Владимир Андреевич Петров-Одинец

Небанальный детектив

Глава первая. И.Ч.П. АгаСоЛ

В русском языке существует замечательная приставка, придающая обычным словам изящество и старорусский аромат — «вос, воз». Произнесите, к примеру, «возложить», «воззвать», нет, лучше одухотворенное «воскурить», и прислушайтесь. Насколько озвученное слово благороднее вонючего, пропахшего никотином предшественника, а? Табак, гашиш — подстать второму, но первому — фимиам и благовония. Естественно, понять, тем более изречь таковую красоту способен редко какой Ванька либо Васька (фу, как примитивно!), зато каждый Иоанн, Васисуалий или Вирсавия, скажем, (правда, изысканно?).

Так считала юрист треста столовых и ресторанов, которая изящные слова употребляла к месту, а уж имя носила совершенно особенное — Агафья Сосипатровна. Пусть родословную имела отнюдь не графскую, с отличие от Фёклы, что на телевидении шмыгает. Но потомственные слуги — тоже династия! Предки служили князьям Сарациновым с младых ногтей, и правнучка всю жизнь мечтала вернуться к ним на службу. С самой перестройки Агафья вела письменный розыск во всех концах земного шара, чтобы предназначение не пошло прахом, но в княжеском достоинстве не признался никто.

Тем временем юротдел расформировали, Ложкина перешла в адвокатскую коллегию, помощником бывшего прокурора, а в предвидении пенсии задумалась о карьере частного сыщика. Почему нет? Всяко она не глупее любительниц частного сыска, Даш-Виол-Евлампий. Да, те блистали молодостью и удачливостью. Но не дедукцией. Следовательно, место российской мисс — знаете имя, знаете! — до сих пор пустует, ожидая госпожу Ложкину.

Во-первых, она тоже девственница. Не дождалась принца, зато не стала размениваться. Во-вторых, до сих пор красива и стройна — давнее спасибо художественной гимнастике и сегодняшний поклон фитнесу. В-третьих, юридическое образование. В-четвёртых… А разве этого мало?

Рукопашные схватки? Агафья сходила раза три в кружок ушуистов-каратистов, запомнила десяток движений. Этого должно хватить с лихвой, если каждое утро повторять, как зарядку. Фильмы убедительно показывали, насколько женщины превосходят мускулистых кретинов. Да взять хотя бы «Код Апокалипсиса», где хрупкая героиня играючи повергала в прах спецназовских геркулесов! Как пташки, разлетались они от её сокрушительных приёмов. А комплекция Агафьи поплотней, так что удары смягчать придется, чтобы не поубивать ненароком.

Подошло время пенсии. Агафья реализовала мечту буквально мигом, в течение пары месяцев. ИЧП «АгаСоЛ» потратило некоторые сбережения на рекламу и ожидало заказчиков, штудируя уголовное законодательство. Специально купленная амбарная книга ждала своего часа — там будет вестись следовательский дневник «мисс Агафьи».

Звонок раздался на исходе второй недели, вечером пятницы:

— Мне нужна конфиденциальная услуга… Не по телефону.

Заказчик, молодой мужчина, прибыл через полчаса. Он представился как Анвар Юнусов, приятно удивился почтенному возрасту Агафьи. Наверное, успел разочароваться в многочисленных скорохватах, набежавших в частно-детективную нишу из бывших спецподразделений. Задание казалось несложным — установить факт измены любовницы.

— Вот, — заказчик выложил аванс и дал адрес подруги, — поработайте в поселке, где Вероника живёт… Ижевская, читали? Известная, верно… За Москву я спокоен, она там бывает крайне редко, только по делам. Я не уверен, что мои подозрения имеют под собой основу, но… У неё изменилось поведение. Она порой странно и долго смотрит на меня, когда думает, что я не вижу. И наши отношения словно охладели… Сколько вдовствует? Да лет пять, пожалуй… Мы начали встречаться год назад. Всё складывались прекрасно, уже зашла речь о венчании, а…

Смазливый брюнет на вопрос «материальные проблемы?» криво усмехнулся:

— Смело отбрасывайте, как с моей, так и с её стороны. Мы люди состоятельные…

Агафья усомнилась, хотя не подала виду. Откуда у редактора, пусть даже отдела фантастики, пусть даже крупного издательского дома, который гонит фанфики сплошным потоком, большие деньги? Открыв амбарную книгу, Ложкина обозначила первого клиента (для конспирации, разумеется), кличкой «Анвар».

Итак: «Стройный брюнет, глаза карие, брови и ресницы густые, тёмные; лицо продолговатое, нос прямой, щегольские короткие усики; 32 года, примерно 175/70; пальцы тонкие, сужаются к концу, ногти ровные, с явными признаками маникюра; одежда и туфли импортные, выглядят дорого, часы золотые с блестящими камушками на циферблате, на золотом браслете; бумажник „Валентино“ тонкой кожи; перстень-печатка с блестящим камнем; парфюм обильный с острым запахом».

Перечитав написанное, Агафья добавила последнее личное наблюдение и впечатление: «Смазливый котяра, идя к машине, похотливо провожал взглядом каждую девушку».

Старый друг из ФСБ, крышующий издателей, поделился сведениями: «популярная писательница Вероника Ижевская, декларированные доходы за прошлый год — десять миллионов». Последний криминальный роман выглядел круто, с точки зрения Агафьи, и сериал нравился. Ироничная и красивая героиня — а уж умная, спасу нет! — раздражала, единственно, псевдоанглицкой манерностью. Так что объект слежки получила кличку «Леди».

Себя Агафья шифровать не стала — Агасол, и точка.

Глава вторая. Слежка

Частный детектив Агасол приехала в Незнамово поздним утром. Следовало произвести осмотр местности, так называемую рекогносцировку. Агафья старательно выискивала подобные (непременно красивые!) иностранные слова и заучивала их. Психологи рекомендовали применять такие термины в разговоре с клиентом — это работало на авторитет. Рекогносцировка началась у ларька, где немолодой мужик с похмельным лицом продал семечек, да пожаловался на скверную торговлю. Слово за слово, и сложилась цельная картина:

— Писательская братия, некогда жившая в этом симпатичном местечке, давно перемёрла. Наследники, в основном люди состоятельные, порой взрывали тишину пьянками-гулянками в сопровождении друзей-подруг и нанятых звёзд. Лишь в дальнем углу посёлка, где тишина особенно хороша, хоть нарезай её ломтями, группировались всё-таки работники пера. Сейчас, когда жара стала бедствием, все живут здесь безвылазно.

Вы удивилась, что слог похмелюги столь изыскан? Так и должны выражаться даже проходные герои грядущих романов о российской мисс Ма…, но — тс-с-с! Рано об этом!

Прогулявшись в «писательский конец», Агафья обнаружила несколько скамеечек в малюсеньком скверике, где десяток клёнов жиденько затеняли детский уголок. Песочница, пластмассовая горка, пружинная и традиционная подвесная качели представляли оздоровительный набор. Неодобрительно отметив, что безнадзорная тройка малышни активно сокращает срок амортизации игрового оборудования, сыщица подсела к старушкам. Загодя припасенные семечки помогли стать своей.

А спустя час по протекции Евдокии она получила почасовую работу в доме Леди. Уборщицей, точнее, поломойкой и поливальщицей широколистой пальмы, торчащей посреди прихожей. Условившись о цене, получив ключ вместе с устным наставлением о порядке и качестве уборки, Агафья правдиво ответила на несколько вопросов хозяйки:

— Так меня в Москве ничто не держит, а дышать там уже вовсе нечем! Вот я и уехала подальше от дыма и поближе к природе. И что не подработать, если люди хорошие? Знаете ведь, какие у нас пенсии…

Угол мансарды Евдокия, а после ужина — просто Дуся, сдала новой знакомой по приемлемой цене, считай, даром. Собственно, владельцем дачи числился тот самый пьянчужка, первый информатор. Дуся же оказалась приживалкой, вдовой брата его почившего папаши, сталинского любимца Молчаловского, внучатого племянника тетки Фаберже, четвероюродного…

Запоминать родословную ларёчника Агафья не стала — это же не князья Сарациновы! Она лишь внутренне улыбнулась:

— Ах, Дуняша, святая простота. Ты-то здесь каким боком? А страх как кичишься чужим происхождением.

Сыщица перетерпела нудный генеалогический рассказ и получила желаемое — поток сплетен о писателях посёлка. К полуночи, когда Дуся иссякла, Агафья в деталях представляла окружение Леди.

Итак, непосредственные соседи: писатель Прилуцкий, на роскошную дачу которого вчера привезли внучку Машеньку, и фармацевтический бизнесмен Доставкин с переменной стайкой постельных партнёрш. В подружках Леди числилась мадам Диана Тучева, заправляющая издательством «Отстрел», а также писательница Полина Яхтина.

Дуся удивила квартирантку такой точностью описаний, что детективное агентство Агасол тотчас дополнило словесный портрет Леди: «Крашеная шатенка, стрижка, волос прямой; глаза голубые, брови дугой, недавно обработаны, ресницы редкие и короткие, густо накрашенные; помада кричащая, макияж вульгарный; гусиные лапки, мешки под глазами, шея старая, отчетливый второй подбородок; нитка розового жемчуга, серьги — жемчужина в серебре; лет (?) сорок +; примерно 170/70, талия спорная; руки ухоженные, лак с блёстками; халат типа кимоно шелковый, алый; тапки розовые со стоптанными пятками; парфюм приторно сладкий, противный». И личное впечатление: «Злобная стерва, разговаривает снисходительно, мнит себя умной».

Сыщица удовлетворённо поставила точку, подумав: «Как повезло-то с трудоустройством! Хотя, кто ты сомневался, что так и будет?» Уже в полудрёме наметила проверку соседских мужчин. Выспавшись, она обстоятельно позавтракала чаем с холодными бутербродами, захваченными из Москвы. Подсохший хлеб и копчёная колбаса — не слишком вкусно, зато не испортились, утешала себя Агафья, и ждала, поглядывая в окно. Из мансарды улица просматривалась превосходно.

Леди укатила — значит, пришло время убирать её дачу. Повод для посещения соседского особняка, бизнесменова, отыскался легко. Взяв пару ведер, сыщица смело перелезла невысокий забор и заколотила в мощную двустворчатую дверь. Кулаком. Результат длительного стучания проявился странно. Над головой щёлкнуло, хрипнуло:

— Какого чёрта?

— Соседи, воды одолжите. У нас почему-то не идёт.

Вопрошатель откашлялся:

— Морду покажи. Да не крутись, а задери. Камера вверху. А я тебя не знаю.

Объяснением: соседская уборщица, мол, а воды взять неоткуда — хриплый голос удовольствовался. В двери клацнуло, створка приоткрылась. Крупногабаритный хозяин появился на лестнице второго этажа, оттуда показал, где кухня. Повар, молодой мужик, слабо говорящий по-русски, помог с водой, а вот на выходе Агафью тормознули остроглазый шустрик и могучий парень:

— Ты как сюда попала, бабка?

— Лучше воду помогите донести, охламоны, — окоротила тех сыщица, знающая толк в приструнивании подсобного персонала.

Метод сработал, ведра с водой не только донесли, но и переставили на ту сторону забора. Однако подсаживать на перелаз не стали. Пришлось корячиться самой, что в юбке не очень-то удобно. Охламоны наслаждались зрелищем. Шустрик, хохотавший до слёз, посоветовал в спину:

— На будущее иди через ворота, там поливной шланг есть, а напрямки не лазь, дура старая! Шокером получишь.

Сыщица погрозила негодникам кулаком, на что могучий парень убедительно потрещал страшной искрой, вытянув разрядник в сторону соседки. Так и расстались. Судя по отсутствию калитки в заборе, контакты подозрительного вида между Леди и Крутым — такую кличку получил сосед — исключались.

Закончив уборку, Агафья получила полное представление о хозяйке — неряха, обжора и лентяйка. Но изменой в доме не пахло. В зале, на большой фотографии, Леди обвивала ручкой стройную талию Анвара. У двуспальной кровати висел портрет мужчины, в котором уборщица снова опознала заказчика. На втором портрете угадывался если не сын, то племянник. В мусорной корзине обнаружились рукописный листок с подчёркнутыми словами «Яхта-дура + Мирослав?» и смятая распечатка письма на английском. Познаний сыщицы хватило, чтобы понять — перед ней отказ от заключения договора, вроде бы, касательно фильма или сценария.

Отдохнув от поломойства, Агафья отправилась в скверик — знакомиться с другим соседом и его внучкой Машей. Высокий и статный «Старик» (как же без клички?) представился Мирославом Миронычем. «Интересный нюанс», — успела подумать Агафья, как новый знакомый попросил подменить его, пока он сгоняет в магазин за мороженым. Столь поспешное сокращение дистанции до неприлично приятельской слегка покоробило сыщицу. Зато принесло пользу делу. Машенька, благовоспитанная и вежливая пятилетка, отказалась по нужде следовать примеру поселковых собак и кошек. Деликатно выражаясь, газон и кустики её не устроили. Так Агафья очутилась внутри стариковой дачи.

Когда шум смываемой воды возвестил о скором возвращении в скверик, сыщица уже осмотрела библиотеку и зал. Следующим помещением оказалась кухня, где хозяйничал крупный котяра. Да так нагло, что неробкого десятка женщина впала в ступор. Обомлела, застыла на месте.

Вижу, искушенный и отважный читатель готов осудить героиню, не то покровительственно дать ей совет — а напрасно. Встаньте на её место, встаньте! Видите? На полке чужого холодильника сидит чужой кот и копается в продуктах. Что? Прогонять, говорите? Командовать в «чужом монастыре»? Для этого надо иметь права, которыми гостью никто не наделил. А вот благовоспитанная Машенька ими обладала. Мгновениями позже её возмущенный голосок помог нижней челюсти Агафьи вернуться на место:

— Лаки, негодник! Украл! Брысь! Сэмми, почему ты ему позволяешь?

Кот удрал с батончиком паштета в зубах, как показала тотчас учиненная Машенькой проверка — куриного. Умная девочка поняла изумление сыщицы и любезно показала ножные сенсоры холодильника. Даже позволила бабушке Гаше поиграть с открыванием. Действительно, лёгкое нажатие настежь распахивало створку, а таймер плавно закрывал оную спустя тридцать секунд.

Пораженная техническим прогрессом сыщица выслушала и повествование о ворюге-предателе Лаки Люке. Этот молодой прохиндей, по внешности сиамец, по коварству — леопард, ушёл к Леди ещё зимой, а ведь сперва дружил с Машенькой. И словно ревнуя, обижал нынче нового воспитанника девочки — персидского котишку Сэма. Рассказ оборвался на перечне добычи, которую в своё время Лаки приносил на крыльцо — мыши, перепелки, даже горностай.

— Не горностай, ласка, — поправил внучку Старик, вознаграждая Агафью мороженым, и добавил: — а теперь, мерзавец этакий, промышляет в нашем холодильнике. Так что не удивляйтесь, колбаска на Верином крыльце, ветчинка — его лап дело!

Сыщица полагала, что сильнее удивиться уже не сможет. Хотя её подмывало спросить, для чего в холодильнике ампулы, флакончики, коробка со стерильными шприцами. И вторая, поменьше — с иглами. Старик что, наркоман? Или того хуже — распространитель?

Глава третья. Сын Леди

Днём позвонил заказчик, предупредил — надо встретиться. Через пару часов Анвар прикатил на дачу Леди, где Агафья уже заканчивала уборку. Беседа получилась краткой, но докладывать о результатах особенно-то и нечего:

— Фармацевт никаких контактов с ней не поддерживает, Прилуцкий — по возрасту вам не конкурент. Анвар, куда Вероника Валерьевна уезжает по утрам? Вчера, например?

— Да, в десять она прибыла в издательство, мы работали с ней до двенадцати, потом обед. С трёх и до пяти мы у адвоката обсуждали перспективы иска по контрафактной партии последнего романа. Затем я завёз её к Аркадию, сыну. Уже ночью вернулись ко мне…

Кондиционер не успел охладить воздух в зале, и Анвар потянул из кармана платок — промокнуть пот. На пол шлёпнулся стандарт каких-то таблеток. Тут снаружи просигналила машина, заказчик обернулся, чтобы глянуть в окно. Агафья подобрала лекарство, сильное слабительное, и вернула Анвару. Явилась Леди вместе с сыном Аркадием, нагловатым молодцом, который немедленно зарядил бокал спиртным и льдом. Отметив чистоту дачи, Вероника Валерьевна представила уборщицу Аркадию и, почему-то, Анвару. Заказчик и сыщица изобразили соответствующий незнакомый вид.

Поблагодарив Агафью за уборку, Леди предложила увеличить оплату, чтобы расширить круг обязанностей на кормёжку домашних животных. Соглашаясь, сыщица предполагала обихаживать лишь котяру-грабителя, Люка, но ошиблась. В багажнике прибыли семь шелковистых кур, обширную клетку для которых собрал недовольный Анвар. Леди восторгалась красотой декоративных пернатых, а полупьяный сын величественно порекомендовал разместить сетчатое жилище на травке у веранды — для лучшей видимости.

Накормив птицу, Агафья отправилась к себе. Следовательский дневник пополнился описанием «Сынка»: «избалованный и ленивый оболтус; русый, патлатый, модно небрит; глаза голубые, всегда полуприщуренные, губы тонкие с презрительной складкой; платиновая печатка, браслет и толстая, плоская цепочка на шее; 20–27 лет, примерно 185/100, живот, складки на боках; говорит, гнусавя и жестикулируя; полуспущенные джинсы, майка с поющим негром, кроссовки, бейсболка».

Что касается впечатления от встречи Анвара и Вероники, тут Агафья уложилась всего несколько строк. Заказчик прав — никакой теплоты в отношениях не наблюдалось. Дежурный поцелуй, короткие приказы. С любовником так себя не ведут, разве что с постылым супругом. Похоже, Леди отнюдь не спешит вступить с Анваром в брак. Но в столице у неё никого нет, кроме рабочих контактов. Тогда здесь, всё-таки? Или причина охлаждения совсем иная?

Глава четвертая. Подозрения

Задавая корм шелковистым курам, Агафья услышала крик Леди. Вероника Валерьевна стояла, навалившись на забор, и требовала от Старика:

— Прекрати тиранить Лаки! Зачем ты бросил в него камень?

На неразличимое возражение соседа Леди взорвалась площадной бранью. Затем потребовала обождать, убежала в дом. Старик побрёл было прочь, но соседка выскочила с воплем:

— Стой! На вот, посмотри, что у меня есть против тебя!

Ссора из-за кота? Сыщица чуть не пренебрегла подслушиванием, но Старик глянул в листок и демонстративно порвал:

— Дура. Это когда было! А кота своего держи на привязи. Ишь, пристрастился тырить еду и метить все вокруг!

На том соседи и расстались, несколько асимметрично. Леди метала оскорбления в спину Старику, пока тот молча шёл в дом. Вечером хозяйка укатила, и сыщица беспрепятственно собрала вожделенные обрывки. К утру листок был восстановлен, а текст выучен наизусть:

«Мирослав Миронович! Я намерена передать в прокуратуру сведения о Ваших развратных действиях по отношению к несовершеннолетней. У меня есть любопытные фотографии…»

Конечно, намёки многое оставляли непонятным, но главное — Старик становился объектом шантажа! Мало ему того, что каждый день отлучается невесть куда, вероятно, развозить наркотики! Ещё и педофилия! Кого же он растлевал, неужели внучку? Агафья настолько взволновалась загадкой, что чуть ли не с восторгом приняла предложение стать приходящей бонной для Машеньки. А вы, читатель, будь сыщиком, упустили бы идеальную возможность попасть в дом развратника и наркоторговца?

Вечером сыщица перечитала предыдущую запись о Прилуцком, прежде чем дополнять. Вписала несколько строк, вновь перечитала. Нет, вроде ничего не забыла: «высок и строен, 180/80, около 60 (?); сед, всегда гладко выбрит; лицо продолговатое, подбородок с ямочкой; глаза серые, взгляд пристальный и внимательный; ладони широкие, ногти плоские, ровно острижены; парфюм негромкий, с лёгким оттенком новой кожи; часы мехнические в стальном корпусе, никаких украшений; говорит ровным тоном, разборчиво, неторопливо, даже со мной и с внучкой; особые приметы — несуетлив, плечи всегда расправлены, статен, очень привлекателен».

«Повезло же кому-то стать его женой. И любовниц у него тоже без счёту, естественно, — подумала Агафья-весталка, на миг забыв о следовательской ипостаси, — перед таким и я бы не устояла. Какой интересный мужчина, — но тотчас опомнилась и одёрнула себя, — хотя и преступник. Скорее всего».

Утром две курочки снеслись. Крупные яйца Леди собственноручно превратила в яичницу с беконом и потребила за милую душу, напрочь забыв про вчерашнюю жалобу на отсутствие аппетита. Намазав толстый слой паштета на ломтик хлеба, хозяйка завтракала с Лаки Люком на пару. Изумлённая сыщица впервые видела такую идиллию — кот слизывал паштет с одной стороны, а хозяйка питалась вторым краем бутерброда. Вопреки вашим ожиданиям, читатель, Агафья сдержала непроизвольные позывы, отклонила предложение и выслушала указание:

— Мы обожаем паштеты, особенно голубиный, милочка. Очаровательный вкус, хотите попробовать? Ну, была бы честь предложена. Кстати, заботьтесь о котике, когда я в отлучке. Отрезайте кусочки от батончика, — Леди положила на пол и подтолкнула недоеденный ломтик к мисочке Лаки, затем тронула сенсор, заставив холодильник гостеприимно распахнуть нутро, — кладите вот сюда, на тарелочку, а он уж сам откроет и возьмёт, как проголодается. В мисочку — только воду…

На третьей снизу полке — как раз по росту вытянувшегося кота — лежали разноцветные батончики нескольких видов паштета. Наманикюренный палец прошёлся вдоль них, дверка плавно вернулась в закрытое состояние, и в голосе Леди зазвучало неподдельное участие:

— Иначе он с голоду, бедолажка, мышей ловит и меня совестит, на крыльцо складывает. Или отсюда целый батончик вытаскивает и мучается, оболочку прогрызает. Как в этот раз, например, возился с ним, драл зубками и не мог добраться до вкуснятинки, пока я не помогла. Извалял его, искусал весь… Я, конечно, не побрезгую с полу, но зачем?

Растрепанный, изодранный зубами лоскуток оболочки лежал тут же, на столе. Присмотревшись к ровно обрезанному остатку батончика, Агафья увидела на оболочке проколы от кошачьих зубов и сообразила, откуда появился паштет, которым сейчас завтракала Леди. Значит, Старик и Машенька правы, Лаки крал и делился добычей с хозяйкой. Ай да кот! Научился пользоваться сенсором, и хитит вкуснятину у соседей! Но доносить на воришку сыщица не стала — пусть пострадавшие сами разбираются.

После завтрака хозяйка показала Агафье весь участок. В дальнем конце двора, выходящей к лесу, по сторонам запущенной тропинки росла малина, крыжовник и смородина. В забавном плетёном сооружении, похожем на высокую корзину с крышкой, обнаружился унитаз и раковина для рук. Действующий туалет! Леди объяснила, что им она пользуется нечасто, но раз в неделю следует протирать стульчак от пыли, и рулончик тут должен быть непременно, ведь ягоды такая непредсказуемая вещь:

— Не бежать же в дом, если тут, на свежем воздухе, гораздо приятней…

Вернувшись на газон, Леди долго любовалась белоснежным оперением птицы. Агафья хозяйке подыграла, но без особого восторга — обихаживать кур оказалось сложно. Несмотря на красоту топ-моделей, декоративные куры свинячили так, что требовалась постоянная смена загаженной воды. Плюс, жрали в три горла — за день уходила треть мешка специальной еды. Ведь Вероника возжелала, чтобы её утро начиналось с яичницы.

Хорошо хоть, шелковистые несушки в этом не подвели. Они исправно отрабатывали гранулированный корм, разнообразя его травкой, до которой могли дотянуться сквозь прутья клетки. Полина Яхтина несколько раз специально заскакивала к подруге — посмотреть ослепительно белых курочек. Чуть ли сама не кудахтала, восторгаясь и хваля новое хобби Вероники. И всегда угощала пернатых красоток привезенным арахисом, самолично высыпая из кулёчка.

Агафья крутилась, словно белка в колесе, чтобы поспеть на всех фронтах. Машенька великодушно входила в положение бабы Гаши, позволяла отлучаться на полчасика, если это требовалось. Сыщица и не подозревала, что пятилетний ребенок может быть настолько самостоятельным. В отличие от кур, кормить девочку оказалось делом несложным. Старик забивал холодильник множеством колбас, паштетов, копченостей и прочей вкусноты, но Машенька предпочитала творожки, йогурты и сырки. К тому же знаменитая английская овсянка, манная, гречневая и даже пшенная каша — шли на ура.

Девочка не умела капризничать. Зато совместные игры превращались для Агафьи в наказание. Оказывается, Машенька мечтала стать доктором Айболитом, а тренировалась на двух игрушках — Шерхане и Панде. О, сколько критики выслушала бабушка Гаша, обучаясь технике укола! Девочка выделила бабушке второй игрушечный шприц, показала, как набирать воду из флакончика от антибиотика, и требовала полной достоверности.

Сама Машенька медленно, как настоящая медсестра, выжимала полные шприцы, приставив к Шерхану или Панде. Стало понятно, почему те пахли плесенью — а чем ещё, если у тебя постоянно мокрая попа? Сыщица попытала, откуда растут ноги странноватого увлечения. Пояснил Старик — внучка недавно переболела, сам же он гипертоник и так далее…

— Меня пользует наш участковый доктор. И вот внучка насмотрелась. Однажды нашла в мусоре шприц с иглой и стала колоть кукол, вы понимаете, Агаша? Дитя, это же опасно! А наколется, а инфекцию внесет? Я отнял, и теперь слежу, чтобы они ей в руки не попали. Вот здесь, — озабоченно показал он заполненную лекарствами и шприцами полку холодильника, — где не увидеть и не дотянуться. Но следите за ней, будьте любезны! Да, кстати, раз уж о лекарствах…

И он наклеил бумажку с телефоном поселковой медсестры на дверь холодильника и показал, где лежат «экстренные» таблетки, если вдруг гипертонический криз, не приведи бог. Объясняя, писатель Прилуцкий выглядел совершенно нормальным дедушкой, а не наркоманом и развратником. В последующие дни — тоже. Он даже чем-то нравился сыщице. Возможно, аристократичностью? В речи и походке Мирослава Прилуцкого определенно чувствовалась порода, выпестованная многими поколениями.

Но видеть и слышать его удавалось нечасто — если он не уезжал, то почти безвылазно сидел себе в кабинете, иногда говорил с кем-то по телефону. Агафья и Машенька на его этаж не поднимались — настоящая прохлада, почему-то, концентрировалась в коридоре перед залом, ведущем на кухню. Вообще, все интересные дела в доме Старика крутились вокруг кухни. И дело не в том, что туда нагло наведывались мыши, которые, впрочем, одолевали весь поселок.

О, Агафья поняла, почему «страшнее кошки зверя нет»! Ворюга Лаки дважды пытался совершить набег на холодильник, но бдительный котенок Сэм вовремя поднимал шёрстку дыбом, пускал тревожный шип. В третий раз Лаки побил, подрал маленького охранника и ловко избежал тапка Агафьи. Машенька разрыдалась, принялась за лечение, испятнала котейку йодом, пожаловалась дедушке. Тот развёл руками, посетовал, что и так из-за негодника Лаки отношения с Вероникой вконец испортил.

Внучка требовала решительных мер, и тут очень кстати зазвонил телефон. Дед сослался на занятость, с облегчением поднялся в кабинет. Сыщица осторожно последовала за ним. В полураскрытую дверь удалось расслышать конец разговора Старика с Яхтиной:

— … ой, Поля, кто бы знал, как… Да не поможет твой крысид! Надо придумать что-то быстрое и надёжное…

Согласитесь, читатель — странный разговор? Яхтина — подруга Леди. Да. А контачит с её недругом. И не просто! Прямо участвует в сговоре, вне всякого сомнения — против подруги. Скажете, какое отношение к заданию имеет этот сговор? Тогда вы — толстокожий мужчина. О, Агафья, как женщина, интуитивным нутром чуяла, что не тайная любовь изменила поведение Леди. Нечто иное, более материальное и опасное, тяготило Ижевскую! В окружении таких странных соседей — всё возможно. Особенно, вблизи этой дачи, полной шприцов и загадок, с учетом личности хозяина, писателя Прилуцкого, и недоступного для осмотра кабинета.

Кабинет, кабинет, кабинет! Его непременно следовало обыскать! В часы стариковой отлучки, заняв Машеньку едой или иным делом, Агафья уже пыталась подобрать ключ к внутреннему замку, древнему, как сам хозяин. Эх, как бы пригодились навыки Холмса или его отмычки, горевала она, рассмотрев сквозь замочную скважину доступную часть комнаты. Бумажки, классеры, фотографии — они россыпью окружали компьютер, притулившийся на дальнем углу широченного рабочего стола. Там есть что-нибудь обличающее. Наверняка.

В душе Агафьи теплилась робкая надежда на внезапный успех, разоблачение-таки Мирослава Прилуцкого, главы преступного клана наркодельцов. В том же ряду, но помельче пока, проступали последствия триумфа, прочие надежды: — всемосковская слава, как минимум, и море заказов, само собой.

Большие мечты не мешали качественно исполнять маленькую работу. Утром у Леди, после обеда — при Машеньке. И следить. Когда вечером следующего дня Старик привёз и бросил у порога сумку, брякнувшую железом, сыщица улучила момент, заглянула внутрь. Там воняли смазкой несколько новеньких капканов и мышеловок. Капканы? На кого?

Агафья задумалась. А у вас есть версии, читатель?

Глава шестая. Отравление

Днём температура в тени поднималась до 38–40 градусов. Леди из дома не выходила, ссылаясь на адскую жару и духоту. Ворюга Лаки лежал под струёй кондиционера, только изредка меняя позу. Куры бродили, раскрыв клювы. Агафье убиралась в надворном туалете, поминутно глотая талую воду из промороженной за ночь бутылки.

Задав корм живности, сыщица собралась перевести дух в относительной прохладе дачи. Для этого следовало найти занятие, похожее на работу. Не мудрствуя лукаво, она приготовила воду в тазике, чистую тряпку и принялась за широкие листья пальмы, покрытые толстым слоем домашней пыли. Отмыв нижний ярус, Агафья встала на табурет, потянулась ко второму…

— Что вы делаете! Немедленно бросьте, немедленно!

Голос Леди, встревоженный и слегка визгливый, напугал уборщицу. Она пошатнулась, потеряла равновесие, взмахнула руками. И с грохотом повалилась на пол, опрокидывая тазик, увлекая за собой пальму…

… кто-то старательно отмывал руку Агафьи, намыливал и отмывал.

«Чем это я так испачкалась?» — набежала вялая мысль. Память подсказала, что недавно сыщица упала — болел затылок и саднило колено. Но недоставало сил, да и желания подняться, определить тяжесть ушибов, смазать их йодом, как принято. Блаженное равнодушие владело пенсионеркой, которая совершенно не походила на энергичную частную сыщицу. Голос Леди распорядился:

— Дай ей нашатыря, а то совсем дышать перестала. Крепко головой треснулась!

— Сейчас, сейчас, — откликнулся Анвар, — вот черт, задала хлопот. Скажи, Вера, она не кончится тут? Может, скорую?

Леди строго ответила, что нужды нет, полчаса продержаться, а там всё и пройдёт.

«Что пройдёт?» — лениво подумала Агафья и встрепенулась от резкого запаха. Глаза защипало, потекли слёзы — так много аммиака оказалось на ватке, поднесённой к носу. Пришлось пошевелиться. Вслед за желанием отстраниться от непереносимой вони пришло следующее — сесть. Когда удалось и это, картина происходящего открылась полностью.

Леди отмывала руку уборщицы в тазике, наполненном благоухающей пеной шампуня для ванн. Пальма стояла на месте. Анвар, надев толстые резиновые перчатки, осторожно поднимал сломанные листья нижнего яруса, держа на отлёте, перекладывал на газету.

— Всё, я в порядке, — прошептала Агафья и удивилась слабости голоса.

Откашлявшись, сумела вернуть прежний тембр. Хозяйка поверила, прекратила мытьё, скандальным тоном выговорила:

— За каким бесом ты полезла к пальме? Она сто лет немытая стояла и ещё двести простоит, что ей сделается? А ты! Сдохла бы, а я отвечай за тебя!

— Почему это сдохла, — отмела нелепое подозрение сыщица, — подумаешь, оступилась. От синяков пока никто не помер, скажете тоже…

Вероника Валерьевна тем же тоном базарной склочницы оборвала Агафью и повергла ту в шок:

— При чём здесь синяк? Ты же соком испачкалась, когда листья сломала. Как что с того? Бубури смертельно опасен!

Краткая лекция Леди о преимуществе бубури перед кураре помогла незадачливой уборщице понять — она родилась под счастливой звездой. Несмотря на шум в голове, сыщица сообразила, что Анвар не знал о ядовитости такой красивой пальмы, если во время лекции побледнел. Заказчик стал двигаться намного осторожней, приволок ещё десяток газет, закрутил в них собранные листья и сунул в пустой пакет. Этот сверток вручил Агафье, чтобы выбросила.

На улице жара лютовала с неимоверной силой, при поддержке солнца и потачке безветрия. Предстояло идти до мусорного контейнера, пусть и недолго, но силы-то сыщицы не восстановились после казуистического отравления! Немудрено, что зов Машеньки повлёк за собой немедленное изменение маршрута — в блаженную прохладу дачи Старика.

Мирослав встревожено спросил о причине недомогания. Агафья, не вполне пришедшая в себя, вежливо отделалась полуправдой:

— Пальму у Ижевской мыла и упала, ушиблась.

Приняв стакан холодной содовой, она наслаждалась пузырьками, пока Старик поручал ей внучку:

— Если что, ты приляг в зале, где попрохладней… Я бы не просил, да срочно надо. Обещал Полине ловушки на хвостатую нечисть поставить. А потом в супермаркет проскочить бы…

Сославшись на слабость, баба Гаша убедила Машеньку играть без неё. А сама отдохнула с полчаса на диване и потащилась наверх, пытать счастья с вязанкой ржавых ключей, найденных на кухне у Дуси.

Удивительно! Дверь кабинета оказалась открыта, в ней торчал ключ. Прекрасно подошёл такой же из ржавой связки. Двойная удача, но как не вовремя! Пошариться в бумагах сил нет, голова трещит, глаза — словно судорогой сводит, очки не помогают. Агафья отложила следовательскую работу на здоровое будущее, и — ради здоровья же — подсела к компьютеру, «нагуглить вопрос». Смаргивая слезу, искала, пока не нашла.

Сведения о ядовитости пальмы бубури сокрушили сыщицу. Особенно быстродействующая основа — аналог батрахотоксина: «Паралич всех мышц!» Чтобы он за пару минут убил человека, достаточно капелюшечке попасть на слизистую оболочку рта, глаза. Или в трещинку, царапинку на коже. Немногим лучше — на целую, но влажную кожу. Тогда безносая с косой наведается позже, через полчаса.

Хотя алкалоид быстро выводился из организма, автор статьи предрекал стопроцентную смертность при отсутствии помощи. Из десятка пострадавших путешественников выжил тот, кому делали искусственное дыхание в период полного паралича — десять минут. Так вот почему Вероника Валерьевна спешно отмывала руку Агафьи, на которую попал сок сломанных листьев!

— Спасибо, хозяйка, искреннее спасибо! Огромный вопрос, правда — зачем тебе, Леди, растение столь ядовитое? И откуда оно у тебя?

Прочтя успокаивающее — никаких последствий, кроме лёгкой головной боли, и совет про обильное питьё, перепуганная уборщица закрыла интернет и вышла из кабинета Старика:

— Скорее, скорее уничтожить отраву!

Решив, что выбрасывать такой яд опасно, Агафья собралась сжечь листья. И пережила ещё одно потрясение — пакет исчез! Вечером, сдавая Машеньку, сыщица допросила вероятного похитителя:

— Где?

— В мусорке, — ответил Старик, забивая колбасами и полуфабрикатами полки холодильного отделения, — мне же по дороге. — И вдруг натурально встревожился, перегружая эскимо и пломбир в морозилку. — Или там нужное что было?

Фальшиво успокоив его — только мусор, спасибо! — Агафья проглотила мороженое, не заметив вкуса, заспешила, отправилась домой. Ночь сыщица провела без сна, в ужасе переживая вновь и вновь, как разминулась со смертью, и восторгаясь своей удачливостью.

А утром на крыльце Леди она обнаружила бездыханного Лаки Люка.

Глава седьмая. Дохлые куры и странный пакет

Лаки удалось спасти. Агафья услышала под рукой слабые удары сердца и принялась массировать грудную клетку мохнатого воришки, вспомнив про искусственное дыхание. За этим занятием её застала Леди, вышедшая на шум хлопнувшей двери. Вдвоём они мяли кота минут десять, пока тот не принялся дышать самостоятельно и сучить лапками. Затем его стошнило. Пить подогретое молочко Лаки отказался, забился под диван и затих. Расстроенная Вероника оторвалась на сыне, который ночь гулеванил у соседа-фармацевта, отчего заявился к завтраку в состоянии сильнейшего похмелья:

— Урод, скотина! Как ты мог пойти к этому дегенерату, — рука, блистая перстнем, устремилась в направлении особняка Крутого, — как, предатель?

— Ма, отвянь, — кротко парировал отпрыск, явно настроенный немедля отдаться объятиям Морфея, — мне на твои тёрки с ним великое начхать. Нормальный мужик, разбитные девахи. Не зуди. Что я, у соседа оттянуться не могу?

Леди так настойчиво доказывала свою правоту, невзирая на состояние Аркадия, что следовало ждать взрыва. Он и произошёл. Сыщица услышала версию сына о причинах территориального конфликта мамы с соседом. Пикантность подробному изложению придала последняя фраза:

— Вот врежешь дуба, я всё ему продам! Назло тебе, — и дверь поставила громкую точку в споре.

Аркадий закрылся в спальне, не дослушав громких маминых нотаций. Огорчённая Леди отправилась в сад, видимо, намереваясь позавтракать свежими ягодами и уже традиционной яичницей, но тут её ждал следующий удар.

Две шелковистых курочки скончались, причем одна из них погибла ужасной насильственной смертью. Её с такой силой тянули наружу за ногу, что бедро заклинилось в ячейке сетки. И всё, что торчало наружу, было отгрызено напрочь.

— Это Лаки, — опрометчиво ляпнул вышедший на причитания Анвар, за что немедленно подвергся остракизму.

Таких обвинений Агафья не слышала даже в суде, даже в адрес закоренелых рецидивистов. Попытки господина Юнусова оправдаться непониманием врождённого благородства этого кота и тонкостей кошачьей психологии в зачет не пошли. Изгнание жениха последовало в обрамлении слов о бесчувственности. Затем к ним добавились объявления о разрыве навсегда, об отлучении от совместного проекта и так далее. Агафья старалась запомнить хотя бы основное, самое интересное, и жалела, что не может записать.

Визг Леди, наконец-то, отводящей душу на доступном объекте, оглашал окрестности посёлка, пока автомобиль рассерженного Анвара не скрылся за поворотом. Затем она сослалась на нездоровье, закрылась в своей комнате и принялась кому-то жаловаться по телефону. Не Яхтиной, потому, что Полина как раз в этот момент заскочила на минутку, сыпанула курам принесенного арахиса и ужаснулась смерти. Услышав о нездоровьи Леди, она не стала беспокоить ту, а укатила, велев передать привет:

— Как обыгается, пусть звякнет, побазарить надо.

Агафья в очередной раз подивилась, как при такой примитивной и скудной устной речи, писательнице Яхтиной удаются вполне приличные книги? Вот Диана — ничего не пишет, зато изъясняется настолько выспренно, да ещё и высокомерно, словно она царица, у которой на побегушках не только Золотая рыбка, а весь мир. Чудеса!

Заполдень сыщица собрала мусор в пакет и пошла к двери, но проспавшийся Аркадий потребовал показать ему куриный труп. Повертев, заметил на нём следы крупных зубов:

— Лиса, а не кот. Опа, и подрыться пыталась, — он дополнил наблюдение, выйдя на газон, — гляньте, сколько земли выскребла! Агафья, давай перетащим клетку на отмостку, где бетон.

Закончив перемещение курятника, Аркадий велел спрятать останки птиц в морозилку:

— Завтра привезу настоящий яд, нашпигую тушки, и кранты Патрикеевне.

Леди молча согласилась, совсем помирившись с сыном. Собственно, Агафья иного и не ожидала — свой своему поневоле друг.

Аркадий укатил в столицу, но следующим утром возвратился, обрадовав мать поцелуем в щёку. Вслед за ним в дверь вежливо постучался Старик, игнорируя кнопку звонка. Он попросил доложить Веронике Валерьевне о его визите. Агафья выполнила поручение, поднялась на второй этаж, заглянула в кабинет. Леди вышла, спускаться не стала, чопорно кивнула и приняла приглашение на скромный званый вечер:

— Но я не простила тебя, Мирослав. Заметь, гордостью поступаюсь.

— Вера, брось дурить, — улыбнулся визитёр, и по-отечески ласково урезонил писательницу, — я же к тебе всегда прихожу.

Когда Леди прикрыла за собой дверь, Старик попросил Агафью сегодня вечером помочь ему с приёмом гостей:

— Смотри, кейтеринг у меня организован, но Машеньку занять некому. Ты с ней прекрасно ладишь, так помоги, сделай милость.

Сыщица снова порадовалась, как удача сама идёт навстречу. Судя по классическим детективам, на таких вечерах, модно величаемых «тусовками» или «пати», многое вскрывалось или выбалтывалось. У себя на мансарде Агафья переоделась в тёмное, чтобы стать менее заметной. На всякий случай. Подслушивание с подсматриванием уже вошли в привычку, как и отслеживание любых передвижений всех соседей Леди. Поэтому, собирая волосы в удобный пучок, она смотрела в окно. И тут на улице появился джип заказчика.

Анвар тормознул у дома мадам Отстрел. Диана вышла из калитки, словно ждала его, протянула какую-то коробку, которую заказчик не успел схватить или неловко взял. Коробка упала возле колеса, но никто из двоих не поспешил её поднять. Наоборот. Анвар метнулся через салон джипа ко второй двери, распахнул, кувыркнулся в канаву. Мадам Отстрел стремглав отскочила, спряталась за столбик забора, толщиной значительно скромнее её пышных форм.

Странно, не правда ли, читатель? Вот и сыщица засмотрелась, но тут дверь её мансардной обители стремительно распахнулась:

— Ты здесь? А куда навострилась?

Глава восьмая. Званый вечер

Досмотреть развитие событий Агафье не удалось — без стука вошла Дуся, потребовала подробностей предстоящего вечера и чуть не полчаса терзала сыщицу завистливыми вопросами. Кажется, дачная хозяйка не на шутку завидовала квартирантке и жалела о своей опрометчивой рекомендации. Во всяком случае, проводила Агафью к дому Старика наказом:

— Потом всё расскажешь!

Стемнеть не успело, как появились первые гости — Полина Яхтина и мадам Отстрел, которую сыщица с удовольствием бы порасспросила о недавнем испуге. Несмотря на забальзаковский возраст, обе дамы сверкали бриллиантами и демонстрировали успехи косметической отрасли. А Полина — результаты пластической хирургии.

Агафья мысленно составила дополнение к характеристикам этих подружек. Особенно, по части Дианы. Евдокия справедливо обозвала её «мадам», давая первое описание. Сорокалетняя Тучева имела габариты среднего гиппопотама или кустодиевской купчихи, отчего её лицо так распирал жир, что морщинок почти не было. Их с успехом заменили подбородки, лавашеобразно подпирая друг друга. Так вот эта «купчиха» имела поразительное сходство с содержательницей борделя из давнего фильма.

Сейчас мадам Диана обвешалась несколькими рядами бус, унизала сосискообразные пальцы перстями, и на запястьях брякали связки браслетов. Сверкающее великолепие не просто затмевало само себя — в таком количестве оно совершенно не смотрелось драгоценностями, а выглядело так, жалкой бижутерией. К тому же, мадам Отстрел не пахла, а воняла духами, словно вылила на себя полный флакон.

На фоне толстухи Яхтина выглядела много стройнее, элегантнее и даже моложе сверстницы, поскольку устранила второй подбородок и подтянула кожу лица. Но перстни, кольца на каждой фаланге каждого пальца, браслеты — диковинной чередой, словно обручи «хула-хуп» на жонглерке-циркачке, и длиннющие суставчатые серьги, — о, они придавали Полине комический вид ожившего манекена ювелирной лавки.

За ними пришёл Аркадий. Чуть позже — Леди, которую сопровождал тихий Анвар. Агафья видела, что тот вышел из дома первым, но долго ждал подругу на веранде. Даже ненадолго отлучился в плетёный туалет, потом заглянул к курам, сыпанул тем горсточку корма.

Последним прибыл «Крутой». Фармацевтический гигант не притащил с собой ни одной девицы, что вызвало недоумение у Аркадия.

— Надоели, — пояснил Николай Николаевич, — тем более, сегодня не пьянка, а междусобойчик по поводу. Мирослав, похвастайтесь, а то я в запарке не запомнил путём. Что за праздник?

— Закончен фильм по моему сценарию «Татарский слепой и Бешеный противоубийца», — объявил Старик, когда проворные официанты обеспечили всех гостей едой и питьём. — Агаша, будь любезна, погаси нам свет и уведи Машеньку. Друзья, прошу удостоить меня просмотром.

Когда титры возвестили о конце фильма, все вздохнули с облегчением. Агафья понимала их. Она с Машенькой играла в детской комнате, но реплики героев разносились на весь дом. Премерзкий смысл действа даже у неё, терпеливого человека, к середине просмотра зародил, а к финалу укрепил желание оскопить режиссера и сценариста. Чтобы не плодились бездари. Но, как наёмный работник, сыщица удержала мнение при себе. Зато гости высказались бескомпромиссно:

— Мирослав, это похлеще Титаника…

— Ну, Вероника, не надо таких сравнений, — кокетливо потупился автор, — мой фильм много скромнее…

— Говори точнее — намного гаже. Зато судьбу точняком повторит, — ядовито закончила Леди. — И судна и фильма. Тебе удался большой, помпезный пшик.

В ответ она получила диагноз «завистливая дура», но не согласилась с ним. Крутой фармацевт обижать Старика не стал, только крякнул и ушёл, сочувственно пожав руку. Дамы за ним не последовали. Видимо, захотели оттянуться на полную катушку. Агафья решила, что скандал неминуем, и наказала Машеньке не высовываться из детской. А сама заняла позицию под лестницей на второй этаж, сквозь ступеньки которой наблюдать безопасно и незаметно.

— Прости, друг, но без меня ты провалился, — удручённо выступила Полина. — И сглупил, отдав сценарий лысому. Да ещё взял себе роль Аспирина. Лаврам Никитки позавидовал, что ли?

Старик не стал явно грубить Яхтиной, хотя оценку актерского таланта отклонил, принялся доказывать, что «паханы» ведут себя именно так. Мадам Отстрел, в полусвете выглядевшая моложе — на перекормленную мамзель, жахнула из главного калибра:

— Да сейчас снимают всякую шваль, лишь бы подешевле. На их фоне и ты ничего так, вполне даже актеришко. Вот сценарий — полное г…о! Исписался ты, Мирослав. Гормон иссяк, и ты сдулся. Мне свою чушь больше не суй, не возьму. Анварчик диалоги пишет лучше, чувственнее…

Старик пыхнул желчью, обозвал Диану лузеркой и тупой коровой, запавшей на розовую жвачку. Тотчас получил обидную плюху: «абсолютный импотент». Вероника заступилась за подругу:

— Дина заработает миллионы на моём фильме, что сейчас в Голливуде у Костурицы.

Старик демонически расхохотался, уверенно заявил, что ей отказали — он знает, и нечего врать. Полина подтвердила слух и уела Леди:

— А нам уже экранное время определили!

Из реплик разгорающейся свары Агафья уловила: тут две коалиции. Сценарий очередного «детективного мыла», предложенный Стариком и Полиной, конкурировал с остросюжетным сериалом Анвара по идеям Леди. Причём, продюсировать творение Анвара намеревалась мадам Отстрел.

Однако монолитности в рядах не наблюдалось. Аркадий поддержал мать, обозвав гениальной писательницей. Но к похвале добавил, не сделав препинания: «кормящей всяких паразитов-предателей», и демонстративно плюнул под ноги Анвару. Тот сжал кулаки, пообещал дать обидчику в глаз. Старик безуспешно пытался перекричать трёх злых баб и двух молодых парней. Гвалт усилился до непереносимости и внезапно стих.

Обстановку разрядило появление Машеньки. Это воздушное создание впорхнуло, держа на руках своего миниатюрного кота, и обратилось к собранию:

— Сэмми хочет похвастаться. Он только что опять победил Лаки и прогнал его из дома.

При такой славной девочке никто не стал продолжать ругань. Повисло неприятное молчание, чреватое чем-то более скверным, нежели хорошая перебранка и громкая ссора с битьём посуды. Старик занервничал, попросил внучку уйти в свою комнату, крикнул Агафье — займись ребёнком, мол. Леди сделала вид, что узнала о совместительстве своей уборщицы только сейчас, зло прошипела ей в лицо:

— Ты уволена, предательница!

— Как скажете, — согласилась сыщица, понимая, что получила рикошетом, не по заслугам.

Однако остальным гостям сорвать зло оказалось не на ком. Они потянулись к выходу, опережая крик хозяина:

— Валите прочь, завистники!

А через час с ним возилась медсестра, делала какой-то укол, затем мерила давление, снова колола, пока Старик не заснул. Встревоженная Машенька помогла бабе Гаше сбросить пустые ампулы, пузырьки и шприцы в мусорное ведро, а остальное лекарство прибрать на место, в холодильник. Конечно, ночевала Агафья в гостевой комнате, рядом с детской. И пару раз заглядывала к Старику, прислушивалась к дыханию.

Разбудила её Машенька, громко уговаривавшая Панду не плакать, когда лечат. Умильно улыбаясь, Агафья подошла, чтобы пожелать девочке доброго утра, а пришлось делать строгий выговор. Машенька успела добыть из мусора настоящий шприц с иглой и тыкала им в игрушку. На бабу Гашу девочка обиделась, разговаривать отказалась напрочь. И к лучшему — Мирослав Миронович не узнал про оплошность бонны. Он проснулся гораздо позже, поблагодарил Агафью и отпустил.

Часом позже она сидела на мансарде и приводила записи в порядок. Наполовину безработная — Леди же вчера её уволила? — сыщица почти дописала отчет для заказчика, хотя тому и так всё стало ясно вчера. Ещё бы! Весь поселок слышал, как Вероника Валерьевна громко пожаловалась на ухудшение здоровья, и без перехода переключилась на Анвара, в полный голос предложив тому убраться к чертовой матери. Недоумённый вопрос любовника:

— Почему, что случилось? — вызвал волну обвинений в непорядочности, в подделке документов, в намерении ограбить несчастную вдову и поссорить её с сыном.

Оскорблённый Анвар звонко и угрожающе воскликнул:

— Аркашке веришь, опять? Ну, Вера, ты ещё пожалеешь!

Затем его машина умчалась с рёвом, словно крича о гневе владельца.

Но порядок — прежде всего. Агафья поставила точку, подписалась, скрепила листы. Осталось подшить в зеленую папочку, чему помешал энергичный стук в дверь.

— Вы Ложкина, горничная Ижевской?

— Бывшая, — уточнила сыщица молоденькому милиционеру и встревожилась. — Что случилось?

— Ваш паспорт. Спасибо. — Лейтенант сличил фото с оригиналом, спрятал документ в портфель, сурово предложил. — Пройдёмте, гражданочка.

Строя предположения о воровстве, драке сына с матерью, хищении кур — одно нелепее другого, Агафья следовала за проводником и напрасно пыталась того разговорить. Возле дачи Леди стояло несколько машин. «Скорая» и милицейская поблескивали неуместными в дневном свете мигалками. Джип с надписью «СОГ» нагло упирался в калитку. Двери дома то и дело открывались, впуская и выпуская суетливых людей в гражданском платье и в форме.

Лейтенант провел Агафью внутрь, направил в кухню. Там окликнул кого-то из плотной толпы мужчин:

— Товарищ следователь, доставил.

Обернулись двое — Аркадий и упитанный человек.

— Ага, — обрадовано воскликнул упитанный, — вы горничная?

— Уборщица, — поправила сыщица, — что случилось, мне скажет кто-нибудь?

— Здравствуйте, я следователь Макаров, — выполнил формальность человек и кивком указал направление. — Сначала поглядим, что вы на это скажете?

Шагнув вперед, Агафья увидела неловко распластанное на полу тело Вероники Валерьевны. Надкушенный бутерброд с паштетом, вывалившийся из правой руки. И неподвижного Лаки Люка, лежащего поодаль.

Глава девятая. Такое странное убийство

Из дома Старика обзор оказался неважнецким, Агафье пришлось подняться на чердак. Духота там сгустилась до едва переносимой, но сыщица твёрдо вознамерилась рассмотреть происходящее. Перевернула фанерный ящик с бумагами, проверила его на прочность, протёрла пыльное стекло, умостилась напротив окна. И напрасно — сапёр, неуклюжий в толстенном костюме и каске, как раз покинул садовый туалет Леди. Его торжественно поднятую руку сыщица ещё заметила, но тотчас ретировалась, спасаясь от теплового удара.

Скучающие у забора милиционеры с гордостью выболтали новости. Найдена растяжка, да чека не выдернулась — порвалась липкая лента, которой примотали «лимонку». Кроме того, в комнате Сынка обнаружили пробирку с цианистым калием, которым тот якобы собирался травить лису. Ту самую, отгрызшую ногу курицы.

Агафья задумалась — фактов набиралось слишком много. Это походило на историю, распутанную великим Пуаро, где жертву убивали все герои, каждый помаленьку. Тогда и ей стоит подсуетиться, проверить тех, кто пока выглядит непричастным. А начать со Старика. С бумаг, лежащих на чердаке. Согласитесь, читатель — разумный шаг?

Интуиция не подвела сыщицу. Записные книжки и наброски, датированные последней третью прошлого века, раскрыли историю совращения Стариком юной Леди. Краснея, изучала старая дева сочные описания непристойного романа московской Лолиты и молодого тогда развратника.

Немного остыв от любопытных подробностей, Агафья сообразила — вот чем Леди шантажировала Мирослава Мироновича! Однако, обрывки письма не упоминали злобную бабку-осведомительницу, которая отчетливо фигурировала здесь. Страницы о бурной и развратной любви кончалась описанием, как Старик устранил бабку-вражину, подмешав сушеного бубури в молотый перец.

Сообразив, Агафья похолодела от страха. Газетный сверток с тремя сломанными ею листьями злополучной пальмы! Что, если он не попал в помойку? Тревога заставила помчаться в кабинет хозяина, где она так и не успела покопаться. Спешно отыскав интернет-статью про пальму, сыщица воскликнула:

— Вот! — Но быстро огорчилась, однако продолжила читать. — При высушивании сока яд полностью теряет свою активность… Отвар листьев бубури безвкусен. Небольшие дозы снижают двигательную активность животных. Использовался аборигенами для обездвиживания агрессивных слонов при обследовании и лечении. Способ применения — опрыскивание зеленого корма. Зафиксированы случаи смерти животных при передозировке или ранках на слизистой оболочке рта. В настоящее время вышел из употребления…

Снизу раздался настойчивый звонок, сонный голосок Машеньки спросил: «кто?» Представился не почтальон Печкин, а тот же лейтенант, которому отворила успевшая выключить компьютер и сошедшая в прихожую сыщица:

— Вам кого?

— Гражданка Ложкина, следователь приглашает, пройдёмте. В дом Ижевской.

Возражение Агафьи, что вчера уже допросили, и вообще, она при исполнении обязанностей бонны, милиционер отверг, а гордиев узел рассёк по-молодецки:

— Берите девочку с собой.

Вопреки ожиданию, следователь допрашивать не стал, и вообще, вёл себя робко. Вероятно, опасался начальника, чином не ниже генерала, судя по объёму стана и размерам знаков отличия на синей форме. Тот приятельски беседовал с Аркадием, сидя на диване. Косясь на генеральскую спину, следователь попросил прибраться на даче покойной госпожи Ижевской, по старой памяти, безвозмездно:

— Следствие закончено, а мы так натоптали, аж стыдно. Договорились?

— Кончай шептаться, Фёдор, — приказал генерал, — быстро докладывай, чего накопали. И не дури с обвинениями. Это надо же, Аркашу заподозрить, да ещё обыск учинить! Ну и что тебе в цианиде, который у него нашли?

Агафья немедленно приступила к уборке, начав с зала. Читатель догадался — зачем? Неспешно подметая и намывая пол, она выслушала полную версию и уяснила все нюансы. После первых же слов о причине смерти сыщица глянула в прихожую, пересчитала листья нижнего ряда на пальме. При падении сломались три, но пустых черешков оказалось больше, что наводило на тревожные мысли — кто-то же запасся ядом?

На уборщицу не обращали внимания — суета создавала тот самый фон, когда слуги становятся невидимыми для хозяев. Следователь отчитался и ушёл. Генерал с Аркадием поднялись в кабинет покойной, там закрылись. Подслушивать стало некого. Уборку зала пришлось заканчивать спешно, да ещё и вывозить уйму грязи голыми руками — пропала последняя пара резиновых перчаток, прямо в упаковке. Агафья добросовестно вычистила «авгиевы конюшни», полезно заняв Машеньку кормлением проголодавшихся курочек.

На своей мансарде сыщица заполнила очередную страницу следовательского журнала:

«При вскрытии Леди: большая концентрация антикоагулянта зоокумарина, множественные мелкие кровоизлияния во внутренних органах. Непосредственная причина смерти — остановка дыхания и сердечной деятельности вследствие острого отравления батрахотоксином. В желудке Леди — небольшое количество голубиного паштета, пропитанного этим токсином. Начатый батончик отравленного паштета лежал на столе. В оболочке несколько проколов».

Вспомнив отношения Ижевской и кота, Агафья дописала: «Видимо, от зубов Лаки».

Глава десятая. Поминки

Сыщица не спешила уезжать из поселка — что делать в столице, скучать и задыхаться? Новых-то заказов ИЧП «Агасол» не получало. Зато здесь мисс Ложкина зарабатывала недурно, тем более, что самодеятельную слежку за Мирославом Прилуцким вести стало намного удобнее. Старик убедился в надежности бонны Агафьи, и Машенька целыми днями находилась на её попечении. Жаль, что кроме явного письменного признания в давнем убийстве старухи, доказательств нынешних его преступных намерений сыщица пока не обнаружила — никак не удавалось толком обыскать кабинет. Жара приковала к поселку не только писательскую братию — все, кто мог, сбежали из задымленной столицы сюда, где леса старательно охранялись.

Событий не происходило, даже шелковистых птиц никто не трогал. Курятник так и стоял на отмостке, но Полина Яхтина больше курочками не любовалась и арахисом не подкармливала. Сыщица жалела птиц, утром задавала им воду и корм, вперемешку с раздавленными крутыми яйцами. Сколько снесли, то есть, два-три каждый день. Иначе, куда их девать?

Лаки выжил, наверное, истратив восьмую жизнь. Аркадий кота не привечал, лафа для того кончилась, так что питаться ему приходилось куриными желтками, накрошенными Агафьей. Или мышами — по выбору. Предложение сыщицы коту нравилось больше.

Леди похоронили на Ваганьковском кладбище. Прошло девять дней, и Аркадий собрал соседей на поминки. Агафью попросил помочь. Она согласилась, а что там особенно готовить — кутья, блины и водка? Ну, колбаску, селёдочку, отварную картошку потребовал уже не сын покойной, а тот самый генерал, свояк Вероники. Он влился в прежнюю компанию, как там и был.

Стол накрыли в зале. Выпив и закусив, приглашенные стали разговаривать громче. Скоро выявилась интересная деталь — каждый получил странное письмо за подписью «знающий».

— Мирослав, не твоя ли работа? Кто у нас спец по капустникам и розыгрышам? Колись, что задумал, — захмелевшая мадам Отстрел устремила палец в Старика, — а то не подыграю.

— Диана, не кощунствуй, — урезонил тот её, — не для того собрались.

— Покойная любила выпить, — поднялся с места Анвар, — так давайте помянем мою любимую.

Агафья почти не пила. Она скромно притулилась на дальнем уголке стола и незаметно оглядывала гостей: «Странно, никто не выделялся поведением, характерным для убийцы — нервозностью, неоправданной болтливостью, бравадой… Признаваясь в получении письма, никто не побледнел, не вспотел…» Такое впечатление, что собрались невинные агнцы. Но она же точно знала, какие волки таились под белыми и пушистыми шкурками!

«Ничего, я вас выведу на чистую воду!»

Пока Агафья готовилась к выступлению, Ижевскую помянули ещё раз. И ещё. Залихватски опрокинув третью или четвёртую стопку, Полина Яхтина упрекнула генерала:

— Стас, ты можешь сколько угодно строить умную морду, но Верку убили. Никакой тут не сердечный приступ. Кому ты мозги паришь? Мы детективы пишем, к твоему сведению, товарищ большой прокурор, и уже поэтому соображаем получше некоторых. Если на то пошло, мне бы только факты, а версия сама сложится…

Крутой фармацевт Николай проглотил водку, заел селедочкой и возразил по существу:

— Не буди лихо, пока оно тихо. Ты дура, что ли? — И озарился догадкой. — Ай, Полинка, так письмишко твоих рук дело, знающая?

Генерал не сразу, но сообразил, о чём речь, потребовал текст письма и получил его от Анвара. Напялив очки, озвучил несколько печатных слов: «Ты не боишься, что я знаю, кто убил?» Хмыкнул:

— Неглупо. Стравить всех. Интриган. Кому такое на руку? А?

И вернул листок, занялся едой. Мадам Отстрел расхохоталась:

— Да враньё всё! Никто Веронику не убивал. И никто не покушался. Вот я готова поклясться, что ни сном, ни духом… Да плюньте и разотрите!

Ей возразил Аркадий, вилкой выбивая дробь по тарелочке:

— Меня обвинили, а я утрусь? Ну нет, надо найти эту тварь и судить за клевету. Дядя Стас, это же возможно?

Генерал обозначил отрицание головой, не тратя слов — он выпивал. Старик возвел глаза к потолку:

— Всегда мечтал провести классическое расследование, реальное, а не выдумку. Смотрите, мы в сборе, и все согласны, не так ли? Не хватает лишь Эркюля…

Яхтина резко отодвинула стул, вскочила:

— …или мисс Марпл. И я — вот она. Не спорь, Мирослав, я лучше!

Хотя к идее расследования гости подошли вплотную, сыщице не понравилось развитие событий. Инициативу перехватывали! Она тоже отодвинула стул и вышла на центр комнаты:

— Простите, Полина Львовна, расследовать должна я.

— Агаша, ты спятила, — сердито высказался Старик. — Иди к Машеньке.

— Машенька спит, а разобраться без меня, частного сыщика, вы не сможете. И письмо тоже я написала, специально…

— Кто сыщик, кто? — Вскричала мадам Отстрел, делая вид, что веселится. — Ой, не смешите меня! Здравствуй, большевичка, проверенная кадра с девятьсот семнадцатого года! Опять в стране кухарки рулят, а поломойки расследуют!

И так долго, натужно хохотала, что всем стало неудобно. Генерал закусывал, не обращая внимания на разговоры. Агафья продолжила отстаивать свое право на расследование:

— Да, частный детектив. И в Незнамово приехала по заданию, и уборщицей пошла специально. Анвар Каримович, подтвердите мои слова.

Заказчик кивнул. Диана смолкла. Аркадий бросил вилку на центр стола и в очередной раз изрыгнул мат в адрес Анвара. Крутой фармацевт нахмурился. Яхтина надула губы, выразила недовольство, шагнула к столу, села. Старик с любопытством рассматривал Агафью, откинувшись на спинку стула. Сыщица похвалила себя за то, что выбрала для сегодняшнего выхода строгий брючный костюм с белой блузкой, который выгодно облегал её высокую фигуру. Генерал обратил внимание на тишину, переспросил Аркадия, в чем дело, и задал громкий вопрос:

— Зачем тебе это нужно, Анвар?

Заказчик принялся юлить, мямлить. Агафья честно пояснила:

— Подозревал её в неверности. Но, как я установила, беспочвенно.

Генерал, наконец, заметил сыщицу, возмутился конкуренцией с прокуратурой и пригрозил немедленно допросить наглючку, чтобы затем привлечь к ответственности. За помеху следствию — так был сформулирован начальственный окрик. Агафья немного оробела, но вступился Старик, неожиданно для всех. Сыщице понравилось, что обращение к ней прозвучало на «Вы»:

— Какой поворот событий, друзья! Я непременно использую это на будущее… Почему нет? Дадим ей слово, давайте дадим, хотя… Голубушка, неужели у вас есть, что сказать? Простите меня за резкость, но ипостась сыщика идёт вам, как… хм… корове седло.

— Вы тоже имели возможность убить Веронику Валерьевну, — словно крапивой по мягкому месту стегнула Агафья пожилого джентльмена, — хотя с мотивом я не вполне разобралась. Но официальное следствие мне поможет, если захочет, конечно.

Заинтригованный настойчивостью конкурентки, генерал потребовал тишины и дал слово частной сыщице:

— А ну?

— Только мне не всё известно и не всё ясно. Если каждый из вас честно ответит, мы вычислим отравителя, — предупредила компанию Агафья, и продолжила. — Коротко о фактах. Ижевская Вероника скончалась от сердечного приступа, якобы. Но в организме обнаружено значительное количество зоокумарина, чисто мышиной отравы, и ядовитого алкалоида вот из этой пальмы. Яд был в паштете, который она съела. И — прошу обратить внимание — одновременно и рядом с хозяйкой отравлен её кот, тоже отведавший паштета с её бутерброда. Кроме того, в садовом туалете Ижевской найдена граната, готовая взорваться при открывании двери. У её сына оказалась пробирка с цианидом. А днями раньше сдохли две курицы…

Обрисовав ситуацию, Агафья увидела интерес в глазах слушателей. И для остроты козырнула первым вопросом:

— Госпожа Яхтина, зачем вы покупали крысиный яд?

Глава одиннадцатая. Расследование

Полина расхохоталась:

— Боже, какой бред! Мышей травить, тех же крыс, куда ещё?

— Да? На крыс у вас капканы, Прилуцкий поставил. А если скормить зоокумарин шелковистым курам? С арахисом. В принципе, расчет был верным, ведь отрава поступала в яйца, которые Вероника обожала! Но яда вы сразу дали слишком много, вот курицы и сдохли. Анализ бы сделать, конечно…

Мадам Отстрел и Старик понимающе переглянулись, кивнули, соглашаясь с версией, но Полина потребовала:

— Бред, бред, бред! Ты сначала докажи, дура неотёсанная!

Агафья не позволила увязить себя в бесполезном споре, а быстро переключилась на Крутого:

— Николай Николаевич, просто ответьте, да или нет. Вероника не согласилась продать вам свой участок? Все знают, что нет, верно. А вот её сын уже дал согласие. Не так ли, Аркадий? Ведь через полгода земля станет вашей, вы же единственный наследник?

— И что? — воскликнули хором Крутой химик и Сынок, вскакивая с места.

— А то — ускорив кончину Вероники Валерьевны, вы одним махом решили свои проблемы. Один получит большой участок, второй — большие дополнительные деньги. Отсюда цианид, что милиция нашла, — пояснила сыщица для Старика, Дианы и умолкшей Полины. — Согласитесь, дать его Аркадию мог только химик.

Сынок заметно побледнел, однако Николай Николаевич оказался неробкого десятка и лишь пожал плечами:

— Он попросил для лисы, почему не дать.

Тут вмешался генерал, прямо и чётко защитил Аркадия:

— И потом, Веру не цианидом отравили же?

— Да, паштет обработали ядом бубури из этой пальмы. Спросите, кто? Но погодите вы, дайте всю картину собрать, — отмахнулась Агафья. — Давайте сначала установим, кто хотел и мог убить. И вообще, классическое расследование требует поиска мотива, чтобы в его свете рассматривать факты. Конечно, Аркадий не пустил цианид в ход, у него ведь бубури под рукой. Но легенда про лису, она не для умных людей, согласитесь…

Старик не выдержал:

— Насмешила ты нас, — и привел поговорку, — Агаша, не вступи в кашу! Агаша уже в каше. Голубушка, это не расследование, а голимые домыслы. Забавные домыслы, если судить со стороны, и оскорбительные для тех, на кого направлены. Мне уже скучно, так что сворачивайтесь, мисс.

Его речь могла бы сработать, но гости, только что обиженные Агафьей, потребовали продолжения. Видимо, хотели продлить список подозреваемых. Сыщица переключилась на Старика:

— Спешите мне рот заткнуть? Конечно. Вот ваше письмо, изодранное в клочья. Я склеила. Почерк узнаёте? Да, Вероника. Как вам текст, дамы и господа?

И прочла. С выражением. Затем продемонстрировала записную книжку, изъятую с чердака, про московскую Лолиту-Веронику. Аркадий налился дурной кровью, опять выматерился, дослушав рассказ о похождениях матери. Надо отдать должное Старику — тот даже не дрогнул, молчал до конца. Агафья ждала, держала паузу. А напрасно, её нарушил Генерал:

— Ну, срок давности истёк. Двадцать пять лет. И потом, почему — растлил? Нынешние дети ещё раньше начинают… Сообща отправили на тот свет доносчицу? И что? С чего бы Мирославу сейчас травить Веронику? Кстати, Мирослав, а где ты тогда взял бубури? И куда дел?

Старик широко улыбнулся:

— Славные были времена! Спасибо, Агафья, напомнила мне о забавах молодости… Стас, семянку я привез случайно, из Конго, может. Даже не знаю, как. Она взошла у крыльца, а любопытная коза пожевала и траванулась. Тут я и сообразил, что к чему, пересадил в кадку. Ишь, какая вымахала, — он показал на пальму, — за четверть века. Только бабку никто не убивал, это ты набросок рассказа нашла, голубушка…

— Да? Тогда ответьте, куда вы дели три листа бубури? Которые у меня забрали?

Старик гордо поднял голову:

— Сделал отвар. Хочешь убедиться? Сейчас, пара минут.

Через панорамное окно вся компания наблюдала, как он вошел к себе, почти тотчас вышел, неся в руке флакон. Генерал спросил сыщицу нормальным голосом:

— Ты, зараза, многое подслушала и подсмотрела. Но отравителя-то не вычислила. Или?

— Погодите, осталось всего ничего, — успела пообещать Агафья.

И тут вошел Старик, замахиваясь флаконом:

— Сейчас грохну о пол, а брызги попадут на всех. И все вместе отдадим богу душу. Скоренько так. Готовы? Мне терять нечего!

Глава двенадцатая. Изобличение

Старик напрасно ждал реакции. Никто не испугался угрозы внезапного отравления, кроме Анвара и Агафьи. Даже Аркадий не отшатнулся, лишь зашипел про подонка, сволочь, гада ползучего и убийцу. Правда, после цыканья генерала шипение стихло, заменилось бульканьем в бокал и шумными глотками.

— Не боитесь? Значит, не знаете. А тут яд страшенный и быстрого действия, похлеще цианида. Вот, — Старик предъявил всем коричневую склянку с большой самодельной наклейкой в виде «Чёрного Роджера», затем поставил на стол. — Не разольётся, закупорено плотно и пробка липкой лентой обмотана. Я для мышей его приготовил, а то грызут всё подряд. Грызли… Уже передохли все, с одного раза. Использована чуточка и на Лаки Люка, дважды. Машенька попросила, чтобы он Сэмми не угнетал. Я капельку вводил шприцом в колбаску и угощал котяру. У того тотчас ноги заплетаются… Сэм ему оба раза настучал по мордасам, тем иерархию и перевернул… Когда? Да тем же вечером. После презентации фильма, помните, Машенька хвасталась Сэминой победой?

Аркадий попросил передать склянку ему, но Старик отказал, придавил её ладонью:

— Опасно, не дам!

Генерал забрал отраву, отнёс на журнальный столик, обозвав вещественным доказательством. Агафья громко объявила, что разоблачение не закончено, и спросила генерала:

— Вы с гранатой разобрались? Кто, как и зачем поставил?

— Что разбираться? Обычная растяжка, правда, непонятно, на кого. Тем туалетом сто лет никто не пользуется. Разве, когда прихватит, что не добежишь.

— Тогда у меня вопрос к Анвару Каримовичу, — торжествующе воскликнула сыщица. — Где ваше слабительное?

Заказчик побледнел, побагровел, выпрямился во весь рост и зачастил:

— Мне оно не нужно! Нет у меня никакого слабительного!

— А не так давно было. Целый стандарт. Для кого?

— Ты на что намекаешь? Да как у тебя язык повернулся!

Всеобщие взоры обратились на Анвара. Густая краска, затопившая лицо несостоявшегося супруга Вероники, так же внезапно схлынула, оставив меловую бледность. Ах, как чертовски эффектно выглядел сын гор, даже в ауре убийцы! Агафья поняла, почему этот альфонс пользовался успехом у дам. И потому продолжила обличительную речь в несколько повышенном тоне:

— Я видела, как вечером вы заходили в садовый туалет. И не по нужде — гранату там ставили, скорее всего. Расчет простой и надёжный — подложили бы потом Веронике слабительное, она же по утрам всегда собирала малину. Её приспичит, и — бах! Но вам этого мало, решили подстраховаться? Узнали о ядовитости пальмы, отломили лист, выдавили сок. Не зря же мои перчатки пропали! И опрыскали батончик с паштетом, да?

— А гранату, — палец сыщицы уперся в мадам Отстрел, — она передала, в коробочке. Сама видела. — И Агафья рассказала поражённым слушателям историю панического испуга уличенной парочки. — Он её уронил, и оба в канаву бросились. Не знаю, правда, какой тут мотив…

Диана отреклась от гранаты, которую ей и добыть-то негде. Смазливый сын гор выкрикивал нечто разоблачительное насчет Сынка. Полина и Крутой неприкрыто радовались. Старик слушал, разглядывал всех, словно стараясь запомнить нечто.

— Опаньки, — вскочил на стул Аркадий, — я въехал! Маме отказали, но она заподозрила, что Анвар за её спиной договор изменил, оставив только себя автором сценария. Это три миллиона долларов! — Он заводил себя, кричал всё громче. — Ах ты, козлина! Вы с Дианой собрались маму кинуть, а когда она просекла, то вообще… Опа, дядя Стас, так вот зачем Анвар эту дуру нанял! Чтобы она свидетельницей пошла, как он тревожился за маму!

— Да как вы можете, — обиделась сыщица, — я ведь вам доказала…

Генерал велел Агафье заткнуться, а сам отреагировал стремительно. Он распорядился обыскать автомобиль Анвара, что проделали вызванные охранники Крутого химика, под наблюдением всей компании. Ничего предосудительного, кроме использованного шприца с иглой, да скомканных резиновых перчаток, в машине не оказалось. Бывший жених не сумел оправдаться наркоманией — следы на локтевых сгибах отсутствовали. Эти улики тоже разместились на журнальном столике. Снова велев сыщице заткнуться, генерал подвёл итог:

— Будем признаваться, гражданин Юнусов? Шесть нулей зелени я тебе не прощу. Это что-то с чем-то, — глаза прокурора азартно блеснули, голос торжествующе зазвенел. — А ты, Динка, пойдёшь соучастницей. За гранату, хотя Веру, по факту, убил он. Отравил!

Компания некоторое время переваривала сказанное, постигала логику официального следствия. Недобрые соседи, только что уличенные в преступном намерении, но амнистированные генералом, так захотели добиться признания настоящего отравителя, что внезапно хором произнесли:

— Анвар, зачем?

— Граната не моя! Я не убивал Веронику!

— Да? А кто тогда? — ехидно прищурилась Агафья.

— Минутку, — мадам Отстрел вдруг воспряла духом, — что вы на гранате зациклились? В день смерти, все это знают, Анварчика не было в поселке. — И уперла руки в бока, принялась обличать, словно изо всех сил возжаждала отомстить сыщице. — Не ты ли сама, старая кошёлка, траванула Веру? За увольнение? Или кто заплатил? Колька, точно! А шприц ты подбросила!

Несуразность обвинения настолько поразила Агафью, что та растерялась. Полина зааплодировала. Обрадованный поддержкой Анвар снова заорал на Аркадия, Крутой химик — на Диану. Только Старик сидел молча, вслушивался в слова. Генерал сумел завладеть вниманием, погасив свет. От неожиданности крики стихли.

— Все заткнулись! Значит, так. Следствие закончено, понятно?

И тут на веранде всполошились куры, истошно закричали, принялись летать по клетке.

Глава тринадцатая. Удача и неудача мисс Агафьи

Аркадий вскочил, восторженно крикнул:

— Лиса, я говорил, что лиса! Держи её!

Вслед за ним наружу бросились и остальные. Рыжий хвост мелькнул на дорожке, вдогонку бухнул выстрел, перепугав всех. Генерал стрельнул в ягодные кусты ещё несколько раз. Послышалось шипение, и он торжественно воскликнул:

— Попал! Аркашка, быстро фонарь, пойдем добивать рыжую!

Фонарь подали охранники Крутого, встревоженные стрельбой и тоже вооруженные. Николай Николаевич успокоил шустрика и могучего молчуна, но те не ушли, остались у забора ждать, когда принесут охотничий трофей. Шипение не прекращалось, напоминая что-то очень знакомое.

— Ты в бачок попал, дядя Стас. Вдребезги. Во, блин, как её перекрыть?

Кран нашелся, шипение воды в садовом туалете прекратилось. Посмеиваясь над незадачливым охотником, компания вернулась в дом, расселась. Включив свет, генерал снова вышел на центр комнаты.

— Что все хотели Веру грохнуть — верю. Стерва была первостатейная. Теперь об отравлении. Да, это не приступ, а бубури. Кому доступен? Троим. Аркаша для меня вне подозрений. Мирослав? Так ему незачем, да и не дурак он — улики на себя хранить. Понятно, что Анвар. Тут и мотив и возможность, но, — прокурор возвысил голос, — следствие закончено!

Соседи и подруги убитой затаили дыхание.

— Чтобы его не возобновлять, — генерал принялся тыкать пальцем в каждого, к кому обращался, — делаем так. Вам, гражданин Юнусов, я советую мне на глаза больше не попадаться. Диана, за договор отвечаешь ты, вместе с альфонсом. Верину долю нам с Аркашей, поняла? Полина, за крысид отдельно поговорим. Аркадий, пальму сжечь. Немедленно и без остатка! Как — твои проблемы. Николай Николаевич, завтра зайдите ко мне. Зачем? Ах, не понял? Вот я завтра вам и поясню. Завтра, сказал, и не выступай! Граната — твоих рук дело! А нет, так будет!

Командным рыком убедив Крутого химика в серьёзности намерений, прокурор сбавил тон:

— Так, теперь с тобой, Мирослав, точнее, гражданин Сарацинов. Какого хрена ты наварил отраву? Мышебой, понимаешь! Во бля, Борджа и Медичи выискался! Короче, поможешь Аркаше эту бубурю под корень извести…

Агафья во все глаза смотрела на Мирослава Мироновича, почти мгновенно сообразив, что Прилуцкий — вовсе не фамилия, а литературный псевдоним Старика. Так вот он, потомок князей Сарациновых, с которым так странно свела её прихотливая проказница судьба! Вот почему она испытывает к нему столь сильную симпатию! Неожиданное открытие показалось настолько важным, что заслонило собой недовольство поведением прокурорского генерала, испортившего так великолепно начатое расследование. «Ну, и пропади оно пропадом!» — сыщица совсем уже вознамерилась переместиться к хозяину поближе, чтобы открыть тайну своего предназначения, как генерал обернулся к ней:

— Для тебя — особо. Следствие закончено, понятно? Твоя затея провалилась, старая дура. Иные нынче времена, Кристей и Конанов твоих Дойлей, больше не будет. А вякнешь кому из журналюг про что услышанное здесь, я тебя обвиняемой и сделаю, усвоила? Сгною в тюрьме!

Агафья подскочила со стула и завизжала:

— Брось, немедленно брось! Отойди!

Генерал опешил, глянул на остальных, словно ища поддержки. Но сыщица обращалась к журнальному столику, где Машенька деловито набирала в шприц коричневую жидкость из флакона с ядом. На столике лежали Шерхан и Панда.

— Машенька, стой, — диким, растрёпанным голосом крикнул Старик, — не шевелись!

Столько дребезжащего страха оказалось в словах Мирослава Сарацинова, что Агафья смолкла, а внучка послушалась. Она оставила шприц торчать в пробке, отступила от столика на шаг. В полной тишине дед шёл к ней странной походкой, словно ноги ему свело судорогой от спины до кончиков пальцев — так двигаются деревянные марионетки. Подхватив Машеньку на руки, Старик радостно застонал:

— Боже мой, боже мой!

Все тотчас ожили, загалдели. Агафья теребила девочку, задавая нелепые вопросы, зачем и почему та здесь, будто это имело хоть какое-то значение.

Машенька пояснила, что гром разбудил, дедушки нет, а Лаки Сэма побил.

— …и удрал к тете Вере. Я тоже пошла… А тут, — пальчик указал на злополучный флакон, — лекарство против него…

— Лекарство? — не хором, а единым, общим голосом выдохнули взрослые.

— Я хотела дать его Лаки, — Машенька изобразила движение, словно выдавливая шприц, — как тогда…

И вынула из кармана батончик голубиного паштета.

Заключительное слово

Всё, читатель.

Если тебе интересна судьба Агафьи Сосипатровны Ложкиной, тем более, её карьера на поприще частного сыска, но ты не можешь домыслить развитие событий самостоятельно, обратись к Яхтиной или Речкиной. А мой рассказ закончен.

Content

Владимир Андреевич Петров-Одинец
Небанальный детектив

Глава первая. И.Ч.П. АгаСоЛ

Глава вторая. Слежка

Глава третья. Сын Леди

Глава четвертая. Подозрения

Глава шестая. Отравление

Глава седьмая. Дохлые куры и странный пакет

Глава восьмая. Званый вечер

Глава девятая. Такое странное убийство

Глава десятая. Поминки

Глава одиннадцатая. Расследование

Глава двенадцатая. Изобличение

Глава тринадцатая. Удача и неудача мисс Агафьи

Заключительное слово