Владимир Андреевич Петров-Одинец

Сердешный Виван

(Bторжение с Проксимы Центавра)

При столкновении разноуровневых цивилизаций погибает слабая.

Социальный закон.

Визит внеземного разума

Солнечный парус заметили издалека. Всё-таки времена меняются. При Копернике и Галилее люди в небо смотрели изредка, и то — считанные единицы. В нашем веке космос обыскивается тщательней карманов неверного мужа. Как только астрономы увидели незнакомую блёстку, тотчас принялись анализировать её. Несколько сообщений в прессе, и количество наблюдателей выросло в разы. Тут еще с «Вояджера-51» подоспели снимки, где парус был запечатлен в другом ракурсе. И началось!

Каких только версий не выдвигали досужие журналисты, как только не изощрялись спекулянты от науки! А обнаружение маленького космического тела, опережающего этот огромный парус на три земных недели, подогрело ожидания. Что уж там за анализ делали ученые, но про малютку заявили однозначно — сплав титана, очень похожий на земные аналоги. Корабль! Сомнения исчезли. Братья по разуму приближались к солнечной системе! Так что изменение курса маленького космического корабля — к Земле! — и снижение скорости привело к настоящему ажиотажу. Наконец-то зелёные человечки решили явиться торжественно и публично, не прячась в своих «тарелках»!

Готовясь к братанию с внеземным разумом, оптимисты устраивали манифестации, а во всемирной сети виртуально линчевали противников межпланетного контакта.

Отразить агрессию!

Тем временем правительства ведущих держав консультировались друг с другом. Легенды о пришельцах хороши для маскировки разведывательных действий, однако недооценить опасность реального прибытия инопланетян — способен лишь идиот. Таких почти нет среди глав государств и, разумеется, не может быть среди профессионалов спецслужб. Опасность космической экспансии, точнее, войны — приближалась. Закрытые линии связи раскалялись, и, когда кораблю до Земли оставалось неделя, главы космических держав встретились в Давосе. Под видом экономической встречи.

Президентов и премьер-министров не пришлось убеждать. Земная история знала, что при столкновении разноуровневых цивилизаций — погибает слабая. Земляне ещё осваивали ближний космос, а эти уже прилетели из дальнего. Кто же откажется реализовать преимущество? Скажем, чужаки захотят уничтожить человечество, но сохранить планету — им достаточно заразить людей быстродействующей инфекцией. Даже если боеспособные войсковые части отсидятся в бункерах, они не смогут оказать должное сопротивление десанту чужаков.

Значит, нельзя допускать их приземления. Аксиома военной науки гласит — атакующий уязвим в момент десантирования. И если вовремя перехватить чужаков… Это могло уравнять шансы. Вывод Агентства Национальной Безопасности США по прогнозу НАСА и Управления Космических войск РФ звучал так:

— Противостоять несанкционированной высадке на Землю. Показав готовность землян постоять за себя, переговоры вести на орбитальной станции.

Станция «Мир-20», с огромным стыковочным тамбуром, годилась для приёма инопланетян. «Шаттлы», космические челноки, регулярно сновали к ней и обратно. Доставить туда специалистов и оборудование не представляло сложности. Там проще изучить опасность заноса иноземной инфекции. Легче держать карантин. А то и сжечь заразу водородной бомбой, со станцией!

История земных войн подтверждала разумность предложенной тактики. Получив отпор в пограничном конфликте, чужаки станут перед выбором — контактировать или убираться. Там посмотрим, есть выгода в контакте или нет её.

Главы государств подписали соглашение. Вооруженные силы пришли в повышенную готовность. Министры отдали приказы на уничтожение иноземных спускаемых аппаратов. Силы быстрого реагирования тренировались, чтобы обеспечить быструю дезинфекцию в местах падения обломков.

Так готовилась встретить пришельцев часть человечества, ответственная за безопасность жителей своих стран.

Десант?

Телескопы спутника-шпиона показали корабль инопланетян во всех деталях. Сплющенная бочка размером сто на шестьдесят метров двигалась целенаправленно. В гравитационном поле Земли «бочонок» стал искусственным спутником. Он повторял на всех радиочастотах полуминутный сигнал, который не смогли одолеть криптологи.

Мирное сообщение, кричали оптимисты! Профессионалы молчали. Какая разница, это рыцарское «Иду на вы» или обманное «Мы пришли с миром»? Гости без разрешения ломились в двери! На первом витке чужак сбросил в стратосферу несколько маленьких полупрозрачных, дискообразных аппаратов. Спутниковые лазеры не причинили им вреда, для истребителей оказалось слишком высоко, а ракеты на такую мелочь нацелить не удалось. Проще говоря, человечество уже допустило прокол.

Затем в земле пошёл аппарат, похожий на земной «Шаттл». Он сделал два нырка в атмосферу — как блинчики по воде! — погасил скорость и начал снижение. В плотных слоях ракеты американцев нагнали чужака и… Земные ракеты не взрывались. Русские пробовали трижды — чужак летел вдоль государства. И тоже безуспешно.

Первые жертвы

Над Северной Америкой на перехват вышли ВВС. Чужой шаттл двигался ровно, как на полигоне. Высотные истребители обстреляли врага. Атаки не увенчались успехом. Вновь и вновь ракеты проходили мимо или разрушались, не добравшись до цели. Атлантику чужой выбрал для начала снижения. Судя по характеру глиссады, приземляться пришельцы намеревались между Обью и Енисеем. Отбив атаки натовцев, чужой космический челнок вторгся в воздушное пространство России. И пилотам Сибирского военного округа удалось его поразить. Увы, дорогой ценой…

— Нарушитель сбил наши ракеты! Повторяю заход.

Двойка «Сухих» обогнала чужака со стороны солнца. Еще шесть самолётов обошли пришельца справа. По команде земли шестнадцать ракет помчались к шаттлу и опять рассыпались на куски. Ведомый первой двойки выругался от огорчения и спросил ведущего:

— Марат, давай пуганём, словно на таран?

Майор Кайлин, которого вчера бросила жена, и без того был в скверном настроении. Он надеялся отвести душу в этом боевом, по-настоящему боевом вылете, который за годы его службы выдался впервые. Эх, как славно было бы вмазать этому гаду, а потом проводить до земли, поливая очередями!!! Но урод даже не уклоняется, да хрен собьёшь! И майор согласился:

— Гад, ты русских не знаешь! Наши нервы крепче, — кричал он, выравнивая «Сушку», — нас на слабо не возьмёшь… — пока штришок шаттла вырастал, превращался в отчетливый профиль, становился громадным…

Последний мирный день

До чего же хорошо летом в Сибири! Утро начинается с легкого тумана, который живёт на росистом лугу до появления солнышка. Вот лучи вплелись в березовые кудри, неспешно сошли вниз по стволикам. Каждый лоскуток, отслоившийся от бересты, просвечен насквозь, каждая букашка обласкана теплом. Роса не хочет расставаться с туманом и скоро взмывает в неподвижный воздух полупрозрачной вуалью, истаивая там, где роятся утренние ветерки.

Избавив крылышки от влаги короткой ночи, насекомые вливаются в упоительную симфонию. Журчалки, неподвижно вися или отскакивая на безопасное расстояние, дополняют голоса мелких птиц-раноставок и усугубляют увертюру. Пчелы, шмели, кузнечики и прочая живность вступают, смешивают себя с шуршанием листьем и трав в настолько летний звук, что уже и не вычленить его из солнечного жара, из свежести приблудного вихорька, из смеси луговых ароматов…

Клавдия истово чихнула, слегка качнувшись вперед. Движение спугнуло ящерку, уже набравшую тепло, а потому резвую. Взмутив неглубокую воду, вивипара закопалась в ил. Ну вот, надо же было пыльце так некстати попасть в нос! Теперь жди, когда живородка снова выберется на кочку!

Живородящая ящерица, лацерта вивипара, была предметом диссертации Смирновой Клавдии Григорьевны. Немудрящая животина должна дать ответ на два важных вопроса — как зависит пол будущего поколения от температурного режима летней Сибири. Сейчас, в начале июля, вивипары готовились принести детенышей. Клава караулила, чтобы вовремя отловить младое поколение чешуйчатых девочек и мальчиков, сопоставить их соотношение с температурным режимом этого, десятого лета наблюдения. Четыре года учёбы и шесть лет в лаборатории должны ответить на второй вопрос, тесно связанный с первым — годится ли биолог Смирнова в учёные.

Вивипаре надоело сидеть в болоте. Она высунула головёнку наружу, замерла. Осмотревшись, шустро забралась на кочку и приготовилась сцапать неосторожное насекомое. У неё это отлично получалось, в отличие от некоторых отдалённых родственниц, теряющих активность во время прохладных дней, а то и в летний дождик. Хотя прогноз не обещал осадков, вдали громыхнуло. Затем еще несколько раз.

Девушка медленно повернула голову, скосила глаза, чтобы не спугнуть ящерку. В небесах творилось неладное. Далеко в стороне вспухал гриб дыма, поднимаясь с земли. Пухлые облачки вокруг самолёта вспыхивали на июльской голубизне. И невоенному понятно — идет воздушный бой. А сержант медслужбы запаса Смирнова таких боёв в детстве насмотрелась! Папа лётчик — много значит.

Но тут не имитация, самолет дымил! Опять громыхнуло. И шлейф загустел, выбрасывая проблески пламени. Самолёт прошёл над головой, оглушая неровным гулом. Чуть погодя группа «Сухих» неприятно добавила шума. И всё стихло.

Вивипара опять спряталась. А растерянная русская девушка смотрела на человека в комбинезоне серебристого цвета. Он спускался на дельтаплане, который успел колыхнуться опавшим листом влево-вправо, пока не хлюпнул в болотистую луговину.

Первая победа

Ведомый отвернул, а самолёт майора распался на крупные части, которые врезались в чужака. Это изменило исход боя. Пока горящие обломки кайлинской «Сушки» падали на землю, четыре ракеты достигли цели — вражеский шаттл задымил. Обозленные гибелью командира, пилоты добивали врага, пока тот не рухнул.

К месту падения группа зачистки добралась за десять минут. След приземления начинался в берёзовом колке, вспахивал болотину и тянулся почти на полкилометра — до глубокого взбаламученного бочага. Летательный аппарат утонул, что скверно. Достать — это одно дело, а как дезинфицировать место падения, чтобы уничтожить инопланетных микробов? Объявили карантинный режим. Внутреннее кольцо сомкнулось за полчаса. Дивизии внутренних войск на внешний периметр дали час.

Передвижной госпиталь приступил к развертыванию, инженерные службы готовились к дезинфекции территории, ближайшая деревня спешно эвакуировалась, а штаб уже разместился в здании сельсовета. Международная экспертная группа ксенобиологов готовилась к вылету на место. Для журналистов готовилась тщательно отцеженная информация.

Пограничный конфликт закончился победой людей.

Раненый чужак

Болото в этом месте оказалось глубже, сапоги залило. Но Клава не обратила на это внимания. Крыло дельтаплана обмякло, сквозь него проступили высокие кочки, а человека видно не было. Значит, он лежал ниже, в воде. И мог захлебнуться! Девушка приподняла крыло дельтаплана и пошла под ним, согнувшись. Так они в турпоходах ставили большие палатки. А вот и тело в комбинезоне. Четыре ремня удерживали его плечи под рамой… чиркнуть бы по ним, да ножа нет… Если пряжка, должна быть спереди, на поясе…

Пальцы нащупали полукруглую скобу, отщелкнули — тело плюхнулось шлемом в воду. Комбинезон имел много кармашков, так что Клавдия смогла ухватиться. Потащила пилота. Ткань дельтаплана прошуршала и соскользнула с её спины… Еще немного… Здесь уже сухо. Тяжело дыша, она села рядом с неподвижным телом, присмотрелась:

«А комбинезон новой модели, не стандартный противоперегрузочный. Нашивка с именем — буквы незнакомые. Крючки да загогулины, словно армянские или арабские… И затемнённый щиток на шлеме… Точно, не наш. Не зря его сбили. Ой, а не дура ли я? Очнётся и пристрелит… Надо пистолет забрать… А где он?»

Оружия на поясе не оказалось. Пояса вообще не было. Фигура спасённого вроде и не толстая, но талия отсутствовала напрочь. Он весь был ровный, круглый, как брёвнышко, только к плечам утолщался и расширялся немного. Клавдия поискала, как поднять щиток, отжала фиксатор, подергала рычажок. С ощутимым чмоканьем весь шлем отсоединился от комбинезона. Она стащила его с головы спасённого и вскрикнула — это был не человек. Нечеловек!

Кто-нибудь, непривычный к ящерицам, и продолжил бы визжать, а то и в обморок свалился. Но не Клавдия:

«Подумаешь, кожа пятнистая! Подумаешь, лицо без ресниц и бровей! Подумаешь, ушной раковины почти нет! Разумная рептилия тоже имеет право на существование. Да люди почти от таких произошли…» — Клава успокаивала себя, стараясь не броситься наутёк. Но подлый организм не слушал доводы разума, бился в истерике, дрожал и пятился от гумано…

«…нет, нет, нет! Не гуманоид, а РЕПТИЛОИД! Дальний родственник вивапары и гадюк! И с ядовитыми зубами! Зачем ему пистолет? Плюнет ядом и — готово…»

Она споткнулась о свой велосипед и упала, больно ударившись. Шум ли падения встревожил рептилоида, сам ли очнулся, но его тело шевельнулось, выдавив стон. Почти человеческий. И это отрезвило Клавдию:

«…стонет, страдает. Надо помочь… Неважно, кто он и откуда, этот пришелец… Сумел прилететь, следовательно, разумный…»

* * *

Захватить врага!

Доклад пилота поняли не сразу. Что значит, дельтаплан в болоте? Да хрен с ним, пусть тонет, если летать не умеет! И лишь с третьего раза задёрганный командир группы зачистки сообразил, КТО упал в болото.

Вертолёт с автоматчиками и врачом рванулся в ту сторону, а внутреннее кольцо немедленно удлинилось, захватывая в себя ещё несколько километров. В эфир понеслись команды, перенацеливая дивизию оцепления.

— Есть, вижу объект, — доложил эпидемиолог, — захожу на посадку. Объект неподвижен, рядом с ним женщина. Прошу указаний.

— Я генерал-лейтенант медицинской службы тыла Епанчин, — вмешался спокойный голос, — принимаю командование операцией захвата на себя. Доложите обстановку… Проверьте состояние объекта. Без сознания? Ранен? Кто разрешил делать перевязку? Сама… Немедленно её — в изолирующий костюм! Объекту надеть наручники, в изолирующий костюм для пораженных… Бойцам охранения отойти от вертолёта на дистанцию сто метров, оставаться на месте. Группе захвата с женщиной и объектом прибыть в зону карантина. Там вас ждут!

Задержание, первый эпизод

Клавдия заставила себя вернуться к спасенному, но опустилась на одно колено, чтобы отскочить, если что. Страх еще бушевал в ней, однако намётанный глаз отметил почти человеческую форму черепа рептилоида. Мозг развит, без сомнения. Она осторожно тронула высокий лоб — вроде, нормальная температура. Но это ничего не значит, если он холоднокровный. Что же делать, как оказать ему помощь — он же без сознания? Дать водички?

Клавдия потянулась к бутылке, и тут рептилоид шумно вздохнул, чуть приоткрыв ротовую щель. Мелькнула розовая слизистая, шевельнулся язык за ровным рядом зубов. Почти человеческих. Похоже, он травоядный? Струйка воды смочила чёрные губы, залилась в рот, но глотать её рептилоид не стал. Пришлось повернуть ему голову набок, чтобы не захлебнулся. Убрав руку с его голого, безволосого затылка, Клавдия заметила на своей ладони кровь. Обтёрла руку о мокрую штанину джинсов и проверила. Ладонь цела. Рептилоид ранен?

Осторожно обследовав, убедилась — у него сильно разбит затылок. Достала из рюкзачка перевязочный пакет, забинтовала. Страх незаметно ушел, и она задумалась, что делать дальше? Бежать за подмогой, оставив раненого здесь — а вдруг очнется? Придёт в сознание и сбежит отсюда… Нет, так не годится! Сидеть с ним, ожидая случайного прохожего, чтобы тот вызвал «Скорую»? Так место тут, у болота, не самое оживлённое. За прошлую неделю всего один, и то «проезжий» на тракторе, мелькнул.

В раздумья вмешался гул вертолёта. На пригорок стремительно, без кружения, снизилась пятнистая вертушка. Первыми неуклюже выбрались пять человек в оранжевых костюмах. Потом бойцы в камуфляже разбежались широким полукругом. Оранжевые, поблескивая шлемами, осторожно приблизились. Первый остановился метрах в двух от рептилоида и что-то негромко сказал.

«Ой, влипла в историю, — запаниковала Клавдия, вспомнив ужастики о космических пришельцах. — Надо всё объяснить…»

Она встала, открыла рот, но не успела. На вертолёте завыла сирена, вверх ушла ракета. Оранжевый запрещающе вскинул ладонь.

Карантин

Летающий подъёмный кран МИ-15 привёз несколько лодок, четыре секции понтонного моста и водолазов. Расчалившись тросами, понтоны стали базой, откуда начались поиски затонувшего шаттла. Погружения показали, что через толстый слой ила вручную не добраться. Привезли драгу, начали размывать. Так прошел день, начался второй. Летняя жара усугублялась драконовскими запретами эпидемиологов. Всем, без исключения, пришлось носить душные изолирующие костюмы оранжевого цвета и дышать стерильным воздухом из баллонов.

Вынырнув, водолазы переваливались в круглый бассейн для дезинфекции, ополаскивались под пристальным взором врача, потом в палатке облучались ультрафиолетом и лишь после этого снимали гидрокостюмы. Но перевести дух им не удавалось не сразу. В духоте изолирующих костюмов они брели к своей палатке, чтобы — после обработки в тамбуре, естественно! — поесть и отдохнуть. Никакого выхода на свежий воздух! Да и не было рядом свежего воздуха.

Чистая вода обширного бочага, как и всё болото, была старательно отравлена вонючей химией. Трупики пернатых, лягушек, змей, ящериц и разновеликой рыбы, обильно застлавшие воду, тщательно собирались для сжигания в передвижном крематории. Улизнуть удалось нескольким лысухам, уткам да куликам, которые трусливо бросили птенцов. Трава, кочкарник и деревья горели в пламени огнемётов. На земле карантинной зоны трудились трактора, идущие тесным строем по сходящейся спирали. Вспугнутые лисы и зайцы пали, не добежав до границы. Перепаханный на полуметровую глубину вместе с кротами, мышами, дождевыми червями, да ещё и пропитанный ядом — труп земли выглядел отталкивающе. Потенциальных переносчиков иноземной инфекции уничтожали основательно и беспощадно.

Задержание, второй эпизод — «Щепка»

Старший из группы бросил Клавдии под ноги оранжевый костюм с баллонами и велел надеть. Беспамятного рептилоида засунули в мешок такого же цвета, привязали к носилкам. Когда его подтащили к вертолёту, солдаты отошли подальше и остались на земле. Через пять минут группа высадилась неподалеку от большого ангара, напоминающего прозрачную бочку, разрезанную пополам. Костюм девушки бесцеремонно опрыскали жидкостью, затем отконвоировали внутрь, завели через длинный тамбур в пластиковый шатер, указали на дверь в небольшое помещение.

— Это твоё, располагайся, — приказал старший из оранжевых, а на её выкрик:

— За что? — Последовал очень знакомый по недавней истории ответ:

— Ты заражена, значит — опасна! Лес рубят, щепки летят…

Клава осмотрела своё узилище. Конура, четыре на четыре метра. Душ, унитаз и раковина — жалкий санузел. Топчан с клеенчатым матрасом. Холодильник и электроплита. Чай в дрянных пакетиках и растворимый кофе. Сделав себе максимально крепкий, девушка села на топчан и стала приводить мысли в порядок. Что, в конце концов, произошло?

Осмотр трофеев

Наконец удалось пропустить трос под инопланетным шаттлом. К вечеру все стропы были готовы. Громадный вертолёт, расчитанный на пятнадцать тонн груза, начал тянуть добычу, но безуспешно. Попытку повторили с рассветом. За это время постарались размыть ил под дном шаттла, чтобы снизить эффект присасывания. «Летающий кран» оперся на воздушную струю, добавил, сдув палатки с понтона и отогнав сам понтон в дальний угол бочага. Выждал немного, выдал максимум — будто крякнул от натуги — и потащил самолёт чужих вверх. Аккуратно оставил его на приготовленной платформе, сам присел в стороне.

Эксперты ждали, пока вытечет вода из аппарата, а техники мощными струями брандспойтов обмывали его снаружи. Прочим приблизиться не дали. Издали неземное происхождение казалось неявным. Почти российский «Буран», только крупнее. Но вот на раздвоенном хвосте обнаружилось некое изображение. Знак или буква в круге.

Обойдя чужой шаттл, эксперты остановились напротив проёма. Видеоряд с их налобных камер сопровождался непрерывным докладом — так требовал генералитет. Эксперты заглянули внутрь, подозвали техников. Пошаговая промывка удаляла ил изнутри, и группа постепенно углублялась в недра инопланетного самолёта. К обеду командование утомилось, отвлеклось от экранов, но тут пришла тревожная весть. В пассажирском салоне насчитывалось тридцать мест. В креслах — два тела. Пилотский отсек был пуст.

Бои в космосе: подготовка

Объединенными космическими войсками руководил коммандор Пири. Воздушный волк за неполный месяц успел многое. Инженеры примерили Шаттлам орудия, ракеты, противоракеты, короче — всё, что годилось по весу и габаритам. Русские, у которых в наличии был всего один «Буран-4», пытались обосновать свой вид вооружения. Они предложили вывести в космос стратегические ракеты «СС-55» с ядерной боеголовкой, но коммандора поддержали китайцы, имевшие три действующих челнока.

Специалисты НАСА разрабатывали тактику космического боя и писали наставления. Пилоты челноков набивали мозоли на симуляторах, уничтожая условного противника. Учителя английского языка тиранили пилотов КНР, не учить же американцам китайский? Инженеры работали сутками. Первый боевой Шаттл был готов через неделю. Упрямые русские тоже приготовили свои ракеты.

«Бочонок», так окрестили корабль пришельцев, трижды проходил возле орбитальной станции, которая мигала ему светом и передавала в эфир требование пристыковаться и начать переговоры. Чужак игнорировал сигналы и успел-таки сбросить спускаемый аппарат, тот самый челнок. Сразу после этого американский и французский спутники проверили врага на прочность мощными лазерами. Челнок на них не среагировал, а «бочонок» удалился за пределы досягаемости спутникового оружия. Объективы спутников-шпионов отслеживали поведение иноземной громадины, специалисты анализировали изображения, отыскивая уязвимые места и орудийные точки.

Хотя космическая эскадрилья не успела встретить пришельцев, но отпор непрошенным гостям следовало дать, чтобы научить правилам поведения. По мнению теоретиков космической войны, атаковать следовало всем одновременно, но целиться в разные места. По мнению практиков воздушного боя — заходить парами, а долбить только в одну точку, чтобы пробить её наверняка!

По поводу собственной защиты Шаттлов конструкторы так и не смогли определиться. Отстрел тепловых и радарных обманок — ещё куда ни шло, но бронирование не вписывалось в технические ограничения. В общем, танк из земного челнока не получился. Зато пригодились новые разработки — мощные подруливающие двигатели. Шаттлы стали более поворотливыми. Чем уж это могло помочь, никто не знал, однако космические войны превратились в реальность, и радовала любая мелочь.

Настал день атаки.

«Щепка» под арестом

Клавдия плакала. Точнее, слёзы текли сами. Стоило подумать о предстоящей смерти, как появлялась жалость к себе. И воспоминания о недавних мечтах, о грядущей научной судьбе — превращались во влагу на щеках. Самое обидное, что радости материнства не испытала. Если честно, то и своего мужчину не встретила. Попросту говоря — ничего хорошего в прошедшей жизни не случилось, но так жалко с ней расставаться… Даже с такой, неполноценной…

Она промокнула глаза салфеткой, подошла к оконцу. Этакая квадратная конура, в которой её держали, стояла рядом с пятью собратьями внутри ангара с полупрозрачной крышей. Прозрачный шатер на металлическом каркасе укрывал жилые блоки. Судя по плёнке шатра, вогнутой внутрь, в нём поддерживалось отрицательное давление. Вокруг шатра, внутри ангара, располагались многочисленные механизмы и устройства. Видно было, как при них хлопотали военные.

Вооруженные бойцы охраняли шатёр, а в нём самом дежурила тройка в оранжевых костюмах. Эти «апельсины» с неживыми лицами, ни дать, ни взять — роботы, даже разговаривать не хотели. Она сидела под замком. На ум приходили сравнения с узником замка Иф, с Железной Маской и прочий ужас из книг. Девушка безуспешно пыталась рассмотреть, что происходит вокруг. Большая тень проскользнула по крыше ангара, сопровождаемая гулом вертолёта. Дверь блока, где держали инопланетянина, открылась. Оранжевый вышел, держа в руке стойку с пробирками. Понятно, обследуют. Клавдию тоже обследовали, как только привезли.

«А что это у тебя, апельсин, физиономия угрюмая? Небось, трудно за рептилоидом ухаживать, когда такой костюмчик напялишь? Я бы помогла, так вы же не попросите!» — злорадно и обиженно подумала девушка.

Любой бы догадался, попав под карантин, что к чему, а младший научный сотрудник Смирнова к любым не относилась. Во-первых, медсестра, во-вторых — кому, как не биологу, знать о болезнях, выкосивших индейцев Америки. Так ведь там португальцы завезли наших, земных микробов! Чумы и оспы в средние века хватило, чтобы убить пол-Европы. А рептилоид привёз совсем чужие микроорганизмы. И погибнуть могло всё человечество. Тут не поспоришь.

«Но почему так жестоко? Дайте мне книги, телевизор, компьютер. Вдруг мне повезёт, я не заболею, что ж вы меня, как в тюрьме держите», — рванулись слёзы, и Клавдия заколотила в стену своей клетки, чтобы избыть жалость к себе и обиду, которые так душат, так душат…

Бои на земле — поиск чужаков

Объединенное командование забило тревогу. Тридцать инопланетян сумели вырваться из сбитого самолёта? Почему пилоты, подбившие чужака, не заметили этого? Неужели пришельцы успели убежать за десять минут, прошедших с момента падения до появления группы зачистки? Врачи, осмотрев обнаруженные трупы, подтвердили, что те не утонули, а убиты обломками кайлинской «Сушки». Крыло дельтаплана, обнаруженное рядом с плененным рептилоидом, объясняло бегство пилота, но не пассажиров. Чужак катапультировался, и летчики заметили крыло, которое приняли за парашют. Делая контрольный облёт места падения, они разглядели и девушку, так что других пришельцев не могли пропустить. Но не увидели. Отсюда следовало два вывода.

Оптимистичный: пришельцев всего трое. Пассажиры погибли, а пилот спасся и попал в плен.

Пессимистичный: пришельцев не меньше тридцати. Один попал в плен, а остальные сбежали с места падения самолёта. Уложились в десять минут! И вышли за пределы оцепления.

Из расчёта на худший вариант начали действовать. Очертили круг, расчитывая на три дня форсированного марша. В нём анализировались происшествия, выборочно прочёсывались квадраты, но без толку. Напасть на след удалось случайно. Спутниковые фотографии просматривались вручную. И на одном снимке заметили группу в серебристой одежде, форсирующую непроходимое болото. На самой границе круга.

«Щепка»: неожиданный поворот

— Как вы себя чувствуете? — Участливый голос возник за дверью, которая начала отворяться.

Сквозь лицевой пластик оранжевого костюма смотрел пожилой мужчина. Все предыдущие были молоды и деловиты, а этот неторопливо присел на стул, развернул историю болезни и предложил Клаве обсудить ситуацию. В трактовке профессора эпидемиологии, генерала Епанчина, поведение военных выглядело не так оскорбительно. А перспективы — менее трагично.

Оказалось, командование согласилось с мнением медиков, которых возглавляет генерал, что держать инфицированных следует вместе. Вчера это касалось одной Клавдии, а сегодня добавился военврач, пострадавший при удержании инопланетянина, который внезапно забился в припадке. Коготь рептилоида распорол изолирующий костюм. Врач изъявил желание остаться и продолжить наблюдение, то есть — лечение чужака, но уже вблизи. Обследоваться он и девушка теперь будут самостоятельно, чтобы не подвергать опасности других. Врач решил совершить научный подвиг, поставить эксперимент на себе, словно знаменитые предшественники.

— …а вы сможете ассистировать, как медсестра, — закончил профессор и вложил в руку Клавдии ключ от двери.

Бои на земле: первая стычка

События на земле развивались предсказуемо. Направление и скорость рептилоидов известны, предпочтительные места передвижения — тоже. Спецназовцы перехватили группу на выходе из очередного болота, и завязался бой. На постукивание российских автоматов чужаки ответили беззвучными выстрелами. Подоспела вертушка, попыталась поддержать своих огоньком и получила сокрушительный отпор.

Какая-то небольшая стремительная масса взлетела из болота, развернулась зонтиком, опутала хвост и несущий винт машины. Через мгновения зонтик пригнул лопасти к корпусу. Вертушка рухнула, похоронив экипаж в иле. Без поддержки с воздуха, стреляя наугад, бойцы оттеснили противника к топи, потеряв почти половину отряда. Дальше болото оказалось непроходимым. А вот враг в нем прекрасно передвигался!

Судно на воздушной подушке постигла судьба вертушки. Уничтожив винты, чужаки взорвали обездвиженную машину. Полковник рассвирипел и экспериментировать не стал. Методичный обстрел расположения противника длился часа три. Когда не осталось ни единой целой кочки, разведывательная машина двинулась вперед, под прикрытием вертолёта. В мешанине из щепок, травы и грязи обнаружились три тела, вернее, крупные фрагменты трёх нечеловеческих тел.

Но в бой вступали шестеро! Начали прочёсывать всё болото, прощупывать баграми, ворошить каждый клочок. Нашли и уничтожили еще одного чужака, скрытого в густом иле. Погибая, тот взорвал нечто разрушительное. Группа прочесывания погибла на месте, а те, кто был далеко от эпицентра, получили сильнейший удар током. Не веря себе, полковник приказал всем отойти и накрыл место боя бомбовым ударом. Выплеснутая жижа ручейками стекала в обширную воронку, где, наконец-то, не могло быть живых пришельцев. Кусочки двух недостающих тел нашлись на берегу. Искали не только это. Оружейники радовались любому кусочку металла, так им хотелось восстановить хоть одну винтовку.

Печальные итоги боя превышали соотношение русских и немцев в Великой Отечественной Войне. Полковник, потерявший больше сотни бойцов, привел в своё оправдание приказ командования — удостовериться в уничтожении каждого пришельца. Начни он с бомбёжки, как потом сосчитать чужаков? С ним согласились, но звездочку с погон сорвали, как принято. Награждать непричастных не стали, рано. Следующую группу рептилоидов решили блокировать и ждать, когда те сдохнут или пойдут на прорыв. Повторно мостить путь к победе трупами бойцов — генералы не рискнули.

Если враг нападает…

Информация о сражении с челноком пришельцев, о провальном бое в болоте — попала в руки прессы. Хитроумные журналюги использовали заблаговременно запущенный спутник с замечательной оптикой для слежения. Ну, и добровольных наблюдателей оказалось предостаточно. Фотографии неудачных атак, а кое-где даже видеозаписи — демонстрировались с язвительными комментариями. Пресса прознала многое и рвалась к остальной информации. А мир сходил с ума, осуждая или одобряя действия объединенного командования.

Нечеткий снимок лежащего рептилоида без шлема, и девушки, оказывающей ему помощь, не сходил с новостных полос. Но никто не знал, кто она и где они теперь… В карантинную зону представителей СМИ не пустили. Объединенное командование несуетливо и обстоятельно поясняло оборонную доктрину человечества через прикормленных экспертов, убеждая мир в своей правоте.

«Щепка»: допуск к секретам

Военврач Николай Маркин пришел знакомиться первым. Откликнувшись на вежливый стук, Клавдия увидела в дверях высокого парня. Как истинная женщина, она держала паузу. Первым должен заговорить мужчина. Тот молчал, и она принялась внимательно рассматривать лицо коллеги по заточению. «Узник» был почти красив — короткий ежик русых волос, нормальный нос, прямые скобки бровей. Глаза казались серыми, но точно утверждать она бы не взялась — освещение в комнате не то. Толстогубый. Вот его полные губы обнажили ровные зубы, ай нет — неровные! Правый клык вырос кривым и немного выдавался вперед, словно у собаки, придавая улыбке задорный вид:

— Разрешите представиться, капитан медицинской службы Нико…

— Только не так официально, — перебила Клавдия, — профессор рассказал о вашем подвиге, так что можно не хвастаться.

Николай расхохотался, знакомство состоялось. Сразу перейдя на «ты» и немного поболтав о пустяках, они направились в комнату к рептилоиду. На этом настояла Клава. Ей хотелось посмотреть на свою находку, из-за которой она и попала в изолятор. Рептилоид лежал на оранжевом клеенчатом матрасике, зафиксированный за лодыжки и запястья. Простыня прикрывала его цветное тело. Пучок проводов тянулся к многочисленным мониторам, собранным на большой стойке у головной стороны прочной каталки. Не спрашивая разрешения, Клавдия сняла простыню. Так и есть, живот рептилоида имел желтоватый оттенок, на боках плавно переходя к серому и набирая цвет.

— Ты его спину видел?

— Три темных полосы, а что?

Про расцветку любимой вивипары Клава могла говорить часами. Ошеломленный подробностями, военврач начал уточнять, откуда такие познания? А затем доложил начальству:

— …специалист по рептилиям, представляете! Разрешите ознакомить с материалами? Да, подписку о неразглашении… Так она во многом может разобраться! И биологию сравнить… Сама, конечно…

Пока Николай ожидал указаний многочисленных начальников, готовил документы на получение допуска, ожидал копию секретных материалов, Клавдия разглядывала рептилоида:

— «Почти человеческая ладонь, пятипалая, только когти вместо ногтей. Ступни, как у ящерки, и тоже с когтями. Интересно, чем их подстригают? Они явно обработаны, коротко обрезаны и подточены. И всё равно — опасные. Если таким полоснуть, мало не покажется! Грудная клетка чуть длиннее человеческой, а вот сколько рёбер и как они закреплены? Кожа сухая, но не чешуйчатая. И запаха почти нет, видимо, железки маленькие. Ах, обследовать бы его, рентген скелета, томографию мозга, сердечно-сосудистую… Да все системы, и я бы сказала, кому он родственник…»

Бои в космосе: ничья

Семь челноков отправились на первую космическую битву. Главы государств ужаснулись, поняв, в какую копеечку выльется война. Большая коалиция с трудом оплатила дорогостоящие запуски. Расходы по наземной операции, всё еще тянущейся на просторах Сибири, выглядели ничтожно малыми на фоне миллиардов, улетавших в небо.

Траектории орбит вывели Шаттлы в намеченное место. Центр управления полётом благословил пилотов на бой, ввёл данные в автоматику челноков. Атака началась. Маневровые двигатели включились, хитросплетения орбит, центробежных и центростремительных сил объединились, чтобы через пару часов вывести челноки на ударную позицию. Бить решили одновременно, всеми видами оружия, целясь в то место, где могли находиться двигательные установки.

И грянул бой. «Бочонок» пришельцев легко парировал первые ракеты, раскрошив их на мелкие кусочки. Чем он делал это, лазером или иным оружием, определить не удалось. Обломки земного оружия долетали до обшивки корабля, но не наносили вреда в силу незначительной массы. Та же судьба постигла все снаряды, выпущенные по врагу. Но радиус действия защитных средств рептилоидов не превышал полумили. Это вселяло надежду на успех хитрой задумки теоретиков — приближение к врагу под прикрытием ядерных взрывов.

Семь ракет с ядерными зарядами полетели в строгой последовательности. На отдалении в полмили взорвалась первая, чуть ближе к врагу — вторая… Последней удалось донести заряд почти к «бочонку» и основательно повредить его обшивку в одном месте. Ах, как пригодился бы сейчас дополнительный комплект ракет, но увы! — грузоподъемность Шаттлов не беспредельна. Развернувшись, космическая эскадрилья собралась возвращаться, как противник нанёс контрудар. Это было похоже на залп шрапнели. Роль картечи выполнили мелкие пирамидки, со стороной в два сантиметра, обширной тучей налетевшие на земной флот. Их скорость была необычайно высока, а уклониться от обстрела не удалось.

Повреждения от пирамидок, пробивших обшивку во многих местах, оказались слишком чувствительны — ранило двух пилотов и повредило множество систем. Китайский челнок взорвался, когда воспламенилось топливо в пробитом баке, два американских сгорели в атмосфере — видимо, слишком много термозащитной керамики сколола трёхгранная шрапнель. Еще один Шаттл потерял подвижность. Коллега отбуксировал его к космической станции, где ценой неимоверных усилий тому удалось пристыковаться. На Землю вернулись три экипажа.

Первый бой закончился с неясным результатом. Логика ведения космической войны оказалась непохожа на привычную. Враг применил невероятно примитивную, но действенную тактику. Примерно на таком принципе действовали в свое время русские противоракеты, повреждая электронику атакующих градом мелких шариков, исторгнутых упреждающим взрывом.

Коммандор Пири устроил детальный разбор боя, согласился с предложениями экспертов по изменению схемы второй атаки и настоял на скорейшем продолжении войны. Его логика базировалась на неоспоримом постулате: «Защитные ресурсы врага не могут быть неисчерпаемыми».

Бои на земле: тактика блокады

Наземные стратеги пришли к такому же выводу и перестали торопить события, бессмысленно расставляя группы по всем болотам. Помогли учёные, обнаружив, что полупрозрачные медузообразные разведчики, сопровождающие чужаков, оставляют ионизированный след. Он становился прекрасно виден в атмосфере, когда эти диски зависали на одном месте — белый, словно инверсионная струя.

Как ни странно, один такой диск подстрелил браконьер, решивший поживиться уткой в запрещенное время. Засев в скрадке, охотник услышал шорох над головой, вскинул ружье и… Увидев вместо птицы — летающую тарелку, с испугу пальнул из двух стволов. Диск взорвался с таким грохотом, что браконьер бежал от болота сломя голову и с радостью сдался егерям.

Научившись отслеживать диски-разведчики, русские, наконец, отыскали всех рептилоидов. Тактика блокирования и плотной осады принесла плоды. Шесть ящеров из второй группы пошли на прорыв, но были отброшены, а запасы их оружия закончились через полчаса. Не понадобилось даже бомбить болото, хватило одних стрелков. Скрывшись за бронещитами, снайперы положили всех.

Целенькие образцы оружия достались объединенному наземному командованию, которым руководил генерал-лейтенант Алёшин. Эксперты полагали, что в космосе пришельцы будут использовать те же технологии, а потому спешили разобраться в принципах действия. Бесшумное оружие оказалось гауссовкой, сотни раз описанной фантастами. Изготовить соленоид и разогнать пулю электрическим током могли и земляне — секрет крылся в аккумуляторах рептилоидов.

Обнаружив бесчисленное количество слоёв молекулярной толщины, ученые пришли к выводу, что перед ними, скорее, конденсатор чудовищной ёмкости. Стало понятно, почему одномоментно погибли бойцы в конце первой схватки. Пробой конденсатора поразил электрическим током всех, кто был рядом. Видимо, такой конденсатор взорвался и в подстреленном диске-разведчике, что напугал браконьера.

Бои в космосе: победа!

Война в космосе и на земле отвлекли внимание землян от солнечного паруса, а тот продолжал приближаться. Судя по скорости, солнечная система его не очень интересовала — он не притормаживал. Но полотнище паруса развернулось ребром к солнечному излучению, что подтверждало разумность обитателей межзвездного корабля.

Расчетное расстояние прохода этого искусственного космического тела было так далеко от земли, а скорость так высока, что шансов на встречу с ним не было никаких. Журналисты для наглядности предлагали желающим потренироваться, беседуя с пулей, пролетающей в километре от человека. Но военные были не так оптимистичны. Убедившись в явном превосходстве иноземных космических кораблей, они не исключали высадки подкрепления и повторного десантирования рептилоидов на Землю.

Поэтому малый корабль врага следовало уничтожить немедленно. Вторая атака космофлота планировалась максимально жесткой и беспощадной. Предложение русских было принято, ракеты заблаговременно прибыли на околоземные орбиты рядом с орбитальной станцией Мир-20. Одновременно станция приняла нескольких специалистов, отладивших и подготовивших эти ракеты для пуска по врагу. Три Шаттла заняли свои места на расчетных орбитах. Коммандор Пири выслушал мнения консультантов и крикнул:

— Ну, парни, надерите им задницы!

А затем последовало томительное ожидание, когда каждая ударная единица земного космофлота начинала свое движение, направляясь в заданный район припланетного космоса. Проглатывая огромные, с обычной точки зрения, расстояния, атакующие мчались в бескрайнем пространстве так медленно, что ложь знаменитых фильмов о стремительных Звездных войнах становилась понятной даже полному дебилу.

Но вот русские ракеты приблизились к «бочонку» рептилоидов. Тот повредил заряд первой, но не изменил её траекторию. Попадание противоракеты раскололо «СС-55» на несколько крупных кусков, однако удар такой массы металлолома поколебал бочонок и вмял его бок. Удачно вмял, почти рядом с тем попаданием, что удалось в первом бою. Таранная версия русских сработала, облегчив задачу следующей ракете! Эта взорвалась вблизи от поврежденного бока, окончательно пробив обшивку корабля рептилоидов. Из нескольких отверстий вырвались струи газа.

Третья ракета прошла мимо и не причинила вреда, зато отвлекла на себя огонь врага. Тем временем Шаттлы отстрелялись малыми ракетами и снарядами, метя в поврежденное место. Разрывы полыхнули внутри бочонка, разворачивая его в медленное беспорядочное кувыркание.

— Он не стреляет. Что делаем? — запросил командир группы.

Пири быстро принял решение:

— Сынки, кто из вас рискнет заглянуть им в брюхо? Вы славно его вспороли, так может, стоит добить плохих парней?

Подобравшись поближе, и доверив стыковку автоматике, что заняло больше часа, два астронавта осторожно вплыли в самую широкую пробоину. Их комментарий доносился с опозданием на секунды, что несказанно раздражало Пири, пока он не услышал:

— Сэр, тут четыре челове…э, пилота, сэр. Все мертвы, сэр. Мы победили!

Бои на земле: победа!

После разгрома космического корабля окруженные рептилоиды сопротивляться перестали. Предпоследняя группа сдалась, совершенно людским жестом положив оружие на кочки и показав пустые ладони. Растерявшийся командир землян промедлил с приказом «Огонь!», а расстреливать безоружных — его бойцы отказались. Более часа стояли рептилоиды в болоте, ожидая прибытия эвакуационной группы. Загнав пятерку в оранжевый кузов переоборудованного термобокса-труповозки, эвакуаторы увезли их. Бойцам пришлось самостоятельно облачаться в изолирующие костюмы и отправляться в карантинную зону.

Последние из рептилоидов вышли из другого болота навстречу той же эвакогруппе. Предположения экспертов не подтвердились — не 30, а всего 26 чужаков разбрелись по земле. Допросить пришельцев невозможно, но подозрения остались — а вдруг оставшиеся успешно скрылись?

Кольцо строгого карантина расширилось, вместив почти батальон бойцов, контактировавших с чужими. Учитывая характер вояк и вынужденное безделье, охранные меры усилили настолько, что зона карантина стала похожа на концлагерь — вышки, собаки, пулеметы, колючая проволока. Рядом дислоцировалась почти дивизия ПВО — командование не исключало возможности воздушной атаки пришельцев, если те захотят освободить пленных. Ведь намерения корабля под парусом так и не прояснились. Вдруг повернут к Земле?

Паранойя распространялась, как грипп, но не пресекалась, а приветствовалась. Каждый здравомыслящий военный предпочитал пере-, чем недобдеть! Рептилоидов рассредоточили так, чтобы исключить возможность контакта, чтобы не сговорились и побег не учинили. Приглашенные лингвисты старательно искали контакт с каждым пленником отдельно, рисуя пифагоровы штаны, модели атомов Бора, и прочую научную ахинею. Никакого продвижения не происходило. Рептилоиды равнодушно смотрели на карточки и рисунки, изредка смигивая прозрачной перепонкой. Молчали. Все, как один.

Изучив содержимое желудков у трупов, диетологи предложили белковое питание, обогащенное витаминами, придав ему вид насекомого. Ни один из рептилоидов его даже не понюхал. Температурные датчики показали снижение температуры у всех особей до 32 градусов. Рептилоиды стали вялыми. Активное кондиционирование с температурой в 35–36 градусов привело к лежачей забастовке. Обеспокоенные ученые отменили пытку лингвистами, прописали ежедневные переливания раствора глюкозы с витаминами.

Никакого толку. Рептилоиды угасли. Первый скончался через два дня после ареста. Затем угас второй. Командование забило тревогу — ценные сведения могли погибнуть вместе с инопланетянами! Медики кинулись изобретать способы спасения жизней космических пришельцев. Врагов, по сути! Чудны дела твои, господи…

Чужаки явно болели, но чем? Анализы запаздывали. Решение оказалось простым — гибернация. На температуре в 24 градуса рептилоиды впали в спячку, дав ученым время на поиски путей к спасению пришельцев.

«Щепка»-сиделка

Клавдия с удовольствием взяла на себя уход за раненым рептилоидом. Николай внимательно проследил за её действиями на первой перевязке, одобрил. Подписав документы о неразглашении и проштудировав под руководством парня инструкцию о сохранении секретности, Клавдия получила доступ к материалам о рептилоидах. Она не отрывалась от экрана компьютера два дня, взахлёб поглощая информацию.

Николай то и дело переспрашивал, к чему относится то или иное её восклицание, а девушка кратко отвечала или отделывалась:

— Потом, не мешай!

Но за рептилоидом она ухаживала, как за больным ребенком. Не обращая внимания на присутствие надзирателя в оранжевом костюме, судя по репликам того — тоже медика, Клавдия установила новый режим. С помощью Маркина она дважды в день осматривала вялое тело, так похожее по расцветке на её любимую вивипару. Старательно протирая кожу физраствором, открытый шов на затылке — перекисью, а подозрительные на пролежни места — слабым раствором спирта и хлорамфеникола, девушка заслужила похвалу генерала Епанчина:

— Откуда вы знали, что ему это поможет?

— Террариумная практика. Кто змей или амфибий держит, больше всего за их кожу боится. То грибок, то клещ — замахаешься лечить…

Порученное дело вернуло Клавдию к почти нормальному состоянию духа. Из бесправной узницы она в одночасье превратилась в специалиста, занятого любимым делом — живородящей ящерицей. Результаты вскрытия показали, что рептилоиды прошли полный путь эволюции от яйцекладущих к плацентарным. Собственно, иначе и не могло быть — развитие такого мозга требует длительного вынашивания в условиях обильного питания и свободного дыхания.

Особенно обрадовались иностранные консультанты по крупным земным рептилиям, нанятые объединенным командованием. До сих пор они отсиживались вдали от ангара (заразиться боялись?), изучали чужака дистанционно, а тут получили профессионального наблюдателя на месте. Понятно, что всё — сплошь магистры и доктора наук! — с интересом выслушивали мнение Клавы и даже позволяли ей спорить с ними.

Николай присутствовал рядом с девушкой непрерывно, отлучаясь лишь для сна в собственный блок. Его задачей являлось врачебное наблюдение за рептилоидом, забор анализов и оценка основных параметров. Девушка заметила необычайно глубокую подготовку парня по многим вопросам. Прекрасно разбираясь в нюансах энцефалограмм, кардиограмм, формуле крови, врач комментировал малейшие изменения на мониторах:

— …он в коме. Бэта и гаммаритмы отличаются, но идет их подстройка под человеческие. Значит, на его родной планете энергосфера не такая, как на Земле. Но близка. Вот если и когда он очнется — альфаритм уйдёт, тогда точно отвечу, есть у нас шансы на взаимопонимание или нет…

Так прошла неделя. Клавдия настолько втянулась в новую работу, что вернулась к привычке, приобретенной за годы учебы. Подрабатывая санитаркой, а потом и медсестрой в травмбольнице, она разговаривала с больными, выполняя порученные манипуляции. Её учили, что даже в беспамятстве человек слышит и воспринимает речь, обращенную к нему. Так что, протирая тело рептилоида или подпиливая отросшие когти на его конечностях, девушка негромко приговаривала:

— … потерпи, голубчик, нельзя же быть грязнулей и неряхой. А вот мы тебя подлечим, на ноги поставим…

Враги вымирают

Трупы рептилоидов доставили в зону карантина, чтобы в случае чего радикально уничтожить всю заразу одним локальным высокотемпературным взрывом. Такую возможность и такой исход контакта ксенобиологи предвидели, а военные обеспечили бы немедленное исполнение. По счастью, иноземной заразы не нашли, она исчезла сама.

— Моя версия подтвердилась, — резюмировал генерал Епанчин, получив результаты анализов. — Сплошные миксты — смешанные инфекции. Надо интенсивно лечить.

Разгадка смертности оказалось проста. Прозорливец Уэллс! Земных микробов и вирусов было слишком много против тех, что привезли с собой рептилоиды. Навалившись дружной толпой, «земляне» уничтожили привнесённую микрофлору и напали на организмы чужаков. Не имея иммунитета, рептилоиды заболели сразу всеми болезнями. Консилиум терапевтов решил рискнуть, сделав ставку на земные лекарственные препараты.

Мощнейшие антибиотики вливались в вены рептилоидов, искусственные почки вымывали из их крови губительные токсины, но спасти удалось всего шестерых. Вскрытие показало, что первые двое погибли от интоксикации, а трое — от анафилактического шока, когда организм слишком остро реагирует на инородное вещество. Ткани и кровь погибших рептилоидов были дальновидно сохранены в качестве запасных частей для выживших, ну, и так, на всякий случай.

Казалось, опасность уже миновала, ан нет! Погиб еще один пленник, затем выжившие вновь впали в кому. Причиной осложнения оказался грибок дендробатидис, который в своё время нанес популяции тропических лягушек огромный урон, уничтожив более сорока видов амфибий в 80-х годах прошлого века. Ну, здесь изобретать ничего не пришлось, поскольку чудодейственный хлорамфеникол никуда не делся. Но болезни продолжались, заставляя откладывать полноценный контакт. А допросить рептилоидов надо как можно быстрее, пока не началось новое нападение. И все обрадовались известию о приходе в сознание первого пленника.

«Щепка» заболела

Утро началось скверно. Клавдия с трудом заставила себя выпить кофе, принять душ, а вот завтракать не смогла — тошнило. Странно, раньше регулярное, чисто женское недомогание так сильно не проявлялось. Подключив датчики, девушка прошла ежедневное обследование, глянула на распечатки, ожидая привычных показателей, и ахнула, схватившись за щеки. Белая кровь, ответственная за борьбу с микробами и вирусами — вышла из привычных рамок! Вот и всё, отпрыгалась, пришла паническая мысль.

На вскрик заглянул Николай:

— Ты что?

— Заболела. Не трогай меня, обработайся и надень костюм, — приказала Клава, беспокоясь за врача. Но тот махнул рукой:

— Бесполезно. Поверь, я же военный инфекционист-эпидемиолог, на чуму и сибирскую язву натаскан. Если контагиозность есть, уже поздно. Дай-ка, я у тебя анализы возьму, сделаем посевы, необычного микроба поищем…

Он был прав. Главное сейчас — установить, как выглядит новый возбудитель болезни. А тогда уже искать против него оружие. Скорей всего, наши лекарства против него бессильны, а если нет? Тогда и велосипед изобретать не надо! Николай объяснил, почему микробиологи так старательно сохраняли найденных у чужого микробов. Бесконечные пересевы и опыты имели цель — получить новый, сильный антибиотик, способный победить любую земную инфекцию.

От профилактического приема лекарств Клавдия отказалась — травить себя не имела ни малейшего желания. Головную боль ослаблять пришлось, настолько жестокой она стала к вечеру. Пища в рот не лезла, зато горячий чай с глюкозой прописался на тумбочке. В забытьи девушка лежала почти весь день, приходя в себя от прикосновения прохладной руки ко лбу:

— Ты как? Точно, не будешь антибиотик?

Николай был согласен с Клавой — сбивать температуру, значит, мешать формированию иммунитета. Но температура под сорок тревожила его. Консилиум инфекционистов тоже волновался, полусуточные анализы изучались тщательнее некуда, и положительная динамика встречалась радостными криками. На третий день температура вернулась к нормальной, а исхудавшая девушка нашла в себе силы подняться с постели.

С трудом войдя в душевую, чтобы смыть с себя липкий трехдневный пот, Клавдия обратила внимание, что на ней нет ни лифчика, ни трусиков. Постыдные картины, немедленно вставшие в её воображении, привели девушку в такое состояние, что она забыла о слабости. Ожидавший её выхода из душа Николай получил разнос:

— Кто тебе позволил меня трогать? Как ты посмел меня раздеть!

Никакие объяснения растерянного врача не были приняты во внимание. Клава не стала с ним разговаривать, оттолкнула с пути и направилась к рептилоиду. Последней фразой в сторону Николая было:

— Видеть тебя не хочу!

Враг очнулся

Гудел сигнал тревоги. Хрипло кричал рептилоид. Он бился, выламывая руки из прочных фиксаторов, и кричал нечто членораздельное, искреннее. Клавдия прибежала первой, оттолкнула оранжевого охранника, заметалась, включая верхний свет, всматриваясь в кривые на мониторах. Николай появился через несколько мгновений позже, тоже пробежал взглядом по экранам, воскликнул:

— Глянь на энцефалограф! Он очнулся, видишь, как альфа-ритм стих?

Вот мнение Николая меньше всего интересовало девушку! Она не могла ему простить то, что тот посмел видеть её обнаженной. Демонстративно отвернувшись от врача, Клавдия бросилась к ящеру — клеенчатый матрас сбился в сторону и обнажил металлическую основу кровати. Ещё немного и рептилоид ударится головой! Она подставила свои руки под затылок чужака и успела приостановить удар. Рептилоид ощутив её прикосновение, открыл глаза и перестал кричать. Его кошачьи глаза нашли Клавдию, и явный вопрос вырвался из ротовой щели:

— …?

Невозможно понять чужой язык, но радость или страдание — одинаково искажают лица у всех людей. Кто из людей ошибется, читая настроение по ушам или хвостам домашних любимцев? Прижатые или настороженные, гордо поднятые или дающие отмашку — даже эти части тела посылают отчетливые сигналы. А перед Клавдией лежало разумное существо, с развитыми мимическими мышцами. И горькое страдание кривило уголки губ, в этом она не сомневалась:

— Ну что ты кричишь, сердешный, — само вырвалось у девушки странное, у бабушки слышанное слово, пока ладонь гладила по щеке несчастного и одинокого пленника, — не надо, не волнуйся… Вот в себя пришел, и славно… Сейчас мы с тобой водички попьем, потом сядем рядком, да поговорим ладком… Не бейся, это мы не со зла, а чтобы ты себе не навредил, руки-то связали… А я тебе ноготочки подстригала…

Девушка отстегнула ремень фиксатора левой руки рептилоида прежде, чем Николай успел вмешаться. Чужой поднес освобожденную руку к лицу, уставился на ровно опиленные когти и сказал изумленно:

— …?

— А как же иначе, — согласилась Клавдия, — кто еще за тобой поухаживает, я, конечно, я. И на ногах педикюр сделала, глянь…

Николай отступил, пораженный происходящим. Рептилоид не проявлял агрессии, даже когда все фиксаторы отщелкнулись. Он сел, провел по своему телу руками и вдруг потянулся, совсем, как былинный Илья Муромец, полжизни просидевший на печи. Только что суставы не хрустнули. А потом оглянулся по сторонам настолько понятным движением, что Николай открыл шкафчик с больничным бельем и протянул ему штаны и куртку.

Враг, он и в космосе враг!

Исковерканный корабль чужаков пристыковали к орбитальной станции для изучения. Кадры гибели трёх боевых Шаттлов и репортаж с подбитого стали достоянием прессы. В интервью пилотов-победителей разрушительная мощь иноземного оружия специально преувеличивалась. Молодые физики дрались за право войти в состав научного экипажа. А средства массовой информации бурно критиковали объединенное космическое командование то за пассивность, то за избыточную агрессивность. Множество людей вдруг прониклось тревогой за судьбу Земли, осознав чужеродность инопланетян.

Стали набирать силу разнородные нацистские движения. В печати участились призывы к изгнанию пришельцев, к депортации незваных гостей. Специально организованная утечка информации о физиологии плененных рептилоидов была подана, как доказательство их полной чужеродности гуманоидам Земли. А преобладание женских особей в десантной группе трактовалось, как нацеленность на экспансию. В общем, типичный параноидальный бред, который, тем не менее, прекрасно сработал на толпу.

Начались демонстрации — выбросить захватчиков в космос!

«Щепка» и враг

На выговор за самоуправство Клавдия улыбнулась, и обратилась к профессору, игнорируя остальных:

— Ой, напугали! Вы лучше подумайте, как нам с парнем — я его буду звать Виван, ладно? — разговаривать. Нам его речь никогда не повторить, а он нашу, вы ж слышали… Ну, нравится мне это имя!

Рептилоиду выделили личную комнату, а для совместных занятий отвели место посреди большого шатра. Широкий стол принял на себя несколько экранов, листы бумаги, камеры, микрофоны, фламастеры, игрушки, транспортиры и массу вещей непонятного Клавдии предназначения. Утром несколько лингвистов, наряженных в оранжевые костюмы, расселись с одной стороны стола, а вторую отвели Вивану.

Тот осмотрел гостей и выставил руки вперед, несколько раз двинув их вперед-назад, словно отталкивая. Не понять знак отказа было невозможно. Лингвисты посоветовались и ушли восвояси. А Виван преспокойно сел и сделал Клавдии пригласительный жест.

— Ты что, с ними не хочешь? — Изумилась девушка.

— ………! — утвердительно прорычал/просвистел Виван, прогибая шею и плечи, как делает кошка, напрашиваясь на ласку. Наверное, это был аналог кивания.

— Клава, покажи ему на экран, спроси, что это, — раздался по громкой связи голос профессора Епанчина, — и надень гарнитуру на ухо, чтобы не орать для всех. Попробуй и ему тоже предложить.

Виван посмотрел, как девушка пристраивала на себе наушник с микрофоном, самостоятельно взял второй комплект и надел его. Продемонстрировав готовность к сотрудничеству, сел рядом с Клавой. Экран ожил, девушка показала на него пальцем, потом — включила лазерную указку. Помахав ею перед лицом пришельца, навела красную точку на картинку, потом на другую. Желтые глаза с вертикальным зрачком уставились на изображения Земли, Луны, Солнца, человека и рептилоида. Виван сложил руки, словно усердный ученик.

— Ты не молчи, говори, — подсказала Клава, потом осерчала на бестолковость ящера и продемонстрировала, как надо озвучивать картинки.

Виван сообразил, утвердительно прогнул спину и уже самостоятельно сопровождал изображения разными звуками. Дальше пошли мультики, схемы, которые вызвали у девушки скуку и зевоту. Она тихонько поднялась, оставив увлеченного рептилоида перед экраном.

— Надоело? — Раздался над ухом шепоток врача.

Клавдия отвернулась. Николай ей слишком нравился, чтобы мириться быстро. Пусть помучается как следует! Подумав, чем заняться, приготовила себе кофе. На запах напитка Виван отреагировал немедленно. Он подошел к девушке, просительно протянул руку и вдохнул парок в себя.

— Горячо, — предупредила Клава, но рептилоид отважно припал к краю бокала.

Сделав маленький глоток, он замер. Это удивительное умение неподвижности Клава очень любила у своих малявок-вивипар. Стоит изваяние часами и лишь движение боков выдает в ней наличие жизни, а так — статуя статуей. Вот и Виван мгновенно застыл, будто играя в «замри!», дождался ответа из желудка, наверное, и быстро допил кофе. Получив от него пустой бокал, девушка из чистого озорства попрекнула рептилоида:

— А сказать, что тоже кофе любишь? Чего немтырём прикидываешься?

— …..- оправдался Виван, разводя руки в стороны.

— Ну, так впредь сразу проси, — помиловала Клава.

Изумленный врач тихонько сказал:

— Такое впечатление, что вы друг друга понимаете…

— А и понимаем, что тут дивного, — пожала плечами девушка, заряжая новую порцию кофе в аппарат. И тут опомнилась, гневно топнула:

— Не смей со мной разговаривать!

Кто предает командование?

Тем временем инфекционисты разобрались с болезнью Клавы. Она ухитрилась подцепить от рептилоида аналог земного герпеса, который активизировался, дождавшись удобного момента. Но вот почему до сих пор ничем не заболел чужак, когда его соотечественники лежали пластом? Инфекционисты старательно искали разгадку, а на улицах бушевал народ, узнавший о первой жертве иноземной болезни.

Профессор Епанчин обстоятельно разъяснил, что никакой опасности для человечества болезнь не представляет, что система обеззараживания обеспечивает тысячу процентов надёжности. Его интервью однократно показали в утренних программах, зато выступления оппонентов крутили часто и в самое удобное время. Мир оставался в твердой уверенности, что лопоухие военные вот-вот оплошают, и человечество вымрет от иноземной напасти.

Странным образом происходила утечка информации. Быстро и полно просачивались сведения, играющие на руку объединенному командованию. График температуры и начальные показатели крови Клавдии — приводились в качестве аргументов о преступных замыслах рептилоидов. Про быстрое выздоровление — два слова. Девушка обратила на это внимание, слушая новости Первого канала. Очень хотелось спросить Николая, что происходит, кто так незамысловано и эффективно манипулирует общественным мнением. Но гордость и ещё что-то непонятное ей самой — стояло непреодолимой стеной…

Враг начал говорить

Сидение Вивана за экраном принесло свои плоды. Заработал автоматический переводчик, перекладывая звуки речи рептилоида на людской и наоборот. Как русским удалось настоять на своём языке в противовес английскому, навсегда осталось секретом, но удалось! Существительные прошли легко. Заминка возникла с глагольными формами. Лингвистам никак не удавалось понять логику рептильского языка. Виван слушал перевод простейших фраз с русского на свой и сразу начинал выть, вибрируя голосом. Это у него соответствовало земному хохоту. Расшила тупиковую ситуацию опять-таки Клава.

— Виван, как тебе не стыдно, — укорила она рептилоида, когда тот укатывался от смеха над очередным перлом автоперевода, — нет бы помочь, а ты всё наржохиваешь!

Автопереводчик споткнулся на последнем слове и завис. Пока его перезагружали, девушка высказала свою идею подслушивающим лингвистам:

— Да как дети учатся, методом перебора. Ой, мне легче показать!

Схватив Вивана за руку, она повела его за собой, приговаривая:

— Мы идем, идем, идем. Мы пришли, пришли, пришли. Мы опять идем, идем. Мы опять пришли, пришли, — и так гоняла рептилоида минут десять, пока не устала сама.

Показывая пальцем на то место, где они усердно маршировали, Клава проговорила с ящером все мыслимые формы, включая уменьшительные. Ну да, уменьшительные формы глагола, упорно отвергаемые наукой, преспокойно существуют в русском языке — всякие там спатеньки, питеньки, кусатеньки, бежатеньки… Будучи женщиной, Клава не задумывалась о нюансах языкознания, а пользовалась речью по назначению — просто говорила, выражая мысль. Наверное, это и сработало. Виван послушно ходил за ней, отчетливо артикулировал, рыча свои слова. Потом оба садились, вставали, рисовали, резали, рвали, мяли бумагу и лепили фигурки из пластилина — делали бесчисленное множество дел, которые можно выразить глаголами.

Наконец, лингвисты раскусили рептильский, и переводчик заработал. Услышав пожелание доброго утра, Виван поздоровался аналогично, а через день беседовал с Клавой и Николаем почти свободно. Врач использовал каждую возможность сократить дистанцию, которую установила девушка с ним. Он подсаживался к столу, и Клава вынуждена была терпеть его присутствие или прерывать разговор с рептилоидом, что выглядело глупо. Профессор попробовал убедить девушку, что своим поведением она формирует у рептилоида неправильные представления о взаимоотношениях людей.

— Так отпустите меня, и работайте с Виваном сами, — отрезала та.

Что делать с врагом?

Всё больше публикаций появлялось в открытой печати о пришельцах, но наибольший шум натворила заметка о единстве генетического кода. Эта новость повергла человечество в шок. Получалось, что Творец трудился во вселенском масштабе, если на расстоянии в четыре световых года те же ДНК и РНК отвечали за жизнь. Вот тебе и богоизбранность, обрадовались противники иудаизма. Многие физики кричали — зачем тут господь, если одинаковость задана свойствами атомов и молекул, то есть физическими законами?

Поляризация общества достигла невероятных размеров. Выступления антиглобалистов казались детским лепетом по сравнению с буйствующими толпами фанатиков. Сторонники пещерной версии ислама потребовали немедленно выяснить, верят ли рептилоиды в Аллаха. На окраине Багдада взорвался тактический ядерный заряд, украденный ещё в бывшем СССР. Апологеты вакхабизма предупредили, что всех неверных ждет такая смерть, хотя эксперты ЦРУ утверждали, что взрыв произошел случайно.

Лекции о происхождении видов и о вероятной разумности погибших на Земле динозавров, об их исходе и возвращении пользовались сумасшедшей популярностью. На экраны вышел донельзя слащавый и кровавый фильм о приключениях рептилоида Макаса, который вырвался из мрачного мира динозавров и вернулся на родину. То, что Земля занята человеком, Макаса не волновало. Он немедленно внедрил новый порядок, совместив в себе Терминатора и Мессию. Этот кинобред добавил сумятицы в умы. Перед резиденциями правительств начали собираться пикеты с требованием уничтожить рептилоидов. Тут же появились пикеты, требующие свободы разумным пришельцам.

Туристы со всего мира скапливались на границе карантинного режима в сибирской глубинке. Противоборствуюшие группы устраивали потасовки, пока правительство не выдворило всех. Пришлось ввести визовый режим, чтобы уменьшить опасность прорыва кордона. Но напряжение нарастало.

Враг просит помощи

В два дня обкатав переводчик, Виван попросил встречи с самыми старшими из людей. Явилась большая группа военных в оранжевых костюмах. Николаю разрешили присутствовать, а Клавдию заперли в её комнате. Она встревоженно выглядывала в окошко, пытаясь понять, что происходит. За спинами военных усматривалось мало, но она забеспокоилась. Рептилоид нервничал, что было заметно по частой смене позы. У него появилась жестикуляция, которой прежде не было.

Клаве показалось, что у Вивана дрожат пальцы, когда гости удалились и ей разрешили выйти:

— Что случилось?

— Мои почти все люди погибли. Нас всего пять…

Механический переводчик не умел передавать эмоции, но девушка слышала, как волновался Виван. Сухой перевод искажал фразы, делая их нерусскими по форме, однако рассказ о гибели отряда рептилоидов поразил Клавдию именно его простотой. Николай молчал, стоя за спиной девушки, но ссориться с ним было некогда, она полностью ушла в разговор. Ей показалось, что понимать взволнованного ящера легче, нежели спокойного. Он словно ловила мысли, которые неуклюже оформлял в слова механический голос переводчика.

Как исповедь, звучали бездушные слова. Виван пояснил, что размножение у рептилоидов сложное и трудное, за всю жизнь пара производит три, максимум четыре наследника. Поэтому они ценят жизнь каждого представителя рода, а тут совершенно нелепо погибли двадцать пять молодых и здоровых особей. И остальным грозит смерть, что ввергает его, командира группы, в панический страх.

Картина исчезающей цивилизации развернулась перед Клавдией. Планета Вивана погибла при столкновении с гигантским астероидом. Точнее, не погибла, всего лишь стала непригодной для жизни на несколько миллионов лет, что не меняло перспектив для рептилоидов. Ничего приличного для заселения и освоения рядом не нашлось, а уровень развития науки и техники не позволял подготовить новую планету.

«Да, это у фантастов терраформирование выглядит пустяковым делом, — согласилась девушка, примерив ситуацию на себя, — а мы и на земле-то мало что можем. Вон сколько пустынь оросить не удаётся, не то, чтобы на Марсе атмосферу создавать».

По мнению рептилоида, жизнь во Вселенной возникла одновременно. Земные динозавры — сверстники его цивилизации. Разница в том, что убийственный астероид к Проксиме Центавра прилетел позже, когда жизнь стала разумной и даже вышла в космос. Судьба категорически высказалась против рептилоидов. Убежать с обреченной планеты успели бы все, кто захотел. Но таких оказалось немного — большинство не видело смысла в исходе и приняло приговор истории…

Потому и было построено всего двенадцать космических кораблей с замкнутым циклом. Уровень жизнеобеспечения каждого рассчитан на семь тысяч жителей, находящихся в гибернации с периодическим размораживанием для дежурства. Полёт длился более миллиона лет. Одиннадцать кораблей погибли в столкновениях со случайными космическими телами. Двенадцатый уцелел чудом, хотя и пострадал:

— Выжило шестьдесят, прочие ушли от естественной порчи оборудования. Погибла часть банка яйцеклеток и спермы, — явно волнуясь, негромко подвывал и рычал Виван, а переводчик равнодушным баритоном передавал удручающий смысл.

Когда впереди появилась Солнечная Система, рейдовый катер с последнего уцелевшего корабля унес вперед половину выживших. По спектру Земля так похожа на их родину… Для цивилизации рептилоидов это последний шанс выжить, поскольку корабль, по сути, превратился в катафалк…

— Виван, что ты хочешь от меня? — Клавдия утерла слёзы, понимая, что неспроста ящер обратился к ней. Сидя в карантине, она судила о событиях в мире по теленовостям и плохо понимала происходящее.

— Я понял, что они не хотят оставлять нас в живых. Мне отказали во встрече с экипажем, нас не выпустят и не разрешат размножение. А наши жизненные циклы уже перешли во вторую половину. Осталось лет семь репродуктивного возраста и двадцать с небольшим — на доживание… Это преступление, так нельзя, нельзя убивать цивилизацию, ведь жизнь слишком редка во Вселенной. Мы, пятеро — последние, — голос чужака прервался, он склонил голову, хрипло дыша.

— Ну, чем я могу помочь, Виванчик, — снова всхлипнула девушка, пораженная обыденностью, неизбежностью трагедии. В детстве она рыдала над судьбой последнего из племени могикан, но здесь погибал мир, равный человечеству, и у неё не было силы спасти его.

— Я знаю, что делать, — рука Николая легла на плечо.

Клавдия обернулась. Что стоили её нехитрые обиды рядом с исчезновением целой цивилизации? Она обняла парня за шею, уткнулась в него и зарыдала, признавая свою слабость. Для чего-то же природа создала мужчин, наделила силой? Вот пусть он и принимает решение!

Чужие уходят. Или нет?

Не снизив скорости, не обратив внимания на исковерканный «бочонок» рейдового катера, громадный круглый шар с парусом промчался мимо. Видимо, получив отпор, чужаки сочли землян слишком опасными противниками. Такой вывод напрашивался сам, и никто не собирался его оспаривать. Объединенное космическое командование вздохнуло облегчённо. Теперь оставалось выжать из пленных технические секреты и с лёгкой душой пустить их в расход, если уж собственные начальники бросили рептилоидов.

Доклад экспертов-физиков, работавших над оружием «бочонка» чужих, произвел сенсацию. По их мнению, оружие пришельцев не предназначалось для нападения, тем более на планету. Чисто оборонное, пригодное для разрушения мелких космических тел, оно не смогло противостоять даже слабенькой атаке землян. Более того, детальный осмотр двигателей «бочонка» и обшивки показал их стопроцентную изношенность. Хлам, не подлежащий восстановлению — так звучал приговор экспертов. Усвоив некоторые технологические новинки, земляне смогут делать корабли не хуже, чем инопланетяне. Радостные новости наполнили гордостью сердца людей. Земля выстояла и победила в первой космической войне! Враг бежал!

Тревожным колоколом прозвучало сообщение группы астрономов о том, что — нет, не бежал. Притяжение солнечной системы поймало шарообразный корабль пришельцев, превратив его прямой путь в орбиту — ретроградную и высокоэксцентричную. По прикидкам астрономов, большой корабль рисковал разделить судьбу кометы Галлея — с циклом около ста лет. Но это предстояло уточнить после прохождения мимо Нептуна. А волноваться стоило уже сегодня. Если чужаки за столетие подготовятся получше, устоит ли Земля перед новым вторжением?

Кто выдал тайну?

В европейской прессе со ссылкой на осведомлённые источники появилось сообщение, что соединенное космическое командование намерено уничтожить инопланетян, находящихся в сибирском концлагере. «Чужие не нападали на Землю! Ящеры просят помилования!» — кричали заголовки. Десант рептилоидов сравнивали с попыткой спасшихся в кораблекрушении англичан — выйти на французский берег Ла-Манша. Журналисты указывали точные координаты лагеря, приводили содержание просьбы командира пленников по имени Виван и цитировали такие детали, что утечка информации была видна невооруженным глазом.

Объединенное космическое командование лютовало — несанкционированная утечка! Фактическое предательство! Ведь теперь списать смерть рептилоидов на болезнь — не удастся! Начались проверки. Доклад Николая и Клавдии о содержании разговора с Виваном тоже был изучен контрразведчиками. Несмотря на то, что разговоры через переводчик отслеживались и писались, ежедневные письменные доклады военврача Маркина никто не отменял. И вот в тексте последнего нашли фразу, дословно совпадающую с содержанием скандальной статьи! Допрашивали врача и девушку долго, обстоятельно, с применением технических средств, гарантирующих правдивость, но не преуспели. Николай перенес допросы, как должное. Клавдия не удержалась и выдала себя:

— Рада была бы Вивану помочь, но не знаю, как это сделать. А вам, убийцам, поделом!

Профессор Епанчин её в обиду не дал, отстоял, оставил при рептилоиде. Подозрение осталось подозрением, поскольку путей передачи сведений на волю не нашли. А с Епанчиным спорить сложно, все-таки мировая величина. Тем более, что Виван без Клавдии и Николая отвечать на вопросы отказывался. Технические секреты пришельцев значили для военных больше, чем изоляция гражданской взбалмошной дурынды — Клавдию оставили в покое.

К тому времени пресса раскрутила тему до такой степени, что отмалчиваться стало невозможно. Представитель объединенного командования дал прессконференцию, по итогам которой журналисты получили право на разговор с Виваном. Прямая трансляция разговора с рептилоидом длилась больше двух часов. Вопросы и ответы слышали все люди мира. Человечество Земли впервые осознало, что коварная судьба вытолкнула его на палаческий помост с плахой, где уложена бессильная жертву. Осталось воздеть топор повыше, вниз он упадет сам!

Парламенты требовали от правительств отчетов. Власти, которым не хватило сообразительности своевременно уничтожить последних представителей разумной жизни из соседней солнечной системы, струсили. Спрятать концы в воду не получилось. Отвечать за неправильное решение, за бессмысленное расходование громадных средств и гибель людей в ненужных атаках — главам государств не хотелось. Дело пахло вторым Нюрнбергом. Народные избранники тоже испугались ответственности, и старательно увязили вопрос в дебатах. Пресса неистовствовала, выслеживая непосредственных участников первой космической войны и задавая им неудобные вопросы.

Топор палача подан!

Объединенное командование рассорилось. Коммандор Пири подал в отставку и заявил, что атака на рейдовый катер рептилоидов была неоправданной агрессией. Он призвал отказаться от роли вершителей чужих судеб, чтобы не каяться перед потомками. Пресса опять выступила подстрекателем и вырвала интервью у профессора Епанчина. За это генерал-лейтенанта немедленно лишили поста и регалий, но глубоко аргументированное мнение в защиту разумной жизни подействовало на многих.

Епанчин объяснил, почему Ваван не заболел, в отличие от родичей. Тесный контакт с двумя людьми, использование общей атмосферы замкнутого пространства, под изолирующим шатром — позволили микрофлорам разных планет установить уникальный баланс и мирно ужиться рядом. Рептилоид безболезненно приобрел иммунитет к земным микробам, а Николай и Влавдия — к инопланетным. Профессор Епанчин спросил, неужели микробы умнее разумных существ, а закончил выступление так:

— Казнить нельзя помиловать. Где ты, человек, поставишь запятую?

Пресса потребовала суда над объединенным командованием. В ответ спецслужбы инициировали прикормленных фантиков. Бурно, в одночасье возникли и оживились древние секты, вопя о пришествии антихриста. Хорошо организованные толпы нацистов принялись громить университеты, чьи учёные выступали за выделение резервации для рептилоидов, без ограничения рождаемости. Обеспокоенные утратой интереса к ним, палестинцы, курды и чёрные североамериканцы организовали несколько показательных акций. Антиглобалисты отстаивали рептилоидов и дрались с наци. Противники чужих выглядели активнее — они отрабатывали выплаченные деньги.

Очередное выступление Вивана по мировому телевидению — после того, как его корабль промчался мимо, чтобы вернуться через столетие — добавило ожесточенности в бурлящий мир. Ещё бы! Ящер популярно разъяснил технологию грядущего убийства его цивилизации. Предположим, нежизнеспособный корабль и последние тридцать живых, спящие там — продержатся этот оборот. Но местные рептилоиды не имели шансов дожить до его возвращения, чтобы догнать корабль и улететь дальше, на поиски пригодной планеты. Увы, земная гибернация помочь не могла. Ограниченно размножиться, обучить молодёжь и подготовить смену, которая затем встретит корабль и уведет от Солнца? Так надо еще и «бочонок» восстановить! Фантазм, но предположим, он удастся. В этом случае потомки рептилоидов, скорее всего, погибнут позже, уже в дальнем космосе. Вроде, как не от рук человечества, но погибнут. Пираты, оставлявшие шлюпки с пассажирами посреди океана, рядом с таким человечеством выглядели образцом милосердия. Лучше уж сразу расстрелять, заявил Виван, чем сто лет мучить.

Эти слова взволновали самых равнодушных обывателей. Верующие искали ответы в священных книгах или у верховного духовенства. Церкви переругались, не в силах выбрать единую позицию. Отцы и матери семейств начали думать сами, примерили ситуацию на себя. Перспективы им не понравились и они тоже вышли на улицы. Во многих странах сторонники и противники рептилоидов устраивали уличные бои, которые с трудом разнимала полиция. Кое-где уже действовало военное положение. Наконец, Совет Безопасности ООН предложил вынести вопрос на общеземной референдум. Пусть все люди планеты решат, дать ли чужому разуму шанс на выживание.

Где станет запятая?

День голосования совпал с днём окончания карантина. Впервые за месяц заточения выйдя наружу, под солнышко и свежий ветерок, Клавдия закружилась, словно танцуя, потом схватила Николая за руку:

— Ой, как здесь хорошо! Не зря ящеры хотят остаться. Кстати, мы так и не узнали, чего они в бега бросились?

— Если тебя медведь вот сюда укусил и гонится, ты остановишься? Так чего спрашиваешь? — И врач погладил лакомое для себя место предполагаемого укуса, на что Клавдия отреагировала немедленно:

— Прекрати, люди же смотрят! Лучше скажи, как передал наружу просьбу Вивана? Ну, хватит секретов, я знаю, это ты сделал!

Обняв девушку, врач тихонько прошептал ей на ушко:

— Лазерная указка в купол ангара. Маленькая красная точка. Камеры наблюдения — на нас с рептилоидом, кто станет смотреть на крышу? А журналисты постоянно за карантином наблюдают. Сверху… Риск, конечно, вдруг и средь них стукач… Но проскользнуло же? — Он ответил на жаркий поцелуй, выслушал шепоток восторженной похвалы и уточнил:

— Морзянку? Учил, вот и знаю… Я военный, хоть и врач… Да, не простой… Здесь простых вообще нет… Пошли, пора за твоего Вивана голосовать. Если бы не он, небось, до сих пор бы на меня дулась…

79.000. Одинец В.

11.03.2009, © Copyright Петров-Одинец Владимир Андреевич

Content

Владимир Андреевич Петров-Одинец
Сердешный Виван
(Bторжение с Проксимы Центавра)