Светлана Шёпот

Селена. Легенды полуночных драконов

Глава 1

Когда я открыла глаза, то еще с минуту меланхолично разглядывала знакомый балдахин на кровати. Мысли медленно ворочались в голове, нехотя выстраиваясь в цепочку.

Вздохнув глубже, прислушалась к себе. Ничего не болит, но что-то точно изменилось. Я ощущала это всем телом. Что-то будто касалось моей кожи, мягко скользя по ней. Чтобы проверить, я провела рукой по телу, но ничего необычного не обнаружила. Показалось?

Оставив проблему на будущее, приподнялась немного. Конечно, я узнала комнату, в которой спала. Судя по всему, мы все еще в королевском замке. Впрочем, неудивительно.

Я помнила свою собственную свадьбу и то, что я, кажется, потеряла сознание. Не думаю, что в таком состоянии мы могли бы куда-то уехать.

— Проснулась?

Я резко обернулась, на секунду зажмуриваясь из-за головокружения.

— Как долго я спала? — спросила, узнавая голос теперь уже мужа. Иллиадар сидел в кресле рядом с кроватью. На его коленях покоилась открытая книга, и весь его вид говорил о том, что он давно уже не спал.

Иллиадар оглянулся в сторону окна, словно в растерянности.

— Больше суток, — сказал он. — Есть хочешь?

Я снова прислушалась к себе, а потом села на кровати, опираясь спиной на подушку. Мельком глянув на себя, убедилась, что я сейчас в ночной рубашке, а не в том балахоне, в котором меня выдавали замуж.

— Не откажусь, — кивнула, непроизвольно облизнув чуть потрескавшиеся губы.

Иллиадар незамедлительно отложил книгу, захлопнув ее и не заложив страницу, будто даже не собирался читать ее дальше. Потом встал, направился в сторону выхода и тихо прикрыл за собой дверь, словно я до сих пор спала. Его не было минуты две.

— Сейчас принесут, — пояснил он, вернувшись и снова садясь на прежнее место.

— Что со мной произошло? — спросила, хмуря брови. Воспоминания заканчивались после поцелуя. Нас вообще успели поженить?

— Монту сказал, что наша связь усилилась из-за брачных уз. Они наложились на уже имеющуюся связь, отчего произошел резкий отток маны от тебя ко мне из-за расширения канала. Я неосознанно потянул магию себе. Её было столь много, что ты могла не выдержать, поэтому потеряла сознание. Монту говорит, что таким способом твой мозг постарался обезопасить себя.

— Все верно, — послышался с другой стороны чуть ленивый и немного раздраженный голос Монту. Я тут же повернулась к нему. Кот лежал на соседней подушке. — Ты соединена с магией широким каналом, и она постепенно накапливается в тебе, пока ее не становится слишком много. Тогда приходит время для слияния источника и стража. При слиянии избыток магии передается стражу одним импульсом, но при этом магия продолжает понемногу проникать в него по каналу, связывающему вас. Обычно канал расширяется постепенно. Конечно, при бракосочетании источника со стражем канал увеличивается, но не настолько сильно. Все с вами не так и не этак, — Монту раздраженно махнул хвостом, поглядев при этом на него так, словно увидел давнего врага.

— И чем нам это грозит? — спросила осторожно, понимая, что Монту сейчас не в самом хорошем расположении духа. Даже не знаю, что его могло так расстроить. Хотя… Проводники ведь погибают, если умирают источники. Наверное, Монту просто испугался, что я могла погибнуть, перегорев от высокого напряжения магии, как предохранитель, не справившийся со своей задачей из-за большого скачка энергии.

— А вот последствия весьма обнадеживающие, — Монту перевел на меня взгляд, и я могла поклясться, что он улыбнулся! — Из-за расширившегося канала стражу будет уходить больше магии, чем раньше, поэтому периоды, хм, сброса станут реже. Гипотетически.

— То есть не точно? — спросила, стараясь не замечать, что в моем голосе проскользнуло разочарование.

— По крайней мере, так это должно работать, если следовать логике. Но магия может распорядиться иначе. Ничего не изменится, сбросы нужно будет проводить так же часто, зато страж станет однозначно намного сильнее в плане магии. Да и ты тоже. Уверен, что сейчас ты сможешь колдовать более уверенно.

Я незаметно выдохнула. А что вы думали? Эти, как их назвал Монту, сбросы доставляют много приятных ощущений. В прошлой жизни с этим всегда были какие-нибудь проблемы. Так что отказываться от такой приятной во всех смыслах процедуры не очень хотелось.

Я опустила голову, только сейчас замечая узор на левой руке.

— Что это? — спросила, рассматривая белоснежный орнамент. Он походил на рисунки, которые делают индийские женщины хной, только у меня он был белоснежным, будто кто-то нарисовал краской. Узор начинался на указательном пальце, образуя кольцо, а потом поднимался по тыльной стороне ладони, расширяясь, и заканчивался красивым браслетом на запястье.

— У меня почти такой же, только рисунок чуть другой.

Я подняла голову и посмотрела на руку Иллиадара. И правда, у него тоже был узор. Но различия имелись. Вроде рисунок очень схожий, только если у меня линии были тонкими и будто бы хрупкими, то у Иллиадара они казались заметно толще, отчего некоторые и вовсе сливались друг с другом.

— Это брачный узор, — снизошел до пояснений Монту. — Он означает, что ваш союз благословила магия. Раньше, когда магии было больше в мире, такие украшения не являлись чем-то удивительным. К тому же считалось, что узор есть у каждого человека, только он невидим и проявляется только тогда, когда человек находит своего идеального партнера.

— То есть, — начала я, поглаживая кончиком пальца одну из веточек на рисунке, — предположим, что в мире полно магии. И вот я в этом мире вышла бы замуж не за Иллиадара, так и не встретив его, а за кого-нибудь другого. Хочешь сказать, что тогда рисунок бы не появился?

— Именно, — фыркнул Монту. — Только ты никак не могла бы выйти замуж за кого-то другого. Ты — источник. Поэтому ты не смогла бы быть ни с кем другим.

В этот момент в дверь постучали, и Иллиадар поспешил за нашим завтраком или обедом. Не знаю точно, сколько сейчас времени. Ели мы молча, быстро и сосредоточенно. Сразу становилось понятно, что не только мне хочется поговорить. Монту в последнее время редко появляется, так что пока есть отличная возможность немного его поспрашивать, нужно поспешить. И что-то подсказывает мне, что он не скажет, куда постоянно смывается и где бродит. Хотя он же вроде как почти кот, а они всегда предпочитают бродить, где пожелают, и делать только то, что им хочется самим.

— Итак, — я вытерла губы небольшим полотенцем, которое лежало на подносе, и приготовилась задавать вопросы. — Давайте поговорим серьезно. Совсем недавно мы подарили этому замку сердце, — я оглянулась по сторонам, только сейчас понимая, что в комнате даже дышать стало свободнее, а еще появилось чувство тепла и уюта.

— Благодаря этому, — Иллиадар тоже закончил завтрак или обед, неважно, и убрал на стол мой и свой подносы, возвращаясь в кресло, — мы узнали, для чего приблизительно мы нужны. Конечно, у нас и раньше были мысли о том, что мы каким-то образом должны вернуть магию в этот мир, но до этого момента толком не понятно было, как именно. Да, вероятно, мы сами сбрасываем излишки, но все равно это должно быть ничтожно мало для целого мира.

— Таких, как мы, называли в далеком прошлом антантами, — подхватила я, стоило Иллиадару замолчать. — Мы те, кто должен поддерживать или же удерживать великое озеро Ильгранде. Иллиадар прав, наших собственных сил было бы слишком мало. Но недавно мы увидели, что сердце замка, присоединенное к магии, тоже способно насыщать мир этой самой магией.

— Получается, что мы должны найти и «оживить» как можно больше таких сердец, — продолжил страж мою мысль.

— Вот только что-то мне подсказывает, что все будет не так просто. Это в Хаосе сердце по какой-то причине выжило. Все-таки Хаос сам по себе нечто вроде энергии, видимо, причина в этом. Иллиадар, а в вашем замке было сердце? У вас же есть замок?

— Конечно, есть, — страж кивнул, но, увидев, как я обрадовалась, поспешил добавить: — Это я о замке, а не о сердце. — Я тут же сникла. — А вот сердца я там не видел. Хотя в детстве облазил весь замок сверху донизу.

— Ты мог не заметить.

— Мог, — не стал отрицать страж, задумчиво оглядываясь по сторонам. — Только сдается мне, что даже если оно в нашем замке и было когда-то, то давно или погибло, или исчезло.

— Думаешь, без магии сердца быстро умирают?

— В Хаосе оно выглядело более-менее нормальным, но стоило нам только покинуть его пределы, как сердце почти погибло. Ты ведь и сама видела, что оно выглядело намного хуже, чем в самом начале, — Иллиадар чуть наклонился и поймал мою руку, принимаясь медленно поглаживать тыльную сторону ладони большим пальцем. Я проследила взглядом за этим жестом, но промолчала — прикосновение было приятным. От него по всему телу разливалось тепло.

— Честно говоря, я толком не следила за сердцем, но в том, что в самом конце оно выглядело неважно, ты прав. Я даже в какой-то момент подумала, что оно бесповоротно погибло. Оно могло стать таким из-за того, что его вырвали из прежнего места?

— Все может быть, — Иллиадар согласно кивнул. — Но сейчас речь не об этом.

— А о том, как нам узнать, что стало с остальными сердцами. Много ли их? Живы ли они? И если нет, то где их брать? — задала я вопросы не кому-то конкретному, а просто так, размышляя вслух.

— Думаю, — начал Иллиадар после минутного молчания, — нам надо сначала проверить наш замок. Вряд ли в книгах что-то сохранилось на эту тему. Если только в каких-нибудь легендах. Надо спросить у отца. Я хоть и сам люблю почитать, но мой отец ориентируется в содержимом библиотеки лучше.

— Спроси, — кивнула и повернулась к Монту: — А ты что скажешь?

— Скажу, что вы думаете в правильном направлении. Меня это даже удивляет сейчас, — Монту покачал головой, словно происходило нечто такое, что не укладывалось в его голове.

— А ты не расскажешь нам, что такое сердца? — спросила. Мало ли, вдруг и эта информация осталась в крови Монту, передавшись ему от прошлых поколений.

Кот тут же встал, медленно потянулся и зевнул во всю пасть, хитро сверкая желтыми глазами.

— Об этом можно будет поговорить после того, как вы проверите замок стража, — сказал он и растворился в воздухе.

Мы еще минуты две сидели с Иллиадаром и смотрели в то место, где совсем недавно находился Монту.

— И в кого он такой вредный? — спросила задумчиво. — Хотя сейчас он еще ничего. Слышал бы ты, как он выражался в самом начале нашего знакомства. Мне тогда казалось, что он умеет только ругаться и проходиться по моим умственным способностям. Вернее, как он говорил, по их отсутствию. Мозгов, а не способностей. Хотя, может, и их тоже.

— Все было так плохо? — в голосе Иллиадара слышалось сочувствие, а еще крупицы смеха.

— Тебе смешно, — насупилась я, складывая руки на груди. Но почти сразу встряхнулась и сбросила шутливую обиду. — Интересно, как он так исчезает и где бродит.

— Не скажет, — Иллиадар хмыкнул, и я повернулась к нему. — По крайней мере, не в ближайшее время точно, — пробормотал он, замолкая и принимаясь смотреть на меня совершенно другим взглядом.

Дышать сразу стало сложнее. Я облизнулась, потом, чуть подумав, схватила ткань рубашки и потянула Иллиадара к себе. Теперь уже мой муж сопротивляться не стал. Скинув обувь, он с охотой забрался на кровать, без промедления стаскивая меня вниз и укладываясь сверху.

— Я соскучился, — прошептал он, мягко целуя уголок моих губ.

— Я тоже, — ответила, обнимая его за шею и притягивая к себе ближе. Да, и пусть весь мир со своей магией и секретами подождет.

* * *

Я передернула плечами, чувствуя себя в новом платье так, будто меня сунули в скафандр. Агата сегодня точно перестаралась, затягивая шнуровку. Кстати, этого платья аквамаринового цвета я не видела в своем гардеробе, как и украшений, подходящих к нему по цветовой гамме. Впрочем, очень скоро Иллиадар признался, что все это купил его отец, пока мы отходили после свадьбы.

— Думаешь, мы надолго здесь? — спросила, сжимая локоть мужа сильнее и натягивая на лицо чуть прохладную улыбку.

Дверь в бальный зал открылась, и мы вошли внутрь. На меня сразу навалилось столько запахов, шумов и цвета, что я невольно притормозила.

Иллиадар же спокойно положил ладонь поверх моей руки и улыбнулся, немного наклоняясь ко мне.

— Просто расслабься, — посоветовал он, правда, очень скоро нахмурился.

Все верно. Если на меня смотрели даже тогда, когда моя внешность была скрыта полупрозрачной накидкой или капюшоном, то что говорить о том, когда меня от чужих взглядов ничего больше не защищало. Десятки пар глаз были устремлены в мою сторону. Кажется, даже музыка перестала играть. В зале воцарилась тишина.

Я смотрела в ответ, но, кажется, никого толком не видела. И не сказать, что я сильно разволновалась, скорее, мне стало весьма неуютно под прицелом стольких глаз. До этого момента меня старались прятать, скрывать под одеждами с капюшонами, но сейчас я ощущала себя словно обнаженной. Не самое приятное чувство, скажу я вам.

— О, а вот и виновники сегодняшнего бала, — послышался голос с другого конца зала.

Мы с Иллиадаром тут же устремили взгляды туда, а люди, словно поняв, принялись расступаться в стороны, давая нам больше пространства для обзора. Впрочем, делать этого и не требовалось — короля и так видно было. Его трон размещался на небольшом возвышении, отчего любой желающий с любого конца зала мог любоваться своим монархом хоть весь вечер.

Иллиадар сразу поспешил вперед, утягивая меня за собой. Стоило нам пройти дальше, как позади, словно лавина, следующая за нами попятам, поднялся громкий шепот. И слышалось в нем столь многое, что я даже не собиралась разбирать его на составляющие. Однозначно там было и удивление, и восхищение, и недоумение, и зависть с каким-то непонятным злорадством. И многое другое.

— Ваше величество, — громко произнес Иллиадар, склоняя голову перед своим королем. Я же, освободив руку, присела в подобии местного реверанса (Агата научила, конечно же).

— Как здоровье твоей жены, мой мальчик? — спросил король.

А я в который раз удивилась, что король обращается к Иллиадару так странно. Впрочем, как показало будущее, это обращение было одним из излюбленных у Аргота. А еще такие, как «моя дорогая», «милый мой», «моя хорошая» и прочее, и прочее.

Казалось, Аргот старается выглядеть хуже, чем есть на самом деле. Я видела его при других обстоятельствах, так что такие перемены выглядели донельзя странными и даже пугающими — словно имелись два разных человека. Хотя стоит признаться, что и при прошлом нашем общении у него нет-нет, да проскальзывали подобные нотки.

— Все уже хорошо, — ответил Иллиадар, еще раз поклонившись, на этот раз не так глубоко, лишь для того, чтобы выразить признательность за такую заботу со стороны короля.

— Вот и замечательно, — Аргот лучезарно улыбнулся и совершенно по-мальчишески подмигнул мне. — Тогда отдыхайте, этот бал в честь вашей свадьбы.

Король повелительно махнул рукой, и музыка тут же начала играть дальше, словно никакой паузы не было. Да и люди резко, будто опомнившись, отвернулись от нас, продолжая прерванные разговоры. Но я видела, как они то и дело смотрят в нашу сторону, стараясь сделать вид, что полностью поглощены другими делами.

— Я не спрашивал ранее, но ты ведь умеешь танцевать? — спросил Иллиадар, склоняясь к моему уху. Я кивнула, а потом только подумала, что в местных танцах совсем не разбираюсь. — Тогда как насчет танца со мной?

Иллиадар улыбнулся и, перехватив мою руку по-другому, повел в центр зала.

Кажется, мы были последними гостями на сегодняшнем балу. К началу мероприятия зал был разделен на три части. С двух сторон около стен стояли длинные столы с легкими закусками и напитками. Около них все и толкались, беседуя и сплетничая. Центр зала был освобожден, что как бы намекало на предстоящие танцы.

Впрочем, танцы и более спокойные занятия, оказывается, тут имели определенную последовательность. В какой-то момент все начинали танцевать друг с другом, потом разом расходились в стороны, словно делясь на два лагеря, но это никому не мешало время от времени переходить из одного «лагеря» в другой.

Потом наступал момент, когда никто никуда не ходил, а в центре танцевало всего несколько пар. Затем снова затишье с кочеванием с места на место, а после опять массовые танцы. И так несколько раз в разных вариациях.

Вероятно, все зависело от музыки, но я пока не уловила связи, так что просто доверилась в этом деле Иллиадару.

Так вот, мне повезло — местные танцы были чем-то похожи на наш вальс, только здесь не было принято делать большие круги, а так все вполне легко. Конечно, были какие-то еще подвижные танцы с притопами, прихлопами и прыжками, но я полностью проигнорировала их, решив, что такие развлечения подходят только для совсем юных девушек и юношей. Иллиадар, впрочем, тоже не горел желанием скакать по бальному залу. Мы станцевали всего пару раз и угомонились, решив по молчаливому согласию, что свой долг мы уже выполнили.

Конечно, мы встретили Тоберона. Он не танцевал, хотя я видела, как вокруг него кружат стайки женщин, а иногда и вовсе юных девушек.

— Отец, — поздоровался Иллиадар, кивая графу.

— Сын, Селена, — отозвался Тоберон. — Как бал?

— Как обычно — утомителен, — ответил Иллиадар, а потом посмотрел на меня.

— Я не любительница подобных развлечений, — я пожала плечами, давая понять, что солидарна с мужем. И не нравилось мне здесь не потому, что я не люблю музыку или танцы, просто меня уже до колик достали чужие взгляды и шепотки.

— И какой же отдых ты предпочитаешь? — спросил Тоберон с явным интересом.

— Что-нибудь спокойное, — я улыбнулась, старательно не глядя на приближавшуюся к нам группу парней. — Я люблю природу, поплавать, запах книг и трав. Мне нравится теплое солнце и…

— А по вам не скажешь, — перебил меня один из той толпы. Вообще их было четверо, но ведь когда больше, чем один, — уже толпа, не так ли? Парень был совсем еще молод, лет шестнадцать-семнадцать, не больше. И, кажется, он устыдился своего поступка еще до того, как последний звук сорвался с его губ.

— Прошу простить моего друга. Позвольте представиться, — сказал еще один из этой четверки. Похоже, ему было не больше лет, чем первому оратору. — Мое имя Кристоф Хольц. А это мои друзья — Алесан Герц, Вагнер Кох и Грубер Клеем.

Брови Тоберона приподнялись.

— Вы прибыли вместе с делегацией из Цимермаха? — спросил он, рассматривая мальчишек.

Собственно, я уже делала то же самое. Их говор немного отличался от уже привычного, да и фамилии с именами звучали иначе. Даже если бы граф не спросил, все равно стало бы понятно, что мальчишки из другой страны.

— Все верно. Мы прибыли сюда с отцами. Мм, так сказать, за будущими женами, — парни заулыбались, причем в их глазах светились азартные искры.

Я не сильно удивилась такому ответу. Как я уже поняла, королевства и страны тут были не очень большими, да и аристократов мало. Думаю, люди и тут уже поняли, что слишком часто родниться нельзя, поэтому ничего удивительного, что молодые аристократы катаются по ближайшим странам, надеясь найти выгодную партию, которая и кровь освежит, и, вполне возможно, принесет еще какую-нибудь пользу.

— Я бы на вашем месте не стал говорить об этом так открыто, — посоветовал Тоберон. — Вас могут не так понять.

Мальчишки пару раз хлопнули глазами и тут же принялись заверять, что они ничего такого не имели в виду.

— И все же, — заговорил минут через пять Кристоф, — никто не рассказывал нам, что в вашем королевстве скрываются такие драгоценности.

При этих словах взгляды всех, с кем мы беседовали, и тех, кто просто находился рядом, устремились ко мне.

— Мне даже жаль, что мы не прибыли чуть ранее, — сказал Алесан, тот, кто меня перебил в самом начале. — Мы слышали, что у вас совсем недавно была свадьба? Позвольте поздравить вас, — мальчишка чуть кивнул Иллиадару, давая понять, кого именно он поздравляет. — Вам, судя по всему, сказочно повезло.

— Благодарю, — холодно ответил Иллиадар, смотря на парней чуть снисходительно, как бы сверху вниз. Ему явно пришлись не по душе эти молодые люди. Как я узнала позднее, здесь не очень любили аристократов из Цимермаха. Хотя, как мне показалось, у Иллиадара были несколько иные мотивы для неприязни.

Мы разговаривали еще минут пять, а потом парни отошли в сторону, чтобы освободить место возле нас для новой компании.

Честно говоря, когда я вернулась в свою комнату, то просто упала на кровать плашмя, пообещав себе, что буду всеми силами в будущем избегать подобных сборищ. Столько, сколько сегодня, я, кажется, никогда еще не говорила. Еще немного — и во мне прожгли бы дыру.

Перевернувшись на спину, я вздохнула. В дверь постучались, и вошел Иллиадар. Да, точно, он ведь что-то говорил о делах.

— Устала? — спросил он, подойдя ко мне. — Помочь раздеться? — прозвучало участливо, на что я лишь прикрыла глаза, разрешая.

Глава 2

Так дальше не может продолжаться.

После того как мы прибыли в столицу, прошло две недели. Уехать сразу мы не могли, чтобы не вызвать неудовольствие короля. Он захотел увидеть, на что способен Иллиадар как колдун. К нашему со стражем удивлению, мог он очень многое. Это было пугающе, когда он одним усилием воли мог потушить громадный костер или прямо в воздухе создать шар воды диаметром в метр. Я молчу уже о том, что поранить стража, когда он настороже, невозможно ничем. Огонь тут же гаснет, мечи просто скользят по коже, болты отскакивают, словно он весь покрыт каким-то титановым покрытием.

Я иногда с тревогой посматривала на стража, боясь, что такая сила может вскружить ему голову. Но Иллиадар оказался весьма странным человеком. Он каждый раз смотрел на своё колдовство с изумлением, а потом почему-то всегда переводил взгляд на меня, и я видела в его глазах восхищение.

Однажды я спросила его, почему он так смотрит. На что он мне прямо ответил, что это не его сила, а моя. Что он всего лишь заимствует ее. Теперь уже мне пришлось говорить, что эта сила и не моя тоже, я всего лишь связующий элемент между магией и им.

Другой на его месте захотел бы употребить подобную силу себе на пользу, но Иллиадар сразу сказал, что отчетливо чувствует — все, чего он желает, это защищать меня. Конечно, он не отрицал, что несколько раз размышлял о том, что еще можно сотворить, имея такие возможности. И признался — стоит об этом подумать, как внутри возникает дискомфорт. Сама магия против такого ее использования. Вероятно, обычные маги и могли делать, что хотят, но вот страж такой возможности не имел. Впрочем, как он признал, это вполне правильно — любую силу необходимо чем-то сдерживать. А если нет никого, кто мог бы это сделать, то значит, этим занялась сама магия.

Но не только постоянные эксперименты с магией поднадоели. Правда, если бы только они, то пребывание в столице в замке короля было вполне нормальным. Больше всего меня раздражали балы. Каждую неделю!

Вы представляете? Целая толпа народу раз в неделю собиралась, чтобы покрасоваться в новых нарядах, поесть, потанцевать, посплетничать.

Казалось, в замке не делают больше ничего, кроме как ходят на балы и готовятся к этим самым балам. Стоило одному закончиться, как тут же начинались приготовления к следующему.

Постоянные разговоры о новых платьях и украшениях меня, честно говоря, несколько выводили из себя.

Однажды я не выдержала и спросила короля, зачем столько.

— Иначе у людей появится время, чтобы думать о чем-то ином, милая моя, — усмехнулся он. — Пока их головы забиты тряпками, побрякушками, тем, кто с кем спит и кто с кем разговаривает, у меня меньше проблем.

— Но ведь столько балов… Это же сколько денег королевство на них тратит? — пробормотала я, рассеянно размышляя над тем, что в некотором роде такая политика должна приносить свои плоды. Дай людям поесть, получить удовольствие, приготовь развлечение. И они перестанут задумываться о многих вещах, которые в другое время непременно пришли бы в голову. Фактор отвлечения внимания.

— Много, — король вздохнул, отпивая вино из кубка. — Но это лучше, чем если бы все они лезли, куда не стоит. Конечно, даже при таком раскладе бывают и заговоры, и прочие неприятности, но предоставление аристократии отдушины позволяет держать их подальше от серьезных дел.

Иллиадар с Тобероном тут же напряглись, переглядываясь.

Да, мы сейчас сидели в комнате, которую король выделил для наших упражнений с магией. Аргот присутствовал каждый раз, постоянно задумчиво разглядывая нас так, словно размышлял над нашей дальнейшей судьбой. Иногда я ловила этот его взгляд и невольно вздрагивала. А еще, хочу сказать, он отлично мог сопротивляться моим чарам, хотя частенько делал вид, что это не так.

Я напряглась, вспоминая рассказы Иллиадара о том, что они с отцом не любили бывать в замке короля и каждый раз старались не приезжать в столицу.

— Да-да, мой друг, — король усмехнулся, салютуя Тоберону кубком. — Ты знаешь, сколько мне стоило сил и времени, чтобы выяснить, что ты ничего не замышляешь? Ну в самом деле, нельзя же быть такими домоседами. Пока вы сидели в своем замке, не показывая из него носу, мне приходилось отправлять к вам людей, чтобы выяснить, что вы замышляете. А что вы думаете? Ваше затворничество заставляло подозревать вас в планировании какого-то заговора. Хорошо хоть я довольно быстро понял, что это не так.

Тоберон криво улыбнулся, мельком глянув на Иллиадара. Мой муж при этом выглядел явно виноватым. Как он потом признался, обычно именно он не хотел ехать в столицу, поэтому Тоберону приходилось выкручиваться.

— Стойте, — я встрепенулась. — А почему вы, ваше величество, это нам рассказываете? Зачем, то есть?

— И в самом деле, — поддержал меня Тоберон.

Король повертел в руках кубок, задумчиво рассматривая, как играет свет в драгоценных камнях, которыми он был буквально осыпан.

— Королевство за последние десять лет потеряло двадцатую часть своей территории, — начал король. Причем говорил он так тихо, что нам всем пришлось податься вперед, чтобы лучше его слышать. — Если я не умру насильственной смертью, что не исключено, всё-таки быть королем довольно опасно, то есть шанс, что уже при моей жизни от королевства ничего не останется — его поглотит Хаос, который распространяется по нашим землям все быстрее и быстрее. До этого момента я не представлял, что делать. Конечно, я испробовал многое за эти годы. Да, я знал, что справиться с этой мерзостью можно только с помощью магии. Вернее, не знал, но подсознательно догадывался. Именно поэтому в нашем королевстве привечают колдунов, хотя, как вы знаете, граф, есть страны, где деятельность колдунов давно уже под запретом. А в некоторых колдовство считается болезнью. Я сделал все, чтобы подобные люди со всего мира стягивались именно к нам, в надежде, что однажды придет человек, способный справиться с Хаосом или хотя бы знающий, как это сделать.

— Но мы пока не знаем… — начала я, боясь дать напрасную надежду человеку, который приложил столько усилий для решения этой проблемы. Хоть я и уверена, что мы на правильном пути, но это еще не значит, что мы правы.

— Я понимаю, — перебил меня Аргот, посмотрев так, что мне сразу расхотелось спорить. Всё-таки королями просто так не становятся, есть в этом человеке нечто царственное. Конечно, я уверена, что не все такие, но харизма Аргота явно соответствует его положению. — Только и вы меня поймите. Я искал выход все годы, что нахожусь у власти, и вы единственные, у кого хоть что-то вышло. Даже то, что вы запечатали крохотную щель Хаоса, уже достижение. К тому же… — король на минуту отвернулся, словно раздумывая, говорить или нет, а потом тяжело вздохнул и продолжил: — К тому же когда-то давно наша семья была вовсе не королевской. Мы были хранителями. Хранителями знаний. Кажется, меня начали обучать с самого рождения. Например, я отлично знаю о чарах альваров. — Аргот усмехнулся, увидев мою растерянность, а потом расстегнул ворот своей рубашки и достал кулон.

— Что это? — спросила, рассматривая бледно-розовый камень в оправе.

— Этот артефакт хранится в моей семье столько же, сколько существует наш род. Раньше он мне не требовался. Честно говоря, я никогда не думал, что мне он вообще пригодится, так как никого из вашего народа никто давно уже не видел. Это артефакт, защищающий хозяина от чар альваров.

— О, — я была очень удивлена. Так вот почему на него не действуют мои чары. Выдохнула. — Весьма полезная вещь.

— Весьма, — согласился со мной король. — Хотя у меня есть еще глаза, — он вздохнул тяжело. — Моя милая, ваша внешность даже без чар весьма эффектна. Боюсь, если бы я не запретил своим придворным бросать вызов вашему мужу, то он погряз бы в дуэлях, позабыв о сне и пище.

Иллиадар удивленно вскинул брови.

— Так вот почему…

— Именно, мой мальчик, — Аргот усмехнулся. — Хотя, может, мне следует разрешить тебе укоротить некоторых неудобных господ ровно на голову? Как ты думаешь, мой друг? — обратился он к Тоберону.

— Уверен, что вы, ваше величество, найдете более подходящий способ избавиться от неугодных, — отозвался граф, хмурясь. — Я не сомневаюсь в мастерстве моего сына, но не уверен, что на него не начнется охота, если он убьет хотя бы одного из тех, кем вы недовольны.

Король тяжко вздохнул.

— Ты прав, мой излишне осторожный друг. С этими семьями лучше не связываться. Даже мне, королю, приходится считаться с ними. Хотя с такой защитой, как у твоего сына, он мог бы… — король осекся, заметив хмурый взгляд Тоберона. Хмыкнув, он улыбнулся. — Хорошо, хорошо. Ты всегда слишком трясся над ним. Ладно, это мое дело, тем более что у этих двоих другая, не менее важная работа. Не так ли?

— Да, — вмешалась я, стараясь переключить внимание на себя. Лезть в политику мне совершенно не хотелось, как и толкать в нее Иллиадара. Собственно, ни он, ни его отец не горели желанием стать палачами короля. — Вы говорили, что ваша семья раньше была хранителями, можете рассказать подробнее?

— Зачем рассказывать? — король резко поднялся на ноги, оставляя бокал на столике. — Я лучше вам покажу. Запомните: в месте, куда я вас веду, никогда не было никого, кто не принадлежал бы нашей семье, так что я надеюсь на понимание и молчание с вашей стороны.

Мы тут же поклялись молчать, осознавая, что людей убивают и за меньшее. И пусть мы вроде как нужны и обладаем кое-какой силой, вот только сила не всегда может спасти. А про Тоберона и говорить нечего.

После долгой прогулки по замку, а потом по его подземелью мы подошли к мощным железным дверям, которые даже выглядели неприступно. Аргот оглянулся на нас и сунул ключ в замочную скважину. Послышался щелчок. Я еще успела подумать, что на двери почти современный замок, как мысли покинули мою голову. Скажу сразу, я в своей жизни ни разу не видела настолько большой библиотеки. Никогда.

* * *

Книги были расставлены по полкам в каком-то определенном порядке, для меня совершенно непонятном. Но, судя по тому, как уверенно вел нас вперед король, для него это место было хорошо знакомо. Неудивительно, если он и в самом деле хранитель, то просто обязан был провести здесь достаточно времени, чтобы прочитать если не все, то большинство книг в этой библиотеке.

Стоит признаться, что в этом месте была своя уникальная атмосфера. Никакой пыли, что очень странно. Не думаю, что король пускает сюда кого-нибудь постороннего. А еще здесь было довольно светло, хотя никаких факелов на стенах я не увидела. Впрочем, последнее понятно: все-таки в этой библиотеке наверняка собраны уникальные книги, на которые даже дышать страшно, не то что держать поблизости огонь.

Как ни странно, тишина здесь была не гнетущей, а наоборот, вполне уютной и умиротворяющей, что ли.

Конечно, книги выглядели внушительно. Никаких цветастых обложек и корешков. Да и назвать большинство просто книгами язык не поворачивался — скорее уж фолиантами, настолько они были большими и явно тяжелыми.

— Здесь очень сложная система освещения. Она сохранилась с давних времен, — пояснил Аргот, подходя к одному из стеллажей. Я же еще раз поискала источник освещения, с удивлением понимая, что это солнечный свет. На ум приходило только одно — наличие какой-то сложной системы зеркал, которая доставляет свет сверху сюда, в подземелье. — Когда я увидел сердце, то не сразу вспомнил, где я читал об этом, — Аргот быстро пробежался пальцами по корешкам книг, будто мог понять, что в них написано, через простое прикосновение. А ведь у многих на корешках не было ни одного слова. — Вот эта.

Он аккуратно вытащил одну из книг, отличающуюся от остальных скромным размером. Открывать ее сразу, вопреки нашим ожиданиям, король не стал. Он осторожно прижал книгу к себе и повел нас дальше.

— Здесь мы можем спокойно поискать, — снова заговорил король, когда перед нами открылся небольшой читальный уголок. В этом месте было светлее, чем везде, а еще стоял стол, несколько даже на вид старых кресел и диван. — Я, бывает, люблю тут поработать. А мебель… Кажется, еще мой прапрадед тут все обустраивал. Наша семья не любит распространяться о том, кто мы такие, а чтобы обновить мебель, нужно будет приглашать сюда посторонних.

Похоже, мы до сих пор были немного взволнованы происходящим, так как никто из нас не произнес и звука. Всё-таки не каждый день узнаешь такие тайны. Хотя, как по мне, лучше и не знать. Целее будешь. Король между тем спокойно сел в одно из кресел и положил книгу на стол.

— Присаживайтесь, — он не глядя кивнул в сторону второго кресла и дивана. Заставлять себя ждать мы не стали. Тоберон сел в кресло, а мы с Иллиадаром на диван. — Так, где же оно?

Пока король медленно листал книгу, пробегаясь взглядом по строчкам, я осматривала помещение. Тут была странная, какая-то мистическая атмосфера. Казалось, будто за пределами этого места нет больше ничего. И если прислушаться, можно разобрать непонятный шепот, от которого волоски на теле приподнимаются. И не совсем понятно, игра воображения ли это или же реальность.

Я заметила, что один из стеллажей не был заставлен книгами, зато на нем стояли какие-то коробочки разного размера. Самая большая напоминала коробку из-под обуви, а самая маленькая была со спичечный коробок.

— Там артефакты, — я вздрогнула и обернулась, натыкаясь на взгляд короля. — Моя семья собирала и хранила не только книги, но и артефакты. К сожалению, я не могу сказать, работают ли они до сих пор или нет. Я не ощущаю в них магии. Даже свой кулон против твоих чар я надел лишь для того, чтобы его испытать. К каждому артефакту есть своё описание. Но мы сейчас не об этом.

— Вы что-то узнали, ваше величество? — спросил Иллиадар.

— Узнал, — король усмехнулся, посматривая на книгу с каким-то странным довольством. — Ваши сердца — не что иное, как яйца драконов, — сказал Аргот и замолчал, поднимая на нас взгляд.

Мы же замерли. Я неловко поерзала, ощущая себя совершенно растерянной.

— Яйца… из которых должны вылупляться маленькие дракончики? — спросила тихо и так медленно, будто сомневалась в том, что именно это мне нужно говорить.

— Совершенно верно, — согласился король, откидываясь на спинку кресла. — Тут так и написано.

— Но, — начала я, но замолчала, все еще растерянно оглядываясь на остальных. Иллиадар и сам выглядел так, будто ему раскрыли тайну века, а Тоберон хмурился и при этом совершенно не выглядел довольным жизнью. — Но это ведь жестоко, разве нет? А как же сами дракончики? Они ведь в таком случае не рождались?

После моих слов наступила тишина. Кажется, в этом месте всех и так тянуло хранить молчание, будто от слов могла разрушиться вся атмосфера. Хотя, конечно, сейчас мы молчали больше от неожиданности и невероятности того, что сказал король.

— Как пишет автор этой книги, яйца были какие-то особенные. Они чувствовались живыми, но драконы из них не вылуплялись, — пояснил Аргот.

— Вы так говорите, — заговорил молчавший до этого Тоберон, — будто эти существа действительно существовали.

Король на это лишь пожал плечами, словно ему такое недоверие было совершенно безразлично.

— Я их не видел, конечно, но упоминание об этих существах встречал во многих книгах. Впрочем, я знаю о них столько всего, что и мне самому не верится в их существование.

— Что, например? — тут же заинтересовался Иллиадар.

Я мельком глянула на него, понимая такую заинтересованность, ведь его вторая форма имела весьма специфический вид. Конечно, драконов я представляла себе иначе. Думаю, в моем представлении дракон должен был выглядеть как Смауг из фильма про хоббита. Но стоит отметить, что Иллиадар в своей второй ипостаси хоть и выглядел немного иначе, но вполне мог называться драконом.

— Я часто встречал утверждение, будто драконы могут оборачиваться людьми. Конечно, я понимаю, что магия на многое способна, но тем не менее… — Аргот усмехнулся, а потом вдруг порывисто подался вперед, опираясь локтями о стол. — Я читал описание. Драконы — это громадные летающие ящеры, способные творить магию. Некоторые, как утверждают книги, вполне могут плеваться огнем. И куда, скажите мне, девается такая масса, когда дракон становится человеком?

Иллиадар якобы безразлично пожал плечами, но видно было, что и ему интересно. Как и мне. Я и сама уже об этом задумывалась. Ладно оборотни, они хотя бы приблизительно по массе одинаковы с людьми, но дракон… Размеры слишком отличаются.

— Если говорить о магии, — начала я рассуждать вслух, задумчиво постукивая пальцем по подбородку, — то она способна на очень многое. А если конкретно про драконов, то вполне может быть, что вторая форма на время перемещается в какое-нибудь иное, специально созданное магией измерение. Два тела чем-то связаны друг с другом, скорее всего, одним сознанием. Других объяснений я не вижу.

Я оглядела всех, с удивлением осознавая, что меня вполне поняли. Ладно король, как хранитель он обязан знать многое, но остальные тоже смотрели на меня с пониманием.

— Что? — спросил Тоберон, заметив мой взгляд и, кажется, сразу догадавшись о причине моего интереса. — Мы хоть и не хранители, но тоже любим читать.

— Простите, — повинилась, подозревая, что своим поведением могла его обидеть.

— Да, — заговорил Аргот, не обративший на наши с Тобероном слова никакого внимания, так как был явно занят обдумыванием моего предположения. — Такой вариант нельзя исключать. Это объяснение самое логичное. Но зачем драконам яйца, если они могли превращаться в людей? И ведь я встречал информацию о том, что драконы когда-то были выходцами из определенных родов. В более новых книгах пишут, что в какой-то момент драконы просто забыли, кто они есть, потеряв свою настоящую форму и навсегда оставшись в облике человека. Значит, они могли размножаться, как люди. Зачем тогда им яйца?

— Для сердец? — немного неуверенно спросил Тоберон ни у кого конкретно. — Или же они могли размножаться двумя способами? Наверное, встречались такие драконы, которым не хотелось жить как люди. Все возможно.

— В общем, — Аргот снова расслабился, откидываясь на спинку кресла, — если эти существа и остались в мире, то никто их давно не видел. Не говоря уже о том, чтобы достать где-то их яйца. Но! — король улыбнулся так, словно только что узнал нечто, способное перевернуть всю историю. — В нашей семье сохранилась одна карта, на которой указана долина, носящая название «Драконья». Я несколько раз встречал в книгах упоминание о ней. Вроде как в этой долине на самом деле жили когда-то драконы. Вполне может быть, что там что-нибудь осталось.

— Но даже если там и были когда-то яйца, то сейчас они давно уже… испортились, — сказала я, сглотнув.

— Но посмотреть можно, — задумчиво протянул Иллиадар. — Всё-таки драконы не простые животные. Их яйца вполне могли быть как-то защищены.

— Я согласен с сыном, — заговорил Тоберон. — Конечно, я не знаю столько о драконах, но даже того, что сейчас здесь было сказано, хватает, чтобы понять — такие существа просто так исчезнуть не могли.

— Но магия…

— Не до конца ушла из нашего мира, сын, — перебил Иллиадара граф. — И кто знает, чья это заслуга. Мы можем взглянуть на карту, ваше величество?

— Конечно, — король легко поднялся и быстрым шагом ушел куда-то вглубь библиотеки.

— Отец, — заговорил Иллиадар, глядя на графа серьезным взглядом. — Есть кое-что, что ты должен обязательно узнать.

Быстро перевела взгляд с одного на другого, уже понимая, о чем именно хочет рассказать мой страж.

— Я думаю, это может подождать, — вмешалась я.

— Тоже так думаю, — Тоберон глянув в сторону, заслышав шаги короля. — Чуть позже, сын.

— Конечно, — согласился Иллиадар, выдыхая. Кажется, ему сложно говорить о своей второй форме. Ну, неудивительно, не каждый день узнаешь, что, вероятно, твоими предками были драконы.

Глава 3

Говорю честно, в картах я совершенно не разбираюсь, тем более в старых и иномирных. Нет, все было не так плохо, я могла сказать, что вот эти перевернутые широким концом вниз галочки — это горы. А вот эти детские елочки — лес. Но и только. Остальное для меня оставалось совершенно непонятным.

Впрочем, от меня ничего и не требовали.

Когда король вернулся с картой, которую тут же разложил на столе, то Тоберон с Иллиадаром моментально прилипли к ней, принимаясь за обсуждение. Судя по всему, они оба хорошо понимали, что тут и где.

— Далековато, — Тоберон сел обратно в кресло, задумчиво посматривая в сторону карты.

— Хотя бы в нашем королевстве, — отозвался Иллиадар. — И неужели в тех местах никто не живет, ваше величество? Мне кажется, если там когда-то что-нибудь и было, то давно уже все растащено.

— В том-то и дело, мой мальчик, — хмыкнул король. — Там нет никакой долины.

— Что? — Тоберон вопросительно глянул на короля. — Но эта карта…

— Карта есть, да, но по официальным данным там нет никакой долины. Я сам ездил туда несколько лет назад ради интереса, но там только горы, и все.

— Или долины не существует, — начал рассуждать Иллиадар, — или она скрыта от простых людей.

— Вероятно, увидеть ее может либо колдун, либо… — я прикусила губу. Если бы мог увидеть колдун, то о долине давно знали бы. Всё-таки их хоть и мало, но они все еще есть. А также существует вариант, что увидеть может только сильный колдун.

— Только дракон, — закончил за меня мысль король, улыбнувшись.

— Или сильный колдун, — сказала быстро, чтобы поселить в головах идею о такой возможности. Ведь если долину может различить только дракон, то вполне вероятно, что Иллиадар ее увидит, и это его раскроет. Но если люди будут считать, что увидеть может и сильный колдун, каким и является страж, то все подумают в первую очередь об этом.

Я поняла, что Иллиадар хочет рассказать отцу, но я не знала, что он думает о короле и о том, насколько его нужно посвящать в происходящее.

— Или так, — после минутного размышления согласился со мной Аргот, глядя на меня лукавым взглядом. Казалось, он все понял, но не стал развивать тему. — Как вы видите, наше королевство узкое и одной своей границей прилегает к Хаосу. Конечно, когда-то королевство имело другую форму, но Хаос «съел» большую его часть. Теперь с севера на юг можно добраться относительно быстро. Но нам надо на восток. Если выдвинетесь сейчас, то за месяц доберетесь.

— Мы бы хотели заехать в наш замок для начала, — поделился нашими планами Тоберон. — Судя по всему, сердца должны были иметься во всех старых замках.

— Верно, — король кивнул. — Наверное, в нашем королевстве нет замков более древних, чем королевский и замок семьи Галахар.

Тоберон с Иллиадаром взглянули на него удивленно.

— Что вы на меня так смотрите? — король коротко улыбнулся. — Я находил упоминания о вашей фамилии в таких древних книгах, что могу с уверенностью сказать — ваш род очень стар. Правда, поначалу упоминается имя Галахад, которое со временем трансформировалось в Галахар. Подозреваю, что когда-то это была не фамилия, а просто имя человека, чем-то отличившегося и получившего право на фамилию. В любом случае не думаю, что будет страшно, если вы отклонитесь немного от курса и проведаете свой замок.

— Мы можем взять карту? — спросил Тоберон, наклоняясь вперед, будто собирался прямо сейчас взять ее в руки.

Аргот бросил взгляд на карту на столе и задумчиво постучал по подлокотнику кресла.

— К сожалению, нет. Если только перерисовать самые важные участки, — ответил он спустя некоторое время. — Сами понимаете, семейное наследие. Не хотелось бы разбрасываться.

— Мы понимаем, — согласно кивнул Тоберон. — Думаю, в таком случае нам не стоит больше задерживаться.

— Да, я тоже так думаю, — поддакнула я, вспомнив все эти балы и толпы людей. Иллиадар со смешком глянул на меня, давая понять, что от него не укрылись мои истинные мысли. Впрочем, как оказалось, они ни для кого не секрет.

— Тебе, моя милая, не нравятся балы? — спросил король, улыбаясь. — Но ведь ты на них сверкаешь, как самый драгоценный камень, затмевая всех остальных своей ослепительной красотой, с которой не могут сравниться сокровища мира.

Я поначалу застыла, а потом поморщилась. Сколько за эти дни я выслушала подобных комплиментов — не счесть.

— Ваше величество, — буркнула недовольно, — хоть вы не начинайте.

— Хорошо, — покладистость короля стала полной неожиданностью. — Жаль, что вы так скоро. Было забавно наблюдать за всем происходящим. Что ж, — Аргот встал, и мы тоже тут же подскочили, — если это все, то я вскоре передам вам перерисованный вариант карты. Думаю, вы можете начинать собираться. И да, Тоберон, мне бы хотелось узнать результаты вашего похода первым.

Граф поклонился.

— Как прикажете, ваше величество, — сказал он, выпрямляясь.

Покидать библиотеку было жаль. Всё-таки тут столько знаний, но прикоснуться к ним нам нельзя. Уже хорошо, что король позволил нам заглянуть под покров тайны его семьи. Думаю, такое доверие не просто так. И нам лучше всего будет молчать. Конечно, никто из нас не побежит разбалтывать нечто подобное, но ведь король не может быть полностью уверен. Хотя, судя по всему, Аргот знает намного больше, чем обычные люди этого мира.

Вроде бы все было неплохо, но на следующий день произошел инцидент, из-за которого у нас могли возникнуть проблемы.

День начинался как обычно, кроме того, что с самого утра Агата шуршала платьями, собирая мои вещи. Мне она совершенно не мешала, так что я привычно умылась, оделась, собираясь позавтракать.

Иллиадар сегодня ушел, как только немного рассвело, сказав, что у него какие-то дела с отцом. Честно говоря, я даже не помню, когда он ушел, так как сразу уснула.

Стоило мне собраться, как Иллиадар вернулся. И хоть было еще достаточно раннее утро, выглядел он бодро и даже весело. Так как я еще не совсем проснулась, то наблюдать его пышущий энергией энтузиазм было тяжело.

— Завтракать идем? — спросил он, разглядывая меня явно довольным взглядом.

Я и сама посмотрела на себя. И что такого? Обычное, на мой взгляд, черное с серебром платье. Откровенно говоря, я бы хотела надеть уже штаны и не мучиться со всем этим.

А еще не мешает заняться какими-нибудь физическими упражнениями, а то я начинаю ощущать себя неважно. Раньше мне помогало лазанье в горах, потом приходилось путешествовать на своих двоих, сейчас же всего этого нет, и мышцы начали слабеть.

— Идем, — отозвалась я, улыбнувшись.

Подставив губы, дождалась утреннего поцелуя, который из совершенно невинного быстро перерос в более горячий, но слишком разгореться я ему не дала, отстранившись. Иллиадар мельком глянул на Агату, которая не обратила на это проявление близости никакого внимания, а потом приобнял меня за талию и повел на выход.

До столовой мы не дошли всего ничего, когда встретили уже знакомых нам парней. Как их там звали? Кажется, Кристоф Хольц и Алесан… Гецр? Нет, кажется, Герц. Мальчики из Цимермаха. С ними постоянно таскались еще двое, но сейчас их не было.

— О! — увидев нас, воскликнул Алесан, направляясь в нашу сторону. Иллиадар рядом едва уловимо напрягся. — Я уверяю тебя, мой друг Кристоф, что в этом королевстве есть одна-единственная женщина, которую я незамедлительно бы сделал своей женой!

Мы с Иллиадаром недоуменно переглянулись. А когда парни подошли ближе, то стало понятно, что они пьяны. И это с утра пораньше!

— Увы, — заговорил холодно Иллиадар. Я еще прежде подметила, что эти парни ему совершенно не нравятся. С остальными он вроде говорит более мягко. Или мне только кажется? — Но эта единственная женщина уже замужем.

— Так это ведь можно исправить! — вскрикнул Алесан, улыбаясь так, будто ничего плохого в мире априори не существует.

— Алесан! — постарался одернуть своего друга Кристоф, в прямом смысле слова дергая его за рукав местного варианта камзола.

— Да отстань ты от меня! — снова заговорил на повышенных тонах Алесан, выдергивая руку. При этом он едва удержал равновесие. — Так что? Дуэль?

Я удивилась. Последние слова отчего-то прозвучали совсем трезво, словно до этого момента парень просто притворялся. Правда, сразу после этого он снова расплылся в улыбке, явно демонстрируя, что он мыслями где-то совершенно не в этом мире.

— Простите нас… — начал Кристоф, явно более трезвый из них двоих и более сознательный.

— Нет, нет, — затормозил его Герц. — Не лезь в это дело, Кристоф. Ты меня совершенно не понимаешь! Твой отец подобрал тебе хоть и не красавицу, но вполне милую невесту. А мне? Ты видел эту страшилу? А ведь это мне с ней жить всю жизнь! Не отцу и не тебе! Я так ему и сказал! А он, ты слышал, что он мне сказал? — Алесан уже буквально шипел. — Он посоветовал мне в будущем гасить при близости с женой свечи! Лучше я сдохну от меча на дуэли, чем буду всю жизнь… гасить свечи! — последние слова он буквально прокричал, чем привлек к нам ненужное внимание.

На нас и до этого поглядывали с интересом, а сейчас так и вовсе любое движение в коридоре прекратилось. Все наблюдали за разгорающимся скандалом.

— Зря ты так, — покачал головой Кристоф, едва при этом не упав. — Твоя невеста вполне красива.

— Что?!

— Молодые люди, может, вы решите свои проблемы в другом месте? — спросил Иллиадар, явно не настроенный выслушивать еще что-то от этой парочки. — А нам уже пора.

— Нет-нет, стой, — тут же отвлекся от своего друга Алесан, хватая Иллиадара за рукав. — Я не шутил по поводу дуэли. Вдруг мне повезет, тогда твоя жена станет моей.

Я нахмурилась. Ситуация неприятная. Если Иллиадар откажется, то его могут посчитать трусом, хотя, как по мне, так бы сделал любой здравомыслящий человек. А если согласится и убьет Алесана на дуэли, то тогда ему придется иметь дело с отцом парня. Конечно, в дуэли нет ничего противозаконного, и убийство на ней преступлением не считается, но вы попробуйте объяснить это отцу, потерявшему сына. Если же не убить соперника, а всего лишь ранить, то проигравший может посчитать, что его пожалели. Его гордость будет ущемлена, и он начнет искать способ поквитаться с тем, кто его унизил, не посчитав за серьезного противника. В общем, ничего хорошего в дуэлях не было. Это все мне рассказал Иллиадар.

Пока я размышляла, то немного отвлеклась, но спустя некоторое время ощутила странное давление, словно весь воздух уплотнился и давит на плечи.

Моргнув, с удивлением огляделась, замечая, как все вокруг охают, ахают, хватаются за грудь и оседают.

Посмотрев на Иллиадара, я невольно поежилась. Такого взгляда я у него еще никогда не видела. Казалось, от него волнами исходит сила, причем она была физически ощутима. Вот только если на остальных она воздействовала очень сильно, то мне практически не причиняла вреда.

— Селена никогда не будет ничьей, только моей. Советую это запомнить хорошо.

Иллиадар не говорил, а буквально рычал, а я с удивлением увидела, что его лицо заостряется. Я хотела уже сказать ему об этом, как услышала рядом шум. Повернувшись, увидела, что Кристоф с другом потеряли сознание и свалились на пол. Удостоверившись, что они живы, я подхватила разозленного стража под руку и увлекла его подальше отсюда, надеясь, что проблем у нас из-за произошедшего не будет.

* * *

Вполне может быть, этот инцидент имел бы какие-нибудь последствия, но ни король, ни люди из Цимермаха не хотели обострять ситуацию. Под людьми Цимермаха имеются в виду отцы мальчишек. Протрезвев, молодые люди принесли извинения, которые Иллиадар вроде бы принял, но выглядел при этом так, что сразу становилось понятно — ему от них ничего не нужно.

— Я видела невесту этого мальчика, — сказала я, когда мы уже лежали в кровати поздно ночью. — И думаю, что он совершенно не прав. Милая девочка, на мой взгляд. А ты как думаешь?

Иллиадар притянул меня ближе и зарылся носом в волосы, вздыхая.

— Не знаю, — он пожал плечами. — Как по мне, так совершенно обычная девушка. Ты мне рассказывала о чарах альваров, — сменил тему мой муж. — Как у тебя с этим дела?

Я вздохнула. Вот что мне говорить? Я до сих пор не поняла, как ими управлять. Как, например, запретить себе пахнуть? Вот как? Не знаете? Я тоже. Понятно, что можно принять ванну, но это не уберет ваш запах полностью, а просто на время смоет, но он непременно вернется.

Вот и у меня с чарами такая же проблема. Они как запах, управлять которым, на мой взгляд, совершенно невозможно.

— Пока никак, — призналась, поднимая голову и тыкаясь носом в шею Иллиадара. Повозившись немного, улыбнулась, ощутив, что меня начинает клонить в сон. — Это не так просто, как может показаться.

— Мы завтра выходим, — напомнил Иллиадар, задумчиво поглаживая рукой мою спину. — Ты ничего не забыла?

— Ммм? А что я могу забыть? Вещи Агата собрала, а больше у меня ничего важного нет, — пробормотала, а потом зевнула. — Давай спать.

— Спокойной ночи, — сказал Иллиадар, мягко целуя меня в макушку.

— Угу, спокойной, — пожелала в ответ, вздыхая.

Наверное, я сразу поняла, что мой сон не такой, как всегда. У меня было такое ощущение, что я просто перенеслась куда-то в иное место. Правда, некая странность в окружающем мире всё-таки имелась и не давала усомниться, что это по-прежнему всего лишь сон.

Я стояла посреди снежной пустыни. Посмотрев вниз, поежилась, так как стояла на снегу голыми ногами. Ну, сон же, значит, все нормально. Главное — не холодно.

Подняв голову, завороженно начала осматриваться. Казалось, мир поделился на две равные части — земля, укутанная снегом, и небо, напоминающее бездонную черноту, в которой мерцали мириады звезд.

Поначалу казалось, что в этом холодном царстве ничего не меняется, но потом я увидела, как из-за горизонта появляется громадная луна. И когда я говорю «громадная», это значит, что она имела просто нереальные размеры, словно вторая планета, находящаяся слишком близко.

Я завороженно наблюдала за ней, ощущая, как все внутри трепещет от странной, космической красоты происходящего. Белый снег вокруг налился лунным светом. Казалось, он буквально засиял, будто какой-то безумный богач разбросал вокруг бриллианты.

А высоко в небе я видела, как кружит гигантская птица с длинным узким хвостом. А когда она оказалась на фоне луны, то я поняла, что это совсем не птица.

— Красиво, правда?

Я вздрогнула и повернулась. Рядом точно кто-то был, но я никак не могла рассмотреть ни лица, ни фигуры. Просто белесое пятно, походящее на призрака из тумана, у которого вместо глаз и рта темнеющие провалы. Скажу прямо, жутковатое зрелище.

Я попыталась ответить, но с удивлением поняла, что не могу выдавить из себя ни единого звука, словно у меня пропал голос. Я шевелила губами, но вокруг была все та же тишина.

— Свет луны ослепителен, — сказало между тем это существо и поплыло вперед. Я же осталась на месте. Впрочем, привидение быстро остановилось, развернувшись ко мне. — Его нельзя остановить, можно лишь укрыться от него. Вот так, — существо подняло непонятно откуда взявшийся большой диск, и свет луны больше не падал на меня, отчего я оказалась как бы в тени.

Сон стремительно изменился. Теперь я стояла посреди поля, а с неба лилась вода. Я моментально промокла. Из-за ливня почти ничего не было видно. Но в какой-то момент я ощутила, что вода больше не попадает на меня, а мерно стучит по плащу, которым меня накрыли.

— Понимаешь? Нельзя остановить нечто столь могущественное. От него можно лишь укрыться. Понимаешь?.. Понимаешь?..

Сон снова менялся, истончаясь, изменяясь, будто кто-то скручивал его в воронку.

Я проснулась резко, захлебываясь воздухом, словно долго не дышала. Подскочив с кровати, заозиралась по сторонам, не совсем понимая — реальность ли это или же очередной сон.

— Так, — прошептала, ущипнув себя за руку. — Больно, — зашипела, выпрямляясь и выдыхая. — Реальность.

Покосившись на кровать, увидела, что Иллиадар тоже проснулся и наблюдает за мной. В темноте его глаза странно поблескивали, отчего я тут же вспомнила холодную равнину снега.

— Все в порядке? — спросил он так спокойно, будто я каждую ночь устраиваю нечто подобное.

— Да, — я кивнула, снова ныряя под одеяло. — Все хорошо, просто сон странный приснился.

— Кошмар? — Иллиадар обнял меня и мягко поцеловал в щеку, притягивая ближе.

— Нет, — выдохнула, позволяя горячей руке мужа забраться мне под рубашку. Добравшись до груди, он накрыл ее ладонью, сжимая чуть сильнее соски, отчего я судорожно вздохнула, ощущая, как в груди запульсировал огненный цветок, а низ живота сладко поджался. — Уже все хорошо, — пробормотала, запрокидывая голову и позволяя Иллиадару метить её поцелуями.

Он долго не думал — повернув меня на спину, ногой раздвинул колени и второй рукой принялся ласкать меня между ног. Закусив губу, я закрыла глаза, чувствуя, как все отходит на второй план, практически растворяясь в горячем желании, которое заискрилось, перетекая от меня к мужу, будто мы были соединены намертво.

Когда кровь в ушах стучала так, что я даже не слышала дыхания и своих стонов, я ощутила толчок, и мир превратился в пульсирующий сгусток удовольствия.

Кажется, я кричала, но точно не скажу, так как все мое существо было сконцентрировано в одном месте — там, где наши с Иллиадаром тела соединялись, доставляя нам наслаждение.

Короткая вспышка. Выбитый из легких воздух. Судороги, от которых хотелось свернуться калачиком.

Я открыла глаза, бездумно смотря перед собой. Я слышала, как хрипит Иллиадар, пытающийся прийти в себя после оргазма. Как стучит его сердце, которое я ощущала, будто оно было моим. Я чувствовала его дрожь и то, как он все еще вжимается в меня, словно совершенно не хочет покидать мое тело. И мне нравилась его тяжесть, его хриплые вздохи, его дрожь и горячее дыхание на моей шее.

А еще я видела, как все вокруг будто переливается золотистым сиянием. Словно кто-то развеял в воздухе золотую пыльцу, и она теперь медленно кружит по комнате, подсвеченная непонятно откуда взявшимся светом.

Пыльца постепенно таяла в воздухе, то ли испаряясь, то ли перемещаясь куда-то за пределы комнаты.

Мы с Иллиадаром еще минут пять валялись и целовались. А потом он затих и засопел, по-прежнему прижимая меня к себе так, будто я могла в любой момент убежать или исчезнуть.

Я же задумчиво смотрела в темноту и вспоминала свой сон. Хотя сон ли? Скорее уж какое-то наведенное видение.

Что там говорил этот призрак? Нельзя изменить, можно лишь как-то прикрыть? Интересно, о чем это он?

На этих мыслях я споткнулась. Вспомнив, что в последнее время я постоянно думаю о том, как обуздать свои чары, я принялась медленно дышать, чтобы унять возросшее волнение.

А что, если имелись в виду именно мои чары? Конечно, они не столь великие, как свет луны или ливень, но тоже нечто такое, что нельзя остановить по собственному желанию. Нет, вполне вероятно, что позже, когда я буду умнее, сильнее, и прочее, и прочее, я найду способ. Но ведь до того времени надо еще дожить. А пока что можно придумать, как оградить остальных людей от моих чар. Например, попытаться создать вокруг себя невидимый барьер, который удержит чары внутри.

Легко сказать, конечно, но я не представляю, как это сделать. Хотя чего это я? Мне всего лишь нужно представить себе. Желание. Нужно добавить импульс желания. Такой же, какой я посылаю, когда хочу, чтобы закипела вода в котелке или загорелся огонь в печи.

На следующий день я была немного рассеянна, так как постоянно пыталась сотворить такой барьер. Сложность состояла еще в том, что близко ко мне никто не подходил, а у остальных ведь не спросишь: «Ну как? Мои чары на вас еще действуют или уже нет?»

Немного подумав, решила тренироваться на Агате.

— Послушай, — начала я, садясь на кровать. — Я сейчас буду колдовать, а ты попытайся заметить любые изменения во мне, даже самые минимальные. Хорошо?

— Конечно, госпожа, — Агата кивнула и, подтащив после моего разрешения стул, села напротив меня, смотря так, будто ничего важнее на данный момент в мире не происходило. К тому же на ее обычно бесстрастном лице была написана тревога.

Я прикрыла глаза и представила, как все мое тело покрывает тонкая пленка, из-за которой мои чары перестают работать. Просидели мы так часа два. Агата честно пыталась понять, что именно я от нее хочу, но к тому моменту, как за нами пришел Иллиадар, сказавший, что нам пора, у нас, кажется, так ничего и не вышло.

Рассердившись, я передернула плечами и решила, что у меня еще есть время. Так что в карету я садилась с неким разочарованием из-за казавшейся неудачи. Как показало будущее, неудача мне лишь казалась.

Глава 4

На третий день я не знала, чем себя занять. Если кто-то думает, что путешествовать в карете очень весело, то он ошибается. Во-первых, скорость мизерная. Во-вторых, никакая магия не спасает от ужасных дорог. В-третьих, со временем надоедает просто сидеть. Не спасают ни прихваченные книги, ни разговоры с Агатой, ни тренировки с магией. Хочется движения!

Мне уже начало казаться, что еще немного — и мое тело превратится в желе. Раздражение накатывало волна за волной, пока я не взорвалась. В переносном смысле слова.

— Я хочу на коня, — заявила я Иллиадару, когда мы встали на привал.

— Неудобно будет, — как ни в чем не бывало сказал он, протягивая мне тарелку с едой.

— Надену штаны, плащ и спокойно поеду верхом, — отмахнулась я.

— Натрет с непривычки, — предупредил Иллиадар.

— А магия на что? — фыркнула, чувствуя, что веду себя как капризная девчонка. А собственно, почему нет? Я долго была сознательной, взрослой, терпела все трудности, не пытаясь выторговать для себя хоть что-нибудь. Так что ничего страшного, если разок мне пойдут на уступки. Не всю же жизнь мне прятаться за стенами.

Муж просто кивнул, давая понять, что все он услышал и принял к сведению.

После привала мне притащили мужскую одежду. Конечно, можно было и в платье ехать, вот только это совсем уж неудобно.

Агата смотрела на мое переодевание с неодобрением, поджав губы, но молчала, показательно вздыхая и качая головой, будто я очень сильно разочаровала ее.

Переодевшись, я сама не заметила, как одежда немного уменьшилась, при помощи магии подстраиваясь под мое тело. Улыбнулась, накидывая на плечи плащ. Без шнуровки на талии даже дышалось легче. Это как ходить несколько недель в строгом костюме на высоких каблуках, не имея возможности лишний раз сесть, а потом переодеться в свободный спортивный костюм с удобными кроссовками. Разница огромная.

— Эта лошадка самая смирная, — подведя ко мне пегую кобылку, сказал Иллиадар, поглаживая животное по шее. — Умеешь ездить?

— Все будет нормально, — буркнула я, размышляя о том, смогу ли вспомнить, каково это — ездить верхом. Когда-то давно, в прошлой жизни, немного умела, но пояснять это я не хотела.

При этих мыслях глянула на мужа, подумав, что нужно будет ему рассказать о себе чуточку больше. Всё-таки у нас не просто брак, вряд ли мы сможем друг другу как-то навредить. Не говоря уже о том, чтобы расстаться. От одной только мысли становится плохо.

В любом случае в моем прошлом нет ничего такого, чего надо бояться или стыдиться.

Забраться на лошадь с первой попытки не удалось, зато получилось со второй. Иллиадар смотрел с тревогой, явно не разделяя моего рвения. Кажется, он бы хотел, чтобы я и дальше ехала в карете, изображая из себя самую обыкновенную девушку, которая любит тряпки, драгоценности и разговоры с подружками или со служанкой. Нет уж! И пусть я не хочу обратно в Хаос, но готова признаться, что немного скучаю по тому адреналину, который постоянно гулял в крови, пока мы шли через Пояс.

Посмотрев вниз, я улыбнулась встревоженному Иллиадару.

— Я все ждал, насколько тебя хватит, — сказал подъехавший к нам Тоберон. — Совсем худо?

— Не все так плохо, но мне бы хотелось сменить немного надоевшую карету, — отозвалась я, удерживая лошадь за поводья.

— Ты забыла, — улыбнувшись, граф показал на голову.

Я же вскинула руку, только сейчас понимая, что забыла накинуть капюшон. А муж ничего мне об этом и не сказал.

С тревогой оглянувшись, заметила, как на меня с интересом смотрят воины графа, но никто не выглядит потрясенным или же слишком заинтересованным. Скорее, они просто рассматривали мою необычную внешность. Точно так же любой человек средней полосы смотрел бы, например, на коренного жителя Африки. То есть что-то необычное, привлекающее внимание, вполне может быть красивое, но, судя по тому, как все были спокойны, чрезмерно сильного желания они ко мне явно не испытывали.

— Я еще в столице заметил, что твои чары ослабли, — стоило мне опустить требовательный взгляд на мужа, как он тут же принялся объяснять. — Я хотел проверить, поэтому все эти дни следил за тобой и окружающими. Кажется, у тебя получилось, — добавил он шепотом, не скрывая своего облегчения.

Я закусила губу и еще раз оглядела людей. Мужчины улыбались, подмигивали, но я видела, что в их глазах нет чего-то такого, что пугало меня в людях там, во дворце.

Неужели я все-таки смогла обуздать свои чары? Честно говоря, мне совершенно не верилось, так как я ничего необычного не ощущала. Мне казалось, что барьер должен как-то чувствоваться, но ничего подобного не было.

Прикрыв глаза, пару раз вдохнула и выдохнула, а потом открыла их, щурясь от солнца и улыбаясь.

— Тогда чего мы стоим? Поехали, — сказала, понукая лошадь.

Подумав немного, капюшон я все-таки надела. Солнце яркое, а кожа у меня светлая, обгорю, буду выглядеть как вареный рак. Наша скорость сразу же увеличилась. Я поняла, что все это время отряд передвигался медленнее из-за кареты. Агата, кстати, тоже перебралась на лошадь, правда, платье так и не сняла. Она ехала позади меня с таким видом, будто является моим личным телохранителем. Зыркала на всех, поджимала чопорно губы и недовольно ворчала. Я же на все это улыбалась, чувствуя себя намного лучше, чем в темной и душной карете.

К вечеру мы добрались до храма. Он состоял из двух строений — главного здания в два этажа и высокой башни рядом. Конечно, и то и другое носили следы разрухи. А от башни вообще остались только стены с пустыми проемами окон.

— Что это за храм? — спросила, слезая с лошади и морщась от боли в мышцах. Иллиадар проследил за моим выражением лица, но ничего не сказал.

— Это храм Двубога, — ответил муж, распрягая мою лошадь. — Иди сюда. Раз хочешь ехать верхом, то давай учись сама заниматься своей лошадью.

Я даже не думала отнекиваться, полностью соглашаясь со словами стража. К тому же такие навыки всегда могут пригодиться. Мало ли что нас ждет дальше, все-таки не первый день живем.

— Двубога? — переспросила я, расстегивая ремни. — Какая-то старая религия?

Да, я узнала, что здесь тоже верят в Бога. Конечно, в мелочах религия отличается, но суть та же. Называют Бога тут по-разному. Могущий, Всевидящий, Милосердный, Длань простирающий и еще куча имен. Зависит от того, в какой области королевства вы находитесь.

— Верно, — Иллиадар безразлично оглядел развалины, не отрываясь от работы. — Когда-то давно в королевство пришли десяток монахов, проповедующих свою религию. Они называли своего бога Двубог, так как он имел два лица. Две сущности. Одна сущность творила благо и желала только добра, а вторая любила кровь, смерть и разрушения. Монахи утверждали, что одно без другого не может существовать. Что те, кто отрицают это, — лжецы, отказывающиеся от части себя.

— Ого, — я удивилась. Некоторая логика во всем этом точно есть. — И что дальше?

— А дальше они смогли перетянуть на свою сторону некоторое количество людей. Поначалу никто не обращал на них внимания. Ну, бегают, проповедуют, строят храмы, так все же законно, никому вроде как вреда не наносят.

— А потом? — поторопила я мужа, уже представляя, что услышу дальше.

— А потом выяснилось, что прибиваются к этим монахам всякие любители поиздеваться над ближним своим. В храмах нашли алтари, а в подвалах обнаружили кости сотен людей. Монахи приносили жертвы своему божеству. Стоит сказать, что второй половине Двубога они подносили всякую ерунду вроде фруктов и сосудов с зерном.

— И что, никто не заметил пропаж? — спросила удивленно, уже с опаской поглядывая на храм.

— Почему же не заметили? — хмыкнул страж. — Замечали. Вот только монахи строили свои храмы около опасных мест вроде болот. В таких местах и без этого часто пропадают люди. А еще в то время в пути всегда можно было повстречать разбойников. Это сейчас есть закон, по которому за разбой положено отрубание рук и ног. Не многие люди решаются теперь нападать на путников, боясь быть пойманными. Раньше за разбой просто казнили. А эти люди часто не боятся смерти, зато страшатся остаться калеками. Конечно, это не отбило охоту у всех, но значительно уменьшило число желающих. Сама понимаешь, что при таком раскладе найти жертву своему богу монахам не составляло труда.

— И как же их вычислили? — спросила, подходя к костру и садясь на принесенный кем-то пенек. Принюхавшись, сглотнула слюну и покосилась на висящий над огнем казанок. Повар, заметив мой взгляд, широко заулыбался, сказав, что осталось немного, и будем ужинать.

— Эту историю знают все, — я обернулась на голос и увидела Тоберона. Иллиадар в этот момент пил воду, так что махнул рукой, давая отцу знак продолжать рассказ. — Монахам долгие годы везло, но однажды пропал сын одного небогатого барона. Несмотря на то, что у этого человека не было много денег, зато, как оказалось, у него было много самых разных друзей. На поиски пропавшего юноши поднялся весь край. Болот там не было, зато в наличии имелся лес. Многие говорили, что парня растерзали звери, но барон не верил. Его даже не убедили окровавленные вещи, которые нашлись в лесу недалеко от дороги. Тем более знакомый охотник и следопыт сказал, что картина, когда хищники на кого-то нападают, должна быть совсем иной, а там все указывало на дело рук человека. То есть кто-то просто раскидал тряпки, и все. Искали парня долго, и если бы не сумасшедшая старуха, живущая в ветхой избе в лесу, возможно, служители Двубога еще долго убивали бы людей. Старухе никто не верил, но барон, который к тому времени уже отчаялся найти хоть что-то, ухватился за призрачный шанс. И парня нашли. В храме Двубога. Живым. Избитым, голодным, израненным, но живым. И не только его. Оказалось, что у них жертвоприношения строго по графику, но людей они набирают заранее, держа их в бессознательном состоянии в подвалах своих храмов. Когда король узнал, то храмы обыскали. Везде нашлись страшные подтверждения, что люди долгие годы жили рядом с кровожадными безумцами. Храмы разрушили, найденных жрецов Двубога казнили. Вот, собственно, и вся история. А, точно, сын того барона выжил, а потом написал книгу. Она есть у меня в библиотеке в замке. Кстати, в своей книге он уверяет, что жертвами монахов становились люди, обладающие колдовской силой.

— Жуть какая, — я поежилась, посмотрев на развалины храма.

— Ну что ты, — Тоберон усмехнулся, принимая тарелку из рук повара. — Я много читал и могу сказать, что такие истории не единичны. И что самое интересное, часто в жертву приносились именно колдуны. И, кстати, имя Двубога я встречал в книгах не единожды. Правда, его часто еще называют Двудух или Двесущ. И всегда рядом с этими именами есть рассказы о жертвоприношениях и гонениях на колдунов.

— То есть испокон веков существует религия, которая призывает своих последователей убивать колдунов? А книги? В этих храмах должны были быть книги. Куда их дели? — спросила, впиваясь взглядом в Тоберона.

— Кто знает, — граф пожал плечами. — Это было еще до меня, не могу сказать. Но если книги и существовали, то они обязательно должны иметься у короля. Или же их попросту сожгли. А может, они пропали. Все может быть, не так ли?

— Да, — кивнула, отхлебывая ароматной похлебки. — Да, вы правы, конечно. Всё может быть.

Я подняла голову от тарелки и снова поглядела на храм. На фоне темнеющего неба развалины выглядели зловещими, будто кости кровожадного хищника, который даже в таком состоянии внушал страх, словно не хотел, чтобы люди забывали о нем.

Я поежилась и сразу ощутила руку Иллиадара на своих плечах. Вяло улыбнувшись, я опустила взгляд в тарелку, стараясь не замечать странного ощущения направленного взгляда, шедшего со стороны развалин.

* * *

Правду говорят: новый день — новая жизнь. В последнее время я даже уже привыкла просыпаться в незнакомых местах. В прошлой жизни такое случалось крайне редко. Да и ничего необычного тогда не было. Я всегда отличалась здравым рассудком и малой любовью к спиртным напиткам, так что неожиданности если и случались, то лишь по той причине, что я в первые секунды после пробуждения не могла вспомнить, куда меня занесло.

В этом же мире часто приходилось просыпаться либо в каком-то новом месте, либо при каких-нибудь странных и опасных обстоятельствах. И если в Поясе это еще было оправдано, то я надеялась, что за его пределами жизнь будет более спокойной.

Увы, но все обычно складывается не так, как нам хочется. Стоит только расслабиться, как жизнь обязательно подставит подножку. Иногда мне кажется, что жизнь задается целью выковывать у людей более стойкий характер, подкидывая им для преодоления одно препятствие за другим. Препятствия эти, как показывает практика, не заканчиваются даже в следующей жизни. Ну, как бойцов в каком-то отряде тренируют быть всегда бдительными, так и жизнь людей «натаскивает». С кем-то получается, а с кем-то нет.

Так вот, это было лирическое отступление, а сейчас хочу сказать, что все мои предыдущие пробуждения даже близко не стояли с нынешним.

Я проснулась в клетке! Надо признать, что клетка была необычной. Если забыть о её размерах, то формой она напоминала птичью.

Не скажу, что не испугалась. Конечно, страх тут же сдавил горло. Но кроме страха проснулось еще и любопытство. Просто стало вдруг интересно, что на этот раз случилось.

Поднявшись с пола клетки, застеленного соломой, отряхнулась и подошла к прутьям. То, что клетка покачнулась, мне совершенно не показалось. Судя по тому, что я увидела, затейники, для чего-то меня выкравшие, клетку подвесили. Для чего это нужно было делать? Без понятия, может, у них такое правило.

— Монту, — шепнула я, осматриваясь.

Судя по всему, мы находились либо в комнате, не имеющей окон, либо под землей. На стенах висели факелы, огонь которых трепетал — значит, есть сквозняк. Вдоль стен я увидела целую кучу клеток, правда, пустых. Впрочем, я не во все могла заглянуть, так что не уверена, что в дальних клетках никого нет. Собственно, больше ничего и никого вокруг не было.

Стояла гулкая тишина. Хотя если прислушаться, то можно было разобрать некий гул, словно за пределами этого помещения бушует ураган или работает какой-то агрегат.

— О, — я едва не подпрыгнула, когда рядом заговорил Монту. — Какая зловещая атмосфера. А что ты тут делаешь?

Я принялась осматриваться вокруг, почти сразу же замечая замок. То ли от волнения, то ли еще по какой причине, но с первого раза открыть его не вышло. Конечно, я пыталась сделать это с помощью магии.

— Не видишь, что ли? — буркнула я, выдыхая и садясь на пол. Сжав кулаки, попыталась успокоиться. Пусть я и не осознавала этого, но, как оказалось, жутко нервничала. — Последнее, что я помню, это как мы укладывались спать в лагере около храма сумасшедшего бога. А ты где был?

— Гулял, — Монту сверкнул глазами. При этом он не выглядел встревоженным. Его спокойствие постепенно передавалось мне. — Страж с тобой, так что мое постоянное присутствие вроде как не требуется. Ну, я так думал. А собственно, где твой страж?

В этот момент дверь, которую я из-за темноты в углу не увидела, отворилась, и внутрь вошли несколько человек, облаченные в длинные коричневые плащи, или, лучше сказать, рясы. Их лица скрывали маски, в которых имелись прорези только для глаз. Маски были странными и даже немного пугающими. Одна сторона была окрашена в белый глянцевый цвет и изображала благодушное улыбающееся лицо. А со второй стороны скалилась жуткая физиономия черного цвета. У черной половины не было губ, а вместо носа виднелась лишь изображенная на маске дыра. В общем, впечатление маска производила удручающее. Сразу было понятно, что это что-то вроде лика Двубога.

— Вы с ума сошли? — зашипел один из вошедших, смотря прямо на меня. Я даже подумала, что обращаются ко мне.

— Но, мессир, вы просто не представляете, какой силой обладает эта пара. Их двоих хватит, чтобы закончить наше дело, — пролепетал человек рядом, постоянно кланяясь и складывая руки, словно в молитвенном жесте. — Мы просто не могли оставить их на свободе, мессир.

Называемый мессиром замолчал, явно размышляя.

— Это ведь не простые люди, Жабар, это сын графа Галахара и его невестка. Ты ведь не рассчитываешь на то, что Тоберон Галахар так просто забудет о пропаже своего единственного наследника? — спросил мужчина строго, по-прежнему смотря в мою сторону.

— Мы увели следы, мессир. Будет казаться так, словно эти двое решили сбежать. Молодость, вам ли не знать, мессир, на какие глупости способны двое влюбленных, над которыми постоянно довлеет отцовская воля.

— Откуда мне об этом знать?! Или ты хочешь сказать, что в молодости я был глуп?

— О, что вы, мессир, — еще усерднее начал кланяться тот, кого назвали Жабаром. — Я просто говорю, что вы столь мудры и, я уверен, не единожды видели глупость молодости и ее отвратительные порывы, полные самоуверенности и никому ненужной страсти.

Я даже заслушалась. И не понятно даже, то ли этот Жабар оскорбляет своего мессира, то ли, наоборот, делает комплимент. Кажется, тот, кому предназначался «комплимент», тоже не понял, но на всякий случай хорошенько стукнул Жабара по голове, пробормотав что-то нелицеприятное о чьем-то длинном языке без костей.

— Говоришь, что их силы хватит? — спросил мессир, когда небольшая экзекуция над нерадивым слугой закончилась. — А девка-то красивая. Альварка? Давно их не видели в нашем мире. И где только этот юнец ее отыскал?

— Говорят, — снова заговорил Жабар, которого, кажется, не слишком сильно впечатлили недавние тычки, — что он привел ее из Хаоса.

— Из Хаоса? Какая ерунда!

— И я о том же, — тут же закивал Жабар, потирая руки, будто торговец, который чует большую выгоду. — Мы с вами знаем, что оттуда никто не возвращается. Но люди глупы, мессир, они верят. Ну так что? Мы их используем?

— А у нас есть другой выход? Вы все равно уже притащили их сюда, так что теперь их либо убивать, либо использовать, — недовольно заворчал мессир. — Впрочем, это почти одно и то же. Но смотри, если у нас будут проблемы с графом или, не дай Двубог, с местным королем, я тебя укорочу на голову, Жабар. И не посмотрю на твои предыдущие заслуги.

— Что вы, мессир, — Жабар в притворном ужасе всплеснул руками, — все будет отлично. Видите, как удачно, что вы сюда приехали. А ведь это я вам написал, что в столице появились двое сильнейших колдунов. Вы ведь и сами это видите? Даже сидя в заколдованной клетке, она продолжает сиять от силы. Скоро ваш венец будет готов.

Я поежилась, настолько неприятно звучал сейчас голос Жабара. Он почему-то мне напомнил Голума с его прелестью. Этакий с придыханием, с сумасшедшинкой.

— Раз так, то ничего уже не поделаешь. Конечно, плохо, что они относятся к столь влиятельному и древнему роду, но ничего не поделаешь. Впрочем, тебя, Жабар, я все-таки накажу за произвол. Прежде чем делать, тебе надо было посоветоваться со мной.

— Но они могли уехать слишком далеко…

— А там уже область влияния Дадора? И ты поэтому поспешил, боясь, что он заберет себе всю славу?

— Конечно, нет, мой мессир, — тут же принялся отнекиваться Жабар, правда, звучало это несколько фальшиво. — Вы ведь знаете, что Дадор глупец и трус. Он бы просто отпустил их. И тогда мы могли бы лишиться возможности доделать венец в такие короткие сроки.

— Он не глупец, — неожиданно вступился за неизвестного мне Дадора этот самый мессир. — Он осторожен и осмотрителен. Не то что ты, Жабар. Ну да ладно, как я и сказал, дело уже сделано, так что нам стоит двигаться дальше. Приготовь все к ритуалу.

Слово «ритуал» мне совершенно не понравилось. Сразу же в голове всплыли всякие нехорошие картинки, в которых фигурировали алтари, ножи, кровь, может быть, даже дьявольские пентаграммы, вычерченные на каменных полах кровью жертвенных овец или петухов. Ну или людей, в крайнем случае.

Я будто воочию увидела темный зал, множество свечей или же факелов на стенах, несколько таких вот монахов, которые будут обязательно стоять по кругу и читать какие-нибудь свои священные писания, звучащие как бред сумасшедшего.

Нет-нет, ритуалы мне определенно не нравились. Не моё это, совершенно.

— Что ты об этом думаешь? — спросила у Монту, который лежал на полу клетки, отчего его совсем не было видно снизу.

— Мне казалось, что этот культ давно канул в лету. Хотя если опираться на мои воспоминания, то жрецы Двубога топтали землю, наверное, с тех самых пор, как здесь появились люди, способные вообще во что-либо верить. Насколько я знаю, они все время пытаются то ли создать, то ли починить какой-то венец, который, судя по всему, принадлежал их кровавому богу. Насколько я помню, этот венец дает человеку, владеющему им, безграничную власть, ум, мудрость и великие знания.

— Все это очень интересно, — фыркнула я, снова обращая свое внимание на замок. — Но что-то подсказывает, что мне во всем этом отведена не самая приятная роль. Как ты думаешь?

— Все верно, — Монту зевнул. Да и выглядел он при этом так, словно ничего страшного не происходило. — Тебя принесут в жертву, выкачают магическую силу…

— Постой, — остановила я кота. — Выкачают? Но я не просто колдунья.

— И я о том же, — фыркнул Монту. — Их венец лопнет.

В этот момент все вокруг содрогнулось, будто от удара, а откуда-то издалека донесся грозный и такой знакомый рев.

— Иллиадар, — прошептала я, хватаясь за прутья.

Надеюсь, он от злости тут все не порушит, иначе нас просто завалит. Несмотря на тревогу, я широко улыбнулась. И как я могла забыть о своём страже? Непозволительная забывчивость. Меня оправдывает только то, что пробуждение сегодня было слишком необычным, отчего я растерялась.

Впрочем, судя по реву, не одной мне не понравилось просыпаться там, где не засыпал. Или его расстроило что-то другое?

Сбросив короткое оцепенение, я сосредоточилась на замке. Не обращая внимания на сыпавшийся сверху мусор, покачивание клетки и крики, доносившиеся, скорее всего, из соседнего помещения, я старалась дышать глубже, сосредотачиваясь только на одной цели — открыть замок. Как обычно, с первой попытки не удалось, но все было не так плохо — в какой-то момент послышался щелчок и замок разомкнулся.

Подскочив, открыла дверцу и осторожно поглядела вниз. Ну, полдела сделано, осталось найти способ, чтобы спуститься. Клетка, как назло, висела так неудобно, что поблизости от нее ничего не было.

Впрочем, мне не стоило волноваться. В какой-то момент одна из стен попросту расплавилась. Выглядело это весьма интересно, будто стена не из камня состояла, а из шоколада, который оплавился, да так и застыл на полу странной массой.

Факелы тут же затрепетали сильнее. Я только сейчас обратила внимание, что крики затихли. Поежилась, невольно обхватывая себя руками. Как бы всегда ни храбрилась, но я всё-таки обычная женщина и все это меня немного пугает. Подумать только, а ведь еще совсем недавно я даже скучала о приключениях в Поясе. Глупой была, что поделать.

Через несколько томительных минут в проем в стене вошел Иллиадар, только в своей второй форме, то есть в облике змееподобного дракона. Впрочем, этому я не сильно удивилась, все-таки узнала его рев еще в самом начале.

— Иллиадар! — крикнула, привлекая к себе внимание. Собственно, этого и не требовалось, так как страж уже меня видел.

Переступив через остатки оплавленной стены, змей устремился в мою сторону. Приблизив ко мне голову, он внимательно осмотрел меня, словно искал повреждения.

— Со мной все нормально, — тут же заверила его. — Надо отсюда уходить. Это логово жрецов Двубога.

Иллиадар фыркнул, наклоняя голову вниз так, чтобы мне было сподручнее перебраться на него. Честно говоря, спускаться по его шее было не очень удобно, учитывая, что у него тут шипы, но я справилась.

— Я все! — крикнула, устраиваясь комфортнее на привычном месте.

Нет, можно было Иллиадару снова превратиться в человека, ведь так вроде бы должно было быть удобнее выбираться, но то ли мы оба перенервничали, то ли растерялись, так что ни одному из нас эта мысль не пришла в голову.

В этот момент сверху послышался скрежет. Я вскинула голову и вскрикнула, когда мне на лицо посыпались мелкие камни. Вроде не слишком большие, вот только глаза у меня были не из стали, так что даже самый мелкий камень мог причинить вред.

А потом неподалеку свалился целый булыжник. Иллиадар едва успел немного качнуться в сторону, иначе его чиркнуло бы по боку.

Вскинув голову, страж замер, а потом я завороженно наблюдала, как камни плавятся, словно под воздействием высокой температуры. И не просто плавятся, а стекают по краям, будто их обжигает нечто с таким напором, что расплавленной породе приходится расступаться в стороны.

Я даже прищурилась, вытягивая шею. А вдруг Иллиадар применяет какой-нибудь невидимый драконий огонь? Но нет. Пасть стража была закрыта, так что ничем, кроме магии, это быть не могло.

Сзади закричали, но я не обратила внимания, так как потолка больше не было и я видела клок голубого неба. Камень еще плавился, расширяя дыру. Судя по всему, мы находились под храмом. Когда от потолка совсем ничего не осталось, страж рыкнул и взмахнул крыльями. Места ему тут было мало, но он все-таки рванул вверх.

Хоть крыша у храма отсутствовала, но кое-где еще торчали камни и какие-то штыри. Страж снес их, словно и не заметил. Я лишь мельком успела рассмотреть, как все моментально плавилось, прикасаясь к его телу. Поежилась, хватаясь крепче, так как мы взмыли в небо буквально вертикально. И только при свете дня я, наконец, разглядела, что нас окружает золотистый полупрозрачный барьер.

Моргнув, я поглядела вниз и заметила, что наш отряд никуда не ушел, а по-прежнему стоит там же, где мы остановились вчера.

Кажется, Иллиадар тоже это увидел.

Ой-ё! И я уверена, что сейчас все буквально таращатся в нашу сторону. Вернее, в сторону Иллиадара, меня-то, наверное, толком и не видно у него на спине. Как же мы об этом не подумали? Даже Тоберон, как я знаю, пока не догадывался о второй форме своего сына, что уж говорить о совершенно посторонних людях. Остается только списать на то, что мы оба перенервничали. Ну, в любом случае, они бы все узнали об этом, так что разницы в том, сейчас или потом, нет никакой.

Страж между тем заложил вираж и сделал круг над нашими людьми. Я видела, как они пригибаются, топорщась в нашу сторону копьями и мечами. Спустя пару минут страж уже коснулся лапами земли, приземляясь на небольшом отдалении от отряда. Выпрямив крыло, Иллиадар позволил мне соскользнуть по нему на землю.

— Эй! — крикнула я, махнув руками, чтобы привлечь к себе внимание. — Это мы! Все нормально! Это всего лишь мы!

В этот момент Тоберон, скинув с плеча чью-то руку, бросился к нам, впрочем, он так и не выпустил меча из рук.

— Селена? — спросил он, замедляясь и останавливаясь в нескольких метрах от нас. — Мой сын…

— Вот он, — сказала, улыбнувшись и хлопнув ладонью Иллиадара по опущенной морде. — Хаос не прошел для него бесследно. Теперь он иногда бывает вот таким, — я посмотрела мужу в его огромный глаз, — большим.

— Дракон? — Тоберон явно до сих пор не оправился от потрясения, так как был бледен и выглядел крайне взволнованно. — Но как?

— Думаете, это все-таки форма дракона? — спросила я озабоченно. — Честно говоря, я представляла их несколько иначе. Хотя вы, наверное, правы, это какая-то разновидность драконов.

Страж на это фыркнул, отчего Тоберон покачнулся, едва не сбитый потоком воздуха.

— Но сейчас не об этом, — сказала я, моментально стирая с лица любые признаки несерьезности. В этот момент по телу стража прошла судорога. — О, отойдемте немного. Он меняет форму, — предупредила я графа, отходя от стража на некоторое расстояние. Просто однажды муж признался, что менять форму не слишком приятно и у него бывают судороги. Будет не очень весело, если он случайно заденет кого-то лапой или же крылом. Спустя некоторое время на земле лежал обнаженный Иллиадар, который дышал тяжело, будто пробежал пару километров без передышки. Тоберон тут же скинул с плеч плащ и укрыл им сына. — Нас, по всей видимости, усыпили и вынесли из лагеря ночью.

— Отец, — хрипло позвал Иллиадар Тоберона. — Жрецы Двубога там, под храмом. Нас хотели принести в жертву. Я многих ранил, может, даже убил, но уверен — там остались еще.

Я заметила, как глаза Тоберона сузились, а кулаки сжались. Развернувшись, он устремился к лагерю. Удивительно, что они до сих пор не тронулись с места. Видимо, Тоберон не купился на уловку Жабара. Я видела, как Тоберон взмахнул рукой, что-то резко приказал двум воинам, которые моментально скрутили вчерашнего повара. Сомневаюсь, что это он, иначе давно бы сбежал. Хотя, мало ли, вдруг он не рассчитывал, что мы вернемся, а значит, смысла бежать и не было. Интересно, чем таким всех напичкали, что никто ничего не услышал, пока нас похищали?

После одного короткого приказа в нашу сторону устремились еще пара человек и Агата, которая буквально бежала к нам.

— Госпожа! — вскрикнула она, а я увидела, что ее лицо заплакано и глаза совершенно опухли. — Я так виновата! Не уследила!

Иллиадар, уже пришедший в себя после трансформации, встал и подошел ко мне ближе.

— Ты в порядке? — спросил он, внимательно осматривая меня.

— Да, — кивнула. — Я даже испугаться толком не успела.

Очень скоро в лагере осталось всего несколько человек, остальные, пылая желанием наказать наглецов, бросились в сторону храма. Не знаю, где там вход, но, судя по лицу Тоберона, они его точно отыщут, а если не найдут, то спустятся вниз через проделанную нами дыру в потолке.

Пока Иллиадар одевался, я расположилась у костра. Правда, он не был разожжен, видимо, с утра людям было не этого.

— Я есть хочу, — пожаловалась я Агате, которая буквально не отходила от меня. — Надеюсь, того повара не станут сразу убивать. Вдруг это вовсе не он виноват.

— Милорд разберется, — уверенно заявила Агата, подталкивая одного из воинов, которых Тоберон оставил охранять нас, в сторону костра. — Разведи огонь. Слышал, госпожа поесть желает.

Мужчина на это тяжело вздохнул и принялся за работу, хотя время от времени и поглядывал в сторону храма. Там никого не было видно, будто пара десятков людей испарились бесследно. Явно ему сейчас хотелось быть не здесь, с нами, а там, в гуще событий.

— Надо бы помочь отцу, — я вздрогнула от голоса Иллиадара, оказавшегося рядом. — Побудь здесь, никуда не уходи. Я волнуюсь. Всё-таки эти жрецы не так просты.

— Да, ты прав. Надо ему помочь, — сказала, оглядывая стража. — Не задерживайтесь, не хочу сильно волноваться.

Иллиадар склонился и быстро поцеловал меня в щеку, мягко мазнув кончиками пальцев по щеке, а потом тихо ушел. Впрочем, весь отряд довольно быстро вернулся. Никто даже толком не пострадал. День, начавшийся так странно, продолжился вполне себе неплохо — уже хорошо.

Глава 5

Возможно, жрецами эти люди были хорошими, но, как оказалось, воины из них не самые умелые. А может, повлиял фактор неожиданности. Всё-таки кто бы мог подумать, что их так тщательно скрываемое многие годы убежище попросту разрушит непонятно откуда взявшийся летающий змей, к тому же обладающий магией, которая много веков уже никому и не снилась.

Я их даже в какой-то мере понимаю — тоже была бы под сильным впечатлением.

Мы остались около храма еще на несколько дней. Оказалось, что под зданием вырыта не просто пара комнат. Там нашлось множество помещений, которые в совокупности образовывали хорошо защищенный и укрытый от посторонних подземный храм. Кроме большого зала со статуей Двубога и множества комнат люди Тоберона отыскали зал, заполненный костями. Как выяснилось позднее, кости жертв время от времени вывозили в мешках и топили в болотах. Долгие годы такая практика не давала сбоев. У них на болоте даже жил специальный человек, который следил за тем, чтобы никто поблизости не крутился.

Также мы выяснили, что нас с Иллиадаром действительно «вели» с самой столицы. И нет, повар не был виноват. Как выяснилось позднее, уснул весь лагерь, но не от сонных трав, подсыпанных в котел, а из-за «Звучания сна» — древнего артефакта. Артефакт этот позволял усыпить большое количество людей на определенной территории.

В общем, дело было так. В столице нас заметили люди этого Жабара и тут же доложили ему о нас. У Жабара с давних пор были какие-то споры с Дадором — это еще один из первожрецов, имеющий достаточно влияния в их культе.

Нет, наверное, сначала надо рассказать об иерархии в культе Двубога. На самой вершине стоял тот самый мессир. Как оказалось, весьма влиятельный человек из древнего графского рода. В тот момент, когда мы находились в столице, его там не было. Титул мессира передавался по наследству в семье.

После мессира шли три первожреца: Жабар, Дадор и Кьяторикс. Эти люди обычно были самыми рьяными последователями Двубога. Они проводили мессы и жертвоприношения, собирая магическую силу в необычные артефакты, похожие на шары. При заполнении шары принимали золотой цвет и тяжелели настолько, что оторвать их от земли мог лишь очень сильный человек. И это с учетом того, что шары были размером с небольшое яблоко.

У каждого первожреца в подчинении находилось по девять обычных жрецов. Уже они занимались финансами, продуктами, поиском и доставкой жертв. Впрочем, на их плечах было много всего. Конечно, все это сами они не делали, лишь руководили.

И самыми многочисленными в культе были слуги Двубога. Они подчинялись как мессиру, так и простым жрецам. Именно они и выполняли всю грязную работу, начиная от очищения алтаря от крови и заканчивая уборкой залов и подземных коридоров.

Так вот о том, как нас заметили. Понятное дело, служители культа не вечно сидят в подземелье. Они живут обычной жизнью, при этом поглядывая по сторонам, таким образом выискивая жертвы своему богу.

Нас заметил один из простых жрецов и поспешил доложить. Конечно, и жрецы, и сам мессир обладали некими зачатками магии, причем единственным их талантом было то, что они каким-то образом могли распознать других колдунов. И не только распознать, но и ощутить их силу.

Они утверждали, что это дар их бога.

Нас заметили, передали информацию Жабару.

Как можно догадаться, трое первожрецов негласно соперничали между собой за внимание мессира. Это выражалось во всем, но главным критерием их значимости было то, сколько магической силы каждому удавалось собрать за определенное время. Все королевство Эирланд было поделено на три равные части. Столица находилась на территории Жабара.

Понимая, что если он позволит нам выйти за пределы своей территории, то лучи славы прольются не на него, а на Дадора, Жабар решил действовать на свой страх и риск. Он подумал, что сможет убедить мессира в необходимости такой поспешности. Как мы помним, ему это вполне удалось, и если бы не Иллиадар…

Так вот. Когда информация из столицы дошла до Жабара, он решил, что лучший способ будет усыпить нас и выкрасть. Вполне может быть, что, будь у него больше времени на обдумывание плана, все получилось бы более изящно, но время поджимало. Поэтому из закромов был извлечен древний артефакт.

За нами следили. Когда мы приблизились к храму, то артефакт был приведен в действие. Конечно, как по мне, то им стоило дождаться, пока мы отойдем от храма на некоторое расстояние, чтобы не привлекать так сильно внимание к нему.

Но тут в дело вступает человеческая лень и непродуманность плана. Жабар не счел нужным озвучивать столь очевидные вещи, а люди, ответственные за наше похищение, просто не захотели тащить нас издалека, поэтому, когда мы встали на ночевку рядом с храмом, посчитали, что выкрасть нас именно в эту ночь будет идеальным решением — нести отсюда совсем близко.

В общем, думаю, дальше и так все понятно.

Жабар, уверенный в том, что все получится, заранее написал своему мессиру. И опять удача — тот как раз ехал в столицу и был недалеко. Артефакт сработал как надо, нас доставили в подземную часть храма. Все шло, как и задумано — колдуны в клетках, Дадор остался с носом, мессир доволен своим первожрецом. Вот только никто не учел возможности Иллиадара. А еще то, что Тоберон даже не подумает куда-то кидаться и искать нас.

Понятно дело, в разные стороны были отправлены люди, лучше всех разбирающиеся в следах. И пусть Тоберон понимал, что нас могли увести силой. Поэтому сам остался на прежнем месте, размышляя над тем, кто, куда, зачем и почему.

Впрочем, размышлять долго мы ему не дали.

Появление Иллиадара в своем втором облике стало неожиданностью не только для служителей Двубога. Хорошо еще хоть из луков и арбалетов стрелять по нам не стали. Конечно, вряд ли стрелы и болты могли бы причинить вред шкуре дракона, но от случайностей никто не застрахован. Скорее всего, люди просто растерялись, а потом не было нужды в стрельбе, ведь Иллиадар принял свой человеческий облик. Да и моё присутствие рядом с летающим змеем всё-таки сдерживало от необдуманных поступков.

— И когда вы собирались мне об этом рассказать? — спросил Тоберон, складывая руки на груди и недовольно поджимая губы.

Мы по-прежнему находились около храма. Вот только наш отряд немного поредел. Служителей Двубога, тех, кто выжил, удалось отыскать, пленить и отправить с большей частью отряда в столицу. Дальше идти мы в таком «урезанном» составе не собирались, так что решили подождать, когда вернутся остальные. К тому же у нас были и интересные дела. Понятное дело, с пленными в столицу отправилась вся документация, которую мы смогли отыскать, но ведь в храме могло остаться что-нибудь еще, тщательно запрятанное. Вот мы и решили хорошенько тут все осмотреть, пока пленников доставляют на суд короля.

Мы сошли с дороги и укрылись в лесу, решив, что маячить на виду у всех не стоит. Пусть мы с Иллиадаром и колдуны, но простая предосторожность не помешает. Устроив укрытый лагерь, мы каждый день отправляли к дороге человека, должного следить за тем, чтобы вернувшаяся часть отряда не проехала мимо. А сами в это время исследовали подземный храм. К слову сказать, пока что ничего интересного найдено не было. Ну, кроме зала с костями.

А сейчас мы сидели в подобии палатки, сооруженной из веток и широченных листьев местного папоротника, скрещенного с лопухом. Ночевать в храме никто из нас не соглашался.

Надо сказать, что после нападения прошло некоторое время, и Тоберон в первые дни серьезно на нас с Иллиадаром… обижался. Нет, он вроде как разговаривал, отдавал указания, но Иллиадар сразу же поделился, что его отец недоволен.

И вот настал момент, когда мы узнали, из-за чего именно сердился граф.

— О чем ты, отец? — спросил страж, удобно устраиваясь на травяной подстилке, накрытой несколькими слоями одеял.

— О том, что ты дракон, — отозвался граф, сузив глаза и недовольно постукивая пальцем по своей руке.

Мы с Иллиадаром переглянулись.

— Мы не знали, — начала я, — что вторая форма сохранилась. Потренироваться Иллиадару было негде. А зачем лишний раз кого-то волновать, если такое возможно только внутри Хаоса?

Тоберон полоснул по мне раздраженным взглядом, но промолчал, хотя и видно было, что он хотел что-то на все это сказать. Вздохнув, он устало потер лоб, словно пытаясь унять боль.

— Я так понимаю, это с тех пор, как ты вошел в Хаос? — задал вопрос Тоберон, но мне показалось, что слова звучали скорее утвердительно, чем вопросительно.

— Все верно, — Тоберон вздрогнул, во все глаза рассматривая появившегося из воздуха Монту. — Люди не могут войти в Хаос и не измениться. Кто-то становится тварью и навсегда остается внутри, а у кого-то просыпается кровь. Ваша семья когда-то давно была семьей драконов, но со временем вы начали забывать свои корни, пока не стали просто людьми. Если бы Иллиадар не вошел в Хаос, то навсегда остался бы человеком. Но если вы думаете, что и вы сможете так же, то я посоветовал бы вам подумать еще раз. Проснется кровь или нет — во многом зависит от самого человека. Что-то такое было в Иллиадаре, что позволило ему измениться, но это не отменяет того, что вы, войдя в Хаос, рискуете стать просто тварью, навсегда потеряв человеческий разум.

Тоберон заметил, что мы совершенно спокойно реагируем на появившегося Монту, так что просто молча кивнул и выдохнул, расслабляясь.

— Рассказывайте, — потребовал граф, наблюдая за тем, как Монту подходит ко мне, требовательно ныряя под руку, выпрашивая ласку. — Любая мелочь может оказаться весьма важной, так что рассказывайте подробно. На этот раз не стоит утаивать нечто столь… важное, — дополнил Тоберон, отрывая взгляд от кота.

Мы с Иллиадаром переглянулись.

— Давайте я начну, — заговорила я, немного неуверенно поднимая руку, будто была в классе перед строгим учителем, спрашивающим, кто из нас сделал домашнее задание. — Думаю, это будет логичнее, ведь я чуть больше времени провела в Хаосе.

Я понимала, что много важного произошло и до попадания в Хаос, но решила, что пока не стоит заострять на этом внимание, ведь мне придется рассказать немало интересного о себе самой.

Например, о том, что я помню прошлую жизнь. Хотя зачем это упоминать? Ну а вдруг в этом кроется какой-то секрет? Думаю, расскажу, как придет время.

После нашего рассказа Тоберон погрузился в раздумье. Мы не стали его отвлекать. Выбравшись из палатки наружу, переглянулись и медленно побрели в лес. Если за нами и следили наши люди, то старались делать это не так заметно, хотя я пару раз и перехватила встревоженные и чуть недовольные взгляды. Думаю, они просто беспокоятся, что мы опять куда-нибудь пропадем.

Отойдя от лагеря так, чтобы нас скрывали деревья, мы остановились. Я вдохнула свежий и наполненный запахами леса воздух и улыбнулась. Вот такой, обычный лес я люблю. Есть в нем какое-то очарование, из-за чего хочется остаться тут надолго, если не навсегда. Кажется, даже сам воздух тут совершенно иной, более сладкий и кристально прозрачный.

Иллиадар немного понаблюдал за моим лицом, а потом подошел и обнял, прижимая к себе.

Я распахнула глаза, встречаясь с чуть потемневшим взглядом стража. Улыбнулась, потянулась к губам. Иллиадар великолепно понял, чего я хочу, так что меня тут же закружил сладостный водоворот из ощущений. Я уже много раз целовалась с Иллиадаром, но каждый раз — как первый. У меня снова подгибаются колени, а губы начинают гореть. Сердце сразу ускоряется, гоняя кровь по венам так быстро, что кажется, будто все тело внутри пылает. А еще море внутри беспокойно колышется, будто желает излиться из своих берегов, отчего огненный цветок в груди набухает, пульсирует, отдавая тягучей сладостью в низ живота.

— Когда я очнулся и не увидел тебя рядом, я, признаться, испугался, — тихо прошептал страж, отстраняясь на пару сантиметров. Моим губам тут же стало одиноко. Чистый воздух в момент осушил их. Я чувствовала, как кожу на губах покалывает.

Я провела большим пальцем по скуле стража, вспоминая, что сама в тот момент думала.

— Чего? — спросила, прижимаясь сильнее, отчего страж задышал глубже. Я взволнованно и удовлетворенно прикусила щеку изнутри, стараясь не заулыбаться. И пусть нам сама магия помогает желать друг друга, но это не значит, что мне не хочется видеть проявления этого желания. Любая девушка или женщина всегда рада получить доказательства того, что ее желают. Это естественно, так как заложено в нашу природу.

— Что тебе могли навредить, пока я спал, — голос Иллиадара понизился и звучал хрипло, а зрачок в глазах затопил радужку так, что был виден только узкий ободок. — Если ты не прекратишь тереться о меня, то я за себя не ручаюсь, — прошептал он, ладонями принимаясь шарить по моей спине. Его руки то и дело опускались на мои ягодицы.

Я чуть отстранилась, снова подавляя в себе улыбку, когда услышала разочарованный выдох. Оглянувшись по сторонам, я тут же снова прижалась к мужу, принимаясь покрывать его шею короткими поцелуями. Иллиадар порывисто выдохнул, а я зарылась носом между его шеей и плечом, вдыхая запах стража. Удивительно, но, кажется, я никогда не встречала человека, запах которого настолько бы мне нравился. А ведь Иллиадар не пользуется туалетной водой, и все равно даже после нескольких дней пути он замечательно пахнет. При этом он ехал на лошади. Магия? Вполне возможно.

— Селена, — позвал меня страж, заставляя поднять голову.

Когда я посмотрела на мужа, то невольно задрожала от прокатившегося по телу возбуждения. Его взгляд был голодным, каким-то звериным и даже немного пугающим.

— Хочу. Сейчас, — выдохнул рвано, а я увидела, как он напряжен.

— Увидят, — прошептала, пытаясь отстраниться. При этом я снова оглянулась по сторонам, но ничего, кроме деревьев и кустов, не увидела.

— Не увидят, — почти прорычал Иллиадар.

Я чуть не вскрикнула, когда он резко крутанул меня, заставляя встать к нему спиной. Потеряв на мгновение равновесие, я испуганно выставила перед собой руки, сразу ощущая ладонями шершавую поверхность. Дерево. Выдохнула, прикрывая на мгновение глаза, но сразу их открыла, замечая, как вокруг нас образовался чуть подрагивающий дымчатый кокон.

— Никто ничего не увидит, — хрипло прошептал страж, хаотично исследуя мое тело, будто до этого он его не касался. — Каждый раз как в первый, — просветил он меня, как будто прочитал мои мысли.

Очень быстро всё, что мешало стражу, было отброшено в сторону, а мои штаны теперь болтались в самом низу. Можно было их снять, но я толком об этом не думала, сосредоточившись на том, что творили пальцы мужа у меня между ног.

Выгнувшись, я запрокинула голову, пытаясь дышать медленнее и громко не стонать. Мне казалось, что стоны слишком сильно возбуждают стража, а мне хотелось продлить удовольствие. Но я кое в чем просчиталась. Не только стоны слишком сильно возбуждали мужа.

— Сладкая, — хрипел он позади, выцеловывая какие-то знаки на спине. Его дыхание было горячим и тяжелым. — Моя маленькая девочка.

Я прикусила губу, опуская голову и открывая глаза. И тут же увидела, как рука стража то и дело то поглаживает живот, то ныряет между ног. А вторая в этот момент гладила то одну, то вторую грудь, словно не знала, какая больше нравится.

В какой-то момент я ощутила между ягодиц нечто обжигающе горячее, твердое и явно жаждущее оказаться внутри. Когда страж успел раздеться?

Я уже хотела спросить у него, но в этот момент он вошел в меня. Я захлебнулась своими словами, мгновенно обо всем забывая. Было немного больно, но так сладко, что я едва могла дышать. Чувство наполненности привело меня в восторг, отчего я тут же протяжно застонала, выгибаясь еще сильнее.

— Да, — выдохнула, смаргивая неожиданные слезы.

Я замерла, ощущая, как стража сотрясает дрожь. Казалось, муж готов закончить прямо сейчас, именно поэтому, войдя, он так и замер, тяжело дыша мне в шею и обнимая так, будто хотел слиться со мной еще сильнее.

Черное море радостно колыхнулось, а я впервые ощутила, как магия струится от меня в стража широким потоком, заполняя какую-то неестественную пустоту внутри него.

Закрыв глаза, я вслушалась в гудение магии и поняла, что мне это безумно нравится. Хотелось, чтобы поток увеличился, усилился, словно от этого мне станет еще лучше. Хотелось, чтобы магия двигалась быстрее, сильнее, мощнее.

— Давай, — прошептала, совершенно не помня себя. Казалось, я полностью растворилась в ощущениях, утонув в странном удовольствии, о котором раньше и не подозревала. Возможно, из-за того, что не знала, куда стоит смотреть.

Руки Иллиадара переместились мне на бедра, он медленно вышел, и почти сразу за этим последовал толчок. Я прикусила губу и зажмурилась. Поток стал шире, огонь в солнечном сплетении всколыхнулся, разбухая, увеличиваясь. Я потерялась во всех этих ощущениях.

Застонав, я уткнулась лбом в дерево, цепляясь за кору пальцами.

— Еще, — попросила, растворяясь в том, что сейчас происходило внутри меня.

Казалось, я перестала осознавать себя человеком. У меня было чувство, что я нечто иное, большее, не запертое в маленьком теле. Я вся горела, чувствуя, словно все мое тело странно пульсирует, как будто я — громадное сердце, качающее огненную кровь. Это было так восхитительно, что я захлебывалась в этом ощущении, лишь краем сознания отмечая сильные, порывистые и глубокие толчки.

Я видела белые вспышки, сменяющиеся черными мазками, которые растекались, превращаясь в яркие искры. Я ощущала, как где-то внутри меня рождается небольшой шар, набухающий с каждой секундой все сильнее. Я знала, что еще немного — и он взорвется, поглощая меня, увлекая за собой. Но я не боялась, наоборот, я жаждала этого, стремилась к этому всем своим существом.

Когда оставалось совсем немного, я едва не умерла от ожидания. А потом он все-таки полыхнул, взрываясь и опаляя меня еще сильнее. Я задохнулась от этого чувства. Черное море вспенилось, а поток превратился в полноводную реку. Впрочем, длилось это не так долго, как мне бы хотелось.

В какой-то момент напор иссяк, и река нехотя уменьшилась до небольшого ручейка. Я выдохнула, возвращаясь в реальность.

Это было странно. Пару раз хлопнув мокрыми ресницами, я непонимающе поглядела по сторонам. Легкие еще горели, словно я до этого долго не дышала, а горло болело, будто от криков. Хрипло выдохнув, я попыталась вспомнить, что происходит. Воспоминания тут же поспешили дать о себе знать. А еще я ощутила позади стража, который до сих пор вжимался в меня, подрагивал и явно не собирался в ближайшие минуты выходить из моего тела.

Точно. Теперь я вспомнила.

Честно говоря, возвращение в свое тело было не таким приятным. Я вся дрожала и ощущала, как у меня все болит. Все мое тело было таким слабым, что я готова была прямо сейчас свалиться на землю и растечься бесформенной массой, из которой вытащили все кости и мышцы.

— Это… — я тут же закашлялась, ощущая, как саднит горло. Неужели я так сильно кричала?

— Ты в порядке? — хрипло поинтересовался страж, пошевелившись. Он осторожно отстранился, но руки не убрал, словно боялся, что я прямо сейчас свалюсь на землю. Ну, он был не так уж и далек от правды.

Я обняла дерево, совершенно не доверяя своим ногам.

— Не знаю, — ответила, чувствуя, как тело начинает успокаиваться. — Что это было?

Мне показалось, что даже при подтверждении связи у нас со стражем не было ничего подобного. Вообще, сегодняшний секс не был похож ни на один из предыдущих. Нет, раньше тоже было хорошо, но не так!

— Ты тоже почувствовала себя странно? — спросил страж, натягивая на меня штаны. Я даже не думала сопротивляться, так как у самой пока что толком не было сил.

— Более чем, — отозвалась, все-таки осторожно отстраняясь от дерева и принимаясь одеваться дрожащими руками.

— Думаю, это из-за похищения, — спустя несколько минут, когда я уже полностью оделась, продолжил Иллиадар. — Сегодня поток от тебя был настолько громадным, что я едва не умер от восторга. Я ощущаю себя сейчас совершенно цельным и заполненным. Я испугался, ты испугалась, и магия решила, что это повод для того, чтобы увеличить поток.

Я прислушалась к себе, подмечая, что Иллиадар прав.

Покачав головой, вздохнула.

— Не знаю, смогу ли я переживать нечто подобно постоянно, — пробормотала, проверяя, все ли в порядке с моей одеждой. — Нет, мне понравилось, но…

— Но так и умереть от восторга недолго, — закончил за меня страж, улыбаясь.

— В точку, — согласилась я, сама расплываясь в улыбке. — Ладно, пойдем. Не хотелось бы, чтобы нас снова потеряли. Боюсь, тогда твой отец открутит нам головы.

— Ты права, — встревожился Иллиадар, оглядываясь по сторонам. Дымчатый барьер уже растаял, и мы заметили, что в лесу стало заметно темнее.

Переглянувшись со стражем, мы сорвались с места. Кажется, времени прошло немного больше, чем мы рассчитывали. Намного больше.

Глава 6

Иллиадар с Тобероном склонились над нарисованной от руки картой, задумчиво ее разглядывая. Я сидела неподалеку и наблюдала за ними.

Скоро должны были вернуться те, кого мы отправили в столицу с культистами, а значит, в ближайшие дни мы продолжим движение. Надо было выбрать новый маршрут.

Почему мы не хотели ехать той же дорогой? Просто Тоберон через некоторое время сказал, что если следовать прежним путем, то нам попадутся еще несколько храмов Двубога. Конечно, маловероятно, что и там нас будут ждать, но кто знает этих фанатиков. Храмы нужно будет перепроверять, и делать это лучше с большим количеством людей, чем имеется у нас. Да, у нас есть магия и дракон, но зачем лишний раз это все демонстрировать. Культ Двубога — дело короля, вот пусть он и отправляет в старые храмы своих воинов и вычищает старую скверну. А у нас совершенно иная задача.

— Вот здесь идет старая дорога, — Тоберон пальцем провел по бумаге, очерчивая полукруг.

Я с интересом глянула и нахмурилась. По мне, так с такой картой далеко не уедешь. А в том месте, куда указал граф, вообще ничего нарисовано не было.

— Да, но там, по слухам, водится нечто опасное. Вот, — Иллиадар указал пальцем на совершенно пустое место, — здесь. Ты же помнишь те рассказы лет десять назад о мертвой деревне?

— Ты о Келтухайском звере? — спросил Тоберон, поднимая голову. На его лице была написана заинтересованность. — Это было одиннадцать лет назад. Не думаешь же ты, что этот зверь еще жив?

— Что за история? — вмешалась, не удержав в узде любопытство.

Оба мужчины тут же обернулись ко мне, посмотрев так, словно были удивлены фактом моего присутствия.

Отстранившись от карты, Иллиадар сел на пенек и поглядел на отца. Тоберон, в свою очередь, выпрямился, а потом тоже сел и кивнул.

— Эта история произошла, как ты слышала, одиннадцать лет назад, — начал Иллиадар после кивка графа. — В том месте, куда я указывал, раньше была большая деревня, почти город. Называлась она Келтухи. Конечно, поначалу деревня была небольшой, но рядом проходила дорога, весьма удобная, так что деревня быстро росла. Эта деревня… она в некотором роде была не совсем обычная. Как тебе объяснить? Обычно люди селятся на равнинах, чтобы иметь возможность пахать землю, засеивать ее, растить скот. Потом они собирают урожай, пускают скотину под нож. Часть продают, часть идет в уплату налогов, часть оставляют на еду. Так вот, Келтухи были не совсем такой деревней. Эта деревня полностью находилась в лесу. Жители не занимались ни земледелием, ни скотоводством.

— Охота? — спросила, не сильно заинтересовавшись историей. Пока что в ней не было ничего необычного.

— Верно, — Иллиадар кивнул. — Охота, собирательство. Ягоды, грибы всякие. А еще многие в этой деревне умели варить всевозможные снадобья, которые, по слухам, были весьма хороши. Целебные снадобья. Понятно, что в это место тянулись люди.

— Я тоже был там лет пятнадцать назад, — дополнил рассказ Тоберон. — Необычная деревня, стоит признать. Дома находились далеко друг от друга, будто каждая семья стремилась к какому-то уединению, но в тоже время достаточно близко, чтобы считать это место одним поселением. Насколько я понял, люди в Келтухах не слишком любили компанию. Это потом уже около них стали селиться те, кто по каким-то причинам старался быть ближе к ним, отчего поселение стало походить на деревню.

— Бывают люди, которым не слишком нравится столпотворение, — я пожала плечами, по-прежнему не находя в истории ничего интересного. — Мало ли кто были эти люди. Может, они просто колдуны, которые решили направить свои силы не на «фокусы», а на что-то полезное.

— Я тоже так думаю, — Тоберон кивнул. — Было в них что-то такое. Конечно, только в живущих там изначально. Их даже по одежде можно было отличить от тех, кто селился позже. Коренные жители носили длинные, по колено, балахоны, подвязанные веревками. Конечно, в лес они одевались по-другому, но дома предпочитали ходить именно в таких длинных рубахах.

— Так что там за история? — поторопила я мужчин.

— Это началось одиннадцать лет назад, — начал Иллиадар таким театральным голосом, что я едва удержалась, чтобы не засмеяться — очень уж забавно было. Становилось понятно, что этот рассказ нечто вроде местной страшилки. — Однажды отряд, ушедший в лес на охоту, не вернулся. Конечно, их искали, но нашли только снаряжение и белые кости. Следопыты заверили всех, что в их краях завелся какой-то крупный зверь. Понятное дело, люди решили изловить и убить его, боясь, что смерть охотничьего отряда не единичный случай. Они даже не догадывались, насколько оказались правы. Буквально через неделю после того, как нашли кости, один из крайних домов опустел. Соседка пришла и увидела открытую дверь. В общем, семья полностью погибла. Причем прямо в собственном доме. Внутри все было перевернуто, везде кровь, кости опять же. Началась паника. Кто-то собрался и уехал, кто-то остался.

— В общей сложности в тот год погибло чуть больше дюжины, пока люди в панике не бросили те места, — добавил Тоберон, когда Иллиадар замолчал.

— А зверь? — спросила, поежившись. Одно дело, когда неизвестный хищник задирает отряд в лесу, вроде как более понятно. И совсем другое, когда он проникает в дома и поедает целые семьи. Тут что угодно можно уже вообразить.

Кто-то может подумать, что дюжина человек — не так уж и много, но стоит вспомнить, что этот мир несколько отличается от моего прошлого. Люди тут живут дольше, и их значительно меньше. Дюжина человек — порой треть целой деревни, а то и вовсе половина.

— Его так никто и не видел, — пожал плечами Иллиадар. — Конечно, ходило много слухов, но все они были противоречивы. Кто-то описывал его как двуногого волка с бычьими рогами и лошадиным хвостом. Кто-то утверждал, что хвост был змеиным и никаких рогов у него не было. Находились якобы свидетели, говорящие, что зверь похож на громадную ящерицу с человеческим лицом. Единого мнения не было, так что сказать точно, как выглядел зверь, нельзя. В любом случае по той дороге больше никто не ездит, опасаясь.

— Но прошло уже столько лет, — я перевела взгляд с Иллиадара на Тоберона. — Он мог давно уже умереть. Хотя одиннадцать лет не так уж и много. Даже собаки живут дольше, — пробормотала я себе под нос последние слова. — А что король? Он не отправлял своих воинов, чтобы те разобрались с этим зверем?

— Почему не отправлял? Конечно, несколько отрядов короля исследовали Келтухи. Но самое интересное, что их никто не трогал. Стоило им появиться, как нападения прекращались. Воины уезжали — и зверь снова задирал кого-нибудь из местных.

— Какая-то у него нелюбовь именно к жителям деревни была, — сказала задумчиво. — Может, они как-то сами его разозлили, и он им мстил? Например, это самка, у которой люди из деревни убили детенышей. Или самец, которого лишили самки. Мало ли какие звери водятся в лесу. Тем более что Эирланд находится слишком близко к Хаосу.

— Хочешь сказать, что какой-нибудь безобидный зверек попал ненадолго в Хаос и превратился в тварь? — спросил Иллиадар, задумчиво поглаживая подбородок. — Но как бы там ни было, Келтухи довольно далеко от Пояса. Логичнее было бы, если бы зверь появился где-нибудь ближе к Хаосу. Разве нет?

— Кто его знает, — Тоберон пристально взглянул на карту. Я тоже посмотрела, не совсем понимая, что там можно увидеть. Эта карта, она, как бы сказать, была слишком примитивной. Всё-таки рисовали ее просто от руки. — Впрочем, если он двигался все время по лесу, то вполне мог и не встретить на своем пути поселений.

— А потом натолкнулся на Келтухи. И, судя по его поведению, отсутствием мозгов он не страдает, — Иллиадар хмыкнул. — Странно только, что после того, как жители покинули поселение, нигде больше Келтухайский зверь не появлялся.

Мы немного помолчали, размышляя каждый о своем.

— В общем, — Тоберон хлопнул руками по коленям, — у нас есть две дороги. Либо мы едем, как ехали, и опасаемся новых нападений со стороны жрецов Двубога. Либо мы едем по старой дороге и ждем появления зверя, который мог никогда и не существовать или же давно уже издохнуть.

— Иллиадар прав, это странно, что зверь больше нигде не объявился, — сказала я. — Конечно, если это действительно тварь Хаоса, то, скорее всего, его убили, просто по какой-то причине скрыли этот факт.

Мы переглянулись.

— Хорошо, — Тоберон поднялся, подхватил карту, складывая ее и убирая себе за пазуху. — Тогда выбираем старую дорогу?

Он вопросительно посмотрел на нас.

— Ну, — Иллиадар забавно качнулся на своем пеньке, едва не свалившись с него. — В любом случае у нас есть магия.

— И дракон, — добавила я, улыбнувшись.

— И дракон, — подтвердил страж. — Надо только немного потренироваться перекидываться из одной формы в другую.

— Так иди тренируйся, — шикнул на него граф. — Наши люди скоро вернутся. Выступаем сразу, как отряд снова будет цельным.

Иллиадар тут же поднялся, коротко поцеловал меня в щеку и ушел, увлекая за собой и отца. Впрочем, видно было, что графу и самому интересно. Я же осталась, так как разглядела в тени Монту. Он явно желал остаться незаметным для мужчин.

— Что такое? — спросила шепотом, вставая.

— Я проверял старую дорогу, о которой вы недавно говорили, — сказал он, разваливаясь прямо на земле и потягиваясь, словно его разморило на солнышке. При этом Монту забавно щурился и как будто бы даже улыбался.

— И как там?

Я села рядом с котом, принимаясь гладить его по чуть горячим бокам. Было такое ощущение, словно он нагрелся на солнце, хотя вроде бы лежал в тени.

Монту сверкнул необычно светлыми глазами. Сейчас они походили на полупрозрачный сверкающий цитрин.

— Скажем так, — мурлыкнул он, — не все твари бывают родом из Хаоса.

То есть твари не всегда появляются из Хаоса? Это и так понятно. И до этого была озвучена мысль, чтов лесу могут обитать самые разные животные. К тому же в том поселении жили колдуны. Вдруг кто-то экспериментировал и случайно с помощью какого-нибудь зелья заставил безобидную зверушку мутировать в монстра? Кто знает, что там на самом деле произошло.

Я глянула на Монту и вздохнула. В любом случае, судя по Монту, нам ничего не должно угрожать. Я на это очень сильно надеюсь, иначе придется туго.

Вскоре после нашего разговора вернулись те, кто уезжал в столицу. Граф тут же приказал собираться и выдвигаться. Лагерь быстро свернули, и мы покинули место стоянки.

Я снова ехала верхом, даже не взглянув в сторону кареты. Агата молчаливо следовала за мной. В который раз я поражалась тому, насколько предупредительной и незаметной была служанка. Иногда я даже забывала о том, что она постоянно рядом.

То, что мы свернули на старую дорогу, заметили все. Я видела, как люди заволновались, тревожно посматривая в нашу сторону. Но надо отдать им должное — никто не стал оспаривать приказ графа. Хотя и видно было, что все они прекрасно знают историю Келтухайского зверя.

Через некоторое время я заметила, что люди старались держаться более внимательно. Если раньше можно было изредка услышать смех или приглушенные разговоры, то после того, как выбор пал на старую дорогу, на отряд опустилась напряженная тишина.

На стоянках все старались проверить оружие. Точили ножи, мечи, полировали их, тревожно поглядывая в сторону вполне обычного леса.

Впрочем, обычным лес оставался недолго.

Через неделю, ближе к обеду, когда мы высматривали место для привала, я поняла, что окружающая обстановка изменилась.

— Иллиадар, — тихо позвала я мужа, оглядываясь вокруг.

Лес был молчалив. Обычно деревья шумят от ветра, даже самого слабого, а сейчас было так тихо, словно стоял полный штиль. Но даже не это тревожило, а то, что тишина казалась настолько зловещей, гнетущей, что хотелось сглотнуть и отступить назад, а лучше вообще уйти.

К тому же несколько беспокоил туман. Полупрозрачное марево клочьями цеплялось за кусты и ветви деревьев. И выглядело оно так, будто дым собирался кусками в одном месте и медленно мигрировал. Обычно туман достаточно однороден, а тут творилось нечто непонятное. В одном месте эта субстанция была плотной, в другом — почти прозрачной. Было похоже на то, словно на землю опустились уменьшенные облака.

Люди сразу занервничали, с опаской поглядывая на странное явление природы. Я и сама смотрела с интересом. Хоть в Поясе я уже несколько привыкла к разным вещам, но все-таки не готова была увидеть нечто необычное за пределами Хаоса.

— Туман, — как-то не слишком уверенно произнес Тоберон. — Странный только какой-то туман.

— Очень, — согласилась я и принюхалась. Пахло сыростью, лесом, гнилой листвой и грибами. — Если не считать неестественной тишины и довольно странного тумана, то больше ничего необычного, — поделилась впечатлениями.

Страж мельком глянул на меня, напряженно вслушиваясь в тишину леса.

— Ваша светлость, — к нам подъехал старший отряда. Что-то вроде капитана. — Я предлагаю остановиться, разбить лагерь и послать вперед нескольких человек.

— Нет, — Тоберон хмуро сдвинул брови. — Никого посылать мы не будем. Если Келтухайский зверь все еще на свободе и жив, то люди могут погибнуть, отделившись от отряда. Встаем лагерем.

Иллиадар спешился, помогая и мне слезть с лошади. Люди вокруг засуетились, но я видела, что все стараются держаться ближе друг к другу. При этом взгляды их то и дело скользили по враз ставшему враждебным лесу.

В этот раз лагерь разбили в рекордные сроки. Конечно, обычно мы углублялись немного в лес, но в этот раз обосновались прямо на почти заросшей дороге. Люди молчаливо развели огонь, повар на скорую руку приготовил обед. Ели тоже молча.

Я не сильно волновалась, но нервозность остальных немного отвлекала. Знаете, даже обычные люди постоянно транслируют свои эмоции, заражая ими остальных. Например, если вы находитесь в толпе и вдруг в одном ее месте из-за чего-то поднимется паника, то вам будет трудно не поддаться ей, даже если вы и не видели причины ее возникновения.

Я думаю, все дело в ауре человека. Она есть у каждого. Вы когда-нибудь замечали, что тот или иной человек без видимых причин вам не нравится? Например, вы едете в автобусе, и на соседнее сиденье садится другой пассажир. В нем нет вроде бы ничего отталкивающего, но вам хочется отсесть. И нет, он ничем странным не пахнет, даже не касается вас, но вам все равно хочется встать и отойти подальше. Или же бывает такое, что вам приятно находиться рядом с совершенно незнакомым человеком.

Полагаю, в ауре скрыта некая информация, которую мы неосознанно считываем. Например, если человек вам не нравится, то вполне может быть, что он чем-то болен и это отражается в его ауре, или испытывает в этот момент негативные эмоции, или же просто он является для вас «минусом». То есть совершенно биологически вам не подходит. И тут мы вспоминаем о любви и о том, что она всего лишь химия.

Так вот, вполне возможно, что эмоции также каким-то образом отражаются в нашей ауре. Находящиеся рядом друг с другом люди считывают их и передают следующим. Поэтому паника в толпе распространяется так быстро. Стоит одному человеку чего-то испугаться, как этот страх «подхватывают» остальные.

Или же все более просто. Люди видят, что что-то напугало человека, значит, где-то рядом имеется опасность. Раз опасность — нужно скорее бежать, укрыться. Отсюда паника.

Так вот и я сейчас. Вроде в Поясе чего только не видела, а все равно начала нервничать, опасливо поглядывая то на странный туман, то на молчаливый и какой-то слишком мрачный лес.

— Не волнуйся, — прошептал страж, наклоняясь ко мне. — Я буду рядом. К тому же ты сама сказала, что Монту был спокоен. А уж он не пустил бы нас, если бы тут была настоящая опасность.

Я улыбнулась, признавая правоту Иллиадара, но вслух ничего говорить не стала, так как все равно было немного неуютно. Такое чувство бывает на кладбище. Вроде бы знаешь, что мертвые из могил не поднимутся, а все равно по мороз по коже пробирает от самой атмосферы.

Точно! Атмосфера очень похожа на кладбищенскую. А уж когда где-то в лесу закаркала местная ворона, то все стало вообще один в один. При этом звуке, кстати, все едва не подскочили со своих мест.

— Тьфу, проклятущая, — один из воинов в сердцах сплюнул на землю, убирая меч обратно в ножны. — Чуть душу Всесильному не отдал.

Это немного расслабило людей. Послышались даже неловкие и тихие смешки, на что мужчина грозно зыркнул в сторону более молодых парней, забавно при этом встопорщив густые, прямо моржовые усы.

— Кстати, — я отдала пустую тарелку повару и поблагодарила за еду, отчего мужчина заулыбался, сверкая глазами. — До этих самых Келтухов еще далеко?

Тоберон, тоже закончивший с обедом, вытер руки о тряпку и глянул на меня.

— Не очень, — ответил он после минутного молчания. — Судя по всему, Келтухи отсюда примерно в дне пути. Завтра в обед должны уже подойти.

— Как думаете, там кто-нибудь живет? — спросила, не желая молчать. Всё-таки молчание в этом месте слишком сильно угнетает, а так хоть разговорами можно отвлечься.

Тоберон вскинул брови и показательно огляделся по сторонам. Иллиадар на это усмехнулся, забирая из рук повара добавку. Я заметила, что мой муж ел намного больше, чем я или же Тоберон.

— Мне кажется, что мало кто согласился бы жить в такой атмосфере.

Тоберон глянул на сына и остался сидеть, давая ему насытиться. Многие уже закончили с обедом, даже костер потушили и сидели теперь небольшими кучками, переговариваясь. Конечно, были и те, кто ходил, всматриваясь в лес, охраняя наш отдых.

— Ну-у-у, — потянула я задумчиво, — то, что здесь так, еще не означает, что в самих Келтухах будет точно так же. Вдруг тут рядом какое-нибудь кладбище или древнее захоронение? Или, например, разрушенный храм какого-нибудь древнего темного бога. Или все еще проще — где-нибудь произошел небольшой прорыв Хаоса.

Тоберон с Иллиадаром тревожно огляделись, быстро возвращая взгляд ко мне. Я обратила внимание, как все остальные прислушиваются к нам, пытаясь делать незаинтересованный вид.

— В этом мире есть магия, есть Хаос, так что ничего удивительного, что такие места тоже бывают, — я вроде как безразлично пожала плечами.

— Но ведь раньше ничего подобного тут не было! — выкрикнул один из воинов, но под недовольными взглядами остальных смутился. Всё-таки, судя по всему, вмешиваться в разговор аристократов просто так тут не принято. — Простите, — повинился он, тут же схлопотав подзатыльник от рядом стоящего мужчины, который едва не пинками погнал его охранять нашу стоянку.

— Меня тоже тут раньше не было, так что всего я знать не могу, — я коротко улыбнулась. — Вполне может быть, что кто-то потревожил чью-то могилу, и нечто вырвалось наружу. Кстати, это бы объясняло и появление Келтухайского зверя, — я задумчиво постучала пальцем по губам, вспоминая всякие рассказы о проклятиях пирамид и древних захоронений. — Например, в древности где-то поблизости умер какой-нибудь колдун, а хоронившие наложили запрет на то, чтобы тревожить его вечный сон. Но со временем о запрете забыли, а могилу вскрыли. Вполне может быть, на этих людей легло какое-нибудь проклятие. А так как Келтухи тут рядом, то можно сделать вывод, что могилу вскрыли именно тамошние жители. И проклятие в виде Келтухайского зверя настигло их. Конечно, это всего лишь мои предположения, — я снова улыбнулась, заметив, как на меня все смотрят.

— К тому же, — заговорил Тоберон, — такая версия могла бы объяснить тот факт, что зверь не трогал воинов его величества.

— Это значит, нам тоже ничего не угрожает? — спросил тот же молодой парень. Ему тут же выдали пинка, таким способом давая понять, что болтать ему никто не разрешал.

— Все верно, молодой человек, вам ничего не угрожает.

Я едва не подавилась воздухом, невольно вскакивая на ноги. Мгновение — и я уже оказалась за спиной стража, который явно был так напряжен, что воздух вокруг него буквально потрескивал. В следующую секунду я увидела, как все быстро поднимаются и достают мечи, оборачиваясь в одну и ту же сторону. А затем над нашим лагерем возник знакомый золотистый барьер, отделяя всех нас от кого-то, послужившего причиной всеобщей тревоги.

Я выглянула из-за спины Иллиадара, сразу же замечая, что в лесу стоит, опираясь на длинный посох, какой-то мужчина.

— Кто ты, старик? — спросил Тоберон, даже не думая убирать меч в ножны.

Я его понимала. Пусть наш «гость» и выглядел совершенно безобидно, но мало ли кто он такой. А если вспомнить этот странный туман и неприятное ощущение, исходящее от леса, то и вообще можно придумать всё что угодно.

— А местный лесник, — добродушно отозвался тот, щуря глаза и опираясь всем телом на деревянный посох. Казалось, пожилому мужчине очень сложно было стоять. Впрочем, судя по его лицу, этому деду явно далеко за сотню. А если учесть, что люди в этом мире живут дольше, то вполне возможно, что и за две сотни. — Был когда-то, — пробормотал он тихо, но я услышала, как и Иллиадар, который тут же заинтересовался сказанным.

— Был? — спросил страж, немного расслабляясь, хотя даже не подумал сдвигаться с места или убирать барьер. — Когда?

— Я и не помню уже, так давно это было, — старик покряхтел, а потом сел на лежащую около дороги корягу. Все наблюдали за ним с любопытством и настороженностью, но я видела, что многие стали чуть менее напряжены — всё-таки сложно видеть что-то опасное в обычном немощном старике. — Но, уверяю вас, никаких опасностей в этом лесу нет. Иначе я бы не выжил, — старик заулыбался почти беззубым ртом, укладывая свою палку рядом с собой.

Я прищурилась. Может быть, у меня паранойя, но как по мне, так мужчина выглядел слишком уж безобидно. Такой себе душевный дедушка, с добротой и всепониманием смотрящий на неразумных детей.

Согласитесь, очень странно было увидеть его в таком месте. Я понимаю, если бы Келтухи до сих пор стояли на месте. Но! Если собрать все воедино — непонятного зверя, дюжину мертвецов, подозрительный лес, не внушающий доверия туман, — то появление в таком месте обычного деда вызывает некоторые опасения. А то, что он выглядел безобидным, только еще сильнее разжигало во мне подозрительность.

А еще он ничего не сказал по поводу барьера. Или он его не видит? А остальные?

Поглядела на воинов, замечая, как они опасливо косятся по сторонам. Сразу и не поймешь: на барьер они смотрят или же просто проявляют бдительность, отслеживая все вокруг.

Все молчали. Никто не желал сдавать позиции. Хотя что там на самом деле думал старик, не могу сказать. Наши же явно не хотели подпускать непонятно откуда взявшегося человека близко.

Минуты текли медленно, и становилось понятно, что нужно что-то решать. Дед молчал, благодушно осматриваясь и улыбаясь. Он словно всё прекрасно знал и понимал, поэтому давал людям самим принять решение.

— Ладно, — выдохнул Тоберон, резко убирая меч и выпрямляясь. — Так можно и до ночи простоять. Не думаю, что один старик может причинить нам какой-нибудь вред. Но для начала нужно проверить ближайшую территорию.

После этих слов граф отправил «пошуршать по кустам» несколько человек. Иллиадар так и не убрал барьер, а наблюдая, как немного неуверенно воины прошли сквозь него, я сделала вывод, что остальные хорошо его видят.

Спустя некоторое время мужчины вернулись, доложив, что поблизости никого нет. При этом они ежились, будто пытались согреться. То и дело передергивали плечами.

— Что такое? — спросила, заинтересовавшись их поведением.

— Лес этот… — ответил один из них, помахав перед носом рукой, словно не мог найти подходящее слово. — Как и не живой вовсе. Холодно там, сыро, промозгло как-то.

Я глянула на старика, мысленно подмечая, что в таком возрасте у него в любом случае должны ныть суставы от сырости и промозглости, но болезненным старик не выглядел. Хотя… может, у него ноги болят, вот он и сел практически сразу?

Тоберон кивнул Иллиадару, и барьер сразу исчез, хотя страж так и не отошел от меня, старательно закрывая меня от деда. Видимо, мой муж тоже не в восторге от этой встречи.

— Рассказывай, — буквально приказал Тоберон, подходя к старику чуть ближе.

— Что рассказывать? — поинтересовался тот, устремляя на графа взгляд почти выцветших светлых глаз. — Лесник я тут, давно. Людей давненько не видывал, даже подзабыл, как это — разговаривать с ними, — я вслушалась в его слова, подмечая, что говорит он и вправду как-то не так, как все остальные. Будто другой говор какой-то. — А сегодня помощница моя Апи принесла весть, что недалеко люди. Вот я и решил повидать, поговорить.

— Подожди, — Тоберон кивнул на землю напротив деда, и кто-то тут же услужливо подтащил ему пенек, на который граф и сел, буквально впиваясь взглядом в старика. — Ты говоришь, что давно тут лесником. Сколько это — давно? И зачем тут лесник, если люди не живут в Келтухах теперь?

— Так с тех времен и остался. Хотя лесником стал намного раньше. Я тогда молод был, лес любил, вот и поселился в нем. Тогда еще Келтухи не были столь многолюдны. Жили в нем только колдуны-лекари с семьями своими. Моя мать тоже такой была и мне дар передала. Но мне нравилось больше по лесу бродить, зверей выхаживать, деревья от разных болезней спасать. Лес он ведь как живой совсем. Только вот в последние годы, как покинули колдуны Келтухи, лес совсем загрустил. Вот и туман этот появился. Деревьям он не нравится, болеют они, сыро им и тоскливо.

Мы переглянулись. Я буквально видела, как на лицах у людей написано, что они считают деда сумасшедшим.

— Вы говорите, — начала я, выцепив нечто интересное из слов лесника, — что жили тут еще в те времена, когда никого в Келтухах, кроме колдунов, не было?

— Истинно так, — кивнул дед, мельком глянув на меня. — Я тогда думал, что колдуны те сильны, но сейчас, глядя на вас, понимаю, что настоящей силы-то я и не видал никогда. Ну да что говорить теперь, жители даже с тем, что имели, успели многое сотворить.

— А про зверя ты, дед, что-нибудь знаешь? — выкрикнул вопрос знакомый уже голос. Видимо, терпения у парня вообще не было никакого.

— Зверя? — лесник встрепенулся и принялся оглядываться. Все тоже опасливо осмотрелись по сторонам, но с места никто не сдвинулся. — Вот ее как теперь называют, — старик весь посмурнел, насупился, будто бы обиделся на всех нас.

— Расскажите, — попросила, прижимаясь к стражу. Отчего-то и мне резко стало зябко. Иллиадар тут же обнял меня.

— А чего тут рассказывать? — лесник поднял на нас взгляд, оглядел каждого, кто стоял рядом, словно что-то для себя решая, а потом тяжело так, совсем по-стариковски вздохнул. И плечи его поникли еще сильнее, словно тяжесть на них была совсем неподъемной. — Я тогда был молод, беззаботен. Видел только лес да зверушек своих. А она влюбилась, глупышка. Совсем юная была, озорная. А как хохотала! Смеялась — а я слышал, как журчит чистый ручей в чаще. Глаза сияющие, коса до земли, ямочки милые. Красивая, как заря. Бегала все ко мне в мою сторожку. А мать строга у нее была, настоящая колдунья. Я еще тогда не понимал, как такая Весна получилась у столь хмурой женщины. В тот год приехали к нам со столицы люди знатные. Я в лесу жил, толком и не встречался с ними. Зато она полюбилась одному из приезжих, а мать-то ее тут же ухватилась за этот шанс, ведь богатый к Весне сватался. Обещал горы золотые, дом в столице, платья да побрякушки всякие. А Весна все ко мне бегала и смеялась своим смехом-колокольчиком. А я сестрой ее считал, ведь выросла она почти у меня на глазах. А потом в овраг свалился да обе ноги поломал. Едва до дома дополз. Думал, помру. Выжил. Сам не знаю, как. Как смог ходить, так в Келтухи пошел, а Весны уже и не было. Я подумал, что уехала она в столицу с мужем. Жалко мне было, что не погулял на свадьбе, не подарил подарок, который давно готовил. Вот только в деревне все смотрели на меня так, будто была тайна какая-то страшная. И мать Весны исчезла, а дом их стоял пустой и темный, словно и не жил там никто и никогда. Я помаялся немного да скрылся в своем лесу. Года шли, и вот совсем недавно пришла она ко мне, моя помощница, Апи. А в Келтухах стали люди гибнуть. Я поначалу, как обычно, не обращал внимания на них, но однажды один из тех, кто выжил и помнил еще, когда рядом была моя Весна, рассказал мне историю страшную.

Я сглотнула, понимая, что ничего хорошего мы сейчас точно не услышим. По спине побежали мурашки, и я могла поклясться, что увидела какое-то движение в тумане.

— Он рассказал, что на парня того, которому так понравилась моя Весна, положила глаз другая колдунья. Опоить его хотела, но парнишка так отчаянно влюбился в Весну, что никакие снадобья его не брали. Обозлилась тогда женщина на Весну, посчитав, что именно она стоит между ней и счастливой жизнью. Подговорила братьев своих, а может, и опоила чем. Просто я не знаю, отчего в людях может проснуться такая жестокость. Бросили они Весну в колодец да закидали землей, похоронив заживо. А когда мать узнала, то сказала, что отомстит всем — и тем, кто самолично дочь ее в колодец кидал, и тем, кто по домам сидел, в окошко глядел да ничего не делал. И не только им, но и детям, внукам их житья не будет в этом месте. Сказала и пропала. История та позабылась. Келтухи расширялись, люди прибывали и наткнулись на старый колодец. Решили чистить его. Кто-то все-таки вспомнил о том, кто именно был похоронен в том колодце, да только ничего не нашли, даже косточек не было. Зато той же ночью в лесу зверь какой-то задрал отряд охотников. А ко мне пришла моя Апи. А глаза ее — голубые, счастливые. Не надо было людям трогать тот колодец. Мать Весны была сильной колдуньей, и проклятье ее ожило, когда люди совсем позабыли обо всем. Все, кто погиб в Келтухах в тот год, так или иначе были родственниками той женщины и ее братьев.

— А почему Апи? — спросила я, сглотнув.

Не знаю, может оказаться, что все это просто бредни старика, но было что-то в этой истории действительно страшное.

— Так Весну мою звали Апипайя. Я называл ее просто Апи, — старик улыбнулся, мечтательно прищуривая глаза.

Мы все оглянулись. Дед явно был немного странным.

— Проводишь нас до мест, где этого тумана нет? — спросил Тоберон, тревожно посмотрев в сторону леса.

Лесник тут же встрепенулся, перевел на графа более осмысленный взгляд и кивнул.

— Конечно, отчего бы и не проводить. Только у меня ноги больные. Так и болят после тех времен, — пожаловался он, закряхтев, а я подумала, что лет этому человеку должно быть очень и очень много.

Когда мы проехали Келтухи, почти покинув владения серого тумана, я обернулась, чтобы еще раз поглядеть на странного старика. И могу поклясться, что видела, как к нему из леса скользнул громадный зверь, похожий отдаленно на оборотня.

Старик на это никак не отреагировал, только поднял руку, положил ее на загривок зверю, и они вдвоем буквально растаяли, словно и вовсе никогда не были материальными.

— Как думаешь, они вообще реальные? — спросил Иллиадар, а я поняла, что недавнюю сцену видела не только я, но и все остальные. И, скажу я вам, вид сейчас у всех был такой, будто на нас свалились мешки с мукой.

— Не думаю, — я покачала головой, поворачиваясь вперед. — Хотя старик и мог быть еще человеком. Мало ли что так сильно продлевает его жизнь. А вот зверь… Впрочем, этот мир, видимо, принесет нам еще много чего такого, что мы не сможем до конца понять.

Мы неторопливо двинулись вперед. Все молчали, явно переживая услышанное и увиденное. Поначалу история старика всем показалась, мягко говоря, старческими россказнями, но увиденное не давало покоя. Тут хочешь не хочешь, но придется поверить.

— Зато нам с тобой повезло, — Иллиадар поймал мою руку и поцеловал пальцы. — Мы рядом, и мы живы. И можем спокойно любить друг друга.

Я глянула на стража. В груди все сладко встрепенулось, стоило мне заглянуть в сияющие глаза стража.

— Ты прав, — я улыбнулась. — Нам повезло.

Глава 7

— Что-то мне не по себе, — я поежилась, оглядываясь по сторонам.

Мы дня два как миновали Келтухи, но менее спокойно нам совершенно не становилось. Было что-то в этой старой дороге, которой давно уже никто не пользуется. Что-то зловещее, пугающее и отталкивающее. Поначалу мы все списывали на то, что до сих пор не отъехали далеко от Келтухов, но потом стало понятно — дело вовсе не в покинутой деревне.

Лес вокруг хоть и стал более приветлив, все равно на грани подсознания навевал не самые радостные мысли. И туман прошел, но легче не стало. Ну, может, самую малость.

Впрочем, долго бояться и постоянно оглядываться людям быстро надоело. Конечно, никто не начал безрассудно уходить глубоко в лес, но чем дальше мы ехали, тем чаще можно было услышать тихие разговоры или смех.

Видно было, что старая дорога очень скоро совсем зарастет. Иной раз она вообще напоминала собой просто лесную чуть широкую тропинку, по краям которой росли обширные кустарники, а то и вовсе молодые деревца.

За все это время мы не встретили ни животных, ни тем более людей. Вокруг стояла тишина, и была невероятная чистота.

Я помню, как в прошлой жизни я бывала в лесах, и могу сразу сказать, что такой чистоты там давно уже нет. Даже если лес находится далеко от поселения, есть большой шанс натолкнуться на чью-то старую стоянку или же просто выброшенный мусор. Особенно грязно было вдоль дорог. Люди совершенно не стеснялись и оставляли мешки с отходами вдоль дорог. Мешки по разным причинам рвались, а мусор разлетался по окрестностям. Кажется, потом запретили так делать, но мешков из-за этого меньше не становилось. Их просто заносили чуть дальше, чтобы сразу в глаза не бросались.

— Здесь поблизости есть еще какие-нибудь деревни? — спросила я у графа, оглядывая ближайшие кусты. Мне показалось, что это малина. Хотя после более внимательного рассмотрения пришлось признать, что это не она.

— Келтухи — не единственная деревня, — Тоберон кивнул, придерживая своего коня, который начал отчего-то пятиться и хрипеть, словно ему совершенно не нравился ни этот лес, ни эти кусты, ни хозяин, заставляющий его идти дальше. — Правда, после того как по дороге перестали ездить люди из-за зверя, многие покинули свои места. Конечно, деревень вдоль этой дороги и так было довольно мало, сама понимаешь, хотя и не скажу, что были только Келтухи. Скорее, эта деревня была самой известной. Сначала из-за того, что в ней жили весьма искусные колдуны — лекари, потом из-за Келтухайского зверя. Насколько я помню, дня через два или три отсюда должно быть небольшое поселение. Кажется, жители занимались разработкой крохотной шахты.

— Шахты? В лесу? — с интересом спросил Иллиадар, явно услышавший это в первый раз.

— В том месте течет река, у нее крутые берега с сетью подземных пещер, уходящих глубоко под землю. Поначалу там терялось много людей, но лет пятьдесят назад один из счастливчиков, которому удалось вернуться, поделился своими впечатлениями. С собой он притащил руду, которую местные кузнецы тут же окрестили речным железом. Из нее получаются отличные мечи. Люди начали понемногу спускаться за рудой, самостоятельно разрабатывать месторождение. Понятное дело, мимо короля это не прошло. Тем более что металл оказался весьма хорошим. Из столицы тут же прибыли люди короны, берег весь излазили, вместе с пещерами. Не скажу, что жертв больше не было, но надо отдать столичным должное — они действовали весьма аккуратно. В итоге месторождение начали разрабатывать, нанимая для этого местных. Те, конечно, были немного не рады такому, даже пару раз подрались со столичными, но люди короля быстро призвали смутьянов к порядку. В общем, деревню перенесли ближе к берегу. Одно время туда стремился народ, ведь там можно было получить работу. Но как это обычно бывает, полностью пещеры обследовать не удалось, и жители всё-таки часто пропадали. Слухов об этом ходило множество, но никто ничего подозрительного не видел, так что люди короля просто наложили запрет на территорию пещер. Теперь, если кого-то поймают в неположенном месте, могут и оштрафовать.

— И почему я ничего об этом не знаю? — спросил Иллиадар.

— История старая, — Тоберон пожал плечами. — Я слышал ее в тот год, когда бывал в Келтухах. Поначалу мне показалось это интересным, но тогда у меня были другие проблемы, так что история волновала меня совсем недолго. Я даже заехать в ту деревню не успел, так как торопился.

— А название у нее есть? — поинтересовалась я, подумав, что останавливаться в той деревне не стоит. С нашим везением точно окажется, что в пещерах водится какое-нибудь чудовище или же древнее проклятье, завлекающее людей вглубь и поедающее их вместе с косточками.

— Есть, — граф задумался, чуть наморщив нос. — То ли Монтигер, то ли Моргитер. Точно не скажу, давно было, но что-то в этом роде.

Как оказалось, деревня называлась Моргер. Тоберон даже удивился, что название на самом деле такое короткое. Он почему-то был полностью уверен, что оно было более длинным.

Вообще, мы не собирались в ней останавливаться, поскольку для этого надо было сворачивать с основного пути и углубляться в лес примерно на пару километров. Деревню ведь перенесли ближе к реке. Вот только, как я и думала, спокойно проехать мимо нам не дали.

Все началось с того, что как-то днем прямо под копыта лошадей из придорожных кустов выкатился грязный комочек. Воины графа тут же затормозили, пытаясь понять, что за зверь такой выбрался на дорогу.

Оказалось, совсем и не зверь, а ребенок. Грязный, лохматый, босой, раненный и крайне агрессивный ребенок. Когда один из наших людей хотел подойти ближе и помочь мальчику, тот по-волчьи оскалился, сгорбился, едва не вставая на четвереньки.

Такого я еще никогда не видела. Хотела сама подойти, все-таки я девушка, а дети вроде как к женщинам более благосклонны, но меня, конечно же, не пустили. Впрочем, Агате всё-таки удалось подобраться к зверенышу.

Люди графа разбили лагерь около дороги, а мы, подхватив под мышки умытого, накормленного, подлеченного ребенка, отправились в деревню. Малышу, кстати, было от силы лет пять. Так что мы решили, что ребенок просто потерялся в лесу и не смог отыскать дорогу назад.

Поначалу, пока мелкий не понимал, куда мы его везем, он вполне спокойно сидел на месте, но позже, когда он заметил какие-то только ему известные ориентиры, то буквально ускользнул от нас, с рычанием скрывшись в лесу.

— Что это было? — спросила, вопросительно глядя на Иллиадара и Тоберона. Кроме нас была еще Агата и несколько воинов, которые не остались в лагере.

Иллиадар весь подобрался, будто почуяв опасность.

— Что-то подсказывает мне, что мы его больше не найдем, — задумчиво пробормотал Тоберон, поглаживая короткую щетину. — Думаю, надо посмотреть, что же так напугало этого ребенка.

Граф обернулся к своим людям и отправил одного из них в лагерь. Через пару часов к нам присоединилось еще десяток человек. Все это время мы терпеливо ждали, решив, что торопиться не стоит. Возможно, ребенок по какой-то причине просто сторонился людей из той деревни, но так же могло оказаться, что проблема гораздо серьезнее.

Тревожно поглядев на низкое предгрозовое небо, решили двигаться дальше. Всегда можно укрыться в лесу, спрятавшись на ночь под кронами деревьев. Конечно, не хотелось бы, особенно если учесть, что деревья тут не слишком раскидистые, однако при отсутствии других вариантов — почему нет.

Деревня издалека казалась пустой и молчаливой. Низкие домики, почти землянки, лепились друг к другу, словно люди боялись чего-то, поэтому строили в такой близости. Хотя надо признаться, что места тут было достаточно.

Река, кстати, оказалась весьма широкой и бурной. Текла она от гор, устремляясь в сторону Пояса. На берегу было заметно прохладнее, а уж когда с неба полил дождь, так и вовсе стало холодно.

Дождь начался очень некстати. Идти на поклон к деревенским совершенно не хотелось. Что-то подсказывало мне — комфорта в тех землянках нет и в помине. А если учесть, что не видно ни людей, ни скотины, то вполне вероятно, что в этих землянках нет не только уюта, но и вообще ничего и никого. Переглянувшись, мы все-таки решили пойти и попроситься на ночлег. Как бы неуютно ни выглядели дома, но всё-таки у них была крыша. Ночевать под дождем совершенно не хотелось.

— Не ходите туда, — раздалось позади. Мы тут же обернулись, с удивлением замечая в кустах того самого ребенка, который не так давно сбежал от нас.

Честно говоря, голос его из-за обстановки прозвучал весьма пугающе. А учитывая, что ребенок немного хрипел и говорил так, словно давно уже ничего подобного не делал, так и вовсе волосы на голове дыбом вставали.

— Почему? — спросил Тоберон, шагнув в сторону малыша, но мальчишка тут же шмыгнул назад в кусты, скрываясь в темноте.

— Там они. Вам не надо туда ходить. Вы теплые, а они нет. Не ходите. Не надо, — донесся до нас голос мальчика, но после, сколько бы мы ни звали и ни задавали вопросов, он молчал. Скорее всего, ребенок посчитал свою миссию выполненной и скрылся в лесу.

— И что делать будем? — Иллиадар глянул на меня, а потом на отца. — Мы можем проигнорировать мальчишку и пойти в деревню. А можем последовать совету.

— Это может оказаться детской шуткой, — задумчиво пробормотал Тоберон, но даже несмотря на его слова, он как-то не слишком уверенно поглядел в сторону деревни. Явно предостережения ребенка не оставили его равнодушным.

— Я за то, чтобы не идти, — высказалась я. — Как говорится: детскими устами глаголет истина. Лучше поддаться сомнениям сейчас, а завтра всего лишь посмеяться над своими страхами, чем действовать опрометчиво и потом пожалеть. Согласитесь, деревня выглядит подозрительно, а с учетом слов мальчика становится ясно, что там происходит или же произошло нечто такое, что смогло напугать этого ребенка.

— Ночевка под дождем — не самое хорошее решение, — с сомнением потянул Тоберон, смаргивая с ресниц капельки воды. Дождь, к слову сказать, разошелся не на шутку. — Отойдем глубже в лес.

Граф отдал приказы людям, и мы вернулись немного вглубь леса, постаравшись хоть как-то укрыться от дождя. Хорошо, что у одного из людей был с собой большой кусок специальной ткани, которую тут использовали вместо палаток. Конечно, до брезента ей было далеко, но если тряпку подвесить под правильным углом, то вполне можно было не волноваться о том, что проснешься утром с полными сапогами воды.

Иллиадар притянул меня к себе и обнял. Я вполне уютно устроилась у него на груди, морщась из-за влажной одежды.

— Лошадей далеко не привязывайте, — посоветовал страж, поглаживая меня холодными пальцами по рукам.

— И не распрягайте, — сказал граф, присоединяясь к нам. — Кто знает, вдруг ночью придется быстро уходить, лучше быть готовыми к такому повороту. Привязывайте ближе к нам.

Понятно, что ни о какой полноценной палатке речи не шло, просто натянули ткань сверху, устроив нечто вроде полога. Лошадей привязали как можно ближе к месту нашей стоянки. Я тоже волновалась о наших скакунах, все-таки без них путешествие станет слишком сложным и долгим.

На землю воины накидали свежесрубленных веток. Они весьма приятно пахли, отчего хотелось вдохнуть глубже, наслаждаясь ароматом ночного дождя и леса.

— Двое пусть идут в охранение…

— Не надо, отец, — перебил графа Иллиадар. — Я выставлю барьер, через него даже твари в Хаосе не смогли пройти, так что можно будет не опасаться лесных жителей. Лошадей тоже прихвачу.

Все тут же навострили уши, явно заинтересованные словами виконта. Неудивительно — пусть они и видели барьер не так давно, но пока что вряд ли знали, отчего он мог защитить.

Граф немного подумал и кивнул. Люди тут же забились под полог. Места было мало, но зато так теплее. А уж когда по нам словно прошелся теплый ветер, моментально высушивая одежду и волосы, то и вовсе стало комфортно. В этот раз люди молчаливо приняли новое проявление колдовства, изредка поглядывая на нас с Иллиадаром.

— Все здесь? — спросил страж.

Когда ему сказали, что все собрались, то вокруг нас сразу соткался золотистый барьер. То ли из-за того, что сейчас была ночь, то ли Иллиадар посчитал, что опасность выше, чем в тот день недалеко от Келтухов, но барьер казался плотнее и ярче.

Люди тихо зашептались. Я же вздохнула, прикрывая глаза. Перед мысленным взором тут же встала странная деревня.

— Что-то непонятное творится на этой старой дороге, — негромко сказала я, но меня все-таки услышали, даже несмотря на то, что лес снаружи полнился звуками холодного дождя.

— Я сейчас тоже об этом подумал, — так же тихо проговорил граф, начищающий в этот момент свой меч. Места было мало, но ему хватало. — Раньше я не обращал на это внимания, но вот сегодня, когда мы увидели эту деревню, словно пелена с глаз спала.

— Но мы ведь не знаем точно, — возразил Иллиадар, на мгновение чуть усиливая объятия. — Вполне возможно, что с жителями этой деревни все хорошо. Вдруг они просто ушли куда-то? Например, в эти свои шахты. Мало ли.

— Возможно, — граф кивнул, в золотистом свете от барьера рассматривая свой меч. — А может, что там уже и нет никого живого. Ты ведь тоже ощутил нечто, исходящее от деревни? Что-то вроде…

— Смерти, — закончила я за него, когда Тоберон замолчал, не сразу найдя слово, чтобы охарактеризовать свои ощущения.

— Да, думаю, что чувство было весьма похоже, — согласился со мной граф, кивнув. Я заметила, что люди вокруг нас сидят молча, кажется, даже затаив дыхание, словно не хотят пропустить ни единого слова. — Кстати, скажи, как долго ты можешь держать этот барьер? И спать с ним ты сможешь или будешь всю ночь сидеть?

— Не скажу точно, но до утра точно смогу. И нет, — Иллиадар заразительно зевнул, прикрыв рот ладонью, — спать я могу. Это совершенно мне не помешает. Мы уже как-то проверяли с Селеной.

Граф снова кивнул, на этот раз молчаливо. Проверив придирчиво свой меч, он аккуратно сложил тряпку и спрятал ее в карман, а оружие убрал в ножны.

— Ну, коль мы тут застряли, а спать еще рано, расскажи, как там, в Поясе, — попросил Иллиадара Тоберон, удобнее устраиваясь рядом.

Мне показалось, что люди вокруг даже дышать перестали. Конечно, все они знали, что сын графа, то есть виконт Иллиадар, побывал в Хаосе, но никто до этого момента не слышал, что там внутри происходило. Понятно, что спрашивать напрямую никто не стал бы, но ведь из-за этого не становилось менее интересно. Хотелось подробностей, всё-таки до Иллиадара никто из Хаоса не возвращался, а если и возвращался, то ни о чем не рассказывал и вообще об этом не распространялся.

Иллиадар хмыкнул и принялся рассказывать, иногда отвлекаясь на детали. В его вариации Пояс не выглядел страшным местом, скорее непонятным, постоянно меняющимся и немного неприятным.

— А еще там есть весьма интересные существа. Например, однажды мы столкнулись со слепцом и его слугами — летучими мышами, — заговорила я, когда страж замолчал, видимо, решив, что сказать ему больше нечего. Я подробно описала, как выглядит тот слепец, — люди были весьма впечатлены. — Или вот еще. Когда я только вошла в Пояс, то в ту же ночь почти столкнулась с Рексом.

— Зачем ты вообще потащилась в Хаос? — спросил граф, сверкая глазами в золотистой темноте. — Неужели нельзя было посидеть там, где ты находилась изначально?

— Я физически не могла оставаться на месте, — ответила, пожимая плечами. — Связь, знаете ли, весьма болезненная вещь, когда сопротивляешься ее желанию. К тому же я почти сразу ощутила, что Иллиадар идет навстречу. Это… обнадеживало, хотя я тогда и не знала, что это будет именно он.

— Странно всё это, — задумчиво пробормотал граф. — Кстати, а что, если вдоль этой дороги тоже есть какие-нибудь прорывы Хаоса? Это ведь могло бы объяснить все эти странности?

При этих словах люди вокруг заволновались, завозились, озираясь. Это на них так наши рассказы подействовали? Вроде бы раньше они немного спокойнее относились к упоминанию Хаоса. Я, в принципе, их понимаю. Хаос ведь где-то там, далеко, и чаще всего их никак не касался, а тут оказывается, что нечто столь пугающее может обнаружиться совсем рядом. Любому станет жутковато.

— Думаю, — потянула я, невольно поежившись в руках стража, — что это вполне правдоподобно.

— И если прорывы есть, то существуют они не день и не два, — добавил Иллиадар, притягивая меня ближе и целуя мягко в висок, словно пытаясь этим что-то сказать. — А ты не помнишь, отец, еще каких-нибудь странностей, что случались на старой дороге?

После этого вопроса повисла тишина. Ну как тишина? Если не учитывать шороха листвы и шума дождя, то да, тишина. Люди ведь молчали. И мне чудилась в этой тишине какая-то надежда.

— Почему не помню? — хмыкнул граф. — Помню, но сейчас об этом говорить не стану. Не время. Давайте все-таки спать. Завтра нам понадобятся силы.

Я встрепенулась, почувствовав, что хочу есть. Как спать? Рано же еще, мы даже не ели!

— Что такое? — спросил тихо страж, зарываясь носом мне в волосы.

— Есть хочу, — прошептала, чуть поворачиваясь, отчего мои губы мазнули по подбородку стража. Иллиадар тут же этим воспользовался и мягко меня поцеловал, как-то странно выдыхая. Мне в спину тут же уперлось нечто твердое. Не сказать, что я смутилась, но постаралась немного отодвинуться — всё-таки мы тут не одни и даже номинально ничем не отделены от чужих взглядов.

— Вот, держите, — услышала я рядом голос одного из людей. Повернувшись, увидела, что мне протягивают кусок лепешки с мясом и сыром. Мужчина, заметив мой взгляд, тут же немного стушевался, словно опасаясь, что я оттолкну его руку, отказавшись от угощения. — Запить нечем, но… сами понимаете….

— Конечно. Спасибо, — я улыбнулась, выпутываясь из объятий стража. Взяв пищу, с удовольствием подкрепилась. Правда, пока ела, поинтересовалась о том, чем будет ужинать он сам, но мужчина заверил меня, что у него есть еще.

Остальные тоже перекусили, как и страж. Только граф уже давно спал, привалившись к стволу дерева. Из-за этого все тихо перешептывались, не желая будить своего милорда.

Странное дело, но, несмотря на вечерние разговоры и близость непонятной деревни, спала я как убитая. Даже дождь мне не мешал, скорее наоборот, убаюкивал своим мерным шорохом, умиротворяя и расслабляя. Из-за барьера совершенно не ощущалась сырость, а близость людей отлично грела.

В общем, единственным минусом во всем этом было затекшее тело. А так ничего, вполне жить можно. Главное — страж был рядом. Правда, меня немного беспокоило то, что я давно не видела Монту, но оптимистично надеялась, что с ним все хорошо.

К деревне мы подходили, ожидая увидеть всё что угодно. Конечно, меня хотели оставить под охраной в лесу, но я смогла настоять на своем. Мне было интересно всё увидеть своими глазами.

Когда мы подходили к деревне, то двери в домах начали открываться. Мы тут же напряглись. Страж так и вовсе запрятал меня себе за спину, закрывая собой весь обзор.

Выглянув из-за него, с удивлением увидела, как из домов вышли люди. Поначалу обрадовалась, что все наши предположения не оправдались, но потом, присмотревшись внимательнее, заметила — люди выглядят и ведут себя странно.

Хоть мы и стояли на открытом пространстве, на нас никто совершенно не обращал внимания, словно нас тут вообще не было.

— Что это с ними? — спросил Тоберон, не отрывая взгляд от людей, выстраивающихся в очередь. Двигались они при этом так, будто кто-то неловко дергал за веревки. Глаза широко открыты, вот только мыслей в тех глазах не было совершенно.

— Зомби? — прошептала я неуверенно. Всё-таки на классических зомби люди похожи не были. Одеты вроде чисто, да и тела целые. Люди смотрелись просто одурманенными чем-то.

— Кто такие зомби? — поинтересовался страж, глянув на меня через плечо, так как я в этот момент прижималась к нему сзади, нервно комкая ткань на его плечах.

— Ходячие мертвецы, — пояснила я.

Граф с Иллиадаром похоже нахмурились. При этом сразу стало понятно, что они близкие родственники, хотя до этого особо большого сходства у них не наблюдалось.

— И с чего бы мертвецам начинать ходить? — шепотом спросил у меня страж. Я оглянулась, замечая, что взгляды наших людей устремились ко мне.

— А я откуда знаю? Хаос и не такое может создать. Почему бы ему не поднять мертвые тела и не заставить их ходить? Вон как дергаются, — я кивнула в сторону людей, которые ровной цепочкой двинулись в одну сторону. — Они куда-то пошли!

Взгляды всех тут же обратились к странной процессии. Мы переглянулись и, не сговариваясь, поспешили следом.

Странные люди между тем начали спускаться по заметной тропинке вниз. А потом и вовсе начали исчезать один за другим в небольшой пещере.

Я огляделась. Пейзаж не казался необычным. Внизу шумела река. Весь берег был усыпан разного размера входами под землю. Кое-где росли различные кусты и травы. Легко дул прохладный ветер. Дождя уже не было, но в небе с большой скоростью плыли тяжелые темные облака.

— Идем за ними? — граф остановился. — Или подождем, пока выйдут?

— Мне кажется, без Хаоса точно не обошлось, — задумчиво протянула я. — Слишком уж странно вели себя люди. Может, у них какой-то праздник? Ну, не знаю, вдруг это часть какого-нибудь старинного обряда, который нельзя прерывать, что бы ни случилось? Хотя взгляд у них, конечно…

— Я схожу посмотрю, — вызвался Иллиадар. — Не возражай, отец. Я колдун. Ты не забыл? Я могу защитить себя колдовством, а вот вам там может грозить опасность. Воинов посылать тоже не дело. Мало ли, вдруг Селена права. Что они смогут противопоставить Хаосу?

Иллиадар с отцом немного поспорили. Я молчала, так как признавала — страж прав. Он прошел через Пояс, так что вполне знает, чего можно ожидать, и будет осторожен. Хотя, признаюсь, мне хотелось пойти с ним и проконтролировать. Но меня брать страж отказался наотрез. Пришлось смириться.

Устроившись удобнее на камне, молчаливо наблюдала, как Иллиадар, победив в споре с отцом, быстрым шагом отправился в сторону входа в пещеру. Секунду спустя он уже исчез внутри. Нам же оставалось молчаливо ждать.

Через пару часов, когда все уже начали заметно нервничать, страж буквально выскочил из пещеры и устремился к нам.

— Что там? Ты цел? — тут же спросил Иллиадара граф, с тревогой его оглядывая.

— Да, да, цел, — торопливо кивнул страж. — Вы должны это увидеть сами.

Я встала и последовала за мужем вглубь пещеры. Граф оставил пару человек у входа, наказав следить за местностью и в случае чего бежать за нами и предупредить. Двое мужчин, которые были старше всех остальных, были не очень рады такому приказу, но спорить, конечно же, не стали — покорно встали по краям пещеры, принимаясь зорко оглядывать окрестности.

Внутри неожиданно оказалось светло. Казалось, сами стены как-то светятся, хотя видно это было только тогда, когда войдешь внутрь. Конечно, ни о каком сильном освещении речи не шло, но света вполне хватало, чтобы не спотыкаться.

Я не удержалась и потрогала стены, тут же отдергивая руку. Камни были покрыты какой-то слизью, весьма неприятной на ощупь.

Пещера напоминала узкую круглую трубу, которая постоянно спускалась под небольшим уклоном вниз. Идти приходилось, чуть пригнувшись, строго друг за другом.

Чем глубже мы спускались, тем сильнее ощущалась витающая прямо в воздухе тревога. Или же это был какой-то тонкий, но весьма неприятный запах, из-за которого становилось не по себе.

— Далеко еще? — тихо поинтересовался граф. Его шепот отразился от стен и шипением прокатился по пещере, стихая где-то в глубине. От этого все остановились, тревожно всматриваясь вперед.

В этом месте пещера немного расширилась, так что стоять можно было в полный рост. И она больше не напоминала трубу. Кроме высоты увеличилась и ширина, так что можно было стоять по двое, а то и по трое рядом.

Странное дело — звуки шагов никак не отражались от стен, зато от голоса тут же появилось эхо.

— Нет, почти пришли, — практически неслышно шепнул страж, устремляясь дальше. — Здесь.

Замедлив ход, он сделал еще пару шагов и спрятался за камнем, рукой показывая нам следовать его примеру. Никто не стал спорить — люди тут же согнулись еще сильнее и чуть ли не гуськом поползли в сторону булыжников.

Я последовала за всеми и устроилась поудобнее за одним из камней, явно помещенных тут людьми, судя по тому, как аккуратно они стояли, изображая невысокий забор. Увиденное меня поразило. С первого взгляда я даже толком не сообразила, что происходит. Впрочем, со второго я тоже ничего не поняла.

В округлой пещере, гладкой и ровной, словно стены, пол и потолок здесь долгие годы шлифовали, на полу лежали те самые люди. Вот только все они были обнажены. Первой мыслью было — оргия! Но люди лежали неподвижно, пусть и рядом друг с другом. Казалось, они просто лежат на спине, безучастно разглядывая потолок.

Впрочем, в пещере было еще кое-что, привлекающее внимание. Высокий цветок посередине пещеры. Прямо нереально большой цветок. Высотой примерно метра полтора, без листьев, просто нераскрытый бутон на толстой ножке. Цвет у него был не слишком симпатичным, да и вид не вдохновлял совершенно. Казалось, лепестки сделаны из синюшной человеческой кожи, которая начала подгнивать. Его окутывала очень знакомая аура. Хаос.

Когда бутон начал раскрываться, я запаниковала.

— Не вдыхайте, — прошипела я, торопливо прикрывая рот и нос краем рубахи. Правда, пришлось задрать ее, но лучше так.

Моя интуиция оказалась права — стоило бутону раскрыться, как он задрожал, прямо как замерзший или сильно испуганный человек, а потом во все стороны полетело нечто, похожее на грязно — серый пепел. Мы все тут же невольно отпрянули, хотя и видно было, что пепел до нас не должен долететь — он медленно осел на лежащих на полу пещеры людей, почти сразу впитываясь в них. Они даже не шелохнулись, по-прежнему смотря вверх практически не мигая.

Минут через десять бутон закрылся, а потом, вздрогнув, поднялся первый человек. Я расширенными глазами наблюдала, как в месте, где он только что лежал, едва уловимо шевелятся тонкие длинные усики, которые вскоре втянулись в пол и исчезли. А на спине человека можно было отчетливо увидеть множество мелких ранок, которые быстро затягивались, даже не думая кровоточить. За первым начали вставать и все остальные. Они медленно принялись одеваться.

Мы не стали смотреть дальше — просто устремились на выход.

— И что это было? — задал риторический вопрос Тоберон, немного нервно смахивая пот со лба.

Люди молчали, мы же со стражем переглянулись.

— Цветок явно пропитан Хаосом, — начал говорить страж, прислоняясь к стволу дерева. — Скорее всего, его нашли случайно, когда исследовали пещеры.

— Это цветок — хищник, — поделилась я своими мыслями. — Этот пепел, скорее всего, как-то одурманивает людей, из-за чего они и ведут себя так странно. Все видели раны на спинах? А те белые жгутики, торчащие из пола?

— Хочешь сказать, что это были… его корни? — на лице Тоберона мешались разные эмоции. Он, с одной стороны, явно сомневался, а с другой — был донельзя изумлен подобным.

— Ага, — кивнула. — Хаос и не такое способен. Думаю, это его корни, которыми он вытягивает из людей кровь и питается ею.

— Надо проверить дома, — встрепенулся граф. — Они еще долго будут идти, так что успеем хотя бы мельком глянуть.

Увиденное заставляло задуматься о наличии у цветка разума. Внутри землянок все свидетельствовало о том, что тут живут. То есть была и заготовленная пища, и вода, и дрова для печей. Казалось, хозяева только на минутку вышли из дому и скоро вернутся. Впрочем, это было недалеко от правды.

Понятное дело, порождению Хаоса не выгодно, чтобы его жертвы погибли раньше времени, ведь оно тогда лишится пищи. От мертвых людей ему нет никакого проку. Пусть жители деревни и были одурманены, но их воля не была полностью подавлена. В домах было вполне чисто и даже по-своему уютно.

Проверив по-быстрому землянки, мы снова отошли к лесу, замечая, как вернулись жители деревни. Они тихо, без суеты направились каждый к своему дому и исчезли внутри, плотно прикрывая за собой двери.

Мы переглянулись. Стало интересно, что будет, если мы подойдем и откроем дверь? Отреагируют ли на наше появление люди или же даже не заметят вторжения? Мы уже хотели пойти и проверить, как из леса вышла пара воинов. Я заметила, что все напряглись — появившиеся мужчины не были людьми графа.

— Вам не стоит подходить к этой деревне близко, — крикнул один из них, взглядом пытаясь определить главного среди нас.

— Почему? — спросил граф, чем сразу же дал понять, к кому именно стоит обращаться.

— Потому что она проклята, — невозмутимо ответил второй из пришедших, пожимая плечами. — Если не хотите разделить участь ее жителей, вам не стоит подходить к ним слишком близко. Можете заразиться тем же самым проклятием. Оно передается и при прикосновении, и по воздуху. Правда, для этого надо постоять рядом с проклятым человеком минут пять или чуть больше на расстоянии метра. Не думаю, что вам хочется разделить участь этих бедняг. Хотя дело, конечно, ваше.

Нас привели в большое селение, разительно отличающееся от той небольшой деревеньки, состоящей из простых землянок. В этом месте дома были сложены из больших булыжников. Крыши их были плоскими, и по ним ходили воины, лениво поглядывающие по сторонам. Окон почти не было, лишь узкие бойницы в некоторых местах.

Селение было огорожено кольями, которые щерились острыми концами вовне, словно оскалившееся на весь мир животное. Впрочем, дома строились близко и по кругу, так что своими стенами они и так образовывали нечто вроде каменной стены. К тому же промежутки тоже были заложены, явно для того, чтобы не оставлять эти места открытыми.

Странным было и расположение домов. Становилось понятно, что расширяться это селение не рассчитывает. Если только будет строить внутри своеобразного круга, но много домов там не возведешь. Или же снаружи, оставив это место своеобразным круглым центром.

На воротах дежурили несколько воинов, оглядевших нас с интересом. Конечно, на меня смотрели, но лишь с любопытством и только.

Нас провели к центральному дому, который был выше и явно больше всех остальных. Я огляделась, подумав, что такое селение походит на замок. В центре донжон, окруженный каменной стеной.

Встретил нас пожилой мужчина. Невысокого роста, чуть полноватый, с глубокими морщинами на лице и большой залысиной на голове. У него был крупный рот и слегка длинноватый нос. Увидев нас, он вроде бы радостно улыбнулся, поочередно оглядывая каждого.

— Опять заплутали? Сколько раз предупреждал, что нужно сворачивать теперь по дороге чуть дальше, — принялся ворчать он, глядя на Тоберона. — Простите, а что случилось с прошлыми проверяющими?

Кажется, нас приняли за кого-то другого.

— Вы нас с кем-то перепутали, — невозмутимо откликнулся граф, легким, словно ничего не значащим движением положив руку на эфес меча. — Мы двигались по тайному поручению его величества, поэтому нам пришлось отказаться от основной дороги. Проводника у нас нет, так что мы немного отклонились от курса. Скажите нам, где мы и что тут творится?

С каждым словом графа у мужчины, встретившего нас, глаза все больше расширялись. Он явно не ожидал встретить тут кого-то, кроме тех самых проверяющих.

— Ох, — эмоционально всплеснул мужчина руками, зачем-то крутанувшись вокруг себя, словно и сам не знал, куда ему бежать в первую очередь. — Что же это я? Так. Для начала давайте я вам представлюсь. Мое имя Касадей. Я тут нахожусь по заданию его величества, — при этих словах он осмотрел нас с сомнением, будто не знал, стоит ли раскрывать подробности.

— Тут недалеко были шахты. Мы в курсе, конечно же, — невозмутимо кивнул Тоберон, словно ни для кого работа в этом месте тайной не была.

— Да, да, — Касадей как-то облегченно вздохнул, словно с него свалился неподъемный груз. — Вот их и охраняем. Руду учитываем, до столицы сопровождаем.

— Это все понятно, — граф поднял руку, заставляя Касадея замолчать. — Но что происходит с той деревней, в которой мы недавно были? Королю не понравится, если в его королевстве будет твориться нечто подобное.

Касадей закивал, приглашая нас войти внутрь, якобы долгий разговор. Мы согласились. Правда, никто из нас не стал ни есть, ни пить ничего из предложенного. Мало ли что тут происходит, лучше быть в своем уме.

— Его величество знает о той деревне. Конечно же, мы ему писали о ней и не раз, — Касадей как-то возмущенно посмотрел на нас, словно мы желали уличить его в чем-то противозаконном. — С этой деревней борются уже несколько десятков лет. Вы видели цветок? — он с интересом глянул на нас.

Мы кивнули, давая понять, что видели достаточно.

— Так вот. Этот цветок и вырубали, и выжигали, и выкорчевывали. Людей, одурманенных им, уводили, пытались лечить. Бывало даже, просто убивали. И деревню ту разрушали под корень. Но проходило время, и цветок снова появлялся, а потом, словно привязанные, в деревню приходили люди. Непонятно откуда появлялись дома, и все начиналось заново. Его величество однажды приказал нам оставить в покое деревню, но спустя некоторое время стало понятно, что с ростом цветка выросла и деревня. Конечно, и людей он привел к себе больше. С тех пор мы просто периодически уничтожаем это место, не давая цветку слишком сильно вырастать. Мы назвали деревню проклятой и стараемся не в дни упокоения обходить ее стороной. Правда, однажды проверяющие свернули не туда и поймали проклятие, так что я теперь оставляю там несколько дежурных, чтобы они ловили посторонних и предупреждали заранее.

Мы переглянулись. Понятно, что цветок будет возрождаться, пока существует прокол Хаоса, который и не дает всему этому просто закончиться.

— А ребенок? — спросила я, отчего Касадей тут же устремил ко мне взгляд. Впрочем, он и до этого часто поглядывал в мою сторону, но явно опасался реакции Тоберона с Иллиадаром, так что старался не смотреть слишком долго. — Мы встретили ребенка лет пяти, думали, он из деревни. Но потом он убежал, правда, предупредив нас, что нам не стоит приближаться к тому месту. Вы знаете что-нибудь о ребенке?

— Ребенок? — Касадей нахмурился, тяжело вздыхая. — Нет, конкретно об этом ребенке мне ничего не известно, но могу сказать, что это не единственный случай. Я не знаю, как цветок одурманивает людей далеко за пределами деревни, ведь все эти люди просто однажды приходят сюда. Мы выяснили, что они из ближайших деревень. А ведь до них далеко. Самая ближайшая была Келтухи, но и этой деревни с десяток лет как не стало. Так вот, цветок как-то одурманивает людей далеко за пределами своих владений. К нему приходят матери, отцы, а следом идут совершенно здоровые дети, которые, конечно же, не понимают, что происходит, и держатся рядом с близкими людьми. На детей это не так быстро действует. Так что если кто-то из них успевает распознать опасность, то сбегает. Некоторых успеваем перехватить мы. А маленькие дети слишком любят своих родителей, так что, бывает, подолгу бродят вокруг деревни, и боясь уйти окончательно, и не решаясь подойти ближе. Я скажу своим людям, чтобы нашли мальца. Негоже ребенку по лесам шататься, еще попадет кому на зуб.

Пообещав Касадею, что мы будем обходить проклятую деревню по большой дуге, мы отправились к своим людям, которые остались около основной дороги.

— Просто так оставлять это нельзя, — сказала я убежденно, морщась от мысли, скольких людей уже погубил цветок Хаоса.

— И что мы можем с этим поделать? — с интересом спросил Тоберон. — Ты же слышала, что цветок пытались уничтожить, но ничего не вышло? Или ты предлагаешь магию?

— Я понятия не имею, как закрыть прорыв Хаоса, — честно поделился с нами своими мыслями Иллиадар. — Его ведь нужно закрыть? И как это сделать? Заткнуть магией?

— Может, — начала я чуть неуверенно, так как и сама толком не знала, как нам следует поступить, — попробовать заменить прорыв связью с магическим потоком? Ну, как в королевском замке.

— В тот раз у нас было сердце. К нему мы прикрепили канал, давая магии возможность вливаться в наш мир. Полагаю, что камень стал чем-то вроде маячка, не давая каналу иссякнуть или же отклониться куда-то в сторону. А что тут? У нас нет сердца. Боюсь, даже если у нас получится вывести в это место канал магии и заткнуть с его помощью прорыв Хаоса, то удержать канал у нас не выйдет, — выложил свои соображения страж.

— Но ведь нам не обязательно оставлять канал открытым! — горячо возразила я. — Мы можем просто подвести, попробовать с его помощью закрыть прорыв, а потом отпустить канал, не привязывая его к месту.

Тоберон с Иллиадаром глянули на меня с интересом, а потом задумались, видимо, просчитывая варианты.

— Может, и не выйдет, — немного неуверенно сказал Иллиадар.

— Цветок может навредить вам, — добавил Тоберон.

— Но оставлять его как есть тоже нельзя, — я расправила плечи, глядя на них упрямо. — То, что делает этот кровавый цветок, — ужасно. Мы не должны оставлять это просто так. Сколько еще людей он привлечет для того, чтобы питаться ими? А сколько детей останется без родителей?

— Ладно, — страж поднял руку, давая понять, что никто вроде бы сильно и не собирался со мной спорить. — Мы все понимаем. Мы можем попробовать. Только попробовать, — добавил он, увидев, как я заулыбалась.

— Конечно, — кивнула. — Если ничего не получится, то мы вернемся сюда, как станем умнее и сильнее.

Если кто-то думает, что мы просто пришли, подтянули канал магии, заткнули прорыв и спокойно ушли, то он почти прав. Правда, между всеми этими действиями было еще множество других. Например, когда мы тянули канал, это почему-то было в разы тяжелее, чем там, в замке. Позже мы решили, что тогда нам помогало само сердце. К тому же прорыв в замке явно был значительно меньше, чем здесь. Еще нам пришлось снова ночевать рядом с деревней.

Самое интересное, что когда мы выбрались наружу, уставшие и обессиленные от долгой борьбы с прорывом, то не увидели перед собой деревни — она исчезла вместе с кровожадным цветком. Было такое ощущение, что все это — и деревня, и цветок, и круглая, чем-то или кем-то отполированная пещера — было всего лишь мороком, растаявшим после исчезновения прорыва.

Теперь на берегу была просто чистая площадка, лишенная кустов и деревьев. Даже мест от землянок не осталось.

Единственным вещественным доказательством того, что проклятая деревня существовала, была извивающийся цветочный росток, пронзительно пищащий, будто был живым. Его мы просто разрубили мечом, а потом долго еще стояли и смотрели — не оживет ли? Не ожил.

А еще остались мертвые тела одетых в лохмотья людей, лежащие прямо на этой площадке. Вид у них был ужасный. Спины их тут же окрасились алым цветом, будто кровь только того и ждала. Если кто-то из нас и рассчитывал, что кому-то из них можно помочь, то напрасно — все были мертвы. Нам оставалось надеяться, что теперь, с гибелью странного растения, жертв больше не будет. Хотя мы и понимали, что Хаос не дремлет и готов прорваться в наш мир в любом месте.

Глава 8

Монту появился перед нами через десять дней после того, как мы оставили проклятую деревню. Он, как обычно, соткался перед нами, выходя из темного угла в то время, когда мы собирались ужинать.

— Монту! — вскрикнула я, поняв, что ужасно соскучилась по несносному коту, который впервые на такое длительное время оставил меня. Я минут пять мяла его, тискала и гладила, но, вопреки моим ожиданиям, Монту стоически терпел. Полагаю, он и сам соскучился и был совсем не против таких моих действий. — Где ты был? Почему так долго не появлялся? С тобой все хорошо? Тебя никто не ранил?

— Остановись, — зашипел, наконец, Монту, упираясь лапками мне в грудь и стараясь отодвинуть меня от себя. Выглядело это весьма забавно. — Я ходил по делам и кое-что нашел, — быстро сказал он, надеясь, что любопытство вразумит меня и я отстану от него.

Угадал. Мне и вправду стало интересно, и я позволила коту сбежать. Монту забрался на лежащий около входа в палатку пенек и принялся вылизываться, одним глазом косясь на нас. Иллиадар с Тобероном коротко поздоровались с Монту, но с рассказом не торопили. Я тоже взяла себя в руки и спокойно ждала повествования.

— Я узнал, что вдоль этой дороги есть множество мелких прорывов Хаоса, — начал Монту. От его слов я нахмурилась, понимая, что ничем хорошим такое не может закончиться. — Но самое интересное, что прорывы эти старые и только в последние годы они начали активно влиять на окружающую среду. Когда я говорю «старые», это означает, что им пара сотенлет.

— Но почему они до этого никак себя не проявляли? — спросила заинтересованно, осознавая, что в этом месте происходило, да и до сих пор происходит что-то необычное.

— Мне тоже стало это интересно, — даже не заметив того, что я его перебила, продолжил Монту. — Эта цепочка начинается совсем не в том месте, где вы встретили Келтухайского зверя, а намного раньше — она берет начало прямо из Пояса и тянется до самых гор. Прорывы небольшие, но Хаос губителен для всего живого, так что даже капли его хватит, чтобы поменять что-то в реальности. Я проследил за всеми прорывами, и результат весьма неутешителен. Пояс перестает быть таковым. Он не только медленно, но верно распространяется, но еще будто выпускает во все стороны ветвистые побеги. Если бы что-то не сдерживало эти прорывы, то, боюсь, в этом месте давно бы уже главенствовал Хаос, так как прорывы обычно имеют свойство быстро расширяться.

— Но что его сдерживает? — деловито поинтересовался Тоберон, принимаясь оглядывать местность таким взглядом, будто ему все сразу стало не нравиться.

— А вот об этом вы вскоре узнаете сами, — Монту как-то уж больно хитро оскалился, сверкнув желтыми глазами. — На старой дороге стоит город, сейчас почти безлюдный. Вот в нем вы и найдете ответ.

Сказав это, Монту окинул нас взглядом и испарился. Правда, перед этим посоветовал нам не ждать его в ближайшее время, так как ему весьма некогда.

— Какой занятой, — обиженно буркнула я.

— А ведь Монту прав, — задумчиво сказал Тоберон, глядя на полыхающий невдалеке костер. — На старой дороге ведь не только деревни, но есть еще и город. Правда, он давно уже заброшен. Кажется, люди покинули его еще раньше, чем произошла история со зверем в Келтухах.

— Почему? — спросила, принимая от повара тарелку с кашей.

Граф задумался, явно вспоминая всё, что помнил.

— Не скажу, — через минуту раздумий сказал он. — Честно говоря, я точно не помню, что там произошло. Когда я был в Келтухах, то просто принял к сведению, что город почти пуст. Я тогда даже вопросов не задавал, у меня были другие проблемы, так что меня причины запустения совершенно не волновали. А после я вовсе забыл о том городе. Или же оно просто затерялось во времени. Судя по тому, что Монту оставил город на нас, значит ли это, что там безопасно? Просто я даже не знаю, кто может жить в этом месте. Скорее всего, бедняки и всякие разбойники.

— А почему король его вообще не возьмет под свой контроль? — поинтересовалась, размышляя над таким положением вещей.

— Полагаю, потому что никакого толку ему от этого города нет, — граф пожал плечами. — Старая дорога — не самое приятное место, как вы могли увидеть. И если шахты он еще не мог оставить, так как они точно приносят прибыль, то пытаться восстановить давно опустевший город — слишком затратное дело. К тому же люди не дураки, их в это место, судя по всему, калачом не заманишь.

— Но ведь откуда-то приводил людей кровавый цветок, — возразила я, вспоминая рассказ Касадея.

— Полагаю, за пределами леса есть деревни, — ответил после недолгого молчания Тоберон. — Старая дорога идет, насколько я понял, параллельно реке через лес, но ведь он не бесконечный. К тому же мы не знаем, что там с этим городом. Вполне возможно, события, произошедшие в нем, полностью отбили у людей желание селиться за каменными стенами.

В тот вечер мы посчитали тему исчерпанной, так как просто домысливать, не имея на руках фактов, не хотелось. Конечно, мне было интересно, но так как никто точно ничего не знал, то приходилось сдерживать свое любопытство.

Стоит сказать, что лес вокруг не казался каким-то зловещим. Вроде бы, на первый взгляд, совершенно обычный лес. Пару раз я вспоминала о том ребенке, которого мы оставили в лесу. Мы всем отрядом пробовали найти его, но потерпели поражение. Он словно растворился в лесу, не оставив ни одного следа. Конечно, посвятить его поискам слишком много времени мы не могли, так что вскоре нам пришлось оставить этот вопрос на людей из поселения и отправиться дальше. А мне оставалось надеяться, что раз ребенок выжил в лесу до нас, то продержится и после. Хотя бы до того момента, как его найдут люди короля и помогут.

Через некоторое время мы достигли города.

В том месте лес расступался, образуя громадную поляну с высоким холмом посередине, на котором и высился город. Его окружали каменные стены, а старая дорога шла прямо через него.

Конечно, на воротах никого не было, да и сами ворота оказались приглашающе приоткрыты. Правда, одна из двух створок опасно покосилась, поскрипывая ржавыми петлями.

Все вокруг поросло травой, а кое-где можно было увидеть деревья и непроходимые кусты. Дома молчаливо глядели пустыми окнами и дверными проемами. Во многих домах сгнили поддерживающие потолок балки, так что все обвалилось внутрь, заваливая помещения битой черепицей, камнями и трухлявыми деревяшками.

Улицы в городе были узкими, даже вроде мощеными чем-то вроде брусчатки. Хотя это, наверное, просто плоские камни, так как размеры были разными, да и не всегда высота одного камня совпадала с высотой другого. Впрочем, сейчас между ними все заросло травой, так что толком было не понять.

— Никого нет? — прошептала я.

Отчего-то город ощущался странно. Он был вроде пустым, но в нем не возникало того чувства, которое всегда посещает людей в брошенных местах.

— Что-то тут… — задумчиво пробормотал Иллиадар, оглядываясь по сторонам, словно пытаясь кого-то или что-то увидеть. — Чувствуешь? Как будто магия…

— Что? — я удивленно вскинулась, тоже принимаясь озираться и прислушиваться. — И правда, — шепнула, почти сразу замечая, что из центра города во все стороны будто бы исходит едва уловимая, практически неощутимая магия.

Что-то мне подсказывало, что когда-то давно поток этот был больше и сильнее, но сейчас он почти иссяк.

— Что-то чувствуете? — деловито поинтересовался Тоберон, с интересом поглядывая в сторону одного из домов, в котором и я недавно заметила движение. Там точно кто-то был, и он явно не хотел, чтобы мы его обнаружили.

— Да, — кивнул Иллиадар. — Нам надо в центр. Там что-то есть. Что-то вроде сердца, только оно почти иссохло или иссякло.

— Оно посылает вовне волны магии, но они столь слабы, что почти неощутимы, — дополнила я слова мужа, отчего-то напрягаясь.

— Надо в центр, значит, пойдем в центр, — невозмутимо откликнулся граф, подзывая своих людей и начиная давать им указания.

Город хоть и не ощущался враждебным, но ведь здесь всё-таки жили люди. Мало ли кто они такие и что у них на уме. Конечно, мы с помощью стража всегда можем отбиться, но не хотелось бы лишний раз раскрывать его вторую форму. Так недолго и до того, что все будут про нее знать, а это значит, могут появиться те, кому это не понравится.

Чем ближе мы подходили к центру, тем больше людей нам встречалось. Понятное дело, они прятались, смотрели на нас исподтишка, стараясь не попадаться конным воинам на глаза. Впрочем, и сильного страха они не выказывали. Видимо, просто не знали, чего от нас можно ожидать, поэтому предпочитали держаться подальше.

Если говорить об их внешнем виде, то сразу было видно — немногочисленные обитатели города совершенно не шиковали. Оружия я ни у кого не заметила, но это не значило, что его нет. На лицах некоторых было написано удивление — видимо, в этом месте давно уже никто не появлялся, и жители никого не ждали.

Дома ближе к центру лучше сохранились. Кое-где можно было даже увидеть горшки с цветами. Да и за дорогой тут явно ухаживали.

Город не был большим, так что нам не составило труда достичь его середины в самый короткий срок. Никто не мешал нам, да и вообще, снами даже не заговаривали.

— Вот это да, — выдохнула я, когда мы все-таки вышли к центру города. Прямо посередине возвышалось громадное изваяние, которое меня сильно поразило.

— Статуя? — как-то неуверенно предположил страж, переводя взгляд на меня. — Весьма искусная… как мне кажется.

— Да что ты говоришь? — всплеснула я руками. По правде, я совершенно не ожидала увидеть здесь нечто подобное. Слишком это было неожиданно.

— Как думаете, кто ее мог сотворить? — спросил задумчиво Тоберон, поглаживая подбородок.

Я вздохнула, снова поднимая взгляд на статую.

— Видимо, тот, кто вживую встречал драконов. Другого объяснения у меня нет.

— Вы люди короля?

Мы все дружно обернулись на голос. Высокий рост, плотная фигура, мощные руки и совершенно мужское лицо, но даже при всем этом было видно, что окликнула нас женщина. Этого не могла скрыть даже мужская одежда. А все потому, что женщина обладала внушительными формами, особенно в области груди.

— Допустим, — неопределенно ответил Тоберон, делая шаг вперед. — А вы кто?

— Я старейшина нашей общины, — прогудела она, оглядывая нас, прищурившись. Честно говоря, мне стало как-то не по себе от такого взгляда. Казалось, что наше присутствие ей абсолютно не нравилось. — Мое имя Лилика. А вы?..

Граф тут же представился сам и представил нас, а потом сделал всё, чтобы внимание женщины было приковано к нему.

Лилика… Ей совершенно не подходит столь нежное имя. Такой внушительной женщине нужно что-то боевое. Судя по ее габаритам, лучше этой самой Лилике не попадаться под руку.

Оглядев площадь, заметила, что все более-менее свободные места заняты любопытными людьми, которые наблюдали за всем происходящим издалека.

Отвернувшись от женщины и графа, я снова посмотрела на громадную статую дракона. Казалось, ее ваяли в полный рост, стараясь передать все нюансы величественной фигуры древнего летающего змея.

Да, все верно. Дракон был очень похож на вторую форму Иллиадара. Статуя изображала его стоящим и словно бы умиротворенным. Крылья его были сложены, а каменный взгляд обращен в ту сторону, где находился Пояс.

Мне даже стало не по себе, настолько эта статуя походила на Иллиадара, только, кажется, этот дракон был крупнее.

Забравшись на постамент, совершенно не обращая внимания на недовольные крики Лилики, я осторожно подошла к статуе и, немного подумав, положила руку на теплый камень.

В этот момент что-то внутри меня дрогнуло. Словно что-то невидимое и неосязаемое дернуло за нитку. Громадный океан внутри колыхнулся, словно в желании выплеснуться наружу.

Я невольно закрыла глаза, опираясь уже обеими руками о статую, боясь упасть, так как отчего-то резко закружилась голова. Все внимание я обратила куда-то вглубь, но не себя, нет, вглубь статуи.

— Селена?

Я ощутила, как мне на плечо легла рука стража. Магия тут же устремилась к нему, будто радостно приветствуя.

— Он, — начала я, ощутив, что в горле совершенно пересохло, — живой.

— Что?

Оказалось, мои действия привлекли внимание Тоберона, отчего он тоже забрался на постамент и встал рядом. Мне кажется, граф уже привык, что с нами часто что-то случается, поэтому старался постоянно быть где-нибудь поблизости.

— Внутри него, там, где должно быть сердце, бьется почти угасшая искра, — подбирая слова, сказала я, стараясь понять свои ощущения. — От нее исходит магия. Ты ведь тоже это чувствуешь? — спросила я стража, хватая его за руку так, будто боялась, что он сейчас исчезнет.

— Да, — Иллиадар кивнул, переводя как обычно спокойный взгляд на каменного дракона. — Я чувствую, только не могу понять, что именно.

Я же облегченно вздохнула, будто сомневалась в своих собственных ощущениях.

Когда я коснулась дракона, то на меня словно навалилась тоска. Как если бы я сейчас собиралась оплакивать ушедшего друга.

— Вы можете ему как-то помочь? — вывел меня из задумчивости голос графа. Я перевела взгляд на него. И тут же увидела, что Тоберон смотрит на дракона так, словно ему было очень жаль заключенное в каменную шкуру существо. — Или нет?

— Я… — поначалу я хотела сказать, что все бесполезно, так как искра жизни каменного дракона почти угасла, так что вряд ли он смог сохранить разум. Но потом у меня внутри поднялось нечто, не дающее закончить предложение. — Мы попробуем.

— Да? — Иллиадар выглядел удивленным. На его месте я бы тоже удивилась. Оживлять существо, которое неизвестно сколько пробыло в таком состоянии, к тому же почти мертво, станет явно не каждый. — Что я должен делать? — заметив мой упрямый взгляд, Иллиадар тут же принял деловитый вид. Он даже рукава закатал, поглядывая на дракона так, словно пытался прикинуть в уме, с какой части ему начать его лечить.

— Понятия не имею, — пожала я плечами, но прежде чем страж начал еще что-то говорить, продолжила: — Думаю, будем действовать как обычно. Я тянусь к магии, настраиваю канал, а потом передаю тебе ману, а ты пытаешься передать ее дракону. Не думаю, что мы можем сделать хуже, чем уже есть сейчас.

Иллиадар кивнул, соглашаясь со мной.

— Надеюсь, очнувшись, он не нападет на нас, — пробурчал Тоберон.

— Точно не скажу, — протянула я задумчиво. — Я даже не знаю, получится ли нам его оживить, но на всякий случай лучше отойдите подальше. Сами видите, размеры у дракона немаленькие, если он всё же очнется и разволнуется, то вполне может задеть, причинив этим вред, даже если и не захочет.

Граф кивнул. Я только сейчас обратила внимание на то, что наши люди столпились вокруг нас, обнажив мечи и не давая нескольким десяткам горожан подойти ближе. Глава местной общины глядела на нас недобро, будто мы собирались ограбить ее огород. Я ее даже в какой-то мере понимала. Она, наверное, в этом городе авторитет, которому все подчиняются, а тут приходим мы и пытаемся разрушить ее маленький уютный мирок, в котором она полноправная владычица.

Из-за воинственных местных жителей граф не смог отойти слишком далеко. Оглянувшись на нас, он кивнул в сторону людей. Я вздохнула. Что ж, остается надеяться, что все пройдет нормально.

Отвернувшись, обняла стража и закрыла глаза. Море и так уже волновалось, словно знало, что сейчас должно произойти. Оно тягуче вздымалось, будто старалось дотянуться до нас.

Я вздохнула, мысленно зачерпывая из него густую, похожую на немного затвердевшую смолу ману, и потянула вверх. Море сразу всколыхнулось, поднимаясь именно в том месте, откуда к нам теперь тянулся канал.

В груди все вспыхнуло. Огненный цветок моментально вспух, обжигая внутренности. Я выдохнула, сильнее зажмуриваясь. Это было… больно. То ли из-за того, что канал в этот раз получился шире, то ли причина была в чем-то другом, но я ощущала, как все внутри меня горит, внутренности густо обмазали «звездочкой». Мазь есть такая, прогревающая. Там, в моем прошлом мире.

А потом я почувствовала, как сильно вздрогнул страж и резко выдохнул. Жжение чуть уменьшилось, словно страж взял на себя часть моих ощущений.

Я не знаю, сколько мы так стояли. В какой-то момент мне стало казаться, что прошли целые столетия. Каждую секунду хотелось остановиться, так как только люди, которым нравится боль, смогли бы спокойно терпеть все это. Я начала забывать обо всем, превратившись в один сплошной обожженный кусок плоти. Я даже не чувствовала, как по моему лицу текут слезы и кровь из прокушенной губы. Я понимала, что боль не настолько сильна, чтобы я умерла от нее, но все равно приятного в этом было микроскопически мало.

Когда все закончилось, я даже не осознала. Просто в какой-то момент море встревоженно загудело, а потом канал оборвался. Я толком не могла понять, что происходит. Кажется, меня мотало в разные стороны, несколько раз я обо что-то ударилась, боль вспухла в голове, но даже она не заставила меня прийти в себя.

Кто-то что-то кричал. А еще что-то рушилось и гремело. Последнее, что я запомнила перед тем, как провалиться в беспамятство, — это сильные и в то же время нежные руки стража, которые обняли меня, отчего я облегченно вздохнула. Страж со мной, а значит, я могу немного поспать.

Очнулась я в тишине. Открыв глаза, пару раз моргнула, пытаясь прогнать мутную пелену перед глазами. Шевельнулась, сразу задушенно застонав. Ощущения были такие, словно меня прожевали и выплюнули, в лучшем случае. Про худший даже представлять не хотелось, так как там присутствовал промежуточный момент, где меня переваривают.

Перед глазами тут же кто-то появился. Из-за того, что реальность до сих пор всё еще расплывалась, сказать, кто это, я толком не могла. Зато сразу же узнала руки. Страж.

— Как ты? — спросил он вроде спокойно, вот только я расслышала тревожные нотки в голосе. Он явно переживал.

Я попыталась сказать ему правду о своем состоянии, но не преуспела. Сразу после этого, даже не дожидаясь от меня ответа, мне под нос сунули какой-то отвар. Отказываться не стала.

Через какое-то время перед глазами более-менее прояснилось, да и тело ощущалось теперь немного лучше. Отличное лекарство! Интересно, кто его сварил? Что-то я не припомню среди нас лекарей. Обычно я, немного знающая, какая трава от чего и для чего, подлечивала приболевших, а остальные вроде бы не блистали талантами в области целительства.

— Как она? — спросил у стража незнакомый мужской голос.

— Спросите ее сами, — недовольно буркнул Иллиадар. Он явно не был настроен на разговоры с этим человеком. Что тут произошло, пока я тихо — смирно была без сознания?

Я немного повернула голову вбок, сразу замечая сидящего рядом мужчину. С интересом принялась его разглядывать. Нет, раньше я его точно не видела.

— Кто вы? — прохрипела, тревожно сжимая пальцы стража. Находиться в таком слабом и уязвимом состоянии перед незнакомыми людьми не хотелось, даже несмотря на то, что страж был рядом.

— Я Лонгвар, сын Велидара.

Я внимательно осмотрела мужчину. Широкоплечий, с крепкой шеей и массивными скулами. Волосы черные, вьющиеся. В уголках голубых глаз притаились морщины. Губы резко очерченные, слегка полноватые. Нос с горбинкой, выдающийся, но отчего-то совсем не портивший внешность. Кожа болезненно белая, словно он давно не видел солнца. Одна бровь ближе к виску рассечена шрамом, совсем небольшим, но когда смотришь внимательно, обязательно заметишь. От всего его облика так и веяло силой воина. На вид мужчине было лет тридцать пять, может, немного больше.

Я вздохнула, отворачиваясь. В поле зрения попало лицо стража. Я осмотрела его, подмечая и темные круги под глазами, и встревоженный взгляд, и сердито поджатые губы, и слишком бледный цвет лица. Иллиадар явно устал. Кажется, я валялась без сознания дольше, чем мне показалось.

— Лонгвар, — заговорила я, смотря по-прежнему на Иллиадара. — Кто вы?

Мужчина молчал, даже после того, как я перевела взгляд на него.

— Он дракон, — ответил вместо него страж, а потом добавил, заметив мой вопросительный взгляд: — Да, тот самый дракон.

* * *

— Магия почти ушла из нашего мира. Мне оставалось только встать на пути Хаоса, не позволяя ему добраться до моего дома слишком быстро, — сказал Лонгвар, вытягивая ноги и перекрещивая руки на груди, словно пытался одновременно и показать свое якобы расслабленное состояние, и в то же время подсознательно защититься от чего-то. Может, он ожидал осуждения за свой поступок с нашей стороны.

— И давно это было? — спросила, рассматривая дракона.

Сама я по-прежнему находилась в той же комнате, в которой очнулась. Оказалось, что это какой-то дом в центре города. Совершенно не приспособленный к жизни, неуютный и неухоженный, но тут хотя бы потолок был на месте, а еще стояла кровать и парочка стульев.

Я уже не лежала, но так как чувствовала себя пока еще неважно, то просто сидела на кровати, разговаривая с неожиданным собеседником.

— Не знаю, — Лонгвар пожал плечами. — В том состоянии, котором я пребывал до того момента, как вы обнаружили меня, время почти не ощущается.

— Но вы были почти мертвы, — тихо, но настойчиво сказала я, уверенная, что именно это сможет помочь нам в определении того, сколько дракон пребывал в виде каменного изваяния.

Кстати, Иллиадар рассказал мне, что стоило дракону ожить, как он, дезориентированный, впал в ярость и чуть не поубивал всех, видимо, посчитав, что на него нападают. Нас со стражем хорошо приложило о соседний дом — дракон просто смахнул нас с постамента крылом. Остальным тоже досталось — в соседней комнате лежала пятерка сильно пострадавших. Хорошо хоть не убил никого. Местные, кстати, весьма шустро поняли, что дело пахнет жареным, так что скрылись с площади еще до того, как Лонгвар проснулся.

Дракон поглядел на меня. И хоть он старался смотреть вроде бы с превосходством, но я замечала, что в его взгляде время от времени проскальзывает скрытое восхищение и какая-то щемящая тоска, словно он видит перед собой кого-то, кто сильно напоминает ему дорогого и потерянного им человека. Или не совсем человека.

— До того как уснуть, я прожил около тысячи лет. И пусть источники давно покинули нас, а проход в подлунный мир закрылся навеки, но драконы и сами способны были собирать магию из мира и пользоваться ею. Это сократило время нашей жизни, но мы не сдавались. А потом все ощутили, что магия уходит, ускользает из мира, словно кто-то вытягивает ее. Мы искали, желая узнать, что происходит. И нашли Хаос. Магия рождена им, но от этого Хаос не стал для нас безопасным. Наоборот, он поглощает, изменяет и разрушает все, стараясь переделать то, что было уже создано, то, что познало порядок. Это его обычное состояние и стремление. Когда я пришел в этот город, то был так слаб, что понимал — осталось недолго. Если бы я по-прежнему находился в сознании, то моя смерть была бы делом самого ближайшего времени. Тогда я решил погрузить себя в состояние окаменения. Это позволяло мне хоть немного сдерживать мелкие прорывы и в то же время не умереть слишком быстро. Говорите, я почти умер? Значит, не прошло еще тысячи лет, как я пришел сюда.

— Вы ведь не собираетесь снова умирать или каменеть в ближайшее время? — спросила, уже новыми глазами осматривая Лонгвара. Надо же, какой, оказывается, старый дракон. Хотя кто знает, сколько они на самом деле живут. Я перевела взгляд на Иллиадара. Хм, а его предки, значит, решили пойти иным путем. Чтобы не погибнуть, они отринули вторую форму, передавая ее из поколения в поколение своим потомкам. Что и говорить, неожиданный ход. Мало кто способен пойти на такое. Ведь тот дракон, что первым усыпил свою вторую ипостась, по сути, обменял многие годы жизни на призрачный шанс, что кто-то из его далеких потомков сможет пробудить свое наследие, свою настоящую сущность.

— Я? Нет, — Лонгвар улыбнулся, отчего стал выглядеть значительно моложе. — Во мне теперь столько магии, что я и без поддержки смогу просуществовать лет пятьсот. — А вы… в этот мир вернулись источники? Альвары… они снова открыли проход в подлунный мир? — спросил он, затаив дыхание.

— Мы не встречали больше источников, — вместо меня ответил страж, хмуро смотря на Лонгвара — тот ему явно не сильно нравился. — Селена единственная. А я ее страж.

Последние слова были произнесены Иллиадаром с таким нажимом, что у меня по спине побежали мурашки от силы, вложенной в сказанное.

Лонгвар тут же вскинул руки, будто хотел показать, что он ни на что не претендует. Даже немного голову вниз наклонил, хотя взгляд от стража не оторвал.

— Я все понимаю, — тихо произнес он. — По-другому и быть не может. Ты же должен знать, что ни один дракон никогда не посягнет на чужой источник?

— Откуда бы мне знать, — сказал Иллиадар, немного расслабляясь. — Все, что мы смогли найти, — всего лишь легенды и всякие предания. До того как стать стражем, я даже о драконах ничего не знал, не говоря уже об источниках.

Лицо Лонгвара надо было видеть. Оно у него вытянулось, а глаза стали такими круглыми и забавными, что я не удержалась и улыбнулась.

— Но как же? Как можно было забыть об этом? — спросил он потрясенно. — Как же вы встретились? Хотя… связь? Правильно?

— Верно, — ответила уже я, подумав, что нужно узнать обо всем этом как можно больше. Как хорошо, что Лонгвар всё-таки не успел умереть. — Нам пришлось проникнуть в Пояс Хаоса и пройти через него, чтобы встретиться. Мы были по разные стороны. Хаос меняет. Я осталась прежней, а вот Иллиадар неожиданно для себя стал драконом. Оказалось, что его предки давным-давно отказались от второй формы и со временем об этом в роду забыли. Возможно, что сделано это было специально, чтобы кровь дракона сохранилась и в нужный момент пробудилась. Возможно, предок Иллиадара хотел, чтобы его потомки жили даже в таком, лишенном магии мире. А может, он знал, что однажды придет время. А что за подлунный мир? — спросила резко, без перехода и без подготовки.

— О, это призрачный мир, где каждое десятилетие встречались драконы и альвары для того, чтобы отыскать свою пару. Альвары — дети магии. Они притягивали ее в наш мир, удерживали, позволяя всему сущему питаться ею. А мой народ создан магией для альваров. Мы те, кто обязан был всю жизнь защищать своих партнеров и поглощать лишнюю ману. Мы никогда не знали, где именно живут альвары. Кто-то говорил, что подлунный мир — их обиталище. Кто-то придерживался мнения, что альвары, как и мы, всего лишь гости в той белоснежной пустыне, освещенной громадной, вечно полной луной. В определенное время сама магия переносила наши сознания в подлунный мир. Если кто-то находил себе партнера, то на следующий же день отправлялся в путешествие. Его вела связь. Кто-то возвращался, кто-то навеки исчезал. Бывало, в долину приходили молодые драконы, рожденные антантами.

— И что случилось с этим подлунным миром? — спросила, сглатывая вязкую слюну. Кажется, я была там. Во сне. Я помню эту белоснежную долину и величественную полную луну.

— Это все люди, — зло пробормотал дракон. — Альвары слишком красивые существа, поэтому за ними началась охота. А потом мы узнали, что народ альваров исчез. Прошло одно десятилетие, за ним второе, но драконы так и не смогли попасть в подлунный мир. Они оставили нас. Вы, — он поднял на меня какие-то больные, уставшие глаза, — оставили нас. Мы не смогли защитить вас от людей. Драконы оказались слишком слабы, поэтому вы отправились дальше, оставив и нас, и этот мир позади. Все правильно, — вздохнул он грустно, снова повесив голову. — Мы недостойны.

— Подождите, — остановила я Лонгвара, решив вывести его из депрессивного состояния. — Но разве альвары способны справляться с тем объемом магии в одиночку?

Дракон тут же вскинулся, будто услышав нечто, что его воодушевило, но потом снова скис, весь как-то сдуваясь.

— Альвары — дети магии. Я уверен, что она помогла им избежать смерти. Научила, как преодолеть это. Но ведь вы тут, — Лонгвар снова приободрился. Кажется, его настроение из-за долгого сна пока что не пришло в норму. — А значит, альвары вернулись.

Я вздохнула.

— На самом деле, я ничего не знаю ни о себе, ни о своем народе, — сказала, задумчиво распрямляя складки на тонком покрывале, которым меня укрыли. — Меня маленькой принесли какие-то наемники в одно селение, что стоит в глубине Хаоса. Он отчего-то не трогает то место, позволяя деревне существовать. Я долгое время была… можно сказать, не в себе. А потом словно очнулась и почти сразу ощутила связь со стражем. Говорят, что у альваров волосы белоснежные, а у меня вовсе не такие. Я подумала, что, может, я полукровка. Нежелательный ребенок, от которого просто избавились.

— Что?! — вскрикнул Лонгвар, подпрыгивая на месте. Он тут же принялся расхаживать по комнате, порыкивая себе под нос. — Этого быть не может. Альвары ценят детей, как нечто драгоценное. У них чаще рождались драконы, поэтому каждый ребенок альвар для этого народа словно праздник. А волосы… — Лонгвар нахмурился, будто вспоминая что-то. — Я точно помню, что когда-то что-то слышал об альварах с пепельными волосами. Но что? Нет, не помню. Кажется, там еще что-то было про ключ. Но даже если так! Раз вы тут, значит, и они тоже в этом мире. Может, в это десятилетие откроется проход в подлунный мир?

Лонгвар так посмотрел на меня, словно это я должна была открыть этот самый проход. Мне даже неловко как-то стало.

— Не знаю. Я ведь вам уже сказала.

— Да, да, — словно опомнившись, закивал Лонгвар. — Надо предупредить наших. Я уверен, что многие пошли по моему пути. Надо подсчитать, сколько еще времени остается до новой ночи Единения. Вдруг это уже скоро? Вдруг альвары будут снова ждать нас там, а мы не сможем прийти, так как попросту спим, превратившись в камень? — дракон снова поглядел на меня такими глазами, будто я знала все ответы на его вопросы.

— А если этот день уже прошел и следующий будет только через десятилетие? — спросила я, подумав, вдруг тот сон вовсе и не сон, а именно это самая ночь Единения и была. Кажется, там была только я и еще один дракон, парящий высоко в небе. Иллиадар?

Лонгвар посмотрел на меня с таким ужасом, словно я только что рассказала ему, как самолично прикончила всю его семью, начиная от милой бабушки-старушки и заканчивая годовалым сыном-карапузом.

— Вы правда так думаете? Вы знаете, — обреченно прошептал он, садясь на стул и уставившись бессмысленным взглядом в потолок. — Конечно, вы знаете. Вы ведь были там, в подлунном мире. Когда я рассказал вам о нем, вы выглядели так, будто знаете, о чем идет речь. И как там?

— Красиво, — вздохнула я. — Я не знаю, правда я была там, или же мне просто снился сон, но там белоснежная пустыня, которая искрится в свете громадной, величественной луны, а небо усеяно звездами. И небо то высокое и бесконечное. Кажется, что чернота его затягивает. И лишь яркие звезды не дают полностью раствориться в нем. А от луны идет такой умиротворяющий свет, что хочется остаться там навечно.

— А другие альвары там были? — с потаенной надеждой спросил Лонгвар.

— Нет, — я покачала головой. — Там была только я и… мой страж. Он парил высоко в небе, словно купаясь в лунном свете.

Я перевела взгляд на Иллиадара и посмотрела в его глаза. Страж не выглядел удивленным, и я сразу поняла, что ему тоже снилось что-то подобное, но он, как и я до этого, считал, что это был просто сон.

* * *

— Что теперь будет? — спросил Лонгвар, и выглядел он при этом снова расстроенным и удрученным. — Если альвары не вернулись, то будить драконов, если, конечно, кто-то из нас еще жив, бесполезно. В этом мире слишком мало магии, чтобы драконы смогли выжить без источников.

— Ну, мы тут кое-что придумали, — заговорил страж, глянув на меня. Я кивнула, давая понять, что он вполне может поделиться нашими мыслями с драконами. В этот момент в комнату быстрым шагом вошел Тоберон. Он оглядел нашу композицию, вышел и вернулся с пеньком. Поставив его возле моей кровати, граф всем своим видом дал понять, что тоже внимательно слушает. Я осмотрела Тоберона, замечая у него на щеке царапину. В остальном граф выглядел вполне нормально, правда, чуть уставшим. — Мы решили, что нужны сердца. Мы нашли одно в Хаосе, установили его во дворце короля, даже канал от магии к нему подтянули. Теперь сердце насыщает магией дворец и окружающую его окрестность.

— Сердца? — спросил Лонгвар, когда страж замолчал, давая понять, что пока что он сказал всё, что хотел.

— Яйца драконов, — пояснил Тоберон. — Так нам сказал хранитель. Король.

— О, — Лонгвар удивленно вскинул брови. — А разве яйца могут такое? Нет, я знаю, что наши отдавали пустые яйца колдунам. Но я никогда не думал, что они могут выступать чем-то вроде источников.

— Постойте, я не поняла. Как драконы вообще размножаются? — спросила я, чуть смутившись. — Просто вы говорили об альварах…

— Все верно, — Лонгвар кивнул. — Не каждый дракон мог найти пару среди альваров. А если кто-то находил, то у таких пар рождались в большинстве случаев драконы, очень редко альвары. Но те, кто так и не смог найти или дождаться своего идеального партнера, сходились с другими драконами. Конечно, драконы бывают и мужского пола, и женского. В таких парах женская особь рождала яйцо. Очень редко из них рождались маленькие дракончики.

— Почему вы говорите об этом с такой грустью? — спросила, заметив, что на последних словах Лонгвар явно опечалился.

— Просто таким драконам очень сложно было становиться людьми. Они рождались в большей степени драконами. Эта ипостась в них была столь сильна, что перекидываться в человеческую форму им было очень тяжело. Часто такие драконы улетали из долины и пропадали. Они были… другими.

Мы все переглянулись. Понятно, что страсть к альварам имела и более приземленные мотивы, о которых драконы попросту пытались забыть. Видимо, самой магией в их крови прописано, что здоровое, нормальное потомство они могут иметь только в паре с белоснежными любителями холодных равнин. Для чего это сделано, не могу сказать. Не думаю, что вот сразу пойму природу, а теперь и магию. Скорее всего, все существа постоянно эволюционируют, будто тот, кто всех нас создает, ищет идеальный вариант. Но, судя по всему, до идеала еще далеко.

— Так, — Тоберон хлопнул в ладоши, отчего мы все вздрогнули, так как, погрузившись каждый в свои мысли, совершенно забыли о том, что происходит вокруг. А нет, судя по всему, Иллиадар коротко, шепотом пересказал отцу ту часть нашего разговора, на которой тот не присутствовал. — Это все замечательно. Сегодня мы узнали больше, а это значит, что вопросов стало немного меньше. Итак, давайте подведем итоги. У нас есть источник, есть страж. Магии в мире осталось катастрофически мало. Полагаю, когда ее не останется вовсе, то мир полностью погрузится в Хаос. Судя по тому, что происходит с людьми в Хаосе, могу сказать, что все мы переродимся. Плохо это или хорошо, трудно предугадать, но точно уверен, что я лично этого совершенно не хочу. Кто знает, кем я стану. Мне вполне комфортно сейчас. Именно поэтому я постараюсь сделать всё возможное, чтобы избежать этого. Что нам для этого нужно? Конечно, в идеале хорошо бы вернуть как можно больше магии. Я так понял, что и альвары, и в какой-то мере сами драконы являются детьми магии, то есть магическими существами. Именно вы приносите в наш мир магию. Неважно, каким именно способом.

— Подождите, — перебил его Лонгвар. — Но драконы только потребляют магию.

— Разве? — Тоберон улыбнулся. — Мне показалось, что вы, Лонгвар, какое-то время, окаменев, испускали в мир магию, не давая тем самым Хаосу слишком сильно разойтись. К тому же, насколько я понял, мой сын, являясь стражем, также постоянно выбрасывает вовне магию, даже тогда, когда не колдует. Это ведь так?

— Верно, — Иллиадар кивнул, соглашаясь. — Я давно ощутил, что магия из меня как бы утекает.

— Вот про это я и говорю, — Тоберон говорил коротко, по-военному четко, словно давал своим людям указания. — Пусть у драконов и стража магии ограниченное количество, но она всё-таки есть. И большая ее часть, за исключением той, что идет на поддержание организма, растворяется в мире. Этого слишком мало. Поэтому нами было принято решение найти как можно больше сердец и «оживить» замки. Это могло бы увеличить приток магии в мир. Скажите, Лонгвар, вы ощущаете, как магия покидает ваше тело сейчас?

Дракон тут же послушно прислушался к себе, нахмуриваясь. Он сидел минут десять, но никто его не торопил. Все молчали, ожидая.

— Да, — заговорил он наконец. — Магия уходит. Только очень медленно, — кажется, последнее его весьма удивило.

Тоберон кивнул, будто в сказанном для него не было никакого секрета и он и до этого догадывался о таком положении вещей.

— Это хорошо. И пусть магия из вас не слишком сильно насыщает мир, но это значит, что сами вы проживете чуть подольше. Согласитесь, нам, кто прожил всего ничего, полезно иногда послушать советы от существа, прожившего тысячу лет?

Лонгвар слегка смутился, хотя тут же постарался принять более невозмутимый вид.

— Простите, просто драконы взрослеют дольше людей. Моя тысяча лет не должна вас натолкнуть на ложные мысли. Я не так уж умен и мудр.

— Все равно, — отмахнулся от таких слов Тоберон. — За тысячу лет можно узнать и увидеть довольно много. К тому же вы уже принесли нам, а значит, этому миру несомненную пользу, рассказав о подлунном мире, обычаях драконов и прочих весьма интересных вещах. Никогда не знаешь, какие знания могут оказаться полезными, так что спасибо вам.

Лонгвар в этот раз кивнул, принимая похвалу, хотя я и видела, что он толком не понял, за что именно его поблагодарили.

— Итак, теперь нам нужно решить, что мы будем делать дальше, — по-прежнему четко сказал Тоберон, оглядев каждого из нас.

— Я думаю, сначала надо дождаться, пока все наши люди поправятся, а потом уже двигаться дальше, — первым высказался Иллиадар.

— Как в городе? — спросила я, взглянув на Тоберона.

Граф нахмурился.

— Сложная ситуация. Местные обитатели привыкли жить для себя, и мы, люди короля, им как кость в горле. Думаю, тут давно никого не было, поэтому они расслабились. Конечно, они сейчас напуганы, всё-таки не каждый день видишь, как дракон из камня оживает и ярится, но их испуг не продлится долго. Пара дней — и нам надо будет уходить. Мне бы не хотелось воевать с этими людьми. Пользы от такого сражения нет никакого, а убивать просто так не хочется совершенно.

— Если дело за мной, то я вполне неплохо себя чувствую. Кстати, мы ведь собирались посетить ваш замок, чтобы проверить — осталось ли там сердце или нет, — напомнила я, уводя разговор с опасной темы. Понятно, что в ближайшие дни мне даже вставать не разрешат, не то чтобы куда-то ехать.

— Все верно, — Тоберон кивнул, почесав кожу около царапины. — После этого города дня через три или четыре пути будет дорога, вклинивающаяся в старую. Если свернуть на нее, то мы выедем прямо к нашему замку. Проверим, а потом продолжим путь до долины. Там дальше будем действовать по ситуации.

— А культисты? С ними проблем не будет, если мы снова вернемся на основной тракт? — поинтересовалась я, вспомнив причину, по которой мы вообще свернули на старую дорогу.

— Там дальше будет всего один храм. Не думаю, что мы не справимся, если на нас всё-таки нападут. Тем более у нас теперь два дракона, — голос Тоберона звучал как-то странно, словно он кого-то хотел подразнить. — Смогут же они защитить один-единственный источник. Разве нет?

Иллиадар промолчал, но взгляд его был таким странным, что я даже не смогла понять, что у него на уме. Лонгвар лишь возмущенно фыркнул, словно его обидело само предположение, что он может не защитить источник, пусть и чужой.

— Это все хорошо, — подавив улыбку, сказала я. — Но мы так и не спросили Лонгвара, хочет ли он поехать с нами. Может, у вас какие-нибудь другие дела?

— Шутите? — дракон улыбнулся. — Если мне выпадает шанс быть рядом с теми, кто, вероятно, может изменить этот мир, то я буду последним дураком, отказавшись следовать за вами. К тому же, — Лонгвар снова смутился, глядя куда угодно, но не на нас, — рядом с вами я ощущаю магию. Думаю, именно поэтому моя сила утекает из меня столь медленно.

— Вот и отлично, — Тоберон снова хлопнул в ладоши, а потом энергично поднялся на ноги. — Через три дня выступаем. А сейчас всем выздоравливать в ускоренном темпе. Кто не успеет, поедет в карете.

Усмехнувшись, граф глянул на меня, а потом стремительно вышел из комнаты, оставляя нас одних. Лонгвар тут же подскочил и последовал за ним, явно что-то желая спросить.

Иллиадар же пересел ко мне на кровать, а потом и вовсе принялся целовать меня, руками исследуя тело, будто желал проверить — все ли у меня на месте. Я уже поплыла под ласками, когда дверь в комнату открылась и внутрь вошла смущенная Агата.

— Простите, госпожа, вам пора принимать отвар, — пролепетала служанка, пряча взгляд.

— Выздоравливай, — страж последний раз поцеловал меня в губы и поднялся, а потом и вовсе вышел из комнаты.

Я же приняла из рук Агаты кубок с каким-то отваром, выпила его, а после, когда дверь за служанкой закрылась, ощутила, как меня клонит в сон. Не став сопротивляться этому чувству, я уснула, оставив тревоги и мысли на следующий день.

Глава 9

Тропинка, которая соединяла две дороги, почти заросла. Мы едва не проехали мимо, но граф быстро нас притормозил и заставил всех искать ее. Оказалось, что проход совершенно зарос кустами, а вот внутри леса тропинка еще виднелась.

Предусмотрительный Тоберон оставил карету еще в городе. Всё верно, она была слишком широкой и громоздкой.

— Я знаете что вспомнила, — заговорила я, когда мы углубились в лес. — Когда мы только встретились с Монту, то он рассказывал, что стражем источника становился человек. Но сейчас выясняется, что стражами становятся вовсе не люди, а драконы. Как так? — спросила, посмотрев на Лонгвара.

— Монту?

Дракон явно не был в восторге от лошади, но молча терпел и ехал, немного опасливо поглядывая на смирное животное. Либо он раньше передвигался совершенно иным способом, либо за время каменного сна забыл, как это делать.

— Мой проводник, — ответила я на его вопрос. — Он в последние дни постоянно где-то бродит.

— О, а ведь и точно, у источников же есть проводники. Моркоты — рожденные Хаосом создания, по какому-то капризу служащие источникам.

— И что вы про них знаете? — мне было весьма интересно: всё-таки Монту в последние дни мало что мне рассказывал, так что у меня, можно сказать, информационный голод.

— Порождения Хаоса. Существа, имеющие два… не облика, а, скорее, формы. Физическую и духовную.

— О чем вы? — я весьма удивилась сказанному, так как раньше не замечала за Монту ничего подобного.

— У вас, наверное, молодой совсем проводник, — сделал предположение Лонгвар, посмотрев на меня внимательно. — Тем более что с эпохи источников и стражей прошло много времени. Я вообще удивлен, что моркоты сохранили память в своей крови. Правда, я уверен, из-за того, что антантов не было так долго, память в вашем проводнике просыпается очень медленно. А формы… Физическая — это та, что вы видите постоянно, то есть небольшой зверек, преимущественно черного окраса, с яркими глазами. Впрочем, в духовном облике они выглядят почти так же, только их тело теряет физические свойства и приобретает призрачные крылья.

— Монту умеет летать? — спросил Иллиадар, внимательно слушавший наш разговор.

Страж вообще в последнее время старался не отходить от меня. А все из-за Лонгвара. Нет, дракон вовсе не претендовал ни на что, так как понимал, что толку от этого не будет. Вот только Иллиадар хоть и делал вид, что все нормально, но иногда поглядывал на Лонгвара с неудовольствием. А еще ему казалось, что я слишком много времени уделяю этому дракону. А как иначе, если Лонгвар знал много интересного? Всё-таки он жил долго и давно, и многое из того, что он знал, сейчас уже даже в книгах не найти. А если что и есть, то только в виде более чем наполовину ложных легенд.

— Нет, — Лонгвар качнул головой. — Хотя я не знаю, как они там перемещаются. Вполне возможно, что и летают. В общем, крылья им нужны для того, чтобы передвигаться по духовному плану. Вы, наверное, замечали, что ваш проводник может преодолевать большие расстояния за очень короткий срок?

— Да, — я кивнула. — Мы все хотели узнать, как это у него выходит, но времени не было поговорить на эту тему.

— Вот благодаря своей духовной форме он и может передвигаться так быстро. К тому же опытные проводники могут даже людей протаскивать с собой.

— Надо же, как интересно, — задумчиво пробормотала я. — А какой из себя этот духовный план?

Лонгвар пожал плечами.

— Я там не был. Несколько раз слышал, как его описывают, но каждый раз рассказы были разными.

— А что по поводу людей и драконов? Ну, что стражами становятся только люди? — вспомнила я первоначальный вопрос.

— Все просто. Как я и говорил, у проводников постепенно просыпаются знания крови. Но происходит это обычно медленно. У вашего так вообще удивительно, что проснулись. Видимо, изначально он увидел в стражах людей, что и сказал вам. Вполне может быть, что у него до сих пор не проснулись воспоминания о том, что стражами становятся драконы. Память проводников — уникальная способность. Она передается из поколения в поколение. Правда, если нет источника, то эта память спит. Подозреваю, что чем дольше спит, тем труднее она потом просыпается. Моркоты вообще поразительные существа.

— Что вы имеете в виду? Ну, кроме памяти и способности почти что телепортироваться, — мне и правда эта способность Монту казалась чем-то вроде телепортации.

— Что?

— Ну, это почти мгновенное перемещение на большие расстояния, — пояснила я, прикусив себе язык. Вот же разболталась.

— Не знаю такого слова, но пусть будет так, — Лонгвар кивнул и словно тут же потерял интерес. — А по поводу их поразительности, так ведь они, по сути, паразиты. Конечно, сами моркоты представляют свое появление рядом с источниками как некую связь, но на самом деле им необходима только магия. Вот еще странность: порождения Хаоса, питающиеся магией. Разве не странно? И проводниками их назвали именно из-за их способности со временем переносить человека через духовный план. То есть провожать, сопровождать, называйте, как хотите.

Я задумалась. Слова Лонгвара не были лишены логики. Нет, я не собиралась накидываться на Монту с обвинениями во лжи. Думаю, что он и сам изначально не знал, кто он и для чего он. Но я могу с точностью сказать, что без него я бы в Поясе не выжила. Так что своему проводнику я весьма благодарна, а то, что он рядом из-за необходимой ему магии… ну, ничего страшного, от меня не убудет.

— Думаю, — заговорила я через минуту, — что они скорее симбиоты. То есть живут по принципу «ты мне — я тебе». Если бы они были просто паразитами, то никакой пользы от них не было бы. Но благодаря своему проводнику я смогла первое время выжить в Поясе Хаоса. Монту защищал меня. Да, я понимаю теперь, что у него были свои причины делать это, но не стоит умалять его поступков. К тому же если так посмотреть, то и стражи с источниками взаимодействуют на такой же основе. То есть стражам, по сути, тоже нужна магия. Но ведь они не паразиты? Стражи «платят» за магию защитой. Мы, источники, «платим» за защиту магией. То есть у нас что-то вроде взаимовыгодного сотрудничества. Так же и с проводниками.

— Хм, — Лонгвар почесал бороду, а потом кивнул. — Вы правы. Если так подумать и посмотреть под таким углом, то все выглядит вполне нормально и естественно. Наверное, во мне просто говорит старый инстинкт. Драконы не очень любят проводников.

— Почему? — спросила, удивившись. Как можно не любить кого-то с внешностью Монту? Он же безумно милый, даже когда сердится и оскорбляет меня.

— Они забирают часть магии, — Лонгвар сказал это так, будто это было само собой разумеющейся истиной.

— То есть это обычная жадность, — перевела я сказанное.

Лонгвар ехал минут пять с каменным лицом, на котором не проскользнуло ни единой эмоции, а потом резко выдохнул, будто все это время вовсе и не дышал.

— Ладно, вы правы, — произнес он, глянув на меня мельком. — Это драконья жадность. Мы ничего не можем с этим поделать.

Я улыбнулась.

— А ты, Иллиадар, тоже так относишься к Монту? — спросила у стража.

— Нет, — виконт покачал головой. — Я ничего подобного не ощущаю. Конечно, особой любви у меня к твоему проводнику нет, но и ничего против него я не имею. Я не скажу, что полностью безразличен. Наверное, я даже расстроюсь, если он однажды не вернется, — Иллиадар говорил неуверенно, словно никогда до этого не задумывался обо всем этом и сейчас пытался разобраться в своих ощущениях и чувствах.

— Скорее всего, это от того, что твоя кровь долго спала. Вы с ним даже чем-то похожи, — Лонгвар ухмыльнулся, бросив на моего мужа взгляд, в котором мелькнуло нечто похожее на превосходство. Впрочем, заметив, как страж подобрался, Лонгвар быстро стер с лица неуместное выражение.

Положение спас граф, крикнув, что пора останавливаться на привал.

Оглянувшись, я поняла, что уже начало смеркаться. Лес, кстати, был густой, темный, но тихий и какой-то сказочный, что ли. Редко можно было услышать певчих птиц, а уж животных мы по пути не встретили ни одного. Деревья высокие, отчего внизу почти не росло кустов и травы. Встречались поляны, вот на них можно было наблюдать буйство разнотравья. А в самом лесу везде валялись сломанные ветви, прелая листва, рос мох и бледная, почти белесая трава. Я не видела, чтобы она вырастала выше, чем на десяток сантиметров. Она даже на траву не была похожа, просто то там, то здесь из земли торчали белые пики. Никто на них не обращал внимания, так что я подумала, что такая трава тут обычна.

Люди графа были уже привычные, так что лагерь образовался почти мгновенно. Конечно, тут не было никаких палаток, но всё-таки что-то похожее они сооружали постоянно. Костер запылал минут через пять. Пока повар кашеварил, остальные распрягали лошадей, ухаживали за ними. Я тоже занималась своей лошадью, не давая делать это другим. И если поначалу между нами так и сквозила настороженность, то сейчас я могла спокойно ее кормить и не бояться, что меня укусят или же специально слишком сильно боднут.

Стоило темноте опуститься, как вокруг нас засверкал золотистый барьер.

Я удивленно посмотрела на стража. В последнее время ничего не происходило, так что несколько ночей подряд мы обходились без дополнительной защиты.

— Мне так спокойнее, — заметив мой взгляд, сказал Иллиадар.

— Как знаешь, — я улыбнулась. Отвернувшись, покачала головой. Уверена, это демонстрация своей силы. Видимо, стражу слишком сильно не понравился взгляд дракона. Что ж, его можно понять.

После того как мы вышли из леса, нам пришлось еще целый день ехать по основной дороге, чтобы доехать, наконец, до замка графа.

— Полагаю, чтобы добраться до долины, нам понадобится больше времени, чем мы рассчитывали, — со вздохом сказал граф. — Надо написать обо всем королю.

Я тут же поинтересовалась способом доставки письма. Оказалось, в этом мире существуют свои собственные голуби, которые и доставляют почту. Я потом посмотрела на этих птичек. Они оказались крупнее наших голубей, а еще они были хищниками.

Замок графа выглядел внушительно. С высокой стеной, донжоном, четырьмя смотровыми башнями, решеткой на воротах. Он стоял на возвышении. Как потом оказалось, это был вовсе не холм, а непонятно откуда взявшаяся посередине поля скала. Предки графа быстро присвоили ее, облагородили и выстроили на ней замок. Дорога к замку вилась серпантином, чтобы удобнее было подниматься. Конечно, чтобы соорудить ее, пришлось делать насыпь. Из-за того, что замок стоял на скале, рва вокруг не было. У подножия ютилась деревенька. Не сказать чтобы люди в ней выглядели слишком счастливыми или богатыми, но хотя бы не шатались от голода.

Внутри замок выглядел именно так, как я и ожидала. То есть простая мебель, минимум украшений, рукотворные гобелены и много-много камня. Во всем этом была своеобразная красота, но чувствовалось, что здесь нет хозяйки. Было в замке что-то холодное, чисто мужское, не хватало уюта и тепла.

После дороги мы решили для начала отдохнуть. Помыться, выспаться, а потом уже отправляться на поиски сердца. Хотя хозяева и не представляли, где оно может быть. Вроде как все места в замке они и так знали.

— Оно тут есть, — выдала я уверенно.

Не знаю, отчего так. То ли потому, что я долгое время таскала предыдущее сердце у себя за пазухой. То ли из-за того, что мы с Иллиадаром уже пробудили одно сердце и одного дракона. Но стоило мне войти внутрь замка, как я ощутила незримое, почти неощутимое присутствие сердца. Это как с искрой в каменном теле дракона. Тогда мне нужно было коснуться его, чтобы ощутить. Сейчас же я тоже коснулась камня при входе и где-то там, глубоко под землей, почувствовала крохотную искру, которая тут же потянулась ко мне, будто была живой.

Мои слова воодушевили всех, но так как мы всё-таки весьма устали, то отложили поиски. Сердце столько ждало, не угаснет же оно за одну ночь?

Воины графа явно были счастливы вернуться домой. Кто-то из них сразу отпросился повидать близких, а те, у кого не было семьи, просто отправились в здание, служащее местным воинам чем-то вроде казармы. Граф выставил им вина, но посоветовал слишком не надираться. Мужики покивали и оставили нас.

Мы же с Иллиадаром помылись, понежились на кровати в его комнате, поспали, а утром вышли к завтраку вполне отдохнувшие и готовые к новым подвигам.

— Молодость — сколь много в этом слове, — пробурчал Лонгвар, у которого был такой вид, словно его мяли всю ночь, а то и вовсе пинали. Исходящий от него винный запах отчетливо намекал, что сегодняшнюю ночь дракон провел в компании воинов и бочонка вина.

Мы с Иллиадаром улыбнулись, а граф покачал головой. Тоберон тоже выглядел отдохнувшим. Торчащая в последнее время во все стороны борода была аккуратно пострижена, а длинные волосы собраны в низкий хвост. Дорожную одежду сменил весьма симпатичный камзол.

— Как будем искать? — спросил Лонгвар, весьма быстро пришедший в себя. Если перед завтраком он напоминал помятую рыбу, то к концу уже бодро жевал, сверкал глазами и оглядывался.

— Я даже предположить не могу, где может быть сердце, — честно ответил Тоберон, пожав плечами. — Я еще в детстве все тут облазил.

— Да, я тоже, — согласился с ним Иллиадар, пододвигая ближе ко мне незнакомый салат, который на вкус оказался весьма неплох.

— Если так, то пойдем за моим ощущением. Я чувствую его, наверное, смогу найти дорогу. Правда, я могу показать лишь направление.

— Ну, это ясно, — отпив из кубка, граф кивнул понимающе. — Ты же не видишь комнаты и коридоры. Ничего, как-нибудь найдем. Уже хорошо, что оно тут есть.

— Интересно, как оно выжило? — задумчиво задал вопрос в никуда страж. — Ладно, сердце королевского замка. Оно было в Хаосе, вполне возможно, что выжило только благодаря этому…

— А вдруг нет? — перебила я мужа. — Там ведь не было Хаоса. Вокруг того старого замка была стабильность. Может, сердца всё-таки просто дотянули до нашего времени. Пусть и почти угасшие, но не мертвые. Может быть, нам и не придется беспокоить драконов.

— Как это не придется? — встрепенулся Лонгвар. — Я вот точно собираюсь навестить свой дом. Надо посмотреть, чего там и как. Может, и… драконов больше нет.

— Все будет хорошо, — подбодрила его я, сдержав порыв положить ладонь на руку Лонгвара. И нет, это был бы просто жест участия, не более, но, боюсь, Иллиадар подумал бы иначе. Не хочется напряжения на пустом месте. — Мы все равно поедем туда. По пути ведь есть еще замки? — спросила, повернувшись к графу.

— Есть, — Тоберон вытер рот небольшой тряпочкой и откинулся на стуле, сытым взглядом окидывая стол. — У меня есть старая карта, на которой указаны замки Эирланда. Сейчас из-за Хаоса их стало значительно меньше, да и заброшенных хватает, но они есть.

— Заброшенные?

— Люди боятся, бегут из королевства.

— Вроде Хаос далеко, — я задумалась, пытаясь понять причину такой паники. — Разрастается он хоть и быстро, но ведь королевство еще не скоро полностью погрузится в Хаос. Почему они бегут так рано?

— Кто знает, — граф пожал плечами. — Мне кажется, что Хаос как-то воздействует на людей, даже будучи далеко. И это воздействие заставляет людей паниковать, собирать вещи и стремительно удирать, желая оказаться как можно дальше.

— Ничего удивительно, — Лонгвар тоже закончил завтракать и теперь потягивал вино из кубка. — Даже драконам находиться рядом с Хаосом сложно, что уж говорить о людях. Он даже на расстоянии способен менять существ, воздействовать на них. Я не представляю, как вы двое смогли так долго там находиться. Это очень странно. Хаос все меняет, а иногда и вообще просто убивает. А вы не только не поменялись, но и спокойно побродили там, будто в саду на заднем дворике. Я бы и сам посоветовал людям, живущим слишком близко к Хаосу, уходить. Он вполне может затуманить разум, сделав так, что человек сам пойдет к нему, забыв, как это опасно.

Лонгвар замолчал, и в столовой повисло тягостное молчание. Я сразу вспомнила город, который до сих пор стоял и был обитаем, даже несмотря на то, что до Хаоса оттуда рукой подать. Люди там не показались мне встревоженными или больными. Нет, вроде обычные люди.

— Идем? — прервав мысли остальных, спросила я, вставая. — Раньше начнем, быстрее найдем.

— Да, ты права, — Иллиадар встал следом за мной.

— Верно, идем, — пробормотал граф, о чем-то сильно задумавшийся. Может, он тоже вспоминал тот город.

— Мне самому интересно, в каком состоянии сердце, так что идемте скорее, — Лонгвар поспешно встал, отряхивая руки, словно от крошек.

Все они тут же повернулись ко мне и замерли, ожидая моих указаний. Отчего-то я даже слегка смутилась под такими пристальными взглядами.

Прикрыв глаза, поспешно прислушалась, но ничего не ощутила. Нахмурившись, подошла к стене и положила на нее руку. Да, как оказалось, мне нужно касаться замка, и только тогда я могу сказать, куда именно нам нужно идти.

— Нам нужно вниз, — озвучила я вполне очевидный факт. В прошлый раз мы нашли сердце в подвале, да и в замке короля мы оставили его тоже глубоко под землей.

Граф тут же развернулся и пошагал к выходу из столовой, увлекая нас за собой. Мы не заставили себя ждать.

— Я думаю, винный погреб — самое глубокое место, — догнав отца, негромко сказал Иллиадар.

— Нет, есть место ниже. Я только сейчас вспомнил. Я тебе не показывал, так как тебе это было ни к чему, а меня водил туда мой отец. После я закрыл дверь туда, чтобы ты ненароком не нашел, да и сам позабыл об этом месте.

Иллиадар нахмурился.

— И что это за место? — спросил он, выглядя при этом весьма заинтересованно.

— Темница с пыточной, — граф мельком глянул на сына, а потом и на нас. — Наши предки не были безобидными. К тому же воины даже в нашем спокойном королевстве не редкость. Это сейчас, когда над Эирландом нависла угроза Хаоса, умы людей занимают иные мысли, а раньше тут было много тех, кто любил подраться с соседями.

— Обычная история, — хмыкнул Лонгвар. — Люди всегда были слишком воинственными. Порой они могут передраться даже из-за пустяка. Совершенно не ценят свои жизни. Хотя это понятно. Зачем ценить такую короткую жизнь. Странно, такое чувство, что люди часто просто хотят поскорее отправиться дальше, словно их жизнь — всего лишь промежуточный лагерь. Короткий отдых перед дальним путем.

— Все может быть, — согласился с драконом граф. — Вот только точного ответа мы все равно не узнаем. Увы, но вернуться оттуда еще никому не удавалось.

— А зачем ты спрятал те комнаты, отец?

— Мне они не нравились, — ответил на вопрос Иллиадара граф. — В них такая специфическая атмосфера, что не по себе становится.

Дальнейший путь мы преодолели в молчании. Спустившись по лестнице глубоко под землю, мы миновали короткий коридор, заканчивающийся винным погребом. Там, отодвинув тяжелые бочонки с вином, мы отыскали небольшую дверцу, а за ней еще одну лестницу, на этот раз не слишком длинную, ступенек десять. Спустившись вниз, мы огляделись.

Темнота не давала слишком хорошего обзора. Положение исправил страж — под потолком вспыхнули небольшие светящиеся шары, плывущие следом за нами. Теперь, при свете, мы видели, что попали в еще один каменный коридор. По бокам шли небольшие комнатки, видимо, раньше служащие чем-то вроде камер для врагов. В одной такой камере мы даже отыскали скелет, который весьма удивил графа.

— Не помню, чтобы тут он был, когда мне показывал это место отец, — пояснил он. Я отчего-то подумала сразу, что человек появился тут уже после того, как в этом месте побывал тогда еще маленький Тоберон.

Нашли мы и пыточную камеру. Что могу сказать? Весьма неприятное зрелище. И граф прав — в этом месте атмосфера была давящей и неприятной.

— Ну и где? — крутнувшись вокруг себя, спросил Лонгвар, единственный из нас, кто с любопытством осматривался, иногда даже восхищаясь придумками людей, стремящихся доставить как можно больше боли ближнему своему.

— Там, — я уверенно ткнула в сторону стены. Там не было двери, просто стена со старым креплением для факела, но я отчетливо ощущала, что нам нужно попасть в помещение за ней.

Стену мы исследовали вдоль и поперек, но так ничего и не нашли.

— Что будем делать? — Лонгвар стряхнул с куртки паутину и сел прямо на грязный пол.

— Что ж, идем за кувалдами, — развернувшись, сказал граф и пошел на выход. — Некоторые стены предназначены именно для того, чтобы их разрушать.

— А что, мне нравится, — фыркнул дракон, подскакивая и устремляясь за графом. — Лонгвар — разрушитель! Красиво звучит.

Отступив на безопасное расстояние, я наблюдала, как они по очереди крушат стену. Вдвоем там нельзя было подойти, неудобно. Да и когда один махал здоровым молотком, то всем остальным приходилось отходить подальше, иначе можно было получить в лоб отлетевшим из-под молотка камнем.

Правда, перед тем как начать крушить камни, мы облазили стену не только в том месте, где должна была быть предполагаемая дверь. Не забыли и о том, что это вполне мог быть люк в полу. Но, увы, ничего найдено не было.

Когда при очередном ударе молоток застрял в стене, мы все встрепенулись.

— Если тут и была дверь, то замуровали ее на совесть, — пропыхтел граф, пытаясь вытащить орудие из дыры. — Кладка старая, камни крупные. Явно делали с расчетом на то, чтобы ни у кого не возникло мысли, что тут что-то есть.

— Что там? — Иллиадар подошел ближе и помог отцу отковырять инструмент. — О, точно — дыра.

— Правда? — заинтересовался Лонгвар. Он, конечно, с энтузиазмом принялся долбить стену, но в последние минут пятнадцать выглядел скучающим, будто разуверился в том, что вместо стены тут когда-то была дверь.

Дыра была. Маленькая, а внутри темно и ничего не видно. Переглянувшись со мной, Иллиадар пустил в глубь проема один из огоньков. Мы тут же создали небольшую толкучку, пытаясь рассмотреть, что там внутри.

— Коридор, — выдал предположение Лонгвар.

— А мне кажется, что там лестница вниз, — сказал Тоберон, в свою очередь отстраняясь от проема. Забрав молоток, который уже схватил Лонгвар, граф нахмурился. — Так, моя очередь пока не прошла. Отойдите. Отдыхайте дальше, успеете еще. Тут вон какая толщина, а нам надо расширить дыру так, чтобы пролезть.

Лонгвар неохотно подчинился, отходя назад вместе со мной и Иллиадаром.

Не скажу, сколько еще прошло времени — тут, внизу, оно ощущалось совсем по-другому — но дыра всё-таки была пробита.

— Все, хватит, — выдохнул Иллиадар, отбрасывая молоток и садясь прямо на пыльный пол. — Устал.

Отдохнувший к тому времени Лонгвар тут же сунул нос в дыру.

— Точно лестница. Идет по кругу, — пробормотал он, переступая через невысокую преграду.

— Подожди, — остановила я его. Совместные странствия как-то сблизили нас, так что мы незаметно перешли с драконом на «ты». — Сейчас Иллиадар отдохнет, и пойдем. Не спеши.

Лонгвар кинул взгляд на запыхавшегося стража и кивнул, присаживаясь рядом с ним. Правда, перед этим ему пришлось убирать ногой мелкие камни.

Минут через десять мы уже стояли внутри и оглядывались по сторонам. Камень тут был намного светлее, похожий на какой-то песчаник. Никаких крепежей под факелы на стенах не было, хотя я нашла пару дыр от них.

— Такое чувство, что кто-то хотел начисто стереть с лица земли это место, — тихо произнесла я, удивляясь, что тут не было привычной паутины, только на ступеньках лежала пыль.

— Полагаю, что сделал этот тот, кто замуровал вход. И сделал давно, явно больше чем пару столетий назад, — так же тихо сказал Тоберон.

Странно, но здесь совершенно не хотелось шуметь, будто это было неуместно.

Лестница не была слишком длинной. Упиралась она в дверь.

— Смотрите, — совсем еле различимо прошептал страж, но из-за тишины мы все его услышали. Впрочем, привлекать наше внимание и не требовалось, мы и так все смотрели в одно и то же место.

Над явно тяжелой дверью можно было увидеть надпись, сделанную чем-то светящимся.

— «Не беспокой сон чудища, иначе лишишься сердца своего», — прочитал Лонгвар.

— Что это за язык? — тут же спросил Тоберон. — Я не знаю его.

— Обычный, человеческий. Когда я еще был жив, все говорили на нем, — дракон пожал плечами.

— Ага, значит, какой-то мертвый язык. Сейчас на нем точно никто не говорит. По крайней мере, в ближайших странах. Не понял, а как ты нас понимаешь, если при твоей жизни люди говорили на другом языке? — задал вполне ожидаемый вопрос Иллиадар. Я и сама только что об этом подумала.

— А что такого? — дракон глянул на нас недоуменно. — Ваш язык тоже тогда был. На нем говорил один из народов, населяющих империю Солидар.

— Солидар? — встрепенулся Тоберон. — Но ведь империя распалась более трех тысяч лет назад!

— А мне любопытно, чем это написано, — направила я разговор в нужное русло. То, когда жил Лонгвар, конечно, интересно, но об этом можно поговорить и позже. Хотя, признаюсь, мне и самой хотелось бы об этом расспросить дракона, но я знаю, каково это — стоит начать, и мы тут до ночи будем болтать, выясняя все новые и новые факты.

— Это краска. Не знаю, остались ли сейчас эти существа, но в то время в лесах жили мелкие то ли птички, то ли летающие паучки. В общем, мелкие крылатые создания. Их кровь при смешивании с соком некоторых трав приобретала вот такое свойство. Тогда был один праздник. На новолуние, раз в году, молодежь оголялась, разрисовывала тела такой светящейся краской, а потом отплясывала до утра.

— И зачем? — спросила я, недоумевая.

— Считалось, что такие танцы призывают плодородие в империю, — дракон задавил улыбку, явно вспомнив что-то забавное из тех времен. — Но я и не подозревал, что эта краска может так долго сохранять свои свойства.

— С этим разобрались, но что означает эта надпись? — Иллиадар подошел ближе. Огонек последовал за ним. Чем ближе подлетал магический светлячок, тем ярче разгоралась надпись.

— Полагаю, что мы не узнаем, пока не войдем внутрь, — граф был спокоен и собран.

Подойдя к двери, он оглянулся на нас.

— Отойдите подальше на всякий случай, — попросил он. — Я, конечно, сомневаюсь, что какое-либо животное смогло бы выжить с того времени, но мало ли какую тварь они могли сюда сунуть.

Меня тут же уволок страж, но Лонгвар только фыркнул и остался рядом с Тобероном. Граф не стал упорствовать, понимая, что спорить с весьма упрямым и немного взбалмошным драконом бесполезно. Тем более Лонгвару больше лет, чем нам всем, вместе взятым.

Удивительно, но, видимо, те, кто замуровывал вход, не подумали, что его пройдут. Дверь не была заперта. А может, они считали, что незваных гостей остановит надпись? Все может быть. Кто знает, во что верили в древности.

Мне было интересно до жути, особенно когда Тоберон с Лонгваром вошли внутрь и наступила тишина. Уже это свидетельствовало, что там никакого чудовища нет. Не думаю, что, если бы оно там было, эти двое остались бы безмолвными.

— Заходите, — позвал нас Лонгвар, высунувшись из-за двери.

Мы с Иллиадаром тут же сбежали по лестнице вниз и осторожно протиснулись внутрь.

— Темно.

— Сейчас.

В воздух взмыли многочисленные светлячки, которые устремились вверх. Я же молча стояла и, приоткрыв рот, смотрела прямо перед собой.

Встрепенувшись, я бросилась вперед и приложила ладонь к холодному камню. Секунда — и я разочарованно убрала руку.

— Мертв, — сказала я Лонгвару, который с надеждой заглядывал мне в глаза.

Дракон резко выдохнул, словно из него разом выпустили весь воздух.

Все дело в том, что в центре громадной комнаты с высокими потолками стояла уже знакомая нам чаша на высокой ножке. А вокруг нее, словно оберегая, лежал каменный дракон, явно когда-то бывший живым.

Проскользнув между громадной пастью и кончиком хвоста, я подошла к чаше и заглянула внутрь. На самом дне лежало крохотное, почти мертвое сердце.

Протянув руку, я осторожно погладила бархатный бок пальцем.

— Только не вытаскивай, — предупредил меня Иллиадар, все еще смотревший на дракона. — Вдруг замок рухнет, если мы заберем его?

— Знаю, — отозвалась я. — Как думаешь, это ваш предок?

— Мне кажется, это основатель рода Галахар, — вместо Иллиадара ответил граф. — Так же, как Лонгвар отдавал магию для того, чтобы задержать Хаос, так и этот дракон лежал тут, продлевая своей силой время жизни сердца. Может, поэтому оно до сих пор живо?

В груди все сжалось. На глаза навернулись слезы. Мне стало безумно жаль этого дракона. Он отдал всего себя, чтобы защитить нечто ценное. А в данный момент так и вовсе бесценное. Я не думаю, что он лежал тут живой, скорее, он сразу же погрузил себя в пограничное состояние и окаменел. Но даже так, все это невероятно грустно. Как будто драконы, оставшись одни, всеми силами пытались защитить хоть что-то, хоть каплю магического мира. И надо отдать им должное: пока что им удалось сделать намного больше, чем мы могли бы рассчитывать.

— А надпись? — спросила, шмыгнув носом.

— Мало ли, скорее всего, какой-то трусливый предок испугался и замуровал это место. Вполне возможно, что первый дракон не просвещал своих потомков относительно своей и их природы. А надпись придумали, чтобы напугать. Хотя сами толком и не знали, что тут и зачем, — сделал предположение Тоберон. — Что там с сердцем?

Мы с Иллиадаром переглянулись. Страж тут же положил ладонь на камень, а я обняла Иллиадара, прикрывая глаза. Уже привычно потянувшись к бескрайнему морю, я ощутила его радость от новой встречи. Я засомневалась бы, но другого объяснения у меня не было. Ощущение было стойким и однозначным.

Протянуть канал в этот раз вышло очень легко. Либо от магии к сердцу сделать это было значительно проще, чем к дракону, либо сказывалась практика. Для чистоты эксперимента мне нужно оживить еще одного дракона. Жаль, что этот не дожил и полностью обратился в камень, отдав сердцу всю свою магию.

Когда мы открыли глаза, то я даже не пошатнулась. Сердце подросло, а еще от него во все стороны била магия. Каменная чаша ожила, ее обвили тонкие ветви, покрытые почками.

Убедившись, что всё в порядке, мы отошли назад к двери и остановились.

— Как думаешь, может, оставим светлячки? — спросила я у стража.

— Оставим, — кивнул Иллиадар. — Только цвет им поменяем.

В мягком зеленом свете плавающих под потолком светлячков каменный дракон казался живым. Оживающая чаша время от времени окрашивалась золотисто-красным светом. И все это в совокупности представляло невероятную картину. Казалось, стоит немного прикрыть глаза, и можно увидеть, как спящий зеленоватый дракон охраняет свое самое главное сокровище — бьющееся по сей день каменное сердце.

Глава 10

Долго задерживаться в замке графа мы не стали. Удостоверились, что сердце нормально себя чувствует, растет, впитывая магию и выпуская ее вовне, и собрались двигаться дальше.

Я думала, что воины будут другие, все-таки наши прежние спутники долгое время находились в дороге, но нет, собрались те же самые. При этом они явно были довольны таким раскладом.

— Домоседов среди них мало, — ответил на мой вопрос Тоберон. — К тому же наше путешествие никого не оставило равнодушным. Люди, привыкшие с самого детства, что магии толком нет, а колдуны в основном простые фокусники, увидели за несколько месяцев столько всего необычного, что им теперь и самим интересно. Впрочем, я тоже за собой заметил, что каждый день жду чего-то нового. Чего-то, что в очередной раз перевернет мой мир.

Ответ от короля на наше письмо пришел быстро. Он сокрушался, что не смог присутствовать при всех событиях лично, и ждал нас по окончании нашей миссии в столице с более подробным рассказом. Конечно, Лонгвара он тоже приглашал. А также намекал, что если мы вдруг, вот так же случайно, найдем альваров, то он будет рад видеть кого-нибудь из этого народа у себя в гостях. И не поймешь, то ли король так тонко над нами издевается, то ли он полностью серьезен, то ли нам только что был отдан приказ — отыскать альваров и предоставить их пред светлые очи монарха.

Карта замков была отыскана графом в библиотеке. Выходило, что остальные находятся слишком в стороне.

В общем, нас больше ничто не держало, поэтому мы оставили замок позади и снова пустились в путь.

С одной стороны, постоянное путешествие поднадоело, а с другой, мы провели всего ничего в замке, а успели устать от безделья. Впрочем, это, наверное, оттого, что мы знали, что все равно скоро двинемся дальше. Иначе я бы лично нашла, чем там заняться. Начать хотя бы с интерьера. Замок графа походил на холостяцкую квартиру. Так что там можно было ой как развернуться. А уж если обратить внимание на то, что происходит снаружи замка… Думаю, там много что можно было бы изменить. Но для того, чтобы начинать, надо быть уверенной, что завтра тебе не предстоит срываться с места и двигаться дальше. Нет, сначала мы закончим с сердцами, магией, драконами, альварами, а потом уже будем строить уютное гнездышко и придумывать себе занятие на дальнейшую жизнь.

Дорога в этот раз вилась по полю. Пыльная, с ямами, кочками, совершенно деревенская дорога. На ней были явные следы частого использования. Как сказал Тоберон, по этой дороге на пути к горам стоит еще один город, а еще множество деревень и селений.

Город и правда располагался прямо около гор. Как оказалось, королевство имеет в горах несколько рудоносных шахт, и в городе живут те, кто там работает. Собственно, город и возник именно по причине близости этих шахт.

Через пару дней пути мы наткнулись на последний храм Двубога. Неожиданностью для нас стало, что около него был разбит лагерь людей короля. Конечно, просто так проехать мимо мы не могли. Граф съездил, поздоровался, узнал новости. Оказалось, что культистов и тут накрыли. А ведь храма-то толком и не было, просто почти растащенные под ноль руины. Но храмовникам наземная постройка и не нужна была, они великолепно ощущали себя и под землей.

Узнали мы, для чего они собирали магию из колдунов, тем самым убивая их. Оказалось, что когда-то давно ими был найден трактат, внутри которого хранилась диадема. В книге той говорилось, что если наполнить эту диадему магией, то человек сможет обладать громадной силой. Силой, способной изгнать из нашего мира сам Хаос. Собственно, у храмовников Двубога были благие намерения. Вот только для того, чтобы один смог получить неограниченную власть и силу, пришлось умереть очень и очень многим.

Диадема эта найдена пока что не была, как и тот самый трактат. Никто из храмовников ни украшение, ни книгу в глаза не видел, но все точно знали, что они существуют. Кто сказал? Так мессир и сказал. А где мессир? Так погиб, когда Иллиадар превратился в дракона и порушил немного храм, в котором нас удерживали. Камень на голову мессира упал да прибил насмерть. И что теперь? Искать. Украшение, книгу, документы какие-нибудь. Таким был приказ короля. Вот они и искали, перерывая храмы, обстукивая их в поисках тайников.

Встречали мы и деревни. Самые обычные, хотя каждый раз ждали какого-нибудь подвоха, но нет, ничего такого не случалось. Просто люди, занятые тем, чтобы прокормить себя и свои семьи.

Однажды я сидела вечером возле костра и думала, что наше путешествие стало таким спокойным, что мне уже страшно. Как затишье перед бурей. Так всегда бывает. И это затишье означало, что впереди нас ждет много всего. Остаться бы в живых.

Спустя неделю мы прибыли в город около гор. Сами горы не были очень высокими, но и холмами их нельзя было назвать. Выделялась лишь одна гора, самая далекая и самая высокая. Она возвышалась до самых небес, и ее белоснежная шапка скрывалась в облаках.

Еще когда мы только подъезжали к горам, я уже ощутила, что магический фон в этом месте сильно повышен.

— О дом, милый дом, — пропел Лонгвар. — Учтите, долина драконов скрыта от людей. В нее нельзя попасть просто так. Нам придется идти сквозь горы, чтобы войти в нее.

— А если полететь? — спросил страж, с интересом поглядывая в сторону самой высокой горы.

— Можно, но тогда долину увидишь только ты и я, может, еще Селена, остальные так ничего не увидят. Даже если ты приземлишься посреди долины, то люди будут видеть лишь кусты да деревья, совершенно не замечая города драконов.

— Но почему так? — спросил с недоумением Тоберон.

— Драконы не слишком любили людей, а после того, как их действия привели к уходу альваров, так долину и вовсе закрыли.

— Но ведь остался путь? — спросила я, старясь отвлечь Лонгвара от мыслей о альварах. Каждый раз, когда мы заговаривали о них, дракон начинал хандрить.

— Есть, — Лонгвар ухмыльнулся. — Через горы, под землей. Я случайно о нем узнал. Мы считали, что презренные люди должны исстрадаться прежде, чем им будет оказана честь — встретиться с кем-то из нас.

— Не слишком ли? — фыркнул Тоберон. — Гордыня до добра никого еще не довела.

— Может быть, но в этом мире лишь люди бесполезные создания, — тут же отозвался Лонгвар. — Скажете, нет?

— Если людей создали, то кому-то и для чего-то это нужно было, — спокойно отозвался граф, даже не думая горячиться. — Да, люди не приносят видимой и ощутимой пользы миру, как те же драконы или альвары, но ведь ничего не делается просто так. У нас всего лишь недостаточно информации.

— Интересно, и для чего же созданы люди? — все-таки не хотел успокаиваться Лонгвар. — По мне, так нет никого более бесполезного. Люди только потребляют, уничтожая все, чего касаются. Кому нужны их замки, города, шахты и карьеры? Никому, кроме них самих.

— Я думаю, все дело в душах, — встряла я в разговор.

— В душах? — все тут же обернулись ко мне.

— Да, — я кивнула, смотря на приближающиеся стены города. — В душах. Мне кажется, что душа человека содержит какую-то энергию, которая кому-то из создателей просто необходима. Ведь человек — это не только физическое тело, но еще и бессмертная душа. Я думаю, в течение жизни человек копит в душе требующуюся создателям энергию, а потом, умирая, отдает ее. И эта энергия столь нужная и ценная, что создатели закрывают глаза на все, что творит человек.

— Ну, — потянул Лонгвар, задумавшись. — Только если так. Но разве у других существ нет души? Почему бы не воспользоваться?

— Кто знает, — я пожала плечами, переводя взгляд на дракона. — Может, люди были созданы именно для этой миссии, а у других существ совсем другая задача.

— Может, поэтому люди такие воинственные и торопятся быстрее умереть? — задумчиво пробормотал Иллиадар. — Вдруг они подсознательно желают поскорее встретиться с создателями или создателем и отдать энергию, выполнив возложенную на них задачу?

— Я ничего не могу сказать, это всего лишь предположение, — я пожала плечами. — Город уже близко. Где остановимся?

— Со стороны гор есть одна таверна, хозяин мой знакомый. Я был тут давно, надеюсь, старина Дирк еще жив.

Как оказалось, старина Дирк был живее всех живых. Низкорослый крепыш с пышными усами чем-то напоминал мне гнома. С шикарной бородой, толстым носом и черными живыми глазами, Дирк выглядел весьма эффектно. Когда мы всей толпой ввалились в его таверну, то он громогласно поприветствовал Тоберона, явно радуясь встрече с давним другом.

Был уже вечер, так что мы с Агатой оставили мужчин внизу веселиться, а сами поднялись наверх в выделенные нам комнаты. Хотелось помыться с дороги, отдохнуть и поесть в тишине и спокойствии.

Дирк, поохав, попрыгал вокруг меня, едва не лишившись загребущих рук, и быстро организовал нам теплую ванну прямо в номер. Иллиадар коршуном смотрел на шустрого мужичка, отчего, кажется, тот еще больше распалялся и сыпал сальными шуточками направо и налево.

Агата осталась ночевать в моем номере, так как нас было слишком много для одной таверны. Я не возражала. Зато возражал Иллиадар, но его быстро уволокли Тоберон с Лонгваром, заверив, что женщинам иногда тоже нужно побыть наедине. Муж попыхтел, но сдался.

Уснуть долго не получалось — снизу раздавались пьяные крики, ругань, смех и песни. Мужчины явно веселились от души. А завтра кто-то будет стонать и ныть, что болит голова, и тошнит, и вообще больше никогда и ни за что.

Улыбнувшись, я натянула одеяло повыше и отвернулась к стене, вздыхая. Завтра наша дорога продолжится, а сейчас можно было позволить себе помечтать, что все закончится хорошо. И когда-нибудь мы будем вспоминать все это с улыбками. Да, было бы замечательно.

Ночью я проснулась оттого, что меня мягко двигали к стене. Сначала испугавшись, я очень быстро расслабилась, узнав собственного мужа. Впрочем, показывать, что уже не сплю, не стала.

Утром, как я и предсказывала, у всех болела голова. Таверна наполнилась стонами, кряхтением, проклятьями и просьбами принести попить. Мы с Агатой, приведенные местной служанкой на кухню, встретились там с женой Дирка. Халая оказалась высокой худощавой женщиной неопределенного возраста. Вот бывают такие люди. С одной стороны посмотришь — лет двадцать пять, а в другой момент кажется, что и все сорок. А улыбнется, так вообще девчонка. Халая накормила нас, посетовав на алкашей мужей, поругала Дирка, похвалила его же, а потом пошла нести добро и справедливость. Под добром подразумевался бочонок с чем-то вроде пива, под справедливостью — подзатыльники тем, кто лез без очереди.

Было забавно наблюдать за низкорослым коренастым Дирком и высокой, худой и слишком хрупкой Халаей. Но, несмотря на внешний вид, было видно, что эти двое любят друг друга, хотя постоянно и подтрунивают.

— И где этот вход, ты знаешь? — спросил Тоберон, вытирая губы от пены. Он с сожалением посмотрел на пустую кружку, но добавки просить не стал.

Судя по тому, что Дирк сидел с нами же, вчера они все ему рассказали. Но Дирк не выглядел насмешливо. Мол, чего, долину драконов ищете? А в фей вы, случаем, не верите? Он вел себя так, будто у него не было никаких сомнений в том, что долина драконов существует.

— Знаю, — Лонгвар икнул, все еще немного пьяными глазами смотря на графа. — Дирк мне показал на карте, где вход в эти ваши шахты. Но нам нужно не туда. Это точно.

— А провести можешь? — допытывался граф.

Он смерил дракона взглядом и, вздохнув, пододвинул к нему еще одну кружку пенного напитка.

— Могу, — Лонгвар обрадовался новой порции слабого алкоголя и тут же присосался к нему. — Только лошади там не пройдут, — выдал он, снова икнув.

Граф повернулся к Дирку.

— Не вопрос, — пожал плечами коротышка.

— Я заплачу. Когда мы придем обратно, нам надо будет на чем-то возвращаться в столицу, — сказал Тоберон и отдал в руки Дирку небольшой мешочек с монетами. Хозяин таверны пытался отказаться, мотивируя это тем, что они друзья и все такое, но граф настоял на своем, сказав, чтобы купил подарок жене. Она, мол, вон какая красавица, будет муж усами хлопать — уведут, вот пусть и подарит украшение какое. Дирк возмутился, зафырчал, с подозрением оглядывая воинов графа, а потом все-таки нехотя забрал мешочек, сказав, что на обратном пути нас ждет новая пирушка. За счет таверны, конечно.

Так как до гор еще надо было добраться, то было принято решение сегодня отходить от пьянки, а завтра выдвигаться. Можно было идти сразу же, но люди выглядели так, что краше в гроб кладут. Мало ли какие неожиданности могут нас подстерегать за воротами города. Лучше быть в трезвом уме, а не замутненном винными парами.

Пока мужчины отсыпались и отъедались, мы с Агатой и Халаей собирали сумки в дорогу. Конечно, больше всего набирали еды. Как только Дирк ни отказывался, но графу удалось сунуть ему деньги за продукты. К тому же мы вместе с Тобероном и Иллиадаром сходили на местный рынок прикупить кое-какие нужные в дороге вещи. Всякие веревки, крючки, ножи, топорики. Я особо не присматривалась, что они там выбирают. Мы же с Агатой приобрели себе по комплекту мужской одежды, так как было понятно, что и дальше в юбках нам не походить. А еще удобную обувь. Ножи я нам тоже взяла, на всякий случай.

На следующее утро мы вышли с рассветом. Лонгвар утверждал, что идти нам до нужного места дня два. Конечно, раньше тут города не было, но память у драконов хорошая, дорогу он не забыл. Как показало будущее, память у одного конкретного дракона на самом деле неплохая. Если он и ошибся, то не намного.

— Так, сегодня ночуем тут, завтра двинемся дальше, — выдал указание граф, поглядев на солнце.

Оно еще не село, но горизонт уже налился краснотой.

Воины, уже привыкшие к походному образу жизни, быстро соорудили лагерь, развели костер, устроили спальные места, а повар принялся за готовку.

Спустя двадцать минут вернулся парнишка, которого граф посылал проверить — на месте ли вход.

— Там завалило с одного края. Если булыжник не трогать, то пройти смогут если только госпожа да Агата, — отчитался он. — Нужно бревно какое-нибудь, чтобы подцепить его да столкнуть. Если просто руками толкать, то там неудобно.

Тоберон кивнул, давая понять, что все понял. Утром, прежде чем идти дальше, наши люди отыскали нужное бревно и захватили с собой. Нам пришлось забираться чуть выше, так как вход в пещеры находился на небольшой высоте.

Как и сказал парнишка, он был завален булыжником, да так неудачно, что мы еле столкнули его, промучившись часа два.

— Отдыхаем, — рявкнул раздраженный граф и тут же уселся на первый попавшийся камень.

Никто возражать не стал, попадав на землю кто где стоял.

— Он? — Иллиадар кивнул в сторону входа, смотря при этом на Лонгвара.

— Похоже, — ответил дракон, закусывая травинку и ложась прямо на землю. — И как люди столько пьют? Я позавчера нахлебался, до сих пор худо.

Я улыбнулась, вспоминая, как вчера стонал бедный дракон.

Минут через пятнадцать все снова поднялись и выстроились в ряд. Иллиадар наколдовал светлячков, хотя факелы мы на всякий случай тоже прихватили, но пока что решили экономить их.

Внутри пещера не была чем-то примечательной. Просто дыра в скалах. Темно, сухо, паутина кругом, под ногами хрустят какие-то деревяшки, косточки мелких животных. Наверное, когда-то тут была чья-то нора. Судя по добыче, хищник, облюбовавший это место, большими размерами не отличался.

Светлячки отлично освещали путь. Не воняли, не обжигали и светили именно там, где надо. Наверное, из-за этого терялась определенная романтика, таинственность этого места. Впрочем, никто не жаловался. К тому же даже такой свет отбрасывал пугающие тени, отчего иногда становилось не по себе.

Вскоре дно пещеры явно пошло под уклон. Появилась сырость на стенах. А еще мхи и всякие мокрицы. Я стоически терпела, стараясь не смотреть, хотя признавалась сама себе, что терпеть не могу этих тварей. Зато Агата не стеснялась в выражениях, чем весьма забавляла мужчин, которые гоготали над очередным ее словесным загибом.

Когда по внутренним часам день перевалил за середину, мы спустились к небольшому подземному озеру в круглой пещере. Передвигаться под землей было труднее, так что граф разрешил передохнуть недолго, перекусить и сходить по делам.

— Только далеко не отходить, — сурово наказал он, обводя всех тяжелым взглядом. — Не забываем, что мы не на прогулке. Если мы пока никого не встретили, то это вовсе не значит, что мы вышли на пикник. Удаляясь от всех, нужно быть готовым сражаться даже со спущенными штанами. Я серьезно, мне бы не хотелось оставлять в этих пещерах кого-то из вас, а потом выслушивать ваших матерей и жен. Ходим по двое: один охраняет, другой занимается своими делами. В воду не лезть, подозрительные вещи, растения, скелеты, камни не трогать. Если что-то привлекает внимание, звать нас. Еще раз повторяю для тех, кто не понимает с первого раза: увидели что-то подозрительное, интересное, привлекательное, блестящее, горящее — звать нас! Кто ослушается, того отправлю назад. И не видать тогда вам драконьей долины.

Если кто-то и хотел посмеяться, то смельчаков не нашлось. Все понимали, что случиться может всякое. Особенно после того, как мы побывали в проклятой деревне. Наверное, об этом подумали все, так как начали с опаской озираться.

— Рыбы какие-то странные, — Иллиадар, как обычно, не отходил от меня слишком далеко. Впрочем, я была не против, а очень даже за.

Я тут же взглянула в воду, замечая рыб подземного озера.

— Что ты хочешь, они живут тут под землей, без света, так что такой вид вполне для них нормален, — я пожала плечами, отходя от воды чуть подальше.

Рыбы тут походили на глубоководных. Белесые, склизкие тела и словно слепые глаза. А может, и правда слепые. Хотя тогда природа убрала бы такие глаза вообще, раз они не нужны.

Перед тем как идти дальше, граф всех пересчитал, приказал обвязаться веревкой.

— Я не желаю волноваться за тех, кто идут последними. Еще не хватало потерять какого-нибудь остолопа, который просто отстал.

Я слышала в его голосе легкое беспокойство. Осмотревшись, поняла, что всем остальным тоже не по себе.

— Мы пойдем позади, — предложила я. — А впереди Лонгвар. Он дракон. С ним не так просто сладить, если что.

Тоберон пытливо посмотрел мне в глаза, а потом кивнул.

— Хорошо, пусть будет так. Только не теряйтесь.

— Скажи, ты же можешь поддерживать барьер во время движения? — спросила я мужа, когда мы, пропустив всех остальных, двинулись следом. — Помнишь, когда в Хаосе на нас напали в воздухе, ты мог лететь и держать барьер.

Иллиадар на мгновение задумался.

— Может, попробовать сделать его более прозрачным? — спросил он. — А то из-за этой золотистой пыльцы ничего видно не будет.

— Попробуй. Только пока накрой только нас, а потом экспериментируй.

В итоге барьер получился почти прозрачным. Хотя от золотистой пыльцы избавиться полностью не получилось.

— А сейчас растягивай на всех.

— Надо предупредить, а то испугаются еще, — Иллиадар хлопнул по плечу мужчину перед собой. — Передай вперед, что я сейчас всех укрою барьером. Скажи, чтобы сообщили отцу.

Воин кивнул и тут же отвернулся. Вскоре он обернулся к нам обратно.

— Его светлость передал, что все услышал и понял, можете делать, как пожелаете.

— Отлично, — страж кивнул, и барьер моментально растянулся вперед, укрывая всех нас. Вид был такой, словно мы шли внутри вытянутого мыльного пузыря.

Как показало недалекое будущее, идея с барьером пришла в наши головы весьма своевременно.

Началось все как обычно. Мы нашли подходящее место для ночлега и собрались вставать лагерем. Иллиадар как чувствовал, не убирал барьер, а растянул его на максимальное расстояние, чтобы люди не ощущали себя зажатыми. Я волновалась, что стражу будет сложно колдовать так долго, причем выполняя и другие действия, но он заверил меня, что это совершенно не трудно для него.

Когда мы развели костер и повар принялся за приготовление пищи, из дыры в стене, на которую никто толком не обратил внимания, выползла громадная сороконожка. Увидела ее Агата, закричавшая так, будто ее убивают. Все тут же всполошились, повытаскивали мечи, озираясь.

Когда я увидела этого мутанта, то мне стало дурно. Я и так не слишком любила насекомых, а при виде сороконожки метра два длиной кому угодно станет плохо.

Бросив быстрый взгляд на стены, я прикусила губу — оказывается, они все были усеяны дырами. И как мы не заметили сразу?

Сороконожка между тем попалась весьма агрессивная. Она подползла к барьеру и принялась трогать его своими усиками, а потом приподнялась и, как мне показалось, попробовала его кусать. Иллиадар тут же подтвердил, что да, она пытается грызть барьер.

— Будем уходить? — спросил Иллиадару отца.

В этот момент я заметила, что из дыр полезли еще сороконожки. И все, как одна, направились к барьеру.

— Дави их, — сказала я. — Если мы сейчас пойдем дальше, то они последуют за нами. И толку тогда уходить? Ты же можешь раздавить их, увеличив барьер. Прямо о стены.

Говоря это, я ощущала, что еще немного — и меня начнет тошнить.

— Не стоит, — промурлыкало внизу. Я опустила взгляд и выдохнула. Около моих ног на плоском камне сидел Монту. При этом он умывался и поглядывал в сторону сороконожек довольным взглядом, будто видел перед собой куски ходячего шашлыка. — Я сам с ними справлюсь. Это скородеции. У них, знаешь ли, очень вкусное мясо. Просто нужно знать, как их достать из панцирей.

— И как же ты их достанешь? — я с опаской и брезгливостью посмотрела на нашествие громадных сороконожек. Нет, я понимаю, что все существа достойны жизни и не нам решать, кто может жить, а кто нет, но понимание не мешает мне передергиваться от отвращения при взгляде на нечто подобное.

— Да, кстати, — Монту бросил своё занятие, поднялся и прошелся возле моих ног, поглядывая за барьер с легким предвкушением, — их мясо становится вкусным только тогда, когда им внутрь попадет яд моркота. У них под челюстями есть одно местечко, совершенно незащищенное панцирем.

Сказав это, Монту буквально испарился. А потом сороконожки одна за другой начали биться о землю, скрежетать своими многочисленными ногами, скрипеть и извиваться.

Я отвернулась. Мне не приносит удовольствия чужая смерть, даже таких чудищ. Может, я была бы более к ним безжалостна, если бы они мне навредили, но сороконожки пока что ничего не успели сделать.

Когда все затихло, я оглянулась, тут же замечая Монту, который сидел у одной из сороконожек прямо на светлом брюшке и снова умывался, изредка приоткрывая глаз.

Иллиадар быстро все разъяснил людям, так как не все видели моего проводника. Хотя дракон и так все понял — он знал, как выглядят эти существа.

Когда повар подошел к сороконожке и принялся разглядывать ее с гастрономическим интересом, мне стало дурно.

— Монту, — позвала я, — а для людей это мясо безопасно?

Не сказать, что кот был доволен таким вопросом, но, кажется, даже он понимал, что ему все это не съесть — пещера была буквально завалена телами громадных насекомых.

— Вполне, — вроде как безразлично сказал он, но тут же приглушенно зашипел на повара, который нацелился на самую большую сороконожку. Именно на ней и сидел Монту. — Куда ты лезешь? Не видишь, это моя.

— Я хотел помочь вам, разделать тушу, вот, — прогудел мужчина, неловко почесывая затылок. Он смотрел на Монту так, словно толком не знал, как себя вести со странным говорящим зверем.

Монту смерил повара таким взглядом, будто собирался сожрать услужливого человека. Мужчина даже попятился, выставляя перед собой тесак.

— Ладно, — царственно разрешил кот и легко спрыгнул вниз.

Люди тут же засуетились. Кто оттаскивал сороконожек подальше — все же выглядели они не слишком симпатично. Кто помогал повару. Кто продолжил устраивать ночлег. Кто занялся своими делами. В общем, жизнь лагеря потекла спокойно. Я поглядела на это и удивилась. Кажется, к концу нашего путешествия нервы у этих людей будут стальными. Еще минуту назад они пятились от пощелкивающих тварей, а сейчас деловито разделывают тушки, будто это обычные речные раки, а все мы всего лишь выбрались на рыбалку отдохнуть.

— Монту, — позвала я кота, который сидел рядом, но при этом все его внимание было отдано своему будущему ужину, который сейчас аккуратно вытаскивали из жёсткого панциря. — Где ты был так долго?

— Много где, — не поворачиваясь, ответил кот. — Я был прав. Хаос разрастается. Хаос опоясывает этот мир широкой лентой. Наверное, из-за этого те земли стали называть Поясом. Но сейчас от этой ленты во все стороны раскинулись ветви мелких прорывов, еще немного — и чистый мир будет укрыт ими полностью. Уверен, после этого Хаос начнет разрастаться, пока в него не погрузится весь мир. А еще я нашел все места, куда нужно установить сердца, чтобы покрыть мир ячеистой сетью.

— Что? — я удивленно поглядела на Монту. — Ячеистой сетью? О чем ты?

Кот тут же глянул на меня, как на не самого умного человека.

— Я иногда сомневаюсь, что людям при их создании отсыпали разума. Хотя ты не человек, но у меня создается впечатление, что ты просто притворяешься альварой, а на самом деле обычная человечка, — голос Монту так и сочился ядом, а сам он едва не плевался. Я попыталась сдержать рвущуюся наружу улыбку. Всё-таки я соскучилась по такому вот желчному и вредному Монту. — Ты же не думаешь, что вы будете просто скакать по миру, выискивая замки, класть туда драконьи яйца и напитывать все это дело магией? Без всякой системы, просто наугад? Ты понимаешь, что в одном месте может быть множество замков, а в другом ни одного? То есть одна область мира окажется перенасыщена магией, а там, где нет ни одного замка, останется пустое место, которое будет потенциально привлекательно для Хаоса. Конечно, магия со временем распределится по миру равномерно, но когда это будет? Мир не ограничивается одним королевством, которое можно пересечь за несколько месяцев. И даже одним континентом. К тому же не во всех нужных местах стоят замки. В этом мире есть пустыни, там нет ничего, кроме песка. Есть океаны. Сама понимаешь, люди там ничего не строили. Если мы хотим, чтобы Хаос ушел, нужно, чтобы магия покрыла весь мир равномерно и насыщенно. А теперь скажи мне: обо всем этом ты думала?

Я прикусила щеку изнутри. Конечно, я думала об этом, но у меня не было на тот момент никаких идей, как охватить своим вниманием целый мир. Все-таки если бродить по всему миру, это может занять слишком много лет. Жизни не хватит, чтобы обойти все. Собственно, идея, как с этим справиться, пришла ко мне в тот момент, когда я узнала, что на самом деле представляют собой проводники.

— Ну, — произнесла я медленно, протягивая руку в желании погладить Монту. Но кот тут же зашипел на меня, выгнулся сердито, хотя руку опустить на голову позволил. Правда, после этого начал что-то ворчать себе под нос, якобы недовольно сверкая глазами. — Конечно, думала. Вот только о том, что можно использовать замки не подряд, а в какой-то определенной последовательности, я не задумывалась. И что, как нам быть с пустынями, океанами и морями?

— А страж тебе на что? — фыркнул Монту уже более благодушно. От удовольствия он время от времени прикрывал глаза, хотя и старался делать вид, что ему просто захотелось спать. — Его барьер может не пропускать не только скородеций, но и воду. Конечно, ему придется немного поучиться этому.

— Хочешь сказать, что мы можем спускаться под воду, окруженные барьером? — уточнила я.

— А я сказал как-то по-другому сейчас? — взвился Монту, но когда мои пальцы начали перебирать шерстку за ухом, он тут же сдулся. — Я именно об этом только что тебе сказал. Нет, все-таки что за глупая девчонка мне досталась. Да, чуть левее почеши. Хорошо.

— А с пустынями как? — спросила, усердно работая чесалкой. Когда отвлекаешь Монту, то с ним проще говорить. Тем более, кажется, он сегодня на взводе. Наверное, просто устал после долгих поисков. Я даже не представляю, сколько ему пришлось пройти. Хотя о чем это я? Кажется, Монту обошел весь мир. — Там ведь нет колыбелей.

— Нет, — согласился Монту, забираясь ко мне на колени. — Камень такой холодный, — пояснил он свой поступок, укладываясь удобнее. Я улыбнулась, а потом, обняв кота, чмокнула его в макушку, заслужив этим недовольное шипение и ворчание. — Пустыни оставим напоследок. Я пока не решил, что с ними делать. Возможно, придется делать колыбели самим и вкапывать их в песок. Или же отыскивать скалы. В песках они иногда встречаются. С океанами тоже будет морока. Просто так в воде сердце не оставишь, да и колыбелей там тоже нет. Но пока это вопросы далекого будущего, сейчас у нас и без этого хватает проблем. Например, сердца.

— А что с ними не так?

— Я не смог попасть в долину драконов. Хотя сейчас, думаю, смогу.

— Почему именно сейчас? — поинтересовалась, зевая.

— Потому что долина укрыта каким-то щитом. Я подозревал, что тут должна иметься лазейка, но у меня были другие дела, так что я оставил эту загадку на потом. И сейчас мне понятно, с какой стороны можно пробраться в долину, миновав драконий щит. Завтра с утра схожу, посмотрю, что там и как. Вдруг драконы еще живее всех живых и слопают вас, если вы сунетесь к ним. За столько лет с ними могло произойти всё что угодно. Например, они могли выродиться.

Я молчала. Не думаю, что магические существа вроде драконов могут выродиться, но спорить с Монту лучше не стоит. Он и так проделал большую работу, устал, пусть отдыхает, хотя бы до завтра. А драконы… Скорее я поверю, что они все уснули, окаменев. Думаю, что они могли поступить так, чтобы сберечь утекающую магию. По крайней мере, на их месте я бы сделала именно так.

Ладно, что об этом думать, дойдем и узнаем. Уже хорошо, что долина на самом деле принадлежит драконам. Все могло быть иначе.

А ведь если они на самом деле окаменели, то там могут быть еще живые драконы. И я смогу поэкспериментировать. А то и натренироваться пробивать каналы быстрее и менее болезненно.

— Госпожа, — тихо позвал меня повар. Я подняла на него взгляд, молчаливо спрашивая, что ему нужно. — Вот, мы чудище это для вашего… друга, разделали.

— Да? — казалось бы, только что спавший Монту тут же подскочил на ноги и поглядел на мужчину. — Ну, показывай.

Повар отошел в сторону, открывая взгляду перевернутый панцирь, заполненный белоснежным мясом. Хм, похоже на рыбу. А может, это на самом деле вкусно?

Рядом сел Иллиадар.

— Спать хочешь? — спросил он, обнимая меня за плечи и притягивая к себе. Я уткнулась ему в плечо и вздохнула.

— Ага, — пробурчала, обхватывая его руками.

— Потерпи немного. Сейчас все уберут, и будем ложиться.

Но я не дождалась. Слишком уж уютным и удобным оказалось плечо стража.

Глава 11

Резко обернувшись, я вскинула руку, желая только одного — чтобы до меня не добрались. Паука, размером с хорошего пса, откинуло от меня волной магии. Я не успела этому порадоваться, как сбоку послышался отчаянный возглас одного из наших людей.

Когда я увидела, из-за чего человек кричал, то, говорю честно, у меня волосы на голове зашевелились. Наверное, это была самая крупная особь, и она сейчас шустро заворачивала в паутину воина, крик которого и привлек мое внимание.

Вообще странно, что в общем гаме я услышала его. Просто все вокруг сражались, стараясь не подпускать к себе мохноногих пауков.

Сделав шаг, я стиснула зубы и пожелала, чтобы мужчина был свободен, а пауку пришел конец. Моя магия, которой я пользуюсь столь редко, всколыхнулась. Паутина на человеке тут же истлела, а паука отбросило на стену, буквально расплющивая под давлением. Ближайшие люди отскочили, иначе их бы окатило внутренностями мерзкого насекомого.

Я вздохнула. А ведь все так хорошо начиналось.

На следующее утро после того, как Монту появился в нужный момент и прикончил весьма неприятных на вид сороконожек, мы встали хоть и мрачные, но вполне живые.

Вечером казалось, что все позади, но с утра многие поняли, что впереди нас может ждать и не такое. Конечно, никто и не думал поворачивать назад, но люди теперь смотрели вперед с тревогой и вели себя осмотрительно.

Мясо я всё-таки попробовала. Оказалось похоже на нечто среднее между рыбой без костей и курицей. Правда, съесть смогла небольшой кусочек, и то по настоянию стража. Вполне вкусно, но стоило мне вспомнить, чье это мясо, как мне становилось дурно. Понятное дело, если бы я была голодна, то съела бы и не такое, но так как необходимости не было, то зачем? Вот и я так подумала. Поблагодарила повара и попросила не класть мясо в мои порции.

Остальные уже успели к тому моменту распробовать «деликатес», так что вполне спокойно уминали мясо. Мой отказ никого особо не удивил. Иногда хорошо быть немного другим. Люди посчитали, что моему организму не подходит такая пища. Причем придумали сами и поверили в это. Я не стала никого переубеждать.

Дальше мы двигались с большей осторожностью. Все новые места стоянок тщательно проверялись. Иллиадар не мог постоянно поддерживать барьер, иногда даже ему требовался перерыв. А еще подошел тот самый период, и мы стали искать уединение.

Тоберон поначалу хмурился, не понимал, ругался, застав нас в очередной раз тискающимися. Но потом, видимо, Иллиадар ему все объяснил.

Удобное место мы нашли быстро. От общей пещеры вбок уходил небольшой коридор, заканчивающийся тупиком. Этот тупик мы со стражем и облюбовали. Все, как обычно, прошло сильно, ярко и безумно приятно.

Коридор был довольно длинным, но, видимо, под землей хорошая акустика — я поймала не один взгляд, а Лонгвар несколько раз хлопнул Иллиадара по спине так сильно, что тот начал сторониться слишком ехидного в то утро дракона.

Передав магию стражу, я почувствовала себя намного лучше. Ощущение было схоже с тем, словно я скинула с плеч пару мешков с песком. Хотелось постоянно улыбаться, говорить о пустяках и смеяться.

Кажется, легкая эйфория охватила и стража. Больше ничем я не могу объяснить то, что мы непозволительно расслабились.

В эту пещеру мы ввалились всей гурьбой, будто совсем позабыли о тех сороконожках и об опасности, поджидающей нас на каждом шагу. Люди о чем-то громко переговаривались, смеялись, обсуждали, лишь изредка поглядывая по сторонам.

Нам повезло, что странной атмосфере поддались не все воины. Про Тоберона тоже не стоит забывать. Но всё равно нападение стало для нас большой неожиданностью.

С потолка на длинных белых нитях прямо перед нами опустились мохнатые пауки. Размер их варьировался. Самые маленькие были примерно с кошку, а самый большой, как раз тот самый, которого я раздавила магией о стену, был величиной с легковой автомобиль. На ножках. Вернее, на мохнатых лапах.

Может быть, эти паучки и были симпатичными, если бы не желали нас употребить в пищу. Как-то сразу стало понятно, что они ядовиты и не стоит допускать укусов. Хорошо хоть они отлично поддавались мечам.

Поначалу все запаниковали, но стоило Тоберону гаркнуть что-то воинственное, как все тут же повыхватывали оружие и бросились кромсать пауков.

Встрепенувшись, я заметила, что тот воин, которого громадный паук собирался замотать в паутину, лежит и не встает. В груди шевельнулось волнение. Укусил? Успел впрыснуть внутрь яд?

Быстро приблизившись, опустилась на колени и едва не отшатнулась. На животе мужчины расползалось кровавое пятно. Я вспомнила размеры паука и сразу же представила, каким должно быть его жало. Ему даже не нужно было вводить яд, от такой раны человек и так бы скончался.

Запаниковав, я оглянулась в поисках помощи, ведь раненый еще дышал. Вернее, хрипел, бессмысленно смотря прямо вверх. Вот только все были заняты. Да и кто мне мог помочь? Кругом одни воины. Только сейчас я подумала, что нам надо было взять с собой лекаря.

При этой мысли вспомнила Лазаруса. А ведь я знаю много заклинаний, и лечебных тоже. Я же не только травки собирала для колдуна полжизни, но еще и кое-чему научилась.

Но получится ли? Моя магия другая. Магия желаний. Вот только я не уверена, что такую серьезную рану можно исцелить чем-то подобным. К сожалению, я не всесильна. Может быть, Иллиадар смог бы, всё-таки его колдовство намного мощнее. Времени искать в толпе стража не было. Я буквально ощущала, как жизнь из человека утекает.

Прикусив губу, я закрыла глаза, представив перед собой книгу с заклинаниями. Перебирая их одно за другим, я выбрала самое, на мой взгляд, подходящее и принялась шептать слова, стараясь вложить в них магию.

Прочитав одно заклинание, принялась за следующее, боясь открыть глаза и увидеть, что все было напрасно и человек давно уже мертв.

Я шептала одно заклинание за другим, надеясь, что хотя бы одно из них поможет. От ран, от отравления, для заживления, для кроветворения и еще несколько, показавшихся мне полезными.

Сосредоточившись на своей задаче, я совсем забыла, что кругом, вообще-то, небольшая война. Все мое внимание было отдано совершенно другому.

Когда меня аккуратно взяли за руку, я испуганно вскрикнула, отшатнулась и открыла глаза. Человек, которого я пыталась вылечить, лежал на каменном полу и смотрел на меня с благодарностью, удерживая за руку.

— Спасибо, госпожа, — прогудел он, с кряхтением поднимаясь. Быстро подняв рубаху, воин провел рукой по животу, на котором кроме крови не было больше ничего.

Я сглотнула, сжимая чуть трясущиеся руки, и только потом вспомнила, что происходит. Вскочив на ноги, огляделась, понимая, что люди образовали круг, центром которого была я и раненный мужчина. Они бились, не пропуская к нам пауков. Я видела Тоберона, Лонгвара, Иллиадара, нашего повара, имя которого я сейчас пообещала себе узнать. И всех остальных.

— Держаться плотнее! — крикнул Иллиадар.

Мне было плохо видно из-за спин, но шум не оставлял сомнений, что пауков там огромное множество.

Люди, повинуясь приказу стража, тут же встали друг к другу ближе. И секунду спустя золотистый барьер укрыл всех, отбрасывая пауков к стенам. Странно, но я слышала, как они недовольно запищали.

Все еще пару минут стояли в напряжении, всматриваясь за пределы барьера.

— Все целы? — прокричал Тоберон, оглядывая воинов. Я видела на лице графа тревогу. Все-таки все они были не безразличны своему господину.

— Кажись, Дарина ранили, — сказал один из людей.

— Со мной все хорошо, — прогудел мужчина позади меня.

Я обернулась, поднимая взгляд. Дарин возвышался надо мной на целую голову и был тем самым человеком, который стал моим первым невольным пациентом. Хотя нет, я ведь когда-то еще и Иллиадара лечила, но он все-таки страж, дракон, а Дарин человек.

— Как ты, дружище? — протиснувшись между людьми, к нам подскочил мелкий парнишка. По голосу я узнала его. Это тот самый, что тогда спрашивал про Келтухайского зверя и получал еще подзатыльники за свое неподобающее поведение. Кажется, именно от Дарина и получал.

— Спасибо госпоже. Со мной все замечательно. Вона, даже царапины нет. А ведь дыра в животе была, мой кулак влез бы, — густым басом ответил Дарин, сверкая озорными и добрыми глазами.

— Откуда знаешь? Совал себе, что ли, кулак в пузо? — с любопытством спросил парнишка, осматривая торс мужчины с такой тщательностью, будто вознамерился всё-таки найти там дыру.

— Так чуял это, — просто ответил Дарин, улыбаясь и мягко отталкивая парня, который не давал ему опустить уже рубашку.

— Остальные на месте? Раненых больше нет? Смотрите, пауки, должно быть, ядовитые, так что не молчите. Проверьте себя на наличие царапин. Не хватало еще, чтобы вы свалились потом, не заметив крохотную ранку, — отвлек всех от Дарина голос Тоберона.

Люди тут же принялись себя осматривать, совершенно при этом не стесняясь. Недалеко я заметила Агату, белую как полотно и с трясущимися губами. Служанка старалась всегда быть рядом со мной, но видно, что девушке иногда было весьма не по себе. Хоть она когда-то и сказала, что тоже колдунья, но я никогда не замечала за ней колдовства. Надо будет как-нибудь спросить, в чем дело.

— И что делать будем? — спросил Тоберон, подходя к Иллиадару. — Пауков слишком много, если оставим как есть, они пойдут следом.

Страж, уже убедившийся, что со мной все хорошо, стоял сейчас недалеко. Пожав плечами, он стер с лица грязь и вздохнул.

— Будем давить. Я видел, как Селена раздавила одного о стену. Думаю, у меня должно получиться.

Услышав это, люди загомонили. Оказывается, многие заметили мое колдовство, а теперь высказывались по этому поводу. Столько комплиментов за раз я, кажется, еще никогда не слышала. Иллиадару пришлось порычать, чтобы утихомирить слишком уж распалившихся мужчин. Лонгвар на это только поглядывал, ухмыляясь. Он потом еще долго подтрунивал над стражем, предрекая, что меня у него однажды уведут. Например, сам Лонгвар и уведет. Удивительно, но Иллиадар каждый раз велся на провокацию и веселил этим дракона. Не знаю, видел ли Иллиадар, но лично я понимала — Лонгвар воспринимал Иллиадара кем-то вроде младшего брата.

— Давить по одному будешь или всех сразу? — деловито поинтересовался Тоберон, устало присаживаясь на чью-то сумку с вещами.

Иллиадар несколько раз хрустнул пальцами — жест, которого я за ним раньше не замечала, явно был предназначен для того, чтобы сбросить напряжение — и сел прямо на пол по-турецки.

— Попробуем всех сразу, — буркнул он, закрывая глаза и сосредотачиваясь.

Я осмотрелась, а потом подняла голову вверх и побледнела. Весь потолок буквально светился от паутины. Можно было увидеть, как висят, словно гроздья странного винограда, замотанные жертвы гигантских пауков. Вряд ли тут ходят люди, но живности, видимо, и так хватает. Те же сороконожки, например. И я уверена, что мокрицы-переростки и пауки, обожравшиеся мутагена, не единственные жители столь негостеприимных пещер.

От вида, как по паутине туда-сюда бегают мохнатые пауки, становилось дурно. Их было много. Нет, их было очень много. Пещера оказалась высокой и весьма большой. К тому же на стенах виднелись мелкие проходы, из которых торчали мохнатые лапы.

Снова эти дыры! А ведь и в прошлый раз сороконожки полезли из таких дырок в стенах. Такое ощущение, что все горы пронизаны такими ходами и местные обитатели пользуются ими, как люди дорогами и укрытиями.

Кто же прорыл эти норы? Глубоко ли в горы они уходят? Судя по размерам, существо, проделавшее их, должно быть приличной величины. При мысли о длинных толстых червях, прогрызающих себе путь в камне, мне стало еще хуже. Что это за горы такие, что тут живут такие создания? Может быть, снова Хаос? Но я не чувствую его влияния.

Иллиадар между тем напрягся, и я всей кожей ощутила, как во все стороны от него раскатилась упругая волна магии. От нее волосы по всему телу приподнялись. Даже воины ощутили это, тут же замерли, словно их заворожили. Агата в стороне простонала, а Лонгвар присвистнул.

Барьер пошел рябью, но никуда не делся. Я вглядывалась в пауков, ползающих за пределами золотистого шара. Мне даже не нужно было присматриваться, чтобы заметить момент, когда волна магии достигла их. Пауки один за другим начали просто лопаться, словно их разрывало давлением изнутри. Они даже не понимали, что происходит. Не пищали и никуда не пытались сбежать. Впрочем, они бы все равно не успели.

Я думала, что раздавила самого крупного паука. Забудьте. Когда волна магии достигла потолка, до нас донесся такой вопль, что все невольно присели. А потом паутина порвалась, и сверху на барьер рухнуло громадное мертвое тело. Я вскрикнула, упавпрямо на пол. Остальные тоже запаниковали. Немудрено, учитывая, что размерами этот паук поражал. Его мертвые лапы обхватывали барьер полностью, свисая до самого пола. Каждая была длиной не меньше пяти метров, а то и больше. Брюхо, сейчас разорванное, напоминало цистерну. Ужасное существо.

Послышались ругательства, кажется, кто-то даже вспоминал маму. Быстрее всех в себя пришел Тоберон. Видимо, психика у графа была самой устойчивой. Даже дракон не сразу стряхнул с себя оцепенение при виде мертвого паука на барьере.

— Отойдите к краям! — крикнул Тоберон. — Вещи с собой берите! Потом как будете выковыривать их из-под этого чудовища?! Быстрее, вашу мать!

Все тут же закопошились, быстро отползая и отходя к краям барьера.

Я же встала на ноги, невольно косясь наверх, и подошла к мужу.

— Иллиадар, тебе нужно уйти, — сказала я, положив руку ему на плечо. — Кажется, со всеми покончено. Только барьер пока не убирай, иначе нас тут задавит.

Страж резко распахнул глаза и посмотрел прямо на меня. По телу прошла дрожь. Было в нем сейчас что-то такое дикое, необузданное, что у меня сердце вмиг ускорилось.

Он медленно поднял голову и тут же тихо выругался, поднимаясь. Его качнуло.

— Ничего, — поспешила успокоить я Тоберона, который подскочил к нам. — Просто он резко выпустил слишком много магии. Это не страшно. Надо будет, возьмет еще. Да?

— Конечно, — страж вяло улыбнулся. — Вот только посплю сначала. Ты ведь не против?

— Совсем нет. Спи, если тебе хочется. Только давай сначала уйдем отсюда подальше, — попросила я, оглядывая залежи мертвых паучьих тел. — Что-то мне не хочется обедать в столь далеко не теплой компании.

Когда все были по краям барьера, Иллиадар убрал его. Тут же послышался грохот. Кто-то ругнулся. Тоберон, удостоверившись, что с нами все нормально, принялся раздавать указания.

— Все целы? Раненых нет? Если есть, вести сюда. Вещи собрать, привести себя в порядок. Нам надо покинуть эту пещеру. Времени на все пять минут! Потом выходим. Кто не успеет, тот останется тут в обществе милейших паучков.

Минут через десять мы уже бодрым шагом двигались дальше. Некоторое время все еще вздрагивали, когда казалось, что со всех сторон слышатся шорохи от мохнатых лап, но потом понемногу расслабились.

Когда мы уходили из пещеры, я видела, что в самых маленьких норках попрятались крошечные паучки. Ну как крошечные. По сравнению с другими в этом месте они явно были крохотными, а так их размеры были приблизительно с ладонь человека. Специально ли страж пощадил этих крох, или же изначально его магия была настроена на уничтожение кого-то более крупного, я не знаю. Спрашивать я тоже не стала.

В этот раз мы справились даже без Монту, который оставил нас еще в той пещере с сороконожками. Но всем нам преподали жесткий урок. Мы расслабились, за что едва не поплатились.

Я скосила взгляд на Дарина, вышагивающего рядом с тем молодым парнем. Здоровяк улыбался, словно шел не по мрачной пещере глубоко под землей, а под летним ярким солнцем, которое согревало его.

— Скажите, а как зовут нашего повара? — спросила я у Тоберона, вспомнив, что хотела обязательно узнать имя человека, который каждый раз готовит на всех пищу.

— М? — Тоберон явно думал о чем-то своем, так как не сразу понял, что я задала вопрос. — А, повар. Осдор его зовут. Весельчак Осдор.

— Весельчак?

— Да, — Тоберон вяло и устало улыбнулся. — Он так редко улыбается, что всем показалось забавным называть его Весельчаком. Кажется, я не отказался бы помыться, — пробормотал граф, принюхиваясь к себе.

Я его понимала. Жидкость, которой были наполнены пауки, оказалась весьма вонючей. А уж после того, как повзрывались их брюшки, вываливая на свет то, что было внутри, кажется, мы все пропитались отвратительной вонью.

— Я уже опасаюсь местных озер. Если тут насекомые такие, то я тем более боюсь тех рыб, что могут там водиться, — поделилась я своими мыслями, передергивая плечами.

— Странное место, — подхватил Тоберон. — Хаос?

— Я не ощущаю воздействия, — я отрицательно качнула головой.

— Это драконы, — прозвучал сбоку голос Лонгвара. — Вы же не думаете, что они оставили бы единственный вход в свою долину беззащитным? Вот и населили его подобными существами. Обычные люди тут никогда не пройдут.

— В этом есть смысл, — кивнул Тоберон.

— А почему ты всегда говоришь «они»? — поинтересовалась, заметив за Лонгваром такую особенность. — Такое ощущение, словно ты не считаешь себя частью мира драконов. Отделяешь себя от них. Почему так?

— Так получается, — Лонгвар отвернулся и пожал безразлично плечами.

Он явно не хотел говорить на эту тему, но я понимала, что за всем этим скрыто нечто большее. Что-то произошло многие и многие годы назад между Лонгваром и остальными драконами. Но что? Его изгнали? Он сам отрекся от драконов по какой-то причине? Вряд ли он расскажет добровольно. Что ж, если нам суждено узнать причину, то мы узнаем. А если нет, то и смысла выспрашивать нет, только настроим дракона против себя.

— Интересно, каких еще существ сюда напихали драконы? — оставила я предыдущую тему и вернулась к проблемам насущным. — Что такого может водиться в пещерах?

— Мало ли что, — Лонгвар хмыкнул. — Вспомните, что может жить в земле. Вот и тут это будет, причем, как мы видим, в увеличенном варианте. Черви, жучки, червячки.

— Летучие мыши, — дополнила я.

— А мы не далеко от входа для летучих мышей? — поинтересовался Тоберон. — Мне кажется, они должны хоть изредка вылетать наружу.

— А вы представьте себе размеры местных мышек, — сказала я, ужасаясь сама. — Это мы ногами шагаем медленно, а они могут пролететь расстояние, что мы прошли, за пару часов, а то и быстрее. Я бы точно не хотела встречаться с подобными созданиями. Боюсь, одного укуса хватит, чтобы высосать из человека всю кровь.

— Нужно будет обходить большие пещеры с высокими сводами. Полагаю, что подобные существа будут селиться именно там, — задумчиво произнес Тоберон, а потом резко остановился. — Привал!

Я тут же глянула на мужа, обращая внимание на то, как он почти клюет носом, едва переставляя ноги. Люди принялись суетиться. Кажется, все и до этого замечали сонное состояние Иллиадара.

— Надеюсь, мы отошли достаточно, — проворчал Тоберон, жестом прерывая возражения сына. — Ты нам нужен целый и полный сил, иначе мы не дойдем. Подумай о жене, — применил коварный прием граф. — Если будешь вялым, то не сможешь в следующий раз защитить ее от опасности. Поспи пару часов. Да и нам всем тоже требуется отдых.

Иллиадара, переставшего упрямиться, уложили на расстеленный тонкий матрас и заботливо укрыли одеялом. Меня посадили рядом, а сами расположились кругом спинами к нам и занялись своими делами.

Я хмыкнула на такую слаженность. Иллиадар сонно поглядел на людей, а потом слегка улыбнулся.

— Иди ко мне, — прошептал он, приподнимая край одеяла.

Подумав пару секунд, я юркнула внутрь и прижалась к груди своего стража. В этот момент я подумала, что, наверное, на свете нет более безопасного места, чем тут, рядом с ним.

Глава 12

Хоть мы и были более внимательны после происшествия с пауками, но новую угрозу предугадать не смогли. Хотя графу удалось, благодаря своему чутью, сделать так, что никто не погиб и не потерялся.

После короткого привала мы двинулись дальше. Иллиадар выглядел лучше, но все равно было понятно, что нам требуется более продолжительный отдых. Какими бы крепкими мы все ни были, но с нами столько всего произошло в последнее время, что другие бы на нашем месте вообще развернулись и отправились по домам. Мы же топали дальше, мечтая о более длинном отдыхе и каком-нибудь небольшом озере, в котором можно было бы избавиться от отвратительного запаха.

Крупные пещеры нами проходились так, словно они были заминированы. Если кто-то в них и жил, то мы их не встречали. Вообще, если не думать об опасностях, то это место имело свой уникальный шарм. Например, мы прошли пещеру, в которой наткнулись на какие-то кристаллы, напоминающие мне фиолетовый аметист. Невероятно красивое зрелище. Некоторые были совершенно непрозрачными, густого фиолетового цвета, другие же походили на окаменевшую воду, чуть подкрашенную сиреневым цветом. Встречались кристаллы и смешанного типа.

Все тут же восхитились, но после запрета Тоберона никто не стал ничего брать. Кто знает, как заколдовали драконы эти камни. Вдруг коснешься, да сам тут и останешься. Все прониклись этими мыслями. Может быть, если бы мы не встречали ранее слишком уж странных насекомых, то кто-нибудь попытался бы обойти запрет графа, но после всего уже произошедшего люди стали более подозрительными и сознательными. Конечно, даже один небольшой кусочек красивейшего камня мог стоить больших денег или же быть бесценным подарком любимой женщине, или матери, или дочери, но жизнь всё-таки дороже.

Правда, все мы полюбовались на игру света на гранях кристаллов, когда покидали эту пещеру. Иллиадар специально пустил светлячки полетать между камнями. Было ощущение, что мы попали в пещеру с сокровищами.

Повздыхав и поругавшись на судьбу, мы потопали дальше.

Еще в одной пещере, более мелкой, мы наткнулись на какой-то крайне подозрительный мох, пахнущий так привлекательно, что хотелось сорвать и нюхать, нюхать.

На этот раз всех предостерег Лонгвар, сказав, что стоит соку этого мха попасть на кожу, как вам уже ничего не поможет. Оказалось, что этот сок действует как сильнейший наркотик, почти моментально вводящий организм в состояние комы. Вот такой вот мох-убийца. Вернее, хищник, ведь он потом растет на погруженных в сон телах, питаясь соками своих жертв. В итоге от попавших в ловушку не остается ничего, даже костей.

Мне было интересно, куда деваются кости. Оказалось, что лишенные воды, размягченные, они просто рассыпаются белым порошком, и все. Такие дела.

Эту пещеру мы проскочили так быстро, что и сами не заметили. Еще долго потом удивлялись фантазии драконов, придумавших столько необычных способов для умерщвления простых безобидных, в общем-то, людей.

— А что? Мы вон честным металлом убиваем. Руками, умениями своими, а они чего надумали? — возмущался один из воинов.

Кто-то его поддерживал, кто-то нет, считая, что способ убийства не так важен, главное, чтобы цель была достигнута. Вдобавок какая человеку разница, чем его убили, если он уже мертв?

Когда мы наткнулись на маленькую пещерку без видимых неприятных сюрпризов, Тоберон тут же скомандовал привал. Люди со стонами повалились на пол, при этом, правда, не забывая поглядывать по сторонам.

Понятия не имею, откуда они повытаскивали полешки, но вскоре посередине пылал небольшой костер, на котором Осдор сноровисто принялся кашеварить. Тут же был выставлен караул. Остальные принялись поправлять амуницию, чистить одежду и оружие. В общем, люди занялись своими делами.

Лонгвар пристал с каким-то вопросом к Тоберону, и они чуть в стороне разговаривали. Мы же с Иллиадаром сели поодаль от остальных.

— Давай я попробую усилить поток к тебе, — сказала, поглаживая пальцами руку мужа. Я сидела рядом на свернутом одеяле и ощущала усталость. Хоть мы и успели немного поспать, но этого определенно было мало.

— А ты сможешь? — заинтересованно спросил Иллиадар. Видимо, он израсходовал больше магии, чем обычно. Да и вид стража оставлял желать лучшего. Усталый, изможденный.

— Почему нет? — пожала я плечами. — Как ты себя чувствуешь?

— Как будто возвращаются старые времена, — усмехнулся он. — Словно внутри меня громадная жадная пустота, которая требует, чтобы ее наполнили. Она высасывает из меня все, начиная от сил и заканчивая чувствами. Я уже и забыл, каково это.

— Тогда нам просто обязательно надо попробовать, — сказала я уверенно. — Так, я сейчас начну, а ты расслабься и не противься.

— Зачем бы мне это делать? — Иллиадар усмехнулся. А потом, чуть помедлив, затащил меня к себе на колени, обнимая и притягивая вплотную. — Я так люблю, когда ты вот так близко.

— Перестань, — фыркнула я. — Иначе мы начнем думать не о том. Сейчас не время для этого. Места нет совершенно. Да и запах…

— В этом ты права, — страж тяжко вздохнул, но потом всё-таки не удержался и погладил меня по ягодицам, за что тут же и получил по рукам.

Мы немного подурачились, тискаясь, но чуть позже все-таки успокоились, заметив, что на нас смотрят с улыбками.

Для начала я закрыла глаза, а потом вспомнила, как передавала магию Иллиадару, когда мы оживляли Лонгвара. Море тут же откликнулось. Оно вздыбилось по своей привычке и опало, выпуская вверх тонкую золотистую нить. Я поймала ее, удивляясь, ведь обычно я сама тянулась за каналом.

По этой нити сразу же потекла магия. Тело внутри моментально нагрелось. И нет, это не было похоже на повышенную температуру. Казалось, у меня вместо крови бежит кипяток. Я ощущала, как сильнее забилось сердце, обжигая при этом грудь изнутри. Низ живота опалило. Я прикусила губу. Вроде не возбуждение, но что-то похожее. Хотелось застонать и раствориться в этом чувстве. Тогда, когда я передавала магию для дракона, мне казалось, что еще немного — и я сгорю, сейчас же этого не было. Да, горячо, да, обжигает, но в то же время это безумно приятно.

Я и не думала останавливаться, помня, что пустота внутри моего стража большая и голодная. Я знала, что эту бездну нужно накормить, заполнить, чтобы она не приносила любимому человеку неприятности.

Сколько мы так сидели, не знаю, но в какой-то момент, когда ощутила, что все, хватит, я остановилась, медленно открывая глаза.

Под ухом гулко и быстро билось сердце стража. Его руки стискивали меня так, словно я собиралась от него куда-то удрать. Его тело крупно вздрагивало, а сам он дышал так часто и хрипло, что я даже испугалась.

Я немного заторможенно оглянулась, вспоминая, где мы и что происходит. Вокруг стояли какие-то люди, которых я сразу не узнала. Но потом в общей толпе я рассмотрела лица Тоберона и Лонгвара. Сразу все вспомнилось. Правильно, мы сейчас под горами, идем по пещерам, заполненным всякими опасными тварями и убийственными штуками, для того, чтобы попасть в долину драконов.

Выражение лиц у всех было такое странное, что я даже испугалась, не произошло ли чего-то ужасного.

— Что случилось? — спросила тревожно, выпрямляясь. Вернее, пытаясь, так как Иллиадар тут же прижал меня к себе сильнее, совершенно не желая отпускать. Но стоило мне пискнуть, как объятия ослабли.

— Просто вы… светились, — ответил граф, смотря на нас такими глазами, будто впервые видел.

Мне даже стало интересно, почему это произвело на всех такой странный эффект. Магию в нашем исполнении они все уже неоднократно видели, так чего удивляться?

— И? — спросила, немного нервно приглаживая волосы. Всё-таки не по себе, когда на тебя смотрит столько народу одновременно.

— Это, — начал говорить Тоберон, но запнулся, словно не смог найти подходящего ответа.

— Очень красиво, — закончил за него Лонгвар и, отвернувшись, пошел к костру. Пусть он и скрылся быстро, но я всё равно успела заметить, как по его лицу скользнула тоска вперемешку с легкой грустью и завистью.

Страж без источника жить не может, а значит, Лонгвар никогда не имел своего источника, но, видимо, он очень хочет встретить свою пару.

Люди тут же закивали, а потом, словно опомнившись, быстро разошлись, продолжая заниматься своими делами.

— Ну? Получилось? — спросила я у стража, чувствуя, что он уже пришел в себя.

— Конечно, — Иллиадар тихо рассмеялся. И слышалась в этом смехе тихая, уютная радость. — Я ощущаю себя так, словно в меня вдохнули жизнь.

— Вот и прекрасно, — пробормотала я, зевая. Если в Иллиадара жизнь вздохнули, то я сама ощущала себя так, словно всю ночь разгружала вагоны.

В этом месте сложно было следить за тем, когда заканчивается день и начинается ночь. Поэтому я не могу сказать, сколько точно длился наш привал. Дальше мы собрались двигаться, только когда полностью отдохнули и выспались.

— Прежде чем пойдем дальше, обвяжитесь веревкой, — сказал граф, вытаскивая из своей сумки длинную веревку, больше похожую на канат.

Он не мог объяснить своего поступка, просто приказал нам всем сделать это. Можно было воспротивиться, сказав, что в таком месте нужна манёвренность, но веревка была длинной и совершенно не мешала.

Это случилось часа через два по внутреннему времени после того, как мы вышли. Сначала, когда под ногами что-то хрустнуло, никто ничего не понял. Я вообще подумала, что кто-то просто раздавил какой-нибудь скелетик.

А вот когда под ногами исчезла земля, я едва не проглотила собственный язык от резкого испуга. Сначала был оглушающий треск, потом страж крепко прижал меня к себе, а потом мы полетели вниз. Я бы закричала, пронзительно так, чисто по-женски, но от страха и неожиданности просто онемела. Зато остальные совершенно не стеснялись — кричали и выражались, кто как мог.

Мне показалось, я на мгновение потеряла сознание, когда мое тело со всех сторон обхватила холодная вода, но даже если и так, то пришла я в себя очень быстро, тут же стремясь выплыть на поверхность.

Ощутив, что меня держат какие-то нереально горячие руки стража, я расслабилась, понимая, что иначе могу доставить ему больше неприятностей. Когда я глотнула воздуха, то тут же закашлялась.

— Тихо, тихо, — услышала я над ухом голос Иллиадара.

Я и не думала брыкаться, зная прекрасно, что иначе мы быстрее пойдем ко дну. Поначалу я толком не поняла, куда это мы свалились, но потом, почувствовав бурное течение, догадалась, что в подземную реку. И не просто бурное, а почти неодолимое. Вода быстро несла нас всех куда-то еще глубже вниз.

В какой-то момент я ощутила, как меня сильно дернуло за талию. Вскрикнув, я неловко взмахнула руками, сразу погружаясь в воду вместе со стражем. Впрочем, тот и не думал меня отпускать, а тут же постарался выплыть снова на поверхность. Нас закружило. Стало понятно, что мы больше не следуем за потоком. Веревка больно впивалась в талию, будто затягивалась сильнее.

Иллиадар быстро понял, что происходит, и постарался помочь тому или тем, кто пытался задержать нас и вытащить. Правда, тянуть людей против течения такой быстрой реки — не самая легкая задача.

Честно скажу, было очень страшно. Темно, холодно и больно. Только присутствие рядом Иллиадара немного успокаивало, иначе я бы точно утонула, поддавшись панике.

— Руку давай!

Я услышала крик, а потом ощутила, как меня буквально выдернули из воды.

Рядом еще кто-то кричал, но грохот воды, общая растерянность, темнота и испуг не давали мне сосредоточиться на голосах. Когда над головами вспыхнул почему-то синий свет, я икнула и осела на пол. Ноги дрожали, было так холодно, что я застучала зубами.

— Все на месте?!

Снова тот же голос. Я попыталась вспомнить, кто это. Кажется, Лонгвар. Хоть немного сориентировавшись, я принялась осматриваться. На небольшом пятачке земли собрались наши люди. Кто просто лежал, пытаясь отдышаться. Кто стоял на четвереньках и откашливался. Кто вытаскивал из реки очередного человека. Иллиадар был рядом и тоже кому-то тянул руку. Оказалось, Тоберону. Граф, кое-как выбравшись на сушу, принялся отплевываться и трясти головой. Позже оказалось, что он ударился о камень и получил сотрясение.

Заметив, что одна сторона лица у него окрашивается в какой-то неестественный цвет, поняла, что это кровь. Я, толком не соображая, положила руку ему на голову и принялась трясущимися от холода губами читать заклинание. При этом из-за шевельнувшейся магии ощутила, что начинаю согреваться хотя бы внутри.

— Спасибо, — прохрипел граф, буквально приваливаясь к стене рядом со мной. Дернув веревку у себя на животе, он выдохнул. Кажется, она затянулась слишком сильно. — Живы? Все живы? — спросил он встревоженно, пытаясь открыть глаза.

— Лежи, отец, — тут же сказал Иллиадар, заметив, что Тоберон собрался вставать. — Все. Несколько покалечилось, но все тут. Потеряли кое-что из вещей. Осдор руку сломал, причем плохо сломал — кость наружу торчит.

Мне стало дурно от одной только мысли о подобном.

— Я могу… помочь, — выбила я зубами. Кажется, меня трясло не только от холода, но и от волнения.

— Конечно, — страж сосредоточенно кивнул. — Чуть позже. Там есть проход. Нужно немного отойти от воды. Слишком холодно. Я разожгу костер, согреемся. Идем.

— Костер? Но как? Ведь все промокло, — прокряхтев, спросил Тоберон, кое-как поднимаясь. Удивительно, как много сил может отнять такая короткая битва за жизнь.

— Магия все еще со мной, — ответил страж. — Я помогу ребятам. Селена, будь рядом с отцом, хорошо?

Я кивнула. Иллиадар тут же подошел к бессознательному Осдору, и спустя пару минут наш раненный повар просто приподнялся над землей. Если кто и был под впечатлением, то промолчал. Все были заняты тем, что отходили от весьма неожиданного купания.

Проход действительно был. Несмотря на то, что никто толком еще не оправился, люди продвигались вперед осторожно, помня, что нас там может поджидать все что угодно.

Наверное, одного падения в бурную подземную реку было пока для нас достаточно, так как в новом проходе мы никого не встретили.

Отойдя от реки так далеко, что ее шум стал не слишком сильным, мы остановились. Иллиадар опустил повара на землю, и недалеко от него спустя минуту запылал огненный шар размером с футбольный мяч.

— Ну, не костер, — начал было говорить он, но его тут же перебили, сказав, что это намного лучше, чем вообще ничего. — Как скажете. По крайней мере, от него идет тепло.

Еще какое! Рядом с шаром было сложно находиться, сколько жара он испускал. Благодаря этому мы согрелись, даже несмотря на мокрую одежду. Понятно было, что стоит только отойти подальше от огня, и сразу замерзнешь, но мы никуда не собирались до тех пор, пока не высохнем и не придем в себя.

Иллиадар не подпускал меня к Осдору до тех пор, пока я не согрелась окончательно. Не знаю, почему сам страж не лечил ранения, но я лично делала это с закрытыми глазами, так как не могла смотреть на то, как белая кость торчит из разорванной кожи. Все-таки я всегда слишком близко к сердцу принимала чужие страдания.

Когда мы немного обсохли и чуть взбодрились, то начали делиться впечатлениями. Даже пришедший в себя Осдор стал рассказывать, как упал, ударился обо что-то рукой и от резкой боли потерял сознание.

Не забыли и поблагодарить Тоберона. Если бы он не заставил нас всех обвязаться одной веревкой, то вряд ли мы бы сейчас тут все сидели. Осдор, скорее всего, был бы уже мертв, как и сам Тоберон. Все-таки терять сознание в воде — не самая удачная идея. Остальных бы точно раскидало. И не факт, что те, кто не ушибся сразу, не погибли бы потом. Кто знает, сколько тянется эта река. Может, она впадает в какое-нибудь море, до которого многие сотни километров. От холода точно многие умерли бы раньше, чем выплыли.

А еще все благодарили Лонгвара. Дракон оказался настолько сильным, что в одиночку выплыл и удержал всех нас! И это не двоих, и даже не троих человек. Это больше двух десятков. Удержать, когда нас всех несло вниз по течению быстрой подземной реки!

Никто не представлял, что такое вообще возможно. А Лонгвар лишь улыбался, говоря, что сам не понял, как так вышло. Если кто-то и верил в такое объяснение, то молчал. Я лично не верила. Не знаю, почему дракон хочет скрыть свою силу, но дело его.

Я тоже поблагодарила его.

— Поцелуй, — пропел Лонгвар, подставляя щеку.

— Обойдешься, — рыкнул на него Иллиадар, ладонью отталкивая лицо дракона от меня.

Я засмеялась, отчего-то чувствуя странную легкость и эйфорию. Наверное, так сказывается запоздалое понимание, что выжили.

— И все-таки, отец, почему ты попросил нас обвязаться веревкой? — допытывался Иллиадар, когда мы уже немного угомонились и успокоились.

— Интуиция? — после минутного молчания спросил ни у кого конкретно Тоберон. — Бывает иногда чувство, что нужно сделать что-то. Я давно привык подчиняться этому чувству — просто делаю, не задумываясь.

— Это может говорить кровь, — сказал Лонгвар. — Драконы всегда были чувствительны к подобным вещам. Плюс кровь альваров. Плюс вы сейчас постоянно находитесь под влиянием магии. Все мы, кстати, находимся под ним. Иллиадар ею разбрасывается не скупясь. От меня она тоже исходит, но я давно привык быть более бережливым.

— Иллиадару ни к чему экономить, — возразила я, так как последние слова Лонгвара можно было принять за упрек. — Если мы можем, то должны перетащить в этот мир как можно больше магии. Разве не так?

— Все так, — дракон поднял руку, улыбаясь. — Я просто привык, что магии не так много и нужно быть с ней аккуратнее. Это просто зависть, не бери в голову, — честно признался Лонгвар, смотря в глаза Иллиадару.

Страж кивнул, принимая такое объяснение.

Всё-таки для драконов много значили их пары, раз Лонгвар до сих пор не может спокойно об этом говорить и реагировать. Интересно, почему на самом деле альвары покинули этот мир? И ушли ли они? Что произошло такого, что они добровольно отказались от своих пар?

Я глянула на Иллиадара. Нет, я бы не смогла отказаться от него.

Не думаю, что альвары оставили драконов лишь по официальной причине. Они могли бы измениться с помощью магии. Я ведь тоже источник, но могу пользоваться магией. И если кто-то скажет, что залечить дыру в животе или открытый перелом — просто пустяк, то я могу с этим поспорить. Я уверена, что с помощью магии можно было как-то изменить облик. Да и без ее помощи тоже можно было найти выход. Но они исчезли, словно и правда ушли из этого мира. Но я ведь тут, значит, и они здесь. Не могут же они перемещаться между мирами…

Я замерла. А что если могут? Что если их переместили проводники? Да, дракон сказал, что моркоты умеют перемещаться через духовный мир. А что если и между мирами способны? Кто знает? Точно не я. Можно спросить у Монту, но он себе на уме. Он может сказать, или промолчать, или просто пока еще не знать.

Оставив эти мысли на потом, я принялась вместе с остальными выяснять, что удалось сберечь, а что мы потеряли. Выяснилось, что у нас не так уж и много уплыло. Обычно сумки вешались на плечи, будто школьные ранцы, так что их содержимое уцелело. Правда, немало вещей промокло насквозь. Те же лепешки, крупа, соль и многое другое.

Общим собранием решили, что торопиться нам некуда. Тем более без еды далеко не утопаешь. Крупу решили сушить, а лепешки поджарить на открытом огне. К тому же вещи тоже требовали сушки. Одеяла, матрасы, сапоги и прочее. Так что мы стали обустраиваться там, где остановились.

После недолгого обсуждения в глубь прохода пошли несколько человек во главе с неугомонным Лонгваром. К реке тоже отправилась пара воинов, чтобы все там осмотреть. Иллиадар остался поддерживать огонь. Он, кстати, с ним немного поработал, и теперь огненный шар был больше похож на то, что полагается. То есть именно на костер, а не файербол.

Спустя пару часов вернулись те, кто уходил дальше по тоннелю. Сказали, что в часе ходьбы отсюда есть замечательная пещера. В ней даже никто не живет, на первый взгляд.

Пересмотрев свои планы, упаковали вновь уже разобранные вещи и отправились в пещеру. Она оказалась действительно идеальной для того, чтобы высушиться и передохнуть после последнего приключения.

Спустя примерно сутки мы готовы были идти дальше, осталось только выбрать направление. У этой пещеры было два входа. Или выхода, это с какой стороны посмотреть. Так что перед нами встал выбор, от которого многое зависело.

В итоге выбирать попросили Тоберона. Граф долго думать не стал, просто уверенно пошагал в один из входов. Все мы молча поспешили за ним, даже не думая оспаривать решение графа. Какая сейчас разница, куда нам идти, все равно мы не знаем, что таится по ту сторону обоих этих тоннелей.

А ведь на поверхность нам надо выбираться как можно скорее. Продукты заканчиваются. Еще какое-то время мы продержимся, а потом придется охотиться на местных обитателей.

Через пару часов хода все заметили, что мы стали подниматься. То есть тоннель явно вел куда-то наверх. Конечно, никто и не думал радоваться раньше времени. Мало ли куда мы идем. Может, этот проход ведет на самую вершину горы.

Около реки, там, где мы останавливались в самом начале, было довольно влажно. Но чем дальше мы шли, тем меньше оставалось признаков близкой воды. Воздух стал суше, с потолка больше не капало. Зато чем дальше, тем чаще мы натыкались на какой-то зеленый мох, росший прямо на камнях. Я даже остановилась посмотреть, с удивлением понимая, что мох похож на тот, что бывает в лесу.

Когда я впервые заметила движение, то подумала, что мне показалось. Во второй раз, кажется, видела не только я. В третий уже весь отряд остановился, с подозрением всматриваясь в камень, покрытый мхом.

— Я не понял: мне только что показалось или этот камень шевелился? — прогудел Дарин, с прищуром поглядывая в сторону подозрительного объекта, который по природе своей обязан был быть неподвижным.

— Боюсь, — начал Лонгвар, усмехаясь. Выглядел он так, словно кое-что вспомнил, — что не показалось.

Тоберон мельком глянул на него, а потом подошел и перевернул ногой «камень». Все тут же отпрянули, так как у того, что мы считали камнем, нашлись крохотные ножки. И он ими забавно дергал, явно желая вернуть себе прежнее положение.

— Что это такое? — спросил граф, присаживаясь неподалеку от непонятного существа и рассматривая его с интересом. Мне показалось, граф раздумывал о пищевой ценности этих существ.

— Это моховики, — фыркнул Лонгвар. — И как я о них забыл? Безобидные создания. Живут по пещерам, вдоль рек, в лесах, да где угодно! Питаются мелкими насекомыми.

— А зачем им мох на спине и почему они выглядят как камни? — тут же спросила я.

— Защитить себя они не могут, вот и маскируются. Мох предназначен для этой же цели. Согласись, что никто толком не будет обращать внимания на простой камень, покрытый мхом. Полагаю, что мох еще отбивает запах, не давая их учуять хищникам. Все-таки мясо у них не ядовитое и даже вполне вкусное. Желающие полакомиться ими точно найдутся.

— Так их можно есть? — выцепил главное наш повар, подходя к одному такому камню и переворачивая его. — Странные создания. Разве животные могут быть такими?

— Ну, — Лонгвар довольно улыбнулся, — можно сказать, что граф снова сделал верный выбор, доверившись своей интуиции. Мы близко к долине. Драконы уже давно живут там, магический фон даже в самые лучшие времена был завышен. А у магии свои представления о том, как должны выглядеть те, кто с ней соприкасается часто и подолгу.

— Хочешь сказать, что моховики — что-то вроде магических созданий? — уточнила я.

— Что-то вроде. Не только Хаос что-то создает. Магия тоже имеет созидательные свойства. Для таких существ, как эти моховики, магия — неотъемлемая часть жизни. Если полностью лишить человека воздуха — он умрет. Если в мире не останется ни капли магии, то моховиков тоже не станет. Магия, по сути, не слишком отличается от Хаоса. Например, если Хаос создаст змею, то это обязательно будет что-то жуткое и опасное. В большинстве случаев безобразное. Если магия примется за то же дело, из этого может получиться как что-то совершенно безобидное и красивое, так и опасное. Взять тех же драконов. Мы — магические создания, но далеко не безобидные моховики.

— Но не у всех магических созданий есть разум? — уточнила я.

— Нет, конечно, — Лонгвар улыбнулся. — Разумных магических созданий не так много, остальные простые животные.

— Но даже среди созданий Хаоса попадаются совсем другие существа, — задумчиво сказала я, припоминая кое-кого.

— Ты про моркотов? Верно, это пример того, что в любом правиле есть исключения. Проводники больше походят на создания магии, но они, несомненно, были созданы Хаосом. Я склоняюсь к тому, что люди — тоже дети именно этой первостихии.

— Так я все-таки не понял: есть эти камушки можно или нет? — встрял в наш разговор Осдор.

Все и так молчали, а после высказывания повара тишину можно было пощупать. А потом сначала послышался судорожный всхлип, а затем все попросту рассмеялись.

— Можно, — отсмеявшись, кивнул дракон.

Лонгвар оказался совершенно прав. После того как Осдор все-таки запасся мясом моховиков, мы двинулись дальше и буквально к вечеру (по нашим внутренним часам) вывалились наружу. Оказалось, что сейчас если и вечер, то весьма поздний.

Мы настолько удивились тому, что над нами больше не висят многие тонны горной породы, что попросту растерялись, озираясь по сторонам.

Мы стояли на каменной площадке, плоской и аккуратной, словно созданной для того, чтобы тут устраивали ночлег.

Люди повеселели. Еще бы. Столько дней не видеть неба. И пусть сейчас оно темное, покрытое облаками, но это все равно небо. Высокое небо, родное и даже чем-то пахнущее. Свободой, однозначно ею.

— Так, переночуем тут, — сразу отдал приказ граф. — Костер на открытой площадке не разводить. Осдор, зайди обратно в пещеру и там кашеварь. Мы не знаем, куда попали, здесь могут быть враги. И не стоит им раньше времени видеть нас. Утром осмотримся внимательнее. Слишком шуметь тоже не советую.

Все тут же замолчали и деловито принялись исследовать доступное и видимое пространство. Осдор с еще парой человек ушли назад в пещеру готовить ужин.

Спустя буквально минут пятнадцать в небе вспыхнула молния, потом прогремел гром. И еще через какое-то время с неба полился дождь, медленно перешедший в самый натуральный ливень.

Всем нам пришлось вернуться обратно в пещеру, так как мокнуть совершенно не хотелось.

Лонгвар чему-то улыбался, поглядывая в сторону входа, но молчал. А еще он время от времени блаженно жмурился, втягивая носом воздух. Тут к гадалке не ходи — и так понятно, что он чем-то весьма доволен.

В этот раз долго не могли уснуть. Люди сидели у костра и тихо переговаривались. Вспоминали все, через что пришлось пройти по пути сюда. Я слушала и иногда удивлялась, как некоторые факты преувеличиваются. Сороконожки становились длиннее, и пауки больше, и река быстрее, и даже моховики вкуснее.

Странное дело, мы еще никуда толком не дошли, ничего не сделали, а все уже так свободно дышат, так радуются, словно всё уже позади и мы почти у порога дома. Наверное, это просто из-за напряжения последних дней. Или, лучше сказать, недель. Мы ведь могли вообще все остаться под этими горами. Шансов на это было много. Да что говорить, выход за многие века могло и завалить. И мы бы блуждали по пещерам, просто умерев однажды, исчерпав запас везения. Кого-то бы сожрали пауки, кого-то покусали мыши, кто-то бы утонул, а кого-то бы завалило. Но мы вышли. И все живы. Чем не радость?

Утром меня разбудили громкие голоса. Вскочив с походной постели, я быстро привела себя в относительный порядок и двинулась к выходу. В пещере никого, кроме меня, не было. Хотя не успела я выйти, как мне встретился Иллиадар, который явно шел за мной.

— Пойдем, — он мягко взял меня за руку, приветственно целуя в щеку. — Тебе нужно это увидеть.

Было уже утро. Все собрались на каменной площадке перед входом в пещеру. По восторженным и веселым голосам я быстро поняла, что увиденное им явно нравится.

Когда выходила наружу, то прикрыла глаза руками — после ночного дождя, кажется, утренний мир сиял. Небо буквально лучилось пронзительным голубым цветом, а воздух был чист и кристально прозрачен.

Подойдя ближе, я поняла восторги остальных. Вид на долину с этого места оказался просто изумительным. Знаете, бывает иногда такое чувство, когда видишь что-то слишком сильно непривычное глазу в природе, отличающееся от обыденности. Так и здесь. Казалось, что эту долину вырвали из какой-то сказочной яви. Или же все мы, пройдя под горами, попали в другой, отличный от привычной реальности мир.

Только глядя на драконью долину, я поняла, что до сих пор, несмотря даже на наличие магии, я воспринимала этот мир слишком приземленно. А ведь это настоящая магия! И, кажется, в этом месте ею дышал каждый уголок, травинка, камушек и все остальное.

Самая высокая гора по-прежнему была далеко. Внизу расстилалось море зелени. В центре виднелось серебристое, сияющее на солнце озеро. Даже отсюда можно было разглядеть причудливые, изгибающиеся, словно змеи, реки. Лесом поросли и горы, с которых кое-где струились водопады. Рядом с озером возвышался белоснежный дворец. Я бы могла сказать «замок», но строение даже издалека казалось изящным и таким воздушным, что это слово к нему никак не хотело прилипать. Поверх зеленых крон то там, то тут торчали макушки каких-то строений. А если посмотреть наверх, не отводя сразу взгляд, то можно было увидеть, как иногда, очень редко, небо покрывается рябью, словно барьер, укрывший это место от всего мира, кто-то тревожит с той стороны. Было похоже на то, как мелкие волны бегут по поверхности воды, когда в нее бросаешь камень. Странное зрелище, красивое и завораживающее.

— И что дальше? — спросила я, нехотя отрывая взгляд от притягательной красоты этого места.

— Мы пойдем туда, — спокойно ответил Иллиадар, пожимая плечами. — Нам нужны драконы. А вернее, их яйца.

— Долина слишком тиха, — поделился своими впечатлениями Лонгвар, неподвижно стоя на самом краю. — Я проверю.

Едва последние слова сорвались с его губ, как он, раскинув руки в стороны, сделал шаг вперед, тут же падая вниз. Все мы тревожно вскрикнули, но сразу испуганно отшатнулись, так как вверх прямо перед нашими носами взмыл, расправив тонкие крылья, дракон. Он заревел, то ли от восторга, то ли еще по какой причине, а потом, крутнувшись, устремился в сторону долины.

Я глянула на Иллиадара, замечая, каким восторгом светятся его глаза. Улыбнувшись, я положила руку ему между лопаток и легко подтолкнула к краю.

— Иди, я тут не одна.

Страж тревожно глянул на меня, потом на отца, который тут же нахмурился, давая понять, что его обижает такая неуверенность в его силах как защитника.

— Полетай, — улыбнувшись, сказал граф.

Страж тут же кивнул, а потом, быстро скинув верхнюю одежду, смело шагнул в пустоту. Секунду спустя он взмыл в небеса, расправляя свои полупрозрачные крылья.

Глава 13

Оцепенение, которое овладело всеми, как только в воздух взмыли два дракона, медленно сходило, и на лицах стали появляться улыбки, а потом некоторые и вовсе принялись обниматься, хлопать друг друга по плечам. Я их понимаю, у самой от странного, какого-то детского восторга перехватывало дыхание, а сердце делало кульбиты в груди.

Вы когда-нибудь видели парящих в невыносимо голубом небе, по которому то и дело пробегает рябь, драконов? Нет? А я видела. И это незабываемое зрелище. Ни в фильмах, ни в книгах нет и сотой части того, что ощущаешь, когда наблюдаешь нечто подобное.

— Подождем наших летунов, — добродушно сказал Тоберон, оглядывая веселящихся людей довольным взглядом. Я тоже смотрела. Удивительно, но ни в одном из тех, кто провел с нами столько времени, я не увидела негативных эмоций на происходящее. Умеет граф выбирать себе людей. И верно, он ведь спит ночами, так что нужны люди, которые никогда не ударят в спину.

Подождав, пока драконы не стали спускаться вниз, я отошла от края и присела около стены.

Понемногу все начали успокаиваться. Повар тут же засуетился, принимаясь за приготовление завтрака. При этом он переживал, что отпустил тех двоих в полет голодными. Мол, стыд ему и позор.

Мы успели позавтракать, даже начали уже волноваться, когда Иллиадар с Лонгваром вернулись. Знаете, это такое странное зрелище, когда на вас летит громадный дракон, а на площадку, перекатываясь через голову, секунду спустя падает человек.

Вернувшихся драконов встретили, как героев с войны. Вопросы так и посыпались со всех сторон. Я даже не думала подходить близко, понимая, что энергия изо всех так и бьет, затопчут еще ненароком. Осдор шустро всех растолкал и утащил драконов завтракать.

— Рассказывайте, — потребовал Тоберон, который, несмотря ни на что, по-прежнему оставался нашим лидером. — Драконы есть?

— Есть, но все окаменели. Они собрались в центре, — кивнул Лонгвар, вытирая руки о тряпку. — Там, в главном дворце, испокон веков находилось главное сердце драконов. Они собрались вокруг него и заснули. Сердце вполне живое, поддерживает магию, скрывающую долину.

— А драконы? — спросила я, представляя эту картину.

— Не могу сказать, — пожал плечами Лонгвар. — Вроде что-то чувствую, но говорить, что все драконы около сердца живы, не стану.

Тогда нам надо спускаться, а мне желательно поскорее. Вдруг оказывать помощь кому-то завтра будет уже поздно, — я решительно поднялась. — Иллиадар.

— Я останусь там с ней.

— Конечно, — Тоберон кивнул. — Осдор, собери им еды. Мы будем спускаться своим ходом.

— Мы могли бы по очереди перенести вас, — выдвинул идею Лонгвар.

— Нет, — граф покачал головой. — Мы должны осмотреться в долине. Главный замок — это еще не вся земля драконов. По пути к нему поглядим, может, не все драконы заснули в центре своих земель.

Иллиадар обсудил с отцом еще пару моментов и посмотрел на меня.

— Готова?

— Конечно, — улыбнулась. — Что мне собираться.

— Вот, — Осдор сунул мне в руку сумку с собранной едой.

— Спасибо, — я кивнула.

Страж тут же осмотрелся, пытаясь понять, как бы ему так перекинуться, чтобы выступ случайно не обвалился. Кто знает, выдержит ли он вес дракона или нет. А если перекидываться в воздухе, то как мне потом на него забираться? Не прыгать же, в самом деле.

— Хвост сюда закинешь, она заберётся по нему. Там шипы, есть за что держаться, — посоветовал Лонгвар.

Иллиадар скептически на него посмотрел, но всё-таки кивнул, тут же ныряя вниз. Второй раз вижу, а все равно сердце к горлу от тревоги подскакивает. Появившийся почти сразу дракон успокоил меня.

Было весьма забавно наблюдать, как Иллиадар пытался положить на площадку только хвост. Причем самый кончик не годился, так как он был длинным и тонким. Когда это более-менее получилось, пришла моя очередь.

Я даже подумала, что можно было и на площадке постоять, вряд ли она обвалилась бы. Но потом, когда мы отлетели, я поняла, почему драконы не стали перекидываться рядом с людьми — площадка оказалась не сплошной скалой, а плоским камнем, торчащим из горы. Как будто один тонкий пласт по какой-то причине сильно выдвинулся наружу.

Хоть я уже и летала верхом на страже, но всё равно полет оказался захватывающим. Правда, сидеть на нем было все же не очень удобно. Не думаю, что драконы предназначены для того, чтобы их седлали, уж больно неприспособленные они в этом плане.

Приземлились мы как раз на той самой площади, которая располагалась в центре дворца. Честно, зрелище уснувших и окаменевших драконов было поразительным. Окинув их взглядом, подумала, что Тоберон, скорее всего, прав. Тут было в лучшем случае с полсотни драконов. Не может ведь быть, чтобы их осталось так мало.

Все они сидели и лежали так, чтобы уместиться как можно ближе к громадной чаше в самом центре. Повинуясь любопытству, я, совершенно не стесняясь, пробралась прямо по драконам к чаше и заглянула внутрь. Сердце походило на горячий уголек размером с некрупную дыню. Оно то разгоралось сильнее, то немного тускнело. Сразу становилось понятно, что истинный размер у него совершенно другой, судя по чаше.

Насмотревшись на сердце, я оглянулась, понимая, что это место давно уже пустует. Куча нанесенного мусора, опавшей и перегнившей листвы, отчего между драконами образовалась самая натуральная земля, на которой росла трава, кусты, а кое-где и небольшие деревца. Колонны и резные стены были оплетены растениями. Белый цвет, издалека казавшийся белоснежным, на самом деле серел под ярким солнцем.

— Надо как-то помечать тех, кого я проверю, чтобы не запутаться, — сказала я, поворачиваясь к Иллиадару.

— Хорошо, — кивнул он, осматриваясь по сторонам. — Ты начинай, а я сам придумаю, как отличать тех, кого ты посмотришь.

Сбросив сумки в одном месте, мы приступили к работе. Я прикладывала ладонь к дракону и слушала, пытаясь определить, в каком он состоянии и можно ли раздуть те искры магии, что в нем остались.

Примерно на десятом я всполошилась. Дракон почти умер.

— Он, — кивнула я на дракона, подзывая к себе стража. — А ведь он начнет буянить, что делать будем? Вдруг сможет навредить остальным?

— Кажется, не только ты об этом подумала, — сказал Иллиадар, смотря наверх. Я тоже глянула и заметила спускающегося Лонгвара.

Дракон, приземлившись, сразу перекинулся, а я только сейчас подумала, что и он, и Иллиадар перекидываются вместе с одеждой. А ведь страж раньше раздевался. Значит, Лонгвар как-то научил моего стража. Или же это умение приходит позже с опытом — или еще как-то.

— Я вспомнил, как буянил после пробуждения. Думаю, вам нужна будет помощь, — улыбаясь, сказал дракон, подходя к нам пружинистой походкой.

— Отлично. Тогда обращайся обратно. Не стоит тянуть, этот дракон уже очень плох. Еще бы пара часов — и он стал бы просто каменной статуей. Магии в нем практически не осталось.

С лица Лонгвара сползла улыбка. Он глянул в сторону каменной статуи дракона и кивнул, практически мгновенно оборачиваясь обратно летающей змеей.

Больше тянуть не стоило, поэтому я тут же положила руки на стража, давая понять тем самым, что пора. А потом было уже привычное и знакомое, родное море, канал, обжигающе горячая магия, хлынувшая таким широким потоком, что сразу становилось понятно — магия стремится в этот мир сильно и напористо.

Больно было, но совсем не так сильно, как в случае с Лонгваром. Я даже сознание не потеряла. В какой-то момент нас просто отбросило в сторону. Я сильно ударилась ногой, но это такая ерунда.

Иллиадар обернулся, укрывая меня крылом, и заревел. Впрочем, ревел не только он, но и Лонгвар. Спустя минуту над площадью повисла тишина.

— Кто вы, и что тут делаете? — прохрипел незнакомый голос.

Я тут же ощутила, как меня обнимают родные руки. Выдохнула — кажется, в этот раз все обошлось и разрешилось менее болезненно и намного быстрее.

— Я продолжу, — сказала я стражу. — Пока мы говорим, может быть, кто-то из них умирает. Лонгвар, объясни все уважаемому дракону.

— Конечно, — солнечно улыбнулся дракон, поворачиваясь к пожилому мужчине. — Великолепный денек для того, чтобы воскреснуть, не так ли, уважаемый старейшина?

— Лонгвар? Мальчишка! Что ты делаешь? Что происходит?

Дальше я не слушала, снова обходя заснувших драконов. Я ощущала, как немного кружится голова, но мысль о том, что кто-то может умереть из-за моего промедления, не давала спокойно сесть и отдохнуть.

Страж встревоженно бродил тенью неподалеку, бросая на меня такие взгляды, что мне так и хотелось фыркнуть, сказав, что со мной все отлично.

Я обошла всех остальных на площади, отметив еще двоих, кого нужно было срочно вытаскивать из их состояния. К тому времени за мной следом бродил не только страж, но и Лонгвар вместе с пока незнакомым мне старейшиной.

Он что-то порывался мне сказать насчет сердца, мол, это его нужно напоить магией, а драконы никуда не денутся, но я просто отмахнулась. Это по его мнению они никуда не денутся, а я ведь видела, сколько жизни в них осталось. А вот сердцу в ближайшее время точно ничего не грозит. С каждым драконом возвращать их к жизни удавалось все легче и легче. Когда к первому старейшине присоединился второй, тоже принявшийся гундеть мне на ухо про свое сердце, я промолчала, а вот после третьего старейшины начала сожалеть, что оживила их.

— Ладно, — вспыхнула я, поворачиваясь к драконам. — Сердце ваше и так бы прожило еще сотню лет. Но вы не даете мне спокойно работать, так что я выполню вашу просьбу. Идемте.

Драконы сразу заулыбались, расправили плечи, став словно выше и мощнее. Хотя куда еще, и так все высокие, крепкие, пусть и в возрасте.

Подойдя снова к чаше, я вздохнула. Голова болела, а еще хотелось есть и спать, но я была уверена, они не дадут мне покоя, пока я не напитаю магией это сердце.

— Иллиадар, — позвала я, тут же ощутив на мгновение объятия, которые удивительным образом успокоили меня.

— Я тут, — шепнул он, мягко поцеловав в шею.

Я вздохнула, положив свои ладони поверх рук стража, а потом закрыла глаза, в который раз за сегодня обращаясь к морю. А оно снова радостно откликнулось, вздымаясь и словно протягивая мне свои призрачные руки.

* * *

Очнулась я рывком, как будто мое сознание резко выплыло из-под толщи воды. Пытаясь понять свое положение в пространстве, осознала, что лежу на боку на чем-то мягком. Когда открыла глаза, убедилась, что вокруг стоит полумрак. До уха долетал отдаленный шум, но это не он меня разбудил. Лежала я на кровати, укутанная в мягкое одеяло. Вообще было весьма тепло и уютно, а проснулась я лишь потому, что выспалась и телу больше не требовался отдых. Хотя на секунду в голову скользнула предательская мыслишка — повернуться на другой бок, зарыться с головой под одеяло, взбить плечом удобную подушку и полежать еще минуток пять или десять. Но я отбросила эту мысль, не дав ей завладеть моим сознанием.

Потом, когда мозг убедился, что снова заснуть не дадут, он начал генерировать вопросы. Где я? Что было перед тем, как я сюда попала? Почему я не помню, как засыпала? Что это за комната? И все в таком же духе.

Убрав одеяло, села на кровати, внимательно осматриваясь. В полумраке плохо было видно окружающую обстановку, но всё-таки нетрудно понять, что это чья-то спальня. Причем человека явно не бедного. Одно одеяло тут чего стоит. Мягкое, пушистое, не колет, не слишком тяжелое, просто идеальное одеяло. Я в этом мире по таким даже соскучилась. Постоянно приходится укрываться то тонким пледом, под которым часто бывает холодно и неуютно, то просто куском шкуры, то еще каким-нибудь раритетом.

Оглядев себя, вздохнула. Меня даже переодели. Никогда не любила длинные ночные сорочки, но знала, что Агата таскает несколько штук для меня. Странно, что сумка с этими вещами, которые «обязательно пригодятся молодой замужней женщине», не утонула там, в подземной реке. Я бы поспорила с тем, что такие сорочки мне нужны и могут пригодиться, но я знала, что Агата, как всегда, покивает, а потом сделает по-своему, ничего мне не сказав. Вот и сейчас: я была уверена, что при ней ничего подобного нет, — и вот поглядите.

Медленно выбравшись из кровати, подошла к окну, завешенному тонкой, воздушной занавеской. Окна тут были странными. Обычно на окнах нет ничего, а тут они напоминали сеть с крупными ячейками, в которые при желании я могла просунуть руку. Никакого стекла, слюды или чего-то такого в этих ячейках не было, но занавеска даже не думала качаться от ветра. Хотя, может, на улице полный штиль?

Оставив окно в покое, обошла комнату по кругу. Большая, метров пять на пять, наверное. Кровать, тумбочки, стол, шкаф, полки с какими-то фигурками. Одна из стен была полностью занята этими полками, но на них ничего не было. На полу никакого ковра или хотя бы небольшого коврика, но холодным пол не был, хотя явно был покрыт каким-то отполированным гладким камнем.

Нашла я и стул с моими вещами. Слава всем богам, мужскими. Не хотелось бы мне пока что облачаться в платье. И нет, мне нравятся красивые платья, пусть затягивают их тут слишком сильно, но ощущение струящейся вокруг ног ткани весьма приятно. Да и почему нет, если платья — это красиво и женственно? Но в данный момент хотелось комфорта, а его в местных платьях не слишком много. А вот мужская одежда в самый раз. Тем более что все уже и так привыкли видеть меня в штанах, рубашке, жилетке и подобии плаща.

Стащив ночную рубашку через голову, бросила ее на стул и принялась одеваться. Я как раз успела застегнуть жилет, когда дверь в комнату открылась и на пороге возникла Агата.

— Госпожа? Вы уже встали? — спросила она удивленно, а потом торопливо опустила на пол то ли тазик, то ли небольшую лоханку и вышла из комнаты. Вернулась она через пару минут со свечой.

Я задумчиво посмотрела на тусклый свет, а потом закрыла глаза и представила себе светлячков, которые постоянно и так легко делал Иллиадар, все время освещая нам путь в подземных пещерах. Конечно, таких больших огоньков, как у мужа, сделать у меня не получилось. Да и их количество… В общем, освещает, и ладно. Я и так знала, что полноценный колдун из нас именно страж и так, как колдует он, я никогда не смогу.

— Доброе утро, — сказала я, тут же закашляв. Горло отчего-то саднило, будто я долго и со вкусом кричала, чем и сорвала его. — Или сейчас не утро?

— Отчего же? — Агата подхватила тазик и поставила его на стул. — Это чтобы умыться, — пояснила она. — Воды чуть позже принесу, она уже греется. А сейчас утро, только очень раннее, еще и четырех нет.

— А где мой муж? — тут же спросила, подумав, что очень странно, когда поутру не находишь своего законного мужа в своей постели.

— Вам надо было выспаться и отдохнуть, поэтому ему постелили в другой комнате. Вам обоим требовался отдых, — сказала Агата немного неуверенно, словно в чем-то сомневалась.

— В чем дело? — хмуро поинтересовалась, решая, бежать искать мужа уже сейчас или чуть позже. — С ним все нормально?

— Да, конечно, — торопливо заверила меня служанка. — Все хорошо, он просто очень сильно хотел спать. Я просто думаю, что вам всё-таки было бы лучше спать вместе, вы ведь женаты, но те… люди, они настояли на том, что вам необходим сон по отдельности.

— Разберемся, — отмахнулась я, успокаиваясь. Самое главное, что с Иллиадаром все нормально. — А остальные? Как они? Судя по тому, что ты здесь, то все наши люди дошли.

— Верно, — кивнула служанка. — Странное дело, госпожа, вроде с той горной площадки расстояние кажется таким большим, что идти по меньшей мере пару дней, а мы добрались очень быстро, будто дорога сама по себе сократилась. По пути ничего особенного не заметили. Просто пустынный очень красивый город. Сказочный какой-то, нереальный. Правда, очень запущенный. Везде трава, кусты, мусор, листья сгнившие. С остальными все нормально, все живы, здоровы. Господин граф тоже уже проснулся и сейчас беседует с теми людьми, которые были рядом с вами. Господин Лонгвар еще спит. Они вчера после того, как вас уложили, немного выпили вина. А так все спокойно. Вы хотите есть или, может, пить?

— Хотелось бы, — отозвалась я, в этот момент осознавая, что я и в самом деле голодна. — Что у нас есть пожевать?

— Сейчас все будет, — Агата, окинув меня взглядом, словно пытаясь убедиться, что я никуда не уйду в ее отсутствие, снова вышла из комнаты.

Я же принялась осматриваться при свете. Что могу сказать? Комната выглядела очень богато. Я такой мебели, тканей и прочего даже в замке короля не видела. Все тут было какое-то воздушное, нежных цветов, начиная от занавесок на окнах и заканчивая дверью. На той полке, где ничего не стояло, скорее всего, раньше размещались горшки с растениями. На ней были видны более светлые кружочки. Вообще, кто бы тут ни прибирался, сделал это он весьма неплохо. С первого взгляда и не догадаешься, что этой комнатой давным-давно никто не пользовался. Одно одеяло чего стоит, или те же занавески. По идее, они давно уже должны были истлеть. Всё-таки на окнах даже стекол не было.

Агата вернулась очень скоро. С собой она притащила поднос.

— Здесь овощи, тушенные с мясом, госпожа, — начала она объяснять, приподняв крышку темного глиняного горшочка. — Здесь кусочки свежей рыбы. Вы не думайте, я пробовала, очень вкусно, даже несмотря на то, что эта рыба сырая. Те люди сказали, что ее можно есть только так. Ее наловили наши воины в реке неподалеку. Вот тут салат и горячий травяной отвар. Хотите еще что-нибудь?

Я смотрела на этот праздник желудка и удивлялась. Откуда все это взялось? Овощи, рыба, мясо. Я давно уже не ела ничего, кроме каши, в которой можно было выловить редкие кусочки вяленого мяса. А тут целый пир.

— Нет-нет, — я сглотнула, поднимая взгляд на служанку. — Все отлично. Только скажи, откуда все это?

Агата даже не улыбнулась, но в глубине ее глаз я увидела блеснувшее удовлетворение. Все-таки она девушка весьма странная, с непростым, даже немного тяжелым характером. Угрюмая, неулыбчивая, но предупредительная, исполнительная и явно не хочет от нас никуда деваться.

— Рыбу, как я и сказала, наловили в реке. Овощи отыскались в местных теплицах. Те люди сказали, что на них еще с давних времен было наложено колдовство, которое до сих пор держится. Что за колдовство и почему оно не рассеялось, я не могу сказать, так как они говорили не совсем мне понятно. Как я разобрала, почти вся долина находилась под этим колдовством, из-за него здесь почти ничего не изменилось.

— А пыль? — спросила, а потом подумала, что вряд ли Агата знает ответ.

— Не знаю, госпожа, — подтвердила мои мысли служанка. — Они что-то о ней говорили, но использовали не совсем знакомые мне слова. Но я так поняла, что неизменными остаются вещи, предметы, но воздух все равно поступает, поэтому появляется пыль и грязь.

Я задумалась, пытаясь понять, что это может быть. Выходит, что они как бы консервируют помещения, но не полностью, а только физические объекты, оставляя воздух циркулировать беспрепятственно. Для чего это сделано? Заклинание такое или в этом есть какой-то смысл? Ну, мало ли, вдруг застоявшийся воздух опасен для колдовства? Разъедает чары или еще что-нибудь. Мы вот тоже дышим, и воздух нам необходим, но почти никто не знает, что на самом деле воздух отравляет наш организм на протяжении всей жизни. Есть в нем какие-то элементы, которые опасны именно для человеческого вида. Конечно, это не то же самое, что яд, но очень похоже, просто отравление идет медленно, всю жизнь. Интересно, если бы не это, может, люди в моем прошлом мире жили бы дольше? Например, как в этом. Здесь тоже воздух, но вдруг он отличается по составу от того, что был на Земле?

— Спасибо, Агата, ты можешь идти. Я сейчас поем, умоюсь и пройдусь осмотрюсь. Если меня вдруг кто потеряет, то скажи, что я далеко уходить не собиралась.

— Слушаюсь, госпожа, — Агата чуть поклонилась. — Сейчас я принесу вам нагретой воды.

Я рассеянно кивнула, не замечая, как служанка выскользнула из комнаты, а вскоре вернулась с двумя большими кувшинами. Меня слишком увлек изумительный вкус моего плотного очень раннего завтрака. Ммм, давно я так не наедалась! Прекрасное начало дня!

* * *

Этот дворец, а может, и весь город, больше походил на владения эльфов, чем на прибежище драконов. Именно к таким мыслям я пришла, гуляя по дворцу и ближайшей территории.

В строительстве применялись камни или иной материал исключительно пастельных оттенков. Белый, дымчато-серый, едва различимый розовый, светло-салатовый — вот примерные цвета, в которых был оформлен дворец. Наверное, только дорожки и полы были исключение, так как в них использовался преимущественно темный камень. Всё увиденное мною явно превосходило людей по технологии. А ведь и этот дворец, и даже эти дорожки были выложены тысячелетия назад. Я понимаю, что для создания всего этого использовалась магия, но все равно после громоздких, серых замков людей находиться тут было необычно.

И не зря я упоминала эльфов. Кроме камня тут было очень много растений. Сейчас во многих горшках не осталось ничего, кроме земли, но становилось понятно, что раньше весь дворец был заполнен всевозможными растениями и цветами. Иногда встречались стены, отделяющие одно помещение от другого, выполненные в той же технике, что и окна. То есть стена являлась чем-то вроде ромбовидной сетки с крупными ячейками. Но главное, я находила свидетельства, что раньше такие стены были овиты каким-то вьющимся растением.

Подумалось, что раньше здесь, наверное, было очень красиво. Даже сейчас эта странная, воздушная красота никуда не делась, даже несмотря на то, что дворец выглядел заброшенно. Здесь однозначно нужно хорошо прибраться, но и только. Не было никакой облупившейся краски, разломанных проемов или колонн. Даже трещин в стенах или полу тоже не было. Странное зрелище, если честно, немного сбивает. Вроде мусор везде, а те же вазы выглядят так, словно новые, нужно их только протереть от пыли. Будто в идеально чистый и новый дворец за минуты намело всякого хлама и мусора, погребая под пылью целые и невредимые предметы.

Рядом с дворцом обнаружился сад. Я уверена, что раньше он поражал взгляд. Даже сейчас проглядывали остатки былой красоты, но она стала дикой, необузданной. Цветы и растения разрослись во все стороны, так же, как и деревья, похожие на иву, и какие-то кусты. Везде можно было встретить нереально крупных бабочек. А от пения птиц на душе становилось спокойнее и радостней.

Наверное, если бы где-то существовал рай, то он был бы примерно такой же. И это земли драконов? Впрочем, тут просто сработал стереотип: дракон должен сидеть в пещере и чахнуть над горой со спрятанным золотом, охраняя при этом его и какую-нибудь принцессу. Или это из детства, из сказок? Все может быть.

— Селена, — позвал меня знакомый голос.

Я резко обернулась и встретилась взглядом с мужем. Улыбнулась, тут же двинувшись ему навстречу. Он обнял меня, крепко прижал к груди.

— Я проснулась, мне сообщили, что ты спишь отдельно, — сказала я. Вышло почему-то обиженно, хотя я вроде не собиралась обижаться. — Решила погулять немного, поглядеть. Удивительное место.

Иллиадар как-то безразлично огляделся, а потом кивнул.

— Да, весьма неплохо.

— И всего лишь? — честно говоря, я была удивлена. Мне хотелось выпытать, что на самом деле думает Иллиадар, но по глазам я сразу поняла, что ему все действительно равно. И его явно сейчас волнует сейчас другое. — Что-то случилось?

— Нет, — он мотнул головой, всматриваясь в меня так пытливо, что мне даже неуютно стало. — Ты помнишь, что произошло?

Я нахмурилась.

— Мы оживляли сердце. Вернее, просто напитывали его магией, а потом… темнота. Я упала в обморок?

— Что-то вроде, — Иллиадар вздохнул, а потом поцеловал меня в губы. При этом он не был нежен, как обычно, скорее, настойчив и властен. Он кусал мои губы, забирался глубоко в рот языком, словно стараясь вылизать всё, до чего мог дотянуться. При этом обнимал так, что у меня перехватывало дыхание. После он спустился поцелуями к шее, прикусывая ее и проводя по ней горячим языком. Между ног стало жарко и влажно. Я выгнулась, тихо постанывая. Мгновенно захотелось чего-то большего.

Я толком не поняла, что произошло, на мгновение потерявшись в пространстве, но потом до меня дошло, что муж просто надавил мне на плечи, заставляя встать перед ним на колени. Я вскинула взгляд наверх, недоумевая. Раньше Иллиадар не был таким грубым. Не скажу, что мне это не нравилось, но хотелось бы позже выяснить причину такого поведения. Я прикусила губу, заставляя себя немного успокоиться.

Иллиадар как-то рвано выдохнул и потянулся руками к ширинке. А спустя пару мгновений я уже с усердием облизывала и втягивала в рот его член, придерживая его у основания. Страж как-то странно дергался, шипел и тихо, едва уловимо стонал. А потом и вообще схватил меня за волосы и сам толкнулся вперед, упираясь мне в горло. Я сглотнула. Иллиадар отстранился, рывком поднял меня на ноги, развернул и приставил к стене, торопливо сдергивая с меня штаны. Я не помогала, но и не мешала, стараясь дать реальности понять, что плыть ей вовсе не стоит.

От самого первого толчка я едва не закричала, тут же захлебываясь волной прокатившегося по телу удовольствия. А уж когда Иллиадар сильно, но аккуратно придавил меня лицом к стене, при этом вбиваясь так, что у меня искры из глаз летели, я и вовсе забыла, кто я и как меня зовут.

Когда все закончилось, я толком ничего не соображала. Только ощущала, как страж, будто испугавшись вспышки грубости, принялся целовать мое лицо, что-то тихо и нежно нашептывая.

Я вслушалась, пытаясь хоть немного сфокусировать плывущий из-за пережитого удовольствия взгляд.

Он просил меня перестать его так пугать. Говорил, что умрет, если меня вдруг не станет. Обещал, что в следующий раз обязательно накажет сильнее, отшлепает меня по попе так, что я сесть не смогу целый день. Клялся, что не хотел сделать мне больно или унизить, но я совсем о себе и нем не думаю, так что он не смог сдержать себя.

— Подожди, — попросила, восстанавливая дыхание. — Что случилось-то?

— Эти драконы! Со своим сердцем. Этот проклятый камень чуть тебя не убил. Я просил тебя остановиться, а эти старые сволочи лишь довольно нашептывали, что нужно еще чуть-чуть, совсем немного. И так длилось и длилось, пока я насильно не оторвал тебя от этого булыжника. Ты едва дышала! А эти старые козлы посмотрели на меня так, словно я плюнул им в лицо. Не знаю, Селена, но с этим сердцем не все нормально. Оно как кровосос какой-то. Тянуло из тебя магию с такой силой, что даже мне стало плохо. Причем чем дальше, тем сильнее был поток. Ты просто сгорела бы! Нежели нельзя в несколько заходов?

— Я… — заговорила я, немного ошарашенная сказанным. — Не помню ничего, — призналась.

Страж тут же заледенел и нахмурился.

— Ты больше не подойдешь к нему. Ясно? Что бы ни говорили эти ублюдки, ты не сделаешь ни одного шагу в сторону этого камня.

— Хорошо, — я кивнула, впервые сталкиваясь с таким Иллиадаром. Обычно он спокойный, что бы ни случилось, а сейчас, кажется, он в бешенстве. — И я хотела сказать по поводу того, что только что было, — попыталась я увести мужа от неприятных мыслей.

Взгляд Иллиадара тут же стал виноватым.

— Прости, я сделал больно?

— Нет, — выдохнула я, обнимая мужа. — Не сделал. Наоборот, — я неожиданно для самой себя смутилась, пряча лицо у него на груди. — Мне понравилось. Ты можешь иногда быть более… грубым со мной в этом плане. Я не буду против, если тебе нравится такое.

Иллиадар замер, а потом руками поднял моё лицо, заглядывая в глаза.

— Что-то мне подсказывает, что такое нравится тебе, — сказал он, и я увидела, как в его глазах вспыхнули предвкушающие веселые искры. — И что ты хочешь, чтобы я сделал с тобой в следующий раз?

Я разволновалась не на шутку. Честно говоря, мне было даже немного боязно: вдруг муж подумает, что у меня с головой не все в порядке? Впрочем, ничего такого я ведь не думала. Подумаешь, немного разнообразия. Не сказать, чтобы мне с ним надоело, вовсе нет. Каждый наш раз наполнен таким удовольствием, что, кажется, никакой дополнительной стимуляции не нужно, но ведь это не так.

Нервно засмеявшись, я снова притиснулась вплотную к мужу, обнимая его за шею и начиная шептать ему прямо в ухо. О том, что можно быть немного грубее, я не рассыплюсь. О том, что можно ограничить в этот момент свободу, например, связать руки. О том, что когда завязаны глаза, удовольствие становится острее. А еще поделилась тем, что в моем теле есть еще одно место, которое может ему понравиться. И да, если он немного накажет меня, то против я не буду. Не сказать, чтобы я была большой любительницей всего этого, но мне нравилось, как изменялось дыхание мужа, когда я нашептывала ему все эти пошлости, чувствуя себя при этом какой-то змеей-искусительницей. Мне было приятно ощущать, как он снова возбужден и стискивает меня в объятиях с такой силой, что с каждой минутой становилось труднее дышать. А еще я чувствовала, как его тело мелко дрожит, будто он едва себя сдерживает.

— Я ведь не хрустальная, — шептала я, касаясь губами мочки его уха.

— Сомневаюсь, — хрипло отозвался страж, принимаясь слегка покусывать мне шею. — Ты просто не видишь себя со стороны.

— Я крепче, чем кажется, — настаивала я на своем. — Разве ты еще не понял? Мы ведь столько прошли вместе.

— Я обязан хранить себя и защищать, даже от самого себя, — едва проталкивая слова из-за совершенно сбившегося дыхания, прошептал страж, обхватывая при этом ладонями мои ягодицы и приподнимая.

— Глупости, — снова возбуждаясь, возразила я. — Ты не можешь причинить мне вред этим.

— Думаешь? — спросил Иллиадар, а потом отстранился. Подойдя к ажурной каменной стене, он схватился за один из выступов и с легкостью сломал его, раскрошив камень прямо в руке. — Кажется, моя сила растет. Драконы намного сильнее людей. А что я буду делать, если в порыве сломаю тебе что-нибудь?

Увидев подобное, я сглотнула. Да-а-а, я и не подумала, что дело тут намного серьезнее. Иллиадар прав, с такой силой можно и не заметить, как покалечил. И ладно, если сломает руку или ребра, а вдруг переломит в порыве страсти шею? И что теперь делать? Я же вижу, что ему хочется проделать все, что я ему тут нашептала, но он боится. Нежность замечательна, но одной ею сыт не будешь.

— Участвуют ведь двое. К тому же я не верю, что наша связь позволит сделать что-то такое, чем ты можешь мне навредить, — твердо сказала я, выпрямляясь. — Иллиадар, ты никогда не сможешь причинить мне вред. Умышленно или случайно. Ты — мой страж. Никогда не забывай об этом. Я думала, что ты давно уже это понял. Перестань сомневаться, иначе ты делаешь мне больно своими колебаниями, будто ты сомневаешься в самой нашей связи.

Я говорила уверенно, хотя в глубине души не совсем понимала, откуда берутся эти слова. Мне хотелось в них верить, а еще больше — сделать так, чтобы в них поверил мой муж, иначе он так и будет сдувать с меня пылинки, боясь чуть крепче обнять. Я тут же подумала, что моя идея с чуть более жестким сексом будет отличной тренировкой. Его явно пугает собственная физическая сила, а значит, нужно сделать так, чтобы он приноровился к ней, научившись филигранно управлять.

Улыбнувшись, приблизилась к мужу и обняла. Да, такая тренировка мне по душе. Главное, убедить мужа, что она важна и необходима. Он же мой муж, значит, надо ему помогать. О да-а-а, помогать. И главное, польза от этого будет. Что может быть лучше, чем совмещение пользы и удовольствия? Вот и я думаю, что ничего.

Глава 14

Я не стала вмешиваться в разговор между мужчинами, решив, что Тоберон с Иллиадаром все равно не допустят того, чтобы мне причинили вред. Не знаю, чем отличается это сердце от всех остальных, но оно явно какое-то другое. Драконы не хотели говорить. И если на Лонгвара тот факт, что я альвара, произвел сильнейшее впечатление, то старейшинам, казалось, до этого нет никакого дела. Наоборот, пару раз я ловила на себе не совсем дружелюбные взгляды.

Когда Иллиадар, видимо устав, вышел ко мне в сад, где я до сих пор проводила довольно много времени каждый день, у меня созрел план.

— Тебе не кажется, что мы от этих драконов ничего не получим? — спросила я, поглаживая какое-то растение по широким мясистым листьям. Меня забавляло, как от моего прикосновения все растение начало мелко подрагивать, словно хотело сбежать, но корни держали крепко.

— У меня такое чувство, что все, что им надо, — это чтобы ты напоила их сердце до состояния, которое они помнят. А ты же видела ту чашу? Я им объясняю, что канал от магии уже есть, сердце постепенно будет наполняться, расти. Но нет, они все время говорят, что с источником быстрее и надежнее, — отозвался Иллиадар, вставая позади и наблюдая за моими действиями.

— А еще я заметила, что от этого сердца магия идет строго на купол, — прошептала я, отчего стражу пришлось сесть рядом и нагнуться ко мне, чтобы расслышать. — Сдается мне, эти старые пердуны решили, что для начала надо обеспечить магией драконов, а остальной мир пусть подождет. Я не видела сердце после того раза. Оно изменилось?

— Не особо, — страж пожал плечами. — То есть оно стало ощущаться более живым, но и только. Да и магии я от него не ощущал, как от других.

— Это потому, что остальные сердца тут же начинали выбрасывать магию во внешний мир, а это сердце действует как-то по-другому. Оно насыщает магией всю эту долину, но как-то не так, как прочие. Видимо, оно поддерживает купол и все заклинания, наложенные на это место. Не думаю, что драконы хотят умышленно помешать нам, дело в чем-то другом.

— Все очень просто, — мы со стражем резко обернулись, сразу замечая стоящего неподалеку Лонгвара. Он делал вид, что его крайне интересуют растения, но на самом деле выглядел встревоженным и взволнованным. — Я и сам не знал, но меня тоже обеспокоило нежелание старейшин подпускать вас к остальным драконам и постоянные разговоры о главном сердце. Раньше ходило много слухов о главном камне драконов. И сегодня я вспомнил одну старую страшную сказку, в которой рассказывалось об одной альваре. Это сказка о той нереальной любви, которой так жаждут все драконы. Найти себе пару из альвар — мечта любого дракона. В той сказке страж источника умирал. Обычно после смерти стража источник остается жив, так как к нему тут же является другой страж. И это естественно, так задумала магия. Но в той сказке рассказывается о том, насколько эгоистичными могут быть драконы в своем желании любить источник даже после смерти. Умирая, дракон вырвал свое сердце и отдал все силы на то, чтобы оно превратилось в некое подобие стража.

Лонгвар замолчал, словно обдумывал, что бы он сделал на месте того дракона.

— То есть источнику не нужен был другой страж, так как сердце могло поглощать выбросы, которые обычно опасны для нас? — спросила я, еще не совсем понимая, куда клонит Лонгвар.

— Верно, — дракон кивнул.

— Но источники не живут вечно, — задумчиво пробормотал Иллиадар.

— А это сердце?

— Это всего лишь сказка, — пожал плечами Лонгвар. — Сказка с хорошим концом, смысл которой в том, что если сильно любишь, то даже после смерти можешь быть с любимым человеком.

— Ага, — кивнула я. — Весьма своеобразная сказка. С одной стороны, я бы тоже не хотела расставаться с любимым человеком или драконом, но с другой, чаще всего те, кто умирает и любит, желает счастья для того, кого оставляет. Сердце любимого — это замечательно, но оно ведь не заменит его самого. Оно даже просто сердцем быть перестает. Оно становится чем-то другим. В нем нет души стража. Нет того, кого любит источник. Был ли счастлив тот источник до конца жизни? Или мертвый страж обрек его на вечное одиночество?

Мы замолчали. Вопрос был сложным.

— И? Ты думаешь, что это то самое сердце? — нарушил молчание Иллиадар. — Если это так, то как оно выжило после смерти источника?

— О главном сердце драконов, как я и сказал, ходило много слухов. Говорили, что оно может вытягивать магию самостоятельно — из мира, из других драконов, даже тогда, когда они этого не желают.

— Хм, в нашем замке мой предок тоже отдал свою магию нашему сердцу, чтобы оно выжило, — Иллиадар встал и пару раз прошелся туда-сюда, разгоняя кровь в ногах. Я последовала его примеру, так как ноги и у самой затекли сидеть.

— Это нормально, есть ритуал, который помогает драконам на время связаться с сердцем и поддерживать его. Но это другое. Ему не нужны никакие ритуалы, оно берет само, — Лонгвар передернул плечами, будто ему была неприятна мысль о чем-то подобном.

— Подожди, но если так, то почему сердце поддерживало барьер и заклинания? По твоим словам выходит, что оно, наоборот, должно было высосать тут все досуха, — спросила задумчиво.

— Наверное, мы пришли вовремя. Оно еще не переварило больше пятидесяти драконов. Думаю, после того, как все они окаменели, оно принялось вытягивать свою магию из долины обратно, — дракон поморщился, будто ему все тяжелее и тяжелее было говорить об этом. — Но главный слух, ходивший вокруг этого сердца, был о том, что оно может воровать чужие источники, — после этих слов Лонгвар и вовсе скривился, словно выпил стакан лимонного сока.

— Я даже не знаю, что сказать, — немного растерянно потянула я.

Иллиадар же весь как-то ощерился, встрепенулся. Черты лица заострились. Быстро приблизившись ко мне, он обнял, притягивая так, будто хотел спрятать от всего мира на своей груди.

— Ее оно не получит, — рыкнул он, а я ощутила, как его тело сотрясает мелкая дрожь.

— Иллиадар, — позвала я мужа. — Это всего лишь слух.

— Зато он отлично объясняет то, зачем старые ублюдки хотят, чтобы ты чаще наполняла это сердце. Они не верят в канал от магии, они желают, чтобы у них был свой источник. Личный. Запертый навсегда в долине рядом с сердцем давно мертвого стража!

Лонгвар поднял на нас глаза. Я как раз смогла немного высвободиться из объятий стража и повернуться к дракону лицом. Взгляд Лонгвара был каким-то больным, словно он только что узнал ужасающую новость о родных людях.

— Ребят, это ведь только слухи и старая сказка, — попыталась я успокоить драконов. — Мне всего лишь нужно не приближаться больше к сердцу.

— Нет, нам нужно уходить из долины. Кто знает, может, оно способно разорвать нашу связь, даже если ты к нему не приблизишься. Не зря ведь эти старые козлы тянут время.

— Тогда идемте, — Лонгвар встрепенулся, словно решив все для себя. — Проберемся туда, оживим остальных драконов, спросим у них о сердцах. Заберем их, остальных ребят вместе с графом, а потом уберемся отсюда.

— Постой, — притормозила я Лонгвара. — Графа и людей нельзя оставлять одних со старейшинами. Их могут взять в заложники, чтобы требовать у нас что-нибудь.

Драконы переглянулись, понимая, что я права.

— Тогда ждем ночи. Надо будет увести их куда-нибудь подальше, чтобы старейшины не добрались до них, пока мы будем оживлять драконов, — высказался Лонгвар.

— Думаю, самое время появиться мне, — я вздрогнула и обернулась. На одной из коротких декоративных колонн сидел Монту, сверкая своими невозможными глазами.

— Монту!

— Я это, я, — хмыкнул он. — И имя свое знаю, не стоит мне напоминать. А что по вашей проблеме, так я могу отвести людей подальше.

— Как? — заинтересовалась я, а потом вспомнила о способностях проводников. — Через другой план. Духовный. А ты уже умеешь?

— Вот и потренируюсь, — фыркнул кот. — Ты сомневаешься во мне?

— Просто не хочу, чтобы кто-нибудь погиб, — тут же оправдалась я.

— Никто не пострадает. Ночью вы идете и будите этих сонных змей, я отвожу людей за горы. Оставлю их там, у входа в подземный туннель. А сейчас вам всем нужно отдохнуть. Оживить пятьдесят драконов — не самая легкая задача.

Мы втроем переглянулись и кивнули. Я ощущала себя так, словно мы были заговорщиками, решившими провести переворот в государстве. Улыбнувшись, я обняла Иллиадара и поцеловала его в шею. Отчего-то хотелось тепла и ласки. Страж тут же откликнулся, впиваясь поцелуем мне в губы. Кажется, ему тоже хотелось чего-то такого. Наверное, на нас так подействовала мысль, что нашу связь кто-то может разорвать.

Вспомнив о Лонгваре, я оторвалась от мужа и оглянулась, но дракона в саду уже не было. Перед тем как раствориться в ласках мужа, я подумала, что хочу, чтобы у Лонгвара был свой источник. Такой дракон его точно заслуживает.

* * *

Не могу сказать, что все наши мысли и догадки были верны, но каждый из нас предпочитал опасаться худшего, чтобы потом нечто, способное изменить нашу жизнь, не стало неожиданностью. Надейся на лучшее, но будь готов к худшему. Вот и мы примерно так подумали.

Я понимала, что наши догадки могут оказаться всего лишь фантазиями, но действия старейшин действительно вызывали подозрения. Даже если все совершенно не так, как мы подумали, то, я уверена, ничего хорошего нас ждать не могло. О хорошем говорят, не стараясь замалчивать свои цели и воздействовать тайно. Если же у старейшин были лишь благие намерения, то им пора пересмотреть способы, которыми они пользуются.

— Просыпайся, — прошептал Иллиадар, проводя рукой по моему бедру.

— Не сплю, — ответила так же тихо и сразу поднялась. Я на самом деле не спала, размышляя обо всем.

Например, о том, что и в эту ночь нас с Иллиадаром хотели положить в разных спальнях под тем предлогом, что нам обоим нужно набираться сил, а когда мы спим рядом, то невольно мешаем более здоровому, глубокому сну друг друга. Это заявление еще больше усилило нашу подозрительность. Не став скандалить, мы спокойно разошлись по комнатам, чтобы через несколько часов снова встретиться.

— Готовы? — спросил Монту. — Я перемещу вас к драконам.

— Постой, — я заволновалась. — Драконы при пробуждении часто кричат. Ты не успеешь переместить графа с людьми, если начнется переполох.

— Я уже всех перенес, — невозмутимо отозвался Монту. — Они ждут вас с той стороны гор.

Я даже немного опешила от такой оперативности.

— Хорошо, это хорошо, — рассеянно пробормотала.

— Не волнуйся об этом, — шепнул страж. — Я попробую поставить барьер, сдерживающий звуки. Не уверен, что получится, но попробовать можно.

— Да, можно, — я все еще была немного взволнована, так что закрыла глаза и глубоко вдохнула, стараясь сбросить внезапно сковавшее тело напряжение. — Идемте. Скорее начнем — быстрее закончим.

На что похоже перемещение с Монту? Представьте в своем воображении комнату, заполненную плотным серым дымом. Он настолько густой, что идти сквозь него — словно пробираться через толщу воды. Ничего не видно, в ушах давление и шум крови, дышать невозможно, да и идти трудно. Вот примерно на это и похоже. А ведь сделать нужно всего пару шагов. Самое интересное, что ты не видишь Монту — просто, словно по инерции, делаешь два шага вперед, и мир снова наваливается на тебя, правда, при этом ощущаешь себя пробкой в бутылке шампанского, причем только что выбитой. Главное, на ногах устоять.

Конечно, я свалилась на пол, больно стукнувшись коленом о чей-то каменный хвост. Вполголоса ругнувшись, быстро огляделась. Иллиадар уже был тут, поэтому стоило ему меня увидеть, как он кинулся помогать мне. Через минуту к нам вылетел Лонгвар.

— Вот это я понимаю, — хмыкнул он, вставая с колен. — Пусть ощущения не слишком приятные, зато сколько пользы от такого перемещения.

— На вашем месте я бы поторопился, — фыркнул Монту, но я заметила, что ему нравится, как мы говорим о нем в положительном ключе.

— Ты просто молодец, Монту. Не думаю, что какой-нибудь другой проводник смог бы научиться перемещению за такой короткий срок, — похвалила я кота совершенно искренне, понимая, что тот на самом деле проделал громадную работу.

— Кто-то же должен все делать, — пробурчал он, а потом отвернулся от нас и улегся на одном из драконов, явно давая понять, что говорить с нами больше не хочет.

Я улыбнулась. Впрочем, кажется, не только я.

— Так, — оживился Иллиадар. — Сейчас я попробую возвести барьер.

— Желательно сделать его прозрачным, чтобы никто не видел издалека, — тут же встрял с советом Лонгвар. — Твой золотой, конечно, красивый, но его будет видно со всех концов долины.

Иллиадар мельком глянул на дракона и кивнул.

В сторону сердца никто из нас не смотрел, но сразу после перемещения я все-таки мельком глянула в ту сторону, тут же поежившись, — слишком зловеще в свете наших последних разговоров выглядел свет от сердца. Он был каким-то слишком красным, даже багряным. Понимаю, что это просто наши разговоры на меня так повлияли, но подходить к сердцу совершенно не хотелось. Даже смотреть в его сторону вдруг стало трудно.

Иллиадар потер ладони, а потом резко раскинул руки в стороны, отчего я дернулась. Страж ничего не говорил, даже не шептал, но в какой-то момент я ощутила, как от него словно разошлась во все стороны упругая волна. Он постоял так еще с минуту, а потом открыл глаза.

— Надо попробовать, — сказал он, смотря на Лонгвара.

— Хорошо, я обернусь и вылечу наружу, а вы тут пошумите, только недолго, — хмыкнул Лонгвар, одарив нас каким-то чересчур пошлым взглядом.

Через минуту он уже зависал в облике дракона снаружи, смотря при этом прямо на нас. Мы немного покричали, но Лонгвар даже не шелохнулся. Тогда Иллиадар тоже обернулся и заревел во всю глотку, заставляя меня прикрыть уши.

Когда оба дракона вернули свою человеческую форму, я тут же высказала им все, что думаю. Чуть не оглохла! Хорошо еще, что барьер работал. Был прозрачным и шумы не пропускал. Я в который раз удивилась силе колдовства стража. Захотел — и пожалуйста — барьер, какой тебе нужно. И не нужны никакие заклинания, долгие годы тренировок и прочего. Наверное, на месте людей я бы боялась такой силы. Может быть, именно это и стало причиной, почему на антантов началась охота. И была ли она? Правда ли, что альваров ловили, превращали в рабов, отчего они и умирали? Были ли среди них источники? А как же связь со стражами? Неужели люди в те времена нашли способ ее блокировать? Не думаю, что мы когда-нибудь узнаем правду. Столько лет прошло. Если только вернутся альвары, но ведь у них будет своя правда. Мне остается лишь надеяться, что когда-нибудь я узнаю, почему альвары бросили свои обязанности, закрыли подлунный мир, перестав искать себе партнеров среди драконов. Почему позволили уйти из мира магии и распространиться так сильно Хаосу.

— Так, мы будим драконов, ты успокаиваешь и коротко обрисовываешь ситуацию, — выбросив лишние мысли из головы, сказала я Лонгвару.

Дракон на это просто кивнул.

— Селена, только не торопись, — попросил Иллиадар.

— Драконов будить сложно только в первый раз, а потом в этом нет ничего такого, — я пожала плечами. — Мне даже нравится обращаться к магии.

— Смотри сама, — вздохнул страж. — Если что, мы можем просто уйти. А сердца… Ну, наш мир же не прямо сейчас разваливается на части. Поищем пока замки, вдруг еще остались такие, как наш. А потом, может, и у драконов мозги на место встанут, кто знает.

— А если нет? — спросила и сама же удивилась, насколько испуганно вышло. А в самом деле, что, если даже эти драконы будут категорически против и не дадут нам яиц? Что тогда делать?

— Думаю, тогда мы их просто выкрадем. Попросим Монту, он нас тихо проведет куда надо.

— Рискованно, — я покачала головой, но неожиданно улыбнулась. — Но ты прав. Если надо, то мы станем ворами. Говорят, романтичная профессия.

— В чем же там романтика? — не поняли меня драконы.

— Ну как? Украл, выпил, в тюрьму. Романтика! — сказала я и засмеялась.

— В тюрьму не хочу и надеюсь, что до этого не дойдет, — всё равно не понял меня Иллиадар, чем заставил меня немного повздыхать, вспоминая свой прошлый мир и дом. — Начнем?

— Конечно, — отозвалась, безошибочно подходя к тому, в ком было больше всего магии.

В прошлый раз я будила тех, чья искра жизни почти угасла. Они оказались противными стариками, которые начали тут же что-то затевать. Поэтому я подумала, что чем меньше искра, тем старше дракон. Именно поэтому решила разбудить для начала самых молодых. Они ведь обязаны еще мечтать о партнерах? Для них, наверное, связь источника и стража еще не пустой звук? Не могу с уверенностью сказать, что я права, но попробовать стоит.

С каждым пробужденным драконом создание канала мне давалось все проще и проще. Кажется, под конец я вообще не открывала глаз. Я еще никогда так отчетливо не чувствовала течение магии. Канал за каналом что-то во мне изменялось, словно проходящая через мое тело магия трансформировала меня.

— Селена, — услышала я голос стража, когда по инерции потянулась за новым каналом к морю магии.

Медленно открыв глаза, я несколько минут стояла, не понимая, где я и что происходит, но затем вспомнила.

— Что? — получилось хрипло. А еще я смотрела на стража и не могла поверить, что это существо — мое. Дракон буквально сиял золотым светом, а глаза его переливались жидким голубым, словно расплавленный кусочек летнего неба. Они светились изнутри, мягко и так завораживающе. Темные волосы крупными локонами лежали на плечах, а загорелая кожа так и манила поцеловать. Как и приоткрытые, искушающие губы. Таких губ не бывает у обычных смертных. Они точно должны принадлежать какому-нибудь могущественному божеству. Он наверняка спустился на землю, чтобы соблазнять нас, простых и беспомощных смертных существ.

— Ты так прекрасна. Вся светишься, — выдохнул страж, оглядывая меня странным взглядом. — Ты… Смертные не могут быть такими, — выдохнул он, словно прочел мои мысли.

Я тут же качнулась, привставая на цыпочки. Глаза Иллиадара распахнулись чуть шире, а потом он обнял меня за талию и как-то очень трепетно поцеловал в губы. Словно это был наш первый раз. Словно до этого дня мы друг друга не видели. Словно только сейчас нам открылось что-то такое, что навсегда изменило нас внутри. Словно только сейчас наша связь стала настолько прочной, что ни людям, ни драконам, ни богам изменить это было уже не под силу.

— Люблю тебя, — выдохнул он, целуя мои щеки, скулы, шею.

— Я тоже тебя люблю, — отозвалась я немедленно, будто боясь не успеть сказать этого, не поделиться своими чувствами, которые выплескивались из меня. — Люблю очень сильно.

— Это… — Иллиадар немного отстранился, но при этом у него был такой вид, будто делает он это через силу, — счастье?

— Я думаю, что да, — кивнула, снова притягивая стажа к себе.

В этот момент мне казалось, что стоит Иллиадару отстраниться, как я почувствую физическую боль. Боли мне не хотелось, поэтому я обвила стража руками за шею и потянулась за новым поцелуем.

— Эмм, ребята, — позвал нас знакомый голос, — тут как бы…

Мы с Иллиадаром нехотя оглянулись.

Неподалеку от нас, образуя ровный круг, стояли драконы в человеческом облике и смотрели так, будто перед ними произошло по меньшей мере сошествие божеств на землю.

— У нас тут дела как бы, — более уверенно сказал Лонгвар. А это был именно он. При этом я видела, как сияют его глаза. Кажется, уж этому дракону точно все нравилось, и он не стал бы нас прерывать. — Меня-то все устраивает, но остальные…

Мы со стражем переглянулись, со вздохом отстраняясь друг от друга.

— Всем доброе утро, — сказала я, буквально силой заставляя себя убрать руки от стража подальше. — Как спалось? Простите, что разбудили вас, но у нас тут небольшая проблема. Вернее, у нашего мира. Вам ведь это интересно?

* * *

Понятия не имею, что им всем рассказал Лонгвар, но старейшин мы больше не видели. Да и к сердцу не приближались. Конечно, сразу в тот же день ничего не решилось, так что нам предложили остаться еще на пару дней.

Иллиадар сначала напрягся, бросив в мою сторону тревожный взгляд, но тут же заметил вальяжно развалившегося Монту и расслабился. Видимо, интуиции проводника он доверял больше, чем своей собственной.

В тот день я проводила время в саду, который мне очень сильно приглянулся. Кажется, на меня даже бабочки перестали реагировать, словно я стала частью этого волшебного мира.

Я как раз сидела в резной беседке, наслаждаясь теплом солнечных лучей, когда ко мне подсел один из драконов. Напрягаться я не стала, понимая, что смысла в этом нет.

— Я давно не видел источников, — после долгого молчания и тяжелого вздоха сказал он.

Я медленно повернула голову и посмотрела на мужчину рядом, тут же натолкнувшись на теплый взгляд зеленых глаз. Нет, зеленый — это не подходящий цвет, чтобы описать глаза этого дракона. Они были слишком странными, чтобы подобрать одно слово. Если представить себе чешую какой-нибудь редкой морской рыбки, переливающуюся перламутром, зелено-голубую, то получится что-то приблизительно похожее.

— Да, — я медленно кивнула, всматриваясь в необычные глаза. — Говорят, они исчезли из этого мира, закрыв проход в подлунный мир. Затем Хаос проник в этот мир и начал разрастаться.

— Все верно, — дракон улыбнулся кончиками губ, прищуриваясь так, словно солнце светило ему в глаза. Я оторвалась от его глаз и окинула быстрым взглядом все остальное. Белоснежная кожа с легкими лучистыми морщинками вокруг глаз. Пшеничные волосы, спускающиеся до плеч прямыми тяжелыми прядями. Тонкие губы с красивым изгибом и немного крупноватый нос, совершенно не портящий внешний вид. Высокие скулы и почти совершенный овал лица, которому мог позавидовать любой. Дракону на вид было около сорока или чуть больше — по человеческим меркам, конечно. Но возраст его совершенно не портил. Наоборот, это был второй встреченный мною разумный в этом мире, внешность которого меня восхитила. — Это наша вина. Вина драконов.

Я тут же встрепенулась.

— Меня зовут Селена, — представилась я, зачем-то протягивая руку для пожатия.

— Велидар, — отозвался он, глянув на мою руку, а потом подхватил ее и осторожно коснулся кожи на тыльной стороне ладони губами.

— Велидар? — я затаила дыхание. Что-то было в этом драконе. — Лонгвар…

— Мой сын, да, — дракон снова легко улыбнулся, а потом тяжело вздохнул. — Мы поругались когда-то. Кажется, он меня так и не простил.

Только сейчас я поняла, что некое сходство с Лонгваром есть. Конечно, они не очень похожи. Один брюнет, другой блондин. У Лонгвара глаза голубые, у Велидара не пойми какие, но что-то общее все же присутствовало. Например, форма носа и цвет кожи, а еще, наверное, выражение лица. Было в нем что-то такое — мечтательное, что ли.

— Постойте, но других источников я тут не встречала. Если Лонгвар ваш сын, значит, он рожден от другого дракона. Вернее, от драконы.

— Все правильно, он рожден от драконы. Обычно такие драконы улетают от нас, так как, несмотря на внешнее сходство, на самом деле мы различаемся. Я о тех, кто рожден от пар альвар и драконов. Но Лонгвар родился очень похожим на нас: даже когда другие драконы позвали его за собой, он не улетел, — Велидар снова вздохнул. — Наверное, стоило все потерять, окаменеть, потом снова ожить, чтобы понять. Мы ведь и поругались из-за того, что он не захотел лететь с подобными ему. Я не понимал тогда, а сейчас осознаю: Лонгвар такой же, как мы, — истинный дракон. Наверное, он считает, что стал мне не нужен.

Договорив, Велидар вздохнул, а из его лучистых глаз исчезло тепло. Мы немного посидели молча.

— Знаете, — заговорила я спустя некоторое время, — когда мы с ним познакомились, он представился как Лонгвар, сын Велидара.

Дракон рядом весь встрепенулся, а потом солнечно улыбнулся, снова щуря свои невероятные глаза.

— Спасибо, — сказал он, глядя на меня из-под светлой челки, которая упала ему на глаза из-за налетевшего на мгновение ветра. — Правду говорят, что в источниках наша любовь и спасение.

Я смутилась. Велидар ощущался взрослее Лонгвара, несмотря на то, что и у одного, и другого были мелкие морщинки, а сами они выглядели скорее братьями, чем отцом и сыном.

— И все же, что вы говорили о том, что это вы виноваты в исчезновении источников? — перевела я разговор на интересную мне тему.

— И мы, и альвары — истинные дети магии. На наши плечи была возложена всего одна миссии — поддержание Ильгранде. Мы должны были сохранять магию в этом мире, так как он очень хрупок. Этот мир находится слишком близко к завесе, за которой нет ничего, кроме бесконечного Хаоса. В чистом, своем первозданном виде он необычайно силен и легко выталкивает магию, если у нее нет никаких якорей в мире. Конечно, в мирах, находящихся далеко от завесы, такой проблемы нет. Здесь же идет вечная борьба. Может быть, когда-нибудь родится новый мир и разместится между нами и завесой. Тогда Хаосу будет сложнее добраться сюда. Может, тогда драконы и альвары будут вынуждены уйти в тот мир, оставив этот навсегда, так как мы тут станем не нужны. Но не сейчас. Долгие, долгие годы все мы помнили о том, для чего рождены. Вот только всегда наступают времена, когда рождаются те, кто предпочитает считать себя умнее. Истинные драконы стали забывать, что рождены охранять от всех опасностей этого мира альваров. Ведь мы стражи. Конечно, мы хранили своих партнеров, но забывали об остальном народе. Каждый из нас стал эгоистом. Стоило дракону встретить в подлунном мире свою пару, как его больше ничто не волновало. Не все сразу находили свои пары. Бывало, дракон проживал тысячи лет, и только тогда рождался альвар или альвара, предназначенная именно ему. Бывало и наоборот. Альвары ведь тоже живут долго. Тогда мы еще не слишком опасались людей, да и альвары тоже. Ведь люди были так похожи на нас. Когда разразилась война между людьми, драконы полезли в нее, полностью позабыв о своей роли в этом мире. И магия наказала нас. Когда до нас дошли слухи, что некоторых альваров пленили люди, мы не сразу пришли им на помощь, занятые своими делами. Стоит ли говорить, что мы опоздали? Альвары — свободолюбивые, прекрасные цветы, увядающие в неволе. Тогда мы не придали этому значения, так как нас по-прежнему заботили только наши пары и новые интересные дела с людьми. И, словно в наказание, в подлунном мире все меньше и меньше драконов находили свою пару. Антанты начали умирать, а других не образовывалось. Но даже это не подтолкнуло драконов в нужную сторону. Альвары исчезли в один миг, и проход в подлунный мир закрылся. Пары антантов постепенно исчезали, умирая или в войнах, или своей смертью, или еще как-нибудь, и не осталось больше ни источников, ни стражей. Драконы какое-то время старались не обращать на это внимания, но очень скоро поняли, что натворили. Тогда и была закрыта долина, спрятана от взора людей. Когда из мира начала утекать магия и появились первые прорывы Хаоса, драконы всё вспомнили и поняли, но было поздно. Они пытались найти выход, но его для нас больше не было. Без источников драконы — сильнейшие стражи, великие колдуны, могучие воины — стали беспомощными, — Велидар грустно улыбнулся, словно вспоминая шалости любимого, но капризного ребенка.

Не знаю, насколько правдива была эта история. Всё-таки прошло так много времени. Но в принципе все стало более-менее ясно. Драконы просто полезли туда, куда не следовало, забыв, для чего существуют. Значит, всё-таки война — прерогатива людей и это для чего-то кому-то нужно. Драконы захотели заниматься не своим делом, и их наказали, преподав ценный и жестокий урок. Кажется, близится окончание этого урока, поэтому я тут. Наверное, пришло время возвращать равновесие и вместе с тем показать драконам, чего они могут снова лишиться, если опять сунут нос не туда, куда следует.

Я вздохнула. Жестоко, но, видимо, для тех, кого мне никогда не увидеть и не понять, такой урок вполне нормален.

— И вы все это видели? — спросила, всматриваясь в четкий профиль.

— Отчасти, — Велидар глянул на меня. — Я был рожден в паре антантов, но никогда не видел своих родителей. Говорят, они погибли едва ли не на следующий день после моего рождения. Тогда снова была какая-то война. Антантов гибло много. Казалось, словно все в одночасье сошли с ума. Я рад, что все-таки дожил до того момента, когда смог вновь увидеть живую альвару. Наверное, вы не понимаете, что для нас всех значит ваше существование?

— Отчего же? — улыбнулась я. — Кажется, понимаю. Скажите, вы ведь в курсе, зачем мы тут и почему пробудили вас?

— Да, — дракон кивнул. — Магии пора вернуться в этот мир. А альвары? Они вернутся? — Велидар глянул на меня так пытливо, словно пытался по моему лицу прочесть ответ.

— Я не знаю, — ответила честно. — Надеюсь, что вернутся, когда в мире станет хотя бы немного меньше Хаоса и больше магии. Я была в подлунном мире, но там пока что пусто.

Глаза Велидара вспыхнули, а сам он весь задрожал, но очень быстро взял себя в руки. А когда заметил, что к нам направляется не слишком довольный Иллиадар, так и вообще немного отодвинулся от меня.

— Будем надеяться, что они вернутся, — сказал он, вздохнув и подставив лицо под солнечные лучи. — Я буду ждать этого.

* * *

Мы спускались все ниже и ниже, отчего я даже заволновалась. Успокаивало лишь то, что рядом со мной шагал Иллиадар. Впрочем, присутствие Лонгвара и Велидара, которые вроде бы помирились, тоже вселяло уверенность, что нас не ведут куда-нибудь, чтобы там запереть под надежными замками, способными удержать даже дракона.

— Все в порядке, — легко коснувшись мой руки, попытался успокоить меня Велидар, но тут же получил от стража раздраженный взгляд.

После того разговора в саду Велидар смотрел на меня со странной нежностью, что совершенно не нравилось Иллиадару и забавляло Лонгвара. Подозреваю, что характером Лонгвар пошел в отца, ведь и тому и другому так нравилось доводить моего стража, поддразнивая его и вызывая ревность. Самое интересное, что Иллиадар понимал, что к чему, и все равно каждый раз велся, едва сдерживая свой непонятно откуда взявшийся ревнивый нрав.

Когда мы подошли к большой резной и окрашенной в белый цвет двери, я уже изрядно устала. Наконец-то!

Драконы, которые нас сопровождали, не были мне знакомы. Ну, кроме названных, конечно. Вообще, в последние дни я вся издергалась. Эти постоянные взгляды, преследующие меня буквально везде. Казалось, драконы не могут насмотреться на меня. Они постоянно оказывались рядом, пытались коснуться, словно не могли поверить в то, что я настоящая.

Иллиадара это раздражало, а еще и эта парочка из отца и сына, таскающаяся за мной везде, куда бы я ни пошла. Я, конечно, пыталась отнестись ко всему происходящему с философским пониманием. Позволяла касаться себя, улыбалась, спрашивала, как дела. Каждый раз у драконов было такое лицо, будто тумбочка внезапно заговорила. Это несказанно веселило Лонгвара. Подозреваю, что он следовал за мной исключительно из-за того, что рядом со мной ему постоянно было весело. Со временем я начала понимать, что, даже несмотря на примерно одинаковый внешне возраст, Лонгвар держался намного свободнее. Он явно был молодым внутри. А вот Велидар вел себя и ощущался взрослее, степеннее. Повеселиться он все-таки любил не меньше сына, но делал это так, словно он ни при чем, просто рядом стоял.

Когда мы вошли внутрь, везде моментально позажигались светло-голубые огоньки. Я поначалу не поняла, куда мы попали, но потом ахнула. Это место было похоже на библиотеку, только на полках вместо книг лежали на подушечках яйца драконов.

— Неужели они до сих пор… — начала я, не зная, как закончить. Вроде бы из этих яиц никогда не вылупятся драконы, так что называть их живыми как-то неправильно. Но, с другой стороны, они ведь на самом деле живые, раз могут стать сердцами, даже если первоначальную свою задачу и не выполняют. Хотя кто сказал, что первоначальная задача у них именно стать драконами? Вполне возможно, что их предназначение — быть именно сердцами.

— Они живы, — кивнул Велидар, шумно втягивая носом воздух. — Но не все, — хмуро добавил он.

— Уважаемая Селена, первый за последние тысячелетия источник, народ истинных драконов благодарит вас за то, что вы здесь. Мы безмерно рады, что представитель вашего народа вернулся в наш мир. То, что вы тут, много значит для нас. За то, что вы собрались сделать, мы будем вам вечно признательны. Именно поэтому народ истинных драконов решил, что вы можете взять столько драгоценных яиц, сколько вам нужно. Мы верим, что вы, благословенная альвара, никогда не причините вреда нашим нерождённым детям.

Драконы, сопровождающие нас, поклонились. Я огляделась, понимая, что даже Велидар и Лонгвар склонили головы. Стало неловко. Иллиадар взирал на все это со спокойным ожиданием. Правда, можно было увидеть на его лице мелькавшее раздражение — кажется, он никогда не простит драконам выходку старейшин. Конечно, мы так и не узнали, зачем они тянули время, но Иллиадар полностью поверил в то, что они хотели отобрать меня у него. И это стало тем, чего он никак не мог простить народу драконов. Хоть он и разговаривал спокойно со всеми, но выглядел при этом так, словно его заморозили изнутри. Только с Лонгваром и Велидаром он оттаивал, видимо, даже несмотря на свою ревность, доверяя им чуточку больше.

— Бери сколько надо, — шепнул Велидар, разгибаясь. — Мы виноваты, это часть нашей платы. Они станут сердцами и будут тем, что сможет удержать в нашем мире магию. Это большая честь для истинных драконов.

Я заторможенно кивнула, пытаясь понять, сколько же мне нужно и куда мне их девать. Всё-таки яйца не были маленькими, по размерам больше, чем яйца страусов.

— Триста шестьдесят пять, — послышался голос снизу. Я посмотрела, уже зная, что увижу там Монту. Так и есть — кот невозмутимо сидел около моих ног и поглядывал в сторону казавшихся бесконечными полок. — Вам некуда их деть. Мы будем приходить каждый раз за новыми.

Я глянула на драконов, которые внимательно слушали проводника, смотря на него с интересом. Они молчаливо кивнули, давая разрешение на постоянное посещение этого места. Впрочем, драконы должны были и сами сообразить, что такое количество нам не унести.

Отступив в сторону, драконы указали рукой на полки, давая понять, что мы можем взять необходимое нам яйцо. Я неловко переступила с ноги на ногу и пошла вдоль полок, почему-то не решаясь взять первое попавшееся. Мне казалось, что так просто все не будет. И в самом деле, стоило мне протянуть руку к одному из яиц, как я сразу поняла, что не то. Оно не сможет стать сердцем. Я не знаю, для чего оно появилось на свет, но его судьба совершенно иная.

Необходимое яйцо нашлось минут через десять. Оно словно само прыгнуло в руку. Теплое и будто бы уже бьющееся. Это однозначно было сердце. Я помнила это ощущение.

— Это, — сказала и повернулась, почему-то улыбаясь. — Это — сердце.

Драконы тоже заулыбались, явно радуясь судьбе одного из своих яиц. Они поглядывали на него с почтением и как будто с большим уважением, словно перед ними было не одно из множества, а кто-то особенный и важный. Это было странно. Наверное, я никогда не смогу понять других до конца, а уж драконов и подавно.

Когда мы вышли наружу, я едва не запнулась. Вокруг собрались все драконы или большая их часть. Я узнала, что драконы, спавшие около главного сердца, оказались единственными выжившими. Остальные в долине погибли, окончательно закаменев. Как мне сказали, на площади были самые сильные и магически наполненные драконы. Остальные тоже отдавали свою магию, но быстро израсходовали ее. Так что раса истинных драконов сейчас была крайне малочисленной. И если не появятся альвары, они и совсем вымрут. Драконы живут долго, но они не бессмертные.

Увидев у меня в руках яйцо, они все, как один, улыбнулись, а потом едва ли не синхронно поклонились. От такого напора я даже шагнула назад, но за мной стоял Иллиадар, который не сдвинулся с места.

— Что ж, — немного успокоившись, заговорила я, — вы все знаете. Мы должны вернуть магию в этот мир, иначе он погибнет. Я не могу обещать вам, что альвары вернутся, а это может означать, что вскоре вы все равно погибнете. Но я могу пообещать вам, что постараюсь отыскать их, когда мы сможем хотя бы немного улучшить ситуацию. Я прошу вас всех потерпеть, — я замолчала. Не знаю, правильно ли сделала, что сказала им правду. Мне не хотелось, чтобы драконы напрасно надеялись, и в то же время не хотелось, чтобы они отчаивались. — Если… если они именно такие, как я думаю, то они вернутся. Более того! — внезапно даже для самой себя я выкрикнула: — Я верю, что они уже вернулись, просто их надо найти! Я ведь тут! Это значит, что они принесли меня в этот мир. Или же они никуда не уходили, просто скрылись. Я найду их, — пообещала я больше самой себе, чем им, ведь мне хотелось получить ответы и у второй стороны. А еще мне хотелось узнать правду о себе. И рассказать мне ее могли только альвары.

Драконы, кажется, были потрясены. Они молчали с минуту, а потом послышались робкие хлопки, и вскоре все что-то кричали, смеялись, плакали, хлопали и обнимались. И я только сейчас поняла, насколько напряженными они были все это время.

Я выдохнула, расслабляясь так, словно из меня выпустили весь воздух. Кажется, напряженными были не только драконы.

— А теперь нам пора, — сказала я, когда все немного успокоились. — Времени с каждым днем все меньше. Берегите себя.

С этими словами я шагнула следом за Монту. Короткое чувство перехода, а потом меня «выплюнуло» с другой стороны. Сильные руки не дали мне упасть. Как оказалось, Иллиадар перешел на эту сторону минутой ранее.

К нам уже стремительной походкой приближался граф, а следом за ним и все остальные наши люди. Удивительно, но, кажется, я даже соскучилась по всем. Осторожно придерживая яйцо, я подставила щеку для поцелуя, позволяя отцу моего мужа бережно обнять меня.

— Эй, а почему мне тогда нельзя? — послышался возмущенный голос.

Я вздрогнула и резко обернулась. Все остальные тоже посмотрели в ту же сторону, где, беззаботно закинув руки за голову, стоял Лонгвар и делал вид, что он вообще ни при чем.

— Что ты тут делаешь? — тут же зашипел на него Иллиадар. И хоть страж старался выглядеть раздраженным, но я чувствовала, что он рад видеть этого дракона.

— Как что? Вы же без меня ничего не сможете сделать! Без меня как без рук, — заявил он, улыбаясь.

В этот момент его что-то толкнуло, и Лонгвар повалился на землю, тут же оборачиваясь. Словно из воздуха соткался Велидар вместе с Монту. Отец Лонгвара с любопытством огляделся, а потом опустил взгляд, замечая у своих ног сына. Брови его вопросительно поползли вверх.

— Отец?! — вскрикнул Лонгвар. — А ты что тут делаешь?

— Как что? — Велидар задал этот вопрос так, словно считал его большой глупостью. — Конечно, я иду с вами. Селену нужно защищать, а вы с Иллиадаром еще так молоды и неопытны. Я намерен поделиться своим опытом… в самых разных областях, — добавил он и солнечно улыбнулся.

Иллиадар рядом зарычал, а потом просто рассмеялся.

— Мы рады видеть вас с нами, Велидар, — сказал страж, все еще смеясь, но потом его смех оборвался, а лицо закаменело. — Вот только Селену защищаю я, и мне помощь не нужна. Тем более ни в каких других… областях.

Велидар между тем уже пошел со всеми знакомиться. Услышав слова стража, он покивал.

— Конечно, конечно, — вроде как согласился он. — Как скажешь. Меня зовут Велидар, я отец вот этого молодого дракона, — представился он.

— Граф Тоберон Галахар, — отозвался отец Иллиадара, рассматривая пополнение в наших рядах. — Отец молодого стража.

— О, — Велидар явно был впечатлен. — Скажите, а среди ваших предков не было случайно дракона Галахада?

— Не могу сказать, — покачал головой граф. — Мы не так давно узнали, что наша семья — не совсем люди. Но около сердца в нашем замке мы недавно отыскали окаменевшего дракона. А что? Этот Галахад был чем-то известен?

— Интересно, — задумчиво пробормотал Велидар. А потом, оглядев Тоберона с ног до головы и приобняв за плечи, повел в сторону костра, горящего неподалеку. — Это был исключительный дракон. Сильный, могучий, он летал так, как ни один дракон до этого. Его называли королем подлунного неба…

Мыс Лонгваром и Иллиадаром переглянулись и поспешили за остальными, боясь пропустить интересную историю. Кажется, наши приключения продолжаются, и теперь нас стало на одного больше.

Руку все еще оттягивало драконье яйцо, которому суждено было вскоре стать одним из настоящих сердец этого мира. Погладив его по теплому боку, я ощутила сожаление, но постаралась загнать это чувство поглубже. У каждого из нас есть своя судьба, своя роль, свое предназначение. И как показала история с драконами, если даже мы забудем об этом, то нам обязательно напомнят. И напоминание это будет болезненным. Можно смириться или бороться. Вот только кто мне может сказать: борьба — это мой выбор или тоже часть неизбежной судьбы? Боюсь, ответа на этот вопрос нет ни у кого.

Глава 15

Люди, несомненно, все разные. Это выражается буквально во всем. Если говорить о разнице, то нужно вспомнить, кто как начинает работать. Например, возьмем наш случай. У нас есть триста шестьдесят пять точек, в которые нам нужно установить яйца. Вернее, триста шестьдесят две. Нужно вычесть королевский замок, замок графа и драконью долину.

Монту заверил, что есть так называемые легкие места. Например, заброшенные замки, попасть в которые не составит труда, да и сердце установить тоже, так как колыбель в таких замках все-таки уже есть.

Но есть замки, стоящие в нужных нам местах, но построенные гораздо позже. В них нет колыбели. А значит, нам придется ее делать.

Иногда, как сказал Монту, в нужных местах находятся вообще развалины. То есть установить там сердце будет не так уж и легко, ведь нужно его «зарыть» глубже, чтобы не нашли, не утащили, сломав всю сеть.

А есть самые сложные места. Пески, моря, озера, океаны, пустыни и поля. В некоторые такие места даже попасть уже проблема, не то что установить или построить там что-то. Например, дно океана. Как туда спуститься?

Оставалась одна надежда на колдовские силы мужа. Ну и мне придется постараться, перекачивая в него как можно больше магии, чтобы она у него не закончилась в самый неподходящий момент. Например, на дне того же океана. Не уверена, что мне понравится, если меня раздавит из-за глубинного давления.

Так вот о людях. Есть люди, которые в нашем случае начали бы с самого легкого, а потом уже увеличивали сложность. Есть те, кто разобрался бы сначала с самыми сложными случаями. Вроде если уж там не справимся, то имеет ли смысл вообще что-то начинать? Доля истины в этом есть. Незавершенная сеть не будет функционировать нормально. Загвоздка в том, что нам нельзя будет, столкнувшись с трудной, а может, и вовсе не разрешимой задачей, все бросить и развести руки в стороны, говоря: «Мы пытались, но тут ничего нельзя поделать». В нашем случае есть только один вариант, и он не подразумевает отрицательного результата ни в коем случае.

И есть третий тип людей, который будет чередовать легкое со сложным. Посовещавшись всей увеличенной ровно на одного дракона компанией, мы решили, что нам подходит именно третий вариант. Конечно, было соблазнительно взяться для начала за самые легкие места, но мы мужественно отодвинули эту идею в сторону, решив начать с самого сложного — с океана.

Мы подумали, что после того, как мы справимся с такой тяжелой задачей, то остальные пойдут значительно легче.

Сложность состояла уже в том, как туда попасть. И нет, даже не на дно океана, а в нужную точку. Мы ведь не можем появиться посреди океана и просто остаться стоять на поверхности воды. Это первая проблема.

Затем — колыбель. Что это такое? Простой кусок камня или дерева, в котором покоится сердце? То есть может подойти всё что угодно? Или же нет? Нам предстояло это выяснить.

Конечно, не стоит забывать о том, как нам спуститься вниз и не умереть при этом. Причем нас может не просто раздавить толщей воды, мы можем банально захлебнуться и утонуть, а еще нас могут не менее банально съесть морские обитатели.

Мы не стали возвращаться в город. Разбили долговременный лагерь прямо в том месте, около входа в долину. Какая разница, где мы будем, а тут вроде никто не ходит. Чем меньше нас видят и интересуются тем, чем мы занимаемся, тем лучше. К тому же город не так далеко, всегда можно сходить и прикупить необходимое. Да и вход в пещеры может пригодиться. В подземелье всегда можно скрыться, если настанет такая нужда. Мы уже один раз там были, так что не настолько страшно, даже знакомо.

Вообще, в идеале было бы отправиться в замок графа, но мы решили не напрягать Монту. Хоть он и высказался, что никаких проблем с этим переходом у него не будет, но мы посчитали, что переберемся туда после того, как успешно завершим хотя бы первую установку сердца.

— Корабль? — выдвинул предложение граф. — Кажется, на побережье в том месте должен быть город.

— Если плыть на корабле, то это слишком долго, — возразил Велидар. — Мы скорее перенесем вас на своих крыльях.

— Отец, мы можем летать, но не плавать, — заметил Лонгвар. — Вернее, я плавать-то умею, но нам ведь не совсем это нужно.

— Тогда уж нужно переноситься сразу в то место, а не добираться от него с суши, — задумчиво сказал Иллиадар.

— Верно, — я поддержала мужа. — Если ты пойдешь первым и, например, заморозишь небольшой участок поверхности океана, то мы сможем нормально стоять на льду. Получится что-то вроде плавающего ледяного плота.

Все согласно покивали, решив, что такой вариант вполне хорош.

— Только нужно потренироваться, — сказал Тоберон. — Нужно посмотреть, сможешь ли ты заморозить большой кусок воды. Я понимаю, что у тебя обычно хорошо выходит колдовать, но перестраховаться не помешает. Мы ведь никуда не спешим, время есть.

— Я тоже так думаю, — поддержала я графа. — До этого момента мы все делали с наскока, так как обстоятельства складывались каждый раз таким образом, что нужно было действовать незамедлительно. Сейчас такой необходимости нет, так что мы можем позволить себе быть немного более благоразумными.

Все получилось даже лучше, чем мы рассчитывали. Тренировка прошла замечательно. Для этого мы даже спустились в подземелья и дошли до того небольшого озера, которое встречали в самом начале. Иллиадару удалось заморозить кусок воды внушительных размеров, причем на большую глубину. Он признался, что это не очень сложно и он может заморозить хоть все озеро. Этого делать мы не стали. Всё-таки там были живые существа, зачем лишний раз убивать? Употреблять в пищу этих рыб мы не собирались, да и они нам не угрожали.

Конечно, всех людей брать мы не стали. Это, во-первых, нагрузка для Монту — лишний раз ходить туда-сюда. Во-вторых, Иллиадару придется больше колдовать. В-третьих, смысла идти такой толпой не было никакого.

Пошли мы впятером. Я, Иллиадар, Тоберон, Велидар и Лонгвар. Как и договаривались, первым пошел страж. Буквально минут через пять появился Монту и заверил нас, что Иллиадар там целый остров наколдовал. Как оказалось, Монту был недалек от правды — страж переусердствовал и в самом деле заморозил площадь, наверное, с футбольное поле. Куда нам пятерым? Когда Монту перенес нас всех, Иллиадар выглядел несколько смущенно.

— Так получилось, — пожал он плечами, заработав от меня укоризненный взгляд.

— Спускаться пока не будем, — тут же сказала я, хватая стража за руку. В последнее время из-за пробуждения драконов я наловчилась передавать магию стражу намного быстрее и больше. Вот и сейчас я минут тридцать осторожно перекачивала в него ману из моря. Самое интересное, что даже при таком способе мне время от времени требовалось скидывать накапливающуюся где-то внутри меня магию.

Магия постоянно понемногу наполняла меня, а когда я перекачивала стражу ману напрямую, то часть ее все равно оседала где-то внутри, будто в каком-то резервуаре. И вот из этого резервуара мне и нужно было время от времени делать сбросы. Причем, чем чаще я перекачивала ману напрямую, тем чаще необходимы были сбросы. Не скажу, что мне не нравился способ, но я боялась, что однажды переполнюсь в тот момент, когда и страж будет полон маны. Что тогда произойдет, я даже не догадывалась. Надеюсь только, что мы сможем выжить. Иллиадару придется и колдовать, и заниматься любовью одновременно.

Сразу спускаться не стали. Огляделись. Не знаю, океан ли это, но берегов видно не было ни в одной из сторон. Птицы тоже не летали. Только шум волн, голубое небо, легкий ветер и блестящая вода на многие километры вокруг.

— Полагаю, — заговорил граф, отрывая взгляд от воды, — нам нужно поторопиться. Ветер сносит наш ледяной остров.

Все тут же согласились, я же на минуту зажмурилась — укачивало.

Мы еще на суше решили, как будем действовать, так что вокруг нас сразу зарябил усовершенствованный прозрачный барьер стража.

Переглянувшись, мы храбро прыгнули в воду и начали погружаться. Поначалу мы спокойно любовались видом океана, так сказать, изнутри, но чем глубже мы опускались, тем темнее становилось, пока Иллиадару не пришлось поджигать светлячков и отправлять их за пределы барьера.

Стоять на прозрачном барьере было странно, а окружающий подводный вид пугал и завораживал. Мы молчали, оглядываясь. Я видела, что стражу всё-таки не так просто, как он хочет показать. Не задумываясь, я схватила его за руку и начала отдавать магию. Он улыбнулся мне кончиками губ, сразу становясь снова серьезным и сосредоточенным.

Когда мы опустились на дно, то словно попали в какой-то другой мир. Невероятное зрелище!

* * *

Дно в этом месте было похоже на скалы, покрытые мохнатым илом. Кругом стояла такая темнота, что даже с помощью светляков мы видели не так далеко. То и дело около нас проплывали диковинные рыбы, с белыми глазами, со странного вида телами, бледные и какие-то уродливые.

— Нам чуть дальше, — невозмутимо сказал Монту, бросая заинтересованные взгляды на проплывающих за пределами барьера чудищ.

Мы шли по дну, поднимая облака ила и вспугивая подводных существ, которые тут же скрывались от нас. Это, наверное, была одна из самых странных прогулок, которые были у меня в обеих жизнях. Вообще, сразу после того, как я открыла глаза в этом мире, меня постоянно сопровождало все самое странное и необычное. Одна прогулка по Поясу Хаоса чего стоила. И вот теперь я шла по дну океана в компании трех драконов и человека. Наверное, все могло быть еще безумнее, но мне пока и такого хватает.

Когда мы подошли к каменному выступу, своим видом напоминающему колыбель, Монту остановил нас.

— Вот здесь, — кивнул он в сторону столба.

Мы тут же окружили выступ и принялись его оглядывать.

— В принципе, положить яйцо сюда можно, — выдал вердикт Велидар.

— Да, но вода его сбросит, поверхность слишком гладкая, — возразил Тоберон.

— А если привязать? — это уже Лонгвар выдал идею.

— Веревки быстро сгниют, тут ведь кругом вода, — покачал головой Тоберон.

— Значит, верхушку нужно изменить так, чтобы яйцо никуда не унесло. А лучше и весь этот кусок камня поменять, — решила я, вспомнив, что среди нас, вообще-то, есть колдун, да и я могу кое-что.

— Иллиадар и так держит барьер и свет, — покачал головой Тоберон. — Три задачи одновременно выполнять…

— Тогда попробую я. У меня не так хорошо получается, но ведь лечить я могу, — сказала, ощутив, что у меня немного закружилась голова. — О чем мы с вами не подумали, так это о воздухе, — поделилась я догадкой. — Барьер непроницаем для воды, но и воздух сюда не попадает. Если мы не поторопимся, то нам придется всплывать, не доделав. Иначе мы тут задохнемся.

Спорить никто не стал, даже Иллиадар. Я отпустила его руку и положила свои ладони на камень. Он был влажный, скользкий и холодный. Прикрыв глаза, начала перебирать в памяти все заклинания, которые помнила из учебы с Лазарусом. Я знаю, что у нас с Иллиадаром магия желания, но я еще при лечении заметила, что с помощью заклинаний и с вложенными в них намерениями и магией у меня выходит колдовать на приемлемом уровне. Конечно, это сложнее, чем просто пожелать и позволить магии выполнить твое желание, но мне оставалось обходиться или так, или довольствоваться малым.

Ага, что там такое было? Заклинание, позволяющее стесывать с камня все лишнее. Иногда для варки зелий нужны были каменные ступки и пестики, и изготавливались они именно с помощью этого заклинания.

Сосредоточившись, нарисовала в голове образ будущей колыбели и начала шептать заклинание, пытаясь вложить в свои слова магию. Это было трудно. Очень трудно. Мне казалось, что меня придавливает к земле. Магия, такая послушная во время передачи, нехотя подчинялась мне при колдовстве. Она будто хотела сказать мне, что я сотворена не для того, чтобы колдовать, что у меня иные задачи. Но я ведь прожила свою прошлую жизнь человеком, а люди упрямы, когда хотят. Невероятно упрямы, даже упорны. Мы можем делать что-то, выворачивая себя буквально наизнанку, если нам в действительности что-то необходимо. Люди, какими бы они ни были, иногда творят поразительные дела. И эта часть их сущности осталась со мной. Может быть, если бы на моем месте была истинная альвара, то она бы и не стала пытаться.

Когда я ощутила, что еще немного — и я потеряю сознание, то осторожно прекратила колдовать, открывая глаза.

— Ого, у тебя получилось, — поделился очевидным Лонгвар, осматривая колыбель.

И в самом деле, получилось. Простой кусок скалы, отдаленно напоминающий столб, превратился в своеобразный кубок на толстой ножке. При этом верхняя часть, в которую мы положим яйцо, напоминало каменную решетку, сейчас с одной стороны открытую. Я знала, что стоит яйцу попасть внутрь, как решетка станет монолитной.

— И все-таки мелкие рыбки могут погрызть сердце, — засомневался Тоберон.

— Иллиадару нужно воздвигнуть вокруг него барьер. Все равно это ненадолго. Как только мы установим все сердца, всё изменится, — сказал Монту. Сколько бы мы его ни спрашивали, что он имеет в виду, кот упорно молчал, отнекиваясь, что мы и сами чуть позже узнаем. На вопрос, откуда он сам знает, он отвечал, что ему положено знать.

Яйцо заняло свое место, сразу, будто само по себе, уютно устраиваясь внутри колыбели. Мне показалось, даже камень под будущим сердцем стал мягче.

— И последнее, — прошептала, стараясь не обращать внимания на то, что воздуха стало не хватать. — Магия.

Я помню, как потянулась к морю магии, как то с радостью предоставило мне нить, которую я подсоединила к яйцу. Еще помню, как видела изменения в сердце. Как оно чуть уменьшилось, вспыхнуло, превратившись в кусочек раскалённого камня, а потом поверхность его потемнела. Я слышала первый стук. От этого по воде будто прошлась беззвучная волна. Мы даже не устояли на ногах, повалившись на дно. А потом наступила темнота.

Очнулась я уже на льдине, в объятиях стража.

— Как все прошло? — тут же спросила я, поднимаясь.

— Все отлично, сердце стоит и работает. Я возвел вокруг него барьер. Магии в нем должно хватить на пару лет. Я думаю. Сама как?

— Голова чуть болит, но, думаю, скоро пройдет, — отозвалась, оглядываясь.

В поле зрения тут же попали остальные члены нашего отряда.

— Эх, полетать бы, — мечтательно заявил Лонгвар, присаживаясь рядом с нами.

— И зачем мы вам? — буркнул Тоберон. — Только силы на нас тратите.

— Вы не правы, — возразила я. — Иногда необходимо присутствие кого-нибудь взрослого. Вы помогаете уже тем, что вселяете уверенность. К тому же помогаете советами и идеями. Разве вам не интересно увидеть все своими глазами?

— Конечно, интересно, но, боюсь, мы только мешаем вам.

— Не говорите так, — заговорил Велидар. — Я согласен с Селеной. Они еще очень молоды, им нужна наша поддержка, пусть она и проявляется только в том, что мы присутствуем рядом. Вашему сыну меньше тридцати, а Селене и того меньше. По сути, они ведь самые настоящие дети.

— По сравнению с вами, — Тоберон хмыкнул, — я и сам еще дитя.

— Не думаю, что это так. Люди из-за своей короткой по сравнению с драконами и альварами жизни всегда взрослеют быстрее. Посмотрите на моего сына. Ему больше тысячи лет, а ведет он себя порой так, словно ему меньше, чем вашему сыну.

— К тому же, — тихо заговорил Иллиадар. — Если со мной что-то случится, то у Селены будет рядом еще два дракона, чтобы выбрать из них себе нового стража. Да и ты, отец, если не забыл, тоже потенциальный дракон с непробужденной второй формой.

У меня чуть сердце в горле не застряло.

— Ты что такое говоришь? — прошептала я, пораженная тем, что Иллиадар думает о чем-то подобном. Оглядевшись, я невольно зажмурилась. Никто не выглядел удивленным словами Иллиадара, хотя Тоберон и хмурился. Не это ли настоящая причина, что они будут ходить с нами? — Это…

— Всегда нужно готовиться к худшему, — шепнул Иллиадар, целуя меня в шею. — Но я надеюсь, что ничего такого не случится.

— Уж постарайся, — слишком громко сказала я, пытаясь успокоиться.

— Так, нам надо полетать, — встрял Лонгвар, заполняя образовавшуюся тишину.

Вскочив на ноги, он поднял руки вверх и принялся разминаться.

— Льдину расколешь, — флегматично подметил Тоберон.

— Или потопишь, — согласился с ним Велидар.

— Я сейчас укреплю, — заверил всех Иллиадар.

— Тогда я тоже не против полетать.

— Двоих не выдержит.

— Я способен перекинуться за пределами льдины.

— Как?

— Сейчас покажу.

Велидар тепло улыбнулся, подмигнул мне, а потом буквально сорвался с места, устремляя к границе льда. Добежав, он оттолкнулся и прыгнул, буквально в полете перекидываясь драконом. Он всего лишь немного задел край нашего плавучего плота хвостом и взмыл в воздух. Велидар в этой форме был очень красив. Мощные лапы, длинный, тонкий хвост, полупрозрачные крылья, корона на голове из шипов. Цвет у него был примерно, как у Иллиадара. Зеленое с голубым. Да и перекинувшийся почти сразу за отцом Лонгвар доказывал, что все трое принадлежат к одному виду. Летающие змеи.

— Иди и ты, — я встала, давая свободу стражу.

Тот с минуту неловко потоптался, а потом кивнул и тоже побежал, чтобы прыгнуть и перекинуться. И уже три дракона летали в небе, кувыркаясь в воздухе, словно купались в воздушных потоках.

— Красиво, — негромко сказал граф.

— Я бы не отказалась полетать, — поделилась мыслями я. — Правда, на драконах это делать не так удобно.

Словно услышав нас, Иллиадар спустился вниз и замер неподалеку от льдины. Правда, нас с Тобероном едва не снесло из-за порывов ветра. Размах крыльев у дракона был поистине громадным. Заметив это, страж тут же перестал махать крыльями, но вопреки всему не упал, а просто повис в воздухе. Это даже меня удивило, но потом я заметила вокруг него тонкую, едва заметную дымку. Ага, колдует что-то.

Приблизившись, Иллиадар почти наступил на льдину и завис, поглядывая на меня и выпрямляя одно крыло. Оглянувшись на графа, я улыбнулась и принялась карабкаться вверх. Стоило мне сесть удобнее, как мы плавно отлевитировали от льдины. Место Иллиадара занял Лонгвар, который точно так же неподвижно подлетел к графу, явно предлагая свою спину для полета. Тоберон пару раз переступил с ноги на ногу, а потом отважно полез наверх. Мне стало интересно: нечто, похожее на левитирование, — это заслуга Иллиадара или же способность самых драконов? Просто если бы только страж сделал это, я бы еще поняла. Но Лонгвар. Хотя когда мы чуть ли не вертикально взмыли вверх, я забыла обо всем, отдаваясь на волю волнительному чувству полета. А драконы заревели, но мне чудилась в этом крике какая-то песня. Драконья песнь о чем-то печальном.

* * *

После того дня Монту, как мы и планировали, всё-таки переместил всех людей в замок графа. Мы все равно ходили ставить сердца только впятером, так что понапрасну держать людей без дела смысла не было.

Правда, было немного неудобно каждый раз возвращаться в драконью долину, но деваться нам было некуда, так что ходили, брали и устанавливали.

А еще хочу отметить, что атмосфера около графского замка существенно поменялась. Это не было видно невооруженным глазом, но чувствовалось на каком-то глубинном уровне. Люди, как мне кажется, стали более улыбчивыми, да и выглядели здоровее, румянее. Растения тоже как-то поменялись. Вроде все то же самое, да не то. И воздух стал иным. Будто слаще, невесомее. Не знаю, как самим людям, но нам, магическим созданиям, здесь явно стало очень комфортно.

После океана была пустыня. Увы, но рядом с местом мы не нашли ни скалы, ни даже камня. Один песок. Так как в этот раз барьер Иллиадару не нужно было поддерживать и даже светляки не понадобились, то он начал колдовать. Идею подал Тоберон, сказав, что песок напоминает измельченный камень и если все эти крупинки связать вместе…

Сказано — сделано. Было странно наблюдать, как песок вроде бы сам по себе поднялся, принял форму колыбели, а затем сжался на мгновение и так и остался, словно запекся. Я потом смотрела: крупинки не расплавились, сливаясь во что-то одно, а словно склеились друг с другом. Всё-таки колдовство невероятно. И что удивительно, Иллиадар, имея такие возможности, часто делал что-то своими руками, будто забывая, что он может просто пожелать.

Конечно, я спросила его об этом. Страж поделился, что иногда ему бывает не по себе от такой силы. Он не хочет забывать, кто он, и боится, что ему в какой-нибудь момент захочется чего-то большего. Например, стать королем или вообще владыкой мира. Кто знает, какие мысли будут у него через год или через десятилетия. Магия может затуманить разум. Так он думал, и хотя я знала, что это не так, но переубеждать не стала. Именно поэтому Иллиадар старался пользоваться магией только тогда, когда это требовалось от него.

Впрочем, в чем-то он был прав. Пусть он не человек, но драконы ведь когда-то тоже забыли, для чего созданы.

В пустыне мы были не один раз. Оказалось, что в этом мире она весьма обширна. Так же, как и степи. Так что к тому моменту, когда мы перешли на замки и прочие строения, Иллиадар наловчился делать колыбели из всего, что попадалось под руку. Земля, камни, песок — все шло в постройку. Главное, держалось все магией, так что разницы, из чего сделана колыбель, не было никакой. Прочной была и сотворенная из песка, и из простой земли.

Безусловно, все было не так просто. Создание колыбелей — не единственная проблема, с которой мы сталкивались. Я называла уже те, что подстерегали нас под водой.

В песках мы опасались местных жителей. И нет, совсем не людей. Не знаю, заселены ли пустыни этого мира, но мы, кроме всяких ядовитых змей и странных насекомых, похожих на скорпионов, только размером с хорошую собаку, никого не встречали. И те и другие были весьма ядовиты, так что мы каждый раз опасались, что, выходя из духовного плана, наступим на ту или иную тварюшку.

В лесах тоже водились хищники. Хотя их мы видели всего пару раз. Что-то похожее на волков, только заметно крупнее. В этом мире животные, да и насекомые, были намного больше, чем в моем прошлом мире. Например, в тех же пустынях я не заметила змей короче трех метров. Я не представляла, чем такие создания могут питаться в песках, но, судя по всему, они себя отлично чувствовали, да и под поверхностью передвигались с пугающей скоростью.

В степях мы один раз наткнулись на местных жителей. Высокие, здоровые, крепкие люди походили на богатырей. Они спокойно управляли кем-то похожим на буйволов, только явно предназначенным для верховой езды. Ростом жители степи были все как на подбор — больше двух метров. Волосы длинные, черные, собранные в косу. Широкие носы, полные улыбчивые губы, внимательные карие глаза и темная, загорелая кожа. Ходили они в вещах из кожи, сшитых грубыми нитками. Убивали добычу копьями с костяными наконечниками.

Правда, улыбчивыми они были до тех пор, пока местный то ли шаман, то ли кто-то вроде главы поселения не возжелал видеть меня на своем ложе. Поначалу мы все удивились, а Иллиадар, конечно же, воспротивился. Нам сперва корректно пояснили, что таков обычай. Гости племени предоставляют своих женщин для услады местных мужчин, начиная от того, кто выше по рождению.

В общем, улыбчивым здоровякам было в их просьбе отказано. Улыбки их тут же сползли, а на их место выполз оскал. Правда, скалились они до тех пор, пока Иллиадар в порыве ярости не раскидал их в разные стороны магией, снеся заодно и поселок, в котором функцию домов выполняли небольшие шатры из тех же шкур.

Здоровяки явно были впечатлены, так что поспешили ретироваться подальше от странных людей. Правда, еще долго что-то кричали нам издалека, угрожая своими копьями.

Трудно было устанавливать колыбели на полюсах. Холодно, кругом снег, и не только кругом. Приходилось магией плавить его до самой земли, а потом укрывать все обратно снегом. В одном месте толщина льда была около двух километров. А в следующий раз нам пришлось оставить колыбель в месте настолько холодном, что мы едва не замерзли, стоило нам там появиться. А все ветер, столь сильный и ледяной, что едва не застудил нам кровь. В общем, дно океана было еще не самое сложное.

Не стоит забывать и о местных джунглях. Вот где был разгул всевозможных хищников, насекомых, змей, пауков и кусачих растений. В этих местах приходилось постоянно быть начеку. Как я уже говорила, местные формы жизни отличались крупными размерами. У меня еще с пещер остались негативные эмоции по отношению к паукам. Так что я сразу невзлюбила местные джунгли, когда увидела, что этих существ там слишком много и размеры их пусть и не дотягивают до подземных, но все равно весьма впечатляют.

Лонгвара там один раз чуть не задушил местный аналог питона. Или это была анаконда? В общем, не знаю, но перепугались мы тогда знатно, Лонгвар даже перекинулся от неожиданности. Видимо, змею не сильно впечатлили размеры дракона — и неудивительно, ведь сама она была не намного меньше, — так что она решила, что изменение внешности добычи ровным счетом ничего не значит. Нам пришлось удирать с поля эпичной битвы, в которой победителем вышел Лонгвар. И опять же ничего удивительного — драконы очень сильные создания, так что ему не составило труда просто разорвать змею лапами. Мясо той змеи оказалось весьма вкусным, так что мы позже поблагодарили Лонгвара за замечательный ужин.

Постепенно все больше и больше сердец занимали свои места. Бывало, нам приходилось устанавливать их прямо в жилых замках. Тогда Монту просто переносил нас в самый низ, в подземелья. Хозяева даже не были в курсе, что в их доме что-то творится. Иногда случалось, что место выпадало на город. Тогда мы не отказывали себе в небольших экскурсиях. Один раз пришлось удирать от местной стражи, так как Лонгвар подрался с сыном местного правителя, а уходить из города мы пока что не хотели, так как не все еще осмотрели.

В другом городе мужчины немного перебрали с вином, а меня чуть не забрали в гарем к торговцу, который нам его продал. Просто ни у кого из нас не было местных денег. Надо сказать, что город был южным, с шикарными базарами, людьми в белых одеждах, стойким запахом эфирных масел и специй.

Конечно, и этот город нам пришлось спешно покидать, но так как мы сразу решили, что в первую очередь — создание колыбели и размещение сердца, а потом уже экскурсии и развлечения, то уходили мы, зная, что вряд ли вернемся сюда в ближайшем будущем.

Вообще, нам часто попадались жилые края. И люди везде были разными. Расскажу про одно место. Первым, бросившимся в глаза, было то, что в довольно крупном городе нами не было встречено ни одной женщины. Оказалось, что женщины в этой далекой островной стране по какой-то неведомой причине рождаются очень редко. Их изначально берегут и стараются спрятать, боясь, что украдут. Поэтому же у одной женщины могло быть очень много мужей. Некоторые мужчины так и вовсе никогда не были женаты и не видели женщин, кроме своих матерей и, если повезет, сестер. Понятно, что при таком раскладе мужчинам нужно было что-то делать с нерастраченной сексуальной энергией. И они делали — направляли ее друг на друга. То есть в этом месте были в порядке вещей отношения между двумя мужчинами. Да что говорить, тут они даже в брак вступать могли!

Конечно, на меня смотрели до тех пор, пока я не закуталась в какую-то тряпку по самые глаза. Но не только на меня. Я могу с уверенностью сказать, что мужчины, с которыми я была, весьма пришлись по вкусу местному населению. Ничего удивительного, ведь все четверо заметно выделялись из толпы. Надо ли говорить, что они, как только поняли, что с ними откровенно заигрывают, решили, что этот остров явно не для них. Я потом еще долго смеялась, вспоминая вытянутое лицо Иллиадара, когда один из торговцев томно погладил его по руке, демонстративно откинув при этом волосы, словно пытаясь привлечь внимание к своей длинной и, надо признать, весьма красивой шее.

А еще стоит отметить, что ни Велидар, ни Лонгвар не были слишком сильно шокированы. Когда я спросила почему, мне был дан простой ответ: в парах антантов не всегда были исключительно женщина и мужчина. Иногда, очень редко, но случались и однополые пары.

И Велидар, и Лонгвар не скрывали, что им по душе женщины. Вот только никто не был застрахован от того, что парой может оказаться мужчина. Драконы признались, что в любом случае готовы будут принять выбор магии. И им не останется ничего иного, как любить и защищать свои источники.

Я удивилась. Зачем магии делать нечто подобное? Разве одной из задач не является рождение ребенка? А потом я подумала, что, скорее всего, в таких парах и не должно было никого рождаться. Каковы причины, не могу объяснить, но, как и сказали драконы, магии виднее. Вдруг что-то в таких драконах и альварах было не так, на каком-нибудь глубинном уровне, в ДНК? И это не обязательно могло быть какое-нибудь уродство. Что, если дети от таких драконов и альваров могли впоследствии стать новой ступенью в эволюции? Все знать мы точно не можем.

Впрочем, сами драконы воспринимали это с философской стойкостью. Магии виднее.

Вот так и проходило наше путешествие. Иногда мы могли установить только одно сердце в день, а бывало, что и два, и три. В какой-то момент мы поняли, что очередное сердце будет последним. Это было странное чувство, но, кажется, каждый из нас был тогда счастлив. В общей сложности мы занимались этой задачей чуть больше четырех месяцев, побывав при этом во всех уголках этого несомненно необычного и прекрасного мира. Однозначно, незабываемое время.

Глава 16

Когда мы прибыли во дворец после того, как последнее сердце заняло свое место, состоялся самый настоящий пир. Честно говоря, несмотря на то, что время мы проводили, в общем-то, неплохо, но за эти месяцы очень устали.

Однако что-то внутри меня подсказывало, что это еще не все. Я буквально ощущала, что во всей этой системе есть какая-то незавершенность.

И это произошло.

Монту тогда подошел ко мне, запрыгнул на колени и посмотрел прямо в глаза.

— Ты ведь понимаешь, что работа еще не закончена? — спросил он. — Хаос никуда не делся. Магия наполняет мир, но все равно слишком медленно. Это не сможет убрать Хаос из мира.

— И что делать? — спросил Иллиадар, сидящий рядом.

Я обратила внимание, что за столом никто больше не смеялся и не разговаривал. Стояла оглушающая тишина. Все слушали нас.

— Ты должна поднять Ильгранде. Хотя вернее будет сказать, притянуть мир к нему. Ильгранде — это что-то вроде проходящего через все существующие миры потока концентрированной магии.

— Ты с ума сошел? — ужаснулась я. — Как ты себе это представляешь? Двигать мир… Я не понимаю, как это возможно. Мир ведь планета, шар, если его сдвинуть с орбиты…

— Не в прямом смысле слова, — устало вздохнул Монту, а я только сейчас обратила внимание, что мой проводник изменился до неузнаваемости. Он казался намного старше, будто успел за эти месяцы прожить годы, а то и тысячелетия. — Планета, конечно же, останется на месте. В физическом плане. А вот сам мир должен сместиться.

— Зачем? — тут же спросил Тоберон.

— Потому что в том месте, где мы соприкасаемся с завесой, начала образовываться стабильность. Там возник Порядок. Это означает, что там вскоре родится новый мир.

— Но там ведь Хаос, — я сглотнула, поморщившись. От таких новостей у кого угодно заболит голова.

— Уже нет. Мы должны снять этот мир с шипа Хаоса, отойдя чуть в сторону от завесы. Это необходимо. Если все будет происходить в естественных условиях, то, боюсь, этот мир ждет столько катастроф, что тут не останется ничего живого. Конечно, вскоре жизнь зародится заново, но это будет кто-то другой, а не вы.

— Но как можно сдвинуть целый мир? — я нервно хохотнула, так как это даже звучало абсурдно. — Это ведь не стол и даже не замок. Целый мир, Монту. О чем ты говоришь? У меня нет такой силы. Если только Иллиадар, но он ведь…

— Это должен сделать источник. Ты ведь не думаешь, что случайно появилась в этом мире спустя столько веков после исчезновения всех источников и стражей?

— Хочешь сказать, что все было заранее предрешено и началось еще тогда? — спросила устало, уже понимая, что все так и есть.

— Верно, — Монту головой боднул меня в скулу и неожиданно мурлыкнул, словно хотел поддержать. — Новому, зарождающемуся миру нужна была магия. Но он рождается слишком далеко от основного потока, поэтому этому миру пришлось сдвинуться ближе к завесе и отдать почти всю свою накопленную магию. Ее, к слову сказать, было не так мало. Антанты стали мешать. Ведь именно они извечно удерживали этот мир около потока. Передача длилась тысячелетие, и сейчас она закончилась. Этот мир сделал свое дело и должен вернуться туда, где его место. Туда, где он был всегда.

— Но там его держали сотни пар антантов!

— А сейчас его держат триста шестьдесят пять сердец, которые ты самолично присоединила к потоку.

— Как ты себе это представляешь? Это нереально, Монту. Кто бы это ни придумал, он разве не понимал, что одному человеку такое не под силу?

— Человеку, может, и нет. Но ты ведь не человек, Селена.

— Альвара. Да, да, я знаю, и что это меняет? — спросила чуть раздраженно. На самом деле я дико растерялась, поэтому старалась хотя бы так восстановить душевное равновесие.

— Я думаю, кое-кто лучше меня расскажет, кто ты на самом деле.

Сказав это, Монту испарился, а минуту спустя воздух зарябил и прямо перед нами, в замке графа, в главном зале, где мы праздновали, как мы тогда думали, завершение миссии, появилась альвара.

Все взгляды тут же устремились к ней. Мне сразу стало понятно, что я какая-то неправильная альвара. Женщина, стоящая перед нами, не могла быть простым смертным существом. Волосы ее были так белы, что буквально сияли. Причем белыми были и ресницы, и брови. Казалось, на них осел белоснежный иней. Светло-голубые глаза одновременно были и холодными, и наполненными мягким светом. Кожа сияла, как, впрочем, и вся альвара. Она даже ощущалась не так, как люди. От нее исходил холод, но он был до странного приятным.

— Селена, дочь моя, — заговорила женщина, и я вздрогнула. Даже голос у нее был совершенно не такой, хотя говорила она вроде бы на обычном и хорошо знакомом нам языке.

— Так, — я подняла руки вверх, давая понять, чтобы мне дали минутку подумать. Я вздохнула. Что ж, это должно было когда-то случиться. Или не случиться. Но я почему-то была уверена, что эта встреча обязательно произойдет. — Я так понимаю, вы моя мать?

Альвара между тем села за стол и снова обратила на меня взгляд. Все вокруг молчали.

— Все верно, — кивнула она, и я заметила голубые хрусталики сережек, на секунду показавшиеся из-под длинных белоснежных волос.

— И почему я на вас не похожа? Полукровка? Мой отец был человеком? И как вас зовут? — начала я по своей привычке задавать вопросы.

— Мое имя Невадора. И нет, ты дитя двух альваров.

— О, так можно? — спросила, тут же вспомнив, что истинными драконами называют только тех, кто рожден в союзе между драконом и альварой. Ну, или наоборот.

— Конечно, — Невадора улыбнулась. — В отличие от драконов, дети, рожденные от двух альваров, считаются носителями самой чистой крови.

— Что-то незаметно, — скептически отозвалась я, оглядывая свою мать.

— Все верно. Я снежная альвара, а ты лунная, — с улыбкой произнесла Невадора, только понятней от этого не стало. Она сразу увидела это по нашим лицам, так что начала пояснять: — Лунные альвары рождаются очень редко. И все они являются держателями ключа от подлунного мира. Когда я говорю редко, я имею в виду, что новый лунный альвар или альвара появляется на свет только тогда, когда предыдущий решает уйти на перерождение. Тот кулон, что ты носишь на шее, — это ключ, благодаря которому ты можешь в любое время уйти в подлунный мир. Или впустить в него нас и драконов. Правда, мы можем находиться там недолго, и только раз в десятилетие. В отличие от тебя и твоего стража. В этот раз именно мне выпала честь родить лунную альвару.

— Орайон? — спросила я то, что меня интересовало в моем кулоне. Там ведь было выгравировано два имени.

— Название подлунного мира.

— А почему тогда я, если такая вся ценная, оказалась в богом забытой деревне в центре Пояса Хаоса? — с удивлением поняла, что в голос у меня пробралась обида. Честно говоря, к женщине, сидящей напротив, я не испытывала теплых чувств. Я понимала, что она действовала, скорее всего, имея какую-то причину, но все равно. Да и что говорить, своими родителями я на самом деле считала совершенно иных людей из другого мира.

— Так сказал наш оракул. Прости меня, но мне не оставили выбора. Предыдущая лунная альвара умерла давным-давно, и мы потеряли возможность посещать подлунный мир. Еще тогда оракул предрек твое рождение. Мы сразу поняли, что происходит что-то очень важное. И оракул нам поведал правду о рождении нового мира и о том, что антанты больше не нужны. Это была великая потеря для всех нас. Не имея возможности искать своих вечных партнеров, альвары впали в долгий зимний сон, скрывшись в глубоких снегах севера. А недавно мы очнулись. И я родила тебя, как и было предсказано. Но я не могла оставаться с тобой. У тебя была своя судьба. Мне больно оттого, что я даже не смогла подержать тебя в руках после рождения. Тебя унесли сразу же, сказав мне, что у тебя уникальная душа и ты не должна до поры до времени видеть никого из нас. Я не знала, что эта разлука продлится так долго. Я даже не знала, куда тебя дели. Сколько бы я ни просила, мне ничего не говорили. А однажды оракул позвал меня и рассказал о том, что тебя ждет на самом деле.

— Неужели теперь альвары и драконы не могут создавать, как вы сказали, вечные пары? — растерянно спросила я, ощутив обиду еще и за все те пары, что могли ощутить громадное счастья единения, но теперь будут этого лишены.

— Мы изменились, — с грустью сказала Невадора. — Среди альваров теперь нет источников. Драконы, наверно, еще не поняли, но и они больше не стражи. Твой дракон последний, как и ты.

— Как это понять? — тут же спросил Лонгвар, который, как мне кажется, больше всех мечтал о паре.

— Ты ведь ощущаешь, — посмотрев на встревоженного дракона, не спросила, а произнесла утвердительно Невадора. — У тебя нет источника, но ты ощущаешь. Скажи мне, страж, как жилось тебе без моей дочери? — взгляд сияющих глаз тут же был направлен на Иллиадара.

— Плохо, — ответил муж. — Будто во мне нет души. Я ничего не ощущал. Ни вкуса, ни запаха. Я не умел смеяться от души, я не знал, что такое радость, печаль, горе, разочарование. Я словно и не жил.

— Теперь ты понимаешь, дракон? — Невадора вновь взглянула на Лонгвара. — Нет больше стражей и источников, но подлунный мир все еще с нами. И у нас есть та, кто может открыть нам его. А это значит, что мы все еще можем выбирать своих вечных партнеров, связанных самой луной.

— То есть возможность выбрать предназначенного магией партнера все-таки будет? — уточнил Велидар. — Только, как я понял, нам не нужно будет удерживать Ильгранде.

— Верно, мы сможем просто любить, — с улыбкой ответила Невадора. — Но прежде моей дочери судьбой назначено последнее, что может сделать только источник из пары антантов, — вернуть этот мир к потоку Ильгранде.

— Всего-то — мелочь, да и только, — вздохнула я, откидываясь на спинку стула и потирая занывшие виски. Я так и знала, что просто ничего не бывает. Ни в этом, ни в каком-либо другом мире. За все нужно платить. Посмотрев на Иллиадара, я улыбнулась. Что ж, если так, то я готова. — И что я должна сделать? Вернее, как мне это сделать? Вы ведь знаете, Невадора?

* * *

— Все не так страшно, как может показаться, — улыбнулась Невадора, не отрывая от меня глаз. Всё-таки как бы меня ни убеждали, но мне с трудом верится, что я родная дочь подобного создания. Я даже не могу подобрать точного слова, чтобы описать ее. Сказочная? Фантастичная? Неземная точно. Она даже двигается не так, как люди. Есть в ее движениях что-то такое плавное, будто все ее тело извнутри устроено иначе. — Тебе просто нужно будет приложить небольшое усилие, и сердца сделают все сами.

М-да, понятней совсем не стало. Боюсь, что точного ответа мне никто не сможет дать. Не думаю, что тут каждый встречный-поперечный занимался чем-то подобным и алгоритм давно записан и успешно применяется. Тут как всегда — пойди туда, не знаю куда, и сделай то, не знаю что. Остается надеяться, что мне стоит только начать, как все пойдет на интуитивном уровне. А еще не умереть бы.

Все эти улыбки, заверения, что ничего страшного в этом нет, — я совсем не привыкла верить в такое. К тому же у меня как-то не укладывается в голове, что такая работа может пройти просто и без последствий.

— Я вижу, тебя что-то волнует. Что именно? — участливо спросила Невадора, чуть наклоняясь в мою сторону, отчего ее волосы тут же скользнули вперед. Мне кажется или это движение даже меня завораживает?

— А все альвары такие? — спросила я не то, что хотела. — Хотя нет, я не о том. Как вообще возможно сдвинуть мир в физическом плане? Я просто не понимаю этого.

Невадора улыбнулась такой, знаете, понимающей и ласковой улыбкой, словно перед ней дитя сказало или сделало нечто глупое, но, несомненно, ужасно милое. Мол, что поделать, ребенок же.

— Я не совсем понимаю, когда ты спрашиваешь, все ли альвары такие. Мы с тобой хоть и отличаемся немного во внешности, но не так уж и сильно. Ты похожа на своего отца. Уверяю тебя, что бы ты ни видела, от остальных альваров ты отличаешься только цветом волос. У всех прочих он белоснежный, и только у тебя такой темный. Мы, альвары, называем его лунным.

Невадора замолчала, словно подбирая слова для ответа на второй вопрос, я же в этот момент оглядела всех присутствующих, вопросительно приподнимая брови.

— Я не знаю, что не так, но она права, — шепнул мне страж. — Если не брать в расчет черты лица, то вы отличаетесь только цветом волос и ростом.

— То есть я так же… сияю? — прошептала, все еще считая, что это какая-то шутка. И всё-таки слово «сияю» не очень подходило, но на ум приходило только оно.

— Поначалу да, — Иллиадар улыбнулся. — Только со временем все вроде стало не так очевидно.

Я вздохнула, мельком глянув на свои руки. Как по мне, так обычные человеческие руки. Красивые, конечно, руки, но не до такой уж степени. Наверное, это и есть проявление чар, вон как все остальные напряжены. А ведь я могу контролировать их. Неужели Невадора не может? Или она просто нервничает?

Я задумалась. А что? Вполне может быть. Ведь она пришла сюда, где целая толпа людей. Может, она боится? А чары — одна из защитных реакций. И пусть я тоже тут, но так легко из головы опасения не выкинешь. Тем более она ведь меня совсем не знает.

— Я не могу объяснить, — заговорила Невадора, а я вся обратилась в слух, — как именно все происходит. Одно могу сказать: в физическом плане мир никуда двигаться не будет. Да и зачем? В этом плане все миры находятся так далеко друг от друга, что даже между самыми близкими из них пролегает громадное расстояние. Нет, все будет происходить на совершенно ином уровне. Ты ведь знаешь о духовном плане? Он полностью отличается от физического. Там иные законы, там время и пространство ведут себя иначе.

— Но мы ведь говорим не о духовном плане, верно? — спросила, мельком глянув в сторону стола. Что-то этот разговор отнял у меня уйму сил, и я так проголодалась, что хоть вой.

— Верно. Разные планы — как слои у толстого пирога, — меня весьма удивило такое сравнение. Оно немного сбило с альвары налет некой божественности. — Есть физический слой, духовный, стихийный, эфирный, теневой и много других. О некоторых даже мы не догадываемся. Есть создания, такие как проводники, которые могут из одного плана переходить на другой и даже проводить с собой тех, у кого нет подобных способностей. Я подозреваю, что подлунный мир — тоже своего рода такой слой. И в него нас можешь теперь провести только ты. На каком именно плане нужно будет двигать мир, я не могу сказать, так как сама этого не знаю.

— Это как с подлунным миром, — кивнула я, вздыхая. — Сделать это способен только тот, кому дано, пусть даже он сам не понимает, как это делается чисто технически. Хорошо, у нас еще будет время для разговоров. Ведь мир не нужно двигать прямо сейчас, нет? — спросила я, глянув на Монту и Невадору. При этом я поразилась, насколько нереально и глупо звучат эти слова. «Двигать мир». Как нечто из ряда вон. Точно так же могло бы звучать, например, «убить бога». Или вот еще — «дойти пешком до другой планеты». А, вот мне еще нравится — «погасить солнце». Все эти задачи воспринимаются как какой-то дурной розыгрыш, ведь любое из этих действий выполнить просто невозможно. По крайней мере, одному человеку или не совсем человеку.

Я понимала, что все, вероятно, совершенно не так, как мне представляется, но тем не менее принять такое было несколько сложно. Все это звучало абсурдно, и в моем мозгу подобное просто не укладывалось. Я к существованию магии только более-менее привыкла, а тут такое.

— Вы не голодны? — спросила я после некоторых раздумий. Все вокруг продолжали молчать. Невадора тут же окинула взглядом стол и улыбнулась, кивнув мне. — Тогда прошу, не стесняйтесь.

Ели мы молча. Я видела, что неловко всем. Невадора явно напрягалась из-за многочисленных взглядов, а людям и драконам было очень интересно.

— Скажите, — начала я новый разговор, когда мы поели и те, кто хотел, принялся за ягодный пирог и напиток, напоминающий фруктовый кисель. Правда, даже те, кто не хотел больше ни есть, ни пить, никуда не ушли, а сидели тихо, словно ожидая продолжения необычной встречи, — а какова теперь будет роль альваров и драконов в этом мире?

— О чем ты? — спросила Невадора, аккуратно отпивая кисель. На ее лице появилось такое выражение, словно она никогда ничего подобного не пробовала.

— У всех есть своя роль. Все созданы и живут для чего-то. И это не абстрактные понятия, как то: продолжить род, стать счастливым и прочая ерунда. Драконы с альварами раньше выполняли в этом мире роль тех, кто удерживал мир в положенном ему месте. Люди, я так подозреваю, тоже не просто так топчут землю. И так все. Каждое существо рождается с какой-то целью, назначенной ему кем-то. Я сейчас имею в виду тех, кто создает все миры и управляет ими. Понимаете?

Невадора с минуту молчала, будто переваривая сказанное, а потом кивнула.

— Примерно понимаю, о чем ты.

— Замечательно, — я улыбнулась. — Так вот, после того, как все закончится, получится, что ни у драконов, ни у альваров больше не будет работы в этом мире. По сути, ни одни, ни другие тут больше не нужны. Мы все будем просто жить и ходить по земле без всякой цели. То есть, с точки зрения тех, кто несет ответственность за все это, подобное будет чем-то вроде нерационального использования ресурсов.

— Я не все понимаю, но общий смысл для меня не остался укрытым. Ты хочешь сказать, так как мы больше не нужны, то вполне вероятно, что наши народы в ближайшее время просто погибнут?

— Не обязательно, — я пожала плечами. — Если вы правы и подлунный мир все еще открыт, то вымирание альваров и драконов не является их целью. Двум народам предоставляют возможность продолжать давать жизнь потомству. Это ведь не просто так. Нам оставляют жизнь, значит, в дальнейшем мы для чего-то будем нужны.

— Честно говоря, — Невадора посмотрела на меня такими глазами, словно видела перед собой кого-то, кого не ожидала видеть, — я никогда не думала столь… глобально, — она закусила губу и отвела взгляд, будто стыдясь чего-то. Помолчав немного, альвара вздохнула и снова взглянула на меня. — Вот поэтому нам всем важна именно ты. А ведь до этого момента ни я, ни, уверена, кто другой из моего народа даже не думал об подобном. Ты даже мыслишь по-иному. И для чего, как ты думаешь, мы им все-таки нужны?

Конечно по-иному, я все-таки из совершенно другого мира. Пусть там побывала только моя душа, но человек ведь и есть душа, а тело — лишь бренная оболочка, которая со временем погибает. Оно необходимо для чего-то, но тело не есть сам человек. Ну, или любое другое разумное существо.

— Совсем недавно я слышала версию, что если родится новый мир, то антанты понадобятся именно там, — я мельком глянула на Велидара, который, как и все остальные, внимательно слушал наш разговор.

— То есть нам придется уйти в новый мир? — спросила недоуменно Невадора.

— Не думаю, что именно нам. Вряд ли мы доживем до этого славного момента, даже несмотря на то, что продолжительность жизни у нас поистине огромна. Скорее, это будут наши потомки. Вероятно, очень далекие. Полагаю, что рождение нового мира — событие не одного тысячелетия. А возможно, даже не десятка и не сотни.

— И сколько же лет понадобится, чтобы новый мир родился?

Нет, она такая странная, так спрашивает меня, как будто я могу это знать.

— Кто знает, — пожала я плечами. — Миллион? Миллиард? А может, я ошибаюсь и для этого достаточно будет лишь мгновения. Увы, я не создавала миров, так что не могу вам точно сказать.

— Жаль, — вздохнула Невадора.

— Что жаль? — спросила, не совсем понимая ее.

— Что не создавала, тогда мы бы знали сейчас точно, — ответила она, чем ввела меня в ступор.

Честно говоря, я была поражена. Она серьезно? Но не успела я задать этот вопрос, как увидела блеснувший в глазах Невадоры смех. Пошутила!

Оглянувшись, я поняла, что всех остальных сейчас явно позабавило мое лицо. Даже Иллиадар силился сдержать смех. Шутники! Я насупилась, но почти сразу выдохнула. В самом деле, обижаться на такое? Увольте.

— Ну, у меня есть еще время. Кто знает, может, однажды и создам мирок-другой. Главное, понять принцип, а там — долго ли умеючи, — теперь уже я внутренне посмеялась над выражением лица всех остальных. — Я пошутила, — сказала, мило улыбнувшись. А про себя добавила: «А может, и нет. Кто знает, что в этом сумасшедшем мире еще меня ждет».

Но о моих мыслях лучше никому не знать, а то мало ли что они могут подумать. Нет, пусть все это так и останется просто шуткой.

* * *

Все так, как я говорила и думала, но все же оставалась небольшая загвоздка. Как быть с Иллиадаром? Ведь мы уже антанты. Исчезнет ли наша связь, когда все закончится, или нет? Увы, но ответы мы получим только позже.

После того пира Невадора никуда не ушла, а осталась с нами, сказав, что и так столько лет была лишена общения с дочерью и теперь желает наверстать потерянное время. Мне первое время было неловко рядом с ней, но потом я немного привыкла. Конечно, ощущать ее своей матерью я так и не стала, скорее, Невадора стала мне кем-то вроде старшей сестры.

Я не знаю, расстраивалась она или нет, но она никогда ничего мне не говорила, видимо, все и так понимая. Возможно, все было бы по-другому, не будь у меня воспоминаний о прошлом, но что говорить, если этого никогда уже не будет.

Мне было интересно, кто мой отец и где он сейчас, но Невадора на это только загадочно улыбалась и роняла, что всему свое время и я обязательно когда-нибудь с ним познакомлюсь. На вопрос почему не сейчас она лишь вздыхала и отвечала, что мой отец — очень сложный и своеобразный альвар. А иногда она смотрела на меня и говорила, что я похожа на отца даже больше, чем она думает.

Ну, не больно и хотелось, но отчего-то меня весьма интриговала личность моего второго родителя. Мне казалось, он просто обязан быть интересной личностью.

Это случилось так же неожиданно, как случается все неожиданное во всех существующих мирах. Я просто не была готова, что все произойдет так быстро. Мне казалось, мне предоставят время подготовиться, дадут какие-нибудь подсказки, подкинут знаки, указывающие на необходимые мне сведения. Например, книга в библиотеке на голову свалится. И именно в этой книге будет ответ! Или же придет какой-нибудь странствующий монах и притащит древнюю табличку, которую граф у него выкупит, а мы потом с трудом ее расшифруем и все узнаем. Или вот еще. Мы поедем на прогулку и наткнемся на древний храм, который столетиями стоял под заклинанием невидимости, но время пришло, и он показался нам. А там какой-нибудь древний дух, который сначала бы швырялся в нас предметами, а потом мы бы с ним подружились. И вот он-то нам точно бы все рассказал. Или мы бы абсолютно невзначай отыскали в замке древний, как сам мир (и неважно, что замок не настолько древний), тайник. И вот там…

В общем, вы понимаете, да? Сценариев того, как передать главному герою нужные ему знания и умения, великое множество.

Но все случилось так, как случилось. Или у тех, кто все это придумал, фантазия закончилась, или же они не хотели слишком мудрить, решив, что достаточно меня помотали по этому миру.

Это случилось ночью. Мы с Иллиадаром спокойно спали, не догадываясь, что время главного действия уже пришло. Вообще, странно как-то. Все с людьми (и не только, не стоит забывать, что я теперь не совсем человек) случается именно тогда, когда не ждешь. Ты можешь месяцами гулять нарядная по улицам, выглядывая того, кого случайно заметила на этих самых улицах, в надежде на новую встречу, но так и не встретить. А потом выйдешь по-быстрому в старых вещах в магазин и столкнешься с ним нос к носу на лестничной площадке. Окажется, что он твой сосед. Наверное, именно это называют законом подлости. Единственный во вселенной закон, в котором нет никаких исключений. Он просто не нуждается в подтверждении. Это абсолютный, работающий точнее, чем любые часы в мире, закон.

Так и со мной. Я не ждала, беспечно спала. А потом ощутила, что все вокруг меня изменилось. Ощущала, даже не открывая глаз. Впрочем, изменения были столь явными, что в этом нет ничего удивительного. Потому что внезапно мое тело потеряло нечто такое, что чувствуешь постоянно, но не осознаешь. Может быть, это вес? А может, постоянное биение сердца? Сложно объяснить простыми словами. В общем, мое тело просто исчезло.

Открыв глаза, я только мысленно вздохнула. Конечно, я очутилась не там, где уснула. Хотя все это вполне могло быть обычным сном. Вот только я в этом сильно сомневалась.

Оглядев себя, поняла, что моего материального тела действительно нет. Я в буквальном смысле слова парила в воздухе в виде кого-то вроде привидения. То есть очертания моего тела были те же, вот только с плотностью выходило не все так радужно. К примеру, посмотрев на свою руку, я отметила, что она просвечивает насквозь.

Одета я при этом была в какой-то длинный белый балахон, который едва уловимо колыхался, словно от слабого ветра.

Когда я немного привыкла к своему новому состоянию, то огляделась. Ага, все ясно. Я была над морем. И нет, не над обычным морем, а над тем, к которому каждый раз обращалась, когда выстраивала каналы. Я так понимаю, это и есть Ильгранде. Ну, а как его еще назвать?

Вдобавок я видела, как вокруг меня от моря куда-то вверх тянулись золотистые нити. Насколько я могла судить, это были каналы к сердцам. А что еще это может быть с учетом того, что мне вроде как вменили в обязанность сделать? Вот и я думаю, что ничего.

Неожиданно я начала опускаться вниз. Не скажу, что не испугалась совсем. Определенно было страшно. А ну как засосет в море магии да переработает, что тогда? На мой взгляд, может быть все, что угодно.

Если бы у меня осталось сердце, то оно сейчас неистово колотилось бы от испуга, но сердца у меня не было. Даже как-то грустно стало.

Ощущение того, как мои полупрозрачные ноги коснулись магии, невозможно описать. Представьте, что вы походили по ледяному снегу, потом сразу стали бегать по раскаленному песку, а затем по мягчайшей траве. Ощущения сменялись так быстро, что я едва успевала их зафиксировать и запомнить. Но в самом конце осталась лишь приятная мягкость.

Вот только я совершенно не ожидала, что я не просто буду бродить тут по морю магии. Меня начало затягивать вглубь. Это совсем не походило на то, будто ты тонешь.

Обычно море более бурное, но сейчас оно словно боялось меня напугать. Не было ни волн, ни даже легкой ряби. Я просто постепенно погружалась вглубь. Когда я полностью оказалась под поверхностью, то осознала, насколько мне тут хорошо. Это что-то невероятное! Будто вернулась, наконец, домой после долгого изматывающего путешествия. Или же прилегла на кровать по окончании тяжелого трудового дня, когда ты только и делала, что занималась физическим трудом. Например, рыла ямы или же таскала мешки с песком. Блаженство, охватившее меня, даже немного напугало и отрезвило. Мне почему-то показалось, что так и вовсе можно раствориться в этом чувстве, полностью потеряв себя.

После этой мысли меня резко вытолкнуло наружу. Я даже удивиться и испугаться не успела. Оглядевшись, поняла, что снова вишу над спокойным морем. А еще, после такого купания, я вся была покрыта золотистым слоем магии. Потрогав свою руку, поняла, что я не покрыта, а наполнена ею, словно до этого была просто пустым сосудом. Вот только никакой тяжести я не ощущала. Наоборот, словно то ощущение спокойствия и блаженства осталось со мной, лишь спряталось вглубь моей души.

И что дальше?

Осмотрелась. Никаких подсказок. Тишь да гладь. Море, нити каналов. Кстати, если внизу везде, куда хватало глаз, простиралось море, то сверху клубился серебристый туман. Здесь было настолько тихо и спокойно, что казалось, что это и не мир вообще, а просто изолированное огромное помещение.

Попробовав шевельнуться, поняла, что не могу. То есть я могла лишь глядеть по сторонам, и все. Ну и как в таком случае мне выполнять возложенную на меня большим начальством миссию?

Подумав немного, решила, что раз в этом месте нельзя действовать телом, пусть и не совсем физическим, то можно попробовать разумом. Сначала я вглядывалась подолгу в каждую нить, словно стараясь запомнить ее до мельчайших подробностей. Они, кстати, друг от друга все же отличались. Едва уловимо, почти незаметно, но когда делать больше нечего, приходится находить отличия. Да, запомнить триста шестьдесят почему-то шесть нитей — не самое простое занятие. Меня, кстати, весьма заинтересовала эта незапланированная нить. Она была тонкой, какой-то хилой, но ведь была.

В таком месте, где ничего не оставалось, кроме как висеть и думать, не сложно было перебрать свою память и вспомнить, откуда взялся незапланированный почти канал. Кажется, мы случайно сотворили его, когда поженились в том храме в столице. Тот камень, алтарь, не стал полноценным сердцем, но и простым булыжником тоже перестал быть. Вот так сюрприз.

Впрочем, сейчас уже ничего не изменишь. Да и надо ли? Не мешает, и ладно.

Когда все было готово, я попыталась в уме удержать все эти каналы и словно бы потянуть их вниз. Для этого мне приходилось мысленно рисовать свое нынешнее окружение, а потом так же мысленно выстраивать между собой и каналами своеобразные нити и тянуть за них вниз. А что еще делать, если ни двигаться, ни хоть как-то влиять на окружающую реальность магией, которая переполняла меня, я не могла? Вот и приходилось делать хоть что-то, пусть и мысленно. Впрочем, это тоже не самое легкое занятие. Мой мозг не так уж сильно тренирован, так что потрудиться пришлось изрядно.

Сколько я так смотрела и прилагала мысленные усилия, сказать трудно, поскольку для меня в этом месте время текло не так, как обычно. Казалось, я только очнулась здесь, а потом, подумав, понимала, что прошло достаточно много времени.

В общем, поначалу ничего не происходило, и я даже слегка запаниковала, хотя очень быстро это чувство растаяло. Я поняла, что магия сильно влияет на меня, не давая посторонним ощущениям сбивать с пути. Я удвоила усилия.

Когда туман наверху чуть потемнел, я даже не заметила сразу, а потому очень сильно удивилась, когда до меня дошло, что происходит. Стало крайне интересно, как выглядит мир в этой реальности. Он явно не был чем-то маленьким, так как потемневший туман закрывал все обозримое пространство местного неба. Даже странно, ведь нити все тут, скучковались в одном месте, а мир вон какой огромный. Или они тут потому, что иначе ничего бы не вышло?

Надо ли говорить, как я была удивлена, когда после моих усилий туман наверху потемнел еще сильнее? А вскоре оказалось, что это он рассеивается, открывая вид на темное, как безлунная ночь, громадное нечто, закрывающее собой все видимое небо. Правда, темным оно было недолго. Спустя какое-то время цвет сменился, став небесно-голубым. Да и нити будто бы рассредоточились, и около меня осталась лишь одна. Полагаю, это та, что соединяет море с сердцем в замке графа. Впрочем, я только сейчас заметила, что меня с морем тоже соединяет нить. Правда, вот так сразу ее и не увидишь.

И что дальше? Снова возник у меня вопрос.

А дальше я ощутила, как меня словно засасывает в узкую трубу и куда-то тянет. Буквально секунду спустя я, задыхаясь, распахнула глаза, обрывая собственный крик.

— Приснится же, — буркнула я, успокаивая сердце. Но потом оглянулась, понимая, что что-то не так. Верно, было слишком светло, а еще Иллиадар вместо того, чтобы лежать рядом, сидел в кресле около кровати. И вид у него был такой, словно он пару недель толком не спал. Стоило мне посмотреть на него, как выражение его лица стало сначала изумленным, а потом на нем появилось явное облегчение и радость. Понятно, все не так просто, как мне казалось. — Кажется, я проспала чуть дольше, чем планировала? — прохрипела я, осознавая, что голос меня почти не слушается. Надо же, это сколько же я спала?

— Главное, что ты все-таки проснулась, — так же хрипло сказал Иллиадар, а потом взял мою руку и, наклонившись, поцеловал пальцы. — Я так скучал, — прозвучало тоскливо, с нотками какой-то надрывной радости, смешанной с грустью.

Не могу сказать о себе того же, так как мне показалось, что я всего лишь уснула, увидела странный сон и проснулась. Но, конечно же, говорить об этом мужу я не стала.

— Я тоже, — улыбнулась, притягивая его за руку к себе, давая тем самым понять, что очень срочно нужен совсем другой поцелуй.

Иллиадар меня замечательно понял, так как тут же придвинулся ко мне и нежно поцеловал в губы. Хм, нет, кажется, я тоже очень скучала. Интересно, сколько же я проспала? Надо будет чуть позже узнать, а сейчас у меня тут совсем другие заботы. Как говорится: и пусть весь мир подождет!

Эпилог

— И что? Сколько же ты пролежала на самом деле?

— Больше двух месяцев.

— Долго, наверное, потом восстанавливалась.

— Совсем нет. К моему удивлению, никаких проблем не было. Думаю, что это из-за магии, которая наполнила меня.

— Ты больше не источник?

— Отчего же? Источник. Моя связь с морем магии так и осталась со мной. Кстати, я даже могу иногда бывать там по собственному желанию.

— А страж?

— Иллиадар тоже по-прежнему мой страж. Так что мы теперь единственные антанты в этом мире.

— А драконы с альварами?

— Я смогла открыть подлунный мир. Оказалось не так уж сложно. Лонгвар вместе с Велидаром в первый же раз нашли своих партнеров. Но самое удивительное, что я смогла пробудить вторую сущность Тоберона. Вот только получилось это уже после того, как все драконы и альвары побывали в подлунном мире. Вы же знаете, что я могу открывать это место для посторонних только раз в десятилетие?

— Да. И как наш граф это воспринял?

— Он теперь летает с Иллиадаром. Он счастлив. Вы же понимаете. Муж надеется, что Тоберон в следующий раз тоже найдет себе пару.

— А твоя мать?

— Невадора? Она вернулась в земли альваров. Оказывается, они на самом деле живут на севере. Я там была. Удивительное место. Что-то вроде долины драконов, только под белоснежным куполом, излучающим мягкий серебристый свет. Но там холодно, а я не очень люблю холод. Но мы с матерью часто встречаемся. Моему Монту она очень нравится.

— А Хаос?

— Вы спрашиваете это у меня, хотя сами отлично знаете, что он ушел и земли теперь свободны. Правда, я бы не советовала туда пока лезть. Кто знает, что он мог за такое время там наменять. Хотя, конечно, оставлять так просто нельзя. Но это уже ваши дела. Не так ли?

— Значит, на этом история заканчивается?

— Ну почему же? Для кого заканчивается, а для кого только начинается. Например, многие драконы, ведомые связью, улетели на поиски своих партнеров. Для них это только начало. Да и для Тоберона его история еще впереди.

— А ты с твоим стражем? Что будете делать теперь вы? Разве для вас история не закончилась?

— Как показала практика, история не заканчивается даже после смерти. Я ведь рассказывала вам, что моя душа прожила целую жизнь в другом мире, прежде чем вернулась сюда и заняла положенное ей место в этом теле.

— Да, но ведь так не может быть так каждый раз.

— Отчего же? Я уверена, что души бессмертны и всех нас ждут еще сотни новых историй.

— Но ведь не всегда мы помним, разве нет?

— Не всегда. Однако это не повод для грусти и отчаяния. Может, стоит поискать способ, чтобы не забывать?

— А такой есть?

— Пока не знаю, но хочу это выяснить.

— Если найдешь, поделишься?

— Конечно. Я не стану скрывать такую информацию от своих друзей.

— Отлично, я рад. Теперь-то с нашим миром ничего не случится?

— Кто знает? Вы же понимаете, что случиться может все что угодно. Если это произойдет на нашем со стражем веку, то мы обязательно попробуем помочь.

— А ты знаешь, как называют наших богов?

— Вы о том предположении, что нынешними богами сейчас считают когда-то живущую пару антантов?

— Да, я об этом. Тебе не кажется, что история повторяется?

— Все возможно. Я не могу знать наверняка, но вполне вероятно, когда-то в прошлом этому миру уже грозила опасность и антанты как-то смогли остановить ее. Вероятно, образ бога собирательный. И вообще, мне кажется, это ваша задача собирать и хранить историю, нет?

— Моя, но это было так давно, что даже в нашей семье ничего не сохранилось.

— Ой ли? Что-то мне подсказывает, что вы лукавите и просто не хотите делиться кое-чем интересным.

— Хм, плохо же ты обо мне думаешь, но давай не будем об этом. Коснемся снова нынешней истории. Мне сказали, что все сердца ушли под землю вместе со своими колыбелями. Это так?

— Верно. Мы проверили все и ничего не нашли. В замке графа остался лишь каменный дракон.

— Как думаешь, куда они делись?

— Полагаю, что магия их скрыла, чтобы ни у кого не было к ним доступа, ведь теперь именно благодаря сердцам этот мир никуда не денется больше от Ильгранде.

— Тогда это хорошая новость. Думаю, всегда мог бы найтись человек, который сунул бы руки куда не следует.

— Верно. Теперь так даже спокойнее, не надо волноваться, что с сердцами что-то случится.

— И все же, что вы с мужем дальше будете делать? Как насчет детей?

— Можно было бы, но… У меня такое чувство, что вы все знаете, просто хотите вытянуть это из меня.

— Не понимаю, о чем ты.

— Тогда и я не буду говорить. Тем более что я не хочу сглазить раньше времени. Скажу только, что пока что с ребенком мы не торопимся. Ведь для этого нужно будет надолго осесть на одном месте.

— Ага, значит, вы все-таки куда-то собрались.

— Да, но пока это под вопросом, так что ничего конкретного я вам сказать не могу.

— Но ты ведь расскажешь мне, как все прошло?

— Конечно, вам ведь нужно будет записать это. Для потомков. Вы ведь именно этим даже сейчас занимаетесь.

— Ты же понимаешь, что это мое семейное наследие? Я обязан все записать, чтобы история была правдива от начала до конца. Люди любят перевирать в нужную им сторону. Так что пройдет десяток лет, и до правды не докопаешься. Зато у меня из первых уст.

— Именно потому, что я понимаю важность, я здесь. Впрочем, я все равно никуда бы не делась. Вы слишком настойчиво зазывали нас с мужем к себе.

— Я никогда не видел драконов. Да и с твоей матерью мне хотелось увидеться. Потрясающая женщина. Ты ведь ее любишь?

— Конечно, как старшую сестру. Вы должны понимать, что внутри я немного другая. Мне сложно любить ее именно как мать, когда я помню совсем других родителей, а ее увидела лишь тогда, когда стала взрослой.

— Я понимаю. Расскажи, как там поживает оракул альваров? Он что-нибудь еще предсказал?

— О, очень многое. Некоторые вещи кажутся полным бредом, а от некоторых хочется смеяться, но, помня о том, что и мою историю он предсказал, смеяться я не торопилась.

— Хотелось бы мне с ним поговорить.

— Вы хотите записывать не только прошедшую историю для потомков, но и будущую?

— А что? Хорошая мысль. Тебе так не кажется?

— Почему нет? Я поговорю с ним, вдруг он согласится. Оракул очень своеобразный альвар. Одно то, что он живет столько, сколько не живут в принципе, — уже повод увидеться с ним.

— Замечательно! Буду на тебя надеяться. А сейчас расскажи мне всю историю заново. Хочу проверить, ничего ли не забыл.

— Мне кажется, что после двух пересказов достоверней она уже не станет.

— И все-таки.

— Хорошо. Все началось в тот день, когда я очнулась в небольшом домике, толком не понимая, куда и как я попала…

— Если вдруг у меня появятся вопросы, ты не против, если я тебя позову?

— Конечно, нет. Я могу идти, ваше величество? Думаю, Иллиадар меня уже заждался.

— Конечно, моя дорогая, иди.

Как только дверь за Селеной закрылась, король Эирланда поднялся из-за стола, отложил в сторону перо, убрал исписанные бумаги, которые в скором времени должны будут превратиться в книгу, в стол и подошел к окну.

Сложив руки за спиной, он посмотрел на садившееся солнце и улыбнулся. Его облик словно потек, зарябил, и уже через секунду на месте короля стоял высокий альвар. Ровные, густые и белоснежные волосы спадали до самой поясницы. Его льдисто-голубые глаза напоминали ограненные алмазы. Чуть пухлые, будто бы капризные губы растянулись в блуждающей полуулыбке. На лбу, ровно посередине, можно было увидеть темно-синий камень. Он таинственно сверкал гранями. И было понятно, что его ничего не поддерживает, — камень был словно впаян в лоб альвара. Если бы кого-нибудь из представителей этой расы спросили, кто перед ним, то любой из них мог бы дать незамедлительный ответ, что это король-хранитель народа альваров — Аргот Мудрый.

— Спасибо за интересную история, дочь моя, — тихо произнес он, снимая с себя артефакт, который, как думала Селена, помогал королю Арготу бороться с чарами альваров. На самом деле, ничего подобного ему не требовалось. Чары альваров не действуют на сородичей. К тому же она была его родной дочерью. Он и без чар ее любил. Правда, осознавал, что пока что не время открываться ей. Ведь, как он знал от оракула, эта история закончилась, но следующая будет не менее интересной. И он планировал поучаствовать в ней как простой человеческий король Аргот Ксай.

А пока не время, он точно это знал, ведь у альваров есть только двое, кто живет так долго, что кажется, они жили всегда. Это оракул и король-хранитель.

— Не время, — вздохнул он, снова позволяя магии скрыть его настоящее лицо. — Пока еще не время.

* * *

Когда я вышла от короля, у меня было странное чувство, которое, кажется, возникало и в прошлый раз, но я тогда не обратила на него внимания. После всех событий хочешь не хочешь, а станешь более внимательной. Я заметила, что глаза короля какие-то странные. Мне кажется, у простого человека не может быть такого взгляда. Я пока толком не поняла, что именно не так, но решила, что обязательно узнаю, так как это представлялось интересным и загадочным. Я буквально печенкой почувствовала, что за всем этим скрыта какая-то история.

Иллиадар тут же меня обнял. После того как я провалялась во сне больше двух месяцев, страж стал обнимать меня еще чаще. Мне иногда кажется, он боится, что я исчезну. И сколько бы я ни убеждала его в обратном, он лишь кивает головой и снова тянет руки. Я не сопротивляюсь, так как его объятия мне нравятся.

— Закончила? — спросил появившийся Монту.

Мы со стражем кивнули. Дело в том, что проводник обещал нам показать кое-что интересное. Я хоть еще полностью не отошла от всей этой истории, но сразу заинтересовалась. Даже удивительно, раньше я вроде такой не была. Впрочем, в моем прошлом мире не все так просто. Чтобы путешествовать по миру, там нужны деньги. Много денег, которых у меня не было. Да и с магией заметно интереснее.

— Куда мы на этот раз? — спросила, шагая в сторону нашей комнаты. Если и исчезать, то из нее.

— Увидите. Только предупреждаю сразу, ничему не удивляйтесь.

— Отлично, — я кивнула, уже стоя на пороге. — Не будем.

Когда все вошли в комнату и плотно закрыли дверь, Монту попросил следовать за ним. Он признался, что со всей этой беготней по миру он натренировался так, что может теперь намного больше. Но для нас стало открытием то, насколько велико это «намного».

— Где мы? — спросила я, оглядываясь вместе с Иллиадаром, который тут же принялся цепко сканировать окрестности на предмет врагов.

Мы стояли на возвышении, очень похожем на вершину пирамиды. А вокруг нас колыхалось зеленое море растительности. Высоко в небе летали громадные птицы, а чуть в стороне открывался прекрасный вид на озеро. И могла поклясться, что там, около берега, топтался громадный зверь, похожий на саблезубого тигра.

— Это какой-то другой мир, — ответил Монту, тоже осматриваясь. — Случайно нашел сюда дорогу. Ты же знаешь, до недавнего времени я не мог делать ничего подобного.

— Ты можешь нас вернуть? — спросил Иллиадар, тоже заметивший зверя около озера. Могу сказать точно — тот ему не понравился совершенно.

— Могу, но хочу сказать, что здесь есть какая-то странность. Вы разве не ощущаете?

Я прислушалась к себе, понимая, что Монту совершенно прав. Что-то тут было, и мне вот прямо до смерти захотелось понять, что именно. Я даже нахмурилась, а потом у меня закралось смутное ощущение, что все, как обычно, не так просто, как кажется.

Все верно. В том мире мы стали больше не нужны. Магия стабилизируется, Хаос почти весь ушел. Мир на том месте, где и должен быть. Сердца не дадут ему больше сдвинуться с места. И альвары с драконами ему тоже без надобности. Так может, все нужны здесь? Может быть, именно поэтому Монту «так неожиданно и совершенно случайно» нашел проход именно сюда?

С одной стороны, немного обидно такое отношение. Мол, там вы больше ни к чему, можете гулять дальше. А если посмотреть на это с другой перспективы, то нельзя ли сказать, что «высокое начальство» довольно выполненной работой и предоставляет нам возможность и дальше быть полезными и выполнять интересные, хоть и весьма трудные задания? Вот и я так думаю, что можно. И пусть мы не видели «начальства», но я теперь более чем уверена, что оно есть. И кто знает, может быть, мы когда-нибудь с ним или с ними встретимся.

И я точно совру, если скажу, что мне совершенно все это не интересно. Кому из людей выпадает такая возможность? А если и выпадает, то об этом никто не знает. Я тоже не собираюсь никому говорить, буду держать эти мысли при себе.

— Мы обязательно вернемся сюда, — кивнула я, словно давая этому миру обещание.

— Думаешь, стоит? — спросил страж, цепким взглядом осматриваясь, будто он уже примеривался к миру. Словно он уже неосознанно понимал, что в ближайшее время ему придется провести здесь очень много времени.

— Ты ведь знаешь ответ, — сказала, улыбнувшись.

Иллиадар перевел взгляд на меня, глядел с минуту, а потом тяжело вздохнул.

— Знаю.

— Тогда нам нужно подготовиться. Как думаешь, кто с нами пойдет?

— Лонгвар обидится, если мы его не позовем, — начал перечислять Иллиадар. — За ним, конечно же, увяжется его пара. Велидар не сможет позволить сыну отправиться без него. А там, где Велидар, там и его истинная. Как думаешь, отец откажется побывать в другом мире?

В этот момент Монту переместил нас. Причем у него каждый раз получалось все лучше и лучше, так что мы даже толком не ощутили перехода.

— Я думаю, что Тоберон ни за что не сможет усидеть на месте, — сказала я и увидела сидящего в кресле короля. Оказалось, что Монту то ли случайно, то ли специально ошибся, отчего мы оказались в кабинете короля, из которого я не так давно вышла.

— О чем вы? — спросил Аргот, поднимая глаза от бумаг и убирая в сторону перо.

На секунду мне пришла в голову идея смолчать, а потом я увидела тот самый блеск в глазах короля. Мне на мгновение показалось, что он и так уже все знает. Да нет, глупость какая.

Переведя взгляд на безмятежно умывающегося Монту, я вздохнула. Ну да, конечно, ошибся он. Монту еще ни разу не ошибался. А это значит, что кто-то точно хочет, чтобы Аргот пошел с нами.

— Ваше величество, — начала я, — как вы относитесь к тому, чтобы прогуляться с нами в другой мир?

Лицо Аргота стало удивленным, но меня уже было не обмануть. Король знает. И я очень хочу понять — откуда.

— Ты шутишь? Конечно же, положительно. Иногда, чтобы записать правдивую историю, нужно пережить ее самому, — сказал он, поднимаясь из-за стола. — Нам ведь что-то необходимо? Собраться как-то. Что вообще нужно брать с собой в новый, незнакомый, чуждый всем нам мир? А кого мы с собой возьмем?

Что ж, чего-то подобного надо было ожидать. Хотя я вполне довольна. У меня будет время понаблюдать за королем и понять, кто или что он такое. И, может, когда-нибудь я всё-таки узнаю всю правду.

А сейчас нас ждет целый неизведанный мир, в котором спрятался какой-то важный секрет. Мелькнула мысль, что все происходит слишком быстро. Вроде не успели даже отдохнуть, а уже опять новые приключения и, возможно, испытания. Но я подавила вздох, понимая, что мне на самом деле все это нравится, сколько бы я ни пыталась отрицать очевидное.

Краем уха я слушала, как Иллиадар перечисляет тех, кто будет с нами, и размышляла, что нам принесет это поход. Было интересно, ведь все точно не просто так. Да и король… Ох, не зря Монту перенес нас в его кабинет. Думаю, в этой истории король сыграет свою явно немаловажную роль. Хотелось бы заранее знать, но, увы, мы не оракулы.

На этой мысли я даже дернулась. А что, если спросить? С одной стороны, мы будем знать наперед. Предупрежден — значит вооружен. А с другой стороны, пропадет весь интерес.

Сложный выбор.

В любом случае, попытаться разузнать что-нибудь у оракула перед выходом всё-таки стоит. Мало ли, вдруг нам всем там грозит опасность. Да, так и сделаю.

И все-таки, на мой взгляд, все произошло слишком быстро. Поспешно даже. Не успели мы отдышаться, как нас снова вежливо просят поглядеть, да поторопиться.

А чего я, собственно, хотела? Вся наша жизнь такая. Одна история заканчивается, а другая начинается. Это ведь второй непреложный закон вселенной. И, честно говоря, он мне нравится намного больше, чем первый.

Нам осталось только двигаться дальше, узнать, что нас всех ждет впереди, и попытаться в очередной раз выжить.

Но одно стоит помнить всегда — даже если ваша жизнь подошла к концу, это ровным счетом ничего не значит. Просто закончилась одна ваша история. Одна из целой вереницы интереснейших историй. Знайте, что после нее будут еще сотни, тысячи других. И ничего страшного, что вы не помните, главное — знать и не бояться. И еще кое-что. Каждая история должна быть пройдена до самого конца. Постарайтесь не заканчивать ее слишком быстро, ведь впереди может быть столько всего интересного и захватывающего.

И кто знает, может быть, там, дальше, будет что-то такое, что позволит вам помнить. Помнить, что в действительности конца не существует. Есть только новый виток. Виток вашей новой истории.

Да, и сейчас наша история, в которой принимают участие и многие другие, делает очередной виток. И мы просто обязаны раскрутить его, чтобы иметь возможность двигаться дальше. Ведь движение — это жизнь. Не так ли?

Конец

Content

Светлана Шёпот
Селена. Легенды полуночных драконов

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог