, что в этот раз удалось отлично отдохнуть. Голова больше не болела.

Нахмурившись, он ринулся проверять воспоминания. Быстро стало понятно — их практически не осталось. Не растаяли только те знания, которые он прокрутил в голове осознанно.

Например, он все еще помнил, что есть такое слово «канализация», но по-прежнему не знал, что это значит. Значение этого слова ускользнуло от него еще вчера.

Глава 18

— Кыш! Кыш! — Елена Николаевна угрожала оленям палкой, надеясь, что это заставит их хоть немного отойти от входа.

Все стадо по какой-то причине решило, что никуда им больше не нужно, днем и ночью находясь около пещеры. Елена Николаевна подозревала, что дело не только в траве, но и в тепле, которое она неосознанно выпускает наружу.

Сама Елена Николаевна не чувствовала никаких аномалий, но могла предположить, что подобное вполне возможно.

Вожак наклонил голову, угрожая рогами, но кидаться не торопился. Войс, без которого не могло обойтись нечто столь увлекательное, немедленно зарычал, вздыбив загривок.

Увидев это, Елена Николаевна невольно улыбнулась. Кого мог напугать такой небольшой комок сердитого меха?

Сам Войс не видел проблем со своими размерами, «грозно» скалясь на вожака. Олень слегка мотнул головой, а потом неожиданно отступил. Это воодушевило.

Елена Николаевна взбодрилась и еще раз махнула палкой.

— Вот и правильно, — довольно выдала она. — Идите отсюда, пока я не зажарила вас всех разом.

При этих словах палка в ее руке вспыхнула. Елена Николаевна, все еще не привыкшая к собственной магии, вскрикнула и отбросила ее. Так получилось, что палка полетела в сторону вожака.

Тот, заметив нечто подозрительное, летящее в него, отшатнулся, зацепив рогами стоящую неподалеку самку. Та испуганно вздрогнула и кинулась к лесу.

Следом за ней потянулись и остальные. Они явно привыкли — если бежит кто-то один из стада, значит, пора бежать всем.

Последним удалился вожак. Он некоторое время смотрел на горящую палку, упавшую в десятке метров от него, потом развернулся и гордо последовал за своими оленями.

— Смотри, какой важный, — фыркнула Елена Николаевна.

Она не сомневалась, что стадо вернется при первой же возможности.

И это даже хорошо, не придется в будущем далеко ходить за добычей. Правда, она немного беспокоилась о хищниках, ведь те всегда следуют за травоядными животными.

На повестке дня стоял поиск материала для изготовления стула. Не хотелось сидеть на земле или на камне, учитывая, что форма последних вечно была слишком неудобной.

Нужно было найти какой-нибудь пень.

Елена Николаевна понимала, что все пни сейчас с большой долей вероятности погребены под глубоким слоем снега, но мало ли, вдруг поблизости есть незасыпанная полянка. В любом случае у нее имелись еще кое-какие мысли.

Войса решено было оставить дома. Волчонок был слишком мал, чтобы продвигаться по снегу без проблем. А на руках он отказывался сидеть. Да и не хотелось занимать руки.

Щенок, естественно, не воспринял эту мысль хорошо, но унижать себя скулением не стал, обиженно затих за хворостом.

Не успела Елена Николаевна отойти от входа слишком далеко, как внимание привлек застывший во льду нож.

Она обрадовалась.

Совсем о нем забыла!

Лед не стал большим препятствием. Положив на него руку, Елена Николаевна просто подождала, пока магия сделает свое дело, а потом подняла утерянную вещь.

К слову, после растопки она не нашла поблизости ни косточки. Видимо, звери, напавшие на нее ночью, позже вернулись и съели своего товарища целиком.

Привязав нож к поясу, Елена Николаевна отправилась в лес. Вскоре стало понятно, что нужны лыжи или снегоступы. В общем, что-то для передвижения по глубокому снегу.

Как она и думала — найти в заснеженном лесу какой-нибудь пенек не представлялось возможным. Пару раз попадались не слишком засыпанные места, но там ничего интересного не было.

Даже трава в таких местах полностью отсутствовала. Видимо, звери подъели ее сразу, как только обнаружили.

Удрученно вздохнув, Елена Николаевна услышала хруст неподалеку. Сердце испуганно екнуло. Она резко обернулась, готовая увидеть очередную неприятность, но никого рядом не было.

Подозрительно оглядев местность, она поторопилась дальше.

Делать что-либо с помощью магии Елена Николаевна опасалась. Не хотелось случайно сжечь какое-нибудь дерево или вообще устроить лесной пожар. И неважно, что зима, вдруг магия не обратит на это внимания.

Спустя еще какое-то время повезло найти упавшее дерево, большей частью засыпанное снегом. Было понятно, что в одиночку ей вряд ли утащить его к своей пещере.

Побродив около ствола, она села отдохнуть и задумалась. Не сходить ли за помощью к мужчинам?

Только представив, что устроит Буба, Елена Николаевна скривилась. Не хотелось связываться с этой сумасшедшей женщиной. Мало ли что у нее на уме.

Да и сама Елена Николаевна не была святой. Проклянет еще в сердцах, а та возьмет и сгорит! Племя этого точно не простит.

Так что сама, все сама!

Настроение было скверным, но деваться некуда.

Оглядевшись, Елена Николаевна решила, что попробует сделать что-нибудь магией. Дерево лежало на пустом пятачке, поэтому можно было не опасаться, что пламя в случае неудачи перекинется на другие деревья.

Примерившись, Елена Николаевна выбрала одну из толстых веток. Если получится отсечь ее, то в дальнейшем можно попробовать разделить на части ствол.

Присев около ветки, она смерила ее задумчивым взглядом, а потом положила руку на шершавую кору и прикрыла глаза. Представив, чего именно хочет добиться, Елена Николаевна сосредоточила все внимание на процессе.

Через несколько минут она приоткрыла один глаз, а потом отдернула руку и упала назад. Ветка горела!

Подскочив, Елена Николаевна принялась забрасывать огонь снегом. Тот погас очень быстро. Не просто быстро, а мгновенно!

Она выдохнула и снова присела, глядя на сгоревшую кору.

Мимолетная мысль вильнула хвостом и пропала. Елена Николаевна прищурилась. От идеи нельзя было так просто отмахнуться!

Вскоре она победно улыбнулась. Недавно ей приходила мысль о лыжах и снегоступах. И если первое делать долго, то со вторым все могло получиться очень легко. Достаточно оторвать пару кусков коры и привязать к ногам.

И подходящее дерево у нее имелось!

Оглядев ствол, Елена Николаевна достала нож и принялась вырезать себе будущие снегоступы. Она работала усердно, время от времени поглядывая по сторонам.

В какой-то момент она для удобства села на обгоревшую ветку. Чего Елена Николаевна никак не ожидала, так это того, что ветка под ней сломается.

Едва не вскрикнув от неожиданности, она второй раз за день оказалась в снегу.

Сердито нахмурившись, Елена Николаевна стряхнула с себя чуть подтаявший из-за ее пассивной магии снег и посмотрела на ветку.

Та оказалась сломанной! И слом был в том самом месте, где еще недавно Елена Николаевна пыталась ее поджечь.

При внимательном осмотре ветки стало понятно, что магия каким-то образом в рекордно короткие сроки сожгла дерево даже изнутри.

Тщательно стерев сажу, Елена Николаевна подивилась, каким ровным был срез. Да, именно на срез это и было похоже. Создавалось ощущение, словно кто-то прорезал ветку огненным лазером.

Настроение, упавшее недавно из-за мыслей, что все приходится делать в одиночку, поднялось.

Елена Николаевна воодушевленно оглядела дерево.

Но сначала снегоступы. Раз уж начала, надо доделать.

Положив ветку на снег, она продолжила снимать кору. Дерево было высохшим, поэтому кора отходила легко. Кроме того, Елену Николаевну заинтересовали волокна между корой и стволом.

Она собрала их в пучок и задумчиво оглядела.

Новое тело было молодым. А каждой женщине раз в месяц немного нездоровится.

В прежней жизни эта забота осталась в прошлом, но здесь следовало подготовиться.

Никакой ткани, конечно же, под рукой не имелось. Использовать шкуры очень не хотелось. Растения тоже были недоступны. Именно поэтому волокна так сильно ее заинтересовали.

Собрав все, что удалось добыть, Елена Николаевна подхватила снятую кору и ветку. Нести все сразу было неудобно, но не хотелось ходить дважды, как и бросать что-либо на половине пути.

В какой-то момент все ее существо вздыбилось. Она застыла на месте, стискивая в руках твердую кору.

Елена Николаевна не видела, но ощущала чужой взгляд. Раньше она не замечала за собой повышенной интуиции, поэтому списала подобное умение на Даху.

Медленно повернувшись, Елена Николаевна замерла.

Саблезубого тигра видел, наверное, хотя бы раз каждый человек на планете. Естественно, не в живом варианте, а на картинке.

А вот Елене Николаевне «посчастливилось» встретить его лицом к лицу.

Он был огромен!

Взгляд сам по себе прикипел к длинным клыкам. Она вдруг подумала, что подобное оружие не может быть удобным. Тигру явно приходилось слишком сильно открывать пасть, чтобы ими воспользоваться. Если так, почему эволюция наградила его столь странным инструментом?

Тигр стоял за деревом и пристально смотрел прямо на нее.

Елена Николаевна задержала дыхание. Бежать бесполезно. Рядом не было никакой защиты. До пещеры далеко, не добраться.

Что делать?

Магия! У нее ведь есть магия! Она может еще сжечь! Нужно только постараться и сконцентрироваться!

Легко сказать, да только от волнения голова была пустой. Ни одной толковой мысли. Хорошо еще, что вспомнила о магии. Была надежда, что та, как и в прошлый раз, сама все сделает.

Когда тигр пошевелился, Елена Николаевна невольно икнула и сделала шаг назад. Она прекрасно видела, как мышцы животного напряглись словно перед прыжком, но что-то его сдержало.

— Хорошая киса, — омертвевшими губами прошептала она.

Тигр повел носом, а потом неожиданно чихнул. Наклонив голову, он громадной лапой прикрыл нос.

Елена Николаевна затаила дыхание. Что-то подсказывало, что хищник перед нападением ведет себя не так.

В следующий момент саблезубый бросил на нее короткий взгляд, а потом развернулся и торопливо ушел.

Она растерянно посмотрела ему вслед, а потом перехватила свою ношу удобнее и продолжила обратный путь.

Не доверяя зверю, Елена Николаевна постоянно оглядывалась, но того и след простыл.

Она хмуро пыталась понять, что именно отогнало хищника. Вряд ли тигра смутил ее внешний вид. В это время года все звери были голодными, поэтому часто шли на риск.

Вспомнив, что саблезубый прикрывал лапой нос, она подумала, что все дело должно быть в запахе. Неужели тигра отогнала ее одежда?

Хорошая мысль, однако прежде Елене Николаевне доводилось дважды встречаться с опасностью, и зверей, решивших закусить человеком, не смущали ее шкуры.

Раз так, то вряд ли дело в одеждах. Но тогда в чем причина? Очень хотелось понять, чтобы потом воспользоваться этим знанием. Крайне бы пригодился способ, позволяющий безбоязненно бродить за пределами пещеры.

Принюхавшись, Елена Николаевна не ощутила ничего странного, если не считать чуть резковатого запаха сгоревшего дерева. Но и этот запах не был чем-то необычным, учитывая, что костер в пещере горел постоянно.

Тогда, может быть, зверя спугнула ее магия? Все-таки животные боятся огня, а магия вполне может пахнуть.

Добравшись до пещеры, Елена Николаевна сначала отыскала взглядом стадо оленей. Они нашлись около дальней стены.

Олени спокойно выкорчевывали изо льда замерзшую траву и явно никуда в ближайшие дни уходить не собирались. Елена Николаевна не стала их трогать. Главное, проход был свободен.

Затащив ветку в пещеру, она бросила ее около входа.

Появившийся из-за хвороста волчонок неприветливо заворчал. Несмотря на явно плохое настроение, он выглядел оживленно, словно был рад видеть Елену Николаевну.

— Соскучился, да? — проворковала она, подавляя сильное желание подойти и потрепать Войса за уши.

В какой-то момент волчонок замер, а потом оглушительно чихнул. А затем еще раз и еще.

— Что такое?

Елена Николаевна нахмурилась, не понимая, что происходит. Войс до этого, бывало, чихал, но не так. Неужели заболел?

Ничего не ответив, щенок скрылся за хворостом, продолжая время от времени чихать. Это заставляло беспокоиться.

Не потребовалось много времени, чтобы вспомнить последнюю встречу. Войс раньше не чихал. А раз так, значит, дело вовсе не в магии или шкурах.

Покосившись в сторону добычи, она задумалась. В этот момент Войс снова чихнул.

Так дело не пойдет! Подхватив ветку, Елена Николаевна поволокла ее обратно на улицу. Бросила неподалеку, а потом вернулась, отряхивая руки.

Решив подождать и посмотреть, что будет, она принялась поджаривать мясо. Войс еще некоторое время чихал, но потом успокоился. Елена Николаевна заволновалась, решив, что с ним что-то случилось, но не успела она встать, как щенок выполз наружу, ведомый к костру ароматом мяса.

Выглядел волчонок нормально. Она облегченно вздохнула и улыбнулась, протягивая ему размороженное мясо. Войс с подозрением на нее посмотрел, а потом подошел и аккуратно забрал кусочек прямо из руки.

Сердце Елены Николаевны возликовало. Может быть, вскоре ей удастся спокойно его погладить. Услышав тихое ворчание, она погрустнела.

Или не удастся.

Но главное сейчас не это, а то, что Войс спокойно приблизился к ней и даже не подумал чихать. Если бы дело было в запахе дерева, то волчонок ощутил бы его.

Немного подумав, она встала и подтащила ближе к костру снятую кору. Войс был очень любопытен, поэтому не смог пропустить новый предмет в доме.

Дожевав мясо, он подошел и обнюхал кору. Чихнул. Елена Николаевна, внимательно наблюдающая за ним, вздрогнула.

Она думала, что вот сейчас Войс разразится новым каскадом, но щенок фыркнул и встряхнулся, даже не подумав снова чихать.

Убедившись, что больше еды не дадут, он покрутился около костра, а потом лег на землю с другой стороны. Какое-то время волчонок наблюдал за Еленой Николаевной, но вскоре прикрыл глаза и явно уснул.

Что же получается? Виной всему не дерево? Тогда что спугнуло хищника и заставило чихать Войса? Что она упускает?

Если исключить прочие варианты, то осталось только одно — пепел.

Древесина явно содержит вещества, которые вызывают зуд в носу у животных. Ведь Войс, обнюхав кору, все-таки чихнул. Возможно ли, что при сожжении это вещество концентрируется, а потом действует на чувствительные носы значительно сильнее?

Узнать можно было только после эксперимента.

Встав, Елена Николаевна тщательно обнюхала собранное ею волокно. Запах был довольно приятным, древесным.

После этого она вышла наружу и, предварительно проверив, что поблизости нет опасности, присела около ветки. Собрав со среза пепел, она приблизила руку к лицу и вдохнула.

И неожиданно для себя действительно чихнула!

Это было чем-то похоже на перец!

С сомнением поглядев на свою руку, Елена Николаевна подняла ее и лизнула палец. Горько!

Выплюнув гадость, она подхватила с земли небольшой кусочек льда (остался после того, как олени все вокруг взрыхлили) и «намылила» им руки. Лед мгновенно начал таять, превращаясь в воду.

Закончив с мытьем, Елена Николаевна встала и встряхнула ладони. Однако никакой влаги на ее руках уже не было — магия все мгновенно высушила.

Получалось, что чихают звери действительно из-за сгоревшего дерева. Это была хорошая новость!

Елена Николаевна воодушевилась.

Натираться этим она, конечно, не станет, ведь потом пришлось бы каждый раз мыться, чтобы не травмировать чувствительный нос Войса. А вот собрать пепел во что-нибудь и сделать нечто вроде «ароматной» подушечки — явно стоит.

Еще можно натыкать сожженных палок по периметру, тогда не придется опасаться, что к пещере приблизится какой-нибудь хищник!

Полноценный забор она вряд ли осилит, но воткнуть колья в землю точно сможет. Можно, конечно, просто положить их на землю, но тогда велик шанс, что выпавший снег все скроет, включая и запах.

Улыбнувшись, Елена Николаевна приступила к работе. Изначально она планировала использовать ветку для создания сиденья, но новая идея захватила ее с головой. Вспомнила она о стуле, только когда вбила в землю последний кол.

Отбросив камень, которым орудовала как молотком, Елена Николаевна отряхнула руки и огляделась. На глаза сразу попало стадо оленей.

Проклятие! Она совсем о них забыла!

Интересно, запах подействует на них или нет?

Глава 19

Все последующие дни Елены Николаевны были заняты заботами.

Так как само дерево не наносило большого вреда, она все-таки перетащила его в пещеру по частям. Правда, перед тем как внести внутрь, приходилось тщательно убирать сожженную часть.

Один из пеньков Елена Николаевна накрыла куском шкуры — получился отличный стул. Больше не нужно было сидеть на земле.

Кроме этого, она сделала себе стол. Взяла четыре толстых пенька одинакового размера, вкопала в землю. Эта конструкция должна была поддерживать столешницу, сооруженную из ровных палок. Связав ветки между собой длинной кожаной лентой, Елена Николаевна водрузила прямоугольную поверхность на толстые бревна.

Стол не был большим, да большой и не требовался. Щели она заделала грязью, а сверху положила шкуру кожей вверх.

Так как ей не нравился просто сваленный в кучу хворост, Елена Николаевна оттащила его от стены — чем очень расстроила Войса, ведь там было его убежище, — а потом задумалась, как сделать все более красивым и удобным.

В последние дни Елена Николаевна становилась все смелее, когда выходила наружу. Из-за необходимости постоянно резать дерево с помощью магии, она стала лучше понимать свои способности. Теперь она легко могла призвать огонь в любое время, когда хотела.

К тому же она все-таки сделала мешок и наполнила его пеплом. Эксперименты показали, что не только хищникам не нравится запах. Олени тоже активно старались отойти подальше при ее приближении с ароматным мешочком.

Изготовить его удалось из тех самых волокон. Оказалось, при смачивании они принимали заданную форму, а после высыхания не ломались и не рассыпались трухой.

Правда, пришлось потрудиться, чтобы сплести из волокон хотя бы небольшой квадрат, но усилия того стоили.

Выбираясь наружу, Елена Николаевна всегда брала мешок с собой, готовая воспользоваться при необходимости. Обращаться с изделием приходилось осторожно, ведь волокна не имели высокой прочности, но зато в случае опасности Елена Николаевна могла легко разорвать «ткань» и высвободить ненавистный всем животным с чувствительным носом запах. Поэтому вылазки из пещеры для поиска поблизости каких-нибудь полезных вещей бывали все чаще.

С хворостом решение было простое. Несколько ровных палок, вбитых в землю вдоль стены в одну линию, удерживали хворост от рассыпания по всей пещере.

Камни, находящиеся в пещере, послужили материалом для еще нескольких коробов, укрепленных на этот раз грязью. Лето здесь короткое, но все равно не помешает в самом конце зимы наполнить эти холодильники льдом. Тогда будет шанс в летнее время сохранить мясо на более долгий срок.

Кострище тоже подверглось изменениям: бортики стали более высокими. Теперь палки с нанизанным мясом можно было укладывать сверху. Огонь только лизал их, но не сжигал. Получился своеобразный мангал.

Натаскав хвороста, Елена Николаевна забила пустые холодильники снегом (небольшая его часть все еще оставалась внутри пещеры), а остальное (снег, смешанный с землей) выкинула наружу.

Затем земляной пол был тщательным образом выметен. Метлу сделать было очень просто: в дело пошло большое количество тонких прутьев, толстая ветка вместо черенка и кожаная лента, соединившая все вместе.

Сейчас, когда камни и хворост не валялись больше под ногами, а все предметы нашли свое место, пещера стала выглядеть уютной и обустроенной.

Елена Николаевна была довольна проделанной работой.

Оставалось несколько нерешенных вопросов. Первый — ночной горшок. Нельзя было игнорировать эту проблему и дальше. Второй — олени.

Елена Николаевна первое время хотела, чтобы они как можно скорее покинули ее территорию, но животные явно не собирались далеко уходить.

Раз так, они обязаны приносить пользу!

Кормить нахлебников она точно не собиралась! И неважно, что для их содержания не было приложено ни грамма усилий. Нервы тоже дорого стоят! А эти олени каждый раз пугали одними только размерами!

Кроме того, разве вскоре не должен начаться брачный сезон? Кто знает, какие игры они устроят у ее двери.

Но какую пользу могут принести олени? Первая мысль, пришедшая в голову, — мясо. Если под боком будет целое стадо, то не придется охотиться в лесу.

Если кто-то думает, что убить доисторического оленя обычной женщине просто, то очень сильно ошибается. Самки имели нормальный рост, но, чтобы дотянуться до них, нужно было пробраться мимо вожака стаи. А главный самец был столь огромен, что не стоило и думать о его убийстве.

Одно дело — убить хищника в момент опасности, совсем другое — пойти против громадного существа, имея в руках каменный нож. Нужно быть глупой, чтобы решиться на нечто подобное!

Олени могли дать еще две вещи. Рога и молоко. И то и другое могло пригодиться. Елена Николаевна никогда не пробовала оленье молоко, но слышала, что оно очень густое и жирное. Что делать с рогами, она пока не придумала, но была мысль о толстом и остром шиле, которое проткнет любую шкуру.

Это соображение привело ее к мысли о копье. Не зря древние люди использовали именно копье в качестве оружия. Местные, видимо, еще не дошли до этого этапа, но вряд ли им понадобится много времени, чтобы осознать полезность привязанного к палке ножа.

В итоге Елена Николаевна решила дождаться, когда олени скинут рога, а потом смотреть, что с ними делать дальше. Благо, что стадо в последнее время держалось подальше от входа. А все потому, что избегало расставленных недалеко от двери палок с сожженными верхушками!

Войсу эти палки не нравились. Хорошо еще, что запах не пробирался внутрь пещеры. В ином случае пришлось бы отказаться от такой хорошей идеи.

Все имеющиеся у Елены Николаевны шкуры были обработаны, как и черепа. Их она очистила и использовала для приготовления щелока. Они не были особо вместительными, но получившегося раствора хватило, чтобы тщательным образом промыть волосы. Чистые пряди она сплела в косу, которую не распускала даже ночью.

Когда олени подъели всю траву вокруг пещеры, Елена Николаевна переместила палки, увеличив этим территорию, и растопила снег на большей площади, теперь захватив даже часть леса. Олени восприняли подобное с энтузиазмом. Вскоре она стала замечать, что самцы время от времени чешут головы о деревья. Явный признак, что они скоро скинут рога.

Прилегающую к пещере территорию Елена Николаевна тоже убрала, чтобы не спотыкаться каждый раз о камни. Теперь, когда можно было свободно находиться снаружи, не боясь холода, не хотелось постоянно сидеть в пещере. Поэтому около входа в скором времени появился еще один стул. Елена Николаевна любила сидеть на нем, отдыхая в полдень, когда солнце стояло в зените.

Вскоре она вспомнила о глине. В пещере ее явно было не найти. Тогда где искать?

В один из солнечных дней, когда Елена Николаевна бродила около пещеры, пытаясь понять, есть ли под землей глина, ее навестили неожиданные гости.

* * *

Сердце Бубы болело. Ушедшая из пещеры жена погибшего Ктора не давала ей покоя. Вернее, вещи, которые та унесла с собой.

Буба ненавидела эту женщину. Так сильно, что не могла спать по ночам, размышляя над тем, что с Дахой стало.

Каждый день она проверяла погоду снаружи, с мрачным удовлетворением понимая, насколько тяжело выжить в одиночестве при столь низких температурах.

Она не могла простить Дахе, что Ктор выбрал ту своей женой. И если самого мужчину Буба ни в чем не обвиняла, то сопернице готова была выдернуть сердце голыми руками.

И Бубу совсем не волновало, что сама она вроде как имеет мужа, а Ктор никогда ею не интересовался.

Женщина считала, что это лишь потому, что ему застилал глаза всякий мусор, не достойный даже дышать одним воздухом с Ктором, не говоря уже о том, чтобы спать в его постели, есть еду, пойманную им, или укрывать тело шкурами, добытыми мужчиной на охоте.

Да, Буба понимала, что Ктор уже погиб, но все равно поклонялась ему и люто ненавидела его женщин.

Когда терпение подошло к концу, Буба принялась давить на мужа, уговаривая сходить в пещеру к Дахе и забрать вещи.

В глубине души она презирала мягкого и терпеливого Броха. Он ни в коей мере не мог сравниться с мужественным и суровым Ктором!

Буба напирала на то, что Даха, скорее всего, уже мертва, и им следует забрать шкуры и прочие вещи, все равно никому больше не нужные.

На самом деле Буба не была так уверена в смерти соперницы, просто хотела знать, как плохо та живет. Только представив, как Брох будет рассказывать обо всех невзгодах Дахи, Буба прикрывала глаза от удовольствия.

Она очень надеялась, что та обморозилась до полусмерти и сейчас страдает от холода в пещере, не имея возможности добыть огня и еды.

Брох долго сопротивлялся. И не потому, что сам не хотел проверить Даху, просто он прекрасно видел одержимый огонь в глазах жены и опасался, что та что-то задумала.

В итоге спустя время он, как обычно, уступил, но лишь потому, что к уговорам присоединилась мать Броха и его братьев.

Сама Хая была уверена, что Даха уже давно мертва. Ни одна женщина не сможет выжить без защиты мужчины в столь суровых условиях.

Эта мысль приносила пожилой женщине удовлетворение. Ее сын Ктор был самым удачным из всех ее детей. Сильный, крепкий, способный, он был очень умен.

Единственное, с чем ему никогда не везло, так это с женами. И если первую женщину, которую для сына выбрал еще муж Хаи, можно было стерпеть, то вторая оказалась совсем никчемной.

Хая давно знала, что ни одна женщина не будет полностью подходить Ктору. У всех были какие-то непростительные недостатки.

Когда сын был жив, Хая хотела, чтобы он всегда любил только ее. Она ведь мать! В жизни сына не должно быть женщины более важной, чем мать!

В один из солнечных дней мужчины выбрались из пещеры. В этот раз перед тем, как собрать хворост, они решили все-таки дойти до соседней пещеры.

Не только Броху надоело слушать ежедневные просьбы Бубы и матери.

Вернув камень на место, братья мрачно переглянулись и отправились к Дахе.

Каждый из них в сердце понимал, что женщина действительно давно уже умерла.

Спустя время им удалось убедить себя, что мать с Бубой в чем-то даже правы.

Негоже оставлять хорошие вещи без присмотра. Дахе эти шкуры все равно уже не нужны, а племени любая вещь пригодится.

Первое, что они увидели, — это стадо оленей. Мужчины сразу остановились. Сегодня они не планировали охотиться, но если сами духи посылали им такую возможность, то отказываться люди не собирались.

Поймать оленя было не так уж просто. Во-первых, даже в глубоком снегу те были быстрее, чем люди. Во-вторых, удары рогами или копытами очень часто несли с собой если не смерть, то увечья. В-третьих, самцы обычно имели крайне агрессивный характер.

Единственное, что люди могли сейчас сделать, — это спугнуть стадо, надеясь, что какой-нибудь молодой самец запутается рогами в ветвях. Тогда Брох сможет запрыгнуть ему на спину и убить, орудуя ножом.

Подбираясь все ближе, мужчины увидели, что олени не просто так собрались в этом месте. Снег около скал по какой-то причине растаял до самой земли! Как такое возможно? Они точно помнили, что еще совсем недавно в этом месте были сугробы!

На лицах людей отразилось замешательство. Мужчины снова принялись переглядываться, словно надеясь, что кто-нибудь знает, как могло произойти нечто столь странное.

Обычно снег сходил очень долго. До того момента, как из-под сугробов покажется трава, должно было пройти еще много дней. Раз так, то почему они сейчас видели голую землю?

Не отыскав необычному явлению объяснения, мужчины двинулись дальше.

В какой-то момент они выбрались на площадку перед входом в пещеру и изумились: там, где еще недавно лежал толстый слой снега, ничего не было!

Громадный кусок земли каким-то образом избавился от снежного покрова. Люди могли поклясться, что кое-где видели зеленую траву!

Все взгляды невольно скрестились на фигуре, одиноко стоящей неподалеку от входа.

В первый миг каждый из мужчин ощутил, как сердце сжалось от страха.

Они не сразу опознали Даху, поэтому испугались, что довелось встретить могущественного духа, которому не нравится снег. Не зря ведь он избавился от него!

Когда они поняли, что это всего лишь Даха, то облегченно выдохнули.

Правда, чем больше они разглядывали Даху, тем более ошарашенными становились лица. Это та самая женщина, которую они оставили в пещере некоторое время назад?

Если да, то что с ней случилось? Почему ее кожа настолько белая и чистая? Куда делись растрепанные волосы непонятного цвета? Почему на ней так мало одежды, хотя на улице сильный мороз?

Все эти загадки настолько поразили мужчин, что они совсем забыли об оленях. Хотелось ответов, поэтому они немедленно двинулись к Дахе.

Чем ближе они подходили, тем неудобнее им становилось. Почему рядом с этой женщиной так тепло?

Остановившись на некотором расстоянии, они с интересом принялись оглядывать Даху с ног до головы и никак не могли пропустить белоснежную кожу рук, ног и живота. Разве ей не холодно?

Брох глубоко вдохнул и удивленно замер. Даха пахла очень хорошо. Лучше, чем все встреченные в его жизни женщины.

Да, она все еще была высокой, тонкокостной и некрасивой, но сейчас на это не получалось обращать внимание.

— Привет, — произнесла Даха.

Мужчины почему-то вздрогнули и переглянулись. В их глазах отразилось множество самых разных эмоций.

Еще недавно они думали, что найдут в пещере лишь мертвое тело, если Дахе повезет умереть внутри, а не снаружи. Но посмотрите на это!

Она явно не собиралась умирать в ближайшее время!

Не успели мужчины ответить, как от пещеры послышалось тихое рычание.

Люди, привыкшие к постоянно поджидающей опасности, резко повернулись в ту сторону, хватаясь за ножи.

Это оказался Войс. Он почуял чужаков, поэтому немедленно выбрался из пещеры, решив посмотреть, кто пришел. Увидев людей, он не сдержал рычания.

Заметив волчонка, мужчины в тревоге отступили на шаг. Не было сомнений, это щенок ужасного волка! Там, где щенок, должна быть и мать! Им явно следовало как можно скорее уходить! Если волчица вернется, никто не выживет! Ужас наполнил сердца людей. Они резко пожалели, что вышли сегодня из пещеры проверить Даху.

Они судорожно оглядывались, отступая в сторону собственных следов на снегу. Сейчас их мало волновала Даха и странности, связанные с ней. Главное — успеть спасти собственные жизни. Только Брох в последний момент решил предупредить Даху.

— Опасно, — бросил он, кинув в ее сторону короткий взгляд, но моментально перевел глаза на щенка. — Уходи. С нами.

Войс вздыбил шерсть на загривке и недобро глянул на людей. Ему не нравилось, как они пахнут. А еще не нравились ножи в их руках. Он уже видел, как Елена Николаевна орудует таким же, разрезая мясо, поэтому хорошо понимал, что нож может быть опасен.

— Войс, — позвала Елена Николаевна. Увидев волчонка, она заволновалась. Мало ли, вдруг мужчины причинят ему вред.

Звук ее голоса достиг ушей Войса мгновенно. Он инстинктивно понял, что не следует сильно рычать на этих людей. Глянув на Елену Николаевну, он недовольно заворчал и направился к ней.

Увидев это, Брох взволнованно встрепенулся.

— Уходи, — снова предупредил он, не замечая, что его братья давно уже покинули поляну и сейчас бегут в сторону родной пещеры, не обращая внимания, что Броха нет с ними.

— Все в порядке, — Елена Николаевна слабо улыбнулась. Войс, подойдя к ней, встал чуть впереди, а потом сел, глядя точно на Броха.

Щенок всем своим видом показывал, что не намерен спускать с подозрительного существа взгляд.

Брох растерянно огляделся. Он наконец заметил, что братья бросили его. Мужчина их не винил, ведь он сам задержался, чтобы предупредить Даху об опасности.

— Мать? — спросил он, все еще тревожась о появлении ужасной волчицы.

Елена Николаевна покачала головой.

— Умерла, — сказала она, а потом, присев, похлопала волчонка по макушке. Тот, что удивительно, стерпел такое надругательство над собой, лишь недовольно дернул ухом и тихо рыкнул.

Елена Николаевна никак не могла упустить такого шанса — она немедленно поймала ушки и принялась их слегка мять. О, они были великолепны!

Войс терпел недолго. Секунды через три он дернул головой, а потом отошел от Елены Николаевны на пару шагов, бросив в ее сторону недовольный предупреждающий взгляд.

— Я нашла его. Одного. В снегу. Теперь он живет со мной, — закончила она, но, увидев непонимающее лицо Броха, расшифровала последнее предложение: — Со мной. В пещере. Живет.

Услышав это, Брох побледнел и даже слегка отшатнулся. Жить вместе со щенком ужасного волка? Каким сумасшедшим должен быть человек, который решится на это?

Возможно, сейчас волчонок мал и не может причинить ощутимого вреда, но он ведь вырастет! Это звучало так, словно Даха решила сама, без какой-либо борьбы, положить свое тело в пасть ужасному волку.

— Плохо. Нельзя, — воспротивился сразу Брох. — Съест.

Елена Николаевна понимала, о чем он думает, но ничего не могла поделать. Да, Войс в будущем действительно мог быть опасен, в конце концов, даже собаки иногда поворачивались против своих хозяев, а тут настоящий волк, но она уже привязалась к нему. Кроме того, Войс выглядел исключительно умным зверем. Она верила, что тот все понимает и, когда вырастет, не станет ей вредить.

— В порядке, — заверила Елена Николаевна Броха, а потом решила перевести тему: — Пришли? Причина.

Мужчина сначала замер, обдумывая последние слова, а потом смутился. Он понял, что никак не может сказать, что они пришли забрать ее вещи.

Оглянувшись по сторонам, он переступил с ноги на ногу, а потом чуть неуверенно произнес:

— Помочь.

Елена Николаевна прищурилась. От нее не укрылось поведение Броха. Да и последнее слово звучало так, словно тот и сам не уверен в том, что говорил.

Вспомнив Бубу, она понимающе хмыкнула. Видимо, ведьма даже после ее ухода не успокоилась. Подождала некоторое время и заставила мужчин отправиться в соседнюю пещеру на проверку.

В любом случае от помощи Елена Николаевна отказываться точно не собиралась. Конечно, был шанс, что после того, как Брох что-то сделает, он начнет заглядывать чаще, но интуиция подсказывала, что даже без просьб люди не оставят ее в покое.

— Хорошо, — она кивнула, размышляя, какую бы помощь попросить.

Дрова у нее еще были, мясо тоже. В пещере она прибралась, камни вытащила. Около входа тоже все было в порядке. Олени? Она пока не решила до конца, что с ними делать.

В этот момент она вспомнила, что искала до того, как ее отвлекли. Может быть, местные люди знают, где взять глину? В конце концов, мужчины постоянно ходят на охоту и за хворостом. Вдруг где-нибудь видели красную землю.

Они жили тут годами, исследуя местность на предмет всего полезного. Это Даха редко выходила и пещеры даже летом, да и не особо чем-то интересовалась. Так что в памяти почти ничего насчет этого не осталось.

— Красная земля. Где? — спросила она и поморщилась. Ей очень не нравилось подобное общение. Хотелось развернуто задать вопрос, объяснить, что именно ей нужно, но местные не были готовы общаться сложными речевыми конструкциями.

— Красная? — Брох сдвинул брови, не понимая, что от него хотят и почему такая странная просьба.

— Да, — Елена Николаевна кивнула и, набравшись терпения, принялась на пальцах объяснять, что ей требуется.

Постепенно до Броха дошло. Он не совсем понимал, зачем Дахе понадобилось нечто подобное, но с уверенностью мог сказать, где именно достать эту красную землю.

— Зима. Снег. Глубоко, — предупредил он, но запнулся, когда вспомнил, что около пещеры не было никакого снега. Может быть, духи снова помогут Дахе добраться до этой красной земли?

Брох едва смог подавить внутреннюю дрожь от этой мысли. Ему одновременно и хотелось, и не хотелось посмотреть, как духи помогают Дахе. Он некоторое время сражался с собственными страхами, но в конце все-таки проиграл. Осторожность, присущая многим людям его времени, победила — он решил, что не стоит слишком сильно любопытствовать и злить Великих Духов.

Подробно объяснив Дахе, где найти красную землю, Брох неловко попрощался и ушел. Только перед входом в свою пещеру он вспомнил о Бубе. Поморщившись, он отодвинул камень в сторону и приготовился выслушивать упреки и крики. Она явно будет недовольна тем, что Даха выжила.

Глава 20

Буба была в ярости.

Когда Нтон и Карх вернулись, она встревожилась из-за отсутствующего мужа, но после их рассказа в ее разуме не осталось ничего, кроме всепоглощающей ярости.

Как она посмела?! Как она только посмела не просто выжить, но еще и хорошо устроиться?!

То, что Дахе, возможно, помогали духи, лишь еще больше распалило Бубу. Что такого в этой уродливой женщине, что не только Ктор обратил на нее внимание, но еще и духи решили помочь?

Новость о волчонке немного усмирила Бубу. Она злорадно улыбнулась, представляя, как разъяренная мать разорвет ненавистную Даху на части, затем поглотив ее плоть без остатка.

Не успело настроение хоть немного прийти в норму, как вернулся Брох.

После его слов Буба ощутила себя плохо. Перед глазами встала черная пелена. Она задохнулась, чувствуя, как тело пульсирует.

Когда Буба рухнула на землю, все поначалу думали, что это новая истерика, к которым в последнее время привыкла вся семья, но потом стало понятно, что сегодняшний случай отличается.

Буба не кричала и не извивалась на земле, как раздавленный червь, она просто безмолвно лежала с закрытыми глазами.

— Умерла! — закричала внезапно Хая, бросаясь вперед.

Брох неловко отвел взгляд, не зная, как относиться к мимолетной вспышке облегчения, которая скользнула в его разуме. Если бы Буба просто умерла, то не пришлось бы больше терпеть ее плач, крики и упреки. Ее характер в последнее время стал попросту невыносим.

Спустя время Буба все-таки пришла в себя. Из-за слишком большой концентрации гнева она ненадолго потеряла сознание.

Брох ощутил сожаление, но никак этого не показал.

— Все она, — прошипела Буба, стирая кровь, отчего-то побежавшую из носа. — Ненавидит.

Сначала никто ничего не понял, но чем больше говорила Буба, тем яснее становилось, что она имеет в виду.

С каждым ее словом Брох хмурился все сильнее.

Буба всеми силами пыталась обвинить Даху в том, что случилось с самой Бубой. В конечном итоге она начала обвинять ту совсем уж в невозможных вещах.

Связалась с темными духами? Заручилась их поддержкой, чтобы извести их семью? Виновата в том, что бури в последние дни проходят все чаще и чаще? Неудачи в охоте — вина Дахи?

Убила Ктора?

— Хватит! — Брох не вытерпел, когда увидел, что с последним предположением лицо матери стало задумчивым.

Он прекрасно знал, насколько Хая любила и любит Ктора. Казалось, ее разум становился пуст, когда дело касалось старшего сына.

Нужно быть совсем сумасшедшими, чтобы обвинить Даху в смерти Ктора! Все знают, сколько опасностей таится снаружи.

Даже простой поход за хворостом может обернуться трагедией. И что, теперь каждая смерть будет по чьему-то желанию?!

Брох не хотел слышать что-то подобное, смутно понимая, что такие мысли в будущем могут принести много горя невинным людям. Он не мог до конца осознать это, но в глубине души все холодело.

— Нельзя. Плохие мысли, — четко выговорил он, взглядом давая понять, что не позволит и дальше говорить нечто столь возмутительное.

Буба хотела возразить, но Брох, сидящий в этот момент около костра, схватил камень и стукнул им по земле, хмуро смотря на жену.

— Прекрати! Я сказал. Слово — и ударю.

Буба опешила.

Она привыкла, что Брох покорно сносит все ее слова и действия, не применяя физической силы. А ведь другие мужья, насколько знала Буба, частенько поколачивали женщин, когда те говорили или делали что-то неправильное с точки зрения мужчин.

В самом начале замужества Буба была рада, что муж никак ее не притесняет. Она слышала много рассказов, как это бывает, поэтому ей было страшно.

Брох оказался очень терпеливым. Он не трогал ее, и в конце Буба начала считать подобное поведение признаком слабости. Как только ей стало ясно, что никакого наказания не будет, она могла делать и говорить, что хотела.

И вот сейчас он угрожает ударить? И из-за чего, вернее, из-за кого? Из-за уродливой женщины, которую сама Буба ненавидит так люто, что готова рвать на себе волосы?

Одна только эта мысль заставила Бубу задыхаться, словно у нее отняли воздух. Хотелось вскочить и вцепиться в бороду Броха.

Она сама не поняла, как сделала именно то, чего так желала. В следующий миг Буба осознала себя около мужа. Ее пальцы крепко схватили его бороду и дернули вниз.

Брох, ощутив боль, взревел и попытался оттолкнуть обезумевшую жену, но та прилипла к нему, как цепкая колючка к шерсти.

Буба дергала ему бороду, отчего у Броха заслезились глаза.

Разъярившись, он поднял руку и все-таки ударил. Брох сдержал силу, не желая слишком сильно вредить, но Буба закричала так, словно он оторвал ей руку.

Вместо того чтобы отойти, она отцепила руки от бороды, согнула пальцы и нацелилась на глаза мужа.

Она выцарапает их!

В этот момент сознание Бубы помутилось. Все, чего ей хотелось сейчас, это причинить Броху как можно больше боли.

Брох успел увернуться, правда, ногти жены все-таки оставили глубокие борозды на его щеках.

Он больше не мог терпеть, замахнулся и ударил.

Буба охнула и отлетела в сторону. Рухнув на землю, она замерла.

Остальная семья была шокирована тем, что произошло на их глазах. Дети прятались в объятиях матерей, а мужчины смотрели на все раскрытыми глазами, не зная, что делать.

Буба и раньше была немного шумной, но сейчас она, кажется, перешла черту.

Поднявшись на ноги, Брох сжал кулаки. Он тяжело дышал, глядя на женщину.

— Не жена, — бросил он, а потом направился в сторону, где лежали их вещи. Схватив одну из шкур, он бросил ее в дальний угол и лег, всем своим видом давая понять, что не намерен больше связывать жизнь с сумасшедшей женщиной.

— Брох, — позвала сына мать. — Буба.

— Нет, — приподняв голову, Брох зло сверкнул глазами. — Летом. Большая пещера. Новая жена.

Хая ахнула, прикрыв рот рукой. Она никогда не думала, что до такого дойдет. Какой позор! Остальные семьи будут потешаться над Брохом, ведь тот оказался настолько слаб, что не смог воспитать собственную женщину!

Проверив Бубу (та оказалась жива, просто потеряла сознание), Хая села около костра и посмотрела на огонь. Ее семью ждали тяжелые времена. Насмешек не избежать.

Она прищурилась.

И все из-за Дахи.

Проклятая женщина вредила им даже издалека! Если бы не она, Брох с Бубой так сильно не поссорились бы!

С этим точно надо что-то делать. Хая была уверена, что не сможет отныне спать спокойно, пока мерзавка жива.

Она никак не могла позволить Броху отказаться от жены. Подобное в будущем принесет много проблем. Как потом искать хороших жен для мальчиков?

Все будут думать, раз один мужчина этой семьи отказался от жены, то остальные члены рода вполне могут взять с него пример. И что потом? Каждый год новая жена?

Нет, нет, нужно что-то с этим сделать.

В принципе, Хая понимала своего сына. Ей самой не нравилась Буба.

Если говорить прямо, Хая предпочла бы смерть Бубы, чем отказ от нее.

Эта мысль давно уже бродила в ее голове. Еще когда Даха жила в пещере, Хая размышляла над тем, как стравить их так, чтобы молодые женщины поубивали друг друга.

К сожалению, Буба оказалась бесполезной. Что может быть проще убийства слабой, полуголодной, замерзшей женщины? Но нет, единственное, что ей удалось, это оставить небольшую царапину на лице Дахи.

Хая подхватила палку и поворошила костер. Вот еще с этим проблемы. Почему-то в последнее время дрова горят слишком быстро. Неужели Великие Духи оставили их без своего благословения? Но почему? Чем их семья провинилась?

Нет, они точно не виноваты. Это все Даха. Хая была полностью уверена, что ни одна женщина не способна выжить без защиты семьи в одиночку. Каким-то образом Дахе удалось подкупить духов. Они помогли ей, но при этом благоденствие ушло из пещеры Хаи.

Рядом села Буба. Хая даже не взглянула на нее. В этот момент она была слишком погружена в свои мысли, пытаясь придумать способ, который оградил бы ее семью от будущего позора.

В конце концов она пришла к выводу, что идеальным вариантом была бы смерть обеих. Когда Даха умрет, духи снова обратят свой ласковый взор на их пещеру.

И если Буба умрет, то Броху не придется отказываться от нее. А значит, их род не столкнется в будущем с проблемами.

Подняв голову, женщина оглядела свою семью. Жаль, что среди них не было никого, на чьи плечи она могла переложить эту ношу. Никто из них не согласится на убийство. Слишком уж все они мягкотелые!

Раз так, ей снова придется действовать медленно, исподволь подталкивая к правильным мыслям.

Нужно будет уговорить Броха отвести Бубу в пещеру к Дахе. Если там и правда все так хорошо, то Буба не выдержит и сорвется. Может быть, повезет и те передерутся между собой насмерть.

Главное, чтобы Брох не вмешивался. А он может.

Хая прищурилась.

Лучше бы в тот момент рядом никого не было.

Может быть, получится уговорить Бубу дойти до Дахи самостоятельно? Если им никто не помешает, они точно забьют друг друга!

Конечно, если такое случится, то в Великой пещере саму Хаю немного пожурят, что так плохо смотрит за женами сыновей, но больше будут сочувствовать, что ей так не повезло взять в семью сразу двух дурных женщин.

Тонко улыбнувшись, она перевела взгляд на Бубу.

— Хорошо, — произнесла она, а потом подняла руку и погладила Бубу по голове, давая понять, что совсем на нее не сердится. — Даха плохая. Брох сердит. Пройдет. Мягкий.

Буба с готовностью кивнула и выдохнула. Ей не хотелось становиться изгоем в семье. Если бы Хая не показала сейчас свою благосклонность, остальные сразу бы начали сторониться ее.

Все хорошо. Она была полностью в своем праве сердиться. Брох неправ. Она не должна его винить. Он ведь всего лишь мужчина.

* * *

Елена Николаевна не подозревала, что стала причиной серьезной ссоры. Она была увлечена своими делами.

Теперь, имея представление, где примерно искать глину, она намеревалась как можно скорее добыть нужный материал.

Идти под вечер она не собиралась. Пусть мешочки и горелые палки хорошо себя зарекомендовали, но не хотелось испытывать судьбу, лишний раз появляясь снаружи ночью.

Прошлое нападение оставило в душе неизгладимый шрам.

Они с Войсом спокойно поужинали, съев по паре кусочков мяса, а потом собрались спать.

И тут выяснилось, что щенку спать негде, ведь прежняя куча хвороста была разобрана. Из-за этого удобное убежище, в котором он всегда прятался, исчезло.

Сначала Елена Николаевна даже не вспомнила об этом. Спокойно легла в постель, предвкушая здоровый сон (последние годы в прошлой жизни ее часто мучила бессонница, что не могло хорошо сказаться на здоровье и самочувствии), вот только вскоре ее отвлек бродящий по пещере щенок.

Волчонок внезапно понял, что для него нигде нет удобного места. Все камни пропали! Хворост сложен слишком аккуратно и плотно! Спать на голом полу он не хотел.

В итоге он обратил внимание на яму, которую Елена Николаевна выкопала, когда искала глину. Закапывать она не стала, собираясь в будущем к чему-нибудь ее приспособить.

Яма была не слишком глубокой, но Войса, который улегся в ней, не было видно.

Полежав некоторое время, Войс встал и лег по-другому. Потом еще раз развернулся. И еще раз. Что-то мешало. Все было не так и не то! Неудобно!

— Что случилось? — спросила Елена Николаевна, которую Войс отвлек ото сна.

Подняв голову от подушки, она поискала волчонка глазами, но сразу не заметила его. Только спустя время ей удалось увидеть торчащие из ямы ушки.

— Зачем ты забрался туда? — недоуменно поинтересовалась она, а потом поглядела в сторону хвороста и сразу все поняла. — Негде спать? Прости, прости, разрушила твой домик.

Немного подумав, Елена Николаевна решила пожертвовать ему кусочек шкуры. Однако реальность показала, что спать на шкуре Войс не хочет категорически.

Видимо, его слишком раздражал запах другого хищника, все еще сохраняющийся на шкуре.

В итоге уснули они оба поздно. Войс наконец угомонился, но местом сна оставил все-таки яму.

На следующий день Елена Николаевна решила для начала разобраться со спальным местом Войса, иначе придется так мучиться каждую ночь.

Волчонок раньше всегда прятался в хворосте. Значит ли это, что ему нравятся замкнутые пространства? Если так, то можно построить ему подобие будки из хвороста.

Откладывать работу в долгий ящик Елена Николаевна не стала. Хворост имелся. Яму была выкопана недалеко от стены, так что вскоре над ней возвышалось подобие шалаша.

Войс некоторое время скептически осматривал новое строение, но ничем не выказал своего недовольства.

Удовлетворенно хмыкнув, Елена Николаевна отправилась в место, в котором, по словам Броха, имелась красная глина.

Этим местом оказался довольно глубокий овраг. Брох утверждал, что красную землю можно найти на его склонах.

Сейчас здесь все, конечно, было занесено снегом, но для Елены Николаевны в свете открывшихся способностей подобное не являлось препятствием.

Растаявший под действием жара снег стек на дно оврага талой водой. Елена Николаевна оглядела склоны, но ничего, кроме жухлой травы с прошлого года, не заметила.

Хорошо, что она захватила с собой лопатку. Явно пришло время копать.

Убедившись, что не свалится в воду, она приступила к работе. Войс в этот раз пошел с ней. Судя по удивленному и любопытному взгляду, щенок не понимал, что и зачем она делает. Некоторое время сидел неподалеку, наблюдая за работой, а потом, как и в прошлый раз, принялся копать.

— Не балуйся, — попросила Елена Николаевна, усердно работая лопаткой.

Войс только еще активнее начал копать, но в какой-то момент одна из его лап соскользнула, он потерял равновесие и покатился на дно оврага.

Елена Николаевна дернулась, пытаясь поймать его, но ловкости не хватило. Пару секунду спустя послышался всплеск, затем тихий визг.

Оставив лопатку наверху, она спустилась. Войс пытался выбраться из воды. Мокрый, дрожащий, он выглядел донельзя жалко.

Соскользнув чуть ниже, она подхватила волчонка на руки и прижала к себе.

— Ну, ну, все уже хорошо, — бормотала Елена Николаевна, пытаясь высушить щенка своей магией.

Та с готовностью откликнулась.

Температура воздуха в ближайшем пространстве начала подниматься. Снег стремительно таял. Вскоре мех Войса был сухим и даже немного пушистым.

Придерживая волчонка рукой, Елена Николаевна поднялась и только тогда отпустила его.

— А я тебе говорила, чтобы ты не баловался, — пожурила она Войса и продолжила работать, правда, теперь довольно часто бросая взгляды на волчонка, отслеживая каждый его шаг.

На этот раз усердная работа принесла плоды. Глина в этом овраге действительно была! Даже глубоко копать не пришлось. Просто сняла верхний слой, а там то, что она искала!

Елена Николаевна обрадовалась, но сразу встало несколько проблем. Первая — как носить глину? Вторая — чтобы ее смягчить, нужна вода, где ее взять? Вернее, вода пока не была проблемой, учитывая, что кругом снег, который можно растопить. Просто эту воду хотелось бы иметь где-нибудь рядом с домом.

Поломав немного голову, Елена Николаевна решила, что легкого пути все равно нет, придется попотеть.

Вернувшись в пещеру, она принялась делать из хвороста волокушу. Можно было, конечно, таскать снег на шкурах, но у нее их не так много, чтобы использовать так расточительно.

Палочки Елена Николаевна подбирала ровные, чтобы никаких щелей не было. Кое-где даже пришлось стругать ножом или обжигать огнем.

Заодно сделала себе снегоступы. Варварский вариант. То есть выглядели они совершенно безобразно. Да и неудобными были, но испытания прошли.

Все это заняло целый день. Ночью Войс снова возился в своей будке. Стало понятно, что яму придется чем-то выкладывать, чтобы ему было теплее и мягче. Но чем? Мелкими палочками?

Утром Елена Николаевна ощущала себя невыспавшейся. И дернул ее черт трогать этот хворост!

Позавтракав, она подхватила волокушу и отправилась за глиной. Уже около оврага ее осенило.

Ну конечно! Как она не подумала сразу? Можно использовать для подстилки траву!

В итоге назад она тащила не только накопанную глину, но и пучок прошлогодней травы.

Глава 21

Естественно, та была мокрой, а кое-где и вообще почти сгнившей. Елена Николаевна не могла бросить такую траву в «логово» Войса. Вряд ли он оценит такое дополнение к своей будке.

Поэтому перед тем, как застилать дно ямы травой, она тщательным образом высушила ее с помощью магии.

На самом деле, Елене Николаевне пришлось туго, ведь приходилось концентрировать все свое внимание на процессе, трава могла вспыхнуть в любой момент.

Закончив, Елена Николаевна ощутила себя полностью выжатой и некоторое время просто лежала, не двигаясь.

Вообще, ее магия была очень странной. Поначалу казалось, что магия находится где-то внутри тела. Но чем дольше Елена Николаевна ею владела, тем больше у нее складывалось впечатление, что она вовсе не обладает магией, а как бы просто пользуется ею. Причем с добровольного согласия самой энергии.

И не просто согласия. Создавалось впечатление, что магия с готовностью выполняет ее желания, даже самые мелкие. Иногда Елене Николаевне казалось, что эта сила обладает подобием разума.

На этих мыслях она всегда начинала недоверчиво хмыкать. Вряд ли магия имела душу, сознание или что-то иное.

Вероятнее всего, она приписывает неизвестной силе то, чего не было, а на самом деле магия просто откликается на подсознательные желания. Отсюда и ощущение, будто магия знает наперед, чего хочет от нее Елена Николаевна.

Упадок сил был недолгим. Спустя некоторое время она снова была бодра и готова действовать.

Дно ямы Войса было выложено тонким слоем сухой травы. Волчонок немедленно залез в свою будку, проверить, что такое в нее положили. Елена Николаевна ждала вердикта. Вроде не сердит, траву не дерет и не вытаскивает. Она очень надеялась, что этой ночью они оба будут спать хорошо.

Отряхнув руки так, словно закончила одно из сложных дел, она направилась наружу. Настала очередь глины.

После некоторых раздумий она решила сделать яму для обработки глины все-таки внутри пещеры. Плюсов было несколько. Во-первых, не нужно будет далеко ходить. Во-вторых, не придется целыми днями сидеть около ямы, поддерживая температуру воды, чтобы та не замерзла вместе с глиной. В-третьих, земля в пещере давно уже из-за тепла прогрелась, поэтому яму копать там будет в разы легче.

Выбрав дальний угол, она приступила к работе. Спустя некоторое время лопатка наткнулась на камень. Оценив глубину, Елена Николаевна решила, что этого будет достаточно.

Очистив от земли дно, она убедилась, что камень там лежал цельный. Проблема была в стенках выкопанной ямы. Влага будет просачиваться в них.

Натаскав с улицы множество небольших камней, Елена Николаевна укрепила бока ямы, надеясь, что это удержит влагу внутри.

Укладывала их так, чтобы камни прилегали друг к другу очень плотно. При этом старалась утапливать камешки максимально глубоко.

Когда яма была готова, Елена Николаевна высыпала туда принесенные красные комья, а потом натаскала снега и растопила его.

Помешивая жидкую глину палкой, она внимательно наблюдала за уровнем воды. Вроде вода не уходила.

В течение дня Елена Николаевна еще несколько раз подходила к яме и перемешивала глину. Пусть она никогда не делала глиняной посуды, но, рассуждая логически, понимала, что надо избавиться от мусора и крупных камней, которые в дальнейшем могут стать проблемой. Поэтому тщательно убирала все травинки и палочки, которые всплывали на поверхность после каждого перемешивания.

На следующее утро (к слову, ночь прошла просто великолепно!) Елена Николаевна подошла к яме и увидела, что воды стало меньше.

Присев, она пальцами поворошила верхний слой красной массы. Вроде крупных камней не осталось, но в самой глине было слишком много жидкости. Для лепки нужно было хоть немного просушить.

Посидев перед ямой некоторое время, Елена Николаевна решила дать воде сойти естественным образом.

Для того чтобы воздух не высушил верхний слой глины, пока вода уходит, Елена Николаевна накрыла яму длинными хворостинами, а сверху кинула шкуру.

Процесс стекания занял несколько дней. К этому моменту Елена Николаевна подготовила предметы, которые, по ее мнению, могли пригодиться для лепки. А именно — ровную поверхность (плоский камень, найденный недалеко от пещеры) и скребок, чтобы счищать все лишнее.

Достав большой кусок глины, она тщательным образом перебрала ее, пальцами нащупывая крупные камни. Если такие попадались, то убирала их. Процесс был кропотливым и требовал терпения и внимательности, но Елене Николаевне некуда было торопиться.

После этого она замешала глину как тесто и сформировала из нее нечто, похожее по форме на чашку, решив начать с чего-нибудь маленького и простого.

Елена Николаевна не собиралась мучиться с формой или приделывать ручку, достаточно было сделать емкость, похожую на стакан, только из глины. Конечное изделие выглядело весьма непрезентабельно. Пришлось несколько раз смачивать поверхность глины, чтобы не дать ей раскрошиться в руках.

Бока у стакана получились чуть кривыми и толстыми, но на первый раз Елену Николаевну все устраивало. Она не имела представления, как люди делали все эти вазы и горшки такими ровными.

Наверное, когда-то был изобретен механизм, который помогал в лепке, но Елена Николаевна никогда не интересовалась изготовлением посуды, поэтому понятия не имела, что это за приспособление. Что-то такое маячило на грани сознания, но все время ускользало. Что-то про какой-то круг.

Хорошо еще, вспомнила, что посуду можно сделать из глины, в ином случае пришлось бы долбить чаши из камней.

Некоторые вещи она, конечно, знала. Например, что глину нужно высушить, а потом обжечь. Так она и сделала. Оставила стакан высыхать.

Через несколько дней на нем появилась тонкая сеточка трещинок, но выкидывать его Елена Николаевна не стала. Она все-таки обожгла его огнем. Своим. То есть магией.

Стакан выглядел целым, правда, таковым пробыл недолго. Стоило взять его в руки, как он осыпался кучей черепков. Неудача.

Следующие недели были наполнены экспериментами. Там, где другой человек бросил бы бесполезное дело, Елена Николаевна только наполнялась желанием пытаться снова и снова.

Она пробовала держать глину в воде дольше. Чаще мешала ее. Брала из разных мест. Перед тем как лепить, несколько раз проверяла пальцами, вытаскивая даже самые мелкие камушки. Экспериментировала с огнем. Однажды даже поменяла способ лепки, подумав, что дело может быть в этом.

Горшок или большой котелок сделать пока не удалось, зато в пещере появилось несколько стаканов и чашек.

В какой-то момент пришлось притормозить, так как в холодильниках начало заканчиваться мясо. Войс рос стремительно, требуя все больше еды. Было ясно — пора на охоту.

Олени тем временем сбросили рога. Елена Николаевна их все собрала и перетащила ближе к пещере. Внутрь заносить не стала, слишком уж они большие и тяжелые!

Трогать самих оленей она все еще опасалась. Самцы по-прежнему выглядели крайне агрессивными.

Она вспомнила, что когда-то собиралась устроить волчью яму. Снег все еще не сошел, но, может, это и к лучшему?

Отыскав звериную тропу, Елена Николаевна применила магию, растапливая снег вокруг себя. Медленно она опустилась на самое дно. Вставать в воду не хотелось, но требовалось вкопать в землю колья, так что деваться было некуда.

Убедившись, что края ямы не обрушатся, она вкопала в землю заранее подготовленные толстые хворостины. Верх палок еще в пещере обожгла, сделав острыми. Древесину для этого брала обычную, а не отгоняющую.

Закончив с кольями, Елена Николаевна оглядела стены ямы. Глубоко! Если животное упадет, то вряд ли потом сможет встать с кольев.

Выбравшись из ямы, Елена Николаевна принялась прикрывать ее, выбрав для этого тонкие прутья. Они должны были удержать слой снега, но при этом сломаться под весом животного.

Сложив их крест накрест, она торопливо закидала все снегом, постаравшись сделать все так, чтобы ничто не вызвало подозрения у проходящего здесь зверя.

Закончив, вернулась в пещеру. Судя по следам, животные в том месте ходят каждый день. Куда и зачем, она понятия не имела, но собиралась проверять яму постоянно, чтобы не пропустить угодившую в ловушку добычу.

Ночью внезапно пошел снег! И это с учетом того, что весна приближалась полным ходом.

Утром Елена Николаевна сходила к яме, проверила ее. Все припорошило. Наверное, это даже хорошо, снег скроет от зверей оставшийся на хворосте запах человека.

Убедившись, что за ночь никто в ловушку не угодил, Елена Николаевна вернулась к пещере, взяла волокушу и направилась в сторону оврага за глиной. Она все еще пыталась сделать большой котелок.

Волчонок, доходивший ей уже до колена, трусил рядом, бдительно поглядывая по сторонам.

Овраг тоже был весь покрыт снегом. Конечно, его не навалило столько, сколько там было в самом начале, но Елене Николаевне все-таки пришлось применить магию, чтобы увидеть поверхность земли.

— Охраняй, — попросила она Войса, а сама спустилась вниз.

Сегодня она решила взять глину с самого дна, надеясь, что качество будет лучше, чем наверху.

Сосредоточившись, Елена Николаевна рыла землю, желая добраться до более глубокого слоя. По ее мнению, там глина должна быть самой чистой. На поверхности глина смешана с землей, отчего ее качество оставляло желать лучшего.

В какой-то момент она услышала, как зарычал Войс. Резко вскинув голову, Елена Николаевна пошатнулась и потеряла равновесие. Тело начало заваливаться назад. Она сразу вспомнила, что дно оврага до сих пор покрыто толстым слоем льда.

Сердце испуганно екнуло. Если она рухнет на лед, то может что-нибудь сломать! Она попыталась вернуть равновесие, но тщетно. Тогда магия вокруг нее вспыхнула. В следующий миг Елена Николаевна рухнула прямо в воду.

* * *

Медведь с каждым днем шел все быстрее. Холод перестал его беспокоить. Даже ночью он не замерзал. Перестав тратить время на согревание, он мог идти так быстро, как никогда ранее.

Вскоре впереди показались горы. Медведь ощутил нетерпение. Он внезапно понял, что именно там найдет то, что ищет. Его шаги стали еще легче и быстрее.

В какой-то момент, пробираясь через лес, он услышал рычание. Это оказался волчонок. Он стоял перед оврагом и недобро смотрел на Медведя.

А затем послышался всплеск. Медведь удивился. Откуда посреди зимы где-то могла быть вода?

Не обращая внимания на волчонка, он подошел к краю оврага и посмотрел вниз. Оттуда на него в ответ смотрела мокрая женщина.

— Все в порядке, все в порядке, — произнесла она внезапно, а потом неловко рассмеялась.

Женщина попыталась встать, но пошатнулась и снова рухнула в воду.

В воду?

Медведь внимательно осмотрелся. Сейчас была весна, но снег еще лежал. Откуда взялось столько воды?

Эта мысль мелькнула в голове и пропала. Женщина сейчас его занимала гораздо больше, чем странное явление природы.

Внимание Медведя привлекли голые руки и ноги. Он слегка нахмурился. Разве ей не холодно? И почему она такая худенькая? Ее не кормят?

Двинувшись с места, Медведь принялся спускаться. Когда он добрался до дна, женщина уже поднялась, неловко пытаясь отжать мокрые шкуры.

Заметив его, она вскинула голову и приоткрыла рот.

Медведь замер. Тонкие черты лица выглядели такими необычными, а светло-серые глаза, обрамленные мокрыми сейчас ресницами, напоминали зимнее небо. Как… красиво.

Женщина казалась тонкой и трогательной. Медведь ощутил необъяснимые желания. Внезапно захотелось подойти и погладить ее по голове, словно она была маленьким ребенком, нуждающимся в утешении.

Стащив с себя шкуру, он одним движением накинул ее на хрупкие плечи. Женщина охнула и слегка присела под весом, а потом недоуменно на него посмотрела. Медведь отвернулся. В груди что-то зашевелилось.

Он хотел сказать, что иначе она замерзнет, но вдруг сообразил, что рядом с женщиной температура воздуха была довольно комфортной. Создавалось ощущение, словно он стоит около горящего костра, тепло которого не обжигает, а лишь привлекает.

— Спасибо, — женщина улыбнулась.

Медведь сурово стиснул губы. Его сердце подозрительно сжалось. Он заболел?

— Я просто глину собирала, а потом Войс зарычал. Хотела посмотреть, но потеряла равновесие, а тут вода, — зачастила она.

Манера разговора была странной. Он никогда раньше не слышал, чтобы люди так объединяли слова. Но к своему удивлению, он вполне понимал, о чем она говорит. Правда, некоторые слова были незнакомы, но он легко мог представить, что они значат, из контекста.

— Эта вода, — женщина подняла руку и пальцем прикоснулась к кончику носа. — Понятия не имею, откуда здесь взялась.

Медведь, как обычно, ничего не сказал. Просто повернулся и направился наверх. Ему не хотелось и дальше стоять в воде.

Женщина последовала за ним, вот только вскоре он услышал, как сзади охнули. Резко развернувшись, он успел поймать ее до того, как женщина снова упала.

— Тяжелая, эта шкура такая тяжелая, — пожаловалась она.

Медведь промолчал. Он подумал было поднять женщину на руки, чтобы не беспокоиться о том, что она снова окажется на дне оврага, но сразу отмел этот способ. Без помощи рук подняться будет сложно — склон оврага был довольно крутым.

Долго думать он не стал, просто присел и ловко закинул женщину себе на плечо, удерживая ее одной рукой.

Она от неожиданности вскрикнула, завозилась, но вскоре замерла, словно испугавшись.

— Удобнее, — успокоил ее Медведь, надеясь, что женщина не станет вырываться, иначе он точно потеряет равновесие, и тогда они оба окажутся в воде.

Ноша в его руках практически ничего не весила. Это только еще сильнее озаботило Медведя. Неужели кто-то действительно посмел не кормить женщину?

Подобные мысли не нравились Медведю. Он ненавидел людей, которые так или иначе пытались угнетать других.

Когда он выбрался наверх, то столкнулся лицом к лицу с разгневанным волчонком, которому явно что-то не нравилось.

— Войс, успокойся, — послышался сдавленный голос женщины.

Войс? Это имя щенка?

Хмуро посмотрев на волчонка, Медведь все-таки аккуратно поставил женщину на землю. Затем поправил чуть сползшую с ее плеч шкуру.

После этого Медведь замер в ожидании. Он хотел сказать, что им следует быстрее добраться до костра. Нужно как можно скорее высушить одежду, иначе незнакомка может заболеть. Вот только слова, как обычно, не шли на язык.

— Спасибо, — поблагодарила женщина и подняла голову.

Медведь подумал, что она гораздо выше всех женщин, встречавшихся на его пути. Он был уверен, что даже не все мужчины будут выше нее. Но сам Медведь смотрел на нее сверху вниз, так как макушкой она едва доставала ему до подбородка.

— Ого, — серые глаза округлились. Выглядело это странно. В груди снова что-то защемило. Он однозначно заболел! — Какой ты высокий! — воскликнула она.

Медведь отвернулся. Почему-то ему было не по силам спокойно смотреть на это лицо.

А кожа у женщины такая белая и ровная, как снежная равнина после длительной метели.

Пытаясь отвлечься от странных, совершенно несвойственных ему мыслей (равнина после метели, серьезно?), Медведь огляделся, хмурясь все сильнее.

— Где? — спросил он, останавливая взгляд на рычащем волчонке, который стоял на некотором отдалении и всем своим видом показывал, что готов броситься вперед, если ему что-то не понравится.

— Что? Кто? — женщина схватила края шкуры и потянула их, будто пытаясь прикрыться.

Взгляд Медведя прикипел к тонким белоснежным пальцам. Он сразу забыл, о чем спрашивал. В голове было пусто. Внутри все стискивало и слегка подрагивало. С ним явно что-то было не так.

— Кхм, — женщина кашлянула. Медведь сразу встрепенулся. Срочно нужно найти тепло, иначе она точно заболеет! Куда смотрят мужчины ее племени?

Подумав о них, Медведь внезапно ощутил странную глухую ярость, причину которой и сам не мог понять. Он просто подумал, что женщина перед ним выглядит довольно взрослой, а это значит, что у нее давно уже есть муж. А может, даже дети. Эти мысли почему-то были очень неприятными.

— Люди? — выдал новое слово Медведь. Сегодня он говорил больше, чем за пару предыдущих месяцев.

В принципе, в этом не было ничего удивительного, учитывая, сколько времени он провел в одиночестве. С кем в походе было говорить? С продолжающей следовать на небольшом расстоянии волчицей? Он еще не сошел с ума.

— Люди? — женщина снова посмотрела на него и поморщилась, словно испытывая сильный дискомфорт.

Медведь слегка кивнул, стараясь смотреть на женщину перед собой как можно меньше. Каждый взгляд на нее будил в нем странные чувства.

— Ах, люди, — она улыбнулась. Медведь поднял руку и потер грудь. — Тут, рядом, — она махнула в сторону, а потом принялась стаскивать с себя шкуру. — Я пойду. Тут недалеко. Спасибо за помощь, но не стоит волноваться, дальше я сама.

Медведь сдвинул брови к переносице. Она хочет уйти? Он должен отпустить ее? Эта идея явно была плохой!

Оглядевшись еще раз, он преисполнился подозрениями. Рядом не было видно никаких людей. Это было ненормально. Ни один мужчина никогда не отпустит свою женщину без сопровождения даже летом, не говоря уже о другом времени года.

Он обязан поговорить с мужем этой женщины!

— Я пойду? — привлекла она его внимание, а потом снова принялась снимать шкуру, но Медведь остановил ее.

Женщина как-то обреченно вздохнула.

— Идем, — глухо произнес Медведь, ощущая, как горло хрипит из-за того, что он долгое время не говорил.

Она заколебалась. Было видно, что ей совсем не хочется вести Медведя в племя. Эта мысль приносила с собой неудовольствие.

Спустя некоторое время женщина принялась нагружать на связанные между собой прутья грязь. Зачем ей грязь? Медведю было любопытно, но он не мешал, просто наблюдая со стороны. Через некоторое время он подошел и помог.

— Спасибо, — сказала она, подхватила полоски шкур и потащила связанные палки, нагруженные грязью.

Видно было, что ей тяжело, но она упорно шла вперед. Судя по тропинке, припорошенной снегом, женщина ходила здесь очень часто. Медведь не стал долго ждать, отнял у нее полоски. Если ей так нужна эта грязь, то он дотащит груз куда надо.

Волчонок последовал за ними. Он опасно рычал, время от времени подбираясь очень близко к ногам Медведя.

— Войс, нельзя! — крикнула женщина, заметившая маневры щенка.

Все происходящее было очень странным. Разве она не боится криком привлечь хищников? Зачем ей грязь? Почему она была в таком опасном месте одна?

А еще Медведя волновало то, как мало на женщине было одежды. Пусть сам он давно уже не ощущал холода, это не мешало ему понимать, что температура на улице все еще низкая.

Волчонок недовольно заворчал, отстал, но продолжал смотреть на Медведя с неудовольствием.

Идти пришлось долго. Медведю это очень не понравилось. У него с каждым пройденным шагом появлялось все больше вопросов к соплеменникам женщины.

Через какое-то время снег внезапно закончился. Медведь с недоумением принялся оглядываться, замечая, что кое-где из-под земли пробивается зеленая трава, а на деревьях набухают почки.

Этого быть не могло! Еще слишком рано!

А потом он увидел прогуливающееся между деревьями стадо оленей, которым явно пришлась по душе молодая, едва показавшаяся над землей трава.

Услышав шаги, главный самец поднял голову, но и не подумал бежать или нападать. Просто проследил за ними взглядом и продолжил искать еду.

Медведь тряхнул головой, ничего не понимая. Что это за место? Разве он не двигался все дальше на север? Ему казалось, что здесь должно быть очень холодно.

Он посмотрел на женщину, но та выглядела так, словно ничего необычного не происходило. Рассматривая ее, он только сейчас обратил внимание на волосы.

Они были все еще мокрыми, но даже так их цвет значительно отличался от того, к чему привык Медведь. А еще они были собраны сзади тонкой полоской кожи.

Ему почему-то вдруг захотелось снять эту полоску, чтобы посмотреть, как волосы будут выглядеть на свободе.

— Ну, вот мы и пришли, — привлек его внимание голос женщины.

Медведь встрепенулся и устремил взгляд вперед.

Глава 22

— Сейчас никого нет, — женщина тихо засмеялась, будто извиняясь за отсутствующих соплеменников. — Мужчины на охоте, а женщины в соседней пещере. Тут недалеко, — она махнула рукой в сторону. Медведь проследил за этим движением и прищурился.

Все выглядело очень подозрительно.

Он придержал эту мысль, решив обдумать ее чуть позднее, а сам принялся оглядываться по сторонам.

Вход в пещеру он заметил сразу. От наметанного глаза нельзя было скрыть камень, который явно много раз сдвигали с места — на земле остались характерные следы.

Кроме этого, площадка перед входом была очень чистой. Ни снега, ни камней, ни прошлогодней травы. Вместо нее местами виднелась молодая поросль.

А еще Медведя заинтересовали вбитые в землю палки с обгоревшими концами, расположенные полукругом возле входа.

Оглянувшись назад, Медведь еще раз бросил взгляд на бродящих неподалеку оленей и на зеленеющие деревья, за которыми виднелись сугробы.

Это место явно противоречило всем законам природы!

Поравнявшись с палками, Медведь остановился и с интересом принялся их рассматривать. Ему хотелось расспросить об их назначении, но женщина опередила его.

— Они отпугивают хищников.

Елена Николаевна не собиралась утаивать эту информацию от других людей, понимая, что подобное знание может спасти множество жизней.

Медведь удивленно посмотрел на стоящую неподалеку женщину. Он не имел представления, как простая палка может кого-либо отпугнуть.

— Запах, — подсказала она, а потом жестом предложила ему понюхать палку.

Медведь ощущал себя глупо, но по неведомой причине подчинился. Наклонившись, он глубоко вдохнул. В нос мгновенно что-то ввинтилось. Глаза заслезились. Он резко выпрямился и зачихал.

Спустя какое-то время чихание прекратилось, хотя нос казался забитым.

Медведь неловко потер нос рукой, а потом взглянул на женщину. Она улыбалась.

— Им тоже не нравится, — женщина кивнула в сторону быстро протиснувшегося мимо палок волчонка.

Зверь пару раз фыркнул и постарался отойти от кольев как можно дальше, продолжая при этом недобро смотреть на Медведя.

Из леса донесся тревожный вой. Улыбка женщины погасла. Она глянула в ту сторону и передернула плечами.

— Давно тут никого не было, — пробормотала она и двинулась к входу в пещеру. — Я вынесу воды, подожди тут.

Медведь отпустил кожаную ленту и неловко переступил с ноги на ногу. Что она имела в виду, когда говорила, что вынесет воды? Должен ли он последовать за ней или следует послушать ее?

Пусть женщина сказала, что мужчины сейчас на охоте, а другие женщины племени в соседней пещере, Медведь не был удовлетворен этими объяснениями.

Даже если все так, то хотелось знать: по какой причине ее соплеменники относятся к безопасности одной из них настолько безразлично?

Повернувшись в сторону леса, он заметил маячившую по границе волчицу. Она дошла за ним прямо сюда. К этому моменту ее рана перестала быть серьезной, но Серая почему-то продолжала следовать за ним. Видимо, привыкла к легкой еде.

Медведь не мог винить волчицу. Он понимал, насколько тяжело слабому зверю найти себе пропитание в такое время.

Его мысли блуждали, пока в один момент в голове не всплыли слова шамана.

«Она далеко. Белая. Тонкая. Одна. Холод. Яркая звезда. Это путь. Иди. Она ждет».

Медведь резко повернулся в сторону входа в пещеру.

Она далеко. Он шел много дней. Большая река, равнины, засыпанные снегом, величественный лес, полный разных хищников, — все это осталось позади.

Белая. Перед мысленным взором предстала встреченная недавно женщина. Ее белая кожа, тонкие аккуратные пальцы, светлые волосы и глаза самого необычного цвета, который только встречался Медведю.

Тонкая. Она была худенькой. Ее руки и ноги были тонкими и длинными. Казалось, он мог обхватить ее талию пальцами, а узкие плечи едва не сгибались под тяжестью шкуры. Когда он поднял женщину, то не ощутил никакого веса.

Одна. Не было никаких сомнений, что сейчас эта женщина была одна. Пусть она пыталась заставить его поверить, что ее соплеменники где-то рядом, но Медведь не заметил при подходе к пещере чужих следов.

Холод. Медведь поначалу думал, что это слово означает, что его будущей жене холодно, но женщина не выглядела замерзшей. Наоборот, казалось, она презирает окружающую среду, надевая минимум одежды. Наверное, холод означал, что Медведь найдет ее здесь, глубоко на севере, где температура даже летом оставалась довольно низкой.

Яркая звезда. Это путь. Иди. Он четко следовал за звездой, не сбиваясь с пути ни на шаг.

Она ждет. Сердце в груди забилось быстрее. Знала ли она о нем? Правда ли, что ждала? Или это просто мысли шамана, который хотел его подбодрить? Если так подумать, ей неоткуда было о нем узнать.

Медведь сглотнул.

Неужели?..

Неужели он все-таки добрался туда, куда нужно? Могло ли быть так, что эта странная, но невероятная женщина была той, о ком говорил шаман?

В этот момент женщина вышла из пещеры, держа что-то в руках.

Медведь замер. Действительно… белая.

Казалось, что женщина светится, настолько ее образ выглядел чистым. Она сменила одежду и распустила волосы, которые по неведомой причине уже высохли. Они были белоснежными и лежали на плечах, будто юный снег, покрывший темные холмы за ночь.

Весь мир вокруг исчез. Медведь смотрел, как она идет вперед, и осознавал, что да, он дошел, нашел ту, кого так долго ждал. Возможно, шаман имел в виду другую женщину, но Медведь решил, что не пойдет дальше. Он останется здесь и сделает все, что от него зависит, чтобы сделать ее своей.

— Долго ждал? Прости, мне надо было снять мокрые шкуры, — произнесла она с улыбкой.

Медведь ощутил, как приятное тепло обдало его тело. Все внутри защемило. Похожее чувство испытывает человек, когда возвращается в теплую пещеру после длительного пребывания на морозе.

— Вот, попей, — она протянула ему странный предмет, внутри которого действительно была вода. Чашка — пронеслись в голове когда-то чужие знания. Он замер, мельком глянул на женщину, а потом взял чашку и глотнул из нее воды. — Наверное, ты хочешь поесть, но у меня…

Она не успела договорить. Замолчавший не так давно волчонок снова зарычал. Медведь замер, его острый слух уловил человеческие шаги.

Посмотрев на женщину, он сжал губы.

Значат ли эти шаги, что она не лгала ему и ее соплеменники действительно где-то рядом?

— Что такое? — Елена Николаевна поглядела на Войса. Она думала, что тот снова начал рычать на мужчину, но оказалось, что волчонок смотрит совсем в другую сторону.

Она поглядела туда, но никого не заметила. Все выглядело как обычно — пробуждающийся от зимы лес, олени, чистая земля, лишенная ее усилиями от снега.

За эти месяцы пришлось расширить территорию для оленей, ведь те съедали все, что росло под ногами. Доходило до того, что они обдирали кору с молодых деревьев. Заметив это, Елена Николаевна приняла меры, чтобы деревья не погибли без коры.

С одной стороны, сухостой около дома — это хорошо, но с другой — что толку с тонких стволов.

Пара мазков пеплом — и животные забывали дорогу до молодых деревьев, обходили их стороной.

Елене Николаевне не хотелось оставлять их голодными, особенно самок, ведь, судя по животам, тем через пару месяцев рожать, поэтому топила снег, открывая для них все больше земли.

В итоге лес перед пещерой выглядел так, словно уже наступило лето. Особенно ее удивляла растущая кругом трава. Но и с этим Елена Николаевна смирилась, когда поняла, что ее магия по какой-то причине охватывает большую область, внутри которой значительно теплее, чем за ее пределами.

Магия в этом случае походила на ауру. И размеры этой ауры по неведомой причине были гораздо больше, чем должны были быть.

Не увидев никого в стороне, куда смотрел волчонок, Елена Николаевна перевела взгляд на мужчину, стоящего перед ней.

Если говорить коротко, то он был большим. Особенно по сравнению с местными жителями. Мужчины здесь обладали невысоким ростом, большинство едва достигало отметки в метр семьдесят. Женщины были и того ниже.

А стоящий перед ней человек выглядел настоящим гигантом этого времени. Его рост явно подбирался к двум метрам. Но дело не только в этом. Само тело было сильным и мощным.

Вспомнив, как легко он закинул ее на плечо, Елена Николаевна слегка смутилась. Хорошо, что вокруг никого в тот момент не было.

Она украдкой оценила ширину плеч мужчины и, только представив, сколько силы таилось в этом теле, вздохнула. Все-таки хорошо мужчинам. В это время явно лучше иметь крепкое и сильное тело.

Когда она впервые увидела этого медведя, то от испуга екнуло сердце. И не потому, что мужчина был уродливым, это было не так, просто сама ситуация показалась очень опасной.

Одна, в лесу, без какой-либо защиты, и вдруг появляется какой-то подозрительный тип. Кто знает, что у него проскользнет на уме при виде слабой и беззащитной женщины в полном одиночестве. Плохих людей везде хватает.

Именно поэтому Елене Николаевне очень не хотелось вести его в свою пещеру, чтобы не показывать ему полное отсутствие защиты.

Медведь ничего ей не сделал, хотя, вероятнее всего, уже догадался, что нет никаких соплеменников. Елена Николаевна очень надеялась, что ей посчастливилось столкнуться с порядочным мужчиной, который не воспользуется слабостью одинокой женщины.

— Люди, — прогудел мужчина, передавая чашку ей обратно в руки.

Елена Николаевна была немного удивлена тем, как просто он понял, что делать с водой в чашке. Наверное, ее мысли по отношению к местным жителям были слишком предвзятыми и люди оказались умнее, чем думалось.

Когда до нее дошли слова мужчины, она прищурилась. Неужели родственнички снова решили ее проведать? А почему тогда столько времени игнорировали? Вообще, эта ситуация была ей на руку, но Елена Николаевна, давно уже сердитая на семью Дахи, совсем об этом забыла.

* * *

Воплотить планы в жизнь сразу Хае не удалось. Невестка оказалась не такой глупой, как думалось. Когда Хая заикнулась о том, что Бубе следует сходить к Дахе самой, чтобы закончить начатое, Буба резко засомневалась.

Хая ее понимала. Сама она тоже никогда бы не вышла зимой на улицу даже под защитой мужчин, не говоря уже о том, чтобы выбраться в одиночку. Это верная смерть! Хищники в это время года неистово ищут еду, поэтому слабый человек для них словно благословение духов.

Неудивительно, что Буба отказалась выходить, чем весьма рассердила Хаю. Из-за этого женщины не разговаривали друг с другом пару недель.

Казалось, остальные даже вздохнули свободнее. После того как Буба потеряла расположение Хаи и Броха, остальные могли спокойно игнорировать ее.

Бубе не нравилось подобное положение вещей. Только Шиа все еще общалась с матерью, хотя и старалась быть осторожной, опасаясь вызывать гнев родительницы.

Неудивительно, что женщина, ощутив на себе игнорирование семьи, принялась всячески возвращать расположение Хаи. К Броху она тоже подходила, но тот смотрел волком и даже не думал восстанавливать отношения.

Бубе казалось, что с каждой ее неудачей в этом плане настроение Хаи становилось все холоднее.

Спустя время Бубе все-таки удалось помириться с Хаей. Для этого пришлось сказать, что она готова сходить к Дахе, но только весной, когда погода станет теплой.

Хая, донельзя довольная уступкой, смягчилась. Остальная семья горестно вздохнула. После этих инцидентов отношение к Бубе лучше не стало. Все, кроме Хаи, пытались держаться от нее подальше.

Бубе это очень не нравилось, но каждый раз, когда она хотела развить какой-нибудь конфликт до скандала, Брох бросал на нее сердитые взгляды и показывал кулак. Бубе приходилось отступать.

Через несколько недель она начала ненавидеть всех в пещере.

Броха за то, что тот отказывался быть ее мужем. Буба не могла представить, насколько стыдно ей будет, когда семья вернет ее родителям. Те точно проклянут ее!

Хаю ненавидеть было легко, ведь старуха, которая еще недавно казалась единомышленницей, несмотря на все старания Бубы, все равно относилась к ней с прохладцей, словно Буба уже перестала быть членом семьи. Из-за этого остальные держались от Бубы на расстоянии.

Даже Шиа не избежала неприязни Бубы. Дочь каждый раз выглядела так, словно опасалась, что мать набросится на нее и ударит. Буба ненавидела это. При виде тревожного лица дочери Бубе действительно хотелось ударить девочку.

Не нужно и говорить, что все эти недели в пещере царила подавленная и пасмурная атмосфера. Все ходили хмурые и недовольные, изредка поглядывая на Бубу так, будто это она во всем виновата!

Когда пришла весна, Буба была готова пойти к Дахе даже в одиночку, настолько сильно ей хотелось устранить источник всех своих бед. Однако Брох неожиданно воспротивился.

Хае пришлось долго уговаривать сына, убеждая, что Бубе необходимо решить свои проблемы с Дахой, иначе в семье никогда не настанет покой.

Конечно, Хая умалчивала об убийстве. Она говорила лишь об откровенном разговоре. Уверяла сына, что после того, как Буба изольет все свои обиды, та сразу станет спокойной и покладистой.

Брох держался долго, но потом ему надоел непрерывный бубнеж. Он согласился отвести Бубу к Дахе при условии, что будет присутствовать при разговоре.

Матриарху не понравилось подобное. Она пыталась заставить сына отступить, но тот неожиданно стоял намертво в своем решении.

Хая сделала шаг назад. В конце концов, не было никакой гарантии, что Даха дожила до весны. Да и Буба даже под присмотром Броха вполне может улучить момент, чтобы разобраться с обидчицей.

Брох беспокоился о том, как пройдет встреча. Он поклялся себе, что не спустит глаз с Бубы. Пусть мать и обещала, что Буба будет вести себя хорошо, он прекрасно знал нрав бывшей жены, потому не слишком верил Хае.

Вместе с ними отправились и другие мужчины небольшого племени, собираясь на обратном пути набрать хвороста.

Кроме всего прочего, Брох немного беспокоился, как дела у Дахи. Эта женщина вызывала у него противоречивые чувства. Внешне она ему совершенно не нравилась, но он никак не мог выбросить из головы то, как ей удалось устроиться.

Он видел все собственными глазами, но все равно до конца не верил, что женщина способна выжить в одиночестве зимой в маленькой пещере. Это даже звучало нереально.

И было любопытно, чем именно Даха смогла заинтересовать духов, что они решили сохранить ей жизнь.

По дороге к пещере женщины Брох все время гадал: дожила ли Даха до весны, или духам надоело играть с ней?

На самом деле, ему было немного стыдно, что он за все это время так и не навестил ее. Старший брат при встрече вряд ли будет доволен Брохом.

Вот только каждый раз, когда Брох вспоминал, что надо бы сходить проведать Даху, внезапно находились другие дела. Хворост, охота, уход за оружием, еда, сон — на все это уходило много времени.

В итоге Брох дотянул до весны.

— Что? — услышал он удивленный голос Бубы.

Вернувшись мыслями к настоящему времени, он проследил за взглядом бывшей жены и сразу понял, что именно ее так удивило.

Кусок земли и часть леса были лишены снега. Деревья в лесу, казалось, собирались выпустить листву, а на земле виднелись зеленые ростки. Это при том, что в других местах сугробы все еще лежали.

С прошлого раза территория, лишенная снежного покрова, значительно расширилась. Значит, Даха все еще жива. Брох облегченно вздохнул, порадовавшись этому.

— А! — вскрикнула Буба, заметив, как между деревьями прогуливается громадный олень. Схватив Броха за рукав, она принялась тормошить его. — Охота!

— Не кричи, — попросил Брох, поморщившись. Он выдернул рукав из хватки Бубы и сделал два шага вперед. В этот момент они вышли из-за скалы.

Брох сразу увидел Даху. Возле нее еще кто-то стоял. Брох нахмурился, быстрым взглядом окидывая высокого мощного мужчину.

Вся группа остановилась. Каждый недоверчиво переводил взгляд с Дахи на мужчину рядом с ней. Откуда взялся этот человек? Кроме того, разве нормально быть таким высоким?

Брох вдруг подумал, что незнакомец может быть воплощенным в мужчину духом, который все это время присматривал за Дахой. Такой гигант вряд ли мог быть обычным человеком!

Брох ощутил волнение. Он решил вести себя вежливо. Они и так чем-то сильно разгневали духов, раз те отвернулись от их семьи. Не стоило усугублять ситуацию.

— Ты! — воскликнула Буба, а потом резко кинулась вперед.

Брох дернулся, но не успел поймать бывшую жену. Женщина, словно одержимая, неслась вперед. Прежде чем она вцепилась в распущенные волосы Дахи, мужчина, стоявший рядом с их бывшей соплеменницей, шагнул вперед и вбок, перегораживая Бубе дорогу.

Подняв руку, он слегка толкнул Бубу, отчего та, споткнувшись, рухнула на землю.

Вместо того чтобы привычно завопить, она вскинула голову и пристально уставилась на мужчину.

Если Медведь и был удивлен внезапным броском какой-то женщины, то не сильно. Он привык, что в жизни случается всякое.

Дурные намерения новоприбывшей нетрудно было предугадать. Ее лицо выглядело свирепым и разгневанным. Именно поэтому Медведь заслонил собой будущую жену, выставив вперед руку.

Женщина натолкнулась на нее и упала. Медведь думал, она немедленно вскочит и продолжит, но та подняла голову и замерла, давая Медведю возможность хорошо рассмотреть себя.

Он равнодушно пробежался взглядом по ее лицу, отметив, что женщина привлекательна.

Крупный рот с пухлыми губами сейчас был чуть приоткрыт, а большие глаза влажно блестели. Любой мужчина в его бывшем племени многое отдал бы, чтобы взять такую женщину в жены.

Однако Медведь вдруг подумал, что чистая и аккуратная незнакомка, встреченная недавно в лесу, нравится ему в разы больше, чем та, что лежала сейчас у него в ногах.

Ему стало неприятно смотреть на грязную кожу и растрепанные волосы. Кроме этого, от женщины неприятно пахло. Настолько, что захотелось зажать нос.

Отведя взгляд, Медведь встал так, чтобы видеть свою будущую жену. Та выглядела чистым снегом, сверкающим на солнце в морозный день. Взгляд сам по себе смягчился.

Разница между двумя женщинами была колоссальной.

— Буба? Зачем вы пришли? — спросила Елена Николаевна, складывая руки на груди.

Она сердито посмотрела на Бубу, подавляя желание потереть виски. Нетрудно было догадаться, что вскоре придется пережить еще один скандал.

Буба, вместо того чтобы посмотреть на нее, продолжала глядеть на медведя. Елена Николаевна нахмурилась сильнее. Ее игнорируют?

Она тоже посмотрела на мужчину рядом. Некоторое время ей было непонятно, что именно так ошарашило Бубу, а потом вдруг пришла мысль, что для местных женщин он действительно должен выглядеть как соблазнительный кусочек сыра.

Высокий, явно очень сильный, весь укутанный шкурами и увешанный оружием — он походил на древнее божество, которому могли поклоняться люди каменного века.

Елена Николаевна хмыкнула, рассматривая лицо медведя.

Темные глаза, ровный нос с небольшими ноздрями (что уже отличало его от других, ведь у многих людей этого времени ноздри были крупными), тонкие губы, борода, усы, длинные, по плечи, волосы.

Казалось, ничего особенного, но взгляд черных глаз был тяжелым и весомым. От незнакомца так и веяло сдержанностью и силой. Неудивительно, что Буба завороженно застыла, как кролик перед удавом.

— Это Буба, — сказала она, обращаясь к гостю. — Жена Броха.

— Нет, — заговорил Брох. — Не жена.

— Не жена? — Елена Николаевна удивилась. Что произошло в главной пещере, что Брох с Бубой развелись? А такое в древнем мире вообще бывает? Разве люди тут разводятся?

В душе поселилась тревога. Оглядев группу, она не увидела других женщин. Неужели Бубу привели сюда на постоянное место жительства?

Елена Николаевна была категорически против подобного произвола! Они не уживутся вместе! А раз так, значит, надо всеми силами протестовать!

— Зачем пришли? — недружелюбно спросила она, поджав губы. — Вам тут не рады.

Ее слова привлекли внимание Бубы. Оторвав взгляд от незнакомца, она посмотрела на Елену Николаевну, а потом, словно вспомнив о чем-то, вскочила на ноги.

Глава 23

— Ты, — уже более спокойно произнесла Буба, указывая пальцем на Елену Николаевну.

В голове женщины теснилось так много слов, но она почему-то никак не могла выбрать, что именно нужно сказать.

Мысленно все ее обвинения казались оправданными и должны были прозвучать красиво, но как облечь их в слова? Как убедить всех, что именно Даха виновата в том, что от нее, Бубы, отказался муж?

— Огонь не горит. Ты виновата. Злые духи. Нашептала. Вред, — на одном дыхании выдала Буба и поморщилась. Как она и думала, все прозвучало не так красиво, как в ее голове. — Брох. Нашептала.

Войсу явно не нравилось, что на его территории стало слишком шумно. Раньше здесь был только один человек да олени, потом появился еще один двуногий. Все это Войс смог пережить, но появление еще нескольких прямоходящих совсем его рассердило.

Зарычав на Бубу, он взъерошил шерсть и сделал пару шагов в ее сторону.

Буба опустила на него взгляд и отшатнулась, тихо охнув. Вскинув руку, она прижала ее к груди и «незаметно» посмотрела на Медведя.

Этот взгляд не укрылся от внимания Елены Николаевны. Сначала она не поняла, что происходит, а потом ее лицо вытянулось от удивления. Она прожила достаточно, чтобы уловить заинтересованность, которая начала сквозить в теле и взгляде Бубы.

— Тихо, — попросила она Войса и оглянулась на незнакомца, молчаливо стоящего рядом, заранее жалея несчастного мужчину. На его месте она бы бежала отсюда без оглядки!

— Ерунда, — повернувшись к Бубе, Елена Николаевна махнула рукой, словно отметая от себя все обвинения. — Не понимаю, в чем ты меня обвиняешь. Я ничего не делала.

Никто ее, конечно же, не понял, отчего пришлось повторять все по словам.

— Брох, — позвала Елена Николаевна, когда Буба начала снова обвинять ее в совсем уж диких вещах. Забрала огонь из пещеры? Наслала беды на их семью? Околдовала с помощью злых духов мужа? Вбила клин между Бубой и остальной семьей? Еще немного — и она станет первой ведьмой каменного века. Было бы смешно, если бы не было так опасно. Магию им точно показывать не стоит. — Зачем пришли?

Мужчина посмотрел на нее удивленно, словно не ожидал, что она к нему обратится, а потом смутился. Он глянул в сторону Бубы, затем покосился на братьев. Казалось, он ищет ответа у остальных.

— Она хотела, — наконец выдал он.

Буба? И что ей тут надо? Пришла просто для того, чтобы закидать обвинениями? Или цель визита совсем другая?

В какой-то момент Буба дернулась в сторону Елены Николаевны, будто хотела подойти ближе, но ее взгляд снова зацепился за незнакомца.

Она остановилась и опустила голову. Выглядела при этом женщина робкой и послушной. Какие разительные перемены!

— Может быть, тебе погостить у них? — спросила у медведя Елена Николаевна. А что? Она уже как-то привыкла жить здесь одна. А так она избавится сразу от двух проблем.

Кто знает, что у этого мужчины в голове. Да и Буба явно пришла не просто так.

Раз он ей так понравился, то пусть они как-нибудь сами и разбираются. Буба теперь, судя по всему, свободная женщина.

Ощущение недовольства, пронзившее грудь, Елена Николаевна решительно проигнорировала. Она решила, что просто раздражена из-за того, что ее отвлекли от важных дел.

В конце концов, глина сама себя не замочит. Ей работать надо, а они тут со своими страстями голову морочат!

Вот пусть идут в главную пещеру и любятся там хоть до посинения!

Елена Николаевна сердито нахмурилась. Она сама не заметила, как температура вокруг нее начала подниматься. Зато заметил Медведь.

Чуть качнувшись, он встал так, чтобы загородить от других людей будущую жену. Из чужих воспоминаний он помнил, что на свете существует такое понятие, как магия.

Медведь не до конца во всем разобрался, да и не знал точно, владеет ли его женщина чем-то подобным, но странностей вокруг нее явно было больше, чем должно быть.

Он не хотел, чтобы другие лезли туда, куда не стоило.

— Уходите, — бросил он, глядя на Броха. Женщина перед ним его не интересовала.

Он уже понял, к какому типу та относилась, поэтому решил, что лучшей стратегией будет полное игнорирование. Броха он определил как главного, поэтому обратился к нему.

Медведь не знал, почему его женщина жила отдельно от всего племени, но мог догадаться.

— А ты? — как-то робко с и надеждой спросила Буба.

Медведь мельком глянул на нее. Елена Николаевна тоже посмотрела женщину, поражаясь, как у той сильно изменился язык тела. Для нее самой все эти ужимки казались смешными, особенно если учесть, как Буба сейчас выглядела. Лохматая, грязная, закутанная в дурнопахнущие шкуры — та еще роковая красавица!

Взгляд Медведя стал тяжелее. В нем появилась угрожающая нотка. Он по-прежнему смотрел на Броха.

Брох глупым не был. Он видел, как сильно незнакомый мужчина недоволен их появлением. Брох не знал, кто это и что он тут делает, но понимал, что в случае драки победы им не видать.

В голове мелькнула мысль, что мужчина может быть опасен и для Дахи. Он жалел эту женщину, но все равно не был готов выступить за нее перед заведомо более сильным противником. Брох надеялся, что Дахе повезет и мужчина ничего ей не сделает.

Кроме этого, он тоже заметил, как преобразилась Буба. Он не хотел иметь ее своей женой, но все равно было неприятно видеть, как та буквально растекается ласковой лужей перед другим мужчиной.

Вздохнув, Брох качнул головой. А ведь Буба раньше, когда был жив Ктор, тоже почти всегда была ласковой и милой. Броху не хотелось верить, что его жена была такой только из-за того, что ее всегда видел Ктор. Однако реальность доказывала, что все именно так. После смерти брата его бывшая жена с каждым днем становилась все злее.

— Идем, — позвал он Бубу.

Та даже не оглянулась.

Разозлившись, Брох скривился, а потом подошел к Бубе и схватил ее за руку, сильно дернув.

— Уходим! — сказал он громко.

Буба вскрикнула, бросая умоляющие взгляды в сторону незнакомца.

Елена Николаевна наблюдала за происходящим из-за широкой спины мужчины. В какой-то момент она подумала, что тот по неведомой причине защищает ее от бывших (он этого точно не знал) соплеменников.

Как только эта мысль пришла в голову, Елена Николаевна ощутила странное удовлетворение.

— Не пойдешь? — спросила она у медведя, подумав, что позже надо узнать его имя. Злым или плохим мужчина не казался, может быть, не стоит так сильно его опасаться?

— Нет, — Медведь мотнул головой, следя за тем, как Брох тащит за руку упирающуюся Бубу. Спустя некоторое время температура вокруг перестала расти. Медведь не понимал, как другие не заметили этого, но сам он давно уже вспотел.

Когда люди скрылись за скалами, он повернулся к женщине и сказал:

— Останусь тут. С тобой.

Елена Николаевна опешила.

Что это значит? Останется с ней? Вот так просто?

— Постой, подожди, — она вытянула перед собой руку, словно хотела отгородиться от вылетевших изо рта мужчины слов.

Она, конечно, многого не понимала в этом доисторическом мире, но что-то подсказывало, что подобное заявление не совсем нормально.

Разве у этого человека нет семьи? Племени? Он ведь куда-то и откуда-то шел!

Она видит его в первый раз в жизни! На минуточку, все нормальные люди с предложениями пожить вместе приходят только после того, как немного узнают друг друга, а она не знала даже его имени!

Да и не хотела она ни с кем жить!

Возможно, в самом начале, когда ее только выселили из пещеры, она могла бы повестись на это предложение, ведь тогда ей было страшно, она понятия не имела, как выжить, поэтому могла поддаться слабости. Но сейчас, когда она была уверена, что даже в одиночестве не пропадет, зачем ей под боком незнакомец, у которого неизвестно что в голове?

— С чего ты решил, что можешь жить со мной? — спросила она, снова складывая руки на груди. Она наконец вспомнила, что у нее есть магия, а значит, не нужно сильно опасаться этого человека.

Если тот решит причинить ей вред…

Ну что ж, сам виноват.

— Шаман сказал, — простодушно ответил Медведь.

Он готов был сказать своей будущей жене правду, не видя смысла утаивать. Если они когда-нибудь отправятся на юг и придут в его бывшее племя, то ей все равно кто-нибудь расскажет.

Елена Николаевна прищурилась.

— Что? Вот так прямо и сказал?

Медведь кивнул без каких-либо сомнений. Все это время он стоял неподвижно, не отрывая взгляда от волос своей женщины, сверкающих на ярком весеннем солнце. Зрелище было завораживающим. Хотелось потрогать. Волосы выглядели мягкими.

Кстати, о мягкости. Медведь вспомнил о шкурах, которые кропотливо собирал по пути сюда. Отвязав с пояса всю связку, он протянул ее будущей жене.

— Что это? — Елена Николаевна подозрительно оглядела большую связку бело-серых шкурок. — Не пытайся сменить тему.

— Тебе, — произнес Медведь. — Собрал для тебя, — уточнил он, складывать отдельные слова вместе оказалось не так сложно, просто непривычно. Медведь подозревал, что так легко у него выходит только потому, что он поглотил память того человека из ямы с кристаллом.

Елена Николаевна не собиралась брать шкуры. Они, конечно, выглядели хорошо, да и в хозяйстве точно лишними не были бы, но она прекрасно знала: если принять подарок мужчины, это может дать ему ложную надежду. Она никогда не любила играть с людьми.

— Зачем они мне? — она подняла голову, пристально всматриваясь в лицо человека перед собой.

Что у него на уме? Почему он решил остаться с ней? Может ли он быть преступником, который бежал из своего племени, и теперь ему нужно найти новое место жительства?

Рука мужчины, которой он держал шкуры, слегка опустилась, а на лице появилось выражение, к ужасу Елены Николаевны, напоминающее беспомощность. Казалось, такой ответ с ее стороны даже не предполагался, поэтому мужчина, не получив согласия, растерялся.

— Не надо? — спросил Медведь, переводя взгляд на шкуры. С ними что-то не так?

Наверное, они были слишком маленькими! Верно. Ему следует поймать более крупного зверя.

Надо было заранее сообразить, что дарить при первой встрече нечто столь незначительное — плохая идея.

Нужно как можно скорее поймать самого крупного хищника!

— Так что там с шаманом? — вернула Елена Николаевна предыдущую тему разговора. Она постаралась не думать, отчего глаза мужчины вспыхнули решительностью и воодушевлением.

Медведь услышал вопрос, но решил для начала избавиться от шкурок. Не держать же их и дальше в руках? Он вдруг подумал, что выглядит в этот момент нелепо.

— Надо выкинуть тогда, — произнес он и поглядел в сторону леса. Почему-то бросать там, где было так чисто, ему не позволяла совесть.

— Выкинуть? — Елена Николаевна подавила возмущение. — Хорошие шкурки. Оставь себе.

— Мне не нужны, — Медведь качнул головой. — Много. Мешают.

Елена Николаевна не могла этого вытерпеть. В этом месте, где не было ничего, поэтому приходилось дорожить каждой мелочью, несколько хороших шкурок выглядели настоящим богатством. Ее жадность активно начала сопротивляться.

Она не может позволить ему вот так просто выбрасывать хорошие вещи!

Шкурки выглядели такими мягкими! Из них вполне можно сделать более удобную подушку. А если постелить на кровать, то спать будет мягче.

— Положи пока вот там, — она безразлично махнула рукой в сторону стены. — Нечего хорошие вещи выкидывать. Расточительно, — укорила она его.

Медведь замер на мгновение, а потом устыдился своей необдуманной идеи. Как хорошо, что у него такая умная и бережливая жена (будущая, но это незначительная мелочь, о которой вполне можно и забыть).

Бросив шкуры там, где ему сказали, Медведь повернулся к женщине, размышляя, следует ли ему пойти на охоту прямо сейчас.

— Вернемся к шаману, — напомнила Елена Николаевна, даже не думая забывать об интересующей ее теме. Шкуры, конечно, хорошо, но этого мало для того, чтобы она вот так просто позволила незнакомцу жить вместе с ней. — Что он сказал?

— Найду жену. Здесь, — заговорил Медведь. — На севере. Белая. Тонкая. Одна. Вести будет самая яркая звезда. Я пошел и нашел тебя.

Медведь выдохнул. Это была самая длинная речь за всю его жизнь. Он никогда раньше не говорил так много, как в последний час!

Елена Николаевна замерла.

— Какая глупость, — отмахнулась она, качая головой.

— Я говорю правду, — Медведь нахмурился. Он решил, что его женщина ему не верит.

Елена Николаевна пристально посмотрела на мужчину. Он казался простым и честным.

В предсказания она не верила (при этом совсем забыв, что еще недавно не верила и в магию). Елена Николаевна решила, что шаман по какой-то причине просто избавился от этого бугая, отправив его куда подальше под надуманным предлогом.

— Он солгал тебе, — безжалостно сказала она.

— Исключено, — Медведь посмотрел на нее чуть снисходительно.

Он знал, что сила шамана настоящая, но понимал, что люди, которые никогда не сталкивались со знаниями старейшины, могут ему не верить.

Елена Николаевна беспомощно посмотрела на мужчину.

И что теперь делать? Прогнать? Простыми словами, судя по всему, выгнать мужчину не получится. Физической силы тоже не хватит. Оставалась только магия, но стоит ли раскрывать ее раньше времени?

А если его слова истина? Что тогда?

Не в том смысле, что она каким-то образом оказалась предназначенной этого мужчины (на этом моменте Елена Николаевна фыркнула, слишком уж предположение отдавало книжными романами), а в том, что шаман действительно что-то сказал, а этот медведь послушал его и отправился на поиски будущей жены.

Конечно, проблемы другого человека были не ее проблемами, но вдруг стало жалко мужчину, которого так легко обманули.

Окинув пристальным взглядом стоящего перед ней человека, Елена задумалась. В принципе, тот не выглядел злым. Взгляд прямой и пристальный. Нет ощущения, что стоит ждать подвоха.

Понятно, что полностью доверять не следует, все-таки чужой человек, но попробовать можно. Естественно, никакой женой она быть не собиралась. Вот еще! Она знать не знает этого мужика. Но чужая помощь может пригодиться.

— Охотиться умеешь? — начала она собеседование.

Хотя мужем ему не быть (по крайней мере, пока уж точно, а там видно будет), но кем-то вроде соплеменника пусть станет. Главное — объяснить ему, что никакого замужества, простое совместное проживание.

— Да, — Медведь с готовностью кивнул.

— Хворост собирать умеешь? — задала она новый вопрос.

Возможно, вопрос был немного странный, но Елена Николаевна понятия не имела, чем занимаются местные мужчины. В прежней пещере все лица мужского пола делали всего несколько вещей, а именно — ходили за хворостом и на охоту. А, еще постоянно точили ножи.

— Да, — Медведь если и удивился, то ничем этого не выдал.

Подойдя к одному из больших булыжников, который ей так и не удалось сдвинуть с места, Елена Николаевна указала на него.

— Он тут мешает, можешь передвинуть?

Медведь окинул взглядом камень и кивнул. Елена Николаевна думала, что он начнет толкать его (вес был действительно внушительный), но мужчина просто подхватил булыжник и легко понес в сторону леса.

Елена Николаевна так и осталась стоять около входа, пораженно глядя вслед человеку. Спустя некоторое время она торопливо закрыла рот и притворилась, что ничего удивительного только что не произошло.

Покосившись в сторону углубления, оставшегося от камня, она покачала головой. Да уж, местные люди действительно очень сильны!

Когда Медведь вернулся, он замер рядом, явно ожидая новых вопросов или просьб. Елена Николаевна вздохнула.

— Хорошо, ты можешь остаться, — произнесла она, а потом, заметив, как лицо мужчины преображается от радости, поспешила добавить: — Но! Не знаю, что там наговорил твой шаман, но все это ерунда. Я тебе не жена. Поэтому спим отдельно.

Медведь расстроился. Он хотел возразить, что шаман никогда не ошибается, но что-то внутри удержало. Он кивнул и подумал, что в будущем все может измениться.

Главное, сейчас он останется с ней рядом, а позже постепенно можно будет доказать жене, что шаман все-таки сказал правду.

— Да, — согласился он.

Елена Николаевна окинула его взглядом и повернулась, направляясь в пещеру. Можно было, конечно, оставить мужчину снаружи, но это выходило совсем не по-людски.

Она все еще немного опасалась пускать постороннего к себе в дом, но уповала на то, что магия в случае беды не даст ее в обиду.

— Тебя как зовут? — спросила она, подумав, что они так и не познакомились.

— Медведь, — ответил тот.

Елена Николаевна едва не споткнулась, услышав это.

Не удержавшись, она тихо засмеялась. Медведь, увидев подобную реакцию, не знал, как себя вести. В итоге просто нахмурился, глядя на жену чуть обиженно. Неужели его имя такое смешное?

— Прости, прости, — махнула рукой Елена Николаевна. — Просто я тебя как увидела, так и подумала — медведь! Не ожидала, что твое имя будет так звучать.

Медведь принял объяснение и кивнул, давая понять, что все в порядке.

— Я буду звать тебя Миша, хорошо?

— Миша? — повторил Медведь. Слово было незнакомо, но звучало интересно.

— Да, это тоже медведь, только сокращенный вариант, — Елена Николаевна улыбнулась.

— Хорошо, — он, конечно же, согласился, тем более это «Миша» от его женщины звучало очень нежно. — А твое?

— Мое имя? — Елена Николаевна остановилась перед входом в пещеру. Медведь кивнул.

Она задумалась над тем, какое имя выбрать.

Даха? Девушку, которой раньше принадлежало это тело, действительно, звали именно так, но сейчас от нее осталась только плоть. Да и не ассоциировала Елена Николаевна себя с этим именем.

Елена Николаевна? Сложно для произношения. Вряд ли древний человек сразу сможет выговорить. К тому же она сейчас находилась в молодом теле, так что было бы странно зваться полным именем. Кроме того, они ведь не начальница и подчиненный, а добрые соседи. По крайней мере, должны были ими стать.

— Зови меня просто Лена, — наконец произнесла она.

— Лена? — повторил Медведь и едва заметно улыбнулся.

Елена Николаевна, заметив эту улыбку, нахмурилась. Теперь он над ней смеется? Мстит? Или?..

Обдумав слово, которое только что произнесла, она невольно ахнула. Неудивительно, что Медведь счел это забавным. «Лена» на местном языке означало «дикая». Конечно, слово произносилось не совсем так, но схожесть была очень велика.

— Не смешно, — буркнула она, а потом повернулась к входу и шагнула внутрь.

— Красивое имя, — произнес Медведь, шагая следом. — Подходит.

— Да, да, — фыркнула Елена Николаевна, стараясь не обращать внимания на то, что по неизвестной причине смутилась от этого незначительного комплимента. — Места у меня тут мало, — взяв себя в руки, принялась рассказывать она. — Но локтями толкаться не будем.

Медведь, шагнув внутрь небольшой, даже крошечной, пещеры, принялся изумленно оглядываться.

Никогда раньше он не видел ничего подобного. Все было аккуратно разложено и расставлено. В пещере было очень тепло и уютно. Он даже не знал, что удивило его больше всего. Возможно, все сразу.

— Вот тут можно будет втиснуть вторую кровать, — сказала Елена Николаевна, оглядывая пространство между хворостом и столом.

— Кровать? — спросил Медведь. Он не знал такого слова.

Елена Николаевна беспомощно посмотрела на него.

Иногда, когда на местном языке не получалось подобрать аналог слова, она пользовалась русским.

А теперь как ей объяснить древнему человеку, что такое кровать? В итоге решила пойти по пути наименьшего сопротивления.

— Лежанка. Вот такая, — она подошла к своему «гнезду» и показала на него. — Место, где можно спать.

Глава 24

— Кровать, — сказал Медведь, заставив Елену Николаевну нахмуриться. Она не поняла только что произнесенного слова. В памяти Дахи не было ничего подобного. Казалось, мужчина внезапно заговорил на иностранном языке.

Заметив непонимающий взгляд, Медведь произнес слово еще раз, указав рукой на лежанку.

— Видимо, да, — она рассмеялась.

Судя по всему, ее новый сосед действительно пришел издалека. Когда люди живут на расстоянии друг от друга, то невольно начинают изобретать собственный язык. Удивительно, что им вообще удается общаться.

Племена в этом мире, насколько знала Елена Николаевна, живут на одном месте долгое время. Только раз в году все они идут в Великую пещеру. Естественно, таких пещер множество, ведь люди не могут идти из одного конца континента в другой. Поэтому в подобных местах собираются племена из одной области.

О том, что большинство племен следуют этой традиции, люди знали благодаря редким визитам немногочисленных кочевых родов, перемещающихся на более значительные расстояния.

Войсу не нравилось, что в доме появился еще кто-то. Он даже не думал забираться в будку. Скаля время от времени зубы, щенок ходил вокруг, всем своим видом давая понять, что чужаку не место на его территории.

Своим поведением он, конечно, привлек внимание Медведя.

— Откуда? — спросил он, глядя на ощетинившегося волчонка.

— Подобрала, — Елена пожала плечами. — Мать умерла. Он остался.

— Опасно, — предупредил ее Медведь.

Она не стала ничего по этому поводу говорить. Трудно объяснить кому-то, что Войса она опасается меньше, чем людей, которые ее окружают.

— Давай собирать кровать, — предложила вместо этого она, подумав, что до ночи нужно успеть с делами. Надо ведь не только лежанку собрать, но и проверить яму-ловушку.

Вдвоем они управились гораздо быстрее.

Медведь легко мог обойтись брошенной на пол шкурой (или даже без нее, не принципиально), но ему не хотелось отказывать жене. Ей явно нравилось обустраивать пещеру. От этого ее качества в груди Медведя теплело.

Он вспомнил женщин своего племени. Никто из них никогда не волновался о том, где спать. Мусор, валяющийся в пещере, убирался, только когда начинал слишком мешать. Вещи обычно просто заворачивались в самую большую шкуру и убирались куда-нибудь подальше.

— Отлично, — утрамбовав тяжелую шкуру, которая недавно висела на плечах Медведя, Елена Николаевна отряхнула ладони и уперла руки в бока, рассматривая получившийся результат. Кровать была больше, чем ее, но это неудивительно, учитывая, что Миша и сам крупный мужчина. — А теперь идем со мной.

Оставлять чужого человека, которого знает всего пару часов, дома без присмотра она не собиралась, поэтому позвала с собой. Нужно было проверить ловушку.

Медведь не стал спрашивать, куда они идут. Если понадобится, он пойдет за ней куда угодно.

Что ловушка сработала, Елена Николаевна увидела издалека. Верхний слой был потревожен. Вернее, все сломалось и обрушилось.

— Неужели? — прошептала она и поспешила вперед.

Ее сердце забилось сильнее. Вокруг ямы виднелось множество следов. Здесь явно недавно прошло небольшое стадо.

Медведю было любопытно происходящее. Он не знал, чего ожидать. Все вокруг его жены было настолько необычным, что он даже не думал начинать гадать.

Приблизившись к яме, Елена Николаевна заглянула внутрь.

Да! Ее идея оказалась успешной. Правда, смотреть в яму было неприятно. Животное явно не погибло сразу.

Отвернувшись, она сглотнула, пытаясь подавить жалость в сердце. Мир жесток, ничего не поделаешь. Если она сегодня не убьет кого-нибудь ради еды, то завтра может умереть с голоду.

Медведь с любопытством оглядел яму. Он никогда не видел ничего подобного, но быстро разобрался, как все это должно работать.

Встав на колени, он наклонился, подхватил небольшого кабана за мохнатый загривок и одним рывком достал его из ямы. Вскоре стало понятно, что добычей оказалась молодая самка.

— Колья надо забрать, — сказала Елена Николаевна, подумав, что ловушку в этом месте больше нет смысла держать. Запах крови притянет многих хищников и отпугнет травоядных.

В этот момент зарычал Войс. Елена Николаевна рефлекторно дотронулась до мешочка с пеплом — тот был на месте, — а Медведь вскинул голову, пристальным взглядом выискивая неведомую опасность. Неподалеку завыли.

Долго искать того, кто решил потревожить их, не пришлось.

Дальше по тропинке они увидели кабана. Елена Николаевна побелела от пронзившего ее страха. Животное было просто громадным!

Она сглотнула. Зверь выглядел готовым в любой момент броситься вперед.

Медведь выпрямился, прищуриваясь. Встреченное животное было гораздо крупнее всех кабанов, с которыми ему когда-либо приходилось иметь дело.

— Отойди, — произнес Медведь.

Видимо, этот кабан был вожаком стаи. Когда одна из самок упала в яму, он не смог так просто этого оставить. Медведь даже не подозревал, насколько мстительными были некоторые животные. Кабан не только не ушел, но еще и дождался тех, кто выкопал яму посреди их тропы!

Бежать было бесполезно. Кабаны бегали очень быстро.

— Но?.. — Елена Николаевна непонимающе посмотрела на Медведя.

Что он собирается делать? Срочно нужно уходить! Не было никакой возможности справиться с таким гигантом!

Кабан был от них достаточно далеко. Если побежать сейчас, будет шанс укрыться в пещере до того, как он настигнет их! Возможно, сгоревшие палки, окружающие территорию около пещеры, смогут отпугнуть это чудовище!

Кусты неподалеку зашевелились. На тропу между ними и кабаном вышел волк.

Елена Николаевна икнула.

По их душу пришел кто-то еще?! О небеса, разве можно обрушивать на их головы две беды одновременно? Будьте милосерднее!

— Уходи, — бросил Медведь, сразу узнавший в волке преследующую его волчицу.

Для столь слабого хищника не было никакой возможности справиться с кабаном такого размера. Она просто погибнет. Странно, но он успел немного привязаться к волчице, хотя до этого момента они старались близко не подходить друг к другу.

В отличие от Медведя Елена Николаевна не считала крупного волка, который появился перед ними, слабым или маленьким.

Схватив Медведя за локоть, она потянула.

— Миша, идем, — шепнула, пытаясь хоть на миллиметр сдвинуть его.

Услышав свое новое имя, Медведь ощутил, как в груди разливается непонятное тепло. Он прищурился, глядя на кабана так, словно готов был свернуть ему шею одним движением.

— Не успеем, — пояснил Медведь, замечая, как животное начало рыть копытами снег.

Когда кабан резко кинулся вперед, Елена Николаевна отшатнулась. Тело вспыхнуло жаром. Адреналин забурлил так, что ей казалось, словно она может взлететь.

Нужно спасаться! Все внутри буквально кричало об этом. Ноги сами собой двинулись. Елена Николаевна понимала, что нет никакой возможности сбежать — животное приближалось со слишком большой скоростью, — но тело действовало само.

Слишком медленно! Слишком!

Волчица, стоявшая на тропе, отпрыгнула в сторону, пропуская кабана, а потом понеслась следом, время от времени хватая его за ноги.

Это не остановило чудовище, надвигающееся на них. Елена Николаевна прищурилась. Убежать она не успеет, но и умирать не хотелось.

Взгляд сам собой зацепился за яму. На ее дне до сих пор были колья. Нет гарантий, что они смогут пробить шкуру кабана, но есть вероятность, что ловушка сможет хоть ненадолго задержать разъяренное животное.

Но яма слишком мала!

Хорошо осознавая это, она стремительно приблизилась к яме. Магия пыхнула жаром.

В этот момент Елена Николаевна вспомнила, что она, вообще-то, обладает магией! Понимание этого не ослабило давления, но настроение немного улучшилось. Чувство кризиса слегка притупилось.

Медведь не видел, что сделала Елена. Все его внимание было сосредоточено на кабане. Такого большого зверя даже он не способен был убить голыми руками. Даже с ножом будет трудно справиться.

Кончики пальцев похолодели. Медведь не обратил на это никакого внимания, крепко сжимая рукоять ножа. Он только надеялся, что Лена благоразумно успела уйти с линии атаки животного.

В этот момент Медведь стоял перед ямой. Он тоже подумал о ней. Правда, на колья не надеялся. У этого кабана слишком прочная шкура. Они его только поцарапают и еще больше разозлят.

Зато можно было рассчитывать на небольшую заминку. Этого должно хватить для нескольких точных ударов.

Зверь был в невообразимой ярости. Он несся вперед с намерением затоптать, а потом съесть наглецов, посмевших прикоснуться к одной из его самок.

Медведь в какой-то момент все-таки оглянулся. Лена стояла на некотором отдалении. Он был недоволен, что она не убежала, но одновременно с этим вдруг ощутил гордость, что его женщина оказалась настолько храброй.

Когда кабан почти добежал до него, Медведь отступил в сторону, открывая дорогу к ловушке. Каким бы умным ни было животное, оно не могло учесть все. Его скорость была слишком большой. Резко затормозить кабан не смог, поэтому со всего маха рухнул в яму.

Волчица, которой сильно досталось крепким копытом по голове, на некоторое время отстала, наблюдая за тем, что будет происходить, издалека. Рана на ее голове пропиталась кровью.

Она знала, что ее двуногий очень силен, но все равно переживала. Прежде им не попадались настолько крупные хищники.

Когда кабан рухнул, Медведь в одно мгновение оказался около его головы. Животное было настолько большим, что полностью заполнило яму. Его голова возвышалась над поверхностью.

Его рык мог вызвать страх в сердце любого храбреца, но Медведь не обратил на этого никакого внимания. Он привык охотиться, поэтому даже такие крупные хищники не пугали его.

Взглянув в бешеные глаза, Медведь замахнулся и ударил.

Нож плавно вошел в глазницу. Животное взревело. Звук был настолько ужасающим, что Елена Николаевна, наблюдающая издалека, отшатнулась, невольно обхватив себя руками, словно это могло отгородить ее от ужаса.

Медведь сжал губы в тонкую линию. Удар пришелся в нужное место, но по какой-то причине не убил животное сразу. Кабан замотал головой.

Подумав о том, что начнется, если зверь все-таки не умрет и выберется из ямы, Медведь крепче сжал зубы. Раненое разъяренное животное не оставит их в покое, пока не затопчет в землю.

Только представив, что кабан хоть как-то ранит его женщину, Медведь ощутил холод, поднимающийся из глубины груди.

Он хотел уничтожить угрозу. Стереть ее в пыль!

Рука, держащая рукоять ножа, заледенела. Медведь увидел, как от него на кабана перекидывается белоснежный узор, который стремительно покрывает всю голову зверя. Медведь отчетливо слышал необычный звук, походивший на треск снега в зимний день.

Вскоре кабан затих.

Медведь, тяжело дыша, аккуратно разжал пальцы, наблюдая, как белоснежный узор исчезает.

Он посмотрел на свою руку, то та выглядела как обычно. Сейчас он не чувствовал никакого холода. Сжав пальцы несколько раз, Медведь убедился, что ничего необычного с его рукой не было.

Магия.

Чужие воспоминания, которые он успел обработать, все еще оставались в голове. Поэтому Медведю не составило труда понять, что именно только что случилось.

Он не испугался и не обрадовался. Лишь решил, что подобное умение может оказаться полезным в мире, где так много опасностей. Если раньше нужно было заботиться только о себе, то сейчас за его спиной женщина, безопасность которой он обязан обеспечить. А раз так, то даже такое странное явление, как магия, будет приветствоваться.

— Он умер? — спросила подошедшая Елена Николаевна.

Она не видела, как именно Медведь убил кабана, но могла себе представить, учитывая, что нож все еще торчал в глазнице.

Стоя на некотором расстоянии, она была готова вмешаться в любой момент. Ее магия буквально кипела под кожей, но Медведь, к удивлению Елены, справился сам.

Она вспомнила, как тот ударил зверя, и по коже побежали мурашки. Удар был настолько сильным, что, будь на месте животного человек, Елена Николаевна была уверена, Медведь попросту вогнал бы его в землю.

Когда она подошла к Медведю, то ощутила прохладу, но не придала этому значения, день давно перевалил за вторую половину — ближе к ночи всегда холодно.

— Да, — Медведь выдохнул и выпрямился. Он чувствовал тепло, идущее от его женщины. Ощущение было настолько приятным, что хотелось обнять ее и прижать к себе.

Окинув взглядом громадную тушу, Елена Николаевна прищурилась. Она уже начала прикидывать, как они потащат настолько крупное животное. Кроме этого, ее волновал вопрос сохранности. Холодильников не хватит для такой горы мяса!

Услышав рычание, Елена встрепенулась, вспомнив, что была еще одна опасность, о которой она успела забыть.

На некотором отдалении от них сидел тот самый волк, который недавно что-то пытался сделать, а рядом крутился Войс.

Волчонок ходил вокруг, но подойти ближе не пытался. Волк следил за щенком одним глазом, время от времени показывая клыки, словно в предупреждение. Но Войсу, судя по всему, было слишком интересно, поэтому он даже не думал отступать.

— Войс! — одернула волчонка Елена Николаевна, с тревогой глядя на волка, который продолжал наблюдать за непоседливым щенком, вьющимся вокруг него.

Волчонок нехотя обернулся, а потом все-таки отошел от опасного зверя подальше.

— Не тронет, — уверенно выдал Медведь.

— Ты не можешь быть в этом уверен, — возразила Елена Николаевна.

Она не знала наверняка, но у нее имелась смутная догадка, что волк может принадлежать ее новому соседу. Иначе зачем бы животному кидаться на свирепого кабана? Недавняя сцена выглядела так, будто волк хотел защитить Медведя.

— Он тут один? Без стаи? — спросила Елена Николаевна, желая подтвердить свои догадки. — Он твой?

— Это она, — уточнил Медведь. — Стаи нет. Она не моя. Просто шла следом.

Договорив, Медведь присмотрелся к ране на голове волчицы, но предлагать помощь не стал. В конце концов, его спутница была диким зверем и вряд ли позволит людям осмотреть ее повреждение.

— Если она была все это время с тобой, значит, твоя, — не согласилась Елена. — Нужно ей помочь. У нее ведь кровь на голове. Если не залечить, то может возникнуть инфекция. Надо хотя бы промыть. Кто знает, что там было на копытах этого кабана.

Медведь моргнул, переваривая поток слов. Не все он понял (инфекция?), но общий смысл уловил.

— Она не даст, — он качнул головой, а затем повернулся к убитому кабану и лежащей неподалеку самке. Если самку он мог с легкостью донести до пещеры даже одной рукой, то кабана нести будет не так просто.

Елена Николаевна хмуро глянула на волчицу и согласилась с Медведем. Дикое животное, пусть и немного прирученное человеком, вряд ли будет покладистым, когда дело касается его ран. Оставалось надеяться, что рана не была слишком серьезной.

Повернувшись, она увидела, как Медведь вытаскивает кабана из ямы. Ухватившись за выступающие на скулах животного костяные наросты, Медведь потянул тушу на себя.

До этого момента Елена Николаевна думала, что придется разделывать кабана на месте, ведь его вес явно превышал разумные пределы, но Медведю каким-то образом хватило силы вытащить мертвое животное из ямы.

Не удержавшись, она снова окинула пристальным взглядом тело мужчины. Только сейчас она обратила внимание, что Медведь тоже одет не по погоде. Безрукавка вряд ли могла защитить от мороза.

Сама Елена Николаевна не ощущала холода, поэтому при первой встрече не обратила на этот факт никакого внимания, лишь отметила про себя, насколько высоким и мощным выглядел мужчина.

Он не чувствует холода?

Размышляя над этим, она заглянула в яму. К сожалению, большинство кольев были сломаны. Шкура кабана оказалась слишком прочной.

Если так подумать, то из нее можно будет сделать крепкую одежду. Правда, над этим придется помучиться.

Половчее схватив голову кабана, Медведь на пробу потянул его. Тяжело, но вполне по силам. Однако была еще туша самки. К сожалению, у него имелось только две руки. А Лена вряд ли сможет поднять зверя.

Елена Николаевна была удивлена тем, что Медведю хватает сил тащить громадного кабана, но в этот момент ее больше волновала другая туша.

Оставлять мясо без присмотра она не собиралась, так как хорошо понимала: стоит отойти — и на него тут же найдется другой хозяин.

Раз так, значит, надо утащить все за один раз.

Она вспомнила, как зимой тащила домой убитого барса. Раз донесла его, то дотащит и эту тушу! Столько мяса бросать никак нельзя!

И ничего, что впереди лето! Она уже придумала, что можно сделать! Тем более их теперь стало на двух едоков больше, причем волчица явно будет съедать больше маленького Войса, да и Медведь не выглядит человеком, которые питается как птичка!

Подхватив тушу за заднюю ногу, она на пробу потянула.

— Оставь, — хмуро произнес Медведь. Ему не хотелось, чтобы его женщина пострадала, пытаясь сдвинуть с места тяжесть.

— Все в порядке, — Елена Николаевна улыбнулась, заставив Медведя на мгновение застыть. — Не такая она и тяжелая.

Медведь не поверил, бросил кабана, подошел к Елене и отнял у нее тушу. Потом просто перекинул тело самки поперек кабана и вернулся к задаче. Вес стал больше, но оставался ему по силам.

Елена Николаевна, открыв рот, наблюдала, как новый сосед тащит целую гору мяса. В душе поселилось странное смятение. Эта картина выглядела донельзя привлекательной.

— Ну хорошо, — буркнула она, а потом принялась искать взглядом Войса. Того нигде видно не было. — Войс? — позвала Елена и повернулась в сторону зашуршавших кустов, из которых показалась вопросительная мордочка волчонка. — Идем домой. Не отходи от меня далеко. Не хватало еще, чтобы тебя кто-нибудь съел. Я тебя столько кормила! И что? Все это будет впустую? Держись рядом.

Конечно, Войс не послушал. Стоило ей договорить, как он снова нырнул в кусты. Елена Николаевна отчетливо видела там очертания волчицы.

Поджав губы, она поторопилась за Медведем.

Не было сомнений, что туша кабана в пещеру не влезет. Места внутри хватало, но вот проем двери не позволял пройти настолько массивному телу.

Разделывать пришлось на свежем воздухе. Елена Николаевна хотела начать, но Медведь аккуратно отстранил ее от этого занятия. Ей только и оставалось, что наблюдать за тем, как работает профессионал.

А посмотреть было на что! Елена никогда бы не подумала, что каменным ножом можно орудовать настолько виртуозно. Шкура была снята в рекордно короткие сроки, при этом снята очень аккуратно!

Сразу было видно, что Медведь делал нечто подобное множество раз. Его движения были четкими и быстрыми. Ни одно из них не было лишним.

Уже к ночи обе туши были полностью разделаны. Мясо отдельно, потроха и шкура отдельно. Даже сала удалось добыть!

Все несъедобные потроха Медведь оттащил в лес. Кроме этого, он отнес кусок мяса и несколько костей волчице. В благодарность за помощь. Да и привык он делиться с ней едой за время, пока добирался сюда.

Елена Николаевна решила приготовить праздничный ужин. В конце концов, необходимо поблагодарить Медведя. Если бы сегодня она отправилась проверять ловушку одна, то пришлось бы столкнуться с кабаном лицом к лицу в одиночку.

К тому же тот проделал за нее всю работу, когда разделывал мясо. А это, надо сказать, большой подвиг, учитывая размеры кабана. Елена Николаевна сомневалась, что смогла бы сделать все настолько быстро и чисто.

К сожалению, большого котелка сделать так и не удалось, зато в пещере теперь имелось множество довольно глубоких чаш, в которых можно было что-нибудь сварить.

Она уже делала подобное. Ставить чаши прямо в костер Елена не собиралась. Она как-то раз слепила нечто вроде толстой решетки на ножках. Одна из ножек надломилась после обработки огнем, поэтому приходилось подкладывать камень для устойчивости.

Но это мелочи.

Главное, что все успешно работало.

Медведь, устало привалившись спиной к стене, наблюдал, как Лена суетится вокруг костра. Эта картина была успокаивающей и умиротворяющей.

В пещере было тепло и уютно. Языки пламени отбрасывали тени на стены, а аромат, шедший из небольших чаш (да, он узнал, что это такое), возбуждал аппетит.

Глядя на предмет над костром, Медведь размышлял над тем, почему никто не придумал ничего подобного прежде.

Даже если до чаш люди вряд ли могли додуматься быстро, то решетка была очень полезной, ведь на ней можно было жарить мясо, не мучаясь каждый раз с хворостинами.

Лена, после того как приготовила что-то в этих чашах, убрала их и положила на решетку нечто непонятное.

— Сковорода, — произнесла она, заметив интерес Медведя. — На ней можно жарить.

Отрезав кусочек сала, Лена кинула его на эту сковороду и принялась топить, потом закинула мелко порезанные кусочки мяса и время от времени все мешала деревянной палкой с плоским концом.

К слову, Елене Николаевне пришлось потрудиться, чтобы вытесать себе лопатку. Остальные столовые приборы она сделала из глины.

Закончив жарить, она посыпала еду сверху чем-то зеленым.

— Нашла в лесу дикий лук, — начала рассказывать Елена Николаевна, опасаясь, что Медведь отнесется к такой еде с подозрением. — Можешь не беспокоиться. Я уже проверила, вполне можно есть. Корни у него, конечно, совсем хилые, но верхняя часть вкусная.

Зелень она добавила и в мясной отвар.

Сильно не хватало соли, но для вкусовых рецепторов местных людей, которые привыкли питаться пресной пищей, отсутствие соли не было критичным.

Расставив еду на столе, Елена Николаевна немного смущенно отметила, что стул у нее только один. Нехорошо как получилось! Куда теперь посадить Медведя?

Медведь, в отличие от нее, никаких неудобств не испытывал. Когда Лена позвала его к столу, он просто сел на пол. Его роста вполне хватало, чтобы чувствовать себя комфортно без стула.

Елена Николаевна, опасаясь, что новый сосед не поймет, как пользоваться ложками, принялась показывать ему. К ее удивлению, Медведь все схватывал на лету.

Было заметно, что ему непривычно, но он стойко продолжал работать ложкой. Хотя, видят Великие Духи, ему хотелось отложить ее и выпить странную жидкую еду прямо так.

Прежде чем сесть за стол, Медведь был настроен не слишком оптимистично, но реальность показала, что еда в чашах оказалась очень вкусной.

Было что-то приятное в том, чтобы глотать ароматную горячую воду, да и мясо, приготовленное так, было значительно мягче.

Правда, Медведю немного не хватало хрустящей корочки, которая появлялась у мяса после жарки.

Жареная еда, более привычная, в этот раз показалась Медведю восхитительной. Он не знал, в чем именно дело, но разбираться не собирался.

Главное, что с этого дня он может наслаждаться ею постоянно!

Войс, грызущий около своей будки косточку, не сводил взгляда с нового человека.

Волчонку было весело сегодня в лесу, но стоило опуститься темноте, как он вернулся к теплу костра.

Ему хотелось, чтобы новая подруга пошла с ним, но та лишь огрызнулась и осталась в лесу неподалеку.

Он ее не понимал. Разве в пещере не лучше?

Глава 25

Ночью Елена Николаевна спала беспокойно. Все-таки чужой человек в доме — непривычно. И пусть сосед спал тихо и не ворочался, она все равно просыпалась от малейшего звука.

Утром, как итог, голова ощущалась ватной, а настроение находилось где-то на нижней планке.

В этот момент ей как никогда ранее захотелось выпить вкусного чая с чем-нибудь сладким. От этой мысли настроение еще больше упало.

— Как спалось? — хмуро спросила она Медведя.

Тот бросил на нее короткий взгляд, а потом продолжил завтрак.

— Хорошо, — ответил он.

— Сегодня надо разобраться с мясом, — сказала Елена, подумав, что некоторым повезло больше, чем ей.

Медведь кивнул, хотя понятия не имел, что она имела в виду. Разве они не освежевали туши? Что еще с мясом можно сделать? Максимум, что делали в его племени со свежей едой, — это прятали в самый холодный и дальний угол пещеры.

Оглядев пещеру, Медведь решил пока не спрашивать, а наблюдать. Явно у его женщины есть собственные мысли по этому поводу. Ему было крайне интересно узнать, что именно она сделает.

Елена Николаевна после короткого завтрака, состоящего из пары хорошо прожаренных кусочков мяса, сразу взялась за дело.

— Часть мяса заморозим, — начала она проговаривать вслух дальнейшие действия.

Эта привычка всегда была с ней, но в последние месяцы закрепилась еще сильнее. И неудивительно, учитывая, что ей пришлось жить в полном одиночестве. Если, конечно, не считать Войса.

Волчонок, быстро перекусив, умчался наружу. Ясно, что побежал к новой знакомой.

— А часть закоптим, — решила Елена Николаевна.

Можно было попробовать просушить мясо, нарезав на тонкие кусочки, но вряд ли тепла от солнца хватит, а в пещере было не настолько жарко, чтобы мясо не протухло, а высохло.

Над тем, как закоптить мясо, Елена думала уже давно. У нее было для этого много времени, но, к сожалению, не имелось сырья, чтобы попробовать.

Одна она вряд ли смогла бы быстро построить даже самую маленькую коптильню, но теперь у нее имелся сосед. Он сам попросился жить с ней, так что пусть теперь не жалуется на непосильный труд! Хочешь вкусно есть — работай.

Прежде чем приступить к подготовке мяса, Елена Николаевна отвела Медведя наружу и дала ему четкие инструкции.

Она очень надеялась, что результат ее усиленного мозгового штурма будет работать. В ином случае она будет выглядеть глупой в глазах Медведя. Но если говорить честно, Елену Николаевну это особо не волновало.

Конструкция коптильни была самой простой. Печь, труба, короб. Естественно, в таких условиях они не могли построить что-то выдающееся, но главное — совсем не красота, а эффективность.

Оглядев костяную лопатку в руках, Медведь примерился к земле и приступил к выполнению задачи. Он пока плохо понимал, зачем Лене то, что она сказала, но был готов поработать, чтобы посмотреть на результат.

— Уже все? — удивилась Елена Николаевна некоторое время спустя, когда Медведь пришел сказать, что закончил.

Она к этому моменту порезала лишь несколько не очень крупных кусков на тонкие ленточки.

Как оказалось, сосед ей попался действительно очень старательный. Траншея была готова в рекордно быстрые сроки!

Камни для постройки тоже были готовы. Елена Николаевна давно собиралась сделать коптильню, поэтому постепенно подтаскивала все, что годилось для строительства.

Замоченная глина тоже имелась, поэтому не оставалось никаких причин для оттягивания важного момента.

Используя глину и камни, Елена Николаевна построила с одной стороны траншеи печь. На самом деле сооружение больше походило на толстую короткую трубу, которую в будущем она намеревалась закрывать глиняным блином.

Печь выглядела неприглядно. Однако Елену Николаевну можно было простить, учитывая, что это первая печь, ею построенная. Главное, все стояло прочно и не разваливалось.

На другом конце траншеи аналогичным образом был возведен каменный короб, объемный, чтобы вместил больше мяса.

Крышку для короба из одной глины сделать было сложно, но выход нашелся. Елена Николаевна просто сделала по размеру сетку из хвороста и обмазала ее глиной. Ведь не требовалось что-то в дальнейшем ставить на такую крышку, главное, чтобы она удерживала дым.

Саму траншею они вместе с Медведем, который подключился к работе в процессе, сначала плотно накрыли толстыми хворостинами, а потом закидали землей — получилась труба.

Ждать, пока все высохнет, Елена Николаевна не стала. Не было времени. Они и так провозились половину дня.

Нанизав тонкие полоски мяса на палочки, они установили их в коробе. В печь накидали хвороста и подожгли. Сверху печь сразу накрыли.

Елена Николаевна нервничала. Она боялась, что дым будет идти куда угодно, но только не в короб. Пока занимался огонь, она беспокойно заглядывала в короб, полный нарезанного мяса, ожидая, когда покажется дым.

С каждой пройденной минутой настроение все больше портилось. Неужели неудача? Они столько возились, построили тут настоящего монстра, и ничего не вышло?

Не успела она расстроиться еще сильнее, как из траншеи показался белый дым.

— Да! — воскликнула Елена, ощущая себя девочкой-подростком, которая получила пятерку за крайне сложную контрольную.

С каждой минутой дым становился все интенсивнее. Взволнованно вздохнув, Елена Николаевна аккуратно подняла крышку для короба (глина еще не засохла, не хотелось, чтобы все осыпалось) и положила сверху.

Они вдвоем еще некоторое время бродили рядом, отмечая, из каких щелей появляется дым. К сожалению, не весь он уходил в короб. Часть просачивалась через крышку на печке. Наверное, для лучшего эффекта следовало сидеть перед огнем и чем-нибудь махать.

Поделившись мыслями с Медведем, Елена Николаевна дала ему в руки лопатку и усадила перед печью, предварительно постелив на землю сложенную шкуру.

Сама она тоже не хотела оставаться в пещере. Поэтому перетащила ближе к коптильне мясо, чтобы иметь возможность нарезать его, пока остальное коптится.

Время от времени они открывали крышку и добавляли новые палки, намереваясь поместить в короб столько мяса, сколько там могло поместиться.

Погода стояла теплая. По крайней мере, Елене Николаевне так казалось, ведь около пещеры давно уже было тепло благодаря ее магии.

Она вдруг подумала, что Медведю это могло показаться странным, но тот почему-то не задал никаких вопросов.

Аккуратно работая ножом (за эти месяцы она наловчилась его использовать), она украдкой взглянула на соседа. Медведь время от времени взмахивал костяной лопаткой. Вид у мужчины при этом был сосредоточенный, словно он сейчас решал какую-то сложную задачу.

Медведь в этот момент пытался понять, кто его жена. Не было никаких сомнений, что ее разум в значительной степени отличался от разума других людей.

Он пока не очень понял, как дым поможет мясу храниться долго, но смутно осознавал, что подобное возможно. Было ли это из-за доставшейся ему памяти, Медведь не знал. Видимо, даже те воспоминания, которые он не смог сохранить, все-таки оставили в его голове какой-то след.

Он попытался вспомнить, как выглядел человек изо льда. Чужой облик немедленно предстал перед внутренним взором. Тот мужчина не был похож на Лену. Совсем другой, но это ничего не значило, все люди отличались друг от друга внешностью.

Могла ли Лена быть с другой планеты? Почему нет? Ясно ведь, что у нее имеется какая-то магия, связанная с теплом. И знания и умения выходят за рамки обычного. Плюс ее странная для слуха местных людей речь. Медведь сам видел, как соплеменники Лены не могли ее понять.

Спрашивать он не собирался.

Его не пугала вероятная иномирность жены. Ему нравилось, какой она была. Медведь ни за что не стал бы отказываться от своей женщины из-за такой несущественной ерунды, как предыдущее место проживания.

Он даже был рад, что сейчас она на этой планете. В ином случае ему было бы гораздо сложнее ее найти.

При этой мысли Медведь нахмурился.

Вряд ли у него получилось бы пересечь громадный космос. Все-таки он не был настолько умен, чтобы создать магический портал или придумать ритуал для переноса, как это сделал тот человек из воспоминаний Ивейна.

Он украдкой взглянул на Лену. Оказалось, что и она смотрит на него. Медведь почему-то быстро отвернулся, заметив краем глаза, что его женщина сделала то же самое.

Хорошо, что она здесь, подумал он и облегченно выдохнул.

Медведь не боялся трудностей и препятствий, но не был уверен, что смог бы отыскать свою жену на другой планете.

— Расскажи о своем прошлом, — внезапно заговорила Лена. — Ты пришел сюда из какого-то племени?

— Да, — Медведь был рад, что внезапно ставшая неловкой тишина прервалась. — Оно далеко. Долго шел.

— Долго? Как долго?

Медведь не знал, как ответить на этот вопрос. Когда он выходил из дома, то снаружи у них уже ощущался аромат весны, но здесь, наверное, в это время было еще холодно.

— Была еще зима.

Елена Николаевна изумленно посмотрела на соседа. Серьезно? Неужели он, поверив в сказки шамана, на самом деле шел куда-то несколько месяцев, чтобы якобы найти свою жену? Боже, ей было его жаль.

— Тебе не следовало верить ему, — произнесла она и осуждающе покачала головой. Это ж надо, а? Взял и отправил человека практически на верную смерть! Мише повезло, что он наткнулся на нее, иначе так бы и шел до самого северного полюса! — Он обманул тебя. У тебя были какие-то проблемы в племени?

Медведь качнул головой. Он уже понял, что Лена не верит его словам о шамане, но переубеждать ее не собирался. В будущем у нее появится возможность понять, что он не лгал.

— Нет. Все хорошо. Я сильный охотник. Люди были злы, когда я уходил.

— Большое у вас племя? — задала она новый вопрос, решив, что люди разозлились из-за того, что охотников было мало, вот им и не понравилось, что один из них повелся на слова шамана и ушел.

— Племя большое, — Медведь кивнул. — Столько же, сколько пальцев на руках и ногах два раза.

Елена Николаевна не была сильно удивлена такому количеству. В самом деле, разве можно удивить человека из современного города племенем численностью в сорок человек?

Для этого мира такие племена не были редкостью. Да, большинство предпочитало жить семьями, но бывало и так, что несколько групп объединялись, чтобы улучшить качество жизни и повысить безопасность.

Казалось, что со временем такая система привлекала все больше людей. Елена Николаевна понимала, что в скором времени люди поймут пользу от жизни в племени и перестанут селиться исключительно с членами своей семьи.

Хотя вряд ли племена станут многочисленными. Всё-таки в первую очередь люди заботились о пропитании. Крупному племени просто не хватит еды.

До тех пор, пока не будет освоено земледелие, поселения останутся малочисленными. Или пока люди не начнут кочевать. Кажется, в истории ее прошлого мира племена сначала стали кочевыми, а потом, когда пришли к земледелию, сменили образ жизни на оседлый.

— Вокруг вас много добычи? — спросила она, подумав, что сорок человек надо чем-то кормить.

— Летом много. Зимой не так много, — произнес Медведь.

Елена Николаевна хотела узнать у соседа более личную информацию, но посчитала, что для подобных откровений еще рано. К тому же она уже узнала некоторые вещи.

— Почему одна? — внезапно спросил Медведь, чем сильно удивил Елену.

Она на мгновение остановилась, а потом безразлично пожала плечами.

— Не угодила, — фыркнула она. — Муж умер, а я стала лишней.

На слове «муж» Медведь напрягся и сжал зубы. Ему очень не понравилось, что его женщина когда-то принадлежала другому. Он не знал, нравилось ли ему, что соперник покинул поле боя до прихода Медведя. С одной стороны, это хорошо, ведь теперь никаких препятствий между ним и женой не было. С другой стороны, он был недоволен, поскольку не мог лично дать понять другому мужчине, что не следовало покушаться на то, что тому не принадлежит.

И Медведя мало беспокоило, что они с Леной не знали друг друга лично до вчерашнего дня. Кого волнуют такие мелочи? Медведя уж точно не заботило нечто столь несущественное.

— Давно одна? — допытывался Медведь. Ему нужно было знать, как относиться к бывшей семье его жены.

— Пару месяцев, — ответила Елена Николаевна, а потом встала и направилась к коробу, чтобы загрузить в него еще порцию мяса.

Мясо укладывалось так, чтобы ничего не перепуталось, ведь положенное ранее будет готово быстрее свежих кусков.

Ответ Медведю не понравился. Он представлял, как трудно женщине прожить в одиночку в таком суровом климате. Впрочем… Он огляделся по сторонам. Взгляд сам собой зацепился за оленей.

— Они?

Елена Николаевна проследила за его взглядом. Увидев стадо, которое чувствовало себя очень свободно, она фыркнула.

— Прибились сами. Не выгонять же. У самок есть молоко. Хочу попробовать приручить их, чтобы потом подоить. Даже если не получится приручить взрослых особей, то можно попробовать сделать это с детенышами. Если взрастить их с маленького возраста, они будут привычны к человеку и не станут вести себя агрессивно.

— Зачем молоко? — удивился Медведь. Он знал, что это такое, но не понимал причины отнимать его у самок.

— Пить, — ответила просто Елена Николаевна, поглядев так, словно он сказал глупость. Для чего еще нужно молоко? Конечно, чтобы пить!

Стоило Лене сказать это, как Медведь нашел нужные воспоминания. Оказывается, молоко действительно можно было пить. Оно не только вкусное, но еще и чем-то полезное.

Ничего не сказав, он просто кивнул.

Хорошая идея — приручить оленей. Если охота в какой-то период времени будет неудачной, всегда можно убить самых старых или слабых особей из стада.

Кроме этого, он уже углядел рога, лежащие неподалеку от входа. Они выглядели внушительными и крепкими. Можно будет сделать из них что-нибудь полезное.

В воспоминаниях Ивейна сохранился вкус молока. Медведь едва смог его уловить, но даже это дало ему понять, что он хочет лично попробовать, каково оно на вкус.

Посмотрев на жену с уважением, он порадовался, что ему досталась такая хорошая женщина. Не зря он так долго ждал. Правду говорят, что что-то хорошее всегда приходит гораздо позже.

— А магия? — спросил Медведь.

Он не собирался что-либо скрывать от жены, поэтому решил спросить как есть. На самом деле, Медведь не думал, что в этом есть что-то необычное, учитывая, что сама Лена явно чем-то обладала.

— Магия? — переспросила Елена Николаевна, не понимая, о чем именно спрашивает сосед. Слово ей было незнакомо.

(Примечание автора: пришелец Ивейн был с другой планеты. У них свой язык. Лена у нас русская. В словаре местного населения нет слова «магия». Лена и Медведь не могут понять друг друга, так как произносят некоторые слова на разных языках.)

Медведь красноречиво обвел взглядом местность.

— Тепло. Трава. Магия, — пояснил он.

Пусть последнее слово оставалось незнакомым, но первые два многое делали понятным. Сердце Елены Николаевны тревожно забилось.

Она, конечно, понимала, что скрыть подобные странности не так-то просто, но надеялась, что местные люди не настолько заинтересованы в необычных вещах, чтобы копаться слишком глубоко.

— Не понимаю, о чем ты, — невозмутимо произнесла Елена, не отрывая взгляда от куска мяса, который обрабатывала.

— Магия, — повторил Медведь, а потом протянул руку, привлекая внимание Елены Николаевны, и сжал кулак.

Рука медленно покрылась белым инеем. Елена Николаевна даже на расстоянии ощутила, как потянуло холодом.

— А, — она глупо открыла рот, посмотрев на кулак как на невероятное чудо природы, которого просто не может существовать.

Впрочем, покрытый морозным инеем кулак действительно не был обычным.

Вскинув глаза на Медведя, она громко сомкнула зубы, ошарашенно глядя на мужчину.

— Магия, — пояснил Медведь, а потом со значением обвел взглядом чистую площадку перед пещерой. — Твоя магия? Что может?

Елена Николаевна подскочила на ноги. Она не могла переварить подобную новость, сидя спокойно и продолжая работать так, словно ничего не случилось.

Походив немного, она подошла к Медведю и внимательно осмотрела все еще вытянутый кулак. Потом протянула руку, но Медведь остановил.

— Холодно, — пояснил он. — Больно будет.

Елена Николаевна подняла взгляд на соседа, а потом ощутила, как ее затопил восторг. Еще один маг! Как удивительно! И магия у него какая полезная!

Теперь не надо волноваться о том, чтобы сохранить как можно больше льда летом! Миша вполне сможет держать их запасы замороженными столько, сколько нужно!

Елена не смогла скрыть своего энтузиазма от Медведя, да и, по правде, не особо старалась.

— А заморозить что-нибудь ты можешь? — спросила она, оглядывая покрытый морозным инеем кулак.

Медведь, вспомнив, как умер недавно кабан, кивнул. Он действительно может что-нибудь заморозить. В будущем следует уделить больше времени и внимания магии — судя по всему, она может быть очень полезной.

— Прекрасно, просто прекрасно, — довольно выдала Елена Николаевна и выпрямилась. — А у меня огонь, — легко произнесла она.

Раз уж они оба маги, то и скрывать смысла не было. Ей не очень нравилось, что ее магия была такой очевидной, но тут винить некого, кроме себя. Видимо, ее контроль совсем плох, раз магия делала с миром вокруг все, что той хотелось.

Медведь кивнул, но ничего не сказал. Он не считал, что у его жены просто магия огня.

Стоило ему задуматься над этим, как в воспоминаниях всплыли некоторые подробности.

Внутри магов существовало некое ядро, которое имело предрасположенность к тому или иному типу энергии. Это ядро на ранних этапах не способно было самостоятельно вырабатывать силу. Оно лишь тянуло ее из окружающего мира и придавало ту форму, которая была заложена в нем изначально.

По сути, энергия мира была нейтральной, и только после того, как она побывала в ядре человека, магия приобретала определенные черты.

Взять, например, его, Медведя. Магия такого типа на другой планете называлась Оком Морозного Урагана. На ранних этапах развития магии он был способен лишь замораживать предметы, но в дальнейшем перед ним должны были открыться более широкие перспективы.

Самые сильные обладатели подобной магии могли управлять бурями и насылать на континенты долгие морозные зимы.

Как только эта информация всплыла в голове, Медведь «вспомнил» и тип магии Лены.

Она сказала, что это огонь, но на самом деле ее магия была несколько сложнее.

Маги дали этому типу имя «Сердце Пламенной Реки».

Рекой иномирные люди называли саму жизнь. Они считали, что жизнь человека течет вперед, как река, — сначала она узкая, потом полноводная, а под конец впадает в безгранично огромный океан.

Они верили, что души людей после смерти сливаются воедино, образуя защитный слой вокруг ядра планеты. И слой этот настолько велик, что простирается далеко за пределы мира.

Маги считали, что внутри каждого человека есть огонь жизни. Именно он поддерживает их, не давая угаснуть. Огонь всех людей, соединяясь, превращается в громадную полноводную реку.

Оглядев открытую от снега окрестность и стадо оленей, которые спокойно паслись около кромки леса, Медведь понял, что именно здесь происходило.

Дело совсем не в том, что Лена просто растопила снег. Нет, ее магия побуждала жизнь вокруг гореть. Она своей силой заставляла мир просыпаться. Это можно было назвать весной. Но огонь жизни мог быть не только ласковым и теплым. Он способен сжечь, если того требует ситуация. Большая его концентрация действительно выглядела как самый простой огонь.

Медведь не собирался скрывать от Лены эту информацию. Он спокойно принялся рассказывать все, что вспомнил о магии. С каждым словом глаза Елены Николаевны округлялись все больше. Она ощущала воодушевление.

Судя по всему, этот мир не настолько отсталый, как ей казалось. Раз о магии так много знают, значит, где-то ее изучают. Верно? Неужели здесь существуют какие-нибудь академии?

Глава 26

Вскоре пришлось приглушить энтузиазм. Хватило одного взгляда на Медведя, чтобы понять, насколько абсурдна эта мысль.

Какая академия, когда люди ходят в одних шкурах, а их основным оружием является каменный нож?

Дурное настроение держалось недолго. Какая разница, есть ли тут академии, зато явно существуют люди, более сведущие в магии.

Но и тут Медведю нечем было порадовать. Ему никогда не встречались другие маги, кроме нее и шамана.

— Но откуда ты тогда знаешь так много? — воскликнула Елена Николаевна.

Тема разговора была настолько интересной, что она сидела очень близко к Медведю, глядя на него во все глаза. Тот даже не думал отдаляться. Наоборот, близкое присутствие своей женщины ему очень нравилось.

Он не стал таиться и рассказал о необычной встрече по пути к ней.

Елена Николаевна была поражена.

Инопланетяне? Возможное вторжение? Ядро планеты?

Все это казалось слишком фантастичным. Разве подобное может существовать в реальной жизни? Таким вещам место только на страницах книг или на экране телевизора!

Однако один взгляд на местность вокруг сказал ей, что все действительно могло быть очень даже реальным.

— И куда делось это ядро? — спросила она, подумав, что следует держаться подальше от места, где оно лежит.

Медведь нахмурился.

Ядро магии планеты было не той вещью, которая могла просто где-то валяться. Лишившись защитной оболочки из энергии, оно с большой долей вероятности устремилось в глубь и достигло ее центра.

Этот мир был слишком молодым. Его собственное ядро, вероятнее всего, было поглощено пришедшим извне. Имелась также вероятность, что два ядра просто мирно слились. Или же стали сосуществовать вместе, вырабатывая каждый свою долю энергии.

Неудивительно, что некоторое время назад планету настигло множество катаклизмов. Два ядра вряд ли в самом начале спокойно взаимодействовали друг с другом. Из-за этого поверхность в то время должно было лихорадить.

— Как все сложно, — Елена Николаевна покачала головой.

Она была человеком, привыкшим к тому, что в реальности нет ничего необычного, поэтому, даже обладая магией, с трудом могла поверить в существование чего-то столь мистического. Принятие шло со скрипом.

* * *

Ночью Буба едва могла спать спокойно. Она ворочалась и беспрестанно вздыхала.

Она то и дело вспоминала мужчину, который встал перед ней. Насколько величественным он выглядел! Каким пронзительным был его взгляд!

Буба едва не задыхалась от мысли, насколько сильными должны быть руки такого большого мужчины.

Она мечтательно вздыхала, представляя, как тот схватит ее и сделает все, что хочет. Она едва не попискивала от волнения.

Он так смотрел на нее!

Не было никаких сомнений, что мужчина был так же очарован ею, как и она им.

Она ненавидела Броха, который так бесцеремонно увел ее оттуда. Если бы не он, она сейчас уже была бы с тем мужчиной!

Ну почему ей всегда мешают?! Почему люди просто не могут оставить ее в покое?!

Она ведь не просит чего-то слишком сложного. Так почему?!

Вспомнив о Дахе, Буба преисполнилась подозрениями. Пусть Даха была совсем никчемной и страшной, но Буба опасалась, что в одиночестве ее мужчина может польститься на сомнительные прелести даже самой некрасивой женщины.

Все-таки мужчины не могут жить долго без женского тела и ласки.

На этих мыслях Буба только еще больше начала презирать Броха. Тот давно не ложился с ней. Единственная причина, которую она могла придумать, это мужское бессилие. В ином случае разве здоровый мужчина мог удержаться от совместных ночей с ней? Конечно нет! А раз нет, значит, причина вовсе не в Бубе, а в самом Брохе.

В действительности Буба сейчас была даже довольна, что Брох от нее отказался. В ином случае пришлось бы изворачиваться, чтобы быть с тем, с кем она хотела быть на самом деле.

Сейчас ей не придется думать, она просто скажет, что отныне будет жить со своим новым мужем. И эта слабая и никчемная семья не сможет ее удержать!

Она никогда бы даже не взглянула на эту семью дважды, если бы не присутствие здесь Ктора. Жаль, что он так рано погиб, не дав ей возможности стать ему ближе.

Ее новый муж, конечно, был гораздо лучше Ктора, но в сердце Бубы все еще теплились нежные чувства к бывшему возлюбленному. Но их было слишком мало, поэтому Буба безжалостно оттолкнула прочь образ Ктора.

Что толку страдать по мертвецу, когда рядом имелся живой и сильный мужчина?

Сладко улыбнувшись, Буба перевернулась на другой бок и зажмурилась.

Завтра, завтра она заставит Броха отвести ее к новому мужу. И тогда начнется новая жизнь.

Утром, как и было задумано, Буба закатила громкий скандал, требуя доставить ее в новую пещеру, которую считала уже своей.

Брох не стал долго сопротивляться. Он не знал, что случилось с его бывшей женой, но ему так надоело слушать вопли, что он быстро дал согласие.

Необычным было то, что Буба перед выходом собрала все свои вещи. Она явно не собиралась возвращаться в общую пещеру.

Остальные тайно выдохнули. Хая вообще была безмерно рада. Это решало все проблемы. Она надеялась, что Даха с Бубой передерутся до смерти без присмотра, облегчив жизнь остальной семье.

Глядя на радостное лицо бывшей жены, Брох время от времени качал головой. Он перестал понимать эту женщину. Ему казалось, что раньше она была гораздо разумней. Что с ней стало? Почему она вдруг сделалась такой безумной?

Елена Николаевна с Медведем еще не знали, что вскоре им предстоит стать свидетелями необычайной наглости.

Они проснулись утром, спокойно позавтракали, распределили дела и занялись работой.

Войс умчался к волчице в лес. Она подбиралась уже довольно близко, и теперь люди часто видели мелькающий среди кустов пушистый серый хвост, за которым обычно волочился Войс.

Елена Николаевна занялась копчением, а Медведь уделил внимание холодильникам.

Их не только нужно было заморозить, но еще и достроить, ведь мяса было много, а места под него мало.

После нескольких экспериментов по замораживанию Медведь пришел к выводу, что лучше добавить внутрь холодильника немного льда, чтобы удерживать холод.

Построить сами короба было очень просто. Теперь одна из стен в пещере была занята морозильными камерами. Когда они были готовы, Медведь загрузил их всем имевшимся мясом.

— Готово, — объявил он, выбираясь из пещеры.

Елена Николаевна немедленно поднялась и пошла внутрь, посмотреть, как Медведь там все устроил. В принципе, они заранее все обговорили, она даже несколько раз ходила проверить, как продвигаются дела, но все равно хотелось оценить окончательный результат.

Раньше у нее было всего две холодильные коробки, сейчас их стало гораздо больше. Те, что построил Медведь, оказались сделаны гораздо аккуратнее, чем первые, но она не расстраивалась, понимая, что строительство совсем не ее стихия.

— Прекрасно, — похвалила она соседа, рассматривая покрытую морозным узором кладку.

Повернувшись к нему, Елена лучезарно улыбнулась.

Медведь замер, завороженно глядя на эту улыбку. В его голове в этот момент было пусто. Он вдруг подумал, что готов выстроить толстую стену вокруг всего мира только ради того, чтобы видеть подобное каждый день.

— Это, — он на мгновение отвел взгляд, но почти сразу вернул его, правда, Лена к тому моменту уже отвернулась, отчего Медведь ощутил сожаление. — Ничего, — тихо закончил он и вздохнул.

Неудивительно, что все мужчины так сильно хотели найти жену.

— Не скромничай, — Елена Николаевна похлопала Медведя по плечу, отчего тот заволновался еще сильнее. Хотелось обнять жену и поцеловать, но он чувствовал, что еще рано. Нужно быть осторожнее, иначе она испугается и сбежит.

Нет, он знал, что мужчины этого мира после заключения союза сразу делили ложе со своими женами, но осознавал, что Лена другая. С ней вряд ли сработают обычные правила, поэтому не торопился.

Снаружи послышался шум. Медведь с Еленой настороженно переглянулись, а потом медленно направились на выход.

Это оказались люди из соседней пещеры.

Елена Николаевна, заметив Бубу, поморщилась. Что этой особе снова здесь нужно? Не слишком ли часто дорогие соседи появляются около ее дома?

Увидев Медведя, Буба на миг замерла, а потом смутилась. Опустив взгляд, она вздохнула и украдкой посмотрела на мужчину перед собой.

Елена нахмурилась. Эти взгляды сложно было не понять. Что задумала эта женщина?!

— Пришла, — пролепетала Буба, а потом направилась прямо к входу в пещеру.

Елена Николаевна была так удивлена, что не успела ее остановить.

Брох стоял неподалеку и смотрел в сторону. Казалось, ему стыдно что-либо говорить.

Когда Буба скрылась в темном проходе, Елена Николаевна переглянулась с Медведем. Оба не понимали, что происходит. Они поспешили за вошедшей в жилище женщиной.

Буба была так взволнована новой встречей с мужем, что совсем не обратила внимания на обстановку. Заметив шкуру, лежащую у стены, она верно подумала, что это место для сна. Правда, шкур было две. Справедливо рассудив, что Медведь очень большой мужчина, она выбрала большую лежанку, положила на нее свои вещи и села.

Нервничая, Буба поправила на коленях шкуру и постаралась успокоить бешено колотящееся сердце.

— Что ты делаешь? — спросила вошедшая в пещеру Елена Николаевна.

Вскинув голову, Буба впилась взглядом в лицо ненавистной соперницы, о которой совсем забыла, сосредоточившись на своем мужчине.

Хмыкнув, Буба поднялась. Отлично! Наконец-то она может преподать урок этой страшиле. Даха явно тут лишняя. Буба собиралась позаботиться, чтобы им с мужем отныне никто не мешал!

Заметив приближение Бубы, Елена Николаевна сразу поняла ее намерения — слишком воинственным был ее вид.

И в ней поднялась такая ярость, такая злость, что любой страх, который еще мог оставаться в сердце Елены по отношению к этим более сильным людям, испарился, как капля воды на раскаленном куске металла в жаркий полдень.

Сжав зубы, она слегка опустила голову, устремив на приближающуюся женщину внимательный и тяжелый взгляд исподлобья.

Ей надоело.

Ей это так сильно надоело, что она готова была сказать об этом самым доходчивым способом, какой только существовал в эту эпоху.

— Уходи! — закричала Буба и кинулась вперед.

Ее скрюченные грязные пальцы были согнуты, словно когти хищной птицы. Было понятно, что именно хочет сделать Буба. «Слабый пол» даже в этом мире очень любил царапаться.

Прежде чем Медведь успел встать между женщинами, Елена Николаевна сорвалась вперед.

Буба опешила. Она не ожидала, что жертва, которая сейчас обязана была убегать и молить о пощаде, наоборот, приблизится к ней, да еще и так быстро.

Она отшатнулась, вмиг растеряв всю свою воинственность.

Елена Николаевна воспользовалась растерянностью противницы и схватила Бубу за волосы. Да так крепко, что не было никакой возможности вырваться, не оставив в ее руке внушительный клок.

Дернув как можно сильнее, Елена заставила закричавшую женщину согнуться.

— Надоела, — прошипела Елена Николаевна не хуже потревоженной ядовитой змеи. — Убью, — пригрозила она и потянула Бубу на выход.

Та не могла сопротивляться. Согнутая пополам, она только и способна была идти туда, куда ее ведут. Безмолвной Буба в этот момент не оставалась. Она выкрикивала угрозы, в которых часто всплывал Брох. По крайней мере, все думали, что она говорила о Брохе, но, как оказалось, они ошибались.

Вытащив кричащую Бубу на улицу, Елена Николаевна оттащила ее к тропинке, прямо к Броху, который смотрел на развернувшуюся перед ним сцену круглыми, как у совы, глазами. Он явно не ожидал чего-то подобного.

— Еще. Раз. Придешь. Я. Тебя. Убью, — четко, по словам, произнесла Елена Николаевна, при каждом слове дергая женщину за волосы.

Держать эту грязную паклю в руках было очень неприятно. Волосы были очень сальными. От Бубы несло так, что хотелось немедленно зажать нос. Даже от Медведя, который мужчина и тоже давно не мылся (к слову, надо в самое ближайшее время это исправить), так не воняло.

Магия внутри клокотала, готовая броситься на обидчика и сжечь до состояния головешки, но Елена Николаевна сдерживала ее. Нечего посторонним знать слишком много!

Отпустив волосы, она толкнула Бубу, отчего та упала.

Такой трепки ей явно оказалось мало. Она немедленно вскочила и, ругаясь, кинулась вперед. Елена Николаевна сжала зубы и схватила торчащий из земли кол — он был частью забора.

Буба никак не отреагировала, пребывая в ярости из-за недавнего унижения. Ее скрюченные пальцы снова тянулись к Елене Николаевне, но не дотянулись.

Медведь спокойно наблюдал со стороны, как его жена размахнулась палкой и нанесла точный удар по плечу сумасшедшей женщины. Та явно не ожидала подобного.

Схватившись за плечо, Буба закричала, но ярость все еще властвовала над ней. Новый удар по руке заставил ее отступить.

Никогда прежде Буба не была столь жестоко избита. Ее гордость была уязвлена. Не удержавшись, Буба заплакала. Отыскав глазами стоящего в стороне Медведя, она кинулась к нему.

Упав к ногам мужа, Буба обхватила их руками и горько зарыдала, через всхлипы рассказывая своему мужчине, как сильно ее обидели.

Медведь стоял неподвижно. Он смотрел на развернувшуюся картину чуть расширенными глазами, не совсем понимая, что от него хотят. Когда он попытался отойти, Буба поползла за ним.

Брох, наблюдавший за происходящим со стороны, отвернулся и скривился. Он догадался, что пришло в голову бывшей жены, и ему стало настолько неприятно, что он не имел представления, как сможет дожить с этой женщиной в одном доме до момента, как семья отправится в Великую пещеру.

Конечно, Брох знал, что женщины предпочитают более сильных мужчин, но даже подумать не мог, что Буба будет себя вести вот так.

— Обидела, — завывала Буба, размазывая сопли по сапогам Медведя, отчего тот скривился и оттолкнул от себя женщину. — Я… — Буба всхлипнула и непонимающе посмотрела на Медведя.

Конечно, в глубине души она четко осознавала, что стоящий перед ней мужчина вовсе не ее муж. В конце концов, браки заключались совсем не так, но она была уверена в своей внешности.

Разве нормальный мужчина откажется от такой женщины, как она? Буба всегда была красавицей. Об этом ей с детства твердили все, кто был рядом. Они заверяли, что Буба обязательно найдет самого достойного мужчину и проведет жизнь в тепле, сытости и безопасности. Она поверила в это настолько, что даже на миг не могла представить, что кто-то может от нее отказаться.

Когда пришло время выходить замуж, она приметила Ктора. К сожалению, тот уже был женат, но Буба верила, что лучший мужчина должен принадлежать ей, поэтому сделала все возможное, чтобы приблизиться к выбранному мужчине, а потом сделать его свободным. К сожалению, тот после смерти жены не посмотрел в сторону Бубы, ведь она принадлежала его брату, а взял себе новую женщину.

Буба думала, что в жизни ей больше не встретится идеальный мужчина, но судьба была к ней благосклонна. В этот раз Буба решила проявить еще большую настойчивость. Да, так не принято, но кого это волнует? Когда мужчина перед ней станет ее мужем, всем будет плевать, как это произошло.

— Муж! — закричала Буба, приоткрывая рот и жалобно глядя на мужчину. Она была уверена, что в этот момент выглядит как нельзя более соблазнительно.

Однако Медведь видел перед собой растрепанную женщину с грязным лицом, кожа на котором выглядела не лучшим образом. Медведь отступил еще немного, не желая связываться с сумасшедшей.

— Ее, — произнес он и указал рукой в сторону стоящей неподалеку Лены.

Та все еще держала в руках палку и казалась очень воинственной. Она смотрела на Бубу убийственным взглядом, время от времени презрительно кривя губы. Она тоже догадалась, что хочет провернуть Буба.

Буба, услышав слова мужчины, застыла. Муж? Чей муж? Дахи?

Резко повернувшись, Буба сверкнула глазами. В этот момент она ненавидела Даху так, что едва могла дышать от переполняющей ее ненависти.

Елена Николаевна не стала ничего отрицать. Что толку сейчас говорить, если эта сумасшедшая не услышит?

— Убью! — завопила Буба и снова бросилась вперед.

Елена едва не закатила глаза к небу. Разве они это уже не проходили? Размахнувшись, она без всякой жалости обрушила удар на тело Бубы, а потом еще один и еще. Она старалась не бить по голове, опасаясь, что действительно убьет, но в остальном никак себя не сдерживала.

В конечном итоге Буба все-таки упала. Воя, как раненая волчица, она свернулась калачиком на земле, время от времени душераздирающе всхлипывая.

— Забирай и уходи, — произнес Медведь, обращаясь к застывшему Броху. — И не приходи больше.

Буба, услышав это, резво кинулась к Медведю. На этот раз он не позволил ей обхватить себя за ноги. Схватив за шиворот, он отстранил рыдающую женщину от себя и хмуро посмотрел на Броха.

— Забирай, — повторил он.

Елена Николаевна стояла спокойно, похлопывая палкой по ладони. Она очень надеялась, что после произошедшего сегодня сумасшедшая женщина больше не появится, но что-то подсказывало, что покоя им от Бубы не видать.

Эта мысль заставила ее нахмуриться.

Брох неловко переступил с ноги на ногу.

— Вещи? — спросил он.

Он мог уйти и без них. Вот только стоило ему представить, как будет выть Буба, когда поймет, что ее пожитки остались в пещере Дахи, как у него задергался глаз.

Елена Николаевна вытащила шкуру Бубы и кинула в сторону женщины.

— Убирайся, — хмуро произнесла она, твердо глядя в глаза Бубы.

Нет, они не уживутся рядом. Женщина смотрела так, будто готова была выгрызть ей горло зубами.

— Убью, — тихо пообещала Буба, а потом встала и посмотрела на Медведя.

Тот отвернулся, всем своим видом показывая, что дела постороннего человека его не касаются.

Буба не могла поверить, что от нее отказываются второй раз. Это просто невозможно! И из-за кого? Из-за Дахи? Она никак не могла понять, что в этой страшной женщине есть такого, что лучшие мужчины с готовностью называют ее свой женой.

Она ведь такая некрасивая! Неужели им не противно видеть целыми днями это уродливое лицо?!

— Идем, — Брох схватил бывшую жену за руку и потянул в сторону тропинки.

Буба нехотя повиновалась. Она всей душой желала остаться. В ее фантазиях этот день должен был пройти по-иному. Но Даха, эта ненавистная, мерзкая Даха, снова все испортила!

Когда они скрылись с глаз жителей соседней пещеры, то увидели стоящую в кустах громадную волчицу. Брох торопливо вынул нож. Оба человека замерли, боясь даже дышать. Волчица просто стояла и смотрела на них.

Брох хотел немедленно вернуться в пещеру к Дахе, чтобы переждать угрозу, но сзади обнаружился молодой волк. Он был не настолько большим, но его размер все равно внушал уважение.

Брох сглотнул, не зная, что делать. Тогда волчица скрылась в кустах, но ее все еще было видно. Брох заметил, что она обходит их. Буба, повисшая на его руке, едва могла дышать от страха. Перед реальной угрозой смерти все мысли о мести вымелись из головы.

Обойдя их, волчица встала рядом с молодым волком, отрезая людям путь назад.

— Идем, — шепнул Брох. Он вспомнил, что Даха привечала волчонка, и очень надеялся, что молодой волк тот самый и звери не тронут их.

Люди медленно двинулись к своей пещере. Волчица с молодым волком последовали за ними. Звери ничего не делали, просто шли по следам, выглядя готовыми в любой момент кинуться вперед. Брох видел, как у молодого волка время от времени вставала дыбом шерсть на загривке.

Часы, пока они добирались до своей пещеры, стали самыми ужасными в жизни людей. Буба готова была в любой момент потерять сознание от страха. А Брох едва мог дышать, опасаясь неловким движением спровоцировать нападение. Он не понимал, почему хищники не убили их, но изо всех сил молил Великих Духов, чтобы все так оставалось и впредь.

Глава 27

Угрюмо вздохнув, Елена Николаевна воткнула палку на место и направилась в сторону коптильни. Помахивая лопаткой, она размышляла о недавних событиях.

Буба снова ее поразила. Елена никогда не подумала бы, что эта женщина окажется настолько бесстыдной.

Но удивило даже не это, а наглость, с которой та пришла в чужую пещеру.

Елена Николаевна поняла, что Бубе очень понравился Медведь. Раз не сложилось с Брохом, Буба решила действовать безотлагательно, чтобы заиметь нового мужа в кратчайшие сроки. Казалось, она просто хотела поставить Медведя перед фактом, не утруждая себя всякими мелочами.

Этот мир был не слишком сложным. Женились тут просто. Никаких особых церемоний никто не проводил.

Чаще всего молодых сводили родители.

Когда племена собирались в Великой пещере, они делали это для того, чтобы посмотреть на молодых людей из других семей или племен.

Когда молодежь знакомилась, неизбежно возникали симпатии. Тогда люди обращались к своим родителям с просьбой устроить их брак. Родители шли договариваться к отцу и матери понравившейся девушки или парня. Если вторую сторону устраивала кандидатура, они соглашались.

Обычно выбирали мужчины, и именно их семьи выступали с инициативой договора с родней будущей жены.

Если у мужчины не было родителей, он мог и сам поговорить с родителями или другими членами семьи понравившейся женщины.

Иногда при сговоре выступающая с инициативой сторона дарила родителям будущей жены подарки, но в основном все были настолько бедны, что обходились без лишних действий. Чаще всего родители жены были рады избавиться от не приносящего никакой пользы рта. И подарки, которые дарил кандидат в мужья, никогда не могли перекрыть десятилетие заботы о ребенке.

Буба не только не стала ждать официальной смены статуса на свободную женщину (для этого ее следовало вернуть в прежнюю семью), но и проявила инициативу.

Это было очень смело с ее стороны. Она даже не стала узнавать что-то про Медведя. А ведь у него уже вполне могла быть жена и дети. Но, судя по всему, Бубу такие «мелочи» совсем не волновали.

Елена Николаевна даже думать не хотела, как работает мозг этой женщины, искренне считая, что Буба давно уже тронулась умом и попросту социально опасна для других.

Раньше Елене казалось, что она сможет жить в этой пещере в относительной безопасности, но реальность показала, что, пока жива Буба, покоя не будет.

Сейчас эта женщина отойдет немного и воспылает еще большей ненавистью к «сопернице». Кто знает, что она наговорит остальным. И хорошо, если все это останется внутри семьи, но что, если Буба раздует скандал в Великой пещере? Такие люди бывали очень изворотливыми.

Повернувшись к Медведю, Елена смерила его взглядом. Он сидел рядом, нарезая остатки мяса, подготовленного для копчения.

Самого Медведя недавняя драка ничуть не взволновала. Он привык видеть, как женщины дерутся между собой.

Да, драки в племенах наказывались, ведь любая травма, даже самая маленькая, могла стать причиной смерти. Но люди были слишком свирепыми и вспыльчивыми существами, чтобы их могли ограничить полностью. А некоторые женщины в определенные дни так и вовсе становились взрывоопасными.

Конечно, старейшины племен или главы наказывали за драки, но наказания не всегда останавливали тех, кто не хотел решить дело с помощью одних слов.

Медведя немного удивила настойчивость женщины, но особых эмоций по поводу произошедшего у него не было. Во всем этом ему нравилось только то, какой быстрой и решительной оказалась Лена.

Пусть старейшины порицали драки, но в больших племенах всегда творилось множество неприглядных дел. Тот, кто не был храбрым или умным, неизбежно оставался на самом дне.

Его вещи выманивались или просто отбирались под благовидным предлогом. И те, кто это делал, не опасались возмездия пострадавшего.

А старшие в семье не всегда выступали на стороне такой жертвы.

Именно поэтому Медведю нравилось, что Лена оказалась решительной и совсем не робкой. Она сможет дать отпор любому, кто захочет поиздеваться над ней.

— Где находится твое племя? — спросила Елена Николаевна.

Медведь замер и поднял на жену глаза.

— Далеко. На юге, — ответил он, с любопытством глядя на нее.

— Там тепло? — продолжала допрашивать она.

— Зима есть. Сейчас там тепло.

— Совсем тепло? — Елена прищурилась. До этого момента ей казалось, что в этом мире царит ледниковый период. Неужели ошиблась? Или ледниковый период не значит, что и на юге круглый год зима?

— Когда выходил, было вот так, — Медведь кивнул в сторону леса, давая понять, что в тот момент на его земле уже начиналась весна. Пусть там до лета было еще далеко, но зимний период в месте, где жило его племя, был значительно короче, чем так далеко на севере.

— Хорошо, — Елена Николаевна кивнула. — А племя хорошее? — задала она новый вопрос.

— Нормальное племя.

Медведь не мог сказать о своем прошлом месте проживания ничего плохого.

Да, иногда случались конфликты, но они неизбежны среди людей. Изредка бывали и драки, но ничего серьезного. Медведь не помнил, чтобы там жили какие-то особенно плохие люди. По крайней мере, его никто не угнетал. Наоборот, он пользовался уважением.

— Пещера большая, — добавил он, подумав, что это может быть важным.

Елена Николаевна скривилась. Она могла себе представить, как выглядит эта большая пещера. Если люди там такие же «аккуратные», как семья Бубы, то не могло быть и речи о чистоте или каком-то уюте.

Но даже так юг казался более перспективным с точки зрения проживания. Если лето там длится хотя бы несколько месяцев, за это время можно заготовить множество припасов. Например, насушить трав, ягод, овощей и грибов. Все это чрезвычайно нужно и полезно для организма. Возможности севера в этом плане были ограниченными.

Из памяти Дахи Елена знала, что лето здесь очень короткое и холодное. Оставаться в подобном месте было бесперспективно.

— Я думаю, нам следует покинуть эту пещеру, — произнесла Елена Николаевна.

Столько работы — и все коту под хвост. С другой стороны, если уж устраиваться надолго, то только там, где есть хоть какая-то надежда на будущее.

— На юг? — спросил Медведь.

Он был рад, что Лена захотела идти в его племя. Север ему не нравился.

— На юг, — кивнула Елена Николаевна, начиная строить планы предстоящего путешествия.

После того как решение было принято, работа приобрела более четкую направленность.

В принципе, забирать, кроме шкур и мяса, было нечего, но подготовиться к долгому походу все-таки не мешало. Кроме того, имелись еще рога, бросать которые совсем не хотелось.

Елена Николаевна решила, что Медведь справится с материалом гораздо лучше, чем она, поэтому подкинула ему концепцию копья.

Медведь подхватил идею быстро. Стоило Лене только заикнуться об этом, как в его голове всплыла информация, что такое копье, как оно должно выглядеть и в чем его польза.

Эти воспоминания принадлежали Ивейну. Оказалось, что Медведь касался их, но в тот момент они были столь смутными и незначительными, что сам едва заметил. Зато сейчас они стали четкими и вполне осознанными.

Пока сосед занимался оружием, Елена Николаевна принялась за пошив новой одежды.

У нее имелась крепкая шкура кабана. Эта шкура могла стать подобием доспехов.

Войн в этом мире среди людей пока не было, зато существовало множество хищников, которые с радостью полакомились бы человечинкой. Защита, даже такая ненадежная, лишней не была.

Подготовив шкуру, Елена разделила ее на части (это было очень сложно, учитывая прочность материала) и приступила к пошиву.

Новые штаны, безрукавки и сапоги вскоре были готовы.

Для себя Елена Николаевна тоже сделала штаны, так как посчитала, что путешествовать в коротенькой юбочке не стоит.

Из мягких заячьих шкур она сделала две накидки. Эти шкурки оказались самыми легкими, поэтому выбор пал именно на них.

Кроме этого, Елена сшила два рюкзака разного размера, куда планировала упаковать все, что не хотела оставлять, и копченое мясо. Охотиться в пути не так просто, поэтому запас еды не помешает.

Медведю очень понравились рога. Он сделал не только два острых копья, но и несколько ножей хорошего качества.

Елена Николаевна даже удивилась, как с такими подручными материалами Медведю удалось создать нечто столь удобное и практичное.

У него явно золотые руки.

Оставлять необработанный материал Медведю не хотелось, но он понимал, что все унести не сможет, поэтому выбрал лучшие куски и убрал в свой рюкзак.

Войс к моменту выхода заметно вырос. Так как Елене Николаевне было жаль бросать столько замороженного мяса, она усердно скармливала его Войсу и Грее.

Медведь звал свою спутницу Серой, поэтому Елена Николаевна со временем начала называть ее Грея. Имя прижилось.

Благодаря хорошему питанию Войс заметно вырос. Теперь его нельзя было назвать волчонком. Он стал сильным молодым волком.

Своей привязанности к Елене Николаевне он не потерял, хотя и проводил большую часть времени в лесу вместе с Греей.

Волчица под неусыпной заботой тоже поправилась. Она все еще немного хромала, но травма уже не причиняла зверю особых проблем. Тело волчицы стало крепким, а шерсть — лоснящейся и здоровой.

Волки постоянно находились поблизости. Елена Николаевна не знала, имеют ли они отношение к тому, что в пещеру больше никто из соседей не приходил, но догадывалась, что они могли быть одной из причин.

Чем ближе становилась дата выхода, тем больше Елена Николаевна понимала, что все на своих плечах им не унести. Вещей было много.

У нее имелось несколько больших шкур, плюс одежда, плюс чашки, ложки. Не бросать ведь все это? А сковорода? Как ее оставить? Столько сил потрачено, чтобы сделать ее пригодной для использования!

А еще нужно было не забыть забрать дерево, пепел которого отгонял хищных зверей. В принципе, Елена Николаевна уже примерно вычислила, каким это дерево было «при жизни», но кто даст гарантию, что на юге такие деревья растут?

И забрать нужно было не только ствол, но и многочисленные колья, которые до этого момента исполняли роль забора.

Черепа Елена решила с собой не брать. Хотя клыки Медведь у них повыбивал, сказал, что пригодятся.

И это не считая кучи копченого мяса. Тут впору за голову хвататься!

— Все заберем, — пообещал Медведь, а потом внимательно осмотрел волокуши, на которых Елена Николаевна раньше таскала глину из оврага, и решил сделать нечто подобное, только большего размера и чуть крепче.

Елена Николаевна не мешала, только с завистью смотрела, как легко Медведю удается то, для чего ей, с более слабым телом, приходилось прилагать титанические усилия.

Все-таки мужчиной в такое время быть удобнее, если не считать того, что им приходится постоянно рисковать жизнью ради пропитания.

Но если так подумать, то и женщинам в этом мире жилось совсем не сладко. Да, они проводили время в пещерах, под защитой каменных стен, вот только любые роды могли стать последними в их жизни.

Когда волокуши были готовы, Елена и Медведь разделили все вещи на части. Еду сложили в рюкзаки, а все остальное разместили на «санях».

Дерево сожгли, оставив только ветки, которые превратили в колья — так было легче тащить. Пепел разместили в сделанных Еленой Николаевной мешочках.

Благодаря волокушам Медведь смог забрать больше рогов. Материал оказался очень хорошим. Жалко было бросать. Конечно, на юге олени тоже водились, но по какой-то причине их было гораздо меньше, чем здесь, на севере.

Елена Николаевна считала, что все дело в особом корме, который любят эти звери. Она давно уже заметила, как они чуть ли не слизывают сизый мох со старых деревьев. Видимо, для оленей этот мох имел большое значение.

В день, когда они собрались выходить, Елена Николаевна последний раз окинула взглядом пещеру, которая на долгие месяцы стала для нее домом. Она уходила без сожалений. Все, что было в пещере, она оставила, не разрушая.

Если кто-то захочет занять это место в будущем, то Елене было совсем не жаль — она не собиралась сюда возвращаться, поэтому ей было все равно, что станет с каменной кроватью или парой пеньков.

— Идем? — спросил Медведь, поправляя лямки рюкзака на плечах. Дорогу обратно он хорошо помнил, поэтому совсем не волновался.

— Идем, — кивнула Елена Николаевна и двинулась вперед.

Следом за ними потрусили волки. Они двигались на некотором расстоянии, но неотступно.

Стоило Елене Николаевне отдалиться от пещеры, как жизненная сила, которая так привлекала оленей, рассеялась. Тепло ушло.

Промозглый ветер мгновенно налетел на стадо, напоминая, каким суровым на самом деле был климат на севере даже весной.

Вожак поднял голову и издал крик. Остальное стадо принялось встревоженно оглядываться.

Вожак втянул носом воздух, а потом безошибочно направился в ту сторону, где недавно скрылись люди.

Ближе к вечеру Медведь заметил, что стадо оленей, оставленное около пещеры, следует за ними. Войс и Грея давно привыкли к травоядным животным поблизости от жилища, поэтому никого не трогали. Сами олени опасались хищников, но по неведомой причине все равно упорно шли за людьми.

— Чего это они? — удивилась Елена Николаевна, глядя на стадо.

К этому моменту люди устроили стоянку, развели костер и готовились ужинать. Олени подобрались довольно близко. Они фыркали на волков, которые иной раз слишком приближались, а иногда угрожали хищникам копытами.

— Идут следом, — озвучил очевидное Медведь и покосился на Лену. — Из-за магии? — предположил он.

Елена Николаевна задумчиво склонила голову. Кроме магии, никаких причин вроде бы не имелось. Не просто так ведь олени все это время обитали около пещеры. Можно было бы подумать, что все дело в еде, вот только сейчас весна уже властвовала над землей, поэтому олени не должны были испытывать проблем с пищей. Да, снег еще оставался на земле, но в некоторых местах уже истаял, чем моментально воспользовались различные растения.

— Думаю, да, — согласилась Елена, а потом, неожиданно даже для себя, решила кое-что проверить.

Встав, она направилась к вожаку.

Когда они еще жили в пещере, ей доводилось иногда подходить к стаду довольно близко. Олени в такие моменты смотрели на нее настороженно, но не проявляли агрессии.

Медведь сразу нахмурился. Перехватив ее за руку, он вопросительно посмотрел на Елену Николаевну.

— Хочу подойти ближе, — пояснила она и попробовала высвободиться из хватки.

— Опасно, — не согласился Медведь, продолжая удерживать ее.

— У меня есть она. Забыл? — Елена подняла руку, демонстрируя, как огонь струится по коже. Да, к весне им обоим удалось более или менее совладать со своей магией.

Конечно, таинственная сила все еще оставалась не до конца понятной, но у них получалось управлять ею, используя к своей выгоде.

Медведь хмуро посмотрел на огонь и нехотя отпустил Елену, но стоило ей двинуться вперед, как он устремился следом. Если кому-то из оленей придет в голову навредить его женщине, то он заморозит их насмерть!

Елена Николаевна не знала о кровожадных намерениях соседа, она шла вперед, прямо к вожаку. У нее имелась одна мысль, и очень хотелось проверить ее правильность.

Вожак, конечно, не оставил без внимания приближение людей. Он настороженно замер, глядя прямо на них, но убегать или как-либо угрожать не собирался.

От одного из людей он ощущал приятную атмосферу, которая так сильно привлекала его и других оленей. Поэтому он позволил людям приблизиться. Хотя тот, что выше, не вызывал у вожака теплых чувств.

— Хороший мальчик, — пробормотала Елена и протянула руку.

Сердце колотилось от волнения. Она боялась, что вожак в любой момент может взбеситься и напасть. Елена Николаевна понятия не имела, где взяла столько храбрости.

Голова оленя возвышалась над ней так, что она едва могла дотянуться до кончика его носа!

Вожак с недоумением смотрел на крошечную руку человека, а потом, не совладав с желанием ощутить больше приятного тепла, уткнулся в нее носом, шумно втягивая воздух.

Нос оказался теплым и чуть шероховатым. Елена Николаевна невольно вздрогнула, когда ощутила прикосновение, но руку не опустила.

— Хороший мальчик, — повторила она тихо, а потом аккуратно погладила вожака по носу и короткой, но густой шерсти рядом с голым участком.

Олень снова фыркнул. Теплый воздух обдал оголенную кожу на руке Елены.

Медведь, стоящий вплотную, пристальным взглядом следил за зверем, готовый в любой момент оттащить Лену. Он нервничал, когда видел ее крошечную руку рядом с пастью оленя. Да, эти животные были травоядными, но это не мешало им иметь большие крепкие зубы, которые легко могли перекусить кость руки человека.

— Хватит, — пробормотал Медведь, когда у него начали сдавать нервы.

Обняв Лену за талию, он осторожно отвел ее от животного, которое сделало пару шагов за ними, словно не желая расставаться с ласковой рукой.

Медведь глянул на зверя холодно. Тот, будто ощутив угрозу, остановился, время от времени фыркая.

Сколько бы Медведь ни волновался, Елена Николаевна уже решила, что просто обязана приручить этих во всех отношениях полезных животных.

Ей не давали покоя лавры короля эльфов. Она хорошо помнила, как тот катался на большерогом олене, ловко управляя им.

Конечно, вряд ли эти гордые животные легко позволят себя оседлать, но Елена никуда не торопилась.

Очень скоро самки должны были родить. Если она сейчас добьется доверия от взрослых особей, то они, возможно, подпустят ее к детенышам. А там уже дело техники приручить малышей, которые станут более лояльны к ней, чем их родители.

Свой план Елена Николаевна начала приводить в исполнение на следующий день. Ее «жертвой» стал вожак. Он руководил стадом, а значит, его любовь должна была, по идее, принести расположение и всех остальных.

Как можно добиться доверия от животного? Очень просто — ласка и еда.

Отыскав на дереве неподалеку мох, который так нравился оленям, Елена аккуратно соскоблила его и под грозным присмотром Медведя направилась к вожаку.

Тот принял подношение с большим энтузиазмом и не только с готовностью съел весь мох, но и снова позволил погладить себя по носу.

Теперь каждое утро начиналось с того, что она носила вожаку пучок мха. Тот постепенно привык к этому — стоило солнцу подняться, как уже ждал ее, нетерпеливо помахивая коротким хвостом.

Елена Николаевна была довольна, но все равно старалась вести себя с животным осторожно. Олень был все-таки диким, мало ли что его могло напугать или спровоцировать.

Медведь наблюдал за всем со стороны, безмерно удивляясь тому, что видит.

С того момента, как он отправился искать жену, в его жизни наступили многочисленные перемены. Раньше он даже не подозревал, что человек способен жить в дружбе со зверем.

Люди и животные всегда были врагами, которые стремились при встрече как можно скорее умертвить друг друга. Или обойти стороной, если причин для столкновения не имелось.

И вот сейчас он наблюдал, как хрупкая человеческая женщина кормит громадного оленя, а тот покорно позволяет гладить себя по носу, благосклонно принимая еду и ласки.

Медведь вдруг ощутил, что это было началом. Только он никак не мог понять — началом чего.

Глава 28

Недовольно взглянув на Бубу, сидящую как ни в чем не бывало около костра, Хая скривилась.

Когда Брох с Бубой вернулись из пещеры Дахи, Хая долго ходила темнее тучи. Она надеялась, что избавилась от лишнего груза, но Даха, к ее удивлению, оказалась весьма решительной. И это тот самый человек, который вздрагивал от малейшего повышения голоса?

Хая помнила, как жалась Даха по углам, глядя на еду сверкающими от голода глазами. Как слаба была эта бесполезная женщина, неспособная даже мяса для себя поджарить.

Странно, что произошли такие перемены. Замешаны ли в этом Великие Духи? Вероятнее всего, так и есть. Хае трудно было поверить, что человек способен измениться в одно мгновение по собственной воле. Да и какая воля у Дахи? У прежней Дахи ее точно не было.

Хая не могла убить Бубу самостоятельно, но никто не отменял случайности. Все-таки жизнь — опасное занятие.

Она пыталась провернуть с Бубой тот же трюк, что и с Дахой, вот только в отличие от никчемной жены старшего сына Буба была слишком напористой и наглой. Ее не волновало ни игнорирование семьи, ни злословие, ни ругань, ни тычки исподтишка. Буба от всего этого становилась только злее и громче.

После возвращения Буба прониклась еще большей ненавистью к Дахе. Хая поддерживала в ней это чувство, надеясь, что когда-нибудь подобное принесет ей пользу.

— Пора, — недовольно буркнула она, стараясь не смотреть на все еще живую Бубу.

Брох кивнул. Действительно, было пора выходить. Весна уже наступила. Вскоре в Великой пещере начнут собираться семьи и племена.

— Даха? — он взглянул на мать, ожидая ее слов. Все-таки Хая была старейшиной их семьи, все обязаны были прислушиваться к ее мнению и следовать слову.

— Надо сходить, — Хая прищурилась, размышляя, есть ли возможность прибить обеих женщин по пути к Великой пещере.

— Схожу, — Брох поднялся, не намереваясь откладывать. На бывшую жену он даже не смотрел. В последние недели они вообще не разговаривали.

Буба ненавидела, что он стал свидетелем ее позора, отчего относилась к нему с еще большей злостью. А Брох не мог найти в себе силы общаться с такой ненормальной женщиной. Каждый разговор с ней заканчивался ссорой. Он не желал лишний раз трогать ее.

— С тобой, — тихо произнес Карх, поднимаясь с места.

Раньше в их семье царил относительный покой, но с недавнего времени ни у кого не было настроения. Все ходили хмурые и даже злые. И виной всему был один человек. Если поначалу некоторые в семье не полностью поддерживали решение Броха отказаться от Бубы, то в дальнейшем все не могли дождаться, когда она уйдет.

— И я, — высказала желание Буба.

Брох хотел осадить ее, но Хая попросила его взять с собой бывшую жену. Она все еще лелеяла надежду, что Буба где-нибудь оступится, и это приведет ее к смерти. Хая не хотела упускать такой шанс. Мало ли, вдруг на них нападет хищник. В сыновьях она была уверена, а вот Буба вряд ли сможет убежать.

Спустя некоторое время трое добрались до соседней пещеры. Если раньше при приближении к ней все вокруг выглядело так, словно весна наступила посреди зимы, то сейчас окружающий пейзаж ничем не отличался от других мест.

Кроме того, местность выглядела несколько… заброшенной.

Заметив сдвинутый камень, открывающий проход, Брох осторожно вошел внутрь. Пещера была пуста. Огонь не горел. Внутри чувствовалась прохлада. Складывалось впечатление, что здесь давно уже никого не было.

Сзади послышались звуки. Повернувшись, он заметил брата и бывшую жену. Видимо, им стало любопытно, вот они и последовали внутрь.

— Ушли, — спокойно произнес Брох.

Состояние пещеры говорило именно об этом.

Он с любопытством огляделся по сторонам. Несмотря на то что здесь давно уже никто не жил, пещера выглядела довольно чистой.

Он заметил несколько каменных коробов вдоль одной из стен. Внутри ничего не было. Около другой стены лежало немного хвороста.

Рассматривая пещеру, Брох думал о том, что жить в таком месте может быть очень удобно. По крайней мере, бывшая жена не будет вечно кричать ему в ухо.

— Как? — ахнула Буба, ошарашенно глядя на то место, где еще недавно лежали шкуры. Она хорошо помнила, как несколько недель назад села там, приняв за лежанку своего мужа.

— Ногами, — огрызнулся Брох и направился к выходу.

Около пещеры он нашел странное сооружение, назначения которого не понимал. Оглядев его со всех сторон, Брох обследовал большой короб. Пахло вкусно. Даже спустя столько времени он мог отчетливо уловить очень приятный аромат.

— Что это? — спросил Карх.

Брох поглядел на него так, что младший брат слегка смутился.

— Не знаю, — ответил Брох. — Оленей нет, — заметил он.

— Ушли! — закричала Буба, вышедшая из пещеры.

Схватив пальцами волосы, она сильно дернула их, а потом внезапно завопила.

Брох нахмурился, подскочил к ней и отвесил знатную оплеуху, от которой Буба рухнула на землю, но, к счастью, кричать перестала.

Совсем сошла с ума! Кто так делает?! Кто шумит на весь лес, будто подзывая всех хищников в округе?! Брох был готов убить ее прямо на месте. Наклонившись, он дернул Бубу вверх, поднимая на ноги.

— Идем, — бросил он, торопливо направляясь к тропинке.

Буба поначалу вела себя тихо, но потом принялась шипеть на Броха, обвиняя его во всех грехах, но Брох старался не слушать, зная, что ничего нового не услышит.

До пещеры они все-таки добрались без приключений.

Хая не была рада снова увидеть Бубу или узнать, что Даха с незнакомцем куда-то ушли.

— В Великую пещеру? — предположил Брох.

Он не понимал, почему все так озабочены внезапным исчезновением Дахи, если когда-то сами прогнали ее из пещеры, сделав вид, что ее никогда не существовало.

Буба воодушевилась от этих слов. Ну конечно! Как она могла не подумать об этом?! Куда еще они могли пойти?

Ее настроение улучшилось. Если они поторопятся, то, возможно, смогут их догнать. И в пути выбранный ею мужчина увидит, как она храбро преодолевает трудности, не жалуясь.

Пока у них будет время, она сможет продемонстрировать все свои положительные стороны. Как бы там ни было, но она всегда была лучшей, когда дело доходило до обжарки мяса или шитья одежды. Ее строчки самые красивые, а дырочки ровные! Зажаренное Бубой мясо никогда не бывало подгоревшим или недожаренным!

Эти мысли подгоняли ее. Брох с подозрением покосился на воодушевленную Бубу, но ничего не сказал.

Семья собралась очень быстро. С собой взяли только то, что было необходимо. Мясо на первое время и одежду с оружием.

Спустя пару недель после выхода Буба начала подозревать, что им не удастся догнать Даху с мужчиной. Она всячески подгоняла семью, но никто и не думал нестись вперед, не глядя по сторонам, ради того, чтобы сделать Бубе приятно.

Буба злилась, но ничего не могла поделать. Пришлось смириться с тем, что мужчину, который ей так нравился, она увидит только в Великой пещере.

* * *

Елена Николаевна с Медведем не знали, что кто-то хочет их догнать. Они спокойно следовали своему пути, не собираясь заглядывать в Великую пещеру. Что они там забыли? Вот именно, ничего. Их путь лежал далеко на юг.

Путешествие проходило спокойно. Неудивительно, учитывая, что их охраняли. Если стадо оленей и привлекало хищников, то немногие желали вступать в бой с двумя волками. Весна, мелкие звери начинали выбираться из нор — пищи было намного больше, чем зимой, поэтому риск того не стоил.

В какой-то момент Елена Николаевна набралась наглости и смелости и повесила поклажу на вожака. Просто связала два рюкзака и повесила на спину животного.

Вожак первое время относился к новой ноше крайне негативно, даже пару раз скидывал ее с себя, но постепенно начал привыкать.

Способствовало более покладистому поведению еще и то, что Елена давала ему больше еды, если олень не сбрасывал поклажу. Видимо, разум животного был достаточно развит, чтобы проследить связь между двумя событиями.

Медведь наблюдал за тем, что делала Лена, и с каждым разом удивлялся все сильнее. Какой нормальный человек додумается до того, чтобы заставить дикое животное нести за него вещи?

Но в любом случае он всячески поддерживал эту идею, ведь без лишнего груза шагать было значительно удобнее и приятнее.

Идти было действительно далеко. Постепенно весна сменилась прохладным летом. Елена Николаевна никогда ранее столько не ходила, но тело Дахи оказалось очень сильным. По крайней мере, оно было гораздо сильнее, чем ее собственное в прошлой жизни.

Чем дальше на юг они продвигались, тем теплее становилось.

Зелень в лесу, словно торопясь дать семена как можно скорее, росла буквально на глазах.

Елена Николаевна никак не могла пропустить подобное. В пути она постоянно поглядывала по сторонам. К ее удивлению, удалось найти дикий щавель. Это была отличная находка. Кроме этого, отыскался дикий лук и чеснок.

А еще она нашла крапиву! И была этому очень рада, ведь крапиву можно принимать в виде отвара (на вкус так себе, но полезно) или даже добавлять в еду. Крапива обладала кровоостанавливающим эффектом, поэтому была полезна женщинам в определенные дни.

А еще из крапивных нитей можно было сделать веревки, сети и одежду!

Елена Николаевна плохо разбиралась в этом, но время для экспериментов имелось. Она очень надеялась, что там, куда они идут, крапива тоже растет.

А потом несколько олених начали рожать.

— Придется ждать, — произнесла Елена Николаевна.

Она не хотела отпускать стадо, а вожак отказывался идти дальше без своих самок. Медведь согласился. Стадо было полезным, поэтому он спокойно разбил долговременный лагерь.

Елена продолжала реализовывать свой план. Она хотела приручить животных так, чтобы те никуда от нее не ушли.

Подходить к новорожденным было страшно, учитывая, что и вожак, и самки следили за только что пришедшими в мир оленятами как ястребы.

В первые недели никто не позволил ей подобраться близко, однако Елена Николаевна действовала медленно, но настойчиво. В итоге в один из дней ей удалось погладить маленького олененка. Она считала это законной победой, особенно учитывая, что никто не насадил ее за такую наглость на рога!

Медведь, наблюдающий за действием со стороны, облегченно выдохнул и поторопился утащить неразумную женщину подальше. Он и так уже весь извелся, опасаясь, что олени передумают и нападут.

К самкам Елена Николаевна подбиралась с особой осторожностью. Она никак не могла оставить все как есть. Молоко было очень полезным продуктом, поэтому хотелось иметь к нему доступ.

Первая попытка ничего не дала. Самка просто отшатнулась и отошла на некоторое расстояние, поглядывая на людей с недоумением. Животное явно не понимало, что от него нужно.

Елена Николаевна пробовала со всеми. Медленно, но верно она приручала их — подкармливала мхом и гладила, ласково заверяя самок в том, какие они замечательные.

Со временем стадо все больше привыкало к присутствию людей. Возможно, такому быстрому приручению диких животных способствовала магия Елены. Олени не ощущали угрозы с ее стороны. Она излучала дружелюбие и тепло, к которому они с готовностью тянулись.

— Вот, — Елена Николаевна держала перед собой полную чашку молока.

Это была ее первая удачная попытка! Сердце колотилось от волнения, как сумасшедшее. Она широко улыбалась и быстро дышала, глядя на молоко как на настоящее сокровище, которое искала всю жизнь.

Медведь едва смог отвести взгляд от лица Елены. Он тяжело сглотнул и сосредоточился на белой жидкости в чашке. В этот момент ему хотелось схватить женщину перед ним и яростно поцеловать, пробуя эту безудержную улыбку на вкус.

— Молоко? — спросил он и прокашлялся, убирая из голоса хриплые нотки. За время, пока Лена пробовала подоить самок, он много раз слышал, что именно она хочет получить.

— Да, да, — Елена Николаевна кивнула, поднесла чашку к лицу и понюхала. Запах был насыщенным.

Пригубив немного, Елена поморщилась. Слишком терпко! Вкус отличался от привычного коровьего молока. Это было густым и больше напоминало сливки.

— Невкусно? — поинтересовался Медведь.

Елена Николаевна протянула Мише чашку. Тот взял ее и сделал осторожный глоток. В его памяти хранились смутные воспоминания о том, каким молоко должно быть на вкус, но то, что он пробовал, значительно отличалось.

Медведю, в отличие от Елены, вкус пришелся по душе. Он уже более уверенно глотнул и удовлетворенно слизал с губ остатки.

— Вкусно, — похвалил он, отдавая Лене полупустую чашку. Молока в ней осталась ровно половина.

Елена Николаевна ошарашенно на него посмотрела, а потом опустила взгляд в чашу. Да уж, вкусовые предпочтения древних людей явно отличались от того, к чему привыкла она.

— Много нельзя, — спохватилась она.

Кто знает, как работает организм местных людей. Вдруг они не способны переваривать натуральное молоко. Даже в ее прошлом мире были люди, не переносившие лактозу. Насколько она помнила, в древности люди на Земле тоже не переваривали молоко, но потом возникла мутация, которая и помогла употреблять молоко без опасений.

Медведь кивнул. Он хорошо знал, что есть что-либо необычное следует с крайней осторожностью. А лучше вообще не есть.

Спустя несколько дней стало понятно, что их организмы успешно справляются с переработкой непривычного продукта. Особенно этому порадовался Медведь, ему действительно понравился вкус молока.

После первого раза Елена Николаевна набирала по чашке напитка каждый день. Сама она молоко пила, но сперва отливала в отдельную чашу и разбавляла водой, остальное отдавала Медведю. Он заморочками не страдал, выпивал все сразу без каких-либо манипуляций.

Однажды, когда они двинулись дальше, Елена наткнулась на гнездо какой-то птицы. Увидев крупные яйца, она внезапно поняла, что не уделила этому невероятно ценному и полезному продукту должного внимания.

Оглядев яйца на просвет, Елена Николаевна отобрала те, которые, как ей казалось, не были оплодотворенными, и решила, что стоит встать на стоянку.

Установив сковороду над костром, она растопила на ней кусочек сала, а потом разбила одно яйцо за другим. Вид ярких желтков пролился бальзамом на ее истерзанную долгой мясной диетой душу.

Обязательно следует озаботиться приручением каких-нибудь местных птиц!

Медведь сидел напротив на поваленном стволе и с любопытством наблюдал за приготовлением еды. Он не видел раньше ничего подобного, поэтому ему было интересно, каково новое блюдо на вкус.

Люди обычно не обращали внимания на птиц, если не могли поймать их и съесть. Яйца казались чем-то незначительным. Разве можно прокормить целую семью или племя двумя или тремя небольшими яйцами? Конечно, нет. А раз так, то не стоит и рисковать, собирая продукт, который не принесет племени особой пользы.

Лучше и проще поймать какого-нибудь зверя. Его мяса уж точно хватит всем. И не надо будет трястись над хрупкой оболочкой, которая обычно просто лопалась в неуклюжих мужских руках прежде, чем они могли донести яйца до дома.

Запах жареных яиц был привлекательным. Сглотнув, Медведь покосился в сторону заранее поджаренного мяса, посыпанного разными травами.

Елена Николаевна справедливо решила, что пяти яиц двоим не хватит, чтобы наесться, поэтому озаботилась предварительным приготовлением мяса.

— Долго, — вздохнул Медведь.

Его женщина умела готовить очень вкусно, из-за этого он с каждым разом становился все нетерпеливее, да и ел значительно больше, чем раньше. Ему даже казалось, что он постепенно становится более сильным из-за новой еды.

— Потерпи, — Елена Николаевна улыбнулась, мельком глянув на Медведя.

Со временем этот мужчина нравился ей все больше. Она давно перестала опасаться его. Сложно бояться, когда человек рядом постоянно заботится о твоей безопасности.

Он был очень молчаливым, говорил только по делу, но его разум явно не был примитивным. Он мог говорить связными предложениями и понимал, о чем говорила сама Елена Николаевна, хотя на нее иногда нападала говорливость.

В такие моменты она могла трещать беспрестанно, но Медведь всегда ее слушал и отвечал, когда она что-то спрашивала, или озвучивал свое мнение.

Природа одарила Медведя просто запредельной силой. Если бы Елена Николаевна сама не видела все, на что он способен, то никогда бы не поверила, что такой человек действительно может существовать.

Миша обладал спокойным характером. Она ни разу не видела, чтобы он был раздражен или раздосадован. Казалось, сильные эмоции неподвластны ему. Или он просто хорошо умел их скрывать.

Но иногда, вот как сейчас, все было буквально написано на его лице. Хотя стоит признать, что даже свое нетерпение Медведь выказывал своеобразно.

Он просто пытливо и настойчиво смотрел на еду, всем своим видом давая понять, что Елене стоит поторопиться.

Жареные яйца произвели фурор. И не только на Медведя, который никак не ожидал, что нечто столь незначительное окажется таким вкусным, но и на саму Елену Николаевну.

Она едва не заплакала от знакомого вкуса. Ей так не хватало соли, кто бы только знал! Но даже без нее яйца были просто божественной едой, которую она могла употреблять хоть каждый день.

Медведь получил сильную мотивацию. После первого раза он всегда во время пути стал обращать внимание на гнезда. С его силой залезть на дерево было легкой задачей. Благодаря этому отныне их рацион пополнился еще одним полезным продуктом.

Яйца можно было приготовить разными способами. Болтунья, глазунья, опять же омлет, благо, что молоко у них имелось.

Елена Николаевна уже потирала руки, размышляя, как приготовить простой сыр или творог, когда они, наконец, дойдут до нового дома.

Медведь всячески ее поддерживал. Ему нравилась новая еда, поэтому он хотел узнать, что еще вкусного сможет съесть. Если для этого нужно поймать пару птиц и посадить в клетки, он готов был сделать это.

Когда они добрались до реки, уже стояло лето.

Оно в этом мире было очень холодным, если сравнивать с привычным для Елены Николаевны климатом. Температура явно была не более десяти градусов, немного выше на солнце. Даже не весь снег растаял. В тени по-прежнему лежали сугробы, которые, как подозревала Елена Николаевна, так и сохранятся до зимы. Иногда дул холодный ветер, пробирающий до самых костей.

Сама природа словно не замечала прохлады. Все вокруг буйно росло и цвело, стремясь как можно скорее дать семена и потомство.

Вскоре они подошли к Большой реке, как называл ее Медведь.

Елена Николаевна оценила размеры и решила, что река заслуживает свое название — она действительно была широкой. Неизвестно, правда, только в этом месте или везде.

Река была по-прежнему скована льдом. Лед оказался слишком толстым, чтобы его могло растопить не слишком горячее солнце. Пострадала лишь поверхность. Снег, покрывавший лед, полностью растаял.

Хотя Медведь заверил ее в надежности ледяного покрытия, Елена Николаевна все-таки поначалу опасалась ступать на него.

Потом стало понятно, что лед действительно очень толстый. Когда они все вместе шли по нему, нигде даже не скрипнуло. Впрочем, это не заставило Елену забыть о бдительности. Ее нервы при переходе были натянуты как канаты. Она дергалась на любой подозрительный шум и успокоилась только после того, как вся компания переправилась на другой берег.

— Далеко еще до твоей пещеры? — спросила она вечером, когда они оба сидели у костра, лениво глядя на огонь после вкусного ужина.

Медведь качнул головой. В отличие от умиротворенной Елены, он был начеку, прислушиваясь и поглядывая время от времени по сторонам, хотя внешне своей бдительности не демонстрировал, отчего складывалось впечатление, что он тоже расслаблен.

— Уже близко, — ответил он, подумав, что племя очень удивится, когда увидит их вместе с оленями и волками.

— А у тебя там, случайно, поблизости отдельной пещеры нет? — задала Елена новый вопрос.

Будущее место жительства очень ее волновало. Она не слишком хотела селиться в общей пещере.

Привыкнув жить одна, Елена Николаевна вряд ли сможет гармонично влиться в местное общество.

Она была уверена, что вскоре ее начнет раздражать грязь и запах, поэтому хотелось сразу отселиться, чтобы не нервировать ни себя, ни других людей, которым будет неловко рядом с чужим для них человеком.

Да и предыдущий опыт сказывался. Стоило вспомнить Бубу, как настроение тут же портилось. А ведь никто не обещает, что в племени Медведя не будет такой вот Бубы.

— Есть, но маленькая, — ответил Медведь, догадываясь, зачем Лена спрашивает.

Он и сам был полностью за то, чтобы жить отдельно от племени. Ему понравилось, как его женщина организовала быт в своем прежнем доме. Вряд ли что-то подобное получится, если они присоединятся к остальным.

— Правда? — Елена Николаевна оживилась. — Ничего, что маленькая, — отмахнулась она. — Если надо — достроим. Делов-то!

Глава 29

Бост хмуро смотрел на тушу недавно убитого ушана. Зверь был небольшим и худосочным. И это странно, учитывая, что лето стояло в самом разгаре. К этому моменту многие звери набирали вес, готовясь к новой длительной зиме.

— Больной, — заключил он, внимательно оглядывая выступающие сквозь шкуру ребра.

Неудивительно, что так легко удалось его поймать. Если зверь действительно был болен, вряд ли он мог бороться за свою жизнь с полной отдачей.

Но ничего не поделаешь. После ухода Медведя жизнь в племени стала напряженной — еды не хватало. Поэтому охотники ловили все, хоть отдаленно похожее на мясо.

Этого ушана вряд ли хватит даже на завтрак. Бост не знал, что делать дальше. За годы, что Медведь возглавлял охоту, многие мужчины просто растеряли навыки, а некоторые так и вовсе ничего не умели.

Медведь был стар, за время, пока он жил в племени, успело вырасти целое поколение людей, которые никогда не прилагали особых усилий на охоте.

Бост не понимал, почему раньше никогда не беспокоился об этом. Положение в племени было привычным, поэтому он, как и все остальные, считал подобное в порядке вещей.

Зачем кому-то подвергать свою жизнь опасности, когда есть Медведь? Они привыкли стоять за его спиной, позволяя одному делать всю работу.

Поначалу Бост разозлился на Медведя из-за того, что тот ушел. Он, как и остальные соплеменники, не понимал, зачем тому вдруг понадобилась жена. Кого в таком возрасте может волновать женитьба?

Великие Духи, Медведю двадцать пять! Большинство людей в это время уже уходят на ту сторону, а он надумал жениться! Разве это разумно? Что он может дать жене? Разве у него еще осталась мужская сила?

Нет, обычной силой Медведь даже в двадцать пять не был обделен, но по части всего остального…

В общем, Бост был возмущен, как и прочие соплеменники Медведя.

Он тоже думал, что Медведь должен был давно уже смириться, что судьба не послала ему жены. Он обязан был и дальше заботиться о племени, ведь они столько ему дали.

Что именно они дали Медведю, Бост в тот момент как-то не думал. На самом деле, племя как раз ничего не дало могучему охотнику. Люди только тянули из него, позволяя охотиться для них и жить рядом.

Обо всем этом Бост подумал гораздо позже, но поначалу его переполняло негодование и возмущение.

Первые несколько дней, когда мясо еще имелось, племя на все лады склоняло имя Медведя, обвиняя, что он так легко отказался от них ради призрачной надежды найти жену.

Все ругали его, обижались и презирали. Они насмехались над его возрастом и заранее жалели его жену, которой достанется такой старик.

Когда мясо закончилось, перед охотниками встала проблема пополнения запасов. Женщины племени не понимали, почему мужчины настолько встревожились.

Они, конечно, знали, что всю работу обычно делал Медведь, но те, кто никогда не был на охоте, вряд ли понимали, насколько опасными могут быть дикие звери.

Если говорить коротко, многие в племени попросту не осознавали, какой вклад в их жизнь вносил Медведь и насколько им всем повезло, что все эти годы именно он вел за собой охотников.

Еды не было, поэтому мужчинам не оставалось ничего иного, как выйти на охоту.

Первая же вылазка едва не закончилась трагедией. Все выжили, но несколько человек были сильно покалечены. Им едва удалось унести ноги от разъяренного зубра.

Животное было ранено, отчего его свирепость возросла многократно.

Зубр лежал среди громадных валунов и почему-то был один, без стада. Хищника, который ранил зверя, поблизости тоже не наблюдалось.

Поначалу люди подумали, что зубр на последнем издыхании и им фантастически повезло наткнуться на него до того, как тушу растащат дикие животные.

Однако стоило приблизиться, чтобы добить зубра, как тот подскочил на месте с налитыми кровью глазами и бросился вперед, расшвыривая людей в разные стороны, как сухие палки.

В тот день мужчины бежали в страхе. Они спасали свою жизнь, не жалея сил. Несколько человек получили раны разной степени тяжести. Повезло, что в какой-то момент зубр все-таки рухнул в истощении замертво.

Бост был первым, кто заметил это. Ему едва удалось дозваться до остальных, бегущих в сторону пещеры, не оглядываясь и не останавливаясь.

Мясо для племени было добыто. Правда, люди, которые были ранены, еще несколько недель страдали от полученных травм. Только тогда все в племени, наконец, поняли, насколько важен был для них Медведь.

Но осознание заставило еще сильнее разозлиться: если бы Медведь не ушел, ничего подобного с ними не случилось бы. Многие обвиняли его в произошедшем несчастье.

Некоторые пытались возразить, что это не его вина, но их голоса оказались слишком слабыми. Бост был одним из тех, кто услышал эти голоса. Он тоже сердился на Медведя, но постепенно начал понимать, что вина остальных гораздо больше.

После первой неудачной охоты никто не выходил из пещеры пару недель (за исключением сбора хвороста). Мяса зубра хватило на это время.

Когда еда стала заканчиваться, женщины принялись подталкивать мужей к новой вылазке для охоты. Мужчинам пришлось собрать волю и храбрость в кулак.

Наученные горьким опытом, охотники повели себя очень осторожно. Теперь они не думали охотиться на крупную дичь и даже не смотрели на тропинки, проложенные животными, способными убить одним движением головы или ударом копыта.

Мужчины поняли, что с их силами и умениями просто не справиться с такой сложной задачей.

Медведя продолжали ругать, но уже редко, ведь жизнь двигалась вперед, и слова никак не помогали выжить.

Мелкие ушаны стали обычной дичью, к которой охотники могли подступиться. Да, зверьки были быстрыми, но их все-таки можно было поймать в тот момент, когда они выползали из нор.

Еще одной частой добычей для людей стали птицы. Мужчины, не желающие подвергать жизнь опасности в охоте на крупных животных, научились сбивать летунов камнями. Сила людей была велика, поэтому метко брошенный камень мог сбить крупную птицу, которая пряталась в кустах.

Когда лето начало катиться к концу, многие привыкли к новой жизни. Да, они все еще сердились, вспоминая Медведя, но без прежнего огня.

Все думали, что он давно уже сгинул где-нибудь среди снегов, убитый лютым зверем.

Кто-то радовался этому, кто-то грустил, один только шаман улыбался в бороду и продолжал время от времени раскидывать кости, долгими часами рассматривая то, что они ему показывали.

Группа Боста возвращалась с очередной неудачной охоты. Сегодня им не повезло. Подобное не было чем-то необычным. Не всегда удавалось поймать ушана или сбить какую-нибудь птицу. Про более существенную дичь и речи не шло. После случая с зубром большинство мужчин не осмеливались смотреть в сторону крупных животных.

Когда все уже вошли в пещеру, Бост остановился. Что-то привлекло его внимание, но что именно, он не мог сказать.

Прищурившись, он оглядел окрестности. Все было спокойно и привычно. Лес вокруг постепенно готовился к ночи. Бост с сожалением прислушался к редким птичьим выкрикам. Как бы он хотел поймать хотя бы одну из них! Он представил, как посмотрит в глаза своим двум детям, и ему стало горько.

Мужчина, поняв, что ничего подозрительного в округе нет, почти развернулся, готовый войти в пещеру, но в этот момент застыл. Медленно вернув прежнее положение тела, он напряженно посмотрел в сторону дальнего края поляны.

Из-за деревьев показался человек! Бост сжал в руке нож, встревожившись, но в следующий миг его лицо удивленно вытянулось. Это был Медведь! Никакой ошибки! Вряд ли в мире существует еще один такой громадный человек!

Губы Боста дрогнули.

— Медведь! — громко позвал он, не сдержав ликования.

Наконец-то! Наконец-то их жизнь станет прежней! Он так устал беспокоиться о том, что будут есть его дети завтра, что появление Медведя вознесло его на небеса от радости.

Впрочем, в следующую секунду он подумал, что такие мысли в корне неверны. Медведь не будет жить вечно, учитывая, каким старым он был, а значит, однажды Босту и его детям все-таки придется заботиться о себе самостоятельно.

Босту хотелось отодвинуть этот день как можно дальше. Он нехотя признался себе, что все-таки придется перестать полагаться во всем на Медведя. Но конкретно сейчас он был очень и очень рад.

Его выкрик услышали в пещере.

— Что кричишь? — хмуро спросил Дол.

— Медведь, — Бост повернулся к соплеменнику, а потом указал пальцем туда, где только что видел их спасителя.

Дол недоверчиво взглянул в ту сторону. Его глаза расширились. Дол юркнул обратно в пещеру.

— Медведь! — услышал Бост его громкий голос секунду спустя. — Медведь вернулся!

Племя сначала застыло, а потом люди начали суетливо выбираться наружу, чтобы удостовериться в правдивости новостей. Увидев идущего к ним Медведя, они поначалу были шокированы. Не умер? Вернулся? Разве такое возможно?

Потом многие начали счастливо смеяться. Им казалось, что с плеч на землю рухнули целые горы. Как долго они боролись, как сложно было, но вот теперь все закончилось.

Многие женщины плакали, маленькие дети вторили им. Люди вздохнули облегченно.

Медведь вернулся!

Но погодите, что это за фигура вышагивает рядом?

Как только кто-то обратил внимание на незнакомого человека рядом с Медведем, остальные поубавили радость, с интересом рассматривая незнакомку.

Да, человек оказался женщиной. В этом не было никаких сомнений. Довольно высокой и худой женщиной. У нее были длинные ноги и руки, слишком тонкие, чтобы быть крепкими, и белоснежные волосы, которые свободными прядями лежали на накидке из шкур ушанов.

— Кто это? — спросил у всех разом Дол. Он был уже взрослым мужчиной (в прошлом году ему исполнилось пятнадцать), но все еще не утратил излишнего детского любопытства.

— Жена? — добавил он неуверенно.

Все в племени знали, что Медведь отправился куда-то далеко за женой. Мало кто одобрял его решение, но повлиять на Медведя никому никогда бы не удалось.

Как только это слово прозвучало, люди племени по-новому посмотрели на незнакомку. Им было интересно, какая женщина согласилась вступить в связь со стариком.

После тщательного осмотра большинство людей не одобрило выбор Медведя.

Женщина выглядела необычно. Высокий рост, белые волосы, стройное тело, легкая походка, гордо вскинутая голова, расправленные плечи. Казалось, женщина не идет, а плывет над бренной землей.

Неужели на севере живут такие люди?

Она не казалась обычной женщиной, скорее мистическим духом, решившим посетить людей под видом простого человека. Вот только иную природу не удалось скрыть под тонкой человеческой кожей.

Все люди племени при взгляде на нее ощутили странную неловкость. Казалось, она одним своим присутствием укоряет их в чем-то, словно они были неполноценными, с изъяном, о котором и сами не знали. Конечно, им это не понравилось.

Вместо того что копаться в себе, они начали выискивать недостатки в той, что вызвала такие чувства.

— Слишком худая, — проворчала одна из женщин, недовольно поджав губы.

Остальные с ней согласились. Действительно, в их мире ценились крепкие женщины, не полные, а именно крепкие. Сильное тело было залогом хорошей и долгой жизни.

— И некрасивая, — добавила вторая, осматривая тонкие черты лица белокурой женщины.

Мужчины промолчали. На их взгляд, лицо женщины было нормальным. Да, губы не такие полные, как многим нравилось, и нос тонковат, но в целом все смотрелось хорошо. Особенно выделялись глаза — светлые (что было очень необычно), большие и пронзительные. От их взгляда у многих мурашки по спине побежали.

— Откормит, — уверенно выдал Бост.

Он был слишком рад возвращению Медведя, чтобы беспокоиться о том, что его жена немного отличается от привычных стандартов красоты.

В племени женщины тоже были разными, так стоит ли акцентировать внимание на отличающемся другом человеке? Подумаешь, волосы белые и глаза светлые, главное ведь во всем этом, что Медведь вернулся!

Заметив около кромки леса еще какое-то движение, Бост глянул туда и ошеломленно замер. Из-за деревьев вышел громадный олень. Он немного постоял неподвижно, а потом величественно направился следом за Медведем и его женой.

И он был не единственным! Племя ошарашенно наблюдало, как животные одно за другим выходят из леса. Люди стояли около пещеры с открытыми ртами, не понимая, что происходит. Все выглядело так, будто стадо идет следом за Медведем и женщиной.

— Вещи, — прошептал Дол и указал пальцем на вожака стада. — На спине, — его голос слегка дрогнул.

Люди очень быстро поняли, о чем речь. На спинах некоторых оленей были вещи! Как такое возможно?!

Когда из леса показался волк, Бост и вовсе испуганно икнул. Он открыл рот и замахал руками, пытаясь привлечь внимание Медведя. Остальные в племени тоже увидели волка, вернее, волков. Лица людей испуганно побелели.

Все на миг застыли, а потом кинулись обратно в пещеру. Никому не хотелось стать пищей для свирепых хищников, явно следующих за стадом в поисках еды.

Увидев, как люди, которые совсем недавно казались радостными, испуганно скрылись в пещере, задвинув за собой камень, Елена Николаевна с Медведем переглянулись.

— Чего это они? — спросила она, нахмурившись.

Оглянувшись, Елена заметила две волчьи морды, которые по какой-то причине не остались в лесу, а последовали за ними. Все встало на свои места.

Шикнув на волков, Елена Николаевна поторопилась следом за Медведем, который уже отодвигал камень в сторону.

Из пещеры донеслись крики людей, которые требовали от Миши вернуть дверь на место. Тот, конечно, даже не думал выполнять «просьбы». Повернувшись, он подождал, пока Елена доберется до входа, и только потом задвинул камень.

Оказавшись внутри, Елена Николаевна едва заметно поморщилась, сдерживая желание прикрыть нос рукой, так сильно в пещере воняло.

В первые мгновения она ничего толком не видела в полутемном помещении, но потом, проморгавшись, принялась оглядываться.

Пещера действительно была очень большой. На полу лежало множество крупных камней. Возле каждого находились чьи-то вещи. Наверное, таким способом племя разделяло жилплощадь.

Костров было два. Сейчас около них никто не сидел — все люди столпились неподалеку от входа.

Свет от огня был слабым и едва разгонял царившую в пещере темноту. Правда, в одном месте из потолка бил солнечный луч — видимо, там имелось отверстие наружу.

Люди выглядели обычно. Некоторые мужчины обладали более высоким ростом, чем северяне, хотя до Миши им было далеко. Все имели крепкие тела.

Носили люди шкуры, никаких сюрпризов.

В принципе, это было среднестатистическое племя времен каменного века. Убивал только нестерпимый запах.

Увидев, что опасности нет, люди окружили Медведя и принялись задавать вопросы. Некоторые тянули руки и похлопывали его по плечам в знак приветствия и радости.

Елена Николаевна стояла на некотором отдалении и внимательно слушала разговоры. Чем дольше она это делала, тем ниже падало ее настроение.

Они все говорили об одном и том же.

Да, люди явно были рады возвращению Медведя, но, судя по их словам, радовало их то, что им не придется больше волноваться о пропитании.

Елена Николаевна быстро поняла, что в прошлом именно Миша являлся главным добытчиком этого племени. С его силой в подобном не было чего-то удивительного.

Но все эти люди выражали это так открыто! Они совсем не волновались о том, как звучат их слова!

Неужели они не боятся обидеть Мишу, показав, что воспринимают его только человеком, который может добыть еду?

— Так, стоп! — Елена Николаевна не вытерпела. Выкрикнув эти слова, она пролезла мимо людей и встала перед Медведем. — С чего вы решили, что Миша что-то вам должен? — спросила она, переводя взгляд с одного человека на другого.

Она видела, как на их лица наползает непонимание. Люди принялись переглядываться. Она выругалась про себя, вспомнив, что местные не воспринимают такую сложную речь.

— Охота, — медленно, по словам, начала она. — Почему только он? Остальные что? Вместе?

Конечно, отдельными словами нельзя было передать все негодование, которое испытала Елена, но даже этого хватило, чтобы люди возмутились. До них быстро дошло, что она хочет сказать. И им это явно не понравилось.

— Ты чужая, — вперед вышел один из самых старых членов племени. На взгляд Елены Николаевны, ему было за шестьдесят, но, учитывая, как быстро тут старели люди, ему вряд ли исполнилось сорок. — Мы семья.

— И что? — она сложила руки на груди, упрямо глядя на старика сверху вниз — рост позволял. Тот с возрастом стал еще ниже, поэтому она была выше как минимум на полголовы. — Он взрослый. Вы взрослые. Каждый сам.

Нет, она не имела ничего против того, чтобы поддерживать племя. Эти люди действительно столько лет прожили с Мишей вместе. Многие из них, наверное, были его друзьями, но вот так откровенно полностью спихивать на него добывание еды — это было настоящей наглостью. Он им личный раб, что ли?

— Ты чужая, — настаивал старик.

Он явно хотел сказать, что она не имеет права что-либо решать, но Елене Николаевне было плевать на его слова.

— Его племя, — возразила она. Эти люди были соплеменниками Миши.

Да, он искал жену, но Елена пока не решилась согласиться. Она считала Медведя хорошим другом, к которому испытывала искреннюю симпатию.

Возможно, в будущем это перерастет в нечто большее, тем более что она не встречала в этом мире более достойного мужчины.

Если говорить прямо, она уже подумывала согласиться на предложение о замужестве. Мужиком Миша оказался хорошим, надежным. В таком мире, какой бы самостоятельной женщина ни была, сложно выжить в полном одиночестве.

А любовь? Право слово, ей ведь не пятнадцать, чтобы тосковать по настоящей любви. Кроме того, в кого в этом пещерном мире влюбляться? В пропахших неизвестно чем дикарей, которые едва могут сложить вместе три слова?

Нет уж, лучше Миша. Он, по крайней мере, понимает, что она говорит. И относится к ней с явным уважением. Сказал, что жена, но при этом ждет, с приставаниями не лезет, хотя Елена Николаевна видела, что иногда ему очень хочется. Чем не достойный кандидат в мужья?

Люди хмуро смотрели на Елену. Все вспомнили, что она, вообще-то, жена Медведя. Если поначалу она не понравилась лишь некоторым, то после ее слов большинство людей племени стали смотреть на незнакомку с откровенной враждебностью.

Никому не хотелось снова рисковать своей жизнью. Особенно тем, кому не повезло с зубром. Они готовы были кинуться вперед и на деле показать наглой чужачке, на чьей стороне правда.

Заметив враждебность во взглядах соплеменников, Медведь нахмурился.

Положив руку на плечо Елены, он задвинул ее себе за спину и посмотрел на людей так, что всем стало понятно: один необдуманный шаг — и он начнет ломать кости.

— Мы будем в пещере, — заговорил он, все для себя решив.

Раньше он никогда не переживал, что племя воспринимает его только как человека, который может легко добыть еду.

Да и сейчас его это не очень волновало, но ему не понравилось, как бывшее племя реагирует на его женщину. Он никому не позволит навредить ей.

— На большой скале, — уточнил он, заметив, что некоторые соплеменники неправильно его поняли.

Между людьми внезапно пролез шаман. Его скрюченная фигура была лишь немного выше пояса Медведя.

Старик улыбался беззубой улыбкой и держал в руках свои вещи.

— Хорошо, — проскрежетал он. — Хорошо. Я с вами, — произнес он. — Белая, — позвал он выглядывающую из-за спины Медведя Елену. — Старая. Хочу увидеть. Идем.

Елена Николаевна моргнула, хмуро глядя на старика. Это кого он назвал старой? На себя пусть посмотрит! Сморчок!

Глава 30

Они не стали задерживаться надолго. Ушли почти сразу. Люди были настолько ошарашены скоростью происходящего, что толком не поняли, как оказались в пещере одни.

Сначала царила тишина, но потом все взорвались, со злобой принявшись обсуждать новую жену Медведя. Часто слышались и откровенные оскорбления.

Никто не мог поверить, что надежда на лучшую жизнь всего лишь мелькнула и снова растворилась. И все она виновата! И что только Медведь в ней нашел?! Неужели нельзя было взять в жены красивую и честную женщину из местных? И вот за этим он ходил на север? Насколько глуп Медведь?

Бост покачал головой. Он тоже был расстроен, но не видел причины кричать и кого-то обвинять.

— Идем, — подхватив жену под локоть, он потянул ее в сторону их места.

Мара была женщиной тихой и мирной. Если она и имела что-то против жены Медведя и его ухода из племени, то ничего не сказала. Она лишь вздыхала и жалась к мужу в поисках поддержки.

— Все хорошо, — пробормотал он, погладив ее по голове. Двое его детей прильнули к ним, пряча лица в шкурах.

Пока люди в пещере переживали недавние события, Елена Николаевна хмуро шагала за Медведем, время от времени поглядывая на семенящего следом старика. Тот, в свою очередь, не отрывал взгляда от скользящих тенями волков, которые тоже с явным любопытством поглядывали на шамана.

Все обычные люди были бы напуганы присутствием грозных хищников (Войс к этому моменту значительно подрос), но старик, если судить по его восторженному лицу, находил волков восхитительными.

В конце концов она выбросила шамана из головы. В этот момент ее волновало кое-что другое.

— Не злишься? — спросила Елена Николаевна, догнав Медведя.

Она была немного смущена произошедшим и думала, что Миша может на нее обидеться. Может быть, не стоило вмешиваться?

— Нет, — Медведь качнул головой.

Он и прежде смутно подозревал, что Лена не сможет ужиться в общей пещере. Она была слишком другой. А Медведь знал, что таких люди не любят. Из-за этих подозрений он отнесся к ситуации очень спокойно.

— Далеко идти? — задала она новый вопрос, решив не развивать прежнюю тему. Раз Миша ничего не сказал, то и ей не стоит настаивать.

Посмотрев на солнце, Медведь произнес:

— Завтра днем будем.

— Ого! — Елена Николаевна удивилась.

Когда она спрашивала о другой пещере, Миша сказал, что такая есть поблизости, но идти до нее оказалось довольно далеко.

Впрочем, это даже хорошо. Елена Николаевна видела, как враждебно смотрели люди, явно не в восторге от нее. И чем дальше они будут, тем ей спокойнее. Иначе пришлось бы потом вечно бояться. А так не каждый решит проделать такой длинный и опасный путь, особенно зимой.

— Хорошее место, — заговорил внезапно шаман. — Я видел.

Медведь проницательно посмотрел на старика и кивнул. Он понял, что шаман имел в виду. Когда тот говорил, что видит, в первую очередь следовало думать о костях. Они явно что-то старику показали, раз он так стремительно собрался идти с ними.

В отличие от Медведя, Елена Николаевна считала, что старик оказался просто самым быстрым и сообразительным. В силу своей старости ему явно приходилось трудно без еды, вот он и решил, что делать в большой пещере ему нечего, и быстро прибился к Мише.

Продуманный дед, ничего не скажешь!

Переночевав около первого попавшегося камня, троица в сопровождении стада оленей и двух волков рано утром двинулась дальше. После полудня они добрались до места назначения.

— Пришли, — произнес Медведь и повернулся к Елене, словно хотел посмотреть на ее реакцию на свой новый дом.

Его взгляд был пытливым и немного неуверенным, словно Медведь сомневался, что место действительно хорошее.

В отличие от него, шаман ни в чем не сомневался. Цепко удерживая в руках маленький мешочек с костями (остальные вещи были добавлены на спину вожака оленей), он бодро зашагал вперед. При этом старик что-то напевал себе под нос и едва не подпрыгивал.

Елена Николаевна не обращала на деда никакого внимания. Она пораженно оглядывала новое место жительства, в уме уже примерно представляя, как все тут будет выглядеть в будущем.

А место действительно было очень удобным и живописным.

Перед зевом пещеры, похожим на открытый рыбий рот, располагалась небольшая каменная площадка, которая через пару десятков метров начинала спускаться под небольшим уклоном. Эти склоны были покрыты травой и кустарниками.

В самом низу виднелась полоса леса, а за ней простирались бескрайние просторы тундры, по которым вдалеке передвигались стада каких-то животных. Горизонт терялся в сизой дымке, из которой торчали полупрозрачные, почти иллюзорные, снежные вершины гор, казавшиеся из-за дальности практически синими.

Пещера находилась в скале, с вершины которой вниз по камням бежал чистый горный ручей, его журчание звучало очень умиротворяюще.

Елена Николаевна улыбнулась. Медведь незаметно выдохнул.

Шаман, вместо того чтобы зайти в пещеру, свернул в сторону и немного спустился по склону. Остановившись около одного валуна, он обошел его по кругу, а потом удовлетворенно забрался наверх.

— Мой дом, — выдал он.

Елена Николаевна отвлеклась на него, моргнула и нахмурилась. Старик совсем из ума выжил? Он серьезно собирается жить на камне?

Отговаривать его она, конечно же, не собиралась. Да и не думала, что он буквально имел в виду то, что сказал. Вероятнее всего, старик обозначил домом все это место, а не один-единственный камень.

Медведь лишь бросил короткий взгляд на шамана, а потом отправился проверять пещеру. Внутри было промозгло, грязно и сыро. Совсем неблагоустроенно. Он вспомнил пещеру, в которой жила Лена, когда он ее нашел.

Интересно, будет ли здесь так же уютно, как в той, прошлой?

Так как пещера находилась на небольшой высоте, стадо оленей подниматься по склону не стало, осталось в лесу у подножия.

Волки, удостоверившись, что люди достигли места назначения и в ближайшее время никуда больше не пойдут, умчались в лес исследовать новую территорию.

Стоило Мише сказать, что пещера безопасна, как Елена Николаевна сразу устремилась внутрь — проверять обстановку.

Картина была удручающей. Сразу становилось понятно, что работы предстоит много.

В отличие от прошлой пещеры, которая имела круглую форму, эта была вытянутой. Внутри еще лежал снег, который и не собирался таять, так как солнце внутрь не попадало.

Плохо было еще то, что, кроме мусора, нанесенного за долгое время ветром, внутри ничего не было. Просто голая пещера. Даже камней толком нет.

А ведь их придется как-то доставлять наверх. Учитывая, что и площадка перед пещерой была почти пустой, носить предстоит из леса. Пусть и недалеко, но энергозатратно.

* * *

Настроение Бубы было удручающим. В ее жизни в последнее время многое изменилось.

Когда они дошли до Великой пещеры, выяснилось, что мать и отец Бубы за этот год уже скончались. Отец погиб во время охоты, мать после его смерти тяжело заболела, простудившись, и вскоре последовала за ним.

Сестра Бубы давно была замужем, и ее мало волновала родственница, с которой они много лет жили порознь. У братьев также имелись свои семьи, никому не хотелось брать ответственность за сестру, которая не смогла удержать своего мужа.

Перед советом старейшин всех племен, собравшихся в Великой пещере, Хая громогласно обвинила Бубу в том, что брак с Брохом развалился по ее вине.

— Крикливая, — произнесла скрежещущим голосом Хая, глядя на бывшего члена семьи недобрым хмурым взглядом. Она была намерена сделать все, чтобы в этой ситуации не был обвинен ее сын, а семья не стала всеобщим посмешищем. — Ленивая. Злобная. Бьет дочь. Неласковая.

Эти и многие другие определения срывались с языка Хаи, тяжелыми камнями ложась на будущее Бубы.

Сама Буба не ожидала получить такой удар от матери бывшего мужа. Да, она догадывалась, что Хая ее не любит, но не до такой же степени!

Буба в какой-то момент не выдержала, что ее прилюдно поливают грязью. Да еще и незаслуженно!

Она никогда не била дочь! Несколько шлепков по лицу или по голове ведь совсем не считается! Можно подумать, никто другой в семье не воспитывал детей с помощью пары тумаков или подзатыльников!

Почему именно она вдруг стала для всех настолько злобной из-за простого воспитательного процесса?!

Все остальные оскорбления Буба тоже готова была оспорить!

Она не была крикливой! Просто ее голос всегда звучал чуть громче, чем у других. Разве это преступление? Она в этом не виновата!

Неласковая? А с кем ей ласкаться, если ее собственный муж внезапно стал непригоден в любовном плане? Это работало в обе стороны! Она не могла все сделать в одиночку!

Конечно, Буба начала возмущаться. Вот только чем больше она пыталась доказать, что ни в чем не виновата и Хая по какой-то причине наговаривает на нее, тем более хмурыми становились лица стариков.

В этот момент Буба ненавидела их всех и была безумно рада, что собственные родители покинули этот мир, не превратившись в подобных иссушенных болезнями развалин!

К ее огорчению, старики действительно признали Бубу проблемной. Они не стали обвинять семью Хаи из-за желания отказаться от такой конфликтной женщины. Правда, никто не знал, что в таком случае делать с Бубой.

Та была пусть и в возрасте (ей недавно стукнуло двадцать две зимы), но все еще достаточно сильной и крепкой телом.

Одного здорового ребенка ей удалось родить без проблем (плохо, что только одного, конечно), поэтому от нее можно было получить еще одного или даже двух.

Да и внешность Буба имела привлекательную, поэтому неосознанно мужчины, которые не жили с ней, испытывали к женщине легкую симпатию.

Так как семьи отказались от нее, старики решили, что Бубе нужно подобрать более сурового мужа, который удержит ее непростой нрав в узде.

Сама Буба не хотела давать согласие на новый брак.

Она рассчитывала выйти замуж за того незнакомца, который ушел куда-то с Дахой. Никто в Великой пещере даже близко не был настолько же внушительным и привлекательным. Ей не хотелось снова выйти замуж не за того, чтобы потом годами смотреть на свою любовь издалека!

Вот только старикам было плевать на то, чего хотела или не хотела Буба. Никто не собирался нянчиться с ее желаниями, словно она маленький ребенок. Кроме того, взрослые даже детей не особо баловали, так почему кто-то должен ломать свою жизнь ради вздорной женщины, неспособной жить спокойно?

Нет, ей дали выбор. Как без этого? Они ведь разумные существа, не животные, чтобы силой заставлять свободного человека делать то, чего тот не хочет.

Либо она выходит замуж за того, кого ей назначат, либо она может жить одна, в отдельной пещере.

Отдельное проживание напугало Бубу до икоты. Она не имела представления, как сможет выжить зимой в холодной пещере без еды и огня.

Поймать самой? Это даже не смешно! Она была слабой женщиной! Как кто-то мог даже подумать, что у нее хватит силы и смелости выйти зимой из пещеры?

Эти развалины явно задумали убить ее, ведь любому ясно, что она умрет в первую же неделю, если не от холода, то от клыков и когтей какого-нибудь хищника!

Буба плакала. Буба билась в истерике. Буба каталась по полу и ползала на коленях, умоляя хоть немного подождать. Она была уверена, что ее будущий муж скоро доберется до пещеры. Он просто где-то немного задержался. Разве они не понимают? Что им стоит подождать неделю-другую?!

Старики, видя страдания женщины, действительно немного смягчились. Уж больно жалкой она выглядела, а их сердца не были созданы из камня.

Они посовещались и постановили: Буба и мужчины, которые хотят взять ее в жены, должны сами определиться, но если к концу встречи она не сделает выбор, то решат за нее.

Буба выдохнула. Она не обращала внимания на мужчин, которые присматривались к ней, не считая кого-то из них достойным себя.

В самом деле, кому нужен тридцатилетний старик, потерявший в этом году жену из-за сильной весенней лихорадки? Что с ним делать? Вспоминать былые деньки, восхищаясь, какой умницей была его прошлая жена?

Безрукий ей тоже не был особо нужен. Этот хотя бы возраст имел более подходящий, но отсутствие руки все перечеркивало. Не хотелось связываться с бесполезным мусором.

В конце концов, она была красивой и желанной. Ей не было нужды смотреть на подобных людей.

Бубу даже слегка раздражало, что они посмели подумать, будто у них есть какой-то шанс. Такие люди, как они, должны осознавать свое место и выбирать жен из подобных себе женщин.

Ее холодное отношение многих оттолкнуло.

Мужчины, с которыми случилась какая-то беда, тоже нуждались в женщинах, но им не хотелось испытывать постоянное презрение со стороны той, что должна пройти с ними жизнь до конца.

Старики внимательно наблюдали за тем, как вела себя Буба, и за тем, будут ли желающие взять ее в жены. С каждым отвергнутым мужчиной их настроение становилось все более удрученным.

Если так пойдет и дальше, ей придется жить в одиночестве. Пусть она им не нравилась, но старейшины племен по мере сил старались заботиться о людях.

Зохар наблюдал за всем издалека. У него уже имелась жена, но он не был мужчиной, который всю жизнь хранил верность одному партнеру.

Нрав Бубы пришелся ему по душе. Он мог себе представить, каково будет укротить эту непокорную и взбалмошную женщину.

Он выжидал. Чем меньше мужчин смотрело в ее сторону, тем более довольным становился Зохар. У нее не будет выбора. И когда это случится, он милостиво протянет руку, без проблем присвоив эту женщину себе.

А то, что у нее характер плохой, так это не беда. В отличие от остальных, Зохар не боялся обидеть женщину хорошим тумаком. После этого они обычно становились более ласковыми и покладистыми.

Буба не знала, какая ей уготована судьба, и продолжала отворачиваться от мужчин, приходящих к ней с добрыми намерениями.

Чем ближе к концу подходило собрание в Великой пещере, тем сильнее Буба волновалась. Куда делся ее будущий муж? Почему он все еще не дошел? В то, что он как-то пострадал, Буба не верила. Мужчина был очень силен, разве такой может так просто погибнуть?

Потом она вспомнила, что с ним ушла Даха. В душе немедленно поднялась злость. Явно это она виновата!

Отыскав глазами бывшую семью Дахи, Буба направилась к ним. Она была намерена сделать все, чтобы Даха, после того как они с мужчиной придут в пещеру, отправилась к своему старому племени.

Семья Дахи, на взгляд Бубы, была самой обычной, ничем не отличаясь от остальных. Раз так, почему у них родилась такая страшная дочь? И дело не только в росте и чертах лица. Откуда у Дахи такой цвет волос или глаз?

Семья приняла Бубу настороженно. Когда та начала жаловаться на Даху, напирая, что они обязаны забрать дочь обратно, поскольку муж Дахи умер и кормить ее просто так никто не станет, родственники быстро открестились от Дахи.

Оказалось, Даха была им чужая. Они нашли ее младенцем среди камней, завернутую в большую шкуру незнакомого зверя. Рядом виднелись капли крови и следы. Было понятно, что настоящие родители Дахи подверглись нападению и увели опасность за собой, оставив ребенка.

Возможно, они собирались вернуться, но что-то помешало. Люди были уверены, что настоящие родственники Дахи давно сгинули.

Буба была разочарована. Она сразу поняла, что с таким прошлым семья не станет забирать Даху обратно.

Впрочем, горевала она недолго, вспомнив, что ненавистная женщина давно уже была отселена и с большой долей вероятности не переживет новую зиму. В конце концов, одно дело — прожить отдельно два или три месяца, и совсем другое — всю зиму от начала и до конца.

Злорадствовала Буба недолго. Оказалось, собрание подошло к концу. Все обменялись новостями, а пары, которые хотели сойтись, сошлись. Настала пора возвращаться.

Буба была не готова к этому. Мужчина, ее будущий муж, так и не показался в Великой пещере. А это значило, что она не может выйти за него замуж!

Она устроила безобразную истерику, когда старейшины призвали ее сделать выбор. Многие не могли смотреть спокойно на ее слезы, казалось, что злобные старики издеваются над невинной женщиной. Вот только все знали правду, поэтому просто отворачивались.

Старики смотрели на устроенную Бубой истерику с некоторой беспомощностью. «Эй, мы ведь не убиваем тебя, — хотелось сказать им, — так с чего такие страдания?»

— Я возьму, — пробасил Зохар, когда перед Бубой не появилось ни одного желающего взять ее мужчины.

Подойдя, он наклонился и схватил ее за волосы, заставляя женщину встать. Буба заверещала, пытаясь оторвать чужие руки от головы.

— Замолчи! — прогрохотал Зохар, скалясь кривыми зубами.

Буба испуганно замолчала, глядя во все глаза на уродливое, испещренное глубокими рытвинами лицо мужчины. Его маленькие глаза смотрели на нее жадно. Она сглотнула и съежилась, а потом с мольбой посмотрела на старейшин.

Но старикам слишком надоело слушать эту сумасшедшую, поэтому они задумчиво покивали и согласились. Зохар станет идеальным мужем для Бубы. И никого не волновало, что у него уже есть жена. Это ведь такие мелочи. Главное, он избавил их от необходимости что-то решать.

Глава 31

Елена Николаевна не хотела больше спать под открытым небом. Да, она все это время была под защитой Миши и волков, но подсознательный страх перед открытым пространством в таком опасном мире все равно присутствовал.

Поэтому она решила очистить пещеру как можно скорее.

— Я буду выносить снег, а ты иди за хворостом, — деловито дала она указания, прикидывая, куда выбросить кучу снега. Разводить грязь прямо перед домом не хотелось.

Можно было, конечно, растопить снег и лед под ним прямо в пещере, но тогда внутри будет слишком много воды. Нет, лучше все-таки вынести, а там видно будет.

Медведь не стал спорить. Он лишь освободил волокушу от вещей и потащил ее за собой, намереваясь принести как можно больше хвороста за один раз.

Старик по-прежнему сидел на камне, глядя на далекие снежные вершины с умиротворенной улыбкой. Он был в этот момент похож на старого кота, который решил погреться на весеннем солнце.

Фыркнув от этой ассоциации, Елена подхватила одну из шкур и направилась в пещеру.

Вернувшийся немного погодя Медведь присоединился к ней. С его помощью спустя некоторое время весь снег и лед были вынесены наружу.

Пещера от этого уютней не стала. В ней все еще было холодно и сыро.

Прежде чем разводить костер, Елена Николаевна цепким взглядом осмотрела пространство и определила место для кострища.

Пока ничего серьезного строить они не стали. Медведь лишь принес снаружи несколько камней и выложил из них простой круг. Внутрь он накидал мелкого хвороста и сухого мха, собранного с какого-то дерева. Последнее было совсем не обязательно, но от старых привычек было сложно избавиться.

Обычно следующим этапом шла долгая кропотливая работа по добыванию огня, но после встречи с Леной, обладающей уникальной магией, необходимость в этом отпала.

Елена просто взяла ветку и воспламенила ее кончик, поджигая мох и хворост. Вскоре костер весело затрещал, разгоняя стылость и темноту.

— Хорошо, хорошо, — пробормотал шаман.

Елена Николаевна вздрогнула, вскидывая взгляд. Когда старик успел зайти в пещеру?! Он видел ее магию?

Посмотрев на шамана угрюмым взглядом, Елена не стала ничего говорить. Если он все видел, оправдания бессмысленны. Если нет, то своей тревогой она только пробудит в нем подозрения.

Протянув руки к костру, шаман изобразил на лице удовлетворенную улыбку и прикрыл глаза.

Елена с Медведем переглянулись. На ее молчаливый вопрос он лишь пожал плечами, а потом продолжил работу. По его мнению, им не стоило опасаться старика. В конце концов, у того тоже была магия, просто немного другая.

Он вспомнил, что Лена не верила в способности шамана, считая, что Медведя просто обманули, заставив идти на север. Медведь с некоторым наслаждением ждал, когда его женщина поймет, что способности шамана настоящие.

Он кинул на Лену короткий взгляд.

Интересно, что она тогда подумает о решении судьбы назначить именно ее ему в жены? Будет отрицать? Согласится? Эта новость оставит ее равнодушной?

Медведь в последнее время не заботился об этом. Он видел, что Лена с каждым днем становится к нему все ближе и ближе, поэтому ему не было особо важно ее осознание. Он добьется ее в любом случае, пусть медленно, но сделает это.

Просто было интересно увидеть, как она отреагирует, когда правда о способностях шамана станет ей известна.

Охапка хвороста, принесенного Медведем, пригодилась. Не для костра, нет, для того, чтобы соорудить кровати.

Елена не стала изобретать велосипед — просто накидала хворост кучами и накрыла его толстыми шкурами. На первое время пойдет. Позже можно будет сделать каменные гнезда.

Неосознанно она собрала самый мелкий хворост для лежанки старика. Пусть тот немного раздражал ее, да и вообще, непонятно зачем напросился с ними, но зла ему она не желала и знала, что в старости многих людей мучает бессонница. Когда лежишь ночью и не можешь уснуть, любая мелочь раздражает.

Шаман некоторое время наблюдал за их работой с одобрительной улыбкой, а потом направился на помощь. Медведь пытался его убедить просто посидеть у костра, грея больные кости, но шаман был непреклонен.

В конечном итоге Медведь сдался. Оставив Лену и старика в пещере заниматься делами, он отправился на поиски подходящего камня, чтобы прикрыть вход. Далеко уходить он не собирался, все-таки ночью гулять опасно. Просто хотел побродить рядом, мало ли, вдруг повезет.

— Медведь ждал. Долго, — заговорил старик, наблюдая, как Елена поджаривает небольшие кусочки мяса, поставив сковороду прямо на камни, окружающие костер.

Услышав эти слова, она бросила на него мимолетный взгляд, не совсем понимая, что тот имел в виду.

— Дорога длинная, — дополнил шаман, с любопытством посматривая в сторону Елены.

— Да, устали идти, — ответила она, решив, что старик подразумевает дорогу с севера. — Но, слава богу, дошли. И хорошо. Там слишком холодно. Еды мало. Никакого разнообразия.

Вспомнив, что местные люди плохо понимают такие длинные речи, она запнулась. Надо ли повторить все по словам?

— Север — холодно, — сказал дед. Казалось, он понял всю речь Елены. Неужели ей попался еще один человек, с которым не нужно изображать, что она не может связать двух слов вместе?

— Почему пошли с нами? — задала она вопрос, ответ на который был ей чрезвычайно интересен.

— А как иначе? — удивился шаман. Он слегка прищурился, будто у него было плохое зрение и ему требовалось усилие, чтобы все хорошо рассмотреть. — Будущее здесь.

Елены Николаевна вздохнула. Пусть дед ее понимал, но вот она его — ни капли. Будущее здесь? О чем он говорит?

Снаружи послышался шум. Медведь, отыскавший более или менее подходящий камень, прикрыл вход. Булыжник не подходил идеально, но это все-таки было лучше, чем ничего.

После ужина (шаман был очень доволен вкусом новой для него пищи) они все, уставшие за день, легли спать.

Утром Елена Николаевна, как обычно, отыскала стадо и подоила несколько подпускающих ее самок. Медведь с благодарностью после еды выпил чашку парного молока.

Шаман от него не отставал. Елена очень беспокоилась, ведь деду могло стать плохо, но тот лишь отмахнулся от ее тревог и с удовольствием выпил напиток.

Выглядел старик при этом так, словно давно уже ждал этого момента, и вот тот наконец настал.

— А теперь за работу, — хлопнув в ладоши, сказала Елена Николаевна. — Миша, нужны камни и холодильники. — Медведь на это понятливо кивнул, примерно представляя, что она хочет сделать. — А мы с тобой, — она посмотрела на деда, — пойдем посмотрим, что есть вокруг.

Бродить по округе без сопровождения Медведя Елена не боялась. У нее ведь еще был Войс и пепел в мешочках. Волчонок к этому моменту вырос настолько, что головой доставал ей до подбородка. И было видно, что это еще не конец.

Шаман шел следом. Заложив руки за спину, он, чуть сгорбившись, бодро перебирал ногами, напевая себе под нос что-то заунывное и однообразное.

Елена Николаевна время от времени посматривала на него, но заводить разговор не торопилась.

В первую очередь ее интересовали местные растения. Она очень надеялась найти зелень, которую можно добавлять в еду.

На фрукты она особо не рассчитывала, даже на яблоки. Вряд ли в этом мире в таком холодном климате растут плодовые деревья.

К ее удивлению, что-то росло! На полноценные яблоки маленькие зеленые плоды не тянули, но выглядели они съедобными.

— Кислые, — предупредил шаман, когда заметил, каким взглядом Елена смотрит на приземистое дерево, усыпанное небольшими плодами. Их даже зверьки не трогали. По крайней мере, до первых заморозков. — Мороз. Тогда можно.

Глаза Елены Николаевны вспыхнули. Она помнила, что в детстве у бабушки в огороде тоже росла яблонька, плоды которой были совсем невкусными летом, зато с первыми морозами вкус их менялся. Вся окрестная детвора обычно ждала этого момента, а потом собирала с дерева все, даже самые мелкие яблочки.

Елена не собиралась ждать. Главное, старик подтвердил, что незнакомые плоды, которые она решила для удобства назвать яблоками, можно есть.

Зачем ждать морозов, когда можно запечь фрукты? Компот вряд ли будет приятным, но можно просто приправить ими еду. Кислота придаст особый вкус. А если поставить забродить, то получится подобие яблочного уксуса.

Собрав несколько «яблок», Елена положила их в рюкзак, захваченный как раз для этих целей. Она совершенно не обращала внимания на перекошенное лицо деда. Тот явно пробовал эти плоды, и они произвели на него неизгладимое впечатление.

Когда она решила, что взятого для пробы хватит, они направились дальше. В кустах неподалеку зашуршал Войс, который все это время следовал за ними вместе с Греей.

— Вот это, — в какой-то момент привлек ее внимание дед.

Он стоял около кривого дерева и хлопал по его стволу ладонью.

Елена оглядела дерево, но ничего интересного не нашла. Обычное, только уж очень кривое, словно его кто-то перекрутил.

— Зуб. Больно. Жуешь, — шаман вытащил нож и кое-как отломал с его помощью небольшой кусочек коры. Положив его в рот, он со значением посмотрел на Елену Николаевну.

Она на миг замерла, а потом торопливо подошла. Оглядела дерево. Кора была бугристой и выглядела очень старой. Шаман не добрался до самого дерева, сколов лишь поверхностный кусок.

По его словам выходило, что кора помогает убирать боль. Неужели это первобытное обезболивающее? Только ли кора помогает или отвар из листьев тоже сработает?

В этом мире не было таблеток. Пусть ее ежемесячные дела проходили не очень болезненно, но даже такой малости хватало, чтобы у Елены безбожно портилось настроение.

Да и в остальном обезболивающее средство могло оказаться очень полезным!

Взять те же зубы. Хорошо, что они у Дахи оказались крепкими, но кто знает, когда все изменится.

Елена Николаевна решила, что в самое ближайшее время надергает листвы и попробует выяснить, есть ли от нее такой же эффект. Если есть, то придется ободрать все дерево, чтобы насушить себе запас на зиму.

Коры тоже нужно будет набрать. Насушить и мелко перетереть, чтобы удобнее было хранить.

Настроение улучшилось.

Вскоре им посчастливилось обнаружить дикий лук и чеснок. Крапива тоже росла неподалеку. Жизнь явно налаживалась!

К концу лета крапива почти вся уже пожухла, но кое-где еще можно было встретить молодые растения. Елена не знала, будет ли ее сила влиять на рост растений зимой, поэтому решила набрать запас всего, что только можно, на всякий случай.

Можно не только использовать крапиву в отварах, но варить из нее суп. Елена не знала, подойдет ли старая крапива для создания веревок, но решила все-таки собрать некоторое количество и попробовать.

Овраг тоже нашелся. Елена Николаевна внимательно осмотрела его склоны и пришла к выводу, что глина в нем должна быть. Это радовало. Она ведь так и не сделала нормальный котелок, в котором можно сварить большую порцию супа.

В следующие дни троица работала больше, чем когда-либо прежде.

После завтрака все разбредались по делам. Медведь таскал камни и строил из них все, что требовалось, — кровати и холодильники. Еще он начал коптильню, но для завершения работы нужна была глина.

Медведь не стал ждать, пока Лена освободится. Узнал, где можно взять глину, а потом нарыл ее и заделал все дыры в каменной кладке коптильни.

Елена и шаман в это время обычно собирали травы, которые затем сушили на солнце.

Пока травы сохли, они мастерили небольшие короба для хранения добытого.

Изготавливались такие короба очень просто. Лена уже давно подумывала о корзинах, но у нее не было знаний, как их делать. В итоге после ряда проб и ошибок удалось сплести что-то отдаленно похожее. Конечно, не получилось красиво и ровно, но она не слишком переживала.

Чтобы травы не просыпались через дыры между тонкими прутьями, она клала внутрь таких коробов-корзин большие листья, похожие на лопухи, а потом засыпала высушенные травы.

Главное — не дать влаге добраться до подготовленных трав, иначе все начнет плесневеть. Из плесени, конечно, кто-то когда-то сделал пенициллин, но Елена Николаевна сомневалась, что просто так есть подпорченные продукты полезно для здоровья.

Пока Елена с шаманом занимались травами, Медведь доделал (к слову, в рекордно короткие сроки) коптильню. После этого он отправился на охоту. Утром ушел, а к обеду уже вернулся с рогатым копытным за спиной.

Елена Николаевна хотела помочь с разделкой, но Медведь отстранил ее, сказав, что все сделает сам и ей не стоит беспокоиться.

После этого Медведь быстро освежевал тушу. Шкуру отложил в сторону, несъедобные потроха выбросил, съедобные оставил для еды. Мясо ловко и виртуозно разделал. На следующее утро коптильня начала свою работу.

Шкуру Медведь тоже выделал сам. Елена не мешала, да ей и самой было некогда.

Короба с травами не хотелось ставить прямо на пол, поэтому она задумалась о полках. Так как в стены нельзя было что-либо вбить, возникла идея стеллажа из палок.

Поломав голову, они вместе с шаманом соорудили нечто похожее. Получилось крайне некрасиво, но главное — на конструкцию можно было ставить короба. В итоге все стены внутри пещеры спустя время были закрыты полками.

Елена Николаевна, время от времени глядя на запасы, ощущала крайнее довольство. Эта зима не будет такой однообразной в плане еды, как прошлая весна. Ей больше не хотелось питаться исключительно мясом.

То лекарственное дерево все-таки подверглось набегу. Они с шаманом собрали с него почти все листья. Потом засушили и утрамбовали в несколько коробов, поставив в дальний угол. Кору трогать не стали, так как ее можно было взять и зимой.

Кроме трав и листьев, Елена обращала внимания на различные корешки.

Она не рассчитывала найти много толкового, но кое-какие успехи имелись. Удалось обнаружить нечто, напоминающее по виду морковь.

Конечно, до той моркови, которую она привыкла покупать в магазине, найденному корнеплоду было ой как далеко, но корешок оказался съедобным и вполне приятным на вкус. Чуть пожухлая ботва тоже отдаленно напоминала морковную, поэтому Елена Николаевна заготовила пару больших коробов.

Еще им попалась на пути целая поляна странных растений, плоды которых были похожи на тыкву.

Плоды эти были маленькими, размером с большое яблоко, и очень твердыми. Когда Елена разбила верхнюю корку, внутри обнаружилась белая мягкая плоть.

Сама она есть это сразу не стала — дала оленям на пробу. Те приняли подношения с готовностью, умяли все без остатка. После этого Елена Николаевна попробовала плод сама, съев крохотный кусочек.

На вкус свежая мякоть была не очень вкусной, но Елена не сдавалась. Убедившись, что ей не стало плохо и овощ безопасен, она поджарила его на сковороде вместе с мясом, посыпав потом зеленым луком.

Мужчины оценили новое блюдо. Елену Николаевну трудно было удивить вкусной пищей — она еще помнила, как все было в прошлом мире, — но и она оценила новую еду по достоинству.

Подготовка к долгой, практически бесконечной зиме продолжилась. Медведь занимался копчением мяса и шкурой. А еще он делал короба. Вскоре он так приспособился, что корзины стали получаться у него гораздо лучше, чем у Елены или шамана.

Кроме этого, он носил к пещере глину — Елена Николаевна собиралась продолжить свои эксперименты, когда станет холоднее.

Лена с шаманом бродили по округе под конвоем волков. Хищники одним своим присутствием отпугивали других зверей.

Однажды Елене Николаевне попались на глаза деревья, под которыми валялись небольшие пожухлые плоды. Животные их не трогали, и можно было подумать, что плоды эти несъедобны.

Ради интереса Елена решила посмотреть, что внутри. Сняв ссохшуюся верхнюю мякоть, она отыскала нечто похожее на грецкий орех.

Разбить его двумя камнями не составило труда. Внутри обнаружилось семечко, внешне напоминающее миндальное.

Орехи были полезной и питательной пищей, только Елене не хотелось отравиться. Она собрала некоторое количество этих крупных семян, а потом целую неделю кормила ими выбранного для экспериментов оленя.

Тот принимал подношения очень охотно. Небольшие орехи явно пришлись ему по душе. Он аккуратно собирал предложенное лакомство с ладони губами, а потом часами ходил следом за Еленой и шаманом, выпрашивая новую порцию.

Елена Николаевна не стала резко вводить в рацион орехи. Она опасалась, но собрала все орехи, которые нашла, решив понаблюдать за выбранным оленем более долгий срок. По идее, синильной кислоты в них было не так много, так что вряд ли можно было легко отравиться, но она решила перестраховаться.

С яблоками Лена поступила просто. Одну часть уложила в короба, переложив пожухлой травой. А другую часть порезала и высушила, а затем также сложила в сделанные Медведем корзины.

Вскоре пещера благодаря постоянно горящему костру высохла, в ней стало гораздо уютнее. Кроме того, внутри прибавилось множество вещей, из-за которых пространство стало выглядеть по-домашнему.

Да и пахло в ней теперь преимущественно травами. Травяной дух успешно перебивал не слишком приятный запах шкур.

С каждым днем на улице становилось все холоднее. Правда, это никак не касалось территории вокруг пещеры.

Там, как и прежде, стояло теплое лето.

Глава 32

В один из дней Елена Николаевна вышла из пещеры и заметила, что и шаман, и Медведь ходят кругами возле камня, на который старик залез в первый день, объявив своим местом.

— Что у вас тут? — спросила она, решив, что мужчины потеряли что-то мелкое и теперь ищут.

— Подцепить, — произнес дед, не обращая внимания на подошедшую Елену. — Вот тут.

Присев, он потыкал пальцем в небольшое углубление под камнем. Медведь с серьезным видом осмотрел указанное место и кивнул.

Лена не вмешивалась, с любопытством наблюдая за происходящим.

Медведь сходил в пещеру и вскоре вернулся с длинной толстой хворостиной. Стало еще интереснее.

Он вставил один конец палки в указанную шаманом лунку и с силой протолкнул хворостину глубже, загоняя под камень.

— Вы хотите столкнуть камень? — догадалась Елена Николаевна.

Она не совсем понимала, зачем это делать. Булыжник действительно был очень большим, да и не мешал особо, так как находился на склоне и в значительном отдалении от пещеры. В любом случае прямо сейчас они в этом месте ничего не собирались делать.

Навалившись на палку всем телом, Медведь начал осторожно расшатывать камень. Тот очень прочно въелся в землю, не желая сниматься со своего места, но под действием силы ему пришлось все-таки подчиниться.

Как только булыжник немного раскачался, Медведь столкнул его со склона.

Елена Николаевна некоторое время наблюдала, как камень катится вниз, а потом посмотрела на дыру в земле.

Она не рассчитывала увидеть там ничего интересного. В самом деле, что может скрываться под камнем? Пара червей? Белые корни растений? Глина?

Вот только реальность показала, что Елена была не права. Булыжник действительно был крупным, поэтому углубление в земле оказалось весьма заметным.

Но не это привлекло внимание Елены, а расщелина, которая раньше была скрыта камнем.

— Что это? — заинтересовалась Лена, подходя ближе.

Шаман хмыкнул и принялся раскапывать трещину в земле. Вскоре стало понятно, что она довольно широкая — Лена и шаман могли пролезть в нее легко, Медведю пришлось бы очень постараться.

После того как вход открылся достаточно, старик без всякого страха скользнул внутрь. Медведь с Еленой переглянулись.

— Опасно, — произнес он, поглядывая на трещину с напряжением. Он еще помнил, что с ним однажды случилось, когда он так же беспечно попал в подвернувшуюся на пути яму.

— Но он пошел, — возразила Елена Николаевна. — Надо присмотреть за ним.

Внутри явно было темно, поэтому она сбегала в пещеру за хворостинами. Затем зажгла их концы и передала один из получившихся факелов Медведю.

— Идем? — спросила она.

Медведь кивнул и первым пролез через щель. Она была для него слишком узкой, отчего Медведю пришлось несладко, но он справился.

— Иди, — сказал он, когда убедился, что опасности поблизости нет.

Елена Николаевна поглядела по сторонам и юрко протиснулась в дыру. Внутри было очень темно и сильно пахло землей. Стены были каменными, как и потолок. Кое-где виднелась старая паутина. Елена не удержалась и подпалила ее. Пауков она не любила.

— Здесь?

Из-за угла показалось морщинистое лицо шамана. Елена Николаевна испуганно вздрогнула, едва не сунув ему в глаз факел.

— Не пугай так! — попросила она, хмуро глядя на улыбчивого деда. Он сделал это специально, не иначе!

Медведь ничего не сказал, просто косо поглядел на шамана, отчего тот зафыркал, словно старался сдержать смех.

Проходы поначалу были очень узкими. Кое-где из стен торчали острые камни. И если шаман и Елена ловко проскальзывали мимо, словно в их теле не было ни одной кости, то Медведю приходилось мучиться.

Елена Николаевна пристально наблюдала за любой паутиной, встречающейся на пути, и сразу все сжигала. Не хотелось ощутить на лице прикосновение тонких лапок или липкость белых нитей.

Откуда в этом месте вообще взялись пауки? Разве они не должны жить на поверхности, поджидая свою жертву среди растений?

Вскоре туннель стал шире, можно было выдохнуть.

После нескольких месяцев проживания в пещере Елена немного привыкла к каменным мешкам, но такие узкие проходы все равно ее нервировали.

Казалось, трудностей не испытывает лишь шаман. Он бодро шагал вперед, уклоняясь от любых препятствий.

Спустя некоторое время они вышли к довольно большой пещере. Внутри, кроме голого камня, не было ничего. Только в стенах кое-где виднелись широкие трещины.

Лена немного беспокоилась из-за этого. Раз скала, на которой они жили, настолько сильно пронизана трещинами, не развалится ли она случайно в один далеко не прекрасный день?

— Тут, — произнес шаман, остановившись посередине пещеры.

Елена Николаевна оглянулась, повыше поднимая факел. Если честно, ей было жутковато находиться так далеко от входа.

Одно дело, когда ты знаешь, что можешь выйти наружу за секунды, и совсем другое — когда понимаешь, что до выхода двигаться минут десять по извилистым каменным коридорам.

Насколько она поняла, шаман хотел иметь для себя уединенное место. Она не была против такого решения. Но не слишком ли далеко эта пещера? Вдруг старику внезапно станет плохо, а их рядом не будет? Он, конечно, вредный, но она немного к нему привыкла за эти недели.

Прежде чем что-то делать, они решили полностью исследовать это место.

Оказалось, что кроме этой пещеры были и другие, связанные между собой сетью узких коридоров.

Чем дольше Елена Николаевна бродила, тем больше ей нравилось то, что представало перед ее глазами.

Эти пещеры можно было использовать для хранения продуктов! Все они были сухими и прохладными.

Слишком увлекшись, Елена Николаевна споткнулась о каменный выступ и едва не полетела лицом вперед. Он падения ее спасла рука Медведя.

Схватив Лену за плечо, он дернул ее на себя, и она неловко впечаталась в его тело. Все произошло так быстро, что Елена только и могла, что охнуть.

— Спасибо, — поблагодарила она, выдыхая.

Медведь не торопился ее отпускать. И сделал это только после того, как Елена вопросительно на него посмотрела, не понимая причины задержки.

Заметив пристальный, внимательный взгляд Медведя, Лена чуть смутилась, а потом, прокашлявшись, отошла в сторону, с преувеличенным энтузиазмом продолжая рассматривать все вокруг.

Всем была хороша сеть пещер, кроме одного — слишком далеко от поверхности и главной пещеры. Далеко ходить. Да и проходы оказались слишком узкими, чтобы по ним можно было комфортно передвигаться. Особенно для Медведя.

Так было до тех пор, пока Медведь не обнаружил, что в первой пещере, там, где они поселились изначально, есть небольшая щель. Камни по краям легко расшатывались, поэтому он труда расширил дыру.

Оказалось, что щель ведет в еще одну пещеру рядом. А из нее можно попасть и во все остальные.

Елена была в восторге: не понадобится выходить наружу, чтобы попасть в другие пещеры.

Старик, казалось, искренне удивился, что такой проход существует. Медведь думал, что шаман знает все, но, судя по лицу деда, его магия утаивала некоторые подробности.

Осознав, что у нее появилось еще несколько помещений для хранения еды, Елена Николаевна взялась за дело всерьез.

Все ближайшие пещеры были тщательно осмотрены. Большинство из них оказались небольшими, но их размер все равно позволял хранить множество корзин с продуктами.

Главная пещера была немного разгружена, что позволило Лене вздохнуть свободнее. Теснота угнетала ее. Тем более что хотелось собрать как можно больше, но корзины уже некуда было ставить.

Шаман в свободное время занимался тем, что обустраивал себе уголок в отдаленном углу одной из пещер. Елена беспокоилась о нем, поэтому всячески помогала.

В итоге она не ограничилась постройкой кровати. Она натащила внутрь пещеры множество палок, из которых сложила большой шалаш.

Сверху этот шалаш Лена накрыла всеми свободными шкурами. Внутри построила кровать и кострище. В потолке оставила дыру, чтобы дым выходил наружу.

Каменный пол сначала застелила грубой циновкой из тонких прутьев. Над кострищем она работала долго, стараясь всячески обезопасить окружающее пространство от случайно выпавших из костра угольков.

В саму пещеру Елена натаскала хвороста, аккуратно сложив около одной из стен.

Первое испытание шалаша прошло хорошо. Огонь быстро прогрел пространство внутри. Дым поднимался к потолку и уходил наружу. Попадая в пещеру, он вытягивался через скрытые отверстия.

Шаман новый дом оценил, но предупредил, что ему понравилась еда, которую готовит Елена Николаевна.

Как она подозревала, это была угроза, намекающая, что большую часть времени старик будет проводить все-таки вместе с ней и Медведем.

В одной из небольших пещер обнаружился текущий ручей. Видимо, воде пришлось долгое время пробивать себе путь, но в итоге это удалось.

Немного подумав, Елена Николаевна решила соорудить в этом месте подобие бани. Она сама, конечно, могла легко помыться в сугробе, но хотелось чего-то более традиционного.

Тем более пора уже приучать мыться мужчин.

Она подозревала, что те не станут лишний раз мучиться, если не дать им чего-то, приносящего удовольствие.

Согласитесь, нырять в ледяной сугроб не особо приятно.

И если Медведь в силу своей магии легко вынес бы это, то шамана вряд ли можно было заставить.

Да и вредно старику обтираться снегом без тщательной долгой подготовки. А постоянно ощущать смрад немытого тела Елене не хотелось.

Елена продолжала доить самок. Молоко оба мужчины принимали очень хорошо. Никаких проблем с усвоением не возникло.

От омлета старик пришел в восторг. Елена Николаевна полагала, что желудок шамана не был уже таким крепким, как раньше, поэтому более легкие блюда воспринимались его пищеварительной системой значительно лучше, чем просто мясо. Поэтому она старалась сделать пищу более диетической.

Однажды, занимаясь дойкой под присмотром дремлющего неподалеку Войса (он, к слову, тоже был большим любителем полакать молочка, правда, доставалось ему не так много, как ему хотелось бы), Лена заметила, как один из оленей лижет валяющийся в пожухлой траве камень.

Сначала она не обратила на это внимания. Мало ли что животному в голову взбрело. Она спокойно подоила всех самок, которые беспрепятственно подпускали ее к себе, собрала в молоко в самую глубокую чашу, которую смогла сделать на днях, и отправилась в пещеру.

Вечер прошел как обычно. Все поели, немного обсудили дела на завтра и разбрелись по кроватям. Шаман отправился в свою пещеру. Когда ему предлагали остаться, он отмахивался, говоря, что небольшая прогулка после еды и перед сном будет для него полезной.

А ночью Лена подскочила с кровати. Она вспомнила!

Лизунки! Разве это не лизунки? Или как они называются? Да какая разница, главное ведь совсем не название, а назначение!

Соль!

Лена сглотнула при мысли, что вскоре сможет попробовать соленую еду. Господи, как она соскучилась по соли! Такая мелочь, а как оказалась важна.

— Что случилось? — тревожно спросил Медведь, приподнимаясь на своей кровати.

Оглядев пещеру, он остановил взгляд на Елене, которая выглядела встрепанной, но в то же время очень милой. Ее светлые волосы торчали в разные стороны, обрамляя лицо, словно белый пух.

— Все в порядке, — заверила она, а потом силой заставила себя успокоиться. Не побежит ведь она прямо сейчас проверять свою теорию.

Медведь не стал больше ничего спрашивать, решил, что его женщине просто приснился дурной сон. Он еще какое-то время наблюдал за ней, а потом, уловив спокойное дыхание, уснул и сам.

Лена проснулась очень рано. Быстро одевшись, она чуть ли не бегом умчалась к месту, где останавливалось вчера стадо оленей.

Найти камень удалось без проблем. Присев рядом, Елена Николаевна внимательно его осмотрела, потом чуть повернула и провела пальцем по не тронутому животными краю. Подняв палец, она некоторое время на него смотрела, а затем осторожно лизнула.

Ее глаза тут же загорелись.

— Лена? Все в порядке? — спросил Медведь, все утро наблюдавший за ней. Заметив ее оживление, он решил посмотреть, что так увлекло его жену. — Что делаешь?

— Это соль! — возбужденно произнесла Елена Николаевна.

Вытащив палец изо рта, она провела им по камню, а потом вскочила на ноги и подошла к Медведю.

— Попробуй, — сказала она.

Медведь слегка удивленно на нее посмотрел, затем перевел взгляд на палец. Елена, осознав, как это могло выглядеть со стороны, смутилась и хотела убрать руку, но Медведь поймал ее, а потом быстро сунул ее палец себе в рот. Облизнув его, он ослабил хватку. Спрятав руку за спину, Лена смущенно улыбнулась и отвела взгляд.

— Вкусно, — заключил Медведь. Он толком не понял, что именно ему дали попробовать, но готов был хвалить что угодно.

— Это соль! — слишком громко произнесла Елена и только сильнее смутилась. Откашлявшись, она повторила уже тише: — Это соль. Ее можно добавлять в еду для усиления вкуса.

— Понятно, — Медведь серьезно кивнул и посмотрел на булыжник.

В его голове что-то на эту тему было, но воспоминания оказались слишком смутными, отчего он видел перед собой простой камень. Медведь доверял Лене, но не думал, что камень следует добавлять в пищу.

— О, не смотри так, — хмыкнула Елена Николаевна, заметив нотки скепсиса на лице мужчины. — Конечно, я не стану сыпать в суп землю, — она рассмеялась, когда поняла, что Медведь подозревал что-то подобное.

Впрочем, смех быстро оборвался, потому что она подумала, как будет доставать соль из земли.

Как и любой другой житель Земли, она видела в интернете картинки солевых озер и шахт, поэтому примерно представляла, откуда берется соль.

При первом осмотре они не заметили никаких озер, но раз есть лизунки, значит, земля в этой местности должна быть насыщена солью.

Присев, Елена Николаевна принялась внимательно осматривать землю рядом с лизунком. Вокруг было много травы. Разве она растет там, где есть соль? Что-то подсказывало, что растения не должны любить слишком соленую почву.

Может быть, камень попал в это место случайно. Скатился откуда-то? Или его перетащил с другого места растаявший ледник?

Поднявшись, Лена принялась внимательно осматриваться в поисках любых признаков присутствия соли.

Пока кроме камня, который выглядел обычным, если не считать едва заметного белого налета, ничто не намекало на повышенную соленость почвы.

— Помочь? — поинтересовался Медведь, наблюдавший за ней все это время.

— Да, — Лена задумчиво кивнула. — Нет. Не знаю.

Она глянула на мужчину, а потом принялась объяснять, что именно ей надо. Медведь спустя некоторое время кивнул.

— Видел такое, пойдем, — он позвал ее за собой.

Елена чуть не подпрыгнула от радости. Ей едва удалось подавить желание кинуться в объятия Медведя, чтобы расцеловать его. Импульс был настолько силен, что она даже несколько шагов в его сторону успела сделать, правда, потом сообразила и выправила траекторию.

Если Медведь и заметил повышенный энтузиазм, то ничего не сказал.

Они двинулись вперед. Некоторое время пришлось пробираться через кустарники. В итоге немного позже Медведь привел ее к большому белому пятну в окружении чахлых кустов. Оно находилось в углублении, форма которого напоминала котлован. Вероятнее всего, в это место когда-то упал метеорит. Или тут могло быть небольшое солевое озеро, которое по какой-то причине со временем высохло.

Деревья поблизости не росли. Да и трава выглядела жухлой и болезненной. Кое-где виделись торчащие из земли белые камни.

Увидев все это, Елена Николаевна застыла на месте, благоговейно глядя на солевое пятно. Она никогда раньше не думала, что белый цвет выглядит настолько привлекательно.

Двинувшись вперед, она присела возле одного из камней и, намочив палец, провела им по поверхности булыжника. Потом попробовала. Вкус был божественным!

Сев на землю, она взяла нож и принялась ковырять камень. Тот был очень твердым, но спустя некоторое время удалось отколупать небольшой кусочек. Подняв его с земли, Елена лизнула место скола и расплылась в улыбке.

Осмотрев жадным взглядом все виднеющиеся на поверхности кристаллы соли, Елена Николаевна улыбнулась. При этом она постаралась не показывать лицо Медведю, опасаясь, что в этот момент выглядит не очень хорошо.

Глядя на соль, Лена не могла не испытывать воодушевления. От идеи оставить кристаллы под открытым небом у нее начинал дергаться глаз. Она могла представить, какими большими они были раньше. При одной мысли о том, какой ущерб за годы нанесла талая вода, Елене становилось очень грустно.

Отложив все дела, она вместе с остальными принялась переносить камни в специально выделенную для этого пещеру.

Чтобы мужчины поняли, зачем ей эти белые камни, Елена тем же вечером приготовила настоящий пир. Днем для этих целей по ее просьбе Медведь поймал крупную птицу. Ее Елена, разделав, запекла в глине. Кроме этого, она приготовила целую сковороду пышного омлета с зеленым луком. Еще сварила кашу из тыквы. Все было слегка подсолено.

Лена понимала, что язык местного жителя не привык к большой стимуляции, поэтому тщательно дозировала добавленную соль. И все равно получилось невообразимо вкусно.

Когда она снимала глину с птицы, мужчины, сидящие рядом, то и дело сглатывали слюну, глядя на угощение жадными голодными глазами.

Им не давали попробовать ни кашу, ни омлет, отчего к моменту, когда птица была готова, их желудки бурно выражали свое недовольство.

Лена, поглядывая на них, посмеивалась про себя. Некоторое время назад она принялась приучать их к цивилизованному способу приема пищи.

То есть каждый раз всем приходилось садиться на пеньки за стол, собранный руками Медведя.

Есть рекомендовалось ложками. Конечно, Елена Николаевна понимала, что тем, кто не привык, сразу будет сложно перестроиться, но всеми силами подавала мужчинам пример, демонстрируя, что так есть гораздо удобнее.

Да она просто не могла смотреть, как кто-то ест тыквенную кашу руками! Это было выше ее сил!

Хуже всего было шаману. Он за свои годы привык есть исключительно руками, поэтому ему было нелегко изменить свои привычки, но ради вкусной еды этот старик готов был пройти через ад! Он хмурился, тихо ругался, но принимал установленные Еленой Николаевной правила.

Лена внимательно наблюдала за тем, как мужчины в первый раз пробуют соленую еду. Положив по ложке пищи в рот, они прожевали и застыли. Елена забеспокоилась. Не нравится?

Спустя несколько секунд Медведь с шаманом переглянулись, а потом заработали ложками в более быстром темпе. Елена Николаевна тихо засмеялась.

Нет нужды говорить, что после такой демонстрации оба мужчины были готовы таскать белые камни куда угодно. Они осознали, что могут питаться еще более вкусной едой, поэтому и не думали роптать. Теперь оба понимали энтузиазм Елены по поводу находки.

В итоге через несколько дней все кристаллы были собраны и перемещены в пещеру. Этой соли должно было хватить надолго. А после они смогут добыть ее из земли. Для этого достаточно будет растворить землю в воде, дать грязи осесть, а потом соленую воду слить и выпарить. Все очень просто.

За всеми этими хлопотами Елена Николаевна не забывала о своем проекте под названием «баня».

Когда с солью было закончено, она обратила свой пристальный взгляд именно в эту сторону.

Так как ручей решал проблему доставки воды, нужно было позаботиться обо всем остальном.

А именно: необходимо было сделать двери, чтобы жар из бани не уходил; соорудить подобие печи; сделать удобные сиденья; и последнее, но не менее важное дело — заготовить веники.

Глава 33

С дверями была сложность — камень в пещеру не притащить, учитывая узкие проходы.

Если нельзя сделать из камня, то можно из дерева. Каркас они изготовили из четырех ровных и более или менее толстых палок, которые соединили тонкими кожаными лентами. Внутрь вставили полотно, сплетенное из тонких прутьев. Наружную сторону обтянули шкурой.

Вряд ли, конечно, такая дверь прослужит долго, но Лена надеялась, что деревянные палки защитят шкуру от слишком высокой влажности, а сама шкура не позволит жару выйти наружу.

Дверь просто приставлялась к входу. Чтобы она прилегала плотно, Медведь убрал все торчащие камни. Пришлось потрудиться, ведь никакого инструмента, кроме камней и собственных рук, у него не было. Лена после заложила все лишние дыры глиной.

Елена не знала, как правильно класть печи, поэтому опиралась при постройке только на логику. В итоге они с Медведем сделали простой короб из тонких булыжников, сверху положили плоский камень. Короб закрывался, чтобы огонь нагревал камни изнутри.

В любом другом случае пришлось бы тратить слишком много хвороста, но благодаря магии Елены камень наверху раскалялся очень быстро (можно было обойтись и вовсе без костра). Если брызнуть на него водой, появлялся горячий пар.

Веники они вязали вместе с шаманом, который очень хорошо ориентировался в местной флоре. За годы людям, живущим в этом мире, удалось собрать кое-какие данные о полезных растениях.

Большинству не хватало сообразительности, чтобы запомнить, что и от чего помогает, но всегда находились более умные люди, которые сохраняли и передавали эту информацию следующим поколениям.

Знания эти были очень скудными. Максимум, на что мог указать шаман, это растения, которые уменьшали боль или способствовали скорейшему заживлению ран.

В принципе, неудивительно, что люди этого времени обращали внимание именно на такие свойства растений.

Одно дерево, которое обладает обезболивающим эффектом, старик уже показал Елене. Они его даже ободрали так, что на нем не осталось листьев. С листьями в это время года вообще была беда — зима приближалась с заметной невооруженным глазом скоростью, деревья стремительно теряли листву.

Вообще, веники нужно заготавливать в начале лета, но так как Елена не подумала об этом тогда, то осталось лишь надеяться, что получится отыскать более или менее подходящее для этих целей дерево сейчас.

Такое нашлось. Листья на нем уже начали желтеть, но все еще крепко держались на веточках.

По словам шамана, если пожевать эти листья, то можно побороть горячку. Елена Николаевна подозревала, что дерево имеет жаропонижающие свойства. Кажется, чем-то подобным обладают листья обычной березы.

Больше искать они не стали. Вокруг уже почти не осталось деревьев с листьями. Чтобы слишком не вредить дереву, они навязали всего с десяток веников, решив, что для начала этого будет достаточно. В конце концов, не обязательно постоянно париться. Зато остальные листья собрали и засушили, а потом спрятали в коробе в одной из пещер.

После постройки печи и двери вылезло еще несколько проблем, которые требовалось решить до того, как баня начнет функционировать в полную силу.

Тазик, мочалка и мыло. Ничего этого у Елены не было.

Мочалку можно было сделать из пожухлой, но крепкой травы. Так она и поступила.

Мыло, насколько она помнила, раньше делали из жира и щелока.

С тазиком была проблема. Из глины большие предметы пока не получались, поэтому Елена обратила внимание на дерево.

Имелось два варианта. Первый — сделать тазик сборным. Второй — выжечь его из большого пенька.

В первом случае проблема стояла в связывающем материале, но недавно они с шаманом наткнулись на дерево, смола которого оказалась очень липкой.

Для эксперимента Елена решила ее подогреть.

Под действием огня смола сначала закипела, а после остывания — затвердела, превратившись в нечто похожее на янтарь.

По просьбе Лены Медведь сплел отличную корзину, формой напоминающую обычный таз. Затем Лена густо обмазала ее найденной смолой и нагрела магией.

Первый блин оказался не совсем комом, но требовал доработки. Смола при закипании стала более жидкой, поэтому, перед тем как застыть, под действием силы тяжести стекла вниз.

Не вся, нет.

Многие дыры оказались закупоренными, но не было никаких сомнений, что такой таз использовать по назначению нельзя.

Наверное, проще было выжечь емкость магией из какого-нибудь старого пня, но этот пень еще надо было сначала найти.

Можно было свалить дерево самостоятельно, с помощью магии, но Лена хотела добиться успехов со смолой, поэтому продолжила работу.

После первой неудачи она стала действовать осторожнее. Смолу наносила частями, да и магией работала аккуратно, нагревая материал постепенно.

Это не дало никакого результата — смола все равно стекала, пусть и медленно. Тогда Елена Николаевна пошла по другому пути — увеличила мощность нагревания.

И снова неудача. Тогда она обратила взор на Медведя.

— Я буду резко нагревать, а ты остужай, — дала она инструкции, глядя на тазик так, словно от результата зависела судьба человечества.

Медведь кивнул и приготовился. Лена аккуратно разложила смолу, потом пустила поток магии — смола мгновенно закипела. Процесс происходил слишком стремительно. В тот же миг Медведь заморозил ее.

Они оба некоторое время смотрели на заплатку. Та выглядела не очень красиво, но смола застыла!

Лена выдохнула. Не случилось ничего неожиданного. Просто она в последний момент подумала, что смола может как-то не так отреагировать на резкую смену температуры.

Когда они закончили, тазик стал выглядеть немного пузырчато (смола затвердевала прямо во время кипения), но главное — воду он держал отлично и не протекал.

Осмотрев творение со всех сторон, Елена поежилась от его вида. Ничего более некрасивого она, кажется, в жизни не видела. Застывшие пузыри выглядели жутковато.

Итак, веники у них были, тазик с горем пополам сделать удалось. Осталось мыло.

Щелок спустя некоторое время был готов, как и растопленный жир. Смешав ингредиенты в самой большой имевшейся чаше, Лена поставила ее на медленный огонь.

Спустя несколько часов у нее получилась кашица не особо приятного оттенка. Она даже немного мылилась, но главное, что кожу очищала.

— Сегодня у нас банный день, — провозгласила Елена Николаевна, после того как все позавтракали.

Уже давно все работали без устали, пришло время сделать выходной. Лена собиралась хорошо отмыться, а потом просто полежать, подремать.

Никто спорить не стал. Последние дни они были заняты постройкой бани, поэтому всем не терпелось опробовать новинку.

К слову, полок в банной пещере тоже сделали.

Для этих целей Медведь занес туда два больших камня, на которые положили сделанное из палок полотно (получилось что-то вроде большой скамейки). Сверху Лена постелила циновку, сплетенную из тонких гибких веточек.

После завтрака печь в бане затопили, а двери закрыли.

Елена Николаевна время от времени ходила проверять обстановку. К ее радости, температура поднималась. Причем быстрее, чем должна была. Лена заподозрила, что все дело снова в магии, но против подобного ничего не имела.

Очень уж хотелось хорошо помыться.

Вот только в чем греть воду?

Лена решила, что с этим поможет тазик, поскольку смола после повторного нагревания не плавилась.

Она некоторое время держала температуру, правда, усердствовать все-таки не стоило, так как затвердевшая смола после нового усиленного нагрева начинала крошиться.

Налив в тазик воды, Елена поставила его на камень, лежащий сверху печи. Спустя некоторое время вода действительно нагрелась. От замоченного в воде веника по пещере поплыл травяной аромат.

Лена, выгнав мужчин, разделась и села на полок.

Ах, баня, баня, как же хорошо!

Она глубоко вздохнула и улыбнулась.

Вскочив, Лена тщательно намылилась (мочалка была жесткой, ну и ничего, главное, что выполняла свою функцию), она смыла с себя грязь, а потом снова села на полок.

Через некоторое время, буквально ощутив, как многолетняя грязь отслаивается от тела, Елена Николаевна помылась еще раз.

Она сделала три подхода, не забыв попариться веником. Только после этого решила, что, наконец-то, полностью чиста.

Кто бы только знал, как мерзко было надевать на отмытое, буквально скрипящее от чистоты тело грязные шкуры! О, это было просто невыносимо! А ведь специально для этого дня Елена Николаевна сделала себе новую одежду из наименее пахучих шкур, но даже так она ощущала их неприятный запах — органы чувств у этого тела были очень развиты.

Когда она вышла из бани, то сразу увидела мужчин. Они ждали ее.

— Моя очередь, — проскрипел шаман и проковылял мимо Елены, решительно закрыв за собой дверь.

Она во время постройки все тщательно поясняла, поэтому не сомневалась, что старик запомнил, как следует действовать.

— Пахнет хорошо, — произнес Медведь, оглядывая встрепанные мокрые волосы Лены.

Она чуть неловко улыбнулась.

Когда шаман выполз из бани, он выглядел таким вялым, что Елена Николаевна испугалась за его здоровье.

— Как? — спросила она.

— Хорошо, — выдохнул старик и улыбнулся. Выпив воды, он поплелся к себе домой, правда, не раньше, чем Лена убедилась, что он чувствует себя в пределах нормы.

— Пойдем, — Елена Николаевна позвала Медведя. — Попарю тебя, — сказала она.

Медведь не стал сопротивляться. Уже внутри бани он, пока Лена возилась с тазиком и водой, скинул с себя шкуры и остался полностью обнаженным. Встав позади, Медведь с любопытством наблюдал, как Лена замачивает веник, что-то мурлыча себе под нос.

Закончив, Елена Николаевна повернулась и сразу уткнулась в голую грудь. Моргнув, она опустила взгляд и замерла. Ей сразу стало жарко. И дело вовсе не в том, что температура в бане была довольно высокой. Нет, совсем не из-за этого.

— Ты!.. — Елена быстро отвела взгляд и отвернулась. — Ты почему раздетый?

— Мыться ведь, — прогудел Медведь, едва сдерживая улыбку. Он не мог оторвать глаза от покрасневших кончиков ушей Лены. Ему хотелось наклониться и прикусить их. — Разве нужна одежда?

— Ни стыда ни совести, — забубнила Елена Николаевна.

Она с преувеличенной сосредоточенностью помакала веник в горячую воду.

— Иди ложись на полок. Только на живот! — предупредила она, подумав, что Миша вполне может снова выставиться на обозрение.

Ощутив легкое дуновение ветра, она вздохнула с облегчением и быстро потерла горящее лицо руками. Да уж, природа явно не обошла Медведя стороной в этом плане. Даже страшно представить размер в боевой готовности.

Подождав, когда листья немного размокнут, она вытащила веник и повернулась. Взгляд сам по себе прикипел к определенной точке. Лена сглотнула и попыталась успокоиться. Сердце в груди отбивало чечетку. Руки немного тряслись.

И что с ней такое? Можно подумать, голых мужиков никогда не видела! Подумаешь, мощное и красивое тело, что в этом такого?

Отругав себя за излишнюю эмоциональность, Лена подошла к Медведю и замахнулась. Шлепок. Еще один. Медведь лежал спокойно, но было видно, как под кожей напрягаются мышцы. Елена вздохнула, стараясь не опускать взгляд слишком низко.

Было жарко. По телу струился пот. Кажется, придется потом еще раз помыться. Хорошо, что она, перед тем как войти, сняла большую часть шкур. Правда, это никак не спасало.

И зачем она вообще вызвалась парить его? Как теперь спать спокойно?

Спина была такая широкая, что Медведь даже на лежаке полностью не помещался. Локти свисали вниз.

Отхлестав его, Лена решила, что с нее хватит.

— Спереди? — невинно поинтересовался Медведь.

Лена застыла.

— Повернись, — попросила она, а потом принялась внутренне себя ругать.

Она ведь не собиралась! Но дело надо закончить, не так ли? Неправильно это, оставлять все на полпути.

Медведь спокойно повернулся. Лена держалась. Шлепая веником по его груди, она смотрела только туда, куда попадала, упорно игнорируя собственное любопытство.

К сожалению, краем глаза она все-таки ловила интересные моменты. Ему нравится, что его шлепают? Посмотрев в глаза Медведю, Лена снова застыла. Он смотрел прямо на нее. Взгляд был тяжелым, выжидающим. По спине поползли мурашки. Внутренности обдало кипятком. Низ живота запульсировал. Опустив веник, Лена отвернулась.

— Дальше сам, — тихо прошептала она, а потом положила веник в тазик, намереваясь уйти.

Вот только стоило ей сделать пару шагов, как она ощутила, что сильные руки обняли ее и притянули к крепкому мощному телу.

Сердце подпрыгнуло к горлу. Она замерла, чувствуя, что ноги перестают держать.

— Не уходи, — попросил Медведь, а потом осторожно повернул ее лицом к себе.

Лена подняла взгляд. Он некоторое время смотрел ей прямо в глаза, а затем наклонился и накрыл ее губы своими. Она вздрогнула, но не отстранилась.

Он притянул ее к себе сильнее. Его губы были настойчивыми и жесткими. Поцелуй, сначала медленный, словно проверяющий, с каждым мгновением становился все глубже.

Елена приоткрыла рот. Медведь мгновенно воспользовался этим предложением и проник внутрь языком.

Она вскинула руки, словно в желании оттолкнуть его, но мгновение спустя остановила порыв.

В конце концов, чего ей бояться? Она давно уже взрослая. Медведь ей приятен. Вряд ли в этом мире она сможет отыскать более подходящего мужчину. Да и искать не станет. Зачем? Когда Медведь ее более чем устраивает.

Ее тело отзывается на него, да и эмоционально в последнее время она стала за собой замечать увлеченность. А это о чем-то да говорит!

В общем, руки она опустила ему на плечи, а потом осторожно прильнула к его телу.

Он явно уловил настроение, так как обнял сильнее.

Поцелуй разорвался.

Медведь посмотрел на нее тяжелым, ожидающим взглядом. Она ощущала твердый интерес, который, надавливая ей на живот, намекал, что пора перейти к более тесному общению.

Лена не стала ничего говорить вслух. Да и не было у нее сейчас сил на это. В голове клубился туман, а тело мелко подрагивало от накатывающего жара.

Она просто привстала на цыпочки и потянулась к губам Медведя.

Тот замер всего на миг, а потом обрушился на нее с такой силой, словно готов был поглотить заживо.

Елена застонала, ощущая головокружение из-за этого вихря. Кожу обдало холодом. Вместо того чтобы испуганно отшатнуться, она только сильнее прильнула к приятной прохладе, чувствуя, как тело содрогается от разницы температур.

Мир закружился. Кажется, Медведь подхватил ее, но Елена не была в этом уверена. Она запрокинула голову, устремляя расфокусированный взгляд вверх. Перед глазами стояла вспыхивающая разными цветами пелена.

Его губы терзали ее шею, оставляя на ней следы, но Лена не возражала. Она льнула к нему, позволяя «мучить» ее так, как Медведю хотелось.

Каждое прикосновение прожигало ледяным огнем и пускало ток по телух. Она вздрагивала и стонала.

Ощущение мужчины рядом пьянило, как хорошее вино. Голова кружилась. Она задыхалась. Каждое движение, ласка встречались с энтузиазмом.

Лена с готовностью раскрывалась навстречу, отдавая себя целиком, без остатка.

Мысли кружились только вокруг одного слова — «еще».

Кажется, она произносила его или выкрикивала, но ни в тот момент, ни позже Елена не была в этом уверена.

Дыхание перехватывало. Из горла рвались стоны. Воздух вокруг подрагивал, искривлялся. Две стихии, рожденные природой как противоположности, сплетались вместе, образуя уникальный и неповторимый рисунок.

Тесная пещера наполнилась плотной гудящей энергией. Огонь в печи потрескивал, яростно облизывая покрытые сизым инеем камни. Жара сковывалась холодом, но при этом не утихала, нет, наоборот, казалось, что она только распаляется еще сильнее.

Лена прогнулась в спине, туманным взглядом находя глаза Медведя. Он смотрел так, словно хотел навечно отпечатать ее облик в своей голове.

Его верхняя губа подрагивала, и в этот момент Медведь как никогда напоминал хищника. Лене на короткий миг показалось, что он сейчас кинется вперед, вцепится в ее горло и никогда больше не отпустит.

Вместо того чтобы испугаться, она закрыла глаза и застонала, снова выгибаясь.

Шаг за шагом он поднимал ее все выше, пока реальность не лопнула, рассыпавшись миллионами ослепительных осколков.

Как только эйфория схлынула, Елена Николаевна сосредоточила внимание на своем теле. Кое-как отпихнув тяжеленного Медведя, она кинулась к тазику с водой и принялась вымывать из себя все посторонние жидкости.

Только беременности ей сейчас и не хватало!

Как же она так себя потеряла? Как девчонка, в самом деле! И ведь взрослая тетя уже, голова должна быть на плечах!

Столько всего нужно переделать, она еще не готова приводить в этот мир новую жизнь!

Что она может предложить своему ребенку? Шкуру вместо кроватки и кость вместо погремушки?

Ну нет! Сначала надо наладить жизнь так, чтобы ребенку ничего не грозило, а потом уже решаться на такой серьезный шаг, который, к слову, вполне может стоить ей и ребенку жизни.

— Что ты делаешь? — глухо спросил Медведь. Его дыхание еще не восстановилось полностью.

Лена обернулась. Он сидел на лежанке, выставив себя во всей красе. Она мельком оглядела его тело и отвела взгляд.

Боже, у них уже все было, а она до сих пор смущается, как маленькая девочка! Неужели это реакции самого тела? Впрочем, она и в прошлой жизни даже в зрелом возрасте тоже всегда легко смущалась от таких вещей.

— Пока рано для детей, — буркнула Лена, приводя себя в порядок. В какой момент Медведь снял с нее одежду, она не запомнила, зато сейчас пришлось собирать вещи с мокрого пола.

Она снова посмотрела на мужчину. Нетрудно было заметить, как лицо Медведя стало пустым и угрюмым.

— Не хочешь? — спросил он. Голос его был тих и как-то даже хрупок.

Елена Николаевна застыла. Она прокрутила в голове последние события, а потом мысленно стукнула себя по затылку.

Стряхнув с рук капли воды, она скользнула на лежанку рядом с Медведем и прильнула к его груди. Тот рефлекторно обнял ее и притянул к себе.

— Хочу, — произнесла она, поднимая взгляд. — Просто рано.

— Почему? — не сдавался Медведь.

Рано? Для кого? Для него или для нее? Они оба были уже взрослые. Даже более чем взрослые. Ему уже почти двадцать шесть. В этом возрасте многие люди умирают от старости.

Его возраст так и намекал, что стоит поторопиться, иначе он не сможет оставить после себя потомство.

Он сомневался, что реальная причина именно в том, что кому-то из них рано.

— Не потому, что мой? — прямо уточнил Медведь.

— Конечно нет! — воскликнула Елена. — Просто нужно время.

Медведь отвел хмурый взгляд в сторону.

Время? Он ждал столько времени до того, как встретил ее. Потом ждал, пока она будет готова. Теперь ждать еще чего-то?

Посмотрев на любимую женщину еще раз, он тяжело вздохнул.

В любом случае делать что-то против ее воли он не собирался. Если ей нужно еще чего-то подождать, то он может лишь согласиться. Но это ведь не значит, что он не станет пытаться, не так ли? Она ведь не будет ему это запрещать?

Нахмурившись еще сильнее, он сграбастал Лену в объятия и принялся снова целовать. Ему понравилось то, что было недавно. Его тело готово было повторить этот великолепный опыт.

Лена пискнула от силы сжатия, а потом задохнулась от нового поцелуя. Некая твердость между их тел говорила о том, что мыться ей сегодня придется еще пару раз.

Глава 34

Шаман на следующий день встретил их смешливым взглядом, в котором так и читалось что-то вроде: «Я все про вас знаю!»

Елена, вместо того чтобы смутиться, вскинула голову и посмотрела на старого сморчка с вызовом.

Да, боже мой, чего она должна стесняться?! Они с Медведем взрослые люди и могут делать, что хотят и когда хотят. Конечно, не до такой степени, как местные, не стесняющиеся заниматься любовью под шкурами на глазах у других, но все равно.

Сводя счеты за эту насмешку, она положила старику меньше мяса, чем обычно. Тот намек понял, сразу убрал противную усмешку, кинув на Елену возмущенный и обиженный взгляд.

— Не рассчитала, — «повинилась» она, улыбаясь старику с вызовом.

Шаман тяжело вздохнул и посмотрел на спокойно сидящего Медведя. Тот, заметив это, отвернулся, всем своим видом давая понять, на чьей он стороне.

Старику только и оставалось, что вздыхать о несправедливой жизни, в которой те, кого он нянчил с самого детства, вот так просто «предают», отворачиваясь из-за того, что не хотят потерять женские ласки.

Баня по итогу понравилась всем. Особенно Медведю. Он при каждой возможности тащил Елену туда, «попариться». Лена поначалу не сопротивлялась, а потом возмутилась. Каждый день да по несколько раз! Она ведь не железная, в конце концов!

Нет, получать удовольствие ей нравилось, но через пару недель она себе все стесала на жесткой полке. Да и в остальном все болело.

Медведь, получив отворот, присмирел. Правда, надолго его не хватило.

Увлеченные собственными чувствами и эмоциональными переживаниями, они совсем не заметили, как закончилась осень.

В один из дней Елена Николаевна просто вышла из пещеры и поняла, что идет снег. Причем вблизи пещеры он не долетал до земли, таял на подлете, превращаясь в мелкий дождь. Зато за пределами некоего купола мело очень сильно.

Стадо сбилось в кучу на краю леса со стороны пещеры и вяло жевало траву, время от времени косясь на усиливающуюся пургу, которая по неведомой причине не могла перейти через невидимую линию.

Войс в отличие от них радостно прыгал, хватая пастью снег. Грея лежала под деревом и глядела на него снисходительно. Войс был уже взрослым волком, но, судя по поведению, детство в одном месте у него все еще играло.

Заметив вышедшую из пещеры Елену, он бросился к ней и, не рассчитав, налетел, повалил на землю. Он был настолько большим, что у Лены не было ни шанса устоять на ногах.

Рухнув в грязь, Елена Николаевна сердито вскрикнула и шлепнула переростка по мокрому от снега и дождя носу ладошкой. Войс лизнул ее руку и помчался обратно к волчице.

Та с ним долго не разговаривала — щелкнула зубами, отчего Войс отшатнулся и виновато опустил хвост.

Расстроенным волк был недолго. Спустя мгновение он что-то почуял в лесу и вихрем умчался туда.

Начавшаяся зима ничего особо в распорядке дня людей не поменяла.

Единственное отличие — шаман теперь не выходил на улицу. Он был слишком стар, чтобы рисковать, ведь морозный воздух мог быстро спровоцировать простуду.

Теперь его часто можно было найти в шалаше. Там было очень тепло, никакой мороз больше не грозил его старым костям. Лена с Медведем по-прежнему спокойно бродили по своей территории. Ни ей, ни ему холод не мешал. Жизнь текла спокойно и размеренно.

Так было до тех пор, пока в один из дней к ним не пожаловали гости из соседней пещеры.

* * *

Бост никогда не думал, что все будет вот так. Раньше, конечно, мелкие ссоры тоже случались, но они не достигали таких размеров.

Все началось еще тогда, когда Медведь ушел вместе с шаманом и своей женой в отдельную пещеру.

В тот день его ругали еще больше, чем в первый раз, а его жену большинство в племени и вовсе возненавидело.

Люди считали, что Медведь был им обязан, ведь они росли вместе, были близкими. Но нет, тот по какой-то причине выбрал вовсе не их. Разве это не предательство?

Женщины грозились вырвать все белые волосы жене Медведя. Они были уверены, что именно она была главной причиной решения их соплеменника.

Часть людей держалась в стороне от всех подобных разговоров. Они понимали, что Медведь был в своем праве, но его решение все-таки задевало их. Эти люди никак не могли до конца определиться, что именно чувствуют, поэтому молчали.

Они с завистью смотрели на других. Им тоже хотелось бездумно верить в свою правоту, но червячок сомнения грыз изнутри, и его противный голос нашептывал, что они не могут в своих бедах обвинять другого человека.

Бост был одним из таких людей. Он злился на Медведя, но нехотя признавал, что тот действительно был ничем не обязан племени.

Пока остальные тратили время на ругань, он с парой человек, которые придерживались похожих взглядов, начали думать, как племени жить дальше.

Почти все старейшины были заняты — они ругали шамана, который так легко бросил их. Как люди племени теперь будут выбирать пару?

В общем, от них тоже не было никакой пользы. А время шло. Мясо само себя не поймает. Да, вокруг бродило множество травоядных животных, однако большинство из них были крупнее и сильнее человека.

— Куда? — спросила своего мужа Мара, жена Боста.

В это раннее время все еще спали, утомленные прошедшим днем. Дети Боста и Мары сопели рядом, окружив мать со всех сторон, — так привычнее и теплее. Даже летом в пещерах было прохладно. Холод от камней часто вызывал болезни.

— Охота, — прошептал Бост.

Мара увидела в свете слабого, догорающего костра, что около входа ее мужа ждут еще два человека. Желудок судорожно сжался от голода. Хотелось есть, но несколько дней у племени были одни неудачи.

Кивнув, Мара снова легла, устроившись удобнее. Во сне голод ощущался не так сильно. Главное теперь — заснуть.

Бост с сожалением посмотрел на свою семью, сжал зубы и направился к товарищам.

Они выглядели хмурыми и решительными. Еще недавно, когда Медведь вернулся, каждый из них на миг ощутил облегчение, но теперь эта радость отдавала едкой горечью.

В то утро им повезло — они поймали пару ушанов и сбили несколько не слишком крупных птиц.

Но такие удачи были редкими. Обычно мужчины возвращались домой ни с чем. Бост с друзьями упорно ходил на охоту каждый день, собирая в лесу все, что годилось в пищу.

Остальным не оставалось ничего другого, как следовать его примеру. Вот только в отличие от Боста и его друзей другие люди все еще надеялись, что Медведь однажды вернется и облегчит их жизнь.

Сначала это были просто разговоры, но с каждым днем смысл слов менялся. В конечном итоге спустя время люди пришли к выводу, что обязаны заставить Медведя делать то, что он должен.

Бост был удивлен.

Что дает им такую уверенность в своем праве? Неужели кто-то из них серьезно рассчитывает заставить Медведя сделать то, чего он не хочет?

Бост на подобные речи лишь качал головой. Он видел, что, несмотря на все жаркие слова и уверения, никто из людей не спешил к Медведю.

Возможно, они были уверены в своей правоте, но при этом многие понимали, что у них нет шансов против такого человека, как их бывший соплеменник. Медведь обладал поистине устрашающей силой.

Вот только чем больше неудач преследовало племя, чем ближе подбиралась зима, тем громче звучали голоса недовольных.

Сам Бост выработал определенную схему, которая помогала ему и его друзьям охотиться с большей отдачей. Благодаря этому их семьи всегда имели пусть и небольшой, но кусок мяса.

Увы, остатков от охоты троицы было слишком мало, чтобы удовлетворить потребности всего племени.

Но вместо того чтобы перенять знания Боста, люди требовали от его группы еще большего усердия на охоте. Кто-то пытался следовать установленным Бостом правилам, но после пары неудач, потеряв терпение, они отмахивались и делали так, как считали более правильным.

На самом деле, мужчина с друзьями не делал ничего необычного. Они просто выходили на охоту очень рано и, набравшись терпения, долгими часами выжидали около одной из нор ушанов, чтобы поймать вышедшего поесть зверя.

Конечно, им пришлось стать очень терпеливыми и наблюдательными. Не каждая нора была обитаема. Бост за время, пока ему пришлось охотиться без поддержки Медведя, изучил образ жизни ушанов. Спустя время он мог точно сказать, около какой норы нужно ждать, а какая давно уже пуста.

Когда пришла зима, отряд Боста увеличился всего на двух человек. Теперь их было пятеро. Они ежедневно поставляли в племя некоторое количество еды, имея при этом приоритет для своих семей.

С приходом зимы даже отряд Боста начал терпеть неудачи. Животные прятались в норах, готовясь к долгой зиме. Бост с горечью понимал, что люди больше не могут довольствоваться мелкими зверями и птицами.

Зимой снаружи было намного опаснее, чем летом. Хищники в холодное время становились более агрессивными и целыми днями бродили по своей территории, поджидая шанс поймать добычу.

В такое время люди старались не покидать пещеры, выбираясь наружу только при крайней необходимости. И все равно было множество жертв.

Ушаны не впадали в спячку, но зимой они редко выходили из своих нор. Можно было безуспешно прождать несколько дней, а потом упустить зверька, который решил прогуляться, когда людей рядом с его убежищем нет.

Нужна была крупная дичь, чтобы мяса хватило племени хотя бы на две недели.

Вот только как поймать таких гигантов?

Люди в племени снова вспомнили Медведя. Поутихшая ненависть к его жене вспыхнула с новой силой. Голод диктовал дурные мысли, отчего люди начали ссориться все ожесточеннее.

Бост с остальными держался подальше. Однажды он пытался высказаться, но люди отказались слушать его.

А потом все решили, что должны найти Медведя и дать ему понять, насколько он был неправ, когда ушел от них.

Бост хмуро наблюдал, как большая часть племени собирается в поход. Он переглянулся с друзьями и решил, что нужно предупредить бывшего соплеменника о том, к чему пришло племя.

— Короткая тропа. Я знаю, — произнес Дол — один из товарищей Боста.

Бост кивнул и тревожно оглянулся. Следовало поспешить.

Мара чуть нервно глянула на мужа, а потом приподнялась и поцеловала его.

— Осторожно, — шепнула она, прижимая рукой к своему боку сына. — Ждем.

Бост коротко кивнул, с тревогой глядя на выходящих из пещеры людей. Краем глаза он заметил, что небо сегодня необычно темное. Тяжелые тучи ползли, подгоняемые злым ветром. Не было сомнений, что вскоре разразится вьюга. Однако остальные словно не видели этого.

Мара тоже увидела небо. Ее нижняя губа слегка затряслась, а глаза наполнились слезами.

— Надо? — с надеждой спросила она, прижимаясь к любимому мужу.

Она хотела, чтобы тот остался дома. Разве печаль Боста, что случится с Медведем? Медведь был силен. Он и сам справится со всеми обидчиками. Почему ее муж должен выходить наружу в такое опасное время?

Бост и сам все понимал, но не мог оставить бывшего соплеменника в неведении. Даже самого сильного человека можно победить, застав врасплох.

В порядочность соплеменников Бост больше не верил. Да, многие из них были членами его семьи, но как оказалось, иногда даже общей крови мало, чтобы иметь похожие взгляды на мир.

— Идем? — спросил Дол. Он нервно дернул плечом и неловко улыбнулся, будто засмущавшись показанного страха.

— Да, — Бост отстранился от жены и быстро поцеловал ее в макушку, подарив затем такой поцелуй и двум своим детям, которые сейчас тихо всхлипывали, ощутив настроение взрослых. — Идем, — произнес он твердо.

Вскоре все пятеро покинули пещеру вслед за ушедшими людьми.

— Куда они? — сварливо спросила одна из самых старых жительниц пещеры. Старики никуда не пошли. Зима на дворе, холод вреден для костей.

— Охота, — неловко солгала Мара, отворачиваясь. Она боялась, что старуха увидит ложь в ее глазах. Кто знает, что ждет их с детьми, если племя догадается о предательстве Боста и других мужчин из его группы.

Старейшина, услышав ответ, хмуро кивнула. Мара облегченно выдохнула и ушла с детьми к своему месту. Там они, завернувшись в шкуру, принялись ждать.

В это время Бост с товарищами быстро продвигались вперед. Дол вел их тайной тропой, о которой в племени мало кто знал. Сам он о ней услышал когда-то от отца.

К ночи разразилась вьюга. Мело так, что не было видно кончиков пальцев на вытянутой руке.

Все пятеро собрались под корнями большого дерева и прижались друг к другу, накрывшись шкурами, чтобы переждать непогоду.

Повезло. Они все-таки выжили. Ночью спали по очереди. Все боялись, что их сильно заметет и они просто задохнутся во сне.

По глубокому снегу идти было очень трудно. Кроме того, он был мягким, что еще сильнее затрудняло передвижение. Вышли еще до того, как полностью рассвело. Двигались вперед без остановок, стараясь не думать, что в любой момент из леса может броситься голодный хищник.

Их стремление было вознаграждено — вскоре они поняли, что благополучно добрались до места. Правда, то, что предстало перед ними, вызвало в мужчинах недоумение.

Ближайшая к пещере территория выглядела так, словно никакой зимы вовсе не было. Казалось, снег просто тает, не долетая до земли. Издалека отчетливо было видна граница, где снег превращался в воду. Мужчины остановились и переглянулись. В глазах остальных они читали один вопрос: «Ты тоже это видишь?»

* * *

Елена Николаевна настороженно наблюдала за мужчинами. Они не были ей знакомы. Можно было предположить, что это соплеменники Миши, вряд ли кто-то другой будет бродить так далеко от своей пещеры в такое время. Зима была уже не просто близко, а буквально на пороге.

Медведь хмуро смотрел на осторожно приближающих мужчин. Он видел, какими пораженными глазами они осматривали окружающую обстановку, и понимал их удивление. Вокруг действительно все выглядело странным и необычным.

— Бост, — позвал он соплеменника, выделяя его как старшего в группе. Тот и сам шел чуть впереди, что негласно указывало на его статус лидера.

Мужчина сразу посмотрел на Медведя. Внутреннее напряжение, сковавшее человека при виде странностей вокруг, чуть ослабло.

Вспомнив причину, приведшую их в такое неспокойное время к порогу дома Медведя, мужчина стер лишние эмоции с лица и хмуро посмотрел на бывшего товарища.

— Они идут, — произнес он глухо, стараясь не коситься на спокойно пасущееся около кромки леса стадо громадных оленей и мирно лежащих недалеко от них двух не менее громадных волков.

— Что им надо? — спросил Медведь, сильнее сжимая лопатку, которой разгонял огонь в коптильне.

— Ты. Вернуться. Голод. Она, — при этих словах Бост посмотрел на Елену. — Мешает. Плохо.

Лицо Медведя сразу наполнилось угрозой.

— Не я! — торопливо заверил его Бост, вскидывая руки перед собой, словно пытаясь защититься от гнева Медведя. — Они! Они думают!

Елена переводила взгляд с одного мужчины на другого. Из-за скудности речи местных жителей понять суть проблемы было сложно, но, в принципе, возможно. Кажется, ее выступление в племени не оставило людей равнодушными.

— Понял, — Медведь кивнул и отвернулся.

Бост с остальными переглянулись и снова посмотрели на странную пару.

Белокурая женщина сидела рядом с Медведем на куске дерева и методично разрезала мясо на тонкие полоски. После этого она нанизывала их на палку и складывала горкой на большом листе.

Медведь в это время спокойно махал костью на странную кучу камней, сложенных очень ровно, внутри конструкции горел огонь.

Бост не понимал, что они делают. Хотелось спросить, но он неожиданно для себя ощущал несвойственную ему робость.

А еще всех интересовал приятный запах, плывущий над этим местом. Не было сомнений, что причиной этого аромата были действия людей.

Гости растерялись. Они так спешили, чтобы предупредить. Бост даже думал, что им всем вместе придется поспешно убегать, ведь против толпы даже Медведь может не выстоять.

И что в итоге?

Они мчались сюда со всей возможной скоростью, несли весть, а те сейчас делают вид, что никакой опасности нет! Разве это разумно?

— Их много, — неуверенно добавил Бост, пытаясь напомнить, что ситуация серьезная.

— Да, конечно, — согласно кивнул Медведь.

— Хотите есть? — спокойно спросила Елена, заканчивая с очередным крупным куском мяса.

Мужчины еще раз переглянулись и дружно кивнули. Даже если бы они не были голодны, никто из них не стал бы отказываться от еды. В такое время она ценна, поэтому нужно брать все, что дает жизнь.

Иначе потом может быть поздно.

С одной стороны, было жалко кормить чужаков, ведь еду в этом мире не так просто достать. С другой стороны, в Елене говорила широкая душа, которая требовала накрыть для гостей богатый стол.

Поколебавшись немного, она решила пойти на компромисс. Никаких яиц! Их слишком мало. Они с Медведем хотели поймать несколько птиц, чтобы иметь возможность всегда получать к столу свежие яйца, но проблема встала в корме. Чем кормить домашнюю птицу? Никакого зерна Елене найти не удалось, поэтому они оставили эту идею до лучших времен.

Можно было держать птицу в клетках просто для того, чтобы мясо дольше хранилось, но морить бедных существ голодом не хотелось, да и Медведь всегда мог легко поймать кого угодно, так что смысла в подобном действии не было.

Больше всего у них имелось мяса. Оно хранилось в копченом и замороженном виде.

Набрав нужное количество продуктов, Елена направилась готовить. Немного овощей, корней, зелени, мяса — все было потушено и пожарено.

Глубоких тарелок в доме было много. Лена не прекращала эксперименты с глиной, поэтому этого добра хватало. У нее даже получилось сделать что-то вроде котелка среднего размера. Именно в таких она тушила мясо с овощами.

Медведю с шаманом очень нравилась такая еда. Они буквально боготворили чуть подсоленное и невероятное нежное, почти распадающееся на волокна, мясо, которое Елена тушила в котелках с овощами.

Иногда ей даже приходилось ограничивать этих обжор в еде, ведь они могли съесть целый котелок, а после попросить еще и добавки!

На этот раз слишком долго готовить она не стала. Дождалась, пока мясо дойдет, и сняла горшки с огня. Получилось подобие густого супа. Тоже, к слову, очень вкусно.

Опасаясь, что такая еда мужчинам не придется по душе, она для надежности мясо еще и поджарила.

Приглашать не слишком приятно пахнущих мужчин в дом не хотелось, но Елена Николаевна оценила их старания. Они явно пытались предупредить Медведя об опасности, поэтому отодвинула недовольство в сторону и радушно позвала всех к столу.

Шаман, который даже не думал выползать из своего шалаша, когда прибыли гости, сел за стол самым первым. Лена наградила его колким взглядом, пытаясь передать старику все презрение, которое она якобы испытывала из-за его низменных желаний, но потом не выдержала и улыбнулась. Дед был в своем репертуаре.

Мужчины заходили в пещеру с настороженностью. Они расширенными глазами рассматривали все вокруг. Пещера бывшего соплеменника разительно отличалась от всего, что они когда-либо видели.

Оглядываясь по сторонам, они пытались держаться друг к другу ближе. По неизвестной причине люди робели, будто понимали, что их присутствие лишнее.

При виде улыбающейся хозяйки пещеры мужчины дружно смутились. Медведь покосился на них с недовольством.

— Садитесь, — рыкнул он, одним взглядом давая понять, что ему не нравится, когда на его жену так смотрят.

Мужчины послушно уселись за стол, который оказался слишком мал для такого количества людей. Благо, что в доме нашлось достаточно пеньков, на которых можно было сидеть.

Люди круглыми глазами смотрели на тарелки, полные ароматной еды. Никто из них не решался начать. Они лишь украдкой косились на хозяев, а потом, когда те принялись за еду, попытались повторить их действия.

Когда они шли сюда, то предполагали, что жизнь Медведя более сытная, но увиденное разительно отличалось от их ожиданий.

Такого они даже в своих фантазиях представить не могли.

Глава 35

Бост ощущал себя скверно. Он и раньше знал, насколько их жизнь, должно быть, отличается от жизни Медведя, но не представлял, что разница настолько существенная.

Мужчина чувствовал себя бесполезным. Вспомнив свою семью, он тихо сжал кулаки.

Он ведь старался! Все лето каждый день вставал до восхода солнца, проводил целые дни на охоте, выжимал из себя все силы! Но все, что он мог сделать, никак нельзя было сравнить с тем, что он видел сейчас.

Почему такая разница?! Разве он с друзьями мало старался? Почему его семья должна есть по маленькому кусочку в день, когда кто-то другой ни в чем себя не ограничивает?

Его взгляд наполнился обидой и завистью. Он пытался побороть эти чувства, мысленно укорял себя, заверяя, что Медведь не виноват в том, что природа одарила его большей силой. Но сердце все равно удушающе сжималось от такой несправедливости.

Резко встав, он кивнул остальным и вышел из пещеры. Он был голоден, но сейчас ему ничего не лезло в горло.

Устроившись на валуне снаружи, Бост оторвал торчащую из-под скалы травинку и принялся вертеть ее, хмуро глядя на стадо оленей. Столько еды…

Медведю даже на охоту ходить не надо. Достаточно просто протянуть руку, чтобы получить пищу.

Отвернувшись, Бост вздохнул и поморщился. Ему не нравилось ощущать такие темные эмоции. Они угнетали его. Он говорил себе, что нужно стараться, однако руки опускались от одной только мысли о разнице между ним и Медведем.

Может, спросить Медведя о разных хитростях?

Подумав об этом, Бост усмехнулся. Какие хитрости? Он множество раз ходил с бывшим соплеменником на охоту. Ни о каких хитростях Медведь никогда не заботился. Ему не было нужды утруждать себя чем-то подобным. На его стороне всегда была голая сила. Один удар — и любой зверь падал у его ног.

Вот тебе и хитрости!

— Невкусно?

Бост вздрогнул. Он настолько сильно был поглощен своими переживаниями, что не заметил, как кто-то подошел. Рядом стояла жена Медведя. Она с легкой заботой смотрела на него, ожидая ответа.

— Вкусно, — выдавил Бост, смутившись.

Внешность этой женщины была такой необычной, что он не знал, как реагировать. Ее нельзя было назвать красивой в общепринятом смысле, но черты лица жены Медведя по неведомой причине притягивали взгляд.

— Тогда почему не ешь? — спросила она, а потом села рядом.

Бост нахмурился. Женщина говорила как-то странно. Он решил, причина в том, что она раньше жила где-то очень далеко. Видимо, люди там говорят вот так.

Соединив мысленно слова, которые она только что произнесла, Бост качнул головой.

— В порядке, — заверил он, не зная, что сказать в свое оправдание.

Он поступил импульсивно и сейчас уже жалел о своем решении отказаться от еды. В конце концов, предстоит возвращение домой, а это потребует много сил. Без еды их не восполнить.

— Как дома? — задала она новый вопрос.

Он покосился на женщину, не понимая, чего та добивается. Ему было неуютно рядом с ней. А еще он опасался, что такое близкое соседство может не понравиться Медведю.

— Голод, — внезапно произнес Бост. — Нечего есть. Медведь ушел! Охота! Плохо! — под конец его голос стал слишком громким, отчего Бост снова смутился и замолчал.

Кажется, в этот момент он выплеснул часть разочарования, скопившегося внутри за долгие, долгие месяцы.

Елена Николаевна была удивлена такой вспышкой.

Голод? О чем он говорит?

Насколько она видела, бывшее племя Медведя было довольно большим. В разы больше, чем прежняя семья Дахи. И этот человек хочет сказать, что больше дюжины мужчин не могут обеспечить своих жен и детей едой? Как такое возможно?

Лена замялась.

Поначалу она подумала, что мужчине не понравилась приготовленная ею еда. Елене хотелось узнать, так ли это. Если гостю не по душе новые блюда, то можно просто поджарить мясо на костре.

Разговор, который последовал за простыми вопросами, явно был более серьезным, чем кулинарные предпочтения.

Стоит ли расспрашивать дальше? Может быть, позвать Медведя? Все-таки разговор касается важных вещей.

— Почему?

Лена повернулась к выходу из пещеры. Взгляд сразу упал на Мишу. Тот стоял, сложив руки на груди и опершись на приоткрытую каменную дверь.

Бост тоже заметил Медведя и снова сжал кулаки от бессилия. Не хотелось жаловаться, но обида на несправедливость была сильнее.

Когда мужчина снова завел речь о том, что Миша покинул племя и теперь некому ходить на охоту, Лена едва не вспылила, как в прошлый раз, но усилием воли подавила возмущение.

Хотя внутри она негодовала на бессовестных людей, которые не желали ничего делать сами, перекладывая работу на других, удавалось держать язык за зубами.

Сдержанность принесла свои плоды. Чем больше Елена Николаевна слушала, тем больше понимала, что происходит.

Дослушав до конца, Лена покачала головой. Все были хороши в сложившейся ситуации.

Медведь виноват, что долгие годы делал всю работу один, не давая остальным проявить себя.

Старейшины (и шаман в том числе) виноваты, что принимали все как должное, не заботясь о том, что будет с племенем, если вдруг с главным охотником что-то случится.

Мужчины тоже не без греха. Неужели никому из них не хотелось принять участие в охоте? Не просто смотреть, а что-то сделать? Неужели они не ощущали неловкости, отдавая все на откуп Медведю?

Женщины племени тоже молодцы, ничего не скажешь! Лена не знала, что думают другие, но ей самой было бы некомфортно жить с мужчиной, который не способен в случае беды позаботиться о ней и ее детях.

В итоге вышло то, что вышло.

Больше всего Елену возмутил шаман, который вот так просто ушел из проблемного племени.

Услышав смешок, она повернулась в ту сторону. Старик стоял неподалеку и с кривой улыбкой глядел на белоснежный лес.

— Что смешного? — спросила Елена Николаевна хмуро. Этот дед напрашивается на расправу! Вот перестанет готовить ему омлет, посмотрим, как он тогда будет смеяться!

— Больно, — произнес старик, усмехнувшись. — Отобрать. Лишить. Изменения.

Лена сдвинула брови к переносице, пытаясь понять, что имеет в виду шаман. Ох уж эти первобытные люди! Когда они уже научатся выражать свои мысли так, чтобы их могли понять?!

Может быть, он хочет сказать, что любое изменение всегда болезненно? Значит ли это, что для того, чтобы племя изменилось, им для начала необходимо отказаться от старой жизни, в которой все для них делал Медведь?

Не успела она что-то ему ответить, как шаман очень шустро для своего возраста проскользнул в приоткрытую дверь пещеры и исчез из вида.

— Этот старик, — прошипела Лена.

Было понятно, что старый сморчок обладает какой-то магией предвидения. Только это не делало шамана хорошим человеком.

Он явно увидел, что лето у племени будет не самым простым, и, вместо того чтобы преодолевать трудности с остальными, подсказывая и направляя, сбежал при первой возможности.

Впрочем, из слов Боста выходило, что хоть еды племени не хватало, но она все-таки была. Возможно, шаман не видел в таком ограничении большой проблемы.

Кроме того, его отсутствие слегка снижало нагрузку на охотников, ведь им приходилось кормить на один рот меньше.

— Иди и ешь, — хмуро бросила Лена, когда разговор подошел к концу. Она видела, что другие мужчины собрались около входа. Они время от времени поглядывали на своего лидера и явно ощущали себя некомфортно от всей ситуации.

После молчаливого ужина все разошлись по кроватям. Для гостей Елена на быструю руку соорудила пару лежанок в главной пещере. Тесно, но вести людей в другую пещеру ей не хотелось.

Она была уверена, что им не стоит видеть все собранные на зиму припасы. Людское сердце — очень сложная вещь. А зависть порой толкает на неверные поступки.

Утром, не успели они даже позавтракать, их привлек шум снаружи.

Оказалось, наконец-то добралась остальная часть племени, о чем предупреждал Бост.

Елена Николаевна с легкой жалостью оглядела измученных, явно замерзших и голодных людей. И там были не только мужчины, но и женщины! Вот ведь додумались тащить их за собой! Ни ума, ни фантазии!

Однако вся жалость испарилась, когда одна из женщин, увидев Лену, закричала и направилась прямо к ней. Крик подхватили остальные.

Елена Николаевна нахмурилась.

Почему все в этом мире сразу бегут драться? Разве здесь не запрещены драки? Может быть, именно этот запрет и взращивает в людях скрытую агрессию, которую они при каждой удобной возможности проявляют? Буба тоже постоянно кидалась в драку, теперь эти.

Не успели люди сделать и пары шагов, как их сбил с ног сильный порывистый и ледяной ветер со снегом.

Лена осторожно посмотрела на злого Медведя, который стоял рядом. Его лицо походило на застывшую маску. Ему явно не понравились выкрики «гостьи». Положив руку на плечо Миши, Елена улыбнулась, когда он посмотрел на нее.

— Не стоит показывать магию, — шепнула она.

Лена опасалась, что все станет еще хуже, если посторонние узнают о магической силе соседей. Всякая чертовщина всегда пугала людей. Не зря в средние века увлеченно и со рвением сжигали ведьм.

Медведь чуть расслабился, а потом, опустив руки, сделал шаг вперед.

— Можно говорить. Драться нельзя, — прогудел он, строго глядя на пришедших.

Лена снова невольно улыбнулась. Миша в этот момент напоминал строгого воспитателя в детском саду, который пытается примирить расшалившихся маленьких детей.

Когда из пещеры показался Бост с остальными, на площадке на какое-то время воцарилась оглушительная тишина, которая вскоре сменилась множеством криков. Не было сомнений, новым гостям не понравилось присутствие Боста рядом с Медведем.

* * *

У Лены болела голова. Они уже несколько часов втолковывали людям, что Медведь не обязан возвращаться в племя, чтобы кормить их. Что они должны сами позаботиться о себе. Что он не несет ответственности за племя, которое отвергает его выбор. Что он волен самостоятельно выбрать себе жену.

Люди каждый раз выслушивали все доводы, но потом легко отмахивались от них, снова заводя те же речи. Создавалось впечатление, будто они издеваются, делая вид, что не понимают тысячу раз сказанного.

— Так! — не выдержала Елена Николаевна (что поделать, пусть она всегда и старалась быть спокойной, но некая вспыльчивость в характере присутствовала). — Хватит, — хмуро бросила она, подавляя сильнейшее раздражение.

Может быть, следовало отправиться куда-нибудь в другое место, а не добираться до племени Миши? В последние часы она уже десять раз об этом подумала.

— Мы поможем, — произнесла Елена, потерев занывшие от криков виски. — Но вместе.

Люди поначалу радостно заулыбались, но потом озадачились ее последними словами. Вместе? Что значит «вместе»?

— Я покажу вам, что можно есть, кроме мяса, — сказала она и вздохнула, заметив пустые взгляды — никто ее не понял. — Другая еда. Не мясо. Растения.

Некоторые при этих словах скривились. Елена Николаевна рассвирепела. У них еще хватает наглости воротить нос?!

— Кому не нравится, может уходить, — холодным голосом бросила она, изучая тех, кто морщился, ледяным и убийственным взглядом.

Люди под этим взглядом поежились. Кто-то хотел возразить, но рядом стоящие быстро дали понять, что лишний раз открывать рот не стоит.

Сразу обучение не началось. Все устали. Кто-то от долгого перехода, а кто-то от криков и волнений. К тому же «гости» (чтоб им пусто было!) были голодны.

Никаких деликатесов Елена предлагать не собиралась. Просто вынесла мяса, указала на дальний край очищенной от снега поляны и разрешила развести там костер.

В пещеру приглашать кого-либо она не собиралась и не хотела, чтобы они топтались около входа. Если кого-то такое недружелюбие и возмутило (им ли возмущаться?), то они промолчали.

Как только вокруг стало заметно тише, Лена села и принялась думать, что делать. Научить собирать что-то кроме мяса, конечно, можно, но вот беда — зима уже пришла. Под сугробами, пусть пока и небольшими, много не найдешь.

Значит, надо научить их ловить больших животных. Они и раньше ели практически одно мясо, так что сейчас вряд ли станут возмущаться, если рацион не станет разнообразнее.

Единственное, что приходило Лене на ум, это ловушки. Да, та самая волчья яма, в которую она когда-то поймала самку кабана. Вспомнив ту махину, желающую их с Медведем смерти, Елена поежилась. Как хорошо, что Миша тогда был с ней. Она, возможно, справилась бы с помощью магии, но не факт, что вспомнила бы о ней в момент опасности.

Свою идею по поводу ямы она тут же рассказала Медведю. Не ее это дело — учить других охоте. Миша справится с этим лучше. У него больше авторитета, а ее люди могут и не послушать, решив, что она, как женщина, ничего не понимает в серьезном деле.

Кто-то, возможно, возмутился бы подобным положением вещей, но Елена Николаевна прожила долгую жизнь и хорошо знала, как работают различные правила.

Можно пойти против них, но она предпочитала быть более гибкой. Это сохраняло энергию и нервы.

Хотя, стоит признать, некоторые вещи все-таки в глубине души сильно обижали и возмущали ее.

Медведь не видел проблемы в том, чтобы пояснить людям, как ставить ловушки на животных. Сам он этим никогда не занимался, так как не было нужды, но видел яму, сделанную женой, да и после они несколько раз обсуждали подобный вид охоты.

Сев около разведенного людьми костра, он некоторое время наблюдал за остальными. Те под его взглядом ощущали себя неуютно, хотя многие пытались храбриться.

Немного позднее, когда мясо было готово, люди отвлеклись на еду. Медведю тоже досталось. Он отказываться от пищи не стал, хотя ел без энтузиазма. Сухое жесткое мясо сильно уступало по вкусу блюдам, которые готовила его жена.

Остальные не знали иного, поэтому ели с охотой и даже жадностью — все-таки в последнее время всем им пришлось туго.

Бост с остальными незаметно влился в компанию. Они вроде как принесли добавку, присланную женой Медведя, да так и остались. Если кто-то и затаил на них обиду, то никак этого не показывал.

Со стороны могло показаться, что никакой вражды в племени не было. Люди спокойно ели, переговаривались и смеялись.

Елена Николаевна наблюдала за этим издалека, качая головой. Как мало надо людям для счастья. Еще недавно они готовы были глотки друг другу перегрызть, а сейчас сидят и делают вид, что все в порядке.

Присоединяться не хотелось, но она все-таки подошла и села неподалеку. Медведь заметил ее и сунул в руки зажаренное чуть ли не до черноты (там все было таким) мясо.

Елена повертела палку, сожалея, что такой хороший продукт приготовлен столь бездарно. Пробовать это она точно не собиралась.

Спустя некоторое время, когда люди утолили первый голод и были более склонны к продуктивным разговорам, Медведь принялся объяснять, как делать ловушки.

Сначала никто не принял это всерьез. Они подумали, что Медведь просто рассказывает о чем-то незначительном.

Потом к людям пришло понимание, что тот не собирается уходить с ними, подсовывая на замену нечто невразумительное. Ловушки? Ямы? Колья? Разве с помощью этого можно кого-то поймать?

Все снова начали заводиться, но Медведь быстро пресек недовольство.

— Это или уходите, — хмуро бросил он сухим и равнодушным голосом.

Всем стало сразу понятно, что ему надоело спорить и он дает им последний шанс. Если они сейчас откажутся, то Медведь отвернется навсегда. И тогда они не добьются от него никакой помощи.

Люди нехотя замолчали, правда, время от времени слышалось недовольное ворчание. Не этого им хотелось, но все понимали, что большего, судя по всему, не добиться.

Этот день закончился сплошными разговорами. Ближе к вечеру люди начали суетиться — надо было найти место для ночлега.

Когда одна из женщин спокойно прошла в пещеру, Лена едва сдержала ругательства. Не спросив разрешения, незнакомая женщина просто проникла внутрь, будто так и надо. Возмущение Елены стало еще сильнее, когда остальные тоже потянулись к входу. Она даже глаза прикрыла, считая про себя до десяти, чтобы успокоиться.

Они всего лишь пещерные люди, повторяла она сама себе. И понятия не имеют о какой-либо культуре поведения. Им даже в голову не придет спрашивать разрешение для подобного.

И что делать? Не выгонять ведь? Люди этого времени знают, что спать на улице крайне опасно, так что вряд ли заставишь кого-то из них спать под открытым небом.

Терпение Елены лопнуло, когда та самая женщина, которая прошла в пещеру первой, совершенно не стесняясь, заняла кровать хозяйки. При этом наглая особа упорно делала вид, что не замечает гневного выражения на лице жены Медведя.

Это была последняя капля!

Огонь в костре, ощущая гнев Елены, резко взметнулся под самый свод. Магия завибрировала, затрепетала, готовая откликнуться на зов.

Люди застыли на месте, а потом закричали и бросились к выходу.

Пещеру наполнило страшное гудение. Оно шло волнами и заставляло воздух дрожать. Температура стремительно поднималась.

Люди чувствовали, как открытые участки кожи лижет горячий воздух. Более слабонервные панически затряслись и зарыдали. Им казалось, что их бросили в костер.

Вырвавшись наружу, люди отбежали подальше от пещеры. Хотелось кинуться в лес, но над миром уже властвовала темнота. Лес был темен и не менее опасен, чем ужас, оставшийся позади.

Собравшись на границе леса, люди жались друг к другу, непонимающе глядя на красное свечение, исходящее из пещеры. Оно окрашивало вход в зловещий цвет, не предвещающий ничего хорошего.

Когда из пещеры спокойно вышел Медведь, люди отшатнулись и закричали.

Красный свет обволакивал высокое сильное тело. Медведь выглядел злым духом, который пришел требовать расплату.

Люди обезумели. Они пятились назад, со страхом глядя, как трепещет громадная тень под ногами Медведя. Паникуя, они ничего толком не понимали.

Когда рядом завыли волки, люди едва могли дышать от сковавшего тело ужаса. Они не думали сейчас ни о чем. Ими овладел инстинкт, который требовал только одного — бежать.

Бежать так далеко и быстро, чтобы ни духи, ни звери не смогли догнать.

Повинуясь этому побуждению, они кинулись прочь.

Медведь пытался остановить их, но было поздно. Спустя пару мгновений площадка перед входом была пуста. Люди растворились в ночной мгле зловещего леса.

— Прости, — повинилась Лена, смущенно глядя на Мишу. — Я не сдержалась.

Медведь тяжело вздохнул и покачал головой. На свет вышел Войс, выглядевший немного растерянным.

— Ты тоже виноват, — произнесла Лена. — Зачем выл? Видишь, как ты всех напугал?

Медведь насмешливо посмотрел на жену. Он оценил ее попытку переложить вину на кого-то другого.

За бывших соплеменников он не слишком волновался. Волки давно уже очистили территорию от других хищников. На многие километры вокруг можно было найти только травоядных, да и тех было мало.

Вряд ли люди ночью убегут далеко. Вероятнее всего, просто спрячутся в корнях деревьев поблизости.

Замерзнуть они тоже не должны. Зима еще не вошла в полную силу. Укроются шкурами и переночуют спокойно.

Единственное, что могло с ними случиться, это травма. На улице темно, кто-нибудь в панике может не заметить торчащий корень или ветку.

Искать кого-то Медведь сейчас не собирался. Бывшие соплеменники разбежались в разные стороны. На то, чтобы собрать всех, уйдет вся ночь. Нет уж, утром сами придут.

В любом другом случае он беспокоился бы сильнее, но сейчас местность вокруг пещеры была настолько безопасной, насколько это вообще возможно.

Именно поэтому он отправился спать, решив, что пойдет искать всех утром.

Шаман, сидевший в своей палатке, засмеялся. Он знал, что сегодня никто не умрет, зато произошедшее послужит людям хорошим уроком.

Кости говорили, что будущее стремительно меняется. Оно с каждым днем все дальше отходит от того печального варианта, который оставался неизменным долгие годы.

Глава 36

Наутро люди, немного отойдя от пережитого страха, собрались в стороне от пещеры и принялись совместно решать, что делать дальше.

По всему выходило, что Медведь окончательно отвернулся от них. Мало того что он не собирался признавать свою ответственность за племя, так еще и спутался со злобными духами, которые явно желали всем смерти!

И если сражаться с одним Медведем они еще могли (на самом деле это было не так, но люди не собирались открыто признавать собственное бессилие перед бывшим соплеменником), то иметь дело с духами не хотелось.

Всем было понятно, что человеку не тягаться с духом.

Каждый в этот момент в душе облегченно вздохнул. Пусть люди и негодовали из-за того, что не удалось переманить соплеменника на свою сторону, но открытое противостояние со столь сильным человеком всех откровенно пугало, хотя они и пытались этого никак не показывать.

— Дух. Опасно, — произнес один из мужчин.

— Да, да, — серьезным и озабоченным голосом подхватили другие, поглядывая на остальных и увлеченно кивая.

— Умрем. Нельзя, — продолжал первый.

— Умрем. Умрем, — снова соглашались люди.

Таким образом и проходило спонтанное собрание. Люди не знали, что делать дальше.

Вернуться домой? А охота? Кто будет добывать еду? Они ведь так ничего и не добились.

Попробовать еще раз уговорить Медведя? Как только это предложение было выдвинуто, люди сразу замолчали, переглядываясь, однако никто так и не вызвался. Все боялись и не хотели рисковать своей жизнью.

Им и так досталось!

Они были вынуждены просидеть всю ночь в опасном лесу, а ведь в любой момент могли напасть хищники! Очень повезло, что в эту ночь никто из тех, кто любит мясо, не проходил мимо.

Когда их нашел Бост со своим отрядом, люди воодушевились, отыскав, на ком можно сорвать злость из-за неудач.

Босту пришлось выслушать многое, но ничего толкового предъявить соплеменники ему не могли. Он просто сказал, что хотел посмотреть за всем сам, поэтому пришел раньше.

— Ловушки, — произнес он, когда остальные немного успокоились и перестали нападать на него.

Услышав это, люди скептически на него посмотрели. Он действительно думает, что нечто подобное может сработать?

В конечном итоге через пару часов все решили, что пора вернуться домой. К Медведю никто идти все равно не хотел, боялись, так что и дальше топтаться посреди леса смысла не было.

Уже дома люди с возмущением поведали старейшинам о том, как прошел поход. Все племя снова ругало Медведя и его жену, но в этот раз тихо и без огонька. Многие помнили тот ужас, который посетил их в пещере бывшего соплеменника.

Кто этих духов знает, вдруг они издалека могут услышать, что о них говорят? Никому не хотелось рисковать своей шкурой.

Бост в отличие от остальных идею ловушек воспринял всерьез. Оказавшись дома, он тут же собрал всех, кто хотел сделать хоть что-нибудь, и повел на охоту.

Для начала они отыскали тропу, по которой явно кто-то регулярно ходил. С помощью костей и камней выкопали в мерзлой земле глубокую яму. Им пришлось изрядно потрудиться, но люди не хотели сдаваться. Затем в землю были вбиты колья, предварительно заточенные сверху. В конце яму тщательно прикрыли.

Полюбовавшись издалека на дело рук своих, охотники, полные воодушевления, отправились во временное укрытие — хотелось лично застать момент попадания животного в ловушку.

Когда на тропе ближе к вечеру появились копытные, люди в отдалении затаили дыхание.

Спустя некоторое время они радостно переглянулись. Им было холодно. Хотелось есть. Но в тот момент, когда одно животное из стада рухнуло в яму, не заметив подвоха, они ощутили себя победителями.

Выбираться из укрытия охотники не торопились, отлично зная, какими свирепыми бывают разозленные или испуганные звери. Поэтому они дождались, когда стадо уйдет, бросив попавшее в ловушку раненое и неспособное выбраться из ямы животное.

После того как окрестности опустели, люди быстро выпрыгнули из укрытия и побежали к яме. Зверь оказался крупным. Племени этого мяса хватит на некоторое время.

Охотники довольно переглянулись и занялись делом. Следовало добить раненое животное, затем вытащить тушу и унести, пока запах крови не привлек хищников.

Племя встретило их сначала с недоверием, а потом радостными криками. Старейшины благостно улыбались и хлопали молодых охотников по спинам, выражая одобрение. Женщины плакали, не забывая хвалить мужей. Дети прыгали вокруг, смеясь и радуясь.

Бост вздохнул. Первоначальный восторг от удачи и восторженного обращения племени прошел. И он внезапно понял, что когда-то давно так же приветствовали Медведя. А потом обвинили его во всех грехах и сейчас едва не плевались при упоминании его имени.

Что-то во всем это было неправильное.

— В порядке? — спросила Мара, глядя на мужа сияющими глазами.

Обняв ее, он поцеловал жену в висок и притянул ближе.

Он был в порядке, но что-то внутри царапало и не давало полностью отдаться веселью и радости.

Спустя некоторое время Бост встряхнулся, подхватил на руки младшего ребенка и слегка подкинул, радуясь детскому восторгу и заливистому смеху.

Этим вечером воздух в пещере был наполнен ароматом жареного мяса.

Елена Николаевна немного беспокоилась об ушедших людях. Да, они ее разозлили, но она помнила их жалобы на голод. Какими бы раздражающими ни были эти люди, они не должны умирать из-за отсутствия еды.

Хотелось узнать, воспользовалось ли племя ловушками, но идти до соседней пещеры были слишком далеко, да и зима с каждым днем становилась все крепче.

Однако неведение мучило ее, поэтому в один из дней она хотела попросить Медведя сходить к соседям и посмотреть, как у них дела.

Шаман опередил ее, сказав, что люди в племени наконец-то смогли наладить добычу мяса.

Елена восприняла его слова скептически, но Медведь после заверений шамана заметно расслабился. Только тогда Лена поняла, что ее мужчина тоже беспокоился о своих бывших соплеменниках.

— Ты уверен, что не надо проверить лично? — спросила она как-то вечером, прижимаясь к могучей груди. Подняв руку, Лена ласково обвела пальцами темные круги, отчего Медведь напрягся и кинул на нее предупреждающий взгляд.

— Шаман силен, — выдохнул Медведь, перехватывая шаловливую руку. — Он всегда все знает.

— Действительно? — Елена скептически фыркнула. Если бы кого-то интересовало ее мнение, она сказала бы, что старикашка только и умеет, что есть, спать да париться в бане.

Медведь кивнул. Лена решила положиться на уверенность своего мужчины, который, к слову, спустя некоторое время все-таки сходил к соседям. Просто чтобы убедиться. Шаману он доверял, но вот его жена — не очень. Ему не хотелось, чтобы она попусту переживала.

Встретили его неласково. Теперь, когда у племени были свои охотники, способные добыть мясо, Медведь стал им не нужен. Кроме того, люди все еще боялись появления духов.

Поэтому бывшие соплеменники сторонились его. Если бы не духи, то никто и ничто не удержало бы их злые языки.

Люди хотели рассмеяться Медведю в лицо, сказать, что теперь им не нужно униженно просить его вернуться. Но они молчали, опасаясь, что тот снова выпустит духа наружу.

— Беда? — спросил Бост.

Он был единственным, кто осмелился подойти. Он, как и прочие, был впечатлен увиденным в ту ночь, но Бост признавал заслуги Медведя перед племенем, поэтому не собирался отмахиваться от бывшего соплеменника.

Мара, увидевшая, как ее муж смело идет в сторону того, кто, по слухам, мог превращаться в чудовище, горестно заплакала. Хотелось схватить Боста за руку и оттащить в сторону, но он был уже слишком далеко.

— Узнать, — произнес Медведь, оглядывая жавшихся по стенам людей, которые смотрели на него как на вошедшего в пещеру хищника. — Еда. Нашли?

Мужчина, услышавший эти слова, остановился. На его лице появилось сложное выражение.

В то время как люди племени плевались в сторону Медведя, тот, ничем им не обязанный, пришел узнать, удалось ли им найти еду.

— Да, — Бост кивнул.

— Ловушка? — уточнил Медведь, все еще время от времени недоуменно поглядывая на странно ведущих себя людей.

— Да, — ответил мужчина и ощутил, как его схватили за руку.

Повернувшись, Бост увидел Мару. Жена была бледной и явно испуганной, но при этом нашла в себе силы подойти.

— Идем, — прошептала она онемевшими губами, желая оттащить мужа от ужасного чудовища.

— Что с ней? — спросил Медведь, не понимая, почему люди так себя ведут. — Другие?

Бост глянул на бывшего соплеменника, не двигаясь с места.

— Духи. В тебе. Боятся, — пояснил он.

Демонстрация силы была слишком устрашающей, к тому же добавились неприятные воспоминания о проведенной в лесу ночи. Люди, привыкшие с самого детства к мысли, что ночевка снаружи очень опасна, восприняли пережитый опыт крайне негативно.

Все это наложилось на образ выходящего из объятой пламенем пещеры Медведя, тень которого была огромной и устрашающей, как и весь внешний облик.

Медведь, видя, что его в племени не приветствуют, счел свою миссию выполненной и, попрощавшись с Бостом, направился домой. Грея ждала его снаружи. Войс остался охранять Лену.

Наблюдая за тем, как высокий мужчина скрывается из вида в лесу, сопровождаемый внушительного размера волчицей, идущей слишком близко, люди только еще больше уверились, что Медведь больше не человек.

После рассказа Миши о том, как его встретило племя, Елена не знала, что делать — то ли смеяться, то ли сердиться.

В итоге оба решили, что свое дело сделали и могут спать спокойно.

Жизнь потекла тихо и мирно.

Елена Николаевна наконец-то могла посвятить время работе с глиной. Ее не устраивала та посуда, которую удалось сделать до этого момента. Слишком неаккуратно и криво, но что еще более удручало — размер маловат.

С учетом того, сколько ели Миша с шаманом, было понятно, что чашки, сковородки и котелки нужно делать как минимум в два раза больше.

Холод с каждым днем становился все сильнее. Елена Николаевна из памяти Дахи знала, насколько суровый в этом мире климат, но все равно поражалась настолько низкой температуре.

Сначала несколько недель практически беспрерывно падал снег. Валил крупными хлопьями. Вьюги следовали одна за другой. Мир стремительно покрывался толстым слоем снега.

А потом ударили морозы.

Если сравнивать с привычным Елене календарем, здесь уже в конце сентября стояли двадцатиградусные морозы. И это с учетом того, что весь предыдущий месяц шел снег, а температура была ниже нуля.

Ей действительно повезло попасть в этот мир, когда самый тяжелый период был позади. К тому же обладать магией, без которой она вряд ли бы выжила.

Однажды Лена заметила очень интересную вещь. Ее магия, казалось, реагирует на понижение температуры странным образом. Чем сильнее стояли морозы во внешнем мире, тем шире развертывался магический купол, внутри которого по-прежнему было лето.

Создавалось ощущение, что магии не нравится угнетение, поэтому она пытается отвоевать себе как можно больше территории.

Всем, живущим внутри купола, это очень нравилось. Лена волновалась, но расширение «летней» территории никак на ней не сказывалось.

Она вообще не ощущала какого-то напряжения или переутомления. Казалось, магии и вовсе не нужно взаимодействовать с ней, чтобы делать нечто подобное.

Это Лену немного беспокоило, но не настолько сильно, чтобы думать о причинах целыми днями напролет.

Оленята, рожденные летом, подросли. Они, привыкшие с самого рождения видеть рядом людей, не боялись ни Лену, ни Медведя, спокойно подходили к ним и давали себя трогать.

У Елены были планы насчет них. Однажды она попросила Медведя сделать подобие повозок, которые можно цеплять к оленям. Повозки должны были быть маленькими.

Пришлось потрудиться, ведь нельзя было просто привязать повозки к оленьему хвосту, надеясь, что он не оторвется. Для начала следовало смастерить простейшую упряжь.

Вскоре тело оленят удобно обхватывали широкие ленты. Животные первое время негативно относились к повозкам, но Лена не спешила.

Поначалу она всего лишь закрепляла на них упряжь. Давала оленям возможность привыкнуть к ощущению постороннего предмета на теле. Потом пришло время добавить повозки.

Естественно, любой зверь пугался, если за ним начинало что-то волочиться. Лена это понимала и приучала животных к новому «украшению» медленно, но методично.

Когда оленята немного привыкли к тому, что время от времени за ними следуют повозки, Елена начала нагружать маленькие санки, складывая в них что-нибудь бесполезное. Это нужно было, чтобы звери приучились к дополнительному весу.

Тренировки шли постепенно. Елена Николаевна не была уверена, зачем ей нужны ездовые животные, но не собиралась отказываться от этой идеи.

Когда оленята подросли, она решила, что пришло время объездить их. Не было сомнений, что первый опыт будет не слишком удачным. Поэтому она вывела самого сильного молодого оленя за пределы купола. Мягкий снег должен был смягчить падение.

Медведь не позволил ей сделать это самой. Он опасался, что жена обязательно поранится, если упадет.

Олень был достаточно силен, чтобы удержать Медведя на своей спине.

— Хорошо, — согласилась Елена Николаевна и принялась в который раз объяснять мужу, за что нужно держаться и как можно с помощью ремней задавать направление.

Конечно, его скинули. Олень испугался так сильно, что сразу умчался в лес. Правда, инстинкт самосохранения не позволил ему убежать далеко. Вскоре молодой самец вернулся к стаду.

Лена облегченно выдохнула.

Вот только одна неудача не остановила ее.

Через пару дней она повторила опыт. Олень снова начал метаться из стороны в сторону, но спустя время выдохся — Медведю удалось удержаться.

Эти животные оказались очень сильными и выносливыми существами. Их мощные тела легко переносили большие тяжести. Вес Медведя даже для молодого самца не стал чем-то запредельным. А Лену он и вовсе, казалось, не замечал.

Медведь вскоре оценил подобное средство передвижения. Так как сугробы быстро покрылись толстым настом, сквозь который сложно было провалиться, он начал ездить на охоту верхом.

Для этого выбрал того самого молодого самца, которого назвал Вьюжем.

Вьюж оказался очень быстроногим. Даже с человеком на спине олень мог мчаться через лес с поразительной скоростью.

Старое стадо не позволяло людям таких вольностей. Самки разрешали доить себя, а самцы могли потерпеть поклажу, но человека на своей спине никто из них не принимал.

Ни Лена, ни Медведь не расстраивались. У них было молодое поколение, которое после тренировок разрешало им много больше.

Когда у Елены получился первый большой котелок, она устроила настоящий праздник. В этот раз посуда вышла ровной и красивой. Все еще не идеальной, но во много раз лучше, чем первые поделки.

Научившись контролировать температуру и правильно очищать глину, Елена переделала все тарелки, кружки и ложки в доме. Теперь они выглядели значительно лучше.

Как делать глазурь, Лена не знала. Она даже приблизительно не имела представления, что нужно смешивать, поэтому оставила эту тему для изучения потомкам.

Саму ее увлекло стекло. Может быть, им можно покрыть керамическую посуду?

Жаль, под рукой не имелось полезного интернета, где можно было найти что угодно. К сожалению, до таких высот человечеству оставалось еще очень и очень далеко, поэтому Елене Николаевне приходилось опираться исключительно на собственные, весьма скудные знания.

Стекло. Что о нем может знать простой человек, который никогда не интересовался технологическим процессом?

Очень мало. Лена, например, хорошо представляла, чем вымыть окна, чтобы не осталось мутных разводов, но вот как сделать само стекло — это точно не к ней.

Единственное, что она помнила, — стекло делают из песка. В памяти еще оставались картинки из интернета с остекленевшим песком, в который ударила молния.

Молния — это высокая температура. Значит, чтобы получить стекло, нужно расплавить песок.

На самом деле, Елене не очень требовалась стеклянная тара, да и окон в пещере не имелось, чтобы их стеклить. Однако зима в этом мире была длительной. Чем еще заняться долгими вечерами?

Интерес Елены держался мало. Обдумав все, она пришла к выводу, что сейчас тратить время на нечто столь непрактичное смысла нет.

Лучше заняться тканью. Благо, что крапива у нее имелась, да и магия накрыла большую территорию, на которой имелся уголок с целой крапивной поляной. Елена даже огородила этот участок, опасаясь, что олени все съедят.

Мирное время продлилось недолго. Однажды, примерно в начале октября, когда мороз немного спал, на пороге снова появился Бост.

Глава 37

Буба думала, что попала на растерзание злым духам.

Нет, даже не так. В самом начале, когда ненавистные старики решили ее судьбу и отдали замуж за не менее ненавистного мужчину, который был еще и уродливым, Буба решила, что сможет обернуть ситуацию в свою пользу.

Брох никогда ее не трогал, за исключением пары случаев, когда она, видимо, переходила границы его терпения. Буба искренне верила, что в ее жизни изменится лишь мужчина, а все остальное будет прежним — она, как обычно, будет готовить, делать что хочет и говорить что думает.

Вот только все оказалось не так.

Когда Буба не захотела спать с таким некрасивым мужчиной, тот быстро дал ей понять, что ее мнение в этом случае совсем не учитывается.

Буба была физически сильной женщиной, но ее сила не шла ни в какое сравнение с мужской. Когда в первую ночь Буба отказала Зохару, тот просто скрутил ее, сдернул шкуру с бедер и взял ее так, как ему хотелось, совершенно не считаясь с желаниями Бубы.

Это напугало ее. Она кричала и плакала, пытаясь хоть как-то навредить мужу, но тот лишь ухмылялся и продолжал.

Физического вреда как такового Зохар новой жене не причинил. Да, он взял Бубу насильно, но ничего не повредил. На ней даже синяков почти не осталось от его хватки.

Но Буба все равно была возмущена.

Она долго выла, пытаясь всему миру показать, насколько ей больно и плохо. Кричала на мужа, оскорбляла его, но он совершенно не реагировал.

Когда Буба утром отказалась идти вместе с ним и его племенем, Зохар просто вздернул вздорную женщину вверх и потащил за собой.

Буба упала на колени, больно ударившись о камни, взвыла и попыталась остановить мужчину. Однако тот двигался дальше, не обращая на нее никакого внимания. В конце концов, не желая получать еще большие увечья, она была вынуждена следовать за новым мужем.

Когда Буба узнала, что у Зохара есть еще одна жена, ее едва не вырвало от злости, вскипятившей все внутренности.

Ей надоело вечно делить своих мужчин с кем-то еще. Сначала Ктор, ее любимый Ктор, который смотрел куда угодно, только не на Бубу. Потом тот великолепный мужчина, доставшийся проклятой Дахе.

И пусть Зохара Буба ненавидела всем своим существом, она не собиралась терпеть рядом еще одну женщину.

Бубу тошнило от покорности, с которой вторая (первая, вообще-то, но Буба считала иначе) жена принимала ласки мужа. Буба готова была вцепиться в большие и влажные глаза женщины, которая, казалось, вечно была печальна.

Она с радостью набросилась на вторую жену. Ей даже не требовалось повода, чтобы накричать. Однажды она в гневе замахнулась и ударила робкую женщину. Та покорно снесла удар.

Буба будто только этого и ждала — после первого раза последовал еще один, потом еще и еще.

Зохар наблюдал за всем со стороны, даже не думая останавливать неистовую Бубу. Ему нравилась эта женщина. Она была дерзкой, непокорной, но при этом так прекрасно прогибалась, когда он брал ее. Ее тело было великолепным, а стоны заставляли его кровь кипеть.

Первая жена никогда не вызывала в нем такого огня. Но отказываться от нее Зохар не спешил. Даже когда один из мужчин племени, не выдержав насилия над женщиной, попросил Зохара отдать ему Шою, Зохар отказался.

Да, Шоя ему не нравилась, но она принадлежала ему!

Никто другой не мог прикасаться к тому, что принадлежало ему. Зохар предпочел бы, чтобы Шоя вообще просто умерла. Вскоре это и произошло, и Зохару не пришлось больше думать, что делать с надоевшей женой.

Буба была довольна. Ей удалось в очередной раз избавиться от соперницы, сделав все так, чтобы другие не заподозрили ее в чем-либо. Кто виноват, что вторая жена оказалась такой неловкой? Только она сама. Нужно смотреть, куда идешь. Особенно когда вокруг столько опасных камней.

Если в племени кто-то и догадывался, что произошло с женщиной, то молчал. Буба ненавидела Зохара, но ей очень нравилось, что остальные боятся ее мужа. Она интуитивно ощущала, что может воспользоваться этим.

Вскоре люди в племени поняли, что Зохар еще не самый плохой человек, с которым они сталкивались. Буба пользовалась своим положением, безнаказанно отбирая вещи и раздавая тумаки всем, кто хоть как-то ее цеплял.

Люди в племени роптали, даже пытались дать отпор, но за Бубой стояла внушительная и свирепая фигура Зохара. Он был сильным охотником, благодаря которому племя никогда не нуждалось в еде.

Кроме этого, мужчина обладал злым и порывистым нравом. Он едва ли соблюдал закон о драках. В племени не было ни одного мужчины, который в свое время не ощутил на себе гнев разозленного Зохара.

Иногда они даже пытались сговориться, чтобы напасть вместе, но Зохар был настолько силен, что без труда справлялся со всеми разом. В итоге такие нападения обычно заканчивались сильными побоями и уничижительными словами, которыми Зохар обливал соплеменников без всякого труда.

Можно подумать, что жизнь Бубы стала прекрасной, но это было совсем не так. Ее муж, жестокий с другими, был не менее жесток и с ней.

Когда он желал ее тела, то брал, когда хотел и как хотел, не заботясь ни о чем. Бубе пришлось пережить немало унизительных минут, в течение которых ее телом пользовались в свое удовольствие. И если бы это только избавляло Бубу от побоев, но нет.

Все свое негодование она выливала на головы других, совершенно не обращая внимания на ненависть, горящую в глазах людей.

Все изменилось ближе к осени. К ним в пещеру пришли странные люди, среди которых не было ни одной женщины. Они сказали, что направляются на юг в поисках более сытной жизни.

Их было много, все казались сильными и крепкими. Буба по достоинству оценила каждого пришедшего охотника. Некоторые ей не нравились из-за внешних изъянов, но в основном незнакомцы выглядели очень достойными мужчинами.

А потом случилось страшное.

Те, кого племя пустило к себе, показали свое истинное лицо. Ночью, когда все спали, пришельцы убили всех, кто им мешал, а женщинами воспользовались в свое удовольствие.

Единственным человеком, которого им не удалось даже зацепить, был Зохар. Буба, как его жена, тоже избежала страшной участи.

Как только она поняла, что судьба остальных ей не грозит, Буба ощутила легкое возбуждение. Звуки соития волновали ее. И Бубе было все равно, что женщины не соглашались на подобное. Чужие смерти совсем не трогали ее, она просто отворачивалась от некрасивых картин, предпочитая смотреть туда, где происходило нечто более интересное.

Странное племя, состоящее из одних мужчин, которые по какой-то причине решили жить таким образом, приняло Зохара. Буба, опасаясь, что они расправятся и с ней, с готовностью принялась служить им.

На следующее утро группа людей, пополнившаяся двумя членами, отправилась дальше. Еще с ними вышли несколько самых красивых женщин — их роль была ясна.

Когда-то давно каждому из этих мужчин надоело вести унылый и скучный образ жизни. Мир звал их, а в крови бурлила жестокость, требующая выхода. Они встретились не в один день. Нет, эта группа сбивалась вместе в течение нескольких лет.

Им нравилась такая жизнь. Сила кипела в телах, толкала вперед. Не нужно было больше следовать утомительным правилам.

Жить всю жизнь с единственной женщиной? Что может быть более скучным? Им принадлежали все женщины мира! И они собирались доказать это.

После того как они пересекли Большую реку, стало ясно, что придется искать для себя пещеру, ведь зимой путешествовать не так легко.

Схема была уже отработана. Обычно ближе к зиме они оставались с каким-нибудь племенем и жили вместе до весны. Они не убивали всех сразу. Зачем? Иначе пришлось бы самостоятельно охотиться, а так они могли часть работы (а то и всю) переложить на чужие плечи.

Уже весной они сбрасывали добродушный вид, убивали и отправлялись дальше. И так до следующей зимы. Собственное могущество нравилось им, как и свобода, которую они обрели, когда скинули с себя все правила и оковы.

Когда на охоте Бост повстречал странную группу, то сразу заподозрил дурное. Это было несложно, учитывая, что люди отходили далеко от своих пещер исключительно летом.

Кроме этого, его насторожило, что племя состояло практически из одних мужчин. Нескольких испуганных, дрожащих от любого слова женщин можно было не считать. Впрочем, одна из них вела себя очень уверенно и явно ничего не боялась.

Люди сказали, что их племя постигло несчастье и им пришлось покинуть дом в поисках нового пристанища.

Товарищи Боста поверили мужчинам, а вот сам Бост — не очень. Его не покидало ощущение, что с людьми что-то не так. И он никак не мог понять причины своего беспокойства.

Может быть, дело в глазах? Было в них что-то дикое и звериное. Мужчины смотрели на их группу словно хищники, изо всех сил сдерживающие свои инстинкты.

От этих людей пахло кровью.

Бост пытался убедить себя, что это обычное дело. Все охотники вынуждены время от времени разделывать туши, а значит, кровь часто пачкала руки и одежду.

Вот только убедить себя не получалось. Запах был таким, что у Боста волосы на затылке дыбом вставали. Он инстинктивно ощущал опасность. Не хотелось поворачиваться к этим людям спиной.

Казалось, стоит это сделать, как кто-то из них кинется, вцепится сзади в шею зубами и разорвет ее одним легким движением.

Тем же вечером он обстоятельно поговорил со своими друзьями. Сначала те отмахнулись, заверив, что ему кажется, но Бост не успокоился. В конце концов товарищи нехотя приняли его точку зрения. Но Бост видел, что они не воспринимают его слова с той серьезностью, с которой к ситуации относился он сам.

Ночью Бост, прижимая к себе жену и детей, не мог уснуть. Присутствие в доме чужаков действовало на нервы. Когда на него упала тень, Бост распахнул глаза и пристально посмотрел на человека, стоящего над ними. Сердце в груди мужчины колотилось. Руки вспотели и готовы были в любой момент выхватить нож. Он не отводил взгляда от темных, наполненных странными эмоциями глаз.

Бост сглотнул.

Странная атмосфера расселась. Человек улыбнулся и поднял руки.

— Мое место, — произнес он, указывая на лежащую неподалеку шкуру.

Бост кивнул, делая вид, что поверил.

На следующее утро, невыспавшийся и еще более встревоженный и нервный, он собрал своих друзей, их жен и детей, а потом вывел всех за пределы пещеры, стараясь, чтобы никто из них не привлек к себе внимания.

Женщины и дети, словно понимая больше остальных, вели себя так тихо, как только возможно.

Им повезло, что в этот момент одна из женщин, пришедших с чужаками, решила поскандалить. Ее крики явно забавляли чужаков, и они с особым интересом наблюдали за устроенным бедламом.

А та, словно упиваясь вниманием, разорялась сильнее. И Бост был ей особенно благодарен.

Новости, которые принес Бост, озадачили Елену и Медведя.

— Зимой? — спросила Лена удивленно.

Она прекрасно понимала, насколько глупо путешествовать в этом мире зимой. В любой момент таких ходоков могла застать вьюга. А они здесь порой длились неделями. И это не говоря о сильнейших морозах.

Бост кивнул, успокаивающе поглаживая по голове в страхе жавшуюся к нему жену. Женщина была напугана. Она и сама не могла сказать, кого боялась больше — чужаков или Медведя.

Впрочем, присутствие Лены немного успокаивало, хотя Мара понимала, что женой духа может быть только другой дух.

Возможно, все-таки не стоило так поспешно уходить из дома? Чужаки выглядели пугающими, но они хотя бы были людьми. Вряд ли у них на уме было что-то очень плохое. А вот как мыслят духи, людям совсем неведомо.

— Только мужчины? — спросил Медведь. Ему не нравилась ситуация, описанная Бостом. Правда, пока он еще не разделял волнения бывшего соплеменника.

— Есть женщины. Пара. Боязливые. Кроме одной. Крикливая, — объяснил Бост.

Сейчас, сидя в тепле, он и сам перестал до конца понимать, почему так спешно ушел, забрав с собой всех близких. Нет, он помнил ощущение опасности, но разве этого достаточно, чтобы вытащить семью в зимний период из безопасной пещеры? А ведь он взял с собой даже маленьких детей! Не сошел ли он, часом, с ума?!

Нет, нет. Мужчина тряхнул головой. Он отчетливо помнил, какой ужас сковал тело ночью при виде темной фигуры над собой. А еще от незнакомцев отчетливо несло людской кровью.

— Пахло кровью, — пояснил Бост, пристально глядя на Медведя, словно хотел передать тому прямо в голову свои мысли. — Людей. Они злые. Я знаю. Вот здесь, — подняв руку, Бост положил ее себе на грудь и упрямо поджал губы.

— Все верно, — в разговор вмешался шаман.

До этого он молчаливо и спокойно сидел неподалеку от костра. Старик не выглядел встревоженным, наоборот, слегка улыбался, будто считал мир благостным и уютным местом, в котором ему ничто не угрожало.

— О чем ты? — быстро спросила Лена, прищурившись. Как она могла забыть, что этот божий одуванчик, по словам Медведя, может заглядывать в будущее? — Это разбойники?

— Разбойники? — повторил шаман незнакомое слово.

— Убийцы. Злые люди. Те, кто любит отнимать чужое.

— А, — старик покивал седой головой, на которой волос осталось не так много. — Разбойники. Да. Всех убьют. Весной.

Горло Елены сдавило. Она не была в восторге от соседей, но это не значило, что они достойны смерти.

Почему-то в этот раз она полностью поверила шаману. Возможно, из-за того, что предпочитала иметь в виду самый плохой вариант. Просто чтобы потом не было мучительно больно. Лучше предполагать и подготовиться, чем не верить, а после кусать локти от досады.

Все немедленно переглянулись.

Медведь, знающий о силе шамана, сразу стал серьезным. Одно дело — опираться на ощущения Боста, который не имел к магии никакого отношения и был простым человеком, и совсем другое — получить подтверждение от того, кто мог видеть будущее.

— Что будем делать? — спросила Елена, чувствуя, как начинает нервничать.

По словам Боста, людей было много, удастся ли справиться с ними? Конечно, и у нее, и у Медведя была магия, но все может решить один удачный бросок ножа или простая случайность, от которой никто не застрахован. Даже обладатели магии.

— Убить раньше? — предположил Медведь.

Елена Николаевна ощутила, как по коже ползут мурашки. Ее затошнило. Она, дитя совсем другого мира, не могла так спокойно относиться к чужой смерти. Ее воспитали в понимании, что жизнь людей — ценная вещь, которую никто другой не имеет права отнимать.

Но одновременно с этим она была достаточно взрослой, чтобы понимать, когда стоит держаться за свои убеждения и ценности, а когда необходимо руководствоваться холодным рассудком.

Прикрыв глаза, она на миг представила, что будет, если гуманизм в ней возобладает над доводами рассудка.

Допустим, они припугнут чужаков, а потом отпустят. Что тогда? С большой долей вероятности эти люди вскоре найдут себе других жертв. Из-за того, что она заколебалась, могут погибнуть десятки людей. Стоит ли ее гуманность таких жертв?

Но если они вот так просто убьют противников, то не станут ли похожи на своих несостоявшихся убийц?

Когда кто-то убивает дракона, он сам становится драконом, не так ли?

Сжав губы, Лена сузила глаза. Если и так, она готова принять такую участь. Никто не заставлял этих людей становиться теми, кто они есть. И уж точно их никто сюда не звал.

Эти подонки станут опасностью, если оставить их в живых. Они с Медведем не смогут держать их взаперти, как в тюрьме, ведь за ними все равно нужен будет уход. Здесь не так много еды, чтобы заботиться еще и об отпетых негодяях, которые, возможно, уже убили множество людей. По какой причине они с Медведем должны тратить свое время на заботу о тех, кто сам не ценит чужой жизни?

В мыслях она была смелой и решительной, но стоило подумать об убийстве другого человека, как ее снова затошнило. Вряд ли у нее получится сделать это, если на нее не будут нападать. Всё-таки она не убийца.

Пришедшая группа, состоящая из пяти мужчин, пяти женщин и семи детей, осталась с ними. Бост не желал возвращаться в старое племя.

Елена Николаевна подумала было, что он действует слишком нагло и настойчиво, но со вздохом призналась себе, что человек имеет право опасаться тех, кто способен в любой момент воткнуть нож в спину приютившего их хозяина.

Новеньким была отдана одна из больших пещер. Она находилась достаточно далеко от входа, но в ней все равно было холодно.

Новые жильцы пещер, подсмотрев принцип шалаша шамана, оперативно построили и себе нечто подобное. А Елена озаботилась тем, чтобы их костер всегда горел.

Что они заметят магию, она не боялась. Люди все равно уже предполагали нечто подобное. И надо отдать им должное — спустя время они больше не вздрагивали, когда Медведь оказывался рядом, и не отшатывались от него, как от чумы.

Люди были искренне поражены тем, что пещера оказалась не одна. Сначала они думали, что всем придется ютиться на маленьком пространстве, и это не радовало. Но после известия, что пещера не одна, их настроение улучшилось.

Еще более воодушевленными они стали, когда увидели обширные запасы еды.

Глядя на всевозможные травы (их можно есть?) и наготовленное впрок вкусно пахнущее мясо, люди не могли понять, почему не делали чего-то подобного ранее.

Первым делом Лена погнала всех в баню.

Она ненавидела протухший запах пота, которым несло от пришедших.

Те поначалу не выказали воодушевления при мысли, что придется окунаться в воду посреди зимы, но подчинились, понимая, что не они в этом месте хозяева.

Зато потом, после первой пробы, люди выглядели так, словно рай сошел с небес и открыл для них свои массивные врата.

Однозначно, баня всем пришлась по душе.

Еды в этот раз ушло гораздо больше, чем обычно. Ничего удивительного, ведь вместо двух мужчин (пусть и очень прожорливых) пришлось кормить еще десять взрослых человек и семь маленьких детей, аппетит которых был ничуть не меньше, чем у их родителей.

Елена Николаевна вздыхала, горестно глядя, как стремительно пустеет один из холодильников. Не было никаких сомнений, что мужчинам вскоре придется снова идти на охоту.

За ужином люди с изумлением смотрели на непонятные вещи, из которых им предлагали есть. Шаман, к этому моменту уже научившийся ловко управляться с чашкой и ложкой, самодовольно хлебал густой суп, глядя на соплеменников взглядом, полным превосходства.

Больше всего подобный способ приема пищи понравился детям. Лена была уверена, что чуть позже они примутся сопротивляться новым правилам, но в самом начале дети охотно повторяли за шаманом, который взялся учить остальных, как правильно держать ложку, чтобы попадать едой именно туда, куда надо.

Взрослые люди были удивлены и заинтересованы, но после, когда у них не получилось совладать с самым простым столовым прибором, они решили действовать так, как привыкли.

— В следующий раз никакой еды, — предупредила Елена, стараясь не смотреть, как один из мужчин зачерпнул густой суп из чашки рукой. Это была не слишком приятная картина. Хорошо еще, после бани руки были относительно чистыми.

Ей пришлось несколько раз доносить до людей, что именно она от них хочет. Те тихо возмущались, не понимая причин такой принципиальности, но в конечном итоге им пришлось смириться.

Елена Николаевна только и могла, что вздохнуть. Кто бы подумал, что сложнее будет вовсе не с детьми, а со взрослыми. С другой стороны, в этом не было ничего удивительного, учитывая, что у взрослых уже сформировались привычки, переломить которые непросто.

Ночью, когда все угомонились и разошлись по своим лежанкам, Лена подкатилась к Медведю (его кровать они соединили и расширили, чтобы было удобно спать вдвоем).

— Мы пойдем туда или будем ждать, когда они придут к нам? — прошептала она, хмурясь.

Медведь задумался. Он не знал ответа на этот вопрос. Раньше ему не приходилось убивать людей. Он только охотился, да и то без каких-либо хитростей.

Следует ли взять все в свои руки и действовать сейчас решительно? Или затаиться и подготовиться?

Лично ему проще было пойти сейчас. Он вряд ли мог ждать. Да и не хотелось, чтобы его бывшие соплеменники пострадали. Пусть, по словам шамана, чужаки не станут убивать людей до весны, но кто знает, что еще, кроме убийства, они могут сделать.

— Мы можем нарыть волчьих ям по периметру, — горячо зашептала Елена. — А еще можно сделать луки. С их помощью очень удобно убивать на расстоянии. И копья. Копья вообще давно пора придумать.

Медведь переспросил ее, что значат те или иные слова, и после объяснений все понял. В памяти Ивейна имелись такие вещи, просто назывались по-другому.

— Мне проще сходить самому, — прогудел Медведь, притягивая жену к себе и целуя ее сначала в висок, а потом в уголок губ.

— Нет, — твердо произнесла Лена, упираясь руками в могучую грудь. Не сказать, что ее сопротивление что-то значило, все-таки силы были несоизмеримы, но жеста хватило, чтобы Медведь остановился. — Их много. Я думаю, не меньше тридцати. Даже тебе будет сложно справиться со всеми разом.

— Магия, — напомнил он, улыбнувшись. Ему нравилось, что жена так сильно беспокоится о нем.

Он откровенно залюбовался тем, как светлые глаза Лены распахнулись в осознании, а аккуратный рот приоткрылся. Медведь не сдержался. Наклонившись, он все-таки поцеловал жену и навалился сверху.

Глава 38

Буба первая заметила, что части племени нет. Она и на мгновение не подумала промолчать. С чего бы? Ей было интересно, куда делись люди посреди зимы.

Зохар передал сообщение лидеру группы.

Мужчина, услышав новость, разозлился. Да так сильно, что не сдержал своего кровожадного характера, ударил Зохара, словно тот был виноват в случившемся.

Зохар не стерпел подобного отношения. Он был гордым человеком и удар от лидера воспринял как унижение.

— Пожалеешь, — прорычал мужчина и, сжав кулаки, кинулся на главаря, намереваясь убить.

Его противник был только рад сбросить напряжение.

Он сам установил правила, что до весны они не будут ни убивать, ни насиловать.

Привыкший делать все, что вздумается, главарь, закованный в рамки собственных ограничений, обычно к концу зимы едва не выл от напряжения, которое не находило выхода. Зато после как сладко было убивать и калечить.

И вот сейчас ему предоставлялась прекрасная возможность снять копившееся внутри раздражение.

Убивать Зохара лидер не собирался, все-таки тот был отличным дополнением к команде, но изрядно поколотить, в который раз показав свою силу и власть, лидер был очень рад.

Драка завязалась нешуточная. Оба мужчины были чрезвычайно сильными и свирепыми. Ни один не желал проигрывать, ведь на кону стояла гордость.

Буба, наблюдая, как ее новый муж дерется, едва не поскуливала от накатившего возбуждения. Она ненавидела Зохара из-за того, что тот иной раз бил ее, но не могла не отдать ему должное.

Иногда она думала, что Брох в разы лучше, но, стоило вспомнить, как тот прижимал к себе руку новой жены, Буба готова была вернуться в прежнее племя, чтобы выцарапать глаза мерзкой женщине, возомнившей, что может касаться того, кто когда-то принадлежал Бубе.

Жаль, что она не могла убить ее, как Шою. Вот уж с кем проблем не было. Впрочем, как и с первой женой Ктора. Та тоже была мягкой и податливой. Только с Дахой, ненавистной Дахой почему-то не получилось. А ведь Буба очень старалась.

Впрочем, подумала она, смысла вспоминать Даху не было. Она вместе с тем замечательным мужчиной, вероятнее всего, давно уже мертва.

Лидер не зря занимал свое место. Ему удалось одолеть Зохара. С трудом, но он справился, за что получил от Бубы страстный взгляд.

Зохар заметил это и сразу дал жене понять, что не стоит смотреть на других мужчин. Он был зол из-за проигрыша, так что Бубе пришлось несладко.

Когда все немного успокоилось, лидер принялся допытывать у оставшихся людей, куда могли подеваться их соплеменники.

Те, напуганные дикой дракой, даже не думали что-то скрывать.

— Не охота, — дрожащим голосом произнес один из старейшин. — Жены. Дети. Все ушли.

Лидер скрипнул зубами. Ему хотелось достать беглецов и прямо на месте свернуть им шеи. Повеселиться он мог и после. Какая разница, живое тело или мертвое.

— Пещера, — продолжил старейшина. — Рядом. Там Медведь. И его жена.

— Медведь? — с интересом спросил лидер. Он сомневался, что старик имел в виду настоящего медведя.

В крови забурлили азарт и предвкушение чего-то интересного. Он буквально ощущал предстоящее веселье.

Не терпелось узнать подробности.

Старик, напуганный бешеным взглядом, торопливо заговорил. Он описывал все, что знал, стараясь дать по возможности больше подробностей.

Лидер не был полностью удовлетворен. Он принялся допытывать остальных. Сначала его волновал так называемый Медведь (оказалось, это имя), но после его очень заинтересовала необычная жена будущего покойника.

Буба, потирающая ушибленный бок и глаз, слушала в стороне. Поначалу она не обратила внимания на разговоры остальных, но вскоре кое-что привлекло ее внимание.

— А! — закричала она, подскакивая на месте.

Лидер замолчал, услышав этот возглас. Повернувшись к Бубе, главарь нахмурился, намекая, что она получит еще и от него, если причина крика не будет весомой.

Буба занервничала под этим взглядом. Хотя, стоит признаться, кроме нервозности, она ощущала еще и возбуждение. Все-таки лидер был самым сильным из всей группы. Даже Зохар ему проиграл.

— Белые волосы? — спросила она, выпрямляясь.

В этот момент Буба проклинала Зохара, который поставил ей синяк на половину лица. Без него она была куда красивее.

Старик кивнул.

— Да. Белые волосы, — произнес он, облегченно выдыхая, ведь внимание страшного человека больше не было направлено на него. — Глаза другие. Высокая и тонкая.

— И страшная, — закончила Буба с ненавистью.

Она едва сдерживала себя. Впрочем…

Оглядевшись по сторонам, Буба с ликованием заметила неподалеку одну из сопровождающих группу женщин. Не желая сдерживать себя, она кинулась к той и принялась наносить удары. Женщина вскрикнула и рухнула на землю. Буба едва обратила на это внимание, вымещая на постороннем и неповинном человеке свою ненависть и негодование.

Подумать только, а ведь она совсем недавно думала, что проклятая Даха давно уже где-нибудь умерла. А та не просто жива, но еще и замужем за мужчиной, которого так хотела себе Буба!

В этот момент она ненавидела Даху сильнее, чем когда-либо. Ну почему, почему она не убила ее тогда камнем? Надо было вести себя более осторожно и тихо. Или потом попытаться еще. Даха не могла не спать все ночи напролет. Ощутив рывок, Буба закричала, оцарапала и укусила руку, удерживающую ее. В следующий миг она почувствовала удар. Голова закружилась. В висках загудело. Тому, кого она так неосторожно укусила, явно не понравилось подобное обращение.

— Убью, — пообещал лидер, хмуро глядя на отпечаток чужих зубов на своей руке.

Буба, осознав, кого только что укусила, свернулась калачиком около его ног и заскулила, стараясь выглядеть маленькой и жалкой. Мужчина пихнул ее ногой, а потом велел встать и немедленно рассказать, что она знает и почему взбесилась.

Никто в этот момент даже не подумал, спросить у женщины, которой досталось от Бубы, как она себя чувствует. Несчастная в какой-то мере была даже рада отсутствию внимания. Кто знает, как отреагируют эти звери, увидев ее увечья. Тихо всхлипывая, она отползла от всей группы подальше, намереваясь оставаться настолько незаметной, насколько возможно.

— Даха, — прорычала Буба, когда поняла, что снова бить ее никто пока не собирается. Едва сдерживая гнев, она подробно рассказала все, что знала о ненавистной женщине.

Когда глаза лидера вспыхнули желанием, Буба не знала, как реагировать. С одной стороны, она понимала, что внимание этого мужчины — очень опасная вещь. Это значило, что жить Дахе осталось очень мало. С другой стороны, Буба буквально ненавидела, что Даха одним своим существованием заставляет такого сильного мужчину желать ее. А ведь он ту даже не видел еще! Непростительно!

* * *

Лене было интересно, как поведут себя пришедшие к ним люди. Она решила понаблюдать.

Ничего необычного не произошло. Люди позавтракали, старательно пытаясь удержать в руках неудобные для них ложки, а потом собрались вокруг костра.

Мужчины занялись оружием, а женщины достали куски шкур и местные иглы, явно желая пополнить запасы одежды.

Дети помладше собрались в стороне, играя камешками, а старшие усердно помогали родителям, получая от тех либо похвалы, либо советы, если что-то не получалось.

Идиллия прямо.

Если не думать о том, что за два раза эта толпа съела столько, сколько им с Мишей и шаманом хватило бы на пару недель!

Они ведь не думают, что запасы здесь бесконечны?!

Рассерженно выдохнув, Лена потерла лоб.

А что она хотела? Местные люди привыкли идти на охоту, только когда запасы мяса начинают заканчиваться. Они не придумали никакого способа длительного хранения, поэтому не видели смысла искать новое, пока не подъедено старое.

Отложив крапиву, из которой собиралась сделать себе легкую тунику, Лена задумалась, как еще сохранить мясо.

Копчение они использовали. Также можно засолить. Ей никогда прежде не приходилось заниматься солением мяса, но она примерно представляла, как это делается.

Слишком соленое мясо потом можно вымочить в воде, это смягчит вкус.

Есть еще один способ хранения — тушение. Большой котелок уже есть. Нужны только «банки». Вместо них можно наделать множество кувшинов с крышками. Потом их тщательно прокипятить и «закрутить» с помощью смолы.

Загоревшись идеей, Елена Николаевна принялась за лепку. Глина имелась, так что дело оставалось за малым.

Ее действия привлекли внимание детей. Тем явно было скучно, поэтому им стало интересно занятие беловолосой незнакомки.

Лена не стала скрываться или прогонять детвору. Она выдала каждому по куску глины и показала, что с ней можно сделать.

Новая игра увлекла малышей. Заканчивая очередной кувшин для хранения будущей тушенки, Лена благосклонно посматривала на возящихся в глине детей.

Она думала, что те будут лепить белочек или зайчиков (как делала сама Лена в далеком детстве), но детвора удивила. Никаких животных. Они просто повторяли за ней.

В принципе, это даже логично.

Расчетливо улыбнувшись, она принялась поправлять тех, у кого получалось не очень хорошо. Попутно объясняла, что сделано не так.

Несколько раз Елена ловила на себе снисходительные взгляды других людей. Насколько она поняла, новым поселенцам возня с глиной казалась простой забавой, недостойной внимания взрослых.

Мол, серьезные женщины должны только шить и готовить еду, а мужчины — обязательно улучшать свое оружие. Все остальные дела приравнивались к бессмысленной игре.

К вечеру у Лены на руках было около пятнадцати небольших кувшинов, больше похожих на пузатые банки.

Она оставила их в тени — высыхать. После того как сушка подойдет к концу, она обожжет их с помощью своей магии и заполнит тушенкой.

Медведь хотел сходить на охоту, но в последний момент решил, что запаса достаточно, чтобы несколько дней не думать о еде. Он тревожился отходить от дома далеко.

Кто знает, к чему пришли новые соседи.

Вместо этого Медведь направился к шаману.

Старик, как обычно в последнее время, находился в своем шалаше. В пещере было холодно, зато внутри дома ничто не говорило о том, что на дворе давно уже зима.

Шаман лежал неподалеку от костра на свернутой в несколько раз толстой шкуре. Подложив руку под голову, он задумчиво смотрел на огонь, который никогда не гас.

— Придут, — произнес старик, когда Медведь вошел в шалаш и, тщательно прикрыв за собой вход, сел напротив.

— Зачем? — хмуро спросил Медведь, сердито сжимая кулаки. Ему очень не нравилось, когда его семье что-то угрожает.

— Люди-звери, — шаман фыркнул. — Любят кровь. Страх. Смерть.

С каждым новым словом сердце Медведя становилось все холоднее.

— Когда? — задал он следующий вопрос, подумав, что удавит всех, кто придет к его дому с намерением убивать.

— Скоро и нет. Хотят внезапно. Не терпят долго.

Медведь кивнул. По всему выходило, что его противники желали появиться неожиданно, но у них не было достаточно терпения, чтобы тянуть неделями. Вероятнее всего, они явятся в ближайшие дни.

— Хорошо. Спасибо.

Узнав все, что ему хотелось, Медведь поднялся, собираясь уходить. Его остановил голос шамана.

— Искра загорится летом.

— О чем ты? — хмуро спросил Медведь, но шаман лишь растянул губы в улыбке и снова перевел взгляд на огонь, полностью игнорируя гостя.

Медведь вздохнул и торопливо вышел из шалаша — там было слишком жарко.

Свой разговор он пересказал Лене. Та в этот раз восприняла слова шамана серьезно. Пусть ей и хотелось скептически хмыкнуть, но она воздержалась.

— Он сказал «скоро», но не прямо сейчас, — в ее голосе звучала задумчивость. — Думаю, нам нужно запастись мясом, чтобы потом иметь возможность питаться нормально и не отходить далеко от пещеры. Давай так. Бери мужиков и идите прямо завтра на охоту…

— Я сам… — начал Медведь.

Но Лена его резко перебила.

— Никаких «сам», — возразила она возмущенно. — Еще не хватало кормить дармоедов просто так, — фыркнула она, недовольно покосившись на сидящих около костра людей. Те не слышали, о чем идет речь, но это не мешало им время от времени бросать на разговаривающую в стороне пару любопытные взгляды.

— Один быстрее, — попытался отстоять свою точку зрения Медведь, заранее зная, что проиграет. Лена была права.

Да, ему было удобнее и быстрее сходить на охоту в одиночку, но он действительно не мог вести себя так, как раньше.

— Не сомневаюсь, — Елена Николаевна одобрительно улыбнулась ему, окинув гордым взглядом, от которого Медведь ощутил приподнятое воодушевление. В прямом смысле этого слова.

Расстроенно покосившись на людей, которые сейчас очень мешали, Медведь взял себя в руки, прогоняя соблазнительные образы из головы.

— Но это не значит, что ты должен делать все сам, — настояла Лена. — И я узнаю, если ты снова сделаешь всю работу в одиночку, — пригрозила она ему. — Тебе не понравятся последствия, — закончила она холодно и хмуро.

Медведь дураком не был. Он четко уловил посыл.

Поглядев на мужчин, он вздохнул. Простите, ребята, но в этот раз вам всем придется поработать, подумал он и повернулся к жене.

— Ни о чем таком даже не думал, — с готовностью заверил Медведь ее.

— Это хорошо, — Лена улыбнулась. — Мы не вечные. Однажды нас не станет, а людям придется жить дальше, — спокойно произнесла она. К своей будущей смерти Елена Николаевна относилась просто.

Впрочем, она о ней практически не думала, не желая гадать, что ее ждет после того, как дни этой жизни закончатся. Только нервы себе портить.

— Бост после твоего ухода принял ответственность на себя, но вот все остальные… — Лена покачала головой. — Его друзья еще ничего, но…

Она замолчала, глядя, как дети в стороне старательно лепят банки под тушенку.

— В общем, даже не думай снова облегчать им жизнь.

Медведь кивнул. Он не знал, как они будут охотиться, но пообещал себе, что даст другим проявить себя.

Идея копья понравилась мужчинам, но исключительно потому, что им по умолчанию нравилось любое возможное оружие.

Лена для разогрева добавила, что с помощью копья охота должна стать более легкой. Мужчины озадачились. Они пытались понять, что можно сделать с ножом, привязанным к палке, но фантазия пасовала перед задачей.

— Это вам задание, — наставительно заявила Лена. — Придумать способ, с помощью которого можно убить крупного зверя.

Этим вечером в пещере было шумно. Люди делились своими мыслями, пытаясь придумать способ. Елена наблюдала за ними, но не помогала. И Медведю запретила вмешиваться. Сам Медведь, тот, что никогда не встречал Ивейна, не знал, на что способно копье, но нынешняя версия, перенявшая знания человека во льду, была более гибкой и осведомленной.

Сюрпризом оказалась стратегия детей. Они были увлечены заданием не меньше, чем взрослые.

— Разозлить, — вещал мальчик лет восьми. Он стоял перед взрослыми и явно сильно волновался. Это было заметно по тому, как часто он бросал взгляды на своих товарищей, собравшихся толпой в стороне. Мальчика, судя по всему, выбрали отдуваться за всех. — Бежать.

Вздохнув взволнованно, ребенок принялся разыгрывать короткую сценку. Перебирая ногами на месте, он делал вид, что бежит, время от времени оглядываясь назад.

Взрослые одобрительно зашумели. Им явно нравилось наблюдать за представлением. Лена хмыкнула. Интересно, не видит ли она сейчас, как зарождается будущее актерского мастерства?

— Остановиться! — крикнул мальчик, взбудораженный собственными действиями.

Взрослые тревожно загудели.

— Беги, — посоветовал Бост, хмурясь.

— Нет, — мальчик покачал головой. — Нельзя. Остановиться. Повернуться, — атмосфера накалялась. Взрослые начали переживать за мальчика, словно тот действительно сейчас находился на охоте и за ним гнался кто-то ужасный. — Воткнуть.

Ребенок показал палку в своей руке, а потом воткнул ее в землю, наклоняя в сторону предполагаемой дичи, которая должна была сейчас бежать за охотником.

— В сторону! — крикнул ребенок и метнулся вбок. Упав на землю, он перекатился через себя, а потом снова побежал. — Камень. Прятаться. Смотреть.

Закончив представление, мальчик нерешительно посмотрел на взрослых. В пещере воцарилась тишина.

Дети, явно придумавшие все это вместе, выглядели нервными и неуверенными, а взрослые — ошарашенными.

— Опасно, — заключил Бост. Мальчик, как и остальные дети, сразу поник. Они выглядели такими разочарованными, что чуть не плакали.

— Хорошо, — возразил Медведь. Лично ему понравился такой способ. Конечно, рискованно, но в этом мире даже просто жить было опасно.

На следующее утро Медведь забрал всех мужчин (на предложение оставить кого-нибудь для защиты Лена лишь воспламенила руку со зловещей улыбкой, от которой ему стало не по себе) и отправился на охоту.

Мужчины были закутаны в шкуры с ног до головы, в руках каждый держал копье.

Стоило выйти за пределы круга, как стало понятно, что стратегия, которую придумали дети, неосуществима зимой.

Во-первых, бежать по снегу не так удобно, как по лишенной покрова земле. Во-вторых, во что втыкать конец копья, если кругом сугробы?

Остановившись, мужчины переглянулись.

Медведь обвел всех взглядом и вздохнул.

— Идем, — бросил он и повел отряд к тропе, по которой ходили травоядные животные.

Раз исходный план неосуществим, нужно придумать другой.

Мужчины двинулись следом за уходящей фигурой. Ветер то и дело бросал в лицо горсти мокрого снега, но никого это не останавливало.

Спустя некоторое время они добрались до места. Тропа была заметена, но Медведь хорошо помнил ее местонахождение, поэтому визуальное подтверждение в виде следов ему не требовалось.

Подняв голову, он осмотрел висящие над тропой толстые ветки. В голове медленно, но верно начал выстраиваться новый план.

Долго ждать Медведь не стал, рассказал остальным, что именно придумал. Мужчины некоторое время оторопело молчали, а потом одобрительно загудели. Такая охота была им знакома.

Они и раньше часами высиживали рядом с норами ушанов, поэтому понимали, как действовать.

Через несколько минут, обговорив детали, люди разбрелись вдоль тропы и забрались на деревья, повиснув на самых толстых ветвях над тропой.

Копья мужчины привязали на спину — сейчас это оружие только мешало, — а в руки взяли ножи.

Вскоре над тропой снова стало тихо. Ветер и снег практически сразу стерли следы охотников.

Людям повезло, что температура не была слишком низкой, иначе они не смогли бы сидеть в засаде долго. Видимо, провидение на этот раз было на их стороне.

Спустя время на тропе появилась долгожданная дичь. Люди называли этих животных долгоносами из-за вытянутой формы морды.

Насколько знал Медведь, они питались кореньями, выкапывая их из-под земли небольшими, но мощными клыками, как кабаны.

Когда стадо растянулось по тропе, люди напряглись в ожидании.

Медведь поднял руку и замер. Он прищуренным взглядом наблюдал, как звери двигаются вперед, не подозревая об опасности сверху.

Как только вожак поравнялся с его деревом, Медведь махнул рукой, а потом сосредоточил все свое внимание на добыче, в которую спустя пару мгновений (именно столько длился полет) воткнул нож.

Выдернув оружие, Медведь откатился и вскочил на ноги, быстро осматривая место действия. Он готов был броситься на помощь товарищам, но реальность показала, что на этот раз все закончилось хорошо. Быстро и хорошо.

Практически каждому охотнику удалось убить животное. Лишь самому младшему не посчастливилось. Он попал в зверя, но не убил его, а лишь легко ранил, поэтому добыча убежала.

Окинув взглядом довольно крупные туши, Медведь одобрительно кивнул. Пора было возвращаться.

Глава 39

Увидев такое количество туш, Елена Николаевна засуетилась. Мясо необходимо было как можно скорее обработать, чтобы не пропало. Лена еще помнила свои первые дни в этом мире. Казалось, вкус тухлого мяса ощущается на языке даже спустя столь долгое время.

Поморщившись от воспоминаний, Елена принялась всеми руководить.

Люди, не привыкшие делать что-либо с мясом, не понимали, зачем разделывать туши раньше времени. Будь их воля, они просто сложили бы добычу около входа, где холоднее всего, накрыли шкурами и успокоились.

Елена не собиралась так поступать.

Медведь, знающий, что нужно делать, быстро и умело принялся за свежевание. Остальные мужчины последовали его примеру, пусть и думали, что лучше оставить все как есть.

— Мелкими кусками, — дала указание Елена Николаевна, раздавая по ломтю каждой женщине.

После этого она показала, как именно нужно разделывать мясо. Никто не возмущался. Видимо, какой-то частью мозга люди понимали, что находятся в гостях и не им диктовать правила.

Убедившись, что женщины делают, как было сказано, Елена отдала шкуры мужчинам, заставив очищать кожу от всего лишнего. Обычно этим занимались женщины, но она посчитала, что мездрение — более утомительная работа, чем разрезание мяса на кусочки.

Все лишнее, непригодное для еды, было выброшено в лес подальше от пещеры. Волки тоже получили свою порцию, чему были очень рады. Хотя они могли охотиться сами, хищники никогда не отказывались от еды, которую предлагали людские руки.

Закончить обработку мяса за один день не удалось. Тем более что туши были притащены во второй половине дня.

Елена Николаевна на ночь замариновала столько мяса, сколько смогла. К сожалению, котелков было не так много, как хотелось бы. Маринад был достаточно простой, включающий в себя соль и пару трав.

Работа продолжилась на следующее утро.

Медведя сразу отправили топить коптильню. Мужчины, закончившие со шкурами, были перекинуты на другую работу. Точнее, Лена велела им резать мясо, дав женщинам новые поручения.

Часть из них она посадила за жарку. Готовое мясо хранится гораздо дольше. Другая группа нанизывала кусочки на специально подготовленные палки, которые после будут опущены в коптильню.

Сама Лена принялась складывать свежие куски в холодильники.

Детям тоже нашлась работа. Они занялись шкурами. Их следовало обработать пеплом, которого Лена заготовила на этот случай достаточно много.

Подбрасывая хворост в огонь, Медведь размышлял, сооружать ли волчьи ямы около дома.

Это было опасно.

Во-первых, в них могли угодить Войс с Греей. Волки, конечно, обладали феноменальным разумом, но это не отменяло случайности.

Во-вторых, кроме волков, имелись олени. Те едва ли выходили за пределы летнего круга, но, опять-таки, случайности не исключены.

В-третьих, кто даст гарантию, что первыми придут именно разбойники, а не бывшие соплеменники? Кто знает, что они опять надумают, как в конце лета.

Медведю совсем не хотелось, чтобы в ловушки попали невинные люди.

По всему выходило, что от этой идеи придется отказаться.

На самом деле Медведь не слишком волновался о разбойниках. Он был уверен, что с помощью магии у него получится очень быстро обезвредить их.

В последнее время его сила чутко откликалась на каждое осмысленное желание.

Желая убедиться еще раз, он поднял хворостину и сосредоточился. В следующий миг дерево покрылось белым узором.

Хмыкнув, Медведь легонько ударил палкой по камню — хворостина рассыпалась белыми крошками. Да, он заморозил ее настолько сильно, что любое физическое действие разрушало материал.

Он догадывался, что случится в подобном случае с человеком.

Представив себе эту картину, Медведь поморщился. Он не был кровожадным, поэтому такие образы не доставляли ему никакого удовольствия.

Подняв взгляд, он отметил, что вьюга набирает обороты с каждым часом.

Может быть, стоит добавить своей магии? Если на улице будет слишком холодно и снежно, разбойники вряд ли решатся выйти из укрытия.

Но это тоже не выход.

Покачав головой, Медведь стряхнул с руки деревянные крошки, смешанные со льдом, и продолжил работу.

В итоге он решил просто подождать, когда убийцы явятся сами. Он не будет их ни задерживать, ни пытаться убить на подходах.

Нахмурившись, Медведь не заметил, как от него во все стороны по земле зазмеился белый рисунок. Он был слишком поглощен мыслями о том, как встретить незваных гостей.

— О чем думаешь? — спросила Лена, осторожно прикоснувшись к плечу мужа.

Ее собственная магия, реагируя на настроение Медведя, тихо вибрировала.

Медведь моргнул, выныривая из своих размышлений. Белый узор на земле замер, а потом медленно растаял.

— О наших врагах, — ответил он честно.

Лена кивнула и присела рядом. Медведь взглянул на нее и поделился тревогами. После очередного разговора они решили действовать по обстоятельствам.

Вечером Елена Николаевна обожгла магией подготовленные для тушенки «банки». А на следующее утро набила все котелки мясом и поставила тушиться на медленный огонь. Весь день она приплясывала вокруг будущей тушенки. Когда мясо начало распадаться на волокна, она решила, что пора. Глиняные кувшины и крышки были тщательно вымыты, а потом обработаны магическим огнем — это должно было убить все бактерии.

Затем Лена заполнила их тушенкой и отставила «банки» в сторону — остывать. Когда пришло время, она закрыла их крышками, залив сверху смолой. Все кувшины с тушенкой она любовно расставила в заранее подготовленную пещеру, в которой было довольно прохладно.

Оглядывая широкие полки хозяйственным взглядом, Елена Николаевна размышляла, что следует изготовить еще пару котелков, чтобы можно было одновременно тушить больше мяса.

Люди, которым пришлось весь день нюхать готовившееся мясо, очень расстроились, когда поняли, что прикоснуться к чему-то вкусному нельзя. В утешение Елена вместе с другими женщинами приготовила несколько котелков ароматного овощного рагу.

Жизнь текла как раньше. С каждым днем Лена с Медведем все сильнее ощущали надвигающуюся угрозу. Они то и дело переглядывались. Интуиция нашептывала, что до прихода гостей осталось совсем недолго. И она, как никогда, была права.

* * *

После первого дня, когда она потеряла контроль над собой, Буба притихла. Она хотела, чтобы мужчины взяли ее с собой, когда пойдут наказывать тех, кто посмел от них убежать.

Долгими ночами Буба представляла, что они сделают с Дахой. Эти видения не давали ей спать, настолько будоражащими были.

Буба ощущала ненависть, переплетенную с радостью от мысли, что Даха скоро получит свое.

С каждым днем промедления ее терпение медленно, но верно истощалось. Благо, что в этом месте было на ком выместить негодование. Правда, Буба старалась делать это незаметно. Лидер в последнее время был слишком раздражен, поэтому доставалось всем.

Спустя несколько дней тот, явно больше не выдержав, велел собираться.

Буба с ликованием принялась за сборы. Она ни в коем случае не могла пропустить столь интересное событие.

— Куда? — хмуро спросил главарь. Он не хотел брать с собой женщину.

— С вами, — упрямо выдала Буба, всем своим видом давая понять, что не желает оставаться в пещере.

За упрямство ей досталось, но даже синяк под глазом и болящая скула не остановили ее. Лидер, впечатленный настолько сильным желанием Бубы, все-таки смилостивился и разрешил ей пойти с отрядом.

Они дождались, когда вьюга, бушевавшая в последние дни, утихнет, и двинулись в путь.

Люди, оставшиеся в пещере, вздохнули свободнее. Все они были сильно напуганы, хотя никто даже не догадывался, какую участь уготовили им пришедшие неизвестно откуда мужчины.

Никто не привык к убийствам. Такое, конечно, изредка случалось, но старейшины всегда были категорически против смертей. Да и зачем людям убивать друг друга, когда с этим прекрасно справлялись всевозможные опасности, подстерегающие за пределами пещер?

У них даже в мыслях не было, что кто-то может убивать целые племена ради одного удовольствия.

Именно поэтому пусть люди племени и вздохнули свободнее, но никто из них даже не подумал уйти из пещеры. Да и куда, если на дворе лютая зима? Далеко по такой погоде точно не уйдешь. Да и зачем? Чужаки явно дали понять, что весной двинутся дальше. А значит, осталось потерпеть несколько месяцев.

На улице было холодно. Как это обычно бывает, после вьюги температура сильно упала.

Кутаясь в шкуры, Буба упорно шагала вперед. Ее подстегивали видения будущего. Из-за них она даже мороза толком не ощущала.

Ближе к ночи отряд собрался под нависшей скалой. Люди жались друг к другу, пытаясь сохранить тепло. Раскидав снег, они соорудили подобие стен для защиты от ветра.

Рано утром путь продолжился. Невыспавшиеся, злые и замершие — люди заранее начали предвкушать, как будут отогреваться. Постепенно, благодаря движению (или необузданным фантазиям), они немного согрелись.

Когда день перевалил за половину, лидер вскинул руку, останавливая группу. Буба, шедшая одной из последних, не заметила сигнала и ударилась о спину идущего впереди. Мужчина обернулся и оскалился, заставив Бубу низко опустить голову.

Лидер в это время тревожно смотрел на волков, которые стояли в отдалении. Хищники не шевелились, просто наблюдали за людьми и, казалось, не собирались подходить.

Вскоре остальные тоже заметили зверей. Это открытие заставило мужчин заволноваться. Никому не хотелось умирать, а два крупных волка явно выглядели как чья-то мучительная смерть.

Напряженное молчание затягивалось. Люди стояли, боясь пошевелиться, ведь любое движение могло спровоцировать хищников на нападение.

Когда нервы уже не выдерживали, один из волков поднял голову и протяжно завыл. Следом за ним завыл и второй зверь. Звук был настолько жутким, что люди невольно отшатнулись.

Буба сжалась, прижимаясь к спине стоящего впереди мужчины. Она тряслась от страха. В этот момент ей казалось, что она никогда не слышала ничего ужаснее, чем этот пронизывающий до самых костей вой.

Нужно было действовать. Лидер понимал это. Волков было всего двое, но этот вой мог означать, что остальная стая где-то рядом. Если с двумя люди, пусть и с потерями, могут справиться, то вот с большим количеством — вряд ли.

Главарь практически решился напасть, но в этот момент хищники развернулись и скрылись в лесу.

Люди некоторое время стояли безмолвно, а потом облегченно выдохнули. Они не знали, по какой причине звери отступили, но не собирались испытывать их терпение и буквально сорвались с места.

Спустя некоторое время, решив, что удалось отойти от места встречи достаточно далеко, люди попадали там, где остановились. Уставшие и злые, они собрались вместе, чтобы перекусить перед дальнейшим путешествием.

Лидер хмуро жевал зажаренное еще в пещере мясо. Оно было холодным и жестким, но он не обращал на это внимания. Его глаза бешено вращались. Он ненавидел бегство, оно оставляло у него чувство незаконченности. Внутри все клокотало от злости.

Ему требовалось выпустить пар немедленно! И даже не волновало, что они посреди заснеженного леса в самый разгар зимы.

Его взгляд упал на Бубу. Рыкнув, он подошел к ней, схватил и поднял, принимаясь шарить свободной рукой по телу.

— Эй! — возмутился Зохар, вскакивая со своего места.

Лидер оскалился, даже не подумав убирать руку. Наоборот, продолжил с большим усердием, глядя при этом в глаза мужчине.

Зохар не мог этого стерпеть. В принципе, он уже насытился Бубой, но она была его женщиной. Если он сейчас не ответит, то другие решат, что могут брать у него вещи в любой момент, не считаясь с его желаниями и согласием.

Драка завязалась так стремительно, что многие даже не поняли толком, когда это произошло. Просто в какой-то момент Буба, оказавшаяся между двумя мужчинами, закричала. Крик привлек всех.

Драться в плотных шкурах было очень неудобно, но снимать не было времени. В какой-то момент Зохар охнул и отшатнулся. Отойдя на пару шагов, он поднял руку, которую до этого момента прижимал к боку. Пальцы были окрашены кровью.

Лидер стоял, чуть пригнувшись, с окрашенным в красный цвет ножом. Подняв его выше, главарь с интересом осмотрел оружие, принюхался, а потом слизал алую жидкость. Черные зрачки расширились. Глаза мужчины сверкали удовлетворением и жаждой.

Он шумно вздохнул и сделал шаг вперед, но Зохар упал. Сначала на колени, а потом вперед лицом. Его сознание медленно уплывало вместе с вытекающей из тела кровью.

Буба, видевшая все это, всхлипнула. Звук привлек внимание лидера. Он резко повернулся к женщине. Быстрая смерть Зохара пусть и принесла немного спокойствия его душе, но не удовлетворила полностью.

Оскалившись, он схватил сопротивляющуюся женщину, бросил на снег и навалился сверху. Буба замерла, позволяя делать с собой что угодно. Она старалась не смотреть на потерявшее все краски лицо теперь уже точно мертвого мужа. В этот момент она ненавидела Зохара сильнее, чем раньше. Тот был сильным, но, как и прочие мужчины в ее жизни, оказался полностью бесполезным.

Как только все закончилось, группа двинулась дальше. Об умершем мужчине никто даже не вспомнил. Они так и оставили его лежать на снегу, лишь благоразумно забрали оружие и шкуры — мертвецу все это ни к чему. Не было сомнений, что вскоре сюда подтянутся хищники — люди поторопились уйти до этого момента.

Буба, статус которой в очередной раз изменился, плелась следом. Тело ужасно болело. Лидер оказался еще более жестоким, чем Зохар.

Идея пойти вместе с отрядом не казалась теперь такой удачной.

Впрочем, хандрила женщина недолго. Стоило вспомнить причину, по которой она решилась на это путешествие, как злость захлестнула ее, а ненависть к давней сопернице заклокотала в горле.

Если бы не Даха, разве Буба решилась бы выйти из пещеры? Конечно, нет! А это значило, что вина за все лежит именно на Дахе.

Обретя спокойствие и душевное равновесие, Буба пошла вперед более уверенно. Она будет спать спокойно, только когда своими глазами увидит смерть соперницы.

Сперва они наткнулись на большое стадо оленей, которые мирно паслись, перегораживая проход.

Столько крупных животных не могло оставить прирожденных охотников равнодушными. Когда первый ажиотаж от встречи с огромным стадом прошел, люди начали замечать странности.

Например, очень удивила зеленая трава, которой лакомились олени.

Люди даже оглянулись по сторонам, чтобы еще раз убедиться, что сейчас все-таки зима. Сугробы, холодный ветер, падающий с неба легкий снег, голые деревья — все это было доказательством, что они не сошли внезапно с ума.

Но если так, откуда взялась трава?!

— Духи, — зловеще прошептала Буба. Она вспомнила, что нечто подобное творилось около пещеры, в которой Даха когда-то жила одна. В ее старом племени тогда эта тема очень долго обсуждалась.

Главарь, услышав ее слова, сжал губы. С духами он еще никогда не встречался и не боролся. Ему вдруг стало интересно, насколько они сильны и способен ли он совладать с одним из них.

Когда группа немного неуверенно продвинулась дальше, то стало понятно, что территория, лишенная сугробов и покрытая зеленой травой, очень велика.

Олени, ранее мирно пасущиеся, конечно же, заметили людей. Вожак, подняв голову с огромными ветвистыми рогами, топнул ногой в предупреждении.

Пусть животные и привыкли, что рядом живут люди, но подпускать к себе всех подряд стадо не собиралось. Те, кто всегда давал им лакомство, пахли совершенно иначе.

Лидер оскалил зубы. Как смеет это травоядное угрожать ему?!

Он сделал шаг вперед, но в этот момент заметил, как из леса вышли уже знакомые волки. Что удивительно — стадо никак на это не отреагировало.

Духи, напомнил себе лидер. Крошечная часть разума нашептывала, что следует развернуться и уйти, но он отмахнулся от подобного совета. Его не напугают пара волков и кучка бесхребетных зверей, способных жевать лишь траву.

Стиснув нож, он прищурился, размышляя, попадет ли с этого расстояния в глаз оленю, или стоит подойти ближе.

Когда он уже определился с дальнейшим планом, его внимание привлек человек. Тот стоял прямо за стадом. Он был высок и носил очень мало одежды. Лидер моргнул, пытаясь вспомнить, стоял ли мужчина здесь до этого момента или появился только сейчас. Фыркнув, главарь прищурился. Ну конечно, он там был. Что за глупости приходят в голову в последнее время?

Разозлившись на себя, он замахнулся и кинул нож. Вот только целился вождь головорезов на этот раз вовсе не в оленя.

Медведь легко уклонился от летящего в его сторону оружия. Он хмуро сжал кулаки и недобро посмотрел на все-таки пришедших людей. Они явно искали смерти. Медведь не ощущал себя достаточно благородным, чтобы отказать этим людям в их горячем желании умереть как можно скорее.

Он сделал шаг вперед. По земле мгновенно зазмеился белоснежный рисунок.

— А-а-а-а!

Медведь невольно вздрогнул от резкого крика. Люди перед ним даже слегка пригнулись, а потом принялись оглядываться по сторонам, пытаясь понять, что это было.

Протолкавшись через мужчин, Буба рухнула на землю, но торопливо встала и побежала к Медведю. Все произошло так быстро, что никто не успел что-то сделать или сказать.

— Ты! — завопила она и, бесстрашно приблизившись к Медведю, обхватила его руками, а после сползла вниз, содрогаясь в рыданиях. — Забери! Плохо! Больно! — сквозь рыдания причитала она.

Медведь был настолько обескуражен происходящим, что не знал, что делать с вцепившейся в него женщиной. Он бросил вопросительный и даже слегка умоляющий взгляд на людей. Но те и сами были ошарашены, поэтому могли лишь смотреть на очередной переполох, который устроила эта шумная женщина.

— Отцепись от него, — рыкнула подошедшая Елена.

Поняв, что незнакомка, которая прилипла к ее мужчине, и не собирается выполнять требование, Лена, недолго думая, схватила ту за волосы.

— А-а-а! — снова закричала Буба.

Рука Елены Николаевны на миг дрогнула, но в этот момент показалось лицо неизвестной. Не узнать Бубу Лена не могла. Чуть ослабленная хватка мгновенно усилилась.

В какой-то момент Буба все-таки отпустила Медведя и рухнула на землю, сотрясаясь от рыданий и корчась от боли — Елена даже не пыталась действовать мягко.

Всхлипнув в очередной раз, Буба несчастно посмотрела на человека, который причинил ей боль. Выражение ее лица мгновенно поменялось.

Беззащитность и ранимость словно ветром сдуло. Черты лица исказились от ненависти.

— Ты! — заорала она (Лена в этот момент закатила глаза к небу), а потом прытко подскочила на ноги и кинулась вперед.

Медведь отреагировал мгновенно. Поймав Бубу, он оттолкнул ее. Не сильно, но так, чтобы та отошла на несколько шагов назад. Женщина моргнула и замерла, глядя на мужчину, которого когда-то посчитала своим.

Ее мозг работал как никогда быстро. Она пыталась понять, что делать дальше. Быть с лидером она не хотела. Тот, конечно, силен, но слишком груб, на ее вкус. Получать постоянные побои Бубе не нравилось. Зато стоящий перед ней мужчина выглядел многообещающе. Но у него была Даха. Эта ненавистная женщина! К тому же лидер пришел сюда убивать.

Заскулив от отчаяния, Буба прищурилась. Она увидела, что из пещеры вышли еще несколько мужчин. Может быть, им удастся отбиться?

Оглянувшись, Буба сморщилась. Вряд ли. Пришедших с ней было больше. Гораздо больше. Да и выглядели они сильнее. И Буба видела, на что они способны.

Она с сожалением вздохнула и отступила. Буба не была дурой, вставать на сторону тех, кто точно проиграет, она не собиралась. Как бы ей ни нравился мужчина, она понимала, что тот вскоре будет мертв.

Женщину во всем этом радовало только одно — вместе с ним умрет и Даха. Наконец-то! Она не могла дождаться, когда увидит труп ненавистной соперницы. Это зрелище совершенно точно будет греть ее долгими зимними ночами.

Лидер в тот же момент довольно оскалился. Все верно. Даже эта глупая женщина знает, с кем ей будет лучше.

Посмотрев на стоящего впереди Медведя, мужчина с превосходством усмехнулся. Правда, никчемный мусор интересовал его недолго. Больше всего лидера занимала стоящая рядом с незнакомцем женщина.

Он никогда раньше не видел подобных. Высокая, с белыми волосами, странно собранными вокруг головы, одетая в необычную одежду и выглядящая рожденной духами, а не людьми, женщина приковывала взгляд намертво.

Она была удивительной. Мужчина едва мог оторвать от нее взгляд. От картин, нарисованных воображением, кровь вскипела. Он собирался взять эту женщину себе. Его буквально разрывало от желания узнать, какова она на вкус.

Станет ли кричать, когда он возьмет ее? Будет ли корчиться и умолять или посмотрит с ненавистью? Какова на ощупь ее кожа? Какие звуки она издает, когда принимает в себя мужчину?

Все эти вопросы будоражили кровь. Мужчина невольно облизнулся, глядя на необычное создание (человек ли она или все-таки дитя духов?). Он был невообразимо рад, что путь привел его в это место.

Медведь, заметивший, что человек слишком откровенно смотрит на его жену, нахмурился и сделал шаг в сторону, закрывая наглецу вид на Лену.

Лидер рыкнул. Его вожделеющий взгляд изменился, наполнившись агрессией и злостью. Как смеет кто-то вставать у него на пути? Что о себе возомнил этот мусор?

Его ярость с каждым мгновением разгоралась все сильнее. Он хотел получить незнакомку немедленно, поэтому даже не думал ждать.

До этого момента ни один человек не мог сравниться с ним по силе. Зохар был близок, поэтому главарь убил его при первой же возможности. Мужчина не мог позволить сопернику ходить по земле. Слишком опасно.

Эта самоуверенность застила ему глаза. Он даже на мгновение не подумал, что человек, стоящий перед ним, может оказаться слишком сильным противником.

Легко уклонившись от выпада, Медведь размахнулся и ударил мужчину кулаком в живот. Вожак резко выдохнул от силы удара и, согнувшись пополам, отступил на шаг. Злобно оскалившись, главарь усилием воли заставил себя выпрямиться. Внутренности дрогнули, но мужчина лишь стиснул зубы и махнул рукой, давая своим людям знак приступать.

Однако вожак не видел, как белый рисунок, стелившийся по земле, медленно начал наползать на его ноги. Он ощутил легкий холод, но не придал этому никакого значения.

Он слышал, как его люди с криками бросились на остальных обитателей этого места, но его взгляд был прикован лишь к сопернику напротив. Вожак и на мгновение не усомнился, что его подельники справятся.

Звериный рык заставил его вздрогнуть. Скосив взгляд, он увидел, как громадный волк перегрызает горло одному из его людей. Картина была настолько ужасной и неожиданной, что главарь резко повернулся в ту сторону, а потом и вовсе отшатнулся.

Послышался гул. Вход в пещеру закрыло высокое пламя. Оно не коснулось людей, но было понятно, что эта завеса никого не пустит внутрь.

Его люди, вовлеченные в бой с противниками, постарались как можно скорее отступить. В этом месте творилось что-то странное. Вот только никто им не позволил это сделать.

Вскоре в драку вмешался еще один волк. Он был меньше первого, но заметно свирепее.

Лидер сглотнул и отступил на шаг. Его взгляд метнулся к стоящей неподалеку девушке. Она, сощурив глаза, смотрела на всех, словно размышляя, с какого бока лучше начать их готовить. Вокруг ее рук виднелся пляшущий огонь. Не было сомнений, что завеса на входе в пещеру была ее творением.

Елену Николаевну потряхивало от адреналина. Она старалась не смотреть, как волки расправляются с одним мужчиной за другим. Те не были зверям соперниками.

Напуганные и уязвимые для когтей и клыков, люди были легкой добычей.

Лена очень надеялась, что Войс с Греей, попробовав человеческой крови, не повернутся после против них. Не хотелось, чтобы друг и товарищ, который своим существованием помог ей пережить один из самых трудных периодов в жизни, стал врагом.

Зрелище того, как легко волки справлялись со взрослыми мужчинами, было неприглядным.

Лена могла сжечь всех нападавших одним усилием воли, но ей не хватало на это духа. Всё-таки она не была бесчувственной.

Впрочем, это не мешало ей защищать находящихся в пещере женщин и детей (и шамана, но о нем сейчас никто не думал). Она подозревала, что обуянные ненавистью и страхом люди могут причинить вред тем, кто слабее.

Противников было больше, чем защитников. Не было сомнений: не будь у Лены и Медведя магии, они остались бы здесь мертвыми телами.

Никто не обращал внимания на белоснежный рисунок, покрывавший всю площадь, на которой происходило столкновение. А зря. Лена хорошо знала, чем это может закончиться для нападающих, но, естественно, не собиралась никого предупреждать.

Воздух начал дрожать — магия Елены стремительно поднимала температуру. Лена делала это не специально, просто ее контроль над магией не был абсолютным. Ощущая ее волнение и страх, магия была настороже.

Елена Николаевна вовремя заметила, что один из мужчин подбирается к Босту со спины. Он уже занес руку, чтобы поразить Боста. В панике Лена направила в его сторону магию. Мужчина вспыхнул факелом. Послышался душераздирающий крик.

Елена сглотнула и едва устояла на ногах. Перед глазами поплыли темные круги. Голова закружилась. Не было сомнений, что еще немного — и она потеряет сознание.

Кое-как собрав волю, она потянула магию назад. Огонь стремительно схлынул. Мужчина рухнул на землю. Он не выглядел сильно обожженным, если не считать того, что шерсть на шкурах сгорела. В воздухе отчетливо ощущался запах паленых волос.

Несмотря на то что увечья явно не были критичными, человек больше не поднялся. Похоже, он потерял сознание. Или умер.

Лена отвела взгляд, сосредоточившись на контроле магии и на других людях.

Медведь нахмурился. Он видел, как побледнела жена, когда ей пришлось усмирить магией одного из нападающих. Стиснув зубы, он прищурился. Магия хлынула из него рекой. Поднявшаяся температура начала падать. Белоснежный рисунок, струящийся по земле, принялся наползать на тела противников активнее.

Лидер заметил его первым. Опустив взгляд, он пошатнулся. Не став долго думать, мужчина развернулся и помчался прочь. Не было сомнений, что в этом месте творится нечто более страшное и серьезное, чем он мог представить. Ему было плевать на оставленных позади подельников.

Медведь был слишком сосредоточен на контроле магии, поэтому лишь краем глаза отметил, что враг отступает. Его магия следовала за убегающим. Белый рисунок разрастался на коже все сильнее.

Но не магия стала причиной смерти человека, который до этого дня считал, что ему дозволено делать что угодно с другими. Нет, не она. Смерть к вожаку явилась в облике громадного волка.

Войс, заметив резкое движение, среагировал инстинктивно, кинувшись следом. Догнав беглеца в два прыжка, он раскрыл пасть и перекусил тонкую шею. Тело, лишенное головы, рухнуло как подкошенное. Войс развернулся и бросился обратно в гущу схватки. Его больше не волновал мертвый враг.

Глава 40

Бост сражался так, будто не надеялся, что завтрашний день наступит. Он яростно кидался на противников, не беспокоясь, что будет ранен. Он хотел лишь одного — убить как можно больше врагов, чтобы ни один не смог добраться до его жены и детей.

В какой-то момент он заметил, что противники, которых было слишком много, начали замедляться. Бост возликовал, подумав, что они испугались или устали, и усилил напор, действуя более безрассудно.

За что немедленно и поплатился — нож врага воткнулся ему в бок, но Бост успел уйти от удара, и оружие лишь прорезало кожу.

Было больно, но Бост не дал себе времени порадоваться удаче. Развернувшись, он стиснул нож и замахнулся. Противник дернулся, но по какой-то причине он двигался слишком медленно — нож погрузился в его шею.

Человек широко распахнул глаза, а потом открыл рот и выдохнул. По губам потекла ярко-алая кровь. Бост не стал ждать, что будет дальше. Выдернув нож, он оттолкнул врага и кинулся к следующему противнику.

Как только мужчина упал, белоснежный рисунок, покрывающий всю землю, наполз на его тело. Кожа стремительно покрылась белым инеем. Мертвец застыл, скованный льдом.

Он был не единственным.

Медведь, решив действовать более оперативно, усилил поток магии. Мороз начал быстрее перебираться на тела людей.

Через некоторое время все нападающие заметили, что с их телами происходит что-то непостижимое.

Когда они увидели, что их лидер мертв, то кинулись прочь, бросая битву. Они не собирались умирать. Пусть их было больше, но духи явно находились не на их стороне. Кроме того, очень пугали волки, которые нападали на них, но не трогали живущих в пещере.

Медведь не собирался никого отпускать. Его магия лилась потоком.

Сначала движения быстро убегающих людей замедлились. Они ощутили, как их конечности коченеют. Это подстегнуло их страх. Сейчас они желали только одного — оказаться от этого проклятого места как можно дальше.

Потом тот, кто бежал первым, замер. Его тело просто перестало двигаться. Он дернулся раз, другой, а затем закричал. Лед в мгновение покрыл его тело, заморозил кровь. Яростно колотящееся сердце остановилось, замерзнув.

Вскоре все тело мужчины было заковано в тонкий слой льда. На его лице видна была невообразимая мука. Его рот был открыт, как и глаза, в которых перед самой смертью плескался настоящий ужас.

Эта картина подстегнула остальных. Но убежать далеко им все равно не удалось. Один за другим люди замирали, а потом покрывались слоем льда, превращаясь в леденящие душу статуи.

Медведю не нравилось то, что он делал. Он понимал, насколько происходящее чудовищно, но не мог отпустить никого из нападавших.

Он не был глуп и понимал, что таких людей, как их «гости», вряд ли можно исправить.

Возможно, в первые дни те отходили бы от шока, но потом принялись бы искать, на ком сорвать злость. Они совершенно точно захотели бы отомстить хоть кому-нибудь за пережитый страх.

Медведь не хотел допускать смерть невинных людей. Именно поэтому он, отстранившись от эмоций, продолжал делать то, что начал.

— Нет! — закричал один из нападавших.

Он бежал последним. Видел, как его товарищи один за другим погибли, скованные льдом. Мужчина едва мог дышать от ужаса.

Во время бега он споткнулся и упал. Перевернувшись на спину, он принялся отползать, потому что не мог больше встать. Ноги не держали.

— Пожалуйста! — взмолился он и заплакал.

Медведь стиснул зубы. Он даже представить себе не мог, что сейчас ощущают эти люди, и не собирался выяснять.

Лед чуть дрогнул, а потом в одно мгновение покрыл человека, замораживая его так быстро, как только возможно.

Буба, затаившаяся за камнем, круглыми глазами наблюдала за происходящим. Она не собиралась вмешиваться в драку, но и уходить далеко не хотела.

Вокруг творилось что-то невообразимое. Когда люди начали замерзать один за другим, она испуганно пискнула и присела. Неподалеку от нее упал один из мужчин.

Буба расширенными от ужаса глазами окинула взглядом застывшую навечно гримасу на лице человека. Обычно она находила нечто интересное в страданиях других, но сейчас смерть ее пугала.

Взгляд женщины зацепился за нож, который мужчина перед падением выпустил из руки. Она быстро огляделась. Неподалеку стояла Даха. Спиной к Бубе. Руки ненавистной соперницы были покрыты языками пламени. Нечестивая дрянь!

Страх был отодвинут на задний план. Привычная ненависть загорчила на языке. Буба шумно выдохнула и посмотрела на лежащий нож.

Стоит ли?

Если только быстро! Никто даже не поймет!

Все сейчас сосредоточены на убегающих и замерзающих по непонятной причине людях. Даже волки находятся далеко от Бубы. Они, осознав, что противники превращаются в лед, перестали драть их.

А если кто-то заметит? Да кто?! Глаза всех сейчас устремлены совсем в другую сторону. Она просто закроет Дахе рот и ударит. Та даже крикнуть не сможет.

Буба судорожно облизнулась и решила, что это стоит небольшого риска. Она не сможет жить спокойно, пока бледная дрянь жива.

Она на миг представила, что будет дальше. Жестокое племя погибнет. Даха отправится туда, где ей самое место. Зато мужчина, которого Буба так давно хотела, останется один.

Наверное, в первое время он будет расстроен из-за смерти прошлой жены, но Буба знала, как его можно утешить. Только представив, как будет это делать, Буба едва не задрожала от возбуждения.

Наконец-то! Наконец-то она будет там, где хотела изначально. И больше не придется терпеть побои!

Да! Да, она сделает это!

Выскользнув из-за камня, она подобралась к трупу и подхватила нож. Камень обжег кожу. Буба зашипела, но вместо того, чтобы бросить оружие, стиснула его крепче и быстро побежала к Дахе.

Та явно была напряжена. Она смотрела в сторону убегающих людей и выглядела совершенно беззащитной в своей слишком открытой одежде.

Буба снова улыбнулась. Возбуждение кружило голову. Скоро, очень скоро кровь соперницы покроет ее руку. Буба вполне могла представить, какой горячей она будет. И липкой. Голова закружилась.

Ее будущее будет прекрасным.

Добравшись до Дахи, она левой рукой закрыла ей рот. Тело перед ней вздрогнуло, но Буба не стала медлить — замахнулась и яростно ударила.

Она всей своей сущностью ощутила, как нож входит в мягкое тело.

Это было великолепно! Просто прекрасно! Горячая кровь, как она и думала, сразу потекла по руке. Бубе хотелось слизать ее, ощутить, какова та на вкус. Только сейчас она поняла, почему лидер постоянно так делал.

Буба готова была заплакать от счастья.

В следующий миг ее оторвало от соперницы и отбросило назад с такой силой, что она едва смогла понять это. А потом мир погрузился во тьму.

Медведь не успел.

Он заметил слишком поздно. Кинулся, но к тому моменту не замеченная ранее женщина уже была слишком близко от его жены. Он отбросил нападавшую, едва ли заметив тошнотворный хруст, последовавший за звуком удара тела обо что-то твердое.

Он подхватил начавшую заваливаться вбок Лену на руки.

— Что… — выдавила она, глядя на него расширенными и испуганными глазами.

— Все хорошо, — заверил он ее и рухнул вместе с ней на землю, впрочем, не давая телу в его руках удариться.

— Горячо, — выдохнула Лена, нахмурившись.

Медведь рефлекторно положил руку на рану и пропустил через нее магию. Холод откликнулся, как всегда, мгновенно. Но в этот раз хрупкая плоть не покрылась льдом. Нет, он не стал бы этого делать. Медведь просто охладил рану.

Сначала он не заметил, но потом стало ясно, что кровотечение стало слабее.

Вновь подхватив жену на руки, Медведь встал и направился к пещере. Его разум был холоден и последователен, как никогда ранее. Медведь отбросил эмоции, понимая, что сейчас они будут только мешать. Он не знал, выживет ли Лена, но собирался сделать для этого все возможное.

— Давай сюда, — проскрипел шаман, внезапно появившийся, когда стена огня исчезла. Лена не могла ее поддерживать. Сейчас она была без сознания.

Старик, не суетясь, направился в сторону лежанки.

— На живот, — добавил он, а затем деловито принялся мешать что-то в чаше.

Медведь подчинился. Аккуратно положив Лену на кровать, он сел рядом.

Женщины и дети, напуганные происходящим, толпились в стороне, не решаясь что-либо сделать или спросить. Вскоре к ним присоединились мужчины.

Некоторые были ранены, но никто так серьезно, как Лена. Войс, оставшийся за пределами пещеры, тихо заскулил. Улегшись перед входом, он опустил голову на землю и накрыл лапой нос.

— Холод. Хорошо, — пробормотал шаман, стряхивая засохшую кровь с тела Лены. Казалось, что кровь, вытекая из раны, мгновенно спекалась.

Полностью очистив кожу, шаман осторожно приоткрыл пальцами края дыры, оставленной на теле Лены ножом, и влил туда немного травяного отвара (который, когда он отпустил плоть, практически весь вытек), а после наложил на рану кашицу из трав.

Затем старик взял кусок тряпки — Лена сделала из крапивы несколько грубых полотен, одним из которых и воспользовался шаман, — и прикрыл рану.

— Холод. Надо. Помогает.

Медведь кивнул. Он тревожно всматривался в видимую часть лица жены. Лена выглядела просто спящей. Ее рот чуть приоткрылся, дыхание было легким. Ничто не говорило о ранении.

— Магия, — внезапно произнес шаман, положив руку на плечо Медведя. — Хранит.

— Она… — Медведь хотел спросить, выживет ли его жена, но горло сдавило так, что он не смог ничего вытолкнуть из себя.

— Жизнь умрет. — Сердце Медведя остановилось. В этот миг он подумал, что ему незачем больше жить. — Но не сейчас. Когда-нибудь. Далеко. Туда. Будущее.

Мужчина выдохнул, а потом посмотрел на шамана так, что старику сразу стало понятно, что он выбрал не самые правильные слова.

Хитро прищурившись, старик усмехнулся, встал и направился в сторону собравшихся мужчин. Он чуял чужую кровь и знал, что Лена была не единственной, кого ранили.

Лена ощущала жар. Он растекался по телу волнами, заставляя кровь кипеть. Казалось бы, это должно доставлять дискомфорт, но это было не так. Наоборот, жар ощущался чем-то знакомым и даже родным. Он напоминал материнские объятия, в которых хотелось остаться навечно.

Но что-то не давало ей полностью раствориться в этом ощущении. Нечто, похожее на ледяное прикосновение, привлекало ее внимание, звало и отвлекало от удивительного чувства единения с чем-то великим и волшебным.

Елена глубоко вздохнула. Сознание потянулось к необычному кусочку холода. Стало любопытно, что это такое.

Прикосновение принесло с собой воспоминания. Они хлынули в нее, как река, сметающая весь комфорт и желание остаться в этом уютном нечто навсегда.

Лена внутренне напряглась.

Медведь ждал ее и звал. Ледяная магия пыталась не дать ей раствориться в приятном небытии.

Ее Миша. Человек, которого она, сама не заметив, полюбила. Тот, к кому тянулась ее душа. От чьих ласк ее тело пело. Она не хотела его оставлять.

Зов был наполнен грустью и тоской. Чувство потери давило на грудь и выбивало слезы из глаз.

Лена понятия не имела, что ее обычно суровый, немногословный мужчина способен на такие сильные чувства.

Она с неким благоговением приняла их, а потом собрала всю волю и устремилась вперед, следуя за нитью, протянутой для нее ледяной магией мужа.

Первым, что она ощутила, был все тот же жар, только в этот раз не такой комфортный и потрясающий. Тело горело, и находиться в нем было больно.

Елена вздохнула. Хотелось открыть глаза, но сил на это совсем не было. Успокоение приносил лишь холод, который растекался по спине.

Мысли шевелились вяло. Она вспомнила последнее, что было перед тем, как мир погрузился во тьму. Они сражались. Она видела, как магия Медведя уничтожает противников одного за другим. Как те падают на землю, скованные бессердечным ужасающим льдом.

Лена была поражена и одновременно восхищена такой смертоносной способностью. Она помнила свои мысли в тот момент: нужно будет потом показать Мише, что она ни в чем его не винит.

А потом спину обожгло. Она даже не сразу поняла, что это боль. Было горячо. Хотелось отпрыгнуть, чтобы избежать этого жара, но тело совсем не слушалось.

А еще она вспомнила грязную, воняющую чем-то неприятным руку, зажимающую ей рот. Рука была большой, но вряд ли принадлежала мужчине.

И тогда Елена Николаевна вспомнила, что среди врагов был некто, кто явно желал ей смерти. Буба.

Хотелось посмеяться над своей глупостью. Не следовало отводить взгляд от этой женщины. Та ведь еще в самом начале, в пещере, пыталась убить ее.

Мысли становились вялыми. Силы постепенно таяли. Лена пыталась бороться, но понимала, что вряд ли сможет и дальше бодрствовать. Она лишь надеялась, что просто уснет, а не окажется снова в том приятном мареве. У нее имелись сомнения, что в этот раз ей удастся покинуть то место.

Последним, что она ощутила, было легкое прикосновение к волосам.

Миша, поняла она, а потом все-таки сдалась и уснула.

* * *

Медведь первый раз в жизни ощутил сильнейшее желание убивать. Проследив за спиной торопливо удаляющегося шамана, который явно осознал, что выбрал не те слова для описания состояния Лены, он прикрыл глаза и выдохнул.

Нельзя убивать. Шаман был полезен. Никто из них не знал, как ухаживать за ранеными.

Убедив сам себя, он отвел взгляд от старика, который занимался боком Боста, и посмотрел на лежащую без сознания жену.

Медведь корил себя за то, что не уследил, и даже не пробовал найти оправдания. Он виноват. Слишком долго возился, слишком милосердным был. А ведь он подумывал оставить ту женщину в живых, избежать лишнего убийства.

Вспомнив о той, кто едва не стал причиной трагедии, Медведь сузил глаза и встал. Не хотелось покидать жену, но он должен был убедиться, что угроза устранена.

Подозвав одну из женщин, он указал на Лену.

— Следить, — произнес он. — Не трогать. Звать, если проснется.

Женщина испуганно закивала. Она уже успела наслушаться от мужчин, как именно погибли их противники. Только представив, что стоящий перед ней человек способен заморозить одной силой желания, она хотела убежать так далеко, как только возможно. Страшно. Не было сомнений: внутри Медведя живет великий дух холода. Люди на подобное не способны!

Удостоверившись, что женщина поняла инструкции, Медведь нехотя направился к выходу. Никто не стал его останавливать.

Около входа в пещеру он нашел Войса. Услышав приближение Медведя, волк поднял голову и в ожидании посмотрел на него.

— Жива, — заверил его Медведь.

Волк, словно поняв сказанное, тихо заскулил, пару раз махнув хвостом.

Мех вокруг его пасти был испачкан кровью. Судя по всему, Войса в этот момент волновала жизнь его хозяйки и друга, а не чистота шкуры.

Медведь ничего больше не сказал. Обойдя обоих волков (Грея сидела рядом с партнером, явно пытаясь утешить его), он устремился к месту, где оставил ту женщину.

Медведь хорошо помнил, как отбросил ее от Лены. А потом был звук, похожий на удар тела обо что-то твердое.

Она была там. Лежала около скалы сломанной куклой.

Медведь отвел взгляд от пятна крови на камнях. Присев, прикоснулся к телу и сразу понял, что оно принадлежит мертвецу.

После короткого изучения он пришел к выводу, что убил женщину. Та слишком сильно ударилась о скалы. Ее череп просто лопнул. Возможно, были и другие повреждения, но Медведь не стал их выискивать. Какая разница, главное, что удар стал для нее фатальным.

Медведь выдохнул. Он, наверное, должен был расстраиваться из-за смерти женщины, но ощущал лишь облегчение. Дело сделано, и не нужно было сейчас думать, как поступить.

Поднявшись, он окинул взглядом местность. Следовало убрать тела. Не хотелось, чтобы Лена после пробуждения сталкивалась с настолько неприглядным зрелищем.

Олени, напуганные дракой, предпочли скрыться в лесу, благо, что купол накрывал большую область и им не пришлось выходить за его пределы.

Купол успокаивал Медведя. Пусть он и был невидимым, но в воздухе витала магия Лены. А раз так, значит, с его женой все будет хорошо.

Несмотря на всю свою уверенность, мысли Медведя крутились только вокруг Лены. Хотелось быть с ней рядом. Поэтому он просто стоял и бессмысленным взглядом смотрел на мертвецов, не понимая, что с ними делать.

— Иди, — произнес оказавшийся рядом Бост. — Мы уберем, — заверил соплеменник.

Медведь повернулся и сразу натолкнулся взглядом на мужчин. Их раны оказались несерьезными, поэтому шаман отпустил всех, разрешив работать.

Благодарно кивнув, Медведь поспешил назад в пещеру.

Стоило ему скрыться из виду, как мужчины переглянулись между собой. Каждый из них в этот момент решал, что делать дальше. И переживания эти касались не ближайшего будущего (тут все понятно — необходимо убрать тела), а более отдаленного.

Возвращаться ли им с семьями в старую пещеру?

Там все было привычно и понятно. В последнее время все они, став основными добытчиками мяса, получили больше уважения и почета от остальных, чем за всю свою прошлую жизнь.

Это очень льстило самолюбию, однако они помнили, чем закончилось подобное восхваление для Медведя. Как только он перестал приносить пользу племени и отказался охотиться для всех, так люди ополчились против него, смешав с грязью само имя Медведя.

Никому не хотелось оказаться на его месте. А ведь любой из охотников мог быть ранен на охоте. И что тогда? Все отвернутся в тот самый момент, как человек перестанет приносить племени пользу?

Это удручало.

Конечно, не все из них это понимали, но инстинктивно чувствовали, что не все так радужно в племени, как хотелось бы.

Тогда что делать?

Остаться здесь? Но позволит ли Медведь? Да и хочется ли им самим быть рядом с человеком, который явно находится под властью какого-то сильного духа?

Подобная мощь пугала.

Но никто не отрицал, что пещера Медведя им понравилась. Тут было уютно, тепло, сытно и хорошо. Никогда прежде за всю свою жизнь им не было настолько комфортно.

Многие вещи были незнакомы и казались излишними поначалу, но чем дальше, тем больше люди убеждались, что эти нововведения были необходимы для более удобной жизни.

Конечно, не все они хотели принимать нечто новое и сложное так просто, но большинство не видело проблемы в том, чтобы, например, есть не руками, а ложкой.

Был и другой вариант: найти еще одну пещеру и поселиться там отдельно и от прежнего племени, и от Медведя.

Этот вариант многим не нравился в силу трудности. Для начала потребуется найти пещеру, а люди знали, что поблизости больше нет места, удобного для проживания. Еще их предки обошли всю местность, поэтому не стоило даже пытаться.

Выходило, что идти придется далеко, а это очень опасно. Не было и речи о том, чтобы выйти зимой. Если мужчины и женщины еще как-то могли бы выдержать, то дети, склонные заболевать очень легко и быстро, вряд ли перенесут такой поход.

Перетаскивая тела подальше от пещеры, мужчины хмурились, размышляя над своим будущим. Собрав убитых в кучу, люди устроились в отдалении, решив обсудить произошедшее.

Сначала были лишь восклицания. Каждый невольно принялся делиться пережитым. Когда эмоции немного схлынули, все замолчали, хмуро переглядываясь.

В конечном итоге взгляд остальных остановился на Босте. Было понятно, что они передают право решения ему.

Бост давно уже все для себя решил. Назад он не хотел. Ему не нравилось, что никто больше в его прошлом племени не прилагал усилий, чтобы сделать жизнь лучше. Поначалу он был рад кормить остальных, но со временем даже восхваления перестали его радовать.

Ему нравилось жить с Медведем в одной пещере. Тот был не просто сильным, но и умным. Взять хотя бы то, как быстро он придумал способ охоты, когда остальные растерялись, не имея никакого плана.

Он интуитивно ощущал, что они обязаны остаться. Что именно здесь будет происходить что-то очень и очень важное. И Босту внезапно захотелось быть причастным к этому «важному».

Он сказал остальным о своем решении. Те хмуро переглянулись, но согласились.

Теперь осталось узнать, что по этому поводу думают хозяева пещеры.

Глава 41

Елена Николаевна хмуро смотрела на толпящихся вокруг костра людей.

Она очнулась неделю назад, но все еще не вставала. Ранение оказалось очень серьезным. Лена сомневалась, что смогла бы выжить в своем прошлом мире. А тут за дело взялась магия, которая ускоряла выздоровление. Но даже с ней все не было таким простым, как хотелось бы.

Несколько дней назад к Лене с Медведем подошел Бост и спросил, может ли его группа остаться. После короткого совещания с женой Медведь разрешил людям выбрать себе удобные пещеры и разместиться там.

Те почему-то решили, что самая удобная пещера — главная. И теперь постоянно находились здесь. Нет, они выбрали для себя отдельные пещеры, но уходили туда только на ночь.

Лена с каждым днем становилась все раздражительнее. Кому понравится, когда рядом все время бродят практически посторонние люди? День или два — еще ничего, но на постоянной основе терпеть их она точно не собиралась.

Мало того что они просто мешали и раздражали своим присутствием, так еще и все пачкали! Кто будет после них стирать любовно сплетенные Леной циновки? А мыть посуду? А подметать полы?

Глядя на этот беспорядок, Лена с каждым днем свирепела все сильнее. Она понимала, что эти люди привыкли жить вот так, всем скопом в одной пещере, но ее подобное совершенно не устраивало. Хотелось личного пространства!

Заметив ее напряжение, Медведь поинтересовался, в чем дело. А когда получил ответ, то среагировал моментально, разогнав всех по своим пещерам.

Люди явно растерялись и на следующий день попытались вернуться, но Медведь четко объяснил им новый порядок.

Пришлось долго втолковывать остальным, почему они не могут поджарить мясо в общей пещере и почему должны разводить вместо одного костра сразу несколько. Кажется, люди так до конца и не поняли.

Медведю даже стало интересно, выполнят ли они его инструкции, и он проследил. И…

Они сделали все как привыкли. Выбрали самую большую из пещер, развели костер и принялись жарить мясо, собравшись вокруг огня. Никто, судя по всему, даже не думал расходиться по отдельным пещерам.

Покачав головой, Медведь вернулся к Лене и рассказал все, что видел.

Она пожала плечами. Ее не особо интересовало, как живут другие люди. Пока они не лезли к ней, она не собиралась трогать их. Как говорится, насильно мил не будешь. Люди должны сами дойти до мысли, что у каждой семьи должен быть отдельный дом. До этого момента все навязанное будет яростно отвергаться.

Постепенно Лена начала вставать. Без дела сидеть было скучно, поэтому она принялась наводить порядок в своей пещере. Вскоре ничто больше не указывало на то, что здесь еще недавно проживало больше дюжины посторонних людей.

О том, что случилось, они с Медведем поговорили один раз и закрыли тему навсегда. Лена убедила мужа, что он ни в чем не виноват и ему не следует терзать себя сомнениями и тревогами.

Новость о том, что Буба мертва, Лена приняла спокойно. Ей не было жаль женщину. Она понимала, что у той, вероятнее всего, в последние месяцы была очень нерадостная жизнь, но не находила в себе силы пожалеть человека, едва не ставшего причиной ее смерти.

Во время обсуждения зашел разговор о людях из прошлого племени Медведя, оставшихся в другой пещере. Из разговоров с Бостом стало понятно, что главные охотники племени сейчас обживают дальние пещеры.

Если так, то что будут делать остальные?

Лена с Медведем не зря беспокоились.

Люди племени, в котором останавливались разбойники, еще пару недель вздрагивали от каждого шума. Но потом стало ясно, что гости, ушедшие куда-то, больше не вернутся.

Всех охватило ликование.

Женщины, которые до этого исполняли роль рабынь, не могли поверить в свою удачу. Они выжили! Там, где остальные давно сгинули, им каким-то образом удалось выкарабкаться! Больше не нужно терпеть побои и постоянное насилие! Жизнь вновь заиграла красками.

Радость и дружелюбная атмосфера сохранялись недолго. Ровно до того момента, как кто-то заметил, что мясо кончается и пора бы уже кому-нибудь сходить на охоту.

Эти слова заставили атмосферу в пещере стремительно измениться.

Внезапно все поняли, что нет не только гостей, но и Боста с товарищами. Они были главными охотниками племени, и именно на их плечах лежала обязанность снабжать племя едой.

А теперь их не было.

Пару дней люди были в растерянности. Они принялись горячо обсуждать, куда делся Бост. Нет, понятно, что ушел, но почему не вернулся? Погиб?

В конечном итоге все пришли к выводу, что да, вероятнее всего, охотники погибли. Все-таки на дворе зима.

Но легче от этого не стало. Мясо заканчивалось, а на охоту по-прежнему никто идти не хотел.

Старейшины моментально вспоминали обо всех своих болезнях. Женщины с каждым днем заводились все сильнее, а мужчины принялись огрызаться друг на друга, пытаясь таким образом найти тех, кто возьмет на себя обязанность по поставке мяса в племя.

Атмосфера с каждым днем накалялась, пока однажды несколько мужчин не подрались, выясняя, кто сделал для племени больше и кому нужно выйти за пределы пещеры на охоту.

Старейшины понимали, что так продолжаться не может, поэтому быстро созвали совет, на котором все и решили. Результатом стала особая стратегия.

Все мужчины племени должны были поделиться на группы. Каждый день на охоту будет выходить одна из групп. Те, кому больше повезет, должны будут рассказать, как им удалось поймать добычу. А остальные обязаны будут перенять опыт более удачливых товарищей.

Не сказать, что мужчины были рады такому решению. Все понимали, что без жертв не обойдется. Никому не хотелось умирать.

Снова вспомнили дурным словом Медведя. Босту тоже досталось.

Хорошо еще, никто не подумал заставлять оставшихся в племени женщин, которых привели гости, идти с мужчинами на охоту. Хотя несколько местных жительниц намекали, что никто не будет кормить дармоедов.

Спустя пару недель один из мужчин погиб, несколько оказались серьезно ранены. Они выжили, но с трудом.

Положительным моментом стало то, что мужчины племени немного привыкли к новой роли и даже научились добывать мясо. Пусть мало, но все вздохнули с облегчением — от голода никто не умрет.

Атмосфера в племени не стала лучше. Каждый день случались мелкие ссоры. Люди по-прежнему были недовольны друг другом.

Женщины начали ворчать, что мужчины добывают слишком мало мяса и дети из-за этого голодают. Мужчины возмущались по этому поводу, ведь это не женской половине приходилось каждый день рисковать жизнью, пытаясь поймать хотя бы одного ушана. Старейшины не отставали, попрекая то одних то других.

В общем, постепенно племя менялось. Это был болезный процесс, но явно необходимый.

Пока жизнь соседей перестраивалась, Лена выздоравливала и занималась своими делами.

Когда переживания прошедших дней остались позади, она вспомнила о заготовленной тушенке. Вскрытие одной из банок показало, что эксперимент удался.

Не оставила Лена без внимания и свою крапиву. Из той получалась довольно жесткая дерюга, но даже такая ткань была, по мнению Елены Николаевны, в разы лучше, чем жесткие шкуры.

Из сплетенного полотна она сделала себе простую тунику, которую подвязала широким поясом. Выглядело это как надетый мешок из-под картофеля, но Лена все равно была очень рада.

Тело, привыкшее к шкурам, не ощущало жесткости довольно грубой ткани. Двигаться в подобной одежде было намного легче. Как и работать. И она не воняла! Последнее было неоспоримым достоинством.

Конечно, остальным будет холодно зимой практически без одежды, но Лена, благодаря магии, совершенно не страдала по этому поводу.

Медведь, так же как и она, лишенный тягот холода, с удовольствием принял от жены новый наряд. Ему достались самые простые штаны, которые только можно было изготовить, и короткая туника вместо рубашки. От пояса Медведь отказался, использовал для подвязывания крапивную веревку.

Веревки, к слову, Медведь оценил. Ими очень удобно было перевязывать хворост.

Воодушевившись, Елена Николаевна сплела основу для матраса. Очень надоело спать на шкурах. Набить решила травой. Сказано — сделано. Благо из-за магии зима отступила от пещеры достаточно далеко. Травы в округе было много.

Такого матраса хватило ненадолго. Трава частично высыпалась, матрас стал похож на плоскую, очень неудобную тряпочку, оставшееся сено сбилось в комки.

Лена не отчаялась. Она вспомнила о пухе. Медведю была дана установка поймать несколько разных птиц. Тот задание принял, собрал остальных мужчин и отправился на охоту.

Те поначалу не поняли, зачем нужны птицы, но после объяснений покивали и пожали плечами. Они уже давно осознали, что Медведь ради жены готов на любые безумства. Взять хотя бы его одежду. Какой здравомыслящий человек зимой будет ходить в чем-то настолько тонком? Впрочем, кто этих духов поймет.

Птицы спустя время были доставлены. Лена проверила каждую. Не все они были пригодны, но нашлись и такие, у кого пух оказался очень густым. Осталось дело за малым — ощипать их.

В тот день у них гостило несколько детей. Они, к слову, часто приходили, привлеченные всякими интересными вещами, которые происходили в пещере Лены и Медведя.

Родители целыми днями не делали ничего необычного, а тут столько всего нового. Неудивительно, что детей тянуло в это место с большой силой.

Елена Николаевна пользовалась этим. Иногда она поручала им то или иное дело, внимательно наблюдая и контролируя. Таким нехитрым способом она пыталась привить местным людям новые знания. Она уже поняла, что со старшим поколением сложно иметь дело, зато детям нравилось все новое.

Так и сейчас, рассадив всех, она принялась за работу. Пуха было мало. Не было сомнений, что понадобится много птиц, но спешить все равно было некуда.

На следующий день Медведь принес еще. После ощипывания часть мяса была пущена на обед, а остальное на тушенку.

На изготовление одного матраса ушло много времени, но результат того стоил. Когда Лена легла на него в первый раз, то едва не заплакала от счастья. И дело было вовсе не в том, что она скучала по комфорту (хотя и это тоже), а в том, что даже в подобном месте, не имея под рукой практически ничего, удалось сделать самую настоящую перину. По мнению Елены Николаевны, это было настоящим достижением.

На этом она не остановилась. Отточив технологию и получив в помощь свободные руки, Лена развернулась во всю ширь.

После перины она вместе с добровольными помощниками соорудила подушки.

О, какое это было блаженство — спать в первый раз не на скрученной шкуре, мягкость которой превосходит разве что камень, а на самой настоящей подушке! Не передать словами, насколько это было прекрасно.

Остальные не понимали, почему Лена была настолько довольна. Сложенные шкуры были им привычны, поэтому мягкие подушки многим казались неудобными.

Глупцы! Они еще просто не распробовали! Елена Николаевна могла лишь бросать на других недовольные взгляды. Что с них взять? Камни — вот их постель! Неудивительно, что непривычная замена вызывает недоумение и неприятие.

Навязываться Лена не стала.

После подушек пришло время одеяла. Технология была крайне простой: два больших куска полотна, пух и нитка с иглой.

В отличие от шкур, ткань, пусть и грубую, можно было легко проткнуть. Толстый крючок не подходил, но на этот случай у Елены быстро нашлось решение.

Однажды Медведь принес с охоты зверя, верхний слой шерсти которого состоял из прочных игл.

Животное напоминало ежа, но было в разы крупнее. Лена не имела представления, как Мише удалось поймать кого-то столь защищенного.

Вот из одной такой иглы Лена и изготовила инструмент для пошива одежды. Соорудить его было просто. Игла была достаточно длинной, оставалось лишь проделать в толстой части ушко. На помощь пришла вторая игла.

Елене Николаевне пришлось собрать все свое терпение и усердие, но в конечном итоге дело было сделано.

Естественно, все получалось грубым (и игла, и нити, и швы), но все равно изделия, выходящие из-под ее руки, были значительно аккуратней того, что делали местные жительницы.

Лена с интересом наблюдала, как дети реагируют на новые занятия, подмечая, кому что нравится. Каждый ребенок имел склонность к тому или иному делу.

Одна из девочек не любила шитье, зато ей очень нравилось наблюдать за приготовлением пищи. Она всегда оказывалась рядом, когда Елена Николаевна приступала к готовке.

Другая девочка любила и то и другое. Третья была ленива и предпочитала наблюдать, как играют мальчики, а не заниматься чем-то полезным.

Мальчишки тоже различались. В большинстве своем они, конечно, больше подражали родителям. А именно — мужской части. Чаще всего пацанов занимало оружие и то, что могло послужить оружием.

Взять хотя бы те же иглы. Заметив, какие они острые, сорванцы моментально прикрутили их к прутикам, соорудив что-то вроде детских копий.

Поначалу мальчишки заинтересовались шитьем, но вскоре их интерес увял. Им не хватало терпения заниматься такой скучной, по их мнению, работой.

Елена Николаевна во время общих занятий старалась говорить со всеми, кто готов был ее слушать. Она рассказывала им сказки, поучительные истории, даже не пытаясь хоть как-то упростить свою речь.

Поначалу детвора едва понимала ее, но детский мозг гибок, даже у этих первобытных людей. Постепенно дети начали учить новые слова, которые потом кое-как соединяли в связные предложения.

Спустя какое-то время Елена стала замечать, что они даже между собой общаются более сложными словесными конструкциями. Это очень и очень радовало.

Медведь, у которого имелись воспоминания Ивейна, новинки в виде перины, подушек и одеяла принял спокойно. Пусть ему было непривычно, но и неприятия он не испытывал, спокойно устраиваясь каждую ночь рядом с женой.

Однажды, лежа вечером в постели, Лена задумчиво смотрела на темный свод пещеры. Она многое уже сделала, но этого было недостаточно. Пусть их с Медведем пещера и выглядела сейчас значительно уютней, чем то, где привыкли жить местные жители, но для самой Елены подобное окружение казалось совсем диким.

Взять хотя бы стены. Сейчас, когда все полки с едой были перенесены в другую пещеру, стены казались пустыми и холодными. Да, Елена не мерзла, но это не означало, что ей нравились неровные каменные стены.

Можно было повесить на них шкуры, но даже с ними поверхность выглядела бы грубо. Она привыкла к чему-то более ровному.

Полы тоже удручали. Утоптанные, кое-где прикрытые сделанными ею грубыми циновками, но даже так они выглядели первобытно.

Вся эта пещера не походила на нормальный дом.

Лена хотела ровные стены и пол. Она буквально мечтала об удобной кухне с печкой, столом, шкафами и полками. От спальни, отделенной от обеденной зоны, она тоже не отказалась бы. И кладовая хорошая нужна. В ней можно устроить холодильники и сделать ровные полки из нормальных, струганых досок, а не из палок, как сейчас.

Лена вздохнула. Человек такое существо, которому все мало. Вроде хорошо живут, все есть, даже еда стала в несколько раз разнообразней и сытней, а она опять недовольна.

— О чем думаешь? — спросил Медведь, поворачиваясь к ней. Елена бросила на него взгляд и снова вздохнула. Сначала хотелось отмахнуться, сказать, что все в порядке, просто хандра напала, но потом она решила рассказать.

Слушая жену, Медведь время от времени кивал. Самому ему было удобно и привычно жить в пещере. Особенно сейчас, когда он не ощущал холода.

Его «я», принадлежащее изначальному Медведю, не понимало, почему Лене некомфортно и зачем что-то менять. По его мнению, их дом был вершиной того, что мог желать человек.

А вот часть, обладающая воспоминаниями человека с другой планеты, была полностью согласна с женой.

Пещера — это, конечно, хорошо, но недостаточно. Естественно, если не будет никаких альтернатив, то вполне можно всю жизнь прожить и так. Но когда имеется возможность улучшить жилищные условия, Медведь готов сделать это без колебаний.

Он прекрасно помнил, какие дома были в другом мире. Как там все было устроено. И ему нравилось подобное. В свете этих знаний даже самая благоустроенная местная пещера казалась чем-то совсем отсталым.

Ранее Медведь старался не обращать внимания на эту свою часть. В конце концов, это его жизнь, и она не имеет никакого отношения к Ивейну. Но сейчас, когда Лена заговорила о своих мечтах и желаниях, долго подавляемая часть воспряла духом.

— Можно построить дом, — предложил он.

Лена на миг замерла, а потом слегка отодвинулась, чтобы лучше видеть Медведя. Взгляд наполнился недоверием.

— Ты правда хочешь построить дом? — спросила она.

— Почему нет? — Медведь слабо улыбнулся. — Камней вокруг много. Найдем место и сделаем.

— Не все так просто, — Елена Николаевна качнула головой. — Нужен связывающий материал…

— Твоя магия, — напомнил он. — Сильный огонь может плавить камни.

Лена снова замерла, обдумывая сказанное. Она никогда не пробовала плавить камни, но в словах Медведя имелся смысл.

Они попробовали на следующий же день. Вот только легко сказать, что магия может плавить камни, но добиться результата без подготовки, как показала жизнь, нереально.

Впрочем, Медведь овладел своими силами гораздо лучше Лены. Плавить камни у него, само собой, не получалось, но разрушать он мог очень хорошо.

— Видимо, лед разрушает связи между молекулами, — бормотала Лена, пораженно глядя на песок, в который превратился камень, побывавший в руках Медведя.

Она наблюдала за процессом со всем вниманием и видела, как на секунду булыжник покрылся морозными узорами, затем инеем, а под конец рассыпался. Поначалу каждая песчинка имела белый цвет, но потом он пропал, и осталась лишь мелкая каменная крошка.

— Это может быть полезным, — сказала Лена, поднимая взгляд на мужа.

Медведь согласился.

— Можно камни выровнять, — предположил он.

Елена кивнула. Она не имела представления, насколько это будет возможно, но вариант выглядел рабочим.

— Давай попробуем, — предложила она, отбирая еще один камень. Сейчас они были в пещере одни. Остальные ушли к себе еще вчера и пока не возвращались. — Убери вот этот выступ, — Лена показала на кусок камня, который явно был лишним.

Медведь забрал камень. Повертев его в руке, он примерился и пустил силу внутрь. Та свободно потекла, стремясь охватить весь объект, и Медведю пришлось прилагать усилия, чтобы остановить ее.

Когда процесс проникновения приостановился, он снова покрутил камень. Медведь не мог видеть сквозь булыжник, но надеялся, что все рассчитал верно.

Реальность показала, что не все так просто, как хотелось бы. Разрушить весь камень разом было значительно проще, чем аккуратно отделить от него необходимый кусок.

У Медведя получилось, но «откусил» он больше, чем требовалось, и вместо выступа на камне образовалась выемка.

— Нужны тренировки, — постановила Лена, осмотрев результат.

— И не только мне, — поддразнил Медведь, отчего Лена фыркнула. Да, в отличие от Миши, который мог сделать хоть что-то, у нее самой результат плавления был нулевой.

С того дня они оба приступили к интенсивным тренировкам. Прерывались только на еду, сон и бытовые дела, от которых нельзя было отказаться.

Через пару дней у Медведя начало получаться. Спустя неделю он смог убрать всё лишнее и сделать из кривого камня ровный кирпич.

У Лены дела шли хуже. Поначалу она очень боялась обжечься о расплавленный камень, видимо, поэтому магия, ощущая ее внутренний страх, никак не реагировала. После долгого разговора с Медведем, который заверил жену, что собственная магия не причинит ей вреда, у нее получилось слегка оплавить один из булыжников.

Подобный результат привел Лену в восторг. Но даже тогда она опасалась брать камень в руки, предпочитая плавить его на расстоянии.

Еще через какое-то время она попыталась сплавить два камня. Медведь, желая облегчить задачу, сразу дал ей ровные кирпичи. И снова ничего не получилось.

В итоге Елена Николаевна решила сменить принцип работы. Вместо того чтобы упорно смотреть на место слияния камней, она закрыла глаза и представила, как это могло бы выглядеть.

Она уже поняла, что ее мозг, когда дело касается магии, работает как-то неправильно, поэтому решила опереться на фантазию и воображение, надеясь, что уж они-то не подведут.

Глава 42

Она представила, что держит в руках два куска застывшего сливочного масла, которые при соприкосновении друг с другом постепенно начинают плавиться, будто другая сторона — дно раскаленной сковороды.

Лена по крупицам вырисовывала в голове картинку, однако стоило на мгновение отвлечься, как все приходилось начинать заново.

Медведь на ее неудачи заверял, что все у нее получится. Даже Лена после двух недель попыток не верила в это, но поддержка мужа и его полная уверенность в какой-то момент сделали свое дело.

Она разозлилась. Никогда прежде ей не доводилось испытывать столько неудач. Даже в самом начале своего знакомства с магией все было в разы проще. Так почему сейчас она не может сделать настолько простую вещь?!

— Получилось, — донесся до нее голос Медведя.

Распахнув глаза, Елена Николаевна посмотрела на камни в своих руках. Края, там, где камни соприкасались друг с другом, слегка оплавились и вздулись.

Дернув руками, она разъединила камни. Поверхность обоих выглядела неровной. Пока Лена с легким интересом смотрела на то, к чему приложила руку, Медведь вновь сложил камни.

— Надо узнать, насколько прочно они будут держаться вместе, — произнес он.

— Края уже немного остыли, — заметила Лена. — Попробую еще раз.

Закрыв глаза, она с большей уверенностью представила то, что требовалось.

— И снова получилось.

Елена Николаевна, не сдержавшись, улыбнулась и, открыв глаза, счастливо посмотрела на мужа. Тот слабо кивнул, а потом наклонился и мягко поцеловал ее.

После того как оба научились лучше владеть своими силами, Лена решила, что нужна практика.

Первым, на что упал взгляд, были холодильники. Можно было построить их заново, применив новую технологию обработки камней.

Сначала Медведь сделал столько каменных кирпичей, сколько требовалось для строительства.

После они вдвоем перенесли мясо в самую холодную пещеру и разобрали старые холодильники.

Затем пришла очередь Елены. Она начала собирать кладку, сплавляя камни с помощью магии. Процесс был трудоемким и отнимал много силы, но через какое-то время все холодильники были заменены. Теперь они были более ровными, аккуратными и главное — прочными.

Немного освоившись со своей силой, Лена однажды решила подровнять один из выступов на стене, который особенно ее раздражал все это время.

Мишу просить она не стала, тот был занят на охоте с другими мужчинами, взялась за дело сама. К этому моменту ее здоровье уже пришло в норму. О ранении напоминал лишь тонкий белый шрам, оставшийся от ножа, и редкие кошмары по ночам.

Она так увлеклась работой, что сама не заметила, как оплавила все лишнее на стене. Избыточную землю Лена разровняла на полу с помощью плоского камня.

Оглядев результат, она воодушевленно взялась за другую стену. Пусть они и решили построить новый дом, но никто не мешает после использовать эту пещеру для хозяйственных нужд.

Занимаясь делом, Лена размышляла о том, что это место можно превратить во что-то более интересное.

С помощью магии можно поправить проходы, привести в пещеры в божеский вид, сделав из них нормальные комнаты, коридоры, склады. Все иные входы намертво запечатать, а снаружи построить крепость, за которой в горе будет тайная замковая часть.

Вечером, когда Медведь вернулся с охоты, Лена нетерпеливо рассказала ему о том, что придумала днем.

— И никто не подберется сзади, — горячо рассуждала она, глядя на мужа пылающими энтузиазмом глазами. — Если только сверху, но мы не оставим там никаких проходов. Да и вообще, можно будет поставить охрану.

— От кого защищаться? — деловито спросил Медведь.

Елена осеклась, а потом вздохнула. Действительно, от кого? Вряд ли в ближайшее время стоит ждать нового нападения.

Но! Замок перейдет во владение их потомков! А уж они найдут от кого защититься! Люди, хотят они того или нет, будут развиваться, а это значит новые столкновения.

Этот аргумент она и привела мужу, упрямо глядя на него. Медведь кивнул, давая понять, что не отказывается, просто уточняет подробности. Его не было весь день, шаман мог рассказать Лене о каком-нибудь тревожном будущем.

— У нас холм, можно прямо на нем построить небольшой городок. А внизу все обнести стеной, — продолжала Елена. Она рассказывала, а сама буквально видела будущее поселение. — С одной стороны город будет защищен горой, с другой — стеной. Поставим ее полукругом, сделаем высокую и толстую. Люди еще долго не придумают оружия, способного ее пробить.

— Ты понимаешь, сколько это работы? — с некоторым сомнением поинтересовался Медведь.

Он не был против дома, но целый город…

Стоит ли тратить время на что-то настолько глобальное? Кто будет жить в этих домах? Их соплеменники? Люди, которые до сих пор не привыкли к ложкам и тарелкам? Вряд ли им нужно нечто подобное.

— И что? — Елена Николаевна посмотрела на мужа и поджала губы. — Понимаю, что много. А что делать? Вот что тут еще делать? — она вздохнула.

Медведь задумался. Действительно, что им еще делать? Целыми днями точить ножи? Нет, он не хотел заниматься настолько бессмысленным делом.

Охота занимает мало времени. Достаточно одного дня в неделю, чтобы обеспечить всех дичью надолго. Еда, сон, бытовые мелочи, но все это просто рутина, скучная и привычная. В остальном он полностью свободен.

Так почему бы не заняться чем-то полезным? Вряд ли они успеют построить целый город (все-таки человеческая жизнь очень коротка), но начать можно. Сперва построить место себе, затем двигаться дальше.

Но целый замок…

Зачем им столько места? Даже сейчас есть пещеры, которыми они совсем не пользуются.

Впрочем, такая работа будет хорошей тренировкой для раскачивания магических сил. В ином случае придется заниматься чем-то бессмысленным, а так все усилия будут направлены на строительство.

В итоге Лена с Медведем решили для начала продумать план постройки. Громадный замок, после долгих обсуждений, они строить отказались, сошлись на том, что сделают снаружи жилые помещения. Пещеры внутри горы обработают и оставят под склады.

С городом тоже решили не торопиться. Там все равно некому жить. А вот идея стены Медведю понравилась.

Сейчас хищников отгоняют волки и расставленные по периметру колья пахучего дерева, но каменная стена казалась Медведю более надежной.

И ничто не мешало объединить все эти средства против тех, кто желает полакомиться людьми. Защита лишней не бывает.

Ни у Лены, ни у Медведя не было опыта по постройке домов, не говоря уже о замках. Оба имели лишь смутное представление, как это все должно выглядеть.

— Ну, разберемся как-нибудь, — неуверенно заверила Елена, вспоминая все, что знала о том, как должны строиться каменные сооружения.

— Начнем со стены, — решил через какое-то время Медведь.

Лена вскинулась. Ей хотелось начать именно с дома.

— Потренируем магию, наберемся опыта, — продолжил Медведь, ничего не заметив.

Елена Николаевна на мгновение задумалась, а потом все-таки кивнула. Действительно, после постройки стены они будут лучше представлять, на что способны. А еще у них будет время, чтобы спроектировать дом более тщательно.

В начале марта неожиданно пропала Грея. Если Войса еще было иногда видно на краю леса, то волчица просто исчезла.

— Надо поискать, — хмуро произнесла Лена, накладывая мужу в тарелку еще одну порцию тушеного мяса. — Вдруг раненая где-нибудь лежит.

Медведь кивнул, а после еды собрался и отправился на исследование территории. Перед выходом он позвал Войса, но того поблизости не оказалось.

Так как метелей в ближайшие дни не было, то Медведь легко следовал по волчьим следам.

Тропа привела его к небольшому, засыпанному снегом холму посреди леса. Войс обнаружился неподалеку. Заметив Медведя, он сначала обрадовался, а потом как-то неуверенно рыкнул. При этом Войс то и дело косился в сторону дыры в снегу, уводящей внутрь холма.

Стоило Медведю увидеть нору, как он все понял.

— Все в порядке, — пробормотал он, отступил и вернулся домой.

— Думаешь, она ощенилась? — с недоверием спросила Лена.

— Все указывает на это. Войс охраняет вход в нору.

Дальнейшее наблюдение показало, что все именно так и было. Грея несколько дней не показывалась на поверхности, а когда вышла, выглядела слегка изможденной и заметно похудевшей.

Лене с Медведем только и оставалось, что недоумевать. И как они только не заметили ее беременности?

Понимая, что матери нужно больше еды, они отдавали волкам больше мяса. Войс оказался ответственным отцом, всегда предоставлял Грее возможность первой выбрать самые лакомые кусочки. В том, что отцом был именно Войс, никто не сомневался. Других волков поблизости не было.

Однажды утром, примерно в конце марта, когда светило по-весеннему яркое, но все еще холодное солнце, Лена вышла из пещеры и увидела волков.

Войс сидел неподалеку с видом хорошо проделанной работы. Рядом, греясь под холодными лучами солнца, лежала Грея. А около нее копошились два маленьких пушистых комочка.

Замерев на миг, Лена расплылась в улыбке, а потом побежала домой, звать мужа.

Вскоре из пещеры вышел и он. Лена следом. Они встали в отдалении, наблюдая за волками. Войс, верный своему непоседливому характеру, который не изменило даже отцовство, вскочил и побежал к ним.

Наласкавшись, он присоединился к своей семье, а потом повернулся и выразительно посмотрел на людей. Елена Николаевна взглянула на Медведя.

— Он хочет, чтобы мы подошли? — спросила она неуверенно.

Не делая резких движений, они подобрались ближе, не забывая наблюдать за Греей. Та восприняла их спокойно. Вскоре каждый из людей взял на руки по волчонку.

Малышам такое самоуправство совсем не понравилось. Они тут же принялись рычать на наглецов, посмевших себе излишества в отношении них.

Грея тревожно глядела на извивающихся в людских руках детенышей, но не спешила протестовать.

Войс принялся нервно ходить вокруг и то и дело облизывать волчат, что совсем не добавляло малышам добродушия и хорошего настроения.

Лена с Медведем не стали долго мучить детенышей, отпустили их, наблюдая, как волчата быстро перебирают короткими лапками, прячась от напугавших их существ за одной из лап матери. Вскоре видно было только тонкие, чуть дрожащие хвостики.

Переглянувшись, Лена и Медведь оставили семейство дальше греться на солнышке.

Других людей волки к себе не подпускали. Хотя те и не стремились приблизиться. Правда, это не касалось детей, которым очень нравились маленькие волчата.

После того как Войс с Греей привели к пещере своих детенышей, детвора могла целыми днями сидеть неподалеку, наблюдая за игрой малышей.

Те поначалу пугались такого пристального внимания, но через время привыкли, а потом неожиданно сами пошли на контакт.

Спустя время можно было видеть, как маленькие люди играют вместе с маленькими волчатами.

Родители обеих сторон сперва напряженно наблюдали за происходящим, но потом, убедившись, что никто никому вреда причинять не собирается, немного успокоились.

Строительство стены подразумевало, что на земле не должно быть снега. Его и не было, ведь купол легко дотягивался до этого места.

— Придется делать очень высокой, — произнесла Лена, оглядывая будущий фронт работ.

Сейчас, когда она поддерживала купол, снег не был для них проблемой, но не факт, что кто-то из детей будет обладать похожей силой. А это значило, что после ее смерти все тут может быть занесено снегом.

— Нужен ли фундамент? — спросила Лена, растерянно глядя на мужа.

Тот тоже не выглядел особо уверенным.

Сам Медведь никогда прежде не строил ничего столь глобального. Да и Ивейн не очень интересовался тем, как возвести крепость или замковую стену.

— Полагаю, что нужен, — сказал спустя время Медведь.

После этих слов оба посмотрели на землю под ногами, потом дружно оглядели расстояние до места, где, по их мнению, должна была заканчиваться стена. Расстояние впечатляло. К тому же они уже решили, что стена будет высокой, а значит, и широкой.

Кто будет копать громадную яму под фундамент?

Они снова переглянулись.

— Как думаешь, может быть, если стена будет очень широкой, то фундамент не нужен? — спросила Лена.

Она и подумать боялась, сколько понадобится сил и времени, чтобы выкопать траншею под фундамент.

— Здесь скалистая местность, так что, я думаю, под верхним слоем земли должны быть камни, — поняв, куда клонит жена, добавил Медведь. Ему тоже не особо хотелось копать.

Оба замолчали.

Ветер трепал ветви растущего неподалеку дерева. Вдалеке слышался крик какой-то птицы. Весна медленно, но верно подбиралась ближе. Впрочем, под куполом всегда было тепло.

Поглядев по сторонам, Медведь нашел булыжник и сел на него. Лена последовала за ним. Там они и сидели, размышляя, как все сделать правильно, не потратив на это половину своей жизни.

Чем дольше они сидели, тем яснее видели, насколько работа была неподъемной для двух человек. Да, они могли сделать камни ровными, а потом соединить их намертво, но на этом строительство не заканчивалось.

Во-первых, оставалась проблема со злополучным фундаментом. Нельзя было строить стену просто на земле. Кто-нибудь обязательно догадается сделать подкоп. К тому же землю могут вымыть дожди или весенние паводки. Во-вторых, камни для строительства еще нужно доставить к месту постройки. Да, вокруг валялось множество булыжников, но их не хватит на всю стену. Кто будет таскать все эти камни? Медведь? Ему это по силам, но на это уйдет слишком много времени.

— Может быть, попросим помощи у людей? — предложила Лена. — Они все равно ничем не заняты.

Медведь посмотрел на нее и покачал головой.

— Они не станут зря тратить силы, — произнес он и вздохнул. — Зачем им эта стена?

— Для защиты? — Елена Николаевна догадывалась, что заставить местных работать — нечто из области фантастики.

Она и сама понимала, что будет трудно объяснить людям, зачем именно нужно копать землю. Лена с Медведем осознавали, что в будущем стена может быть очень полезна, а местные вряд ли до конца поймут необходимость ее возведения. Они ведь и так сейчас защищены, зачем тратить драгоценную энергию непонятно на что?

Услышав какой-то шум, они оба оглянулись. Вдалеке на вершине холма что-то происходило.

— Что случилось? — встревожилась Лена, поднимаясь.

Она прищурилась, пытаясь рассмотреть, что творится перед пещерой, но было слишком далеко.

— Идем, — бросил Медведь и стремительно направился назад к дому.

Елена Николаевна поспешила следом.

* * *

Кое-как им удалось дожить до весны. Всем пришлось крайне худо зимой. Да, мужчины немного привыкли к охоте, но это не значило, что они стали приносить много мяса или им внезапно понравилась подобная работа. Племя раздирали скандалы и склоки.

Ближе к весне, когда старейшины устали слушать постоянные жалобы, было принято решение сходить в соседнюю пещеру. Они надеялись, что Медведь с остальными все-таки выжил. Надежды на это было мало, но с каждым днем она становилась сильнее.

Старики долго обсуждали между собой, как добиться от Медведя возвращения былых времен. Они боялись его, ведь тот явно был духом, но желание сытой жизни пересиливало страх. Они понимали, что заставить его не смогут. Дать ему что-то взамен? Эта мысль понравилась многим.

В итоге они выбрали самую молодую и красивую женщину племени, решив предложить ее Медведю. Ни один мужчина просто так не откажется от еще одной жены. Такого раньше не было, но рассказы женщин, оставшихся с племенем после ухода чужаков, заронили в головы мужчинам разные вещи.

Девушка, которой выпала участь стать женой Медведя, после оглашения решения старейшин выглядела так, словно ее собрались убивать. Ей совсем не хотелось становиться женой духа! Кто знает, что с ней будет?! Вот только выбора племя ей не предоставило, поэтому она могла лишь смириться. Одно успокаивало — если Медведь согласится, то ей больше не придется голодать.

Как только температура на улице стала более приемлемой, все племя собралось и снялось с места. На этот раз они решили, что прогнать их не сможет даже самый злобный из всех Великих духов на свете. Люди готовы были бороться за лучшую жизнь до конца! Они успешно убедили себя, что Медведь жив. А как иначе? Разве дух может вот так просто умереть? Нет, не бывало еще такого. А значит, надежда есть!

* * *

Когда Лена узнала, зачем пришли соседи, то на некоторое время впала в ступор.

Медведь не далеко от нее ушел. Он с недоумением смотрел на стоящую в шаге от него женщину. Она выглядела так, словно никак не могла решить: бежать ли прямо сейчас или все-таки подождать немного.

Женщина была молодой и очень красивой по стандартам, к которым с детства привык Медведь. Он хорошо ее помнил — все-таки ему довелось прожить в старом племени всю жизнь. А еще он помнил, что у нее был муж, но, судя по его отсутствию, с ним что-то случилось. Возможно, погиб на охоте минувшей зимой.

Однако, несмотря на всю прелесть и красоту женщины, Медведь не собирался брать ее в жены. Для начала жена у него уже была. И он не намеревался менять ее. А еще он уже отвык от грязного тела и неприятного запаха, который сейчас буквально источали все пришедшие люди. И красавица не была исключением.

Если говорить прямо, то Медведю, после стольких месяцев, прожитых с аккуратной и чистоплотной Леной, смотреть на нечесаную и покрытую грязью женщину было откровенно неприятно.

И никакая красота не спасала.

— У меня есть жена, — после долгого хмурого молчания произнес Медведь.

Старики, стоящие позади мявшейся от страха женщины, встрепенулись.

— Можно две, — мгновенно заверил Медведя один из старейшин.

Именно ему идея двоеженства понравилась больше всего. Старик вспоминал свою молодость и очень горевал, что в то время никто не додумался до подобного.

— Можно? — удивился Медведь. Он никогда не слышал, чтобы подобная практика существовала в племенах. Хотя из памяти Ивейна он знал, что такое положение вещей действительно бывает.

Вот только это не значило, что он собирался делать что-то похожее.

Скосив взгляд, он заметил, как перекосилось лицо Елены.

Да, что-то подсказывало, что его жена никогда не примет такого порядка. А он слишком любил и дорожил ею, чтобы причинять подобную боль.

Елена Николаевна хмуро глянула на мужа. Всем своим видом она давала понять, что открутит ему что-нибудь очень ценное, если он только подумает о такой возможности.

Судя по тому, как быстро Миша отвел взгляд, мыслеобраз был успешно передан прямо в его мозг.

— Да, да, — закивал старик, подумав, что могучий дух все-таки заинтересовался предложением.

— Не нужно, — резко отказался Медведь. Его сейчас все полностью устраивало. Связываться с еще одной женой он точно не собирался. — Не хочу.

Старейшина, только что сияющий, как первый снег на солнце, поник. Как это не хочет? Что он за мужчина такой, раз не хочет иметь рядом еще одну красавицу?

А может, пришла страшная догадка старику, духи вовсе не желают людских женщин, вступая в связь только с подобными себе существами? Жена-то тоже на нормального человека не слишком похожа.

А ведь действительно!

Медведь с детства был каким-то не таким — слишком молчаливый, людей сторонился. А уж про силу его и говорить нечего. Обычный человек такой силой обладать никак не может!

И жена его иная совсем. Белая, чистая, словно грязь земная к ней не пристает. А тело тонкое, хрупкое, разве может человек с таким телом выжить в их мире?

Нет, подумал старик, совсем не может.

А раз так, то все верно они думали. Духи эти двое, и дела им нет до страдающих от лишений обычных людей.

Глава 43

На короткий миг старик возмутился. Как это дела нет? Он привык, что племя всегда заботилось о том, чтобы у него был кусок мяса.

А как иначе?

Он ведь старейшина — человек, мудрость которого позволила ему прожить гораздо дольше, чем обычные люди.

Старик благоразумно не стал вспоминать, что благодарить он должен вовсе не мудрость, а хитрость и подлость. Зачем ворошить прошлое? Никому уже не интересно то, что было десятки лет назад.

Однако вскоре он вспомнил, что ничего не может предъявить духам. Они свободные существа. Сегодня тут, завтра где-нибудь в другом месте.

Что нужно духам? Как уже выяснилось — людские женщины им не интересны. Жалко, ведь так было проще всего. Отдал одну — и спокойно живи дальше, принимая все блага.

Старик яростно думал, но ничего умного в голову не приходило. Тогда он обошел женщину, стоящую перед ним, и упал на колени, принимаясь кланяться до самой земли.

— Молю, помоги! — взвыл он дурным голосом.

Когда старейшина был еще ребенком, шаман племени иногда делал нечто подобное. Обычно такое случалось, когда метель мела слишком долго. В такие дни шаман падал на колени перед входом и бился лбом о землю, выкрикивая слова мольбы.

Старик не помнил, приносило ли подобное пользу, но сейчас у него больше не было никаких идей. Вдруг поможет?

Лена от резких действий старика отошла на шаг, как и Медведь. Упрямство прежнего племени мужа ее поражало. Они не думали, как улучшить свои навыки охоты, а продолжали надеяться, что кто-то все им принесет.

Фыркнув, она презрительно отвернулась, но тут ее взгляд упал на детей, жавшихся к матерям.

Малыши были до крайности грязными. Спутанные волосы торчали в разные стороны, и казалось, что их проще остричь, чем расчесать.

Большие блестящие глаза с тревогой и некоторым любопытством смотрели на действия старика. Иногда их взгляд падал и на Лену с Медведем. В такие момент было заметно, что дети их боятся.

Однако больше всего Елену Николаевну поразила не грязь на телах и не страх, а общий внешний облик. Дети явно были измождены! Они выглядели так, словно долгое время голодали.

Сердце сжалось от жалости.

Все это время Лена особо не вспоминала о соседях. Племя, в котором жила раньше Даха, всегда успешно кормило себя. Никто и никогда не голодал.

В племени Медведя осталось столько мужчин, неужели они так и не смогли наладить охоту? Ведь им рассказали о ямах! Даже она, слабая женщина, и то смогла поймать еду зимой! А тут здоровые мужики!

Лена прищурилась, окидывая цепким оценивающим взглядом женщин и мужчин. Кроме нескольких стариков, остальные выглядели молодыми и здоровыми. Да, на лицах виднелись следы голодания, но это поправимо.

— У меня есть решение, — произнесла Лена, разрывая затянувшуюся паузу после слов старика.

Медведь с едва заметным облегчением в глазах повернулся к ней. Он явно не был готов к тому, что перед ним будут ползать на коленях. Судя по встревоженно нахмуренным бровям, такое отношение ему совсем не нравилось.

— Работа, — произнесла она всего одно слово.

Медведь несколько секунд смотрел на нее, а потом его лицо просветлело. Поглядев в сторону, где они намеревались построить стену, он слабо хмыкнул, кивнул и повернулся обратно к старику.

А ведь это был отличный выход!

Медведь, правда, немного сомневался, что кого-то удастся заставить работать поначалу. Но голод сделает свое дело.

Он не испытывал никаких угрызений совести, заставляя людей работать в обмен на еду.

Его старое «я» не до конца понимало эту концепцию, ведь Медведь привык кормить племя просто так, только за то, что родился в нем и вырос. Они были его ответственностью, обыденной и привычной. Раньше Медведь даже никогда не задумывался, что с людей можно что-то взять за еду, добыть которую ему всегда было очень легко.

А его нынешнее «я», возникшее после слияния с воспоминаниями мага Ивейна, четко понимало, что в будущем такое понятие, как «работа», станет совершенно нормальным.

Хочешь что-то получить? Отдай что-нибудь взамен. Нет ничего ценного — тогда работай.

Старейшина, чутко ощутивший, что ветер переменился, приподнял голову и посмотрел на Медведя.

Присев рядом на корточки, Медведь принялся объяснять, что они с женой хотят от племени.

— Вы, — он обвел взглядом пришедших людей, — работаете. Мы, — он указал рукой на себя и Лену, — даем еду.

Услышав заветные слова «даем еду», старик просиял. Он едва не кинулся в объятия Медведя, совсем позабыв, что должен вести себя достойно и степенно.

Немного смущала необходимость работать, но он полагал, что ничего тяжелого делать их не заставят. Какая здесь может быть работа? Разделать тушу? Очистить шкуру? Натаскать хвороста? Ничто из этого не будет для племени новым. В любом случае лично ему ничего делать не придется. Так было раньше, так будет и впредь. Он верил в это.

Лена с Медведем переглянулись. Судя по всему, гости до конца не поняли, что их ждет.

Елена Николаевна ухмыльнулась, представляя, какое лицо будет у только что нанятых работников, когда те поймут, что именно им предстоит.

Но сначала она решила всех накормить. Дать, можно сказать, небольшой аванс. Слишком уж больно было смотреть в голодные глазенки малышей.

Люди за спиной старейшины, осознав, что великий дух не гонит, а согласен снова их кормить, возликовали. Они кидали на старика благодарные взгляды, запоминая, что в будущем, если чего-то захочется, нужно просто встать на колени и попросить. Такое простое действие, а какая польза! И как они только раньше до этого не додумались? Всё-таки неудивительно, что старейшины дожили до своих лет, они такие мудрые!

Новые соседи на волне хорошего настроения благодушно встретили Боста и остальных, даже порадовались, что старые охотники выжили, ведь это значило больше еды.

Когда люди поняли, что их будут кормить прямо сейчас, то настроение улучшилось даже у тех, кто все еще таил обиды из-за прошлого.

Около входа стало очень шумно. Лена никому не разрешила входить в пещеру, но люди, настроенные благодушно, на это не отреагировали. Главное, что им дадут поесть.

Вскоре неподалеку от входа развели большой костер. Олени ушли дальше в лес, да и волки с волчатами скрылись из виду.

Всем пришедшим казалось, что их мечты сбылись, а жизнь отныне снова будет легкой и радостной. Они не могли поверить, что до сих пор не догадались сделать так, как сегодня. Старика, придумавшего способ умилостивить Медведя, благодарили и хвалили. Тот цвел, с видом умудренного жизнью старца принимая восхваления.

Ночевать Лена всех отправила в дальнюю пещеру. А утром, сразу после сытного завтрака (ах, как хороша все-таки жизнь!), их настигла жестокая правда. Это случилось ровно в тот момент, когда Медведь отвел всех здоровых людей вниз по склону и вручил в руки лопатки, велев копать землю.

Некоторое время люди недоумевали, но все-таки принялись выполнять просьбу. Хватило их ненадолго. Спустя примерно полчаса один из мужчин поинтересовался, как долго нужно будет копать и зачем они вообще это делают.

— Долго, — обрадовал их Медведь. — Нужна широкая и глубокая яма. Построим преграду от хищников. Из камней.

Ответ на некоторое время устроил людей. Они снова взялись за работу. Еще через час тот самый человек, который начал задавать вопросы, сел на землю и положил лопатку рядом.

К слову, земля была пусть и не промерзшей — барьер не подпустил к этому месту зимние морозы, — но все равно довольно плотной. Мешали и многочисленные корни растений. Они переплетались под поверхностью, затрудняя людям работу.

Видя, что один из них не копает, остальные тоже постепенно оставили свое занятие. Усевшись рядом, они принялись болтать друг с другом. Медведь пока не вмешивался, наблюдал.

Спустя время, заметив, что никто ничего им не говорит, люди принялись за свою обычную работу. Сначала немного поспорили о том, какие камни лучше пойдут на ножи, а затем начали обтачивать найденные прямо тут небольшие булыжники. О том, что они должны копать, никто и не вспомнил.

Дав им отдохнуть, Медведь попросил их продолжить работу. Мужчины недоуменно посмотрели сначала на него, потом на выкопанную яму. Разве этого недостаточно?

— Нужна очень большая яма, — настоял Медведь.

Люди заворчали. Им совершенно не хотелось заниматься чем-то подобным, но, опасаясь духа, они отложили камни в сторону и продолжили копание. Такой цикл за день повторялся много раз. Если поначалу люди воспринимали все спокойно, то к вечеру уже начали недобро поглядывать на Медведя.

Настроение мужчин улучшилось только один раз — в обед, когда их жены, по настоянию Лены, принесли им мяса прямо на рабочее место.

Вечером, сидя вокруг костра и поедая приготовленную женами пищу, мужчины поначалу ворчали на бессмысленную трату времени, но чуть позже их настрой благодаря еде улучшился.

Утром, узнав, что придется снова копать, все взбунтовались. Никому не хотелось заниматься настолько тяжелым трудом.

— Тогда никакой еды. Уходите, — просто ответил на все возмущения и восклицания Медведь. — Нет работы — нет еды. Моя пещера. Уходите из нее.

После этих слов люди притихли. Они не думали, что все будет вот так. Им казалось, что пришли старые времена, когда Медведь всех кормил, а остальные занимались тем, чем хотели.

Это что получается, чтобы есть, теперь придется целыми днями копать? А когда другие дела делать? Кто будет ножи из камней вытачивать? На охоту ходить?

Все дружно забыли, что с охотой-то у них дела как раз и не ладились никогда.

Эти вопросы они и задали Медведю.

— Зачем много ножей? — спросил у них он.

— Охота, — ответили ему.

— Охота — дело Боста.

Все тут же посмотрели на стоящего в стороне Боста и четырех охотников из его команды. Мысли медленно прокручивались в голове людей. С одной стороны, они были рады, что не придется снова думать о добывании еды и бояться за свою жизнь. С другой стороны, работать совсем не хотелось — копать землю скучно и трудно.

— Думаю, надо поговорить, — произнесла Лена, встала и принялась расхаживать перед людьми, время от времени поглядывая на них. Под ее взглядом многие начали тревожиться.

Лена никогда не была хорошим оратором, но следовало объяснить людям так, чтобы до всех дошло: к старой жизни они могут вернуться исключительно за пределами их с Мишей дома.

— Кто не работает — тот не ест, — произнесла она, хмыкнув.

Эту простую истину в прошлом мире знали все, но даже так всегда существовали люди, которые с радостью готовы были изловчиться, лишь бы не утруждать себя излишней работой.

— Ты, — она повернулась к одному из мужчин, который пришел с последней группой, — можешь поймать быка?

Тот, не ожидая такого внезапного вопроса, рефлекторно мотнул головой. Поймать быка? Она шутит?

— А Бост может, — продолжила Лена. — Поэтому Бост будет ловить быка.

Мужчина согласно кивнул. По его мнению, это была отличная идея. Он не может, а Бост может, логично, что в таком случае именно Бост должен пойти и поймать быка. Пока ничего в его картине мира не переворачивалось от слов странного духа.

— Но что будешь делать ты? — продолжила Лена. Мужчина с трудом ее понял, так как предложение было слишком длинным.

Что он будет делать? Он будет делать ножи!

— И кому они нужны? — Лена хмыкнула. — Босту? У него есть свои ножи. Тебе? Но ты не ходишь на охоту.

Мужчина опустил глаза в землю и нахмурился. Если так подумать, то получалось действительно как-то странно. Если он не будет никогда ходить на охоту (от этой мысли накатило облегчение), то зачем ему и дальше делать ножи? Но он всегда их делал. И его отец, и дед…

По всему выходило, что ему нечем будет заняться. Но так ли нужно какое-то занятие? Он будет просто жить. Есть, спать, заниматься любовью с женой, играть с детьми, учить их чему-нибудь. Вон сколько дел!

Все это мужчина перечислил, немного гордясь собой, ведь ему удалось найти ответ на такой сложный вопрос.

Лена не удержалась и рассмеялась. Ей, человеку далекого будущего иного мира, слышать нечто настолько то ли наивное, то ли наглое было попросту смешно. Надо же, нашел себе занятия! Будет есть, спать и заниматься сексом! Прямо не жизнь, а мечта! А еду пусть для него другие добывают, он ведь не умеет.

— Так не бывает! — бросила резко Лена, оборвав смех. Температура вокруг нее начала подниматься. — Ты взрослый. Никто не обязан кормить тебя. Не можешь охотиться? Работай! Приноси пользу! Не хочешь? Уходи. Иди туда, где тебя будут кормить. Найдешь — молодец. Нет, — Лена пожала плечами, остро глядя на мужчину, замершего, словно мышь, под ее взглядом, — не наши проблемы, — припечатала она.

Елена Николаевна обвела взглядом притихших людей. Она понимала, что до этого они жили по другим правилам, поэтому концепция работы за еду была для них новой, но не собиралась облегчать им жизнь. Никто не будет использовать их труд до тех пор, пока люди не упадут в изнеможении. Все в разумных пределах.

— Итак, теперь все будет иначе, — продолжила Лена, когда поняла, что никто не собирается что-то спрашивать и говорить. Люди лишь растерянно переглядывались, но молчали. — Мужчины — копают. Нужна каменная преграда от хищников. После будут собирать камни. Еда три раза в день. Женщины, — Елена резко повернулась туда, где собралось все женское население племени, — готовят еду.

Женщины на этих словах расслабились. Готовить пищу они могли. Это было привычным и понятным. Некоторые даже начали улыбаться.

— А еще заготавливают ее, — добавила Елена Николаевна. — Я буду показывать — вы делать. Старейшины, — не обращая внимания на растерянные лица женщин, она поглядела на стариков, сидящих кучкой в отдалении. Они, словно умудренные старцы древности, смотрели, как жизнь людей племени меняется, явно считая, что их самих перемены не коснутся. Лена с радостью готова была разрушить их убеждения, — тоже будут работать, — пообещала им Лена, зловеще улыбаясь.

Старики встрепенулись.

Работать? Как это работать? Они уже успели наслушаться от мужчин, как тяжко пришлось, копая землю. И это взрослые здоровые люди!

А они старые, у них все болит! Они едва ходить могут, о какой работе речь?!

Нет, нет, они не могут работать! И на охоту не могут. Разве молодое поколение не должно уважать старость и мудрость? У этих духов ничего святого нет! Надо же, придумали, их, стариков, больных и седых, отправляют землю копать!

— Никто вас не заставляет копать, — со вздохом сказала Лена, когда старики принялись убеждать ее, насколько плохая идея — отправлять их вместе с мужчинами. — Будете травы перебирать. Сидеть в пещере. Научу делать посуду. Будете лепить. Вместе с детьми. Нас много. Горшки лишними точно не будут.

Она, как могла, сокращала предложения, чтобы остальные поняли. Но даже так другим приходилось изрядно постараться, чтобы соединить слова вместе и увидеть получившийся смысл.

Отличались лишь те, кто прожил с ними зиму. Вот они уже хорошо могли понять длинные речи Лены. Особенно в этом преуспели дети. Сейчас, видя, как ей приходится говорить рублеными фразами, они тихо хихикали в стороне, время от времени поглядывая на своих прежних соплеменников с превосходством. А ведь и сами раньше едва способны были связать два слова вместе.

Обдумав сказанное, старики нехотя кивнули. Конечно, не хотелось напрягать свои старые кости излишней работой, но пока, по словам духа, занятие не казалось слишком сложным или тяжелым.

Они до конца не понимали, что такое посуда, но надеялись, что это нечто очень простое.

— Если кто-то не хочет, — Лена многозначительно замолчала, глядя на притихшую толпу, — то может уходить.

Возможно, это все звучало тиранически, но Елена Николаевна не собиралась просто так кормить тех, кто способен приносить пользу племени, однако ничего не делает исключительно из-за своей лени.

И Мише она сделать это не позволит. Хватит, эти люди и так достаточно поездили на его горбу. Лена еще могла понять тех, кому физически сложно работать, но здоровые люди, желающие лишь пить, есть и развлекаться, вызывали у нее исключительно злость и отторжение.

Племя зашепталось. Никому не хотелось возвращаться в полуголодную жизнь. Больше всех сейчас были недовольны мужчины. Да, их не заставляли охотиться, но все равно давали самую сложную работу. Женщины, мгновенно осознав, куда дует ветер, насели на мужей.

Они не хотели голодать! И если для сытой жизни нужно, чтобы мужья что-то покопали или поносили, то женщины заставят их это сделать!

После этого разговора жизнь шатко-валко вошла в колею. Правда, прежде всем пришлось пройти через банные процедуры. Елена не желала терпеть рядом с собой грязных людей. Те поначалу сопротивлялись, но потом, ощутив все прелести бани, даже остались довольными. Не все, но большинство точно было радо мыться чаще, чем раз в год.

Распорядок дня в новом племени был очень простым.

Утром все вставали после восхода солнца. Завтракали и расходились по делам.

Мужчины — копать яму под фундамент крепостной стены.

Женщины под руководством Елены принимались за домашние заботы. Готовили еду, ходили в лес за травами и кореньями, очищали шкуры, шили одежду.

Старики вместе с детьми, способными что-то делать, возились с глиной. Дети, которые когда-то помогали Лене с котелками под тушенку, ответственно приняли на себя роль учителей. Именно они учили стариков делать загадочную для многих посуду.

В один из дней, когда после большого переселения прошла как минимум неделя, все занимались своими делами. Мужчины уже ушли копать яму. Женщины собирались в лес за крапивой. Старики вместе с детьми, как и все последние дни, возились около ямы с глиной. Шаман сидел рядом с костром и благостно созерцал суету вокруг себя.

Один из стариков (его звали Ксорк) заметил это. Смешивая узловатыми пальцами податливый материал, Ксорк время от времени кидал на шамана быстрые взгляды, хмурясь с каждым разом все сильнее.

— Что? — спросил его другой старейшина. Этот старик носил имя Багор.

Вместо ответа Ксорк кивнул в сторону расслабленно сидящего шамана. Казалось, еще немного — и старик закроет глаза и уснет прямо перед огнем, настолько умиротворенно он выглядел.

Проследив за кивком, Багор натолкнулся взглядом на шамана. Сначала он не увидел ничего необычного и хотел снова спросить у Ксорка, что того так заинтересовало в обычной, по сути, картине, но потом палец нащупал в глине мелкий камушек. Опустив взгляд, Багор посмотрел на свои покрытые глиной руки.

Секунда, вторая…

Багор вскинул голову и прищурился, смотря на шамана так, словно тот внезапно стал смертельным врагом.

Отбросив от себя кусок глины, старик встал и направился в сторону костра.

Шаман, ощутив на себе взгляд, приоткрыл неизвестно когда закрытые глаза и вопросительно посмотрел на подошедшего старейшину.

— Что хотел, Багор? — спросил он мягким и слегка сонным голосом.

Это только еще больше разозлило старика.

Он поверить не мог, что не обращал на это внимания раньше!

— Работа, — произнес он, указывая рукой на яму с глиной и стариков с детьми, собравшихся вокруг нее.

Шаман удивленно вскинул брови и поглядел в указанную сторону. До него не доходило, что старейшина пытается сказать. Правда, так оставалось недолго. Ум старика даже в его почтенном возрасте работал очень быстро.

Погладив куцую бороду, он перевел взгляд на огонь.

— Работаю, — произнес он уже более отчетливым голосом. Явно проснулся. — Созерцаю будущее.

Если раньше Багор благосклонно относился к шаману, не обращая внимания на его занятия в течение дня, то сейчас все изменилось. Старейшина остро ощутил несправедливость, которую намерен был исправить любым способом.

Его сейчас совершенно не впечатлили слова, что шаман что-то созерцает. По мнению Багора, можно созерцать что угодно, вымешивая руками глину.

— Иди, — махнул рукой шаман, начиная слегка нервничать. Никто на него раньше внимания не обращал, так с чего бы начали делать это сейчас? Он всю жизнь ничего не делал, и никого это не волновало!

Только после того, как движение было закончено, шаман понял, что получилось слишком повелительно. Он аккуратно глянул на старейшину. Судя по багровому цвету лица, Багор сильно рассердился.

Нужно было срочно что-то предпринять!

Сделать что-либо шаман не успел. Багор просто подался вперед, схватил жидкую бороду шамана и дернул.

Завязалась потасовка, ведь шаману очень не понравилось такое непочтительное отношение ни к себе, ни к своей бороде.

Лена, услышав шум, повернулась. Ее рот от удивления чуть приоткрылся. Драка стариков ее попросту изумила.

Глава 44

Стариков удалось кое-как разнять — пострадали только бороды. Причину конфликта Лена установила очень быстро. И встала на сторону Багора. Шаман, конечно, иногда выдавал полезные знания, но предсказаниями вполне можно было заняться и в свободное от работы время — например, вечером.

Тем более, насколько поняла Елена, процедура гадания не занимала много времени.

Шаман был возмущен. Он презрительно на всех смотрел и разочарованно качал головой. Как они только могли подумать, что магия гадания сводится лишь к бросанию костей?! Непростительно! Он сперва должен настроиться! А это порой занимает месяцы подготовки!

Все это он и высказал своим обидчикам. Вот только никто ему не поверил. Люди видели лишь то, что шаман обычно сидит и ничего не делает. Или спит. Или ест.

Старик ужом изворачивался, пытаясь убедить остальных, что его работа вообще-то очень важна, но в конце концов мнение большинства победило.

Шаман даже после этого не признал правды. Кому нужна эта правда? Ему? Он ее и так знает. А остальные обязаны думать, что его умение требует много времени и сил. К сожалению, его окружали лишь недоверчивые и черствые люди.

— Держи, — буркнул довольно Багор и сунул в руки шамана кусок глины.

Старейшина ощущал себя победившим всемирную несправедливость. Если он должен работать, то и все остальные тоже! Старик не собирался терпеть рядом с собой тех, кто наслаждается жизнью, пока он вынужден мучить свои больные руки.

Шаман растерянно поглядел на влажный кусок, помял его и вздохнул. Неблагодарные люди! Он обязательно им это припомнит!

Лена вечером, за ужином, подсела к шаману. Передав ему миску с едой, она с любопытством на него посмотрела.

Старик не обращал на нее никакого внимания, явно обидевшись, что она не встала на его сторону. Он сосредоточенно жевал, глядя лишь в свою тарелку.

— Почему? — поинтересовалась Лена тихо.

— Что почему? — рефлекторно спросил шаман, а потом нахмурился. Он ведь не хотел с ней говорить!

— Почему не предвидел это? — уточнила она. — Разве твои кости не сказали, что так будет?

Шаман открыл рот, чтобы что-нибудь ответить, но сразу закрыл. Все дело в том, что он не смотрел! Он понятия не имел, что его самого заставят работать! Кости не говорили ничего такого, лишь шептали, что в этом месте будет твориться история.

— Мелочи. Им не интересно, — буркнул он и поднял ложку, продолжая прерванный ужин. Всем своим видом шаман старался показать, что более ничего говорить не будет.

Елена Николаевна хмыкнула и отстала от него. Она не пыталась высмеять старика, просто ей было интересно.

Вскоре этот инцидент забылся. Шаман иногда отлынивал, но другие старейшины зорко за ним следили и каждый раз возвращали на верный путь. В принципе, они следили не только за ним, но и друг за другом.

В мужском коллективе тоже некоторое время все было сложно. Люди, не привыкшие к таким нагрузкам, роптали, но перспектива лишиться сытной еды и безопасного места давила на корню все недовольства.

Правда, в один из дней Лена заметила, что костяные лопатки, которыми орудовали мужчины, были совершенно негодными для тяжелой и изнурительной работы.

Она крепко задумалась, а после, поглядев вниз, принялась искать. Елена не знала точно, но ей казалось, что это должно быть где-то здесь.

Ее интересовала железная руда. Елена Николаевна не помнила, чтобы когда-либо держала в руках такой камень. Может быть, только в далеком детстве, в школе, когда они изучали на уроках различные минералы.

С того времени прошло столько лет, что она едва могла хоть что-то вспомнить. Кажется, такие камни должны иметь зеленоватый налет. Или это у медной руды? Медь вряд ли чем-то поможет. Все-таки она слишком мягкая и совсем не годится для создания лопат.

Тогда рыжий цвет? Это казалось логичным. Все знают, что от взаимодействия с водой и кислородом железо начинает ржаветь, приобретая специфический оттенок. Раз так, отличить железную руду от простого булыжника будет проще. Лене так казалось.

По истечении трех дней поисков Елена готова была сдаться, решив, что в этих горах железа нет. И как это обычно бывает — стоило только подумать о прекращении поисков, как похожий на руду камень был найден.

К тому моменту муж уже начал беспокоиться, ведь Лена за исключением приготовления пищи и сна ничего больше не делала, только бродила по округе, низко опустив голову. А еще она перебирала камни, беспрестанно что-то бурча себе под нос. На вопросы отмахивалась, лишь в самом начале попросила подождать.

— Железная руда? — спросил Медведь, глядя на покрытый рыжими проплешинами камень в руках жены.

Елена Николаевна непонимающе посмотрела на мужа. Тот снова говорил на чужом языке. После некоторых выяснений она пришла к выводу, что маг с другой планеты отлично знал, что такое железо и из чего его добывают.

Вот только, к разочарованию Елены, Ивейн, как и она сама, никогда особо не интересовался, как добыть железо из руды. Да, он знал про нагрев, но и не более того. Его жизненные ориентиры всегда были сосредоточены на магии, поэтому столь приземленные вещи Ивейна мало волновали.

— Будем пробовать, — постановила Лена и принялась искать еще лежащую на поверхности руду.

К вечеру удалось набрать внушительную гору подходящих камней.

С плавлением не должно было возникнуть проблем — магия Елены Николаевны отлично могла справиться с этой задачей. Форму для литья полотна лопаты Елена за неимением иного выхода сделала прямо в земле. Просто нарисовала палкой, а потом выбрала землю, оставив углубление необходимой формы.

Логически рассудив, что железо должно быть более тяжелым, чем простой камень, Елена с Медведем решили, что после расплавки верхние слои будут просто снимать.

Подготовив все необходимое, они принялись за эксперименты.

Положив небольшой камень в заранее подготовленную выемку, Лена направила на него поток магии. Булыжник мгновенно начал таять, словно был снегом на палящем солнце, а не твердой горной породой.

Спустя некоторое время камень полностью расплавился. Жидкость накалилась, став похожей на каплю лавы.

Подумав немного, Елена помешала массу камнем, стараясь держать пальцы подальше от края. Не хотелось случайно окунуть их в раскаленную жидкость.

Она продержала магию внутри лавы некоторое время, наблюдая, как на поверхности действительно образуется темный слой. Его Медведь оперативно вычерпал, используя найденный неподалеку камень удобной формы. Действовал он быстро и аккуратно.

Когда все лишнее, по их мнению, было удалено, Лена с Медведем переглянулись.

— Думаешь, готово? — с сомнением спросила она. Не верилось, что все будет так просто.

— Убирай, — качнув головой, произнес Медведь, имея в виду магию.

Первый блин, как это чаще всего бывает в любом начинании, получается комом. Сейчас это произошло в прямом смысле слова.

С одной стороны поверхность полотна была вполне нормальной. Выглядела она темной, но была гладкой и звучала правильно. Лена, после того как все остыло, постучала по ней пальцем — звук был металлическим.

Но вот с обратной стороны…

В общем, идея расплавить руду прямо на земле оказалась неудачной.

Стало ясно, что для начала необходимо сделать форму. Вот только из чего? Ничего более твердого, чем камни, у них не было. Но сколько понадобится времени, чтобы выточить в камне углубление нужной формы? И чем это сделать? Другим камнем? Ножом?

— Я попробую, — заметив уныние на лице жены, сказал Медведь. — Магией, — пояснил он, когда Лена глянула на него вопросительно.

Для начала был найден подходящий камень. Медведь положил на него руку и закрыл глаза, сосредотачиваясь.

Лена встала в стороне, чтобы не мешать. Она даже смотреть в сторону мужа старалась как можно реже, беспокоясь, что пристальный взгляд может повредить его концентрации.

Медведь, прежде чем пускать магию холода, тщательным образом представил, как должно выглядеть полотно. Для этого он выудил из памяти, доставшейся от Ивейна, изображение обычной лопаты.

Закрепив этот образ, Медведь медленно пустил холод в камень. Он уже знал, что его магия способна разрушить многое, поэтому был уверен, что все получится.

Сгруппировав мысленно магию в нужную форму, он позволил ей сделать свое дело. На короткий миг Медведю показалось, что он буквально видит, как вещество разрушается изнутри.

Закончив, он открыл глаза и моргнул. Яркий свет отчего-то больно резанул по глазам. Зажмурившись, Медведь отошел от булыжника.

— Получилось? — нетерпеливо спросила Лена, заметив, что муж убрал руку и отодвинулся от камня.

Приблизившись, она с интересом взглянула на поверхность булыжника. На первый взгляд казалось, что ничего не изменилось. Однако это было не так. Часть поверхности выглядела иной.

— Трогать можно? — соблюдая правила безопасности при обращении с предметами, которые подверглись магическому воздействию, спросила она.

Медведь на короткий миг замер, а потом кивнул. Его состояние полностью пришло в норму, поэтому он и сам с любопытством поглядел на дело рук своих. Вернее, своей магии.

Лена для начала воткнула в подозрительное место палец. Легкий холод тут же окутал кончик. Убедившись, что все нормально, она стряхнула образовавшийся серый песок на землю.

Под ним обнаружилось углубление идеально ровной формы, точно повторяющее полотно лопаты. Даже место, куда нужно будет вставлять черенок, было учтено.

Лена с восторгом посмотрела на мужа. Тот, заметив направленный на него взгляд, легко улыбнулся.

— Награда? — попросил он, подумав, что за это достижение можно получить немного бонусов.

Елена чуть смутилась, а потом, быстро оглядевшись по сторонам (кругом было безлюдно), приблизилась и поцеловала мужа.

Она уже хотела отстраниться, но Медведь обнял ее за талию и притянул к себе ближе, углубляя поцелуй. Он не был намерен так быстро отпускать попавшую ему в руки «добычу».

Лена дернулась раз, другой, а потом решила, что лопата никуда не денется. Кругом никого, настроение хорошее, из-за магии тепло — так почему бы и нет?

Спустя время, поправив на себе одежду, Елена укоризненно посмотрела на Медведя.

— Тебе понравилось, — довольно улыбнувшись, сказал он, а потом хмыкнул.

Лене резко захотелось ударить его. Отказывать себе она не любила, поэтому легко шлепнула его по руке. Медведь не обратил на подобное «домашнее насилие» никакого внимания. Шлепок для него был практически лаской.

— Еще? — спросил он, выражая готовность повторить то, чем они недавно занимались.

Елена подавила желание смутиться. Вместо этого тоже фыркнула, встряхнула распущенными во время процесса волосами и принялась собирать их обратно в косу.

— Работа не ждет, — буркнула она, делая вид, что недовольна задержкой.

Пару минут они еще подшучивали друг над другом, а когда любовный флер немного угас, продолжили работу над будущей лопатой.

На форму был водружен новый камень. Лена пустила по нему магию. Вскоре Медведь вычерпал все, что выглядело лишним. Вместе они придирчиво осмотрели жидкость и не нашли ничего, что можно было улучшить.

Лена втянула магию — Медведь в тот же миг влил в будущее полотно свою силу. Они решили, что воздействие попеременно холода и тепла может закалить металл. Не зря ведь кузнецы опускают раскаленное железо во время ковки в воду.

Опасаясь, что их поделка снова сольется с поверхностью камня под ней, Медведь пустил больше холода, разрушая образовавшуюся между металлом и камнем связь.

Спустя время, когда все остыло, они внимательно осмотрели получившийся результат. Эксперимент выглядел успешным, но один край нуждался в заточке. К тому же лопата вышла гораздо толще, чем они оба привыкли.

— И чем будем точить? — с сомнением в голосе поинтересовалась Лена.

Вместо ответа Медведь задействовал магию, и та сделала свое дело — разрушила лишнее.

Глядя, как осыпается мелкая крошка, Елена мельком посмотрела на мужа. Сила Миши была впечатляющей и грозной. По сути, он мог разрушить своим холодом все что угодно. Это было даже немного пугающе.

Впрочем, пугало это ее ровно до того момента, как она вспомнила, что с помощью своей магии тоже может разрушить все. Только ей для этого нужно не заморозить, а расплавить.

После нескольких дней, наполненных экспериментами, удалось сделать более или менее рабочий образец. Полевые испытания, проведенные Медведем под бдительным контролем Елены, показали, что сделанная лопата обладает рабочими качествами.

Что-то подсказывало Лене, что у них получилось не совсем железо. Полотна были пусть и прочными, но все-таки ломались, если их сильно стукнуть о камень. Можно было экспериментировать дальше, но они решили, что этого на первое время будет вполне достаточно.

Возможно, путем простой плавки найденных камней нельзя было сделать ничего нормального, но они использовали магию, которая не могла не добавить дополнительных эффектов.

В итоге что-то получилось, а что именно — они понятия не имели.

— Думаю, чтобы получить железо, в руду надо что-то добавить, — задумчиво сказала Лена, оглядывая лопату.

Медведь был с ней согласен.

После долгих разговоров на эту тему они решили оставить поиск ответа потомкам.

В конце концов, у них всего лишь каменный век, не стоит слишком далеко забегать вперед, иначе их детям нечего будет изобретать.

Самая обычная, не особо крепкая лопата произвела настоящий фурор среди мужчин, занятых работами над ямой для фундамента крепостной стены.

Наверное, так мог восхищаться только человек, которому отдали в пользование автомобиль, в то время как он до этого момента всю жизнь ездил на телеге.

Первые пару часов все учились правильно орудовать новым инструментом, зато потом скорость работы увеличилась в разы. Конечно, до окончания было еще далеко, но уже сейчас было понятно, что у них все-таки получится построить стену.

Обозрев довольно глубокую яму, Медведь с Леной переглянулись с легким удивлением. Судя по всему, оба не рассчитывали, что из этой затеи что-то выйдет. И причин неверия было множество, начиная от сложности, заканчивая явным нежеланием людей работать.

Как только закончился апрель, самки оленей принялись одна за другой разрешаться от бремени. Оленята вызвали бурные восторги у самых младших жителей племени, очарованных детенышами.

Как и с волчатами, дети первое время наблюдали издалека, а потом постепенно начали приближаться. Помог пример Лены и Медведя. Детвора видела, как эти двое спокойно и без последствий подходят даже к самым крупным представителям оленьего стада.

Дети хотели так же. Взрослые, теперь постоянно занятые своими делами, не всегда успевали остановить безрассудные выходки своих чад.

Пару раз сорванцам едва удавалось избежать возмездия за наглость от самцов, молодые рога которых к весне начали немного крепнуть.

Олени, привыкшие к постоянному нахождению рядом с людьми, не слишком старались кого-то задеть, просто обозначали нападение, пытаясь отогнать шумную детвору, которая желала побеспокоить самок и оленят.

Такая несерьезная демонстрация силы совершенно не отпугнула тех, кто был очень упорен. Эти дети выжили в суровых условиях, так что упрямство было свойственно каждому из них.

К маю стадо привыкло, что среди них то и дело шныряют людские детеныши. Даже самцы перестали реагировать, поняв, что дети не несут никакой угрозы для кого-то из стада.

Добившись своего, дети решили пойти дальше. Каждый выбрал себе олененка, заявив, что отныне будет заботиться о нем. Истинной целью детворы была вовсе не забота, а желание заиметь своего ездового оленя. Все они видели, как Медведь время от времени объезжает территорию верхом на одном из самцов. Это приводило их в восторг.

Узнав, чего хотят дети, Лена посоветовала им подождать, пока оленята окрепнут, а потом потихоньку приучать их к ездоку.

Абсолютное большинство детей к весне разговаривали с Еленой свободно, понимая ее длинные предложения и никак не показывая, что такое общение хоть как-то мешает им. Со взрослыми было сложнее, но и они постепенно развивали свои речевые умения. Составить предложение из трех или даже пяти слов больше не было для них проблемой.

Особенно в этом плане отличались женщины. Им приходилось проводить почти все дневное время рядом с Еленой Николаевной. А она, не собираясь в чем-то себя ограничивать, часто говорила с ними так, словно те все понимали. В итоге женщинам волей-неволей приходилось адаптироваться быстрее.

К тому же они, по природе своей более общительные, разговаривали в течение дня намного больше, чем мужчины. Тем более что тем порой было вовсе не до разговоров. Да и Медведь, известный своей молчаливостью, выглядел плохим собеседником, как ни посмотри.

Так что мужчин в плане развития речи подтягивали жены и дети, которые спустя несколько месяцев после переселения болтали обо всем на свете, не умолкая, заставляя мужей и отцов сходить с ума от количества новой информации.

Еще одним изменением, постигшим племя, была одежда. Погода поблизости от пещеры всегда была теплой, даже зимой. Ходить постоянно в шкурах стало совсем неудобно.

Люди в них сильно потели. Подобное никому не нравилось.

На помощь пришла Лена с ее разработками в области тканей из крапивы. Они с Медведем давно уже переоделись. И если поначалу люди удивлялись, как можно ходить в таких тонких одеждах, то вскоре посматривали на хозяев пещер с плохо скрытой завистью.

Елена не стала делать из технологии секрета, она честно поделилась всеми знаниями.

Спустя время крапива поблизости попросту исчезла. Ее выдергали под корень, оставив лишь отдельные кусты. Листья собрали и высушили, чтобы делать из них отвары.

Больше всего отвары из крапивы полюбили женщины. Пусть вкус у подобных «чаев» был специфическим, но в определенные дни они очень помогали.

Лена не беспокоилась, что люди выведут эту полезную траву. Ее сила росла, как и территория, которую покрывал купол. Если поначалу лето царило только рядом с пещерой, то сейчас магия Лены охватывала довольно большую территорию. Кроме этого, она просила не трогать растения с созревшими семенами.

Поначалу соткать даже самое грубое полотно было делом непосильным, но спустя время люди начали приспосабливаться. Наблюдая за ними, Лена лишь качала головой.

Когда племя только переселилось к ним, многие не хотели что-либо делать, предпочитая жить прежней жизнью. Но постепенно все вокруг менялось, и людям приходилось адаптироваться.

Вряд ли кто-то из женщин на самом деле хотел долгими днями возиться с крапивой, чтобы сплести из нее пару кусков ткани. Но деваться было некуда. Шкуры в таком теплом месте не оправдывали себя.

Лена поняла, что двигаться вперед люди будут, только когда их к этому подталкивают или вынуждают обстоятельства. Даже чувство комфорта не вдохновит их на подвиги.

Многие просто жили по инерции, так, как привыкли. И менять что-то в привычном укладе было для них очень и очень трудно.

Однажды весной, когда апрель плавно начал переходить в май, Лена посмотрела на племя другим взглядом. Сейчас люди заметно отличались от тех, кто когда-то пришел к ним.

Многое в их облике с того времени поменялось. Теперь их нельзя было назвать прежними дикарями, которые мылись раз в год и расчесывались исключительно тогда, когда в голову забредала шальная мысль сделать это — что случалось крайне редко.

Работа и развитие речи, казалось, запустили какие-то скрытые процессы внутри черепной коробки каждого. Люди даже общаться стали иначе. Теперь все они больше походили на привычных для Елены людей. Конечно, до окончательного варианта оставалось еще далеко, но начало было положено.

К концу мая яма под фундамент была готова. Ее не делали слишком глубокой, да и не смогли бы, ведь под слоем земли обнаружились камни.

День окончания решено было отпраздновать. Елена Николаевна хорошо знала, что людям важна не только работа, но и отдых. Иначе они устают и перегорают.

Празднование было шумным. На площадке перед пещерой развели огромный костер. Женщины под руководством Елены наготовили всевозможных вкусностей (чаще всего включавшие в себя мясо).

Хитом праздника были запеченные в меду зимние яблоки. Мед Лена недавно нашла на краю своих угодий. Откуда в этом месте взялись пчелы, она понятия не имела, но с готовностью приняла такой подарок богов.

По сладкому она сильно скучала. Старалась не вспоминать о нем, но, когда увидела улей, ничто не могло ее остановить.

Глава 45

Мед изымали с особой осторожностью и всем почтением к пчелам. Лене не хотелось, чтобы те куда-нибудь исчезли с ее участка.

Насекомые отчего-то совсем не вели себя агрессивно, наоборот, разлетелись в разные стороны, когда Елена подошла к улью. Вели они себя так, будто страшились находиться слишком близко к Лене.

Видимо, пчелы здесь были достаточно умными и справедливо опасались огненной магии Елены Николаевны.

В тот же день Лена нагрела молока и добавила в него меда. После стольких месяцев, лишенная даже самой малости, она, попробовав напиток, думала, что умрет от блаженства.

Сладость пришлась по вкусу не всем. Но те, кому понравилось, не пытались переубедить других — меда на всех было мало, поэтому сладкоежки благосклонно разрешили другим иметь собственное мнение на этот счет, втайне радуясь, ведь им достанется больше.

Спустя несколько дней после такой великолепной находки Елена Николаевна, собирая травы вместе с женщинами, заметила, что вокруг стало больше цветов. Это можно было списать на весну, но местные жители клялись, что раньше ничего подобного не было.

И действительно, лес вокруг пещеры буквально взорвался всеми цветами радуги. Травы благоухали так, что голова кружилась от их аромата.

А потом Лена заметила, что гнезд пчел стало больше.

— Из-за тебя? — сделал неуверенное предположение Медведь, глядя на летающих вокруг насекомых.

Елена Николаевна смутилась, оглядываясь по сторонам. Лес выглядел как сказочный — настолько много в нем было разных цветов.

— Я не специально, — попробовала оправдаться она.

Судя по всему, ее магия, реагируя на радость от находки меда, сделала все возможное, чтобы увеличить количество ценного продукта, который пробуждал в ее носителе подобные эмоции.

Именно эти события позволили женщинам приготовить одно из главных блюд праздника — яблоки в меду.

Лена решила внести в жизнь еще одну особенность. А именно — украшения. Люди и раньше пытались себя украшать, но в основном этим занимались мужчины. Они изредка обтачивали добытые на охоте когти или зубы животных и вешали на шею или на пояс.

Елена Николаевна не стала слишком изощряться. Она просто сплела из цветов венок и надела на голову. Но даже это показалось людям интересным. Правда, они некоторое время не понимали, зачем Лена занимается чем-то столь странным.

— Красиво, — сделал незамысловатый комплимент Медведь, пристально глядя на жену.

Женщины, услышав и увидев это, переглянулись и принялись дергать Елену, чтобы узнать, как она сделала нечто подобное. Им тоже хотелось, чтобы мужья смотрели на них так, как Медведь смотрит на Лену.

Люди в этом мире уже знали о танцах и песнях, хотя знания и находились в зачаточном состоянии.

Елена Николаевна даже не пыталась научить их каким-то замысловатым мотивам, понимая, что все слишком сложное будет мгновенно отвергнуто.

Она вспомнила, как танцевали когда-то дикие племена, и решила, что это будет хорошим стартом.

Когда праздник был в самом разгаре, Лена решила, что пора.

Встав, она поправила юбку и венок на шее. Да, теперь их было два. Второй был сплетен в процессе обучения женщин. Выбрасывать Лена его не стала, надела на себя.

Ее белоснежные волосы были распущены. С момента попадания они заметно отросли и теперь струились по спине, словно лунное серебро. Встав возле костра, Лена дождалась, когда внимание остальных будет приковано к ней, а потом подняла руки и громко хлопнула в ладоши.

Медведь не ожидал чего-то особенного, но все равно посмотрел на жену заинтересованным взглядом. Ему не нужен был повод, чтобы полюбоваться ею.

Однако когда Лена двинулась, все мысли из его головы просто вылетели.

Она сделала всего один шаг в сторону, но движение по какой-то причине полностью отличалось от того, к чему он привык. Все внутри Медведя словно завибрировало на низкой частоте. Легкое возбуждение начало набирать обороты.

Она повела плечом.

Взгляд Медведя заострился. Зрачки расширились. Его дыхание остановилось, а затем возобновилось, но стало более глубоким.

Лена приоткрыла глаза и посмотрела прямо на него. Обычно светлые, сейчас ее глаза едва не светились в полутьме, освещаемой только оранжевым светом костра.

Люди вокруг застыли, будто завороженные. Белые волосы и мерцающие потусторонним светом глаза одновременно пугали и приводили в невообразимый восторг.

Рядом с Медведем кто-то отрывисто вздохнул. Он хотел посмотреть, кто это, чтобы потом припомнить, но не смог оторвать взгляд от жены.

Она сделала еще пару шагов, изогнулась в спине и повела бедрами.

Во рту мужчины все пересохло. Он, будто загипнотизированный, следил за малейшим движением, не смея даже моргнуть.

Огонь позади Лены мягко обрисовывал контур ее фигуры, отчего складывалось впечатление, будто она сама светится. Искры, летящие от костра, создавали неповторимый, буквально волшебный ореол.

Ее танец, поначалу медленный и тягучий, становился с каждым шагом все быстрее.

Она взмахнула руками, будто подражая летящей высоко в небесах птице. Огонь сзади взметнулся выше. Люди охнули и отшатнулись.

Мир вокруг затих. Слышен был только низкий гул, который шел изнутри костра. Вверх взметались раскаленные до белого цвета искры, озаряя небо подобно далеким звездам.

Лена будто не видела этого, она качнулась, переступила с ноги на ногу, а потом свела ладони вместе в молитвенном жесте. Шаг, другой, наклон, поворот. Белые волосы взметнулись.

Все внезапно вспомнили о сильных метелях, которые порой налетают на землю, заставляя всех искать укрытие на долгие дни. Люди буквально ощутили тот холод, который приносили за собой такие бури.

Но не успели они погрузиться в свою фантазию, как огонь поднялся еще выше. Лица всех присутствующих обдало жаром. Они глубоко вдохнули, с удивлением ощущая в этом жаре запах трав и свежего хвороста. Так пахло лето.

Лена танцевала, не замечая, что ее движения приводят в действие магию. Огонь, оторвавшись от костра, принялся маленькими огоньками танцевать вокруг изгибающейся фигуры.

Люди невольно приоткрыли рты, настолько все выглядело нереальным.

Когда огонь скользнул прямо на фигуру Лены, некоторые тихо вскрикнули, но вопреки их ожиданиям жена Медведя вовсе не стала биться в агонии, нет, она взмахнула руками, и с кончиков ее пальцев сорвались искры.

Медведь давно перестал обращать внимание на других. Его не волновали ни чужие крики, ни вздохи, он полностью сосредоточился на своей жене. Никогда раньше он не видел ничего более красивого и завораживающего. Даже в памяти Ивейна не нашлось ничего подобного.

Лена в этот момент казалась ему невероятным созданием, которое по какой-то прихоти решило предстать перед обычными людьми. Ему хотелось схватить ее и укрыть от чужих глаз.

Никто не должен был видеть ее такой!

В какой-то момент она опустила руки, свела ладони близко друг к другу, а потом резко хлопнула.

Весь огонь, который до этого вился вокруг нее подобно ласковому зверьку, схлынул, вернувшись в костер. Искры в последний раз снопом взлетели вверх, растворяясь в ночной мгле, гул исчез, будто его и не было.

Лена подняла взгляд и слабо улыбнулась.

Мягко ступая, она подошла к Медведю и наклонилась. Их лица оказались очень близко друг к другу.

Он замер, всматриваясь в мерцающие глаза, в которых все еще вспыхивали медленно угасающие языки пламени. Зрелище было поистине удивительным.

— Понравилось? — спросила она шепотом, обдавая теплым дыханием его губы.

Медведь невольно облизнул их и встал. Лена удивленно отстранилась, не понимая, что с мужем. Тот выглядел слишком серьезно.

— Идем, — буркнул он, а потом, не дожидаясь, пока она хоть как-то отреагирует, взял ее за руку и повел к пещере.

Лена нахмурилась. Она не понимала, что случилось. Миша выглядел так, словно был чем-то сильно недоволен.

Стоило им войти внутрь пещеры, как Медведь повернулся к жене. Резко притянув ее к себе, он наклонился и впился в ее губы поцелуем.

От них во все стороны пополз холод. Он сковывал все, до чего добирался. Вскоре ледяной узор переместился с пола на стены. Не прошло и минуты, как дверь была запечатана ледовой преградой, которую никто без позволения Медведя не мог бы преодолеть.

Поцелуй вышел кусачим. Обычно Медведь был ласковым и нежным, но не сегодня. Сейчас ему хотелось пометить Лену, сделать все, чтобы любой мог видеть, что она его и никогда не будет принадлежать кому-то другому.

Елена охнула, когда ее стиснули. Она ощутила напряжение мужа. Ей не было до конца понятно, что именно его так возбудило, но отказываться от приятной части вечера она точно не собиралась.

Только волновало, что их могут увидеть, но ледяная стена вместо входа успокоила ее.

Лена полностью расслабилась, отдаваясь на волю терзающего ее «зверя».

В тот момент, когда небольшое сопротивление, которое еще оставалось, исчезло, Медведь ощутил, что буквально сходит с ума. Он принялся торопливо снимать с нее одежду. Венок на шее был безжалостно разорван. Немного смятые цветы рассыпались по ледяному полу.

Поцелуи опустились ниже. Лена запрокинула голову, подставляя под требовательные губы беззащитную шею, за что мгновенно получила легкий укус. Он принес с собой дрожь. Лена застонала, выгибаясь в сильных руках.

— Моя, — прошептал Медведь хриплым от страсти голосом.

Схватив двумя руками ее голову, он отстранился и посмотрел в светлые глаза, уже подернутые легкой дымкой желания.

— Моя, — повторил он, словно хотел, чтобы это отпечаталось в ее мыслях навечно.

Лена моргнула, пытаясь привести себя в чувство. Она облизнула слегка саднящие от безжалостного поцелуя губы и улыбнулась.

— Твоя, — заверила она мужа, не понимая, почему Медведь остановился. Это ведь и так было понятно, к чему лишние слова?

Медведь на миг замер, наслаждаясь этим простым словом, а потом снова поцеловал, на этот раз гораздо бережнее и нежнее. Впрочем, в остальном он действовал все так же нетерпеливо.

Когда Лена рухнула на их совместную постель, на ней уже не было ни клочка одежды, как, впрочем, и на ее муже. Обвив его руками и ногами, она подалась вперед, давая понять, что полностью готова к тому, что должно было произойти.

Толчок. Медведь замер, а потом невольно задрожал. Жар, окутывающий его, выбил последние мысли из головы.

Ее тихий стон разнесся по пещере, заставляя Медведя зажмуриться. Ощущения были настолько острыми и сильными, что он боялся рухнуть вниз раньше времени.

Все внутри него бурлило. Эмоции волной захлестывали сознание. Тело дрожало и вибрировало. Лед вокруг засиял, уплотняясь.

— Да, — выдохнула Лена. Ее ноги, обвитые вокруг талии мужа, слегка дрожали. Ей хотелось, чтобы он продолжил, но Миша по какой-то причине застыл.

Открыв глаза, она утонула в его темных, как самая безлунная ночь, глазах. Зрачки поглотили всю радужку, и взгляд Медведя стал казаться совершенно диким и пожирающим.

От неприкрытой жажды, буквально написанной у него на лице, Лена непроизвольно выгнулась и прикусила губу, запрещая рвавшемуся наружу стону вырваться. Вместо этого она двинула бедрами, провоцируя.

Медведь тихо выдохнул. Звук получился хриплым.

— Осторожно, — предупредил он. Черты его лица заострились. Сейчас он, как никогда ранее, напоминал хищника, нашедшего долго ускользающую от него жертву.

— Я не боюсь рисковать, — прошептала Лена и слегка пьяняще улыбнулась.

Она кокетливо повела плечом, а потом прикрыла глаза, скрывая за ресницами влекущий взгляд. За что немедленно была поцелована.

Обхватив ее руками сильнее, Медведь слегка приподнял Лену и отстранился. Еще один толчок — глубокий, мощный, наполненный силой и неугасающим желанием.

Елена едва не заплакала от острого чувства, которое охватило ее тело. Жар, скопившийся внизу живота, сладостью растекся дальше.

Лена разорвала поцелуй. С ее губ тут же сорвался стон. Она с готовностью встретила еще одно движение.

Медведь для удобства поставил руки по обе стороны от ее головы. Он не мог оторвать от Лены взгляд. Она выглядела так восхитительно в этот момент.

Белоснежная кожа слегка мерцала в полумраке, такая гладкая и нежная, что это вызывало двоякие чувства. С одной стороны, хотелось оставить ее нетронутой, чтобы любоваться и дальше. С другой стороны, Медведю хотелось увидеть, как будут смотреться на ней его отметки.

На самом деле, он уже видел это, ведь не единожды оставлял. Но ему всегда было мало. Хотелось еще и еще.

Не желая сдерживать себя, он наклонился и слегка прикусил тонкую кожу возле ключицы. Лена дернулась и застонала. Ее голова мотнулась из стороны в сторону.

Он знал, что ей это нравится, поэтому не волновался, что сделает больно. Легкий укус. От него плохо точно не будет.

Повторяющиеся движения, приносящие с собой удовольствие, заставляли магию, скрытую внутри их тел, подниматься. Она вилась вокруг, переплетаясь.

Жар опустился на них, будто ничего не весящее одеяло. Огонь лизал покрытые толстым слоем льда стены, потолок и пол. Он не стремился ничего растопить, лишь игриво ластился.

Наслаждение закрутилось сильнее. Лена вцепилась в широкие плечи мужа и приподнялась, будто ей не хватало уже имевшегося контакта. Медведь обнял ее и задвигался быстрее.

В какой-то момент мир накренился, а потом, затрещав по швам, разорвался в клочья. Пронзительный свет ослепил обоих. Мысли, если такие и были, растворились. Обе фигуры в напряжении замерли, а потом, после долгого облегченного выдоха, расслабились. Мир собрался вновь. Был он, казалось, прежним, но кое-что в нем все-таки изменилось.

* * *

На следующее утро после праздника люди с новыми силами радостно принялись за работу.

…

Хотелось бы так сказать, но… нет. Никому не хотелось снова заниматься наскучившими вещами. Не привыкшие к такому длительному труду, люди ворчали и выражали полное несогласие с таким укладом.

В итоге им удалось отодвинуть все еще на день. Лена с Медведем, и сами не выспавшиеся за ночь, решили, что от одного дня никому плохо не будет.

Племя радовалось свободе ровно день, но на следующее утро никто поблажек им уже не давал.

Так как траншея под фундамент была завершена, Медведь распорядился носить к ней камни. Лена с этого момента была рядом с ним, ведь начинался ответственный этап строительства непосредственно самой стены. Магическая сила Елены в этот момент была очень важным элементом.

Камни сносили к траншее со всей округи и сразу скидывали в нее. Лена с помощью своей магии скрепляла булыжники между собой, расплавляя поверхность.

Когда солнце поднялось в зенит, они прервали работы в ожидании привычного уже обеда. Сегодня он запаздывал. Лена, уходя на стену, оставила за старшую одну из более способных женщин.

Обед принесли, только на час позже. Еда была значительно хуже, чем обычно.

Елена Николаевна немедленно поинтересовалась, что случилось. Оказалось, без ее неусыпного контроля многие женщины просто не хотели работать. Более ответственным пришлось применить силу, чтобы дать понять ленивым соплеменницам, что трудиться должны все, даже когда духи не смотрят в их сторону.

Постепенно люди втянулись в работу. Стена медленно, но верно обретала очертания. Мужчинам с каждым днем приходилось уходить все дальше. Встала проблема доставки камней. Носить в руках по одному стало неудобно.

— Я думаю, пришло время «придумать» колесо, — произнесла как-то за обедом Лена. Пережевывая слегка недоваренное мясо, она задумчиво смотрела на равнину, стелящуюся перед горами.

Справа от них лежал лес, горы были позади и слева — они изгибались дугой, охватывая долину громадным кольцом.

— Да, думаю, пора, — кивнул Медведь, откладывая в сторону кость.

— И как мы будем это делать? — Елена Николаевна взглянула на безмятежно жующего мужа.

Тот выглядел, как обычно, спокойно. Создавалось впечатление, что ничто не может его поколебать. Однако Лена очень хорошо помнила, насколько эмоциональным может быть выражение на лице мужа.

— Магия нам на что? — Медведь хмыкнул.

Елена хотела сказать, что магия вряд ли поможет с распилкой деревьев, но потом вспомнила, как она когда-то давно отрезала ветки. Огонь мог не только плавить камни. При точном расчете и концентрации он был способен сделать очень многое.

На следующий день, отправив мужчин работать, они направились к лесу. Выбрав подходящее дерево, свалили его.

Сделать это оказалось очень просто. Магия холода, подчиняясь воле хозяина, разрушила ствол в том месте, в котором указал сам Медведь.

Посоветовавшись, они рассчитали, какого диаметра должны быть колеса, а потом, разделив ствол на две части, принялись за работу.

У Медведя получалось лучше. Его рациональный разум способен был четко контролировать магию. Да и сам холод имел склонность к упорядоченности. А магия огня была более эмоциональной и хаотичной, отчего Елене приходилось прилагать больше сил.

Так как ствол не был идеально ровным, пришлось повозиться, чтобы сделать деревянные «блины» одинаковыми по размеру. К вечеру удалось изготовить только четыре колеса, зато устали Лена с Медведем так, будто на своей спине таскали набитые камнями мешки.

Добравшись до пещеры, они рухнули на кровать и уснули, стиснув друг друга в объятиях. Утром усталость немного отступила, но ее отголоски все еще гуляли по телу. Несмотря на это, они, вновь наполненные энтузиазмом, отправились в лес.

Колеса лежали ровно там, где были оставлены накануне.

Встал вопрос, из чего делать саму тележку. Требовалось не только дно, но и борта, а еще необходимо было придумать, как крепить к телеге колеса.

С последним решили просто. Нашли две ровные палки. Обточили с помощью магии до гладкого состояния. Просверлили в колесах посередине дырки. Вставили палки.

Нужно было, чтобы колеса не слетали с осей. С одной стороны их будет удерживать полотно — дно тележки, на которое будут складываться камни. Требовалось соорудить преграду с другой стороны колес, чтобы «блины» не соскальзывали.

В итоге Медведь поступил очень просто: расколол палки на концах, вставил в получившиеся щели небольшие ветки и крепко перевязал кожаной лентой.

Получилось не слишком надежно и эстетично, но главное, что это будет какое-то время работать. Возможно, потом люди сами придумают, как улучшить конструкцию. Поиски решений должны будут стимулировать их мыслительные процессы.

Теперь нужно было сделать саму тележку.

Лена с Медведем, уже имеющие опыт работы с деревом и магией, грустно переглянулись. Было понятно, что придется потрудиться.

— Может, стоит сделать пилу? — предложила Лена. — С ее помощью дело пойдет быстрее.

Она объяснила мужу значение слова «пила». В местном наречии аналога не было, а как звучит пила на инопланетном языке, Лена понятия не имела.

Выслушав жену, Медведь задумался. Он понял, про что Лена говорила. В мире Ивейна пилы были, но сам маг к ним не имел никакого отношения и видел, лишь когда по какой-то причине заглядывал в деревни к обычным людям.

Взвесив все, Медведь решил, что сначала они изготовят тележку с помощью магии, а потом примутся за пилу.

— Но почему не наоборот? — удивилась Лена, не понимая логики таких сложностей.

Для нее логичнее было бы сначала сделать пилу, а потом уже заканчивать с телегой. По идее, надо было с самого начала заняться изготовлением инструментов.

— Потому что такая работа помогает нам развивать свою магию, — объяснил Медведь.

Елена Николаевна замерла, обдумывая сказанное. Если смотреть на дело с такой стороны, то Миша, несомненно, полностью прав. Работа с деревом утомительна, но действительно помогает улучшать магические способности, повышая контроль.

— Хорошо, сделаем так, — легко согласилась она.

И пусть следующие несколько дней были наполнены сложной работой, Лена даже не думала жаловаться, понимая, что такие тренировки очень полезны им обоим.

В конечном итоге удалось сделать вполне рабочую тележку, способную перевозить пару десятков килограммов камней. Срок ее службы был неизвестен, но главное, что им вообще хоть что-то удалось сделать без каких-либо инструментов. И Лена, и Медведь очень гордились своей работой, но дружно решили, что больше не готовы к таким подвигам. А поэтому — вперед, к светлому железному будущему!

Глава 46

Когда люди в первый раз увидели тележку, то отнеслись к ней скептически. Странная конструкция не внушала доверия и выглядела ненадежной. Разве дерево может выдержать груду камней? Как показала реальность — может.

Мужчины, измученные переноской тяжестей, после испытаний восприняли новинку настолько восторженно, что готовы были молиться на Лену с Медведем.

Однако сразу вылезла проблема. Тележка была одна, а людей много, на всех ее было недостаточно. Сначала все едва не подрались за право работать с ней. Потом, когда Медведь всех успокоил, мужчины додумались до очереди. Несколько дней все шло нормально, но вскоре было решено, что пользоваться одной утомительно — нужны еще тележки!

Придя к такому выводу, люди с ожиданием посмотрели на «духов», но те никак на эти взгляды не отреагировали. Хотят еще тележек — пусть делают сами! И дело вовсе не в том, что Лене и Медведю было лень, просто они хотели приучить остальных думать самостоятельно и делать что-то, когда необходимо, ни на кого не надеясь.

Их никто не понял. Тогда Лена и Медведь решили действовать иначе. Они несколько дней возились с инструментами, а когда у них получились рабочие образцы, отправились в лес, позвав остальных с собой.

Строительство тележек показалось людям в разы интереснее, чем тяжелая и однообразная работа над стеной. Как это обычно бывает, у одних получалось лучше, у других — хуже. В любом случае мужчины были очень замотивированы сделать себе тележки.

Постепенно в дело вступило и чувство гордости. Люди — такие существа, которые остро реагируют на поражение. В это время подобное чувство было еще сильнее, ведь поражение здесь во многих случаях означало смерть.

Не смогли убежать от саблезубого тигра? Поздравляю, вы направлены на перерождение. Не получилось заполучить себе сильную и здоровую жену? Дорогой пользователь, сообщаем вам, что в будущем ваша линия прервется из-за болезней, которые люди еще не научились лечить. И все в таком духе.

Спустя время, наполненное неудачами и трудностями, мужчинам все-таки удалось сделать более или менее рабочие тележки. Естественно, эта тема стала очень обсуждаемой в племени. Все хвастались своими поделками, обсуждали их, критиковали, спорили, даже дрались, но в конечном итоге через время немного успокоились.

Работа пошла быстрее.

Мужчины таскали камни, Лена плавила их и соединяла, Медведь ставил булыжники туда, куда нужно.

Ближе к концу июня нижний слой стены был готов.

Дети в свободное от работы время обожали бегать по ней. Никогда раньше им не доводилось видеть ничего столь необычного.

Не только дети, но и взрослые иногда застывали на месте, глядя на растущую вверх стену так, словно не верили, что подобное было делом их рук.

Да, стену собирали Лена с Медведем, но именно люди собирали по округе и приносили сюда камни. Их вклад в дело был ощутимым.

Однажды на ужине, когда все сидели около общего костра перед главной пещерой (после праздника люди часто собирались вот так посидеть), один из старейшин вскрикнул.

Людской гул моментально прекратился. Все повернули голову к деду, который сидел с птичьей ножкой в руках. Рот старика был приоткрыт, а сам он остановившимся взглядом смотрел на костер.

— Что случилось? — спросил у него один из сидящих рядом мужчин. И для надежности даже слегка толкнул в плечо.

Старик медленно повернул к нему голову. Мужчина, немного испугавшись странного поведения, отсел подальше.

— Великая пещера, — прошептал старик. — Мы забыли о Великой пещере!

Они опоздали на целый месяц! Даже если выйти прямо сейчас, они придут только к моменту, когда уже нужно будет возвращаться!

Обычно племя выходило в конце мая. На дорогу уходил примерно месяц. К концу июня они приходили в Великую пещеру. Весь июль племена общались, подыскивая молодым людям наиболее подходящую пару. В конце июля все начинали расходиться.

Старики растерянно переглянулись и принялись обсуждать проблему. Древняя традиция, которой неукоснительно следовали все племена, совершенно позабылась из-за многочисленных новшеств, вошедших в их жизнь.

Раньше все племя начинало заранее готовиться к походу.

Молодые мужчины пытались добыть как можно больше дичи, чтобы украсить тела хорошими шкурами.

Родители дочерей особо ничего не делали, так как знали, что их ребенок уйдет в другое племя. А значит, все старания будут излишними. Правда, это не мешало им нервничать. А вдруг дочь никому не понравится? Что тогда делать? Кормить ее и дальше? Какой позор!

Сами девушки тоже нервничали. Они с волнением ожидали будущего. Такое событие было лишь раз в жизни, поэтому все, кто вступил в брачный возраст, чувствовали себя взбудораженными.

Традиция сбора в Великой пещере была чем-то неизменным, незыблемым, поэтому сейчас племя погрузилось в растерянную задумчивость.

Как так вышло, что все они не вспомнили о такой важной вещи? Даже молодые люди, увлеченные происходящими событиями и новинками, совершенно позабыли о поворотном моменте в своей жизни.

В то время как остальное племя удивлялось, Лена не видела в этом ничего особенного. Раньше у людей здесь не было никаких дел и развлечений, неудивительно, что один-единственный поход представлялся им тем, о чем все помнили и к чему готовились заранее за несколько месяцев.

Сейчас, когда вокруг происходит столько всего нового и необычного, старое развлечение потеряло прежнюю привлекательность.

— Очевидно, — заговорила она спустя время, когда ей надоело слушать заспоривших старейшин, — что в этом году мы никуда не пойдем.

Ее слова, произнесенные тихим размеренным голосом, заставили всех замолчать. Лена спокойно опустила взгляд на тарелку и подцепила ложкой плавающий в ароматной подливе кусочек мяса.

— Невозможно, — возразил один из стариков.

— Но это правильно! — мгновенно заспорил с первым старейшиной второй. — Мы не успеем!

— Вот именно, — Лена наставила на старейшину ложку, отчего тот замер, будто в него целились оружием. — Мы не успеем. Так какой смысл идти? Молодых людей у нас в племени не так уж и много. Потерпят еще год.

Тем более, подумала Лена, вступать в брак в таком юном возрасте слишком рано! Она понимала, почему местные люди так спешили, но надеялась, что с улучшением качества жизни все будут жить хоть немного дольше, чем прежде. А раз так, значит, возраст вступления в брак можно отодвинуть хотя бы до шестнадцати лет.

Те, кому подошел срок, были не согласны, но они молчали, понимая, что их слов будет мало для принятия решения.

Некоторое время старики посидели в молчании, а потом снова принялись спорить.

Лена не вмешивалась. Медведя, казалось, и вовсе этот вопрос не интересовал.

— Что думаешь? — спросила Лена. Ей стало интересно мнение мужа по этому поводу.

— Никуда не пойдем, — ответил он просто.

Мнения разделились.

Часть старейшин, а также молодые люди брачного возраста и их родители были за то, чтобы выдвинуться в Великую пещеру немедленно. А те, кого вся ситуация касалась лишь косвенно, и большая часть старейшин не хотели никуда идти, настаивая, что племя просто потеряет два месяца без всякой пользы.

В очередной раз стало понятно, что нужен человек, чье слово будет окончательным.

До этого момента племенами правили старики. Все прислушивались к их словам, ведь именно этим людям удалось выжить там, где другие умирали, а значит, старейшины обладали большей мудростью и знаниями, чем другие.

Слово даже самого умного и сильного охотника не могло стать окончательным по простой причине: никто не знал, что будет с этим человеком на завтрашней охоте. А вот старики уже зарекомендовали себя, уцелев и дожив до нынешних дней.

В эту эпоху большие группы были редкостью. Обычно в одном племени имелся только один, максимум два старика. А то и вообще не было ни одного. Племя Медведя в этом плане заметно отличалось, старейшин было много. А все из-за того, что в свое время Медведь взял заботу о пропитании на свои плечи, позволив вольготно жить даже старшему поколению. Те, быстро поняв выгоду такого положения дел, забросили охоту и комфортно устроились за спиной юного, но могучего охотника.

— Нужен вождь, — пробормотала Лена, краем глаза наблюдая, как старики едва не бороды друг другу выдергивают.

Медведь, глянув в ее сторону, вернул свое внимание еде.

— И кого ты предлагаешь? — спросил он. Лена многозначительно посмотрела на него. — Неинтересно, — мгновенно отказался он.

— А кто еще? — фыркнула она.

— Бост? — голос звучал неуверенно.

— Он охотник, но не вождь, — отмахнулась Елена. — Не упрямься. Больше все равно некому.

— А ты? — Медведь посмотрел на жену. Он хорошо мог представить, как она смотрелась бы в роли лидера.

— Неинтересно, — Елена Николаевна махнула на мужа рукой. — Я сторонница классической модели общества, — Лена снова фыркнула.

Она только представила, как придется бороться со стариками за каждое решение, и любое желание, если такое и было, отпало. Мише с этим проще. Старейшины боятся его как огня (забавно, учитывая, что огонь — это Лена), поэтому слушаются без возражений.

В итоге в тот вечер никто ничего так и не решил. Все разошлись по своим пещерам, явно придумывая аргументы для завтрашнего спора. Как Елена и думала — утром спор возобновился.

Она в то утро была слегка раздражена, поэтому старалась не обращать внимания на крики. Ее все злило. Вместо того чтобы ввязываться в спор, она готовила им с Медведем завтрак. Ну как готовила? Разогревала вчерашнюю еду, оставшуюся после ужина.

Ее немного смущало, что ароматное мясо, которое вчера пахло просто божественно, сегодня источает ощутимое зловоние. Испортиться за одну ночь оно никак не могло. Неужели кто-то посмел что-то добавить в еду? Но никто в их пещеру не заходил. Да и что такое можно добавить, чтобы мясо вдруг стало так вонять? Пока она размышляла, дурнота становилась все сильнее.

— Что с тобой? — спросил Медведь, глядя на побледневшую и даже слегка позеленевшую Елену.

— Что-то мне… как-то…

Лена прикрыла рот, а после выбежала из пещеры. Далеко отбежать не успела, согнулась неподалеку пополам и исторгла из себя все, что никак не желало оставаться в желудке. Минут через пять, вытерев рот дрожащей рукой, Елена Николаевна выпрямилась. Рядом топтался испуганный Медведь. Он хотел спросить жену, что с ней случилось, но, натолкнувшись на недобрый взгляд, счел за лучшее промолчать.

— Это все ты! — неожиданно для Медведя крикнула Лена.

Медленно подойдя к нему, она стукнула по могучей груди кулаками — Медведь даже не пошатнулся, лишь поймал руки жены, боясь, что она навредит себе.

— Что случилось? — забеспокоился он сильнее.

Лена выглядела бледной. Ее губы тряслись, а на глазах постепенно наворачивались слезы.

— Все ты! — повторила она.

Медведь ничего не понимал, а уж когда Лена все-таки разразилась слезами, так и вовсе застыл, не зная, что ему делать и в чем он виноват.

Когда их окружили люди, его лицо выражало беспомощность и недоумение. Он обнимал жену, медленно поглаживая по вздрагивающим плечам и спине. Сердце разрывалось от беспомощности.

— Что я сделал? — спросил он, наклонившись. — Я все исправлю. Скажи мне, — попросил Медведь, мельком глянув на людей.

Нахмурившись, он махнул рукой, давая понять остальным, что им следует убраться как можно дальше. Происходящее точно не должно было стать чьим-то развлечением.

Племя нехотя разошлось. Они ворчали на Медведя, но спорить с ним не пытались.

— Исправишь?! — Лена всхлипнула, а потом рассмеялась. — Как ты исправишь? Я не хочу умирать! — последнее слово она почти провыла.

В душе Елена Николаевна разорялась. Проклятые гормоны! На самом деле она не была настолько сильно напугана или зла, но ничего не могла поделать со слезами, которые рвались наружу без ее желания.

Медведь вздрогнул. Умирать? Лена чем-то заболела? Как? Когда? Чем?

Отстранив ее от себя, он более суровым взглядом осмотрел жену.

— Что болит? Где болит? — спросил он, опасаясь даже слишком сильно нажимать на плечи Лены. — Ну? Не плачь, — осознав, что его слова не приносят никакой пользы, он снова обнял ее и принялся успокаивать, нашептывая всевозможные глупости.

Медведь ощущал себя растерянным и беспомощным. Множество ужасных картин пронеслось в его голове в этот момент. Он вдруг подумал, что жить без Лены не станет. Разве это будет жизнь? Зачем ему жить, когда ее не будет рядом? Что он будет делать?

Он хорошо мог представить эти серые безрадостные дни. Медведь буквально видел себя, почти мертвого, с безжизненным взглядом, бродящего по миру в поисках смерти.

Нет, нет, если такое произойдет, то он лучше закончит все быстро. Зачем ждать, когда исход и так ясен? Медведь не собирался мучиться долго. И не из трусости перед трудностями, а из-за того, что подобное было попросту бессмысленно.

Наплакавшись вволю, Лена вытерла глаза и отстранилась. А ведь до этого момента все шло прекрасно. Да, она ощущала, что иногда более раздражительна, чем обычно, но не придавала этому значения. Мало ли, вдруг витаминов все-таки не хватает.

— Все, — вздохнула она, отступая на шаг.

Медведь с тревогой взглянул на красное и чуть припухшее от слез лицо жены. Даже в таком виде она выглядела очаровательно. Впрочем, красота была последним, что его сейчас волновало.

— Что с тобой случилось? — снова попробовал он узнать больше о происходящем. Поймав маленькую руку, Медведь осторожно сжал тонкие пальчики и выжидательно посмотрел на Лену.

Та как-то тяжело вздохнула, оглянулась по сторонам, поджала губы, а потом безразлично пожала плечами.

— Ничего особенного, просто… — сказала она тихо и замолчала. Медведь не торопился. Он терпеливо ждал, пока она закончит предложение. Хотя нервы, обычно крепкие, едва выдерживали такую нагрузку. — Просто я, вероятнее всего, беременна.

Медведь не сразу осознал смысл этой фразы. В первые секунды она казалась бессмысленным набором слов. Он замер, нахмурившись. Постепенно до него начало доходить, что именно сказала жена. Та, в свою очередь, сейчас стояла и с тревогой смотрела на него, будто ожидая чего-то.

Чего? Медведь моргнул. Внутри поднималась буря различных эмоций. Сердце сжалось от странной, неведомой до этого момента радости, почему-то слегка болезненной.

Наверное, все дело в том, что первое, о чем подумал Медведь, было вовсе не то, что у него будет ребенок, а то, что Лена может умереть во время родов.

Именно поэтому новость, обычно приводящая всех мужчин в восторг, заставила Медведя ощутить невидимое давление вероятного будущего, которого он всеми силами стремился избежать.

— Ты… — Лена прикусила губу. Все ее лицо слегка скривилось, будто она пыталась удержать рвавшиеся наружу слезы. — Ты не рад? — спросила она и глубоко, порывисто вдохнула, принимаясь усиленно тереть глаза.

Медведь спохватился. Шагнув вперед, он поймал ее беспокойные руки и опустил их. Лицо жены было розоватым из-за того, что она яростно терла кожу. В глазах виднелись прозрачные слезы, губы дрожали.

Лена смотрела на него обиженно и настолько беспомощно, что Медведь ощутил удушье. Хотелось защитить это существо от всего зла на свете. Обнять и никогда не выпускать из своих объятий.

— Рад, — его голос был хриплым, больше похожим на скрип старого дерева.

— Что-то не видно, — саркастично заметила Лена, пытаясь вырвать руки из хватки мужа.

Никто ей этого не позволил. Подняв захваченные ладони, Медведь коротко поцеловал розовые пальчики, а потом внезапно упал перед женой на колени и бережно приподнял край туники.

Лена замерла, удивленная. Она не понимала, что муж делает, поэтому смотрела на него широко распахнутыми глазами, затаив дыхание.

Погладив пальцем белоснежную гладкую кожу, Медведь наклонился и поцеловал еще плоский живот.

Лена, ощутив сухое прикосновение губ, охнула и вскинула руки. Слезы снова покатились по щекам. Недовольная собой, она закрыла одной рукой лицо, не желая, чтобы ее в этот момент кто-то видел (да и сама не хотела никого видеть, кроме мужа), а вторую руку положила на голову Медведя.

— Перестань, — прошептала она.

Но тот не послушал ее. Вместо того чтобы встать, давая ей пространство, Медведь обнял Лену и принялся осыпать подрагивающий живот короткими поцелуями. Прекратил он, только когда Лена тихо засмеялась.

— Ну хватит, — буркнула она, толкая его голову уже двумя руками. — Мне щекотно!

Медведь замер. Сев, он поднял голову и посмотрел на нее сияющими от счастья глазами. Елена посмотрела в ответ. Весь мир, казалось, испарился. Остались только они вдвоем. Втроем. Был еще один человек, который вскоре должен был прийти в этот мир.

Подумав об этом, Лена положила руки на живот, будто желая защитить того, кто был внутри, от всего мира разом. Медведь, недолго думая, присоединил руки к рукам жены, давая понять, что готов предоставить всю возможную защиту тому, кто в ней больше всего нуждается.

Короткий смех вывел их из транса. Оба слегка вздрогнули и как один повернулись в сторону звука. Около стены на большом валуне сидел шаман. Старик глядел на них смеющимися глазами и выглядел так, будто ему показывали хорошее кино.

— Я знаю пару хороших имен, — проскрежетал старый пенек, не обращая никакого внимания на то, как Лена и Медведь синхронно нахмурились. — Хотите послушать?

* * *

Когда остальное племя узнало, что Лена ждет ребенка, оно восприняло информацию как-то странно. Обычно зачатие и рождение ребенка здесь воспринималось как благословение духов. Но люди не знали, как реагировать на то, что сами духи решили увеличить свое количество.

Немного подумав и обсудив все со старейшинами, люди решили, что рождение нового духа все-таки благо и большое событие для мира. Как только эта мысль появилась в их голове, они сразу ощутили возбуждение.

Медведь давно воспринимался племенем как дух зимы. Он управлял морозом и льдом. Неудивительно, что люди сделали именно такой вывод.

Лена, наоборот, была духом лета. Тут даже слепой не смог бы ошибиться, учитывая, что там, где она жила, всегда стояла теплая погода.

Если зима и лето решили сделать ребенка, то кто у них должен родиться? Загадка. Она настолько увлекла всех, что люди на время снова забыли о том, что часть из них собиралась все-таки сходить в Великую пещеру. К тому моменту, как все опомнились, идти было уже бессмысленно.

Несколько дней поворчав, молодежь принялась с новыми силами размышлять над странными загадками природы. Хотелось знать, кто родится у столь необычных родителей.

— Весна! — сделал предположение один из юношей. — Зима и лето, а между ними весна!

— Почему это только она? — возразила девочка, которой шел десятый год. — Осень тоже между зимой и летом.

Эти слова заставили племя еще несколько недель возбужденно обсуждать, весной родится ребенок или осенью. Все-таки это духи, мало ли как у них там все работает.

— Он родится в начале весны, — важно изрек шаман, которого в какой-то момент втянули в столь важную и интересную дискуссию. — Его срок подойдет к тому времени.

— Значит, Весна! — с радостью воскликнул юноша, который в самом начале предположил, что ребенок появится именно весной.

Шаман хотел еще кое-что сказать, но, вспомнив, каким взглядом окинула его Лена, когда он вмешался в их с мужем разговор, почел за благо промолчать. В конце концов, пол малыша все узнают после того, как ребенок появится на свет.

Как-то так получилось, что с того момента ребенка, который медленно рос внутри Лены, люди племени величали не иначе как Весной. А позже выяснилось, что все относятся к нему именно как к девочке.

— Что пришло им в голову? — изумилась Лена, поглядывая на собравшихся в очередной раз людей около костра. — Они ведут себя так, будто точно знают, кто у нас родится. Даже имя придумали!

— Оставь их, — усмехнулся Медведь, ближе притягивая жену к себе.

В последнее время Лена была очень беспокойной. Она плохо спала ночами, а днем ее настроение могло поменяться десять раз. Медведь спокойно, словно нерушимая гора, сносил все ее капризы и срывы, позволяя ей говорить и делать что угодно. Он лишь присматривал, чтобы жена случайно себе не навредила.

Взять, например, недавний случай, когда Лена проснулась под утро с сильнейшим желанием поесть ягод, названия которых Медведь даже не знал. Она оделась и пошла в лес. А ведь было раннее утро! Даже солнце еще не встало.

Медведь, конечно, отправился следом. Они три часа бродили по лесу в поисках этих ягод. И что интересно — нашли! Вот только к тому моменту Лена их уже не хотела. Съев одну, она скривилась и выплюнула кислятину, разочарованно посмотрев на Медведя, словно это он был виноват, что ее желание так быстро испарилось.

Медведь в ответ только покорно вздохнул, поднял уставшую за часы блуждания по лесу жену на руки и отнес ее в пещеру — отдыхать.

Глава 47

Периоды раздражения сменялись крайней усталостью или гиперактивностью.

Иногда Лена ощущала себя настолько разбитой, что могла целый день пролежать в кровати, не реагируя на внешний мир. Она лишь пила, ела и дремала.

В иной день она вспоминала, что лето здесь очень короткое, поэтому нужно как можно скорее озаботиться запасами.

В такие дни страдало все племя. Охотничья группа неизменно отправлялась за добычей. Даже когда мяса в племени было еще много. После охоты другие мужчины всегда принимались под строгим взглядом Лены разделывать пойманную дичь.

Женщин она собирала вокруг себя и направлялась в лес за ягодами, травами, кореньями и редкими фруктами, какие только можно было найти в здешних краях.

— Очень дурной характер, — ворчал в такие дни шаман, вместе с остальными стариками вылепливая сотую по счету банку под будущие запасы.

Остальные старейшины с ним молчаливо соглашались, лишь кивали, иногда поглядывая в сторону руководящей бедламом Елены.

Бывали дни, когда Елена Николаевна вдруг решала, что запасы могут подождать, но работу над стеной нужно закончить в рекордные сроки.

Ну а как же? Она скоро родит малыша! И ему нужна вся защита, которую может предоставить это племя! И если в силы Медведя Лена верила, то на остальных положиться никак не могла, поэтому требовалась высокая и прочная стена, которая не даст хищникам подобраться к ее ребенку.

Сильные, крепкие люди каменного века к концу таких дней едва не валились с ног от усталости. Под руководством Елены, в которой откуда-то в подобные моменты брались силы, они продвигались вперед с поразительной скоростью.

И пусть людей радовала растущая, словно трава под весенним солнцем, стена, они не могли не жаловаться на повышенную нагрузку. Правда, делали они это, как и старики, тихо и между собой там, где их не могла услышать Елена.

И дело даже не в том, что ее так сильно боялись (хотя и это тоже). Просто однажды кому-то взбрело в голову высказаться прямо в лицо Елене.

Сначала та опешила, застыв, потом взъярилась и принялась ругаться. Злой дух оказался весьма пугающим. Всем пришлось уворачиваться от летающих огней и искр.

Но самым страшным было даже не это, а то, что после приступа злости Лена разрыдалась. Да так печально и жалобно, что женщины вокруг едва могли сдержать слезы, а дети так и вовсе не стали ни в чем себе отказывать, завыли в голос.

Медведь, которому пришлось успокаивать жену, еще долго потом отрывался на бедняге, заставляя таскать особо тяжелые камни. Неудивительно, что после подобного другие не желали задевать беременную Елену.

К концу лета племя все-таки оставило строительство стены и плотно принялось за пополнение припасов. Было понятно, что до наступления холодов они не успеют построить стену полностью, а вот ценные ресурсы леса к зиме исчезнут.

Да, под куполом всегда стояло лето, но его размер пусть и был большим, но все-таки не включал в себя обширные территории. К тому же пасущееся внутри купола стадо оленей изрядно подъедало запасы ценных трав.

В итоге к моменту, когда за пределами их земель начал падать снег, многие пещеры были заставлены корзинами, коробками и банками с различными припасами. Кроме этого, несколько пещер были превращены в гигантские холодильники, внутри которых хранился очень большой запас мяса.

Лена понимала, что не может самостоятельно распределять ресурсы между семьями. Она выбрала одну из женщин, которая показалась ей самой спокойной и быстро обучаемой, и переложила на ее плечи часть работы.

Племя рассчитывало, что зимой они все-таки отдохнут. Это было очень наивно с их стороны. Как только сбор припасов был объявлен законченным, Лена подняла речь о продолжении строительстве. Купол накрывал и стену, поэтому людям не грозило умереть от холода во время работы.

Некоторое время из всех углов слышалось стенание, но ароматная похлебка с тушеным мясом примирила людей с неизбежностью.

Примерно в середине осени мучающий Елену токсикоз отступил. Жизнь стала не такой невыносимой. Это касалось не только Елены, но и всего племени, которое сразу заметило, что самые тяжелые времена остались позади.

На этой волне они попытались немного пофилонить, но Елена быстро напомнила, кто тут злой дух.

Сама Лена даже после просьб Медведя не прекращала работать над стеной. Ей не нужно было таскать тяжелые камни. Она просто сидела в окружении мехов, заботливо принесенных мужем, и нагревала поверхность поднесенных к ней камней своей магией.

Медведь внимательно наблюдал за женой и прекращал работу при малейшем признаке усталости. Елена поначалу немного злилась на его излишнюю заботу, но потом махнула рукой, с тайной радостью предаваясь дневному сну после обеда. Беременность сделала ее немного ленивой.

Строительство, несмотря на ситуацию, продвигалось вперед очень быстро. Мужчины в этом мире были сильны, поэтому легко ворочали даже крупные булыжники. Просветы между ними заделывались более мелкими камнями. В итоге стена росла как на дрожжах и к концу зимы приобрела окончательный вид.

В тот день все племя собралось перед стеной. Люди с неким благоговением смотрели на дело рук своих, до конца не веря в то, что именно они смогли соорудить нечто подобное.

Стена была очень высокой. Они строили ее полукольцом, чтобы закрыть все видимые бреши. В одном месте оставили ворота. Их сделали из бревен, соединенных между собой металлическими скобами. Крепления, соединяющие стену и ворота, также были сделаны из металла. Каждая створка получилась очень тяжелой. Открыть ее в одиночку не представлялось возможным.

Вообще, ворота делались с расчетом на будущее. Никто не собирался открывать их постоянно для выхода. Для этих целей Лена внедрила обычные лестницы, по которым люди, желающие выйти во внешний мир, взбирались на стену и спускались с другой стороны. Позже Лена планировала сделать каменную лестницу. Естественно, только с внутренней стороны.

По самой стене вполне можно было ходить. На ее верху располагались зубцы из камня, за которыми потомки смогут прятаться от летящего в них оружия. В нескольких местах были поставлены сторожевые башни. Эти башни буквально манили всю детвору, но взрослые не разрешали им играть там, ведь со стены легко можно было упасть. И вряд ли при падении с такой высоты поможет крепкое тело.

Вся стена из-за магии Елены выглядела прочным монолитом. Камни были до такой степени сплавлены друг с другом, что не было видно ни прорехи.

На следующий день после окончания строительства племя решило отпраздновать такой замечательный день. Они веселились, еще не зная, что в планах у Лены.

А она собиралась построить целый город и замок. Теперь, когда Елена Николаевна увидела результат их совместных трудов, ничто не могло ее остановить от воплощения в реальность своих замыслов.

Пока все пели и танцевали вокруг костра, она задумчиво глядела на холм, прикидывая, с чего начать. При этом Лена поглаживала большой живот.

Хмыкнув, она посмотрела на соплеменников, которые то и дело поглядывали в сторону стены. Лица людей сияли. Лена коварно ухмыльнулась и приняла у мужа запеченное в меду яблоко на палочке.

Пусть веселятся. Пока могут.

Конечно, начинать строительство сразу после завершения проекта «стена», Лена не собиралась. И не потому, что не хотела или ей было жалко людей, нет, она просто знала, что подходит срок. Недели через две должен был родиться малыш.

Именно поэтому она хотела провести эти недели в полном спокойствии и комфорте, чтобы не спровоцировать преждевременные роды.

Эти недели Лена посвятила очень важному делу. Если не считать отдыха.

Она выбрала нескольких самых взрослых и опытных женщин и? принялась втолковывать им, что прикасаться к ней во время родов можно будет только чистыми руками.

Множество раз Лена репетировала с женщинами шаг за шагом все, что они должны будут сделать, как только у нее начнутся схватки.

Женщины не понимали, к чему все это. Звери вообще родятся прямо посреди леса, и ничего. Да и сами они как-то ведь рожали.

Елена безжалостно напомнила, сколько женщин умирает во время родов. Слушательницы покивали, а потом пожали плечами. Умирают, да, но тут как духи захотят.

И при этом все многозначительно посмотрели на нее. Мол, чего ты боишься? Это люди должны переживать, а духам все должно быть нипочем.

Лена хваталась за волосы и заново принималась вбивать в каменные головы женщин этой эпохи простые истины, к которым пришли люди ее прошлого мира на собственном опыте.

Добиться понимания она так и не смогла, зато договорилась, что те сделают, как она хочет. Люди решили, что это очередной каприз беременной. Их даже не впечатлили рассказы о маленьких существах, живущих в грязи.

Какая глупость! Никаких существ на своих руках они не видели. А раз не видели, значит, ничего там и нет!

Лена скрупулезно подсчитывала дни до родов, но все равно ошиблась. Воды отошли, как это чаще всего бывает, неожиданно.

Она немедленно забила тревогу. Была ночь, переходящая в раннее утро. Людям хотелось спать. Они не понимали, зачем Елена разбудила их. Отошли воды? И что? До самого рождения малыша еще столько времени! Зачем их-то было поднимать?

Такое равнодушие со стороны племени разозлило паникующую Елену. Она заставила подготовленных женщин нагреть достаточное количество воды.

Медведь, хотевший остаться рядом, был безжалостно выгнан Леной из пещеры. Она опасалась, что для хрупкой мужской психики предстоящие события станут очень травмирующими.

Кроме того, она понимала, что во время родов будет выглядеть не особо красиво, и не хотела, чтобы ее мужчина запомнил ее пыхтящей, мокрой, растрепанной, с искривленным от боли лицом. Хотя, конечно, на секунду захотелось оставить его рядом — так было спокойнее.

Схватки были стремительными и сильными.

Лена быстро поняла, что роды, если все будет хорошо, должны пройти очень быстро, но это не умаляло трудов, которые ей пришлось приложить, чтобы дать жизнь своему ребенку.

Медведь, стоящий перед закрытой дверью пещеры, внимательно прислушивался к шумам с той стороны. Он готов был ворваться внутрь в любой момент, но ждал.

Другие люди, разбуженные суматохой, время от времени косились на него, но ничего не говорили. Медведь выглядел напряженным и напоминал камень.

Так прошел час, второй, третий. Когда над горами поднялось солнце, Медведь ощущал себя так, словно из него выкачали всю энергию. Когда ждать уже не было никаких сил, из-за двери донесся крик. Это был плач новорожденного ребенка.

Медведь на мгновение оцепенел, а потом дернулся, словно от удара молнии. Он хотел ворваться внутрь, чтобы увидеть все своими глазами, но ощутил на плече чужое прикосновение.

Резко повернувшись, он недовольно посмотрел на стоящего рядом шамана.

— Не время, — сказал старик.

Его лицо выглядело безмятежным. Это вселило в Медведя уверенность.

Превосходный слух уловил по ту сторону какую-то суматоху. Он не слышал отчетливо, но буквально ощущал недоумение и растерянность женщин за каменной дверью.

Плач ребенка вскоре затих. Это заставило Медведя нервничать. Вдруг начало мерещиться, что тишина с той стороны — плохой знак. Раз ребенок перестал плакать, значит ли это, что все закончилось плохо? Может, войти? Но чем он поможет? И шаман сказал, что еще не время. А он видит будущее.

Понимая, что паника никак не поможет, Медведь всеми силами подавлял ее, стараясь дышать медленно и глубоко.

Спустя некоторое время люди с той стороны заволновались. Медведь замер, а затем услышал еще один плач.

Он нахмурился. Его слух отчетливо улавливал разницу звуков. Казалось, что плачет совсем другой ребенок, но как это возможно?

— Не время, — остановил его повторно шаман, когда Медведь снова хотел войти, чтобы понять, что происходит. — Дай ей прийти в себя, — недовольно проворчал старик.

Медведь выдохнул и сел на землю. Прислонившись спиной и головой к двери, он остановил взгляд на шамане, который, поняв, что его работа выполнена, направился в сторону сиденья — старая спина не желала долго держать его в вертикальном положении, а скрипучие колени то и дело грозили подогнуться.

Через некоторое время, когда терпение Медведя уже подходило к концу, дверь за его спиной открылась. Он слышал приближающиеся шаги и вовремя встал, иначе не удалось бы избежать падения.

Натолкнувшись на могучую грудь, женщина, желающая его позвать, подняла голову. Медведь не смотрел на нее. Его взгляд был направлен внутрь пещеры. Весь мужчина, казалось, вибрировал от нетерпения.

Ничего не сказав, уставшая женщина отошла в сторону. Медведь сразу воспользовался этим и шагнул внутрь.

Первым, что он увидел, была Лена. Она полулежала на собранной для нее кровати, в окружении подушек и одеял. На ее лице сияла усталая, но радостная и гордая улыбка. В руках она держала свертки.

Медведь нахмурился, кое-чего не понимая.

Услышав шум, Лена подняла голову и увидела мужа. Улыбнувшись ему еще ослепительнее, она кивнула на свертки в своих руках.

— Папочка пришел, — проворковала она. — Иди сюда, — прошептала она тише, обращаясь к Медведю. — Посмотри, какие милые у тебя дети.

Дети?

Медведя притянуло к кровати, словно громадным магнитом. Он даже не помнил, как переставлял ноги. Встав около изголовья, он с легким страхом и большим любопытством поглядел на свертки в руках Елены.

Два ребенка!

Но как это возможно? Разве Лена не была единственной беременной женщиной? Кто родил второго? И почему они настолько маленькие? Это опасно? Они чем-то больны?

И главное, что ему делать?

— Двойняшки, — пропела Лена. — Мальчик и девочка. Они такие крошечные и милые, — в ее голосе сквозила глубинная, ничем не рушимая любовь матери к своим детям.

— Это… — Медведь моргнул и чуть нахмурился. — Оба мои? — спросил он, ощутив, что говорит какую-то глупость.

Конечно, это его дети! Бывает, у людей родится два ребенка! И он это прекрасно знает. Просто… просто это было неожиданно. Он думал, что будет один, и не был готов к двум. Хотя два тоже прекрасно.

Лена обожгла его недовольным взглядом.

— Нет, — саркастично бросила она. — Правый от соседа. Конечно, они оба твои, тупица! — фыркнула она и улыбнулась глупости мужа.

Медведь не обратил внимания на колкость, сочтя ее заслуженной.

— Прости, — повинился он сконфуженно. — Просто не думал, что будет два.

— Я догадывалась, — Лена совсем не обиделась на мужа. В такой день в ее душе царили радость и покой, поэтому разные мелочи не могли испортить ей настроение. Хотя в будущем она обязательно еще пару раз припомнит глупость мужа. — Но не была до конца уверена, поэтому не говорила.

Они еще некоторое время поговорили, а потом Лена ощутила накатывающую усталость. Детей положили в специально подготовленные для них кроватки, а сама она, удобно устроившись на постели, быстро заснула.

Медведь еще некоторое время наблюдал за крошечными комочками, завернутыми в сделанные Еленой пеленки. Он до сих пор не мог поверить, что это его дети.

Когда-то давно, казалось бы, в прошлой жизни, он был просто Медведем, единственной обязанностью которого была добыча мяса для всего племени. Он проживал день за днем, не думая ни о чем особом.

Он хотел жениться, но шаман каждый раз качал головой. Дошло до того, что Медведь начал верить, что умрет, ничего не оставив после себя.

А потом его судьба изменилась. Он как сейчас помнил, как шаман говорил ему, что время пришло. Белая, тонкая — сказал тогда старик. Медведь с готовностью отправился в свое путешествие.

Казалось, он полюбил Лену еще до того, как увидел, даже услышал о ней. Это странное чувство жило в нем давно. Медведь просто не знал, на кого оно должно быть направлено.

И вот сейчас, стоя над кроватками этих крох, он понял, для чего все это время жил. Память? Стена? Планируемый город? Все это пыль. Главное, что его потомки будут жить в будущем. Они пронесут их с Леной плоть и кровь сквозь время.

Тряхнув головой, Медведь посмотрел на спящую жену. Его затопили невыносимая нежность и любовь к этому созданию. Хотелось отдать ей весь мир, сделать все, чтобы она смеялась каждый день и была просто счастлива.

Скинув обувь, Медведь забрался на кровать и лег рядом. На расстоянии. Не хотелось разбудить жену. Она ведь так устала. Он понимал это, поэтому просто лежал рядом, любуясь тонкими чертами лица.

В их пещеру никто не решился заглянуть. Люди, собравшиеся вместе, расспрашивали принимавших роды женщин, как все прошло. Узнав, что родилось двое детей, все пришли в восторг. Это однозначно было большой удачей!

Рождение даже одного ребенка было праздником, а два сразу и вовсе считалось чем-то невероятным и судьбоносным.

— Духи благословили эти края, — выдал версию один из старейшин.

Оглядевшись по сторонам, он моргнул слезящимися от старости глазами.

Вокруг царило лето. Даже несмотря на серое небо, с которого в последние недели непрерывно падал снег.

— Это все хорошо, — внезапно заговорил один из сидящих неподалеку от старейшин юношей. — Но как быть с именем? Весной можно назвать только одного.

* * *

— Они серьезно думают, что я назову одного из детей Весной? — с улыбкой спросила Лена.

— Это хорошее имя, — поддержал соплеменников Медведь.

Лена со скепсисом на него посмотрела.

— Я хотела назвать девочку Авророй, — с грустью произнесла она. — Так звали богиню утренней зари.

Медведь не стал сопротивляться грустным глазам любимой. Имя Аврора тоже хорошо звучало. Он не знал такую богиню, но это и неудивительно, все-таки они с Леной были из разных миров.

— Пусть будет Аврора, — согласился он. — А сын? Как назовем его?

— Я дала имя дочери, ты даешь имя сыну, — предложила Лена.

Медведь надолго задумался.

— Тугар, — предложил он чуть робко.

— Могучий? — удивилась Лена. Двойняшки родились меньше, чем положено, поэтому сейчас назвать мальчика могучим было сложно.

Тугар, как и многие другие имена людей этого времени, не было именем как таковым, это было просто слово, означающее понятие «могучий».

— Не?..

— Мне нравится, — перебила Лена, заметив, что муж чувствует себя неловко из-за такого простого варианта имени.

Когда племя узнало, что их старания были просто отвергнуты, они на некоторое время обиделись, но позже признали, что Аврора (незнакомое слово, но значение понравилось) и Тугар — очень подходящие имена для таких особенных детей.

А в том, что они были особенными, никто не сомневался. В конце концов, никто не будет обычным, если родится у двух духов.

Елена восстанавливалась очень быстро. Роды, хотя были первыми для этого тела, к тому же детей оказалось двое, прошли успешно и без осложнений.

Уже на следующий день Лена потихоньку с помощью передвигалась по пещере. Медведь только радовался, что жена не ощущает себя плохо после родов.

Малыши очень отличались друг от друга. Аврора была шумной и требовательной, а Тугар обладал спокойствием и терпеливостью. Как только девочка чувствовала голод, она громко извещала всех о своих потребностях, а мальчик плакал только в исключительных случаях.

Лена опасалась оставлять детей одних, поэтому детскую комнату она с Медведем сделала прямо в их общей пещере. Просто отделила ее часть сплетенными из тонких веток ширмами.

Через пару недель после родов племя начало ощущать себя не совсем комфортно. Поначалу люди не могли понять, в чем дело. Все скитались по углам, спали и ели. Вроде все было прекрасно, тогда что это за непонятное ощущение, начавшее одолевать всех подряд?

После долгих размышлений многие поняли, что просто отвыкли от праздной жизни. Им было скучно! Это осознание ужаснуло людей.

Работа в последние месяцы стала настолько привычной, что без нее они стали чувствовать себя неуютно. Но и начинать снова работать не хотелось. К тому же что им теперь делать? Стена готова, да и глиняной посуды полно.

Лена, занятая детьми, не обращала внимания на внешний мир, пока Медведь не рассказал ей о настроении в племени.

— Нечего делать? — спросила она, придерживая крохотную головку Авроры, пока та сосала грудь. — Мы ведь хотели построить город. Можно начинать. Раз людям нечего делать, пусть займутся работой.

Медведь некоторое время сидел рядом, наслаждаясь покоем и умиротворением, которое дарила ему семья, а потом направился к другим людям — радовать.

Глава 48

Так как у Лены теперь были другие, более важные дела, планировкой и строительством города занялся Медведь. Вернее, так планировалось, но все застопорилось. Однако это никак не мешало им обсуждать будущий город и строить планы.

— Обязательно нужна канализация, — первым делом напомнила Лена. — Проще будет сразу выкопать ямы под трубы, чем потом мучиться, когда дома уже будут построены.

Медведь, снова услышав незнакомое слово (Лена произнесла «канализация» на русском), вопросительно посмотрел на жену. После объяснений ему не понадобилось много времени — он понял практически сразу. На планете Ивейна канализация, конечно же, тоже была, просто называлась по-другому.

— Очень удачно, что мы на холме, — продолжила Лена, после того как убедилась, что оба имеют в виду одно и то же. — Все нечистоты будут стекать вниз. Вот только там, внизу, у нас стена.

Она нахмурилась, пытаясь представить, в каком месте выкопать яму для сбора отходов. Можно было бы попробовать прорыть туннели под стеной, а ямы выкопать за ее пределами, но это была плохая идея — нельзя оставлять такую очевидную брешь в защите.

Вряд ли вероятного врага остановит плохой запах. Если он будет знать, что этот проход проведет его в город, то обязательно воспользуется, наплевав на грязь.

Сделать трубы маленькими? Тогда они будут забиваться. И как их потом чистить через стену? Специальной палкой? А если затор будет серьезным, что тогда? Разбирать стену, чтобы прочистить трубу?

Нет, лучше ямы сделать в пределах города, просто нужно тщательным образом их накрыть. А лучше выкопать в глубине, чтобы никто случайно в них не упал.

Позднее перегнившие отходы можно будет выносить за пределы города и удобрять ближайшие поля. Это сейчас люди не занимаются земледелием, но так не будет продолжаться вечно.

Лена не знала, сколько они с Медведем проживут, но собиралась передать людям все знания, которые у нее были. Пусть их мало, но даже это подтолкнет развитие человечества с небывалой скоростью.

Начинать строить прямо в тот момент, когда было принято решение сделать это, никто не стал. После долгих разговоров стало понятно, что необходим план строительства, вернее, план будущего города. Он нужен был для того, чтобы понять, в каких местах следует копать ямы под трубы.

Обсуждение затянулось.

И этому были причины — дети.

Малыши ели очень часто. Когда они просыпались ночью голодными, их совсем не волновало, что родители устали и хотят спать. Крик Авроры, требующей к себе внимания, будил молодых родителей в мгновение ока.

Неудивительно, что после пары дней такой жизни и Лена, и Медведь, плохо спавшие все это время, ощущали себя раздавленными.

Город? Какой город, уйдите от нас, пожалуйста.

Через время, немного привыкнув к новому режиму, они снова вспомнили о своих планах. Пусть они все еще уставали, но уже не казались вялыми медузами, как в первые дни.

В итоге город по их плану должен был выглядеть как раскрытый веер. Немного домов на самом верху, там, где сейчас располагался вход в их пещеру. На этом месте Лена все еще подумывала когда-нибудь построить замок. Чем ниже, тем больше домов.

Холм не был слишком большим, поэтому возле каждого дома было решено оставить лишь маленький участок нетронутой земли.

В будущем хозяева могут сами решить, что именно сделать с этим участком. Возможно, кто-нибудь когда-нибудь решит разбить там огород или сад. А может, сделает пристройку, откроет лавку или просто поселит в том месте приблудившихся родственников.

В общем, это останется на усмотрение хозяев.

— Никто не станет жить там по знакомой нам схеме, — сказал как-то Медведь.

Они сидели перед костром, в который раз рассуждая, как будет выглядеть будущий город.

— О чем ты? — спросила Лена, вытирая крошечный ротик Авроры. Дочь оказалась той еще любительницей поесть. И что самое странное, Тугар рос быстрее сестренки, хотя ел меньше.

— Они даже сейчас предпочитают собираться вместе в одной пещере, чтобы поесть, — пояснил Медведь, придерживая спокойного, как просветленный небожитель, сына.

— Ну и что? — Лена пожала плечами. — Естественно, я не рассчитываю, что они сразу начнут жить по новым порядкам. Это для них дикость. Но кто знает, что будет дальше. К тому же посмотри на самых молодых. Они чаще остальных предпочитают уединяться.

— Подражают нам, — кивнул Медведь.

Лена тоже кивнула.

— Да. Подражают, но главное, что в основном они предпочитают жить отдельно от всего племени и возвращаются только ко времени еды. Постепенно они привыкнут и готовить исключительно для себя. А там недалеко и до отдельного дома.

— Не будет больше общности.

— Не будет, — согласилась Лена. — Людям придется заботиться о собственной семье в первую очередь.

— Старики?

— Пойдут жить к тем, кто им ближе всего по родству или духу. Тут уж как сами захотят. Те будут о них заботиться. Или можно будет построить дом для стариков. А заботиться о них обязать молодежь. И тем и другим выгода. Одни получат заботу, другие смогут приобщиться к мудрости старшего поколения.

— Деньги?

— Я думаю, сначала люди будут жить натуральным обменом, — после некоторых размышлений сказала Лена. — Начнут обмениваться тем, что у них есть. Это будет стимулом для развития способностей. Сейчас, когда все общее, ни у кого нет особого желания развивать разные умения.

— Появятся те, кто будет жить хуже, — вздохнул Медведь.

— Неизбежно, — согласилась Елена. — Но в противовес появится много людей, которые начнут стремиться вперед, желая выделиться и получить как можно больше полезных ресурсов для себя и своей семьи. Это, как я уже сказала, подтолкнет людей к самосовершенствованию.

— Это будет очень сложная система. Не в каждой семье есть охотники.

— Я понимаю, но согласись, при нынешнем строе существует определенная несправедливость. Это сейчас люди работают. А раньше? Кучка людей охотится, а остальное племя ничего не делает целыми днями. Вообще ничего, Миш. Просто сидит около костра и точит ножи. Это же немыслимо! Девяносто процентов людей — обычные дармоеды, которых по какой-то причине обязаны кормить более способные члены племени. Я понимаю тех, кто ничего не делает для общего блага, им хорошо так жить. Практически курортные условия. А те, кому приходится на своем горбу тащить все племя? О них кто будет думать?

— Тише, тише, — с легкой тревогой произнес Медведь, успокаивающе поглаживая разбушевавшуюся Лену по руке.

— Я просто как вспомню, что они хотели сесть нам на шею, — чуть смутившись, буркнула Лена. — В общем, изменения будут, просто надо все делать медленно, и тогда никто не станет оказывать сильного сопротивления новшествам.

Подобные разговоры возникали между ними с завидным постоянством. Во время них постепенно вырисовывалась схема будущего города.

Им обоим было понятно, что строительство и заселение займет не один год, но они готовы были продолжать.

Лена с Медведем лишь раз объяснили остальным, что хотят построить город. Люди ожидаемо совсем не поняли, зачем возводить нечто столь громоздкое и трудоемкое.

Старики даже выдвинули упреки, что они тратят время на бесполезное дело. Можно подумать, до этого люди занимались исключительно полезными делами.

В ответ Медведь просто сказал, что те, кто не хочет больше работать, могут вернуться в старую пещеру. Никто никого не удерживал силой. Любой, кому не нравилась подобная жизнь, мог уйти.

Естественно, никто не пожелал возвращаться на прежнее место жительства.

— И зачем это нужно? — робко спросил один из подростков.

Лена объяснила концепцию города.

Племя после ее слов принялось переглядываться. Люди никак не могли понять, зачем прилагать такие усилия, чтобы построить место, в котором можно жить, когда есть вполне удобные и безопасные пещеры. Все это на сей раз действительно звучало как пустая трата времени.

Одно дело стена, которая защитит от хищников, и совсем другое — каменные коробки, совершенно, по их мнению, ненужные и бесполезные.

Лена не стала никого переубеждать. Она понимала, что изменить мышление людей в одно мгновение невозможно. Они должны увидеть выгоду для себя, чтобы что-то сделать. Но даже тогда те, кто привык к старому порядку, вряд ли спокойно примут новую модель жизни.

— Это все хорошо, — хлопнул в ладоши шаман, привлекая к себе внимание. — Но вы забыли о важном деле.

Взгляды людей обратились к нему.

— Великая пещера, — с видом мудреца изрек старик.

Сначала на лицах людей было написано непонимание, а потом все заговорили разом. Великая пещера! Пусть время было еще раннее, но уже сейчас можно было начинать готовиться к походу. В этом году племя точно пойдет. Юноши и девушки и так пропустили год. Кто их потом возьмет в супруги? Нет, нет, пропускать год никак нельзя.

— Я не пойду, — предупредила Лена.

На нее посмотрели с недоумением. Как это не пойдет? Все ведь идут обычно.

— Аврора и Тугар слишком маленькие. Я не стану подвергать их такой опасности, — пояснила она.

В ближайшие годы уходить так далеко от дома Лена точно не собиралась. Сначала пусть ее дети хоть немного подрастут, тогда будет видно.

Кто-то хотел напомнить о правилах, но промолчал. Это ведь духи, что им людские правила.

Новость хоть и удивила многих, но желание к походу не отбила. Несколько дней в племени царила суета. Лена не понимала, почему все так оживились, если до выхода оставалось еще больше месяца, но не мешала людям веселиться. Даже начавшиеся работы не сбавили градус волнения перед походом.

Да, Лена с Медведем определились, в каких местах будут стоять дома будущего города, поэтому решили, что пришла пора копать ямы под канализационные трубы.

Правда, перед этим Лене пришлось сплести очень длинную веревку. Она не делала ее прочной. Эта веревка привязывалась к двум колышкам, один из которых был вбит наверху холма, второй внизу. Канализационную яму копали вдоль веревки, отчего ров получался ровным.

Работы в этот раз шли бодро и быстро. К моменту выхода племени в Великую пещеру, людям удалось закончить одну такую траншею. Это был настоящий подвиг.

* * *

Бост вел племя вперед. Он множество раз ходил в Великую пещеру, поэтому отлично знал дорогу. За ним следовало все племя, за исключением семьи духов.

Лена не пошла из-за маленьких детей, хотя Бост не совсем понимал, почему детей нельзя просто нести на руках. Медведь остался с женой в пещере. Хотя некоторые старейшины и уговаривали его пойти с ними, ведь одно присутствие Медведя вселяло в людей ощущение безопасности. Там, где Медведь, можно было не беспокоиться о хищниках. Дети, конечно же, никуда не пошли без родителей.

Остальное племя, привыкшее регулярно ходить в Великую пещеру, не захотело пропускать еще один год. Даже старики, которые едва передвигались, отправились со всеми.

Раньше Боста подобное положение никогда не трогало. Он понимал, что традиция велит идти всем. Но сейчас, когда Лена и Медведь вот так просто остались, словно в подобном поступке не было ничего необычного, Бост и сам задумался над необходимостью идти всему племени.

Может быть, тем, кто слишком стар, все-таки следовало остаться дома? Что им делать на общем собрании?

Понятно, почему шли молодые парни и девушки и их родители. Люди, достигшие брачного возраста, обычно и сами отлично справлялись с поисками пары, после родители смотрели, нормальный ли выбор сделали их чада. Старики в это время просто сидели кучкой в отдалении и общались, поедая приготовленное женщинами мясо.

Размышляя обо всем этом, Бост не торопился высказывать свое мнение. Он хорошо представлял, что именно ему скажут. Традиции. Так принято. Так делали все до них. Они не могут переступить правила, которые создали еще предки. Лена с Медведем? Так они духи. На них людские законы не распространяются.

Поэтому Бост молчал.

Охотники, все при оружии, рассредоточились вдоль колонны. Воины племени тревожно оглядывались по сторонам, бросая предупреждающие взгляды на тех, кто слишком шумел.

Такое количество людей и так могло привлечь ненужное внимание. Не стоило искушать судьбу лишний раз.

Бост только порадовался, что с ними нет новорожденных. Он хорошо помнил, как они своим криком привлекали разных хищников, отбиваться от которых приходилось охотникам.

Все-таки духи исключительно мудры, подумал Бост. Сейчас, зорко отслеживая каждую подозрительно качнувшуюся ветку, он думал о том, что брать с собой совсем маленьких детей в такой долгий и опасный поход — крайне неудачная идея. Их вместе с родителями и стариками вполне можно оставлять дома.

Если уж говорить прямо, то и женщинам нечего было делать в Великой пещере. Зачем они туда идут? Ладно те, кто хотел посмотреть на выбор своих детей, а остальные?

Если на группу нападут, женщины только устроят панику, и в этой суматохе обязательно кто-нибудь пострадает.

Его мысли оказались пророческими.

На пятнадцатый день похода ночью один из дежурных уловил поблизости подозрительные звуки и немедленно разбудил остальных охотников. Те торопливо разожгли костер сильнее.

Шум и свет подняли остальных людей. Как только женщины узнали, что рядом явно притаился хищник, то сбились в кучу и принялись тихо подвывать. Дети, собранные в середине, не отставали.

Нет, люди хорошо знали, что следует молчать, но страх застилал рассудок.

Бост сжал мешочек, наполненный отпугивающим порошком. Лена раздала такие всему племени, велев держать к себе ближе. Эти мешочки должны были отогнать зверей. Но один хищник, видимо, был слишком голоден, поэтому решил все-таки приблизиться.

Все произошло слишком близко. Зверь, несмотря на отпугивающие мешочки, которые хранили племя целых пятнадцать дней, не подпуская никого, напал. Возможно, он по какой-то причине лишился нюха или обладал высокой сопротивляемостью к неприятному запаху.

Хищник кинулся на ближайшего охотника. Тот стоял на границе света, удерживая в руке копье, готовый в любой момент кинуть его.

Крик человека взвился в темное небо. Женщины и дети, услышав его, дружно закричали. Бост поморщился и бросился к товарищу.

Рыжий короткохвост к этому моменту повалил отбивающегося охотника. Зверь был больше человека, поэтому возвышался над ним, как гора. Мужчина, опасаясь открыть шею, в которую целилось животное, прикрывал ее рукой. В слабых отблесках от костра было видно, что плоть уже изрядно истерзана.

Замахнувшись копьем, Бост ударил зверя. С другой стороны на хищника налетел еще один охотник. Животному не понравилось такое отношение. Короткохвост рассвирепел и махнул лапой, отбиваясь от копий.

К ним вскоре присоединился еще один мужчина. Втроем, угрожая зверю, они теснили его дальше от лежащего на земле раненого. Тот, несмотря на ошеломление из-за боли, быстро сориентировался и принялся отползать дальше.

Хищник не желал отпускать жертву. Он попытался ухватить человека за ногу, но тот резко дернул ее, уводя из-под удара мощных челюстей.

Позади них поднялась какая-то суматоха, но Бост не мог отвлечься от схватки. Он лишь крикнул другим охотникам, чтобы смотрели по сторонам. Никто не давал гарантии, что хищник тут один.

Кое-как им все-таки удалось отогнать зверя. Тот в какой-то момент оглушительно чихнул и, потерев лапами нос, быстро умчался в лес.

Бост облегченно выдохнул. Раньше в походах ему не приходилось бороться с нападающими хищниками. Медведь всегда играючи справлялся с теми, кому хотелось закусить людьми. Со временем все привыкли, что поход — спокойное мероприятие, которого не следует опасаться.

Но сейчас, размышляя об этом, Бост осознал, что в Великой пещере другие племена рассказывали, что каждый поход обычно дорого им обходился. Каждый год они теряли хотя бы по паре человек. Но никто из их племени особо не слушал эти рассказы.

Опустив руку на мешочек, висящий на поясе, Бост с удивлением обнаружил, что тот пуст — видимо, порвался в какой-то момент.

Убедившись, что никто на него прямо сейчас не нападает, он повернулся к остальному племени. Там царила настоящая паника.

Оказалось, пока мужчины отбивались, одна из женщин, впав в безумство от страха, бросилась в лес, желая укрыться от близкой опасности.

Бост ждал, что кто-нибудь обязательно предложит поискать убежавшую женщину, но люди даже не думали о таком варианте. Они не были сумасшедшими, чтобы идти в лес, наполненный хищниками, ночью.

Оставшаяся часть ночи прошла беспокойно. Женщины тихо плакали. Мужчины то и дело вздрагивали, готовые снова отбиваться. Старики качали головой и шумно вздыхали, обсуждая глупость женщины. Дети всхлипывали.

Утром племя исследовало ближайший лес. Это было опасно, но оставалась надежда, что женщина все-таки смогла спрятаться и осталась жива. Увы, надежды не оправдались. Неподалеку они нашли остатки одежды в крови. Не было сомнений, несчастную постигла ужасная участь.

Глядя на клочки, лежащие на все еще морозной земле, Бост принял решение. Так не могло больше продолжаться. Следовало отринуть традиции, которые не имели никакого смысла.

Тем же вечером он завел со старейшинами разговор, решив, что не отступит, пока не убедит остальных в своей правоте.

— Такого никогда не было! — моментально возразил один из стариков, когда понял, к чему клонит Бост.

Старик даже слушать не хотел бред, вырывающийся изо рта молодого охотника. Он не собирался рушить вековые традиции, принятые еще предками, из-за одной глупой и трусливой женщины!

Если бы та сидела на месте, осталась бы живой, как все остальные. Не их вина, что она оказалась настолько лишенной мозга. Почему по вине одной не совладавшей со страхом женщины другие люди должны нарушать заветы предков?

Молодежь может думать, что старейшины ничего не делают на общих собраниях в Великой пещере, но это не так. Они много говорят, обсуждают дела, делятся накопленной за год мудростью и различными хитростями, которые помогли выжить тому или иному племени в течение суровой зимы.

Возможно, со стороны кажется, что они болтают попусту, но что понимают эти желторотые юнцы!

А женщины и дети? Как их можно оставить дома без присмотра охотников? Кто их будет кормить целых три месяца? А защищать?

Нет, нет, никак нельзя разделяться.

Во все времена племена ходили в Великую пещеру всем составом. Это закон, которому все следовали неукоснительно. Можно подумать, старикам, у которых болят все кости, нравится бродить по опасным местам целыми месяцами! Но они ведь идут! Просто надо быть благоразумным.

— У нас большое племя, — не сдавался Бост. — Часть охотников можно оставить дома с женщинами, вами и маленькими детьми. А в пещеру пойдут те, кто достиг брачного возраста, и часть охотников для охраны.

— Нет, — старейшина пренебрежительно отмахнулся. — Другие решат, что нас мало. Охотничьи угодья уменьшатся.

Бост бросил на него равнодушный взгляд.

— Земли много. До другого племени месяцы ходьбы. Еды много, — бросал он аргумент за аргументом, но упрямые старики даже слушать не хотели.

Зато женщины и некоторые охотники внимательно прислушивались. Женщинам действительно не хотелось подвергать жизнь такой опасности. Большинство с радостью бы осталось дома. Пусть это против правил, но прошлый год показал, что можно не идти и им за это ничего не будет. И это было гораздо безопаснее для их детей. Некоторые охотники про себя признавали, что предложение Боста отличное. Многие из них предпочитали безопасность пещеры для своих жен и детей долгому опасному походу.

— Я подниму этот вопрос на общем собрании, — предупредил Бост. — Время перемен. Надо оставить позади то, что опасно.

— Не согласятся, — фыркнул старейшина. — Это наше племя большое, мы можем разделиться. А другие маленькие. Они не могут оставить часть. Опасно идти так далеко вдвоем или втроем.

— Не опаснее, чем с женщинами и детьми, — не согласился Бост. Он понимал, что маленьким племенам тяжелее, но тогда… — Пусть они объединяются. Большое племя — больше охотников, больше мяса, безопаснее.

— Большое племя — больше ртов, — хмыкнул старик, даже не думая принимать серьезно слова Боста.

Все изменения, которые происходили с племенем в последнее время, нервировали его. Они годами жили по завету предков, но теперь все было перевернуто с ног на голову. Он мог терпеть такое от духов. Не люди, что с них взять. Но слышать такое от Боста, воспитанного в лучших традициях племен, было уже слишком.

— Не смей говорить, — прошипел старик. — Молод еще для того, чтобы иметь голос.

Когда старик ушел, бросив на него последний неодобрительный взгляд, Бост сжал зубы. Он все равно скажет! И никто его не остановит!

Глава 49

Остаток пути племени удалось проделать, не попав в очередную неприятность.

Бост больше не пытался спорить со стариками, он просто говорил со своими друзьями. Если поначалу те не были полностью уверены в необходимости разделения племени во время походов, то к тому моменту, как их группа прибыла в пещеру, несогласными с предложением Боста оставались исключительно старики. Остальное племя находило слова Боста очень правильными.

Старейшины, конечно, видели, что делал Бост, но не принимали его действия всерьез. Ну, будет племя на его стороне, и что? Последнее слово всегда было за ними. Поэтому остальным придется подчиниться воле стариков.

Великая пещера носила свое название не просто так. Она действительно была великой, то есть очень большой. Ее вход напоминал пасть громадного зверя, который умер многие века назад, оставив на земле лишь превратившиеся в камень кости.

К тому моменту, как они пришли, многие племена уже прибыли. Одни жили ближе, другие не были обременены в походе маленькими детьми, третьи просто вышли раньше.

Первое, что поразило племя, в котором жил Бост, — это запах.

Поначалу никто не понял, что не так, все бросились к своим знакомым, желая обменяться новостями, но через некоторое время соплеменники Боста начали ощущать, как сильно пахнет от других людей. И запах этот был настолько неприятным, что они не могли сдержаться, чтобы не поморщиться.

Конечно, в походе они не тратили много времени на приведение себя в порядок, но сила привычки заставляла все-таки следить за чистотой тела.

Второе, что заставило их ощутить себя странно, — это речь.

После долгих месяцев, прожитых рядом с Леной, которая предпочитала говорить более сложными предложениями, не беспокоясь о тех, кто не был в состоянии сложить два слова вместе, они волей или неволей научились такой речи.

И сейчас, налетев с вопросами на знакомых, они вдруг осознали, что те не понимают их манеру говорить, а сами они находят смешными попытки объяснить что-то с помощью рубленых фраз.

Другие люди внезапно показались им такими глупыми. Эти мысли заставили соплеменников Лены устыдиться.

Конечно, они все еще понимали остальных, но медленность речи и малый объем информации немного раздражали.

Третье, на что они невольно обратили внимание, — это внешний вид.

После жизни рядом с Леной, которая всегда выглядела аккуратной и чистой, остальные невольно переняли ее привычки. Они чаще мылись и аккуратно заплетали волосы. Их лица и руки больше не были покрыты несмывающейся грязью. От их тел пахло травами, которые перебивали запах пота. А одежда, носимая ими, очень сильно отличалась от того, в чем они ходили раньше.

И вот сейчас, встретив тех, кто одевался лишь в шкуры, говорил короткими фразами, пах и выглядел так, словно никогда в жизни не мылся, а месяцами валялся в грязи, племя удивилось.

Люди не замечали, как сильно переменились за эти месяцы. Они не видели этого за собой. И поэтому разница оказалась просто ошеломительной.

— Он так воняет, — поделилась мыслями одна из девушек, которая должна была найти себе мужа в этот сезон. — Отвернувшись, она поморщилась, многозначительно глядя на подруг.

— Я не хочу… — заговорила вторая девушка, робко поглядывая в сторону собравшихся парней, которые изо всех сил пытались показать себя с лучшей стороны. Увы, выглядели они при этом еще хуже, — уходить из нашего племени.

Подружки согласились с ней, неуверенно глядя на юношей из других племен. Те казались им какими-то дикими. Лохматые, грязные, дурно пахнущие, они не пробуждали никакого интереса. Девушки были не единственными, кто резко ощутил нежелание. Их братья, достигшие брачного возраста, тоже оказались не в восторге от «красавиц» из других племен.

Это была настоящая проблема. Старики, сначала не обратившие внимания на то, что их племя немного сторонится других, вскоре забеспокоились.

Стоило им выяснить, что происходит, как они мгновенно впали в гнев. Их не волновали проблемы молодежи. Запах? Речь? Одежда? Какая глупость! Если они будут такими разборчивыми, то останутся в одиночестве на всю жизнь!

Конечно, старейшины признавали, что разговаривать с дурно пахнущими старыми товарищами не слишком приятно, но ради дела можно и потерпеть. Так почему молодые члены племени не могут сделать так же?

Впервые племя не согласилось со своими старейшинами. Одно дело — просто говорить, и совсем другое — вместе спать!

Старики, получившие отпор, укоризненно поглядели на Боста. Тот к размолвке не имел никакого отношения, но старики припомнили ему попытки повлиять на племя в обход их мнения.

Кроме того, старейшины заподозрили, что нынешняя ситуация вытекает из вольнодумия, которое вбил в головы соплеменников Бост по дороге к Великой пещере.

Духов тоже можно было обвинить, но, во-первых, они далеко, а во-вторых, что с духов взять?

— Я не собираюсь спать с ним, — фыркнула одна из молодых девушек. Презрительно поглядев в сторону юноши, который, по уверению родителей, подходил ей лучше всего, она установила над костром горшок и принялась за приготовление тушеного мяса.

На самом деле парень был симпатичным. И выглядел сильным. Его родители заверили, что юноша уже три зимы без труда ходит с охотниками и всегда возвращается с добычей. Да и шкуры на его теле свидетельствовали об удачливости охотника.

Но! К нему ведь нельзя близко подойти! Вот если он помоется и причешется, то она, может быть, даже согласится.

Парень не понимал, по какой причине выбранная им женщина не смотрит на него, а если и смотрит, то постоянно морщится и фыркает. Это его немного смущало. Чуть позже ему все-таки рассказали, что не так.

Сначала он возмутился и оскорбился. Но спустя некоторое время, понаблюдав за чистыми и аккуратными людьми из большого племени, он начал стесняться своего вида. Может быть, действительно стоило перед приходом окунуться в ручей по дороге?

Когда информация распространилась, люди из иных племен восприняли ее по-разному.

Одни высмеяли слишком требовательное племя. Они насмехались над чистотой их тел и аккуратностью внешнего вида, считая это бесполезной тратой времени.

Лена в этот момент обязательно бы фыркнула, сказав что-то вроде: «Действительно, они ведь такие занятые, когда им мыться и причесываться?! Мясо само себя три раза в день не поджарит, а ножи сами себя не наточат! Понимать надо!»

Другие не смеялись, но недоумевали. Они не понимали, зачем все это делать. Когда им пытались объяснить, они лишь пожимали плечами: все раньше жили без этого, значит, вполне смогут прожить и дальше. К чему тратить энергию на нечто столь необязательное?

А вот третьи задумались. Эта группа была самой любопытной и заинтересованной. Они с энтузиазмом трогали новую одежду и чистые волосы.

— Мягко! — восхитилась одна из женщин, ощупывая простую и довольно грубую тунику, которая, впрочем, была в разы мягче, чем любая шкура.

— Мягко, — согласилась ее подруга из племени Лены. — Под шкуру надеваешь — хорошо. Не трет! И теплее. Лучше намного, — делилась она впечатлениями, а потом схватила тунику и подругу и повела ее к ручью неподалеку.

Их, конечно, охраняли мужчины.

Вода в ручье была ледяной, естественно, никому не хотелось лишний раз туда лезть. Но женщина решила дело очень просто: быстро собрала костер и разогрела воду в походном котелке, которые Лена раздала всем перед выходом.

Они были небольшими, их вполне можно было нести на спине вместе с остальными вещами. Зато за время похода они принесли много пользы.

Когда вода нагрелась, женщина достала тряпку, которой в походе обтирала тело, и повернулась к подруге.

— Раздевайся, — велела она.

Та не стала спорить. Ей было любопытно, что будет дальше. Шустро скинув шкуры, она встала во весь рост, совершенно не стесняясь мужчин, которые стояли неподалеку и прекрасно все видели.

Показав, как обтираться, женщина начала поливать подругу тонкой струйкой теплой воды. Пришлось постараться, чтобы отмыть годами скапливавшуюся на теле грязь. Особенно много времени они потратили на волосы. Но после, когда волосы были отмыты и просохли, все с удивлением поняли, что они довольно светлые.

Туника так понравилась новой адептке чистой жизни, что она не захотела ее отдавать.

Женщина из племени Лены сначала рассердилась на подругу, но потом решила, что стоит научить ту делать ткань. Вскоре к ним присоединилось еще с десяток таких же любопытных и миролюбивых женщин из других племен.

После массовой помывки многие признались, что им нравится ощущать себя чистыми, но вряд ли они станут делать это слишком часто. Никто ничего от них не требовал. Все просто проводили так время, пока их дети искали себе пару.

После банного дня группа женщин организовала кружок по мастерству. Соплеменницы Лены передавали другим женщинам знания о том, как делать вещи.

Никто из них в тот момент и не думал что-то за это потребовать. Раньше такой практики среди племен не было. Если кто-то чем-то и обменивался, то обычно это были шкуры.

Как только стало ясно, что новая одежда действительно хорошо защищает тело от жестких шкур, ткани стали более популярными. А уж когда все поняли, что если добавить одежду под шкуры, то будет значительно теплее, старики из других племен обязали всех своих женщин научиться делать одежду из ткани.

Котелки также привлекли внимание. Вернее, тушеное мясо. У многих людей этого времени не хватало зубов, особенно у стариков, поэтому мягкое, разваренное до состояния распадающихся волокон мясо было воспринято многими очень положительно. Ведь разжевать его было проще, чем жесткое жареное.

Старики племени Боста, поняв, что от всех новых вещей может быть польза, начали вести себя более важно. Было понятно, что на нынешнем собрании именно их племя стало центром внимания. Старейшинам нравилось это, ведь подобное повышало их авторитет.

Если бы они могли, то присвоили бы заслуги по придумыванию этих вещей себе, но, увы, кто-то уже успел рассказать остальным правду, поэтому старейшинам только и оставалось, что скрежетать от негодования зубами.

Так как глиной в основном занимались старики и дети, то именно детворе выпала честь показать другим, как делать котелки. Другая посуда людей не слишком интересовала, кроме, пожалуй, ложек. Все-таки есть горячую еду руками было опасно.

Первые дни всем было любопытно, потом большая часть людей утратила интерес к возне с «грязью». Они предпочитали заниматься привычными делами.

Лишь немногие проявили упорство в новом деле. Занятие показалось им настолько интересным, что они пробовали снова и снова, несмотря на неудачи.

Образование пар шло со скрипом. Каждый день то и дело возникали конфликты. Один из юношей племени Лены и вовсе отказался искать себе жену вне племени, сказав, что давно живет с одной из женщин, которых к ним когда-то привел злой человек.

Родители юноши были против, ведь женщина уже была в возрасте. Сколько она еще проживет? Да и сможет ли родить? Они знали, что сын спит с ней, но не придавали значения.

Скандал получился знатный. В итоге юноша поругался с родителями и заявил, что отныне он со своей избранницей будет жить в отдельной пещере. Родители всеми силами уговаривали сына отказаться от старухи, но он стоял на своем. В конечном итоге родителям только и оставалось ненавидеть змею, посмевшую вскружить голову их мальчику.

Девушки из племени Лены крайне неохотно шли за парней из других племен. Некоторым из них удавалось убедить будущих мужей в необходимости поддерживать чистоту тела. Но не все люди из других племен принимали мытье положительно. Были и те, кто относились к этому негативно.

И здесь снова случались скандалы.

Конечно, не всем была принципиальна чистота, но большинство из племени Лены за минувшие месяцы привыкло мыться постоянно. Естественно, были и те, кто относился снисходительно к нелюбителям воды. Такие люди не считали дурной запах или грязь чем-то ужасным и спокойно выбирали себе жен или мужей.

Месяц пролетел в одно мгновение. Никто не понял, куда делось время. Просто в один момент старейшины объявили, что пора возвращаться. И тут многие обнаружили, что так и не выбрали себе пару. Некоторые, опасаясь остаться одинокими, спешно начали принимать тех, кому до этого по каким-то причинам отказывали. Но были и такие, кто остался непреклонным.

Сюрпризом стало то, что пара небольших племен решила присоединиться к Босту и остальным. Прошлая зима была слишком суровой, они лишились нескольких охотников и не могли больше полагаться только на себя. Именно поэтому они обратились к старейшинам племени Боста с просьбой о слиянии. После переговоров было принято решение разрешить этим крохотным племенам присоединиться. Хотя у стариков и были сомнения, ведь эти племена, насколько они знали, пришли из-за Большой воды — бежали от ужасов слишком суровой северной зимы, которая в последние годы стала совсем невыносимой.

Ровно через месяц после начала сбора племена разошлись в разные стороны. Многие несли с собой новые знания, которые обязательно улучшат их жизнь. Конечно, не все приживется в их повседневной жизни, ведь каждая вещь требовала от людей усилий, а некоторые попросту не желали их прилагать.

Например, вряд ли кто-то решит мыться зимой, когда температура в пещерах не слишком высокая даже с учетом постоянно горящих костров. Да и котелки сделать не так уж легко. Тут требовалась аккуратность и настойчивость, которой многим людям не хватало. Но в любом случае в этот раз люди ближайших племен получили больше, чем обычно. Камень был брошен в воду. Круги разошлись.

* * *

Пока племя шло обратно, пополнив свои ряды, Лена с Медведем спокойно жили дома, занимаясь мелкими делами и заботясь о детях.

Волчья семья вместе с оленями теперь жила за пределами стены, в лесу. Как-то так вышло, что волки стали неотъемлемой частью большого стада. Олени настолько к ним привыкли, что уже не пугались. А сами волки давно перестали воспринимать домашнее стадо едой.

Лена, ежедневно ходившая доить самок, каждый раз удивлялась такой странной дружбе. Громадные волчища смотрелись рядом с не менее громадными оленями несколько сюрреалистично. Обычно она приходила одна. Там, где были волки, не стоило ожидать иных хищников, поэтому она совсем не опасалась. Правда, это не мешало ей время от времени поглядывать по сторонам. Медведь всячески помогал Лене, но изредка выходил на охоту. Несколько раз даже верхом на выбранном когда-то давно самце. Именно в один из таких дней и вернулось племя.

В тот день Медведь не столько охотился (хотя поймать какую-нибудь птицу на ужин он был не против), сколько объезжал территорию, проверяя, как обстоят дела.

Вместе с ним бегал один из щенков Греи. Волчонок то забегал вперед, то отставал, увлекшись чем-то интересным. Сейчас, когда все племя ушло, щенки чувствовали себя свободнее, ведь больше не приходилось прятаться от слишком смелых детей, которые быстро поняли, что волки, живущие рядом, не так уж и страшны. Конечно, детвора не была безрассудной, но все равно изрядно доставала щенков даже одними постоянными взглядами.

В какой-то момент внимание Медведя привлек небольшой шум. Его слух был исключительным, поэтому даже в лесном шуме Медведь уловил тихую человеческую речь. Направив оленя в ту сторону, он спокойно объехал кусты и оказался прямо перед ошарашенной толпой.

Если соплеменники Медведя практически сразу пришли в себя, узнав его, то несколько людей, не жившие в племени ранее, бросились в разные стороны. Их пытались остановить, но новички слишком испугались и были очень быстрыми.

Спустя пару минут на небольшой тропе остались лишь люди племени, Медведь верхом на олене и щенок, который с любопытством поглядывал в сторону качающегося куста — за ним недавно скрылся один из беглецов.

Когда первый шок прошел, все очень обрадовались Медведю. Сам он слез с оленя и вопросительно поглядел на Боста, а потом в сторону леса, безмолвно спрашивая, что это было.

— Они решили присоединиться к нам. Их племена слишком маленькие, они не могут больше себя поддерживать, — пояснил Бост, а потом забеспокоился. — Надо их найти.

Люди, разбежавшись по кустам, дрожали от страха. Они никогда не думали, что в своей жизни им доведется встретиться с настоящим лесным духом. Гигант настолько испугал их, что они не могли найти в себе силы остаться на месте. Броху удалось задержать около себя жену, мать и Шиа, но остальные члены временного племени испарились в лесу.

Семье Броха пришлось очень тяжело в последние годы. Отыскав себе новую жену после развода с Бубой, он был полон надежд на будущее, но судьба оказалась злой. Следующая зима была настолько холодной и снежной, что на новом собрании племена не досчитались половины своих охотников. Племя Броха не стало исключением.

В начале зимы погибли Нтон и Карх. Брох был вынужден всю зиму кормить племя, а это ни много ни мало девять человек, включая его самого. Броху пришлось несладко. Мать не переставала ворчать из-за того, что ее никчемный сын не может достать достаточно мяса, чтобы они могли жить как прежде.

В итоге, как только пришла весна, они решили влиться в какое-нибудь другое племя, ведь жить в таком составе без охотников просто немыслимо. Даже если жены погибших братьев и их дети уйдут, Броху будет сложно вытянуть свою семью в одиночку.

Однако в Великой пещере старейшины изрекли, что следующая зима будет еще хуже, поэтому им следует сняться с места и отправиться на юг. Никто не стал спорить. Племена собрались и выдвинулись в путь.

Перейдя Большую воду, они отыскали несколько племен и присоединились к ним. Новая зима стала еще одним испытанием. Людям пришлось сложно на новом месте. А весной они вместе с временными соплеменниками отправились в новую Великую пещеру. Именно там Брох и увидел странное племя и решил, что следует влиться именно в него.

Большое племя, пышущее жизнью и излучающее довольство, показалось самым подходящим вариантом. Они были немного странными, от них словно веяло чем-то отдаленно знакомым, но никто из маленького племени не придал этому значения.

Во время этого собрания Юба и Дона, выбрав себе новых мужей, которым не посчастливилось потерять жен, ушли в другие племена вместе со своими детьми. Брох с матерью, новой женой и дочерью, рожденной еще от Бубы, присоединились к самой большой и казавшейся вполне подходящей группе и направились после окончания встречи в их пещеру. Чего Брох не ожидал, так это увидеть мужчину, с которым когда-то давно ушла практически позабытая ими Даха. Брох узнал его не сразу. Сначала он, как и прочие, сильно испугался, но потом, разглядев за ветвистыми рогами лицо человека, сильно изумился.

Глава 50

Когда Лена увидела Хаю, то сразу ее узнала. Казалось, за время, пока они не виделись, женщина еще больше постарела. Обычно глаза пожилых людей выглядели бесцветными и бесконечно усталыми, но глаза Хаи при взгляде на Лену мгновенно загорелись. В них отчетливо виднелась ненависть.

Елена Николаевна насторожилась. Она не хотела иметь рядом с собой человека, который так сильно ее не любит, поэтому сразу поставила перед племенем вопрос об отселении Хаи и ее семьи.

Брох умолял дать им шанс. Он обещал, что никто из них никому не причинит вреда. Да и что могли сделать старая женщина и малолетняя девочка? А он? Он поклялся при всех великими духами, что и пальцем не тронет никого из этого племени.

Старейшины не знали историю Лены, поэтому не понимали, почему один из духов так негативно отнесся к обычной безобидной старухе. Действительно, что простая слабая женщина сделает столь великим духам? Да она даже подойти не сможет, если те не захотят!

Кроме того, куда их сейчас выгонять? На носу зима. Вскоре все занесет снегом. Неужели дух хочет убить простую старушку, отправив ее жить в одиночестве в соседней пещере?

Лена на это только и могла, что рассмеяться. Во всем этом проглядывалась какая-то жизненная ирония.

Брох, осознав, куда дует ветер, тоже почувствовал себя неловко. Он хорошо помнил, как они выгнали беспомощную молодую женщину в пещеру по соседству, совершенно не озаботившись ее безопасностью и пропитанием.

Тогда Брох жалел ее, но не хотел ругаться с собственной матерью и женой, поэтому не стал противиться их желанию. А сейчас он ощутил себя странно. Казалось, духи, все время наблюдающие за действиями людей, решили их вот так наказать. И наказание выбрали такое, чтобы они с матерью сразу поняли, за что им придется в ближайшее время страдать, а возможно, даже умереть.

Понимая всю тяжесть совершенного когда-то давно преступления, Брох все равно не желал умирать, поэтому готов был униженно молить о пощаде.

Хая, в свою очередь, не видела в своем прошлом поступке ничего преступного, поэтому всеми силами старалась казаться безобидной и беспомощной, надеясь, что старейшины большого племени встанут на ее защиту, укрыв от мстительной Дахи, которой каким-то образом удалось выжить.

Елена Николаевна была непреклонна. Она хорошо помнила, какой ненавистью полыхнули глаза Хаи, когда та увидела и узнала ее. Возможно, Лене или Медведю эта женщина сделать ничего не сможет, но теперь у них имелись дети, которых нужно было защищать.

— Соседняя пещера пуста, — холодным голосом произнесла Лена, глядя на сжавшуюся в комок Хаю, которая всеми силами пыталась показать, насколько она несчастна из-за злобности Лены. — Еду и хворост вам будут приносить. Вам даже не придется выходить из пещеры. Можете не бояться умереть от холода или голода. Вам даже дополнительные шкуры дадут. А весной вы отправитесь в другое племя.

Медведь, хорошо знающий всю историю своей жены, полностью поддержал ее.

Брох не стал больше спорить. Он видел, что Даха не уступит в этом вопросе. Хая еще какое-то время завывала, взывая к остальному племени, но те могли лишь смотреть и вздыхать, бросая опасливые взгляды на Лену. Старейшины пытались переубедить Елену Николаевну. Она не стала скрывать и рассказала, отчего у нее такое отношение к старой женщине.

После ее короткого рассказа старики на некоторое время погрузились в молчание, а потом разошлись. Пусть они не были полностью согласны, но их успокаивало, что Хаю не оставят умирать от голода и холода. Так как время близилось к ночи, то Хае разрешили переночевать в пещере. После ужина растревоженное племя разошлось по своим домам.

А ночью, услышав неистовый крик, все подскочили. Голос кричавшего был настолько громким, что слышался даже в дальних пещерах. Зловещее эхо чужой боли прокатилось под каменными сводами, заставив людей ощутить, как кровь в жилах похолодела от страха. Когда крик затих, все некоторое время ошарашенно прислушивались, а потом принялись судорожно собираться. Следовало срочно узнать, кто кричал и что случилось.

Постепенно стало ясно, куда бежать. Племя собралось около пещеры духов. Обостренный нюх улавливал запах сгоревшей плоти и паленых волос. Этот «аромат» заставлял людей инстинктивно ежиться и морщиться. Что-то им подсказывало, что это вовсе не запеченный на костре аппетитный кусок мяса.

Торопливо пришедшие старейшины увидели в пещере духов черный скрюченный комок. По очертаниям нетрудно было догадаться, что этот комок когда-то был человеком.

Они дружно сглотнули и посмотрели на Лену, молчаливо прося ее объяснить, что произошло. Медведь, обнимающий жену, гневно поглядел на остальных, а потом велел забрать труп и удалиться из их пещеры.

Брох, осознавший, кто именно стал этим обугленным куском плоти, только и мог, что стоять в стороне, ощущая, как внутри все отмирает. Подойдя на едва гнувшихся ногах к матери, он упал на колени и тупо посмотрел на труп.

— Ну, ну, — постарался утешить его один из стариков, похлопав по плечу сухой ладонью.

Пробравшись мимо людей, в пещеру вбежала Шиа. Она быстро глянула на отца, потом ее взгляд упал на обугленный кусок плоти. Девочка вскрикнула и закрыла рот рукой. Отвернувшись, она согнулась пополам. Ее вырвало. Люди рядом брезгливо попятились.

Когда девочку перестало рвать, она разрыдалась и кинулась к отцу. Брох обнял ее и бездумно погладил по голове, совершенно не слушая, что она бормочет.

— Так надо. Она сказала. Сказала. Плохо. Плохо. Сказала. Я послушала.

— Кто сказал? — заинтересовался старейшина, стоящий ближе всех. Он слышал слова девочки, и ему стало любопытно.

Шиа не стала ничего скрывать, слишком шокирована была. Кое-как людям удалось понять, что тут произошло.

Хая, понимая, что завтра их отправят в другую пещеру, захотела отомстить ненавистной женщине. Она терпеть не могла Даху еще со времен, когда та была замужем за ее замечательным и исключительным старшим сыном, о смерти которого до сих пор горевала. Хая искренне считала, что вина за смерть Ктора лежит на Дахе.

В ее голове созрел извращенный план. Раз она не могла убить саму Даху, то просто обязана была сделать что-то, что заставит ту страдать так же, как страдала сама Хая из-за потери любимого сына.

Лучшее, что она смогла придумать, это убийство детей Дахи. Те были маленькими и никак не могли защитить себя.

Оставалось выманить как-то саму Даху и Медведя из пещеры на некоторое время, проникнуть туда, а потом, после свершения мести, выскользнуть незамеченной.

Хая очень хотела посмотреть перед уходом на то, как будет убиваться проклятая Даха. Картины, возникшие в сознании Хаи, явно были соблазнительными, раз она не стала медлить.

Выманить Медведя было просто. Она подговорила Шиа сказаться больной. После этого попросила новую жену Броха, которая ни о чем не догадывалась, позвать Медведя и Даху. Мол, она слышала, что те разбираются в травах, которые должны помочь несчастной девочке, мучившейся от какой-то болезни.

Лена, встревожившись, собралась быстро, но в последний момент передумала.

Сердце у нее было не на месте, поэтому она попросила мужа позвать к болеющему ребенку шамана.

А сама осталась в пещере.

Она возилась за ширмой, когда услышала тихий шорох. Застыв, Лена медленно встала и выглянула из-за преграды. Сердце едва не остановилось, когда она увидела, что кто-то стоит над кроватками ее детей. При этом в руках человека был камень. По замаху нетрудно было догадаться, что именно человек намеревался сделать.

Магия внутри Елены мгновенно вскипела. Сама Лена даже не успела ничего осознать, когда фигуру, находящуюся слишком близко к ее детям, объяло пламя. Под своды пещеры взвился отчаянный, полный сумасшедшей боли вой.

Человек отшатнулся, упал и принялся кататься по земле, но магия не оставила незваному гостю и шанса. Огонь был настолько силен, что убил человека в считаные секунды. Крик резко оборвался. Пещера погрузилась в звенящую тишину. В кровати захныкала Аврора, разбуженная криком.

Лена бросилась вперед, подхватила детей и отбежала подальше, косясь на дымящуюся фигуру на земле со страхом в глазах. От вида и запаха мутило, но она держалась. Уложив детей на свою кровать, она принялась успокаивать их, дрожащими руками поправляя одеяло, которым укрыла их.

Постепенно Аврора немного утихла.

В пещеру вернулся встревоженный Медведь. Первое, что он увидел, — это скрюченный труп. Его взгляд мгновенно нашел Лену. Увидев, что с ней и детьми все в порядке, он облегченно выдохнул.

Вскоре все племя собралось у их порога.

Когда подробности этого дела были раскрыты, Брох поднял тело матери и ушел. Его жена и дочь, плачущие взахлеб, последовали за ним. А утром они втроем без лишних возражений ушли в другую пещеру.

Люди еще какое-то время ощущали себя взбудораженными, но со временем эта история покрылась пылью. Броха с семьей поддерживали всю зиму, а на следующее лето они присоединились к другому племени.

Лена с Медведем больше никогда их не видели и ничего о них не слышали.

Через несколько недель после инцидента строительство города возобновилось. С племенем пришла не только семья Броха. Новичкам было не совсем понятно, что делают остальные, но им очень быстро все объяснили.

Некоторым подобное положение вещей не понравилось. Следующим летом они ушли из племени вместе с Брохом. Им была привычна прошлая жизнь, поэтому они спокойно отбросили новшества, вернувшись к тому, чем занимались с рождения.

Никто их держал. Они были чужаками, поэтому могли уйти, если им так хотелось.

Их поступок заставил задуматься тех людей племени, кому совсем не нравилось работать. В их умах поселилась мысль, что они тоже могут уйти в другое племя. Прошлая жизнь, понятная и легкая, манила их, соблазняя своей простотой. Но останавливало то, что в другом племени придется рисковать жизнью на охоте. Это был главный аргумент, из-за которого они оставались.

К весне племя завершило часть траншеи под будущую канализацию. Лена, видя, что дело, несмотря ни на что, движется вперед, озаботилась трубами.

— Так ли они обязательны? — спросила она. — Обложим камнями, а потом я запеку их, склеив вместе. Получится одна сплошная труба.

— А сверху?

— И сверху, — ответила она, пожав плечами, при этом зорко следя за ползающей по пушистой шкуре Авророй. Девочка приставала к флегматично наблюдающему за ней Тугару. Аврору совсем не устраивало, что брат просто смотрит, не желая играть с ней, поэтому то и дело теребила его. — Я не думаю, что это будет сложнее, чем построить стену, — улыбнулась она и взяла Аврору на руки. Та возмущенно пискнула, а потом протянула руки к брату, но Лена была непреклонна. Тугару, судя по закрывающимся глазам, требовался отдых от слишком активной сестры.

Работать с ребенком на руках, было непросто. Особенно когда ребенок, за которым ты должна присматривать, — Аврора.

Девочка была крайне любопытной и непоседливой. Казалось, у нее внутри вечный двигатель, который не позволяет ей долго сидеть на месте. Да и сидя Аврора не была спокойной. Она постоянно дергала руками или ногами, что-то лопотала и вертела головой.

Лене казалось, что за год она изрядно облысела, ведь Аврору очень часто интересовали волосы матери, которые она при каждом удобном случае дергала, а иногда даже пробовала на вкус, измазывая слюной.

Лена пыталась собирать их, но отдельные волоски все равно торчали. Аврора умело ловила их крохотными пальчиками, а потом по своему усмотрению либо засовывала в рот, либо дергала изо всех сил, пытаясь оторвать. Естественно, это было больно. Елена пыталась носить косынку, но такая непривычная вещь немедленно вызывала интерес. Можно догадаться, что происходило потом.

Елене Николаевне только и оставалось, что покорно сносить «удары судьбы», старательно собирая каждый волосок в косу.

Лена считала, что дети на руках не повод откладывать строительство. Это сейчас она еще может держать Аврору, а когда малышка подрастет, только Богу известно, как следить за столь активным ребенком. Вряд ли дочь даст ей возможность часами спокойно заниматься магией.

Елена уже представляла, сколько головной боли придется испытать, постоянно выискивая куда-нибудь забравшегося ребенка. В остальное время ей точно придется вечно отвлекаться и вертеть головой, чтобы убедиться, что девочка рядом и никуда еще не успела убежать.

Для удобства работы Лена сделала рюкзак-кенгуру. Так Аврора всегда была у нее перед глазами. Нагибаться с такой сумкой, конечно, было сложно, но Медведь придумал решение.

Он построил стол, который ставился в траншею. На этот стол он подносил Лене камни, которые она с помощью магии спаивала в полукольцо. Затем эти полукольца Медведь опускал на дно траншеи.

Вот так постепенно они и продвигались. Потом предстояло спаять друг с другом сами полукольца, но сделать это было проще. В такие дни Лена отдавала Аврору Медведю, а сама занималась спайкой.

Тугар имел спокойный характер, но очень скоро стало понятно, что он не менее любопытен, чем сестра. Да, он не был слишком активным, но любил наблюдать за происходящим вокруг.

Когда Лена с Медведем работали над полукольцами, Тугар обычно сидел неподалеку, окруженный пушистыми шкурами, и с интересом следил за работой.

В такие моменты он напоминал Лене маленького падишаха, который смотрит, как работают его люди. Она неизменно смеялась, особенно когда видела серьезную мордашку сына.

Когда Аврора в первый раз полыхнула во все стороны огнем, Лена на мгновение испугалась. Нет, не самого ребенка или магии, просто все произошло неожиданно.

Работа немедленно встала. И если окружающие люди ничего не поняли, то Медведь с Леной сразу все осознали. Сначала они посмотрели друг на друга, а потом перевели внимательный взгляд на Аврору. Девочка зевнула, а после вся поникла и закрыла глаза.

— С ней все в порядке? — заволновался Медведь. Лена тоже забеспокоилась.

После осмотра стало понятно, что дочка просто уснула. Положив ее на шкуру, они сели рядом, растерянно глядя на ребенка.

— У нее огонь, — озвучил очевидное Медведь.

Лена кивнула. Она и так это заметила, учитывая, что полыхнуло прямо у нее под носом. Огонь дочери, к слову, не причинил ей никакого вреда. Он даже горячим для Лены не был. Но факт был налицо: один из ее детей родился магом.

Никто за магию Аврору ругать, конечно же, не стал. Но присмотр за ребенком усилился. Лена практически не выпускала ее из рук, опасаясь, что дочь снова полыхнет и слишком истощит себя.

Люди, когда узнали о магии ребенка, перестали подходить к Авроре, поглядывая с опаской. Их можно было понять: одно дело Лена, осознающая опасность силы и умеющая себя контролировать, другое — маленький ребенок.

С каждым днем случаев проявления магии становилось все больше. Спаленная кровать, прожженные шкуры, пятна копоти на полу или на стенах. Но самым эпичным, кажется, был момент, когда Лене пришлось ходить весь день с волосами, разбрасывающими во все стороны искры.

Авроре по какой-то причине это показалось забавным. Поначалу она попыталась поджечь волосы Лены, но ее сил не хватило, поэтому она лишь заставила волосы искрить.

Огонь не сжег волосы и не причинил коже никакого вреда, но люди, увидевшие это, старались обходить Аврору десятой дорогой. Мало ли, это Лене как духу огонь ничего не сделал, а они простые люди, еще сгорят до головешек.

Елена беспокоилась из-за этого отчуждения. Аврора была всего лишь ребенком, когда она подрастет, ей обязательно захочется завести друзей, но вряд ли из-за ее способностей дети соплеменников станут дружить с ней. Оставалась надежда, что с возрастом девочка овладеет своими силами и возьмет их под контроль, а остальные позабудут об этих инцидентах.

Постепенно Аврора действительно начала понимать взаимосвязь силы, которая позволяла ей зажигать все подряд, и последующей слабости. Спать долго девочке не хотелось, поэтому Лена заметила, что дочь пытается как-то контролировать магию. В силу возраста это у нее не получалось, отчего Аврора была вынуждена после каждой большой вспышки спать по паре часов.

Строительство между тем продолжалось. Люди завершили траншеи под канализацию и принялись за выкапывание больших ям под отходы. Эти ямы в будущем планировалось закрыть так, чтобы никто туда не провалился.

Сила и контроль самой Елены были на высшем уровне, поэтому вскоре они с Медведем закончили создание канализационных труб. Теперь холм выглядел так, словно на нем внезапно появились каменные вены, расходящиеся веером.

Землю, оставшуюся после рытья каналов, стащили тележками вниз. После этим планировалось накрыть ямы, оставив только вход сверху.

Когда ямы были закончены, пришло время для очередного похода. И тут разразился скандал. Мнение племени разделилось. Старейшины стояли на том, что все обязаны чтить традиции, которые велят идти всему племени. Так делали все их предки. Но Бост и большая часть племени считали, что некоторые традиции, несущие с собой только вред, необходимо оставить в прошлом.

— Зря людей губим, — возмущался Бост, припоминая старейшинам погибшую женщину.

— Медведь защитит, — настаивали старики, уверенные, что под защитой таких сильных духов ничего не страшно. Вот только жизнь дала им пощечину.

— Мы не пойдем, — сказал Медведь на собрании, стихийно образованном из-за спора.

Голоса мгновенно затихли. Старики выглядели шокированными. По какой-то причине они считали, что духи не пойдут на общее собрание только один год. Они и представить себе не могли, что отказ тех от похода распространится и на следующую весну.

— И я считаю, что Бост прав, — продолжил Медведь спокойно, переводя внимательный взгляд с одного старика на другого. Те под этим взглядом тушевались и опускали головы или отворачивались. — Нет смысла идти всему племени. Пойдут только молодые люди, достигшие подходящего возраста, несколько охотников для их защиты и родители молодых. Те из них, кто захочет идти. Остальные останутся дома. Впрочем, если кто-то еще хочет идти, пусть идет, но за свою безопасность он будет отвечать сам.

Старикам это не понравилось. Все прозвучало так, словно последнее слово осталось за Медведем, а они не могли этого допустить, ведь в таком случае их собственное мнение вскоре для племени станет совсем неважным.

Вот только и пойти против духа старейшины не могли — банально опасались. Все видели, что он и его жена творят с помощью своих сил. До этого момента люди даже подумать не могли, что нечто подобное возможно.

— Так нельзя, — попробовал переубедить Медведя один из стариков. — Как мужья оставят своих жен? А детей?

Медведь посмотрел на старика таким взглядом, что тот стушевался.

— О чем речь? — спросил Медведь. — Спокойно оставят. Здесь и их жены, и дети будут в большей безопасности, чем в пути. Там всегда есть шанс, что на них кто-нибудь нападет. Я думаю, на этом можно остановиться. Завтра перед входом в главную пещеру пусть соберутся те, кто должен пойти, и те, кто хочет пойти. Я решу, кто их будет сопровождать для защиты. Любой охотник может предложить себя для сопровождения.

Для старейшин это было неприятно, но они с неудовольствием заметили, что большая часть племени осталась довольна решением Медведя.

Бост ощущал себя неловко. Он и подумать не мог, что Медведь поддержит его идею. После стихийного собрания Бост подошел к нему и поблагодарил. Медведь лишь пристально посмотрел на соплеменника и кивнул.

— С него будет толк, — сказала Лена тем же вечером. — У него хватило ума додуматься до чего-то, что противоречит устоявшимся традициям. Это достойно похвалы.

— Ты так думаешь? — хмыкнул Медведь и обнял жену. — Мне стоит беспокоиться? — поинтересовался он и прикусил кончик розового ушка.

— Перестань, — Лена тихо засмеялась, а потом опасливо поглядела в сторону детской половины. Аврору только удалось уложить. Не хотелось ее разбудить. Наверное, следует подумать о том, чтобы сделать стену между ними и детской половиной более толстой. — Разбудишь, — прошептала она.

— А мы тихо, — пробормотал Медведь, у которого очень плохо получалось шептать.

В последний год у них было столько забот из-за детей, что едва хватало сил на разные радости. Сейчас, когда малыши немного подросли и уже не требовали столько внимания, он стремился восполнить недостаток общения со своей женой.

Лена чуть подумала, а потом, развернувшись в объятиях мужа, потянулась к нему. Медведь с готовностью встретил ее губы, сминая их порывистым и жадным поцелуем.

Детей они не разбудили, правда, Лене пришлось всеми силами закрывать себе рот, а Медведю — рычать исключительно сквозь зубы.

На следующее утро около входа собралось почти все племя. Людям было интересно, кто именно пойдет на сбор в этом году. Старики стояли в стороне и хмурились, всем своим видом давая понять, как сильно они недовольны таким решением. Медведь не обращал на них никакого внимания. Его мало волновали чужие обиды.

Когда стало ясно, кто идет, группа быстро собрала все необходимое для длительного похода и покинула поселение через открытые на время ворота.

Оставшиеся еще несколько дней чувствовали себя неловко. Они ощущали дискомфорт из-за того, что пошли наперекор не только старейшинам, но и заветам предков. Им все время казалось, что за такое самовольство обязательно прилетит наказание. Тот раз, когда никто из племени не пошел, был исключением, ведь они не сами так решили, просто забыли. А сейчас был совсем другой случай.

День проходил за днем, а никакого наказания не было. Стало понятно, что они зря волнуются. Люди начали успокаиваться. В первую очередь этому способствовала работа. Когда ты таскаешь целый день тяжелые камни, то сложно волноваться о посторонних вещах.

Строительство продолжалось. Люди даже перестали возмущаться из-за работы. Они привыкли. В племени со временем выработались различные правила и сформировались группы, у которых то или иное дело получалось лучше всего.

Группа охотников разделилась на две части. Одну возглавлял Медведь. Вторую — Бост. Оба отряда ходили на охоту либо в разные стороны, если требовалось больше еды, либо в разные дни.

Рабочая часть тоже разделилась. Одна группа осталась копать ямы под фундамент домов. Вторая группа начала носить камни для этого фундамента и стен. Третья добывала эти камни, ведь для стены были уже использованы все имевшиеся поблизости булыжники, поэтому людям пришлось откалывать камни от скал. Был еще вариант с доставкой из более дальних районов. Старики и дети теперь изготавливали глиняную черепицу. Посуды в племени было достаточно, как и банок для закруток. Поэтому Лена быстро нашла им новое занятие. Еще одна группа людей была отправлена в лес, вооруженная пилами и топорами. Они должны были заготовить балки, чтобы те успели просохнуть к моменту, когда понадобятся.

Эту группу охраняли волки, решив таким способом внести свою лепту. Их стая, к слову, пополнилась еще одним щенком. Весной Грея принесла Войсу новую радость. Первые щенки уже выросли и не уступали размерами своим родителям.

Однажды шаману пришлось лечить одного из волков, который был ранен. Видимо, в борьбе за территорию, ведь с увеличением стаи волкам требовалось больше пищи. Они были вынуждены драться за территорию с другими хищниками.

Лена всеми силами пыталась сделать так, чтобы волки не отвыкали от людей. Во время дойки самок оленей она обязательно ласкала волчонка, а потом давала что-нибудь остальным волкам. Молоко волки иногда пили, поэтому иной раз она охотно делилась им с волчьей стаей.

Олени тоже увеличили свою численность. Наверное, в обычных условиях стадо не разрослось бы до таких размеров, ведь им часто приходилось страдать от хищников. Но тут, под защитой, олени спокойно и вольготно жили, ни о чем не волнуясь. Ели, пили и размножались. Было понятно, что в какой-то момент их станет слишком много. И тогда племени придется корректировать численность, избавившись от старых особей. Лена очень привыкла к оленям. Те ее тоже любили, поэтому она не могла представить, как в будущем придется убивать этих великолепных животных. Однако этот шаг был неизбежен. Еще немного — и олени уничтожат всю растительность поблизости.

Наверное, именно из-за таких мыслей магия Елены отреагировала — купол, долгое время остававшийся неизменным, расширился, накрыв просто невообразимую территорию. Теперь для того, чтобы пройти от одного края до другого, нужно было потратить не меньше двух дней!

Все восприняли это очень положительно. Да, стояло лето, но зимой такой прирост давал гарантию, что никто не останется без еды: ни люди, ни олени, ни волки.

— Это не сложно? — заволновался Медведь, глядя на жену с тревогой.

— Я даже не ощущаю, — призналась она и улыбнулась.

На этом тема была закрыта.

Лена снова была вынуждена сосредоточить все свое внимание на детях, ведь оба начали очень активно ходить. И даже бегать! Она никак не могла оторвать от них глаз, ведь стоило это сделать, как Аврора в одно мгновение попадала в какую-то беду.

Так как в строительстве шли подготовительные работы, Лена решила уделить малышам все свое внимание. Тугар был очень благоразумным. Однако всегда получалось так, что в моменты, когда Аврора куда-то попадала, он был рядом. Обычно Тугар просто сидел и смотрел, как сестра творит какое-нибудь безумство. Внимательно смотрел, словно ученый, наблюдающий за поведением неведомого зверя в естественной среде обитания. Это было настолько умилительно, что Лена, даже сильно рассерженная поведением дочери, постоянно оттаивала. Кажется, ее дети даже в таком возрасте выработали против нее вполне рабочую стратегию. Она очень хорошо знала, что в будущем это ей еще аукнется, но ничего не могла поделать.

Глава 51

Те, кто присоединился к племени недавно, поначалу были совершенно шокированы тем, что происходило в этом месте. Им все казалось необычным, начиная от еженедельных банных дней и заканчивая странными работами.

Но удивление от частого мытья не могло сравниться с благоговением, которое они испытали, когда поняли, что зима в этом месте не наступает.

Некоторые просто плакали. Они еще хорошо помнили потери, принесенные им последними зимами. Много хороших охотников погибло, и небольшим племенам пришлось страдать от голода и холода.

И вот они здесь, в месте, где круглый год тепло. Некоторые даже подумали, что по пути все-таки погибли и попали в долину предков. Разве может на земле быть настолько благодатное место? Очевидно, что это иной мир, куда уходят все люди после смерти.

Конечно, не все в новом племени пришлось новичкам по душе. Например, так называемая работа у многих вызывала дискомфорт. Некоторым настолько это не нравилось, что они, отринув все блага, вернулись к старой жизни.

И решение это они приняли не только из-за нежелания работать. К нему подтолкнул еще и страх.

Жить рядом с духами было некоторым просто страшно. Кто знает, когда они разгневаются.

В основном ушли те, кто до последних лет жил хорошо. Они нашли средних размеров племена и присоединились к ним, будучи уверенными, что никакой дух в приступе гнева не убьет их, а охотников в новом племени хватит, чтобы пережить даже самую суровую зиму.

Таких людей было мало, но они были. Никто их не останавливал. Зачем? Тем более что после того, как новость о необычном месте стала широко известной, к племени Лены и Медведя захотело присоединиться еще несколько племен.

В итоге вскоре их поселение насчитывало уже сто человек. Во времена, когда среднее племя едва дотягивало до пятнадцати членов, это цифра была действительно большой.

Зато скорость строительства увеличилась. К пятилетию близнецов город был почти построен. По крайней мере, сами дома были готовы. Как Лена и хотела, их построили из камней, которые она лично скрепила между собой магией, отчего строения стали практически монолитными. Сверху каждый дом накрыли черепицей красного цвета, которая держалась на толстых деревянных балках.

Внутри дома были однотипными. Лена не стала слишком усложнять. Внутреннее помещение разделялось узким коридором. С одной стороны находилась кухня и одна маленькая комната. На другой стороне располагалось большое помещение, которое можно было использовать как гостиную или в будущем разделить на две или даже три комнаты меньшего размера.

Потолок и пол были деревянными. Сделать доски оказалось непросто, ведь нужно было создать станок, чтобы распиливать бревна на ровные полотна.

В итоге получился довольно громоздкий аппарат.

Лена с Медведем сделали две круглые пилы, которые после некоторых трудов удалось установить на станок. К этим пилам были приделаны ручки.

Тот, кто хоть единожды заводил старый автомобиль с помощью рукояти, может понять, как они выглядели. Их нужно было крутить одновременно в одну сторону.

Несколько человек ставили в подготовленное для этого место толстый ствол и толкали его вперед. В то же время два самых сильных мужчины начинали крутить пилы.

Подобное было утомительным и долгим процессом, но все-таки так получить ровную доску было гораздо проще, чем вырубать ее из ствола с помощью топора.

Затем эти доски обрабатывались рубанками. Долго, тяжело, утомительно, но люди, за годы привыкшие к работе и понявшие, для чего они все это делают, начали воспринимать происходящее с некоторым оптимизмом.

Каждая кухня была снабжена печью. Лене с Медведем пришлось изрядно напрячься, чтобы придумать, как ее сложить. Печи получились очень большими, но никто не посчитал это минусом, ведь Лена не была вечной.

Однажды она уйдет, и купол, вероятнее всего, рухнет. В тот момент людям придется отапливать свои дома самостоятельно. Большая печь давала больше тепла.

Встал вопрос, чем топить печи. Многие не поняли, в чем заключается проблема. Вокруг полно леса, руби сколько хочешь.

Но Лена с Медведем понимали, что городу понадобится совсем мало времени, чтобы вырубить деревья вокруг на очень большой территории.

Нужен был уголь.

Потребовалось два года, чтобы отыскать месторождение. Оно располагалось в двух неделях ходьбы от города, но по самым скромным подсчетам угольного месторождения должно было хватить людям надолго.

Стадо оленей за пять лет так сильно разрослось, что всем стало понятно — надо что-то делать. И тогда Лена предложила выгонять их в степь, раскинувшуюся с одной стороны гор.

Для этого выделили несколько человек. Их задачей было пасти оленей, утром отгоняя их на пастбище, а вечером пригоняя обратно.

Сопровождать их должна была волчья стая. Сами пастухи передвигались исключительно верхом на крупных самцах.

Конечно, поначалу стадо отказывалось покидать уютное и безопасное место, но со временем такая система прижилась.

Волкам тоже нравилось заниматься делом. Они с энтузиазмом гоняли отбившихся оленей, возвращая их в стадо.

Гонять им приходилось еще и хищников, которые не могли пройти мимо такой большой добычи. Постоянные стычки оттачивали боевые качества волков, и вскоре они стали настолько матерыми и опасными, что связываться с ними никто не решался.

Олени в первую очередь ценились в племени из-за молока и потому, что езда на них значительно сокращала время в пути. Однажды племя появилось в Великой пещере полностью верхом.

Это произвело эффект разорвавшейся бомбы. Люди других племен были ошарашены и не могли поверить в то, что видели. Люди верхом на гигантах казались маленькими и беспомощными, но им каким-то образом удавалось управлять величественными животными. Непостижимо!

В год, когда в городе мостились дороги, один из пастухов привез из степи интересное растение и передал шаману. К слову, тот выбрал дом, который по совпадению был построен на месте, где когда-то давно лежал валун. Лена подозревала, что старик уже тогда знал, что его дом будет стоять именно здесь.

Увидев растение, Лена взволнованно забрала его из рук шамана. Она осторожно распотрошила колосок и счастливо улыбнулась. Это была пшеница. Конечно, не та, что росла на Земле, нет, совсем еще дикая и мелкая, но сам факт!

На следующий день она отправилась вниз. И вскоре могла полюбоваться на целое поле дикой пшеницы.

Естественно, она не стала сразу добавлять ее в рацион. Сначала проверила, как на нее реагируют олени. Те с большой охотой жевали колоски. Тогда Лена собрала немного, высушила и приготовила муку. Затем испекла небольшую лепешку. После испытания стало понятно, что местную пшеницу вполне можно употреблять в пищу.

Когда она поделилась этой новостью с соплеменниками, те поначалу не приняли всерьез какую-то траву, но постепенно, распробовав лепешки, уделили растению больше внимания.

Никто в тот момент не задумывался о том, чтобы сеять зерно специально. Они просто собирали то, что росло, не думая о будущем, но спустя пару лет все изменилось.

Как Лена и думала, люди очень быстро привыкли употреблять лепешки в пищу. Эта еда оказалась очень сытной, не говоря уже о приятном вкусе.

Конечно, не все хотели тратить лишнее время на выпечку, но большая часть племени постепенно все-таки начала проявлять больше интереса ко всему новому. Лена думала, что все дело в развитии мыслительной деятельности.

Чем больше люди работали и делали, тем больше им приходилось думать над теми или иными процессами. Это неизменно заставляло их расширять свой кругозор.

Понятно, что многие все еще обладали лишь поверхностными знаниями, особенно это касалось старшего поколения, зато дети, выросшие уже при ней и ставшие подростками, проявляли повышенное внимание ко всем новинкам. Именно на них рассчитывала Лена, когда внедряла в повседневную жизнь что-то новое.

Так и с пшеницей. Когда люди на следующий год поняли, что пшеницы выросло меньше, чем раньше, Лена поделилась с ними мыслью, что растения размножаются с помощью зерен. А зерна они съели.

— Тогда что делать? — спросил один из юношей, которому только-только исполнилось шестнадцать. В этом году он взял себе жену и считался полноправным членом общества.

— Сажать, — ответила Елена, пожав плечами. — Откладывать часть зерен, а весной сажать их в землю.

В тот год все племя начало постепенно переезжать в дома. Умственно они уже переросли жизнь в пещерах, им требовалось что-то иное.

Стоит еще отметить, что в домах имелись небольшие застекленные окна. В этот раз Лена не стала прибегать к своей магии. Она поделилась с людьми знаниями о том, что можно сделать стекло из нагретого песка, и отстранилась.

Через время ей показали результат. Стекло получилось неидеальным, грязным, с пузырями и мутным, но она не стала ничего менять.

Так и с пшеницей. Лена просто подкинула идею — растение нужно выращивать, остальное оставила на откуп изобретательности людей. И они ее не разочаровали.

Для начала те, кто был заинтересован в продукте, собрали все имеющееся зерно. Потом разделили территорию на участки. Попросили пастухов не гонять в это место оленей. А следующей весной рассыпали зерно по земле.

Такой грубый способ сеяния дал соизмеримый результат — большая часть зерна просто не проросла.

Тогда Лена подкинула еще одну идею. Она намекнула, что процент выросших растений будет больше, если землю сперва удобрить перед наступлением зимы перегнившими отходами, а весной вскопать и посадить зерна в подготовленную почву.

Людям не нравилось, что для получения результата нужно потратить столько сил, но они нехотя все-таки сделали это и были ошеломлены тем, сколько пшеницы выросло на следующий год.

Елена была довольна. Она видела, что лишь небольшая часть племени занимается этим, но была уверена, что со временем количество земледельцев увеличится.

Правда, была одна проблема. Пшеница в этом месте хорошо росла в последние годы исключительно из-за того, что магия не подпускала зиму близко. Стоит куполу упасть, как можно будет забыть о хорошем урожае.

В день, когда Елена Николаевна задумалась над тем, как сделать, чтобы даже после ее смерти это место не покинула магия, близнецам шел седьмой год.

Сама Лена не ощущала себя старой, хотя этому телу уже было далеко за двадцать. Еще пара лет — и можно отметить тридцатилетний юбилей.

Медведь заверял ее, что Лена не выглядит ни на день старше, чем в день их первой встречи. Елена Николаевна всегда отмахивалась от него, смеясь, так как считала, что он просто делает ей комплименты. Но однажды она внимательно взглянула на мужа и с удивлением поняла, что и сам Медведь выглядит очень молодым. Казалось, даже моложе, чем она помнила по первой встрече. То ли дело в укрощенных волосах и бороде, то ли в одежде, то ли в общем здоровом виде.

Оглянувшись по сторонам, она поняла, что все люди вокруг выглядят чуть помолодевшими и заметно более здоровыми, чем она помнила. Все племя изрядно изменилось за эти годы. Не было больше тех диких людей, которые едва могли разговаривать.

Да, шкуры все еще присутствовали в гардеробе каждого, но они больше не были единственной одеждой. Хорошо одетые, чистые, умеющие связно разговаривать, ведущие себя сдержанно, люди племени отличались от самих себя в прошлом настолько сильно, что это бросалось в глаза.

Сами они замечали это только тогда, когда приходили в Великую пещеру. После люди всегда делились впечатлениями, так что Елена понимала, насколько велика разница. Да и помнила она хорошо, как все разговаривали и выглядели до того, как жизнь свела их с ней.

Встряхнувшись, Лена вернулась мыслями к своей внешности. Это результат хорошего питания или все дело в магии?

Так как лет ей было немного, Елена решила вернуться к этому вопросу через пару десятилетий. Тогда изменения в любом случае станут более заметными. А пока решила подумать над тем, как сохранить лето для других после ее смерти, если такой день когда-нибудь все-таки наступит.

Единственная мысль, которая приходила в голову, — это артефакт, который будет поддерживать необходимую температуру на определенной территории.

Отыскав в горах полудрагоценный камень, похожий на красную яшму, Лена принялась за эксперименты. Никогда до этого момента ей не приходилось изготавливать артефакты, поэтому она понятия не имела, что делать.

— Артефакт? — спросил Медведь, когда однажды застал жену сидящей перед камнем размером с кулак. На ее лице была написана сложнейшая работа мозга.

Лена взглянула на него, кивнула и поделилась своими мыслями.

Сейчас, в отличие от остальных людей, которые уже переселились в дома, они все еще жили в своей старой пещере. Хотя Лена уже начала подбивать остальных на строительство замка. Люди в целом были согласны, но в данный момент все обживались в новых жилищах. Елене не хотелось их отвлекать. Она дала им пару недель отдыха перед тем, как всех займет новая стройка.

Медведь сел рядом с женой, подхватил камень в руку и прикрыл глаза. В его памяти сохранилось много знаний Ивейна, многое, правда, в ходе поглощения было утрачено, но не все. Некоторые вещи остались глубоко в памяти и лежали там спокойно ровно до того момента, как Медведь начинал думать о чем-то подобном.

Так и сейчас. Перед его внутренним взором сразу всплыла схема построения артефакта, который маги делали для нагревания воды в ванне. Ивейн учился в академии магии, поэтому кое-что в его голове имелось. Некоторые общие предметы изучались всем потоком. На старших курсах преподаватели уже разделяли студентов по специальностям, основываясь на результатах первых лет обучения.

— Смотри, может быть, это тебе поможет, — Медведь медленно и подробно объяснил жене, как сделать артефакт тепла.

Лена внимательно его выслушала, улыбнулась и принялась за дело.

* * *

— Я думаю, нам не стоит сюда ходить, — тихо произнес Тугар.

Он следовал за сестрой, которую, как часто бывало, понесло неизвестно куда. С одной стороны, ему и самому было интересно, что скрывается в настолько дальних пещерах. С другой стороны, Тугар одним местом чувствовал, что мать им снова всыплет.

Аврора резко повернулась, из-за чего длинная темная коса едва не ударила идущего сзади Тугара по лицу. Мальчику вовремя удалось увернуться.

— Не ной, — фыркнула девочка, поджимая губы. — Мне интересно, что мама постоянно тут делает и почему нам нельзя сюда ходить.

Развернувшись, она покралась дальше.

Тугар тяжело вздохнул и поправил светлые волосы. Челка от резкого движения упала на глаза, закрывая обзор.

— Но ведь она не просто так запрещает, — сказал он, надеясь образумить сестру. Он делал это всю жизнь, и ему еще ни разу не удавалось остановить ее, но он честно пытался.

Взять, например, тот раз, когда она захотела посмотреть на Великую пещеру. Кто-то рассказал ей, что раньше туда ходило все племя каждую весну. Аврора вообразила, что просто обязана взглянуть.

Им тогда было по шесть лет. Они увязались за уходящими людьми верхом на оленях, держась на почтительном расстоянии.

Тугар тогда тоже пытался отговорить сестру от самоубийственной идеи, но в конце концов все закончилось тем, что пошел следом. Конечно, чтобы присмотреть, ведь Аврора была склонна попадать в неприятности, которые часто заканчивались для нее травмами.

Вот и тогда они столкнулись с хищником, от которого пришлось убегать. Молодой еще олень, испуганный зверем, споткнулся, Аврора упала в кусты, Тугару пришлось остановиться. Если бы не выскочивший из-за дерева отец, моментально убивший напавшего на них хищника, Тугар был уверен, им в тот день пришел бы конец. Аврора тогда подвернула ногу, и отцу пришлось нести ее домой на себе.

В Великую пещеру они, конечно, не попали. Зато их лишили сладкого на месяцы и всыпали по первое число. Тугар снова вздохнул. И почему у него такая беспокойная сестра? Почему нельзя просто заниматься своим делом, не встревая каждый день в неприятности?

— И почему у меня такой скучный брат? — передразнила его Аврора. Он говорил вслух? — Тебе не мешает хоть иногда веселиться.

— Это не веселье, — возразил Тугар и замолчал.

Они в этот момент вышли в большую пещеру. Все их внимание привлек громадный камень, который стоял ровно в центре непонятно как освещенной пещеры.

Оглядевшись, Тугар заметил светящиеся нити на стенах, которые слабо мерцали, распространяя вокруг оранжевый свет. От этого света ощутимо тянуло материнской магией.

Взгляд мальчика вернулся к камню. Тот выглядел как большое яйцо. По его поверхности змеился красный рисунок, наполненный магической силой. Казалось, рисунок пульсирует в такт биению сердца.

— Ничего себе! — воскликнула Аврора и вприпрыжку помчалась к яйцу.

Тугар поспешил за ней. Он отчетливо осознавал, что им не следует касаться этого предмета. Вот только разве сестру остановишь? Впрочем, подойти они все равно не смогли. В какой-то момент их будто мягким барьером оттолкнуло назад.

— Я все равно пройду, — упрямо выдала Аврора, поджимая губы.

— Я так не думаю, — послышалось сзади.

Брат с сестрой резко развернулись. Около входа стояла их мать. Она упирала кулаки в бока и смотрела на них так, что сразу становилось понятно: в этот раз не получится притвориться невиновными. Тугар тяжело вздохнул и понурил голову, давая понять, что готов к наказанию.

Лена не стала их бездумно наказывать. Она, как всегда, подробно объяснила, в чем они неправы. Она все еще надеялась на здравый смысл своих детей. К сожалению, в отношении Авроры наказания просто не помогали. Непоседливая и излишне любопытная девочка всегда сначала делала, а потом думала. Лене только и оставалось радоваться, что у Авроры есть вдумчивый и осторожный брат, который если не сдержит, то хотя бы присмотрит.

Камень, который нашли дети, Елена называла Сердцем.

Все началось несколько месяцев назад, когда она решила создать артефакт, который будет поддерживать на определенной области теплую температуру. И вот во что это вылилось. Сердце превратилось в громадный артефакт, который давно перешагнул свой самый первый прототип, который едва обогревал пространство на метр вокруг себя.

Сейчас Сердце находилось в спящем режиме. Внутри него хранился громадный объем магической силы, переданный ему Леной. Сердце с помощью магических плетений было связано с жизнью Лены. Оно активируется в тот момент, когда ее дыхание оборвется.

По предварительным подсчетам, энергии, которая находится сейчас внутри Сердца, должно хватить примерно на пятьдесят лет непрерывной работы. Но ведь Лена еще не умерла! За оставшуюся жизнь она пополнит запасы еще на несколько сотен лет. Этого должно хватить.

А потом магам того времени придется придумать что-то еще. В любом случае люди всегда могут просто пойти дальше на юг. Лена не сомневалась, что ближе к экватору температура должна быть более благоприятной.

Поначалу она боялась, что Сердце будет нестабильным, поэтому ничего не говорила детям и не разрешала заходить в эти пещеры. Но сейчас, когда магическое плетение не вызывало опасений, она решила, что малышам вполне можно рассказать, что это такое. Правда утолит любопытство Авроры.

Выслушав объяснение матери, дети отреагировали по-разному. Тугар, как обычно, остался спокойным, а вот Аврора, услышав, что мать готовится к предстоящей смерти, отреагировала плохо. Как и любому нормальному ребенку, любящему своих родителей, Авроре было невыносимо слышать, что кого-то из них когда-нибудь не станет. Разразившись слезами, девочка в буквальном смысле слова вспыхнула. Она давно уже научилась контролировать свою магию, но сейчас, не сдержав эмоций, ослабила контроль — как итог, все ее тело было охвачено пламенем, словно Аврора была живым факелом.

Лена уже собиралась успокаивать дочь, но тут Аврору облило водой, которая, казалось, появилась прямо из воздуха. Плач мгновенно прекратился. Девочка крупно вздрогнула, последний раз всхлипнула, а потом посмотрела на брата совсем недружелюбно. Мокрые волосы облепляли лицо, делая ее похожей на мокрую ворону.

Лена моргнула. Она была удивлена. Все знали, что Аврора родилась магом, но никто понятия не имел, что второй ребенок тоже маг. Тугар никогда ничем этого не выдавал.

— Я не скрывал, — словно прочитав мысли матери, произнес мальчик. — Просто это не так важно, — добавил он, пожав плечами.

Ах, ну да, действительно. Елена вздохнула. Для кого-то вроде Тугара магия на самом деле могла быть чем-то незначительным, на что можно не обращать внимания.

— Вода? — спросила Лена, не сдержав гордой улыбки. В отличие от сына, она считала, что иметь способности — это важно. Они могут помочь в критической и опасной ситуации. В любом случае их лучше иметь, чем не иметь.

— Ага, — Тугар кивнул.

— Я тебя сто раз просила не делать так! — вскрикнула Аврора, а потом налетела на брата и принялась его колотить. Тот прикрыл голову руками и посмотрел на мать мученическим взглядом.

Лена не выдержала и рассмеялась, а потом обняла обоих детей и притянула к себе. Аврора в тот же миг закричала, что ей не нравятся такие объятия. Зато Тугар с готовностью прильнул к Елене, обняв ее за шею. Поцеловав обоих в щеки, Лена велела дочери, перед тем как идти заниматься своими делами, переодеться. А Тугару дала задание присмотреть за сестрой. Мальчик серьезно кивнул и, как обычно, вздохнул, давая всем вокруг понять, насколько тяжела его ноша.

* * *

Лена с Медведем стояли на широком балконе и смотрели вниз, на построенный город.

Несколько лет назад они завершили строительство замка. Он получился не таким красивым, как представляла себе Лена. В облике замка преобладала холодная мрачность и суровость.

Вероятнее всего, это случилось из-за того, что Елена отдала дизайн на откуп сыну и мужу, а те не могли не воспользоваться таким случаем.

Люди больше не жили внутри горы. Все семьи перебрались в дома. Входы в пещеры были тщательным образом запечатаны. Сами пещеры превратились стараниями Медведя и Лены в просторные, хотя и мрачноватые потайные залы.

Молодое поколение поселения даже не знало, что позади замка есть какие-то скрытые проходы. Их родители еще помнили об этом, но мало кто любил говорить о временах, когда они питались одним мясом, ходили в шкурах на голое тело и жили в простых пещерах.

Постепенно соседние племена присоединялись к группе Лены и Медведя. Конечно, не все люди были очарованы замком, городом и хорошей жизнью. Многие сформировали новые племена и остались жить в пещерах так, как привыкли.

В итоге спустя годы в городе жило порядка двухсот человек. По меркам времени, из которого пришла Лена, такое количество было незначительно. Но для этого мира и времени подобное поселение не имело себе равных.

Такое количество людей вряд ли можно было прокормить одной охотой или примитивным собирательством. Постепенно, не без помощи Елены, вкладывающей в умы людей свои идеи, некоторые начали сажать овощи рядом со своими домами. Как раз на тех клочках земли, которые были оставлены для огородов изначально.

Кроме этого, большей популярностью стали пользоваться пшеничные поля. Теперь территория перед городом была с особой дотошностью поделена и засеяна.

Ручей, текущий с горы, был расширен. Людям пришлось постараться, чтобы провести воду к каждому дому. Теперь землю покрывала сеть труб, по которым постоянно текла вода. Она не только поила людей, но и наполняла влагой поля.

Было понятно, что нужно иметь еще один источник воды. На всякий случай. На ум приходил только колодец. А учитывая количество людей — несколько колодцев.

Среди людей появился примитивный пока натуральный обмен. Охотники делились с другими мясом, а взамен просили овощи и пшеницу. Все это находилось в зачаточном состоянии, но развитие товарных отношений уже было заметно. Обменивались не только едой. Корзины, обувь, посуда, одежда, оружие — в ход шло все.

Лена понимала, что даже спустя столетия система не будет идеальной, но уже сейчас она осознавала, как сильно эти люди отличаются от сородичей, живущих в простых пещерах. Между этими группами была не просто разница, а столетия развития. Их будто разделило само время.

Она не знала, правильно ли поступила, передав знания другим, но сомневаться в своих решениях точно не собиралась.

— У меня для тебя есть новость, — с легкой улыбкой на лице произнесла Лена.

Медведь не удержался. Обнял ее и поцеловал в улыбчивые губы.

— Новость хорошая или плохая? — спросил он, подумывая о том, что следует пойти в спальню. Дети как раз умчались со своими избранниками веселиться, и в замке, наконец-то, стало тихо и спокойно.

Войс с Греей, заметно постаревшие за эти годы, теперь жили в замке. Сейчас они лежали в углу большого балкона и дремали на полуденном солнце. Рядом с ними играли несколько их далеких потомков. Малыши были совсем еще крошечными. Они родились слишком слабыми, поэтому Лена забрала их в замок.

— Думаю, что хорошая, — ответила Елена и отстранилась. — Идем, я тебе все расскажу, — она поманила его за собой, уводя внутрь замка.

Медведь, как привязанный, последовал за ней.

Ее муж когда-то давно хотел еще одного ребенка, но годы шли, а счастья не случалось. Потом они даже и ждать уже перестали.

Что ж, видимо, пришла пора его порадовать.

Лена улыбнулась шире, а потом положила руку себе на живот, в котором с каждым днем все сильнее разгоралась новая искра.

Шаман, сидящий на камне около своего дома, поднял голову вверх и растянул губы в улыбке, поглядев в сторону замка.

— Я знаю одно прекрасное имя, — произнес он. — На этот раз вам точно понравится.

Медведь неожиданно запнулся. Остановившись, он поглядел в сторону города, покачал головой и радостно направился вслед за женой.

— Спасибо, мы справимся сами, — пробормотал он, закрывая дверь на балкон.

Лишние свидетели им были ни к чему.

Эпилог

Каспиан судорожно сглотнул, глядя на темнеющее с каждым мгновением небо с плохо скрываемым страхом.

Несколько лет назад магистрам удалось узнать, что к планете движется большое скопление неизвестных кораблей. Они немедленно попытались вступить в разговор. Для этого были задействованы все выдающие психомаги мира.

Поначалу люди были взволнованы. А как иначе? Другая раса! Они не одиноки во вселенной! Именно им выпал шанс наладить контакт с иным разумом! Все так шокирующе и волнующе!

Это открывало широкие возможности, ведь эти неизвестные могли поделиться с людьми знаниями о далеком космосе и способах перемещения.

Не сказать, что маги были совсем не осведомлены о том, как перемещаться на большие расстояния, но магическая дисциплина о телепортации все еще была в зачаточном состоянии, и исследователям не помешали бы свежие данные от тех, кто уже освоил дальние перемещения. Мало ли, вдруг что-то неизвестное им даст тот самый толчок, который позволит совершить прорыв.

Девушки сразу принялись мечтать об инопланетных красавцах. В магосети появилось множество рассказов на эту тему, как невинных, так и очень даже раскрепощенных.

Парни не ушли далеко от девушек. Многие тайно мечтали встретить красавицу с другой планеты, которая обязательно влюбится и сделает все, чтобы только остаться с ним, по сути заурядным парнишкой.

В общем, вся планета была взбудоражена.

В главной академии царил полный хаос. На головы руководства посыпались многочисленные проверки. Можно подумать, инопланетянам будет интересно, куда исчезла давно разбитая неловким первокурсником статуя!

Семья императора не осталась в стороне от суматохи. Замок немедленно был приведен в такой порядок, в каком не находился со дня возведения. Все придворные ходили по струнке. На кухне каждый день готовились уникальные блюда — повара репетировали перед главным банкетом в своей жизни.

Радость длилась недолго. Ровно до того момента, как психомаги отчитались, что контакт наладить не удалось, поскольку противники отказались устанавливать связь. Единственное, что получилось узнать, это цель пришедших из далекого космоса.

И цель эта не была дружеской.

Пришельцам требовалось ядро планеты.

Эта новость повергла всех в шок. Если простые люди не знали, что для мира значит ядро планеты, то маги были хорошо осведомлены.

Ядро планеты — это его сердце. Вынув его и отдав, они сами убьют свой мир. После подобного планета станет куском холодного камня, дрейфующим в космосе. Никакой жизни в мире просто не останется.

Не было и речи о том, чтобы совершить столь недальновидный поступок.

Маги пытались договориться с инопланетными «гостями», но те больше не выходили на связь, явно дав понять, что их требование обсуждению не подлежит.

Стало понятно, что грядет война.

Настроение магов изменилось. Простые люди, конечно же, заметили это. Информацию не удалось сохранить в тайне. И вскоре весь мир знал, что те, кого они недавно ждали с нетерпением и радостью, идут убивать.

Поднялась паника. Люди, по большей части вполне разумные, в одночасье превратили мир в хаос.

Императорской армии пришлось подавлять постоянно вспыхивающие конфликты. Вскоре к военным присоединились маги. Совместными усилиями кое-как удалось привести людей в чувство.

После этого весь мир принялся следить за новостями из магосети.

День, когда вторженцы достигнут планеты, приближался. И мир, словно ощущая нависшую угрозу, постепенно умолкал. Это касалось не только людей, которые, казалось, даже дышать пытались реже. Птицы переставали петь. Звери прятались в своих норах. Ветер стихал. Насекомые обрывали песни.

И сейчас, стоя на холме, Каспиан, один из адептов главной академии, вдруг осознал, что даже облака над головой не плывут. Они остановились, зависнув в темнеющем небе статичной картинкой.

Это вызывало жуткий, какой-то первобытный страх. По спине поползли противные мурашки. Бросило в холодный пот. Парень судорожно вздохнул. А ведь ему так везло! Он родился со способностями, да еще и такими сильными, что его без экзаменов приняли в главную академию! Его, простого парня с улицы! Неслыханное дело! И вот теперь из-за этих способностей его отправили на передовую. Ему и еще десятку самых сильных адептов предстояло дать первый залп по захватчикам.

Им выпала честь. Они должны были гордиться. Не каждому в жизни доводилось сделать нечто столь героическое и уникальное.

Все эти слова далеким эхом всплывали в голове Каспиана. Ректор академии умел цветисто говорить, вот только Каспиан понимал, что его и еще девять человек просто отдали на растерзание.

Скосив взгляд на товарищей по несчастью, он усмехнулся. Ни один из них не принадлежал знатному роду, зато каждый обладал уникальными сильными способностями. Если они тут погибнут, никто ничего не скажет.

А они точно погибнут! Ведь именно им придется отражать своей магией первую волну атаки. По словам ректора, они должны сдерживать противников так долго, как это только возможно, чтобы дать магистрам время подготовить ритуал уничтожения.

Каспиан оглянулся.

Позади них стояла еще десятка. По идее, они должны вступить в бой, когда первая линия обороны потеряет силы и устанет. Но Каспиан знал, что те даже пальцем не пошевелят, пока не упадет последний маг из первой линии.

Маги второй линии были тоже безродными, но уже имели какой-никакой вес в обществе. Их все еще было не жалко, но их берегли чуть больше, чем тех, кто стоял на острие.

Каспиан резко отвернулся, отчего белоснежные волосы хлестнули по щекам. Он сжал кулаки и упрямо взглянул в небо, где уже виднелось множество кораблей.

Он не умрет просто так! Он постарается унести с собой столько противников, сколько возможно. И пусть люди его мало волновали, ведь именно они выставили его перед собой как щит, сам мир ему очень нравился, и Каспиан хотел, чтобы эта прекрасная планета жила и дальше.

От него во все стороны пахнуло ледяным холодом, а по земле зазмеился белоснежный узор. Карие глаза постепенно сменили цвет, став льдисто-серыми.

Каспиан выдохнул облако пара и улыбнулся. Они уже близко.

* * *

Глубоко под землей окутанное толстым многовековым Льдом, спавшее до недавнего времени Сердце стремительно забилось.

По его поверхности заструилось алое пламя жизни. Лед вокруг завибрировал, пробуждаясь от длительного сна.

Сердце и Лед в какой-то момент вздохнули в унисон, а потом далеко над ними на поверхности появились две фигуры.

Женщина с длинными, рассыпающимися по спине белыми волосами была одета в голубое платье. Ее льдистые глаза смотрели на мир цепко и внимательно.

Рядом с ней стоял высокий мощный мужчина. Его темные волосы были собраны в низкий хвост. От слегка прозрачного тела исходил мрачный холод.

Повернувшись к своей спутнице, он на мгновение замер, а потом слегка улыбнулся.

— Я рад снова видеть себя, Сердце мое, — произнес он.

Женщина повернулась к нему и тоже улыбнулась. Секунду спустя она шагнула ему навстречу и мгновенно утонула в могучих объятиях.

— И я тебя, Душа моя, — ответила она, поднимая голову.

Мужчина наклонился и поцеловал полупрозрачные, но теплые губы. Они остались такими же сладкими, какими были при жизни.

Несколько минут они нежились в объятиях, а потом с тоской расстались. Одновременно повернувшись к горизонту, оба нахмурились.

— Кажется, пришло время, — прошептала женщина.

Мужчина кивнул. Действительно, оно пришло. Посмотрев на нее, он протянул руку. Женщина, не глядя, схватила протянутую ладонь, а потом грустно улыбнулась. В следующий миг оба призрака превратились в стремительно удаляющие лучи света.

Каменный замок, стоящий на возвышении и практически вмурованный в скалу, вздрогнул. По холму, на котором видны были разрушенные временем древние постройки, покатилось несколько отколовшихся камней.

Спустя некоторое время все вокруг снова затихло. Казалось, ничего не изменилось, но это было не так. Из этого места ушли те, кто многие века спал глубоко под землей в ожидании своего часа. Духи прошлого оставили усыпальницу, чтобы помочь своим потомкам.

На поляне неподалеку величественный олень поднял голову и прислушался. Рядом тоскливо завыли волки, но олень даже не думал пугаться. Он переступил с ноги на ногу и продолжил насыщаться сочной травой.

* * *

Каспиан упал на одно колено и судорожно втянул в легкие воздух. Он так устал. У него практически не осталось сил. Все вокруг было проморожено на многие метры. Однако казалось, что вторженцам нет никакого дела до усилий магов.

Если поначалу наследники знатных семей хотели отсидеться за спинами своих неродовитых товарищей, то вскоре стало понятно, что драться придется всем.

Враги сметали, казалось бы, сильных магов так, словно те ничего не делали. Каспиану только чудом удалось выжить в первой волне.

Подняв голову, он с обреченностью увидел, как один из пришельцев направляет на него свое оружие. У юноши не осталось сил сделать хоть что-то. Стиснув зубы, он готовился собрать последние силы и дать отпор, но в тот же миг его обзор был закрыт.

Удивленно моргнув, Каспиан сфокусировал взгляд и понял, что перед ним кто-то стоит. Подняв голову выше, он с удивлением замер.

Не нужно было смотреть дважды, чтобы понять — эти люди были странными. Больше всего привлекали внимание полупрозрачные тела.

Женщина, чьи белоснежные волосы метались за спиной, будто их развевал ветер, была одета в богатое длинное платье. Невысокая, стройная, она казалась бесконечно хрупкой по сравнению со стоящим рядом высоким мощным мужчиной.

Не успел Каспиан открыть рот, чтобы спросить, кто они такие, как пара устремилась на врагов. От этих двоих во все стороны полыхнуло такой силой, что парень не удержался и упал.

Схватившись за камни, он прижал голову к земле. Открыть глаза из-за сильного магического ветра не представлялось возможным, но Каспиан все-таки сделал это.

Он едва мог различить то, что происходило, казалось, все вокруг погрузилось в хаос. Со всех сторон слышались крики, скрежет, взрывы. Магия бушевала так, что едва удавалось дышать от ее давления. Тело то и дело обдавало горячим огнем, который в следующее мгновение смывался ледяным холодом.

Каспиан не знал, сколько это длилось. Его пальцы давно устали и кровоточили, но он продолжал держаться за камень. В какой-то момент все прекратилось. Ветер утих, давление пропало, звуки исчезли. В ушах Каспиана зазвенело.

Распахнув глаза, он поднял голову и огляделся.

Мир за эти минуты кардинально изменился. Поверхность земли выглядела так, будто ее вспороли чем-то острым. Трава была сожжена, а редкие деревья превратились в труху.

В труху превратились не только они, но и многочисленные корабли пришельцев. Самих вторженцев не осталось вовсе.

Каспиан вздохнул и ощутил, что это не единственные изменения. Что-то в мире стало не так.

Приподнявшись на коленях, он принялся высматривать тех, кого видел недавно. Стоило ему подумать о них, как пара появилась перед ним. Они выглядели еще более прозрачными, чем ранее.

Понимая, что столкнулся с чем-то невероятным, Каспиан собрал последние силы и встал, выпрямившись. Он внезапно понял, что ростом не уступает мужчине, а волосы на его голове имеют тот же оттенок, что и у женщины.

Ощущая, как сжимается сердце, он переводил взгляд с одного духа на другого.

Женщина в какой-то момент улыбнулась ему, а потом, протянув руки, положила их Каспиану на голову. Юноша думал, что ощутит холод, но вместо этого почувствовал, как тело наполняется невероятно приятным теплом.

Следуя за движением, он склонился. Женщина ласково взглянула на него, а потом оставила на его лбу огненный поцелуй. Щемящее ощущение чужой любви было настолько сильным, что Каспиан не выдержал и заплакал.

Женщина улыбнулась ему и стерла слезы кончиками пальцев. А потом она отошла в сторону. На ее место встал мужчина. Его суровый взгляд слегка смягчился. Он похлопал Каспиана по плечу, а потом неожиданно обнял. Ледяные потоки хлынули в тело, замораживая душу, но оставшийся внутри огонь мягко смешался с холодом, не давая причинить вреда.

Объятия не длились долго. Вскоре мужчина отошел. Взяв женщину за руку, он кивнул Каспиану.

— Береги себя, — произнесли они одновременно.

Застывший до этого мгновения мир внезапно наполнился жизнью. Подул ветер. Облик духов, казавшийся еще недавно плотным и материальным, слегка заколебался. А потом и вовсе развеялся по ветру.

Каспиан протянул руку, словно пытаясь поймать их, но замер. Никого перед ним уже не было.

Неделю спустя все узнали, что война с пришельцами была выиграна, но стоила людям дорого — все маги потеряли свои силы.

Каспиан считал, что их забрали духи, которым нужна была магия, чтобы противостоять врагу. О своей догадке он никому не сказал.

Рухнув на кровать в своей комнате, Каспиан положил рядом книгу. Он искал ее целую неделю, и ему наконец улыбнулась удача. К сожалению, в легенде не описывался внешний вид первых магов, но юноша подсознательно знал, что встретил именно их.

Погладив кончиками пальцев обложку, на которой были изображены почему-то олень с волком, Каспиан поднял руку и повернул ее ладонью вверх. Небольшое усилие — и над ней появился огненный цветок, заключенный в ледяной панцирь.

У него не было никаких сомнений. Он просто знал, что остался последним магом в мире.

Теперь он был единственным ее хранителем. Об этом никто не должен знать.

* * *

Пятилетний мальчик толкнул кончиком сандалии камень, лежащий на земле. Сунув руки в карманы, он важно прошелся по дорожке. Вздохнул, поглядев в сторону горизонта. За высокими домами его не было видно, но это не помешало мальчику понять, что приближался вечер. Скоро мать поднимет панику, ведь он убежал из садика, ничего не сказав воспитателям.

К крыльцу приемного покоя подъехала скорая помощь. Видимо, привезли еще одну роженицу. Мальчик отошел подальше. Он не хотел, чтобы его поймали и отвели к родителям. По крайней мере, не сейчас. Подняв голову, он посмотрел в сторону определенного окна.

Скоро. Уже скоро.

Медведь, а это был именно он, осознал себя в возрасте двух лет. И уже тогда он знал, что Лена тоже придет в этот мир. Он ждал ее три года. И вот сегодня его словно что-то толкнуло под руку, он понял — идет.

Едва дождавшись, когда воспитатели отвернутся, он побежал за нитью, тянущей его сердце в определенном направлении. Эта нить привела его к роддому неподалеку.

Не было сомнений: Лена должна скоро родиться. Он не знал, будет ли она его помнить, но был уверен, что все равно останется рядом с ней на еще одну жизнь.

Ледяная магия внутри согласно заклокотала, обволакивая сердце согревающим теплом. Ей не терпелось коснуться знакомого и любимого огня.

Успокаивающе потерев грудь, Медведь продолжил ходить перед роддомом. В какой-то момент занесенная для шага нога замерла. Медведь вскинул голову. Ему послышалось, что до него донесся недовольный крик новорожденного ребенка. Сердце затопила волна любви. Она! Это была она! И она пришла!

Последнее, что помнила Лена, это лицо далекого потомка, которому она и ее муж передали последнюю магию, удерживающую их в мире. Мальчик был высок и красив. Она видела его первый раз, но уже любила безмерно. С магией она передала всю любовь, которая только могла сохраниться в ее сердце. Она надеялась, что эта любовь поможет ребенку пережить грядущие бури.

Потом пришла тьма, которая в какой-то момент сменилась резкой болью и ярким светом. Лена закричала. Ей хотелось, чтобы Миша был рядом. Она тянулась к нему всеми силами. Уловив на краю сознания холодное дуновение, она счастливо засмеялась и всхлипнула. Он здесь! Он был здесь! Совсем рядом!

Новорожденный ребенок на руках врача внезапно улыбнулся, а потом счастливо рассмеялся. Доктор с любопытством посмотрел на него, отмечая, насколько красивые у ребенка глаза — льдисто-серые, почти прозрачные.

— У вас девочка, — сказал он, глядя на уставшую, но счастливую мать. — Как назовете?

Роженица выдохнула, расслабляясь.

— Лена, — сказала она, улыбнувшись. — Я назову ее Леночкой. Доченька моя.

Женщина внизу обняла сбежавшего сына.

— Миша! Почему ты сбежал? Не делай так больше, — просила она, целуя мальчика в щеки и лоб. Женщина настолько перепугалась, когда позвонили из садика и сказали, что ее сын сбежал, что не находила себе места все эти часы. Она заметила его случайно и до сих пор дрожала от мысли, что могла потерять своего ребенка.

— Мама, — Медведь немного отстранился и серьезно посмотрел на мать. — Сегодня родилась моя жена, — выдал он.

Женщина на миг замерла, а потом сердито нахмурилась.

— Не говори глупостей, — проворчала она и дала сыну легкий подзатыльник. — Ох уж эти фантазии, — она вздохнула, взяла сына за руку и повела домой. Медведь не стал противиться. Нить, соединяющая его с Леной, позволит ему всегда ее найти. Перед тем как завернуть за угол, он оглянулся в сторону роддома.

Придется немного подождать.

Пять лет спустя десятилетний мальчик стоял около забора детского садика и смотрел, как девочка с белоснежными волосами сидит на скамейке, окруженная толпой маленьких детей.

— Лена, — тихо позвал он.

Его голос был тих, но девочка услышала. Резко вскинув голову, она посмотрела на него, а потом легко спрыгнула со скамейки и побежала к нему. Другие дети недоуменно посмотрели на нее, но ничего не сказали.

Встав по другую сторону забора, Лена подняла голову и протянула руку.

Медведь со своей стороны поймал крошечные пальчики и легко сжал. Огонь и лед встретились, снова переплетаясь.

— Я здесь, — сказал он.

— Я тоже здесь, — произнесла в ответ Лена и счастливо засмеялась. Медведь вторил ей.

Налетевший ветер подхватил их смех и разнес по миру.

Старик с длинными белоснежными волосами, сидящий в парке неподалеку, поднес к губам пластиковый стаканчик и отпил сладкой газировки. Подняв светлые глаза к голубому небу, он улыбнулся.

— Они вернулись, — пробормотал он, а потом тихо засмеялся. — Новый виток истории. Как увлекательно. Я должен это увидеть.

Отпив из стаканчика еще пару раз, он легко поднялся и ушел. Вскоре даже его тень растворилась в вечерних тенях. И только оставленный стакан намекал, что недавно тут кто-то был. Но до него никому не было дела. Утром его убрал вышедший на смену уборщик.

Мир был тих и безмятежен, и только глубоко под землей, там, где никто никогда не бывал, льдисто-огненное ядро легко завибрировало.

Пришло время магии вернуться в этот мир.

23.12.2021–04.05.2022

Content

Светлана Шёпот
ДИКАЯ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Эпилог