Светлана Шёпот

Ведьма Пепельных туманов

Глава 1

«В тот день хозяин, увидев ее, как обычно, осерчал. Он всегда смурнел, когда видел свою старшенькую дочь. Он что-то выговаривал ей, а она просто стояла и смотрела, будто господин барон и не к ней обращается. Он обозлился на это и толкнул ее. А ведь они стояли на самом верху лестницы! Но она не упала, нет, она взлетела! Представляете? Опустилась так мягонько в самом низу и подняла свой колдовской взгляд наверх. А господин барон как отшатнется, как закричит, рассыпая проклятья! Но что ей будет, ведьмовскому дитю-то? Вот и я о том же, что ничего».

Из воспоминаний служанки из замка барона Куинна

Когда отец решил выдать меня замуж, то первым чувством, которое я испытала, было облегчение. Это потом я испугалась и занервничала, но поначалу мне казалось, что вот теперь-то жизнь точно изменится. Впрочем, я не сильно ошиблась — моя жизнь действительно изменилась.

Если рассказывать по порядку, то история моя началась семнадцать лет назад. Я не знаю, по какой причине отец оказался в столице нашего королевства, видимо, так должно было случиться. Именно там он и повстречал мою мать.

Увы, но сейчас я не знаю даже ее имени. Всё, что мне осталось, — это смутный облик невероятно красивой женщины, которая иногда приходит ко мне во снах.

Зато я в курсе того, что моя мать была самой настоящей ведьмой. Уж об этом я слышала тысячи раз от отца в самых разных вариантах. Стоило ему заговорить о моей матери, как он начинал гневаться и сквернословить. Еще хорошо, если ему под руку никто в тот момент не попадался, а то ведь и за волосы оттаскать мог, и по лицу ударить, а то и вовсе избить так, что встать сложно. Впрочем, в замке был один человек, которого отец никогда и ни за что не тронул бы, — моя младшая сестра. Но о ней чуть позже.

Не знаю, почему мама оставила меня с отцом, но факт остается фактом. Иногда мне даже казалось, что отец просто убил ее. А что я еще могла подумать, если он постоянно кричал, что она обманула его, околдовала, опоила, и все в таком роде?

Думаю, говорить о том, что отец меня не жаловал, не стоит. И так ясно. Он был совершенно уверен, что я такая же ведьма, как и моя мать. Я никогда с ним не спорила, бесполезно, да и иной раз весьма болезненно.

Так вот о моей семье. Наверное, отец так желал забыть о ведьме, околдовавшей его, что почти сразу женился на другой женщине. Эйна была очень милой, тихой и покорной женщиной. Чаще всего ее можно было застать за рукоделием, мягко улыбающейся каким-то своим мыслям. В детстве я даже считала, что именно она моя мама, и поэтому сильно расстраивалась, когда она не приходила мне на помощь во время очередной попытки отца заняться моим «воспитанием». Да, Эйна ни разу за меня не заступилась. Что она думала на самом деле, я не могу сказать. Наверное, ей был безразличен чужой ребенок. А может, она просто не находила в себе душевных сил, чтобы противостоять злому и вспыльчивому мужу.

Через пару лет, как отец женился на Эйне, она родила ему сына — наследника баронства. Казалось бы, мужчина должен был любить своего ребенка, но нет. Кевину доставалось не меньше, чем мне. Брат был похож на Эйну. Не внутренне, нет, внешне. Такой же черноволосый, сероглазый, с узким носом и тонкими, будто ниточка, губами. Если в Эйне эти черты чуть смягчались и казались вполне привлекательными, то в Кевине они выглядели остро и мрачно. Он был похож на черного рассерженного вороненка, готового клюнуть любого, кто протянет к нему руки. Мне кажется, что Кевин боялся только отца.

Мне не разрешалось подходить к брату близко и разговаривать с ним. Поначалу я не понимала почему, так как была еще мала, но потом узнала правду. Все они считали, что колдовская сила прилипчива и вполне может перейти с одного человека на другого. И если взрослый может сопротивляться, то ребенок, в силу своего возраста, беззащитен перед ней. То есть они боялись, что Кевин станет колдуном.

Несколько лет назад отец отправил брата в столицу в военную школу. За всю жизнь мы с ним не перебросились и парой слов.

Как я и говорила ранее, единственная, кого отец любил без меры, — это моя младшая сестра Джинея. Сейчас ей было десять лет, но даже в таком возрасте она уже показала свой характер. Внешне Джинея пошла в отца. Белокурые, чуть вьющиеся волосы, ярко-голубые глаза, небольшой курносый носик и пухлые губки бантиком. Мало кто мог остаться равнодушным, смотря на такую милую девочку. Правда, меня давно уже не обманывал невинный и нежный облик сестры.

Джинея на самом деле была жестокой коварной притворщицей. Сколько раз она подставляла своими странными забавами слуг, которых потом наказывал отец, — просто не счесть. Когда ей было шесть, она специально разбила вазу, а потом села на пол неподалеку и разразилась ревом. Прискакавшему отцу она поведала, что виноват во всем мальчишка слуга. Бедного парня отходили на конюшне кнутом так, что он недели две встать не мог. И Джинея знала о наказании невиновного человека. И ей совершенно точно это нравилось.

Меня Джинея словно бы не замечала. Когда мы встречались случайно, она морщилась так, будто рядом что-то сильно воняло, и поспешно уходила. Поначалу я, конечно же, злилась, а потом поняла, что сестра просто боится меня.

Отцу я старалась не попадаться на глаза. Большую часть времени проводила в своей комнате или же гуляла в лесу неподалеку от замка.

Наверное, если бы и я хоть немного походила на отца, то он относился бы ко мне терпимее, но нет, внешностью я полностью пошла в мать. Отец буквально ненавидел мои зеленые глаза и каштановые волосы, отливающие на солнце красной медью. Он всегда говорил, что я похожа на мать, как ее отражение. И это его совсем не радовало.

Нужно сказать, что меня сторонились и слуги в замке, и люди в близлежащей деревне. Внешностью я была не обделена, но даже приятный облик не мог заставить людей смотреть на меня без какого-то потаенного страха. Я их не понимала. Да, в раннем детстве со мной случались небольшие странности, но ведь потом ничего подобного не повторялось! Но нет, люди верили, что я — ведьма. И эта вера заставляла их держаться от меня на расстоянии.

Конечно, в моем положении, когда люди не хотят не просто с тобой говорить, но и близко подходить, сложно что-то узнать. Поэтому мне всегда приходилось подслушивать. Именно так я многое узнала. Например, как раз про ведьм и колдунов. Оказалось, что таких людей очень мало. Их на самом деле боятся, ведь если ведьме что-то не понравится, то она всегда может наслать проклятие или порчу. Впрочем, как бы их ни боялись, но к ним все равно шли. С болезнями и с теми самыми порчами и проклятиями.

Всех ведьм и колдунов королевства знали поименно, настолько мало их было. Говорят, у короля был свой придворный колдун. Мне кажется, ближе к столице отношение к таким людям было немного мягче, здесь же, на самой границе королевства, жители слишком боязливы и суеверны.

Сама я точно не знала, осталась ли эта сила со мной или нет. Да, в далеком детстве что-то такое было, но я давно уже за собой никаких странностей не замечала. К сожалению, тех случаев хватило, чтобы навсегда заклеймить меня как ведьму. Да и отец… Он никогда не старался утаить произошедшего, громко рассказывая мне, какими мерзкими могут быть ведьмы. Конечно, его слышала не только я.

Я начала свой рассказ со слов о замужестве, так что нужно пояснить этот момент. Сейчас мне было семнадцать и я, можно сказать, давно уже не являлась лакомым кусочком для женихов. Не сказать, что я когда-нибудь стремилась выйти замуж, но иногда у меня проскальзывала мысль, что после свадьбы у меня появится хотя бы один человек, с которым я смогу поговорить. Но отец долгое время даже помыслить не мог, чтобы выпустить меня из дому.

У нас принято подыскивать женихов девочкам с двенадцати лет. Свадьбу обычно играют после первой крови. Стоит ли говорить, что я в свои семнадцать оказалась несколько старовата для первого замужества? Думаю, что нет. Кстати, еще совсем недавно отец любил и это ставить мне в вину. Мол, из-за того, что я ведьма, меня никто и не хочет брать замуж, а он вынужден кормить лишний рот. Будто он от этого обеднеет!

Я давно решила, что останусь в этом доме до восемнадцати лет, а потом просто уйду. Леса у нас обширные, всегда можно спокойно затеряться. Почему не сделала этого раньше? Мне откровенно было страшно. Все-таки какой бы ведьмой я, по словам остальных, ни была, сама себя я ощущала обычной девушкой. А времена в королевстве не благостные. Если попадусь кому на глаза в одиночестве, то кто знает, что со мной станет. Идти в столицу самой? Кто и что меня там ждет? Это на словах все легко и просто, а вот в жизни и лес темнее, и дорога длиннее, и люди злее.

Хотя что теперь об этом думать и говорить. Отец все-таки решил отдать меня замуж, посчитав, что хватит мне объедать его.

Несколько дней назад состоялась моя свадьба. Если говорить о моем муже, то в первую очередь нужно отметить, что он был вдвое старше меня. Хотя это не слишком большая разница. Часто бывает так, что невесте лет тринадцать, а жениху под сорок. Так что мне повезло. Еще нужно признать, что внешность у мужа была привлекательная. Высокий, крепкий, с густыми черными волосами и темно-карими глазами. Наверное, единственным изъяном на его лице была небольшая горбинка на носу. Впрочем, она совершенно его не портила. Как и чуть пухлые, чувственные губы.

Судя со стороны, мне прямо повезло. Но, как это обычно бывает в жизни, все не может быть хорошо. Вот и у меня так.

Муж мой оказался проклятым. И проклятие это было очень нехорошее. Именно из-за него он и овдовел. Если я правильно поняла, то проклятие приносило несчастья. То есть близкие люди умирали, хозяйство приходило в негодность, замок постепенно пустел, а люди уходили.

— Я беру тебя только из-за того, что ты ведьма.

Именно так и сказал мне Брайан Каннингем, когда приехал к моему отцу договариваться о свадьбе. То есть он понадеялся, что я своей колдовской силой смогу снять с него проклятие. Интересно, а если у меня это получится, то что потом? Я ведь все равно останусь его женой. Убьет? Что-то мне уже совершенно не хочется снимать никакое проклятие. Да к тому же я понятия не имею, как это делать.

Встав с кровати, я подошла к окну и всмотрелась вдаль. Да уж, после новости о свадьбе я испытала облегчение. Но кто же знал, что я просто сменю одну клетку на другую?

Отвернувшись, я глянула на дверь. Подумав немного, подошла к ней и дернула за ручку — дверь открылась, чем вызвала у меня облегченный и немного удивленный вздох.

Переступив порог, я встряхнулась. Хватить уже сидеть в комнате и ждать, пока что-нибудь произойдет! Муж после свадьбы словно и забыл обо мне. Я его ни разу после того не видела.

Можно оставаться затворницей бесконечно, но это ничего мне не даст. Именно поэтому я и решила, что настало время немного осмотреться. Всё-таки снаружи замок мужа казался очень большим, намного больше, чем у моего отца. Да и лес, который я видела из своего окна, весьма меня привлекал. Было в нем что-то необычное.

На секунду закрыв глаза, я вдохнула глубже и медленно пошла по коридору, который освещали горящие факелы. Не заблудиться бы.

И да, я забыла сказать, что зовут меня Арлет Куинн. Хотя по мнению всех вокруг я самая настоящая ведьма, у меня самой на этот счет есть некоторые сомнения.

Глава 2

«Я всегда хотел поговорить с моей сестрой, подружиться с ней, но отец не позволял. Помню момент, когда я сильно поранился, ободрав колени и локти. И вот, когда я уже собирался разреветься от боли, появилась она. Сестра посмотрела на меня строго, знаете, по-взрослому так, а потом прижала палец к губам, прося безмолвно о тишине. Я не знаю, почему подчинился. Наверное, все дело было в сияющих каким-то странным, завораживающим светом глазах. А потом она положила ладонь на мои ранки и что-то зашептала. Боль ушла! Я тогда восхитился и рассказал отцу. Сестру сильно наказали. После этого она никогда больше не подходила ко мне».

Из воспоминаний Кевина Куинна

Сразу после свадьбы я толком даже не смотрела по сторонам. Как бы я ни гордилась своим спокойствием, но всё-таки в тот день я волновалась как никогда сильно. Наверное, именно поэтому не обратила внимания на общую ветхость обстановки. И сейчас замок казался зловещим, тихим и будто бы умирающим.

В какой-то момент мне стало не по себе, захотелось вернуться в комнату и не выходить из нее. Поежившись, я встряхнулась и выпрямила спину. Не знаю, что это такое, но я не собираюсь поддаваться!

— Вы наконец решили выйти из своих комнат?

Голос оказался для меня такой неожиданностью, что я едва не пискнула, но вовремя зажала себе рот ладонью и обернулась.

— Милорд, — прошептала я, не зная толком, как мне следует обращаться к собственному мужу.

С секунду поколебавшись, слегка склонила голову и присела, пальцами придерживая длинную юбку, но почти сразу выпрямилась. Я знаю, что мужчины обычно любят покорность, и даже готова в чем-то уступать, но бессловесной мне быть очень надоело. Надеюсь, моему мужу тоже претит слишком покорная жена, которой я быть не собираюсь.

Вообще, мне казалось, что первая брачная ночь должна была состояться еще пару дней назад. Не скажу, что ждала ее с нетерпением, хотя и знала, что это неизбежно. Но нет, кажется, моего мужа эта сторона жизни совершенно не волновала. Наверное, мне стоило бы оскорбиться, но что-то мне подсказывает, что не все так просто.

— Идемте, — Брайан оторвал от меня взгляд и развернулся. — Я как раз шел к вам. Нам стоит поговорить.

Внутри от этих слов все сжалось. Какой же глупой я была раньше, когда считала, что мне не нужны никакие разговоры! Оказалось, что я нуждаюсь в общении, как и любой другой человек.

Сглотнув, я сжала кулаки, пытаясь взять себя в руки, а потом поспешила вслед за супругом. Я была взволнована. Всё-таки это будет мой первый нормальный разговор! От этой мысли стало горько. Любой другой человек совершенно не обратил бы внимания на что-то настолько простое, мне же пришлось выйти замуж за незнакомого человека, чтобы иметь возможность безнаказанно поговорить.

Пока мы шли, я быстро поглядывала по сторонам, все больше уверяясь, что внутренняя отделка замка нуждается в обновлении. Гобелены поблекли, хотя это и было странно, все-таки солнечный свет сюда не проникал. Потолки все закоптились, а в углах можно было заметить паутину. Да и пол давно пора почистить.

Брайан привел меня в небольшую столовую, в центре которой стоял длинный стол.

— Поужинайте со мной, — попросил-приказал он, отодвигая для меня стул. Дождавшись, пока я сяду, муж уселся во главе стола, безразличным взглядом осматривая блюда.

Я, кое-как уняв волнение, опустила взгляд на стол. Мне было отчего волноваться, ведь до этого я питалась исключительно в своей комнате. Всё-таки были плюсы в этом замужестве. Конечно, я пока не знала всего, но на данный момент происходящее определенно нравилось.

Ужин был великолепным! Раньше меня такой пищей не баловали. Мне кажется, даже слуги в замке отца питались более разнообразно и сытно. Каша, хлеб, вода — вот то, чем кормили меня обычно. А тут и мясо, и тушеные овощи. И всё вкусное! Мне пришлось приложить усилия, чтобы не показать, как я взволнована.

Ели мы молча. Я замечала короткие внимательные взгляды, бросаемые на меня супругом, но старательно делала вид, что не вижу их. Да и, честно говоря, занята была.

Совсем неудивительно, что наелась я быстро. Всё-таки еда оказалась слишком сытной.

— Не нравится?

Я подняла взгляд на мужа. По телу тут же прокатилась дрожь от странного, слишком прямого и внимательного взгляда. Из-за горящих факелов казалось, что в глазах супруга пляшет огонь. Они выглядели темными, завораживающими и даже слегка пугающими.

— Отчего же? — начала я, отодвигая почти пустую тарелку и несмело касаясь кубка, в котором плескалась рубиновая жидкость. — Все очень сытно и вкусно, милорд. Спасибо.

Я по-прежнему не знала, как обращаться к мужу. Впрочем, Брайана, кажется, вполне устраивало такое обращение, раз он не стал меня поправлять.

— Даже так? — он чуть отодвинулся от стола, окинул его взглядом, а потом хмыкнул, будто вспомнил что-то веселое. — И вам не кажется, что пища слишком грубая и простая?

— Совсем нет, — ответила я, аккуратно отпивая напиток. Он пах вишневыми косточками, а на вкус оказался немного кисловатым и терпким. — Мне понравилось.

— Хорошо, — Брайан тут же встал, а потом подошел ко мне и протянул руку. Я посмотрела на нее, не понимая, чего он хочет, а потом подняла взгляд. — Вашу руку, миледи.

Я невольно вспыхнула. Осторожно поставив кубок на стол, я вложила ладонь в руку супруга и с его помощью поднялась из-за стола.

— Я хотел бы поговорить с вами. Вы ведь не против? Или вы устали? — спросил он, посматривая на меня сверху вниз.

— Нет, я совершенно не устала, — я покачала головой, сосредотачивая все свое внимание на руке, пытаясь заставить ее не дрожать от волнения.

— Тогда следуйте за мной.

Словно что-то почувствовав, Брайан отпустил мою руку, позволив облегченно выдохнуть. Не скажу, что прикосновения мне неприятны, но я всегда старалась их избегать. Всё-таки в моей жизни ко мне прикасались чаще всего для того, чтобы наказать. Согласитесь, после такого любое прикосновение будет несколько напрягать и даже пугать.

Я пока плохо ориентировалась в замке, именно поэтому старалась поглядывать по сторонам, запоминая всякие мелочи. Если поначалу атмосфера явно очень старого замка меня пугала, то сейчас казалась загадочной и словно умиротворяющей. Но всё равно я ощущала, что к стройному звучанию примешивается не очень приятная нотка. Кажется, будто в самом замке есть что-то лишнее, мешающее ему.

Муж привел меня в небольшую комнату с полыхающим камином. В горящем огне не было для меня ничего странного — даже несмотря на то, что сейчас лето, в замке чувствовалась прохлада. Даже более того — изредка ощущались холодные сквозняки.

Махнув рукой в сторону старого, как и все в этом замке, кресла, муж сел во второе, стоящее прямо напротив. Между креслами располагался небольшой столик, на котором я увидела пару кубков и глиняный графин. Закинув ногу на ногу, Брайан переплел пальцы в замок и сложил руки на животе, внимательно наблюдая за мной.

— Итак, — начал он, когда я аккуратно присела на самый краешек, рассматривая лежащую около камина громадную шкуру какого-то животного. При его словах я подняла взгляд на мужа, с любопытством наблюдая, как отблески от огня в этот раз играют в темных волосах супруга. — Думаю, пришло время нам поговорить. Полагаю, вы знаете о моем проклятье?

— Отец упоминал об этом, — кивнула я, сосредотачиваясь.

— Хорошо. Тогда, чтобы у вас было меньше вопросов, я расскажу чуть подробнее, — Брайан нахмурился, словно ему даже вспоминать о прошлом не хотелось, но потом складка между бровей разгладилась. — На самом деле, я не знаю, кто меня проклял. Я догадываюсь, кому это нужно, но точно имя сказать не могу. Поначалу я ничего не замечал, но потом понял, что, сколько бы ни бился, замок хиреет и люди уходят. Тогда я подумал, что проклятье направлено на благосостояние, но, как оказалось, не только. Моя жена… Моя первая жена умерла из-за проклятья.

— Как это случилось, милорд? — спросила я, когда муж надолго замолчал. Кажется, он винит себя в смерти своей первой жены. Впрочем, я его даже понимаю. А если он ее еще и любил, то ему, наверное, сейчас очень сложно.

— Я не сразу заметил, что она начала стремительно угасать, — снова заговорил он, даже не подумав выказать раздражение тем, что я прервала его мысли своим вопросом. — Когда я позвал местную лекарку — нет, не ведьму, просто знающую бабку, к которой обращалась вся округа, если кого нужно было подлечить всякими травами, — то она сказала, что это мое проклятье убивает жену. Оказалось, что оно высасывает из нее жизненную силу. Пока она была жива, я перепробовал многое, но, как вы можете понять, ничего не помогло. Вы можете не волноваться: пока мы с вами не оказались в одной постели, проклятье вас не побеспокоит.

— Почему… — я немного нервно сглотнула, неотрывно смотря на мужа, — почему вы решили, что именно брак с ведьмой поможет вам снять проклятье?

Брайан вместо ответа встал и подошел к полке на стене. Я наблюдала за тем, как он взял что-то в руки, а потом приблизился ко мне.

— Я прочел об этом здесь, — сказал он, протягивая предмет. Присмотревшись, я поняла, что это очень старая книга.

— Откуда она у вас? — спросила я, осторожно забирая фолиант из рук мужа.

Брайан внимательно посмотрел на меня, а потом кивнул, словно в чем-то убеждаясь.

— Я нашел ее в своей библиотеке. Я точно помню, что раньше у меня ее не было. Она просто появилась однажды. Возможно, с нее спали какие-то колдовские чары, делающие ее невидимой до определенного момента, — сказал он, глядя на книгу в моих руках с плохо скрываемым любопытством. Наверное, ему было интересно, как она попала в его замок. — А на следующий день я узнал, что старшая дочь барона Куинна, по слухам, обладает колдовским даром. Я счел это знамением. Совпадения в жизни бывают, но, полагаю, не в этом случае.

Я кивнула, соглашаясь с ним, а потом снова опустила взгляд на книгу в моих руках. Стало немного не по себе от осознания, что я оказалась здесь совсем не случайно. И, несмотря на кольнувший сердце страх, мне стало крайне любопытно узнать: кто или что привело меня сюда? А главное: для чего?

Глава 3

«Конечно, я никогда ее не любила. Как ее вообще можно любить? Я всегда понимала папу в его желании хоть как-то навредить ей. Сестра? Нет, спасибо, я не желаю иметь с ней ничего общего! Однажды я указала папе на то, что противная ведьма отрастила слишком длинные волосы. О, как же весело было смотреть, как папа ножом отрезает ей косу! Она тогда еще так посмотрела на меня. Нормальные люди так не смотрят! Да она же меня чуть не прокляла! И за что? Подумаешь, коса, отрастет ведь! Нет, такой сестры мне точно не надо».

Из воспоминаний Джинеи Куинн

Кто бы знал, сколько усилий мне стоило научиться читать. Никто ведь и не думал учить меня. Поначалу я робко пыталась попросить, но очень скоро осознала, что это пустая трата времени.

Впрочем, чуть позже я поняла, что редко какая женщина умела писать и читать. Например, Джинею отец даже не думал заставлять учиться. А вот Кевину доставалось. Ну, неудивительно, ведь брат всё-таки наследник баронства, а значит, обязан быть грамотным. Хотя простые люди в деревне при замке, да и слуги, тоже особой грамотностью не отличались. Уже позже мне стало понятно, что умение читать и писать дозволено только избранным людям, к коим я, по желанию моего отца, точно не принадлежала. У меня же было совершенно иное мнение.

Не понимаю, почему люди не желают овладеть столь полезным навыком. Даже в детстве я была уверена, что это знание может очень сильно пригодиться в жизни.

Изредка я размышляла: способна ли я, например, как Эйна, просто сидеть целыми днями в своей комнате и заниматься рукоделием? Как бы я ни силилась, но у меня почему-то не выходило представить себя на ее месте. И пусть я одно время отрицала это, но стоит признаться, что всегда ощущала себя немного другой.

Учителем у Кевина был старый мужчина по имени Олаф. Они каждый день занимались по несколько часов в библиотеке отца. После того как мне отказали в обучении самым кардинальным образом, я начала тайком пробираться в хранилище книг и подсматривать за уроками Кевина.

Поначалу я боялась, что меня заметят, но вскоре успокоилась и старалась запомнить как можно больше. Конечно, было сложно. Но меня выручало еще то, что материалы, по которым обучался брат, оставались на столе в той же библиотеке. Кто бы знал, как колотилось всегда мое сердце, когда я торопливо просматривала корявые буквы. Не отрицаю, я боялась. Если бы меня поймали за этим делом, то мало бы мне не показалось.

Но даже несмотря на свой страх, я продолжала каждый день приходить в библиотеку и прятаться там, пытаясь впитать в себя как можно больше.

Сейчас, вспоминая то время, я каждый раз удивляюсь, почему меня так никто и не поймал. Меня могли видеть слуги, когда я входила и выходила из библиотеки. Меня могли услышать Олаф с Кевином, ведь я не выстояла бы неподвижно в течение долгих часов. В хранилище книг всегда стояла тишина, и любой шорох был отчетливо различим. А мои платья хоть и не были новыми и хрустяще-шелестящими, но тоже производили много шума. Тогда мне казалось, что меня никто не слышит и не видит, но сейчас я думаю, что старый Олаф просто позволял мне подслушивать, не выдавая моего присутствия. И я очень благодарна учителю.

Уже после, когда я всё-таки с таким трудом научилась читать по слогам, мир заиграл новыми красками. И пусть в нашей библиотеке было не так много книг, я воспринимала их как самое настоящее богатство. Выносить не пыталась, опасаясь, что меня увидят с книгой в руках. Боюсь, тогда отец бы точно запер библиотеку на замок. Иногда мне казалось, что он сделает все, что угодно, лишь бы осложнить мою жизнь, сделать ее как можно более унылой и беспросветной.

Честно, я пыталась понять отца, но, к сожалению, у меня не вышло. Даже если моя мать опоила его, в чем виновата я? Мне всегда хотелось задать ему этот вопрос. Я ведь не имела отношения к тому, что случилось с ним когда-то давно. Понимая, что мой вопрос выйдет боком только мне, я продолжала молчать.

И вот сейчас у меня в руках была книга, и я благодарила свою настойчивость. Почему-то мне было бы стыдно, не знай я грамоты. Возможно, это потому, что Брайан протянул мне фолиант с таким видом, словно и не сомневался в моей способности его прочесть. Я даже представить не могу, как я себя чувствовала бы, если не обладала бы этим навыком и мне пришлось бы признаться в этом мужу.

Вздохнув, мысленно покачала головой. Люди всегда желают выглядеть как можно лучше в глазах остальных. А ведь мне всегда казалось, что я не подвержена этому стремлению. Но нет, как выяснилось, стоило появиться мужчине, который теперь перед законом является моим мужем, как совсем несвойственное мне желание поднялось откуда-то из глубин сознания и завладело моими мыслями. Пожалуй, меня это даже радует. Испытывая нечто настолько свойственное обычным людям, я ощущаю себя ближе к ним. Наверное, я размышляю об этом только из-за отца, который всегда утверждал, что я всего лишь ненормальная ведьма.

Осторожно погладив бархатную обложку, открыла книгу и пробежала взглядом по написанным черными чернилами строчкам.

— Ведовствование? Что это значит?

Подняв глаза на мужа, я вопросительно посмотрела на него, подумав, что раз он ее уже прочитал, то должен хотя бы что-то знать.

Брайан снова сидел в старом кресле. Он, щурясь, смотрел на огонь в камине, явно наслаждаясь умиротворенной атмосферой. Мне и самой нравилось, как трещат дрова, изредка отбрасывая колючие искры в разные стороны. А еще, если прислушаться, то можно было услышать, как тихо гудел огонь.

— Я никогда не интересовался ни ведьмами, ни колдунами, — начал он, отпивая что-то из кубка. — Конечно, я знал о таких, как вы. Кто об этом не знает? — он фыркнул, словно даже сама мысль показалась ему забавной. — Когда я читал книгу, то не понял почти ничего. Читаешь, а смысл прочитанного ускользает. Я отчетливо понял только про то, что я обязан взять в жены ведьму, чтобы появилась возможность снять проклятие. Полагаю, на этой книге лежат какие-то колдовские чары, препятствующие тому, чтобы ее читали обычные люди. Так что вы можете на меня в этом деле не рассчитывать. «Ведать» значит «знать».

Брайан оторвал взгляд от огня и посмотрел на меня задумчивым и усталым взглядом.

Я кивнула и снова обратила внимание на книгу. Отчего-то в свете от камина казалось, что черные буквы переливаются. Черный, серебристый, алый. Зрелище было потрясающе красивым, правда, я никогда до этого не видела таких чернил.

Проведя кончиком пальца по буквам, я с некоторым удивлением увидела, как на старой желтоватой бумаге проступает какой-то цветочный орнамент. Наверное, любой другой на моем месте испугался или хотя бы удивился, но мне почему-то это просто показалось очень красивым, и только. Рисунок между тем — стоило моим пальцам оторваться от бумаги — сразу же пропадал.

— А что будет потом? — спросила я, нехотя отрывая взгляд от книги. Отчего-то сейчас я испытывала такое умиротворение, что совсем не боялась задать пугающий меня ранее вопрос. — Когда проклятие будет снято, что потом?

— Вы беспокоитесь о своей судьбе? — спросил Брайан. Я видела, что он понимает всю серьезность ситуации, поэтому ни в его глазах, ни на лице не было и тени веселья или же какой-то иной, неуместной сейчас эмоции. — Не стоит. Я не стану причинять вам вред. Не буду лгать, я никогда не думал, что моей женой будет ведьма. Понятия не имею, чем вы обычно занимаетесь. Возможно, приносите жертвоприношения? Нет? Это хорошая новость. Думаю, более меня ничего не волнует. Я не стану вмешиваться в ваши дела. Полагаю, вам нужно проводить какие-нибудь ритуалы? Возможно, собирать травы или еще что-нибудь? Впрочем, как я уже сказал, эта сторона вашей жизни меня мало интересует.

— И все-таки, что произойдет после того, как будет снято проклятие? — я не дала увести тему в другое русло. А еще не стала говорить, что не ведьма и что мне не под силу снять проклятие. Зачем? Видно же, что Брайан полностью верит в это, поэтому переубедить его будет сложно. Да и опасно. Кто знает, что он сделает, если в его голову заронить мысль о его ошибке. Я не обманываюсь и понимаю, что он вполне сможет меня убить, а потом просто продолжит поиски настоящей ведьмы. Ему даже сильно марать руки не нужно будет — насколько я помню, стоит мне оказаться в его постели, как проклятие тут же начнет убивать меня.

— Вы останетесь моей женой, — Брайан пожал плечами, показывая всем своим видом, что этот вопрос он считает если не глупым, то несколько странным. — Уверяю вас, миледи, что не стану как-то вредить вам. Если бы не проклятие, то я и вовсе повторно не женился бы. Детей мне все равно иметь нельзя, так к чему жена? Желания плоти? Уж поверьте, их всегда можно утолить без такого серьезного шага, как женитьба.

Я кивнула, принимая ответ. Конечно, полной уверенности в своей безопасности у меня не было, поэтому этот момент еще нужно будет тщательно обдумать. Да и своими брошенными словами о запрете иметь детей Брайан распалил мое любопытство. Почему нельзя? Болеет или для этого есть какая-то иная причина?

— Хорошо, — я посмотрела на огонь, который уже начал угасать. — Если позволите, то я хотела бы отправиться в свою комнату. Уже довольно поздно, милорд.

— Да, конечно, — Брайан тут же встал и подал мне руку, помогая подняться. — Я вас провожу.

Я не стала спорить, понимая, что скорее заблужусь в незнакомом замке, чем самостоятельно найду дорогу. Именно поэтому я прижала книгу к груди и последовала за выходящим из комнаты мужем.

Глава 4

«Увы, но я труслива без меры. И как бы плохо и больно мне ни было, я никогда не способна была пойти против моего мужа. Я знаю, что многие меня поймут, ведь большинство выберет свое собственное благополучие и благополучие своих детей. Может быть, существовал какой-то выход, но, признаться честно, я не пыталась никогда его отыскать, просто наблюдала со стороны, лелея свою жалость и упиваясь состраданием. Я помню, как она пришла ко мне, называя тихо так, проникновенно, мамой. Она произносила это слово вопросительно, словно испрашивая разрешение называть меня той, кто способен унять любую боль и оградить от всех печалей на свете. Я тогда покачала головой, грустно улыбаясь. Этого оказалось вполне достаточно. Я смотрела на крохотную фигурку, которая словно стала еще меньше, и молчала. А потом она развернулась и тихо ушла, оставляя меня наедине со своими мыслями и незаконченным рукоделием».

Из воспоминаний баронессы Эйны Куинн

Из-за трепетания огня комната наполнялась немного пугающими, подрагивающими тенями. Я вздохнула, оглядываясь. Раньше мне не разрешалось жечь свечи, да и камина в моей комнате не было. Вряд ли отец стал бы тратить на меня дрова. Мой день начинался с рассветом и заканчивался в тот момент, когда солнце уходило за горизонт. Именно поэтому я сейчас сидела и зачарованно наблюдала, какие причудливые картины рисуют тени.

Давно уже пора было ложиться спать, но впечатления от вечера до сих пор будоражили. Сегодня все было необычным. Со мной впервые говорили, не опасаясь и не повышая голоса. Наверное, другая на моем месте тут же ощутила бы благодарность за доброе отношение, но я понимала, что все это даруется не просто так. Всё в этой жизни имеет цену, даже вежливое обращение и мягкие тона в голосе. Нет, я понимала, что это просто мне так не повезло и люди, вообще-то, обычно именно так друг с другом нормально и говорят. Но себя не переделаешь в одночасье. За благожелательностью и спокойствием я видела таившуюся угрозу.

Вздохнув, я нахмурилась, ощущая, как хорошее настроение скатывается вниз.

Поджав недовольно губы, мысленно отругала себя. Ну вот что мне стоило еще немного побыть в облаках, смакуя уютную атмосферу, вкусный ужин, низкий и словно обволакивающий голос?

Теперь уже и наличие свечи меня не радовала, а подрагивающие тени потеряли свою прелесть, отчего-то вдруг оскалившись, будто голодные призраки прошлого. Я поежилась, зябко обхватывая себя за плечи. Да, все верно, даже в комнате стало немного прохладнее. И снова это чувство какой-то неправильности.

Я прислушалась, пытаясь понять, что это такое. Что-то неестественное, нарушающее общую гармоничную картину. Если бросить камень в спокойное озеро, то по гладкой воде пойдет мелкая рябь. Вот и в этом замке было что-то такое же. Едва уловимое, но однозначно неправильное.

Я даже не могла как следует облечь свои ощущения в слова.

Раздраженно фыркнув, погладила лежащую на коленях книгу по обложке, устремляя на нее свой взгляд.

Верно. Книга. Брайан сказал, что толком не смог ее прочитать, утверждая, что написанное скрыто какими-то колдовскими чарами. Правда это или нет, я не знала. А еще мне было немного страшно открывать книгу.

Почему?

Все просто. Я помню, что раньше со мной происходили разные странности, но потом они прекратились. Когда-то я страстно желала, чтобы отец любил меня. Я хотела, чтобы он обнимал меня, улыбался мне, говорил, какая я умница и красавица. Но он не любил меня, потому что был уверен — я ведьма. И происходящие со мной странности только убеждали его в этом, отчего отец отдалялся только сильнее, смотря на меня с презрением и злостью. А самое главное, я видела в его глазах страх. Я не хотела, чтобы мой отец меня боялся.

Наверное, именно мое горячее желание не иметь ничего общего с тем, что можно соотнести со словом «ведьма», заставило меня скрывать дарованную кем-то силу. А потом я и сама поверила, что ее нет, ведь так было лучше! Отец наказывал меньше, правда смотрел все так же, а иногда, как мне кажется, становился только злее.

Со временем у меня вошло в привычку не делать ничего такого, что отличало меня от остальных. Жаль, что, сколько бы я ни кричала, срывая при этом голос, что я НЕ ведьма, никто мне так и не поверил.

Впрочем, себя я в этом почти убедила.

Прикусив губу, я подняла глаза к потолку, пытаясь унять знакомую дрожь в теле. Так было всегда, стоило мне вспомнить о прошлом. Наверное, все те, чьего внимания я раньше так жаждала, оставили в моей душе слишком глубокие раны.

Думаю, пришло время перестать притворяться хотя бы перед собой. Сейчас от меня не ждут послушания: наоборот, Брайану я нужна только как ведьма.

Вдохнула, прикрывая глаза. Я никогда никому не нужна была сама по себе. Даже сейчас. Мужу нужна только та сила, к которой я давно не прикасалась, спрятав глубоко внутри себя. Отзовется ли она теперь, долгие годы игнорируемая и почти забытая? Возможно, что нет. Я столько лет пыталась стать обычной, что не удивлюсь, если у меня это получилось.

Какой-то посторонний шорох моментально привлек мое внимание. Открыв глаза, обежала взглядом комнату. Крысы? Скорее всего. Не люблю этих животных, но от них так сложно избавиться. Хотя странно, что они добрались до этой комнаты, обычно они любят бродить около складов или кухни. А еще возле выгребной ямы, куда кухарки сливают помои, или на свинарнике.

Внимательно осмотревшись, не заметила ничего на первый взгляд странного. Но только на первый взгляд.

За шкафом явно кто-то притаился! Неужели действительно крыса?

Быстро оглянувшись, взяла стоящую рядом коробку, в которой были всякие клубки ниток, спицы и пяльца. Не знаю, кто подготавливал комнату для меня, но он явно думал, что я буду сидеть тут и заниматься рукоделием. Никогда этого не любила.

Встав, медленно покралась к углу, в котором что-то до сих пор шуршало. Мне совсем не хотелось ложиться спать, когда в комнате возится крыса! Честно говоря, о своем решении именно поймать крысу, я почти сразу пожалела. Всё-таки этот зверь непредсказуем, на угрозу вполне может кинуться да укусить. Но отступать уже не дело!

Подкравшись к самому углу шкафа, резко выскочила, тут же опуская перевернутую коробку вниз. Я рассчитывала, что таким способом поймаю крысу. Идея была проста — поймать крысу, пойти и позвать кого-нибудь, чтобы ее убрали из моей комнаты. Можно было, конечно, просто открыть дверь, выгнать крысу в коридор и сделать вид, что я ничего не знаю. Но ведь это теперь и мой дом, и я не хочу, чтобы по нему бегали эти пронырливые зверьки.

И я совсем не ожидала, что поймаю я вовсе не крысу, а какое-то совершенно другое существо.

От неожиданности я пискнула и буквально отскочила назад, держа коробку перед собой, будто она меня на самом деле могла хоть как-то защитить.

Существо между тем покряхтело, словно древний старик, и повернулось, вылупившись на меня крохотными черными глазками.

Я не знала, что мне делать, просто стояла и испуганно смотрела, боясь пошевелиться. Всё-таки не каждый день видишь небольшое существо, напоминающее странного и уродливого ребенка. Впрочем, таких страшных детей я до этого тоже не встречала. Одни руки до самого пола чего стоили, или лохматая борода. Если говорить откровенно, то существо отдаленно напоминало моложавого дедушку, сухонького такого, с носом картошкой и небольшим выпирающим животом. Все его тело, покрытое глубокими морщинами, напоминало кору дерева. Весь он был худой до невозможности (кроме живота) и совершенно голый. И да, я не заметила у него никаких половых признаков. Не то чтобы я смотрела специально, просто оно же стояло прямо передо мной, а учитывая, что никакой одежды я на нем не наблюдала…

— Что? — пискнула я, пытаясь понять, кого и что ко мне занесло.

— Ох, — выдохнуло существо, вскидывая к голове свои несуразно длинные и тощие руки с крупными четырехпалыми ладонями. — Хозяюшка, я пришел! Я пришел, хозяюшка! Первым пришел, всех опередил и пришел. Теперь у меня будет хозяюшка. Это очень хорошо. Я так рад, хозяюшка!

— Кто ты?! — спросила требовательно, подумав, что существо, называющее меня «хозяюшкой», вроде бы не должно быть опасным. Разве нет?

— Как кто? — существо непонимающе хлопнуло небольшими глазами, а потом, подняв руку, почесало затылок. — Я — это я, хозяюшка.

— Имя у тебя есть? — я снова попыталась хоть что-то понять. Одно было точно ясно — что-то происходит. Не каждый день видишь нечто подобное. Я даже заинтересовалась.

— Имя? — существо явно было сбито с толку. Я же, опустив, наконец, коробку, осторожно положила ее на пол, не спуская при этом глаз с непонятного человечка. — Имя ты должна дать мне, хозяюшка. Да, имя мне нужно.

— И зачем ты здесь? — я чуть отступила назад, пытаясь встать так, чтобы между мной и существом стоял стол.

— Как это зачем? Помогать! Убирать! Чистить! Я все могу, хозяюшка! Ты не смотри, что я старый, зато умелый. Вот, сразу как почуял, так и пришел. Это остальные не верили, но я-то видел, что туманы качнулись!

Я совсем запуталась. Вопросов с каждой минутой становилось все больше, а ответы и не думали появляться.

— Так, — я приподняла ладонь, останавливая существо, ведь оно порывалось сказать что-то еще. — Давай с самого начала: почему ты называешь меня хозяюшкой?

— Потому что ты она и есть, — спокойно ответило существо, немного выходя из угла, но при этом стараясь держаться подальше от открытого пространства, словно в тесном углу ему было гораздо уютней.

— С этим понятно, — я кивнула, показывая, что такой ответ приняла. — А теперь скажи мне: кто ты? Что ты за вид такой? Вот я, например, человек. А ты?

Существо снова почесало затылок, поглядело по сторонам, смахнуло крохотную паутинку, при этом сунув ее зачем-то в рот. Оно явно не понимало, чего от него хотят, но облегчать ему задачу я не торопилась.

— А! Так это, я же древочей! — воскликнуло оно.

— Отлично, — похвалила я явно медленно соображающее существо. — И зачем ты тут? Хотя на этот вопрос ты уже отвечал. Тогда откуда ты?

Древочей помолчал с минуту, а потом заулыбался, словно вспомнил что-то приятное.

— Из туманов я, хозяюшка. Впереди него скакал, из-за желания поспеть первым.

Я вздохнула, снова разглядывая древочея, который так и прятался за углом, выглядывая из-за него. Кажется, проблемы только множатся. И что теперь с ним делать? И к чему это приведет? Не опасен ли он? А вдруг это как-то связано с проклятием? Вопросы, одни вопросы. И как всегда — ответы на них получить совершенно негде. Что ж, будем разбираться со всем опытным путем. Все равно другого выхода нет. Не думаю, что мне кто-то способен рассказать о моем ночном госте и тем более о каких-то там туманах. Что-то подсказывает мне, что главная моя проблема — совсем не проклятие и не появившийся ниоткуда древочей, а как раз те самые туманы. Даже не знаю, откуда я это взяла, просто почувствовала, и все.

Глава 5

«Знамо дело, я дочку барона видал. Она часто у меня по лесочку скакала, цветочки там всякие собирала, с птичками да деревьями беседы вела. А то, что ведьма… Ничего колдовского при мне она не творила. Мне чего важно-то? Чтобы в лесу не кричали, зверушек зазря не пугали. А так — кто хочет, тот пусть и бродит, коли страху в нем нет перед лесом. Лес-то он ведь как — кому и дом родной, а кого и сгубить может. А дочку барона лес любил, да. Никогда в чащу не затягивал, всегда назад отпускал да лютых зверей к ней близко не подпускал, заставляя их обходить ее стороной. Я-то тоже близко не подходил, все же рука и характер у господина барона крепкие. Да и на расправу он скор. Жалко было девчушку, не спорю, но свою шкуру жальче».

Из воспоминаний лесника из баронства Куинн

Устало откинувшись на спинку стула, я прикрыла глаза рукой и прислушалась к себе. Бессонная ночь давала о себе знать: голова немного шумела да по телу гуляла легкая слабость.

Нет, я, конечно, хотела разговоров с другими людьми, но вот выведывать хоть что-то из древочея оказалось неимоверно сложно. Он часто просто не мог облечь свои мысли в понятные для меня слова. Некоторые совершенно естественные и понятные ему вещи для меня казались чем-то странным и нелогичным.

Например, те же туманы. Сколько бы я ни билась над выяснением того, что это такое, древочей не мог объяснить мне внятно. Как я поняла, это что-то вроде какого-то природного явления, которое постоянно передвигается с места на место. А еще внутри этих туманов живут подобные древочею создания. И нет, вовсе не только его сородичи, но и совершенно иные существа.

На вопрос, почему они там все живут, древочей просто посмотрел на меня долго так, пристально, словно сомневался в том, что я на самом деле спросила, а потом просто ответил: «Так потому, что туманы». Вот и пожалуйста, понимай, как хочешь и можешь. Потому, что туманы!

Впрочем, когда я поинтересовалась, что же они делают, когда эти туманы рассеиваются, древочей так испугался, будто я ему сообщила о том, что мир вот-вот рухнет в бездну.

Поняв, что много о туманах я у него не выведаю, решила узнать как можно больше про самого древочея. Это было… сложно, да. С одной стороны, он вроде был очень умен и сообразителен, но порой его ответы скатывались на уровень двухлетнего ребенка.

Но я всё-таки смогла!

Хотя многое из его слов вызывало здоровое сомнение, но за неимением чего-то более существенного пришлось принять за правду то, что он мне поведал.

Итак. Древочей. Это существо рождается из старых, заросших мхом пней. Как такое возможно, не имею ни малейшего представления, рассказываю так, как поведало мне существо. В общем, когда пень доходит до нужного состояния старости, то из него рождается маленький древочей. Как я поняла, «маленький» — это не по росту, а по состоянию ума на момент рождения. Его тут же берут себе на воспитание другие, более взрослые и «мудрые» древочеи. Рождаются они очень редко, так как живут долго. Сколько это «долго», он так и не смог мне ответить. Да, к тому же не каждый пень подходит. Вот так вот.

Древочеи, на самом деле, любители чистоты. Там, где они живут, всегда чисто до блеска. Если это лес, то в нем нельзя будет найти валяющихся веток или иного мусора. Они все вычищают, ухаживая за местом своего обитания. Пни не трогают, надеясь, что из них однажды родится их маленький сородич.

Когда я спросила, почему он покинул свое прежнее место жительства и пришел ко мне, то получила очень емкий ответ. Даже слегка удивилась такому.

Оказывается, древочеи любят служить людям, так как те очень много мусорят и за ними постоянно нужно убирать. Кажется, уборка для них что-то вроде смысла жизни. А вот в лесу никто так часто не мусорит, поэтому делать там особо нечего. Ну правильно, не будут же они до зеркального блеска выскабливать землю или убирать опавшие листья. Это может и навредить лесу.

Но любой человек для них не подходит. Есть пара условий.

Человек должен иметь силу. Почему? Очень просто. Человек без силы даже не увидит древочея, а если не увидит, значит, не будет о нем знать и не даст имя. А имя очень важно. Когда человек дает древочею имя, то заключает своего рода контракт. Существо убирается, следит за порядком в доме и за это получает небольшие крупицы силы как бы в оплату. Они ее поглощают. Сила людей для них не просто пища, а нечто вроде деликатеса. Причем, самое интересное, о том, какая она на вкус, знают даже те древочеи, которые до этого ни разу ее не пробовали. Что-то вроде памяти предков.

Второе условие гласило, что у человека должен быть большой дом. Условие это не обязательное, но предпочтительное. Они могли убираться и в хлипкой хибаре, но если стоял бы выбор между большим замком и деревенским домом, то обязательно выбрали бы первое. Всё-таки древочеям на самом деле нравилось убираться.

И еще немаловажное условие — желательно, чтобы человек, выбранный древочеем, жил как можно ближе к туманам. В нашем случае туманы по неизвестной причине сами движутся в мою сторону, и это натолкнуло моего гостя на мысль, что он вполне может попроситься ко мне в услужение.

А еще это существо заверило меня, что он далеко не последний желающий. После этих слов я напряглась. Не хотелось бы, чтобы в замке толпами бродили древочеи. И пусть Брайан их не видит, но вдруг что-то пойдет не так. Но древочей тут же заверил, что больше необходимого не придет. Лишь столько, сколько нужно будет, чтобы быстро и хорошо убирать замок.

— И теперь мне надо дать тебе имя? — спросила я, открывая глаза и смотря на по-прежнему прятавшегося за углом шкафа древочея.

— Верно, верно, хозяюшка. Имя мне дай скорее, и я пойду. Дел-то немерено накопилось! Паутина везде, — при этом он как-то очень мечтательно почмокал губами. Боюсь, быть паутине съеденной. — Пыли вон сколько, а уж что творится в подвалах!

Я подумала еще немного. Всё-таки это довольно опасно — связывать себя с неизвестным существом. Мало ли что он мне тут наговорил, сама я больше о нем нигде не слышала и не читала. Хотя он выглядел вроде безобидно. Да и за эту ночь мы даже немного подружились.

Ладно! Попробую, а там видно будет.

— Хорошо, — начала я тихо, раздумывая над именем. — С этого дня имя тебе… — я замолчала, а древочей от нетерпения закивал быстро головой, показывая всем своим видом, как ему не терпится узнать. — Имя тебе будет Дарак, что означает — дуб. Раз уж родился ты из пня, то я больше чем уверена, что пень тот был дубовым, — я улыбнулась, смотря, как в глазах древочея сверкает ничем не прикрытое счастье. В комнате резко запахло лесом и приятной свежестью. Я даже оглянулась на окно, подумав, что оно случайно приоткрылось. Но нет, окно было закрыто.

— Спасибо, спасибо, хозяюшка! — Дарак нетерпеливо переступил с ноги на ногу, словно собирался прямо сейчас куда-то убежать. — Для меня огромная честь носить такое величественное имя. Я пойду?.. — спросил он как-то робко.

— Конечно, иди, — кивнула я, прислушиваясь к себе. По мне, так ничего не произошло. Мне казалось, что этот «контракт» я должна буду как-нибудь ощутить, но, кроме запаха леса, ничего необычного я не ощущала.

Дарак тут же испарился. И нет, это не фигура речи, он на самом деле просто исчез, оставив после себя что-то вроде легкого дымка или пара. Или тумана? Впрочем, оставшийся след почти сразу развеялся, будто его и не было.

Встав, я походила по комнате, заставляя тело ожить после долгого сидения. За окном уже давно принялся рассвет. Правда, сегодня явно будет пасмурно, так как небо закрывали серые низкие тучи.

Распустив волосы, со вздохом провела по ним рукой. После того раза, когда отец отрезал мне косу, я не растила их слишком длинными, опасаясь повторения не слишком приятного эпизода. Сейчас они спускались чуть ниже лопаток. Если бы не замужество, то я снова подстриглась бы короче. Но сейчас можно больше не волноваться об этом и спокойно отращивать косу. Волосы у меня очень густые, настоящее богатство и гордость. Сколько бы отец ни пытался мне «объяснить», что не следует растить «лохмы», я всегда знала, что волосы должны быть длинными.

Сняв платье, я решила немного полежать, отдохнуть после бессонной ночи. Мысль, что Брайан будет меня искать, как пришла, так и ушла. Полагаю, он будет снова ждать, пока я выйду из комнаты. С его стороны очень мило не вторгаться на условно мою территорию, давая мне некую свободу.

Мельком глянув на книгу, со вздохом призналась сама себе, что стоит ей заняться после того, как немного посплю и отдохну. Что-то подсказывало мне, что прикасаться к ней в моем состоянии стало бы не лучшей идеей.

Замешкавшись перед кроватью, снова кинула взгляд на окно и замерла. Что-то снаружи поменялось. Нахмурилась, медленно подходя к окну. Пасмурно, да, серо и несколько уныло. Ну, неудивительно, учитывая, что небо затянуто даже на вид грозными тучами. Но было что-то еще…

Да, точно, совсем не видно леса, а ведь еще вчера он был различим отчетливо. Переступив с ноги на ногу, я прикусила щеку изнутри и с тревогой всмотрелась вдаль. Неужели лес укрыт теми самыми туманами? Если это так, то, значит, они уже близко.

Прислушавшись к себе, с удивлением поняла, что желания немедленно бежать нет. Присутствует тревога и волнение, а еще любопытство.

Что ж, раз так, значит, буду ждать и наблюдать. А пока… пока нужно немного поспать. Что-то подсказывает мне, что следующей ночью у меня снова могут быть гости.

Глава 6

«Если уж говорить о ведьмах и прочих колдовских нелюдях, то я больше чем уверен, что жена моя и сама одна из них. Я бы давно из дому выгнал, да только знаю, что после такого она меня точно со свету сживет. А еще лесник наш! Вот кто явно не человек. Мы с мужиками как идем на повал, так он обязательно выскочит из кустов да давай нам вещать о своих птичках да зверушках. Знаю я его зверушек! В прошлом году по зиме соседа волки погрызли, так лесник на это только плечами пожал да сказал, мол, неча было лезть куда не след. Вечно обросший без меры, в лохмотьях, да все веточками прикрывается с листиками. Нелюдь, как есть нелюдь! Нормальный человек в подобное рядиться не будет! Да и про дочку барона многое сказать могу. Видал в лесу ее, под стать леснику! А ведь мы тогда в самой глубине были, старые и больные деревья валили. А там она! Бродит, смотрит, и такая жуть берет от взгляда ее, что сразу понятно — ведьма!»

Из воспоминаний лесоруба из баронства Куинн

Проснувшись, полежала немного, прислушиваясь к себе. Не сказать, что выспалась, но сонливость слегка отступила. Вставать не хотелось, но живот был совершенно против того, чтобы я и дальше его игнорировала.

Поднявшись, подошла к шкафу и посмотрела на платья. До замужества у меня их было ровно два, да и те такие старые, латанные-перелатанные, что без слез не взглянешь. Когда замуж выходила, отец расщедрился и прикупил мне еще одно, а остальные ждали меня уже тут — муж озаботился моим гардеробом. Таких красивых платьев у меня никогда не было, хотя и видно, что они не самые дорогие. Впрочем, оно и понятно, учитывая, что у мужа моего дела идут не самым лучшим образом.

Кстати, о муже. Разузнать бы о нем больше, но как-то неловко пока спрашивать. Да и у посторонних не начнешь интересоваться, не слишком вежливо это, как по мне.

Пока размышляла, одевалась, любовно поглаживая ладонями приятный материал. Не скажу, что я большая любительница наряжаться, но, как и любой другой девушке, мне нравится выглядеть красиво.

Стоило мне заняться волосами, как в дверь тихонько постучали. Немного поразмыслив о том, кто это может быть, пришла к выводу, что это либо служанка, либо кухарка. Больше слуг в замке не было, а сам Брайан вряд ли придет. Хотя кто его знает.

Оставив волосы пока в покое, открыла дверь. Ну, как я и думала. Служанка принесла обед.

— Госпожа, — начала она, чуть приседая. Служанку звали Гердина. Была она немолодой уже женщиной лет под пятьдесят. Полноватая, со слишком седыми для ее возраста волосами, всегда собранными в косу, которую она оборачивала вокруг головы. Не слишком приветливая и довольно молчаливая. Скорее всего, молчала она только со мной. — Ваш обед.

В комнату пускать ее мне не хотелось. Гердина напоминала служанок в замке отца, они тоже так сторонились. А еще вечно боялись меня задеть, будто я больная какая-то и болезнь моя передается при прикосновении.

— Давайте сюда, — я протянула руки к подносу, показывая тем самым, что дальше порога ее не пущу. Не сказать, что я хотела ее как-то обидеть, просто в самом начале я уже попыталась наладить отношения, но молчание женщины явно дало понять, что она не испытывает радости от общения со мной. Зачем же заставлять человека против его воли?

Гердина послушно отдала поднос, перед этим, правда, все-таки сделав шаг через порог комнаты. Я проследила за этим, но ничего не сказала. Знаю, многие люди считают, что передавать что-то через порог нельзя. Считается, будто под порогом живут злые духи, способные украсть вашу удачу и благосостояние. А еще некоторые полагают, что на пороге проходит граница между миром живых и мертвых и, передавая предмет через него, вы тревожите спящие души. Правда, я всегда считала, что под словом «порог» имеется в виду поперечный брус при входе в дом, но, видимо, Гердина решила перестраховаться. Я же сама ничего не могу сказать по этому поводу, но одно знаю точно: когда передаешь что-то через порог при входе в дом, становится физически неуютно.

После того как дверь закрылась, я облегченно выдохнула, поставив поднос с едой на стол. Странно, но общение с мужем меня меньше напрягало, а может, это потому, что я чувствовала — Брайан не относится ко мне предвзято? Хотелось бы в это верить.

Закончив с волосами, сняла с подноса крышку и внимательно осмотрела свой обед. Тарелка каши с крупными кусками мяса, а еще отварные овощи и кусок хлеба. Очень сытный обед. Как я уже говорила, раньше меня таким не баловали. Вспомнив сейчас, как Брайан вчера пытался вызнать у меня про то, как я отношусь к пище в его доме, я подумала, что этому есть причина. А ведь если вспомнить, то отец с сестрой всегда ели что-то другое. Не поверю, что они тоже давились простой кашей с хлебом и водой. Да и с кухни всегда так вкусно пахло, когда кухарка готовила им еду.

В этот момент за шкафом снова послышалась возня. Покосившись в ту сторону, увидела кончик торчащей бороды.

— Что-то случилось, Дарак? — спросила я, пальцами задумчиво сминая небольшой кусочек хлеба.

— Нет, хозяюшка, просто я пришел узнать: твои волосы… — древочей явно замялся, поглядывая в мою сторону одним глазом. — Я убирался в подвалах. Тебе, хозяюшка, потом надо будет сходить посмотреть, вдруг я плохо убираюсь.

— Мои волосы? — не дала я себя сбить. Подняв руку, потрогала тугую и пока что короткую косу.

— Да, да, хозяюшка, — закивал головой Дарак, смотря куда-то вбок.

Я проследила за его взглядом и поняла, что он смотрит на шкатулку, в которой я обычно хранила свои выпавшие при расчесывании волосы. Позже я их сжигала. Даже не знаю, откуда у меня пошла такая привычка, но сжигала я не только волосы, но и остриженные ногти.

Поднявшись из-за стола, открыла шкатулку и двумя пальцами подняла небольшой комок волос.

— Эти? — спросила я, не понимая, зачем древочею понадобились мои волосы.

— Да, они, — как-то слишком благоговейно произнес Дарак, сглотнув. — Я понимаю, хозяюшка, что я еще ничего толком не сделал! Замок не убран! На кухне все в копоти и жиру! Постели не стираны и коридоры не чищены! Но… но ты не могла бы, хозяюшка, дать мне плату заранее? Нет, нет, нет, — он выставил перед собой грубую ладонь и замотал яростно головой. — Я не могу. Это неправильно, сначала работа, а потом уже плата. Прости, хозяюшка, — он так забавно отрицал, будто это я его пришла уговаривать, а он благородно отказывался.

При этом древочей выглядел таким несчастным, что мне казалось, еще чуть-чуть — и он заплачет.

Подумав немного, я подошла к Дараку и протянула ему небольшой клубочек волос, с любопытством ожидая того, что последует дальше.

— Хо… хозяюшка? — пискнул Дарак, поднимая на меня глаза.

— Возьми, — сказала я, а потом добавила: — Только делай, что собирался, при мне.

— Я… я… — древочей впился своими черными глазками в волосы, а потом как-то резко выхватил их из моей руки и буквально затолкал в рот, тут же замирая и вытягиваясь, словно кто-то потянул его за макушку и пятки.

Я с любопытством наблюдала, как по морщинистому телу прошла крупная дрожь. Как же я была удивлена, когда волосы Дарака стали выглядеть значительно лучше, будто кто-то в одно мгновение его причесал, даже бороду! Да и похожая на кору кожа немного разгладилась.

Если подумать, то он сказал, что будет брать плату в виде кусочка силы, так, может, в моих выпавших естественным образом волосах и хранится как раз та самая сила? Интересно, подходят только волосы?

Пока я размышляла, изменения с Дараком закончились и он, открыв глаза, посмотрел на меня с таким обожанием, что мне даже неловко как-то стало. Это ведь всего лишь волосы, которые я в любом случае сожгла бы.

— Спасибо, хозяюшка, я пойду работать дальше. Наверное, начну чистить коридоры, — Дарак поклонился и с белесым дымом исчез.

Я же стояла и размышляла: мне показалось или Дарак после «трапезы» как-то изменился? Он будто стал степеннее, что ли, величавее. Тряхнув головой, выбрасывая пока эти мысли, я быстро пообедала, постоянно поглядывая на книгу, к которой меня чрезвычайно сильно тянуло.

Поднос выставила, как и все дни до этого, в коридор, но в этот раз не успела я закрыть дверь, как поднос вместе с тарелками и крышкой исчез с легким дымком. Дарак? Ну, явно, что это он, больше такого проделать никто не мог.

Выйдя в коридор, огляделась, с удивлением глядя на то, как стены, пол и потолок, начиная от моей комнаты, постепенно очищаются. Выглядело это очень странно. Сажа на потолке и стенах будто истаивала, а гобелены понемногу возвращали свой цвет. Причем не одним махом, а медленно, начиная с одного уголка, словно кто-то постепенно окрашивал их заново. Смотрелось невероятно, как будто само время постепенно отматывается назад.

Вернувшись обратно в комнату, подумала, что не слишком многочисленные жители замка совсем скоро заметят изменения. Очевидно, у них появятся вопросы. Как бы все только хуже не стало. Люди боятся ведьм и колдунов. Одно дело знать и предполагать, а другое — своими глазами видеть подтверждение. Оставалось только надеться, что Брайан не из пугливых.

Чем ближе подбирался вечер, тем чаще я поглядывала в окно. Если туманы и приблизились, то мне этого не было видно.

Немного подумав, решила, что сегодня попробую спуститься к ужину. Вчерашний вечер мне понравился. А если не найду дорогу, попрошу Дарака. Что-то подсказывало мне, что он уже разобрался со всем в этом замке.

А пока до вечера есть еще время, я решила потратить его на чтение.

Сев в кресло, положила книгу на колени и осторожно открыла ее, с неким благоговением прикасаясь к пожелтевшим листам. Витиеватые строчки тут же замерцали, переливаясь. Первые минут десять я просто любовалась и только потом погрузилась в чтение.

Я настолько увлеклась, что очнулась только тогда, когда снова услышала копошение, а еще вежливое покашливание.

— Дарак, что-то случилось? — спросила я, нехотя отрывая взгляд от страниц. Не сказать, что была рада тому, что меня прервали. Скорее уж наоборот. Но в то же время я понимала, что древочей не стал бы просто так меня тревожить.

— Нет, хозяюшка, просто к тебе тут пришли, — тут же отозвался Дарак, почти сразу с дымком исчезая.

Я же, не успев ничего сказать, непонимающе посмотрела в облюбованный Дараком угол, а потом медленно окинула взглядом комнату. Около окна кто-то стоял. Я только сейчас поняла, что в комнате довольно темно, что было странно, ведь буквы я видела просто отлично. Закрыв с сожалением книгу, я с секунду поколебалась, а потом всё-таки встала, поворачиваясь лицом к неизвестному.

— Добрый вечер, — тихо поздоровалась я, неотрывно наблюдая за высокой темной фигурой.

По спине прокатилась дрожь. Всё-таки события последних дней нельзя было назвать чем-то обычным или нормальным. Мне оставалось лишь с достоинством принять происходящее и постараться повернуть все в свою пользу.

Глава 7

«Редко кто решается учить девочек, считая, что грамота им ни к чему. В большинстве случаев я и сам видел, что девочки не стремятся овладеть умением читать и писать, отдавая предпочтение иным вещам. Но в то же время я встречал весьма настойчивых молодых особ, которые горели желанием постичь это искусство. Некоторые родители шли на поводу у своих дочерей и позволяли тем обучиться грамоте. Именно поэтому, когда я заметил интерес юной Арлет, то хотел уже идти к барону и просить позволения обучать и ее, но меня остановил наследник Куинн. Мальчик вполголоса поведал мне, что его сестру скорее накажут, чем разрешат учиться. Он попросил никому не говорить. Я ничего не обещал, но, присмотревшись, понял, что девочку действительно не слишком жалуют в замке. Мне было интересно, сможет ли юная особа овладеть столь сложным умением, просто слушая и просматривая оставленные бумаги. Так у нас и повелось: я учил мальчика, и мы оба старательно не замечали выглядывающий из-за книжного шкафа кончик юбки. Я был поражен, когда впервые увидел в руках девочки книгу, которую она, несомненно, читала! По буквам, но ведь читала! Очень талантливый ребенок, скажу я вам. Ведьма? Очень легко объяснять любые умения и старательность человека тем, что он имеет колдовскую силу. Весьма удобная позиция, как мне кажется. Нет, я не видел, как она колдовала, зато видел старательного и очень умного ребенка. И мне этого достаточно».

Из воспоминаний учителя Олафа

Фигура качнулась вперед, а потом просто поплыла по воздуху. У меня появилось сильное желание отшатнуться, но я осталась на месте. Почему-то казалось, что сейчас не стоит показывать своей слабости.

Гость между тем взмахнул рукой, и в комнате сама по себе зажглась свеча. А ведь мне казалось, что вчера ночью она полностью сгорела, а новую мне не приносили! Резкое движение меня напугало, поэтому я все-таки сделала шаг назад.

— Добрый, госпожа, — отозвалось существо глухим и явно мужским голосом.

Оно выглядело как человек, но, несомненно, им не являлось. Об этом ясно говорили серые, даже скорее дымчатые, глаза, у которых не было зрачка. А еще смертельно бледная кожа. За свою жизнь я несколько раз видела покойников, так вот у моего гостя кожа была именно такой. Одет он был — я говорю «он», потому что гость имел облик мужчины, — в черный, расшитый серебристыми нитями сюртук, серые штаны и высокие, до колен, сапоги. Весь он был каким-то черно-бело-серым. Даже прямые волосы по плечи и то имели совершенно белый цвет. А еще в руках он держал трость, на которую вроде как опирался. Правда, не понятно было, зачем она ему нужна, ведь он просто парил над полом.

— Кто вы? — спросила я, насмотревшись. Я только в этот момент поняла, что гость тоже осматривает меня с интересом.

— Я — сновдаль, госпожа, — существо коротко поклонилось, почти сразу снова выпрямляясь. На его бледных губах даже появилось что-то вроде улыбки. От этого только сильнее повеяло какой-то жутью. Такое же чувство бывает, когда стоишь ночью перед кладбищем.

— Мне это ни о чем не говорит, — я нахмурилась, чувствуя усталость. Всё-таки надо было поспать подольше. — Может, просто расскажете? Я просто не знаю, какие вопросы вам задавать.

Я решила, что потом, если что-то мне будет в рассказе существа непонятно, я просто спрошу.

Подумав немного, села в кресло, совершенно неосознанно утаскивая книгу себе на колени. Отчего-то она меня успокаивала.

— Хорошо, как скажете, госпожа, — существо снова чуть склонило голову. Удивительно, насколько сильно он отличался от древочея. — С чего желательно начать?

— С самого рождения, — попросила я, вспомнив, что и в этот раз можно узнать что-то необычное. Все-таки не каждый день встречаешь существо, рожденное из старого трухлявого пня.

— Как я уже сказал, я не что иное, как сновдаль. Не знаю, был ли до меня другой, но я помню себя столько, сколько существуют туманы. Правда, поначалу я плохо себя осознавал. Рожден я из снов и кошмаров. Все спят, не только люди. Сначала я ничего не мог, просто бродил по туманам, впитывая в себя сны, но с того времени прошло очень много времени. С тех пор я научился многому.

Я оглядела сновдаля, не понимая, зачем он мне. Ладно, древочей, он будет приносить пользу, а что будет делать сновдаль? Нет, мне не жалко, пусть остается. Найдет себе какой-нибудь уголок в замке да живет, если ему так хочется, но практической пользы я от этого существа не видела.

Наверное, что-то проскользнуло в моем выражении лица, так как сновдаль снова коротко улыбнулся.

— Госпожа, вам не стоит раньше времени думать, будто я бесполезен. Это совсем не так. Да, я рожден из снов и кошмаров и поначалу ничего толком не умел. Но это было в очень далекие времена. Сейчас же все иначе. Скажите, как вы будете относиться к тому, кто может каждую ночь показывать вам кошмары?

Я на минуту представила себе подобное. Наверное, поначалу я была бы очень зла и сердита. Потом, скорее всего, из-за постоянного недосыпа меня одолела бы усталость и ярость. А потом… потом я бы точно испугалась! Человек не может не спать! Так и умереть ведь можно или сойти с ума. Наверное, что-то подобное может случиться и с существами.

— Вижу, вы понимаете, о чем я говорю, госпожа, — кивнул сновдаль спокойно. — И нет, я не собираюсь применять свою силу по отношению к вам или к другим людям в этом замке. Я ведь пришел, чтобы попросить вас дать мне работу. Зачем же я буду вас пугать?

— Работу? — я была удивлена. Кем может работать тот, кто спокойно насылает кошмары?

— Верно. Понимаете, госпожа, я так долго живу в туманах, что меня знают все создания, обитающие там. Знают и… боятся. Туманы движутся сюда, и многие существа терпеливо ждут момента, когда смогут прийти к вам. Вы представляете, сколько их там? Вам не будет покоя. И то, что ваш древочей пришел первым, ни о чем не говорит, остальные тоже захотят — они станут бороться друг с другом за возможность хоть как-то быть вам полезными. А ведь кроме древочеев есть еще много других. Например, те же мигары — водяные лошади. Уже сейчас они толпятся целым табуном у края туманов, бьют копытами, желая сорваться вскачь. Или огонтоги, способные поддерживать огонь в ваших каминах хоть тысячу лет. Правда, их постоянно нужно одергивать, так как существа эти озорные, забывчивые и вполне могут спалить замок, забывшись в своих играх.

Чем больше говорил сновдаль, тем в больший ужас я приходила. Подскочив с кресла, подлетела к окну и всмотрелась в открывающийся вид. За окном было уже темно, но темнота не стала помехой для того, чтобы разглядеть вдалеке чуть мерцающие каким-то призрачным светом туманы.

— Это… — я просто представила, во что вскоре превратится замок и его окрестности, и застонала. И пусть другие не видят существ, но я-то вижу! Так и с ума сойти можно будет, пытаясь за всеми присмотреть. — Это ужасно.

Повернувшись к сновдалю, я буквально впилась в него жестким и требовательным взглядом. Что-то подсказывало мне, что не просто так он заговорил обо всем этом. Конечно, он может и врать, но кто даст гарантии, что все будет не так, как он говорит? Лучше перестраховаться и не ждать, пока ситуация выйдет из-под контроля.

— Полагаю, ты знаешь, как этого избежать, — сказала я, снова рассматривая гостя.

Только сейчас я ощутила, что исходящий от него ужас тщательно сдерживался. И скорее, то, что ощущаю я, — лишь отголоски. Мне даже стало интересно, какими будут ощущения, если сновдаль полностью отпустит то, что таится внутри него.

— Как я уже говорил, госпожа, меня все они, — он взмахнул рукой, затянутой в перчатку, в сторону окна, — боятся. Я знаю каждого из них. Я видел, как они рождались, росли и становились теми, кто они есть. Я знаю все их страхи и опасения. О, все это тоже присуще существам из туманов.

— И что дает все это? — спросила, уже начиная догадываться, к чему клонит сновдаль.

— Мне давно уже не требуется кого-то пугать постоянными кошмарами. Они и так знают, что меня нужно слушать, если они хотят спать спокойно. Нет, вы не подумайте, госпожа, что я сильно злоупотреблял своими умениями. Просто… они знают это, и все. И я могу быть при вас кем-то, кто станет следить за работой существ, ведь не все они такие ответственные, как древочеи. Если вы согласитесь, то к вам больше никто не посмеет сунуться. Я сам буду их встречать и распределять между ними работу. Вам, госпожа, больше не о чем будет волноваться, — сновдаль снова поклонился, правда на этот раз намного глубже, да и выпрямился он не сразу.

Я вернулась в кресло, только сейчас заметив, что книга по-прежнему у меня в руках. Не обращая внимания на сновдаля, я задумалась.

Не верить ему у меня причин вроде как нет. Я пока толком не разобралась, зачем все эти существа так стремятся ко мне, но, думаю, позже станет более понятно.

Иметь кого-то вроде сновдаля в замке будет крайне полезно. Я не представляла, сколько в этих самых туманах водится существ. От одной мысли, что весь замок заполонят толпы тех же древочеев, мне становилось плохо. А ведь и в самом деле там могут быть еще какие-нибудь виды. Ладно, хорошо, как обычно, я рискну, а там посмотрим.

— Хорошо, — медленно проговорила я, в который раз за вечер осматривая сновдаля. Все-таки необычное существо. Ощущается не человеком, но внешность притягивает взгляд. — Тебе надо дать имя?

Сновдаль заметно задрожал, но очень быстро взял себя в руки.

— Да, госпожа, — сказал он, смотря на меня немигающим взглядом. — Было бы замечательно.

— Что ж, тогда имя тебе будет Ингрэйг, что означает «домоправитель».

— Для меня будет честью носить это имя, госпожа, — сновдаль склонил голову, да так и остался стоять, явно ожидая моих указаний.

— Подними голову, Ингрэйг, — тот тут же подчинился, смотря ровно и прямо. — Ты знаешь, что делать. Проследи за Дараком. И… за всеми остальными. Если будут какие-нибудь сложные моменты, можешь приходить ко мне. А сейчас я бы хотела пойти поужинать. Если еще не поздно, конечно.

— Я могу посмотреть, госпожа, а потом проводить вас, — предложил сновдаль.

— Хорошо, — согласилась я. — Иди и посмотри, что у нас там с ужином.

— Слушаюсь.

Сновдаль в тот же момент распался пепельными бабочками, которые закружились воронкой, а потом просто истаяли в воздухе.

Я же откинулась на спинку кресла и выдохнула, только сейчас понимая, как напряжена была все это время. Правильное ли решение я приняла или нет — покажет время. Сейчас же я неожиданно даже для себя ощутила потребность увидеть мужа. Отчего-то это желание вызвало у меня некоторое смущение.

Не поняв, чтобы это могло значить, я подавила странные ощущения, мысленно пообещав себе подумать об этом чуть позже. Сейчас у меня было много иной пищи для размышлений, так что без дела я не сидела, начав снова обдумывать все произошедшее. Все остальное потом!

Глава 8

«Когда хозяин решил повторно жениться, я и не думала, что он выберет себе в жены настоящую ведьму! Как неосмотрительно с его стороны. Я уж пожила на свете и хорошо знаю, каковы на самом деле эти нелюди. Да кто меня слушать станет! А я ведь дело говорю. Вот и сейчас. Не успела она замуж выйти да в замок вселиться, как тут же всякое началось. Где это видано, чтобы погреба сами собой очищались? А коридоры?! Ох и натерпелась я страху, когда увидала, как копоть со стен вместе с паутиной испаряется! И кто-то так причмокивает при этом, представляете? Ужас! А ведь все началось с ее комнаты! И холодная же она такая. Говорит с тобой, а у самой глаза будто крюки в тело впиваются. Губы сомкнуты вечно, не улыбнется даже. Мне мать сказывала, что ведьмы по ночам в полнолуние оголяются, садятся на черных кошек и купаются в темном небе, очищая тело от старости и дряблости. Потому и молоды на лицо и тело. Так что мало ли, что она там хозяину наплела, но я-то знаю, что внешняя ее молодость еще ни о чем не говорит! А ведь какой хорошей женщиной была покойная жена хозяина. Проклятие унесло. И точно! Поди, эта ведьма его и наложила, чтобы хозяина нашего к рукам прибрать! Предупредить бы, что змею на груди пригрел, да кто меня слушать станет?! Эх!»

Из воспоминаний служанки из замка Каннингем

Комната тонула во мраке, и горящие на столе свечи едва справлялись с тем, чтобы хоть немного потеснить своим светом темноту. Она бархатным покрывалом скрадывала углы, пряча все лишнее от людских глаз.

Если прислушаться, то можно было уловить тихое гудение — на улице ветер гуляет и шумит в каминах. Кажется, будто замок — это громадный музыкальный инструмент, который поет своеобразную песню, взяв в напарники вольный и игривый ветер.

— Я сегодня был в вашем крыле, — начал Брайан, ножом разрезая кусок поджаренного мяса, — и видел, что ваш коридор…

Он замолчал, смотря на меня так, словно надеялся, что я его и так пойму. Что ж, он правильно думал, я его отлично понимала.

Да, оказалось, что Брайан не садился ужинать, дожидаясь меня. Когда Ингрэйг доложил мне, что хозяин замка еще не приступил к трапезе, я тут же собралась и спустилась вниз. В этот раз я дорогу почти запомнила. И нет, это не потому, что у меня плохая память, просто замок Каннингем на самом деле очень большой. Тем более что мне кажется, вчера мы шли как-то по-другому.

То, что муж меня ждал, стало приятной неожиданностью. В груди потеплело от непонятного чувства.

— Он очищается, — сказала спокойно, отправляя в рот кусок какого-то овоща. Я примерно представляла, что должен был подумать супруг, после того как заметит изменения в замке, но не ожидала, что вопрос мне зададут уже сегодня.

— Ммм… — Брайан явно несколько замялся, будто не был уверен в чем-то, но потом все-таки решился: — Это — последствия того, что проклятие ослабевает? — спросил он, и даже тот, у кого идеальный слух, не заметил бы в его голосе ноток надежды. Но его выдали слишком уж безразличные движения и то, как он неосторожно скрипнул вилкой по тарелке.

Я задумалась. Что ему на это сказать? Правду? Боюсь, что ему совсем не понравится то, что в его замке будут вскоре орудовать толпы волшебных существ, увидеть которых он даже будет не в силах.

Сделать вид, что такое в порядке вещей, и ничего не объяснять? Вроде как я же ведьма, а подобное нормально для любой уважающей себя ведьмы.

Не думаю, что все это хорошая идея. Говорить правду пока точно не стоит. Всё-таки каким бы понимающим ни был мой муж, но некоторые вещи ему знать вовсе не обязательно. Кто знает, как он их воспримет. Тем более, может быть, он ведет себя так спокойно лишь потому, что я ему нужна, а внутри весь гневается на проклятую ведьму, мысленно обещая все кары небесные.

Но и говорить, что это ослабление проклятия, тоже не дело. С этим проклятием у меня еще будут проблемы, все-таки как его снимать, я пока абсолютно не представляю и понятия не имею, у кого мне узнавать.

И врать не хочется.

Что же делать?

Я медленно прожевала и так же медленно осмотрела комнату, словно в надежде, что ответ найдется где-то тут.

— Можно сказать и так, — пошла я на небольшую ложь. — Но дело тут серьезное, так что не могу заверить вас, милорд, что все получится с первого раза. А вы знаете, кто вас проклял? — спросила, желая переменить тему.

Брайан внимательно на меня посмотрел, заставляя обмирать от странного ощущения. Казалось, что он может прочесть мои мысли легко и просто.

— Хорошо, — он совершенно не изменился в лице и продолжил ужин. — Я вам уже говорил, что не собираюсь вмешиваться в ваши ведьмовские дела. Не скажу, что мне неинтересно, но я понимаю, что у людей, подобных вам, есть свои секреты, понять которые не сможет простой человек.

Я кивнула, облегченно выдыхая. Всё-таки мне бы не хотелось рассказывать мужу о таких вещах, которые меня и саму порой вгоняли в недоумение. Какой нормальный человек поверит, что существует некто, рожденный из старого трухлявого пня? Или же из снов и кошмаров? Если бы я сама не увидела, то посчитала бы это сказками или просто мифами.

— Я знал, на что шел, — продолжил Брайан после некоторого молчания. — Я долго не верил в проклятие, греша на что угодно, но потом реальность поставила меня перед фактом. Наверное, это нормально для человека — не верить, что что-то подобное может случиться именно с ним. Скажите, миледи, а замок сильно изменится?

Я слушала внимательно. Муж явно старался наладить со мной контакт. Всё-таки с чужими людьми не станешь делиться откровениями. Хотя я так и не услышала о том, кто его проклял. Либо не знает, либо желает скрыть этот момент от меня. Даже не знаю, что хуже. А вдруг для снятия понадобится имя? Ладно, к этому моменту мы еще обязательно вернемся.

— Все возможно, — ответила уклончиво, сама не представляя, насколько может измениться замок от присутствия существ. — Вас это точно не затронет, — заверила я, в душе надеясь, что они не станут трогать супруга.

— Меня? — Брайан приподнял вопросительно брови. — А слуги? Их у меня не так много осталось, но всё-таки не хотелось бы, чтобы кто-нибудь погиб. Я помню, что вы говорили, будто вам жертвоприношения ни к чему. Разве не так?

Я растерялась немного.

— Нет, конечно, я не собираюсь никого убивать, — тут же заверила, немного раздражаясь, что этот разговор вновь поднимается. Неужели он мне настолько не доверяет? — А кто из слуг у вас остался?

— Кухарка, служанка да конюх, — поморщившись, ответил муж. Ему явно не нравилось такое положение вещей. — В деревне при замке тоже пусто — люди ушли. Выплатили все долги и попросту исчезли, оставив пустые дома. И где только деньги нашли? — заметил Брайан ворчливо.

— Завтра нужные существа будут в замке, — послышался над ухом голос Ингрэйга, отчего я невольно вздрогнула, с опаской поглядывая на мужа, но тот явно ничего не видел и не слышал.

Я кивнула, надеясь, что сновдаль сообразит, что таким образом я показываю ему, что поняла. Не могла же я заговорить с ним вслух!

— Если боитесь за их безопасность, то можете рассчитать прислугу и отпустить из замка, — сказала я как можно безразличней, тут же замечая интерес, написанный крупными буквами на лице супруга.

— И кто же будет нам готовить и убирать? — спросил Брайан немного ехидно. — Ладно, конюх. Осталось две лошади, да и те, боюсь, вскоре либо сбегут, либо издохнут. Но кухарка со служанкой…

— Скажите, милорд, что вы знаете о ведьмах? — спросила я несколько настойчиво, решив, что буду списывать все странности именно на это.

— Я говорил, что не слишком многое. Да, существуют, кажется, отличные лекари. Снимают порчи, проклятия. Могут и наложить, если что-то не понравится, — Брайан пожал плечами, показывая тем самым, что особо не интересовался этой стороной нашей жизни.

— Ну вот, у нас много всяких секретов, — сказала я, выдыхая. Всё-таки мне пока сложно общаться вот так просто, да еще и с мужчиной. И пусть муж не вызывает у меня негативных эмоций, но обычная, нормальная беседа — это целое искусство, которому все-таки необходимо учиться. Ну, или иметь к этому талант. Я так думаю, могу и ошибаться.

— То есть, — Брайан явно заинтересовался, — если я завтра уволю кухарку, то мы с вами не останемся голодными?

— Нет, милорд, не останемся, — заверила его я, сама же при этом не испытывая ни капли той уверенности, которую пыталась излучать. Всё же я вот так просто доверяюсь существу, которого знаю всего пару часов — это… несколько необычно для меня. Наверное, мне просто хочется верить. Вот такая маленькая слабость.

— Я подумаю над вашим предложением. Пока слуги пусть остаются. Уволить их всегда успеется. А сейчас я хотел бы спросить вас, миледи, не заняты ли вы будете завтра? Скажем так, часов в десять утра?

Я подняла взгляд на супруга, недоумевая. Зачем ему об этом знать?

— А что вы хотели? — спросила торопливо, а потом спохватилась. Всё-таки вопрос прозвучал несколько грубо. — Милорд, — добавила я, желая смягчить впечатление.

— Я хотел бы пригласить вас на конную прогулку. Сразу после завтрака, — словно не заметив моего поспешного вопроса, ответил муж.

Я вспыхнула, ощутив почему-то волнение. Еще никто и никогда меня никуда не приглашал.

— Я… — запнулась, тут же глубже вдыхая, чтобы взять себя в руки и не показать мужу своего состояния. — Я буду рада составить вам компанию, милорд, — ответила я, улыбнувшись и склонив голову чуть набок.

Муж на это кивнул, показывая, что принял мое согласие. Наверное, если бы мы были друг другу никем, то нам пришлось еще полчаса расшаркиваться, а так ритуал приглашения сократился до минимума. Всё-таки мы с ним супруги.

Может, не все так плохо и все наладится? Буду на это надеяться!

Коротко глянув на мужа, прикрыла глаза ресницами и чуть улыбнулась, чувствуя себя сейчас почти счастливой.

Глава 9

«Я работаю в этом замке с детства. Поначалу просто помогала поварам, а потом и сама встала за плиту. Мы тут на кухне видим мало, не то что слуги, которые вечно по замку шастают. Но зато все слухи стекаются именно сюда, это да. Конечно, я помню времена, когда молодой еще тогда барон привез из столицы женщину. Не знаю зачем, но сразу после того, как они вернулись вдвоем уже женатые, господин барон согнал всех слуг в замке и показал своей жене. У меня до сих пор мурашки по телу бегают, стоит вспомнить ее взгляд. Холодный такой взгляд, неподвижный, словно она не на нас смотрела, а куда-то вглубь себя. А красивая какая! Я сразу подумала: не человек она. Красота та чуждая, будто и ненастоящая вовсе. После того смотра пропал один служка. Остальные после пропажи мальчишки много о чем шептались. Почти сразу, как у господ появилась дочка, госпожа Аэрин пропала — поговаривают, что просто ушла на рассвете. Мол, видел кто-то. И после этого господин барон изменился очень сильно. Тогда-то мы и узнали, что ведьмой она была. Не знаю, как остальные, но я до сих пор в это не верю. Видела я ведьму однажды — ничего общего».

Из воспоминаний кухарки из замка Куинн

Когда я очнулась, сразу и не поняла, что происходит. Поначалу в голове царил сумбур, поэтому я попыталась вспомнить все, что предшествовало моему сну. Я точно помню, что после того, как мы с мужем поужинали, отправилась в свою комнату. Там несколько минут колебалась между тем, чтобы лечь спать и почитать. Победило первое, так как за последние дни я слишком вымоталась.

Все верно — я легла спокойно спать, правда перед этим убедившись, что туманы еще далеко от нас.

И вот сейчас я проснулась оттого, что куда-то иду. Первой моей мыслью было, конечно же, что это сон, но происходящее хоть и казалось странным, но ощущалось вполне реальным.

Попытавшись остановиться, я с ужасом осознала, что не могу управлять своим телом! Оно шло само, без моего на то желания и разрешения. Накатил страх остаться вот таким безмолвным наблюдателем на всю оставшуюся жизнь.

Хорошо хоть, я могла смотреть, слушать и чувствовать, иначе было бы совсем худо.

Несколько раз пыталась успокоиться, пока, наконец, более-менее не пришла в себя. Раз нельзя ничего сделать, значит, надо понаблюдать — вдруг появится возможность что-то все-таки изменить.

Для начала я внимательно осмотрелась. И пусть я была не в состоянии перемещать взгляд, но это не мешало мне видеть и по сторонам.

Кажется, пока я спала, туманы все же дошли до замка.

Я явно двигалась внутри густого белого тумана, который, словно живой, расступался передо мной. А еще с неба что-то падало. Сначала я подумала, что это снег — крупный такой, в виде хлопьев. Я любила такой снег. Когда он шел, мне всегда казалось, будто мир на эти мгновения замирал. На землю всегда опускалась какая-то умиротворяющая тишина. Мне всегда в такие моменты хотелось просто сидеть и наслаждаться, позволяя тихому спокойствию окутывать в теплое пуховое одеяло.

Но здесь и сейчас шел совсем не снег. Это был пепел!

Я сразу забеспокоилась, подумав, что в замке что-то могло случиться, но потом отмела эти мысли — я не представляла, что там могло гореть, чтобы потом с неба падал пепел, будто самый настоящий снег.

Еще немного поразмыслив в этом направлении, я была вынуждена признаться: я понятия не имею, что происходит. Себя увидеть я не могла, но если отталкиваться от ощущений, то одета я была в то же, в чем легла спать. А это просто белая длинная сорочка. К тому же, судя легкой боли в ступнях — обуви мне перед прогулкой никто не предложил.

Шла я медленно, иногда краем глаза замечая движение в тумане. Там кто-то был, но явно не торопился подходить ближе. Увидеть их было несложно, учитывая, что от каждого движения туман шел вихрями.

Прислушавшись, с разочарованием поняла, что тишина стояла запредельная. Наверное, она должна была вызывать умиротворение, но я лишь сильнее волновалась, буквально слыша, как колотится в груди сердце.

В какой-то момент обстановка поменялась. Туман резко раздался в стороны, открывая вид на идеально круглую поляну, посреди которой высился прямоугольный булыжник. Я заволновалась. Всё-таки надо было убежать подальше прямо в тот же день, как впервые увидела древочея!

Откуда паника? Просто этот камень очень походил на какой-то жертвенный алтарь. И нет, алтарей я никогда не видела, но много раз слышала от слуг, да и пару раз в книгах описание попадалось. Слуги, впрочем, как всегда, болтали всякую ерунду. Что вроде как именно на таких алтарях ведьмы и колдуны приносят человеческие жертвы своим неведомым богам. Впрочем, вполне возможно, что все их слова были не такой уж и ерундой.

Когда мое тело приблизилось к центру поляны, я смогла тщательно рассмотреть камень. Черный, весь в каких-то рисунках и значках, а поверхность будто начищена до блеска. Кажется, я не первая и, увы, далеко не последняя, кого насильно укладывают на этот камень.

Если секунду назад у меня еще была какая-то надежда, то в тот момент, когда тело само полезло на камень, она окончательно умерла. Я боролась, правда боролась. Кричала мысленно, билась, стараясь разорвать невидимые пути, но тело просто спокойно улеглось на камень и расслабилось.

Мне хотелось плакать. Я вся обмирала от пронзающего душу страха. Почему-то вспомнилась вся прошедшая жизнь и Брайан. Стало до слез обидно, ведь именно в тот момент, когда в моей жизни настали хоть какие-то перемены, происходит то, что происходит.

Пока я предавалась унынию, обстановка снова стала меняться. Прямо надо мной с каждой секундой собиралось все больше и больше пепла. Он сначала медленно летал по кругу, будто попав в какую-то воздушную воронку. С каждой секундой скорость его все увеличивалась, пока я не перестала различать отдельные хлопья. Теперь можно было увидеть, что пепел серый.

Острием своим воронка смотрела прямо на меня. В моей голове сразу же всплыли картины одна страшнее другой. Мне казалось, что воронка сейчас резко опустится и просто разорвет мое тело на куски.

Когда завихрение чуть сместилось наверх, а рот мой сам по себе открылся, я почти смирилась со своей неизбежной смертью. На мгновение воронка из пепла будто замерла, а потом стремительно ринулась вниз.

Это… было… очень… больно.

Я никогда еще не ощущала такой боли. Она была обжигающей, будто тело изнутри омыли только что закипевшей водой. Но даже это не заставило меня отвлечься от боли в голове. Мне казалось, что она попросту лопнула, а глаза вытекли, перед этим превратившись в сгустки расплавленной лавы.

Тело, кажется, выгнулось дугой. Я помню, как кричала и хрипела, царапая камень ногтями. Да, я снова могла управлять собой, но в тот момент даже не обратила на это внимания.

Сколько это длилось, не могу сказать. Потом все резко прекратилось.

Я загнанно дышала, не веря еще, что выжила после такого. Мысли в голове скакали, а желание немедленно убраться из этого места крепло все сильнее.

Я попыталась встать, но сил не хватило даже на то, чтобы просто сползти с камня. Меня немного потряхивало, а по телу то и дело прокатывались не слишком приятные горячие волны.

Пепел теперь просто спокойно падал сверху, снова маскируясь под так любимые мною безмятежные хлопья снега.

Еще раз попытавшись встать с алтаря, я покорно расслабилась, понимая, что тело совершенно обессилено и уйти я сейчас точно не смогу. Прикрыв глаза, внезапно поняла, что слышу тихие шепотки.

Я не стала резко распахивать глаза, просто чуть приоткрыла, пряча их за ресницами. Повернуть голову хотя бы немного удалось с трудом.

Их было плохо видно, но я всё-таки смогла различить в густом тумане размытые фигуры. Там кто-то был. Они шептались, перемещались, но близко не подходили, старательно держась за пределами очищенного от тумана круга.

Как бы я ни прислушивалась, но разобрать, о чем говорят существа, так и не смогла. Наверное, именно в тот момент меня сморил сон. И вроде бы я совсем не хотела, но почему-то просто уснула.

Очнулась я резко. Снова толком не поняв, где я, заволновалась, а потом все вспомнила. Меня буквально смело с камня. Дыхание тут же сбилось от волнения, но я быстро взяла себя в руки. Осмотревшись, поняла, что нахожусь все там же. Тут же оглядела свое тело, убеждаясь в своих ранних предположениях — я действительно была в своей белой ночной рубашке.

— Эй! — крикнула я, заметив, как в тумане снова скользят фигуры.

Никто мне не ответил, наоборот, фигуры исчезли, словно бы испугались.

Вздохнув, я сделала шаг, потом другой, а затем и вовсе побежала, не обращая внимания ни на боль в ступнях, ни на хлещущие по лицу непонятно откуда взявшиеся ветки. Я просто бежала от неизвестности, которая нагоняла на меня страх.

Словно вынырнувший из-под земли замок стал для меня большой неожиданностью. Я резко остановилась, удивленно наблюдая, как по крыльцу вниз спускается Брайан. Он что — не видит тумана и этого жуткого пепла?

Муж замер от меня в нескольких метрах. Он медленно осмотрел тяжело дышащую меня с ног до головы внимательным, чуть напряженным взглядом.

— Вы, наверное, замерзли, миледи, — разорвал он тишину, снимая с себя сюртук. Быстро подойдя ко мне, Брайан набросил его мне на плечи. — Как ваши ноги?

Я опустила взгляд вниз, со странным стеснением замечая, что они все в грязи, как и подол белой до этого рубашки. Только сейчас я обратила внимание, что с неба кроме пепла падает еще и вода. Шел дождь.

— Я в порядке, — прошептала я, слегка покачнувшись.

Брайан тут же придержал меня, а потом и вовсе подхватил на руки, заставив тем самым удивленно вздохнуть и напрячься.

— Я так не думаю, — резко бросил он, стремительно направляясь в сторону крыльца. — Вам нужно отдохнуть. К сожалению, наша с вами прогулка на сегодня отменяется — ко мне наведался один знакомый. Прошу простить.

— Ничего… — я вздохнула, ощущая, как сознание снова соскальзывает в сон, — страшного, — закончила, уже засыпая.

Перед этим, правда, я еще успела подумать, что до сегодняшнего дня еще никто и никогда не носил меня на руках. Неожиданно, но это оказалось очень приятным.

Глава 10

«Помнится мне, как дед постоянно плевался в сторону бабки своей, обвиняя в том, что та была ведьмой проклятущей. В те времена, сказывают, их не так много было, но люди и тогда боялись и сторонились тех, кто способен одним взглядом навлечь на всю семью беды и несчастья. За собой я никогда никакой колдовской силы не подмечал. Жил, как все нормальные люди. За лошадками ходил, присматривал за ними. Ведь им постоянный уход требуется, пригляд неусыпный. Так было до того момента, пока я мимолетно не увидал их. Длинные ноги, горделивая осанка, струящаяся грива и взгляд такой лукавый, умный, как у человека. А еще кони те были прозрачными, словно ожившие ледяные статуи. И вспомнилось мне сразу, как в детстве мать мне рассказывала, что в озерах, которые таятся в глухом лесу, живут прекрасные водяные лошади. Игривы они и безобидны, но могут заиграться с тобой и утащить на дно озерное. Посмотрел я тогда на замок хозяина, собрал вещи да ушел. Коль нечисть тут завелась, так честным людям здесь делать больше нечего».

Из воспоминаний конюха из замка Каннингем

Полностью одевшись, я вздохнула и поглядела в окно. Уже немного привычная картина изменилась совершенно — теперь я видела только туман, падающий пепел и немного серого свинцового неба.

— Ингрэйг, — тихо позвала я, подумав, что стоит хотя бы что-то для себя уяснить.

Сновдаль тут же появился рядом, шагнув ко мне из темного угла. Поклонившись, он замер, стискивая свою трость чуть сильнее.

Я осмотрела его, не замечая никаких изменений.

— Подними голову, — попросила устало, складывая руки на груди. Когда я проснулась, то сразу же все вспомнила, но удивительным было то, что меня сейчас больше интересовал тот знакомый, который появился в замке, нежели произошедшее со мной. Сейчас все воспринималось подозрительно спокойно и несколько отстраненно. — У моего мужа гость. Ты знаешь, кто это и где они сейчас?

— Да, госпожа, — сновдаль выпрямился, прямо смотря на меня без единой эмоции. — Они в кабинете вашего супруга. Это мужчина. Грэгор Саллидан. Судя по всему, ваш супруг хорошо знает этого человека.

Понятия не имею, что толкнуло меня, но я вдруг страстно захотела узнать, о чем они говорят.

— Ты можешь, — задумчиво потянула я, — провести меня так, чтобы они меня не видели, но я слышала их разговор?

— Конечно, госпожа, — сновдаль кивнул и пошел в сторону двери. — Следуйте за мной, госпожа.

Я не стала долго думать, почти бегом нагоняя Ингрэйга.

Все дело в том, что я вечно ничего не знаю. Брайан Каннингем. Тридцать четыре года. Вдовец. Проклят.

Все!

Это все, что я знаю о собственном муже, и мне такое положение дел совершенно не нравится. Когда я попыталась узнать у него, кто его проклял, то он просто отмолчался и перевел тему.

Я понимала, что я для него сейчас абсолютно чужой человек, но меня снедало любопытство. А еще немного сомнения. Всё же не убьют ли меня после того, как я каким-то невероятным образом сниму проклятие? И как я это вообще должна сделать?

Стоило мне об этом подумать, как голова слегка зашумела.

А ведь проклятия бывают совершенно разными! На воде, на крупе, на крови, на живой плоти, на соломенной кукле, на…

Так, стоп, стоп! Голова просто раскалывается. Остановившись на мгновение, я пару раз глубоко вдохнула, выбрасывая пока мысли о том, о чем до сегодняшнего дня я совершенно ничего не знала. Поразмышляем об этом немного позже. Думается мне, что делать это надо будет постепенно, о чем мне как бы намекала медленно нарастающая в голове боль.

— Прошу, госпожа, — сновдаль приглашающе отодвинул в сторону грязный и пыльный гобелен. — Прошу прощения. Я взял еще пару древочеев, но они пока занимаются жилыми помещениями.

Оглянувшись по сторонам, я поняла, что эта часть замка явно давно заброшена.

Пожав плечами, я скользнула в небольшой то ли ход, то ли тоннель. Сновдаль, вошедший за мной, через мгновение снова появился спереди, невозмутимо вышагивая и подсвечивая нам путь непонятно откуда взявшимся факелом.

— Это здесь, — шепнул он мне спустя минут десять, а потом отошел на шаг, убирая в сторону явно тяжелый кусок какой-то ткани. Похожий на грязный серый ковер, только толщина у него сантиметра два, не меньше.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь! — тут же услышала я сердитый голос мужа, стоило мне только втиснуться в небольшую каморку. Стены тут были деревянными и явно очень тонкими. Я даже осмотреться толком не могла — темно, пыльно, паутина везде.

— И чего же я не понимаю, Брайан? — задал вопрос, как я понимаю, тот самый Грэгор. Голос звучал немного раздраженно, с небольшой издевкой. — Ты взял в жены ведьму. Ты понимаешь, что поступил опрометчиво?

— Это был единственный способ снять это проклятие, — судя по голосу, муж явно был разозлен и раздосадован. — Я тебе уже объяснял.

— О да, — хмыкнул его собеседник. — И вычитал ты его в книге, которая появилась сама по себе в замке, в котором ты до этого жил десять лет. И в той книге не было ничего, кроме этого. Просто великолепно, тебе так не кажется? И наводит на подозрения.

От пыли мне хотелось чихнуть, поэтому пришлось зажимать нос и время от времени жмуриться. Если я сейчас чихну, то они точно услышат!

Послышался какой-то шум, будто кто-то отодвинул кресло, скрипнув ножкой по полу, а потом шаги.

— Я понимаю, что звучит бредово, — голос Брайана прозвучал устало. — Однако как бы ты сейчас ни зубоскалил, Грэгор, но изменения уже есть. А ведь прошло всего ничего. Да и Арлет… Тебе просто нужно с ней познакомиться, и ты поймешь, что она… довольно милая девушка.

— Она — ведьма! — припечатал Грэгор. — Ты не понимаешь, Брайан! Ты никогда не интересовался ими, не видел, что они могут! Милая? Она станет какой угодно для своей собственной выгоды! Уж поверь мне, я их братию изучил от и до. Работа обязывает.

— В любом случае, — довольно тихо сказал Брайан, и в голосе его слышалось отчетливое раздражение, — ничего уже не поделаешь. Я женат. Все! Да, Арлет — ведьма. И что дальше? Если ты не помнишь, дорогой мой друг, то в нашем королевстве не запрещено жениться на ведьмах.

— Не запрещено?! — что-то с грохотом упало. — Обычным людям не запрещено! Но не тебе! Ты забыл, кто ты есть?!

— Нет! — рявкнул мой муж, отчего я вздрогнула. — Поверь мне, такое сложно проигнорировать! Но ты забыл одну небольшую мелочь — проклятие. Из-за него умерла Каэлла. У меня нет больше ни денег, ни людей. Ты сам видишь, во что превратился замок Каннингем! И это не говоря еще о том, что я не могу даже помыслить о поездке в столицу! Да когда я узнал, что только ведьма может снять проклятие, я не думал ни секунды! И плевать на то, кто я.

— Но репутация…

— Какая репутация, Грэгор? — спокойно спросил Брайан. — Ты только что просил меня вспомнить, кто я такой. А ты сам помнишь об этом? Одно мое рождение чего стоит. Поверь, людям и без этого всегда будет о чем поговорить, — устало заметил он. Снова что-то скрипнуло. — Я понимаю, что ты думаешь и чувствуешь. Спасибо тебе, друг. Правда, тебе все равно стоит запомнить, что Арлет теперь моя жена и тебе не стоит делать и говорить при ней что-то, что может обидеть ее или задеть. Я понимаю, у тебя работа. Вот и делай ее беспристрастно, как делал всегда. На этом закончим. Лучше расскажи, как там Ричард?

— Ты сначала скажи: поговорить мне с ней хоть позволишь? Ты ведь понимаешь, что я не могу просто уехать, не проверив ее? — поинтересовался Грэгор деловито, хотя в голосе все еще можно было услышать недовольные нотки.

— Я ведь уже сказал, что препятствовать твоей работе не собираюсь. Никогда не понимал твоего увлечения ведьмами и колдунами. Что в них такого, что ты готов годами бродить по королевству, отыскивая их? — Брайан явно был заинтересован в ответе, и эта заинтересованность отчетливо слышалась.

— Это было давно, — буркнул Грэгор на грани слышимости. — Я давно уже не езжу по стране сам. Мне казалось, что, женившись на ведьме, ты должен был понять, что они… другие. И эта инаковость меня и интересует. И ты это прекрасно знаешь. Скоро уже ужин, а ты меня так и не накормил. Как обычно, гостеприимством не отличаешься.

— Иногда в мире должно оставаться что-то незыблемое, — Брайан явно усмехнулся. Сразу после этого послышались удаляющиеся шаги. — И пока мы идем до малой гостиной, ты мне расскажешь, как там мой брат, — попросил мой муж, и голос его в этот момент явно прозвучал дальше.

— Кто о чем, а Брайан вечно о Ричарде, — Грэгор притворно вздохнул.

После этого хлопнула дверь, отсекая любые звуки.

Выбравшись наружу, я кое-как отряхнулась и снова последовала за терпеливо дожидавшимся меня сновдалем. Мне было о чем подумать, поэтому я стремилась как можно скорее попасть к себе в комнату.

— Вам что-то еще нужно, госпожа? — спросил меня Ингрэйг.

— Нет, можешь быть свободен, — отпустила я его, устало растекаясь на кресле.

Мыслей в голове было столько, что я не знала, за что хвататься. Испытывала ли я стыд за то, что подслушала? Нет, ни капли. Еще с детства я привыкла, что информацию я могу получить только таким образом. Ну, еще из книг немного. Люди со мной не говорили, так что я могла только таиться и подслушивать. Возможно, когда-нибудь я перестану, но явно не сейчас.

Разговор, подслушанный мною, был… занимательным. Хотелось бы узнать подробности, но пока придется довольствоваться тем, что имею.

Оставив пока размышления о муже и его друге, я закрыла глаза, вспоминая произошедшее со мной ночью. Случилось что-то явно не самое простое. И эти знания о проклятиях— откуда они у меня?

Выпрямившись, я открыла глаза и поискала книгу, внезапно вспомнив, что так и почитала ее толком. Даже не знаю, почему вспомнила о ней именно в этот момент. Но, к моему разочарованию, книги нигде не было. И куда она делась?

Глава 11

«Получив от старого друга письмо, в котором он извещал меня о своей повторной женитьбе, я лишь порадовался за него. Но моя радость продлилась до тех пор, пока не выяснилась правда — Брайан женится на ведьме. Я всегда знал, что Каннингем немного сумасшедший, но я даже не предполагал, что он решится на такой поступок. Нет, ведьм и колдунов в нашем королевстве не преследовали, в отличие от некоторых других стран, и вполне уважали, хоть и боялись ужасно. Они могли беспрепятственно вступать в брак с любым простым человеком. Простым человеком, но не аристократом! В высшем обществе такой брак считался по меньшей мере не слишком умным поступком. А все потому, что и ведьмы, и колдуны всегда могли очаровать человека. Считалось, что только сильные духом могут воспротивиться их колдовской силе. Женитьба аристократа на ведьме — что-то вроде публичного заявления о собственной слабости. Последствия у такого поступка могли быть непредсказуемые. После получения письма я понял, что не успеваю добраться до замка Каннингем до того, как Брайан совершит ошибку, но я попытался. Увы, когда я прибыл, мой друг уже был женат на ведьме».

Из воспоминаний Грэгора Саллидана

Стоило мне задуматься над этим, как голову пронзила острая боль, которая, впрочем, моментально пропала. Зато я с уверенностью могла сказать, куда делать книга. Она вернулась туда, откуда и взялась, — в туманы.

Нахмурившись, провела ладонью по лицу, тщательно сдерживая дрожь.

Все верно. Книга была нужна для того, чтобы подготовить меня к принятию знаний. Если подумать, то я ведь читала ее, но совершенно не помню, что я там прочла.

Принятие всегда слишком болезненно, поэтому спустя какое-то время было принято решение создать туманную книгу, которая воздействовала бы на сознание, расширяя каналы. За некоторое время до принятия книга переправляется поближе к ведьме, а потом, выполнив свою работу, возвращается обратно в туманы. Если по какой-то причине книге что-то препятствовало, то она возникала рядом с человеком, судьба которого тесно связана с необходимой ведьмой.

Обычный человек читать ее не мог. Из нее он выносил лишь некую информацию, которая позволяла книге оказаться в руках нужной ведьмы. Нет, книга не использовала принуждение. Просто она всегда появлялась у того, кто нуждается в той или иной помощи. Она просто подсказывала человеку самый простой вариант решения его или ее проблем.

Я сидела, потирая виски, и ужасалась. Откуда! Откуда я все это знаю?! Это не мои мысли, не мои воспоминания, я просто не могу этого знать! Что… что происходит?

В этот момент в дверь постучались, а я настолько глубоко ушла в себя, что, перепугавшись, подскочила на ноги и резко обернулась на звук, словно там мог быть какой-то неведомый враг. Сердце колотилось, а по телу бегали волны, кончики пальцев кололо, а ладони, казалось, горели огнем.

Прикрыв глаза на несколько секунд, я пару раз глубоко вздохнула, успокаивая свое тело. Надо же, как испугалась от неожиданности, даже голова шуметь перестала. Хорошая новость.

Оглядев быстрым взглядом комнату, удостоверилась, что ничего компрометирующего меня на виду не лежит, поэтому быстро разгладила платье и провела пару раз рукой по голове, пряча за уши выбившиеся прядки. Конечно, вряд ли они войдут внутрь, но мало ли.

Я совсем не удивилась, когда увидела в коридоре мужа с Грэгором. Неужели они уже поужинали? Немного растерянно оглянувшись, я тут же приметила, что в комнате достаточно темно. Но тем не менее я видела нормально.

— Добрый вечер, миледи, — заговорил Брайан, слегка отодвигая своего друга в сторону.

— Здравствуйте, миледи, — поздоровался Грэгор.

— Добрый, милорд, — я слегка присела, склонив на мгновение голову, показывая уважение своему мужу и его гостю. — Милорд. Что-то случилось? — спросила я, даже не думая приглашать их к себе в комнату.

Если бы за порогом стоял только мой муж, то он вполне имел право войти ко мне, но не посторонний мужчина. И неважно, что с ним Брайан. Комната любой девушки — личное пространство, посещать которое имеют право только отец, муж и родной по крови брат. На женщин этот запрет не распространяется.

— Нет, просто мой друг хотел бы с вами поговорить, — пояснил Брайан, смотря на меня выжидающе, словно ему было интересно, что произойдет дальше.

Я тут же шагнула в коридор, демонстрируя этим, что готова к разговору. Аккуратно прикрыв дверь, повернулась к мужчинам, почему-то внезапно ощутив стеснение от слишком пристального внимания.

— У вас не горела свеча. Вы отдыхали? — спросил Брайан, снова окидывая меня взглядом. — Если мы не вовремя, то мой друг вполне подождет до завтра.

— О нет, что вы, милорд. Все в порядке. Я просто… слегка задремала в кресле, вот и не заметила, что свеча потухла, — тут же придумала я объяснение тому, почему сидела почти в темноте.

Поверил ли мне Брайан, не знаю, но он все же кивнул, приглашающе взмахнув рукой.

— Пойдемте тогда в удобную для разговоров комнату. Не станем же беседовать в коридоре? — спросил Брайан, глянув при этом на Грэгора, который уже открыл было рот, но после замечания мужа захлопнул его, несколько раздраженно глянув в сторону моего супруга.

Шли мы в тишине. Замок Каннингем был пронизан большим количеством не очень широких, длинных коридоров. Многие из них не имели никаких окон, поэтому здесь всегда царила темнота, освещаемая только оранжевыми огнями нещадно чадящих факелов. Именно поэтому потолок в коридорах и стены рядом с факелами имели крайне закопченный вид. Но не только я заметила, что, начиная от моей комнаты, стены и потолок постепенно очищались.

Когда это заметил Грэгор, он как-то странно на меня посмотрел, словно увидел нечто весьма его заинтересовавшее.

— Итак, позвольте вам, миледи, представить моего друга Грэгора Саллидана. Он погостит у нас немного, — сказал Брайан, усаживаясь в кресло.

Я быстро осмотрелась, так как в этой комнате еще не была. Она явно предназначалась, чтобы отдыхать тут небольшой компанией. Несколько кресел, небольшой столик, шкафы с книгами, коллекция холодного оружия на стене. Камин в комнате уже уютно горел, как и расставленные повсюду свечи в канделябрах. Кажется, древочеи сюда еще не добрались.

— Мне очень приятно, — тихо произнесла я, снова присев, при этом подхватывая кончиками пальцев ткань на юбке.

— Грэгор, это моя жена Арлет Каннингем — Куинн.

Надо объяснить по поводу двойной фамилии. Раньше, когда женщина выходила замуж, она полностью уходила в семью мужа, расставаясь со своей прежней фамилией. Но сейчас так делать перестали. Теперь женщина уходит как бы не полностью. Даже после свадьбы у нее остаются некие обязанности перед своей прежней семьей. А все дело в наследниках. Взять, например, баронство Куинн. У моего отца есть наследник. Кевин — мой младший брат. Если мой отец умрет, а после него по какой-нибудь причине погибнет брат, не оставив после себя наследника, то на титул барона будет претендовать мой второй сын. Если такового у меня не окажется, тогда второй сын моей младшей сестры. Если и у нее такого не будет, тогда уже начнут искать наследника среди прочих родственников, исходя из близости.

Почему именно второй сын? Потому что первый всегда наследует титул и земли своего отца. Вообще, система наследования очень сложная и имеет громадное количество уточнений и деталей.

— Мне тоже, миледи, — отозвался Грэгор, едва уловимо склонив голову.

После представления муж предложил другу вина, мне же соку. Я не возражала. Когда мы все расположились удобней, я сразу занервничала, ощущая, как потеют ладони.

Окинув быстрым взглядом Грэгора, пришла к выводу, что мужчина довольно симпатичен. Примерно того же возраста, что и мой муж. Не слишком высокий, стройный, белокурый, со светлыми глазами. При свете факелов толком не поняла, то ли они голубые, то ли серые. Низкие скулы, полные губы и какой-то прямо идеально ровный нос.

Пока все молчали, я обратила внимание на огонь в камине и тут же замерла. Старательно скрыв свое удивление, я наблюдала за тем, как прямо в красной золе возятся тонкие человечки. И да — они горели. И нет — не сгорали. У них даже что-то вроде одежды было, полностью сотворенной из огня. Огонтоги? Были они не слишком высокими, всего сантиметров по десять, очень худые, с длинными тонкими ногами и руками.

Заметив мой взгляд, Брайан глянул в сторону камина, а потом отпил из кубка и повернулся ко мне.

— Некоторое время назад дрова каминам стали не нужны, — сказал он, пристально вглядываясь мне в глаза.

Я же, уже взяв себя в руки, якобы безразлично пожала плечами, делая вид, что постоянно самостоятельно горящий камин — самое обычное дело в моей жизни. Подумаешь, что тут такого?

Брайан на это слегка улыбнулся, словно увидев во мне нечто такое, о чем не знала даже я сама.

— Брайан, ты не возражаешь, если я поговорю с твоей женой наедине? — спросил Грэгор, заполучив от мужа удивленный взгляд.

— Грэгор, ты, конечно, мой друг, но тебе не кажется, что такая просьба слишком наглая? Арлет — моя жена, если ты не забыл. И у нее нет служанки, которая присмотрела бы за тобой, — хоть муж и говорил серьезно, но в его голосе слышались веселые нотки. Кажется, он хотел то ли уколоть, то ли подразнить друга.

Грэгор на это нахмурился и посмотрел на Брайана тяжелым взглядом. Кажется, муж все-таки поддевал Грэгора, явно на что-то намекая. Наверное, в их прошлом уже что-то подобное случалось.

— В этот раз, — Грэгор явственно выделил эти слова голосом, — я хочу всего лишь поговорить. И да, отлично помню, что она твоя жена. Прошу простить нас, миледи, за этот разговор, — повинился мужчина, чуть привстав. — Ваш муж слишком злопамятен и ревнив. Впрочем, я не удивлен, учитывая вашу красоту.

— Я тоже прошу прощения, — Брайан поставил кубок на стол и встал. — Вы не против, дорогая? — спросил муж, скосив недобрый взгляд на друга.

Я же от его обращения вспыхнула, чувствуя себя почему-то весьма странно. Честно говоря, я была очень даже против того, чтобы оставаться наедине с Грэгором и о чем-то с ним говорить, но не могла же я закатить сейчас истерику.

— Конечно нет, милорд. Я совсем не против беседы с вашим хорошим другом, — выдавила я из себя, кое-как улыбнувшись и стискивая похолодевшие пальцы.

Всё-таки как же сложно мне пока даются разговоры с другими людьми. И если к мужу я уже немного привыкла, то вот его друг вызывал у меня некие опасения. Говорить с ним не хотелось, но, может, у меня получится узнать что-нибудь про мужа? Стоит попробовать.

Глава 12

«Когда я увидел ее впервые, то сразу ничего не заподозрил. Да, очень красивая, но они в большинстве своем все красивые. Люди по совершенно неведомой мне причине лучше относятся к тем, кто привлекает их физически. А уж вызывать доверие ведьмы всегда умели. Конечно, меня заинтересовали ее способности, но лишь по одной причине — ничего подобного я раньше не видел. Она казалась такой невинной и растерянной, хотя и пыталась всеми силами скрыть это. Я тогда решил, что она слишком юна и, скорее всего, неопытна. Но уже очень скоро я понял, как ошибался в своих предположениях. За невинностью скрывалась расчетливая и хитрая ведьма, растерянностью маскирующая свое нетерпение. Сначала я разгневался, а потом замер, осознавая, что более сильной ведьмы еще не встречал. В тот момент я подумал, что мне стоит задержаться у своего друга. Скажу откровенно, я никогда не пожалел о том решении».

Из воспоминаний Грэгора Саллидана

Когда Брайан все-таки не слишком охотно вышел из комнаты, мы остались наедине. Напряжение тут же усилилось. Мне было неуютно и несколько некомфортно рядом с Грэгором.

Он смотрел на меня так, будто пытался залезть в голову и что-то там увидеть. Пытливый такой взгляд, настойчивый. Нет, даже, скорее, настырный. Или мне просто казалось?

— Хочу для начала еще раз представиться, — начал он спустя пару минут звенящей тишины. — Меня зовут Грэгор Саллидан, и я являюсь главой магистрата[1]. Как вы знаете, несколько столетий назад ведьм и колдунов притесняли, но потом король того времени увидел в вас пользу и своей волей и указом запретил любые притеснения в отношении людей с колдовскими способностями. Конечно, просто так в покое подобных вам оставить не могли. Для этого и был создан магистрат. Вы знаете, чем занимается этот отдел?

Я покачала головой, на короткий миг опуская глаза. Нет, я что-то слышала, но полной информации у меня не было.

— Я объясню вам, — с готовностью отозвался Грэгор, явно любивший свою работу. Откинувшись на спинку кресла, он закинул ногу на ногу и сложил пальцы в замок на животе, всем своим видом показывая, что именно он тут хозяин положения. Наверное, я должна была испугаться. Я и испугалась… на пару секунд, а потом отчетливо поняла, что это всего лишь прием, скорее всего, обычно безотказно действующий на виноватых людей, заставляющий их занервничать. Виноватой я себя ни в чем не считала, поэтому расслабилась. — Для начала наш отдел занимается тем, что разыскивает людей со способностями и, скажем так, ведет их постоянный учет. Обычно ведьмы и колдуны не слишком жалуют путешествия, предпочитая жить в одном удобном только им месте, поэтому мы почти всегда знаем, где находится тот или иной человек. К сожалению, таких, как вы, пока очень мало, именно поэтому отследить всех не так уж сложно. Также мы записываем, конечно, со слов таких людей, информацию об их возможностях. Это необходимо по одной простой причине — все вы являетесь военнообязанными. То есть если вдруг случится война, то король имеет право вас призвать, чтобы вы наряду с войском выступили против неприятеля. Конечно, никто не будет вас бросать на передний край под мечи противников. Просто некоторые ваши способности весьма полезны во время войны. Именно поэтому король прошлого положил конец гонениям. Кроме этого наш отдел занимается всеми преступлениями, в которых так или иначе замешаны ведьмы или колдуны.

Грэгор замолчал, я же подумала, что он, наверное, в столице весьма уважаемый человек. Всё-таки под его руководством целый королевский отдел. А ведь он еще и аристократ, скорее всего. Простого человека вряд ли бы взяли на такую должность.

— Я понимаю и не против подобной записи, — сказала я, размышляя о том, что выбора мне все равно не оставили. Впрочем, со слов мужчины казалось, что во всем этом ничего страшного нет, но если подумать, то последний пункт звучал настораживающе. Мне ли не знать, что люди во всех своих бедах сначала винят именно ведьм. А это значит, что отдел очень часто получает ложные донесения. И мне очень бы хотелось, чтобы там работали ответственные работники, которые не станут судить без проведения тщательного расследования. Иначе все это ничем не отличается от стародавних времен.

— Отлично, — Грэгор кивнул и сделал попытку подняться с кресла.

— Подождите! — остановила я его, тут же слегка смутившись своей порывистости.

— Да? Что-то не так, миледи? — поинтересовался он, возвращаясь в прежнее положение.

— Да, то есть нет, конечно, — я слегка улыбнулась, впиваясь взглядом в его лицо. — Скажите, вы ведь друг моего мужа? Не могли бы вы мне что-нибудь о нем рассказать?

— Не проще ли вам спросить его самого? — приподняв брови, удивленно поинтересовался Грэгор, смотря на меня с нескрываемым интересом.

Я немного замялась, понимая, что мой поступок можно посчитать не слишком красивым, но больше узнать мне было негде!

— Поверьте, я уже спрашивала у него. Это насчет проклятия, — пояснила я. Конечно, мне хотелось бы узнать что-нибудь еще, но слишком упорствовать в своем любопытстве не спешила.

— И он вам не рассказал?

— Нет, — я покачала головой, немного поджимая, словно в огорчении, губы.

— Узнаю старину Брайана, — тихо хмыкнул Грэгор. — Не рассказать о самом главном. Это его любимое увлечение. Так, ладно, что именно вас интересует, миледи?

— Все, что связано с проклятием. Кто наложил, если известно, когда, и все такое прочее, — не стала я пояснять разные мелочи, посчитав, что с его работой он и сам должен во всем этом неплохо разбираться.

— Хорошо, — кивнул Саллидан. — Это не такая уж закрытая информация. Вернее, закрытая, но вы, как его жена, вправе знать об этом. Тем более что именно вам предстоит снять проклятие. Хотя я сильно сомневаюсь, что такое возможно.

— Почему? — спросила несколько удивленно. — Неужели проклятие такое сильное?

— Верно, очень сильное. Скажите, вы что-нибудь знаете о том, что и у ведьм, и колдунов есть некто вроде… Ммм, я даже не знаю, как ее назвать. Кто-то вроде королевы. Не совсем верно, но примерно то же самое.

— Нет, — я удивленно округлила глаза, проигнорировав короткий укол в голове. Потом, все потом, сейчас мне нужно узнать как можно больше. — Разве такое возможно?

— Конечно, — удовлетворенно покивал мужчина. — Самая могущественная ведьма, которую все остальные почитают и подчиняются ей. Я много лет искал о ней хоть что-то, но все мои усилия остались напрасными. Вот именно она и прокляла семью вашего мужа. Было это давно, несколько поколений назад. С тех пор наследник рождался с проклятием. Проклятие имеет несколько ступеней. Надо отдать должное той ведьме: поначалу ребенок не страдает, а вот по достижению им определенного возраста проклятие вступает в силу. Надо сказать, что проклятие каким-то образом после рождения ребенка переходило на него, оставляя отца в покое. Именно поэтому в их семье стремились как можно скорее завести ребенка, чтобы потом спокойно и без оглядки на проклятие заниматься делами. Так было, пока у одного из проклятых не родилось почти одновременно двое сыновей. Один от жены, а другой — бастард от любовницы. Бастард родился чуть раньше и оттянул на себя проклятие. С той поры так и повелось, что всегда рождалось два ребенка. Но! Оно не задерживалось в семье бастарда, возвращаясь обратно. То есть стоило официальному наследнику завести ребенка, как проклятие перекидывалось на него. Если бы я мог, то восхитился бы силой той ведьмы. Это… что-то невероятное! Я даже представить не могу, как можно сотворить такое.

— Мне кажется, что ты сказал слишком много лишнего, друг мой, — послышался от двери голос Брайана.

Я вздрогнула, оторвав взгляд от лица Грэгора, и повернулась к мужу, замечая, что тот совершенно не выглядит рассерженным.

— Что?..

Я мельком глянула на Грэгора и слегка поежилась от гневного взгляда, направленного на меня. Что такое? Он сам ведь захотел мне рассказать, разве нет? Откуда тогда такая злость и раздражение во взгляде? Впрочем, все это быстро исчезло, а вместо них вспыхнул неподдельный интерес.

— Прости, Брайан, но ты не прав, скрывая от своей жены то, что может облегчить ей работу, — пояснил Грэгор, смотря на моего мужа твердым и прямым взглядом. — В таком деле важна любая мелочь.

Брайан устало вздохнул, а потом закрыл за собой дверь. Дойдя до кресла, он сел, даже не став спрашивать, закончили ли мы или нет. Кажется, он больше не намеревался оставлять нас наедине.

— Это все просто замечательно, — едко бросил он, глянув еще раз в сторону друга с недовольным видом. — Да только меня беспокоит не это проклятие. Наша семья давно уже научилась жить с ним.

— Не это? — спросила я, немного удивившись. — А что же тогда, милорд?

— Если говорить коротко, то проклятие, о котором рассказал мой друг, не слишком волновало меня изначально. Да, с ним не так легко жить, но вполне возможно, просто необходимо прикладывать чуть больше усилий.

На этих словах Грэгор усмехнулся.

— Только ты можешь сказать, что при проклятии, наложенном самой могущественной ведьмой, вполне можно жить. А ничего, что до того момента, как твой брат заведет наследника, ты будешь прозябать в полнейшей нищете?

Брайан бросил на друга еще один сердитый взгляд. Я была не слишком согласна со словами Грэгора. Все же до полной нищеты Брайану еще очень далеко! Хотя кто знает, когда заработало проклятие и сколько ему нужно времени, чтобы полностью разорить человека.

— Да, я сказал именно то, что хотел. По крайней мере, проклятие не касается других близких. Но десять лет назад я ощутил, что что-то не так.

— Мы ведь уже решили, что оно просто почему-то изменилось, — Грэгор выглядел заинтересованным.

— Да, я помню, — согласился мой муж. — Но когда Каэлла умерла, я понял, что на мне не одно проклятие, а два. Одно старое, родовое, а второе направлено конкретно на меня. И вот именно второе меня волнует сильнее всего.

— Потому что ты не можешь поехать в столицу? — хмыкнул Грэгор, выглядел он при этом, правда, весьма серьезно.

— Потому что оно убило Каэллу, — спокойно поправил его Брайан, подхватывая кубок. — Я долго думал, что это может быть, и пришел к выводу, что проклятие должно было сделать так, чтобы у меня никогда не было детей.

— Именно поэтому оно убило твою жену, — Грэгор задумчиво покивал головой. — Глупо, ведь этот момент давно уже учтен.

— Видимо, кто-то об этом не подумал.

— Или перестраховывался, — Грэгор со значением посмотрел на Брайана, и тот его явно понял. — А твой брат? Он почему постоянно заболевает, стоит тебе показаться в столице и приблизиться к нему?

Брайан пожал плечами, демонстрируя тем самым, что ответа на этот вопрос он не знает. При этом он посмотрел на меня так, что мне сразу стало понятно: этого ответа ждут от меня.

Я задумалась. Голова тут же загудела, но боли не было.

— Здесь не все так просто, милорд, — начала я, стараясь не морщиться. Мне казалось, что в затылке зашевелились насекомые. Не самое приятное ощущение. Интересно, это когда-нибудь пройдет? — Если на вас два проклятия, то они могут повести себя непредсказуемо. Первое, несомненно, более сильное и устойчивое, а вот второе под воздействием родового вполне могло видоизмениться. Скорее всего, оно было направлено только на то, чтобы ограничить вас в возможности иметь своих детей, но из-за более сильного родового — условия изменились. Теперь проклятие убивает всех ваших родных, ведь любой из них может стать вашим наследником. Именно поэтому заболевал ваш брат, как самый близкий родственник. Конечно, мне потребуется больше времени, поэтому сейчас я могу сказать только это.

Я замолчала, до сих пор удивляясь, что знаю нечто подобное. Это так… странно.

Мужчины на мои слова задумались, а потом Брайан встрепенулся, поднимаясь.

— Уже поздно, миледи, я провожу вас до комнаты.

— Спасибо, — я встала, подумав о том, что не против чего-нибудь поесть, но, кажется, придется ждать до завтра. — Спокойно ночи, милорд, — попрощалась я с Грэгором.

Тот немного привстал и кивнул, что-то неразборчиво пробормотав. Видно было, что он слишком глубоко в своих мыслях.

В комнате меня ждал сновдаль. Он молчаливо указал на столик, где стоял поднос с моим поздним ужином. Почему-то от этого жеста внимания я растрогалась. Хоть кто-то заботится обо мне. И пусть не просто так, но все равно приятно.

Глава 13

«А чего мне за ними наблюдать? Да эти бездельники вечно о чем-то по углам шепчутся, вместо того чтобы работать. Все господам кости перемывают, белье их перетряхивают. У меня интереса в том никогда не было. Я делами своими занималась. Нас в семье десятеро, а я самая старшая. Родителям помогать кто будет, коли не я? Вот и вкалывала с самого детства, не разгибая спины. Так что некогда мне было сплетни слушать да за господами следить. Но у нас как: хочешь не хочешь, а все равно узнаешь. Вот и я так. Когда господин барон жену свою молодую привез, так у меня слов не было. На госпожу Аэрин ведь посмотришь, и сразу видно, что она самого благородного происхождения из всех возможных. Я даже думала тогда, что она дочь короля какого-нибудь заморского. Уж больно красота ее чуждой была, не нашенской совсем. Она никогда не кричала, ходила будто плавала по воздуху, а как посмотрит, так слова сразу все и забываешь. Да, говорили, что она ушла, бросила дитя свое. Вой тогда стоял в замке до самых небес. А уж как господин барон гневался. И все почему-то на дочку свою. Говорили, что он именно ее обвиняет в том, что жена его ушла. А в чем может быть виновата кроха, которая даже сидеть не может? Но это, конечно, не мое дело. Мое дело — белье стирать, чтобы у господ чистое всегда было».

Из воспоминаний прачки из замка Куинн

Я устала и хотела спать, но мне надо было слишком о многом подумать, поэтому я даже не посмотрела в сторону кровати, сев удобнее в кресле и прикрыв глаза. Главное — не уснуть!

Итак. Для начала надо обдумать произошедшее со мной в туманах. Если учесть, что после того, как я побывала на том камне, у меня начали появляться совершенно не принадлежащие мне знания, то можно сделать вывод, что эти знания я получила именно там.

Знания не пришли одномоментно, а всплывают по мере необходимости, сопровождаясь головной болью. Будет ли так всегда или же это только временное явление?

Висок укололо.

Ага, явление временное, пока знания полностью не уложатся в моей голове по полочкам. Только после этого я смогу беспрепятственно ими пользоваться. Для того чтобы знания полностью слились с моими собственными, мне не нужно будет делать ничего особенного, просто ждать. Примерно за месяц все должно прийти в норму.

Значит, тот пепел — это знания?

Голова зашумела так, что меня затошнило. Сжав пальцы на руках, открыла рот и задышала чаще. Пепел — это знания? Глаза изнутри обожгло, горло сдавило спазмом, но я терпела, желая узнать, что со мной произошло на самом деле.

Кажется, я переусердствовала в своем стремлении узнать все немедленно. Возможно, я поторопилась и слишком упряма, но мне надоело постоянно быть в неведении.

Когда боль прошла, я открыла глаза и поморгала, стряхивая с ресниц влагу. Подняв руку, провела ладонью по лицу, понимая, что плакала, даже не заметив этого. А еще, кажется, прокусила губу, слишком уж подозрительно она болела и пульсировала. Да и этот привкус — однозначно кровь.

Отдышавшись, я встала и подошла к окну, выглянув на улицу. Ничего обычного там не было. Казалось, вместо неба — полнейшая пустота и чернота. Не видно было ни звезд, ни луны. Просто черное полотно над миром, пугающее и безграничное.

Но на улице все же темно не было, ведь туманы, словно подсвечиваемые откуда-то, мерно сияли жемчужным светом. И да, пепел до сих пор падал. Впрочем, как и сотни, тысячи лет назад. Если в этом мире ничего не сломается, то он и дальше будет падать.

Вздохнув, я задумчиво прикоснулась к мутному стеклу. Оно мешало, не давая увидеть всей красоты.

Туманы. У них есть своя, уникальная, завораживающая прелесть. Хотя в этом нет ничего странного. Все в мире имеет свою собственную красоту, нужно лишь остановиться, оглянуться и прислушаться. Я помню, как я любила гулять в лесу. Он казался мне тогда добрым, громадным и могущественным дедушкой, который никогда не обидит, укроет и споет песню. В той песне не было слов, только шелест листьев, скрип деревьев, шум насекомых, журчание далекого ручья и редкие крики лесных птиц. Уникальная, завораживающая песня.

Так и туманы.

Развернувшись, я вышла из комнаты.

— Госпожа? — тут же возник рядом со мной сновдаль, смотря спокойно, ожидающе.

— Я хочу выйти на улицу, — сказала, подумав, что надо, наконец, выделить время и исследовать замок, иначе я так и буду постоянно нуждаться в помощи, чтобы попасть куда-то дальше своей комнаты.

Ингрэйг просто кивнул и пошел впереди. Я следовала за ним, посматривая по сторонам. Коридоры, по которым мы шли, уже были полностью очищены от грязи, пыли и копоти. Полы теперь были покрыты длинными ковровыми дорожками темно-бордового цвета. На стенах красовались яркие, словно новые, гобелены, которые «заковали» в тяжелые темно-коричневые рамы. Кроме гобеленов можно было увидеть большие картины.

Оглянувшись, я поняла, что таким изменениям подверглось лишь это крыло замка. В комнату, где проходила беседа с Грэгором, мы добирались другим путем, и там пока все было значительно скромнее.

— Ингрэйг, расскажи, как дела в замке? — спросила, подумав, что за всем происходящим немного позабыла о своих волшебных друзьях.

— Как вы видите, госпожа, это крыло замка почти очищено. Здесь не осталось ни одного помещения, в котором древочеи не навели порядок. После того как будет закончено с кухней и темницами, древочеи начнут работать с другой половиной замка. Там они слегка прибрались, чтобы паутина не свисала, но работы еще много. Я не стал приглашать в замок слишком многих, ведь им требуется определенная оплата. Если вы не против, то я бы мог сам платить им, мне просто нужно получить доступ к той шкатулке.

— Можешь взять ее, — кивнула я.

— Спасибо за доверие, госпожа, — сновдаль на ходу склонил голову, а потом продолжил: — Далее. Вашим каминам теперь больше не будут требоваться дрова в том количестве, что раньше. Огонтоги с радостью приняли предложение разместиться в них. Дрова им все же нужны, но очень редко. С этим проблем тоже не будет, так как в дровяной пристройке разместился колуном. Он будет убирать из леса старые больные деревья или же те, что и так упали.

— То есть он будет заготавливать дрова? — спросила, подумав, зачем этим существам вообще что-то для меня делать. Неужели им всем нужны волосы? Как бы без волос не остаться с таким большим количеством существ в замке. А ведь это, похоже, еще не все.

— На самом деле, колуном не занимается подобным. Он рожден из грибов, которые растут на деревьях. Обычно грибы эти маленькие, но иногда вырастают до таких размеров, что из них появляется колуном. Грибы растут и на обычных деревья, но больше всего любят старые, упавшие стволы, которые немного сгнили. Рождение колунома — редкое явление, так что они постоянно ищут такие деревья в надежде, что из грибов появятся их сородичи. Разумеется, я предупредил, чтобы не трогали трухлявые пни, ведь из них могут в любой момент родиться древочеи. И еще попросил его собирать не годные для колуномов упавшие стволы и заготавливать из них дрова для замка.

— Попросил? — спросила я, чуть улыбнувшись. — Что-то мне подсказывает, что приказал.

Сновдаль на это лишь пожал плечами, не останавливаясь.

— Приказал, но, госпожа, будьте уверены, для колунома это честь — служить в вашем замке и быть вам полезным.

— Если кто-то не захочет, то заставлять не нужно, — попросила я.

— Конечно, — Ингрэйг снова кивнул. — Как скажете, госпожа.

Я вздохнула. Что-то мне подсказывает, что он сделает по-своему.

— Хорошо, еще что-то?

— Конечно. В винном погребе обосновался чарушейк. Он проследит за вином. Они большие любители забродивших плодов, поэтому отлично знают, как и что надо делать, чтобы вино стало отменным.

— И как они рождаются? — спросила я, подумав, что туманы хранят в себе слишком много странных существ.

— Из вишневых косточек.

— Я даже боюсь представить себе процесс.

— Все очень просто, госпожа. В середине лета, когда вишня наливается соком, некоторые ягоды падают и сгнивают, а косточки их по осени укрываются листьями, которые за зиму под снегом тоже сгнивают. Для того чтобы родился чарушейк, должно пройти как минимум лет десять после того, как ягода упала. И вот потом из этой косточки появляется чарушейк.

— Удивительно, — я покачала головой, поражаясь тому, как это вообще возможно. Кажется, существам из туманов обычный способ размножения не нравится совершенно, раз они рождаются из всего, что можно. — Есть еще кто-то?

— Да, госпожа, но мы уже пришли.

Сновдаль открыл передо мной дверь, отступая в сторону.

— Хорошо, — я вышла на крыльцо. — Расскажешь позже.

Сегодня туманы не были такими густыми, так что можно было увидеть, что к воротам замка каким-то непостижимым образом добрался лес. Здесь же во дворе видны были кусты и небольшие деревца. Я пока даже думать не хочу, как это возможно.

Оглядевшись, я призналась сама себе, что даже сейчас, зная, что такое эти туманы, я нахожу их красивыми. Как будто подслушав мои мысли, туман в некоторых местах закружился вихрями, а из-под моих ног вверх взметнулись какие-то крохотные светящиеся существа, тут же разлетевшись во все стороны. Туманы словно показывали себя, хвастались передо мной своей красотой. Это было странно и капельку забавно. Но да, признаться честно, ничего более завораживающего я раньше не видела.

Глава 14

«Прошло столько лет, но я до сих пор помню тот момент, когда увидел ее впервые. Я тогда попросту застыл, позабыв, кто я и где я. Она же стояла около лавки с тканями и о чем-то тихо говорила с продавцом. А тот, я как сейчас помню, глядел на нее как на богиню и не мог произнести ни слова, только мычал и кивал головой. Она тогда замолчала, внимательно и чуть рассерженно посмотрела на него, а потом так тяжело вздохнула, а в следующий миг подняла взгляд, и я увидел ее глаза. Тогда я подумал, что переверну весь мир, лишь бы она стала моей. Все стало таким неважным и мелким, что я даже не вспомнил, что приехал в столицу заключить весьма выгодный брачный союз. Зачем мне земная женщина, когда я могу сделать своей небожительницу? Когда она равнодушно отвернулась, мне показалось, что земля под моими ногами разверзлась. Я падал, стоя ровно на земле. Со мной не случалось ничего более ужасного, чем те несколько секунд. А потом она снова на меня посмотрела, на этот раз в ее глазах я увидел удивление и радость. Я воспарил. Ее звали Аэрин. И она согласилась стать моей женой. Наверное, в тот момент не было на земле мужчины счастливей меня. Кто же знал, что эта женщина умеет одной рукой даровать счастье, а другой, с улыбкой на чарующих губах, вырывать сердца».

Из воспоминаний барона Маркоса Куинна

Скинув обувь, я осторожно пошла дальше. Не понимаю, почему мне захотелось ощутить землю и траву ногами, ведь в прошлый раз я поранила ступни. Хотя если подумать, то царапины быстро затянулись.

Отодвинув ветку, я с любопытством поглядела, как в воздух взвилась стайка уже знакомых мне крылатых существ со светлячками на поводке. Вид у существ был вполне человекоподобный, ну, кроме крыльев и полного рта мелких и острых, как иглы, зубов. У них даже одежда была — нечто, созданное из листьев и тонких веточек.

Я оглянулась, желая спросить у сновдаля, что это за существа, но того рядом не оказалось. Я вообще больше не видела замок, хотя отошла от него всего на пару шагов. А ведь туманы вроде были не такими уж густыми, они просто запутывались длинными белесыми лентами в кустах и ветках, стелясь по земле шелковистым покрывалом.

Посмотрев вокруг себя, я мягко улыбнулась, принимаясь снимать платье. Все завязки на нем отчего-то стали слишком затягиваться и мешать — хотелось свободы.

Оставшись в одной длинной белоснежной рубашке, которую принято надевать под платье, я вздохнула свободнее. Удивительно, но я не ощущала ни ночного холода, ни сырости, только чувство умиротворения и еще желание что-то сделать.

Задумавшись, я поморщилась от резкой головной боли, которая быстро прошла, оставив после себя знания. Теперь я знала, почему именно меня потянуло сегодня ночью в туманы и что я неосознанно хотела сделать.

Повернувшись в нужную сторону, я пошагала вперед. Мне казалось, что ветви на моем пути сами убираются в стороны, а трава под ногами укладывается мягким ковром. Безошибочно отыскав нужную мне поляну, я встала чуть в стороне и скомандовала:

— Хворост!

Удивительно, но тут же со всех сторон к центру поляны бросилась целая толпа существ, которые тащили в руках всевозможные веточки и палочки. Я даже не пыталась их всех рассмотреть, так как они мельтешили, толкались, ругались, будто от того, куда именно положить палочку, что-то зависело. Видимо, они так считали, поэтому иногда вспыхивали кратковременные драки, но драчунов быстро выталкивали обратно в туманы, где они и затихали.

Гвалт стоял минут пять, не больше, но после того, как существа отхлынули, снова укрываясь в туманах, в центре поляны возвышалась целая гора аккуратно сложенного хвороста.

Я прошлась по кругу, удовлетворенно рассматривая дело рук существ. Все происходящее казалось мне немного странным и даже пугающим, но что-то внутри меня подсказывало, что все правильно и ничего необычного нет.

— Огонь! — приказала я, когда сделала полный круг вокруг горы хвороста, словно это был какой-то необходимый ритуал. Поежившись от собственного командного голоса, вздохнула, подумав, что ничего с этим поделать нельзя. Происходящее требовало от меня говорить именно так.

Из туманов тут же выскочили маленькие огоньки и буквально зарылись в хворост. Огонтоги? Скорее всего, они.

Вскоре костер запылал, а маленькие огненные проказники умчались обратно в лес.

Я снова обошла костер, довольно прищуриваясь. Огонь гудел, трещал, а пламя вздымалось ввысь, словно пыталось лизнуть небо. Поляна вся осветилась, а туманы отползли к краям, клубясь там нетерпеливо, поджидая чего-то.

Мне чудилась музыка, идущая отовсюду. Она словно окутывала меня, забирала контроль над телом, заставляя его плясать.

Я сначала заволновалась, но потом поняла, что тело по-прежнему принадлежит только мне, просто нечто из меня рвется наружу, умоляя выпустить.

Стоило ослабить контроль, как меня закружило в танце. Откуда-то в голове возникли слова песни, такой же древней, как весь этот мир. Никогда не думала, что умею петь, но сегодня ночью слова сами лились из меня.

Я кружилась, а жар подхватывал, трепал мои распущенные волосы, касался оголенных участков тела, словно расшалившийся ребенок, желающий познать мир через прикосновения. Или же осторожный возлюбленный, желающий большего, но любующийся только тем, что открыто для его глаз. И казалось, от этого взгляда кожа пылает.

Я не могу сказать, сколько раз я прошлась вокруг костра, напевая совершенно незнакомую мне до этого песню, слова которой я уже наутро позабуду до следующего раза. И в какой-то момент, когда последний куплет отзвучал, а танец мой закончился, прямо передо мной в воздухе завис нож и чаша.

Не слишком долго раздумывая, я порезала запястье и подставила чашу под льющуюся кровь. Мне показалось в этот момент, что огонь как-то выжидающе застыл, словно он знал, что последует дальше, и жаждал этого.

Когда чаша наполнилась, рана на руке мгновенно затянулась, а нож истаял, будто его и не было.

— Дары! — крикнула я и выплеснула в огонь свою кровь.

Костер тут же ожил, загудел сильнее, вспыхнул, вскидывая свои лепестки на несколько метров ввысь. Жар опалил лицо, и чудилась мне в этом благодарность.

Отойдя в сторону, я встала на краю поляны, наблюдая, как из туманов в сторону костра потянулись притихшие существа. Они что-то кидали в костер, кланялись огню, а потом подходили ко мне, тоже кланялись и быстро исчезали в туманах.

Я провожала взглядом каждого, молчаливо принимая подношения. Все верно, сегодня праздник Начала. С этого дня можно собирать многочисленные травы, начинающие зреть ягоды и разные корешки. Конечно, некоторые необходимо собирать весной или же в начале лета, но большинство трав, ягод и кореньев вызревают до нужного состояния именно к этому дню. Но просто так брать нельзя, нужно поблагодарить высшие сущности, что они позволили всему этому вырасти и налиться соками. Если не делать этого, то урожай будет скудным, а необходимые вам травки или корешки станут от вас прятаться.

Не обязательно что-то дорогое. Я отдала своей крови, а существа несут то, что могут. Те же травы, грибы, красивые, по их мнению, камушки, ягоды. Да все что угодно. Что есть, что нашли, то и несут. Главное — делать это с благодарностью и почтением, тогда можно бросить в огонь хоть попавшуюся под ноги ветку.

Существа были все разные, но я так устала, что почти не вглядывалась в них, стоя прямо лишь на одном упрямстве. Через пару часов, когда мне уже казалось, что я скоро просто упаду, поток существ иссяк, а костер полностью прогорел, оставив после себя лишь тлеющие угли.

— Возьмите, госпожа.

Я повернулась на голос, с облегчением выдыхая — рядом стоял сновдаль, протягивающий мне мое оставленное где-то там платье и сапожки.

— Спасибо, — я слабо улыбнулась, забирая из рук Ингрэйга одежду и принимаясь одеваться. Не хотелось бы, чтобы муж снова наткнулся на меня в таком виде. — Угли…

— Я наберу, госпожа.

Выхватив словно из воздуха горшок с крышкой, сновдаль присел у костра и набрал угли прямо рукой. После того как он закрыл крышку, подул резкий ветер. Через несколько минут поляна имела свой первозданный вид, и ничто на ней не говорило о том, что тут почти всю ночь жгли костер.

Глянув на горшок в руках сновдаля, я поморщилась, не пытаясь сейчас вспомнить, зачем мне угли. Что-то там про зелья, но я так устала сегодня, что нырять в новые знания совершенно не хотелось.

То ли мы были очень близко от замка, то ли туманы вывели нас прямо к нему, но обратная дорога заняла у нас меньше минуты. Когда я подходила к крыльцу, то заметила, как в одном из окон дернулась занавеска. Если это был мой муж, то боюсь, он вскоре подумает обо мне что-нибудь нехорошее. Я бы тоже подумала, если бы заметила, что человек постоянно по ночам где-то бродит. И ведь не расскажешь…

А собственно, почему нет? Если это он и если спросит, то скажу как есть. В любом случае он думает, что я ведьма, так что хуже уже не будет.

Решив все для себя, шагнула на крыльцо, подумав, что на сегодня с меня хватит. Спать, а завтра исследовать замок! Не все же меня будут под ручку водить. Уверена, здесь есть множество интересных мест, и я желаю знать о них! А сновдаль мне в этом поможет. Не хотелось бы переносить ознакомление еще на неопределенное время, поэтому я надеюсь, что завтра ничего такого не случится.

Глава 15

«Я любил, а в ответ получал лишь вежливую улыбку и печальный, жалостливый взгляд. Но любовь поистине слепа! Я не видел этого, считая, что, раз она со мной, значит, отвечает мне взаимностью. О, каким глупцом я был! Но тогда, тогда я был счастлив как никогда более. Увы, но все мое счастье сконцентрировалось именно в том недолгом времени, что я провел рядом с ней. Я не мог надышаться на нее, насмотреться, мне мало было просто касаться, я хотел быть с ней вечно. Я готов был положить к ее ногам все, что она попросит. Но она не просила, и я считал, то это от большого сердца и любви ко мне. Как же я ошибался! Ей просто ничего от меня не надо было. Хотя нет, одно ей точно требовалось — ребенок. Именно ради него она вышла замуж и ради него терпела меня необходимое время, а потом просто ушла, оставив дочь мне. Тогда я узнал, как любовь в одно мгновение может превратиться в жгучую ненависть. Той, кого я хотел теперь ненавидеть, рядом больше не было, поэтому мой взор направился на ту, чье существование я возненавидел так же сильно, как и свою недавнюю любовь. Она была усмешкой, издевательством надо мной, напоминанием о моей наивности и глупости. Я желал, чтобы она исчезла! Оставила меня в покое! Но с каждым годом глаза девчонки все больше напоминали глаза той, кого я ненавидел и по-прежнему… любил. Однажды я внезапно осознал, что еще немного — и я либо убью собственную дочь, либо… Я не хотел ее отдавать, но поторопился это сделать, испугавшись своих мыслей и желаний. Проклятые ведьмы! Жаль, что старые времена давно прошли, очень жаль!»

Из воспоминаний барона Маркоса Куинна

Стоило мне на следующий день выйти из комнаты, как я сразу наткнулась на мужа. Он, видимо, шел ко мне. И оба мы явно не ожидали встретить друг друга, так как тут же замерли. У меня от неожиданности все слова из головы вылетели.

— Доброе утро, миледи, — первым очнулся Брайан.

Я тоже отмерла и присела, склонив едва заметно голову.

— Доброе утро, милорд, — поздоровалась я, размышляя над тем, станем ли мы когда-нибудь хоть чуточку ближе, чтобы начать называть друг друга как-то иначе. Сейчас же такое чувство, что мы не муж с женой, а просто незнакомцы, живущие под одной крышей, и именно поэтому нам приходится следовать этикету неотступно. Хорошо хоть, я в свое время много времени провела, подсматривая за уроками брата, иначе точно опозорилась бы из-за своего незнания. И пусть разговоры по-прежнему забирают много сил, но я хотя бы знаю, что нужно делать в той или иной ситуации. Правда, очень часто сомневаюсь в правильности, но пока что вроде все нормально. Если я где-то и промахнулась, то мне об этом не сообщили.

— Я хотел бы с вами поговорить, — продолжил муж, когда я выпрямилась и посмотрела на него вопросительно. — Вы куда-то торопились?

— Хотела осмотреть замок, — пояснила я, скосив взгляд. Еще недавно рядом стоял сновдаль, но сейчас его не было. — Но я с радостью поговорю с вами.

— Что вы, — Брайан оглянулся по сторонам, то ли заметив мой взгляд, то ли еще по какой причине. А потом согнул руку в локте, без слов давая понять, чего он хочет. — Я мог бы показать его вам. Я задолжал вам прогулку, но, боюсь, что сделать этого в ближайшее время мы не сможем.

— С радостью приму ваше предложение, — я легко улыбнулась и положила ладонь на локоть мужа, отчего-то задерживая на короткий миг дыхание. А ведь у нас уже был поцелуй. На свадьбе. Легкий, целомудренный, но все же. — Что же такого случилось, что прогулка стала невозможной? — поспешила я задать вопрос по заинтересовавшей меня теме.

Брайан шел по той части замка, которая уже успела претерпеть значительные изменения. Он с явным интересом оглядывался, иногда даже притормаживая слегка, словно хотел что-то лучше рассмотреть, но потом шел дальше, то ли утратив интерес, то ли решив продолжить осмотр позже, в одиночестве.

— Все очень просто — в замке не осталось больше лошадей, — ответил Брайан, усмехнувшись так, словно эта новость вызывала у него веселье.

— И как такое могло произойти? — заинтересовалась я, подумав почему-то о Грэгоре. Он же ведь как-то добрался сюда. Наверняка на лошади или даже в карете. Да и, помнится, недавно муж говорил, что в замке есть две лошади. Куда они делись?

— Вы знаете, как действует проклятие? Не то, которое меня беспокоит больше всего, а первое, родовое, — Брайан едва уловимо поморщился, будто ему совершенно не хотелось говорить о своих проблемах. Казалось, что ему попросту сложно признаваться в каких-либо неудачах, пусть и вызванных проклятием. — Оно начинает действовать не с самого рождения, будто давая человеку время встать на ноги, заработать что-то, обзавестись собственностью. А вот потом у проклятого наступает сплошная полоса неудач. У меня было именно так. Сначала все казалось ерундой и досадной мелочью. Подумаешь, ночью зверь забрался в курятник и всех кур погрыз. Ну, сбежали овцы да пропали бесследно в лесу. Кузнец решил, что хочет работать в столице, с кем не бывает. И самое интересное, что бы я ни делал, ничего исправить не получалось. Сбежали овцы, купил других, так через неделю их у меня украли. Кто? Непонятно, а стража пучила глаза и разводила руки в стороны. Мол, никого не видели, не слышали, господин. И так одно за другим, пока не осталось в замке ни живности, ни людей. А потом и сам замок стал заполняться пылью и паутиной, будто не годы проходят для него, а целые столетия. И вот недавно у меня потребовали расчет кухарка со служанкой. Держать не стал, понимал, что все равно уйдут. Только спросил: отчего так? Сказали, что в замке нечисть завелась и им теперь страшно. Кто же знал, что уйдут они не просто так, а уведут последних лошадей? Так что все, официально у меня теперь ничего нет, кроме этого замка и… вас, моя леди.

Брайан снова усмехнулся, будто произошедшее его позабавило.

— Вот видите, милорд, — я улыбнулась, смутившись от его последних слов. — Это уже очень много.

Брайан глянул на меня внимательно, а потом обвел взглядом изменившееся до неузнаваемости помещение.

— Скажите, куда вы ходите каждую ночь? Эти изменения… они связаны с вашими прогулками? — спросил он, явно добравшись до темы, которая его интересовала на самом деле. Полагаю, что сегодня он пришел ко мне узнать именно об этом.

Я посмотрела на мужа, решаясь. Либо мы станем честнее друг с другом и будем хоть немного доверять, либо так и останемся чужими на всю жизнь. Кажется, Брайан недавно сделал первый крохотный шаг в мою сторону. Теперь моя очередь. Конечно, не стоит раскрывать все секреты сразу, но кое-что показать можно. Я уверена, его это только заинтересует. Мне остается надеяться на это, ведь я могу и напугать его. Хотя он не выглядит человеком, которого можно испугать подобным.

К тому же в моей памяти есть информация о том, как можно осуществить задуманное.

— Знаете, милорд, я хочу вам показать кое-что. Это будет частичным ответом на ваши вопросы, — сказала я, останавливаясь. — Предлагаю сейчас разойтись и переодеться для верховой езды.

Брайан явно что-то хотел сказать, но потом просто кивнул.

— Я провожу вас.

— Не стоит, — я отступила в сторону. — Встретимся на крыльце, милорд.

— Как скажете, — он склонил голову набок, а потом развернулся и ушел. И только поспешность его действий выдавала в нем любопытство и нетерпение.

— Ингрэйг, у меня ведь есть костюм для верховой езды? — спросила я, поворачивая назад.

— Конечно, госпожа, — рядом тут же возник сновдаль. — Мне приказать подготовить для вас пару мигаров?

— Да, — кивнула я. — И скажи, их там много? Где они разместились? Неужели в конюшнях?

— Нет, госпожа. Их озеро соседствует с летним выгоном. Так что они резвятся на его берегах. Конюшни для мигаров слишком тесные, — пояснил сновдаль.

— Нет ведь никакого запрета, если я ему их покажу? — спросила взволнованно, подумав, что могу нарушать какое-нибудь правило. Стоило только подумать об этом, как голову привычно кольнула боль и пришли нужные знания. — Ох, вот оно как, — пробормотала я, улыбнувшись.

— Ответ еще нужен? — спросил Ингрэйг, открывая для меня дверь в спальню.

— Нет, благодарю. Можешь быть свободен пока, — отпустила я сновдаля, размышляя о недавно полученной информации. Я уже несколько привыкла к этому. И пусть приходится каждый раз терпеть боль, но зато после этого многое становится понятным. Плохо, что нельзя все узнать сразу и приходится каждый раз ждать наводящих вопросов и мыслей. А ведь так можно и пропустить что-нибудь важное и полезное. Как бы сделать так, чтобы все полученные мною знания появились в моей голове?

Ох, кажется, не стоило мне задавать этого вопроса. Голова ощущается так, будто я сунула ее под топор.

Я улыбнулась. Зато теперь я знаю, как вытащить все, что проникло в мою голову! Отлично, просто отлично. Правда, придется немного потерпеть. А сейчас меня уже, наверное, ждут.

Вытащив из шкафа костюм для езды, я со смущением поглядела на довольно короткую юбку и постаралась выбросить из головы неуместные мысли. В любом случае мои ноги будут прикрыты высокими сапожками! Но все равно непривычно.

Облачившись, я глянула в мутное зеркало и пришла к выводу, что все сидит просто отлично. Решив не ждать сновдаля, я подумала, что вполне могу и сама добраться до выхода из замка. Что и проделала, почти не заплутав. В одном месте только не туда свернула, но это так, сущая мелочь.

На крыльце меня уже дожидался супруг.

— Прекрасно выглядите, миледи, — сделал он комплимент, увидев меня, а потом подхватил мою руку и поцеловал, отчего смутил меня еще сильнее.

— Спасибо, — поблагодарила, едва удерживаясь от желания немедленно покусать губу от волнения. Не стоит привлекать еще больше внимания. Еще подумает, что я специально! — А сейчас дайте мне вашу руку, милорд.

Я стянула с левой руки перчатку и протянула ладонь мужу, глядя на него выжидающе. Брайан, явно не понимая, зачем мне это, тоже снял перчатку и аккуратно сплел наши пальцы вместе. По телу тут же прокатилось приятное чувство. Мне показалось, что пальцы закололо, а затем ладонь буквально полыхнула сладким огнем.

— Что дальше? — спросил он, и мне показалось, что голос его как-то изменился.

— Обернитесь, — посоветовала, переводя взгляд с мужа на туманы.

Брайан не стал спорить, просто, как и было сказано, повернулся и тут же застыл. Кажется, туманы могут производить впечатление. Я же улыбнулась, подумав, что лицо мужа в этот момент выглядело весьма забавно.

Глава 16

«Конечно, я видел, как она колдует. Как этого можно было не заметить, когда ребенок сам по себе летает, лечит царапины, склеивает одним взглядом посуду или усмиряет животных? Только слепой и тот, кому безразлично, мог не заметить подобного. Я не был ни тем ни другим. Я очень тщательно следил за дочерью. Иногда во мне вспыхивала любовь и забота к ней. Всё-таки она была моим ребенком, но почти сразу я вспоминал, кто ее мать, и все чувства сметала жгучая ненависть и досада, а еще тягучая тоска. Я так и не смирился с уходом Аэрин. Отдушиной стала моя младшенькая дочка. Она была похожа на меня, и я боялся, что ее ждет такая же судьба, как и меня. Мне хотелось оградить ее от этого, поэтому я баловал Джинею, позволял ей все, что она хочет. Избаловал? Глупости, женщина должна быть капризной и требовательной, если это не так, значит, вы ей не интересны! Я уж об этом знаю, как никто другой. На своей шкуре испытал кротость и показное великодушие, на деле оказавшееся обычным безразличием. Все-таки как бы я ни уважал королевскую семью, но считаю, что в прошлом они сделали большую ошибку, издав закон, запрещающий преследование ведьм. Они не должны жить среди нормальных людей, в этом я полностью уверен!»

Из воспоминаний барона Маркоса Куинна

Интересно, как это — сначала видеть одну картину, а потом совершенно иную? Для меня это так и останется пока загадкой, так как я могу видеть только туманы вокруг, весь остальной мир для меня скрыт ими.

Если в обычном мире где-то стоит, например, забор, а в туманах на этом месте пусто, то я пройду сквозь этот забор, даже не увидев и не заметив его. Просто туманы — это что-то вроде явления, которое существует вне обычного пространства нашего мира.

Вообще говоря, с этим явлением не все так просто. Возникло оно очень давно и поначалу никак не влияло на внешний мир, но с тех пор прошло много времени.

На самом деле туманы — это колдовская сила, оставшаяся после смерти ведьм и колдунов. Когда ведьма умирает, ее принято сжигать. При сгорании из тела выделяется скопившаяся за годы сила, а пепел впитывает самые важные знания и становится не совсем материальным, приобретая некоторые колдовские свойства. То есть он перестает быть обычным прахом, став нематериальным вместилищем информации. Оставшаяся после смерти ведьмы сила стремится воссоединиться с другими… останками? Даже не знаю, как правильно назвать. В общем, долгое время такие вот крохотные кусочки сил сливались, пока не разрослись настолько, что заимели нечто вроде примитивного сознания и силы, способной менять реальность себе в угоду. Правда, менять эту реальность туманы могут только на своей территории.

И нет ничего удивительного, что в туманах зародилось столько странных существ. Мышление у ведьм и колдунов всегда было несколько своеобразным. И это передалось и туманам.

И не нужно путать туманы со скоплением душ. Это совсем не так. Души умерших людей, имеющих колдовскую силу, всегда отправляются дальше в великий круговорот. Туманы — всего лишь сила, или энергия, у которой есть некое подобие разума. Можно это даже назвать волей.

Наверное, пройдет еще тысяча лет, и туманы обретут полноценный разум, превратившись тем самым в какое-нибудь божественное существо, но пока этого не случилось.

— Что это? — ожил наконец Брайан, взяв себя в руки. Он даже ради эксперимента отпустил мою руку, убедившись, что после этого картина сразу меняется.

— Вы ведь знали, на ком женитесь, верно? — спросила я, почему-то несколько заволновавшись. А вдруг открывшееся станет слишком непонятным и пугающим для Брайана и он решит, что стоит держаться от меня подальше? Не хотелось бы, ведь я только недавно обрела тех, с кем можно спокойно поговорить. Да и что скрывать, общение с мужем и его присутствие всегда меня сильно волновало. Но волнение то не раздражающее, наоборот, весьма приятное. — Это туманы.

Брайан глянул на меня, и я заметила, как в его глазах промелькнуло легкое раздражение.

— Это ни о чем мне не говорит, — хмуро сказал он, сжав мою руку чуть сильнее. Видимо, ощутив мой порыв убрать ладонь.

— Это такое явление. Я не могу объяснить это вам сейчас, просто вам нужно принять, что рядом со мной всегда будут они. Туманы не причинят вам вреда, поверьте мне. И ваш замок… это их заслуга, — я решила пока не открывать всей правды. Брайан хоть и выглядел спокойным, но мне казалось, что он просто не показывает всех своих чувств. — Пойдемте, я познакомлю вас кое с кем.

— С кем? — тут же заинтересовался Брайан, послушно двигаясь следом за мной. Он с интересом поглядывал по сторонам, явно удивляясь тому, что у него во дворе откуда-то взялись густые кусты или же и вовсе молодые деревья. — Куда деваются постройки? — он оглянулся. — И замок, — добавил он.

Я тоже оглянулась через плечо. Замка, как обычно, больше не было. Меня это совершенно не взволновало. Когда он будет необходим, туманы сами нас к нему выведут.

— Я не могу точно объяснить, как это работает, — ответила я, смущенно улыбнувшись, желая таким способом извиниться за свою неосведомленность. Я узнала многое о туманах, но не все могла облечь в привычные слова. Некоторые вещи так и остались на уровне ощущений. — Воспринимайте это чем-то вроде кусочка другого мира, который наслаивается на привычный для вас мир. Увидеть этот кусочек можно только с моей помощью. Пройти сюда и выйти отсюда тоже можно только вместе со мной.

— Почему только с вами? Тут вообще, кроме вас и меня, люди еще есть? — Брайан с некой опаской поглядел на размытую фигуру, которая очень быстро скрылась в туманах. — Кто это? Тут опасно?

— Нет-нет, для нас с вами тут неопасно, милорд, — поспешила я успокоить его, сжимая пальцы чуть сильнее. И пусть в держании его за руку больше необходимости не было, но ощущение мне понравилось, поэтому разрывать контакт я не спешила. — Это существа, которые живут здесь. Других людей, кроме нас с вами, тут нет. А почему только я…

Я не знала ответа на этот вопрос, поэтому тут же попыталась «вспомнить». Голова вспыхнула болью, а я негромко застонала, покачнувшись. В этот раз было больно так же, как и тогда, когда я пыталась вспомнить о туманах.

— Что с вами? — всполошился Брайан, обнимая меня и не давая тем самым упасть. — Вам больно?

— Немного, — призналась я, слабо улыбнувшись. — Некоторые знания даются весьма болезненно, — поделилась наболевшим, хотя пояснять сказанное не стала. — Вы спрашивали меня, почему только я. Так вот, все очень просто. Когда-то давно моя прародительница родилась в туманах. Она изначально была рождена с подобной силой.

— Так вы не ведьма? — сделал вывод Брайан, глядя на меня со странным выражением в глазах.

Я вздохнула.

— Почему же, самая настоящая, — кажется, это впервые, когда я в открытую признала и свою силу, и свое происхождение. Впрочем, о втором я узнала пять минут назад. И не сказать, что я не удивилась. Однако это знание ничего не меняло. Я — это всего лишь я, так что одной странностью больше, одной меньше, без разницы. — Но таких, как я, еще называют вёльдами.

— И много таких вёльд? — поинтересовался мой муж, позволяя увлекать себя все дальше и дальше.

— Одна. Не бывает двух вёльд одновременно. Вернее, бывает, но после рождения второй родительница в скором времени… — я сглотнула, только сейчас подумав, что это знание открывает мне самую желанную правду о том, куда же делась моя мать, которую я в детстве так желала иметь. — Она умирает.

— Мне очень жаль, — проникновенно прошептал Брайан, а потом обнял меня, притягивая к себе ближе. И я только в этот момент осознала, что мы мало того что стоим, так я еще и расплакалась, хотя сама этого не поняла.

— Все в порядке, — спустя некоторое время я отстранилась, смутившись, наконец, внезапных объятий. — Не знаю, что на меня нашло, — я попыталась улыбнуться. Вышло, наверное, жалко, поэтому я поторопилась отвернуться и снова потащила за собой мужа. — Пойдемте, милорд. Я уверена, такого вы никогда еще не видели.

— Не сомневаюсь, — хмыкнул позади Брайан.

Когда мы вышли к озеру, то поначалу все было тихо и спокойно, отчего я даже засомневалась, что мигары покажутся нам.

— И что тут…

— Смотрите, — шепнула я, сама впервые увидев тех самых водных лошадей.

Они одна за другой выскакивали из воды. Кто сразу на берег, кто так и остался гарцевать на водной глади. Казалось, мигары красуются перед нами. Они поворачивались то одним боком, то другим, изгибали шеи и вытягивали изящно длинные ноги, кося на нас игривыми и заинтересованными глазами.

— Какие… — Брайан явно был впечатлен. Еще бы, не каждый день увидишь лошадей, сотворенных из прозрачной воды! — Красавцы.

— Госпожа, — рядом возник Ингрэйг, заставив Брайана резко обернуться и напряженно застыть. — Ваши мигары к прогулке готовы.

Только сейчас мы увидели, что сновдаль держит под уздцы двух нетерпеливо гарцующих лошадей.

— Прокатимся? — спросила чуть неуверенно, вспомнив, что особо большого навыка в верховой езде у меня нет.

— Отчего же нет? Конечно, — согласился Брайан, все еще поглядывая на сновдаля недоверчиво. — Вы ведь сказали, что людей тут нет. Тогда кто это? — спросил он, когда Ингрэйг, отдав поводья, растворился в туманах. Правда, в этот раз он просто ушел, видимо не желая слишком нервировать моего мужа своим эффектным распадом.

— Существо из туманов, — ответила я. — Он сновдаль. Рожденный из снов и кошмаров. Вы лучше помогите мне, милорд, взобраться на лошадь. Увы, я не обладаю большим талантом в верховой езде.

Я постаралась отвлечь мужа, не желая пока отвечать на все его вопросы. Кажется, он тоже это понял, но дальше расспрашивать не стал.

— С удовольствием, моя леди, — Брайан подошел ко мне сзади, подхватил за талию и, словно я ничего не весила, усадил в седло, заставив меня зардеться.

— Это было… неожиданно, — я поспешно восстановила сбившееся дыхание.

— Вы сами просили, — улыбнулся муж, взлетев в свое седло так, будто притяжение земли для него ничего не значило. Выглядело это очень красиво.

В этот момент я подумала, что никто из нас так и не заметил, когда наши руки расцепились. Просто за последние минуты мы столько раз соприкасались телами, что даже не обратили на это внимания.

— Вперед, — попросила я лошадь, с неким сожалением вспоминая о теплой ладони мужа.

Мигара тут же плавно начала бег, который все ускорялся и ускорялся, пока окружающий мир не расплылся в непонятное пятно. Я пригнулась, удивляясь, что при такой скорости ветер не так уж и силен. Чуть скосив взгляд, увидела, как рядом мчится Брайан, выглядевший сосредоточенным, но в то же время восхищенным.

В какой-то момент мне захотелось видеть не только окружающие нас туманы, и мы буквально вылетели из них в обычный мир. Сзади послышался шум. Я оглянулась, только сейчас понимая, что весь табун следует за нами. Зрелище, завораживающее и пугающее своей дикой волшебной красотой.

Брайан тоже увидел это и вопросительно глянул на меня. Я же, пожав плечами, снова пригнулась, позволяя мигаре мчаться во весь опор. И тогда я увидела легкую дымку, окружающую нас, и почти сразу поняла, что она защищает нас от чужого взгляда, ведь мы теперь были в реальном мире. А раз так, то можно и прокатиться.

Леса, луга, деревни, замки. Мигары мчались, увлекая нас все дальше. Ни одна лошадь не смогла бы бежать с той скоростью, с которой передвигались эти дети туманов. Восторг, чистый и искрящийся. Он пузырился в крови, заставляя улыбаться.

Правда, я понимала, что долго оставлять без воды мигаров нельзя, поэтому спустя пару часов мы повернули обратно, увлекая весь табун за собой. Эту прогулку я точно никогда не забуду. Судя по лицу Брайана, он тоже.

Глава 17

«Я впервые узнал о том, что проклят, в пятнадцать лет. До этого моя жизнь была хоть и не безоблачной, но вполне сносной. Я с самого раннего детства знал о своем происхождении. Поначалу я не понимал до конца, что означает слегка брезгливое слово «бастард», но потом меня охотно просветили. Ублюдок, рожденный во лжи и обмане. Поначалу я думал, что отец просто любил мою мать и как доказательство этой любви появился я. Понимаю, детские, наивные мысли, но я тогда в это верил, ведь и отец, и мой брат по отцу нормально ко мне относились. А потом в пятнадцать пришла правда — я был рожден лишь для того, чтобы оттянуть на себя старое родовое проклятие. Почему именно в это время? Потому что примерно тогда со мной и начали происходить странные, на мой взгляд, вещи и отец снизошел до объяснений. Я тогда сбежал из замка, два дня бродил по столице, прячась по углам и дырам, пытаясь уложить в голове новую правду. Меня нашли. И тогда отец сделал то, что до него делали лишь в исключительных случаях: он признал меня. С некоторыми условиями, но я все-таки стал его официальным сыном. Я унаследовал титул со стороны моей матери, которая к тому времени уже была мертва. Она была последней в роду Каннингем, да и не могла женщина претендовать на герцогский титул, поэтому все, что у них было, перешло ко мне. Не скажу, что после признания отношения с отцом наладились, но я смог его понять. Тогда, даже зная правду, я не был полностью готов к тому, что меня ждет. Я был молод, самоуверен, полон решимости побороть проклятие, висевшее над нашей семьей долгие столетия. И лишь много позже я понял, какую судьбу назначил для меня отец. Наверное, я должен был сдаться, позволить проклятию полностью поглотить меня, но я не смог так поступить. Не знаю, откуда я черпал свои силы, но я боролся. Боролся до тех пор, пока не встретил ее. И немного позже я понял, что Арлет стала для меня наградой, означающей, что все это время я пытался не зря. В день, когда я встретил ее, моя судьба сделала крутой поворот. И я солгу, если скажу, что был сильно против».

Из воспоминаний Брайана Каннингема

Слишком много впечатлений за один раз может быть весьма утомительным. Именно поэтому я не стала больше ничего рассказывать и показывать после того, как мы вернулись вместе с табуном к озеру. Стоило нам слезть с мигаров, как те тут же умчались к остальным, даже не обратив внимания на сбрую и седло.

Проводив их взглядами, мы с мужем еще с минуту полюбовались на игры водяных лошадей и переглянулись.

— Идемте? — спросила я, протягивая руку.

Брайан глянул на нее, и в его глазах мелькнуло что-то такое, отчего у меня сладко защемило в груди и сбилось дыхание. Может быть, мне показалось, но, кажется, это было что-то вроде… благодарности?

— Конечно, — он слабо кивнул, а потом взял меня за руку. — На сегодня это все? — спросил он, когда мы вышагивали рядом друг с другом в туманах. Я была настолько погружена в ощущения, которые дарила рука супруга, что толком не обращала внимания на то, куда мы идем. Я была уверена, что туманы сами выведут нас, но они, будто ощутив мое нежелание прерывать так скоро телесный контакт с Брайаном, не спешили выпускать нас.

Я улыбнулась, посмотрев мельком на мужа. Странно, что я ощущаю себя столь комфортно рядом с ним. Обычно я довольно напряженно переносила подобную близость с другими людьми. Почему же я позволяю подобное Брайану? Потому что он мой муж? Или есть какая-то иная причина? Возможно, я просто устала от одиночества? Все может быть.

— Поверьте, милорд, я тоже не везде тут была и не все еще знаю, — сказала я, подумав, что, несмотря на комфорт, который я испытываю в присутствии мужа, рассказывать все прямо сейчас мне не хотелось. — Вы ведь понимаете? Мой возраст…

Я запнулась. Просто я не знала, как сказать. В мои почти восемнадцать я не считалась слишком молодой, но в то же время это не тот возраст, когда можно знать многое. Даже ведьмы бывают неопытными и молодыми.

— Вы сами еще не все узнали? — муж выглядел заинтересованным. Кажется, его впечатлило то, что произошло сегодня. И если раньше он казался безучастным и скучающим, словно моя сущность его совершенно не интересовала, то сейчас он явно желал знать об этом больше. Позволит ли это нам стать ближе?

— Верно, — кивнула я, оглядываясь по сторонам. Замка по-прежнему не было видно. Туманы будто давали нам время поговорить. — Дело в том, что я не так давно узнала о своей силе, — начала я, подумав, что мужу не стоит знать, что свою силу до замужества я и вовсе отрицала, а согласилась на брак с одной целью — уйти из-под опеки отца. Кто знает, что было бы, если бы я жила не с отцом, который, кажется, ненавидел всех ведьм в мире, а с кем-нибудь более терпеливым. — Мой отец всегда был несколько нетерпим к любым проявлениям колдовства, поэтому я не могла полностью принять свой дар.

— Хм, — Брайан посмотрел на меня долгим взглядом, словно пытаясь понять: обманываю ли я его или нет. — Мой друг Грэгор бывает очень утомительным, когда начинает рассказывать о ведьмах и колдунах. Так вот, от него я узнал, что в его отделе они каким-то образом узнают, если в нашем королевстве родился ребенок с силами. Насколько я понял из слов друга, вас они не видели. Это может быть оттого, что вы не колдовали раньше?

Я задумалась. Мне хотелось сказать, что я и сейчас не колдую, но при этом вспомнила прошедшую ночь и не стала торопиться со словами.

— Не могу сказать, — я пожала плечами. — Мне кажется, в раннем детстве что-то такое необычное со мной приключалось. Скажите, а вы разве не станете искать тех служанок, чтобы наказать за кражу? Все-таки две лошади стоят вполне прилично.

— Вас волнуют деньги?

— Нет, — я улыбнулась, пожав плечами. — Деньги — это последнее, что меня может волновать. Просто сам факт кражи вас не смущает?

Брайан неопределенно качнул головой, а потом как-то тяжело вздохнул.

— Это все проклятие, — начал он, прищуриваясь. — Даже если я сейчас кинусь их разыскивать, то ничего не выйдет. Проклятие не даст мне найти их. И ничего не поможет. Знаете, это работает как-то странно. Проклятие будто добавляет удачу моим обидчикам, позволяя им ускользать как от меня, так и от закона. Они могут ходить перед носом стражи, но те даже не взглянут на них.

— А второе проклятие? Вы знаете, кто его на вас наложил? — спросила я, подумав, что сегодня особенный день и, может быть, у меня получится узнать чуть больше. Всё-таки Брайан должен понимать, что я пустила его довольно глубоко в свою жизнь.

— Теперь моя очередь, да? — усмехнулся он.

— Вы ведь понимаете, что мы с вами должны хотя бы попытаться быть откровенными друг с другом, милорд? — задала я вопрос, ощущая, как начинаю слегка нервничать.

— Я не слишком люблю рассказывать о своей жизни, — пробормотал Брайан, поморщившись. — Каждый раз, когда я это делаю, мне начинает казаться, что я поддался слабости и жалуюсь на несправедливую судьбу.

Я с удивлением глянула на мужа. Сначала я хотела сказать, что это глупость, но потом мне в голову пришла мысль, что, возможно, для самого Брайана различные откровения могли означать что-то вроде оголения перед чужими людьми. Не всем это по вкусу.

— Нам нужно с чего-то начинать, — я покусала губу, стараясь не замечать, что расстроилась. Брайан ничего мне не говорит, значит, относит к совершенно посторонним людям. Это знание почему-то болезненно отдавалось в груди. — Вы можете рассказать мне, не вдаваясь в подробности.

— Это жена брата, — выдал Брайан после некоторого молчания. — Я так думаю. Она весьма… неприятная особа. И очень любит власть. Полагаю, она подумала, что мои дети могут оттеснить от трона ее детей, которых, впрочем, пока что нет. Я помню, как на моей свадьбе брат поругался с ней. Она была категорически против того, чтобы я женился, и вообще никогда не одобряла моей дружбы с братом, считая, что бастарду нечего делать в приличном обществе. Я тогда толком не обратил внимания, но потом, когда моя… — Брайан бросил на меня быстрый взгляд, отчего-то на мгновение замолчав, но потом всё-таки продолжил: — Когда моя первая жена умерла, я стал копаться в памяти и вспомнил этот момент. С моей стороны было весьма легкомысленно не обращать внимания на такую… особу.

— А почему у вашего брата до сих пор нет детей? Насколько я помню, милорд, ваш друг сказал, что вы и ваш брат одного возраста?

— Верно, — Брайан задумался. — Учитывая, что еще тогда, десять лет назад, отец постоянно зудел о том, чтобы Ричард как можно скорее озаботился наследником, такое игнорирование пожеланий отца выглядит странно.

Я не торопила супруга, понимая, что ему нужно все обдумать. В этот момент прямо перед нами вырос замок — видимо, туманы решили, что на сегодня достаточно.

— Замок? — Брайан явно удивился.

Ничего удивительного, ведь громадное строение словно выпрыгнуло из туманов перед носом. Брайан даже слегка запнулся о первую ступеньку крыльца.

— Так всегда, милорд, — улыбнулась я, поднимая голову.

И тут мой взгляд наткнулся на фигуру Грэгора. Он стоял на самом верху и с интересом разглядывал нас. Смутившись, я слегка дернулась, вытаскивая свою руку из ладони мужа. Этот жест только еще больше привлек к себе внимание. Глаза Грэгора как-то подозрительно сверкнули. Кажется, друг Брайана совсем не рад нашему сближению.

Глава 18

«Мне приходилось встречать разных людей, но мало кто из них вызывал у меня сильные эмоции и желания. В замке отца всегда крутилось много народу. Кто по делу, кто просто так, прожигая жизнь в попытках подобраться каким-либо способом к власти. Отец часто устраивал балы и разрешал гостям прибывать заранее и разъезжаться чуть позднее. Некоторые любили приезжать за несколько месяцев, отговариваясь тем, что им необходимо время для подготовки. Отец знал таких недальновидных людей поименно. Именно поэтому я с самого детства был окружен людьми. Да, большинство смотрело на меня как на грязь под ногами, ведь каждый из них был уверен, что стоит выше по положению. Но это не мешало мне наблюдать за ними и делать выводы. И чем больше я наблюдал, тем меньше у меня оставалось иллюзий и желаний. Когда я впервые увидел Арлет, я не ждал ничего хорошего от моего будущего брака. Я понимал, на какой риск иду, что в обществе меня никто не поймет, но мне давно уже было плевать на то, что скажут все те лицемерные люди, которые постоянно толкутся в замке отца. Она была красива, стройна, загадочна и будто бы слишком холодна. Но я видел ее глаза, и холода в них не было совершенно. Я не могу описать то чувство, что появилось у меня, когда она подняла на меня взгляд. Это было похоже на… предвкушение. Я точно знаю, что не встречал еще никого, кем мне хотелось бы обладать так сильно. Именно поэтому, поначалу сомневаясь, я ускорил нашу свадьбу, желая привязать ее к себе навечно».

Из воспоминаний Брайана Каннингема

Когда мы вышли к замку и встретили на крыльце Грэгора, он тут же пожаловался, что с утра хочет есть, но в замке пусто, и он понятия не имеет, где что искать. Я видела, как растерялся Брайан. Кажется, он совершенно забыл, что последние слуги сбежали.

— Малая гостиная, — прошептал мне на ухо сновдаль.

Я тут же озвучила это, пригласив всех к позднему обеду. Грэгор, конечно же, посмотрел на меня с подозрением. Я видела, что его снедает любопытство, но он из последних сил удерживается от вопросов.

Ингрэйг не соврал — нас ждал уже накрытый стол. И все горячее, свежее.

— Как это возможно? — спросил Грэгор, уставившись на стол так, будто видит призрака. — Я был на кухне, там никого нет!

Я на это лишь пожала плечами, даже не пытаясь придумать отговорку. Любая из них будет звучать неправдоподобно.

— Не задавай вопросов, — усмехнулся Брайан, отодвигая для меня стул. — Садись и ешь. Мне кажется, ты только что уверял нас, что смертельно голоден.

Грэгор тут же впился в меня взглядом, словно подозревал меня по меньшей мере в убийстве короля. От этого взгляда становилось несколько неуютно.

— Грэгор, прекрати, ты смущаешь мою жену, — Брайан, заметив, как я поежилась, попытался осадить друга.

— Прости, прости, — подняв руки ладонями вперед, повинился Грэгор, но раскаявшимся он точно не выглядел. Скорее уж заинтригованным по самую макушку. — Мне Винсент прислал письмо. На границе с Цицирией неспокойно.

Брайан тут же заинтересовался. Его взгляд потемнел, а губы сжались в тонкую нитку. Явно эта тема не пришлась ему по душе.

— И что им опять нужно? — спросил он, с обманчивым спокойствием разрезая кусок поджаренного мяса.

— Как будто ты не знаешь, — фыркнул Грэгор, несколько раздраженно вытирая губы небольшим полотенцем. — Пограбить да поубивать. Ну, еще рабов набрать.

Я невольно поежилась, вспоминая все, что знала о королевстве Цицирия. Увы, познаний у меня было немного. Люди в замке отца в большинстве своем толком ничего не знали. Иногда мне казалось, что их не интересует ничего, что выходит за пределы круга их обязанностей и баронства. В книгах же я встречала упоминания, но в основном там обходились краткими описаниями. «Агрессивная страна», «королевство варваров», и все в таком же духе.

Мне очень хотелось узнать подробнее, но я понимала, что моя заинтересованность может быть неуместной. Бросив пару взглядов на мужа и Грэгора, я разочарованно вздохнула, усмиряя свое любопытство.

— Что не так? — спросил у меня Брайан, явно заметив мои взгляды.

— Простите, милорд, — повинилась я, подумав, что настроение у мужа скатилось ниже некуда, а ведь день так хорошо начинался. — Я мало знаю о Цицирии. Рабы? Неужели это правда?

Грэгор тут же обратил на меня все свое внимание. У него в глазах так и сиял вопрос: «Неужели в нашем королевстве есть люди, которые не знают о Цицирии?»

— Да, — Брайан поджал губы, нахмуриваясь. — Цицирия — очень большое королевство, состоящее в основном из степей. Степняки не строят замки, которые можно было бы захватить. У них есть город, но он запрятан в горах, на самой границе. Войска нашего королевства пару раз доходили до него и захватывали, но каждый раз нас выбивали оттуда. Возможно, что город не один. Гоняться за ними по степям весьма сложно. Очень воинственное королевство. Постоянные набеги на соседей для них обычная практика. И делают они эти набеги именно из-за рабов. Рабы у них делятся на тех, кто работает, и тех, кто предназначен для сексуальных утех. В этом плане их не останавливает ни возраст, ни пол.

— То есть? — спросила я, не совсем понимая последнее высказывание.

— Это значит, что всех, кому не исполнилось двадцати, в Цицирии ждет только одна участь — постель какого-нибудь цицирийца, — фыркнул Грэгор. — Они не гнушаются детьми, мальчиками или молодыми мужчинами.

Брайан сердито глянул на друга, явно недовольный тем, что тот влез в наш разговор.

— Верно, — продолжил мой муж. — У них нет слуг, всю работу делают рабы. Разумеется, им никто не платит. Чем больше рабов в семье, тем более влиятельна эта семья. Конечно, нельзя сказать, что королевство совсем ничем не занимается, кроме ведения войн. Нет, они разводят крупный рогатый скот, лошадей и добывают в горах железо. Понятное дело, что все это делается руками плененных людей.

— И они хотят напасть на Шандлию? — спросила, размышляя над тем, что недавно мне сказал Грэгор. Если начнется война, то, по его словам, я, как одна из ведьм, обязана будут поехать в столицу, а потом и на саму войну. Пока что все это казалось далеким и нереальным, но уже сейчас внутри все холодело от такого.

— Последний раз на нас они нападали лет тридцать назад. Обычно они раз в десять лет стабильно предпринимают набеги на соседние страны. С одной стороны Цицирия ограничена горами, с остальных граничит с тремя королевствами. Шандлия, Ветардия и Шираданская Вольница. Мы для них как дойные коровы, — Брайан поморщился, сжимая кулаки.

— А объединиться?

— Пробовали. Слишком большие степи. Наши армии просто мотались по ним, пока не кончались припасы и силы. А города… Их горы прорыты тоннелями. Несколько раз объединенные армии пытались достать их из-под земли, но лишь теряли в бесконечных переходах людей.

— Именно поэтому король и приказал не трогать ведьм и колдунов, — хмыкнул Грэгор. — После этого цицирийцы не так усердно лезут к нам. Раньше, судя по хроникам, набеги почти опустошали Шандлию. Они, как саранча, проходили по всему королевству. Удавалось спастись только в лесах. Но после того, как был заключен мир с колдовским народом, Цицирия резко поубавила свои аппетиты. Я до сих пор не понимаю, почему остальные не возьмут с нас пример, — то ли возмутился, то ли обиделся Грэгор. На фоне спокойного Брайана Грэгор казался слишком эмоциональным.

— Глупцы, — отмахнулся Брайан. — Ветардия еще что-то пытается сделать, но там слишком сильна церковь, а она никогда не позволит прекратить гонения на «дьявольских прислужников». А в Вольнице всегда был бардак. У них там каждый год новые законы. То они дружат с ведьмами, то гоняют их.

— Поэтому колдовской народ и не любит жить ни там ни там, — фыркнул Грэгор. — Не понимаю, как можно разбрасываться такими ресурсами. Неужели им не интересно?

— Не начинай, — Брайан мельком глянул на молчавшую меня, будто спрашивая, что еще мне хотелось бы узнать.

— А в Цицирии? — не разочаровала его я, задав вопрос.

Вообще, я только сейчас поняла, как мало я знаю о мире вокруг. И поэтому я молчала, впитывая новые знания.

— А у них там свои шаманы, — ответил Брайан. — Грэгор лучше расскажет.

Я тут же перевела взгляд на Грэгора, а тот, как мне показалось, и рад был такому вниманию. Сдается мне, он очень увлеченный человек и питает какую-то странную страсть ко всему необычному.

— Верно Брайан сказал, в Цицирии люди с колдовскими способностями называются шаманами. Мой отдел исследовал их. Они значительно отличаются от наших колдунов. Я подозреваю, что сила одна и та же, а вот подход… То есть у них тоже есть различные ритуалы, но они совершенно отличаются от тех, что практикуют в нашем королевстве. И да, женщина в Цицирии не может стать шаманом, — Грэгор криво оскалился. Кажется, такое отношение ему совершенно не нравилось.

— А как же быть с теми, кто рождается с даром? — спросила, подумав, что мне еще повезло появиться на свет в Шандлии.

— Все очень просто. Женщины, родившиеся с даром, как вы говорите, миледи, там являются с самого рождения собственностью шаманов. То есть до десяти лет девочка живет с родителями, а вот потом те обязаны отдать ее ближайшему шаману. Если утаивать о даре, то и родителей ждет участь стать рабами. Поэтому у одного шамана может быть и десять, и двадцать жен. Причем, насколько я знаю, надоевших жен он спокойно может отдать в те же горные каменоломни, не желая просто так кормить женщину, утратившую свою красоту и молодость.

— Ужасно, — прошептала я, бросив мимолетный взгляд на мужа. Да, мне действительно очень сильно повезло. — Но почему же женщины терпят все это? Если у них есть сила, то они могут сбежать.

— Их с самого детства воспитывают в повиновении, — Грэгор пожал плечами, пытаясь казаться безразличным, но я видела, как горят его глаза. Ему совершенно точно не нравилось то, что происходило в Цицирии. — Некоторые бегут, конечно. Кому-то везет, и она добирается до Шандлии, кого-то ловят и убивают. Всякое бывает, но большинство просто считает такое в порядке вещей. Сложно представить себе иной мир, когда с детства вдалбливают мысль, что иное неприемлемо для них. Они просто ломают ведьм, и все.

Я поежилась, ощущая холодящий пальцы страх. В этот момент я поняла, что, как бы плохо мне ни было в детстве, есть места в мире, где таким, как я, приходится еще сложнее.

Прикрыв глаза, я попыталась успокоить взволнованное сердце. И показалось мне в тот момент, что я слышу сотни, тысячи голосов, просящих, умоляющих о чем-то. Они звали и тянули ко мне руки.

— Все в порядке? — выдернул меня из странного состояния голос мужа.

Открыв глаза, я увидела, что он стоит рядом и, положив руку на плечо, с тревогой вглядывается в мое лицо.

— Да, — вымученно улыбнулась я, вставая. — Просто устала сегодня.

— Проводить вас?

— Не стоит, милорд, — я покачала головой, чувствуя легкое головокружение. — Я знаю дорогу.

С этими словами я подошла к двери, а потом повернулась и присела, прощаясь до вечера.

Глава 19

«Сложно не верить в то, что колдовство существует, когда сам ты дважды проклят, а твой друг возглавляет отдел по работе с ведьмами и колдунами. Но даже так я никогда не видел ничего необычного. Мои проклятия воздействовали на меня долго, упорно и незаметно. А колдовство, по словам Грэгора, не имеет ничего общего с балаганными фокусами и чаще всего не оставляет после себя визуальных эффектов. Так было, пока Арлет не взяла меня за руку и не показала совершенно иной мир. Туманы, водяные лошади, невероятная скорость! Сначала был страх. Я просто не мог осознать, какой силой должен обладать человек, чтобы иметь возможность видеть и управлять всем этим. После пришло любопытство. Я им никогда не был обделен, просто очень тщательно скрывал. И уже следом за любопытством пришло осознание и восхищение. Не туманами и лошадями, нет. Я просто осознал, что человек, имеющий доступ к подобному волшебству, — рядом со мной. Я смотрел на Арлет и чувствовал восхищение. Я помню, как подумал тогда, что мне досталась самая невероятная и волшебная женщина на всем свете».

Из воспоминаний Брайана Каннингема

За дверью меня уже ждал сновдаль. Он оглядел меня внимательно, кивнул чему-то и просто пошел рядом, словно боялся, что я прямо сейчас упаду и не встану.

Пока мы шли, я пыталась понять, что со мной произошло на этот раз. В последнее время столько всего навалилось, что иной раз мне казалось, что я теряю связь с реальностью. Я ощущала себя так, словно меня выдернули из привычного мира и переместили в совершенно другой, незнакомый и пугающий. Мне оставалось лишь надеяться, что я не сорвусь и выдержу.

В своей комнате я несколько раз прошлась от одного угла до другого, а потом рухнула в кресло, указывая рукой на стул.

— Сядь, пожалуйста, — попросила я Ингрэйга, который почему-то даже не думал уходить, до этого спокойно наблюдая за моими метаниями.

Сновдаль посмотрел на стул так, будто сомневался, что тот способен его выдержать. Поколебавшись слегка, он всё-таки присел, глянув в мою сторону с выражением лица «только из-за того, что вы попросили».

Я потерла виски, пытаясь сосредоточиться. Столько вопросов, которые требовали ответа. Я уже приготовилась к головной боли, которая в последние дни стала для меня даже привычной.

— Скажи, Ингрэйг, что ты знаешь о вёльдах? — спросила, решив, что всякие хозяйственные вопросы оставлю напоследок.

Сновдаль если и удивился, то виду не показал, только перекинул свою трость из одной руки в другую.

— Первая вёльда была рождена из тумана, пепла и желания.

— Какого желания? — спросила подозрительно, даже не пытаясь представить себе, как что-то могло родиться из таких материалов. Хотя стоит признать, что в глубине души удивление всё-таки слегка колыхнулось.

Стоило мне озвучить вопрос, как голову сжал огненный обод боли. Я приоткрыла рот, стараясь дышать медленнее. Закрыла глаза, схватившись что есть силы за подлокотники и откинулась на спинку. Каждый раз боль разная по силе. В этот раз я, кажется, даже сознание потеряла.

— Вы в порядке, госпожа? — взволнованно спросил сновдаль, нависая надо мной, отчего его длинные белые волосы едва не касались моего лица.

— Все нормально, — прохрипела я, прикасаясь к губам. Отняв руку, глянула на влажные пальцы. Как я и думала, из носа пошла кровь.

— Возьмите, — сновдаль протянул мне платок.

— Спасибо, — я попыталась улыбнуться, но виски по-прежнему еще кололо, так что улыбка получилась явно вымученной.

Пока стирала с лица кровь, размышляла над тем, что узнала.

Сновдаль все верно сказал. Первая вёльда родилась из тумана, пепла и желания. И родилась она как раз на том алтаре. Если с туманом и пеплом все понятно, то с желанием не все так ясно. Я не смогла узнать с точностью, какое именно желание послужило для рождения вёльды, но уловила смутный образ, похожий на желание свободы. Это желание было больше похоже на… веру. Да, точно! На веру.

Существа пожелали для себя божество, способное даровать им свободу, или, по-другому, проход в реальный мир. Для чего? Всё очень просто — как бы ни рождались существа, главной составляющей в них будут именно туманы. А туманы — это то, что осталось от ведьм и колдунов. А они до своей смерти жили в этом мире, к нему и стремятся после смерти.

— Ты видел первую вёльду? — спросила я у сновдаля, после того как убедилась, что мое лицо снова чистое.

— В те времена я не имел того самосознания, что сейчас, но смутный облик всё же сохранился в моем сердце, — ответил он мне. — Она была прекрасна и ощущалась точно так же, как вы, госпожа.

— Значит, вы все будете служить мне, даже не получая за это ничего взамен? Древочей ведь говорил, что ему нужна энергия. За что же работают остальные существа в этом замке? И ты, Ингрэйг, какую плату ты берешь?

Сновдаль на словах о древочее фыркнул.

— Эта деревяшка вам все верно сказала, госпожа. Нам нужна ваша энергия. Она позволяет нам оставаться в этом мире. Туманы ведь простираются за пределами замка. Вашей энергии, которой пропитан уже весь замок, нам всем хватает с лихвой.

— А волосы? — я до сих пор слегка ежилась, вспоминая, как Дарак съел тогда пучок.

— В них большая концентрация. Чтобы просто жить за пределами туманов, нам хватает разлитой в замке энергии, чтобы стать сильнее, нужны частицы вашего тела, — на этих словах сновдаль как-то криво улыбнулся. — Для уборки в вашей комнате, госпожа, выстраивается очередь.

— Почему? — спросила удивленно, оглядываясь. А ведь действительно, в комнате просто поразительная чистота.

— Я точно не знаю, почему так происходит, но… — сновдаль почему-то несколько смущенно, как мне показалось, поерзал, опуская на мгновение взгляд в пол, но потом поднял голову, смотря как обычно. — Кожа на вашем теле постоянно обновляется, и частицы старой отпадают. Они тоже хранят заряд вашей энергии, госпожа.

Я несколько испуганно глянула на свои руки, будто боялась увидеть слезающую лохмотьями кожу. Конечно, ничего такого не было. Он ведь сказал, что просто частицы, а не лоскуты.

— Отлично, — выдохнула я. — Одной проблемой меньше. А то я уж думала, что мне придется в оплату волосы состригать под корень, — от этой картины я тихо засмеялась, но тут же оборвала смех. Кажется, это уже нервное. Наверное, мне нужно отдохнуть, но сейчас не самое подходящее время. — Ладно, с этим разобрались. Скажи, Ингрэйг, прежние вёльды смогли даровать вам то, что вы все так хотите?

Сновдаль посмотрел удивленно, словно совершенно не понимал, о чем идет речь.

— О чем вы, госпожа? Желание любого существа из туманов — служить вам.

Я задумчиво покачала головой. Значит, не знает или же не осознает. Я и сама пока еще толком не знаю. Всё-таки пепел в туманах хранит далеко не всю память ведьм и колдунов.

Теперь я хотя бы понимаю, почему все они так стремятся ко мне. Я могу провести в туманы человека. Моя сила позволяет существам жить за пределами туманов. Интересно, как Дарак тогда умудрился прибыть ко мне раньше всех? Этот вопрос я тут же задала Ингрэйгу.

— Туманы всегда в вас.

— Почему же вы тогда с самого детства не были рядом со мной? — спросила и тут же, после короткой боли, сама узнала ответ. — Можешь не отвечать.

Смерть вёльды всегда крайне тяжелый период для существ и туманов. Как-то так вышло, что такое же существо, как и все остальные, стало чем-то большим для всех. И поэтому туманы сами же назначили вёльд своими поводырями. После смерти вёльды туманы испытывают нечто вроде энергетической бури, поэтому долгое время остаются на одном и том же месте, не в силах уловить нового поводыря. Когда буря начинает утихать, туманы воплощают книгу, желая «приманить» новую вёльду ближе. Если бы я не вышла замуж за Брайана, то лет через пять буря в туманах успокоилась бы сама по себе и тогда они нашли бы меня сами. Когда я впервые вошла в туманы, буря утихла до следующего раза — то есть до уже моей смерти.

— Ингрэйг, ты ведь знаешь, где находится хижина?

Какая хижина? Небольшой домик в туманах, построенный еще самой первой вёльдой. До сегодняшнего вечера я о нём ничего не ведала, но воспоминания пришли вместе с другими знаниями. Правда, сведений о том, как туда попасть, не было.

— Конечно, госпожа. Любое существо в туманах знает, где стоит хижина.

— Хорошо, — я поднялась, отчего сновдаль тоже встал. — Отведи меня.

— Как прикажете, госпожа, — ответил он, поклонившись.

Покинуть замок я не успела. Стоило нам спуститься в главный зал, как меня перехватил муж вместе с Грэгором.

— Вы следите за мной, милорд? — спросила, хмуря брови и поджимая недовольно губы.

Переведя взгляд на Грэгора, нахмурилась еще сильнее.

— Я не звал его, миледи, — тут же открестился Брайан, тяжело вздыхая.

— Тогда что вы тут делаете? — поинтересовалась, расправляя складки на платье. Неловкая ситуация. Кажется, не только мой муж за мной следит, но и его слишком любознательный друг. И если Брайан, скорее всего, знает, куда я иду, то вот его друг… Он ведь может и навыдумывать. И что теперь делать? Вернуться в комнату? Или же?..

Уже привычно отмахнувшись от боли, я глянула на Грэгора, который делал вид, что его весьма заинтересовал сейчас идеально отмытый потолок.

— Хорошо, милорд, — обратилась я к Грэгору. — Вы дадите мне клятву. Вы ведь знаете, чем вам будет грозить нарушение?

— Проклятием? — спросил Саллидан, мгновенно переводя взгляд на меня. — Я знаю, миледи. Я готов, конечно же, — он выглядел нетерпеливым.

Я немного нервничала. Всё-таки никогда до этого не принимала колдовские клятвы. Это очень серьезная вещь. Грэгор верно сказал, за несоблюдение клятвы на его голову падет страшное проклятие гниющей плоти. Стоит ему рассказать то, что запрещено, как через неделю он превратится в протухший труп. Это самое быстрое и самое визуальное проклятие из всех. Снять проклятие может только тот, кому давалась клятва. Мало кто осмеливается дать подобную клятву. Впрочем, в этом нет ничего удивительного.

Глянув еще раз на Грэгора, убедилась, что того не остановит страх перед клятвой, слишком сильно он желал знать. Бывают же люди.

Покачав головой, я приняла из рук Брайана нож, даже не удивившись, что он у него был. Или он всегда носит его с собой, или же они уже заранее приготовились.

И что-то подсказывает мне, что верно именно второе.

Глава 20

«Когда я впервые попал в туманы, они мне показались немного сказочными. Скорее всего, на мое восприятие повлияла дикая скачка на водяных лошадях, которая привела меня тогда в восторг. Но когда я пришел туда еще раз, то осознал, что этому месту никогда не стать сказкой. В первый раз я до конца не прочувствовал эту давящую атмосферу, неуловимо похожую на ощущение, которое появляется на кладбище. А еще взгляд. Он преследовал настырно, неотступно, заставляя нервно передергивать плечами и оглядываться. И лишь Арлет не испытывала никакого дискомфорта, а на вопрос о взгляде пожимала плечами и говорила, что это всего лишь жители туманов. Может быть, и «всего лишь», но тогда я четко осознал — если я причиню вред Арлет, то туманы не оставят меня в покое до конца моих дней. И дни эти будут далеко не сказочными».

Из воспоминаний Брайана Каннингема

Поколебавшись всего мгновение, я аккуратно сделала на ладони крохотный надрез, больше похожий на прокол, поморщившись от не самых приятных ощущений.

— Кровью заклинаю, кровью проклинаю, клятву о тайне кровью закрепляю, — прошептала я, складывая ладонь лодочкой. — Клянетесь ли вы, Грэгор Саллидан, в том, что никогда и никому не расскажете о том, что увидите и услышите сегодня? Клянетесь ли вы, что моя тайна останется таковой?

— Клянусь! — тут же откликнулся Грэгор, смотря на меня сияющими глазами. Кажется, его совершенно точно не пугает никакое проклятие.

— Запомните, милорд, под моей тайной я имею в виду всё, что касается меня. Если вы увидите что-то здесь в замке или за его пределами, вам придется об этом молчать. Вы это понимаете?

— Конечно, — кивнул Грэгор, тут же став более серьезным. — Я всё понимаю, миледи. И даю вам клятву, что никому и никогда не расскажу о вас и ваших тайнах.

— Хорошо, — выдохнула я, переводя серьезный взгляд с Грэгора на свою ладонь. Порез был небольшим, так что крови натекло не так уж много, но этого вполне должно хватить. — Выпейте, милорд, — протянула я ему руку с кровью. — И запомните: на этой крови уже лежит проклятие. Стоит вам только нарушить клятву, как эта кровь заставит вашу плоть гнить изнутри. Подумайте, милорд, стоят ли этого знания. Вы еще можете отказаться.

— Нет, я готов, миледи, — Грэгор хмыкнул, осторожно прикасаясь к моей руке и наклоняясь над ней. Пара секунд — и влажный язык прошелся по ладони, слизывая все, до последней капли. Подняв голову, он отпустил мою руку и улыбнулся, сверкнув немного окровавленными зубами. — Я умею держать язык за зубами, миледи. Право слово, вам не стоит так обо мне беспокоиться.

Я выдохнула, переводя взгляд на свою кисть. Кровь еще сочилась. Брайан тут же подошел ко мне, забрал нож и обмотал руку белоснежной длинной тряпкой. Кажется, эти двое действительно подготовились заранее. И о клятве они точно знали.

— Спасибо. Что ж, назад дороги вам теперь точно нет, — я вздохнула, поворачиваясь и выходя из замка. Мужчины тут же последовали за мной, вставая по бокам. Внизу нас уже ждал сновдаль, с безразличием поглядывая в сторону Грэгора. — Ваши руки.

Грэгор хотел что-то спросить, но промолчал, только с неким недоумением глянув на мою протянутую руку, а потом все-таки аккуратно взял ее.

— И что дальше? — спросил он, подняв на меня вопросительный взгляд.

— Посмотрите, — кивнула я в сторону туманов.

Грэгор тут же обернулся и, натолкнувшись взглядом на сновдаля, дернулся, отпуская мою руку. Понятное дело, картинка перед его глазами тут же изменилась.

— Как интересно, — пробормотал он, снова хватая меня за руку. — Что это? Кто это?

— Это Ингрэйг, — представила я сновдаля, который тут же слегка склонил голову. — Он наш… домоправитель. Следит за порядком и… слугами.

Мне не слишком хотелось называть слугами существ, но я подумала, что по-другому не смогу объяснить. Вернее, смогу, но мне придется слишком углубляться во все происходящее. Желание рассказывать столько пока точно не было.

— Слугами? — Грэгор явно был крайне удивлен. — Разве последние слуги не сбежали, прихватив лошадей? И я что-то не видел в замке никого другого.

Я улыбнулась. Оказывается, это было даже забавно — удивлять и немного шокировать людей.

— Боюсь, что этих слуг не так просто выгнать, — сказала я, покачав головой. — Вы ведь и Ингрэйга сразу не видели.

— То есть они не люди? — сразу ухватил суть Грэгор, с большим любопытством поглядывая в сторону сновдаля.

— Не люди, — подтвердила я. — Они существа, рожденные… скажем так, в явлении. Ну, или можете считать это другим миром.

Я не могла с точностью объяснить, что такое туманы, поэтому подбирала более понятные для людей слова. Всё-таки туманы не совсем другой мир, но что-то вроде того.

— Другой мир? — то ли восхищенно, то ли удивленно воскликнул Грэгор. То, что я держала его за руку, позволило мне ощутить его дрожь.

— Туманы, — кивнула я. — Вы ведь видели, что в реальном мире их нет. И сновдаля тоже. Хотя с моей помощью они могут влиять на наш мир. Например, убраться в замке или приготовить пищу.

— И куда мы отправимся сегодня? — спросил Брайан, прервав наш затянувшийся диалог.

— Мне нужно кое-что найти, — тут же вспомнила я, встрепенувшись. С этим Грэгором всё из головы вылетело!

Спустившись с крыльца, я потащила обоих вглубь туманов. Через некоторое время я остановилась, подумав, что идти так не слишком удобно. В прошлый раз я ведь отпускала руку Брайана. Возможно, что мне и не нужно постоянно ходить с ними под ручку, достаточно лишь провести вглубь туманов.

— Я отпущу ваши руки, — предупредила я. Отпустив мужчин, я отошла на пару шагов и повернулась. — Ну как? Туманы на месте?

— На месте, — пожал плечами Брайан, отчего-то немного нервно оглядываясь. Впрочем, Грэгор тоже вел себя примерно так же.

— Занятное местечко, — выдал он, с любопытством разглядывая куст рядом с ним. Он его даже потрогал, убеждаясь, что тот вполне материальный. — Как такое может быть? На этом месте ведь…

— Полагаю, что здесь начинаются хозяйственные постройки, — помог ему Брайан, оглядываясь. — Впрочем, замка все равно больше не видно.

Грэгор тут же обернулся, и на его лице можно было увидеть крайнее удивление. А когда он повернулся обратно, его глаза горели жаждой знаний. Я даже шагнула назад от такого напора. Мне показалось, что он сейчас кинется, схватит меня за плечи и начнет трясти, выпытывая всё, что я знаю. Жутковатое зрелище.

Заметив мой маневр, Грэгор кашлянул в кулак, смутившись.

— Простите, миледи, это профессиональное, — попытался оправдаться он.

— Я понимаю, — приняла я извинения, подумав, что стоит в дальнейшем держаться от Грэгора подальше, иначе он точно замучает меня вопросами. — Идемте, нам стоит поспешить.

Маячивший неподалеку Ингрэйг тут же двинулся дальше. Он выглядел так, будто его ничто на свете не касается. Честно говоря, сновдаль со своей тростью и одеждой под аристократа выглядел в туманном лесу весьма странно, но гармонично. Он казался плодом воображения, фантазией, нечаянно ожившей и обретшей плоть.

Пока мы шли, Грэгор весь извертелся. Он постоянно останавливался, задавал вопросы, принюхивался, словно пытаясь поймать туманы на несоответствии. Сегодня даже существа не приближались к нам, будто поняв, что от Грэгора стоит держаться подальше. Честно говоря, я даже слегка устала от его энтузиазма.

Глянув на спину сновдаля, я подумала, что сопровождение мне и не требуется, ведь туманы всё равно выведут меня куда нужно. Что поделать? Я до сих пор не привыкла и опираюсь на прежние знания, упуская из виду свою природу.

Хижину мы все увидели издалека. Она стояла на возвышении и была похожа на знакомый мне с детства дом лесника. С небольшими окнами и низкой дверью, из-за которой приходилось нагибаться, чтобы войти внутрь. С крышей, укрытой чем-то вроде соломы. Деревянная такая хижина, с кривым забором. Возле избы росло весьма облезлое и не слишком симпатичное дерево. Когда мы подошли ближе, то я увидела, что около хижины кто-то лежит. Сновдаль остановился неподалеку, посматривая в сторону непонятных существ странным взглядом. Казалось, что он то ли сомневался в их существовании, то ли не понимал, что они тут делают.

— Кто это? — шепотом поинтересовался Грэгор.

Существа будто только этого и ждали. Они поднялись с земли, настороженно поглядывая в сторону Брайана и Грэгора.

— Ждите, — тихо попросила я мужчин, а сама сделала несколько шагов в сторону хижины. — Идите ко мне, — приказала я, обмирая от холода, пробравшегося в мои внутренности.

Я протянула руки вперед ладонями вверх. Если до этого дня я видела лишь человекоподобных созданий, не считая мигаров, то сегодня передо мной предстали совершенно иные существа. Их было трое. Они стояли на четырех лапах и внешним видом отдаленно походили на охотничьих собак.

Туманные гончие — одни из самых свирепых и опасных существ туманов, созданные для того, чтобы защищать и охранять вёльд. Они появляются лишь тогда, когда вёльдам грозит опасность.

Неужели туманы так отреагировали на мои мысли о вероятной войне? Или же для появления гончих есть какая-то иная причина?

Глава 21

«Мы шибко в сторону дочек барона никогда не смотрели. Дело-то нехитрое — глянешь, а какая-нибудь шустрая девица из служанок оклевещет, нашептав господину барону, что мы с тем самым умыслом смотрели. И не докажешь же, что не было ничего такого, не смотрели, даже не думали. Всё эти гарпии вывернут наизнанку, во всем увидят свой собственный смысл. Нет, нам такой радости не надо. Конечно, мы поглядывали, чтобы беда какая-нибудь не приключилась с девчатами, но близко не подходили. Дочки у барона непохожие друг на друга, да это и понятно, коли матери разные. То, что старшая дочь ведьмой народилась, все мы слышали, как слуги шептались. Да и сам я видел, как она ночью куда-то в сторону леса шла. Нормальный человек по ночам бродить не станет, тем более девица молодая. О том не стал говорить никому, вдруг ей бы это не понравилось. А у меня мать старенькая, кормить ее надо. Нет, не мое это дело, совсем не мое».

Из воспоминаний начальника стражи Грубера из замка барона Куинна

Когда три гончие приблизились, мы смогли их рассмотреть. Если бы мы сейчас не были в туманах, то я давно потеряла бы сознание от страха. Слишком уж страшными выглядели существа. Нет, не уродливыми, а именно страшными.

Мне по грудь в холке, с громадными желтоватыми клыками, красными глазами и мощными лапами, украшенными толстыми и явно очень крепкими когтями. Тело у гончих было худым, гибким, по позвоночнику шли костяные наросты в виде острых шипов. Такими же шипами были украшены доходящие до земли хвосты.

И шерсти на гончих не было. Казалось, они созданы из высохшей земли, которая пошла мелкими трещинами. Если присмотреться, то можно было заметить, как при вздохе массивная грудь существ расширяется, трещины увеличиваются и откуда-то изнутри пробивается алый свет, словно существа состоят из жидкого огня, покрытого засохшей земляной коркой.

Стараясь сделать так, чтобы мои руки не дрожали, я осторожно погладила существ по массивным головам, сдерживая всеми силами внутреннюю дрожь. И чудилось мне, что все они понимают и смотрят так, с легкой смешинкой.

Бросив взгляд на моих спутников, гончие обошли меня и принялись тереться головами, отчего я едва не упала. В этот момент со стороны дерева послышался шорох и треск. Гончие тут же ощерились, заворчали, предупреждающе помахивая хвостами.

Я оглянулась и непроизвольно сделала шаг назад.

Пригибая толстые ветки к земле, на дереве восседали громадные птицы. Одна из них гортанно заклекотала и расправила крылья. Размах у них был не меньше двух метров.

— Тихо ты, — передо мной из тумана соткался сновдаль и махнул своей тростью в сторону птиц. — Пугаешь госпожу.

Птица тут же замолчала и сложила крылья, поглядывая в мою сторону то одним глазом, то другим.

После короткой боли я, конечно же, вспомнила, кто это. Воронокрылы. Они и в самом деле походили на воронов, если забыть про размер и коричневатый окрас.

— Прошу простить их, госпожа, — Ингрэйг поклонился, искоса посматривая в сторону мужчин. Те стояли слишком близко и явно не знали, что им необходимо делать в первую очередь: спасать меня то ли от гончих, то ли от слишком больших птиц.

— Ничего страшного, — покачала я головой, а потом повернулась к мужу с Грэгором. — Не стоит беспокоиться. Это, — я провела рукой по массивной голове существа, сидящего рядом, — туманная гончая. Они отличные охранники и… убийцы. А это — воронокрылы. Если видите гончую, знайте: рядом обязательно будут эти птицы. Они большие любители падали, и гончие всегда обеспечивают их мертвыми телами.

— Почему они тут? — спросил Грэгор, явно не слишком успокоенный моими словами.

— Почему?.. — мне бы и самой хотелось знать ответ на этот вопрос. — Точно не для того, чтобы убить и съесть нас, — я попыталась улыбнуться, но мужчины продолжали смотреть на меня хмуро, а на существ настороженно. — Я не знаю, — всё-таки выдохнула я, выпрямляясь сильнее, будто это могло мне как-то помочь. — В туманах достаточно существ, которые могут ранить или убить. Например, Ингрэйг может свести человека с ума.

Сновдаль поклонился мужчинам, будто безмолвно говоря: если вам вдруг понадобится кого-то свести с ума, то я к вашим услугам. Грэгор глянул на сновдаля заинтересованно, будто размышляя, как его у меня выцарапать, а потом пристроить к делу.

— А гончие с воронокрылами появляются в тот момент, когда их призывает вёльда, — пробормотала я немного растерянно.

— Что за вёльда? — спросил Грэгор, делая шаг в мою сторону.

— Я вам потом расскажу, милорд, — я вздохнула, решив, что хватит стоять на месте, пора и делами заняться.

— И почему они пришли? — не дал мне даже шагу сделать Брайан, смотря на меня пытливо, вопросительно.

— Думаю, это из-за недавнего разговора о войне. Наверное, я слишком разволновалась, а они ощутили. Вот и пришли.

— Они не причинят нам вреда?

— Нет, конечно же нет! — горячо заверила я мужа, сжимая немного вспотевшие от напряжения ладони. — Идемте, — я незаметно вытерла руки о платье и протянула их мужу и Грэгору, подумав, что стоит на всякий случай продемонстрировать гончим, что эти двое со мной. Память говорит, гончие очень умные и способны понять, когда мне грозит опасность, а когда нет, но лучше перестраховаться.

Чтобы войти в хижину, нам всем пришлось нагибаться. Деревянная дверь вся рассохлась и нещадно скрипела. На ней не было никакого замка. Да и к чему он? Кто тут в туманах может что-то украсть? Существам не нужны вещи вёльд. Да они бы точно и не посмели что-то тут тронуть.

Казалось бы, в помещении должно быть темно, но нет — внутри хижины было светло, словно днем. Правда, источника света я так и не нашла.

Хижина представляла собой одну-единственную комнату, размером примерно шесть на шесть метров. Все стены были завешаны какими-то пучками, полочками, на которых стояли горшочки и баночки. На полу лежал явно связанный вручную коврик из серых тряпок. Около одной из стен притулился грубо сколоченный стол со стулом. Напротив можно было увидеть не слишком широкую кровать, даже, скорее, лавку. На печке стоял почерневший то ли от времени, то ли еще по какой причине котелок, в котором покоился длинный черпак.

На столе можно было увидеть несколько тонких книг. Впрочем, книги тут были везде. Одна лежала на стуле, несколько на кровати, и еще множество невысоких стопок находилось вдоль стен.

Подойдя к столу, я подхватила книгу и открыла на произвольной странице. Почерк был аккуратным, округлым, без клякс и зачеркиваний.

«…если добавить не одну, а две щепотки лунного семицвета, то получится не усыпляющее зелье, а, наоборот, бодрящее…»

Положив книгу, взяла верхнюю из стопки рядом со стулом. На этот раз явно писал кто-то другой, так как почерк отличался. Он был летящим, с завитушками и украшательствами.

«…если говорить прямо, то никаких внутренностей у древочеев нет, так как внутри они однородное дерево, а значит…»

Передернув плечами, захлопнула книгу и аккуратно положила ее на стопку. Сейчас такое читать совершенно не хотелось. Неужели кому-то на самом деле было интересно ковыряться во внутренностях разных существ? Судя по книге, было.

— Звучит весьма страшно, — пробормотал Грэгор. Я обернулась. Он сидел на кровати, вчитываясь в строчки одной из книг. — А что мы ищем? — поинтересовался он, даже не подумав оторваться от чтения.

Я задумалась. Стоит ли им говорить? Впрочем, почему бы и нет?

— Мне нужно все, что связано с проклятиями и… — я на мгновение запнулась, прикусив нижнюю губу. Думаю, им не понравится то, что я хочу сделать. — Есть ли способ, позволяющий существам жить за пределами туманов. Не только рядом со мной, а… Не знаю, например, в любой точке мира.

Я понимала, что говорю, возможно, не слишком понятно, но толком объяснить не могла.

— Вы хотите их отсюда выпустить? — задал вопрос Брайан, явно сразу же уловивший, что я хочу сделать.

— Понимаете, — я вздохнула и села на стул, слегка расстроенно хмуря брови, — эти существа — они не могут жить без туманов. А я хочу, чтобы они могли пойти, куда захотят и когда захотят.

— Разве такое возможно? — спросил Грэгор, отрывая взгляд от написанных, возможно, тысячелетия назад строчек. — Рыба не может жить без воды, так стоит ли ее мучить и вытаскивать на берег, где ей грозит лишь смерть?

— Это не совсем правильное сравнение, — я немного нервно потеребила кружево на платье. — Существ можно сравнить с птицами, которых закрыли в клетке. Они могут прожить здесь всю жизнь, даже не зная, что может быть как-то иначе. Вот только внутри каждого из них живет тщательно спрятанная тоска по свободе.

— Они могут стать проблемой, — нахмурился Грэгор. — Если по миру начнут бегать ваши гончие, то сразу найдутся смельчаки, которые захотят на них поохотиться. И что-то подсказывает мне, что в этих туманах есть еще множество существ, внешний вид которых вполне может как напугать, так и заинтересовать людей.

— Я не уверена, что их смогут видеть обычные люди, — поделилась я своими мыслями, наблюдая, как Брайан тоже взял в руки книгу и погрузился в чтение.

— О, а вот это интересно, — Грэгор явно заинтересовался. — Расскажите мне об этих существах больше. Что они такое и откуда взялись. И о туманах. И вёльдах. И о том, как вы со всем этим связаны. И о…

— Пожалуй, для начала достаточно и этого, — перебил слишком уж разошедшегося друга Брайан.

— Да, да, ты прав, — Грэгор вздохнул и чуть наклонился, положив локти на колени, а подбородок на сложенные в замок руки. — Всё, что вы знаете, миледи. Может быть, мы с моим хмурым и скучным другом сможем вам хоть чем-то помочь. Мы ведь очень умные и находчивые, верно, Брайан?

Мой муж одарил Грэгора скептическим взглядом и покачал головой. Он отвернулся, всем своим видом давая понять, что ничего общего между ними точно нет. Грэгор на это только хмыкнул и буквально прикипел ко мне взглядом, заставляя поежиться.

Рассказать? Почему бы и нет? Грэгора теперь сдерживает данная мне клятва. Так что поделиться тем, что узнает, с кем-то еще он точно не сможет.

Вдохнув глубже, я тихо заговорила, начав свой рассказ с того момента, когда впервые встретила древочея, а после и сновдаля. Казалось бы, прошло всего ничего, а уже столько случилось. Я даже сама подивилась тому, как много со мной приключилось с того момента, как я покинула замок отца и вышла за своего дважды проклятого мужа. Вот еще одна проблема, которую просто необходимо решить в самое ближайшее время.

С проклятиями не шутят, тем более когда их больше одного.

Глава 22

«Росла девчушка, как та трава под забором. Я однажды на болота ходил — тут недалече — и видал ее. Стоит на кочке и внимательно так всматривается в воду, будто видит там чего-то нам, простым людишкам, неведомое. А светлячки вокруг нее так и пляшут, так и пляшут, словно внимание ее привлечь к себе хотят, да только девчушка на них и не смотрит. А потом села на кочку ту, ноги в воду опустила и принялась кого-то гладить. Клянусь, змея то была! Голова, что два моих кулака! Я было дернулся спасти, оттащить, но услышал тихий смех. И был он не нашенский, не людской совсем. Вроде тихий, но прокатился по болоту, словно рокот грома перед грозой. Не по себе мне тогда стало. Убедившись, что с девчушкой всё будет нормально и из болот она выберется, пошел по своим делам. Говорить никому не стал. Незачем это, ведь мне еще бабка сказывала, что к ведьмам без надобности лучше не подходить и всячески уважение выказывать, коли пути сойдутся. А бабка у меня умная была, сто с лишним лет прожила. Мать рассказывала, что та и сама ведьмой была. А кто лучше всего знает о ведьмах, как не сама ведьма? Вот то-то же!»

Из воспоминаний кузнеца Дрогбора из баронства Куинн

Оторвать Грэгора от книг оказалось весьма затруднительно. Никогда не думала, что человек способен настолько отрешаться от окружающего мира. Выносить книги из хижины я не хотела, поэтому пришлось пообещать, что буду брать мужчин с собой каждый раз, как пойду сюда.

Книг было не так уж и много, и за несколько недель мы все их изучили. Благо предыдущие вёльды разложили их по темам. То есть книги о травах были в одной стопке, о существах — в другой, о ритуалах — в третьей. И так далее.

Никто меня не спрашивал, что конкретно мы ищем. Всё были весьма увлечены новыми знаниями. Я и сама с нескрываемым любопытством читала любые книги, иногда понимая, что не все вёльды были, скажу так, благоразумными. Например, та, что написала книгу о внутреннем строении существ. Она очень подробно описывала, как она убивала, а потом вскрывала разных существ. Еще были описания различных пыток. Конечно, она называла это экспериментами, направленными на то, чтобы выяснить всё о чувствительности существ и их реакциях на боль, но по мне, так это были простые пытки.

Те несколько недель, проведенных в затерянной в туманах хижине, очень сблизили нас. Мне удалось лучше узнать характеры обоих мужчин.

Брайан, как я и думала раньше, оказался очень спокойным, рассудительным и последовательным человеком. Вывести его из себя было почти невозможно. Грэгору, правда, это удавалось. Тогда Брайан на короткий миг вспыхивал ярким гневом и раздражительностью. Стоит сказать, что такие мгновения длились весьма недолго. Потом он снова успокаивался. Поначалу мне казалось, что это черствость, но позже поняла: он просто мастерски умеет скрывать свои чувства. Чтобы понять это, нужно было смотреть на его глаза. Они могли сказать очень многое.

Грэгор же поначалу казался мне чудовищем, помешанным на новых знаниях. Он мог сидеть за книгами часами или даже днями, будто боясь, что их у него отберут. Даже когда он сидел молча, его энергия била через край. Он был из тех людей, которых невозможно не заметить. Любознательный, немного непоседливый и порывистый, он, бывало, доводил Брайана до белого каления.

Первое время я даже не понимала, как два таких разных человека могут не просто уживаться, а дружить. Но потом осознала, что именно эта непохожесть связывает их. Они словно уравновешивают друг друга. Когда я это поняла, повинюсь, даже слегка приревновала. Правда, потом остыла, чувствуя, что я не вправе рушить такую крепкую дружбу, на которую даже проклятие моего мужа не повлияло.

За это время мне удалось узнать, что Грэгор — наследник герцога Саллидана. Старший сын, который никак не может порадовать отца ни женитьбой, ни внуками, хотя они с моим мужем были ровесниками. Спрашивать о причинах не стала, решив, что у нас впереди много времени, так что так или иначе все равно узнаю.

Книга, которую я изначально искала, попалась мне. Она лежала отдельно, задвинутая в самый дальний угол. Судя по почерку, ее писала та же вёльда, что вскрывала существ. Я даже сначала хотела не читатьее и убрать в тематическую стопку, но потом что-то зацепило меня в строках.

Чуть позже я похвалила себя за внимательность, так как именно из этой книги узнала, кто проклял род Брайана.

Ее звали Карделия Далласан. Она была младшей, незаконнорожденной дочерью графа, который ее так и не признал. Рожденная любовницей графа (конечно же, предыдущей вёльдой), Карделия долгое время подвергалась нападкам всех, кому было дело до ее происхождения. Девочка оказалась очень умной и сообразительной, так что с самого детства скрывала свои способности, быстро осознав, к чему они могут привести — в то время с ведьмами не церемонились. Но даже без этого она постоянно слышала в свой адрес оскорбления и плевки. Со временем это ожесточило ее сердце. И когда туманы пришли к ней, то Карделия встретила их с мрачной радостью.

Поначалу она лишь любопытствовала, но потом поняла, что ничего ей за жестокость не будет, поэтому принялась «проводить исследования». К двадцати пяти годам, изучив всё, что ее интересовало, Карделия решила, что пора напомнить миру о себе. Выбравшись из туманов, она направилась к отцу.

Граф Далласан хоть и принял давно потерянную дочь, но особо рад ее возвращению не был. Возможно, причиной этому было то, что граф в тот момент гостил у короля. Конечно же, ему пришлось представлять двору свою вернувшуюся из длительного путешествия дочь.

Те месяцы Карделия описывает как самые счастливые в ее жизни. Она влюбилась в короля. А учитывая, что внешностью она пошла в мать и была настоящей красавицей, увлечь короля оказалось весьма просто. Правда, тот был женат, а жена его ждала наследника, но тогда Карделию это мало интересовало, так как любовь вскружила голову и заставила забыться.

Конечно же, жена не сидела молча. Нет, развестись король не мог, но ведь никто не отменял убийство, чего и страшилась королева. Боясь, что соперница окажется слишком удачливой и решительной, она начала распускать слухи, что Карделия — ведьма, приворожившая короля. Слух быстро прижился — уж больно не нравилось остальным придворным дамам, что король обращает слишком много внимания непонятно откуда взявшейся девице.

Сам король довольно быстро охладел к красивой любовнице и обратил свой взгляд на молодых дебютанток, которые как раз прибыли в замок для представления в обществе. Тринадцатилетние девочки казались ему более лакомой добычей, чем уже попользованная Карделия. Да и возраст любовницы… Двадцатипятилетняя женщина в то время считалась почти старухой.

Карделии пришлось бежать, спасаясь от огня костра, который был зажжен для нее.

Любовь весьма обманчива и часто бывает так, что люди начинают ненавидеть лютой ненавистью тех, кого еще совсем недавно возносили своей любовью до небес. Так и Карделия. Она возненавидела короля и прокляла его.

Из-за этого проклятия сын короля едва не разрушил страну, а ведь он не был глупцом. Шандлию спасло лишь то, что вовремя родился очередной наследник. Проклятие перешло к нему.

Карделия же, разочаровавшись в людях совершенно, снова ушла в туманы, вернувшись в реальный мир лишь однажды — в поисках отца для своей будущей дочери. Новая вёльда родилась от простого лесника. И это отчего-то неимоверно злило Карделию. Впрочем, судя по записям, ее постоянно что-то злило.

После рождения новой вёльды Карделия прожила недолго. На последних страницах она писала, что снять проклятие может лишь такая же вёльда, как она. Но для этого старшему сыну короля придется жениться на ней. Карделия злорадствовала, наслаждаясь тем, что условие это невыполнимо. Ни один король не позволит своему сыну жениться на ведьме, несмотря ни на какое проклятие.

Я не знаю, раскаялась ли она перед смертью или нет, но самыми последними ее строками было описание ритуала, который позволял снять проклятие.

Карделия была жестокой и злопамятной женщиной. Но в то же время она казалась мне ужасно несчастной. Она любила короля до самой смерти, хотя и пыталась убедить себя в обратном. Не зря же она прокляла, по сути, его потомков, а не его самого.

Дочитав книгу, я закрыла ее и потерла уставшие глаза. История, открывшаяся мне, будоражила воображение, заставляя метаться сердце в груди. Я не знала, как мне относиться к Карделии. С одной стороны, она была без меры жестока, а с другой, на ее долю выпало немало трудностей и лишений. Даже человек, которому она открыла сердце и полюбила, всего лишь использовал ее тело, выкинув потом, как ненужную и неинтересную игрушку.

— Я нашла способ снять родовое проклятие, — тихо сказала я, переводя глаза на увлеченно читающих мужчин.

Грэгор тут же поднял голову.

— И что нужно делать? — спросил он, откладывая книгу в сторону.

— Для начала нам нужно найти пару рецептов зелий, — я снова открыла книгу на последней странице. — Да, верно. Ритуал будет проходить в несколько этапов. Нам понадобится…

Я говорила и говорила, стараясь не думать ни о Карделии и ее судьбе, ни о том, каким будет заключительный этап ритуала. Стоило мне случайно скользнуть в самый низ по написанным строкам, как тело опаляло жаром. Хорошо хоть, до последнего этапа будет время — успею свыкнуться и подготовиться. В какой-то момент я даже подумала, что сама с удовольствием прокляла бы Карделию за неуемную фантазию, но потом скользнула взглядом по мужу и призналась себе, что совершенно не против. Возможно, так будет даже лучше и проще.

Определенно, так будет лучше.

Глава 23

«Она была такая красивая, но дядька Дрогбор не разрешал мне к ней приближаться. Да я и сам робел без меры, когда видел ее. Она казалась мне неземной, воздушной и прекрасной. Ни до, ни после я никогда не видел никого красивее. Мамка моя умерла рано, а отец слишком любил выпить, так что за мной с самого детства присматривал дядька Дрогбор. Он был кузнецом при замке барона Куинна. Так как я постоянно крутился рядом, то он невольно начал передавать мне свои знания и умения. Кузнец — весьма уважаемая и нужная работа. Кто, как не кузнец, выплавит новый нож или же накует гвоздей для постройки? Конечно же, кузнец! Из-за постоянной работы в кузне я был значительно сильнее других парней. Да и внешностью родители меня не обидели, так что я часто втайне мечтал, как она обратит на меня внимание и полюбит. Эта мысль приводила меня в неописуемый восторг. Я понимал, что это нереально, но найти в себе силы перестать мечтать не мог. Меня не страшили рассказы о том, что она ведьма. Наоборот, это только прибавляло ей таинственности и притягательности. А потом барон отдал ее замуж и она уехала. А через два года я сам женился, но свою первую любовь я пронес через всю жизнь, так до конца не позабыв, какими сияющими и завораживающими были у нее глаза».

Из воспоминаний Вогана, ученика кузнеца из баронства Куинн

Ритуал состоял из нескольких этапов. Первый этап — чистота внутренняя. Второй этап — чистота внешняя. Третий этап — чистота покаяния. И четвертый этап — чистота прощения.

Первым этапом шли зелья. Чистота внутренняя. Их нужно было варить в определенный день месяца и принимать так же в нужный момент. Зелий было три. Одно — очищающее, второе — восстанавливающее и третье — закрепляющее. До этого момента я никогда не варила зелий, но написано было, что делать это должна именно вёльда, иначе никакого результата не будет.

Вторым этапом было омовение. Чистота внешняя. В ночь, когда на небе сияет полная луна, необходимо было наполнить ванну прохладной водой, засыпать туда же некоторые травы, собранные в туманах, и добавить немного крови вёльды.

Следующую ночь после омовения необходимо было провести около ритуального костра, зачитывая через определенные промежутки времени заклинание. При этом проклятый человек должен искренне желать быть прощенным. Честно, я была несколько возмущена подобным, ведь лично Брайан, да и множество людей до него не были ни в чем виноваты перед жестокой Карделией. Но тут ничего не поделаешь — проклятие и его снятие были тесно связаны, так как созданы одним и тем же человеком. Этап — чистота покаяния. Тут Брайану нужно было постараться, чтобы проклятие посчитало его желание принести извинения искренним и чистым.

И последний, но самый важный этап ритуала — чистота прощения. Именно этот этап смущал меня очень сильно. А все потому, что данный этап включал в себя ритуальную ночь. То есть на этом этапе вёльда, прощающая и снимающая проклятие вёльда, отдает свое тело проклятому человеку — своему мужу. Он должен искренне желать и принимать ее, а она должна хотеть снять проклятие. И помыслы их должны быть чисты и прозрачны.

Одно радовало — Карделия не поставила условием любовь. С желанием все немного проще, чем с любовью. Даже не знаю, почему она не усложнила условие, но очень рада этому. И не потому, что я не могу полюбить мужа, просто по заказу любить, как мне кажется, весьма сложно и нереально.

Когда Брайан прочел условия ритуала, он некоторое время сидел молча, смотря при этом в сторону. Грэгор же ерзал рядом с ним, пока не потерял всякое терпение и не забрал книгу из рук друга, тут же углубившись в чтение.

— У кого и за что мне необходимо будет просить прощения? — спросил муж после некоторого молчания, во время которого мои нервы натянулись до предела.

Я выдохнула, чуть взволнованно покусывая нижнюю губу — глупая привычка!

— Вам необходимо прочесть этот… дневник. Тогда вы поймете многое.

— Ого, последний этап мне определенно нравится, — хохотнул Грэгор, глянув в мою сторону искристым взглядом, отчего я смутилась еще сильнее, не зная, куда себя девать.

— Прекрати уже, — проворчал Брайан, кидая на друга предостерегающий взгляд. — Это тебе не шутки. Ты видел, сколько там уточнений?

— Ага, — кивнул Грэгор, продолжая веселиться. Что за человек, ничего его не берет. — Но ведь тут не написано, что все должно получиться с первого раза, — он растянул губы в чуть пошловатой улыбке, отчего я резко отвернулась, желая заткнуть уши, чтобы не слышать следующих слов. — Можно будет пытаться и пытаться, а там, глядишь, и чистота помыслов придет, и все остальное.

— Грэгор, — начал Брайан угрожающе, — лучше тебе прямо сейчас заткнуться. Это не повод для шуток. Миледи, прошу простить моего друга.

Я чуть повернулась, краем глаза замечая, как Брайан одарил друга несильным подзатыльником, взглядом угрожая ему и призывая к действию. Грэгор молчаливо взмахнул руками, будто говорил, что он ничего такого не сказал. На это мой муж только показал ему кулак, снова кивая в мою сторону.

— Прошу прощения, миледи. Я был не прав, — вздохнув, повинился Грэгор, уступая настойчивым требованиям друга.

На это я лишь кивнула, стараясь скрыть жар на щеках, но получалось это у меня весьма плохо.

Мельком глянув на мужа, я натолкнулась на его внимательный взгляд, от которого едва не задохнулась. Всё-таки до этого момента я и подумать не могла, что со мной может случиться нечто подобное. Конечно, мне хотелось ощутить, каково это, но смотреть на мужа и понимать, что вскоре мне выпадет возможность все узнать, не добавляло спокойствия и невозмутимости.

— Я… — начала говорить, но тут же замолчала, так как из горла вылетел какой-то невнятный хрип. Прокашлявшись, я пару раз глубоко вздохнула, постаравшись взять себя в руки. Кажется, получилось. — Я еще никогда не варила зелья, так что этот этап, возможно, будет требовать чего-то вроде тренировки.

— Только зелья никогда не варили? А как же с последним? — тут же спросил Грэгор.

— Еще немного — и ты нарвешься на вызов, — пророкотал Брайан, угрожающе смотря на друга. — И твои намеки в отношении моей жены совершенно неуместны. Будь серьезнее, сейчас не до твоих шуток. Тем более мне они совершенно не нравятся.

— Какие вы скучные, — фыркнул Грэгор, но, подняв на меня взгляд и заметив что-то в моем лице, тут же принялся извиняться повторно. — Если вы не против, я бы хотел посмотреть на приготовление зелий.

Я пожала плечами, давая понять, что мне всё равно. Я слишком устала и чувствовала себя разбитой. Всё-таки дело нам предстояло серьезное.

— Кстати, вам придется поторопиться, — отстраненно заметил Грэгор, поглядывая в сторону засушенных пучков с травами.

— Почему? — тут же спросил Брайан, смотря на друга с подозрением, будто ожидая от него очередной шуточки или колкого замечания.

— То, что у твоего брата пока нет детей, не означает, что их не будет никогда. Кто знает, может быть, уже сейчас его жена носит под сердцем твоего племянника. Конечно, это маловероятно, но исключать не стоит. Если вдруг у него родится сын, то проклятие тут же ускользнет к нему. А вёльды, как я понял, весьма редкие создания, — Грэгор посмотрел на меня странным взглядом и улыбнулся.

У меня от этой улыбки появилось стойкое желание отодвинуться как можно дальше. Любопытство порой бывает пугающим и разрушительным.

— Вы правы, милорд, — сказала я, поднимаясь. — Нам нужно поспешить и постараться сделать все верно с первого раза. Именно поэтому вам необходимо вернуться в замок.

— А вы? — тут же спросил Брайан, тоже поднимаясь.

— Я останусь тут, — сказала я, оглядываясь. — Здесь вполне удобно будет варить зелья. Всё необходимое тут есть, а чего нет… Я всегда могу попросить существ принести недостающие ингредиенты.

— Тогда мы останемся с вами, — сказал как отрезал мой муж, снова садясь на прежнее место. — В замке нам всё равно нечего делать. Слуг нет, стражи нет, да и не нужна она, так как никакие разбойники близко не подойдут к замку Каннингем — проклятие об этом позаботилось.

— А вдруг письмо с важными новостями? Например, о войне, — напомнила я мужчинам.

— Подождут, — отмахнулся легкомысленно Грэгор. — Если судить по книге, то зелья можно будет варить в следующие три дня. Вот сварите, тогда сходим и проверим. К тому же разве этот ваш, как его…

— Ингрэйг? — подсказала я.

— Да! Разве этот Ингрэйг не может следить за тем, что происходит в замке, а потом докладывать вам?

Я на мгновение задумалась, а потом кивнула. Сновдаль тут же соткался передо мной, будто и до этого стоял и слушал нас. Хотя все может быть.

— Сообщай, пожалуйста, если кто-то приедет или вдруг какие-нибудь письма. В общем, о любых мелочах, — попросила я сновдаля, не уловив на его лице никакого напряжения или недовольства.

— Как прикажете, госпожа, — отозвался он, низко поклонившись. При этом на мужа и Грэгора он даже не взглянул, словно тех и вовсе в комнате не было. После этого он растворился так же, как и появился, — без всяких эффектов и шума.

— Может, вам чем-нибудь помочь? — спросил Брайан, когда я подошла к небольшой печи и немного растерянно оглядела инструмент для варки зелий. С непривычки я не знала, за что хвататься.

— Нет, спасибо, — я улыбнулась мужу, покачав головой. — Боюсь, если кто-то будет рядом, я только сильнее растеряюсь. Уж лучше так.

— Как скажете, — кивнул Брайан, вытаскивая из очередной стопки непрочитанную книгу. — Если что-то вдруг понадобится, мы с Грэгором с радостью поможем.

— Мы? — удивился Грэгор, поднимая голову от книги.

— Мы, — твердо повторил мой муж, кидая на друга хмурый взгляд. — Если вдруг, то с радостью.

Грэгор чуть нахмурил брови, а потом несколько неуверенно кивнул, словно сомневаясь в том, что делает.

— Да-да, конечно, если вдруг, то мы с радостью. Я могу уже почитать? — Грэгор указал на книгу в руках, всем своим видом выражая нетерпение. Брайан закатил глаза к потолку, демонстрируя, что он думает о своем друге, на что тот только оскалился и сказал: — Спасибо за разрешение. А теперь не мешай мне читать.

Я же, подумав немного, взяла из стопки книгу, в которой описывались всевозможные зелья. Надо было с чего-то начинать. Так почему бы не с самых простых зелий?

Кивнув сама себе, я открыла книгу в самом начале и просмотрела первый рецепт. Что же, вроде ничего сложного, так что приступим!

Глава 24

«Мне никакого дела не было до хозяйской дочки. У меня своих целых девять, некуда девать. Жена все рожает и рожает их! Нет бы пацана народила, а она…тьфу! Говорила мать, что ничего хорошего меня с этой не ждет, но я же упрямый, сам знаю, как лучше! Бестолковый! А то, что дочка хозяина ведьма, я слышал. Только глухой мог бы не услышать. Все ж мы тут почти родственники, друг друга знаем. Видел ее издали, она на речку часто бегала. Мои тоже постоянно около воды толклись, особливо младшенькие. Но близко к баронской дочке они не подходили, боялись. Хотя как по мне, так обычный ребенок. Лохматая, мелкая, тощая, в застиранных и залатанных платьях. Сомневаюсь, что настоящая ведьма позволила бы себе так выглядеть. Но раз люди говорят, то кто я такой, чтобы спорить?»

Из воспоминаний мельника из баронства Куинн

— Вы уверены, что оно должно выглядеть именно так? — спросил Брайан, скептически поглядывая в сторону котла с зельем.

— Цвет верный, консистенция тоже, — несколько неуверенно произнесла я, торопливо вчитываясь в строки. — Тут так и написано, что цвет должен быть коричневато-зеленым с черными и красными всполохами. А по густоте напоминать свежий мед.

Я оторвалась от книги и приподняла черпак, показывая, как не слишком аппетитное зелье стекает с него. По мне, так все идеально сварено. Ну да, вид довольно тошнотворный, но кто сказал, что будет легко? Мне вот тоже пришлось не сладко. Я сутки не спала, варила это зелье. С первого раза ничего не получилось, даже не со второго и не с третьего. Так что это мне тут впору жаловаться. Хотя мужа я понимаю — пить это я бы рискнула только от большой нужды.

— Запах тоже соответствует, — кивнула я, поморщившись.

— Пахнет тухлыми яйцами, — прокомментировал Грэгор, засовывая любопытный нос чуть ли не в котелок.

— Так и должно быть, — выдохнула я, покачнувшись. — Мне надо немного полежать.

— Конечно, миледи, — Брайан услужливо убрал с кровати все книги. — Ложитесь, мы не станем вас беспокоить.

Если бы и стали, то я вряд ли бы заметила — смертельно устала. Никогда не думала, что простая варка может так измотать.

Мы так и не покинули хижину, решив, что толку от того, что будем ходить в замок и обратно, нет никакого. Еду нам приносили сюда. Мужчины тоже не ложились из солидарности, но не мешали мне, тихо читая и переговариваясь изредка. Если говорить откровенно, то происходящее мне даже нравилось. Был в этой хижине и в нашем в ней укладе жизни некий уют, что ли. Я понимала, что все это сближает нас, и поэтому иногда не могла подавить проскальзывающую улыбку.

А еще я часто ловила взгляды Брайана. Это было… волнующе. В них не было страха или презрения, нет, там было что-то совершенно другое. Мне и хотелось узнать, что именно, и не хотелось. Страшно было обмануться, принять одно за другое.

Иногда мне хотелось сказать, чтобы он не смотрел вот так, ведь от его взгляда у меня по спине катились мурашки, а руки начинали мелко дрожать. Даже стоя спиной, я всегда ощущала, когда он смотрел на меня.

Долго спать я не могла, так как мне еще предстояло варить второе зелье. Мне оставалось только надеяться, что получится быстрее. Всё-таки кое-какой навык у меня появился.

— Меня смущает последний этап, — услышала я голос мужа, когда медленно выплыла из состояния сна. Последний этап? О чем он? Ах, точно, там же говорится, что мы должны будем переспать. Да, меня тоже весьма смущало это.

— И что тебе не нравится? — прошипел Грэгор. — Твоя жена просто красавица. Милая и спокойная. Истерики не закатывает, не кричит, не топает ногами, денег и драгоценностей не требует. Золото просто. Я бы и сам не отказался от такой жены. Правда, боюсь, мне отец оторвет всё, что только можно, если я женюсь на ведьме, — Грэгор хохотнул. — Я даже хочу посмотреть на то, как он будет злиться.

— Хм, — задумчиво потянул Брайан. — Не думаю, что твой отец будет столь строг. Он и сам всегда был несколько… взбалмошным человеком. Если ты тоже возьмешь в жены женщину с колдовскими способностями, то на меня будут в свете смотреть несколько иначе. Давай, спаси друга — женись на ведьме! — громко прошептал Брайан.

— Ты толкаешь меня на кривую дорожку, — в голосе Грэгора слышался смех.

— А для чего еще нужны друзья? — притворно удивился Брайан. — Тем более никто даже не удивится, если ты сделаешь нечто подобное. Всё-таки многие знают, что глава отдела, связанного со всем колдовским и волшебным, не совсем нормальный человек.

— Это ты сейчас так меня мягко безумцем обозвал, да? — Грэгор хоть и старался говорить серьезно, но в голосе серьезности не было ни грамма.

— Почему мягко? Я тебе всегда прямо говорил, что ты безумен и повернут на своей работе. И вообще, мы отклонились от темы, — ворчливо заметил Брайан. — Последний этап ритуала, Грэгор.

— Я помню, но не понимаю, что тебе не нравится. Разве ты не хочешь собственную жену? — спросил Грэгор, а у меня чуть сердце из груди не выскочило от волнения. Мне показалось, что все тело онемело, а горло сдавило спазмом. И почему я так сильно волнуюсь? Даже самой странно.

— Хочу. А то ты не видишь, — фыркнул Брайан, на что Грэгор снова тихо засмеялся.

— О да, я вижу, что твой взгляд не отрывается от нее, — прошептал Грэгор. Я не понимала, как мне удается их расслышать, ведь говорили они совсем тихо, почти неслышно, но до меня их слова всё-таки долетали. — Исключительно очаровательная жена у тебя. Редко такие женщины встречаются. Смотришь на нее, и кажется, будто все ее тело зовет, манит, притягивает, умоляя о чем-то, обещая сладость и…

— Эй, — прошипел Брайан. Послышалась возня и шорох. — Она, вообще-то, моя жена. Не думал, что ты смотришь на нее так, — в голосе мужа послышались предупреждающие нотки.

— Не смотрю, но что поделать, если она прямо-таки излучает подобную энергетику. Думаю, она и сама не догадывается, насколько притягательна.

— Вот и отлично, не стоит ей об этом знать, — чуть громче, чем следовало, сказал Брайан, отчего я сделала вид, что завозилась на кровати, поворачиваясь.

— Тише ты, — зашипел на мужа Грэгор. — Разбудишь.

После этого тишина длилась минут десять. Я глубоко дышала, упорно делая вид, что сплю. Очень уж мне стал интересен их разговор. Стыдно? Ничуть. У всех есть маленькие слабости и пороки, я вот с детства привыкла подслушивать. Иной раз можно услышать много интересного, вот как сейчас например.

— Так что там с последним этапом? — спросил Грэгор после долгого молчания.

— Ты забыл о втором проклятии? — вопросом на вопрос ответил муж. — Каэлла умерла из-за него. Мне нельзя прикасаться к жене в таком плане, иначе проклятие начнет вытягивать из нее силы.

— Ты как сам вообще?

— О чем ты? — поинтересовался Брайан, явно притворяясь, что не понял вопроса.

— Я о Каэлле, — терпеливо пояснил Грэгор.

— Когда-то я любил ее, тебе ли не знать. Потом она стала мне если не другом, то кем-то вроде. А в последние годы… — Брайан замолчал, явно не желая говорить, но потом как-то обреченно вздохнул и продолжил: — Я не понимал, что происходит с ней и отчего. Она стала невыносимой. Теперь-то я понимаю, что Каэлла просто боялась и старалась оградиться от этого страха как могла. Она упрекала меня, что у нас нет детей. Потом, когда люди начали разбегаться, а сундуки с золотом пустеть, Каэлла как с цепи сорвалась. Упреки, крики, постоянные обвинения.

— То есть ты рад, что ее не стало? — голос Грэгора не звучал осуждающе, он просто спрашивал.

— Нет, — тут же торопливо заверил его Брайан. — Как ты такое мог подумать? Хотя… ты в чем-то прав. Когда я увидел ее мертвой, то настолько к тому моменту устал и вымотался, что ощутил… облегчение.

— И сразу же принялся себя за это корить, — фыркнул Грэгор. — Каэлла и до этого была… сложным человеком. А то я не помню, как она тебя донимала своей ревностью. Не кори себя, друг. Что случилось, того уже не изменить.

После этого снова повисло долгое молчание, я даже почти уснула, когда тишину разрезал шепот мужа:

— Ты прав — ничего уже не изменить. Но я не хочу, чтобы что-то подобное случилось с Арлет. Она… мне нравится.

— Мягко сказано, — хохотнул Грэгор.

— В любом случае я не хочу, чтобы проклятие утащило и ее в могилу.

— Она — ведьма, даже более того — вёльда. Ты ведь знаешь, что, по слухам, твой род прокляла королева ведьм. Недавно мы узнали, что это сделала вёльда. А? Ничего необычного не улавливаешь? Ведьмы знают о вёльдах и почитают их как своих королев.

— В любом случае я не могу так рисковать, — вздохнул Брайан.

— Пусть она сама решает, — настаивал на своём Грэгор. — Ты обычный человек, Брайан, и никогда не сможешь понять, как думают и чувствуют люди с колдовскими способностями. Пусть они и выглядят, как мы, но на самом деле они существенно отличаются, словно другой вид. А твоя жена не простая ведьма. Ты же читал, откуда появилась первая вёльда. Если бы не внешний вид, то можно было смело говорить, что она не человек.

— Возможно, ты прав, — после недолгого молчания сказал муж, но в его словах все еще слышалось сомнение.

— Конечно прав, — фыркнул Грэгор. — Позволь ей самой решать. Она не стала бы показывать нам ритуал, если бы боялась твоего второго проклятия.

Ну, вообще-то, я про него совершенно забыла на тот момент, но, конечно же, им я об этом не скажу. Прислушавшись к себе, заметила, что никакого волнения по поводу последствий заключительного этапа не испытываю. И что теперь делать? Отменять ритуал? Но другого у нас нет! Значит, надо будет попутно поискать, как снять сразу и второе проклятие. Умирать мне точно не хотелось, а значит, встаем и работаем дальше. И так много уже услышала.

Вздохнул глубже, завозилась, потягиваясь и скидывая с себя одеяло. Голоса тут же смолкли. Я легко улыбнулась. Молчите, я и так услышала достаточно. Потерев глаза, я поднялась, принимаясь щуриться от света.

— Доброе утро, — поздоровалась чуть хрипловатым голосом, отыскав взглядом мужчин. Они смотрели на меня как-то странно, будто впервые видели. Я даже слегка смутилась.

Встав, пригладила волосы и платье, подумав, что нужно будет сходить в замок и привести себя в порядок.

— Как спалось? — спросил муж, не отрывая от меня взгляда.

— Хорошо, — я улыбнулась. — Спасибо, милорд.

Подойдя к печке, принялась греметь котелками и половниками, стараясь выбросить всякие мысли из головы. Сначала работа, потом все остальное. Время обдумать все еще есть.

Глава 25

«Я в замке частенько бывал. А как же? Камины кто будет проверять? Их же постоянно чистить надо, а их в замке о-го-го сколько. Сначала дед мой печи строил да камины господам чистил, потом отец. Как я подрос, отец меня с собой таскал да науку ту передавал. Ежели кто будет утверждать, что никакой науки там нету и все это очень легко, то я скажу так: коли не пробовал сам, так и нечего пустословием заниматься! Так вот. Когда отцу стало невмоготу к господам ходить, каминами в замке стал я заниматься. И однажды видел я дочку барона, старшая которая. Я тогда работу закончил да домой собирался. Поворачиваюсь, а она стоит в дверях и смотрит на меня. Да взгляд такой жуткий, никогда такого более не встречал. Ты, говорит, руку поранил, лучше поскорее водой чистой промыть, иначе без руки останешься. Я в тот день об острый камень оцарапался да значения тому не придал. Мало, что ли, у меня царапин за всю жизнь бывало? А она, сказав, развернулась и ушла, будто и не было. Я отмер и домой. Сначала хотел не обращать внимания, но что-то внутри дернуло, вот и принялся тщательно руку очищать. Наутро рука та сильно уж распухла. Испугался я, к лекарке нашей побежал. Она посмотрела, покачала головой и говорит: хорошо, что вчера промыл, иначе заражение за ночь в руку ушло, могли бы и не спасти. В следующий раз как увидала меня, внимательно так осмотрела, кивнула довольно и ушла. Я благодарен, конечно, но слишком уж всё это жутко».

Из воспоминаний печника из баронства Куинн

Второе зелье получилось сварить быстрее, видимо сказывался предыдущий опыт. Единственное, что отвлекало, это Брайан. Он почему-то стал слишком часто оказываться рядом. То руки вроде как случайно коснется, то мешающий локон за ухо спрячет. Конечно же, меня это сильно смущало.

Правда, ругаться или еще как-то запрещать подобное не спешила. Во-первых, Брайан всё-таки мой муж и он мне вполне симпатичен. Мне бы не хотелось прожить всю жизнь с мужчиной, являясь просто жильцами одного замка.

Во-вторых, его «случайные» прикосновения заставляли тело дрожать и наливаться жаром. И ощущения эти были столь необычными и приятными, что отказаться я от них не могла, даже несмотря на то, что все это вызывало дикое смущение.

И в-третьих, так даже лучше, ведь вскоре нам придется проходить через последний этап. Может быть, за эти дни немного привыкнув к мужу, я смогу легче отдаться ему.

Конечно, меня беспокоило второе проклятие. Как же иначе? Умирать слишком рано мне совершенно не хотелось. Именно поэтому я между сном и циклами варки рылась в книгах, в которых хотя бы упоминалось о проклятиях.

— Не знаю, может ли это чем-то помочь или нет, — Брайан подошел ко мне и аккуратно положил руку на плечо. — Смотрите.

Отвлечься от помешиваний я не могла, поэтому муж просто подсунул мне под нос книгу, открыв на нужной странице. Быстро пробежавшись глазами по строкам, я кивнула.

— Да, я прочитаю чуть позже. Положите куда-нибудь так, чтобы не затерялась. Мне осталось полчаса, и второе зелье будет готово. Не могу пока отвлечься.

— Хорошо, — Брайан кивнул и отошел.

Правда, перед этим он вроде как совершенно случайно провел ладонью по спине, отчего меня едва не выгнуло от невероятных ощущений. Никогда не думала, что моя спина настолько чувствительна! Меня будто пронзило тысячей иголок, несущих с собой отнюдь не боль, а странное удовольствие, тут же скатившееся жаром вниз живота.

Грэгор хмыкнул и зашуршал страницами очередной книги, я же нахмурилась, пытаясь взять себя в руки. Глупое тело! Нельзя же так остро реагировать на простое прикосновение! И это он всего лишь коснулся меня через одежду, что же будет, если он… поцелует?

Я представила это, тут же опуская взгляд обратно к котлу. Щеки опалило, а сердце трепетно сжалось. Наверное, это приятно. Не зря же влюбленные люди постоянно целуются. И не только влюбленные. Что-то же в этом должно быть такого, что все стремятся к подобному.

Я задумчиво покусала нижнюю губу, пытаясь представить, каково это. Внимательный взгляд, сильные руки, крепкое объятие и горячие губы. Все внутри сжалось от предвкушения. Руки чуть задрожали. Хорошо, что я стояла спиной к ним, иначе мое состояние точно бы заметили.

Так, не время предаваться мечтам. Тряхнула чуть головой, выбрасывая образ мужа и сосредотачиваясь на зелье. Честно говоря, варка зелий оказалась весьма интересным, хоть и трудоемким занятием. А если учесть, что среди рецептов я нашла массу весьма полезных, то в будущем нужно будет обратить на это самое пристальное внимание.

Закончив, я накрыла зелье крышкой. По рецепту оно должно было настаиваться еще пару часов до полного приготовления. Без огня, конечно же.

Помыв тщательно черпак, я вытерла руки.

— Которая из них? — спросила я у мужа, подойдя к стопке, отложенной мужчинами специально для меня.

— Может, вы сначала отдохнете, миледи? — Брайан как-то незаметно оказался рядом. Бережно поймав мою руку, он отодвинул стул и помог сесть. Честно говоря, я не видела в этом необходимости, но понимала, зачем это сделано. — Или поедите?

Я задумалась. Спать пока не хотелось, да и есть тоже. Качнув головой, я слабо улыбнулась.

— Спасибо, ничего не нужно, милорд, — ответила я, переводя взгляд на руку — муж до сих пор держал ее, большим пальцем поглаживая тыльную сторону ладони. Заметив мой взгляд, он тут же отпустил, отходя на шаг назад. — Какую книгу вы мне показывали? Мне кажется, там было что-то важное.

— Эту, — Брайан подтолкнул ко мне небольшую книгу в уже привычной коричневой обложке. — Так, давайте я найду то место.

Наклонившись, он быстро, но аккуратно пролистал до нужной страницы и выпрямился. Стоять над душой не стал, извинился и отошел в сторону кровати. Грэгор, сидящий прямо на полу в окружении разложенных книг, проследил за нашими маневрами, заулыбался и опустил взгляд обратно к тексту.

Правда, он явно хотел что-то сказать, то кулак, показанный ему Брайаном, точно не способствовал храбрости. Всё это я уловила краем глаза, едва сумев подавить улыбку. Мне даже на короткий миг захотелось услышать, что же такого собирался сказать Грэгор, но, подумав, пришла к выводу, что он опять сказал бы какую-нибудь пошлость. Вот у кого язык без костей и душа без совести.

Вчитавшись, поняла: муж нашел именно то, что нам нужно.

— Ритуал снятия не такой сложный, как от родового проклятия, но тоже займет некоторое время. Мы не успеем провести и тот и другой в этом месяце, — сказала я, оторвав взгляд от книги.

Мужчины тут же заинтересовались и подняли головы.

— Это то, что нам надо? — осведомился Грэгор, с кряхтением поднимаясь с пола. Подойдя, он быстро пробежал взглядом по строчкам, время от времени кивая. — Так, с этим понятно. Его надо проводить в первую очередь, иначе с последним этапом другого проклятия у нас выйдет проблема. Не думаю, что Брайану хотелось бы навредить вам. Но как быть с зельями?

Я глянула в сторону котелков.

— Увы, но мне придется в следующем месяце повторить. Они достоят, конечно, но в идеале должны быть свежими.

— Как-то мы непоследовательно начали, — покачал головой Грэгор. — Не подумали сразу.

— Что вы хотите, я ведь только начинающая ведьма, — отозвалась я, чувствуя свою вину за происходящее.

— Никто вас ни в чем не обвиняет, миледи, — Грэгор подхватил мою руку и приложился к тыльной стороне губами, внимательно наблюдая при этом.

— Грэгор, — позвал друга муж. — Не дразни меня.

В глазах Грэгора тут же сверкнуло веселье. Неужели этот тот же человек, который совсем недавно сидел в замке и рассказывал мне о проклятии? Тогда он мне показался серьезным и опасным человеком. Хотя несерьезность не означает, что Грэгор добрый и милый с другими.

Я так поняла, что он просто осознал мою полезность для своего друга, вот и включил меня в круг людей, с которыми можно быть самим собой. Не удивлюсь, если его отношение тут же изменится, стоит мне как-то навредить Брайану. Это хорошо, что у мужа есть такой друг. Очень хорошо.

— Будем считать это тренировкой, — я вздохнула, мысленно подсчитывая дни. — Так, у нас скоро полнолуние — идеальный день, вернее ночь, для проведения ритуала. Посмотрим, — я снова принялась читать, озвучивая необходимое для остальных. — Перед ритуалом нельзя есть два дня. Только чистая вода. Потом пять часов в ванне, заполненной водой со специальным зельем. Его я сварю сегодня, заранее. И в конце само снятие. Для него мне тоже придется сварить кое-что.

Я старалась не акцентировать внимание на последнем. Ведь при снятии проклятия я должна буду разрисовать обнаженное тело проклятого специальными рисунками в необходимых местах. Краска варилась особая, с добавлением крови снимающей проклятие ведьмы, то есть моей. На теле краска не остается, она впитывается, а потом выходит из тела вместе с проклятием.

Метнув на мужа взгляд, я постаралась выбросить из головы предвкушение. Судя по тому, в каких местах мне нужно будет рисовать, обнажаться Брайану придется полностью. Это несколько возбуждало… интерес. Да, конечно же, интерес. Что же еще?

Глава 26

«Хозяйская дочка? Конечно, ведьма, кто же спорит. Я давно приметил, что в дни, когда она около реки толкется, клев просто отличный. А мне хорошо — дом так удобно стоит, что сразу видно, когда кто-то из замка спускается к реке. Как видел фигурку ее, так сразу снасти, ведро, наживку — и вперед! Ох и рыба ловилась в те дни, кто бы знал. Как колдовала, сам я не видал. Но рыба же! Рыба врать не будет. Нет, в обычные дни тоже улов хороший, но несравнимо. Жена приметила мое странное, по ее мнению, поведение да говорит: мол, приворожила тебя ведьма проклятущая, вот ты и бегаешь на бережок, стоит ей появиться. Все не так, говорю я ей, а она не верит, зараза, орет, проклинает. Пришлось хватать ее в следующий раз, все объяснять да показывать. Не поверила. К девчонке-то боялась подойти, всё-таки хозяйская дочка, да еще и ведьма, но смотрела на нее так, что даже мне страшно становилось. А потом по деревне слух пошел, что ведьма мужей чужих околдовывает да привечает. Ох и получила у меня тогда жена по первое число. Надо же придумать такое! Девчонке ведь от силы лет пять тогда было! Какие мужики? Но ведь не докажешь! Ведьма, значит, и не на такое способна. А что возраст мал, так, говорят, мало ли чего эти ведьмы умеют, вдруг им и детское тело для этих дел не помеха. Вот такие дела».

Из воспоминаний рыбака из баронства Куинн

Покрутившись на месте, удовлетворенно кивнула. Что-то подсказывало мне, что место, выбранное мною для проведения ритуала, идеально. Небольшая, идеальной окружности поляна с ровной поверхностью — то что надо! Кажется, туманы поняли, что я ищу, и предоставили мне нужное место.

— Спасибо, — шепнула я, доставая из принесенной нами корзины необходимые вещи.

— Здесь? — спросил подошедший ко мне ближе Брайан.

— Да, место отличное, — кивнула я, примериваясь к куску земли. — Отойдите, милорд, немного.

— Да, прошу прощения, — муж тут же отошел обратно к Грэгору, который с неподдельным любопытством наблюдал за моими действиями.

Зелья сварены, муж поголодал два дня, отмок в ванной положенные часы, теперь пришло время непосредственно для ритуала.

Начертив на земле палкой знак очищения, сделала бороздки чуть глубже и засыпала их размельчёнными травами, призванными после всего собрать загрязненную силу. В центре сделала углубление — сюда, если верить описанию ритуала, должна будет скатиться вся «грязь», то есть вышедшее наружу проклятие.

Все сделав, выпрямилась и осмотрела свое творение. Сверившись с листком, покусала губу и вздохнула. Вроде похоже. Надеюсь, что все будет отлично.

— Нужен хворост, — тихо сказала я, оглядываясь.

Передо мной тут же соткался сновдаль. Поклонившись, он искоса глянул на мужчин.

— Вам помочь, госпожа? — спросил он, всем своим видом давая понять, что готов сделать всё что угодно.

— Хворост для ритуального костра, — попросила я, вытаскивая из корзины приготовленные мешочки. В них были необходимые травы и камни. — Я сейчас выложу круг камнями, — я покачала на ладони небольшой камушек серого, совершенно неприметного цвета. — Вот этот круг и нужно будет заполнить хворостом.

— Как прикажете, — отозвался Ингрэйг, поклонившись. Выпрямившись, он недолго понаблюдал за тем, как я аккуратно раскладываю камни, а потом растворился в туманах.

Спустя пару минут около камней возникла, будто из ниоткуда, кучка сухих веток. Я к тому времени как раз успела все разложить.

— В круг, — попросила я, наблюдая, как сразу после моей просьбы ветки одна за другой стали подниматься в воздух, а потом складываться в круге из камней.

Я смотрела на это и удивлялась, насколько необычные силы у сновдаля. Может быть, именно это и есть колдовская сила, но я пока так ею управлять точно не могу. А может, и не смогу никогда. Кто знает, вдруг такое могут делать только существа из туманов. Хотя… моя прародительница тоже ведь существо…

— Готово, госпожа, — выдернул меня из размышлений голос сновдаля.

Я кивнула, оглядела будущий костер и подняла голову. Луны не было видно из-за туманов, но в одном месте отчетливо выделялось сияющее серебристым светом пятно. По подсчетам — сегодня идеальная для проводимого ритуала ночь.

Отбросив сомнения, посыпала ветки размельчёнными травами. В книге написано, что эта смесь позволит огню гореть на протяжении всего ритуала. Я не представляла, как такое возможно, но четко следовала инструкциям.

Закончив, немного замешкалась. Всё, дальше оттягивать не имеет смысла, иначе можно и не успеть.

Повернувшись, я нашла взглядом мужчин, которые по-прежнему внимательно наблюдали за моими действиями.

— Раздеваться? — спросил Брайан, заметив мой взгляд, направленный на него.

Я кивнула, ощущая, как сердце в груди трепыхнулось, а щеки лизнуло жаром.

— Да, пора, — подтвердила я еще и словами. — Как разденетесь, встаньте, пожалуйста, на этот знак. Правую ногу вот сюда, — указала я на одну из черточек, — а левую сюда.

Сказав все это, я резко отвернулась, не в силах наблюдать за раздеванием супруга. Мне было очень любопытно, но в то же время я сгорала от смущения. Прикрыв глаза, попыталась успокоиться. Вдох — выдох, вдох — выдох. Вот, уже лучше. Подумаешь, обнаженный мужчина! Конечно, полностью голым я еще никого не видела, но что там может быть такого? Вот и я думаю, что ничего. Вернее, я уверена в этом!

Встряхнувшись, подошла к хворосту и достала из сумки огненные камни. В одном месте сновдаль положил какой-то то ли мох, то ли пух, как раз то что надо. Чтобы добыть огонь из огненных камней, нужно было стукнуть их друг об друга и извлечь этим нехитрым действием искры. Через минуту я наблюдала за тем, как разгорается хворост.

— Я всё.

От голоса мужа я вздрогнула. Вся моя сосредоточенность и спокойствие моментально улетучились, будто их сдуло легким ветром. Руки тут же затряслись, а грудь сдавило от волнения.

— Да, я сейчас, — крикнула я чуть сильнее, чем нужно, вставая и отходя от костра.

Долго так стоять не стала. Развернувшись, не глядя на мужа, подошла к корзине и достала толстую кисть и бочонок со сваренной мною краской. Немного поколебавшись, я все-таки храбро подняла глаза, тут же невольно отступая на шаг назад.

И нет, передо мной не предстало чудовище, просто видеть обнаженного мужчину, да еще и Брайана, оказалось настолько странным и ошеломительным, что я едва успела взять себя в руки. Невольно хотелось опустить взгляд или же отвернуться. Дыхание перехватывало, а лицо уже буквально горело. Не помогали ни вздохи, ни самовнушение, ничего.

— Я сейчас… — голос сорвался от волнения. Кашлянув, я поспешно взяла себя в руки и подошла ближе. — Ритуальный рисунок, — зачем-то сказала я, тут же устыдившись этого. Мы же уже обсуждали с ними ритуал! Брайан все и так знает!

Мой взгляд сам по себе бегал по телу супруга. Я словно выхватывала отдельные фрагменты, отчего с каждой секундой краснела все больше. Хотя куда еще больше?!

Широкие плечи, сильные руки, коричневые ореолы сосков, слегка рельефный живот, время от времени почему-то поджимающийся, узкие бедра, длинные ноги с красивыми икрами и редкими черными волосками. Мой взгляд словно сам собой обходил ту область на теле мужа, которая меня волновала сильнее всего.

Всё! Дальше ждать нельзя! И так я веду себя как глупая девчонка! Куснув напоследок щеку изнутри, смело вскинула взгляд, тут же упираясь в лицо мужа. Выглядел он как-то странно, но я была слишком взвинчена, поэтому толком не обратила внимания.

Подойдя ближе, открыла бочонок с краской и обмакнула в нее кисть. Краска была ярко-красной, будто кровь. Густая, похожая на загустевшую сметану.

Тряхнув головой, вспомнила слова очистительного заклинания. Зашептала его, делая первый штрих рисунка на теле супруга. Он, видимо от неожиданности, вздрогнул, но ничего не сказал.

Спустя минуту я забыла о смущении. Мое тело словно налилось, запылало. Казалось, что костер горит не где-то рядом, а внутри меня. Уши слегка заложило. Туманы заклубились вокруг нас, хватаясь за тело длинными серыми лентами, а потом резко разлетелись в стороны. Где-то вдалеке кто-то завыл. Я рисовала и шептала, наблюдая, как тело мужа покрывают мурашки, а сам он слегка дрожит, будто от холода.

Плечи, руки, грудь, спина, живот, ягодицы, ноги и… пах. Да, этому месту мне пришлось уделить наибольшее внимание, ведь проклятие было завязано на продолжение рода. Член супруга стоял. Крупный, увитый жгутами вен, он слегка подрагивал, будто от нетерпения. Когда я в своеобразном трансе провела по нему кистью первый раз, Брайан судорожно вздохнули дернулся. Наверное, если бы колдовство ритуала не захватило меня, то я никогда не смогла бы доделать все правильно. Но я хоть и ощущала где-то в глубине бурю эмоций, продолжала рисовать и шептать, не обращая внимания ни на что.

Закончив с нанесением рисунка, я отложила пустой горшочек и кисть. Продолжая шептать слова прощения и очищения, я наблюдала, как краска впитывается в тело. Когда последняя капля исчезла, я замолчала.

Подняв голову, я смотрела на рассеянный свет луны, которая даже через туманы сияла очень ярко. Казалось, что ночное небесное светило приблизилось к земле, став в несколько раз больше.

Глубоко вздохнув, я набрала в легкие воздух и на грани слышимости прошептала:

— Выходи.

И тут же сделала шаг назад, возвращая взгляд на мужа. Я смотрела в его потемневшие до черноты глаза и слишком яркие, будто кровавые, губы, выделяющиеся сейчас на его лице очень отчетливо.

Сначала ничего не происходило, а потом Брайан дернулся, приоткрыл рот, будто хотел что-то сказать, а затем закатил глаза. Его затрясло, словно в лихорадке. Тело то и дело содрогалось, как от сильных ударов. А потом из всех пор выступила черная жижа. Ее становилось всё больше, она стекала вниз, собираясь в бороздках знака.

Сколько это длилось, не могу сказать, но в какой-то момент тело мужа снова стало чистым, будто и не было никакой черной дряни. Брайан судорожно вздохнул и поднял руку, вытирая со лба выступивший пот.

— Можете сойти со знака, — сказала я, наблюдая, как супруг держится, хотя сам едва на ногах стоит.

К нему тут же подскочил Грэгор, укрывая длинным плащом и помогая сойти со знака. Он что-то ему говорил, но я не слышала, наблюдая за черной жижей, которая впитывалась в траву и собиралась шаром в центре знака. Когда все собралось до капли, я подошла ближе и наклонилась. Шар был черным, переливающимся перламутром. Он, словно громадный драгоценный камень, лежал на земле, испуская отвратительную энергию. Осторожно подхватив его, я поморщилась — руку опалило, будто я схватилась за горячую головешку.

Недолго думая, я закинула его в ритуальный костер, тут же отходя подальше. И не зря! Огонь взметнулся, зашипел. Мне кажется, там даже что-то пронзительно закричало, вернее даже заверещало. Но камни не дали костру выйти за пределы круга.

Я смотрела, как черный шар распался, растекаясь по горящему хворосту растаявшей массой, а потом принялся испаряться. Я не молчала, зачитывая необходимые катрены. Чуть позже, когда костер прогорит, золу нужно будет собрать и закопать под старым дубом, чтобы окончательно похоронить проклятие.

Ощутив прикосновение, я вздрогнула и подняла взгляд. Рядом с двух сторон стояли Брайан с Грэгором. И если Грэгор смотрел с присущим ему любопытством, то в глазах мужа я видела благодарность.

— Спасибо, — шепнул он мне одними губами.

Да, он сейчас как никогда ранее должен ощущать себя легким и обновленным. Одно проклятие снято, и это придало мне некоторую уверенность в том, что все у нас получится. И пусть родовое проклятие очень древнее и сильное, но, я уверена, оно мне тоже под силу.

Глава 27

«У нас в баронстве с полями сложно, все леса да леса. Коровкам да овечкам моим негде пастись. Вот и приходилось за ними скакать по оврагам да чащам лесным. Конечно, после стольких лет я приметил отличные места для выпаса. А трава на полянах в лесу всегда сочная, налитая, то что надо. Так вот, однажды задремал я в тенечке, травинку посасывая, а когда проснулся, открылась картина мне дивная. Хозяйская дочка сидела около одной из моих коровок и что-то шептала, поглаживая ее по ноге. У коровки моей ногу ту соседская собака (ой и дурная совсем!) погрызла. Лекарка кашицу какую-то травяную дала, да только не шибко она помогала. Я испугался тогда, все же ведьма, мало ли чего она там шепчет, но подойти побоялся. Так и смотрел не дыша. А потом девчушка встала, посмотрела на меня таким, знаете, пронзительным, все понимающим взглядом, покачала головой и в лесу растворилась, будто и не было ее. Я тут же вскочил, к коровке своей подбежал, смотрю: а раны-то и нет! Представляете? Нету раны, как не бывало! Испугался я тогда пуще прежнего да больше на ту поляну не хаживал, коровок да овечек своих стороной водил. Оно, конечно, дело сделано было хорошее, да больно уж колдовское, отчего жутковатое».

Из воспоминаний деревенского пастуха Дадора из баронства Куинн

Конечно, ритуал отнял силы не только у меня, но и у всех остальных. И пусть Грэгор только смотрел, но потом признался нам, что и его силы отчего-то буквально испарились. Из этого мы сделали вывод, раз такое дело, что лучше посторонним не присутствовать. Грэгор пытался возмутиться, но Брайан напомнил ему, что снятие родового проклятия слишком интимный момент, особенно последний этап. Тогда Грэгор настоял, что он пропускает последний этап, но на всех остальных ритуалах по возможности все равно будет присутствовать. Уж очень ему было интересно. А временная потеря силы… это ведь такая ерунда, в самом-то деле.

Я не стану рассказывать, каких трудов нам с мужем стоило вытащить Грэгора из хижины. Уходить он совершенно не хотел, так как не все книги были прочитаны, но усталость брала свое, и мы с Брайаном решили, что пару дней нужно отдохнуть и выспаться в замке. Конечно, оставлять в туманах Грэгора одного я не хотела. Мало ли что с ним произойдет, стоит нам разделиться.

Обратно мы возвращались в компании туманных гончих, которые то и дело ластились ко мне, а получив свою порцию поглаживаний, снова мчались в туманы, кого-то там разгоняя. На мужа с Грэгором они посматривали спокойно, но с некоторой подозрительностью. Впрочем, даже сновдаль и тот смотрел на мужчин точно так же. Он будто до сих пор не мог поверить, что в туманах находится кто-то посторонний.

— Замок, — выдохнула я, отпихивая от своего лица морду гончей. Стоило мне только сказать это, как две остальные гончие тут же вынырнули из туманов и принялись тереться об меня, словно не желали отпускать. — Что такое? Я ведь ненадолго, потом вернусь, — постаралась я успокоить пусть и опасных, но в то же время милых существ.

— Мне кажется или замок как-то изменился? — задумчиво протянул Грэгор, искоса поглядывая за гончими. Я уже знала, что ему очень хочется погладить их, но гончие не разделяли такого желания и в руки Грэгору не давались, угрожающе скалясь и рыча.

— Хм, ты прав, — Брайан остановился, наклонил голову чуть набок, разглядывая свой замок, который знал очень давно. — Камни стали темнее и как будто… новее, что ли. А еще прибавилось окон и вон та северная башня стала выше.

Я вздохнула, осматривая замок. Выглядел он величественно и пугающе. С остроконечными башнями-пиками, темными провалами стрельчатых окон и «зубастым» ограждением. Между башен путались туманы, серыми лентами обвивая темные камни. Выглядело это так, будто своеобразная, воздушная вода омывает строение.

В этот момент с крыши кто-то вспорхнул, разгоняя на мгновение туманы. Если это птица, то очень уж она большая.

— Что это? — почему-то шепотом поинтересовался Грэгор, завороженно смотря, как неизвестное существо растворяется в туманах.

— Это птицедатоль, — пояснил тут же появившийся сновдаль.

— Он замок не порушит? — спросила, пытаясь представить себе размер этой птички. Воображение выдавало нечто огромное.

— Нет, что вы, госпожа. Птицедатоль рожден из омытого речной водой валуна. Он, как и я, единственный в своем роде. Он помешан на чистоте камней. Видите, камни замка выглядят более чистыми, это работа птицедатоля. Его слюна имеет необычное свойство — возвращать камням первозданный вид.

— Как бы у нас тут вместо замка не образовалась просто груда необработанного камня, — поделился своими опасениями Грэгор. Я тоже подумала о чем-то подобном, ведь «первозданный вид» — это изначальная форма булыжника.

— Нет-нет, — Ингрэйг покачал головой. — Не до такой степени. Слюна птицедатоля растворяет мхи, латает трещины, потертости, убирает старый налет, выравнивает разъеденные временем поверхности.

— А, в таком случае, полагаю, от него только польза. Главное, чтобы сильно не увлекся, — покивал головой Грэгор, явно о чем-то задумавшись. — А если набрать его слюны в какой-нибудь горшок? Она будет работать?

— Почему нет? — пожал плечами сновдаль, кидая в мою сторону такие взгляды, будто просил о помощи. Кажется, говорить с другими людьми ему совершенно не нравилось. — Только птицедатоль очень боязливый. Хотя если попросит госпожа, то он может и поделиться.

Грэгор тут же уставился на меня с таким видом, что мне сразу стало понятно — не отстанет. Вот что за человек такой?

— Хорошо, — я вздохнула, наблюдая, как губы Грэгора медленно растягиваются в улыбке. — Только не сегодня, и даже не завтра. Как только отдохнем, я попробую попросить его. Приготовьте только горшочек.

Что-то подсказывало мне, что Грэгор выберет самый большой горшок, который только сможет найти в замке.

Внутри замок тоже разительно изменился. Сейчас Каннингем не напоминал то запущенное строение, которое встретило меня в самом начале. Он сиял, показывая всем желающим чистоту и богатство рода. Резные перила, ковровые дорожки, сверкающие канделябры, шикарные гобелены и картины в дорогих дубовых рамах. Все буквально дышало достатком и красотой. Даже в замке отца, который не был бедным, я не видела такой роскоши.

— Вот это да! — присвистнул Грэгор, осматриваясь. — Боюсь, дружище, что у тебя теперь в замке богаче, чем у твоего папеньки.

Брайан и сам удивленно оглядывался, словно не веря, что все это его.

— Откуда? — только и мог спросить он.

Мне и самой интересно было узнать, откуда взялись многие вещи, которых вообще не было.

— Под замком есть подземелье, — тут же начал пояснять сновдаль. — Много предметов оттуда. Конечно, они были старыми, но для нас вернуть вещам первозданный вид не так уж сложно. Рамы, перила и прочие деревянные резные вещи сделаны древодоками. Эти существа — отличные резчики по дереву.

— Что за подземелье? Первый раз слышу, — задумчиво пробормотал Брайан, продолжая оглядываться.

— А эти древодоки — они как рождаются? Просто я заметил, что у всех существ интересное рождение, — встрял в разговор любопытный Грэгор.

Сновдаль косо глянул на него, незаметно вздохнул и начал рассказывать:

— Древодоки рождаются из сухих веток, погребенных под красными кленовыми листьями. Они всегда появляются в конце осени.

— А… — начал Грэгор, явно желающий узнать что-то еще, но его моментально перебил Брайан.

— Так, все потом, сейчас ужинать и спать, — сказал свое веское слово мой муж, наградив друга хмурым взглядом.

— Ладно, как скажешь, — фыркнул Грэгор, приподнимая ладони в защитном жесте. — Подумаешь, пару вопросов задал, как будто от этого кому-то плохо стало, — пробурчал он, устремляясь в сторону лестницы.

Мы с мужем переглянулись и улыбнулись. Все-таки Грэгор вполне хороший человек, пусть и слишком увлекающийся.

— Ингрэйг, — позвала я сновдаля. — Покрутись рядом с Грэгором. Если будет задавать вопросы, можешь отвечать смело.

Сновдаль поклонился.

— Как прикажете, госпожа, — отозвался он, выпрямляясь. — Ваш ужин ждет в малой гостиной. Ваш гость пошел не в том направлении. Если вы не возражаете, я укажу ему дорогу.

— Конечно, будь так любезен.

Сновдаль тут же испарился, оставив нас с мужем наедине. Почему-то я сразу занервничала. Пришлось в срочном порядке брать себя в руки.

Брайан отставил в сторону локоть, давая понять, чего он желает. Я тут же взяла его и расслабилась.

Ужин был выше всех похвал. Сытный, вкусный, разнообразный. Посуда вся сверкала, камин приятно гудел. На дровах резвились огонтоги, заставляя поленья трещать. От этого было только уютнее.

Когда ужин подходил к концу, в гостиной появился сновдаль. Я вопросительно посмотрела на него.

— Прошу простить за то, что мешаю трапезничать, но господам пришло сообщение, — с поклоном пояснил Ингрэйг.

Я быстро оглядела его, подмечая свернутое в трубочку письмо.

— От кого? — спросила, только потом подумав, что, может быть, это совершенно не мое дело. Сновдаль ведь сказал, что письмо пришло господам, а не мне. Да и кто мог написать мне? Вот именно, что никто.

— Прошу прощения, госпожа, но я не знаю, — Ингрэйг приблизился к Брайану и отдал ему письмо.

Быстро вытерев руки небольшим полотенцем, Брайан оглядел конверт и выдохнул.

— Что там? — спросил Грэгор, тщательно разрезая отлично прожаренное мясо какого-то неведомого животного.

— Печать короля, — тут же пояснил Брайан.

Грэгор вздернул брови в вопросительном жесте.

— И что потребовалось твоему отцу? — поинтересовался он, откладывая в сторону столовые приборы.

— Вот это мы сейчас и узнаем, — пробормотал Брайан, ломая печать пополам и разворачивая письмо.

Глава 28

«Вы думаете, мне есть дело до чего-то подобного? Нет, мне хватает семьи и работы. Кроме жены и двоих детей на моей шее еще сидят родственники жены, чтоб им в посмертии вечно икалось! Кормилец у них, видите ли, помер, а они женщины слабые, в ласке и заботе нуждающиеся! У-у-у, гиены проклятущие! Все думают, что добывать и обрабатывать камни так легко! Конечно, легче, чем за коровами ходить или около речки целыми днями штанцы просиживать! Видал ли? Кто ж ее не видал? Знаете, у нас как-то по зиме в лесу, около деревни, волк приблудился. И наши со страхом друг другу о нем байки сказывали. В лес ни ногой, а уж как любопытно всем было! Вот так и с хозяйской дочкой. Издалека видал, близко не подходил. Волки тоже, знаете ли, когда сыты, не кидаются, но кто же их там разберет, сыты они или голодны. Так и с ведьмой. Откуда я знаю, что у нее там в голове?! Не хочется потом всю жизнь ходить с проклятием! Нет уж, спасибо, такого богатства нам не надобного!»

Из воспоминаний каменщика из баронства Куинн

Пока Брайан читал, мы с Грэгором с любопытством посматривали на него, не торопясь продолжить ужин.

— Ну что там? — спросил Грэгор, когда мой муж дочитал и опустил письмо на стол, продолжая прерванную трапезу как ни в чем не бывало.

— Отец требует нас в столицу, — пробормотал Брайан, придирчиво рассматривая кусок зажаренного и политого каким-то кисловатым соусом мяса.

— Нас?

Грэгор не спешил снова хвататься за вилку с ножом. Он сверлил взглядом Брайана, явно недовольный тем, что тот просто не может нормально рассказать.

— Ты сам говорил, на границе неспокойно. Это официальная версия нашего вызова в столицу. Ты ведь еще не забыл, какой пост занимаешь? А я… У них там что-то неладное творится.

Только сейчас я поняла, что за внешним безразличием скрывается тревога и волнение. Брайан явно раздосадован вестями от короля, хотя и пытается сделать вид, что его это совершенно не трогает.

— Ты можешь нормально рассказать? — вышел из себя Грэгори с раздражением фыркнул.

Брайан перестал жевать и медленно опустил столовые приборы на стол, отодвигая от себя тарелку с мясом. Налив из кувшина вина в кубок, он сделал пару глотков и выдохнул.

— Ричард с отцом заболели, — сказал он спокойно, но в глазах так и сверкало беспокойство.

Грэгор нахмурился, опуская голову и сжимая кулаки.

— И что с ними? — спросил он глухо.

— Отец не знает. Лекари разводят руками. Он просит приехать. У Ричарда нет детей. Он хочет…

Грэгор резко поднял голову, впиваясь взглядом в моего мужа.

— Ты шутишь? — выдохнул Грэгор. — Король с ума сошел?

— Попридержи язык! — вскинулся Брайан. — Ты говоришь о моем отце!

— Но он не может отдать тебе трон! Ты — бастард. Тебя никогда не примут люди. Все эти, — Грэгор скривился так, будто ему под нос сунули что-то дурно пахнущее, — аристократы. Они будут строить тебе козни всю жизнь, стремясь скинуть тебя с трона. Да тебя убьют быстрее, чем болезнь совладает с королем и твоим братом! Король хочет твоей смерти?

— Прекрати, Грэгор, — устало сказал муж, с силой потерев лицо. — А то я сам не знаю, что аристократия не потерпит на троне бастарда, пусть и признанного. Я не знаю, что там происходит, ясно тебе? Отец просто написал, что неведомая болезнь одолела и его, и брата. Лекари бессильно качают головами, а на границе с Цицирией неспокойно. Он попросил приехать.

— Еще и эти варвары! Проклятые звери, что им не сидится в своих степях и горах, — проворчал Грэгор, хватая вилку и нож и принимаясь остервенело терзать кусок уже остывшего мяса. — Не удивлюсь, что к болезни твоего отца и брата приложила руку эта дрянь.

— Грэгор, — укоризненно начал Брайан.

— Что? Еще скажи, что я не прав, — перебил его друг, раздраженно скрипнув вилкой по тарелке. — Десять лет они с Ричардом женаты, а эта… женщина так и не родила. Сдается мне, что пустоцветом родилась. Скорее всего, король надавил на Ричарда, требуя наследника. Ричард пошел с этим вопросом к жене. Она и задергалась! Тварь!

— Следи за языком, — приглушенно посоветовал Брайан, кидая на меня взгляд.

Грэгор тоже глянул и, как мне кажется, слегка смутился.

— Прошу прощения, миледи, за мою несдержанность, — повинился Саллидан, замирая.

— Ничего страшного, милорд, — отозвалась я, унимая бешено колотящееся сердце. Весь разговор я молчала, пытаясь понять, чем нам все это грозит. Я была согласна с Грэгором — ничем хорошим кончиться это не могло.

Грэгор кивнул, слабо улыбнувшись, а потом снова перевел взгляд на моего мужа.

— Допустим, только допустим, что и король, и Ричард умрут. Тебя как короля не примет аристократия. Возможно, простой народ не обратит внимания, но эти… Нет, не примут. Хотя если войска будут на твоей стороне, то им придется заткнуть свои глотки. Будут потом исподтишка кусать, шипеть по углам, но в лицо не посмеют что-то сказать.

— Мне кажется, ты слишком далеко заглядываешь, — Брайан нахмурился. Тема разговора ему явно совершенно не нравилась.

— Нормально, — отмахнулся Грэгор. — Именно сейчас и надо все обдумать, чтобы потом не метаться, не зная, куда бежать и за что хвататься. Но давай представим, что тебе все-таки не удалось перетянуть на свою сторону войска. Кто следующий претендент на трон? — Грэгор прищурился, немного пригибаясь. Он был похож в этот момент на змею, готовую кинуться на свою неосторожную жертву. Я даже поежилась и слегка отодвинулась.

— Что тут думать? — фыркнул Брайан. — Коннолли.

— Вот видишь, — зашипел Грэгор. — Если не останется никого из королевской семьи, то трон займут Коннолли. А Лаура — она ведь из них. Верно?

— Все ты правильно говоришь, но…

— О, перестань, Брайан, ты никогда не был глупцом, — перебил мужа Грэгор, закатывая глаза к потолку. — Не бывает таких совпадений! Была бы моя воля, я бы запретил тебе показываться в замке короля. Боюсь, стоит тебе там мелькнуть, как тебя тоже тут же одолеет неведомая болезнь.

В комнате повисла тишина. Мужчины явно обдумывали все, что тут было сейчас сказано. Я тоже размышляла. Доводы Грэгора звучали вполне логично. Хоть мы и не знали всего, но я тоже уверена, что все не просто так. Отпускать куда-то мужа мне совершенно не хотелось. А если подумать, то я вполне могут поехать с ним. Брайан же сказал, что на границе с Цицирией неспокойно, а я ведьма, а ведьмы обязаны являться, если назревает война. Кстати, о войне…

— А это не слишком странно — свергать королевскую династию в то время, когда в столице, должно быть, собраны все войска? — спросила тихо, осторожно, боясь, что мои предположения всего лишь глупость.

Мужчины тут же впились в мое лицо взглядами, заставив меня смять небольшой платочек, который я и до этого несколько нервно теребила.

— А ведь миледи дело говорит, — задумчиво произнес Грэгор, поворачиваясь к моему мужу. — Если на границе неспокойно, то к столице точно подтянули войска, да и мой отдел… Я уверен, что колдовской народ начал съезжаться, не дожидаясь официального вызова.

— Так, может, желающих заполучить трон несколько? — Брайан зло сверкнул глазами. Я его понимала. Если все так, как он сказал, то в королевстве может разразиться гражданская война, а с учетом того, что у нас неспокойно на границе, — это может вылиться в катастрофу.

В этот момент снова появился сновдаль, протягивая Грэгору еще одно письмо.

— Это вам, милорд. Птица только что принесла, — сказал он, поклонившись.

Мы все переглянулись. Грэгор тут же схватил письмо, мельком глянув на печать, сломал ее и углубился в чтение.

— Что там? — спросил Брайан, когда друг медленно положил письмо на стол и прикрыл глаза, словно резко устал.

— Ты знаешь, кто такой герцог Вилдан Маллисон? — спросил он приглушенно, так, будто слова давались ему с большим трудом.

— Конечно, — кивнул Брайан. — Не так много в нашем королевстве герцогов, чтобы я не знал одного из них. Если подумать, то именно он возглавляет обычно войска. Полагаю, что трона жаждет не только Коннолли, — хмыкнул мой муж, зло поджимая губы.

— Все именно так. Винсент, начальник стражи, написал мне, что столицу штормит. В народ пошел слух, что и король, и наследник плохи. Ближайшие к трону Коннолли. Армию в столицу привел Маллисон. С Цицирией ничего не понятно, то ли они там есть, на границе, то ли это просто предлог, чтобы стянуть войска к центру королевства.

— Нам надо попасть туда, — сказал Брайан, сжимая и разжимая задумчиво кулаки.

— Ты погибнешь, — бескомпромиссно выдал Грэгор.

— Мне в любом случае грозит опасность. Ты ведь не думаешь, что меня кто-то оставит за спиной? Они должны понимать, что я не прощу смерти ни отца, ни брата. Если трон займет кто-то из этих двоих, то меня сразу уберут. Официально это будет сделано или нет, неважно. Им незачем оставлять отпрыска королевской семьи живым и на свободе. Да, бастард, но я для них все равно буду угрозой.

— Ты прав, — Грэгор огляделся бессмысленным взглядом, а потом подскочил на ноги, будто энергия внутри не давала ему сидеть спокойно. — Ты прав, черт тебя дери! Тогда что нам делать?

— Нам нужно попасть в столицу как можно скорее.

— И что нам это даст?

— Не знаю, — Брайан пожал плечами. — Нам нужно посмотреть, в каком состоянии отец с братом. Может, мы еще способны что-то…

Он мельком глянул на меня, но я успела заметить этот взгляд. А ведь и верно!

— Мне нужно посмотреть на них, — заговорила я, разрывая тягучее молчание. — Я видела в хижине книги о болезнях и лекарствах. А может, вашего отца, милорд, и брата прокляли. Я… я еще мало что умею, но ведь никто не запрещает попробовать.

Брайан медленно повернулся ко мне, а потом подскочил, напугав. Подлетев, он, словно безумный, вытащил меня из-за стола, а потом подхватил на руки, закружив. Я испуганно вцепилась в его плечи и зажмурилась.

— Отпустите, отпустите меня, милорд! — вскрикнула я. — Что вы делаете?

Мою просьбу тут же выполнили, но я по-прежнему прижималась к мужу, стараясь справиться с разбушевавшимся сердцем и дрожью в ногах.

Через несколько секунд постаралась отодвинуться, но мне не дали. Вскинув голову, я непонимающе моргнула, желая узнать, в чем дело, но тут же проглотила все слова. Взгляд у мужа был странным, даже немного безумным. Он смотрел на меня, прижимая рукой к своему телу так сильно, что я ощущала его жар.

Я тут же смутилась — уж слишком странным все выглядело, — но глаз не опустила, хотя мне непреодолимо хотелось спрятаться, скрыться.

— Милорд? — пролепетала я.

— Спасибо вам, моя леди, — прошептал он, склонившись. Его лицо было так близко, что я едва могла дышать от волнения. Глаза мужа сияли, выдавая ту бурю эмоций, что кипела в нем. А потом он склонился еще ниже и накрыл мои губы своими. Это было… странно. И волнительно и жутко приятно. Тело моментально окаменело, а внутри вспыхнуло жарким огнем. Голова закружилась, отчего я вцепилась в плечи мужа сильнее. Он просто прижался своими губами к моим, а я едва не потеряла голову от нахлынувших на меня чувств. Отстранившись, Брайан как-то обреченно выдохнул, всматриваясь в мое лицо. — За подаренную надежду спасибо, моя милая Арлет.

Я выдохнула и осторожно отступила на шаг. Надо же, не замечала, что мой муж настолько импульсивен. Хотя — я незаметно прикоснулась пальцами к губам, когда садилась обратно за стол, — мне это очень даже нравится.

Глава 29

«Около реки самая хорошая глина. Особливо в одном месте. Наша семья давно ходила туда, коли надобно было сотворить чего покрепче да понадежнее. Однажды я там увидал дочку господина барона нашего. А ведь далековато от замка. Хотел окликнуть ее, но потом вспомнил, что ведьмой ее все кличут. Я, как и все, слыхал многое про колдовской люд. Не по себе тогда мне стало. Засел за камнем я тогда, затаился, пытаясь вызнать, чем это ведьма таким занята. Она набрала глины да, напевая что-то под нос, в лес убегла. Точно глиняных кукол побежала лепить да проклинать их. Для чего еще ведьме глина могла понадобиться? А то, что мала, так ведьмы, говорят, сразу взрослыми нарождаются, тело только со временем растет. К тому месту я больше не ходил. Коли ведьма место приметила, то ничего хорошего меня там больше не ждало».

Из воспоминаний гончара из баронства Куинн

Хорошо, я незаметно глянула на них, именно благодаря этому успела заметить, как муж с Грэгором переглянулись. Грэгор при этом подмигнул Брайану, словно вкладывая в этот жест свое одобрение. Конечно, если судить по той широкой улыбке, которая сверкала на его лице.

Я хотела нахмуриться и обидеться, но потом передумала. Я мало что знала о человеческих отношениях, так что не готова была судить — правильно Брайан поступил или же нет. Вполне возможно, что все это должно быть для меня оскорбительным, но есть вероятность, что все в порядке и зря паниковать не стоит.

Решив, что буду ориентироваться на свои ощущения, я выдохнула, поднимая голову.

— Я ничего не обещаю.

— Мы понимаем, — тут же кивнул Грэгор, снова становясь серьезным. — Всё, о чем мы тут говорим, всего лишь наши предположения, и только. Всё может быть совершенно иначе.

— Именно поэтому нам надо в столицу, — высказался Брайан, усаживаясь за стол. И хоть есть мы больше не хотели, расходиться пока не собирались.

— Госпожа, — рядом со мной появился сновдаль, а я только сейчас подумала, что и муж, и Грэгор его видят, хотя мы, по идее, уже не в туманах. Почему так? — Я приготовил напитки и сладости на столике у камина. Ели вы не возражаете…

— Ингрэйг, — начала я, подумав, что нужно все разузнать сразу. — Они ведь тебя видят?

— Видят, госпожа, — кивнул сновдаль. Я в который раз подивилась его внешнему виду. — Потому что вы привели туманы в этот замок.

— Вот как, — пробормотала я, поднимая. — Спасибо за ужин, все было великолепно.

Мужчины тоже поднялись, кидая взгляд на столик у камина. Там и вправду стояли чашки, чайник, пара бутылок, кубки, сладости на тарелках и фрукты.

Около столика появилось еще одно кресло, что позволило нам с комфортом усесться. От камина шло тепло, а огонтоги выглядели весьма забавными, поднимая настроение. Мужчины тоже их видели, но спрашивать не стали. И верно, если так дальше пойдет, то мы так и будем беседовать о чем угодно, только не о том, что нужно.

— А теперь поговорим серьезно, — начал Брайан. — Болезнь отца и брата вполне может оказаться каким-нибудь быстродействующим проклятием. Лошадей у нас нет…

— У меня есть, — вклинился Грэгор. — Ты же не думаешь, что я от столицы пешком шел? Я их оставил в Булстоге.

— В любом случае нам бы пришлось идти туда, чтобы нанять еще лошадей, а лучше карету для миледи, — продолжил Брайан как ни в чем не бывало. — Но даже так, мы не можем быть уверены, что успеем вовремя.

— А может, — я покусала губу, а потом все-таки выдохнула: — Может, мы обратимся к мигарам? Вы ведь помните, милорд, насколько быстро они могут передвигаться? Они донесут нас до столицы в кратчайшие сроки.

Муж с Грэгором переглянулись.

— Что за мигары? — спросил Саллидан, наливая себе в кубок вина.

— Водяные лошади, — пояснил Брайан. — И они действительно очень быстрые. Если так подумать, прикинуть их скорость, то мы доберемся до столицы меньше чем за день.

Грэгор вскинул брови и дернул от неожиданности рукой, отчего пролил немного вина на белоснежную скатерть.

— Ничего себе, — присвистнул он, небольшим полотенцем промокая красное пятно. Толку мало, все равно вино так легко не убрать. Кажется, Грэгор тоже это понял, потому что оставил пятно в покое, просто прикрыв его полотенцем. — Такая скорость вызовет вопросы.

— Я женат на ведьме, — усмехнулся Брайан. — Ко мне и так будет много вопросов. Только вот кто сказал, что я стану на них отвечать? Они мне никто, отчитываться я ни перед кем не обязан. А отец с братом поймут.

— Тогда я ничего не имею против, — Грэгор азартно улыбнулся, видимо уже представив, как будет мчаться на мигарах. — С замком что?

— А что с ним? — не понял его Брайан.

— Так и оставишь? Напомню: у тебя тут нет ни стражи, ни слуг, никого. Если кто узнает, что замок Каннингем остался полностью пустым, то явно захочет посмотреть: нельзя ли чем-нибудь поживиться? И как поведут себя туманы?

Я поерзала. Мне и самой хотелось бы знать.

— Позвольте, госпожа, — заговорил Ингрэйг, который, как оказалось, никуда из гостиной не девался, просто стоял в стороне, не участвуя в нашей беседе и не привлекая к себе внимания. — Я взял на себя смелость вмешаться в ваш разговор. Прошу простить.

— Ничего страшного. Говори, Ингрэйг, — я улыбнулась, чувствуя себя немного неловко. Всё-таки до сих пор не привыкла, что ко мне кто-то относится столь… вежливо. Не подходящее слово, на самом деле, но я не знаю, как правильно выразиться.

— Замок после вашего отбытия полностью закроется. Попасть в него будет для посторонних невозможно. Он пропитался вашей силой и туманами, перестав быть обычным строением. Так что о нем вам не стоит волноваться. А туманы… Они всегда последуют за вами, госпожа, как и все мы, — сказал сновдаль и тут же глубоко поклонился.

— Что? Прямо в столицу? — спросил Грэгор несколько удивленно. — Это не будет опасно?

— Для кого, господин? — сновдаль выпрямился, впиваясь равнодушным, казалось бы, взглядом в Грэгора. — Ни для вас, людей, ни для существ опасности не будет никакой. Пока госпожа нам не прикажет, мы никого не тронем. Пока люди не причиняют вреда госпоже, мы не обратим на них никакого внимания. Ни туманы, ни существ вы не сможете увидеть без госпожи, даже если мы разместимся прямо посреди вашего большого города, — слова сновдаля звучали несколько воинственно, но, кажется, Грэгору они очень даже понравились.

— То есть при необходимости можно будет спокойно в этих туманах спрятаться?

— Если госпожа захочет и возьмет на себя труд провести вас, — Ингрэйг явно был недоволен. Кажется, ему совершенно не хотелось, чтобы я «брала на себя труд».

Я вздохнула. Как все не вовремя. А ведь у меня столько работы! Надо снять с мужа родовое проклятие в следующем месяце. Прочесть все книги в хижине. Познакомиться поближе с другими существами. Провести один обязательный обряд на праздник летнего солнцестояния. Сделать так, чтобы существа могли жить вне туманов хотя бы какое-то время.

А теперь придется ехать в столицу, узнавать, что там с королем и наследником. Снимать проклятие, если это оно. Пытаться найти лекарство, если это болезнь. Потом, опять же, надвигающаяся война с Цицирией.

Кажется, предыдущие семнадцать лет моей жизни были затишьем перед самой настоящей бурей. Стоило мне выйти замуж, как все так сильно завертелось, закрутилось, что у меня уже голова кругом идет. Мы еще немного посидели, обсуждая наши совместные действия, а потом разошлись по комнатам, спать. Перед тем как уйти, Брайан вроде хотел мне что-то сказать, но так и не решился, просто пожелав спокойных снов.

Я долго не могла заснуть, но когда сон всё-таки сморил меня, то почти сразу услышала зовущий меня голос. Очнувшись, увидела склонившегося надо мной сновдаля.

— Уже утро, госпожа, — сказал он, выпрямляясь и отходя на пару шагов от кровати.

Да? — я села, оглядываясь. Надо же, кажется, будто и не спала вовсе.

Встав, я даже слегка растерялась. Что брать? И куда это девать? Не хотелось бы нагружать мигаров больше чем требуется.

— Позвольте дать совет, госпожа? — спросил сновдаль, не разделяя моего стремления метаться по комнате и хватать все подряд. Я остановилась, а потом просто села на кровать и принялась укладывать волосы.

— Конечно, я совершенно не против.

— Вы можете взять все что угодно и оставить это в хижине. Туманы все равно последуют за вами, а хижина — часть туманов.

Я просияла. И как это я сразу не подумала о таком.

— Надо сказать остальным.

— Я займусь этим, — Ингрэйг с достоинством склонил голову. — Собранные вещи я могу сам перенести в хижину, чтобы вам лишний раз не ходить до нее.

— Просто отлично, — я улыбнулась. — Спасибо тебе.

— Не за что, госпожа, — отозвался он и распался пепельными бабочками, которые очень скоро истаяли в воздухе. Кажется, это признак того, что сновдаль очень доволен и у него отличное настроение.

С мужем и Грэгором мы встретились за завтраком все в той же гостиной. Одеты они были как для конной поездки. Впрочем, я тоже озаботилась своим внешним видом. Кажется, мы, не сговариваясь, решили выдвигаться сразу после завтрака, не теряя времени на очередное переодевание.

— Миледи, — поприветствовал меня муж, поцеловав мне руку. — Вы, как всегда, выглядите прекрасно.

— Спасибо, — поблагодарила я, опуская ресницы.

Ели в тишине, быстро, но не торопливо. Спустя пятнадцать минут мы переглянулись и одновременно поднялись из-за стола.

— Пора, — высказал общее мнение Грэгор.

— Да, нам еще до озера идти, — кивнула я, разворачиваясь в сторону выхода. Нас ждала недолгая дорога. А еще что-то там, в столице. И вполне может быть, что это «что-то» весьма опасное, но пока мы просто шли в туманах в сторону озера, на котором, как обычно, резвились водяные лошади, называемые мигарами.

Глава 30

«Я в силу своей работы частенько по лесу бродил, деревца для будущих работ подбирал. Дочку господина барона видал, конечно же. Однажды заметил, как она крутилась около одной осинки, а потом приметил, что деревце то слишком уж быстро растет. А еще подметил, что те деревья, которые ей полюбились, самые здоровые и ладные. Колдовская сила, не иначе! Я боялся гнева ведьмы, но желание заполучить такую великолепную древесину пересилило, и я повадился срубать толстые ветви. Однажды я шел по лесу, наступил в кроличью нору и сломал ногу. Я тогда сразу понял, что прокляла меня ведьма! После того я старался обходить те деревья стороной. Это в этот раз она меня всего лишь предупредила, так ведь и убить может! А деревья… так их в лесу полно».

Из воспоминаний резчика по дереву из баронства Куинн

Разговаривать мигары не могут, но вот с пониманием у них нет никаких проблем. Подумав, что не стоит тянуть за собой весь табун, я объяснила свое мнение лошадям и мужчинам.

Если на обычной лошади от столицы ехать недели две или полторы, если очень торопиться, то на мигарах мы домчимся дня за два, если не останавливаться вообще. Но водяные лошади не могут долго обходиться без воды, поэтому нам придется выбирать маршрут так, чтобы время от времени заворачивать к озерам или рекам, меняя лошадей. То есть время поездки может увеличиться, но лучше так, чем случайно убить таких волшебных существ. К тому же стоит объезжать жилые поселения, чтобы не тревожить народ. Конечно, мигары мчатся так быстро, что разобрать что-то будет сложно, но всё-таки не стоит слишком нервировать людей. Оставалось надеяться, что король с наследником дотянут до нашего прибытия и мы сможем найти выход из сложившейся ситуации.

Грэгор был в восторге! Он крутился около мигаров, гладил их, заглядывал в умные глаза и пропускал через пальцы шелковистую, похожую на прозрачные волосы гриву. Его глаза сияли искренним восторгом.

Мне оставалось только тихо улыбаться, тревожно поглядывая на лошадей. Хотелось бы, чтобы все люди относились ко всему необычному так, как Грэгор. Он же сиял! Казалось, ребенка отвели в сказку и сказали, что все это теперь настоящее и он всегда может рассчитывать на чудо и волшебство.

Хотелось бы верить, что большинство людей такие же, как он, но такой убежденности у меня не было. Наверное, если бы они видели что-то подобное с детства, то им было бы проще. Все это колдовство стало бы для них такой же обыденностью, как встающее поутру солнце. Но взрослым трудно будет понять, а главное, принять.

Возможно, именно поэтому предыдущие вёльды не спешили решать задачу по освобождению всех существ из туманов. Этот странный, скрытый от всех мир защищает их. А что будет, если их вытолкнуть в большой мир? Они погибнут? Перестроятся? А может, вернутся обратно в туманы, решив, что тот мир не для них? Я не могу этого знать.

Наверное, нужно сделать так, чтобы люди в мире постепенно привыкали к таким необычным соседям. Будет сложно. А что, если сначала распространить сказки? Сказки, легенды, сказания, былины, все в таком роде. И врать не надо, ни к чему. Нужно говорить правду, чтобы потом тень недоверия людей не легла на остальных существ.

Туманные гончие опасны? Так и надо придумать какую-нибудь страшилку, чтобы люди знали: приближаться к этим существам не стоит.

Древочеи полезные существа? Отлично, пусть будет история, как однажды одного маленького раненого древочея спас одинокий лесник. Он принес его домой, выходил, а тот в благодарность после выздоровления стал помогать ему по дому, беря в оплату выпавшие волосы или отрезанные ногти. И стал дом того лесника после этого красивым и ухоженным.

И таких милых историй можно придумать великое множество, пустив их в народ. Возможно, надо начать с детей? Они более легковерны, и все это будет выглядеть для них сказкой. До тех пор, пока они не увидят настоящего древочея. И может быть, потом, вспомнив сказку, они не так сильно испугаются незнакомого существа?

А еще стоит озаботиться тем, чтобы никто не смог насильно пленить существо. Вряд ли, конечно, такое кому под силу, но всё-таки об этом стоит подумать. Что будет с существом, если его запереть в клетке вне туманов? Оно так и останется там или спокойно сможет исчезнуть и появиться там, где хочет? Нужно сделать так, чтобы существа всё равно всегда были связаны с туманами невидимой нитью, по которой они всегда могли бы вернуться домой.

Когда мы выскочили на холм, то Брайан резко затормозил, заставляя и нас остановиться. Он обернулся, что-то высматривая внизу. Я тоже повернула недовольного остановкой мигара и замерла, задерживая дыхание.

— Что вы видите? — спросила я, глянув на мужа.

— Земли Каннингем с замком, — ответил Брайан.

Грэгор с тревогой взглянул по сторонам, будто боялся какого-то нападения, но потом тоже пожал плечами, буркнув, что он ничего особенного не видит.

Я оторвала от них взгляд и снова посмотрела вниз. Никаких земель я в отличие от супруга не видела. Я видела море туманов, медленно продвигающееся в нашу сторону. Оно перекатывалось, будто на землю вдруг рухнули серые и пушистые облака. Замка я тоже не видела, видимо он где-то внутри.

Если они не видят туманов, то почему остановились? Неужели Брайан прощается с этим местом? Он думает, что мы не вернемся? Я вспомнила замок. Не скажу, что он за это время стал мне домом родным, но в нем жилось вполне уютно. Да и мне нравится, что эти земли находятся в некотором отдалении от других поселений. Мне как-то такое более привычно.

Я не знала, что нас ждет дальше. Может быть, сама смерть, так что ничего говорить не стала. Конечно, насколько я поняла, я единственная вёльда, но даже если я погибну… кто даст гарантии, что туманы просто не «родят» себе другую? Я вообще удивлена, что они не поступают так постоянно.

— Долго будем стоять? — спросил Грэгор, который, казалось, совершенно не проникся моментом и выглядел нетерпеливым и недовольным долгой задержкой.

Брайан тряхнул головой и развернул мигара, давая ему возможность показать себя во всей красе. Водяная лошадь не стала ждать повторного приглашения, она просто рванула с места, сразу набирая чудовищную скорость. Грэгор на это только оскалился, пригибаясь к прозрачной шее и сдавливая бока ногами.

— Пошла, хорошая, — прошипел он, неотрывно наблюдая за удаляющимся Брайаном.

Я тоже ждать не стала. Конечно, такая езда мне нравилась, но голову я не теряла.

Ближе к обеду мигары безошибочно вывели нас к небольшому лесному озеру. У меня к этому времени болело всё, что только могло. Всё-таки я пока не привыкла к таким долгим поездкам верхом.

Стоило нам слезть с лошадей, как рядом соткался сновдаль. Поклонившись, он совершенно невозмутимо поставил перед нами небольшой столик со стульями, накрыв его скатертью. А потом принялся выкладывать наш обед. Грэгор все это время крутился рядом с ним и спрашивал, как у него такое получилось и откуда он все это взял. Сновдаль лишь косился на Грэгора — будто почтенный отец семейства, который приглядывает одним глазом за расшалившимся отпрыском, — и молчал. Мне тоже было интересно, но я понимала, что магия существ совершенно не такая, как у меня. Впрочем, об этом я уже думала. Будет время, и я во всем разберусь. Если, конечно, с нами в столице ничего страшного не произойдет.

Мигары с огромным довольствием погрузились в озеро. Вынырнули уже другие. Даже не знаю, как я это поняла, но ощутила весьма отчетливо. Новые лошади спокойно плескались в воде, давая нам возможность поесть и передохнуть.

Когда с едой было покончено, мы, не сговариваясь, переглянулись и встали. Стол со стульями тут же исчезли, будто их и не было.

Дальнейший наш путь так и протекал. Мы мчались, потом находили какой-нибудь водоем, останавливались поесть и передохнуть, а потом отправлялись дальше. Конечно, ночами мы спали. Во время пути каждый раз, когда он был необходим, Ингрэйг тут же появлялся. Даже не знаю, чтобы мы делали без него.

— Скоро столица, — сказал Грэгор, вытирая рот небольшим полотенцем. Мы как раз остановились на обед, так как ехать дальше без перерыва уже было невмоготу.

Брайан согласно кивнул.

— Все верно. Судя по тому, что местность мне уже знакома, с учетом нашей скорости передвижения часа через два будем в замке короля, — добавил он, вставая из-за стола.

Мы с Грэгором тоже поднялись. Всё лишнее с берега озера исчезло — Ингрэйг даже толком не появился, явно не желая нас отвлекать своим присутствием.

— И как будем действовать? — Грэгор заинтересованно поглядел на друга.

Брайан в этот момент посмотрел на меня. Я вопросительно подняла брови, не понимая, что от меня требуется.

— Если болезнь брата с отцом — происки врагов, то мы можем и не увидеть их, — муж вздохнул, явно тревожась.

— Хочешь сказать, что нас могут прикончить раньше, чем мы доберемся до королевских покоев? — искренне заинтересовался Грэгор, а потом задумался. — Ты можешь быть прав. Нас наверняка уже ждут. Я уверен, что те, кому надо, уже знают о твоем браке. Они могут испугаться твоей жены и попытаться убрать нас до того, как мы что-нибудь поймем. А могут просто обвинить в чем-нибудь. Например, в том, что это именно твоя жена наслала проклятие на короля и наследника. А ты и я ее пособники, решившие таким образом сменить власть.

Брайан кивнул.

— Я тоже об этом подумал. Если всё так, то стоит нам войти в город, как нас тут же схватит стража и закроет под замок. Тогда мы точно ничего не сможем сделать.

Я оглянулась по сторонам, немного растерянная такими предположениями. А ведь им лучше знать, они же долгое время жили среди столичной знати. И что теперь делать?

— Госпожа, — рядом со мной появился Ингрэйг, который тут же поклонился. — Будет ли мне позволено дать совет?

Все мы заинтересованно поглядели на сновдаля.

— Говори, — попросила я, не понимая еще, что он хочет сказать.

Сновдаль удовлетворенно кивнул.

— Туманы скоро будут тут. Вы всегда можете войти в любой город, в любой нужный вам замок под их покровом.

Я едва не подпрыгнула от неожиданности. А ведь и верно! Когда мы будем в туманах — нас никто не увидит. В туманах мы войдем в замок, доберемся до комнат короля, а там придется выйти или же нет. Там видно будет.

— Отлично! — Грэгор хлопнул в ладоши и потер их. — Ждем туманы — и вперед!

Брайан на проявление такого энтузиазма только закатил глаза, я же тихо рассмеялась, пряча улыбку рукой. Неисправимый просто!

Глава 31

«Видал, издали, близко не подходил. К чему мне это? Она ведьма, и все про это знали. Один раз видел, как бабочки всякие вокруг нее крутились. Но я быстро ушел. Мало ли, увидит меня, осерчает, а мне это зачем? То, что она постоянно одна, меня совершенно не удивляло. Ведьма же! Кто их там знает, что у них в голове. Я вам так скажу: коли видите ведьму, то лучше обойдите ее десятой дорогой, здоровее будете. Даже если ведьма пока еще маленькая девочка, это не означает, что она будет такой всегда. А всем известно, что ведьмы злопамятны — вырастет да так проклянет, что мало не покажется. Так что уходил я сразу, как видел ее. Грибных мест в нашем лесу полно. Так что я не видел смысла лишний раз испытывать судьбу».

Из воспоминаний грибника из баронства Куинн

Ждать туманы пришлось не так долго, как мы подозревали. Они, будто подчиняясь моей воле, накрыли нас довольно быстро. Вернее, сначала меня, а потом мне пришлось брать мужчин за руки и заводить внутрь. Самое интересное, что они не остановились, а поползли дальше в сторону столицы, словно знали, чего я от них хочу. Хотя почему «словно», туманы — это ведь не просто природное явление, а нечто большее. Вполне возможно, что они как-то умудряются воспринимать мои желания.

На этом моменте я задумалась. Если они знают, чего я хочу, то тогда решение вопроса со свободой для существ будет значительно проще! Ладно, обдумаю это позже, сейчас надо сконцентрироваться на иных вещах.

Меня волновало многое. Например, как мы сможем ориентироваться в туманах. Стоит хотя бы вспомнить двор замка Каннингем. Когда туманы добрались до меня, то все, кроме замка, исчезло. Я видела именно туманы, они перекрывали для меня реальный мир. Хотя ничего подобного не случилось с самим замком. Значит ли это, что в столице мы сможем видеть реальный мир, но находиться при этом всё равно в туманах? Если да, то как такое возможно? В голову приходит несколько объяснений. Первое — туманы могут становиться прозрачными, ну, или почти прозрачными. Второе — они как-то сливаются с реальностью, реагируя при этом на мои пожелания. Третье — в самом замке Каннингем не было туманов, отсюда и его неизменность. И четвертое — они не скрывают все подряд из реального мира, оставляя то, что видеть мне необходимо.

Вполне возможно, что все это всего лишь мои догадки, но ответа на этот вопрос у меня в голове не всплывает. Значит, никто ранее не озадачивался подобным. Либо не нужно было, либо никто не знал, что туманы так умеют.

Столица даже издалека производила впечатление. Она возвышалась на громадном холме, обнесенная непрерывной каменной стеной высотой метров в пять-шесть. Наверху стен можно было увидеть небольшие башенки, а по самой стене то и дело прохаживались вооруженные стражники.

Дома, правда, все равно было видно, так как стена окружала холм не в самом верху, а почти у подножия. Если смотреть со стороны, то казалось, что город «вспучивается» к середине. На самой вершине красовался громадный замок красноватого цвета.

— Замок Муррей строился из красного камня. Я читал в хрониках, что глыбы были раскиданы по всей округе. Причем форма у них была такая, словно они и раньше являлись частью замка, который кто-то разрушил. Самое интересное, что камни иногда находили очень далеко от предполагаемого центра, словно какая-то неведомая сила зашвырнула их подальше. Некоторые утверждают, что замок уничтожили люди с колдовскими силами, другие думают, что просто люди после разрушения растащили отличные камни для хозяйства, — Грэгор, прищурившись, смотрел в сторону замка.

Красноватый цвет замка выглядел весьма пугающе, особенно если учесть, что он весь был утыкан остроконечными башенками и шпилями, отчего складывалось ощущение зубастого хищника.

Передернув плечами, я стала осматривать домики вокруг замка. Если присмотреться, то сразу становилось понятно, что люди селились около замка, выстраивая дома для себя по кругу. Причем за застройкой явно наблюдали, не давая возводить конструкции как попало. Дома стояли по четкой линии. И пусть даже отсюда было видно, что они довольно разные по виду, но примерные размеры у всех были одинаковые.

Входом в столицу служили огромные ворота. Я уверена, что так просто их не открыть, а если еще учесть железную решетку, которая сейчас была поднята, то пробить такую конструкцию становилось весьма сложно.

Столица Шандлии даже издалека внушала трепет и опасение. А еще она носила весьма подходящее ей название — Дейнара, что означает «сияющая гора». Говорят, ночью, когда жители города зажигают свечи, столица буквально утопает в огнях. Отсюда и название.

К городу мы подходили с опасением. Я очень удивилась, когда увидела в руках мужа и Грэгора мечи. Нет, я понимала, что не может быть такого, чтобы их не обучали подобному искусству, просто так и не поняла, где они их прятали. Или это я такая невнимательная?

Довольно странно было идти мимо людей, которые тебя не видят. На мгновение мне стало интересно, что произойдет, если я пройду сквозь человека. Он ничего не заметит? Заметит? Умрет? А может, умрем оба? Конечно же, проверять я не стала.

Стражники на воротах явно скучали. Они опирались на длинные копья, оканчивающиеся чуть загнутыми кинжалами, и едва не зевали. Хотя нет, и зевали тоже. Их вполне можно было понять — вокруг столицы было чистое поле, на котором видно человека издалека. Конечно, можно ползти и трава тебя скроет, но вот незадача — тебя точно заметят те, кто ходит по стене в карауле.

Грэгор с Брайаном хмуро поглядели на то, как стража на воротах несет службу. А потом дружно принялись ворчать и возмущаться таким наплевательским отношением к своим обязанностям. Возможно, они и правы, но я поставила себя на место этих стражников и поняла, что не такое уж простое это дело — ворота охранять. Скучно же, с ума сойти можно от безделья.

Пока мы шли к дворцу, я наблюдала за людьми. Сразу видно, что в городе что-то случилось. Лица хмурые, сосредоточенные, по улицам часто проносятся небольшими группками стражники или военные. Друг от друга их легко можно отличить по одежде.

Дома в столице меня не сильно впечатлили. Больше всего поразили сами улицы, ну, то есть земля. Она вся была покрыта плоскими камушками, похожими на своеобразные кирпичики. Дома же были серые, каменные. Деревьев почти не было, трава кое-где около домов пробивалась. Все улицы в городе были с небольшим уклоном, и это неудивительно, ведь центр города на вершине холма.

Мы продвигались быстро. Хотя мне и было интересно посмотреть на все вокруг, но я понимала, что сейчас это не самое главное.

Поначалу меня удивляло то, что туманов вроде как нет, но нас все равно не видят. Но потом, присмотревшись, я поняла, что туманы есть, просто они стали не такими густыми. Обычно туманы столь плотные, что ничего не видно уже через пару метров от себя, но сейчас они уменьшили свою плотность, видимо, до минимума. Интересно, а возможно ли растянуть туманы на весь мир? Пусть они не будут плотными, ну и что, главное, что они будут везде. От этой мысли я даже запнулась. Если такое возможно, то ничего и придумывать с освобождением не надо! Туманы будут везде, значит, существа тоже смогут перемещаться пусть и внутри туманов, но туда, куда им захочется. Или это не совсем то? Или им важно, чтобы они могли выходить в реальный мир?

Хм, если туманы будут везде, то и я не смогу заходить и выходить из них. И если для других людей это не будет проблемой, так как войти сюда они смогут только при моем содействии, то вот я навсегда останусь именно в туманах, исчезнув из реального мира. Как можно выйти из туманов, если они будут везде? Ответ: никак.

По замку мы буквально промчались. Я даже толком рассмотреть ничего не успела. Брайан подгонял нас, буквально тащил за руку. Всё-таки весьма странное чувство, когда ты идешь, а никто тебя не видит, словно тебя и нет.

К покоям короля мы почти прибежали. Я запыхалась от такого стремительного бега. Брайана словно что-то гнало вперед.

Перед высокими дверями, украшенными резьбой и позолотой, стояла охрана.

— Как думаете, если мы откроем дверь, они это увидят? — шепотом спросил Грэгор, придвигаясь отчего-то ближе ко мне.

— Не попробуем — не узнаем, — с этими словами Брайан взялся за ручки и потянул двери на себя.

Я с тревогой наблюдала за охраной, но даже тогда, когда двери начали открываться, они не пошевелились, будто ничего не происходило.

— Великолепно, — пробормотал муж, распахивая дверь в покои своего отца.

В нос тут же ударил не самый приятный запах. Я едва удержалась, чтобы не поморщиться. Зато Грэгор весьма красноречиво скривился. Я его понимаю. В комнате стоял тяжелый запах болезни, давно немытого тела и испражнений.

Комната утопала в темноте. Шторы были плотно задернуты. Внутри, кроме человека на кровати, никого не было.

Брайан тут же подскочил к ложу и попытался подхватить руку лежащего неподвижно мужчины. Рука прошла сквозь, даже не задев больного.

Мы на мгновение замерли.

— И что теперь? — спросил Грэгор, с тревогой оглядывая желтое лицо короля.

— Нам надо выйти, — сказала я, подходя к дверям и закрывая их. Тяжелые! — Из туманов, я имею в виду, — дополнила, когда увидела на лицах мужчин вопрос. — Или я его заберу в туманы, — пробормотала, подходя к кровати и дотрагиваясь до руки человека. У меня получилось.

Подняв взгляд, я увидела, что Брайан тут же обошел кровать и осторожно прикоснулся к отцу. На этот раз у него все вышло.

— Хм, как интересно, — задумчиво произнес Грэгор, а потом подошел к окну и распахнул шторы, отчего солнечный свет буквально залил темную комнату. — Теперь бы еще понять, что с ним такое.

Я вздохнула. Что тут понимать? Ответ написан у короля буквально на лице. Одно хорошо — про такое я читала и знаю, как исправить, правда не уверена, что у меня хватит сил.

Посмотрев на мужа, поджала губы. Что ж, надеюсь, что моих сил вполне хватит, иначе помочь королю не сможет никто. А ведь есть еще и наследник.

Глава 32

«Не знаю, какая она там ведьма, не видела ничего! Ведьмовству учиться надо! Знать, какие травы собирать, когда их нужно срывать, как заготавливать, какие настои и отвары из них надобно варить. Про людские болезни ведать да про то, как их излечить. Нужно учиться говорить с лесом и ходить по нему, не тревожа никого из обитателей. Я долгие годы училась шептать на боль, чтобы убрать ее! А тут родилась, и уже ведьма! Не бывает такого! Но зачатки есть, не спорю. Люди всякое болтают, крупицы правды в их разговорах, может, и есть. Но без учения всё это пропадет, так и не раскрывшись. Придумали тоже, ведьма! Это не так-то просто все, мне ли не знать».

Из воспоминаний травницы из баронства Куинн

— Сначала пойдемте посмотрим наследника, — начала я, отпуская руку короля. Он тут же стал недоступен для Брайана. Муж глянул на меня расстроенно. А я что? Я сама толком не понимаю, как это делаю. Туманы словно подстраиваются под мои нужды, выполняя даже неосознанные желания. Мне даже слегка страшно.

— Комната брата в конце этого коридора, — сказал Брайан, открывая дверь. — Это я жил после признания в другом крыле.

— Я сомневаюсь в этом, — пробормотала я, осматривая двери напротив.

— Что? — муж остановился и повернулся ко мне. — В чем сомневаетесь, миледи?

— О, простите, — я встрепенулась, подумав, что меня могут не так понять. — Я сомневаюсь, что ваш брат лежит далеко. Скорее всего, его комната сейчас вот за этой дверью.

Подойдя к двери напротив, я положила на резные рисунки ладонь, задумчиво поглаживая позолоту. Я пыталась вспомнить всё, что знала. Боль то и дело вспыхивала в голове, вытаскивая все больше и больше знаний.

— За этой? — засомневался Брайан. — Но тут жила королева…

— Да что тут думать, — фыркнул Грэгор. Подойдя к двери, он аккуратно отстранил меня и распахнул створки. Все то же самое. Темная, пропитанная отвратительным запахом комната с большой кроватью, на которой лежал едва живой наследник королевства Шандлия.

— Но почему он тут? — спросил Брайан недоуменно, вглядываясь в худое, желтое лицо брата. Я видела, что муж очень переживает. Его маска постоянного спокойствия то и дело трескалась, выпуская на волю реальные чувства.

Подойдя ближе к кровати, я аккуратно села и дотронулась до руки Ричарда.

Очень худой, кожа не просто желтоватая, а именно желтая, словно мужчину натерли какой-то краской. Кое-где виднеются небольшие нарывы, сразу и не заметные. А еще, если присмотреться, то можно было увидеть обширные потемневшие пятна, будто кожа в этих местах чуть другого цвета. И запах. Если склониться и принюхаться, то можно было уловить едва заметный аромат яблок.

Оглянувшись, вздохнула. Все правильно. И темная комната, и немытое тело, и запах испражнений — все это взаимосвязано. Но как? Откуда в мире эти знания?

— Полагаю, что по той простой причине, что они сейчас с вашим отцом связаны. В идеале их надо было уложить в одной комнате, но даже и так вполне нормально, — я подняла взгляд на мужа, чувствуя перед ним странную, совершенно иррациональную вину. И пусть лично я на самом деле не была ни в чем виновата, но… Прямо какое-то проклятое наследство мне досталось.

— Не понимаю, поясните, — потребовал Брайан, вглядываясь тревожно в неподвижное лицо брата.

— Это проклятие, верно? — влез в разговор Грэгор, словно почувствовав напряжение между нами.

— Это… — я прикусила губу, не в силах взять себя в руки. И почему именно это попало кому-то постороннему в руки. — Это одно из самых отвратительных и неприятных проклятий. Его создала вёльда. И я не знаю, как оно попало в руки посторонней ведьме, — сразу расставила точки я, внутренне испугавшись, что обвинят меня.

— Что это за проклятие? — Брайан, кажется, даже не обратил внимания на мои слова про вёльд.

— Проклятие желтой розы.

— Весьма поэтично, — фыркнул Грэгор. — И? Вы знаете что-то об этом проклятии?

— Знаю, — кивнула. — Оно не просто сложное, а составное. Кроме самого проклятия попутно идет непрерывное отравление организма проклятого.

— То есть их мало того, что прокляли, так еще и травят сейчас? — вскинулся муж, впиваясь в меня цепким и требовательным взглядом.

— Да, — я снова кивнула. — Это может означать, что виновные до сих пор имеют доступ к вашему отцу и брату.

— Это понятно, — отмахнулся Грэгор, для которого это не стало откровением. — Мы так и предполагали, но расскажите нам о самом проклятии.

Я смутилась слегка, так как это проклятие, несмотря на свое название, было не слишком приятным. Сильным, несомненно, но каким-то… грязным, что ли.

— Во-первых, проклятых людей всегда должно быть больше одного. Во-вторых, это всегда мужчины, желательно кровно связанные друг с другом. В-третьих, проклятие без отравления организма не будет работать как положено. Итак, у тех, кого собираешься проклясть, нужно взять волос, семенную и… желтую жидкость, — я старалась говорить спокойно, но уже на слове «семенную» опустила глаза. Возможно, если бы я разговаривала с кем-то другим, то не так стеснялась бы.

— Желтую? — Грэгор вопросительно вскинул брови. — Мочу, что ли? — спросил он. Вот уж кто совершенно не стесняется.

— Да, — выдохнула я. — Честно говоря, это проклятие больше похоже на унижение. Наверное, для тех, кто применил его, всё далеко не так, но в первую очередь та, кто придумывал его, хотела в свое время унизить кого-то. Кого, не скажу, так как этого знания нет у меня, а вот про унижение я знаю.

— Ну, судя по «ингредиентам», я тоже склонен думать о попытке унизить, — хмуро сказал Брайан. — Дальше, миледи, что там дальше?

— А дальше все просто. Эти три… составляющих смешивают, настаивают в течение семи дней, потом добавляют кровь проклинающей ведьмы. В момент добавления крови нужно зачитать заклинание, позволяющее проклятию закрепиться. Но это еще не все. Обязательно необходимо, чтобы проклятые мужчины находились как можно ближе друг к другу. Они должны лежать в темной комнате, лишенные света. Полученная смесь должна находиться рядом с проклятым. Их ни в коем случае нельзя мыть. А еще… — я мучительно вздохнула. И откуда только вытащили это проклятие? Оно же отвратительное. — Помните, я говорила об отравлении?

— Я уже, кажется, представляю, о чем пойдет речь, — пробормотал Грэгор, принимаясь кружить по комнате. — Это случаем не то, что нам надо? — спросил он, выискав горшочек с отвратительно воняющей жидкостью.

— Да, — я кивнула, подавив рвотный спазм. — Чтобы проклятие не спало, необходимо взять немного этой… жидкости и развести ее в литре речной воды. А потом замочить на сутки в полученной смеси яблоки, которые позже…

— Скармливаются проклятым, — закончил за меня Грэгор. — Действительно, весьма унизительное проклятие, несмотря на красивое название. И? Как его снять? И возможно ли это?

Брайан тут же глянул на меня с тревогой.

— Да, пока еще это возможно, — я неосознанно погладила Ричарда по руке, искренне жалея и его, и короля. — Если бы мы ехали на обычных лошадях, боюсь, было бы поздно, но сейчас шансы еще есть. Конечно, самое первое, что мы обязаны сделать, — это лишить посторонних доступа к больным. Я предлагаю унести их из этих комнат в какую-нибудь одну и скрыться в туманах до их выздоровления.

— В замке поднимется переполох, — фыркнул Грэгор, подходя к Ричарду. Отбросив одеяло, он только покачал головой, а потом подхватил его на руки.

Я тоже встала, а потом вернула на место горшок. Нам не надо, чтобы проклинающие догадались раньше времени. Тем более что без доступа к телу вреда через это они больше не смогут причинить.

В комнату короля я даже не заходила. Брайан забрал оттуда отца, а я затем закрыла за обоими дверь, при этом зашторив обратно окно.

Далеко отходить мы не стали. Зачем, если нас никто в туманах все равно не найдет. Комната рядом с покоями короля, как утверждал Брайан, всегда была свободна. Вот там мы и разместились.

— Что дальше? — спросил Грэгор, оборачиваясь ко мне.

— А дальше нам надо их помыть. Грязь на теле усиливает проклятие. Нужна вода, желательно теплая. А еще кое-какие травы, — последнее я сказала чуть тише, размышляя, далеко ли хижина.

— Госпожа, позволите помочь? — сновдаль, как обычно, сотворился буквально из воздуха. Даже мужчины уже не вздрагивали, привыкнув за последние дни к таким появлениям.

— Точно, — я улыбнулась. Всё-таки порой я забывала, что у меня есть помощники. Я тут же перечислила необходимые травы, наблюдая, как Ингрэйг то и дело посматривает на короля с Ричардом.

— В чем дело? — спросила я, нахмурившись.

— Это «желтая роза», — сновдаль как-то очень печально вздохнул.

— Ты что-то знаешь об этом? — Грэгор тут же подошел ближе.

— Вам, госпожа, необходимо вернуть утерянные знания обратно в хижину, — Ингрэйг покачал головой, словно осуждал кого-то. — Это было давно. Я предупреждал ее, что нельзя выносить. Да и туманы не давали, но она закляла книгу своей кровью. И все для чего? Для того, чтобы одарить книгой проклятий свою старшую дочь.

— Подожди, Ингрэйг, какую дочь? О ком ты говоришь?

— Об одной из вёльд, конечно же. Она была с нами давно. Очень давно. Она ничего не создавала, ни ритуалов новых, ни проклятий, ни зелий, просто пользовалась накопленными до нее знаниями. Но однажды она совершила то, что делать было нельзя: закляла одну из книг своей кровью и вынесла из туманов, отдав старшей дочери. Младшая была вёльдой, а старшая даже ведьмой не являлась. Туманы тогда очень взволновались. Многие знания в них очень опасны для тех, кто не понимает этого. С той поры повелось, что у вёльды рождался только один ребенок — вёльда. Книги же теперь даже с заклятием не вынести. Но ту самую никто так пока и не нашел. И я точно знаю, что в ней было описание «желтой розы». В той книге вообще были собраны самые страшные и мучительные проклятия, какие только могли придумать ведьмы и вёльды.

— Думаю, что такую книгу обязательно надо спрятать подальше от людей, — поделился своим мнением Грэгор.

— Я постараюсь найти и вернуть ее, — дала я обещание, посмотрев вопросительно на мужчин. Те сразу закивали, давая понять, что помогут мне, тем более что было понятно — книга где-то поблизости. — А сейчас нам пора заняться очищением короля и наследника. Ингрэйг, ты можешь принести кроме трав еще и горячей воды?

— Конечно, госпожа, как прикажете, — отозвался тот, поклонившись.

И мне показалось, что обычно почти безэмоциональный сновдаль выглядел в этот момент как-то иначе. Он словно был… счастлив? Что ж, книгу все равно надо было вернуть. Не дело гулять по миру таким отвратительным проклятиям. Пусть они лучше лежат у меня в хижине. Уничтожить бы, но вряд ли туманы позволят. Все-таки убивают не знания, а люди, которые применяют их. Так что книга сама по себе ни в чем не виновата. А вот те, кто решился на такое, очень даже да!

Глава 33

«Жалко было деточку, очень жалко, только господин барон серьезно так сказал, что любой, кто ослушается приказа, будет изгнан. И никто не хотел уходить. Баронство Куинн слишком богатым не было, но люди здесь жили и живут счастливо и сыто. От всяких бед мы далеко, а что еще надобно для счастья? А дочка барона… не повезло ей уродиться ведьмой, так кто ж ей в этом виноват? Ради того, чтобы сделать ее жизнь счастливей, никто не хотел подставляться сам. У нас ведь у всех семьи, которые кормить надобно. Мы ведь люди простые, слабые, а она ведьма, сама хорошо справлялась и без нашей помощи. Были глупцы, которые пытались ей как-то помочь, но я быстро это пресекала и наказывала. Нечего и самим подставляться, и на других беды кликать! У господина барона разговор короткий, и мне ну никак не желалось этот разговор с ним затевать! Сказал: не лезть и не помогать, значит, так надобно! Кто мы такие, чтобы поперек господина идти? А дитё? Так ведьмы живучие. Обычный человек десять раз помрет там, где ведьма спокойно пройдет и ничего не заметит. Так что нечего мне тут. Приказ есть приказ».

Из воспоминаний старшей служанки из баронства Куинн

После того как мужчины сами помыли короля и наследника (меня даже помочь не подпустили), пришло время для небольшого заклинания.

Кровать в комнате была достаточно большой, так что места на ней хватило и королю, и Ричарду.

Встав со стороны короля, я вырвала у него из головы волос и принялась шепотом читать заклинание. После сожгла волосок. То же самое проделала и с наследником.

— Что это? — спросил напряженно сидящий в кресле Брайан.

— Надо обезопасить их от наложения какого-нибудь другого проклятия. Их исчезновение скоро заметят, недоброжелатели могут в панике совершить какую-нибудь глупость. Например, наложить на волосы или другие части тела и жидкости иное проклятие. Боюсь, тогда вытащить вашего отца и брата станет в разы сложнее. Если уж недоброжелателям удалось достать достаточно интимные жидкости, то не думаю, что у них не было доступа к тем же ногтям или волосам.

— Теперь всегда буду стричь ногти сам, — Грэгор передернул плечами. — А волосы сжигать.

Я улыбнулась.

— К сожалению, вам будет трудно следить за этим. Волосы достать проще простого. Снять, например, с плеча или подкупить служанку и покопаться в мусоре, который выметается из вашей комнаты. Поверьте, там будет очень много ваших волос.

— И как же теперь? Это же получается, что в любой момент на человека могут навести проклятие.

— Верно, — я кивнула. — Но я не думаю, что любая ведьма согласится причинить вред королевской семье или вам, — поморщившись незаметно от резкой боли в голове, открыла рот, пытаясь унять головокружение. В последнее время знания приходят в больших объемах, и боль хоть и не такая сильная, но всё-таки выматывающая.

— Почему нет? — Грэгор пожал плечами. — Кто узнает, какая ведьма наложила проклятие? Поэтому нам всегда приходится искать, кому выгодно, и только потом иногда получается выйти на саму ведьму.

— Для обычной ведьмы найти другую по проклятию сложно. Если только по косвенным признакам. Например, одна ведьма любит одни проклятия, другая другие. Или по каким-нибудь иным мелким признакам. Но вы не забыли, что я вёльда? А вот для нас отыскать нужную ведьму по оставленному в проклятии следу вполне реально.

— Неужели? — Грэгор едва не вскочил с кресла, но в последний момент удержался. — Вы, миледи, просто обязаны работать в моем отделе.

— И что? Мы можем найти ту, что прокляла моего отца и брата? — перебил друга Брайан, подавшись вперед, словно боялся пропустить хотя бы одно слово.

— Можем, — я вздохнула. — Простой человек не способен наложить такое сильное проклятие. Люди без колдовской силы способны максимум заставить вас почесаться или чихнуть. Это была однозначно ведьма, причем весьма сильная. Такие ведьмы способны проклясть, даже не видя человека, на которого накладывают заклинания. В нашем случае это не так. «Желтая роза» требует постоянного контроля и пригляда. Так что ведьма однозначно в курсе, на кого напустила это отвратительное проклятие. Причем именно она должна вымачивать яблоки и скармливать их проклятым.

Грэгор с Брайаном переглянулись. В их глазах я видела приговор. Как бы мне ни было жаль людей, но я понимала, что спускать подобное с рук нельзя никак. «Желтая роза» слишком унизительное проклятие. Его на обычных людях применять не стоит, что уж говорить о королевской семье.

— Что вам для этого нужно? — Брайан весь подобрался, будто собирался тут же лететь куда-то и что-то немедленно делать.

— Я думаю, что сначала надо заняться снятием, а уж потом можно будет думать о ведьме. Тянуть дальше нельзя, ведь с каждым часом им становится все хуже, — я встала рядом с кроватью, всматриваясь в изможденные лица. — Думаю, вам стоит пока побродить по замку. Ведь вас никто не увидит, и вы сможете, я уверена, узнать много интересного.

Мужчины переглянулись, как-то крайне зловеще заулыбались и встали.

— Если что-то…

— Я непременно позову, — перебила я супруга. — Не стоит волноваться, дня через три у вашего отца с братом хватит сил, чтобы прийти в сознание.

Если мужа и удивил такой большой срок, то он ничего не сказал, просто кивнул и вышел к ждущему его Грэгору. Тот, кажется, тут же спросил, в чем дело, но Брайан только отмахнулся и закрыл за собой дверь.

— Ингрэйг, — позвала я тихо.

Сновдаль тут же появился, как и столик с горшочком и небольшими мешочками.

— Все готово, госпожа, — отозвался тот.

— Не уходи, — попросила, присаживаясь в кресло и открывая горшочек. Там был кипяток. А в мешочках необходимые травы. — Поможешь мне.

— Как прикажете, госпожа, — сновдаль поклонился, оставшись стоять неподалеку.

Развязав мешочки, я принялась закидывать в кипяток травы в нужных пропорциях. Хорошо, хоть в этот раз не надо было варить зелье. Достаточно будет подержать травы в горячей воде, чтобы они отдали необходимые элементы.

Через десяток минут все было готово. Закрыв горшок, я откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. «Желтая роза», да? Сколько еще таких вот страшных проклятий придумали предки? Хорошо хоть, это снимаемое. Как же надо ненавидеть короля с сыном, чтобы применить к ним такое проклятие?

Ладно, думаю, они там достаточно пропарились.

Открыв глаза, сняла с горшочка крышку и вдохнула аромат трав. Потрясающе. Так, теперь нужно убрать лишнее. Процедив полученный отвар, уколола палец и накапала своей крови. Закончив, понаблюдала, как коричневатый отвар становится красным. А я ведь всего несколько капель капнула. Такая вот реакция на мою кровь.

Кровь… Не стоит мужу знать все о способах снятия.

Встав, я подошла к королю и присела на кровать с его стороны. Сновдаль будто только этого и ждал, тут же появился передо мной, протягивая узкий серебристый нож.

— Спасибо, — поблагодарила я, забирая «рабочий инструмент».

Посидев еще пару минут, вздохнула и порезала ладонь, тут же скривившись от неприятной боли — никогда не любила ранить себя. Порез сразу набух алой кровью. Я торопливо взяла руку короля и сделала разрез на его ладони, немедленно приложив свою руку так, чтобы один порез плотно прилегал к другому, и зашептала заклинание.

Пока произносила слова, погрузилась в нечто наподобие транса. Я чувствовала, как моя чистая кровь проникает в короля. По-другому никак. Их кровь слишком сильно заражена, и очистить ее может только кровь вёльды, то есть моя.

Когда я закончила с королем, то отняла дрожащую руку, замечая, что порезов нет ни у меня, ни у короля. Ничего не выдавало того, что тут только что происходило. Кроме моей слабости.

— Вам надо поесть, госпожа, — сновдаль помог мне подняться и присесть обратно в кресло.

Я кивнула, не отрицая и не сопротивляясь. Я даже толком не видела, что ем. Кажется, там была печень, какой-то красный и кислый сок, а еще яблоки, если не ошибаюсь. Я словно в полузабытье закидывала в рот всё, до чего дотягивались руки, ощущая, как с каждым мгновением силы прибавляются.

Закончив, я сыто вздохнула, наблюдая, как сновдаль сноровисто приводит в порядок стол.

— Спасибо, — я улыбнулась. — Что бы я без тебя делала?

— Вы сильная вёльда, госпожа, — сновдаль встал там же, где и стоял до этого, невозмутимо сложив руки за спиной. — Очень сильная. И это делает вас сильнее всех нас, так что для меня в радость помогать вам.

— Какая корысть, — я усмехнулась.

— Я бы сказал, вполне здоровая, — тут же отозвался Ингрэйг.

— Несомненно, — согласилась я, поднимаясь и подходя к Ричарду.

Присев рядом с ним, я немного нервно покусала губу. Надо торопиться, иначе потом заговор может и не подействовать, тогда придется неделями отпаивать принца своей кровью, чего делать мне совершенно не хотелось.

Снова порезав нам обоим руки, я скривилась и соединила их. Нет, Брайан не должен знать о подобном. В далекую старину это являлось частью обряда бракосочетания.

Снова мой шепот, головокружение, затянувшиеся порезы, полный стол еды, которую я в момент смела, словно совсем недавно не набивала полный желудок.

— Всё, — выдохнула я, чуть тряхнув головой. И пусть я не чувствовала себя сейчас так, словно готова умереть немедленно, но силы полностью еще не восполнились.

В этот раз самостоятельно встать я не смогла. Сновдаль помог мне. Подойдя к кровати, я откинула в сторону одеяло и с удовольствием заметила, как тела проклятых мужчин покрываются желтыми бисеринками — проклятие вместе с отравой выходит наружу. Вернее, это моя кровь выталкивает все лишнее, вредящее телу.

— Ингрэйг, поможешь мне? — спросила, усаживаясь на кровать со стороны короля и принимая из рук сновдаля смоченное в отваре полотенце.

— Конечно, госпожа, — отозвался тот и, обойдя кровать, принялся стирать с тела принца выступающую дрянь.

Да, теперь это будет длиться как минимум три дня. И все эти дни моя кровь внутри чужих тел будет тянуть из меня силу, очищая короля и его сына от проклятия.

— Отдохните, а я сам займусь ими, — посоветовал Ингрэйг спустя полчаса. Скорее всего, он заметил, как у меня закрываются от усталости глаза.

В любой другой день я бы не согласилась, но не в этот раз. Сейчас же я только слабо улыбнулась и поблагодарила. Кое-как добравшись до кресла, не без помощи сновдаля, я облегченно выдохнула и почти сразу уснула. Самое главное позади, так что можно немного и отдохнуть. Пару часиков, не больше.

Глава 34

«Я сколько раз говорила: не стоит даже глядеть в ее сторону! Ведьмы — они же не люди! Кто знает, как они думают и что у них в голове. Вот вы знаете? Правильно, ни один нормальный человек не может знать. Моя прабабка — пусть ее никогда больше не пускают к нам! — говаривала, что они не из нашего мира. Пришлые они, ведьмы эти! И знаете, стоит глянуть на них, и сразу, вот прямо сразу становится ясно, что пусть прабабка помнится мне злобной, как змея подколодная, но в этом она была права. Да-а-а, права. Они же другие! Неужели не видно? Красота ихняя совершенно не нашенская. Ненормальная та красота, я вам говорю. А все для того, чтобы мужиков наших сманивать. Вон, соседка моя, на мужа моего как постоянно глядит. А ведь хорошие люди сказывают, что ведьмы в роду у нее были. И в самом деле, поглядишь, коса толстая, щеки румяные, глаза сияют. Тьфу, ведьмовская шельма! А ведь дочка господина барона еще хлеще. Чистокровная, видать, ведьма. Не-е-т, стороной таких обходить надобно, иначе как бы худа какого не было».

Из воспоминаний простой деревенской жительницы из баронства Куинн

Проснулась я от приглушенного шепота. Приоткрыв глаза, увидела, как Грэгор хочет подойти ко мне и разбудить, а Ингрэйг не дает. И оба они при этом шипели, как самые настоящие змеи. Брайан же стоял в стороне и, сложив руки на груди, смотрел прямо на меня. Заметив изменения во мне, он усмехнулся.

— Что такое? — спросила, открывая глаза и садясь в кресле ровно.

Глаза пекло, отчего приходилось часто моргать. Голова немного кружилась, а еще слегка тошнило. Стоило мне пошевелиться, как по телу прокатилась слабость. Ничего, сейчас поем, и все должно пройти.

— О! Проснулись? — выглянув из-за сновдаля, спросил Грэгор.

Мне тут же захотелось съязвить, сказав что-нибудь резкое, но я осадила себя. Раньше со мной подобного не случалось. Даже как-то странно. Всю предыдущую жизнь я всегда слегка боялась людей, окружающих меня. Ведь стоило сделать что-то не то, как они тут же рассказывали моему отцу, а со мной у барона всегда был короткий разговор.

И что же сейчас? Так странно. Будто я… доверяю этим двоим, поэтому ехидные слова едва и не слетели с моего языка.

Тряхнув слегка головой, чтобы окончательно прогнать сонный дурман, я встала и, чуть пошатываясь, подошла к кровати. Тут же удивилась.

— Ничего себе! Как быстро они идут на поправку, — воскликнула я, рассматривая заметно улучшившееся состояние кожи. — Ингрэйг, сколько я проспала? — спросила, чтобы хотя бы примерно рассчитать время выздоровления.

— Сутки, госпожа, — отозвался сновдаль, недовольно поглядывая в сторону Грэгора. Тот, заметив его взгляд, тут же ощерился, а потом улыбнулся, будто увидел во всем этом что-то веселое.

— Сутки? — я вздохнула. — Раз сутки, значит, выздоровление идет обычными темпами. А я уж понадеялась, что все это произошло за те пару часов, на которые я рассчитывала. Почему не разбудил?

— Вы слишком устали, госпожа. Вам необходим был долгий сон.

Я нахмурилась, хотя в глубине души понимала, что сновдаль совершенно прав. Даже этих суток мне было мало, чтобы восстановиться, что уж говорить о каких-то часах. Да и куда мне торопиться?

— Спасибо, — всё-таки поблагодарила я рассудительного Ингрэйга. — Но в следующий раз буди, когда скажу, — оставила последнее слово за собой.

— Как скажете, госпожа, — сновдаль поклонился с таким лицом, что сразу было понятно — он вывернется, но сделает так, как считает правильным. Хорошо еще, что действует он мне во благо. Оставалось рассчитывать на его благоразумие.

— Как они? — спросил Брайан.

Я тут же осмотрела его более внимательно, подмечая и тени под глазами, и общий утомленный вид. Глянула на Грэгора, только сейчас замечая, что он тоже выглядит уставшим, хоть и пытается скрыть это за показной веселостью.

— Все хорошо, — ответила я, замечая едва уловимый облегченный выдох. — Еще пара дней, и они придут в себя. Сегодня ночью их, скорее всего, будет рвать. Это не страшно. Просто отрава начнет выходить не только через кожу, но и через рот, и… ну, остальные отверстия.

— Остальные? — полюбопытствовал Грэгор, обходя кровать и внимательно всматриваясь в лицо Ричарда.

— Да, — кивнула. — Рот, глаза, уши и остальные, — я подхватила смоченную в отваре тряпку и принялась стирать с лица короля желтоватый пот, который бисеринками собирался на лбу, под носом и на висках. Все правильно — моя кровь, заговоренная заклинанием, вытравливает заразу из тел. — А у вас как дела? Что-нибудь узнали?

Грэгор с Брайаном тут же потемнели лицом. Кажется, узнали они многое и все это вряд ли что-то хорошее.

— Узнали, — кивнул Брайан и сел в то кресло, в котором еще недавно спала я. — Вилдан Маллисон на самом деле стянул все войска в столицу. Они расквартировались в казармах с другой стороны, поэтому когда мы вошли в город, то не встретили их.

— И зачем? Из-за войны с Цицирией? Так это правда, что там неспокойно? — спросила, неловко отбрасывая одеяло и вытирая шею, плечи, грудь короля. — Ингрэйг, смени, пожалуйста, постельное белье, — попросила я, заметив, что и одеяло, и простыня буквально пропитаны желтой дрянью.

Сновдаль тут же появился с чистыми постельными принадлежностями и, оттеснив нас с Грэгором, который вытирал отваром Ричарда (я даже не обратила внимания, когда он начал это делать), принялся быстро перестилать постель. Свежесть белья сохранится недолго, но не лежать же им постоянно в грязной кровати.

— Спасибо, — поблагодарила я сновдаля, когда он закончил. В идеале нужно было сменить и королю, и принцу легкие штаны, которые на них надел сновдаль, видимо, чтобы не смутить меня окончательно, но с этим можно повременить.

— Верно, из-за войны, — хмуро бросил Брайан, наблюдая, как мы с Грэгором после смены белья продолжаем ухаживать за королем и принцем.

— Только вот мы поторопились обвинить его в желании захватить власть, — буркнул Грэгор, аккуратно поворачивая Ричарда набок и принимаясь обтирать ему спину.

— Да, — мой муж вздохнул, а потом порывисто взлохматил волосы рукой, будто порядок ему чем-то мешал. — Маллисон догадался обо всем. Он готов взять власть в свои руки, если это понадобится, но я не заметил в нем сильного желания к этому.

— Догадался о чем? — поинтересовалась, краем глаза наблюдая за живой мимикой мужа. Это на него так усталость действует или же новости настолько отвратительные, что они даже его выбивают из колеи?

Так, теперь бы спину протереть, но я не думаю, что смогу перевернуть короля. Заметив мои затруднения, Брайан встал и помог мне, аккуратно повернув отца набок и придержав его, пока я обтирала спину. А потом, уложив короля и накрыв его одеялом, вернулся в кресло. Я заняла второе, а Грэгор спокойно остался сидеть на кровати рядом с принцем.

— Коннолли заключили с Цицирией союз, — хмуро бросил Брайан, сжимая кулаки и губы.

— Да, — Грэгор прислонился к резной спинке кровати, широко зевнув. — Союз простой: Коннолли — власть над Шандлией, а цицирийцам— несколько десятков тысяч рабов.

— Но зачем это Коннолли? Если они способны устранить королевскую семью, то к чему им прибегать к союзу и отдавать будущих подданных в рабство в другое королевство? — спросила я, удивляясь такой, на мой взгляд, глупости. — Ах, войска!

— Верно, — Брайан сложил руки на животе, явно пытаясь расслабиться. — Путь к короне преграждает не только королевская семья, но и Маллисон с армией. И пусть Вилдан не самый хороший человек, но он не позволит Коннолли занять трон без боя. Так что по договору Коннолли убирают королевскую семью, а Цицирия треплет армию так, чтобы у нее не было возможности вмешиваться в дела в столице. Самое собой, Маллисон должен будет умереть, как и вся его семья. Во избежание, так сказать. Впрочем, мне тоже уготована незавидная судьба.

— А ведьма? Вы узнали, кто проклял вашу семью, милорд? — спросила я, обдумывая услышанное.

— Оказывается у Лауры — это жена Ричарда — есть младшая сестра. А она родилась ведьмой. Мы узнали, что они растили девочку в такой строгости, что у той нет даже мысли пойти против семьи.

Я задумалась. Значит, книга у этой самой сестры. А раз так, то, получается, Лаура и ее сестра — далекие потомки той дочери вёльды, которая не имела колдовской силы. Выходит, что сила может проснуться через многие поколения. Книгу надо будет забрать. Как бы там девочку ни растили, но применять такие страшные проклятия не дело. Раз она может подобное, то спокойно и дальше будет пользоваться книгой.

— И всё-таки, — задумчиво потянула я, хватаясь за убегающую мысль, — почему же цицирийцы согласились на такой союз? Если они могут «потрепать» армию Шандлии, так не проще ли им просто прийти и взять, что им нужно, не заключая никаких сомнительных союзов с предателями королевства?

— Тут все дело в том, что Коннолли именно предатели, — начал пояснять Брайан, хмурясь. — Они просто передали всю информацию о наших войсках Цицирии. Вы ведь понимаете, что часто бой выигрывает не тот, у кого больше людей, а тот, кто тщательно обдумал стратегию? Конечно, не всегда, но в большинстве своем. Маллисон отличный стратег, и у него куча наработок на тот или иной случай. Также в руках Цицирии оказались документы о поставках еды для войск на случай войны. То есть: кто, сколько, какими путями. Зная это, вполне можно отослать небольшие отряды и перебить караваны, оставив армию голодной. И таких мелочей множество. Понятное дело, что Маллисон может разработать иные стратегии, сменить маршруты поставщиков, но на это потребуется время. Если Цицирия нападет немедленно, то командующему придется полагаться на случай и действовать молниеносно, на ходу придумывая новые планы.

Я понимала, что супруг многое опускает, чтобы мне было понятней, все-таки в военной терминологии я не сильна.

— Тогда почему они не нападают? Почему дают Маллисону время на составление новых планов? — спросила, размышляя над тем, во что все это выльется для нас.

— Почему не нападают? Очень даже, — фыркнул Брайан. — Цицирии не нужна война сама по себе. Им нужны рабы. Они сейчас мелкой гребенкой проходятся по окраине, пленяя людей Шандлии и сразу уводя их в Цицирию.

— Но почему тогда Маллисон еще в столице?! — я даже вскочила от понимания того, что происходит там, на границе.

— Потому что ему никто не отдавал такого приказа, — хмуро бросил Грэгор. — Для него какие-то деревни и села не имеют никакого значения. Если бы король или наследник были в сознании и отдали ему приказ, тогда он отправил бы армию выполнять свой долг, но приказа ему отдать никто не может. А Коннолли он слушать не станет. Маллисон просто старый вояка, привыкший действовать только по приказу короля. Для него Шандлия — это Дейнара. Вот столицу он будет защищать без приказа, ведь тут живет его семья. Он так и говорит: «Пока стоит Дейнара — Шандлия не будет побежденной!»

Я прикрыла глаза, медленно опустившись обратно в кресло. Как же все запущено.

— Пропажу уже обнаружили? — после долгого, тягучего молчания спросила я.

Грэгор неожиданно рассмеялся.

— Еще как! Они там носятся по всему замку, как будто за ними бешеные собаки гоняются. Лаура орет на сестру, та лепечет, что уйти далеко они сами не могли, ну никак. Караульных, которые стояли на охране около дверей, едва не казнили, но те успели смыться не только из замка, но и из города.

— А вы, милорд, — начала я, обращаясь к мужу, — не можете отдать Маллисону приказ?

Брайан уже набрал в легкие воздух и хотел мне ответить, как я заметила судорогу, прошедшую по телу короля.

Вскочив, я подлетела к нему, откинула одеяло в сторону и положила ладонь на то и дело сокращающийся живот.

— Ингрэйг! Таз! Милорд, помогите мне повернуть его набок. А вы наблюдайте за принцем, — я указала Грэгору на изменения, произошедшие в один момент с Ричардом. — Два таза!

Мы только и успели свесить короля и принца с кровати и подставить для них тазы, как их почти одновременно вырвало желто-зеленой дрянью.

— Все будет хорошо. Все будет хорошо, — приговаривала я, неосознанно поглаживая короля по плечам. — Раз тошнит, значит, гадость ищет выход.

Честно говоря, смотреть на принца и короля в тот момент было страшно. Отрава буквально лилась из тела, просачиваясь изо всех пор, глаз, ушей и носа. После такого тут не только постельное белье менять надо будет, но и выбрасывать матрас с одеялами. Ну и ладно, главное, после этого они однозначно пойдут на поправку.

Глава 35

«Первое мое воспоминание? Дайте-ка подумать… Кажется, мне тогда было года три или четыре. Я плохо помню, всё-таки это было так давно, да и мала я была, но отдельные фрагменты все-таки всплывают в памяти. Я помню, как хотела поиграть с детьми, которые гурьбой носились по округе, а они всегда убегали от меня. Сначала я даже думала, что это игра такая, а потом поняла. Стало так обидно. И когда пришло осознание, я убежала в лес, раскинувшийся рядом. Он был огромным и таинственным. Я тогда замерла на самой кромке, боясь сделать последние шаги. Отчего-то мне тогда казалось, что стоит войти внутрь, как всё изменится. Я тогда зажмурилась сильнее, словно это что-то могло изменить, и храбро шагнула под сени громадных, как мне тогда казалось, деревьев. Конечно, это сейчас я знаю, что в тот момент не произошло ничего такого, а вот тогда я думала, будто попала в другой мир. Это было странное, завораживающее и восхитительное чувство. Да, именно это было моим первым воспоминанием — ощущение чего-то большого, волшебного и невероятно могущественного».

Из воспоминаний Арлет Каннингем-Куинн

Когда все закончилось, мы все втроем устало сели кто куда, переводя дух. Очищение длилось всего с полчаса, а сил отняло немерено. Даже мужчины вымотались.

— Что теперь? — хрипло спросил Брайан, с тревогой поглядывая на по-прежнему неподвижного отца и брата.

— Теперь нужно будет только протирать их, и все. Через пару дней они должны прийти в себя, — ответила я, поправляя волосы.

Муж с Грэгором переглянулись.

— Тогда, может, вы выведете нас из туманов? — Грэгор говорил не слишком уверенно, словно и сам сомневался в необходимости подобного.

— Зачем? — тут же встрепенулась я. — Не стоит. Я не смогу покинуть короля и принца и буду волноваться о вас.

— С нами ничего не случится, — попытался заверить меня муж. — Нам просто необходимо дать понять некоторым людям, что с королевской семьей все хорошо. Вы ведь должны понимать, что верные нашей семье люди волнуются, беспокоясь о своем будущем. Надо показать им, что не все потеряно.

— Если вас поймают, то могут обвинить в похищении короля и попытке переворота, — я нахмурилась еще сильнее, оставляя в покое свои волосы. — А если вас увидит эта самая Лаура, то именно так и сделает, чтобы убрать предполагаемую угрозу. Вас могут казнить сразу на месте.

— Мы будем осторожны, — настаивал Брайан, переглядываясь с Грэгором.

Я поджала губы, неосознанно теребя ткань на платье. Мне это совершенно не нравилось. Когда они оба были в туманах, то я и не волновалась о них, так как знала, что существа не тронут их без моего приказа. А вот реальный мир меня пугал. Слишком неспокойно было сейчас в столице.

Исчезновение короля с наследником и тут же появление признанного бастарда может напугать тех, кто так сильно рвется к трону. А напуганный человек способен на всё что угодно. Вплоть до того, чтобы приказать уничтожить угрозу немедленно, не разбираясь нив чем. И не давая разобраться другим. Да и к чему той же Лауре разбираться? Брайан в любом случае вполне может претендовать на трон, а это ее вряд ли будет устраивать. Она вывернется, но постарается утопить моего мужа, обвинив во всех грехах.

Но и не отпустить их я не могу. Всё-таки они правы в том, что есть люди, которым необходимо подтверждение, что король с принцем живы и вскоре снова займут положенное им место. Да и сам Брайан… Есть ведь люди, которые пожелают видеть на троне отпрыска короля, пусть и незаконнорожденного, ведь в венах моего супруга, несмотря ни на что, течет королевская кровь и прав на трон у него будет побольше, чем у других.

И что же делать?

— Хорошо, — я вздохнула. — Но Ингрэйг будет следить за вами. Малейшая опасность — и он тут же предупредит меня, а я снова затащу вас в туманы, — пригрозила я.

— Конечно, — Грэгор улыбнулся, поднимаясь. — Так будет даже лучше. Нам спокойнее, ведь мы будем знать, что нас прикрывают.

Я встала, а потом взяла за руки мужа и Грэгора. На несколько секунд я растерялась, так как всё-таки сложно «выводить» из туманов, когда эти самые туманы вокруг тебя. Но вскоре успокоилась, вспомнив, как до этого затащила сюда короля с принцем. Нам и ходить никуда не надо было.

— Вроде все, — пробормотала я, наблюдая, как Грэгор с моим мужем оглядываются.

— Как интересно, — едва ли не пропел Грэгор. — Миледи, мы вас не видим. И не только вас. Кровать пуста и словно бы совершенно не тронута.

— Поспешим, — одернул его Брайан, подходя к двери. Приоткрыв ее, он осторожно выглянул в коридор, а потом вышел наружу. Стоило Грэгору тоже выйти, как створка еще раз открылась. — Спасибо, моя милая леди. Мы будем осторожны, — сказал он, тихо прикрывая за собой дверь.

— Ингрэйг, — позвала я, тут же впиваясь взглядом в сновдаля, который бесшумно появился передо мной. — Проследи за ними. Если что-то тебе не понравится, то сразу зовешь меня. Ты ведь можешь влиять на реальность? Если что, помоги им.

— Как прикажете, госпожа, — сновдаль поклонился и исчез, не выказав ни недовольства, ни радости от задания.

Правда, перед этим он взмахнул рукой в сторону столика, на котором тут же появилась еда. Живот, будто только этого и дожидался, сразу же заурчал, требуя накормить его.

После того как я поела, постоянно с тревогой поглядывая на дверь, решила, что мне и самой стоит прогуляться. С королем и принцем все уже более-менее в порядке, а значит, нет необходимости сидеть рядом с ними постоянно. Достаточно будет приходить раз в час и обтирать их, убирая оставшуюся отраву, которая всё еще в небольшом количестве имелась в организме. Это уже остатки, как только и они иссякнут, проклятые придут в себя.

А у меня ведь тоже здесь дела. Они сказали, что сестра Лауры ведьма и именно она наложила проклятие, а это означает, что книга у нее. Надо вернуть книгу в туманы.

Решившись, я встала. Прежде чем уйти, проверила короля с сыном, обтерла их еще раз, накрыла чистыми одеялами и покинула комнату.

Итак, где мне искать?

Если подумать, то книга — это часть туманов, значит, она должна как-то ощущаться. Я хотела уже позвать сновдаля и спросить у него, но потом передумала, решив, что мужчинам он нужнее, чем мне.

Если рассуждать логически, то книга должна быть в комнате ведьмы. Значит, надо просто найти комнату и порыться в ней.

Сказать легко, а вот сделать…

Комнат в замке короля было неимоверно много. Я даже повстречала ту самую Лауру. Правда, поначалу я не знала, кто она, просто при виде нее у меня возникло какое-то странное ощущение. Это меня заинтересовало, поэтому я решила проследить.

Внешне Лаура оказалась очень красивой женщиной— высокой, стройной, с пышной грудью, голубыми глазами и белокурыми волосами, собранными в сложную прическу. По ее лицу нельзя было сказать, что она горюет о том, что ее муж сначала заболел какой-то страшной болезнью, а потом и вовсе пропал.

Правда, так было до тех пор, пока нам в коридоре не встретился человек. Я как раз шла следом за этой женщиной в надежде понять, что же меня в ней так заинтересовало. Было в ней что-то странное.

Так вот, когда мы в коридоре столкнулись с каким-то мужчиной, с женщиной мгновенно произошли метаморфозы. Она буквально вся посерела, осунулась, глаза потускнели, а губы скривились. Она моментально достала из кармана платок и приложила его к глазам, делая вид, что вытирает слезы.

Если бы я ее не видела пару секунд назад, то тоже бы поверила. Удивительный талант! Я так точно не смогу, как бы ни старалась.

Мужчина тут же принялся выражать соболезнования, уверять, что еще не все потеряно, что король с принцем обязательно отыщутся, а потом их — вот будьте уверены! — вылечат. При этом мужчина поглаживал женщину по плечам, потом по спине, при этом якобы ненавязчиво обнимая. Я видела, как горят его глаза, а ведь по возрасту он ей в деды годился, но, кажется, его это совершенно не смущало.

Вот тогда я и поняла, кто именно повстречался мне на пути. А ощущение… вполне может быть, что так ощущаются люди, у которых есть колдовские силы. Ощущение было слабым, так что, думаю, Лаура не была полноценной ведьмой, скорее несла в своей крови силу, которую способна передать своим потомкам.

Вскоре жене принца все это надоело, поэтому она встрепенулась, сказав, что у нее срочные дела, и умчалась, оставив недовольного мужчину одного.

Я тоже не стала задерживаться. Имен они не называли, так что я не знала, кто этот человек. Он мне не был интересен.

Мы между тем спустились на этаж ниже. Лаура стремительно мчалась по пустому коридору, явно выбирая путь своего продвижения так, чтобы лишний раз не сталкиваться с людьми. Я же едва не бежала следом за ней, не понимая, куда она так спешит.

Когда мы подлетели к дверям, я выдохнула с облегчением. С сомнением оглядев жену принца, удивилась, насколько та вынослива. Она даже не запыхалась!

Распахнув резко дверь, Лаура буквально влетела в комнату, заставив девушку на кровати вздрогнуть.

— Валяешься? — прошипела она, отчего я и сама вздрогнула, отступив от нее на шаг.

Комната ничем особенным не отличалась. Кровать с балдахином, ковер на полу, гобелены на стенах, стол, пара кресел. Обычная такая гостевая комната, каких в замке Каннингем было полно.

— Сестра? Что опять случилось? — спросила у Лауры девушка.

Я же немедленно подобралась. Ага, значит, вот ты какая, ведьма, не погнушавшаяся наложить на людей «желтую розу». Ну, что могу сказать? Невысокая, стройная, круглолицая, светловолосая. В отличие от сестры не слишком красивая. Ее скорее можно было назвать миловидной, и только. Глаза хоть и голубые, но какие-то водянистые. Нос прямой, но чуть крупноватый, а губы хоть и полные, но форма не сильно удалась. Все это явно компенсировалось большой грудью и тонкой талией.

И да, вот от нее буквально веяло силой. Разница между ней и Лаурой была громадная. Ветерок и настоящий ураган.

— Ничего, — Лаура рассерженно отмахнулась. — Не могут найти, бездельники! А ты ведь говорила, что они сами уже не поднимутся с постели! У тебя там нет ничего такого, чтобы их найти?

— Нет, — девушка покачала головой, садясь на кровать. При этом она с каким-то странным чувством посматривала на сестру, будто опасалась чего-то.

— Как нет?! — взвизгнула Лаура. Кажется, она настолько себя накрутила, что еще немного — и нервы не выдержат. — Ты же ведьма! Знаю я эти ваши штучки! Немедленно найди их, слышишь, немедленно!

— Но, сестра…

Не успела девушка ничего сказать, как Лаура подлетела к ней и со всего размаху ударила по лицу, оставив на бледной щеке красный отпечаток ладони.

— Заткнись, — прошипела жена принца, чуть пригибаясь и горбясь, как старуха. — Это ты во всем виновата. Если бы ты качественно наложила проклятие, то они никуда бы не делись. Так что теперь, будь добра, исправь то, что натворила. Я еще зайду к тебе.

С этими словами Лаура вылетела из комнаты, громко хлопнув дверью. Девушка же потерла щеку, поморщилась, с ненавистью глядя на закрытую дверь, а потом резко поднялась и подошла к сундуку около стены.

— Я покажу тебе, сволочь проклятая, как бить меня. Взяли привычку. Вы у меня все сдохнете как миленькие, и никто не узнает.

Я отшатнулась, увидев на лице ведьмы сумасшедшее выражение. Она вся кривилась, скалилась, счастливо закатывая глаза, будто находилась сейчас не этой в реальности, а в каком-то своем выдуманном мире.

Спустя некоторое время она встряхнулась, зарылась в сундук, а потом вытащила из него то, что я искала. Книга, принадлежащая туманам, словно почувствовав меня, слабо засветилась. Правда, девушка этого совершенно не видела, хохоча как безумная. Кажется, ее уже не спасти. Впрочем, что-то такое я и подозревала. Нормальная ведьма никогда не стала бы проклинать кого-то столь омерзительным проклятием, ведь оно пачкает не только проклятого, но и саму ведьму.

Этой же, судя по всему, было уже все равно.

Глава 36

«Я никогда не умела ненавидеть в той мере, в которой вроде как должна была. Да, я понимала, что отец поступает со мной как-то неправильно, ведь у меня были примеры другого поведения перед глазами. Ту же Джинею отец боготворил, хотя к Кевину относился с заметной прохладой. Когда я была маленькой, естественно я не понимала, почему именно ко мне такое отношение. Потом, когда осознала, что это из-за некоторых странностей, происходящих со мной или около меня, я постаралась хоть как-то взять это под контроль. Но, несмотря на все это, я подсознательно еще долгое время надеялась на то, что отец посмотрит на меня по-другому и полюбит. Наверное, любви родителей желают все дети. Мне кажется, это естественное положение вещей. То, что отец не способен был дать мне той любви, к которой я стремилась, я поняла намного позже. Когда осознание пришло ко мне, я лишь поблагодарила человека, поучаствовавшего в моем появлении на свет за то, что он вовремя освободил меня от себя и не дал совершиться непоправимому».

Из воспоминаний Арлет Каннингем-Куинн

Я стояла рядом, буквально в шаге от нее, и наблюдала, как та истерично перелистывает страницы. Некоторые от подобного обращения рвались или мялись. Не скажу, что мне было жалко книгу, в которой записаны подобные проклятия, но смотреть на такое поведение было неприятно.

Она явно что-то искала, и я совершенно не хотела, чтобы нашла. Кто ее знает, что она там еще придумает. А ведь проклятия могут быть разные. Можно весь город проклясть, если сильно захотеть.

Сделав шаг, я протянула руку и коснулась книги. Девушка тут же вскрикнула, недоуменно смотря на свои ладони, а потом принялась озираться, будто кого-то ища.

Книга была у меня — она вернулась в туманы.

— Нет, нет, нет, нет, — шептала девушка, ползая по полу, словно книга могла каким-то образом упасть, а ведь она держала ее до этого в руках. — НЕТ!!!

Я вздрогнула, отступая назади при этом прижимая книгу к груди. Ведьма подняла голову, и я увидела перекошенное от злости и ненависти лицо. Глаза у нее горели бешенством, а губы дрожали, верхняя то и дело приподнималась, словно девушка хотела оскалиться, как дикий зверь.

— Они меня убьют, — прошептала она, обхватывая себя руками и принимаясь раскачиваться. Мне стало жутко. Что такого с ней делали, что настолько запугали? — Бежать, я должна бежать! Нет, сначала проклясть! Верно, — она расхохоталась, окончательно убедив меня в том, что разума в ней осталось не слишком много.

Наверное, надо было как-то помешать ей, но я не торопилась. Ни Лауру, ни ее отца, который допустил подобное с человеком, мне не было жаль. И пусть я не любила своего отца, но все-таки после увиденного сейчас он уже не казался мне чудовищем.

— Проклясть, а потом сбежать, — шептала ведьма. Она вцепилась в свои волосы, лохматя их и едва не выдирая. Снова зарывшись в сундук, она вытащила какие-то предметы. Я, с сомнением оглядев безумную, пришла к выводу, что можно всё-таки приблизиться и посмотреть, что она там делает. — Вы сдохнете, очень быстро сдохнете. А я потом попляшу на ваших могилах, и никто больше не тронет меня.

Ведьма резкими движениями чертила на полу рисунок кусочком угля. Поначалу я не понимала, что она делает, но потом всё-таки узнала проклятие. Что ж, после этого я полностью уверилась, что эту ведьму нельзя отпускать на свободу. Возможно, книги у нее нет, но ведь в ее памяти сохранились знания. И эти знания были жуткими.

Проклятие кукольной смерти. Всё-таки ведьма, написавшая эту книгу, тоже не была нормальной. Или же она просто собрала все ужасные проклятия в одном месте?

Закончив чертить рисунок, девушка достала свечи и, расставив их в нужных местах, зажгла, хихикая при этом так, словно творила что-то забавное. После этого она спалила несколько трав, заполнив комнату приторным и удушливым дымом.

Положив в середину рисунка пару кукол, сделанных из волос, конечно же, тех, кого ведьма собиралась проклясть. Сколько же она собирала эти волосы, чтобы сделать куклы? Судя по размерам, очень долго. И она давно уже знала, что когда-нибудь придет время, именно поэтому тут же бросилась проводить ритуал проклятия.

Не совсем понятно, почему она так сильно расстроилась из-за потери книги. Я не думаю, что она не запомнила написанное в ней. Тогда почему? Может быть, у нее была какая-то привязка на эту книгу? Ну, что-то вроде того, что книга была последним якорем, не дающим полностью скатиться в безумие, и стоило книге пропасть, как темные сущности полезли наружу, погребая под собой здравомыслие и вообще сознание.

Останавливать ее я не собиралась, хотя, наверное, и должна была. Честно говоря, мне было неловко. Я видела Лауру, знала, что она чуть не натворила, но наказание казалось мне жестоким. Да и отец этих сестер… судя по тому, как выглядела эта ведьма, то отец поступал с ней еще хуже, чем мой со мной, но… достоин ли он такой участи? Мы ведь не высшие духи, разве мы должны судить и выносить приговор? Могу ли я своим бездействием позволить случиться тому, что сейчас произойдет?

А если остановить? Если дать Лауре и ее отцу волю, что будет с нашим королевством? Они ведь с легкостью решили отдать вражеской стране в рабство десятки тысяч людей. Разве все эти люди заслужили? А ведь многие их них погибнут, другие будут страдать. Если вспомнить, то в Цицирии насилуют мальчиков, девочек, девушек и молодых юношей, разве жизнь Лауры и ее отца не стоит сотен покалеченных жизней?

Да, их все равно накажут, после того как король с сыном придут в себя. А если они сбегут? Что, если они так и останутся в живых? Сколько жизней они тогда загубят?

Нет, мы не вправе судить, ведь мы не высшие создания, а всего лишь люди. Но здравомыслие давалось нам именно для того, чтобы мы могли видеть вот такое и вовремя останавливать.

Пока я размышляла, ведьма, схватив ножницы, отделила ноги от туловища обеих кукол. Следом были руки. Я прикрыла глаза. Всё, назад дороги нет. Снимать проклятие кукольной смерти с них я не стану, а после того, как у куклы были отрезаны руки, жертва не останется живой.

Когда я снова открыла глаза, то увидела, как ведьма неистово шепчет заклинание, кривя при этом бескровные губы. После рук она отрезала головы, а потом достала два ножа, закричала и воткнула их прямо посередине, буквально прибивая кукол к полу.

Это еще не конец.

Честно говоря, меня слегка потряхивало от происходящего. Никогда не думала, что стану свидетельницей чего-то подобного.

В самом конце ведьма подожгла то, что осталось от кукол, хихикая при этом и всхлипывая одновременно.

Вот теперь все. Теперь проклятые вскоре погибнут. Сначала у них отнимутся ноги. Они покроются синяками, потом почернеют, онемеют, перестав слушаться. Потом на очереди руки. С ними произойдет то же самое. После них начнет болеть голова. На шее появятся нарывы и шишки, сочащиеся гноем. Человек будет постоянно задыхаться. Он ослепнет и оглохнет. Затем начнут отказывать внутренние органы. А под самый конец проклятый сгорит в пламени сильной лихорадки, которая заберет его жизнь в считанные часы.

Я посмотрела на книгу. Всё-таки нужно спрятать ее так, чтобы никто не нашел. Она содержит в себе слишком страшные проклятия. Гниющая плоть по сравнению с некоторыми из них — сущий пустяк.

Переведя взгляд на ведьму, я несколько минут стояла, застыв. Девушка сидела на полу, раскинув ноги в стороны и запрокинув голову. Ее руки безвольно висели.

Подойдя поближе, я едва не отшатнулась. Было в этой позе что-то страшное. Из-за открытого рта казалось, словно ведьма замерла в каком-то отчаянном, беззвучном крике. Из глаз текли кровавые слезы, а сами глаза мертво таращились в потолок, постепенно выцветая. На побелевшей коже проступали вспухшие красные вены.

Однозначно, ведьма была мертва.

Меня замутило. Перед глазами поплыло, а под языком скопилась горечь. Я сглотнула, сжимая кулаки, да так, чтобы ногти сильнее впились в кожу. Иногда боль способна очистить мысли и придать сил. Прикрыв глаза, я приоткрыла рот и задышала глубже. Спустя некоторое время я немного пришла в себя и уже могла смотреть на мертвую девушку без того, чтобы тут же грохнуться в обморок.

Она не выдержала колдовской мощи проклятия. Такое бывает, когда ведьма не рассчитывает свои силы. А такое сильное — опасно вдвойне. Это похоже на погружение под воду: чем глубже (чем сильнее проклятие), тем больше давление воды (тем сильнее воздействие колдовства). Эта ведьма была сильной, но проклятие требовало больше сил, чем она могла позволить себе истратить. Оно просто выпило ее досуха, оставив пустую оболочку.

Обойдя девушку, я порылась в сундуке — вдруг она что-то переписывала из книги. Не хотелось бы мне, чтобы чуть позже проклятия из нее снова где-нибудь всплыли.

Ничего не найдя, я подошла к двери и оглянулась. Подумав немного, затушила свечи, еще не хватало пожара, а потом вышла из комнаты.

На душе было мерзко. Почему-то появилось чувство вины. Если бы я остановила ее…

Нет! Нельзя так думать. Всех не спасешь, а эта ведьма была безумной. Она рано или поздно доигралась бы. А ведь из-за таких нас и боятся. Безумство всегда рождает страх у других. И я бы не хотела, чтобы ведьм снова сжигали на кострах, боясь их и не считая за людей. А ведь если кто-то увидел бы сегодня эту девушку, то в его сердце точно бы поселился страх перед нами. Этого нельзя было допустить. Впрочем, эта ведьма больше ничего не сможет сделать. И те, кто сотворил с ней такое, отныне прокляты и вскоре погибнут страшной смертью.

Так, размышляя, я вернулась в комнату. Проверив состояние короля и принца, быстро обтерла их, удостоверившись, что с ними все хорошо. А потом села в кресло и погрузилась в мысли. Всё-таки увиденное сильно меня впечатлило и напугало. Книга притягивала взгляд, маня и обещая дать силы и знания. Что это? Не из-за крови ли той вёльды, которая отдала книгу дочери? Скорее всего, всё именно так. Вот только какие знания она могла мне предложить, если я отлично знала все проклятия, написанные там? Никаких. А если манит, значит, это уже не просто книга.

Подумав немного, пришла к выводу, что перепишу кое-что из книги, а ее саму уничтожу, если мне позволят туманы. Я запишу только внешние признаки проклятий и способы их снятия, а сами ритуалы наложения опущу. Жаль, уничтожать знания не хотелось бы, но эта книга перестала быть простым источником информации, она стала чем-то большим и, несомненно, опасным.

Когда дверь открылась и в комнату вошли Брайан с Грэгором, я облегченно вздохнула. Вернулись! Хоть что-то хорошее на сегодня. Я старательно отгоняла то и дело всплывающий образ мертвой ведьмы. Сглотнув вязкую слюну, вдохнула, выдохнула и постаралась улыбнуться.

Глава 37

«Когда я впервые увидела своего будущего мужа, то, конечно же, испугалась. Я знала, что о нем говорят, и боялась, что никакого проклятия на самом деле нет, а он сам убил свою жену. Смешно, не правда ли? Но таковы были мои первые мысли о нем. Но тогда я была отчаянно смелой и желала во что бы то ни стало вырваться из замка отца, поэтому сразу же согласилась. Впрочем, согласия у меня особо не спрашивали. Тогда я возмутилась, а сейчас благодарна. Эта свадьба изменила всю мою жизнь».

Из воспоминаний Арлет Каннингем-Куинн

Вставать не хотелось, но я понимала, что они не видят ни меня, ни короля с принцем. Поднявшись, подошла к застывшим мужчинам, которые напряженно вглядывались в пространство перед собой, и прикоснулась осторожно к их рукам.

Они оба коротко вздрогнули, а потом взглянули прямо на меня.

— Это выглядит… — Брайан запнулся, пару раз моргнув, словно не мог подобрать подходящее слово.

— Жутковато, — зато вот Грэгор таких трудностей не испытывал. — Никого в комнате нет, а потом — раз, моргнул, и пред тобой человек, которого секунду назад там не было. Я даже толком прикосновение не успел ощутить. У кого сердце слабое, то и помереть может от подобного, — с удовольствием поделился он, подходя к Ричарду и внимательно осматривая его. — Выглядит значительно лучше.

— Да, — я кивнула, нехотя отпустив руку мужа. — Еще пара дней — и они придут в себя. Я думаю, не стоит им рассказывать, что за проклятие на них накладывали. Нет, название можно сказать, но вот…

— Конечно, — Грэгор серьезно кивнул, соглашаясь. — Им это ни к чему.

— Как там дела в замке? — спросила, присаживаясь обратно в кресло.

— О, мы многое смогли и успели за то время, что нас не было, — отозвался Брайан, рассматривая меня так, будто увидел во мне что-то непонятное и новое. — Нам удалось уговорить Маллисона переместить войска на границы.

— Этот старый и упертый…

— Грэгор, — осадил друга Брайан, правда я видела, что во взгляде мужа сверкает смех. — Главное, нам удалось его уговорить.

— Верно, — Саллидан вздохнул. — Мы потратили на его уговоры все это время! Он слишком упертый и недоверчивый.

— А ты бы поверил? — тут же спросил его мой муж. — Представь себя на его месте. В столице такое творится, а тут приходит тот, кто вполне может претендовать на корону, и утверждает, что не станет отбирать трон, а, наоборот, поможет королю и наследнику. Маллисон тертый калач и многое повидал на свете, для него наши слова звучали глупо и неправдоподобно. Мало кто сам захочет отказаться от такой власти. Нам повезло, что он знал и тебя, и меня с самого детства и примерно представлял, чего от нас ожидать.

Грэгор хохотнул, а я вся напряглась. Слишком свежи были воспоминания о смехе той ведьмы.

— Но все равно он жутко упрям, хотя мне нравится, как он выражается, — поделился своими мыслями Грэгор.

— Еще бы ему не выражаться, он ведь с самой юности в армии, а там разговор короткий, политесов разводить никто не станет, некогда, — Брайан подошел к столу и с удивлением поглядел на книгу. — Что это?

Я перевела взгляд на стол и напряглась. Хотя почти сразу расслабилась. Вряд ли книга станет как-то воздействовать на обычных людей.

— Я отыскала книгу, из которой было взято это проклятие, — пояснила я.

— И вам ее так просто отдали? — удивился поначалу муж. — А, вы просто перетянули ее в туманы, и все, верно? — догадался он.

— Да, — я кивнула. — А еще увидела много интересного.

— Что же? — тут же заинтересовался Грэгор.

Вспоминать не хотелось, но я понимала, что эти двое должны знать обо всем, что произошло. Пару раз вздохнув, я начала свой рассказ о том, свидетелем чего невольно стала. По мере того как я рассказывала, лица мужчин становились всё жестче и серьезней.

— А сами вы как? — участливо спросил Брайан. Я видела, что он хотел бы подойти ближе, а может быть, даже обнять, чтобы хоть как-то утешить, но я сидела в кресле, и подобраться ко мне было сложно и неудобно.

— Со мной все в порядке, — я слабо улыбнулась. — Зрелище было, конечно, отвратительным, но, думаю, туманы как-то смягчили происходящее. Просто вот сейчас я вспоминаю, и мне кажется, словно я видела это все как будто через мутноватое стекло. Боюсь, если бы я и сама была в реальном мире, то эмоции этой ведьмы захлестнули бы меня, а так… В общем, со мной все хорошо. Так вы говорите, что войска отправились на границу. И что теперь будет?

Грэгор с Брайаном переглянулись, явно догадавшись, что предыдущая тема разговора мне не нравится.

— Отправились, но не все, — тут же начал рассказывать Грэгор. — Небольшую часть войск Маллисон оставил для того, чтобы поддержать в замке порядок. Ведь если пришедшего в себя короля и принца некому будет защищать, то их могут просто убить, не прибегая к проклятию. Быстро и действенно, например, ножом в сердце или еще как-то столь же просто и эффективно.

— Да, верно, — подхватил Брайан. — Основная часть войск отправилась гонять врагов. Когда отец с братом придут в себя, им, наверное, понадобится еще пара дней, чтобы окончательно оправиться.

— Боюсь, что после перенесенного им необходима будет как минимум пара месяцев. Нет, отрава полностью выйдет из их тела, просто организмам был нанесен значительный ущерб, и для его устранения понадобится время.

— И что для этого нужно будет? — заинтересовался Грэгор.

— Есть больше вареного мяса, тушеных овощей, пить соки, отвары, желательно спать часов по восемь-девять, — перечислила я. — Есть кое-какие зелья, способные сократить время восстановления, но все равно определенный режим им все же придется соблюдать.

— Полагаю, что это мелочь по сравнению с тем, чего они могли лишиться. Я думаю, что уговорить их не составит проблем, — отмахнулся Брайан. — А эти зелья… вы не могли бы их приготовить?

— Могла бы, — кивнула я, замечая, как Брайан почти незаметно облегченно выдохнул. Кажется, он любит отца с братом больше, чем старается показать. — Но не забывайте, милорд, что через месяц, в полнолуние, нам с вами предстоит снятие вашего родового проклятия.

Сказала и сама же смутилась, почему-то вспомнив, каким именно будет последний этап снятия.

— Такое забудешь, — хохотнул Грэгор, послав Брайану лукавый взгляд, но тот сделал вид, что ничего не видел.

— Не волнуйтесь, миледи, я хорошо помню, что нам предстоит в полнолуние.

Почему-то слова Брайана меня смутили еще сильнее.

— И что мы будем делать дальше? — спросила, желая уйти от темы полнолуния, а конкретно — последнего этапа. — Ваш отец и брат вскоре придут в себя, но нельзя ведь оставлять королевство без правителя даже на такой короткий срок.

— Нельзя, — тут же согласился со мной муж, посуровев. — Я надеюсь, вы присмотрите за ними? А мы с Грэгором попробуем что-нибудь придумать. Так когда, говорите, эта… Лаура и ее отец погибнут?

— Скоро, — я задумалась на мгновение, а потом добавила: — Судя по силе проклятия, я думаю, что в ближайшие недели.

— Плохо, — муж нахмурился, явно о чем-то размышляя. — Что ж, придется нам, как и до этого, бродить по тайным тропам, подслушивать разговоры и общаться только с теми, в чьей лояльности мы полностью уверены. Собственно, продержаться надо дня четыре, так?

Я окинула взглядом короля с принцем и кивнула.

— Примерно. Если они захотят, то вполне могут появиться перед подданными на четвертый день. Только вот… я не уверена, что они смогут сами ходить к тому времени.

— Ну, ходить не обязательно, главное, чтобы мы могли показать людям, что и король, и принц живы, остальное как-нибудь утрясется, — Грэгор зевнул, невольно напоминая, что давно уже пора ложиться спать. — Поесть бы, — пробормотал он, оглядываясь, словно еда случайно могла обнаружиться где угодно. Словно услышав его, в воздухе начал проявляться облик сновдаля. — О, друг! Вот и ты, просто отлично! Принеси чего-нибудь поесть, — попросил довольный появлением существа Грэгор.

Ингрэйг вопросительно посмотрел на меня, вынуждая утвердительно кивнуть.

— И почему он меня не слушается? — возмутился Грэгор, но, заметив, как на столе стали появляться тарелки с едой, тут же позабыл про все свои возмущения.

— И правильно делает, — поддел его Брайан, подтаскивая к столу кресло. — Тебя надо слушать очень редко, так как чаще всего ты молотишь ерунду.

— Глупости, — отмахнулся совершенно не уязвленный таким заявлением Саллидан. — Мои слова всегда мудры и несут в себе великий смысл. Ты просто не видишь его, так как мыслишь приземленно и однобоко. Я понимаю, мудрецов не всегда любят, так как на их фоне все остальные кажутся глупцами, но ты-то, мой друг, давно уже должен был преодолеть этот комплекс.

— Ешь давай… мудрец, — фыркнул Брайан, улыбнувшись. Его тоже совершенно не задела шутливая отповедь друга. — А то ничего не достанется.

Грэгор на это лишь кинул на моего мужа возмущенный взгляд, но совету последовал, явно не желая оставаться голодным.

После ужина я прогнала мужчин из комнаты. Сама же попросила сновдаля устроить мне что-то вроде кровати из кресел. Уходить Брайан с Грэгором не хотели, но я настояла. Им необходим был отдых и силы для дальнейшей работы, да и места в комнате не было, не на полу же спать, в самом деле. Учитывая, что полы в каменном замке не самые теплые, то рисковать точно не стоило.

Я же осталась, так как мне постоянно нужно было протирать поправляющихся больных, следить за ними. Мало ли, что могло произойти. Я, конечно же, уверена, что все нормально, но не хотелось бы что-то пропустить, а потом кусать локти от досады и злости на себя.

Укладываясь спать на не слишком удобных креслах, я думала, что уснуть не смогу, а если и усну, то мне обязательно будут сниться кошмары. Но кошмаров не снилось, правда и выспаться толком я не смогла, так как мне приходилось время от времени вставать и ухаживать за королем и принцем. Утомительно, но деваться некуда.

Глава 38

«Я помню, как долго мы притирались друг к другу. Поначалу не было никакой любви, хотя было уважение. Невозможно не уважать человека с такой судьбой, как у Брайана. Я помню, как поняла однажды, каким сильным он должен быть, чтобы вот так спокойно воспринимать не только свое происхождение, но и ту судьбу, которую выбрал для него отец. Быть проклятым, без надежды избавиться от своего проклятия, и с честью нести свою ношу по жизни — это вызывало восхищение. Наверное, именно тогда я начала влюбляться в своего мужа».

Из воспоминаний Арлет Каннингем-Куинн

Так и повелось в эти дни — Брайан с Грэгором то бродили по замку, скрытые туманами, то покидали их и опять же где-то бродили. Я почти никуда не выходила, неотлучно находясь рядом с королем и принцем. С каждым часом этим двоим становилось все лучше.

Отлучалась я всего пару раз — сварить необходимые в будущем зелья. Конечно, с первого раза не получалось, но к тому моменту, когда король в первый раз пошевелился и застонал, у меня всё-таки было кое-что готово.

Брайана с Грэгором по-прежнему не было, поэтому, когда король открыл глаза, я несколько растерялась. Что мне ему говорить? Как объяснить, что рядом я и позвать вот прямо сейчас хоть кого-то знакомого не могу? А то, что он обязательно попросит о чем-нибудь подобном, я была отчего-то почти уверена.

— Кто… вы? — прохрипел король, с трудом фокусируя на мне взгляд. Он быстро облизал губы, и я тут же помогла ему немного приподняться, а потом аккуратно напоила его водой с капелькой зелья. Если король и почувствовал, что вода слегка горьковата, то ничего не сказал мне об этом. Он просто пил, не отрывая от меня взгляда. Кстати, взглядом и цветом глаз мой муж точно пошел в отца. А еще у короля была такая же небольшая горбинка на носу. Брайан был похож на короля даже больше, чем его брат. Тот был светловолосым, а лицо его казалось чуть более утонченным.

Когда король напился, он со вздохом откинулся на подушку, продолжая смотреть на меня. И я видела, что он пытается вспомнить мое лицо.

— Прошу прощения, ваше величество, — я слегка присела, склонив на секунду голову, а потом сразу же выпрямилась и присела в кресло, которое давно уже подтащила к кровати. Может быть, не по этикету, все-таки в присутствии короля можно сидеть только с его разрешения, но я за эти дни так устала, что мне было уже все равно. — Меня зовут Арлет Каннингем — Куинн. И я жена вашего сына.

— Брайана? — король нахмурился, словно пытался что-то вспомнить. — Да, он что-то писал. Кажется, вы из колдовского народа, — его взгляд стал пронзительным, острым, будто бы он желал заглянуть мне под кожу, чтобы узнать, что я на самом деле думаю.

— Все верно, ваше величество, — я не стала отрицать, ведь это была чистая правда.

— И где же мой сын? И что случилось? — только сейчас король принялся оглядываться, с каждым мгновением все больше и больше хмурясь, а когда его взгляд его упал на лежащего рядом принца, они вовсе едва не задымился.

— Вам не стоит волноваться, ваше величество. Он просто еще не пришел в себя, но ему уже ничего не угрожает, — поторопилась я успокоить короля, который даже в таком ослабленном состоянии выглядел весьма грозно.

— Уже? А раньше? — старший из Мурреев показательно расслабился, но взгляд его по-прежнему не предвещал мне ничего хорошего, если я немедленно не объяснюсь. А уж поджатые губы и вовсе наводили страх. Да, король мог быть внушительным. Я даже боялась представить, каков он, когда полностью здоров. Наверное, вряд ли найдется человек, способный возражать ему.

— Давайте я расскажу вам все с самого начала, ваше величество, а потом вы зададите вопросы.

Король кивнул. Даже такой простой жест у него получался как-то… по-королевски, что ли.

Я не стала долго мучить короля неизвестностью и быстро изложила все, что произошло в последние дни. Я понимала, что, пока Муррей не увидит Брайана, он вряд ли будет мне полностью доверять, но не молчать же мне, в самом деле.

— Вот как, — задумчиво потянул король, смотря наверх долгим, отсутствующим взглядом. — Сколько, говорите, им осталось?

— Недолго, — сказала я, заметив, как в себя приходит брат Брайана. Я тут же встала и обошла кровать, наблюдая за выражением лица принца. Если у него что-нибудь болит, то это сразу же отразится на лице. Болеть не должно, но мало ли как сказалось на организме проклятие.

Принц открыл глаза, подслеповато смотря перед собой светло-голубыми глазами. Что я и говорила: Брайан больше похож на короля, чем принц.

Увидев меня, он нахмурился, поджав губы, а потом захрипел. Я тут же поспешила напоить его. Он безропотно все выпил, явно не пугаясь меня, хотя и не знал в лицо.

В этот момент в комнату вошли Брайан с Грэгором. Я поправила подушку принца и поторопилась ввести их в туманы, ведь они нас не видели.

— Отец! — Брайан тут же подскочил к королю и тревожно всмотрелся в изможденное лицо. А потом перевел взгляд на принца, который посматривал на них с Грэгором, явно не понимая, что происходит.

После этого Брайан неожиданно подошел ко мне и крепко обнял.

— Спасибо, — прошептал он, нежно погладив меня по щеке и волосам.

Я смутилась такого проявления чувств и слегка отстранилась.

— Рада была помочь, — ответила я, приседая и слегка склоняя голову.

— Мне кто-нибудь объяснит, что тут происходит? — спросил слабым и хриплым голосом Ричард, недоуменно посматривая то на короля, лежащего вместе с ним на одной кровати, то на нас с Брайаном, то на Грэгора, который, совершенно не стесняясь, перекусывал — совсем недавно Ингрэйг принес несколько блюд, так как я слегка проголодалась. Съесть я их не успела.

Я уступила право рассказывать Брайану с Грэгором, сама же решила сварить еще одно зелье.

— Я оставлю вас, — сказала я, подходя к двери. — Я в хижину, — пояснила, заметив, что муж вопросительно глянул в мою сторону.

— Я с вами, миледи, — пробормотал Грэгор, подхватывая с тарелки пару бутербродов и спеша к выходу. — Оставим их наедине. Сдается мне, что им есть о чем поговорить, — прошептал он, подмигнув мне. — К тому же мне будет интересней понаблюдать за вами, чем выслушивать то, о чем я и сам все знаю, — поделился он, когда мы вышли из комнаты под не слишком довольным взглядом Брайана. — Ревнует.

Я не стала на это никак реагировать, так как была иного мнения. Думаю, это не ревность, просто Брайану что-то не понравилось. Может быть, наше поведение? Или поведение друга, кто знает.

Стоило нам выйти из замка, как буквально перед ступенями увидели хижину. Очень удобно, а еще немного забавно. Если в замке мы еще видели людей, то за пределами его были густые, молочно-серые туманы, как обычно, слегка жутковатые, но довольно уютные и почти уже родные. С неба по-прежнему сыпался пепел, похожий на крупные хлопья снега. Если приглядеться, можно было увидеть очертания черных деревьев, полностью лишенных листвы. Туманы жили своей привычной жизнью, будто время над ними совершенно не властно.

Грэгор, вопреки моим ожиданиям, молча рылся в книгах, пока я варила зелье. В этот раз у меня все получилось. Я довольно заулыбалась. Всё-таки отличное чувство, когда задуманное удается. Готовить зелья мне нравилось. Было в этом что-то необычное. Вроде бы простая вода, котелок, огонь да всякая трава, корешки, а в итоге получается иная по консистенции жидкость. И те самые травы полностью растворяются в воде. А цвета? Они могут быть совершенно разными. Вот это, например, голубовато-зеленое, а все потому, что в зелье добавлялись спелые ягоды ежевики.

— Я закончила, — оповестила я Грэгора, отрывая его от фолианта, который он с упоением читал.

Он поднял на меня мало что соображающий взгляд, явно находясь еще внутри книги, но потом кивнул более осмысленно. С сожалением отложив рукопись, Грэгор поднялся и двинулся к выходу.

Нас не было пару часов. Когда мы вернулись, в комнате висела напряженная тишина. Я, не обращая внимания, налила воды в кружки и добавила по несколько капель свежесваренного зелья.

Оглянувшись, я вопросительно посмотрела на мужа.

— Все в порядке? — спросила я, держа в руках две кружки. — Им нужно выпить это, а потом желательно принять ванну.

— Давайте, миледи, это сюда, — со вздохом сказал король. Когда я подошла, он уверенной и твердой рукой забрал одну кружку и, вместо того чтобы выпить, протянул наследнику. Принц безропотно подчинился и принял у отца лекарство. Король же посмотрел на меня и взял вторую кружку. — Я должен поблагодарить вас. Вы спасли наши жизни.

Я замерла. И что мне сейчас нужно сказать? Пожалуйста? Я сделала бы это в любом случае? Я рада была помочь? Вы ведь близкие моего мужа, так что помощь вам — это так естественно?

Я растерялась, беспомощно смотря на короля. Тот усмехнулся, кажется, поняв мои терзания, но, судя по блеску глаз, облегчать мои страдания не собирался.

— Пожалуйста, — все-таки выдавила я, отбросив остальные варианты, так как они мне отчего-то не понравились.

Король на секунду замер, его лицо удивленно вытянулось, а потом он засмеялся. Громко так, заразительно. Голос у Теодора Муррея был бархатным, густым, его даже не портила легкая хрипотца. А еще в этом смехе слышалось тепло, отчего я облегченно выдохнула.

Брайан с Грэгором тоже улыбались, а вот Ричард неотрывно глядел на меня. Ему что-то не понравилось? Или же мне только так показалось? Просто в его взгляде мелькнуло что-то такое, что на долю секунды испугало меня. Надо быть с ним осторожней. Кажется, Ричард не такой уж славный, как о нем думает Брайан. Конечно, я могу ошибаться, но если в ком-то сомневаешься, то лучше держаться от таких людей подальше.

Похоже, все это заметил и Грэгор, улыбка которого медленно увяла. Он отвернулся к столу, но я успела заметить, как он нахмурился.

Я вздохнула. Ну, вот так всегда. Я уж понадеялась, что хоть в этой семье все будет хорошо, но нет, опять какая-то ерунда.

Мыться королю и принцу я, конечно же, не помогала. С этим отлично справились мужчины. После ванны и легкого обеда больные заснули. И выглядели они заметно лучше. Брайан же весь светился от радости, хоть и пытался ее тщательно скрыть от нас. Грэгор тоже улыбался, однако я видела, что он заставляет себя быть веселым, но его что-то тревожит и, судя по глазам, сильно.

На следующий день после пробуждения было решено показать короля подданным, чтобы они не так сильно волновались. Конечно же, Теодора заинтересовало то, как мы можем прятать их в обычной комнате, да еще практически под носом у врагов.

Удивительно, но ни Брайан, ни Грэгор не стали рассказывать о туманах. Королю сказали, что это моя личная способность — прятать тех, кого я захочу, там, где я захочу. Способность имеет ряд ограничений, но весьма удобна и полезна.

Короля всё равно подобное умение впечатлило, и он о чем-то сильно задумался. Я же старалась теперь как можно меньше времени проводить рядом с ними, каждый раз ежась и вздрагивая от направленного на меня взгляда принца.

Одно я знала точно — в этом замке я оставаться совершенно не хочу. А если король будет настаивать, то всегда буду прятаться в туманах. Во избежание, так сказать, неприятных моментов.

Глава 39

«Поначалу меня пугали зарождающиеся чувства. Они были мне незнакомы. Я привыкла, что я всегда спокойна и вполне уравновешена, но рядом с Брайаном мне казалось, что внутренний мир волнуется с каждым разом все сильнее. Я ощущала внутреннюю бурю, и она несказанно меня пугала. Но я не тот человек, что будет прятаться от происходящего. Однажды, когда чувства внутри достигли пика, я просто приняла их, позволяя уютно устроиться под сердцем. Любовь пришла неожиданно быстро, но я уже ничего не могла с этим поделать».

Из воспоминаний Арлет Каннингем-Куинн

То ли Брайан всё-таки что-то увидел, то ли почувствовал, но после того, как король с принцем пришли в себя, от их лечения он меня отстранил. Нет, я по-прежнему варила зелья, объясняя мужу, сколько и когда нужно давать, но возился с ними он сам, вместе с недовольным таким положением вещей Грэгором.

Конечно, некоторым не понравилось то, что король мало того, что нашелся, так еще и выжил. Недовольные пытались усомниться в подлинности короля, но им быстро заткнули рты, пригрозив тюрьмой и конфискацией собственности.

Я видела, что король запомнил всех недовольных, и я больше чем уверена, что те зря решили открыто выказывать свое недовольство. Им придется сильно постараться, чтобы убедить короля, что они совершенно не желали смены власти и по-прежнему верны короне и семье Муррей.

С границы приходили не слишком веселые новости. Переданные цицирийцам данные играли в войне свою роль. Войска Шандлии терпели поражения, но пока не собирались сдаваться. Именно поэтому Грэгор начал созывать колдовской народ, напоминая им об их обязанностях. В столицу начали стекаться ведьмы и колдуны. Если кто-то и был недоволен подобным, то молчал, понимая, что это всё-таки малая плата за более-менее спокойную жизнь. Если вспомнить, как относились к таким, как мы, в той же Цицирии, Ветардии и Шираданской Вольнице, то становилось понятно, что призыв — небольшая и досадная мелочь.

В тот день я варила очередное зелье. Король с принцем уже почти поправились, но я не желала бродить лишний раз по замку, поэтому часто проводила время в хижине, скрывшись от чужих глаз. Брайан против подобного не был. Если я ему для чего-то была нужна, то он просто просил сновдаля позвать меня. Тот к этому относился с прохладой и легким недовольством, но на зов моего мужа всё-таки отзывался исправно.

Вот и сейчас позади меня соткался Ингрэйг, привычно склонив на мгновение голову. Его длинные белоснежные пряди скользнули по плечам, завораживающе качнувшись. Ингрэйг был очень красив, но красота его была слегка пугающей, какой-то нереальной, словно… он из другого мира. Хотя это ведь так и есть.

— Прошу простить, госпожа, но к вам гость, — сказал сновдаль, недовольно поджимая губы. Кажется, ему что-то сильно не нравилось.

— Гость? — я удивленно вскинула взгляд, размышляя над тем, кто бы это мог быть. В туманы войти без меня никто не может, значит, это какое-то существо. Или гость в реальности? — Откуда он? Из туманов или реального мира?

— Это существо, госпожа, — пояснил Ингрэйг. — Звать?

— Конечно, — я кивнула, откладывая в сторону тряпку, которой вытирала руки.

Сновдаль на это кивнул и испарился. Сразу после этого он появился вместе с древочеем, которого держал за плечо, будто опасался, что тот кинется и что-нибудь сломает или опрокинет.

— Древочей? — я удивилась еще сильнее. Что этому трудяге от меня понадобилось? — Что-то случилось? — спросила я, рассматривая существо. Хоть он и был похож на Дарака, который присматривал за замком в самом начале, но это явно был не он.

Древочей же сердито скинул руку сновдаля со своего плеча, взглянув на того снизу вверх недовольным взглядом. Вот только сновдалю на его взгляды, кажется, было откровенно плевать. Он просто вскинул издевательски брови и снова вцепился в плечо древочея своими длинными, тонкими и белоснежными пальцами.

— Отвечай госпоже, пока я не выкинул тебя отсюда, — пригрозил Ингрэйг. Кажется, я чего-то не знаю в иерархии существ.

Древочей явно был недоволен, хотя во взгляде у него нет-нет да мелькало беспокойство и что-то очень похожее на страх.

— Простите меня, госпожа, — начало существо, едва не упав на колени. Сновдаль сжал крепче зубы и зашипел, заставив древочея стоять ровно. — Мы просим вас позволить нам поработать.

Понятно, что ничего не понятно.

— Вы хотите очистить замок короля? Или… что? — спросила я, хмурясь. Заметив мою гримасу, древочей как-то весь сжался и посмотрел так жалобно, будто я у него последний кусок хлеба забрала.

— Ну, мы… я… это…

Сновдаль на этот лепет закатил глаза, снова зафырчав.

— Он хочет сказать, что в столицу прибыло множество ведьм и колдунов, — начал пояснять Ингрэйг. — Раньше вёльды старались обходить стороной большие города, но сейчас, ощутив столько колдовского народа рядом, существа возжелали попробовать служить им. Конечно, не бесплатно. Вы одна, госпожа, вам столько существ в услужении не требуется, а существ в туманах очень много, и все они хотят получить частичку энергии. Им кажется, что служба обычным ведьмам могла бы исполнить это желание.

Я задумалась. Выполнить это желание было бы отлично, вот только это ведь не так просто. Всё-таки существа без туманов жить не могут, а я не всегда буду оставаться в столице. Не хотелось бы «показать, а потом отнять». Если уж делать что-то, то на длительный срок.

А ведь я хотела дать существам свободу, так почему бы и не сейчас? Но как это сделать?

— Хорошо, я подумаю над вашей просьбой, — сказала я, задумчиво рассматривая пустую комнату. Кажется, сновдаль утащил древочея еще до того, как с моих губ слетели последние звуки. Ему явно не нравилось, что меня отвлекают, а может, для его дурного настроения была какая-то другая причина.

Появился он, правда, почти сразу. Как-то странно на меня посмотрел, внимательно так, изучающе, а потом вздохнул, словно обреченно.

— Вы ведь не отступитесь, госпожа? — то ли спросил, то ли просто подтвердил свои мысли сновдаль.

— Почему я должна? — я заинтересованно глянула на него, в который раз удивляясь тому, как непринужденно он опирается на длинную трость. А еще у него белоснежные перчатки. Так необычно для этого мира, но я уже привыкла к такому образу Ингрэйга. — Разве так не будет лучше?

— Кому? — фыркнул сновдаль вопросительно, снова недовольно поджав губы. — Сидели они веками в туманах, сидели бы дальше. Нет, им нужно доставить вам лишние проблемы. Не могли подождать, пока вы вернетесь домой.

— Ты беспокоишься обо мне, — я улыбнулась, подходя к сновдалю ближе. Он был выше меня, намного выше. Поэтому мне приходилось задирать голову, чтобы посмотреть ему в глаза. — Спасибо.

— Ну что вы, все только для вас, моя госпожа, — ответил Ингрэйг, сверкнув, впрочем, довольно глазами. — Если вы все равно решили пойти на это, то я могу дать вам один небольшой совет, если вы не против, конечно.

— Разумеется, не против, — я села на диван, подвинув стопку книг, которую не так давно положил сюда Грэгор, любящий заседать в хижине часами.

— Вам надо пойти к тому камню, на котором вы принимали знания. Я не знаю, получится ли что-то, но тот камень — он как центр туманов, — Ингрэйг замолчал, ожидая моих дальнейших слов.

Камень? А, тот черный, с рисунками. У меня с ним связаны не слишком приятные воспоминания. Принятие знаний довольно болезненная процедура.

— Хорошо, пойдем, — я встала.

— А ваше зелье, госпожа?

— Оно почти готово, — я выключила огонь и закрыла котелок крышкой. — Вот теперь можно идти.

Чем больше времени я проводила в туманах, тем роднее и ближе они становились. Я ощущала себя здесь в полной безопасности, отчего начала воспринимать туманы как неких защитников, которые никогда не причинят мне вреда. У каждого человека должно быть такое место, куда он может уйти и знать, что там никто до него не дотянется и не обидит.

Было что-то в этих туманах успокаивающее, хотя я и помнила, что они такое на самом деле, но никакого отторжения не было, скорее я чувствовала большую близость ко всем ведьмам и колдунам в мире, так как знала, что после их смерти часть их силы окажется здесь. И это порождало ответственность и переживание. Я до сих пор помнила про ведьм в Цицирии. Мне хотелось бы помочь, но как? Затягивать всех сюда? Не очень разумно. Судя по тому, как сновдаль поглядывает постоянно на Грэгора с Брайаном, посторонних существа здесь не любили. А ведь эти двое — самые близкие мне люди. Наверное, именно по этой причине их и терпят.

Камень находился все там же. Всё-таки это довольно странно, если учесть, что на самом деле мы во многих километрах от предыдущего места. И все равно туманы выглядели так, словно никуда они не перемещались и никакой столицы в реальном мире на этом месте сейчас нет.

Все такой же непроглядно черный прямоугольник, весь усыпанный какими-то значками и письменами. Прикоснувшись кончиками пальцев к буквам, с удивлением заметила, как они слабо засияли серебристым светом. А еще стало понятно значение написанного. И не было в этот раз боли.

Удивленно замерев, я затем торопливо стала водить пальцами по буквам и символам. Мне кажется, я даже дышать перестала, настолько меня это увлекло.

Когда я коснулась последней буквы, то буквально повалилась на землю, раскинув руки в стороны и тяжело дыша. Я так устала, словно пробежала десятки километров, не останавливаясь. Тело мелко дрожало, а глаза сами по себе закрывались. Хотелось пить.

— Госпожа, — позвал меня сновдаль.

Я приоткрыла глаза и увидела, что он держит кружку. Со стоном приподнявшись, я отпила чуть прохладной воды и улыбнулась. Сновдаль как будто знал, чего мне хочется. Впрочем…

— Ты ведь знал, — не спросила, а просто облекла свои мысли в слова.

— Я видел подобное множество раз, госпожа, — не стал отпираться сновдаль. — Я знаю, что этот камень дарует вёльдам те знания, в которых они нуждаются.

Я кивнула, снова обессиленно повалившись на землю. Поначалу я лежала спокойно, а потом едва не вскочила. До меня только дошло, что именно сказал Ингрэйг.

— То есть, — начала я медленно, немного успокаиваясь, — ты хочешь сказать, что каждый раз на камне разная информация?

— Госпожа, я всего лишь существо из туманов, я не могу знать, как именно работает этот камень. Но я живу очень долго и видел многих ваших предшественниц. Когда у них возникала задача, которую необходимо было как-то решить, но само решение было им не под силу, то они приходили сюда. Бывало, одна и та же вёльда приходила множество раз. И, судя по всему, каждый раз она получала какие-то ответы или, может быть, подсказки, я не знаю.

Сновдаль замолчал, а я задумалась. Этот камень явно не простой. Хотя что в этих туманах может быть простым? Всё же колдовская сила на многое способна сама по себе. А если она будет вот такой концентрированной? Если объединятся силы многих погибших до этого ведьм? И их знания…

Я поймала на ладонь пепел, который тут же растаял, как будто был простым снегом. Их знания тоже здесь. Может ли быть так, что в совокупности все это объединилось в этом камне для того, чтобы помогать поколениям вёльд?

Глава 40

«Мне удалось обмануть саму себя. Нет, я не отрицала свои чувства, но постаралась не так сильно обращать на них внимание. Хотя мое сердце с каждым разом все сильнее замирало в груди, стоило мужу обратить на меня свой взгляд, сказать что-то или прикоснуться. Мне казалось, что я могу даже задохнуться от силы той короткой бури, что начинала бушевать во мне, откликаясь на этого человека. Я не понимала, как один человек способен вызывать что-то подобное в другом. Иной раз мне казалось, что Брайан тоже колдун, только или не знает об этом, или молчит».

Из воспоминаний Арлет Каннингем-Куинн

Усталость немного отступила, а неприятная дрожь в теле прошла. Поднявшись, я отряхнулась и хмуро глянула на странный камень. Сердце туманов. Его центр и, по всей видимости, каменная душа. Не удивлюсь, если окажется, что вначале появился именно камень, а потом уже все остальное.

Подойдя ближе, я, недолго думая, забралась на него и села, подобрав под себя ноги. Что ж, там написано, что я должна погрузиться в себя и отыскать какие-то нити. Где я их должна искать, не знаю. Вообще, информация на камне была обрывочной, словно по другую сторону кто-то находился, но его слова доносились с помехами.

Если все обобщить, то совет был такой: забравшись на камень, сиди долго и молча, отыскивая в себе и в туманах те нити, с помощью которых ты сможешь даровать существам иллюзию свободы.

Да, именно иллюзию. Как я поняла, полностью освободить существ от туманов нельзя. Это как выбросить рыбу на берег и ждать от нее, что она моментально отрастит себе ноги и спокойно пойдет.

Как рыба не может жить без воды, так и существа не проживут долго, не имея связи с туманами.

Человек тоже под водой долго не проживет, а ведь водный мир — это другая среда обитания. Кажется, я уже пользуюсь этими загадочными нитями, поскольку как-то же я провожу сюда Брайана с Грэгором. Хотя туманы как среда обитания весьма отличаются от реального мира. Если бы люди каким-то невероятным образом смогли сюда войти без моего разрешения, то, скорее всего, просто погибли бы, отравившись туманами.

Итак. Нужно заглянуть в себя. И как это сделать?

Я просидела на этом камне достаточно времени, задумавшись, чтобы попросту уснуть. Пробуждение было неважным — я просто свалилась с камня.

Снова отряхнувшись, я зевнула и пожала плечами. Оказалось, что «заглянуть в себя» не так-то просто, как мне почудилось вначале. Значит, нужно проявить немного терпения, и все обязательно получится.

Появившийся сновдаль внимательно осмотрел меня, а потом помог убрать пару листьев в волосах. Их я и не заметила.

— Ваш супруг ищет встречи с вами, госпожа, — сказал Ингрэйг, когда убедился, что я больше не похожу на лесное чучело.

Я оглянулась. Судя по всему, уже вечер. Долго же я сидела.

С того момента, как нам удалось спасти короля с сыном, прошло около трех недель. Время приближалось к полнолунию. Я и к зельям уже присматривалась, ожидая слова от мужа. Мало ли, вдруг ему будет некогда.

Я почти все время проводила в туманах, избегая встреч с принцем. И нет, он ничего мне не делал, даже толком не говорил, но стоило нам встретиться, как я ощущала его давящий взгляд.

А, еще надо сказать, что Лауру с отцом посадили под замок. Правда, закрыли не в темнице, а просто в комнате. Те не стали сильно упираться, видимо рассчитывали на какую-либо помощь, вот только через неделю у обоих отказали ноги, потом руки, а сейчас у них была последняя стадия. Они оба еще были живы, но находились без сознания. Думаю, времени у них осталось пара дней, не больше. Я не ходила к ним. Мне совершенно не хотелось смотреть на действие проклятия. Будучи вёльдой, я испытывала просто иррациональное желание снять его. Даже зная, что они враги, что могли принести много горя большому количеству людей, я все равно испытывала своеобразный зуд. Я старалась гнать от себя подобные мысли, занимать себя множеством дел, лишь бы не думать, что где-то там, в замке, мучаются проклятые люди.

— Что-то случилось? — спросила я, выходя из туманов прямо перед своим мужем, который сидел за столом в кабинете и копался в каких-то бумагах.

Насколько я поняла, война с Цицирией была в самом разгаре. Маллисон оказался отличным стратегом. Когда он понял, что прежние его наработки не эффективны, то быстро сориентировался и все поменял. Даже поставка продуктов проходила теперь другими путями.

Король по достоинству оценил заслуги Маллисона, поэтому не жалел средств на войну. Тем более все понимали, чем обернется проигрыш Маллисона. В рабство идти никому не хотелось. Множество ведьм и колдунов собрались в столице. Люди их хоть и дичились, но не кидались проклятиями в их сторону и не пытались как-то навредить.

Грэгор пропадал в своем отделе. Я знала, что он отправляет на границу тех, кто имеет какие-либо полезные способности. Обычно способности были примерно одинаковые. То есть наложить проклятие, провести ритуал, снять проклятие, излечить болезнь и тому подобное. Но встречались такие ведьмы или колдуны, сила которых выходила за рамки нормальности даже для колдовского народа.

Например, в Шандлии был один колдун, который мог силой своего желания кидать на большие расстояния тяжелые предметы. А еще один мог отыскать безопасную дорогу даже в неизведанном ранее болоте. Была ведьма, способная наложить проклятие, даже ни разу не увидев жертву. Еще одна могла говорить с мертвыми. Был мальчик, способный видеть глазами своего друга. Всё бы ничего, да только другом он считал черного ворона. Весьма полезная способность, как утверждал Грэгор, благодаря ей можно многое подсмотреть в стане врага, будучи при этом незамеченным.

Я читала список — Грэгор давал мне — и дивилась тому, чего только в нашем мире не бывает. Саллидан говорил, что с каждым годом таких необычных людей становится все больше. Как будто колдовская сила переходит на совершенно другой уровень. В отделе таких людей даже называли по-другому — магами.

Вот их посылали на войну в первую очередь, а еще травниц и лекарей. В общем, всех, кто мог лечить хоть как-то. На войне подобные люди ценились и оберегались, ведь кто знает, когда ты сам будешь ранен.

— Отец хочет отправить меня на границу, — отложив бумаги, сказал Брайан, хмуро смотря на меня.

— Что? — я удивилась. — Но почему? — пройдя к креслу, села, тревожно вглядываясь в лицо мужа.

Супруг взлохматил волосы, будто внутри него зудело раздражение и он не знал, как его сбросить или вытащить из тела.

— Это все брат, — выдохнул Брайан. — Предательство Лауры и ее потеря сказались на нем слишком сильно. Он изменился, — сказав это, муж поджал губы, словно вспомнил что-то неприятное для него.

— Я ничего не понимаю, — прошептала, хмурясь. — Отец сказал вам идти на войну, но виноват в этом ваш брат?

Хлопнув по столу рукой, отчего я, испугавшись, отшатнулась, Брайан вскочил на ноги и принялся нарезать круги по кабинету.

— Верно, все верно, моя милая леди, — пробормотал супруг, останавливаясь позади меня. Почему-то стало немного страшно. Я еще никогда не видела мужа таким вышедшим из себя. — У брата появились глупые мысли. Он отчего-то позавидовал мне. Раньше подобного не было. Мы были с ним всегда достаточно близки. Но все эти события… они словно сломали что-то внутри Ричарда. Он стал другим, я не узнаю его. Отец тоже заметил это. Но он не может убрать подальше от столицы наследника, — в последних словах Брайана послышалась горечь.

— Поэтому он решил отослать из столицы именно вас, — закончила я за него. — Но почему на войну?

— Потому что война — опасное место.

У меня внутри все заледенело. Я едва не задохнулась от понимания. Как же так? Почему?

Вскочив, я обернулась, протягивая мужу руки. Он тут же подхватил мои ладони, переплетая наши пальцы, а потом и вовсе прикоснулся к моим рукам губами. Стоять вот так, когда нас разделяло кресло, было неудобно, поэтому я попыталась обойти его.

— Я всегда буду с вами. Вы мне верите, милорд? — прошептала я, ощущая щемящую нежность и тоску. Как так? Почему наши собственные отцы не ценят нас?

— Верю, — шепнул Брайан, а потом притянул меня к себе и мягко коснулся губами моих губ. Его губы были сухими и горячими, а еще слегка шершавыми, словно обветренными. Поцелуй был коротким, целомудренным. Открыв глаза, он не стал отстраняться, наоборот, обнял меня сильнее и зарылся носом в волосы. — Отец боится. Эта попытка переворота напугала его. Пусть он и не подает виду, но это так.

— Но ведь не вы тому виной, — возразила я. Мне очень нравилось находиться в объятиях мужа.

— Не я, — легко согласился Брайан. — Но отец теперь не верит никому, даже… моему брату.

Я покачала головой осуждающе. Видимо, подобного рода проклятия всё-таки бесследно не проходят.

— А еще, — Брайан отстранился, усадил меня снова в кресло, а потом подтащил еще одно ближе и сел в него, снова подхватывая мои руки, — они что-то испытывают к вам. И это их обоих пугает.

Я задумалась. Во внезапно вспыхнувшую любовь у обоих мужчин из королевской семьи я не верю, значит, дело в чем-то другом. В чем? Точно! И как я могла забыть?

— Все дело в крови, — начала пояснять я. И пусть мне до этого не хотелось говорить, но хотя бы супруг должен знать. — «Желтая роза» снимается заговоренной заклинанием кровью. В их телах… есть часть меня. Наверное, именно поэтому они что-то ощущают.

— Вы стали кем-то вроде кровной родственницы? — Брайан удивленно вскинул брови.

— Нет, — я улыбнулась. — Многие тяжелые проклятия снимаются именно заговоренной кровью. Если бы это значило, что бывший проклятый человек становится родственником, то была бы настоящая неразбериха. Ведьмы стали бы проклинать богатых людей, чтобы потом кровью снять проклятие и оказаться родственницей. В них просто есть немного моей крови. Возможно, поэтому они как-то по-особому чувствуют меня, но это ничего не значит. Им просто нужно привыкнуть. И когда мыс вами отправляемся?

Брайан посмотрел на меня долгим взглядом, будто выискивая что-то на моем лице.

— Вы не обязаны…

— Нет, подождите, — я немедленно остановила его. — Я всё равно отправлюсь с вами, куда бы вы ни пошли. Так что вам нужно всего лишь ответить на вопрос: когда?

— А вы настойчивы, — Брайан улыбнулся, покачав головой.

Я же тут же смутилась.

— Простите, милорд, просто я хотела быть с вами, — пролепетала я, осознав, что до этого выглядела, наверное, весьма воинственно. А это на меня совсем не похоже. — И ваше проклятие… Время подходит.

Брайан кивнул.

— Вот и отлично. Сначала снимем его, а потом отправимся туда, куда нас посылает король. А потом… после войны, вы ведь вернетесь со мной в Каннингем?

Я тут же вскинулась, возмущенно нахмурившись.

— Конечно, я ведь уже сказала!

— Вот и прекрасно, — мой муж поднялся, заставляя и меня встать. Склонившись, он снова поцеловал мои руки, глядя при этом только на меня. — Я безумно этому рад. А сейчас, если вы не против, мне нужно закончить с бумагами. Вы можете остаться здесь, я не гоню вас.

— Нет-нет, — я аккуратно отняла руки. — Я тоже пойду. У меня есть кое-какие дела. К тому же пора варить зелья для снятия вашего проклятия. Увидимся чуть позже, милорд.

Я на короткий миг присела, а потом вышла из кабинета, оставляя супруга одного.

Глава 41

«Когда случился наш первый поцелуй, я думала, что дни мои сочтены. Это было что-то невероятное! До сих пор воспоминание о том, что творилось внутри моего тела, вызывает во мне дрожь и недоумение. Это было похоже на печать. После я поняла, что никто другой не способен подарить мне нечто подобное. Только Брайан. Он был моим идеальным человеком. Судьбой. Душой, предназначенной именно мне. Мы подходили друг другу как две детали одного целого. И именно первый поцелуй стал началом для нас обоих. Мы прикоснулись друг к другу не просто губами. И то, что живет внутри нас, словно узнало другого и устремилось к нему со всей силой и желанием. После такого у нас не было иного пути».

Из воспоминаний Арлет Каннингем-Куинн

Хоть я толком и не показала мужу своих чувств, но внутри я буквально кипела от возмущения и негодования. Мы, как дураки, летели, спасали короля с наследником, а в ответ что? Это их благодарность моему мужу за спасение? Отправить на войну из-за боязни? И было бы чего бояться! Не думают же они, что тот, кто спасал их, захочет после всего захватить власть в свои руки?! Что-то проклятие повредило у них в голове, раз к ним приходят такие мысли. Что же король тогда не отправит своего наследника? А ведь Ричард вполне может прикончить отца, чтобы самому сесть на трон! Арх, как это меня разозлило, кто бы знал!

Я даже остановилась, стараясь дышать глубже и медленней. Кажется, я никогда ранее еще так не злилась. Просто мне стало обидно. И даже не за себя. Я в принципе никогда не ждала благодарности. Как-то общение с отцом научило меня, что никто не любит быть обязанным чем-то другому человеку. Но Брайан! Отчего же они с ним так? А ведь он любит их обоих. И по рассказам выходило, что и они его. Так где же эта любовь? Или же всё было простой игрой и Брайан им просто для чего-то был необходим? А сейчас эта надобность отпала или же что?

Прикрыв на мгновение глаза, я скрылась в туманах, не желая видеть никого из людей. Замок резко стал напоминать мне какое-то гнездо пауков, которые готовы сожрать друг друга, лишь бы заполучить больше власти и того, что к ней прилагается.

Отвратительно.

Хорошо, мы поедем на войну, но я не позволю убить моего мужа. А что-то подсказывает мне, что такой вариант устроил бы короля с принцем. Да, возможно, они бы искренне горевали. Недолго так, пару дней, и только.

Но почему же? Почему они так поступают? Или такое в порядке вещей для них? Вроде как кто-то из королевской семьи обязан принимать участие в военных действиях, дабы вдохновлять людей на подвиги своим присутствием. Но сам король весьма важная фигура, как и наследник. Никто из них не может позволить себе даже случайно умереть, а вот признанный бастард…

По мне, так это глупость. Пусть Брайан и бастард, но королевских кровей. Он будет ближе к людям. Они смогут увидеть его, оценить. А он, я знаю, способен расположить к себе других. Может даже случиться, что на троне все эти люди пожелают видеть именно такого короля, а не того, кто прячется в столице за толстыми стенами родового замка, трясясь, как трусливое животное, над своей никчемной жизнью!

Фух, опять я разошлась. Уж больно разозлило меня все это. Жаль, а ведь они казались мне хорошими людьми. Наверное, это прозвучит самонадеянно, но на их месте я бы со мной лучше бы дружила, чем вот так вот. Ну да ладно, пусть это будет на их совести, я же смогу дать мужу столько любви, сколько он захочет.

От этих мыслей я смутилась, едва удержавшись, чтобы не спрятать лицо в ладонях. Если… если Брайан захочет, я смогу подарить ему семью. Семью, в которой его будут искренне любить, без оговорок и уточнений. Если захочет…

Перед самым выходом из замка я встретила Грэгора. Конечно, он меня не видел, но это не помешало мне схватить его за руку и без предупреждения затащить в туманы.

— Миледи? — удивился Грэгор. Он вполне уже привык к тому, что я могу вот так появляться, но все равно его это в первые мгновения слегка пугало. Видимо, от неожиданности. — Что-то случилось? На вас лица нет.

— Король отправляет моего мужа на войну, — быстро проговорила я, сильнее сжимая руку Грэгора. — Я пойду с ним.

— Успокойтесь, миледи, — тихо сказал Саллидан, аккуратно освобождая свои пальцы из моей хватки. — Я ничего про это не слышал. Вы уверены, что не ошиблись? Кто вам это сказал?

— Брайан, — прошептала я, снова ощутив прилив злости на короля. — Я только что от него.

Грэгор поднял руки и положил их мне на плечи, принимаясь успокаивающе поглаживать.

— Неприятно, соглашусь, — он стиснул зубы, зло сверкнув глазами. — Благодарность высшей пробы, ничего не скажешь. Вам не стоит сильно переживать, миледи. Я отправлюсь с вами, конечно же. Мы соберем всех ведьм и колдунов, которые могут быть полезны, и разгромим проклятых цицирийцев. А потом вернемся в столицу победителями, и пусть остальные кусают локти и рыдают в подушку по ночам.

— Я думаю, что нам надо будет вернуться в Каннингем, — сказала я задумчиво, успокаиваясь. — Если короля так сильно волнует свой собственный сын и он его боится, то нам нужно будет показать, что Брайан на корону не претендует.

Грэгор тяжело вздохнул, а потом отступил на шаг.

— Если бы все было так просто, — пробормотал он.

— Я скрою Каннингем! Я спрячу его земли, и король никогда не сможет добраться до нас! — горячо воскликнула я, сама толком не зная, как подобное можно сделать.

— Жить, постоянно прячась, — не самая лучшая идея, но как вариант вполне сойдет, — Грэгор как-то ласково улыбнулся, будто я весьма порадовала его сейчас.

— И что же тогда делать? — спросила убито, совершенно расстроившись.

— Пока ничего, — я тут же вскинулась. — Если можете, приставьте к нему этого своего… сновдаля. Пусть приглядывает. Мало ли, что может случиться. Я терять друга совершенно не хочу, но и открыто охранять его мы не можем. Я, конечно, не верю, что король способен хладнокровно убить Брайана, все-таки он на самом деле любил его. Вам надо успокоиться и подумать обо всем еще раз. Я уверен, что вы слишком поспешили с выводами. А сейчас вы не могли бы меня выпустить, я хотел бы поговорить с Брайаном.

— Ох, простите, — я тут же вывела его из туманов, смутившись своего порывистого поступка — затянула едва ли не насильно в туманы.

На этом мы с Грэгором разошлись в разные стороны. Я поспешила в хижину. Пора было заняться зельями для первого этапа снятия родового проклятия. Но перед этим я, конечно же, отправила Ингрэйга к мужу с наказом приглядывать и в случае чего немедленно звать меня.

Немного поостыв, я поняла, что, вероятно, такое вполне нормально в королевских семьях. Шандлия не так часто воюет, но ведь кто-то из семьи обязательно сопровождает войска. Наверное, в этот раз просто пришла очередь Брайана. Думаю, из-за неудавшегося переворота король пока опасается покидать замок и столицу, а наследника надо беречь, тем более что внука у короля пока еще нет. Может быть, все просто так сложилось и совпало, а я расстроилась, усмотрев злой умысел. Знать бы еще наверняка.

Во время варки я успокоилась окончательно. Все просто так навалилось, что нервы не выдержали. Да еще и близость полнолуния сказывается, ведь чем ближе эти дни, тем ближе последний этап.

Стоило мне подумать об этом, как внизу живота все вспыхнуло, а в груди сладко потянуло. Тряхнув головой, чтобы прогнать неуместные сейчас мысли, закончила с первым зельем. Устала. Только после того, как погасила огонь и накрыла готовое зелье крышкой, поняла, насколько утомилась.

Упав на диван, прикрыла глаза и вздохнула.

Выпрямившись, пошарила взглядом по ближайшим поверхностям. Всё-таки отвлекать сновдаля не хотелось, но, как оказалось, этого и не требовалось. На столе стояла корзина, полная еды. Вкуснейший сыр, ароматный хлеб, кувшин с молоком и завернутые в какие-то зеленые листья зажаренные кусочки мяса, уже холодные, но от этого не менее вкусные.

Быстро перекусив, я снова глянула на диван, но решила повременить со сном. Выйдя из хижины, едва не упала из-за гончих, которые тут же бросились ко мне. Хм, снова появились, а ведь их давно не было.

— Ну что вы, что вы, — пробормотала я, поглаживая их. — Отведете меня к камню?

Гончие завиляли своими страшными и опасными хвостами и потрусили вглубь туманов. Оглянувшись, я взбодрилась и последовала за ними. Пока есть время, нужно снова попытаться отыскать те самые нити. Позже этого свободного времени может и не быть.

Глава 42

«Любое прикосновение вызывало пожар. Любой взгляд заставлял все внутри сжиматься от странного предвкушения. Когда он обращался ко мне, то часто я могла лишь слушать его голос, словно он был чем-то неземным и завораживающе прекрасным. Я была влюблена с той силой и страстью, на которую только могла быть способна. Иной раз это пугало меня, но стоило мужу оказаться рядом, как все сомнения улетучивались, а что-то внутри меня стремилось к нему, протягивая невидимые руки. Это было мое личное сумасшествие, которое я тщательно прятала».

Из воспоминаний Арлет Каннингем-Куинн

Я снова была здесь. Значки на камне не светились, он вообще издалека был похож на простой прямоугольный булыжник, мертвый и, как все камни, молчаливый.

Потоптавшись рядом с ним, оглянулась на гончих, которые развалились неподалеку, время от времени посматривая в мою сторону.

Что поделать, придется опять лезть на камень. Всё-таки из-за первого нашего знакомства я не слишком его жалую, хотя и чувствую, что опасности он не несет.

Забравшись на камень, устроилась удобнее, расправляя платье, и снова закрыла глаза. Главное, не уснуть! Нити, нити, нити, где же вы, нити? Повторяла я одно и то же до тех пор, пока слова не слились в один ничего незначащий поток, в котором и буквы трудно было разобрать.

В какой-то момент я ощутила внутри себя что-то яркое, слепящее и такое теплое, словно маленький огонек. Мне стало интересно, что же это. Я даже толком не осознавала, что делаю. Всё происходящее походило на сон, а управлять своим телом и осознавать себя во сне я не умела. Нет, было что-то на краю сознания такое, что уверяло меня — не сон. Но я не обращала ни на что внимания, всем своим существом потянувшись навстречу этому огоньку.

Оказалось, что это не огонек вовсе, а нечто вроде веревки, которая проходила сквозь меня и уходила куда-то в землю. И к той веревке были привязаны тонкие ниточки, тянущиеся в разные стороны. Их было так много, что я ни за что не смогла бы все пересчитать. Все это— и канат, и нити — мягко сияло голубовато-серебристым светом, слегка пульсируя, словно самое настоящее сердце.

Мне стало интересно, куда уходит веревка. Спустившись вниз, я поняла, что она упирается во что-то непроглядно черное и оплетает его, словно дерево корнями. В этой бездне черноты то и дело проскальзывали серебристые молнии, а в глубине вспыхивали и гасли крохотные звезды. Сначала я не поняла, что это такое, а потом мне пришла мысль, что это может быть тот самый камень.

Значит, я тесно связана с камнем — центром и сердцем туманов. А мелкие нити, уходящие куда-то в сторону от «веревки», — это связь с существами. Другого объяснения у меня не было. Конечно, обо всем этом я подумала, только когда пришла в себя, тогда же, будучи внутри, я всего лишь любовалась и восхищалась увиденным.

Очнувшись, я встрепенулась. То, что я увидела, было завораживающе красивым. Нереальным. Такое в обычном мире просто не может существовать. Но существует.

Итак. Что это нам дает? Я и раньше понимала, что весьма тесно связана с туманами. Конечно, я не подозревала, что наша связь настолько прочная. Этот канат буквально проходит через меня, и уже к моей связи крепятся нити существ. Если это так, то, возможно, я могу как-то воздействовать на них. Конечно же, причинять вред созданиям туманов я не желала. И если ничего не получится, то пусть они лучше живут здесь, не подвергаясь никакой опасности. Но опускать руки, не попробовав, тоже не дело.

С чего бы начать? И как вообще это должно выглядеть?

Подумав немного, решила, что нужно подойти ближе к краю, отсюда невозможно выйти в реальный мир. И пусть край туманов весьма символичен, ведь туманы могут как бы рассеиваться на большие территории…

Стоп!

Туманы могут рассеиваться на большие территории?

Я замерла, задумавшись. А ведь и в самом деле они так могут! Взять хотя бы замок короля. Туманы там почти прозрачны, а ведь это потому, что они просто как бы размыли свои границы, слегка рассеявшись.

Так почему бы не растянуть туманы на большие территории, оставив плотными только около хижины и в центре? Тогда к чему мне знания о нитях? Чтобы я могла всегда знать, где находится то или иное существо. Эта мысль была такой простой, что я даже рот открыла от удивления. А ведь верно. Благодаря нитям я всегда буду знать о существах все.

Так-так. Если вспомнить, то первый древочей появился передо мной в тот момент, когда туманы были еще около леса. А это значит, что какая-то часть рассеянных около кромки туманов уже была в замке. Плюс мое присутствие позволило существам быть рядом. Туманы всегда в вас. Кажется, именно так сказал мне однажды сновдаль.

В итоге мы имеем вероятную возможность растянуть туманы на большие территории, что увеличит ареал обитания существ. Если туманы будут накрывать жилище, например, какой-нибудь ведьмы, то почему бы тому же древочею не попробовать служить ей? За плату, естественно. Он будет в туманах, то есть в безопасности, и сможет делать то, что ему нравится. Получится, как будто один мир накроет другой тонкой, прозрачной пленкой.

Нет, что-то тут не так. Хм. Если вспомнить, то, даже когда туманы накрывают определенную область, люди в реальном мире не видят существ. Кажется, только сновдалю удалось обойти это ограничение. И что теперь делать?

Надо попробовать!

Раз так, то пойду и поищу Грэгора. Ему будет интересно поэкспериментировать. А еще нужно привлечь какое-нибудь существо, чтобы не отвлекать сновдаля, который приглядывает за Брайаном.

Сказано — сделано! Я слишком загорелась идеей, чтобы сдаваться и отвлекаться на что-то другое. Я даже немного позабыла о том, что мне придется как-то уговаривать туманы растянуться на большую площадь. Собственно, я даже не была уверена, что такое возможно. Но сначала нужно попробовать сделать так, чтобы существо можно было увидеть в реальном мире, пусть и накрытом тонким слоем туманов. Замок короля — идеальное место, ведь он и так покрыт туманами, хотя и невидимыми взгляду.

Грэгора, как оказалось, не так просто найти. В итоге пришлось все-таки звать сновдаля и просить его отыскать потерявшегося Саллидана. А еще просить привести какое-нибудь существо.

В общем, спустя пару часов все было готово.

— И что мы собираемся делать? — спросил Грэгор, рассматривая древочея. Оказалось, что этих существ так много, что они едва не под ногами толкутся.

Я тут же пояснила ему свою идею. Как я и думала, он пришел в восторг. Не знаю, как работает у него голова, но он тут же выспросил у меня все подробности, а потом затих почти на час, задумчиво сверля взглядом совершенно не обращающую на это никакого внимания стену.

После этого он отмер и принялся рассказывать мне о своих догадках и мыслях. По его мнению, все сводилось к моей воле и желанию. Он считал, что раз есть эти самые нити, значит, я уже в какой-то мере постоянно их касаюсь. Пусть не физически, а вроде как духовно, но особой роли это не играет. А раз так, то вполне могу вывести существо из тумана, сделав его видимым для остальных.

Я с сомнение поглядела на Грэгора. Касаюсь духовно? И как же я должна в таком случае действовать?

— Что вы на меня так смотрите, миледи? — фыркнул Грэгор. — Вполне может и не получиться. Но ведь эти ваши существа не просто так жаждут служить ведьмам и иметь хотя бы относительную свободу. Значит, такая возможность существует и они или знают об этом, или догадываются, или попросту чувствуют.

Надо ли говорить, что у нас поначалу ничего не вышло? Думаю, не стоит. Конечно, мы оба расстроились и… отложили все это до лучших, более спокойных, времен. Никто меня, конечно же, не обвинял в неудачах, но мне самой хотелось добиться хоть чего-то в этом направлении.

Близилось время ритуала, поэтому мы с Грэгором свернули свои эксперименты.

— Я не хотел бы в вас сомневаться, миледи, — пробормотал Грэгор, заглядывая в котелок, в котором я варила зелье очищения. Первое из тех. Второе будет восстанавливающим, а третье — закрепляющим. — Но выглядит оно не слишком… аппетитно.

— Зелье и не должно пробуждать в вас аппетит, — отрезала я с улыбкой. — У него несколько иное назначение. Пейте, милорд, вам нечего опасаться. Все сварено строго по инструкции. Цвет, запах, консистенция. Все говорит о том, что зелье сварено идеально.

Грэгор снова с сомнением глянул на меня, потом на Брайана — мы снова были все втроем в хижине, — а потом обреченно вздохнул.

— Если что, я буду помнить тебя всегда, друг мой, — заунывно выдал он, тоскливо закатывая глаза.

— Тебе вместе с труппами по королевству колесить, а не сидеть в своем отделе, доводя бедных ведьм до икоты своими вопросами, — фыркнул Брайан, а потом, стараясь не смотреть, опрокинул в себя кружку с зельем, мужественно все проглотив.

Сначала ничего не происходило. Мы с Грэгором даже дыхание затаили, с любопытством наблюдая за Брайаном. А потом муж как-то нехорошо позеленел. Он выпучил глаза, смотря на нас таким диким взглядом, словно у нас выросли рога на голове, а потом вскочил, завертелся на месте и под конец вылетел из хижины, хлопнув дверью.

Мы с Грэгором переглянулись.

— Отравили, миледи? — осуждающе спросил Грэгор, явно волнуясь за друга.

Я закусила губу. Мне не хотелось говорить об этом заранее, но сейчас уже можно.

— Вы же знали, что зелье очищающее? — сказала я, подходя к сундуку и откидывая крышку. — Оно очищает организм от всего наносного и вредного. Вы ведь видели, что проклятие желтой розы включает в себя еще и отравление? Многие проклятия схожи в этом. То есть кроме самого ритуала наложения и заклинания нужно еще незаметно напоить нужным зельем. Такое зелье всегда остается в крови проклятого человека, пока проклятие с него не снимут. А сейчас не могли бы вы отнести моему мужу вот это?

Я протянула Грэгору стопку заранее подготовленных небольших полотенец.

Кажется, до Грэгора только что дошло.

— Он меня убьет, если я увижу его в таком состоянии, — Грэгор рассмеялся и, вопреки своим же словам, радостно двинулся к выходу, едва не подпрыгивая. Еще бы, не удивлюсь, если он потом будет постоянно напоминать Брайану о сегодняшнем дне. Такой компромат!

Я фыркнула. Да, проклятия и их снятия часто бывают весьма болезненными и не всегда чистыми. Всё-таки организм проклятых людей испытывает сильную нагрузку. Ведь по сути это насланная болезнь, поддерживаемая колдовской силой. Тем более такое старое и сложное проклятие, как у Брайана. Сегодня из его организма выйдет все, что так или иначе вредит ему. Проклятия ведь могут и передаваться по наследству, переходя от родителя к отпрыску через кровь.

Надеюсь, он на меня не обидится.

В тот день муж вернулся уставшим, вялым и почти сразу уснул на диване, даже не сказав мне ни слова. Хотя, на первый взгляд, обиды он на меня не держал.

А на следующий день столица провожала в последний путь Коннолли. Жену принца и ее отца. Проклятие мертвой ведьмы собрало свою жатву, прикончив предателей, решивших, что трон королевства как раз для них. Наверное, если бы не было меня, то им бы все удалось. Я даже боюсь представить, сколько бы тогда погибло людей. А ведь в мире подобных им очень и очень много. Вряд ли можно сосчитать.

Глава 43

«Я искренне желала помочь. Всем сердцем стремилась избавить его хотя бы от проклятия. Хотела этого так сильно, как может хотеть только влюбленная женщина. Наверное, это вполне нормально — желать своей любви счастья, но у меня доходило до того, что я не обращала внимания на боль в голове, вспоминая всё, что мне передал мне пепел. Меня больше не пугали ни туманы, ни пепел, ни способ передачи знаний, ни существа. Ничего, я всего лишь хотела узнать как можно больше и помочь моему любимому мужчине. К тому времени я уже смирилась, что даже моя любовь какая-то слишком странная и, как мне тогда казалось, ненормально сильная».

Из воспоминаний Арлет Каннингем-Куинн

Прошлую ночь муж провел в ванне, наполненной прохладной водой, травами и моей кровью. Пара капель, не больше, этого должно было хватить. Поначалу вода была прозрачной, так как температура была не достаточно высокой для того, чтобы травы начали отдавать свои соки. Моя кровь тоже не повлияла на прозрачность раствора. Что могла сделать пара капель с целой ванной воды?

Сначала, когда муж, ежась, опустился в ванну, вода по-прежнему была достаточно чистой, а потом стала темнеть. Я чувствовала себя несколько неловко, все-таки это второй раз, когда я видела мужа полностью обнаженным, но при этом цепко наблюдала за происходящими изменениями. Грэгор тоже присутствовал, только близко не подходил.

— Как вы? — спросила, стараясь смотреть на лицо. Взгляд, будто приклеенный, постоянно спускался ниже, но я мужественно возвращала его назад, немного даже злясь на себя за подобную слабость.

— Прохладно, — ответил супруг, улыбнувшись.

Ванну мы поставили на одной из полян. Туманы даже как-то расступились, открывая клочок неба, на котором, будто громадный глаз, сияла луна, окруженная серебристым ореолом. Мы когда увидели ее, все втроем замерли, чуть ли не открыв рты от неожиданности. Луна выглядела абсолютно ненастоящей. Слишком большая, слишком яркая, слишком круглая. Все слишком!

Ее сияние, почти как днем, освещало поляну и стоящую на ней ванну. Мне даже показалось, что свет как-то по-особенному выделяет ее. Хотя такого, конечно же, никак не могло быть.

Отойдя в сторону, чтобы не мешать свету луны попадать на тело супруга, я встала позади и, набравшись смелости, погрузила пальцы в его волосы, принимаясь осторожно массировать голову. Волосы у мужа были не жесткие, но и не мягкие, густые и слегка запутанные.

Подняв голову вверх, так как мой взгляд снова начал своевольничать, я залюбовалась «неправильной» луной. Серебристый свет словно ласкал тело, осторожно прикасаясь к открытым участкам кожи. Мне даже показалось, что он слегка греет, как солнечный зимой. Но это вряд ли. Скорее всего, у меня просто разыгралось воображение. Лунный свет всегда казался мне безжизненным и холодным.

Задумавшись, я начла тихо напевать, не забывая про голову мужа. Я не знала слова песни, они просто слетали с губ, сплетенные с тихой и печальной мелодией.

Не знаю, сколько я так простояла, но в один момент встрепенулась, будто внезапно вернулась в свое тело.

Пару раз моргнув, только сейчас поняла, что диск луны сместился довольно сильно. Прошло явно больше двух часов. И как это я не заметила?

Опустив взгляд, убрала руки и обошла ванну, встав сбоку. Муж спал, закинув руки на бортики и откинув голову назад. Я, прикусив губу, хотела еще раз посмотреть на его тело, тайно так, украдкой, пока он спит, но вода в ванне оказалась слишком темной.

Опустив руку в воду, я зачерпнула немного ладонью, удивляясь подобной черноте.

Растолкав мужа, завернула его в большую простыню, а сама вылила воду.

— Ванна пусть останется здесь. Ее нужно разломать, завтра ночью мы будем жечь ритуальный костер, она пойдет туда же, — предупредила я сновдаля, который спросил, что делать с ванной.

Весь остаток ночи и следующий день Брайан был сонный, вялый и будто бы погруженный в себя. Я его не трогала и Грэгору запретила тревожить. Мне казалось, что такое состояние продлится до конца следующего этапа. Надеюсь, в нашу ночь он будет живее, так как я сама толком не знаю, что делать, а если еще и Брайан будет таким квелым, то у нас может ничего и не получиться.

На следующую ночь я на той же поляне разожгла костер. Луна снова появилась, словно любопытная соседка, открыто подглядывающая за соседями.

Брайан уселся перед костром и принялся смотреть на огонь. Ничего интересного в этом не было, но и уходить с поляны мы с Грэгором не хотели. Брайан знал, о чем он должен думать сегодня, так что нам оставалось лишь надеяться на его искреннее желание снять проклятие.

— Все-таки колдовство — это целая наука, — прошептал Грэгор, слегка наклонившись ко мне. Мы не хотели мешать Брайану громкими разговорами. Вряд ли он мог бы нас услышать с такого расстояния, но всё же. Мы долго молчали, наблюдая, как туманы любопытно клубятся, то подползая к костру с мужем, то снова отступая. Они, будто маленький зверенок, желали узнать, что такого интересного там происходит, но тут же пугались своей смелости и отползали.

— Возможно, — кивнула я, завороженно наблюдая за тем, как в туманах один за другим начали вспыхивать светло-зеленые огоньки.

— Это нормально? — Грэгор хоть и спросил, но по голосу было слышно, что он нисколько не встревожился.

— Почему нет? — я улыбнулась. — Вы ведь тоже читали, что свет эрими очищает и дарует душе спокойствие.

Эрими были кем-то вроде светлячков. Конечно, насекомыми они не были. Существа, похожие на крохотных птиц с полупрозрачными крыльями бабочек. Они сияли светло-зеленым светом, умиротворяющим и успокаивающим. Раньше я их не видела, а вот сейчас они отчего-то решили показаться. Рождались эти существа из травинок и капель воды, на которые в полночь попадал лунный свет. В туманах луна редкость, наверное все эти эрими были рождены вчера, когда полная луна сияла на небе, не скрытая как обычно туманами.

И сейчас, в благодарность за свое рождение, эрими решили помочь в ритуале. Они тихо шелестели, осторожно приближаясь к Брайану. А потом мы с Грэгором увидели по-настоящему удивительную картину. Эрими просто облепили моего мужа, отчего казалось, что на поляне около костра сидит древнее сияющее божество.

— Это… — начал Грэгор, запнувшись.

— Волшебно, — закончила я за него, стараясь даже не моргать, чтобы ничего не пропустить.

Я не опасалась, что мужу может быть причинен какой-то вред. Эрими не способны на это. Они, в отличие от остальных существ, не забирают энергию, а скорее отдают ее.

Между тем эрими становилось всё больше. Туманы вокруг нас буквально сияли зеленоватым светом. А потом многие из них устремились на поляну, впрочем опасаясь подлетать к огню. Эрими порхали вокруг нас, задевали крыльями щеки, садились на волосы и руки. От них шло едва уловимое тепло, которым крохотные существа щедро делились с нами.

Увидев их так близко, я поняла, что по своей структуре их крылья похожи на стрекозиные. Впрочем, форма была как у бабочек. Тела их были небольшими, всего лишь сантиметр, может чуть больше. Они забавно смотрели на нас, наклоняя головки набок, а потом вспархивали и вливались в странный, завораживающий танец. Наверное, тут собрались все эрими из туманов.

— Знаете, миледи, я скажу вам это сейчас, — прошептал Грэгор, рассматривая эрими, сидящую у него на указательном пальце. — Когда я впервые увидел вас, то вы не вызвали у меня доверия. Но сейчас я понимаю, что решение поехать тогда к другу и остаться в его замке на некоторое время было самым правильным поступком во всей моей жизни. Спасибо вам за такое волшебство. Я всегда считал, что колдовство должно быть практичным. Неважно, как оно выглядит, главное, чтобы была польза. А сейчас…

— Это все эрими, — я улыбнулась, а потом аккуратно положила свою руку на локоть Грэгора и чуть сжала его. — Они могу настраивать на подобный лад. Вытягивать из души всё самое сокровенное. Но даже если и так, то я очень рада, что смогла показать вам что-то подобное в жизни.

Я снова улыбнулась, убирая руку, а потом повернулась к мужу. Настроение тихо падало. Вроде бы в душе по-прежнему царила безмятежность и радость, но слова Грэгора показались мне какими-то странными. Я думаю, так говорят люди, которые не уверены в своем будущем. Люди, стремящиеся отдать все долги, сказать все слова, которые, вполне может быть, раньше никогда не были бы сказаны.

Это все из-за войны, я уверена. Пусть все мы стараемся не думать, выглядим невозмутимо, но в глубине души каждый из нас переживает. Я даже не подозревала, что Грэгор способен на подобное. Он мне казался человеком, способным со смехом пройти сквозь огонь, а потом, хохоча, тушить подпаленные брючины, упрекая друга в том, что тот слишком долго думает, перед тем как шагнуть в огонь.

Скосив взгляд, я вздохнула. Я попалась на ту же уловку, что и все остальные. За смехом такие люди, как Грэгор, прячут всё, что другие даже не думали бы прятать. Тоску, боль, одиночество, волнение, страх. Ничего из этого они не покажут, смеясь и шутя, словно кто-то свыше даровал им тяжелую миссию — одним своим видом подбадривать людей, развеивая их страхи. И остальным неважно, что за солнечной улыбкой может быть скрыто всё что угодно.

Кому-то подобное может показаться слабостью. Сильные люди не прячут своих эмоций, они не боятся их, скажет какой-нибудь самоуверенный чудак. Другие посчитают такое за силу, ведь не каждый способен на это. Каждый пусть думает, как ему хочется, но я рада, что такие люди есть. Они сложные, но, несомненно, интересные. И я лишь надеюсь, что сегодняшняя робкая попытка быть откровенным настолько, насколько это вообще для Грэгора возможно, не последняя в своем роде.

Эрими между тем начали улетать обратно в туманы. Мы с Грэгором, как завороженные, наблюдали, как эрими одним порывом слетели с Брайана. Это было похоже на то, словно божество вдруг лишилось своего сияния.

Постепенно туманы сгустились. Небо затянулось, и луна снова исчезла.

Я пару раз моргнула, только сейчас понимая, что костер почти погас.

— Почти утро, — пробормотал Грэгор, смотря на меня удивленно.

Я отвечала ему тем же. Сама толком не поняла, как это так быстро пролетело время.

Мы оба тут же подскочили и кинулись к Брайану, который по-прежнему сидел перед потухающим костром.

Я осторожно дотронулась до его плеча. Супруг легонько вздрогнул и обернулся. Мы с Грэгором не смогли сказать ни слова, наблюдая, как постепенно из глаз Брайана уходит серебристое сияние.

— Уже все? — спросил муж, вопросительно глядя на нас.

Я лишь кивнула, а Грэгор помог моему супругу подняться — из-за неподвижного сидения перед костром у него слишком сильно затекли ноги.

Глава 44

«Первая близость. О, сколько в этих простых словах скрытого и волнующего смысла. Тогда мне казалось, что мне легче умереть, чем позволить ему коснуться меня в таком смысле. И нет, мне не было противно или что-то подобное, просто я думала, что не смогу перенести этого. Его поцелуи сжигали меня, а что со мной могло случиться после полноценной близости? Мне было страшно, казалось, что та буря, что жила под моим сердцем, сметет меня, раздавит своей силой, разбросает осколки моего сознания, которое я потом не в силах буду собрать обратно. Всё обошлось, но тогда я поняла, что сила моих чувств даже больше, чем я подозревала».

Из воспоминаний Арлет Каннингем-Куинн

Тянуть больше было нельзя. Я резко встала с кровати, отчего у меня даже голова закружилась, и сделала несколько шагов в сторону двери, соединяющей две смежные комнаты в замке. Сделала и снова замерла, нерешительно обхватив себя за плечи.

Отчего-то вполне удобная до этого сорочка показалась холодной и мокрой. Совершенно неуютной. Я опустила взгляд. Белоснежная рубашка доходила до самого пола. Никаких украшений и рюшек — ритуальная одежда. Тело под ней вымыто до блеска. Волосы я высушила и не стала собирать. Почему-то мне показалось, что это будет выглядеть смешно — такая вот рубаха и заплетенные в прическу волосы. Нет, нужна полная открытость. Хотя открытость, наверное, подразумевает обнаженность, но прийти к мужу без всякой одежды на теле было выше моих сил.

Сделав еще несколько шагов к двери, подумала, что, наверное, выгляжу в таком смешно. Переодеться? Какая, в самом деле, разница, в чем я приду, если потом на мне не останется ничего? В таком случае почему бы не в обычном платье?

Нет, нет, нельзя. Я же читала, что этот момент важен. Нужно просто перестать думать и беспокоиться. Я понимала, что на самом деле волнуюсь вовсе не из-за какой-то одежды и распущенных волос, а по совершенно иному поводу.

Никогда не думала, что я такая трусливая. Эта мысль отчего-то разозлила. Нахмурившись, я, долго не думая, подошла к двери и распахнула ее, смело делая шаг внутрь комнаты.

Кажется, моих сил хватило только на это. Тело как-то подозрительно ослабло, а ноги задрожали. Резко захотелось прислониться к стене, а еще лучше сесть или лечь куда-нибудь.

— Вам плохо? — Брайан, сидящий до этого на кровати, подскочил ко мне и аккуратно прихватил под локоть. Наверное, моя слабость отразилась на лице, раз муж так быстро все понял. Я хотела что-нибудь сказать, но волнение сжало спазмом горло. Живот закрутило, и это меня почти добило.

Поджав дрожащие губы, я повернулась и уткнулась носом ему в рубашку, словно маленький ребенок, ищущий защиты. Мне было стыдно за свои слабости и волнение, про поведение и говорить нечего, но я ничего не могла с собой поделать.

Брайан не стал смеяться, он просто обнял меня, сильнее прижимая к своему горячему телу.

И чего я так испугалась? Подумаешь, лишиться девственности! Это ведь не жизнь терять! Умом я понимала, но тело реагировала как-то само по себе, и плевать оно хотело на все доводы разума и уговоры.

Брайан не торопил меня, и в скором времени я задышала спокойнее. Буря в теле утихала, и это меня весьма радовало. Я не представляла, как можно заниматься этим, в то время как в животе все скручивает и болит. Или такое нормально и всегда так? Тогда я не думаю, что стану большой любительницей подобного.

— Успокоились? — тихо спросил Брайан, слегка отодвигая меня и рукой поднимая мое лицо вверх. Я кивнула, а он принялся осторожно поглаживать пальцами мой подбородок, потом щеки, а затем медленно зарылся пальцами в волосы на затылке, словно не желал, чтобы я вообще двигалась.

В этот раз поцелуй был таким же горячим, а еще влажным. Неожиданно для самой себя поняла, что это мне очень нравится. Волнение позабылось, растворилось в легком удовольствии, которое словно по волшебству захватило мое тело.

Как мы оказались на кровати, я ни за что не скажу — просто-напросто совершенно не помню. Вроде только что стояли, а уже лежим. А вскоре длинная рубашка, о которой я недавно так сильно волновалась, оказалась болтающейся у меня на талии. И как она там очутилась — я тоже не помню. Зато мне запомнились горячие сильные руки и тяжелое тело сверху. И тяжесть эта была неожиданно приятной и правильной, будто до этого момента жила только для того, чтобы ощутить эту правильность. И так естественно было закидывать голову, позволяя мужу целовать шею. Раскидывать ноги в стороны, чувствуя, как сильные пальцы оставляют небольшие отметины на бедрах.

В себя я пришла только тогда, когда ощутила боль. На мгновение мне даже показалось, что ничего не выйдет, ведь, судя по ощущениям, между ног у меня была прямо какая-то стена. Я вскрикнула, напрягаясь, и попыталась выскользнуть из-под мужа. Мне хотелось сказать, что ничего не получится, что, видимо, я какая-то неправильная и у меня нет того, что есть обычно у женщин. Но слова не шли, так как от нахлынувшей паники я задохнулась и задрожала.

Все же мои попытки не остались незамеченными. Брайан обхватил меня сильнее, что-то зашептал на ухо хриплым срывающимся голосом и толкнулся еще раз, весь напрягаясь.

Перед глазами вспыхнуло белым, а потом потемнело. Боль резанула по позвоночнику, и я поняла, что он провалился. Не позвоночник, нет, а муж. В меня. В мою глубину. Внутрь моего тела. Это было странное ощущение, ни на что непохожее.

Я распахнула глаза, смотря невидящим взглядом в потолок и приоткрыла рот в беззвучном крике. Кажется, я плакала, но поняла это только тогда, когда Брайан начал сцеловывать с моих щек влагу, продолжая что-то нашептывать.

Вспомнив, как дышать, я выдохнула, стараясь не разразиться рыданиями. Боль отступила, но меня почему-то колотило, а еще, когда Брайан слегка качнулся, дыхание перехватило от непонятного и необычного ощущения. Не скажу, что было очень приятно, но от одной мысли, что это Брайан там, внутри, тело вспыхивало и замирало в каком-то томлении и ожидании.

Когда губы Брайана накрыли мои, я почувствовала, как муж медленно выходит из меня. Сама толком не понимая, что делаю, я напряглась, словно пыталась удержать его в себе. В награду я получила еще один толчок. А потом Брайан выпрямился, посмотрел на меня каким-то безумным взглядом, подхватил мои ноги под коленями и сорвался.

В первое мгновение я испугалась того, что мне снова будет больно. Но хоть боль и была, но легкая, смешанная с незнакомым ранее удовольствием. В какой-то момент я полностью затерялась в ощущениях. Всего было слишком много. А потом… кажется, я потеряла сознание. Или же мне это только показалось? Просто в какой-то момент пружина, скручивающаяся внизу живота, хлестко выпрямилась, заставляя тело выгнуться и задрожать от горячего жара, прокатившегося внутри.

Кажется, Брайан что-то хрипло нашептывал мне, гладил и успокаивал, но я толком не помню. Мелькнула мысль, что я совершенно забыла о проклятии, которое мы вроде как снимали. Кажется, я должна была о чем-то думать. Но, помилуйте, о чем я могла думать, когда со мной происходило нечто подобное?

Открыв глаза, пару раз моргнула, собирая разлетевшиеся мысли в кучу. Муж лежал рядом, положив чуть влажную и горячую руку мне на живот. Я повернула голову. Он лежал с закрытыми глазами, тяжело дышал, и на его губах витала легкая улыбка. Он явно доволен, и я этому рада.

Оглядев комнату, удивленно открыла рот, а потом и вовсе села. Рука на животе на мгновение напряглась, словно Брайан не хотел меня отпускать, но потом расслабилась.

— Посмотрите, — прошептала я, разглядывая разгромленную комнату.

Брайан тоже сел, с недоумением обводя помещение взглядом. Тут не было больше ничего, кроме мусора. Вся мебель, гобелены, шторы, даже шкура на полу превратились в серую труху. А стены были «украшены» черными потеками, словно кто-то брызгал на них грязью. И только кровать осталась совершенно нетронутой.

— Я ничего не заметил, — поделился Брайан, наклоняясь и подхватывая немного той самой трухи.

Я с интересом поглядела. Надо же, даже щепок не осталось. Такое чувство, что все в комнате попросту стерли в порошок и перемешали.

— Значит, все? — спросил Брайан и посмотрел на меня.

Я тут же вспомнила, что на мне нет никакой одежды (когда муж успел полностью снять мою рубашку, я понятия не имела).

— А как вы себя чувствуете? — поинтересовалась, покусывая от стеснения губу. Хотелось укрыться одеялом, но я понимала, что после того, что было, делать это глупо и странно.

Брайан задумался.

— Знаете, просто прекрасно, — ответил он спустя пару секунд. — Но я думал, что такое со мной из-за того, что произошло недавно, — он впился в мое лицо взглядом.

Я усилием воли заставила себя смотреть в ответ, а потом обратилась к своим чувствам.

— Все верно, — я кивнула, всё же слегка краснея. — Больше на вас нет никаких проклятий. У нас получилось, — я несмело улыбнулась.

Брайан же улыбнулся так широко, что я удивленно замерла, — кажется, он никогда ранее не улыбался вот так.

— Это просто отличная новость, — сказал он, а потом как-то хищно оглядел меня, а потом неожиданно подался вперед, буквально впиваясь в мои губы поцелуем. — Предлагаю продолжить то, на чем мы остановились, — чуть хрипловато прошептал он, когда слегка отстранился.

Я прислушалась к себе, но никакой боли не ощутила, поэтому робко кивнула, опуская глаза. Позже я поняла, что тело все-таки нуждалось в отдыхе, но было уже поздно — муж снова завладел ими всем своим видом показывал, что не оставит меня в покое до самого утра. Впрочем, легкая боль не казалась мне сильной помехой, поэтому я охотно принимала все, что с такой страстью и жаром дарил мне супруг, и старательно отвечала ему тем же. Может быть, получалось у меня пока что не так уж и хорошо, ведь это первый мой раз, но в недостатке энтузиазма меня заподозрить было сложно. Впрочем, как мне кажется, муж остался полностью доволен. Я, кстати, тоже. Никогда бы не подумала, что близость такая приятная вещь.

«А еще весьма трудоемкая», — подумала я, засыпая под утро. Брайан рядом тоже уже сопел, продолжая обнимать меня, словно пытался удостовериться, что я никуда от него не денусь.

Глава 45

«С первой нашей совместной ночи все изменилось. Мои чувства стали полнее и глубже. Теперь они напоминали не бурю, а скорее затяжной снегопад, сильный, со снежинками-хлопьями. При таком снегопаде не видно далеко и кажется, будто весь мир вдруг обратился в белое царство, в котором нет ничего, кроме вечно идущего снега. Именно тогда я осознала, что в моем сердце не будет больше места никому, ведь все там уже занято. Как же я ошибалась!»

Из воспоминаний Арлет Каннингем-Куинн

Два месяца спустя

Вот мы и на границе. Конечно, прибыли мы сюда не вчера и даже не неделю назад. Прибытие Брайана Маллисон встретил спокойно, его больше порадовали ведьмы и колдуны, которых мы прихватили с собой из столицы. Конечно, Грэгор тоже был с нами. Как же без него-то?

Надо сказать, что он был под большим впечатлением от разрушенной нами комнаты и еще долго подшучивал над моим мужем по поводу его «разрушительного голода». Мол, из-за проклятия Брайан давно не видел женского тела, вот и вспыхнул, разрушая на своем пути всё, даже безобидные табуретки с тумбочками.

Брайан поначалу лишь самодовольно фыркал, а потом, когда ему надоело, принялся рычать на друга. Но у Грэгора толстая шкура, так что он толком не обращал внимания, снисходительно похлопывая Брайана по плечу и уговаривая его остыть, так как походное имущество вообще-то казенное и испепелять его не стоит.

Дни пути проходили по-разному. Мы могли бы добраться до границы быстрее, но не стали привлекать к себе еще больше внимания и отправились с остальными людьми с колдовскими силами.

Ехали мы все верхом. Как оказалось, если у ведьмы не было лошади, то королевство одалживало ее на период войны. Нас было не так уж много, всего человек сорок, больше половины женщины. Вообще, колдунов, оказалось, рождается очень мало.

Конечно, я спросила Грэгора по поводу такого малого количества, ведь в столицу, по рассказам сновдаля, прибыло множество колдовского люда. Саллидан пояснил, что с нами отправились лишь самые полезные люди, большинство из которых имеет интересные способности. То есть так называемые маги. Остальные либо прибудут позже, если в них окажется нужда, либо так и останутся в столице до окончания военных действий.

— Смысл тащить ведьму, ни на что толком не способную? — сказал тогда Грэгор, с удовольствием оглядывая ряды замотанных в плащи людей. — То ли дело вот эти. И потравить могут, и камнями закидать, и подпалить что-нибудь. А еще тут много лекарей. Да не простых деревенских травниц, а настоящих, способных перелом залечить за пару часов или колотую рану срастить.

Мне, конечно же, было интересно. Я постоянно с любопытством поглядывала на них, но очень быстро поняла, что все они сторонятся меня. Они как-то нервно реагировали на мое приближение. Сначала замирали как истуканы, потом быстро кланялись и отходили, пятясь, словно я была каким-то опасным хищником, поворачиваться к которому спиной категорически нельзя. Было слегка… обидно.

Именно поэтому я быстро отстала от них. Некоторое время размышляла над тем, что же их так тревожит во мне, и пришла к выводу, что причин может быть всего две: либо это из-за того, что я жена сына короля, пусть и признанного бастарда, либо они как-то способны понять, что я не просто ведьма, а вёльда.

Если верно первое, то их, в принципе, можно понять. Всё-таки королевская семья для многих считается чуть ли не небожителями — недостижимая величина. Я уверена, что большинство умных людей будут стараться держаться от власти подальше, так как чаще всего близость к ней не приводит ни к чему хорошему. А я не сомневаюсь, что среди ведьм и колдунов с подобной силой дурных либо нет совершенно, либо их мало. Судя по тому, как они от меня шарахались, то нет совсем.

Если верно второе, то тут все было сложнее. Для начала мне не очень понятен был мой нынешний статус среди колдовского народа. Отчего они так упорно меня избегают? Будто я какая-то прокаженная.

Вполне возможно, что им просто по какому-то неписаному правилу положено так реагировать на вёльду. С этим вопросом я пошла к Грэгору, будучи уверенной, что ему тоже станет интересно. Так и случилось.

— Говори, — приказал Грэгор, сидя на сундуке в своей походной палатке.

Мы как раз добрались до границы и расположились лагерем в том месте, где нам указал Маллисон. При этом он нарычал на Грэгора. По мнению командующего, мы слишком долго шли. Саллидан был другого мнения, что и высказал.

В общем, часа два никто к палатке не осмеливался подходить. Я и не знала, что Грэгор имеет такой громкий и властный голос. В итоге эти двое разошлись по углам, крайне недовольные друг другом. Маллисон бурчал что-то о слишком много о себе возомнивших щенках, а Грэгор — о выживших из ума стариках.

Колдун, вызванный в палатку, покосился на меня, явно силой воли удерживая себя на месте. Стало еще интересней, кажется, не только мне. Грэгор буквально подался вперед, впиваясь взглядом в черноволосого и черноглазого колдуна.

— Что вы хотите узнать, господин? — спросил мужчина, явно взвесив шансы уйти от любопытного Грэгора. Шансы были нулевые. Это понимала я, это понимал и сам колдун.

— Ты знаешь, кто это? — спросил Саллидан, кивая в мою сторону.

Брайан, сидевший тут же и разбиравший какие-то бумаги, на мгновение оторвался от них и посмотрел на колдуна, словно удостоверяясь, что никакой угрозы тот не несет, а потом снова опустил голову, шурша листами и свитками. Кажется, это были отчеты по обеспечению армии всем необходимым, начиная от портянок, заканчивая хлебными лепешками и крупой.

— Знаю, господин, — отозвался колдун, снова покосившись в мою сторону.

— Ты боишься, — заключил Грэгор, как-то подозрительно улыбаясь. — Отчего?

Колдун упорно молчал. И не понятно было, отчего он молчит: то ли толком не может облечь свои знания в слова, то ли просто не желает обо мне говорить Грэгору.

Я поняла, что он ничего так и не скажет. Встав со стула, я, шурша длинным платьем, подошла к колдуну. Тот явно сдержал себя, чтобы не сделать шаг назад. Он просто стоял, замерев, кажется даже перестав дышать, и смотрел.

— Меня зовут Арлет, — представилась я, замечая, как мужчина ощутимо напрягся. Неужели он действительно меня боится? — А вас?

— Эордан, — представился мужчина, с заметным усилием разлепляя губы, словно что-то склеивало их, — госпожа.

— Расскажите мне, что вы знаете, — попросила я, ради любопытства прикасаясь к локтю колдуна. Тот качнулся, но тут же замер, а лицо его ощутимо побелело. — Они многое знают, вам не стоит переживать, что вы выдадите какую-то тайну. Ну же, так кто я, по-вашему?

— Я… — начал Эордан и осекся. А потом как-то обреченно выдохнул и заговорил: — Если вы, госпожа, считаете, что обычным людям дозволено знать об этом, то кто я такой, чтобы ослушаться вашей просьбы. Колдовской народ знает вас как Хранительницу туманного безвременья. Есть еще имя — Госпожа долины забвенья. И еще одно — Ведьма Пепельных туманов.

Мы с Грэгором переглянулись. Даже Брайан оторвался от своих бумаг и с интересом прислушался. Я и не знала, что у меня будет столько имен.

— И что это значит? — спросила, убирая руку с локтя мужчины. Кажется, тот облегченно вздохнул, правда постарался не показать этого. — Откуда такие имена?

Колдун больше не стал запираться.

— Я не знаю, — ответил он, пожав плечами. — Люди придумали. А означают… Вам, госпожа, лучше об этом знать, ведь именно вы храните наши души после смерти.

Грэгор с любопытством посмотрел на меня, но я качнула головой. Рассказывать о том, что такое туманы на самом деле, желания у меня не было.

— И вы меня ощущаете? — поинтересовалась, возвращаясь на стул.

— Конечно, — Эордан кивнул, заметно расслабившись. — Любой из колдовского народа чувствует, когда сменяется хранительница. У нас ходит поверье, что вы не умираете, а просто на время засыпаете, возвращаясь в новом облике. День, когда госпожа просыпается, у нас принято праздновать.

Я вскинула брови. Грэгор едва не приплясывал от восторга.

— То есть для вас она кто-то вроде божества? — задал он вопрос, сверкая глазами в мою сторону так, что мне стало не по себе. Грэгор — поистине страшный человек.

— Не совсем, — неуверенно ответил Эордан, замявшись. — Но что-то близко. Считается, что увидеть вас, госпожа, воочию — большая удача.

— Тогда почему вы так шарахаетесь от меня? — спросила, несколько недоумевая.

Эордан на короткий миг опустил голову. Ему явно не хотелось говорить, но я подбадривающе улыбнулась ему, и он сразу приободрился. Брайан, заметив это, недовольно заворчал, шурша бумагами.

— Издавна считается, что вас, госпожа, нельзя злить, так как вы можете не дать душе после смерти соединиться с предками. И это многих страшит. Кто знает, какое слово или действие вы сочтете оскорбительным для себя. Мы ведь простые люди, — словно оправдываясь в чем-то, сказал колдун, явно ощущая себя после каждого слова все более неловко.

Я была удивлена. Честно говоря, даже не знала, что у меня есть такое право. А есть ли оно? Может быть, все это придумала какая-нибудь вёльда, которой хотелось власти? Да, кажется, если такое и было, то ей вполне удалось.

Даже не знаю, радоваться мне подобному или же огорчаться.

Глава 46

«Как обычно — когда в моей жизни происходит что-то такое, что раз и навсегда переворачивает ее, я пугаюсь. Наверное, это нормально, я точно не знаю, но тогда я тоже ощутила вполне знакомый страх. Впрочем, чтобы бояться, у меня были веские причины, но чуть позже я осознала, что даже страх и возможная судьба не страшила меня так, как потеря. У меня всегда так: сначала я жажду получить, получив — пугаюсь, а потом отчаянно не желаю отпускать. В тот раз страх прошел быстро и вместо него пришла неуемная радость, а чувства к мужу снова изменились, раскрасившись дополнительными цветами».

Из воспоминаний Арлет Каннингем-Куинн

Проснувшись, я несколько минут лежала, прислушиваясь и к себе, и к окружающей обстановке. Судя по звукам, доносившимся с улицы, лагерь давно уже встал.

Приподнявшись на локте, поморщилась. В последние недели я стала не переносить запах готовящейся на кострах каши. А уж если каша пригорала, то я едва могла сдержать рвотные позывы. Признаю, иной раз приходилось уединяться, чтобы не смущать остальных своей явно не нормальной реакцией. Случалось это, как правило, по утрам, так что до сих пор мне удавалось скрывать свой необычный недуг.

Я пыталась понять, что со мной такое, ведь до этого момента никогда не страдала чем-то подобным, но так ни к чему и не пришла.

А еще я заметила за собой резкие перепады настроения. Могла обидеться на Брайана ни с того ни сего. Но мне хватало силы воли не показывать этого. Сложнее было со слезами. Я никогда не была слишком плаксивой, бывало, даже побои от отца переживала стойко, но сейчас… Что-то с моим организмом точно случилось, так как иной раз приходилось надолго уединяться, чтобы переждать очередной порыв поплакать. Это было… странно.

К тому же появились не менее странные пристрастия в еде. Порой я ловила себя на диком желании пожевать кору от дерева или же хотелось немедленно съесть чего-нибудь кислого или приторно-сладкого.

Сказать, что я испугалась, — ничего не сказать.

Я привыкла к себе. Знала обо всех своих желаниях, могла более-менее контролировать свои эмоции, не допуская слишком сильных вспышек. Хотя стоит признать, что порой внутри бушевала буря. И вот сейчас мое собственное тело предавало меня. Иной раз я едва сдерживала то, что вспыхивало во мне.

Я замкнулась в себе. Старалась быть как можно больше в одиночестве и раздражалась, когда это не удавалось. А учитывая, что в лагере было множество людей, полностью я могла остаться сама с собой, только если бы ушла глубже в лес. Но стоило мне отойти на пару шагов дальше, чем положено, как тут же, словно из-под земли, появлялся Брайан.

При этом он всегда смотрел на меня так внимательно, будто обо всем знал, но молчал. А еще я стала замечать, что он постоянно опекает меня. Если мы едим мясо, то мне достаются самые сочные и крупные кусочки. Как-то я высказалась, что спать на походной кровати неудобно. На следующий день кровать из палатки была вынесена, а вместо нее на полу разложили целую кучу шкур и одеял. Когда утром мне становилось плохо, Брайан словно бы не обращал на это внимания, но однажды я заметила, как он стоит, прячась за кустами, явно охраняя меня. Тогда я разозлилась, но через минуту умилилась подобной заботе.

Грэгор тоже как-то изменился. Куда бы я ни пошла, кто-то из них постоянно был рядом, словно их привязали ко мне.

И сновдаль… Он тоже смотрел на меня по-особому. Поначалу даже как-то удивленно, не то чтобы будто во что-то не верил, просто явно чего-то не ожидал. Я хотела спросить, а потом отчего-то испугалась и смолчала.

Все это началось через месяц после того, как мы уехали из столицы. К этому времени я даже как-то привыкла к своему состоянию, хотя иной раз сама себе удивлялась.

Например, вчера я так сильно захотела своего мужа, что едва дождалась вечера. Брайан ничего против не имел и, как мне показалось, с большой радостью любил меня почти всю ночь, отчего-то уделяя особое внимание моему животу. Я не возражала, хотя такое поведение показалось мне странным.

Что-то этот поход слишком сильно повлиял на нас, а ведь мы даже близко не подходили к местам, где на самом деле идет война. Правда, я замечала, что те или иные ведьмы и колдуны, бывало, пропадали на несколько дней, а потом возвращались снова. Некоторые ушли и не вернулись. И мне хотелось верить, что они просто до сих пор на передовой и присоединиться вновь к нашему отряду пока не могут. От этих мыслей я иной раз едва держалась, чтобы не расплакаться: людей было так жалко, что сил не было.

После разговора с Эорданом мы сидели в палатке и молчали. Колдун ушел минут пять назад, а никто из нас так ничего и не сказал.

— Все это глупости, — я махнула рукой, словно отгоняя от себя дурные мысли. — Они просто не знают правду, вот и придумывают… всякое.

Грэгор открыл уже рот, явно желая что-то сказать, но тут Брайан как-то по-особому на него посмотрел, и тот так ничего и не произнес, просто кивнул, соглашаясь.

Поджав губы, я фыркнула и отвернулась. А потом и вовсе забралась на «кровать», укутавшись с головой в толстое и теплое одеяло. Не сказать, что было холодно, но иной раз меня странно морозило. После этого я уже не видела, как Грэгор с Брайаном переглянулись и заулыбались. Если бы увидела, точно обиделась бы.

Все это время мне было совершенно некогда заниматься туманами и свободой для существ. Сначала проклятый король с сыном, потом сумасшедшая ведьма, снятие родового проклятия с Брайана, последний этап, потом скорейший отъезд из столицы, долгий путь и вот сейчас непривычная мне полевая жизнь в пусть и большой, но всё-таки палатке. На туманы у меня не оставалось времени.

Вздохнув, я повернулась, запутавшись в платье. Это тут же вызвало раздражение, которое я уже привычно усмирила. Наверное, я просто устала.

Подумав, что мужчины захотели дать мне отдохнуть, поэтому не стали комментировать слова колдуна, я решила, что пришла пора снова взяться за туманы. Куда-то идти мне совершенно не было нужды. Простое желание — и я уже внутри туманов.

Итак, что я там думала в прошлый раз о свободе для существ? Кажется, я пришла к выводу, что полностью освободить их от туманов невозможно.

Откинув в сторону одеяло, я полюбовалась мужем и тихо вышла из палатки. Рядом тут же появились гончие, которые принялись ластиться. Ближайший колдун как-то странно передернул плечами и постарался отойти подальше, словно ощутил что-то. Я фыркнула. Тоже мне неженки!

Забравшись на толстый пенек, обняла одну из гончих за шею и задумалась. Если нельзя полностью освободить, значит, нужно оставить поводок! Возможно, что это кем-то может быть воспринято оскорбительно, но существа ведь не люди и мыслят они по-другому. И те самые нити, что связывают меня с каждым из них, могут послужить этим поводком.

Как там сказал колдун? Я якобы могу отказать душе и не дать ей присоединиться к туманам? А если в этом что-то есть? Что, если я могу управлять туманами силой своего желания? Конечно, вряд ли туманы откликнутся, если я задумаю что-то вредящее им, но ведь свобода существ — это не так уж плохо. Мы могли бы так помочь ведьмам из других стран. Например, те же мигары вполне могут вывезти на большой скорости тех, кто хочет покинуть недружелюбное королевство, но не способен этого сделать из-за вероятной погони. А мигары… Нет ни одной лошади, способной догнать их!

Но кто согласится на подобное? Ведьмы и колдуны ведь не знают ни о мигарах, ни о древочеях, ни о других существах.

Значит, надо пустить слух. Приукрасить его как-то. Помнится, я хотела сделать это с помощью сказок, почему бы и нет. Но сначала надо найти способ, позволяющий существам взаимодействовать с другими людьми, будучи при этом в каком-то роде по-прежнему в туманах.

Тяжело вздохнув, я привлекла внимание гончей. Она шевельнулась, немного толкая меня, отчего я едва не свалилась с пенька. Не дал упасть мне сновдаль, появившийся незамедлительно.

— Осторожней, госпожа, вам нельзя вредить себе, — наставительно сказал он, грозно посмотрев в сторону гончих. Те, будто ощутив, что им совсем не рады, тут же унеслись куда-то вглубь туманов. — Невыносимые, — Ингрэйг вздохнул так, словно гончие были просто расшалившимися детьми.

Детьми? Почему-то на этой мысли у меня как-то подозрительно сжалось сердце. Перед мысленным взором пронеслись недавние события. И все взгляды и странная забота мужа, их переглядывание с Грэгором, странно ведущий себя сновдаль. А еще мне казалось, что лагерь не должен находиться так далеко от военных действий, но он явно дальше, чем должен быть.

Я даже засмеялась от подобной догадки. Нет, глупость какая. Вёльды же не могут… Им же нельзя… Ну, то есть они же умирают…

От этих мыслей мне стало дурно. Неужели это всё? Глаза сами по себе наполнились слезами. Я вцепилась в руку сновдаля, желая спросить, сказать, но воздуха из-за накатившей паники не хватало.

В какой-то момент я ощутила, что мне под нос суют какую-то кружку. Я даже не поняла, как выпила.

— Ингрэйг! — завыла я, когда он отнял у меня питье. — Я беременна?

— Да, госпожа, — невозмутимо отозвался он, а я заплакала еще сильнее, просто не веря в такую несправедливость. Что я пожила-то? Мне даже двадцати нет! Большую часть времени со мной никто не говорил. И вот когда я нашла хоть кого-то, кто принял меня такой, какая есть, я должна умереть? Почему? — И я теперь умру? — спросила совершенно по-детски, цепляясь за руку сновдаля, будто за какой-то спасительный якорь.

— Нет, госпожа, — ответил Ингрэйг, а потом я ощутила на своей голове его ладонь. Он гладил меня по волосам, явно пытаясь хоть как-то успокоить.

— Нет? — я даже слегка отстранилась, заплаканными глазами смотря на Ингрэйга. — Почему?

— Потому что ребенок, которого вы носите, не может быть вёльдой, — спокойно отозвался сновдаль.

— Нет? — я шмыгнула носом, немного успокаиваясь. — А почему? — снова спросила, чувствуя себя донельзя глупой.

— Потому что это мальчик, — с легкой улыбкой ответил Ингрэйг, а его глаза, обычно безмятежные и спокойные, как-то радостно сверкнули, будто он и в самом деле испытывал положительные эмоции. — Но он будет сильным колдуном. Мы все это чувствуем, госпожа. А теперь хватит плакать, — пробормотал он, будто бы смутившись чего-то. — Вам вредно так переживать.

Я смотрела на сновдаля и не могла до конца поверить в то, что услышала. Я беременна. У меня будет мальчик. Но когда я успела? Ему явно не больше двух месяцев, так как до этого… Ну, откуда появляются дети, я знала. Неужели на этом сроке уже видно, кто будет? Или просто существа это чувствуют? Ох, сколько вопросов.

Одно я знала точно — в следующий раз надо быть аккуратней, а то так забеременеешь вёльдой и придет мое времечко. Да, однозначно, нужно будет придумать, как обезопасить себя. Хорошо, что сейчас мальчик.

Я вздохнула облегченно, сразу повеселев. Правда, я, кажется, так до конца и не поняла, что со мной произошло. Ничего, на осознание произошедшего у меня есть еще время, а сейчас нужно обезопасить нас всех. А значит, пора уже решить что-то с существами, ведь некоторые из них могут сильно помочь на этой войне. Например, те же гончие. Они вполне могут навести страх и ужас на цицирийцев. Да, хорошая мысль. А теперь вытереть слезы и за работу — у меня появилась отличная мотивация поскорее закончить эту войну и отправиться домой.

В Каннингем!

Глава 47

«Можно ли любить так, что весь остальной мир будет казаться серым и скучным? Кто-то наверняка скажет, что нельзя так сильно погружаться в любовь, теряя себя, но я скажу, что сердце само выбирает, какой любовью оно готово поделиться. Иногда мне казалось, что я задыхаюсь от силы тех чувств, что поселились во мне. Иногда мне хотелось прекратить это. Иногда я плакала ночами, не в силах справиться со всем этим. А иногда я благодарила небеса, что позволили мне ощутить нечто подобное. И тогда ко мне приходило осознание, что люди сильны именно этим — чувствами».

Из воспоминаний Арлет Каннингем-Куинн

После своего неожиданного открытия я начала наблюдать за мужем и Грэгором и поняла: они знают! Почему не говорят мне, не имею ни малейшего понятия, но в каждом их движении, слове, действии четко отслеживается забота и беспокойство, которые они отлично научились прятать. Но теперь, когда и я знаю, мне стало это видно!

Из-за резко обострившейся вредности не стала им ничего говорить. Сначала и вовсе хотела обидеться, но потом быстро передумала.

Всё-таки меня немного пугают и напрягают такие перепады настроения.

Для осуществления своей задумки я отправилась к камню. В тот день я ощущала буквально громадный прилив сил и энтузиазм. Понятия не имею почему, но я всем своим существом стремилась в замок Каннингем, словно что-то внутри меня выбрало это место своим домом, посчитав его безопасным и уютным. А ведь на самом деле замок был весьма мрачноватым строением, имеющим некую мистическую красоту.

Я пока не знала, как мне относиться к своей беременности, так как, кроме недомогания, ничего особенного не ощущала. Сложно было представить, что внутри меня растет крохотный человечек. Одно я знала точно: я сделаю все, что в моих силах, чтобы у него не было ни в чем нужды. Особенно в любви. Как бы не избаловать только.

А еще меня самую малость все же пугал ребенок. Я хорошо помнила, что вёльды умирают после того, как производят на свет себе смену. И я точно помню, что после той истории с книгой у вёльды мог быть только один ребенок. Так распорядились сами туманы. Неужели я чем-то заслужила их особенную благосклонность, раз мне даровали испытать радость материнства и не умереть?

Но даже несмотря на это, крохотный страх смерти всё-таки занозой засел в сердце. Этот страх естественен для человека, особенно для молодого. И пусть я примерно представляю, что меня там ждет, всё-таки переходить из одного состояния в другое — страшно.

Конечно, этот страх не мог заставить меня как-то навредить ребенку. Я понимала, что лучше погибну я, если в этом будет нужда, чем позволю причинить вред сыну. Это понимание возникло во мне так естественно. Еще недавно я была как-то… одинока, а сейчас…

Нет, у меня теперь есть муж, который, судя по всему, все-таки любит меня, а я его. А еще Грэгор. Веселый, но серьезный мужчина, которого можно назвать истинным другом. Но ребенок… Это что-то особенное. Ближе ко мне больше никто не сможет быть. Он — часть меня.

А еще я, кажется, сильнее влюбилась в Брайана. Замечая на себе его мягкие, лучащиеся чем-то волнительным взгляды, я ощущала в душе такую сильную благодарность, что иной раз на полном серьезе плакала.

Зачатие сейчас воспринималось мною каким-то древним, таинственным и священным ритуалом, проводить который могут двое исключительно близких и влюбленных друг в друга людей. Брайан стал ощущаться мною по-другому. Я даже сама не поняла, в чем заключалось это изменение, но я словно могла открыть ему всю себя, зная, что он поддержит, не осмеет и примет все, что я могу ему дать, сказать или показать. Это очень важно.

Так вот о камне.

Из-за моего положения мне хотелось покинуть это место. В войне я ничего не смыслила, но понимала, что цицирийцев нужно как-то прогнать с наших земель. Просто так они не уйдут, а значит, их надо хорошенько напугать.

Забравшись на камень, уселась удобнее, постаравшись стереть с лица глупую улыбку. Из-за ребенка мне иной раз казалось, что всю меня — и тело, и разум — перемешивают, пытаясь сделать что-то иное. Отсюда и постоянные смены настроения и недомогания.

Итак. Для начала распространим туманы так далеко, как только это возможно. Пусть они тонким, прозрачным слоем покрывают хоть весь мир. Мне не жалко, и так даже будет лучше. Получится, что туманам не придется гоняться за мной, ну, или за будущими вёльдами — они всегда будут рядом, накрывая собой реальность. И я смогу в любой момент уйти в туманы — просто нужно будет пожелать, и я исчезну из реальности.

На самом деле это ведь так удобно. Почему до меня никто не додумался до такого? Зачем туманам копиться в одном месте, если можно покрыть весь мир?

Сказано — сделано! И пусть это будет словно второй слой реальности, вход в который никому не доступен, кроме существ и вёльды. Ну и тех, кого вёльда сюда приведет.

На самом деле, всё легко и просто было только в голове. Я толком не понимала, как мне воздействовать на туманы, поэтому немедленно растерялась. Но в какой-то момент мне показалось, что что-то будто легким перышком коснулось меня изнутри, а потом я словно сотнями тысяч глаз увидела, как туманы расширяются. Я летела в воздухе, бежала по лесу, рылась в палой листве, выкарабкивалась из почти разрушенного пня, из которого только что родилась. Я была существами, смотрела их глазами, недоумевала, пугалась, радовалась, понимала.

Это было что-то невероятное!

Туманы медленно растягивались, окутывая мир тонким слоем. Конечно, пройдет много дней, пока все земли будут укрыты иной реальностью, невидимой ни для кого, но процесс пошел. И я была этому весьма рада.

И не только я. Не знаю, как существа поняли, что я хочу, но они явно быстро меня раскусили. Когда я так внезапно слилась с ними со всеми, они поняли, для чего я все это делаю. Ощущение теплой расположенности и любви было для меня полной неожиданностью.

Они не стали сидеть на месте, а начали разбредаться вслед за туманами. Самое интересное, что я их глазами видела не только туманную реальность, но и обычный мир. Кажется, именно так и видят всё вокруг существа.

В какой-то момент туманы достигли того места, где сейчас велись активные бои. Цицирийцы, насколько я знаю, не любят выходить в бой большой армией на армию. Они стараются действовать исподтишка. Разбредаясь по территории, они нападают на лагеря ночами, вырезая спящих воинов. Травят воду в колодцах, делают различные ловушки. Прямое столкновение в бою у них не в чести. На него идут только от безысходности.

Эту границу они знают даже лучше, чем наши войска. Всё-таки цицирийцы тщательно отслеживают страны-«доноры». Да и предатели всегда есть. Кому-то заплатили, кто-то по собственному желанию связал свою жизнь с чужаками, кого-то заставили насильно.

Сейчас я видела все схроны и тайные лагеря наших врагов. Они прятались по лесам, отлично проводя время, будто и не было никакой войны. Иногда попадались целые деревни, которые давно уже добровольно встали на сторону другой страны. Всех, кто был не согласен, явно убрали, чтобы не мешали и не мутили воду.

Цицирийцев несложно было узнать — они совершенно другие. Это ощущается. Да и внешность у них иная. Они все низкорослые, бородатые, какие-то кряжистые, с сильными руками. Длинные волосы убраны в мелкие косички, в которые вплетены разного цвета шнурки и камни. Явно, такие прически сделаны не просто так. Я уверена, все эти камушки имеют какое-то значение.

Выбрав для пробы парочку деревень, я приказала гончим отправиться туда. Добрались до нужных мне мест очень быстро. Я ощущала по нитям их нетерпение и легкое веселье — им явно нравилось то, что я хотела сделать.

Я думаю, что мое положение и желание придали мне сил и уверенности в том, что у меня всё получится. До этого дня я могла только думать, размышлять и предполагать, сомневаясь в себе. Мне казалось, что такое нереально и совершенно точно ничего не выйдет. Но сейчас я отбросила свою прежнюю неуверенность. Вернее, я о ней даже не вспомнила. Меня словно что-то вело, и я просто делала то, о чем раньше месяцами размышляла.

Я видела, как вытянулись лица людей в непонимании, а потом в страхе, когда одна из гончих появилась прямо перед цицирийцами. Они как раз отлично (с их точки зрения) проводили время. А гончая просто соткалась из воздуха, склонила голову набок, будто в любопытстве, и зарычала.

Я никогда не видела, чтобы люди так быстро бегали. Впрочем, немного страха цицирийцам не помешает. В этом я точно уверена.

Глава 48

«Я придумала один ритуал. Кто-то обязательно обвинил бы меня в том, что я слишком много на себя беру, но я не могу иначе. Я слишком люблю всех их, чтобы просто так отказаться от них. Мне даже не нужно было уговаривать их пойти на это — они согласились сразу. Грэгор, как всегда, был в полном восторге. Брайан сомневался, что все сработает, но я знала, я верила и чувствовала, что у меня всё получится так, как я задумала. Что из этого выйдет, мы все узнаем чуть позже. Надеюсь, мы не забудем друг друга».

Из воспоминаний Арлет Каннингем-Куинн

Существа были в восторге! И пусть пока им приходилось пугать людей, а не служить им, как они того хотели, но даже такое простое взаимодействие им нравилось. Правда, пришлось пояснять, что пугать нужно только врагов. Удивительно, но существа быстро поняли, кто такие враги и почему им нельзя служить, а надо только вредить и пугать.

К ведьмам и колдунам в нашем лагере они тоже подбирались, пока просто помогая вроде как незаметно. Конечно, люди замечали и убранные сами по себе вещи и постиранную за ночь одежду. Недоумевали, волновались и, что самое интересное, поглядывали на меня так, будто были полностью уверены в авторстве всех этих странностей. Будто это я им по ночам штаны стираю! Делать мне больше нечего!

Враги же… А что враги? Кто-то был слишком пуглив и паниковал, некоторые даже сбегали, но большинство крепилось — всё-таки это воины, пусть и вражеского королевства.

Конечно, мои манипуляции были замечены.

— И зачем вы подвергаете себя такому риску? — хмуро спросил Брайан. Он сидел за походным столом, устало опираясь на него руками. — И как вам это удалось? Только не говорите мне, что выводите каждый раз существ?

— Нет, нет, — тут же бросилась отрицать я. Мужа стало жалко. Он выглядел измотанным и взволнованным. Чуть помявшись, я обошла его, и нерешительно положила руки ему на плечи, принимаясь осторожно разминать. В первое мгновение Брайан напрягся, словно хотел обернуться, а потом расслабился, наклоняя голову вперед. Из-за этого у него открылась шея сзади, и я, совершенно не задумываясь, поцеловала ее.

— Если вы хотите этим отвлечь меня… — проворчал Брайан, снова чуть напрягаясь.

— Нет, просто захотелось, — ответила и сама себе удивилась, каким странным оказался мой голос. Тихий и донельзя мягкий. — Существ лично я не вывожу никуда. Я смогла добиться того, чтобы они выходили из туманов. Конечно, только с моего разрешения, но они при этом могут быть где угодно. Если… — я запнулась, но потом быстро взяла себя в руки. — Я не хочу, чтобы существа привыкали убивать. Кто знает, как это на них повлияет, но если надо, то я могу дать вам гончих. Они и так рождены для чего-то подобного.

— Это нужно обсудить с Грэгором, — промычал Брайан, а потом отстранился и обернулся, вставая. Не успела я пикнуть, как меня тут же сгребли в объятия и нежно поцеловали. — Зачем вам это? — шепотом спросил он, смотря на меня проницательно.

— Я хочу домой. В Каннингем, — я и не думала скрывать правду, поэтому ответила то, что было на душе. — Боюсь, что в моем положении воевать не лучшая затея.

Сначала Брайан явно не понял, о чем я говорю, потом его глаза на мгновение чуть расширились, а после он улыбнулся.

— А я все думал, когда же вы поймете, — смешливо сказала он, а я вдруг вспыхнула, разозлилась.

— Не смешно, — выпалила я, оттолкнув его, и вылетела из палатки.

— Осторожней!

Входящий внутрь Грэгор едва успел поймать меня, иначе я бы точно упала из-за столкновения.

Вскинув голову, я гневно фыркнула.

— Спасибо, — бросила, обходя Грэгора.

Отойдя чуть от палатки, ощутила, что весь внезапно вспыхнувший гнев улетучился. Я вздохнула, жалостливо поглядев назад. И почему такое творится с моим настроением? Вот из-за чего я так разозлилась? Глупость же!

И таким моментов было много. Я даже слегка начала уставать от такого эмоционального накала. Оказалось, что сама по себе я довольно спокойна и то, что происходило со мной сейчас, сильно выматывало.

Грэгор после рассказа Брайана о новых возможностях существ с радостью принял под свое крыло гончих, которым я приказала слушаться его. Неожиданно из глубины туманов вышли еще туманные псы, будто только и ждавшие возможности или повода. Мне казалось, что их только трое, но туманы будто услышали меня и создали еще, так как других существ я не хотела посылать воевать. Все они казались мне безобидными, добрыми, неспособными причинить настоящий вред. А еще мне совершенно не хотелось, чтобы их соотносили с жестокостью. Люди ведь запомнят, передадут другим, и потом тех же древочеев начнут опасаться.

Кроме гончих под руководство Грэгору пошли воронокрылы и птицедатоль. Эти птицы были большими и вроде бы не выказывали никакого желания служить другим ведьмам и колдунам. Я не знала, что может сделать тот же птицедатоль, но Грэгор сказал, что достаточно устрашающего фактора. Ну да, птицедатоль был громадным и весьма грозным на вид.

Из-за того, что открытых больших столкновений не было, война грозила затянуться надолго. Кончено, я не осталась в стороне и честно рассказала, что могу обнаружить все лагеря противника — благодаря туманам я их отлично видела даже на расстоянии.

Это стало хорошей новостью.

Сразу после этого наши войска стали быстро зачищать границу от цицирийцев. Поначалу те держались, но вскоре стали отступать, хотя и не побежали в прямом смысле слова.

В итоге всех их выдавили на равнину, где их уже поджидали наши основные войска. За сражением я не наблюдала. С самого утра я вошла в туманы, чтобы избежать любой опасности. Конечно, я волновалась за мужа и даже за Грэгора, но смотреть на то, как тысячи людей убивают друг друга, я не желала совершенно. Из-за своего положения я была крайне неустойчива эмоционально и могла в любой момент залиться слезами.

Все закончилось за день. Погибло очень много людей и с той и с другой стороны. Брайан с Грэгором вернулись целые и невредимые.

— Тактика в этот раз у них совершенно иная, — делился впечатлениями Грэгор. — В прошлые разы они всегда шли напролом. Никаких утаиваний, разрозненных отрядов, скрытых лагерей, тайных выводов пленных. Обычно они просто проходили по королевству общим войском, сметая на пути деревни и пленяя всех, кого можно. А тут совершенно все по-другому. И я не могу сказать, что они действовали неправильно. Если бы не наши знания об их лагерях, то у них все могло бы получиться. Они отлично изучили границу. Это позволило им пробираться мимо наших постов тайно, разорять селения, убивать и брать пленных. Я не знаю, кто подсказал им такую тактику, но уверен, что они еще будут брать ее на вооружение. Теперь они вряд ли станут посылать много людей. Зачем? Им достаточно пробраться несколькими группами по тайным тропинкам, разорить пару деревень и вернуться назад с добычей. Я уверен, что теперь они так и будут делать. Даже несмотря на то, что мы победили в этот раз, в рабство попало очень много людей.

— Освободить? — спросила, ни на что толком не надеясь.

— Их давно уже увели вглубь Цицирии. Тех, кто был еще при них, мы, конечно, освободили. Остальные… Скажу честно, что теперь их вряд ли можно найти. Их увели в горы. Посылать войско в погоню слишком опасно. Мы можем оттуда и не вернуться. Никто на это не пойдет.

Я нахмурилась. Конечно, я понимала, что не так все просто, но мне было жаль людей. А сейчас, когда все мои чувства обострились, сдерживаться было сложно.

На тот момент я так и не придумала, что мне делать, но много позже с помощью существ у меня получилось освободить и вывести многих. О том, что я делаю, муж не знал. А вот Грэгору я сказала, и он всемерно начал мне помогать.

Из Цицирии потянулись бывшие пленные, колдуны и ведьмы. Шандлия проверяла их и принимала, укрывая на своих просторах. Этот процесс длился долгие годы.

Именно благодаря этому существ признали и не боялись. Они с радостью служили ведьмам и колдунам, иногда даже обычным людям помогали, хотя и редко. Когда-то я думала о сказках, так вот, их и придумывать не пришлось — люди сами сочинили.

Но это дело еще далекого будущего, а сейчас я была пока беременна своим сыном, мы победили и собирались возвращаться домой.

От водяных лошадей Брайан отказался напрочь, впрочем он и от обычных отказался, запихав меня в карету. В итоге наше возвращение было долгим, скучным, наполненным запахом костра, конского пота, чуть пригоревшей кашей и изредка жареной дичью. Брайан был полностью уверен, что поездка на лошади навредит мне, поэтому даже слушать не хотел ни о чем. Пришлось смириться.

В столице мы остановились на пару дней. Когда король выслушивал доклад Брайана, я видела, что он чем-то недоволен. В тот момент у меня в душе сразу зародилась тревога. Много позже Грэгор рассказывал, что то проклятие все-таки очень сильно изменило и короля, и принца. Да, они старались не делать глупостей, но что-то в них сдвинулось, поменялось. Они стали более жестоки, осторожны, даже несколько пугливы. Даже новость о том, что их родовое проклятие снято, не вызвала в короле ни грамма благодарности. Он посчитал, что это в порядке вещей. Ведьма наложила, ведьма обязана была снять. На меня они старались и вовсе не смотреть, словно я могла чем-то навредить им одним взглядом. Как Грэгор и говорил — высший свет столицы не одобрил выбора Брайана. О нем говорили все, кому не лень, причем окрас разговоров имел негативные оттенки.

С каждым днем, что мы проводили в столице, мне становилось всё более неуютно, пока я и вовсе не сорвалась. Мы уехали, хотя Брайан и желал остаться до родов, но я пригрозила ему, что в такой обстановке я либо потеряю ребенка, либо рожу раньше времени, так что у него не осталось выбора. До Каннингема мы ехали еще медленнее, и это выводило меня из себя. Грэгор, кстати, остался в столице, выпросив для себя существ. Те делали вид, что не очень-то и хотят прислуживать ему, но я видела: они относятся к Грэгору с почтением и уважением, явно зная, что он друг моего супруга.

Прибытие домой было тихим. Я внутренне радовалась, когда увидела замок. Брайан захватил из столицы кое-каких людей, на которых мои существа смотрели с ревностью и неодобрением. Но я в тот момент совершенно не обращала на это внимания. Главное, что повитуха была, остальные… Ну если Брайану уютней, когда ему еду готовит человек, то пусть будет так.

Через четыре месяца я родила здорового кареглазого мальчика, которого мы с мужем назвали Кеннетом. Родился он сильным колдуном, которого я потом с удовольствием обучала всяким колдовским премудростям.

Кстати, книгу ту я всё-таки уничтожила, так как уже в хижине поняла, что смысла что-то переписывать или переделывать нет. Все эти проклятия были разбросаны по остальным книгам, так что тут либо нужно было переписывать все, либо уничтожать все, либо просто оставить как есть. После долгих раздумий я выбрала последний вариант. Хотя спустя какое-то время всё-таки переписала парочку книг, в которых упоминались самые страшные проклятия, не став записывать их в новые книги. Старые уничтожила на алтаре. По-другому не получалось. Вернее, даже не я их уничтожила, а сами туманы. Мне нужно было только принести их на алтарь и оставить там.

Когда муж узнал о том, как появляются новые вёльды, он испугался. Некоторое время даже шарахался от меня, не желая выполнять супружеский долг. Мне пришлось упорно доказывать ему, что я не забеременею, если не захочу этого. В итоге у нас постепенно все наладилось.

Конечно, тогда меня посещали мысли о том, что однажды мне придется всё-таки родить новую вёльду, но я надеялась, что к тому моменту я буду готова и мы с мужем сможем принять это с честью и достоинством. Жаль, что тогда я как-то упустила из виду, что вёльды живут намного дольше остальных людей.

Грэгор женился очень поздно — ему было тогда под пятьдесят. Он и не женился бы вовсе, но герцогству Саллидан требовался всё-таки наследник. Свою жену он не любил, но уважал. Впрочем, я всегда знала, что самой горячей и искренней любовью нашего общего друга были всякие загадки, колдовство и прочая мистика.

После той истории с проклятием мы с королевской семьей старались контактировать по минимуму. В столице мы бывали очень редко — короля и принца это вполне устраивало. Как бы там ни было, но они оба любили Брайана, пусть по-своему, но любили. Они не хотели уничтожать его, но и боялись подпустить ближе.

Вскоре после смерти жены принц снова женился, и его жена уже через год родила короне Шандлии наследника. Проклятия на нем не было. В письме король сухо поблагодарил сына. Обо мне в королевской семье упоминать было не принято. Высшее общество Шандлии так и не приняло ни меня, ни моего мужа. Слишком мы отличались. Мы были другими, наши интересы и увлечения не совпадали с их пристрастиями. Но мы сильно не переживали. Раз они не могут нас понять, то и мы не обязаны.

У нас была своя совершенная и необычная жизнь, и каждый в ней был по-своему счастлив. Замок Каннингем навсегда остался для меня тем домом, о котором мечтает каждый человек. Впрочем, Грэгор, например, тоже любил бывать у нас.

Порой его удавалось даже выгнать на пару месяцев в столицу, чтобы он хотя бы на глаза показывался людям. Он ворчал, возмущался, но на зимние месяцы уезжал в столицу, весной обязательно возвращаясь, словно именно наш замок был для него настоящим и единственным домом.

* * *

Мы сидели в одном большом кресле в обнимку перед горящим камином. Сейчас была почти ночь, и за окном привычно падал хлопьями туманный пепел.

Кеннет уютно посапывал у меня на руках, время от времени морща маленький носик.

Мне было тепло и хорошо. Звук потрескивающих поленьев в камине навевал небольшую сонливость и умиротворение. Прижавшись к мужу еще сильнее, я счастливо вздохнула. Кто бы мог подумать, что у меня все так сложится. Когда-то я и помыслить не могла, что моя жизнь настолько изменится, стоит мне выйти замуж за пугающего тогда соседа.

— Ты не жалеешь? — спросила я вдруг, даже сама не поняв, откуда пришла ко мне эта мысль.

— О чем? — поинтересовался вяло Брайан, тоже находясь в расслабленном состоянии. Он уткнулся носом мне в шею и вдохнул глубже, коротко поцеловав меня.

— О том, что женился на мне, — пояснила я, неосознанно погладив Кеннета по пухлой щечке.

— Почему я должен жалеть, если люблю тебя? — спросил муж, а у меня сердце внезапно защемило. Он никогда не говорил мне подобного.

Мы помолчали минут десять. Не знаю, о чем думал Брайан, а я усмиряла бурю внутри себя.

— Я тоже люблю тебя, — все-таки сказала, слегка смущенно улыбнувшись.

— Я знаю, моя милая леди, — отозвался муж, а потом рукой повернул мое лицо к себе. — И очень этому рад, — прошептал он и поцеловал в губы, так осторожно и нежно, что у меня навернулись слезы на глазах.

Я тоже была рада. Очень.

В этот момент на руках завозился Кеннет, а через мгновение он распахнул свои карие глазенки, так похожие на глаза мужа, и с любопытством глянул на нас. Мы тут же оторвались друг от друга и обратили все внимание на сына.

Он был нашей радостью, гордостью и счастьем. Он был живым воплощением нашей любви.

— Прошу простить, что прерываю, — перед нами возник Ингрэйг.

— Что случилось? — спросили мы одновременно, смотря на сновдаля.

— Господин Саллидан прибыл, — ответил он тут же.

Мы с Брайаном переглянулись и улыбнулись.

— Ну пойдем, встретим нашего неугомонного друга, — с улыбкой пробормотал муж, поднимаясь и помогая встать мне.

Приобняв меня за плечи, он пошел к выходу, а я лишь на миг обернулась, полюбовавшись на забавную возню огонтогов. Существа рядом, муж тоже, даже друг приехал, что еще нужно для счастья? Ах да, не хватало только улыбки сына.

Будто подслушав мои мысли, Кеннет радостно засмеялся. Вот теперь мое счастье можно было считать полным.

Эпилог

«В моей жизни было мало людей, которых я безмерно любила. И я надеюсь, что когда-нибудь я смогу встретить их вновь».

Последнее воспоминание Арлет Каннингем-Куинн

Сидящая за столом девушка медленно закрыла папку и задумчиво посмотрела на горящую дневным светом лампу. Бумаги, которые она читала, были всего лишь копиями, но это было совершенно неважно. Ее поразили последние несколько воспоминаний, принадлежавших самой Арлет Каннингем-Куинн. Они отличались от остальных, да и страницы выглядели так, словно кто-то выдернул их из личного дневника.

Вдалеке хлопнула металлическая дверь, но девушка не обратила на это никакого внимания.

— Снова ты тут?

Голос выдернул ее из раздумий. Она оторвала взгляд от лампы и перевела его на грузного мужчину, стоящего в проходе.

— Хаул? Уже время?

— Уже час ночи, — проворчал мужчина, поигрывая в руках длинным ключом. — Пора на выход, я закрываю архив.

— Да, конечно, — девушка встала из-за стола, бросила последний взгляд на папку и выключила лампу. На мгновение стало темно, но горящие под высоким потолком лампочки разогнали мрак. Читать при таком свете было невозможно, но его вполне хватало, чтобы не натыкаться на стеллажи и шкафы.

— И чего ты сюда таскаешься, я не понимаю, — привычно заворчал мужчина, направляясь к выходу. — Эти старые бумажки давно пора выкинуть.

— Не говори глупости, Хаул, — кажется, этот разговор повторялся в сотый раз. — Эти бумажки — наша история. Отдел хранения не зря так заботится о них. Это все для того, чтобы мы знали о своих предках.

— И для чего? — фыркнул мужчина, даже не оглянувшись. — Можно подумать, от этих знаний нам станет лучше жить. Только место занимают.

Девушка несогласно покачала головой.

— Зря ты так, Хаул. Всё-таки люди прошлого старались, собирали разную информацию, чтобы передать ее нам, своим потомкам. Это же не просто так. Иногда в прошлом можно найти ответы на разные вопросы, ведь история имеет свойство повторяться.

— Опять эта ваша заумь, — отмахнулся мужчина, подходя к двери. — Иди, а то скоро и до дому не доберешься.

— До завтра, Хаул, — попрощалась девушка, выскальзывая из хранилища древних бумаг.

Только снаружи она поняла, что замерзла. Температура в хранилище была оптимально подобрана, чтобы древние тексты не пострадали. Воздух там был сухой и чуть прохладный.

Пройдя быстрым шагом по пустынным коридорам здания института истории, девушка вышла на улицу и остановилась.

Сегодня она нашла ответ на свой вопрос. Она давно стала замечать вокруг себя странности. И вот сегодня, глядя на падающий с неба пепел, она все поняла.

Ее звали Арлет. Совсем как ту древнюю ведьму, о которой она читала воспоминания несколько дней подряд. Оригиналы едва сохранились, но имелись отличные копии. На них нигде не были указаны даты, но все специалисты давно сошлись во мнении, что этим записям более пяти тысяч лет.

Как они смогли сохраниться — большая загадка, ведь отыскали их под землей во время раскопок, в каменном ящике, словно кто-то специально пытался уберечь их для будущего. Кто собирал все эти воспоминания и записывал их, они так и не поняли — это тоже нигде не было указано. Но ее волновало совсем не это. Она знала, что их с той давно умершей в далеком прошлом женщиной связывает нечто больше, чем просто имя.

Она обладала силой, она могла исцелять, она могла проклинать, а еще она видела пепел. Он падал с неба всю ее жизнь, и другие — она точно знала — его не видели. И сегодня Арлет выяснила почему. Впрочем, это не стало откровением — ей давно снились странные сны. Поначалу она считала их обычными снами, но потом… Потом стало ясно, что это нечто большее — это были воспоминания.

И сейчас, выйдя из здания, Арлет повернула в ту сторону, куда ее так настойчиво звала одна из нитей. Она решила, что обдумает все хорошенько еще раз чуть позже, а сейчас ей хотелось лишь одного — пойти вслед за этой нитью, ведь с той стороны ее давно уже ждали. Не туманы, нет, человек, вернее, мужчина.

Остальные три она навестит чуть позже. Имена сами по себе всплыли в голове. Нежно любимый сын Кеннет, выросший когда-то самым могущественным колдуном Шандлии. Крошка дочка, рожденная на исходе жизни, — ее маленькая Даная. Верный друг и товарищ, который прошел вместе с ними бок о бок всю жизнь, — Грэгор. И еще один важный и горячо любимый человек, и это…

— Брайан, — пораженно прошептала она, всё вспоминая.

Вскинув голову, она качнулась, а потом и вовсе сорвалась с места, позабыв, что несколько минут назад собиралась домой. Весь мир оказался вдруг для нее таким мелким и неважным, что она с легкостью выбросила все из головы.

Важно было лишь имя и нить, которая звала и говорила, что тот, кто так нужен, — рядом, совсем близко, стоит всего лишь завернуть за угол…

И она снова увидит его…

Конец

Примечания

1

Отдел контроля и урегулирования магической активности.

Content

Светлана Шёпот
Ведьма Пепельных туманов

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Эпилог

Примечания