Евгения Витальевна Корешкова

Контакт с нарушением

(ПРИКЛЮЧЕНЧЕСКАЯ ФАНТАСТИКА)

ЧАСТЬ 1

Если сможешь — забудь

1

У Сергея разболелся зуб. Началось мучение еще утром, после того, как за завтраком неудачно разгрыз косточку из компота.

По мнению бабушки на больной зуб нужно было положить таблетку анальгина, отец рекомендовал лечиться табачным дымом, а мать, как наиболее решительная, потребовала, чтоб сын немедленно отправился к стоматологу. Но была среда, а зубной по средам принимает только после обеда. Так и пришлось идти в институт, захватив с собой рекомендованные средства.

До второй пары Сергей еще кое-как протянул. Добросовестно держал за щекой анальгин, а в перерывах старательно смолил одну сигарету за другой, хотя обычно почти не курил. Домашние средства практически не помогали.

Ко второй паре он прикончил всю упаковку таблеток и обкурился до тошноты, а боль становилась все сильнее. Добравшись до следующей аудитории, Сергей рухнул за стол и страдальчески закрыл глаза. Институт для него больше не существовал.

А ведь сегодня, после лекционной недели, общей для всего курса, начинались групповые занятия.

Верный друг, толстый очкарик Леха, сочувственно гладил Сергея по рукаву, ничем больше помочь не в состоянии. Девчонки, а группа у них была почти полностью женская, парней кроме Сергея только трое, шумно и весело рассаживались по местам, обживая новую для них аудиторию. Сергей только жмурился и, сам того не замечая, постепенно вскидывал подбородок, стараясь хоть как-то ослабить боль. Вид у него при этом был, наверное, ужасный, потому что парень услышал над собой незнакомый, приятного мягкого тембра голос:

— Тебе плохо?

Он открыл глаза. Рядом стояла тоненькая высокая девушка в темно-сером, крупной вязки, пушистом свитере и довольно потертых джинсах, с черной кожаной сумкой через левое плечо. За плохо соображающего Сергея ответил, причем довольно грубо, Леха:

— Отстань! Не видишь, человек помирает, зубы замучили. Вали отсюда!

Но девушка отваливать не собиралась. Наоборот, она присела за соседний стол и, склонив голову набок, спросила:

— Ты что, не сумел снять боль?

Сергей уничтожающе посмотрел на нее. Возразить, что-либо на это издевательство у него уже не было сил.

— Смотри на меня! — вдруг приказала девушка. Страдалец оторвал голову от трубы, — который зуб?

— Внизу, коренной слева. — Простонал он.

Незнакомка через стол протянула руки и приложила ладони к его щекам, пальцами касаясь висков. Вся группа столпилась вокруг. Ее ладони, сначала прохладные, вдруг сделались горячими, почти обжигающими.

— Смотри на меня! — повторила девушка приказ.

Сергей подчинился. Он еще никогда не видел таких глаз. Огромные, нежно удлиненные вверх к вискам, какого-то невероятно-зеленого цвета, они смотрели, не мигая, в упор. Под этим пронизывающим взглядом, тоже не смея мигнуть, почувствовал, как боль стихает, прячется. И, когда девушка отняла руки от его лица, удивленно понял, что боли нет, исчезла.

Тут вошел преподаватель, и спасительница быстро отвернулась. Теперь Сергею были видны только ее спина и волосы, собранные в толстый хвост фиолетовой пушистой резинкой. Светло-русые, с легким золотистым оттенком, немного волнистые на кончиках и поблескивающие изнутри каждой волосинкой.

— Кто это? — вполне оживший Сергей толкнул товарища в бок.

— Да я тебе говорил вчера, — прошипел тот, — новенькая, перевелась откуда-то.

Преподаватель сделал им замечание, и друзья замолчали, но учеба Сергею на ум не шла. Он все старался подобрать те слова, которыми можно было определить цвет глаз незнакомки. Это была не та водянистая прозрачность, что бывает у рыжих. Не кошачья зелено-желтая окраска. Не серо-зеленый, довольно распространенный оттенок, а самая настоящая насыщенная яркость. Все говорят — «изумрудные глаза». Нет. Изумруд не подходил, по крайней мере те камни что ему приходилось видеть. Скорее цвет яркого малахита, вот не думал, что такие бывают.

В перерыве Сергей подошел к своей спасительнице.

— Ты меня здорово выручила. Спасибо. Может, хоть скажешь, как тебя зовут?

— Алина. — Медленно, почти по слогам, произнесла девушка, как бы прислушиваясь к звучанию собственного имени.

— А я Сергей. — Больше выговорить не сумел ничего. Ошарашено замерев, разглядывал тонкие правильные черты лица, стройную фигурку.

А девушка насмешливо улыбнулась и, тоже ничего не говоря, выскользнула в коридор. Парень был сражен на месте.

Но не он один обратил внимание на новенькую. Почти все немногочисленные на их историческом факультете парни, безуспешно пытались оказывать ей знаки внимания. Сергей стал ее тенью. Теперь у него явно появилось желание ходить в институт. Нет, он не мечтал с самого детства стать историком, как Леха, просто институт находился рядом с домом, всего четыре автобусных остановки, и родители настояли на поступлении, не желая отпускать сына далеко.

Алина старалась не привлекать к себе внимания однокурсников: одевалась неярко, косметикой почти не пользовалась, на занятиях садилась в задние ряды. Но, даже если носить просторный свитер со спущенными плечами, скрывающий под собой фигуру, и нарочно ходить, глядя себе под ноги, красоту все равно не спрячешь.

Именно для Алины Сергей надевал каждое утро чистую рубашку и до блеска начищал ботинки. Куда бы девушка ни шла: на занятия, в столовую, в читальный зал — всегда, чуть позади, можно было увидеть высокую сильную фигуру Сергея. В дверях он неизменно оказывался рядом, придерживая тяжелую створку и оттесняя, если нужно, напирающих сокурсников. Иногда Алина благодарно улыбалась парню и ее кошачий, хитровато-веселый взгляд встречался с его — восхищенным, полным надежды и ожидания. Казалось невозможным, как в его серых, холодных от природы глазах может быть столько теплоты и любви.

Чаще всего девушка пропадала в читальном зале, брала множество книг по новейшей истории, просматривала их все от корки до корки, почти не задерживаясь ни на одной странице. Интересовалась она и технической литературой, пролистывала Большую энциклопедию. Создавалось впечатление, что Алина ищет, сама еще не зная что, и не может найти.

Сергей садился за соседний стол, делал вид, что занимается, и ждал, когда же, наконец, однокурсница обратит на него внимание.

И ведь дождался!

Однажды Алина сами обратилась к нему:

— Послушай, если уж ты решил повсюду меня преследовать, то может быть, ты покажешь мне ваш город?

И они почти каждый вечер стали подолгу бродить по осенним улицам, как два добрых старых друга. А Сергей все не мог себя заставить признаться в любви. Теперь они всегда были вместе, расставаясь только на ночь. Леха всерьез обиделся, когда Сергей пересел от него к девушке.

* * *

Однажды ясным безлунным вечером, провожая девушку к общежитию, Сергей вспомнил, что его конспект остался в сумке у Алины. Вахтерша, стоя на высоком, ярко освещенном крыльце, умильно сюсюкала над детской коляской, ничего не замечая вокруг. Однокурсники переглянулись и проскользнули мимо нее в общежитие. Сергей как мог, тянул время, расставаться ему не хотелось, и, получив свою тетрадь, он не отправился вниз, а пригласил девушку на крышу — смотреть на ночной город. Отсюда, с плоской крыши девятиэтажки был прекрасный обзор. За недолгое время желто-зеленый закат погас почти полностью, и звезды все обильней проступали на небе. Алина больше смотрела не на россыпь огней ночного города, а, запрокинув голову, вверх, где уже обозначилась широкая полоса Млечного Пути.

— Ты так любишь звезды?

— Сам смотри, ведь это, на самом деле красиво!

— Летом на даче, я часто выходил в сад, вставал на дорожке, чтоб ветви не мешали, и тоже смотрел. Это совсем не то, что изучают по астрономии. Я в учебнике столько раз открывал карту звездного неба, но так почти ничего не понял. Разве что Большую Медведицу найду и Стожары, да зимой Ориона. Вот, пожалуй, и все. — И обернулся к Алине, все так же смотрящей вверх. — А ты помнишь созвездия?

— Здесь совсем другое небо, — отозвалась она.

— Ну да, конечно, в городе воздух не тот. Звезды тусклее, но их все равно видно, хоть и не все. — Сергей осторожно взял девушку за руку, — я перечитал, наверное, всю фантастику о космосе, звездных войнах и других мирах. У меня дома большая библиотека и фильмов много. Как-нибудь я тебе все покажу.

— Да, конечно, — машинально ответила она, не отрывая глаз от неба.

— Аль, ты веришь в другие миры? — И, не дождавшись ответа, продолжил: вот, может, на Полярной звезде тоже живут люди и смотрят сейчас на нас с тобой.

— Там нет обитаемых планет. — Быстро возразила она, — но в других местах Вселенной существуют цивилизации очень похожие на земную. Есть и другие, совершенно отличные от человеческой. Но раз ты увлекаешься фантастикой, ты сам должен бы это знать. По крайней мере, верить, что это действительно так.

— Да, ты слышала, недавно над городом видели НЛО. Говорят, настоящая летающая тарелка!

— Чепуха! — Вдруг резко оборвала его Алина.

— Ага, чепуха! — Возмутился Сергей, — если люди видели, причем дважды. Когда садилась и взлетала. Где-то за рекой, в Большом парке, только следов никаких не нашли. Говорят, что если они садятся, то остается круг выжженной земли, а тут — ничего. Как ты думаешь, что это было?

— Не знаю, — равнодушно ответила девушка и посмотрела на часы. На табло ярко светились цифры 23.48. Часы у нее были очень крупные, скорее мужские, чем женские, и, кажется, импортные. По крайней мере, Сергей раньше таких не видел.

— Уже поздно, — вздохнула Алина, плотнее запахивая куртку. — Нужно спускаться. А то девчонки и так уже обижаются, что я в комнату только ночевать прихожу. Да и ты опоздаешь на автобус.

— Ничего, я пешком. Мне недалеко, — успокаивал ее Сергей. — Смотри, вон темные корпуса — это институт. Левее, за парком, далеко, где труба и огоньки — это теплостанция атомная и лаборатория там у физиков. Самая старая теплостанция изо всех действующих. Ее давно уже закрыть собираются, да все никак не соберутся. Там только один реактор остался. А еще левее и ближе сюда, через проспект, где реклама красная, — старательно объяснял он, показывая рукой, вон за тем зданием и мой дом. Только его отсюда не видно, — и, вздохнув, согласился: Ладно, пошли.

Они, почти не касаясь перил, сбежали вниз по крутой, металлической лестнице на девятый этаж и закрыли за собой люк.

— Интересно, как я мимо вахтера пройду? — спохватился парень.

Да, это было серьезное препятствие, грозящее, по крайней мере, выговором, а то и лишением стипендии: как-никак женское общежитие.

— Я отвлеку ее, — пообещала Алина, — пока я буду с ней говорить, она тебя заметить не должна. Проскакивай побыстрее. Вахтерша и в самом деле не обратила на Сергея никакого внимания, и он благополучно выскользнул на улицу.

* * *

С третьей лабораторной пары их группу отпустили пораньше и все дружно, без очереди успели получить стипендию. Девчонки отправились кто куда, а парни, все четверо, в магазин через дорогу, где в отделе игрушек продавались детские пневматические пистолеты, стреляющие пластмассовыми шариками, на вид почти не отличимые от настоящих. Вооружившись, решили пугнуть девчонок, благо, день был сереньким, и смеркалось рано. Разорились еще на две пары черных капроновых чулок, и тут же, в магазине простригли в них дырки для глаз, превращая в гангстерские маски.

С чего на них, на всех четверых разом, напала тогда детская лихая дурь, потом никто так и не мог вспомнить. Все было как в настоящем боевике. Хлопнули рукой по выключателю и ворвались в аудиторию, где в ожидании начала последней пары уже собрались почти все девчонки.

— Не двигаться! Это ограбление! Деньги, кольца, цепочки, серьги на стол!

Реакция оказалась такой, как предполагалось. Девчонки завизжали и попятились от наставленных пистолетных стволов. Только Алина осталась там, где стояла. Ловким стремительным движением она крутнулась на чуть согнутых ногах, чтобы оказаться лицом к налетчикам, и замерла в позе остановленного броска. Левую руку с растопыренными пальцами, она, удерживая равновесие, рывком отвела чуть в сторону, а правую, до локтя прижатую к боку, выставила перед собой, странным образом вывернув кисть ладонью вверх с пальцами сложенными щепотью. Девушка явно собиралась каким-то образом дать отпор всем нападавшим. Лёха не выдержал первым. Он уже с хохотом тянул с лица черную маску. Сергей включил свет и увидел, как Алина облегченно выдохнула и расслабилась, опустив руки. Вскоре она уже смеялась вместе со всеми.

— А ты что, и в самом деле собиралась с голыми руками против пистолетов? — допытывался Сергей, — у тебя было такое выражение лица…

— Отстань! — обиженным тоном оборвала его девушка. — Шуточки у вас!

* * *

На следующий день, когда они вдвоем шли после занятий вдоль стриженной, по-осеннему багряной аллейки боярышника, Сергей, немного помявшись, спросил:

— Аль, ты что ведьма?

— Почему? — удивилась она, останавливаясь.

— Ну, как же у тебя такие глаза… и ты мне зуб вылечила, и вообще…

— Нет, конечно, — рассмеялась она, откидывая волосы назад, — ведьмам положено заклинания знать, на метле на шабаш летать, чудеса всякие делать. А я никаких чудес делать не умею.

— Ага! — утверждающе-язвительно возразил Сергей, — а стакан?

— Какой стакан?

— С компотом! — и внимательно посмотрел на чуть смутившуюся спутницу.

Между прочим, про стакан нужно рассказать особо. Дело было так: В перерыв Алина с Сергеем обедали в буфете. Он составлял на столик тарелки, на подносе оставался только стакан с компотом, когда кто-то нечаянно подтолкнул парня сзади. Поднос качнулся, и стакан полетел на пол. Алина молниеносно выбросила в сторону руку ладонью вниз над несчастным стаканом, и он, вместо того, чтобы вдребезги разлететься об кафельный пол, аккуратно на него опустился. Почти нисколько компота не пролилось. Все произошло настолько быстро, что Сергей ничего не успел сообразить. Он даже зажмурился и резко потряс головой. Нет, ничего не изменилось: стакан уже стоял на столе, и Алина сидела, как будто ничего особого не случилось.

— А, стакан… — как-то смутилась она, — это так, нечаянно вышло. Просто я умею управлять собственным организмом.

— Ты, что экстрасенсорикой занимаешься?

— Не совсем, — возразила она, но, чуть подумав, поправилась, — в принципе, можно и так считать, — и резко встряхнула головой, откидывая волосы назад, — что, уже испугался?

— Ничуть. Просто ты не такая, как все остальные.

— И что, здорово заметно? — озабоченно спросила девушка.

— Нет. Если только очень долго приглядываться. Но знаешь, с тобой легко, и мне кажется порой, что я смогу, наверное, понять тебя и без слов.

Алина улыбнулась.

— А ты прав, между прочим. Просто у нас с тобой одинаковое биополе, почти идентичное по структуре. Сила, конечно, разная, а синхронность почти полная.

— А что, это редко бывает?

— Очень, — и сразу попыталась сменить тему, предложив: Пойдем лучше в город. Ты обещал сводить меня в музей. Я только переоденусь.

Сегодня Алина решила не прятаться, сменив вечные джинсы на светло-кофейное платье и кофточку чуть темнее тоном, плотно облегающую стройную фигуру. Конечно же, казалось Сергею, им вслед оглядывались на улице. И в автобусе мужчины, к его тихой ярости, восхищенно и завистливо пялились на Алину, старательно улыбаясь, кто как умел. Девушка держалась абсолютно спокойно, будто никого вокруг не было совсем.

После этого ада музей показался приютом тишины и покоя. Их одинокие шаги по паркетному полу гулко раздавались в залах среди картин и старинных вещей. Сергей и сам и не помнил, когда в последний раз приходил сюда. Здесь словно замерло время, сконцентрировались на небольшой площади разные века и ландшафты. Скалился огромным черепом динозавр, пучили стеклянные глаза звери и птицы сегодняшнего дня, надеялись пережить свое время старинные вещи и картины. Алина почти не разговаривала, внимательно изучая экспонаты, а Сергей больше смотрел на нее, чем на музейные витрины. Сегодня девушка была необыкновенно хороша, и парень понемногу начал понимать ее желание хоть как-то спрятаться и меньше обращать на себя внимание. Хотя с такой внешностью трудно быть незаметной. И лицо и фигурка без изъяна, разве что плечи чуть широковаты. Ходили по музею долго, а когда спускались к выходу по широкой мраморной лестнице, Сергей предложил, сам, испугавшись своей смелости:

— Аль, пойдем ко мне в гости.

И она почему-то согласилась.

Вечер пролетел как одна минута. Разговаривали, смотрели «Десятое королевство», ужинали всей семьей. А когда Алина сидела с бабушкой на мягком велюровом диване и рассматривала старый альбом с фотографиями давно прошедших лет, Сергей в глубине души ревновал, слушая, как они разговаривают, словно равные по возрасту. Потом девушка подошла к комоду, на котором у бабушки стояли потемневшие от времени иконы, и с двухметрового расстояния протянула к ним раскрытые ладони, удивляясь вслух:

— До чего же чистая была душа у человека, который их писал, и как крепка была его вера! — и обернулась к Сергею, — знаешь, около этих икон так легко и спокойно, что поневоле хочется стоять и смотреть на них, даже если не веришь во Христа и не умеешь молиться.

— А я Сереженьке образок маленький подарила, — заговорила бабушка, усаживаясь поудобнее, — нательный, вместо крестика. Его еще отец мой носил, а потом муж, царство ему небесное, на войну с ним ходил. Живым вернулся, даже не ранило. Кто его носит, с тем ничего плохого не случается, он от смерти спасает.

* * *

День с утра стоял такой солнечный, а вторая лекция оказалась до того нудная и скучная, что Сергей с Алиной сбежали в перерыв на улицу, к осеннему небу, к облетающим деревьям, к парковым вянущим травам. Кончался октябрь, а погода стояла почти летняя. Институтский парк — огромный, полудикий, постепенно переходящий в лес, за которым кончался город, из построек — только довольно далекая теплостанция. Они шли без аллей, напрямик. Алина ловила падающие листья, осторожно гладила стволы деревьев, пропускала между пальцами тонкие веточки кустарников. Она опять гуляла в джинсах, кроссовках и легкой ветровке. Сергей долго следил за ней, прежде чем сказал:

— Слушай, Аль, мне сейчас кажется, ты никогда не видела осеннего парка. Ты что с асфальта всю жизнь не сходила? Или одна в лесу боишься?

Она не ответила, только мягко улыбнулась.

На сильный глухой хлопок друзья не обратили внимания. Горожане привыкли ко всяким шумам, да и день был слишком уж хорош. Они продолжали прогулку, углубляясь все дальше в парк, пока не послышался пронзительный, учащающийся писк. Девушка резко оторвала руки от нежной коры березы и быстро перевернула часы на браслете. Из-за ее плеча Сергей увидел другой, непривычный электронный циферблат, на котором играли быстро меняющиеся зеленые значки, а справа, вертикально в ряд располагались маленькие кнопочки: три белых, голубая и красная.

Он еще не успел ничего спросить, когда Алина обернулась к нему, и лицо ее было совершенно другим, незнакомо-тревожным, а голос жестким и серьезным.

— Между прочим, радиация! — и сразу же пристальный взгляд в глаза, — откуда? Думай быстрее!

— Эт-то, наверное, теплостанция. Я показывал тебе с крыши. Там у них реактор работающий. Тепло дает в этот район города и лаборатория исследовательская там у физиков. Больше вроде бы неоткуда ей взяться, — и кивнул на ее часы, — а это что у тебя?

— Сейчас — дозиметр, — быстро и равнодушно ответила она и потребовала: бежим к твоим физикам, нужно разобраться, что там творится. Ты знаешь, в какой она стороне?

Сергей взглянул вверх на солнце, сориентировался и махнул рукой вправо:

— Там!

— Веди!

И они через заросли, напрямик рванули в указанном направлении. Им повезло, вскоре они наткнулись на маленький бетонный столбик, на котором красной краской было выведено: «Осторожно, кабель!» Впрочем, букву «а» во втором слове какой-то веселый умник губной помадой исправил на «о», превратив закопанный в землю телефонный провод в собаку. Причем это, с завидной настойчивостью, было проделано на всех столбиках, отмечающих маршрут прокладки телефонного кабеля к теплостанции. Алина сразу, с места взяла такой темп, каким бегут разве стометровку. И, хотя Сергей никогда не был слабаком в спорте, вскоре он начал отставать, сбиваясь с правильного дыхания. Девушка несколько раз оглянулась и, в конце концов, просто схватила его за руку и поволокла за собой.

Когда им преградил путь неширокий, с крутыми склонами овражек, Сергей уже судорожно хватал ртом воздух, как рыба на берегу, размазывая рукавом пот по лицу, а его спутница даже дышать чаще не стала. Будто совсем не бежала. Здесь телефонный кабель выбирался из-под земли и, заключенный в тонкую, крашенную зеленым, металлическую трубу, висел над овражком, на той стороне снова уходя под землю. Алина выпустила запястье Сергея, несколько секунд помедлила, прежде чем уверенно вступить на трубу. Сергей удивленно смотрел, как она, слегка балансируя руками, быстро перебежала по трубе, и, уже с той стороны призывно махнула рукой, приглашая. Быть канатоходцем парень не решился, заведомо зная, что сорвется. Тихо чертыхаясь, он полез в овраг, в густые заросли крапивы и ежевики, туда, где слабо журчал невидимый сверху ручеек. Он еще продирался сквозь высокие, с трудом проходимые дебри, яростно раздвигая осеннюю, но по прежнему жгучую крапиву, а девушка уже нетерпеливо наклонилась над оврагом и протягивала ему руку, торопя:

— Быстрее! Быстрее!

Сильным рывком она выволокла Сергея из оврага, и, не глядя на него, исцарапанного, мокрого по колено, обвешанного колючками череды и репейника, потащила за собой.

Глухой железобетонный забор теплостанции выглядел очень внушительно. За ним сильно парило. Густые белесые полосы пара утягивало в сторону парка, где они только что гуляли. Дважды им путь преграждали охранники, облаченные в мешковатые защитные комбинезоны и респираторы, но Алина резко выбрасывала в их сторону руку с открытой ладонью и приказывала:

— Тихо! Сидеть!

И вооруженные мужчины безропотно опускались на землю, не оказывая больше сопротивления. Одного из охранников внутреннего поста, девушка сгребла за грудки, поставила перед собой и приказала, тряхнув:

— Веди к начальству!

И он повел.

Сергею оставалось только, спотыкаясь, брести следом, все еще дыша, как загнанный зверь. То, что сегодня вытворяла Алина, походило скорее на приключенческий фильм, чем на реальность.

Почти неотличимые друг от друга, в белых чепчиках, халатах и бахилах, и операторы и начальство, еще за секунду до их появления, решавшие свои задачи, теперь замерли на своих местах, как заснули. Сергей тоже прислонился к дверному косяку и, в нежданной, разом навалившейся полудреме, следил, как девушка подходила к операторам, наклонялась, трогая каждого за плечо, и тихо говорила:

— Займись своим делом!

Она остановилась, скрестив на груди руки, слушая доклад пожилого уже мужчины, который словно школьник, объяснял, что произошел поперечный разрыв напорного коллектора, главного циркуляционного насоса. Был большой выброс радиоактивной воды и пара. Реактор цел. Сейчас пытаются устранить аварию, но система аварийного охлаждения не справляется. Реактор выходит из-под контроля, есть сбои в системе управления. Если реактор не удастся срочно остановить, хотя работы по его остановке ведутся уже давно, и он перегреется, произойдет взрыв.

Не в силах стронуться с места, Сергей, расширив глаза, смотрел, как Алина уверенно подсела к компьютеру, и ее пальцы стремительно побежали по клавиатуре. К этому времени все присутствующие очнулись от оцепенения и продолжили прерванную работу, почему-то не воспринимая девушку, как постороннего человека. Будто присутствие ее здесь было делом вполне нормальным. Ей что-то показывали на экране, кто-то, отодвигая ее руку с клавиатуры, сам набирал информацию. Все разом что-то быстро и шумно говорили, а Сергей, тоже пришедший в норму, мог думать только об одном. О том, что молотом стучало в мозгу:

— Сейчас будет взрыв. Снесет с лица земли теплостанцию Пострадает город. А это полтора миллиона человек, полтора миллиона!..

Сергей подошел поближе и тоже встал за спиной у девушки. Она перестала работать и, держа пальцы у висков, вглядывалась в выведенную на экран схему планировки теплостанции. Алина просидела так не меньше минуты, потом решительно поднялась, и Сергей окликнул ее. Девушка нашла его взглядом и улыбнулась. Только улыбка получилась успокаивающе-грустноватой, словно она извинялась за что-то.

— Сиди здесь, с ними. Хорошо? — и заторопилась, — я пойду. Мне нужно. Я попробую. Я должна попробовать… — и, почти бегом, направилась к двери.

Сергею оставалось только стоять и смотреть с каким упорством, уже, по сути дела, обреченные люди, пытаются восстановить контроль над работой реактора. А он явно перегревался. Всех как магнитом притягивал показатель температуры воды охлаждения. Цифры с упорной стабильностью росли, давно перейдя черту дозволенного уровня. Если бы удалось хотя бы отсрочить момент катастрофы!

И никто не сумел понять, почему резко, скачком дернулись стрелки разом на всех приборах, и началось что-то невероятное. Словно вся аппаратура вышла из строя: показатели скакали, не подчиняясь управлению. Температура воды начала уверенно снижаться, освещение тускнеть и мигать, и, наконец, главный инженер, вытирая платком лысину, неуверенно выговорил:

— Я ничего не понимаю, но, по-моему, реактор встает.

Кто-то включил экраны слежения, и Сергей вместе со всеми, увидел беспощадно парящий реактор, рабочих в противогазах и на одном из экранов реакторного зала — Алину, вернее одно только ее плечо со спины и поднятую правую руку у обреза экрана. И тут погас свет. Сергей успел увидеть на гаснущем экране, что девушка начала падать, заваливаться набок.

— Аль, Алька… — тревожным полушепотом позвал парень, словно она могла услышать его отсюда. Несколько секунд помедлил и бросился, еще сам не зная куда, к Алине.

— Стой, куда ты? — запоздало крикнули ему вслед. И уже в дверях нагнал радостный вопль инженера:

— Реактор встал! Слышите! Он встал!!

* * *

Сергей долго плутал в душных паровых облаках, шлепая на бегу по лужам, почти незаметным на белом кафеле. В реакторный зал он не вбежал, а въехал на животе, споткнувшись на пороге о пожарный рукав. В последний момент он успел выбросить перед собой руки и только поэтому не разбил лицо. Торопливо вскочил, весь мокрый, и быстро огляделся. Искать Алину не пришлось. Она лежала совсем близко, ничком. И лужица, в которую она ткнулась лицом, отличалась от других розоватым цветом воды. Сергей, оцепенев, какое-то время стоял и шумно дышал. Опомнившись, упал на колени и схватил девушку за плечи, поворачивая к себе лицом. Голова у нее безжизненно откинулась. Дыхание у парня перехватило. Кровь! Она заливала левую щеку и подбородок, продолжая вытекать из носа и уголка рта. Сергей хрипло и неуверенно позвал, спрашивая:

— Альк? Аль, ты чо? — и осторожно разжал руки, опуская ее на более сухое место.

С торопливой яростью, помогая себе зубами, он оторвал весь низ у своей футболки и стал осторожно вытирать кровь у нее с лица. В первый момент он чуть не отдернул руку, настолько холодной, почти обжигающе ледяной оказалась ее кожа. Тем более страшным и странным это казалось здесь, во влажной жаре реакторного зала. Как оглушенный, ничего не понимая, Сергей долго стоял на коленях и вытирал кровь. Дыхания у девушки не было заметно, и пульс он не сумел прощупать, хотя и не был уверен, что правильно ищет его. В ушах стоял пронзительный писк. Сообразив, наконец, что это надрывается дозиметр у нее на руке и, что нужно, как можно быстрее уходить, парень подхватил подругу на руки и понес. Откуда-то появились двое рабочих. Они что-то мычали сквозь противогазы, недвусмысленно крутили рукой у виска и отчаянно махали вдоль коридора, подталкивая в спину.

Сергей заглядывал девушке в лицо, беспрерывно повторяя ее имя. Ответом был только отчаянный писк дозиметра. На дворе, обессилев, он опустил свою ношу на сухой пятачок асфальта и, сняв с себя куртку, подложил ей под голову. Он гладил девушку по мокрым, слипшимся волосам, осторожно проводил кончиками пальцев по лицу и умолял:

— Аль, что с тобой? Ну, пожалуйста, не умирай! Не умирай! Ну, скажи, что ты жива!

И она, вдруг, несколько раз судорожно вздохнула, хватая воздух ртом. Сергей, обрадованный хоть какому-то признаку жизни, держа ее лицо в своих ладонях, начал торопливо и отчаянно целовать ее в глаза, в щеки, в губы…

— Господи, ты жива! Ну, только не умирай! Алька, не умирай! — он чуть не плакал, — Господи, что же делать? Аль, ты слышишь меня? Не умирай!

И она, в несколько судорожных выдохов, тихо, но вполне понятно произнесла:

— Все… можете… не… бояться… теперь… не… взорвется… я… его… остановила… — и медленно, через силу, потянулась к своему левому запястью. На ощупь, расстегнув запор, стала стаскивать часы через кисть и пальцы. Сергей, не выпуская ее лица из своих ладоней, смотрел и не понимал, что же такое она делает. Девушка, наконец, открыла мутные глаза и, с трудом сосредоточив обессиленный взгляд, прошептала, чуть разлепляя бескровные губы:

— Возьми браслет… нажми… красную кнопку…

— Сейчас, я сейчас! — странные часы, что соскользнули в его подставленную руку, оказались очень тяжелыми.

— Аль, потерпи. Сейчас кто-нибудь появится. Сейчас я тебя отнесу.

— Нет… — прервала она, вновь закрывая глаза, — неко…гда… сиди… здесь… повторяй… за мной… — она с трудом выдыхала каждое слово. — Я… С-07… вызываю… «Аргон»… поверь… так надо… запомни… и повторяй…. пока… не отзовутся. Я… С-07… вызываю «Аргон»… авария… атомного реактора… Срочно… нужна помощь… повторяй…. слышишь… — и вновь замолчала, замерев.

Сергей положил ее часы, хотя язык уже не поворачивался их часами, на левую ладонь, подумал-подумал и указательным пальцем правой руки решительно утопил красную кнопочку. Дозиметр сразу смолк, а парень неуверенно начал:

— Я — С-07…- сам себе удивляясь, как он может повторять всю эту ересь. Постепенно голос его крепчал, становился уверенным, и он бесконечно повторял — Я — С-07, вызываю «Аргон»…

Периодически странный прибор у него на ладони начинал тихонечко попискивать, но не так, как дозиметр, а более нежно, с переливом. В левом верхнем углу экранчика загоралась яркая точка, но Сергей не знал, как на это реагировать и твердил одно и тоже, то чуть не со слезами в голосе, то настойчиво и требовательно, поглядывая на безжизненное Алькино лицо, темные круги у нее под глазами. Хорошо, хоть кровь остановилась. Совсем недавно все было так хорошо и, вдруг такое…

Сколько прошло времени, он не знал. Сидел на земле мокрый, продрогший, почти засыпая от разом навалившейся усталости, такой, словно он всю ночь, как на первом курсе, разгружал вагоны. Кружилась голова, звенело в ушах и, вдобавок, начинало сильно мутить. Сергей уже ни на что не обращал внимания, когда кто-то тронул его за плечо. Он, прервав вызов, устало произнес:

— Да пошли вы! — но все же обернулся.

И тут в горле у него окончательно пересохло, глаза расширились, а рот медленно открылся. У него за спиной стояли два человека в явно чужих, ярко-оранжевых скафандрах. И, пока Сергей, заторможенно задирая голову, разглядывал одного из них, начиная с колен, другой быстро присел возле Алины. Он достал какой-то приборчик размером с сигаретную пачку, секунд на двадцать прижал ей к шее под ухом. Глянув на прибор, он что-то сказал на незнакомом звенящем языке. Сергей оцепенело, смотрел, как у него с ладони взяли Алинины часы и погасили экранчик, а он все держал перед собой пустую раскрытую ладонь и чувствовал, что его вот-вот начнет выворачивать наизнанку.

Человек в скафандре поднял девушку на руки. Сергей ошалело посмотрел на него снизу вверх и попытался подняться, чтобы хоть успеть отбежать в сторону, заранее зажимая ладонью рот. Но коварная земля круто вывернулась из-под ног, и парень рухнул на асфальт лицом вниз, прямо под ноги уходящим. Он еще чувствовал, что его тормошат, пытаясь привести в сознание, и что-то говорят. Сил открыть глаза уже не оставалось, он ничего не мог ответить, быстро погружаясь в звенящий безжалостный мрак.

2

Первое, что увидел Сергей, — невысокий, мягко светящийся всей поверхностью потолок. Чуть повернул голову влево — метрах в двух с небольшим, бледно-розового цвета стена с выступающим по всей ее длине шкафчиком около метра высотой. Сам он лежал вроде бы на кушетке, укрытый пушистой мягкой тканью нежного зеленого цвета. Дальше, метрах в полутора за кушеткой — дверь с полукруглым верхом, почему-то без ручки и запора. На полу пышный, ярко-зеленый ковер с длинным ворсом. Все еще не отрывая головы от подушки, а только заворачивая ее все дальше влево, Сергей увидел у себя в изголовье легкий столик и на нем что-то вроде музыкального центра. По ту сторону столика в кресле, наклонив голову, сидел человек в серебристо-голубой облегающей одежде. Он держал в руках прозрачный, быстро меняющий цвета цилиндрик и внимательно смотрел на него. Видимо, ощутив на себе взгляд Сергея, человек повернул к нему молодое, почему-то очень знакомое лицо и приветливо улыбнулся, откладывая свой цилиндрик и поднимаясь. Он встал у постели, еще раз улыбнулся, обнажая прекрасные ровные зубы:

— Хорошо, что ты, наконец, проснулся, — и добавил, оправдываясь, — а я заигрался, не заметил.

Сергей сам себе удивился, когда вдруг, произнес самые банальнейшие слова, которые с детства терпеть не мог ни в книгах, ни в фильмах:

— Где я?

— На «Аргоне», который ты вызвал.

— «Аргон» — это что?

— Базовый корабль, — и, видя, что Сергей не понимает, пояснил, — мы на орбите Земли, на базовом межгалактическом корабле, зведолете, если тебе так понятнее.

Сергей невольно дернулся, чтобы встать, но парень быстро прижал его к постели.

— Тихо! Подожди, аппаратуру отключим и встанешь.

Тут только Сергей увидел у себя на запястьях широкие браслеты, тускло поблескивающие голубым металлом. Тогда он еще раз покосился на ящик в изголовье. Нет, конечно, это вовсе не музыкальный центр: светятся индикаторные огоньки, на двух экранчиках меняются непонятные показания, похожие на мелкий геометрический узор. А парень, вдруг, заговорил на чужом языке, глядя себе на левое запястье, как смотрят на часы. Сергей узнал у него на руке приборчик с кнопками, как у Алины.

Вскоре в дверях появилась женщина в такой же одежде, но значительно старше по возрасту. Внимательное, безупречно красивое лицо, крупные светло-карие глаза и пышные, доходящие до плеч, каштановые волосы, забранные назад двумя тонкими заколками. Она посмотрела сначала на Сергея, затем на прибор у него в головах, и, сказав своему парню несколько коротких фраз, стала отстегивать браслеты у Сергея на руках, обращаясь к нему по-русски:

— Вот теперь можешь вставать.

Сергей хотел, было, подняться, но с ужасом обнаружил, что лежит совсем голый, и только сильнее потянул на себя покрывало. Его порыв сначала не поняли, но потом женщина что-то сказала парню, и они оба сдержано улыбнулись.

— Где моя одежда? — жалобно спросил он.

Отдадут после дезактивации. Надень пока вот это, — парень указал на лежащую в ногах на постели стопку. Сергей, вытягивая шею, посмотрел на нее, но из-под одеяла не вылез. Женщина снова улыбнулась и вышла, унося с собой прибор с браслетами, а парень сказал:

— Извини, мы не сразу поняли, что ты стесняешься. Мы не привыкли стыдиться обнаженного тела, но, если ты хочешь, то я отвернусь, — и отошел к двери.

Сергей, держа его в поле зрения, быстро поднялся. Ноги почти по щиколотку утонули в мягком ворсе ковра. Сверху стопки лежала пара нижнего белья насыщенного оливкового цвета, материал похож на трикотаж. Потом что-то напоминающее легкий спортивный костюм из такой же по цвету, податливо-эластичной тонкой ткани. Все было впору: и длина рукавов и штанин, облегающий основание шеи вырез. На кровати осталась только куртка и заметно зауженные к низу брюки. Видимо форменная одежда. А на хозяевах смотрится, как комбинезон, серебристо-голубой плотный, упругий и немного тяжеловатый. Такие же плотные прилегающие к телу манжеты на щиколотках и запястьях, небольшой стоячий воротничок и ни пуговиц, ни молнии — непонятная застежка. Сергей инстинктивно свел полы куртки, пытаясь запахнуть их, и почувствовал, как они сомкнулись.

— Ага, — подумал он, — что-то типа нашей липучки, — и провел, нажимая, по груди и животу. Куртка застегнулась. На груди, с левой стороны серебристая эмблема: в небольшом сдавленном овале семилучевая звезда с вытянутым влево лучом, на конце которого блестит меленькая искорка. На полу стояли спортивные высокие туфли или, может, кроссовки лишенные всяких прибамбасов. Светло-серые, очень легкие, охватывающие ногу выше щиколоток, на такой же странной застежке вдоль подъема.

Только Сергей обул их, как парень повернулся.

— Теперь давай знакомиться. Ты, насколько я понимаю, Сергей? — и, увидев утверждающий кивок, продолжил, — меня зовут Тардель, я член экипажа «Аргона». В данный момент твой сопровождающий, ведь тебе здесь все незнакомо. Сначала охранял твой сон.

— И долго я спал? — перебил его Сергей.

— 19 часов.

— И ты все это время был рядом?

— Нет, сначала тобой занималась Денира. Ты сильно облучился, и тебя приводили в порядок. Нам легче это сделать.

Сергей прислушался к себе. Точно, тошнота и головная боль исчезли, во рту уже не сушило, только немного кружилась голова. Словно читая его мысли, Тардель успокоил:

— Ничего, это пройдет. Это уже не радиация, а сыворотка. Тебя привили, как новорожденного, от всякой инфекции неземного происхождения.

Вернулась женщина, держа в правой руке прозрачный пластиковый стакан с розовато-голубоватой опалесцирующей жидкостью, который она протянула Сергею.

— Пей.

Он с опаской взял стакан и заглянул в него.

— Не бойся, пей. Это дезактиватор. Надо же окончательно вывести из тебя радионуклиды, раз уж ты попал сюда. Дезактиватор еще никому не повредил. Пей.

Вкус у жидкости был немного кисловатый, но приятный и ни на что не похожий. Не торопясь, мелкими осторожными глотками Сергей опорожнил стакан и, возвращая его, спросил:

— А где Аля? С ней все в порядке?

Ему ответили не сразу. Женщина очень серьезно и внимательно смотрела куда-то перед собой в пустоту, перекатывая меж ладоней стакан. А Тардель, все еще стоя у двери, быстро опустил голову, почти касаясь подбородком груди. Почувствовав неладное, Сергей с нарастающим беспокойством смотрел то на одного то на другого, пока не сумел выговорить:

— Вы хотите сказать, что она умерла? — и сам испугался своих слов.

Ответила ему женщина, присев на край постели. Голос ее был негромким и грустным:

— Ее зовут Аринда.

— Аринда? — удивленно повторил Сергей за ней следом.

— Тардель ее брат. Он немного старше.

Только сейчас, запоздало, Сергей понял, почему лицо парня показалось ему таким знакомым.

— Сядь, — попросила женщина, указывая на место рядом с собой. Сергей повиновался, настороженно глядя ей в глаза.

— Аринда пока жива, но ее состояние практически равносильно смерти. Слишком дорогую цену заплатила она за остановку вашего реактора. Конечно дома, на Даярде, ей, пожалуй, могли бы помочь, но перелета она не выдержит, а здесь помощи ждать не от кого. Как бы тебе это объяснить… — женщина ненадолго задумалась, прижав стиснутые кулаки к подбородку, затем продолжила: у нас, у каждого из экипажа есть свой энергетический партнер. Биополе обоих подбирается так, чтоб один смог спасти другого. Партнер Аринды погиб, и ей приходилось рассчитывать только на себя. Она заранее знала, что ее некому будет спасать. Видимо посчитала, что жизнь чужого города против своей собственной — вещи равноценные. И сама все решила. Мы здесь бессильны.

Сергей ошарашено слушал.

— Ты нам очень помог, вызвав «Аргон». Правда, мы еще до сих пор не поняли, как тебе это удалось. Может, объяснишь?

— Я не знаю, — растерялся Сергей, — я делал, что Аля мне велела и все.

— Но дело в том, — вмешался Тардель, — что посторонний не может работать с чужого браслета.

— Я не знаю, — пожал плечами Сергей, — значит, как-то вышло.

— Ты молодец, что сумел. У нас до следующего сеанса связи было еще 8 часов. Пока бы мы поняли, что с Ариндой беда и нашли ее… Короче, мы бы уже не застали ее в живых.

— Я долго повторял этот вызов?

— Около 9 минут. Мы пытались связаться с тобой несколько раз, но ты не отвечал, и пришлось сразу вылетать на координаты.

— Аринда заранее обучила тебя вызову? — спросила женщина.

— Нет, — уверенно потряс головой Сергей, — я сначала ничего не знал.

— Странно, — женщина задумчиво потерла пальцами лоб, — насколько мне известно, в таких случаях происходит полный залповый сброс энергии без каких-то дополнительных резервов, и коматозное состояние наступает сразу.

— Когда я ее нашел, она была совсем как мертвая, по-моему, даже не дышала. Я очень испугался. Я стал звать ее, тормошить. И тогда она очнулась, где-то на минуту, не больше. Ей было очень плохо, но она велела повторять эти слова и опять отключилась. А-а потом за ней прилетели. Все. Дальше я сам ничего не помню.

Рассказывая, Сергей, словно заново переживал те страшные минуты. Голос у него срывался, а дыхание перехватывало.

— Очень странно, — повторила женщина, этого не могло быть, но, тем не менее, это так. И благодаря тебе Аринда здесь, — она вздохнула, поправив волосы, и продолжила, — пока мы еще поддерживаем ее жизнь, подключив аппаратуру. Но это, увы, ненадолго.

— Я хочу ее видеть, — дрогнувшим голосом попросил Сергей, — вы ведь разрешите мне? Разрешите, да? — и смотрел в лицо женщине долго и отчаянно. Она поднялась.

— Пойдем, раз хочешь. У тебя тоже есть право проститься с ней.

Дверь сама открылась перед ними, и они, впереди Тардель, потом женщина с Сергеем, попали в ярко освещенный коридор. Свет, явно искусственный, поступал сразу через весь потолок, который мягко без углов переходил в стены, а стены в пол. Весь коридор был одного, бледно-голубого цвета, лишь на полу, выделяясь более яркой окраской, синела широкая полоса — дорожка, слегка пружинящая под ногами и глушащая звуки шагов. Прошли мимо трех, чуть утопленных в ниши дверей, идущих справа на большом расстоянии друг от друга. И опять ни ручек, ни замков. Лишь слева, на уровне груди небольшой выпуклый прямоугольник, обведенный синей полоской. У четвертой двери, расположенной чуть дальше других, Тардель остановился и поднес левую ладонь к такому же прямоугольнику. Дверь быстро и бесшумно отошла в сторону.

— Сенсорный запор, — догадался Сергей.

Они вошли в широкое помещение, перегороженное метрах в двух от входа матовой полупрозрачной стенкой, за которой угадывалась еще одна комната. Слева, у широкой приборной панели сидел в кресле человек, поднявшийся к ним навстречу.

— Это Зенднор, капитан «Аргона», — быстро шепнул на ухо Сергею стоящий сзади Тардель. Сергей несмело поздоровался, внимательно глядя на сильного, серьезного, почти сурового мужчину, пытаясь прикинуть его возраст: Сколько ему 45…50? Или больше?

Капитан в свою очередь оценивающе посмотрел на незваного гостя.

— Приветствую тебя, землянин. — Голос его прозвучал глубоко, даже немного торжественно. Наверное, он и должен быть таким, голос могучего, уверенного в себе человека, и никакого намека на акцент, как, впрочем, и у других — правильная свободная речь. Такой могут позавидовать иные дикторы на телевидении, а уж на радио, тем более.

— Ничего не бойся. Мы не враги вашей планете. Вскоре мы вернем тебя домой, и все будет хорошо.

— А как же Аля? — Сергей вновь произнес ее имя на земной привычный лад и заметил, что лицо капитана омрачилось.

— Мы не боги. Она не отзывается никому из экипажа.

— Можно к ней? — попросил Сергей, и опять голос подвел его, дрогнул. Капитан вскинул к плечу правую руку жестом, похожим на приветствие, от которого матовая стена съежилась в гармошку и отъехала в сторону, открывая большую по размеры комнату. И совсем близко Сергей увидел Алину. Она лежала на приподнятом над полом овальном ложе с широкими низкими бортиками по краям, одетая в объемный голубой комбинезон. На лице прозрачный респиратор с трубочками, уходящими куда-то вниз. Голову опоясывал зеленый металлический ободок в два пальца шириной с листочками — ромбиками, спускающимися на виски. Еще какой-то полуобруч охватывал сзади основание шеи, заканчиваясь такими же металлическими ромбиками как раз у ямки над тонкими выступающими ключицами, видными в расстегнутом вороте странного комбинезона.

Сергей медленно подошел и так же медленно опустился на колени рядом с ее ложем. Лицо девушки еще больше осунулось и побледнело. Волосы в беспорядке разметались по изголовью. Теперь она, по крайней мере, дышала. Но, пожалуй, слишком глубоко и ровно, чем обычно дышит человек, даже спящий. И в такт этому медленному размеренному дыханию по комбинезону прокатывалась легкая, похожая на судорогу волна, достигающая кончиков пальцев и через пару секунд следующая в обратном направлении. Сергей не сразу решился позвать девушку, чуть слышно, почти одними губами:

— Аля… Аленька…

Ничто не дрогнуло в ее лице. Судорожно сглотнув вязкий комок, прочно застрявший в горле, Сергей осторожно протянул руку, кончиками пальцев коснувшись лба Алины между ободком и тонкой, чуть изогнутой бровью, чтоб отвести прядку волос, закрывающую девушке глаза. Провел пальцами по щеке над респиратором, ощущая тревожную прохладу бархатистой кожи. Сергей долго стоял так, нежно касаясь ее лица и постоянно шепча любимое имя. Слезы душили его, пережимая горло, и текли по щекам. Губы предательски дрожали.

Капитан «Аргона» подошел сзади и положил руку парню на плечи.

— Вставай, пойдем. Она все равно тебя не слышит.

Сергей сгорбился под тяжестью этих рук, вжал голову в плечи, но подниматься не стал, уверенно чувствуя, что если он сейчас уйдет, то никогда больше не увидит Алины. И он, как мог, тянул время.

Женщина удивленно произнесла:

— Подожди, Зенднор. Это, конечно, невероятно, но Аринда реагирует на присутствие этого землянина. И я совсем не понимаю, почему.

Вот тут Сергей порывисто вскочил, поворачиваясь к ней, и взмолился:

— Ну, так делайте же хоть что-нибудь!! — с полминуты он стоял с искаженным отчаяньем лицом, держа перед грудью скрюченные руки. Но вдруг лицо его озарилось. — Я знаю почему. Аля говорила… Она говорила мне, — он сбивался, и все никак не мог толком высказаться. — У нас биополе одинаковое. Идентичное. У меня и у нее. — И выдохнул с облегчением: Вот. Все. — И снова взгляд его выжидающе заметался с капитана на женщину и обратно.

— Так вот в чем дело! — откровенно обрадовалась она. — Как же я раньше не догадалась?! Я просто предположить такого не могла! На чужой планете?! Теперь мне все понятно и с браслетом и с вызовом.

А капитан шагнул к Сергею:

— Тогда у тебя есть возможность спасти ее.

— Как? — выдохнул парень, с надеждой глядя ему в лицо.

— Если ты отдашь ей свою энергию, она будет жить. Но это опасно для тебя. Мы не можем ни приказать тебе, ни запретить. Обязаны только предупредить, что ты рискуешь своей жизнью. Решать должен ты сам. Сядь и подумай, а пока наш врач проверит, действительно ли все именно так, как ты говоришь.

Сергея усадили к приборам, надели на голову ободок с ромбиками, дали в руки по тяжелой пластинке из зеленого металла. Экран довольно долго мерцал, прежде чем на нем высветился непонятный пространный текст. Сергею перевели.

Действительно. Биополя практически идентичны. А н иже указано, в каких параметрах существуют небольшие различия. Врач отключила экран и вместе с креслом повернулась к Сергею. У нее были усталые грустные глаза.

— Как у мамы, когда она говорит о слишком серьезных вещах, — подумал Сергей, возвращая пластинки, уже успевшие согреться у него руках.

— Я понимаю тебя. Но если ты отдашь ей свою энергию, то — умрешь. Я не пугаю тебя, а предупреждаю. Ее жизнь в последней капле твоей. У тебя есть время подумать. Ты можешь отказаться. Это твое право.

— Я люблю ее.

— Решай сам.

— Я уже решил. Я люблю ее! — повторил Сергей. Голос его окреп и звучал твердо и уверенно, я хочу, чтобы она жила! — и взъярился, — если не можете запретить, чего тогда волынку тянете?! Может, вы вовсе не знаете, что значит любить! Может, вы вообще все в пробирках родились! Я люблю ее, понимаете?

— Да тише ты, не буянь, — попытался остановить его Тардель, — только недавно самого спасали, а уже шумишь. Думаешь, мы не хотим, чтоб она жила? Она мне сестренка, но даже я ничего не могу для нее сделать. А ты можешь. И, если хочешь, то действуй, а не шуми.

В это время врач сняла с девушки респиратор и обернулась к Сергею.

— Теперь дело за тобой. Нужно положить ладони ей на виски, — и показала на себе: вот так. Пальцы твоих рук должны сомкнуться у нее на темени. Ободок должен прийтись на середину ладони. — Сергей согласно кивал, подставляя руки под браслеты. — Смотри ей в лицо и думай только о ней, не отвлекайся. Я буду немного помогать тебе, но помни: ты должен отдать всю энергию без остатка. Ты не передумал?

Сергей уже вскинул голову, намереваясь сказать очередную дерзость, но передумал и сосредоточенно направился к Аринде. Несколько секунд он молча смотрел на девушку, и вдруг понял, что без респиратора она перестала дышать, и губы начали быстро синеть. Решительно опустившись на колени, он протянул руки к ее вискам, знакомо ощутив шелковистость волос и нежность ее кожи. Сердце невольно сжалось и подступило к самому горлу. Он смотрел в любимое лицо и думал:

— Алька, я тебя люблю. Я хочу, чтоб ты жила. Пожалуйста, я прошу тебя, не умирай. Господи, Алька, не умирай!

Последнее, что увидел Сергей, были дрогнувшие ресницы Алины.

* * *

Очнулся Сергей от тихой музыки. Он лежал с закрытыми глазами и пытался угадать хоть одну мелодию, но не мог, как не угадывал звучащие инструменты. Открывать глаза не решался, заранее представляя себе ужасы «того света». От голоса Алины он вздрогнул и испугался:

— Неужели ничего не вышло? Не спас?

— Не притворяйся, ты уже не спишь.

— Так я живой? — он медленно открыл глаза.

Та же розовая комната, и Алина сидит у него в ногах и улыбается, одетая в форменную одежду и поэтому выглядящая совершенно по-другому, непривычно.

— Просыпайся, просыпайся. Явился в гости, а сам все спишь, — и, встав, игриво развела руки, — добро пожаловать в мои апартаменты. Теперь ты у меня в гостях.

— Но мне сказали, что я умру. Издевались, да?

— Нет. Ты не обижайся на них. Я сейчас попытаюсь тебе все объяснить, — девушка села прямо на пол, к стене, обхватив колени руками. — Практически все у вас на Земле, и ты в том числе, совершенно не умеют управлять своим организмом. Ты не можешь ни набрать, ни отдать энергии в таком количестве, в каком нужно, если не будет критической ситуации. Нужен сильный стресс, чтобы проснулись инстинкты, заложенные природой. Извини, но если бы тебя не обманули, или не напугали, как хочешь, называй, ты бы не сумел сосредоточиться. И ничего бы не получилось.

Девушка резко поднялась и на несколько секунд замерла с закрытыми глазами, держась за стену. Потом сказала, извиняясь:

— Еще мотает немного. Но это пройдет.

— Если верить вашему врачу, ты вернулась с того света.

— У нас это называется немного по-другому — сброс. После этого дня три-четыре приходишь в норму. Голова кружится, устаешь быстро и реакция не та. — Девушка присела рядом с Сергеем, и он нетерпеливо спросил:

— Объясни, в чем же состоял ваш фокус с твоим оживлением?

— Мне требовался мощный толчок, причем именно синхронной энергии, чтоб только вывести меня из состояния сброса, чтобы организм начал самостоятельно восстанавливать силы. При помощи аппаратуры, конечно. И не думай, что тебе бы позволили умереть. Во-первых, был рассчитан твой энергетический резерв, во-вторых, ты все равно бы не смог полностью сбросить всю энергию, даже если бы очень захотел. Этому специально обучают. И, если бы случилось так, что твоей энергии, вдруг, не хватило, то просто бы прервали сеанс. Никто не вправе отнимать у тебя жизнь. Даже в обмен на мою. Но ты оказался сильным, несмотря на облучение. Ты смог вытолкнуть меня из сброса. Спал, правда, после этого больше суток, но вот видишь, проснулся, наконец.

— Сколько я проспал? — удивился Сергей, вытягивая шею в сторону девушки.

— Если точно, то 29 часов. Не подумай, что тебя бросили просто так. Уж поверь, Денира над тобой потрудилась.

— Зачем? — насторожился парень.

— Не бойся. Делать из тебя киборга никто не собирался. Денира просто проверила и подстимулировала функции всех систем твоего организма, вывела основную часть радионуклидов, которых ты изрядно поднахватался. Из-за меня, между прочим. Она устранила все неполадки у тебя внутри. Ты оказался для нее очень ценным объектом исследования. Денира была безмерно счастлива, заполучив тебя себе в медблок. Где бы она еще нашла столько информации о землянах! Кстати, — девушка небрежно-игривым жестом откинула кисть правой руки с вытянутым указательным пальцем в сторону Сергея, — она подлечила твои злосчастные зубы. (Парень невольно провел языком вдоль десен. Действительно, ни единой дырочки.) и сказала, что такого ужасного состояния зубов еще не видела. Что твоими зубами можно пугать маленьких детей, которые не могут еще нормально за собой ухаживать. — Девушка на мгновение задумалась, прикрыв глаза рукой. — Что же еще?

— Хватит! — взмолился Сергей, театрально складывая руки перед грудью, и скептически ухмыльнулся. — Неужели я в 19 лет представлял собой старую развалину?

— Почти. У вас экология на грани катастрофы, а ты — житель городской, так что…

— Объясни, пожалуйста. Мне рассказывали о ваших энергетических партнерах. Разве так часто приходится друг друга спасать?

— Нет, конечно. Но в полете вероятность риска всегда значительно выше. У нас в этом рейсе выводили из сброса двоих: меня и еще одного парня. А дома многие проживают целые жизни, ни разу не попадая в критические ситуации. Это уж кому как повезет. Но у КНОЛовцев в личном деле на каждого все равно указываются теоретические партнеры на крайний случай.

— У кого? — не понял Сергей.

— Служба КНОЛ — обеспечение безопасности жизнедеятельности планеты. Туда входят спасатели, пожарные, некоторые медики. К ним у нас претензий нет. Люди занимаются важным делом, порой жизнями рискуют. Но существуют отделы по инопланетной микробиологии и так далее… всевозможные исследовательские лаборатории, провалиться бы им всем! КНОЛовцы буквально достают нас своими карантинами и проверками, недолюбливая, как потенциальный источник опасности для планеты. Если честно, то взаимно.

Девушка поднялась, подошла к стене напротив двери и неторопливо провела вдоль нее поднятой рукой. Стена, почти на две трети, стала прозрачной, и сразу же погас свет. В каюту заглянули звезды, да такие яркие, что захотелось потрогать их рукой

— Ну, Аль, ну ты даешь! — Только и смог произнести Сергей. Зачарованный этим зрелищем, он поднялся и подошел поближе. И оба долго смотрели в черную бездну. А потом он попросил:

— Аль, расскажи о том парне, твоем партнере. Почему он погиб?

Девушка прислонилась лбом к иллюминатору.

— Все случилось еще до подхода к закрытой зоне, в 6 секторе. До вас, — она поправилась, — то есть, до Земли, было еще около месяца полета. Мы тормозили после прыжка и занимались профилактическим осмотром оборудования. И в этот момент приняли сигнал бедствия. Шла передача стандартным межгалактическим кодом. И мы свернули с маршрута на сигнал. Судя по чистоте приема, «Аргон» подходил все ближе и ближе, но ни локаторы, ни камеры слежения не обнаруживали другого корабля. На наши запросы никто не отвечал, видимо сигналы шли в записи.

Он возник на экранах локаторов неожиданно и совсем близко. Безжизненный чужой корабль, немного меньше «Аргона». Такого еще никто не видел, даже Зенднор с Лейделем. И в наших каталогах он не числился. Мы как раз отключили межгалактический центр связи, техники что-то там налаживали. Ждать, пока они закончат, было слишком долго. А раз чужаки применяли стандартный кодовый сигнал, мы решили проверить, что же у них случилось. Мы обошли корабль на малой скорости и увидели с другой стороны выдвинутый причальный трап и открытую шлюзовую камеру. Нас ждали. Полетели Реннер, мой партнер и еще одна пара из нашей, первой десантной смены. Вот тут-то все и случилось. Едва наш бот коснулся причального трапа, как все наблюдатели зажмурились от ярчайшей вспышки, а когда открыли глаза, то ни чужаков, ни нашего бота не обнаружили. Вокруг — абсолютно чистое пространство.

— И что это было?

— Мы потом просмотрели видеозапись в очень замедленном темпе, и стало видно, что, как только наши коснулись причального трапа, над ними выдвинулось что-то вроде широкой черной дуги. И полыхнула эта вспышка, причем пламя втянулось внутрь корпуса. Люк закрылся лепестковой диафрагмой, корабль слегка вздрогнул и исчез, как растаял. Когда мы, наконец, смогли сделать запрос, выяснилось, что мы совершили глупейшую ошибку. Они уже стояли на учете, и мы были их третьей жертвой. Они прилетели откуда-то извне, из-за пределов Межгалактического Союза. Их даже не успели занести в общий каталог. Мы первые указали тип корабля и его внешние параметры.

— А зачем они нападали?

— Им было нужно заправиться. Ни больше, ни меньше. Их ловушка основана на эффекте аннигиляции. Ты знаешь, что это такое?

— Знаю, — немного обиделся Сергей.

— Выделяемая энергия каким-то образом используется. А потом они немедленно ушли в гиперпространство.

— А почему они не стали нападать на «Аргон»?

— Добыча великовата. Они ищут себе жертвы поменьше размером. Но теперь любой корабль Союза, попав в подобную ситуацию, будет открывать огонь на поражение. К сожалению, даже сейчас общая безопасность складывается из отдельных загубленных жизней.

— А у вас на «Аргоне» есть оружие?

— Конечно, есть. Но только для обороны. Ведь космос не просто место для прогулок. Пока во Вселенной есть агрессия, каждый джанер должен уметь защищаться.

— Кто? — Не понял Сергей.

— Джанер. По-вашему аналогов несколько: астронавты, космонавты, космены…? у вас много чего в фантастике придумано.

— И ты тоже, этот самый…? — удивился Сергей.

— А почему бы и нет? — С веселым вызовом ответила девушка и, также одним движением руки, закрыв иллюминатор, повернулась к Сергею. От вспыхнувшего яркого света парень невольно зажмурился.

— У нас с тобой есть около десяти часов свободного времени. Будешь досыпать или как?

— Да что я, суслик, что ли, — возмутился он. — Ты лучше объясни мне, что происходит?

— И кто это хвалился недавно «я всю фантастику перечитал»? А теперь ему объяснения подавай. — Позлорадствовала девушка.

— Аль, ты что, в самом деле, инопланетянка? — почти взмолился Сергей.

— А что, непохожа? — съязвила она, встряхивая головой. — Мы — обычная экспедиция наблюдения. Корабли Даярды прилетают к вам с регулярностью примерно в сто земных лет. По правилам мы не должны вмешиваться в вашу жизнь, а только наблюдать, не входя в контакт. А у меня получился контакт с нарушением всех правил. И вот ты здесь. А наши работают у вас на станции около реактора, чистят территорию. Вы еще не умеете хорошо дезактивировать местность. Нужно помочь, раз уж мы все равно вмешались.

— Вот будет шума-то. Газеты, телевидение, как же, НЛО в городе!

— Не думаю. Никто ничего необычного не заметит.

— Это как?

— Да садись ты, чего стоишь!

Сергей сел на кушетку, с которой девушка во время разговора быстро убрала постель и присела рядом.

— Просто у всех кто что-либо видел, все сотрется в памяти, будто ничего и не было. — И пояснила, — это не опасно, на психику не влияет.

— А как же я? — ужаснулся Сергей, — я забуду тебя? Нет, я не хочу! Аля! За что? — он в отчаянии сжал кулаки.

— Это зависит не от меня. Хотя было бы лучше, чтоб ты забыл, — немного грустно сказала девушка.

— Ладно, не надо пока про это, — умоляюще попросил Сергей. — Лучше объясни, почему ваш звездолет носит вполне земное имя?

— Ты прав. Это слово пришло на Даярду с Земли, с предыдущей экспедицией. Ваш, тогда только что открытый инертный газ дал название нашему строящемуся исследовательскому кораблю. Наша миссия на Земле должна быть подобна этому газу. Мы должны быть инертны, чтоб не помешать развитию вашей цивилизации. И еще. Мы прилетели из звездной системы Вийда. Это в вашем Южном созвездии древнее название которому — Корабль «Арго». Правда, по современным данным, его поделили на несколько более мелких, означающих части корабля. Так, что у нас есть еще одна причина, чтоб носить это имя.

— Значит, вы — аргонавты. Как в Одиссее? — Озорно блеснул глазами Сергей. Может быть, ты слышала, была не так давно песня, и Сергей напел вполголоса:

Арго, разве путь твой ближе,

Чем дорога Млечная?

Арго, о каких разлуках

Плачет птица вещая?

Парус над тобой, поднятый судьбой

Это флаг разлуки,

встречи знамя вечное…

Кажется, это про нас с тобой.

А у самого только что веселый взгляд залился глубокой безысходной тоской. И Аринда взялась его успокаивать.

— Не надо, подожди. У нас еще целых десять часов впереди. Давай, я лучше покажу тебе нашу Даярду.

Не вставая, она вытянула вперед правую руку, соединив щепотью большой, указательный и средний пальцы. Участок стены напротив матово засветился изнутри, образуя экран, на котором появилось голографическое изображение каких-то тропических зарослей, потом берега моря с ярко-оранжевым, как бы ненастоящим песком. Включилась негромкая музыка, сопровождающая показ. Незнакомые яркие и крупные цветы, а над ними изумительно красивые, переливающиеся радугой бабочки огромных размеров. Изображения менялись, как слайды. На экране возникали чужие города, люди в легкой одежде, а иногда и без нее.

В одном кадре Сергей увидел падающего с высоты человека: молодого парня с обнаженным торсом и рельефно обрисованными мышцами. Он падал, как прыгают с вышки, головой вниз с вытянутыми перед собой руками, ладонь к ладони лодочкой. Лица не видно, только светлые волнистые волосы. Сергей ужаснулся, но не успел ничего сказать. Кадр сменился, и на следующем снова человек в небе, на сей раз, снятый в другом ракурсе. Юная девушка, почти ребенок стремилась прямо в экран. Такие же вытянутые перед собой руки, откинутые назад, развевающиеся волосы. В широко распахнутых синих глазах восторг, счастливая улыбка. И тут он, наконец, понял:

— Черт, это же не падение — полет! Как же я раньше не догадался?

Аринда, увидев его заинтересованность, остановила кадр. Изумленный Сергей все разглядывал незнакомку.

— Приглядись, — видишь ремешок над большим пальцем? У нее меж ладоней айдер. Он помогает держаться в воздухе. Детям после окончания второго цикла обучения, это где-то 12–13 лет, вручается персональный айдер, и разрешаются самостоятельные полеты. Айдер, он такой овальный, с двумя ремешками, довольно тяжеленький. Немного напоминает ваших речных ракушек. Двустворчатые такие, беззубки, кажется… Айдер позволяет держаться в воздухе около двух часов, скорость, по вашим меркам до 30 км/час. Немного по-другому, с айдером за поясом, у солнечного сплетения, летаем только мы, джанеры, и спасатели из КНОЛа. Если у всех прочих задача — только удержаться в воздухе и не потерять равновесие, то нам нужно, чтоб руки были свободны, чтоб можно было еще и работать. Ну, и еще ребятишки по глупости балуются. Летают поначалу, держа айдер на одной ладони, прижимая к виску… Кто во что горазд. Айдер будет работать при условии контакта с любой биологически активной точкой человеческого тела. Вот они и исхитряются.

— А если уронишь?

— Полетишь вниз, догоняя собственный айдер. Если успеют спасти, то будешь отстранен от полетов года на три.

Кадр сменился. Аринда продолжала изредка комментировать пейзажи и события. Незнакомая, но немного похожая на земную цивилизация оставляла в душе светлое чувство. Наконец девушка выключила экран, и Сергей выдохнул:

— Здорово!

Это не реклама, это я для себя подбирала, чтоб расслабиться иногда. На «Аргоне» и фильмов много: и наших, да и земных теперь, не соскучишься. И скучать особо некогда, у каждого свои обязанности. Я — этнограф, например. За время полета пришлось выучить несколько ваших языков. Это не проблема, но все равно путаешься. Сложно для восприятия, когда на одной планете такое количество разнообразных языков. У нас на Даярде единый язык, общаться значительно легче. А для внепланетного общения существует интерлект. У меня это был первый самостоятельное общение с чужой цивилизацией. Увы, не очень удачное.

— Почему?

— Мне не нужно было идти на такой тесный контакт. Я не предполагала, что ты влюбишься.

— Так ты знала? — ужаснулся Сергей.

— Конечно. По-моему, это знал весь институт. Мне нужно было вовремя прервать всё это дело. Просто стереть данное чувство из твоей памяти.

— А это возможно?

— Да. Чужие мысли стираются довольно легко. А читаются еще проще.

— И мои? — ужаснулся Сергей.

— Нет. Твои мысли я старалась не читать. Это было бы подло.

Разговор прервал тихий писк браслета на руке девушки. Она посмотрела на экранчик, что-то сказала на своем языке, выслушала ответ, и, извиняясь, произнесла:

— Меня вызывают. Ты подожди, я недолго. Я включу тебе еще одну мою подборку, чтоб не скучал.

Вернулась она, держа в одной руке уже знакомый пластиковый стакан, а в другой — какой-то розовый огурец среднего размера. Первым делом она протянула Сергею стакан.

— На, держи свой дезактиватор.

— А может не стоит пить? — засомневался Сергей, покачивая стакан в руке.

— Пей, тебе же лучше будет. Или мне начать рассказывать о действии радиации на организм человека?

— Лучше не надо! — и притворно вздохнул, — надеюсь, меня не отравят?

Обязательно! Стоило тащить тебя на орбиту, лечить чтоб в итоге посмотреть на труп. Допил? А теперь попробуй вот эту штуку. — И Аринда протянула ему, странный огурец.

— Что это?

— Талинда. Ешь, это вполне съедобно

И, видя, что он сомневается, разломила плод на две части и аппетитно откусила от меньшей, протягивая парню другую. Сергей взял и понюхал. Пахло очень приятно, на разломе блестели мелкие темные семена, и крупными каплями выступал яркий розовый сок. На зубах неизвестный плод хрустнул, как огурец, напоминая землянику с яблочным привкусом.

— Это у вас там растет? — кивнул Сергей в сторону экрана и, продолжая уничтожать странный фрукт.

— Нет, конечно, здесь, в оранжерее. Ну, и дома, естественно. А у меня хорошие новости. Мне разрешили показать тебе корабль, пока время свободное. Потом Денира еще раз проверит состояние твоего здоровья. Ей очень важны эти данные. Она просто счастлива, что случайно заполучила инопланетный объект для медицинского исследования. Не беспокойся, никакого вреда она тебе не причинит. А потом мы полетим забирать наших и, попутно, отправим тебя домой. Надеюсь, ты согласен подождать еще немного?

— А как же ты?

— Мы улетаем, наша экспедиция закончилась.

— Как улетаете? — ужаснулся Сергей. — Насовсем?

— Нет, почему же. Потом прилетит другая экспедиция.

— Это через сто лет, да? Когда уж и детей моих в живых не будет!

— Скорее не получится. График устанавливаю не я. И расстояние слишком большое, хотя цивилизации очень похожи, даже по генотипу. И, скорее всего, где-то во Вселенной есть место, откуда родом и наши и ваши предки. Ведь не только мы, но и вы, земляне, гости на этой планете. Земля — родина динозавров. Ее истинная цивилизация не поднялась выше уровня снежного человека. А вы — далекие потомки какой-то неземной космической жизни. Откуда-то извне, из-за пределов Межгалактического Союза. Знать бы точно, откуда. И жива еще та цивилизация или нет… Скорее всего, у них произошла катастрофа планетарного масштаба, если они посылали корабли с переселенцами в разные стороны. Кто-то выбрал Землю, кто-то- Даярду. Может быть, существуют и другие планеты-колонии. Но пока это нам неизвестно. — Аринда говорила увлеченно, глаза ее светились. — Вашу Землю изучают все, кому только не лень, начиная от человекообразных, кончая какими-то головоногими моллюсками, которые тоже считают себя джанерами, да еще пытаются учить землян, как нужно правильно жить. Мало того, что они старательно идут на тесный контакт, но еще и приглядывают, можно ли приспособить вашу планету для своих скользких нужд.

— Это правда?

— Если бы я их не видела!

— А почему тогда я не видел ни разу ни одного НЛО?

— Нужно знать, где и как искать, тогда, может, увидишь. Но я тебе не советую. Живи спокойно без контактов. Есть и агрессивные пришельцы.

— А вот скажи-ка мне, — вдруг вспомнил Сергей, явно злорадствуя, — кто это с месяц назад так уверенно заявлял мне, что НЛО — чепуха, а летающие тарелки — бред сивой кобылы?

— А что я тогда еще могла тебе сказать? — и сама себя передразнила, — Сереженька, я должна тебе доложить, что это был наш десантный бот, спускаемый аппарат, челнок, космическая шлюпка, дисколет, люфтер, флаер… какие там еще у вас есть названия? Он спускался, чтоб меня высадить, и он, действительно, не садился, а зависал, чтоб следов не оставлять, и я спрыгивала метров с двух. Кстати, форма диска для спускаемых аппаратов используется не только у нас, так что, впредь, увидев «летающую тарелку», не бросайся навстречу. Можешь нарваться на крупные неприятности. Не все пришельцы относятся к землянам лояльно. Можешь угодить в подопытные объекты. Тем более, что ты совершенно не умеешь защищаться.

— А ты умеешь?

— Естественно. Джанер я или нет?

В это время вошел Тардель.

— О чем спорим? Или вы уже ссоритесь?

— О, Боже, Аль, скажи лучше, чего ты не умеешь? — Взмолился Сергей.

— Чего не умею? — задумалась, было, девушка, но Тардель опять вмешался:

— Есть предложение. Чем вам сидеть здесь и ссориться, — пойдемте лучше искупаемся. У меня до начала вахты есть еще немного свободного времени.

— Пошли, — согласилась Аринда, — я соскучилась по нашему бассейну. Только я спрошу кое-что у Дениры… Вы идите, я догоню.

Пройдя по коридору, парни свернули налево, Тардель открыл одну из дверей, откуда пахнуло лесной прелью и цветами.

— Через оранжерею пройдем, так удобнее.

Вокруг буйствовали тропики. Теперь Сергею стал понятен интерес девушки к скромному обаянию их Земной северной природы. Здесь все дышало азартом интенсивной жизни: если цветы-то крупные, если запахи — опьяняющие. На дорожку свисали и сползали ветви чужих невиданных растений. Одно из них Сергей, все же узнал. На высокой лиане слегка покачивались знакомые розовые огурцы вперемешку с воронкообразными малиновыми цветами, из которых выглядывали ярко — желтые антенны тычинок. Неожиданно Сергей вздрогнул. Ему на плечо опустилась огромная черно-зеленая бабочка. Задев крыльями за щеку, она доверчиво переползла на голову и только оттуда неторопливо взлетела и скрылась в зарослях. Тардель, глядя на оторопевшего гостя, расхохотался.

— Надеюсь, в вашем зоопарке змей нет? — спросил Сергей, наконец-то получив возможность двигаться. Но не успел он пройти и трех шагов, как еще одна бабочка быстро спланировала ему в лицо. Он отшатнулся, и, удерживая равновесие, резко взмахнул рукой, угодив левой кистью в густой куст. Острые края кожистых листьев как бритвой располосовали кожу. От боли и неожиданности Сергей чертыхнулся сквозь зубы и, вздергивая в кривой гримасе верхнюю губу, торопливо глянул на пораненную кисть. Глубокие порезы мгновенно залились кровью, и крупные быстрые капли побежали, стекая с пальцев. Тардель обернулся:

— Что случилось?

— Да вот… чертовы насекомые… — пожаловался Сергей, продолжая держать кисть на весу.

— Ничего страшного. Давай руку. И принял израненную кисть в свои ладони. Подержав недолгое время, с нажимом провел по тыльной стороне кисти, как бы стирая кровь, и отпустил. Сергей с изумлением увидел вместо кровоточащих порезов четыре розоватых и на глазах бледнеющих черточки-шрама.

— Пошли. — Легонько подтолкнул его в спину Тардель.

Через десять шагов тропики резко оборвались, в глаза брызнул яркий свет и открылся бассейн с непривычно яркой синевой воды и уже виденным на экране оранжевым песком, образующим на противоположной стороне что-то вроде маленького пляжа. Вскоре появилась Аринда, одетая в импровизированный купальник из двух лоскутов голубой ткани, стянутых узлами на бедрах, шее и спине. Свою форму она держала на руке.

— Где ты этому научилась? — удивился Тардель, разглядывая непривычный наряд сестры.

— Какой-то земной фильм… — и протянула Сергею его же собственные плавки. — Держи, дитя своей цивилизации, иначе тебе будет не до отдыха. Тардель, не раздевайся полностью.

Сергей отошел в заросли переодеваться, а Тардель, тем временем нырнул и не появлялся на поверхности очень долго. Аринда дождалась, пока он вынырнет, отдышится, и предложила:

— Давай проведем гостя по бассейну.

— Только сейчас тебе этим и заниматься! — возмутился Тардель. — Еще одного сброса не боишься?

— Мы — немного. Пусть он хоть разок попробует. Тем более, я вполне нормально себя чувствую.

— Ну, гляди! Если что, Денира нас обоих в порошок сотрет. — И, выскочив на бортик, показал Сергею:

— Вставай вот так. Руки до локтей прижми к телу, ладони ставь параллельно полу. Да, не растопыривай, ты, пальцы! Сомкни их. Вот, правильно.

Брат с сестрой подошли к Сергею с боков, каждый взял его за запястье. Кисти свободных рук оба также отвели в стороны. Это походило на подготовку к какому-то танцу. Тардель скомандовал:

— Пошли! — и они все вместе шагнули в бассейн, но, к удивлению Сергея не обрушились в воду, а пошли по ней, словно на поверхности была натянута прозрачная пленка, которая колыхалась и пружинила под ногами. И ему было очень трудно удержать равновесие. А запястьям горячо, почти до боли.

Сергей покосился на Аринду. Лицо сосредоточенное, взгляд в одну точку, верхняя губа немного вздернута, обнажая стиснутые зубы. На середине бассейна оба разом разжали руки, и вода разверзлась под ногами, принимая их в теплую горьковатую глубину.

Ныряли и плавали долго. Сергей в полном изнеможении буквально выполз на песок, очень крупный, с многочисленными правильными гранями. Тардель с Ариндой выбрались следом. Почти сразу же подул сухой, довольно сильный ветер, обсушивая тела и волосы. Тардель стал одеваться.

— Какой странный песок, непривычный. — Вслух удивился Сергей, разглядывая песчинки.

— Но ведь здесь не Земля. Здесь просто маленький кусочек Даярды. — засмеялась в ответ Аринда, пересыпая песок с ладони на ладонь.

— Аль, а как это вы по воде? Это что, все у вас так могут?

— Конечно. Если джанеры, то — все. Только это не совсем легко. Устаешь быстро, большой расход энергии. Особенно, если без боевого пояса.

— Да, еще. Если здесь космос, то где же невесомость?

— Эх ты, любитель фантастики! Скажи еще, что об искусственной гравитации ты первый раз в жизни слышишь. Между прочим, гравитация на 8 % выше Земной. Ты не почувствовал?

— Я не понял. Тяжеловато вроде, но я думал это все хворь. — И вдруг спросил: Аль, у тебя было оружие на Земле?

— Нет, конечно. Неужели ты думаешь, что я, придя в гости, одела бы боевой пояс, или вообще, леггер бы на шею повесила?

— Не понял.

— Я не собиралась воевать с землянами. Я была обычным контактером-наблюдателем и все.

— А если бы на тебя напали?

— Для того, чтобы постоять за себя оружие не нужно вовсе. Можно обойтись просто внушением, как я тогда на станции с обслуживающим персоналом. Это не совсем земной гипноз, но принцип действия тот же. Только скорость значительно выше.

— А если бы стали стрелять? — Все допытывался Сергей, лежа на животе и опираясь на локти.

— Самое простое — поставить защитное поле. Или вышибить оружие из рук. И вообще, Пулю можно не только остановить, но и отклонить в сторону или отправить обратно.

Тардель слушал-слушал и встал, подняв к плечам раскрытые ладони. Приказал Сергею:

— Попробуй, кинь в меня хотя бы тем мячом. И целься в лицо, не бойся.

Сергей, подчиняясь любопытству, подобрал с песка у стены небольшой, но довольно увесистый синий пластиковый мяч и швырнул, что есть силы. Мяч, не долетев с метр, словно ударился о невидимую стену и упал к ногам Тарделя, который подобрал его и кинул Сергею.

— Еще!

А сам спокойно опустил руки и даже отвел взгляд. Сергей повторил бросок. Какие-то доли секунды потребовались Тарделю, чтоб вскинуть руки в защитную позицию, и мяч снова упал к его ногам. Парни разыгрались, как малые дети. Тардель отбивал удары из любого положения. Несчастный мячик летал над песком, рикошетил к Сергею и в сторону, но ни разу не задел Тарделя, который предложил сменить тактику.

— Кидай вдоль стены.

Сергей подчинился. Тардель вскинул прямую руку ладонью вверх с пальцами сжатыми щепотью, совсем так же, как Аринда тогда в аудитории. Блеснул почти незаметный лучик, и мяч, оборвав полет, упал, подстреленной птицей. (Так вот каким образом Аринда собиралась остановить тогда грабителей!) Тардель сбивал цель, вертясь как супергерой в боевиках: и с колена, и от пояса и из — за спины, левой и правой рукой. Тонкий лучик неизменно достигал цели. Наконец парень улегся на песок и растянулся, раскинув руки.

— Все, устал.

Сергей, изумленный и запыхавшийся, опустился рядом. Он долго покачивал головой и восторженно улыбался, пока, наконец, в который раз сегодня, не выдохнул:

— Ну, ты даешь!

— Да это всякий может. — Равнодушно пожала плечами Аринда, садясь и закидывая руки за голову.

— У вас что, планета суперменов?

— Почему? Просто другая цивилизация. Уровень развития выше Земной, не в обиду тебе будь сказано. Просто развивают у детей то, что от рождения в каждом заложено. И в тебе тоже, между прочим, только у вас принято подавлять проявление любых отклонений от искусственно выстроенных стандартов. Два-три выстрела с рук у нас может сделать любой человек. Для большего, как Тардель, сегодня, нужно специальное обучение, в Джанерской Школе, например, и постоянные тренировки. А в настоящем бою, даже для нас нужен пояс, чтоб энергию до конца не вычерпать. — И попыталась объяснить. — Это что-то вроде аккумулятора и преобразователя энергии. Внешне похож на широкий толстый пояс, и надевается так же, на голое тело, под форму. Он дает возможность сделать около двухсот выстрелов средней мощности.

— Средняя мощность это как? — не успокоился Сергей

— Хватит, чтоб свалить не очень толстое дерево или надолго оглушить крупного хищника. Можно и убить, конечно, смотря в каких целях использовать энергию.

— Ты в людей стреляла?

— Нет. Зачем? А вот в каких-то слизняков со щупальцами, тут Аринда скорчила брезгливую мину и потрясла кистями рук, словно стряхивая с них невидимую слизь, — в этих стреляла. Представляешь, у них на планете двойное зеленое солнце, двойное же, против нашего, тяготение, и океан из мутного глицерина. И эти твари размером с большое кресло, начисто лишенные какого-либо интеллекта, даже на животном уровне. Темно-зеленые, липкие и бесформенные. Они жрали любые белковые соединения, издалека чувствуя присутствие добычи. Они первые напали на нас, пришлось обороняться. После выстрелов они шипели, сворачивались в капсулу, до того прочную, что нужен был тройной заряд, чтобы ее испепелить. Если бы не поломка двигателя, мы ни за что бы, ни совершили той посадки. А они словно взбесились. Лезли и лезли, выделяя кислоту, разъедающую не только органику, но и металл. Видно, оголодали. Нам пришлось отстреливаться, двум сменам сразу, не подпускать их к «Аргону», пока не установили защитное поле.

— Все. Я пошел. — Сказал Тардель, поднимаясь. — Мне пора заступать на вахту. Давайте, досыхайте, обследуйтесь, и приходите ко мне, покажу пульт управления.

После его ухода Сергей с Ариндой еще немного поблаженствовали в песке и стали одеваться.

— Аль, а скафандры у вас есть?

— Есть. — Рассмеялась девушка.

— Что смеешься? — не понял Сергей, обуваясь и поворачивая голову, чтобы взглянуть снизу вверх.

— А ты в нем сейчас и стоишь.

— Я? В скафандре? — Сергей выпрямился, недоуменно глядя на девушку.

— Вот именно.

— Ты хочешь сказать, что это…? — Сергей оттянул плотную ткань куртки у себя на груди.

— Ага. Стандартная джанерская форма и заодно облегченная модель скафандра. Обеспечивает часовое пребывание в открытом космосе, если, конечно подсоединить гермошлем, надеть перчатки, закрепить вакуум-застежки.

— Что-то с трудом верится…

— Обычно мы в этой форме вне корабля не работаем, но сомневаешься ты зря. В нем можно спокойно пройти сквозь огонь и нырнуть в жидкий азот. Задерживает 98 % излучения. Между прочим, пуленепробиваем и неуязвим для лучевого оружия.

— Ни за что бы не поверил. — Сергей внимательно разглядывал оттянутую на рукаве складку — Такая ткань и не пробивается пулей?

— Не стрелять же мне в тебя для демонстрации! — рассердилась Аринда. — Придется верить мне на слово. Впрочем, если хочешь, пойдем, покажу тебе нашу амуницию.

* * *

Едва переступив порог открытой Ариндой двери, Сергей замер. В первое мгновение ему показалось, что сразу весь экипаж «Аргона», выстроившись в две шеренги, приветствует их. Конечно же, это были только скафандры, подвешенные в неглубоких нишах по два, оранжевый и красно-зеленый. Слева от оранжевого скафандра висел широкий серебристо-голубой пояс и что-то отдаленно напоминающее короткоствольный автомат. Девушка быстро завернула за угол и во втором проходе по-хозяйски хлопнула по рукаву скафандра, в третьей нише слева.

— Вот эти — мои. Оранжевый — обычный, а этот красный — усиленной защиты для длительных автономных работ. — И доверительно пожаловалась, — не люблю я его, тяжелый очень, неудобный. Но в нем трое суток можно провести. Там система жизнеобеспечения более мощная. А оранжевый нужно заправлять воздушной смесью через десять часов. А вот это — боевой пояс, я тебе о нем рассказывала.

Аринда, не снимая с вешалки, перевернула пояс и показала Сергею его внутреннюю часть, прилегающую непосредственно к телу. Она состояла и из вертикально расположенных широких пластинок, матово поблескивающих черно-фиолетовым металлом.

— А это леггер. — продолжила она экскурсию. Но, почему-то, протянула Сергею не своё оружие, а сняла его из ниши напротив. — Посмотри, потрогай. — И подмигнула хитровато, — ведь хочется, наверное?

— Еще бы! — восхищенно улыбнулся Сергей, принимая чужое оружие, оказавшееся, неожиданно, более легким, чем он предполагал. — А почему ты свой не дала?

— Мог бы и сам догадаться. Ведь мой браслет у тебя в руках работал? Вот и леггер может сработать. А зачем мне это нужно? А этот для тебя абсолютно чужой. Не может же у тебя биополе ко всем подходить. — И сама напугалась, — подожди, на всякий случай проверить нужно. Сними леггер с предохранителя.

— С какого? — не понял Сергей.

— Вот с этого, — Аринда дотянулась, сдвинула какой-то малоприметный рычажок и облегченно выдохнула: вот теперь нажимай, что хочешь. Не сработает.

— А что должно было произойти?

— Зажглась бы зеленая сигналка готовности. Леггер, он комбинированное оружие. Ты, наверное, обратил внимание, что верхний ствол заканчивается антеннкой-локатором. Здесь нет пулевого варианта, привычного для вас, зато присутствуют лучевой (бластер, по вашей фантастике), парализатор и электрошокер.

Сергей сделал два шага вперед, примеряясь к чужому оружию, прицелился, поднимая к плечу, изобразил атаку. Никто не поверит, если рассказать.

Сзади послышался странный шорох. Сергей обернулся. Девушка сидела на полу, опираясь на широко расставленные руки, уткнувшись лбом в стену.

— Аля! Ты что? Тебе плохо? — ужаснулся Сергей. — Я сейчас! — он заметался, не зная, что делать с оружием, наконец, с величайшей осторожностью повесил на место. Он опустился на колени и даже успел коснуться кончиками пальцев висков девушки

— Не надо! — хриплым чужим голосом выговорила Аринда и отклонила голову, отстраняясь.

— Да ты что? Тебе же плохо! Я же помочь хотел! — возмутился Сергей — или, может, позвать кого?

— Не надо. Сейчас все пройдет.

— Ага, пройдет! Да ты же бледная, как покойник! Давай помогу! Я теперь знаю как.

— Я лучше сама. А то сбросишь лишнего, возись потом с тобой.

И, протянув руки, сжала его запястья ледяными, влажными пальцами. Аринда старательно отворачивалась, и Сергей видел ее только в профиль: бледное напряженное лицо с зажмуренными глазами, постепенно приобретающее нормальный цвет. Он почувствовал, как волна холодного озноба покатилась от запястий вверх по рукам, уже достигая плеч. Неожиданно в мозгу мелькнула шальная мысль, что, как только эта волна холода достигнет его сердца, то он грохнется в обморок, а то и вовсе дуба даст. В ту же секунду девушка разжала руки и прошептала, все еще пряча глаза, но уже вполне нормальным голосом:

— Спасибо. Извини.

— За что ты извиняешься?

— Ты меня опять выручаешь, хотя и не обязан этого делать.

— Не понял! — Возмутился Сергей — Если вы друг друга спасаете — это нормально? А от меня, значит, помощь принять зазорно! Потому что я чужой, да?

Аринда повернулась и села по-нормальному:

— Глупенький. Просто ты не обязан мне помогать. Тем более, если тебе страшно.

— С чего ты взяла? — спросил Сергей и покраснел неровными пятнами.

— Мне ОБЯЗАТЕЛЬНО тебе объяснять?

— Не надо. — Окончательно смутился Сергей, отводя взгляд. И спросил, пытаясь сменить неприятную тему:

— Аль, а что, кто-то вышел в открытый космос?

— Почему ты так решил?

— Вон в той ячейке только один скафандр. И вон там еще.

— Это ячейка Реннера. Я же тебе рассказывала. — И поднялась. — Пойдем. Только, пожалуйста, не проговорись, что мне плохо было. Меня и так Денира под честное слово из медблока выпустила.

— А может, тебе и в самом деле лучше полежать?

— Успею еще, вот тебя провожу. А сейчас пойдем в столовую, а то ты, наверное, уже проголодался.

* * *

Столовая оказалась довольно узкой, ярко освещенной комнатой со странным расположением столиков-полочек: вдоль стен по девять слева и справа. Под каждым столиком табурет по одной ножке, прикрепленный к полу и больше ничего. Только на столиках у самой стены по две крупных кнопки.

— Садись, — показала девушка на крайний столик.

Сергей недоверчиво опустился на слишком низкий табурет. Столик оказался на уровне подбородка. Тут же ощутил, как поехал вверх.

— Регулируются под рост, — догадался он, прикидывая, насколько же выше его тот человек, что последним сидел здесь.

— Я сама тебе закажу. Ты не сумеешь, — как бы оправдываясь, сказала девушка, нажимая левую кнопку. И заговорила на своем, непривычно звонком языке, явно что-то перечисляя. В ответ прямо из стены раздался голос.

Сергей от неожиданности даже отпрянул. На стене, на уровне столика, засветился зеленый прямоугольник размером с журнал.

— Нужно подождать около минуты. Я заказала более-менее привычный для тебя обед. Не беспокойся, все вполне съедобно.

И отошла к соседнему столику, повторяя те же действия. И точно. Вскоре на прямоугольнике образовались по периметру трещинки, он уехал вниз, а на столик вытолкнулась бледно-розовая пластиковая тарелка и ложка почти круглой формы на ней с краю. В тарелке было что-то напоминающее овощное пюре интенсивно-желтого цвета. В середине, исходя аппетитным парком, порезанное слишком правильными кубиками под прозрачным соусом то ли мясо, то ли рыба — не поймешь. Сергей опасливо ковырнул содержимое, попробовал — непонятно что, но вкусно. Ковырнул еще раз и начал есть по-настоящему. Голод не тетка, тем более что Аринда не привередничала и ела такое же блюдо без опаски. Как только тарелка опустела, гибкий манипулятор загреб ее в стенку и вытолкнул другую с нарезанными дольками талинды и полупрозрачными кусочками еще каких-то оранжево-красных фруктов, очень сладких и необычайно сытных.

— Ну вот, теперь ты с голоду умереть не должен, — улыбнулась Аринда.

— У вас в экипаже 18 человек? — спросил Сергей, поднимаясь.

— Столики считал? Нет. Нас 42. Было. — Четыре смены по девять человек. Две десантных и две — технического обслуживания. Остальные шестеро вне смен. Просто больше двух смен сразу здесь никогда не собирается.

— А почему я почти никого не видел?

— Во-первых, у техников нет разрешения на контакт. Во-вторых, у нас это не принято: лезть туда, куда не просят. Тем более что из нашей смены на борту только трое. У нас десантная смена, как и третья.

— А остальные?

— Ой, какой же ты любопытный! Остальные пока у вас, на Земле. — Аринда глянула на браслет, чуть подумала и пригласила: Пойдем ко мне, придется тебя знакомить со всей сменой, иначе ты не успокоишься, — и, уже идя по коридору, перечисляла задумчиво: Так, кого ты уже видел? Зенднора знаешь, он капитан, Дениру знаешь…

— У нее странное имя, — перебил Сергей. У нас, то есть в Америке, в США, есть практически такая фамилия у киноактера.

— Ничего странного. Если учесть, что звучание наших языков гораздо ближе, чем некоторых земных между собой, то в коротком имени сочетание звуков может совпадать. Мое имя похоже сразу на два ваших: Арина и Алина, так что… — она открыла дверь своей каюты и показала рукой на кресло, — проходи, садись. — А сама подошла к стенной панели, что-то нажимая на ней.

Сергей уселся в высокое, жестковато-упругое кресло, повторившее форму его тела, и стал с любопытством разглядывать несколько пряжек на подлокотниках на разном уровне. Аринда подошла и, сев на подлокотник, засмеялась:

— Что, хочешь пристегнуться? — и пояснила, — просто эта, так называемая мебель, используется еще и как противоперегрузочное средство. — И включила экран, приглашая:

— Смотри.

Первой появился стереоснимок мужчины лет сорока, светловолосого, с высоким открытым лбом и очень серьезным взглядом льдисто-голубых, глубоко посаженых глаз. Под стереоснимком было несколько строк непонятного текста, видимо анкетные данные.

— Это Ланер, — прокомментировала Аринда, — очень строгий наш начальник.

Со следующего снимка смотрел совсем юный парнишка, едва ли не моложе Аринды, коротко стриженный, смугловатый. Он плотно сжал и без того тонкие губы, стараясь напустить на себя побольше строгости. Правда, безуспешно.

— Это Гадар. Он биопартнер Ланера. Мы с ним вместе учились. Хороший парень, но иногда может вытворять глупости. — При этих словах она так загадочно улыбнулась, что сердце Сергея тихонько сжалось. Аринда продолжала: Так, меня ты видел, Тарделя тоже. А это Тагир.

Он оказался очень красивым темноволосым мужчиной с тонкими чертами лица и выразительными черными глазами. Ему было где-то за тридцать.

— Все что осталось от нашей смены, когда погиб экипаж Реннера. Как сказал Зенднор, «одна молодежь. Полностью небоеспособная смена». И нам срочно ввели пополнение.

— Это — Даген. Вообще-то он, как навигатор, должен быть вне десантной смены, но он еще и партнер Тагира У нас и так осталось всего одна полная пара, а необходимо, по крайней мере, три.

Даген был самым старшим изо всех на снимках, с тяжелым подбородком и взглядом исподлобья. Всю серьезность портил нос картошкой. Зато еще один член смены уж совсем не подходил на десантника. Круглое добродушное толстогубое лицо и непослушные соломенные вихры в разные стороны. Это — Байгель. Он хоть и из технической смены, но пиротехник, что надо и партнер Тарделя. Пиротехник был в том самом возрасте, под тридцать, когда юность и зрелость присутствуют в человеке одновременно, то и дело, сменяя друг друга.

— Вот и все. — Подытожила Аринда, выключая экран, — а теперь пошли скорее.

Не успев пройти по коридору и десяти шагов, оба разом обернулись на дружный хохот. Из одной двери вывалилась веселая толпа. Сергей насчитал 8 человек, они шли в противоположную сторону плотной кучей, держа над головами на ладонях, отчаянно барахтающуюся девушку. Движения ее были странно замедлены, словно она плыла в невидимой жидкости. Толпа проследовала в сторону бассейна. Аринда тоже рассмеялась, запрокидывая голову:

— Все, конец Биланде, искупают, и раздеться не дадут! — и пояснила, — она сама их довела своими шуточками. Наверняка, от скуки заслала ремонтников куда-нибудь на нижний уровень и вот теперь расплачивается. Плавать ей, пока прощенья не запросит.

— Что-то она плохо вырывается. — Тоже улыбнулся Сергей.

— Попробуй, вырвись! Они ее силовым полем держат, так что — бесполезно. — И заторопилась, — пошли скорее, Денира заждалась уже. У нас не принято опаздывать.

В медблоке женщина-врач улыбнулась Сергею, как старому знакомому:

— Вот теперь на тебя принято смотреть! — и приказала — садись вот сюда, посмотрим, где и что неладно. Для нас это очень ценная информация.

Он покорно подставил руки под браслеты, чуть поморщился, почуяв на висках холод металлического обруча, но высидел до конца, тем более что ничего, кроме легкого щекотания под датчиками, не ощутил. Женщина долго работала с компьютером, потом удовлетворенно откинулась на спинку кресла: Теперь тебя можно спокойно возвращать на Землю, — и похвалила: а ты оказался молодцом, Сергей, я не ожидала от тебя такой мощной энергии. Сам-то еще слабый, да и непривычно тебе такое, но если бы не ты, Аринду бы мы потеряли.

Сергей невольно оглянулся на девушку. Она стояла у стены и чуть заметно улыбалась, не разжимая губ.

— Теперь твоя очередь, — скомандовала ей женщина.

— Денира, а со мной все в порядке, — Быстро ответила Аринда, невозмутимо глядя в лицо врачу.

— Я в этом нисколько не сомневаюсь, — тактично возразила ей женщина, — но мне нужны не твои бравые заверения, а лишь данные для компьютера. Не забывай, что я сама джанер и прекрасно знаю и ваше пренебрежение к медицине и все ваши ухищрения наперечет. Так, что будь добра…

Вздохнув, Аринда сплела руки у себя на запястьях и одним движением сместила рукава к локтям, освобождая руки под контрольные браслеты.

— Вот, полюбуйся, — развела руками женщина, обращаясь к Сергею, — обычный человек стал бы так делать? А больше половины экипажа припасаются к осмотру именно так. Джанеры есть джанеры. И я люблю их всех такими, какие они есть: веселых, дружных, чуть небрежных к собственному здоровью и безумно влюбленных в звезды. Женщина чуть улыбнулась, закрепляя датчики на руках Аринды, — и все это сочетается с профессионализмом высочайшего класса. Правда, с возрастом, приобретая опыт в полетах, некоторые становятся серьезными, но, отнюдь, не все, — глянула на Сергея, — я тебя не утомила?

— Нет, конечно, — встрепенулся он, — мне очень интересно. Я же почти ничего о вас не знаю!

— Хорошо, — продолжила женщина. — Но джанеры — это не только романтика дальних странствий. Одно дело летать с айдером за поясом и ловить на себе восторженные взгляды мальчишек, другое — серьезные ограничения, которые накладываются на обладателя такой профессии. Джанер — это даже не призвание, а образ жизни, и не каждому жителю Даярды под силу иметь вместо дома каюту звездолета, спускаться на планету лишь во время нечастых отпусков, ведь полет может длиться несколько лет. И джанер, если не находит себе пару среди членов экипажа, обычно остается одиноким на всю жизнь. Мне повезло, мы с Зенднором летаем вместе, но так везет не всем. Редко кто соглашается большую часть жизни сиротливо ждать своего супруга на Даярде, не имея права даже родить от него ребенка.

— Но почему? — Сергей вскинул на собеседницу удивленный взгляд.

Она горько улыбнулась в ответ, ненадолго оторвавшись от компьютера.

— Мы — джанеры, Сергей. У нас нет права заводить детей.

— Но это жестоко!

— Это справедливо. У джанера, будь то мужчина или женщина, никогда не бывает здоровых детей. Сказываются обычные наши сверхперегрузки при разгонах и торможениях, скачки через гиперпространство, почти постоянное облучение и болезни других цивилизаций. У джанеров насыщенная событиями, но, отнюдь не долгая жизнь. Конечно, есть и альтернатива. Можно бросить все, прожив на Даярде 10 лет, не поднимаясь даже на орбиту, и уже после этого, пройдя обследование, заводить ребенка. Так редко, но бывает. А обычно, наши дети — вот такая зеленая молодежь. — Женщина кивнула на Аринду. — Они приходят в экипаж, дополняя разрушенные пары, или образуют новые. О, это нужно видеть, Сергей, когда они, только что закончив учебу, ступают на борт звездолета на правах членов экипажа, имея на груди новейший значок джанера, а за плечами единственный недалекий стажерский полет. — И повернулась к Аринде, которая тщетно пыталась сдержать улыбку, — смейся, смейся, это пока и тебя касается. Они бывают так уверены в себе, зная абсолютно все на свете, и обладают бесшабашной смелостью, сначала делая что-либо, а уже потом думая о последствиях. И все же мы, старшее поколение, любим их, как своих детей, и терять бывает безумно больно. Перед этим вылетом их было на «Аргоне» пятеро, сейчас осталось только трое. Очень редко мы возвращаемся без потерь. — Она вздохнула, отпуская Аринду.

— Благодари своего гостя, только из-за него я тебя не оставляю в медблоке, но тобой еще нужно серьезно заниматься.

— И куда вы теперь?

— Походим немножко по «Аргону». Тардель сменится, и полетим собирать наших. А заодно завезем его домой.

— Ну что ж, землянин, — Денира обратилась к Сергею немножко официально, — давай прощаться здесь. У нас не принято устраивать торжественных проводов, — и она, положив руки ему на плечи, по-матерински ласково посмотрела в лицо.

— Если не попадешь в катастрофу, то тебе обеспечена долгая жизнь. Прощай.

— До свиданья, — немного смущенно прошептал парень.

* * *

За очередной дверью стоял полумрак. Все освещение шло от приборов панели управления, перед которой два пилотских кресла, вдоль задней стены — еще 6. Здесь корабль словно открывался перед космосом, такое обилие звезд смотрело на пилотов, управляющих «Аргоном». Сергей замер, затаив дыхание: и прямо, и слева, и справа — всюду звезды. Почти вплотную справа проплыла Луна, огромная, щербатая и неживая, а слева, значительно ниже — Земля.

— Черт, она на самом деле голубая!

Тардель, оторвавшись от пульта управления, приветствовал гостей взмахом руки. Сидевший справа от него пилот тоже оглянулся, что-то сказал напарнику, вскочил, и, бросившись к Аринде, подхватил ее на руки и закружил. Девушка обняла его за шею и, по всему видно, была счастлива. Сергей сник. Он понял, что оказался третьим лишним. Опустив, наконец, Аринду на пол, парень подошел к Сергею, и он узнал молоденького десантника с той фотографии. Они были примерно одного роста, только хозяин шире в плечах.

— Спасибо тебе за Аринду. Если бы не ты…

А Сергей и вовсе не нашел слов для ответа. Они целую минуту стояли молча, глядя друг на друга, пока Гадар, извинившись, не пошел к своему месту.

— Вы всегда управляете вручную? — спросил Сергей, подходя поближе к пульту. Аринда вновь стала гидом. Она стояла у кресла своего парня, держа руку у него на плече: — Нет, в открытом космосе работает только автоматика и один дежурный, а здесь на орбите, еще нужно держать связь с нашими на Земле. Их там еще восемь человек в разных местах.

— А наши орбитальные станции и спутники, они не мешают?

— У них орбита значительно ниже, и потом, у нас включено защитное поле, мы вне видимости, и локаторы нас не засекают.

Сергей снова загляделся на звезды и, вдруг, увидел, как прямо на «Аргон» несется какой-то здоровенный обломок искореженной металлической арматуры. Представив, что будет через мгновенье, когда он врежется в иллюминаторы, круша все на своем пути, Сергей резко пригнулся, закрывая голову рукой, и крепко зажмурился. Почти тут же грянул дружный хохот. Сергей медленно выпрямился. Все трое «аргонавтов» от души смеялись над ним. Первым опомнился Тардель и, еще вздрагивая от смеха, отвернулся к приборам. Аринда, всхлипывая, как маленькая, сказала:

— Не обижайся, пожалуйста. Мы просто не ожидали такой реакции на обычный мусор.

— Я просто представил, что будет, если эта фиговина врежется в иллюминатор и влетит сюда.

Аринда, усилием воли, подавила подступающую волну хохота, а Гадар все же не удержался, еще раз фыркнул:

— Ты ошибся. Во-первых, это не иллюминаторы, а смотровые экраны, и во-вторых, я же тебе только что говорила — у нас включено защитное поле.

— А где она, эта штука? — все еще обиженно спросил Сергей.

— Сгорела. Что помельче само аннигилируется, касаясь поля. — Крупное отстреливается противометеоритной пушкой. А уж если будет что слишком большое, «Аргон» просто обойдет препятствие. Вон, смотри. — Девушка протянула вперед руку, и Сергей увидел подлетающий измятый контейнер. Когда до корабля оставалось не более пяти метров, и уже была видна каждая вмятинка на ржавых боках, контейнер вдруг неярко вспыхнул и исчез.

— Вот и все, — коротко прокомментировала Аринда.

— Хорошо, хоть одного землянина припугнули, — подал голос парень Аринды, — Пусть поглядит, что у них за орбита. Свалка настоящая! Не только всю планету, уже и космос замусорили. И «Аргон» вместо дворника.

Впервые в жизни Сергею было стыдно не только за себя, но и за всю Землю в целом.

— Прекрати, Гадар, он здесь не при чем. — Голос Тарделя был довольно строгим, и Гадар демонстративно отвернулся к пульту, мигающему многочисленными огоньками в желто-зеленой гамме. Он явно обиделся. Тардель почему-то заступался за чужака, который полностью завладел вниманием Аринды. Она вот уже больше месяца уделяет этому типу слишком много времени, и общается с ним больше, чем с ним, с Гадаром. А ведь он был почти уверен, что Аринда принадлежит ему и только ему. И сначала Гадар ревновал Аринду к Реннеру, а сегодня — к чужаку.

Тардель еще раз обернулся от пульта, обращаясь к сестре:

— Нас скоро сменят и полетим. Аринда, отдай Сергею его одежду.

Переодеваясь, Сергей спросил:

— Аль, наша Земля намного отстает от вас?

— Прилично. — Уклонилась от прямого ответа девушка. — В утешение могу сказать одно. Судя по всему, цивилизация Земли уже стоит на пороге выхода из эпохи агрессии. Дальше будет легче. И еще. Только после того, как вы сами разберетесь у себя на планете меж собой, сами искорените агрессию и зло, только после этого с вами выйдет на контакт Межгалактический Совет, не раньше. А пока вы для всех — Закрытая Зона. Здесь могут появляться либо научно-исследовательские экспедиции вроде нашей, либо пиратские корабли с контрабандными рейсами — охотники за полезными ископаемыми, животными или людьми.

— А что, и такие бывают?

— К сожалению, да. Так что будь осторожнее.

— А вам долго лететь домой?

— Около четырех месяцев. У нас, в принципе, не полет, а два прыжка через гиперпространство. Сначала мы берем курс на Вийду, на свою звезду, потом прыжок, торможение, корректировка курса на Даярду и еще прыжок. — И вздохнула совсем по-домашнему: Эх, Сергей, Сергей! Что ты, какой грустный? Чем больше я тебе рассказываю, тем тоскливей у тебя взгляд. Радоваться должен — скоро дома будешь. Живой, здоровый, да еще с такими знаниями. Зенднор разрешил, ты ничего не забудешь. Хотя я бы стерла тебе все воспоминания. Да не бойся, не буду. Я только очень прошу тебя, если сможешь — забудь. Самому же спокойнее жить будет.

— Тебе хорошо. Ты улетишь и забудешь меня с этим своим… Ты же любишь его?

Аринда, улыбаясь, пожала плечами.

— Теперь — не знаю.

— Вот видишь! Еще бы мне было весело. Когда я знакомился с тобой, я не думал, что нас разделит такое пространство. Ведь даже для того чтобы только увидеть твою Вийду, мне придется идти в планетарий.

По вашему это Маркеб, каппа Парусов из созвездия Корабль Арго. Положение ее — 29 градусов 37 минут Девы, если тебе от этого будет легче. Эта звезда набожности и частых путешествий, согласно вашим старинным сведениям.

— И откуда ты все знаешь?

— Что я зря целых полтора месяца просидела в вашей библиотеке?!

— Ты хочешь сказать, что, перелистывая книги, ты полностью запоминала их содержание? — Сергей даже одеваться перестал.

— Естественно. А ночью я сбрасывала данные из своей памяти — на компьютер «Аргона». И неужели ты думаешь, что про свою звезду я ничего и не узнала? — И совершенно другим, тоже немного грустным голосом объявила: Все. Нам пора. Тардель, наверное, уже ждет.

* * *

Ангар был огромным и гулким. И прямо перед входом, на черном ребристом полу стояла самая настоящая летающая тарелка. Не очень большая, светло-голубого цвета, опоясанная в самом широком месте черным обручем. Тардель сидел на этом самом обруче и болтал в воздухе ногами. Тарелка была не идеально круглой, скорее напоминала короткий овал и казалась ненастоящей, игрушечной. Сбоку у стены Сергей заметил еще три таких же машины и еще что-то длинное, покрытое свисающей до полу темной пленкой.

— Вот сейчас на нем и полетим.

— На этой летающей тарелке?

— Сам ты тарелка, — беззлобно засмеялась Аринда. — Обычный десантный бот. Летает, плавает, бегает, может, от нужды, даже по скалам лазить. И попросила: Тардель, пусть он лапки покажет.

Тардель поднялся, уверено прошел по узкому ободку и скрылся в люке. Машина вздрогнула. С коротким щелчком по левому борту открылись три небольших квадратных люка. Из них вытолкнулись круглые лапы, похожие на плоские лошадиные копыта на мелкокольчатых шарнирных опорах. Они мягко шлепнулись об пол, и Сергей был почти уверен, что левая передняя вполне сознательно ощупала ребристые плиты ангара, прежде чем уверенно встать на них. А основания лап все выползали из корпуса машины, растопыриваясь в стороны. На шести ногах голубой овал машины стал похож на большого жука. Впечатление усиливали вспыхнувшие на округлом носу бота четыре узкие фары, словно внимательные прищуренные глаза. Тем временем лапы оторвали корпус от пола и резко повернули его. Сергей успел заметить мелькнувшие под ободом кормовые дюзы, начисто лишенные парадной окраски, сейчас бездействующие, но в полетах опаленные яростным огнем. Машина замерла перед ними с раскрытым люком по правому борту. Лапы опустили бот на пол и быстро исчезли внутри корпуса. Тардель выглянул из люка:

— Залезайте живей.

Кабина бота была рассчитана на четверых. Обзор — 180 градусов. Пилотское сиденье у полукруглого пульта управления и три пассажирских сзади. Два вместе и одно — через проход, образованный закрытой дверью. Сзади, вероятно, был еще отсек. Никто их не провожал. Аринда сноровисто защелкнула перед грудью у Сергея страховочный ремень, не забыв пристегнуться и сама. Тардель оглянулся:

— Ну что, полетели?

Раскрылась круговая диафрагма шлюза. Бот мягко приподнялся над полом и, окутанный густыми клубами белого пара, выскользнул наружу. Тардель вывел бот в открытый космос, и Сергей всплыл над креслом.

— Вот она какая, невесомость! И тишина.

Гул работающих двигателей скорее угадывается, чем, действительно, слышен.

А полета, как такового, ощутить не удалось. Сергей только начал осматриваться, увидел со стороны громаду «Аргона», застывшего огромной сверкающей каплей с острым носом, как его с силой вдавило в кресло. В глазах потемнело и стало нечем дышать. Он почувствовал, что теряет сознание, и все так же резко прекратилось. Аринда взяла его за руку:

— Ты жив? Тогда открывай глаза. Все. Почти прилетели. — И, уже Тарделю, довольно раздраженно. — Мог бы и помягче спуститься. Или хотя бы предупредить его о перегрузках. Он же не джанер, в конце концов. И к твоему лихачеству не привык.

— Извини, Сергей, я не подумал. Зато спустились точно. Смотри, ты почти дома.

Сергей открыл, наконец, глаза. Во рту — противный привкус крови. Провел рукой под носом, глянул на ладонь — вроде бы чисто. Насколько можно было ориентироваться в темноте. Все освещение от приборов пульта и огоньков на обруче бота.

— У вас ночь. Это и лучше, Меньше народу всполошим.

Высота постепенно снижалась. Внизу начали наплывать огни большого города.

— Тардель, выключи габаритники, нам ни к чему реклама, — попросила Аринда, и Сергей увидел, как огоньки на обруче погасли. Теперь они бесшумно и невидимо плыли над ночной землей.

— Давай я поведу, — предложила Аринда, — мне легче ориентироваться.

Тардель уступил ей место у пульта, и встал у нее за спиной.

— Включи локаторы. — Скомандовал он. — Вдруг самолет какой. Гаси скорость и снижайся.

— Ой, не учи, а!

Город медленно плыл внизу.

— Сейчас мы тебя прямо к дому доставим. Так, по-моему, это твоя улица?

Сергей вгляделся и тоже узнал.

— Давай, командуй, куда… — обернулась к нему Аринда.

— Вон до того сквера и направо. Мой дом, где реклама красная.

Бот резко пошел вниз и завис метрах в двух над землей на пустыре за домом, где обычно гуляют с собаками.

— Все. Приехали, — весело сказал Тардель, — прошу на выход.

Аринда расстегнула пряжку на груди у Сергея, они выбрались на бортик и спрыгнули вниз. Тардель остался в кабине.

— Вот и все, Сережа. Пора прощаться.

— Аля… Аринда… — У него перехватило горло, — Аринда, останься. Ведь я же люблю тебя! Я не могу без тебя!

Она только ласково улыбнулась.

— Сможешь. Судьба у тебя такая.

— Я напишу о тебе книгу. Я сумею.

— Это будет только фантастика.

— Ну и что! Не улетай! — Голос у него дрожал, на глаза наворачивались слезы.

Аринда ласково провела рукой по его щеке.

— И не вздумай плакать. Ну, пожалуйста. Ты же взрослый мужчина. — И снова улыбнулась.

— Все. Пора! — Крикнул сверху Тардель.

Сережа, ты отойди метров на двадцать хотя бы. Мы будем взлетать. Аринда положила ему руки на плечи и быстро поцеловала в щеку:

— Прощай!

Подожди! — вдруг спохватился Сергей, рванул ворот рубашки, так, что пуговицы полетели. Торопясь, снял цепочку с образком и надел на шею девушке. — Вот. Помнишь, бабушка говорила, он бережет, спасает от смерти.

И, не убирая рук с ее плеч, запинаясь, вслух, вспоминал: Господи, да как же там молятся?… Да. Вот. — И начал быстрой скороговоркой: Живый в помощи Вышнего…

Аринда молчала и терпеливо ждала окончания чужого обряда, вслушиваясь в торопливый отчаянный шепот.

— «…и не приидет к тебе зло… во всех путях твоих…» — долгим безнадежным взглядом он поглядел девушке в глаза и, вдруг, осмелев от отчаянья, стиснул ее в объятиях и начал жадно целовать. Она не сопротивлялась.

— Ну, вы скоро там? — окликнул Тардель.

Сергей отпрянул, разжав руки. Аринда нежно провела раскрытой ладонью по его лицу, сжав кулак у подбородка, поднесла его к своим губам, словно надеясь навек запечатлеть знакомые черты. И, не мигая, глаза в глаза, начала медленно пятиться. И вздрогнула, коснувшись спиной бота.

Сергей почувствовал, что сейчас все-таки заплачет, отчаянно махнул рукой, резко повернулся и быстро пошел прочь, считая шаги. Отсчитав 40, обернулся. Аринды уже не было.

Бот вздрогнул, бесшумно взмыл вертикально вверх. Он трижды мигнул всеми габаритными огоньками и растворился в ночном небе. Сергей стоял, запрокинув голову, и плакал, пока окончательно не замерз.

Все. Сказка для него кончилась. И впереди была только обычная земная жизнь.

ЧАСТЬ 2

Джанеры Даярды

3

По корабельному времени была ночь, и стояла та относительная тишина, какая может быть только на корабле, находящимся на орбите. Лишь едва уловимый шорох вентиляции, да тихое гудение робота-уборщика, проползающего по коридору. Дежурная смена на пульте управления — остальные спят, но этот сон оставался, тем не менее, примечательным, потому что эту ночь особо отметят в корабельном журнале. Весь экипаж на борту, материалы экспедиции упакованы, антенны, что принимали земные телерадиопередачи, отключены. Экспедиция окончена. Подведены итоги. Теперь остается только завершающий этап — возвращение. Завтра включатся двигатели, заставив тишину надолго отступить, корабль вздрогнет и начнет разгон до крейсерской скорости, обрекая экипаж на ощущение всех «прелестей» ускорения. И все, прощай, чужая голубая планета!

Аринда не спала, лежала, глядя в потолок, и даже не шевелилась. Ее не покидало странное чувство потери. Казалось бы с чего? Задние выполнено. Все вернулись, а внутри, натянувшись до предела, лопнула тонкая незримая ниточка, связывающая с оставленной планетой. Всего два месяца работы, а какая-то часть души уже успела остаться там, внизу.

— Неужели это со всеми так бывает? И ведь не спросишь ни у кого, засмеют.

Девушка постепенно восстанавливала затраченные силы. Никто и никогда не узнает об этом последнем телепатическом контакте. Зачем она это сделала, Аринда и сама бы толком объяснить не смогла. Поддалась какому-то, самой непонятному импульсу. Понял ли ее Сергей, она не знала и не узнает, но ей очень хотелось, чтобы понял. Зачем это ему? Неизвестно. Только сделанного не исправить, и пусть будет что будет. Аринда медленно провела рукой по лицу, убирая с глаз волосы и, заставляя сама себя уснуть и ни о чем больше не думать, хотя бы сегодня.

Выхода из гиперпространства ждали все. Наверное, это самый прекрасный момент, когда раскрываешь глаза после всего кошмара, сопровождающего момент перехода и, еще не отрегулировав дыхание, вновь останавливаешь его на вдохе, смешав радость ожидания и удивление происходящим. К этому нельзя привыкнуть. Даже самые закоренелые космические бродяги вроде Зенднора не могли отрицать, что сердце всегда чуть вздрагивает, когда перед глазами из мутного хаоса гиперпространства возникает знакомый звездный пейзаж своей галактики и самая яркая звезда прямо по курсу — Вийда.

Аринда появилась в рубке управления практически сразу после перехода, ничуть не сомневаясь, что обнаружит за спинами пилотов и Зенднора, и астронавигатора Дагена, похоже не покидавших этого места даже на момент перехода. Все-таки рубка управления самое красивое и торжественное место на всем «Аргоне».

Даген обернулся и, увидев Аринду, тронул за плечо Тарделя, напряженно следившего за приборами.

— Что я тебе говорил, сестричка твоя первая пожаловала.

Тардель на мгновенье обернулся, радостно улыбаясь, хотя лицо у него было довольно бледное, и вновь устремил взгляд на пульт. Даген обнял Аринду, зачарованно глядящую на звездную россыпь.

— Красиво? — и внимательно посмотрел ей в лицо, — а вид у тебя, подруга, все же зеленоватый. Что, переход не под силу?

— Ну, вот еще! — тряхнула головой девушка, пытаясь изобразить полную независимость и доказать, что ей все нипочем, и тут же, в наказание за самонадеянность, почувствовала, как звезды, потеряв контрастность, поплыли перед глазами. Тело сразу дернулось в попытке сохранить равновесие.

Даген, мгновенно среагировав, крепче сцепил руки у нее на плечах.

— Можешь передо мной суперджанера не изображать. Давно известно, что переход — довольно неприятная штука. Отсиделась бы в каюте, вместо того, чтобы сразу же носится по «Аргону». Все любопытствующие появятся здесь намного позже.

— Еще чего! — снова возмутилась Аринда, едва прошло головокружение. — Ты же сам здесь! И, похоже, тебе все переходы нипочем.

Даген уловил в ее голосе досаду с оттенком зависти, улыбнулся, вспомнив свой первый полет, и попросил, прошептав ей на ухо: Ничего, девочка, вот налетаешь с мое, и тебе все тоже будет нипочем. А сейчас лучше обрати внимание, с какими физиономиями будет появляться здесь вся остальная молодежь и успокойся. Не ты одна зеленеешь при переходах.

Зенднор наблюдал за всем этим молча, предпочитая не вмешиваться.

Тем временем в рубку управления начали по одному сходиться другие члены экипажа не занятые на дежурствах, в основном молодежь. Вид у многих был действительно не очень-то бодрый, но улыбки сияли на каждом лице, потому что состоялся маленький праздник — прелюдия торжества возвращения.

При виде некоторых, особо плохо выглядевших личностей, Даген не забывал хитро подмигивать Аринде, постепенно приобретающей праздничное настроение.

Сейчас начнется корректировка курса на Даярду, еще немного, еще один такой же кошмарный переход, и «Аргон» будет дома, у долгожданной цели.

Вечером, когда молодежь азартно плескалась в бассейне, по внутренней связи раздался голос Зенднора:

— Внимание экипажу! Через полчаса первый сеанс связи с Даярдой. «Аргон» входит в зону уверенного приема сигналов.

Сеанса связи с Даярдой ждали, собравшись всем экипажем в центральном зале, весело переговариваясь и поглядывая то на часы, то на большой экран, поверхность которого пока бороздили только зигзаги помех. Но вот они исчезли, и глазам экипажа открылось лицо молодой женщины. Светлые, почти белые волосы лежали пушистой волной у нее на плечах, и под ними угадывался стоячий воротничок форменной одежды КНОЛа. Женщина чуть улыбалась и казалась всем очень красивой, ведь она олицетворяла сейчас всю Даярду. Она и обратилась к экипажу, как к своим детям:

— Даярда приветствует своих джанеров! Мы рады удачному возвращению экспедиции. — И, чуть помедлив, произнесла уже без улыбки, — У службы КНОЛ есть просьба к «Аргону». Сегодня получен сигнал бедствия с транспортного корабля «Беренна». У них отказала настройка координационного блока навигации. Они не могут выйти в гиперпространство, и вынуждены совершить посадку на планете Большого Атласа — ДСР-82-116. «Аргон» — единственный корабль подходящего класса, идущий в обычном режиме в зоне уверенной связи. Служба КНОЛ просит оказать помощь «Беренне» и, если ремонт невозможен, то хотя бы снять оттуда экипаж. В экипаже десять человек. Повторяю координаты планеты: Большой Атлас ДСР-82-116. Даярда надеется на вас, — и улыбнулась. — До связи.

* * *

Некоторое время в зале стояла тишина. Вот так. Просьба службы КНОЛ, звучащая, как приказ. Прощай, мечта о скором возвращении домой.

Зенднор поднялся и произнес:

— Внимание экипажу. — Сказал вроде бы негромко, но шумок, возникший, было, в зале от обсуждения сеанса связи, сразу стих. — «Аргон» выходит на новый маршрут. Дагену рассчитать координаты точки выхода. Режим смен обычный. О начале прыжка будет сообщено дополнительно, а сейчас все свободны.

Такая новость, конечно, стоила обсуждения. Полет продлевался на неопределенный срок.

Даген ушел одним из первых. Сейчас от его расчетов зависела точность прыжка через гиперпространство. «Аргону» было нужно вынырнуть как можно ближе к этой планете, и в то же время избежать гибельного столкновения с ней или с ее спутниками. Он зашел в столовую, выпил два стакана тонизирующего напитка и, захватив с собой еще один, отправился на свое рабочее место и начал уже вводить данные в компьютер, когда запищал сигнал вызова на браслете. Даген про себя выругался и, нажав кнопку, услышал голос Аринды.

— Даген, извини, я помешала?

— А ты как думаешь? Давай, говори быстрее чего тебе нужно.

— Повтори, пожалуйста, номер этой планеты, мне кажется, что не точно запомнила. Мы с Гадаром сейчас в библиотеке, хотим посмотреть подробнее, что она из себя представляет.

— Большой Атлас, класс «Д», то есть дальние, средний радиус, номер в атласе по разделу 82-116, запомнила?

— Все, спасибо. — И отключилась.

Большой Атлас содержал данные о планетах не только входящих в Межгалактический Совет, но и тех, которые были когда-то исследованы или просто зарегистрированы любыми кораблями из входящих в Межгалактический Совет Звездных Систем.

Аринда быстро ввела в компьютер нужный номер, и Гадар, опережая ее, стал вслух считывать с экрана:

— Планета ДСР 82-116, название на интерлекте Лэста, — кислородосодержащий тип атмосферы, среднегодовая температура + 26. Флора — по типу субтропической. Население — люди. Цивилизация на уровне общинно-племенного развития. Религия — языческая. Количество материков — один. Контакт, в том числе торговый, установлен с племенами Южного побережья материка. Отношение к контактерам — спокойное, сильно выраженная агрессивность отсутствует.

— Вот так. Погуляем, отдохнем, пока эту «Беренну» ремонтируют. Аль, ты согласна на океанскую прогулку?

Это земное Сергеевское «Аль» как-то сразу привилось на «Аргоне» по отношению к Аринде в неофициальных случаях. Она воспринимала это как должное.

— А если у них в океане какие-нибудь монстры водятся? — смеясь, ответила она, поднимаясь из-за стола.

— Вот на месте и выясним. Я разрешу тебе купаться, а сам буду тебя охранять.

— Тоже мне, охранник нашелся! Я сама в состоянии себя охранять, да и тебя при случае.

Они стояли, друг против друга и переругивались, пока Гадар не взмолился:

— Аль, ну как ты не понимаешь! Я же мужчина, в конце концов, я за тебя отвечаю.

— Это еще почему? — не унималась Аринда.

— Да потому. Вот дай только вернуться на Даярду, я сразу с космодрома повезу тебя к себе домой и скажу: вот самая лучшая девушка во Вселенной. И не перебивай меня сейчас! Я приглашу на нашу свадьбу весь экипаж и всех наших друзей. И это будет самая красивая свадьба, а ты самая красивая невеста. А потом…

— А потом ты запретишь мне летать, — не удержалась, съязвила Аринда.

— Да уж, тебе запретишь, — вздохнул Гадар. — Но из десантной группы ты уйдешь однозначно. Я не позволю тебе рисковать жизнью. Зенднор найдет тебе работу внутри «Аргона». Я еще не знаю, какую именно, но никакого десанта тебе больше не предвидится, не рассчитывай! Но зато у нас будет семейная каюта, как у Зенднора с Денирой, и ты будешь встречать меня в шлюзовом отсеке, когда я буду возвращаться с заданий, а еще…

Аринда выслушала все это, не перебивая, только потому, что на какое-то время застыла с приоткрытым ртом, оцепенев от такой наглости. Но потом, буквально взорвалась:

— А я тебе пока не жена, так что мной командовать нечего ни сейчас, ни потом! Слишком много хочешь! Если боишься риска — переводись на орбитальную станцию и торчи там безвылазно, трус несчастный!

— Да я что за себя, что ли беспокоюсь? — откровенно оскорбился Гадар, — да за тебя, чумная!

— А за меня нечего беспокоиться! Я, как нибудь, без твоего беспокойства обойдусь! — яростно выкрикнула Аринда, сжимая кулаки, и бросилась вон из библиотеки, едва не сбив в дверях Тагира, который успел прижаться к косяку, пропуская девушку.

— Что у вас тут произошло? — спросил он у Гадара, стоящего с обречено опущенной головой.

— Ничего, — произнес парень, но таким голосом, что Тагир быстро наклонился, заглядывая к нему в лицо и, естественно, увидел подозрительный блеск глаз и предательски дрожащие губы.

— Да ты что, в самом деле?! — искренне изумился Тагир, — Ну-ка, иди сюда! — он увлек парнишку за собой на диван, сел, поджав под себя правую ногу и, подперев кулаками подбородок. — Давай, рассказывай, в чем все-таки дело. — Тагир слушал, не перебивая, а когда Гадар закончил, переплел пальцы на левом колене и, криво ухмыляясь, покачал головой:

— Да. Ты, действительно, хватил через край.

— Так ты хочешь сказать…

— Вот именно. Ты был не прав.

— Это еще почему? — не унимался Гадар.

— Да потому, что ты потребовал невозможного. Ты хотя бы иногда можешь сначала думать, а потом говорить? Если тебе нужна смирная жена, поискал бы ты ее на Даярде, а не здесь.

— Но я люблю Аринду!

— Одной любви мало! Научись уважать ее как личность. Она не просто девушка, она — джанер! И то, что ты называешь риском, — ее жизнь, причем обычная, повседневная, выбранная чуть ли не с детства! Если бы она хотела другого, то пошла бы не в Джанерскую Школу, а куда-нибудь еще. — Тагир говорил жестко, ничуть не жалея растерянного парня. — Я постарше тебя, причем почти вдвое, так что будь другом, пойми, что перевоспитывать Аринду бесполезно. Такая птичка не для клетки. — И, растерянно улыбаясь, развел руками. — Я не знаю. Но, по-моему, запрещать ей, жить нормальной, с ее точки зрения, жизнью, это все равно, что пытаться удержать ветер… — И повторил: — Я не знаю. Серьезно, не знаю, как тебя еще убеждать… — Он умолк, хлопком соединив ладони.

— И что же мне теперь делать? — обречено спросил Гадар, глядя в лицо собеседнику.

— Мириться, дурень, — поднимаясь, посоветовал Тагир, и неторопливо пошел вглубь библиотеки. Здесь, на закрытых стеллажах хранилось множество интересных вещей: кассеты с фильмами художественными и документальными, отчеты прошлых экспедиций, музыкальные подборки, различные информблоки и, конечно книги. Можно было ввести данные о нужной книге в компьютер и слушать запись текста. А можно просто достать с полки старый томик и листать потрепанные страницы. Кому как нравилось.

Тагир не воспользовался компьютерным каталогом с указателями номеров стеллажей, видимо знал, где находится, то, что ему нужно. Вернулся он очень скоро, и в руках у него была не книга. Он нес Черный Альбом. Вновь опустившись на диван рядом с Гадаром, положил Альбом к себе на колени и осторожно провел рукой по обложке, стирая несуществующую пыль. На черной, цвета космоса, ткани был вытиснен серебряный джанерский значок и внизу одно единственное слово «Аргон».

Все еще не открывая тяжелый альбом, Тагир спросил:

— Ты помнишь, сколько в нем листов?

— Конечно, — уверенно отозвался Гадар, — семнадцать.

Черный Альбом. Его вели по старинке, записывая все от руки, не доверяя технике. На внутренней стороне обложке значились характеристики корабля, дата постройки, планета приписки, маршрут первого полета. И каждый лист был посвящен тем, кто не вернулся из этих полетов, фотография, обычные анкетные данные, номер значка, домашний адрес, количество полетов на «Аргоне» и, коротко, обстоятельства гибели. Каждый лист — оборванная жизнь. В таких альбомах не бывает сзади чистых листов. Сначала был всего один, потом два, теперь — семнадцать, ведь «Аргон» уже далеко не новый, но до сих пор надежный корабль.

Тагир открыл альбом посередине, казалось бы, наугад, но ошибся только на одни лист. Поправился и замер, положив ладонь на страницу, чуть правее фотографии. Некоторое время сидел неподвижно, потом рука медленно поползла по бумаге и оборвалась с края листа, падая на диван. Тагир не читал скупую информацию. Он знал ее наизусть до слова.

Гадар тоже глядел на фотографию молодого коротко стриженого парня, на веселое, чуть удивленное лицо.

— Это был ваш друг? — осмелился спросить он.

— Да, — отозвался Тагир. — Мы вместе росли, вместе учились, вместе пришли на «Аргон». Сегодня бы ему исполнилось тридцать. Я затем и шел в библиотеку, что бы посмотреть альбом. Не думал, что кого-нибудь здесь встречу. — И, вздохнув, перевернул страницу. Он медленно пролистал весь альбом, называя каждого по имени. Были здесь и мужчины и женщины. В зрелом возрасте и совсем еще молодые.

На внутренней стороне обложки было три коротких строки:

«Космос зовет.

Даярда помнит.

Жизнь продолжается».

И Тагир повторил, закрывая альбом:

— «Жизнь продолжается». Вот так, парень. Никто не знает, кому будут посвящены следующие листы. Но, если думать только о том, что можно попасть в этот скорбный список, то лучше совсем не летать. А ты лучше иди, ищи Аринду и мирись. Потому, что хуже нет, когда работающие в одной смене не смотрят друг на друга.

— А если она не захочет?

— Ну, знаешь ли, это твоя личная проблема! Думай сам, как будешь выкручиваться. Но учти: если ты вздумаешь ее охранять, то делай это незаметно, не обижай Аринду своей заботой. Будь начеку, но не перегибай палку. Если, конечно, хочешь поддерживать дружеские отношения. Аринда опекунства не потерпит. Ты меня понял?

— Понял. Спасибо. — И, вздохнув так, что дрогнули плечи, Гадар поднялся и пошел к двери.

— Не торопись! — уже в спину добавил Тагир — Дай ей несколько часов — пусть немного успокоится, — и, чуть погодя, — потом расскажешь мне, как дела. Договорились?

— Хорошо, расскажу, — обернувшись, пообещал Гадар, но на душе у него было все еще неспокойно.

Они с Ариндой познакомились еще на вступительных экзаменах в Джанерскую Школу. И знакомство их начиналось весьма странно.

До начала экзаменов было еще далеко, а перед воротами уже собралась толпа. Заранее было известно, что на двадцать мест в десантной группе претендовало 97 человек. Но, судя по количеству народа у ворот, многие привели с собой друзей и родственников. И каждый надеялся, что именно ему улыбнется удача. Держались парами и кучками, переговаривались, негромко смеялись, создавая атмосферу тревожного ожидания. Аринда с Реннером сидели на бортике декоративного оформления дорожки, невольно прижимаясь плечом к плечу, и молчали, разглядывая пеструю толпу конкурентов. Аринда насчитала в ней уже одиннадцать девушек, и, зная, что в списке их шестнадцать, вытягивала шею, пытаясь высмотреть и остальных.

Начало регистрации вызвало заметное оживление. Реннер вскочил первым и подал Аринде руку, чтоб помочь подняться, будто она сама не могла этого сделать. Толпа налегала вперед, поближе к воротам, через которые претендентов по одному пропускали на территорию Школы, вручая каждому светло-зеленый пластиковый квадратик с номером. Реннер разжал стиснутую ладонь — 56. У Аринды оказался 57 номер. Еще не самый конец, но уже и не первые ряды.

Насмешливый голос заставил Аринду обернуться. Смуглый кареглазый парень, что стоял рядом, с презрительным превосходством разглядывал ее, и, кривя верхнюю губу, заявил Реннеру:

— М-да, парень, не повезло тебе. Девчонка в напарницах! Ой, позорище! Ведь провалишь экзамены из-за нее.

— Не твое дело! — резко оборвал его Реннер

И самолюбие Аринды было больно зацеплено:

— Это ты, трепло, не поступишь, а я пройду.

— Ой, ли? — откровенно издевался над ней незнакомец, корча глуповатую рожу и коротко покачивая головой из стороны в сторону. — Ты?! Девчонка! Да тебе только дома в куклы играть. В десантники она собралась!

Его компания, двое сильных и высоченных, не чета Реннеру, парней, что смотрели на Аринду сверху вниз, покровительственно посмеивались.

— Спорим! — звонко выкрикнула девушка звенящим от возбуждения голосом. Стоящие вокруг начали оборачиваться. — Спорим! — повторила она, — Я пройду полигон быстрее тебя!

— Куда тебе! — прогудел стоящий рядом парень в черном спортивном костюме. Аринда кинула на него яростный взгляд.

— Будешь свидетелем! — приказала она, и незнакомец неожиданно улыбнулся.

— Хочешь сказать, что смелая?

— Я хочу, чтоб ты был свидетелем того, что твой дружок проиграет мне этот спор.

— Гадар тебе не уступит!

— Да, Кларт, будь свидетелем, — тоже повернулся к нему спорщик. Увидишь, как я утру нос этой задаваке.

Пари было заключено под дружный шумок окружающих. И почти сразу же объявили о начале экзаменов.

Обладатели нечетных номеров должны были сначала пройти полигон. Остальные сдавали теорию: тестирование на профпригодность.

В зале, куда приходили после прохождения тестов, были установлены два обзорных экрана, на которых видно все, что происходило на полигоне: внизу, на табло, высвечивалось имя проходящего, его номер, затраченное и нормативное время, указывалась скорость передвижения, и, конечно же, занимаемое место.

На полигон уходили с интервалом в шесть минут, которых обычно хватало, чтоб не мешать идущему впереди.

Кларт прошел полигон почти безукоризненно. Принес все 14 жетонов с препятствий, и его имя пока прочно занимало первую строку в списке. И теперь он сидел, выжимал мокрую одежду и с интересом болел за друга. Уставший, встрепанный Гадар увидел на табло свой седьмой результат и бросился обниматься с Клартом. Они так радостно начали тискать друг друга, что Кларт зашипел сквозь зубы. На полигоне он, поскользнувшись, чувствительно приложился правым плечом к скале. Сгоряча не почувствовал, а теперь боль дала о себе знать. Сквозь разорванный рукав просвечивала приличная ссадина.

Насмешливые возгласы окружающих прервали их счастливые объятия. Все смотрели на экран, который показывал парня, застрявшего на скале. Прельстившись пологим началом спуска, он выбрал неудачное место, добрался до козырька и теперь не знал, что ему делать: возвращаться на вершину или ждать, когда его снимет контрольная служба. Он уже не укладывался в отведенное время и превратился из конкурента в объект насмешек. Вот его обогнал еще один человек, а он все сидел на скале растерянный и почти испуганный.

Но вот Кларт ткнул друга локтем, и Гадар, отжимавший воду из штанины, вновь уставился на экран. На старт вышла их соперница. Вытянув губы трубочкой, она переминаясь с ноги на ногу, ждала, когда вспыхнет зеленый разрешающий сигнал и начала забег под насмешливый смех друзей, который вскоре сменился напряженным молчанием.

По беговой дорожке Аринда пронеслась с такой скоростью, что у Гадара невольно ёкнуло сердце. И даже Кларт стал более внимательно следить за событиями на полигоне. Их наглая девчонка, в самом деле, оказалась достойной соперницей. Вот она взяла второй жетон после дистанции на айдере, не свалилась с раскачивающейся цепи, и полоса препятствий ее не очень задержала. Она уже перекрыла результат Гадара и вплотную подбиралась ко времени Кларта, заставляя друзей замереть от зависти и восторга. С восьмым жетоном она взяла страховочный пояс с веревкой и ножом. На скалу она лезла так, как восходят по знакомой лестнице. Выступы — опоры для ног и рук, словно, сами возникали для нее. На вершине Аринда задержалась на несколько секунд, пряча в грудной кармашек очередной жетон.

Злополучный парень все еще торчал на скале, вцепившись в камень побелевшими пальцами, и истошно блажил. В зале не было слышно звуков, но Кларт с Гадаром увидели, как Аринда легла на живот и что-то крикнула страдальцу. Потом, прикусив согнутый указательный палец, посмотрела на часы и, махнув рукой, перебежала левее, стала спускаться там, где застрял неудачник. Она добралась до него, окликнула, показывая влево и вверх. Но парень, похоже, уже ничего не соображал. Тогда Аринда сама размотала у него на поясе страховочный тросик, сцепила со своим и вновь стала что-то говорить. Испуганный парень не слушал и продолжал блажить. Все в зале замерли, впившись глазами в экран: что-то будет.

Аринда, удерживаясь одной рукой за каменный выступ, закатила неврастенику две пощечины, прерывая истерику. Демонстративно замахнулась с плеча в третий раз, собирая пальцы в маленький и жесткий кулачок, и парень, наконец-то, поняв, что от него хотят, отцепился от скалы. Аринда спускала его вниз на страховочном поясе, понемногу стравливая веревку, и что-то кричала ему, по-видимому, успокаивая…

Как только ноги страдальца коснулись мелкой каменистой россыпи под скалой, он, почувствовав, что спасен, бегом рванулся прочь, не отцепив страховочного тросика. Он, естественно, не вспомнил о своей спасительнице и теперь сдергивал ее с узкого козырька. Она пошатнулась, цепляясь за камень, выхватила нож и вонзила его в расщелину, создавая опору. И чудом успела расстегнуть страховочный пояс. Он змеей соскользнул вниз.

Аринда яростно сплюнула, осмотрелась. Под козырьком была отвесная, почти гладкая скала. Девушка коротко выдохнула, посмотрела вверх, потом опять вниз и стала спускаться чужим, неудобным, навязанным ей маршрутом, зажав нож в зубах. Со стороны она была сейчас похожа на черную гибкую ящерицу, распластанную на гладкой скале. Она уже прошла больше половины опасного спуска, когда камень сорвался из-под ее ноги, и она повисла на руках, потеряв опору.

Дружное «Ах!» у экрана. Все в зале сейчас болели за нее, начисто забыв о соперничестве.

Бесстрастная камера слежения показывала напряженное, искаженное гримасой лицо и побелевшие пальцы рук. Аринда нашла-таки опору для левой ноги и подтянулась. Отцепила правую руку, трижды сжала и разжала кулак, восстанавливая чувствительность онемевших пальцев. Спуск продолжался.

Вот, не найдя зацепки для пальцев, она загнала в трещинку нож, используя его как единственное страховочное средство. И снова оборвалась, оступившись, и повисла на руках, ища ногами хоть какую-то опору. Увидела подходящий выступ и потянулась всем телом вправо, продолжая держаться на отвесной стене только при помощи ножа. Лезвие не выдержало, хрустнуло, и она полетела вниз с двенадцатиметровой высоты.

Аринда не растерялась, успела, извернувшись, скомпоноваться. И поэтому не хряснулась о камни спиной, а спрыгнула на ноги, и, завалившись набок, замерла.

Вот и всё. Доспорились.

Хотя никто не знал, были ли раньше смертельные случаи при прохождении полигона, всем стало невероятно жаль отчаянную девчонку.

Но она приподнялась, помотала головой и села, стирая со щеки кровь. Вытащила и другую руку из мелкого щебня, потрясла кистью и глянула на часы. Ужаснулась, рванулась, было, вперед. Но тут же присела, скривившись от боли, припав на правую ногу. Об острое ребро камня она разодрала штанину от колена вниз и ногу тоже. Она зажала рукой рану, останавливая кровь. Посидела чуток и, спотыкаясь, побежала дальше, подтаскивая ногу, то и дело опираясь на руки.

Следили за ее прохождением, естественно, не только спорщики, но и приемная комиссия. В ее состав, как всегда, входили преподаватели Школы и капитаны нескольких звездолетов, стоящих сейчас в космопорту. Один из них прикинул затраченное девушкой время, довольно хмыкнул и четко произнес.

— Я делаю официальную заявку на эту девочку и ее напарника.

— Но она даже не дошла до конца полигона!

— Сейчас дойдет.

Тем временем Аринда благополучно перебралась через бурлящий водный поток. Хорошо хоть, что на дальнейших препятствиях скорость передвижения была не так важна. Отстрелялась точно. На пару секунд задержалась перед мишенью для метания ножей. И, так как ножа у нее больше не было, вздохнув, отправилась дальше, чтоб аккуратно и быстро проползти под заграждениями ко входу в темный лабиринт — последнее, четырнадцатое препятствие полигона.

Аринда забежала в комнату, где сидели члены приемной комиссии, прикусив нижнюю губу и заметно подволакивая правую ногу. Мокрая, с головы до ног перепачканная грязью и кровью, она высыпала на стол горсть разноцветных жетонов. Тринадцать из четырнадцати возможных.

Зед Нолис, молодой преподаватель, сам недавний выпускник этой же Школы, набирающий сегодня свою первую десантную группу, быстро подошел к ней. Он еще смущался, когда его собственное имя употреблялось с приставкой Зед, то есть — учитель.

— У тебя пока шестой результат из пятидесяти семи прошедших и восемь штрафных очков.

— Я знаю. Я сорвалась. И нож сломала.

— Зачем тебе было нужно снимать того парня? Его через десять минут сняла бы контрольная служба.

— Я не знала, что такая служба существует. И он так орал!

— Давай знакомиться. Я — твой будущий преподаватель. Меня зовут Зед Нолис. Я буду вести вашу группу.

— Аринда. — морща нос от боли, представилась она.

Желая сделать будущей ученице приятное, Зед Нолис сказал доверительно:

— На тебя сделали официальную заявку. Зенднор. Вот он, стоит позади нас.

Аринда оглянулась через плечо, и грязное лицо расплылось в широченной улыбке.

— Зенднор! Я буду летать на «Аргоне»!

— Интересно, откуда это абитуриенты Школы могут меня знать? — подошедший Зенднор тоже улыбнулся.

— А у меня брат летает на Вашем корабле…

— И кто это?

— Тардель, — но взгляд у Аринды, только что сияющий, сделался весьма озабоченным, — я, ведь, еще теорию не сдала. Мне нужно…

— Судя по всему, тебе нужно показаться медикам. — Перебил ее Зенднор. — Да будет тебе известно, что те, на кого сделана заявка, от теории освобождаются. Так что пошли в медблок.

Аринда шагнула, было, но, со свистом втянув воздух сквозь зубы, присела, обхватив руками щиколотку правой ноги.

— Да как же ты полигон-то дошла? — удивился Зенднор.

— Не знаю. У меня было слишком мало времени, чтоб обращать внимания на боль, — жалобно ответила Аринда, глядя на него снизу вверх.

— Ну, вот что, — Зенднор подхватил девушку на руки, — давай-ка, я тебя лучше унесу.

— Не надо! — пыталась сопротивляться Аринда, — я сама!

— Не дергайся, «сама».

В медблоке Зенднор попытался уложить девушку на кушетку, но Аринда в ужасе сразу же сдернула ноги, усаживаясь.

— Я же сейчас тут все перепачкаю!

— Тогда сиди! — и привалил ее спиной к стене.

Зенднор, видя, как стремительно начинает бледнеть лицо девушки, отвернулся к врачу, шепнув:

— Быстрее!

А сам, дождавшись, пока ей сделают необходимую инъекцию, присел на корточки, пытаясь снять мокрый ботинок с ее пострадавшей ноги. Видимо, он оказался недостаточно осторожным, или начало действовать снотворное, но Аринда поползла спиной по стене, заваливаясь набок.

И тогда Зенднор, ничуть не заботясь о чистоте, все-таки уложил ее на кушетку, пока врач хлопотала возле нее, разул девушку и дорвал штанину, обнажая ногу до колена.

Вид открылся ужасный: рваная рана на голени с запекшейся кровью и красные следы ладоней вокруг нее. А также распухшая щиколотка.

Сканирование показало, что переломов нет, зато присутствует неполный вывих и сильнейшее растяжение связок.

Зед Нолис немного задержался, но теперь и он прибежал в медблок, и вид у него был довольно растерянный.

— Что это с Вами? — поинтересовался у него Зенднор, не отрывая ладони от щеки спящей девушки.

— Так это же будет моя первая группа. И вот такое…

— Ничего, привыкайте. Можете считать, что эта девочка уже у вас в группе. И у меня к Вам просьба. Сделайте мне из нее хорошего джанера. Я не знаю ее саму, но с ее братом знаком довольно близко. И, если сестра пошла в него, а, судя по всему, характер у нее еще тот, она Вам еще помотает нервы. Но обычно я зря заявки не делаю. Потенциал у нее отличный.

Зенднор убрал, наконец, свою ладонь со щеки девушки и заметил удовлетворенно:

— Ну вот, совершенно другое дело. А то свезла себе всю щеку. Она еще дешево отделалась. Немудрено было и шею свернуть, с такой высоты сорваться. — Он поднялся. — Могу я откуда-нибудь связаться со своим кораблем, чтоб с браслета эфир не засорять?

— Да. Сюда, пожалуйста, — пригласил его Нолис.

* * *

Когда Аринда открыла глаза, рядом с ней сидел Тардель. Сидел и улыбался.

— Просыпайся, пора. Голова не болит? Не тошнит?

— Нет. Только нога. А почему меня должно тошнить? И откуда ты здесь взялся?

— Зенднор вызвал. Велел тебе чистую одежду привезти. Говорит, твоя сестричка только что умудрилась свалиться со скалы. Были бы у нее в голове мозги, то бы вылетели, наверное. А родители обрадовались, когда узнали, что мы на одном корабле летать будем.

— А ты уже успел, обо всем доложил?

— Не удержался. Но про то, что ты чуть не убилась, промолчал. Давай одевайся скорее и пошли.

— А Зенднор, правда, сказал так, про мои отсутствующие мозги?

— Нет, конечно.

Аринда с любопытством разглядывала свою ногу, запеленатую до середины голени упругой оранжевой лентой, которой фиксируют переломы. Врач напутствовала их, провожая до дверей своего напичканного аппаратурой медблока.

— Я тебе нарочно не стала колоть тебе анальгетики, чтоб ногу поберегала. Я здесь уже двадцать лет работаю. Изучила вас всех. Сразу бегать захочешь, как здоровая. А этого делать не нужно. Будешь приходить ко мне сразу после подъема и вечером перед отбоем. И до тех пор, пока я не разрешу, — никакой физической нагрузки на ногу, кроме ходьбы. Если, конечно хочешь здесь учиться и потом летать.

В центральном зале уже собрались почти все абитуриенты. Реннер бросился к Аринде.

— Как ты? Мне сказали, что ты сорвалась со скалы. Беги скорее, там сейчас уже последний заход сдает теорию. Ведь опоздаешь!

— А мне не нужно сдавать.

— Как? А Школа?

— Мы уже поступили. На нас была заявка с «Аргона».

Они обнимались и орали, как придурки. И никто не понимал, чему они так радуются. Тардель весьма снисходительно на них поглядывал. Аринда высвободилась из объятий, опустилась в кресло, посмотрела на табло с общими сводными результатами и разом погрустнела оборачиваясь к брату. Гадар в списке шел девятым, а она — лишь двенадцатой.

— Тардель, у тебя деньги с собой есть? Сходи, пожалуйста, купи большую коробку конфет. Я тут поспорила с одним парнем, что быстрее его пройду полигон и проиграла.

— Спор — это святое дело. — Согласился Тардель. — Проспорила — надо платить. Сиди здесь, я сейчас быстренько сбегаю.

Он, действительно, вернулся очень скоро. Аринда, опираясь на руку брата, проковыляла к окну, где расположились Гадар и его компания. Она протянула Гадару коробку.

— Вот, держи. Я проспорила.

— Ты что! — возмутился парень. — Все видели, из-за чего ты проиграла спор. Если бы не тот идиот на скале… Я не возьму.

— Еще как возьмешь!

— И не подумаю!

— Возьмешь! — вступился за сестру Тардель. — Она проспорила.

— Тогда, — Гадар принял коробку у нее из рук, — Пусть они тоже будут свидетелями. Я хочу перед тобой извиниться. Я был не прав, когда сомневался в тебе. Нам же учиться вместе в одной группе. Ты принимаешь извинения?

— Хорошо. Принимаю.

— Тогда давайте все вместе съедим эти конфеты. У нас сегодня праздник. На Кларта поступила заявка в военного крейсера. Так что ты с ним поосторожней в будущем.

И вся компания дружно уничтожила содержимое коробки. На отсутствие аппетита никто не жаловался.

* * *

Зед Нолис никогда бы раньше не подумал, что тридцать шагов вправо по коридору до кабинета директора окажутся такими тяжелыми. Еще месяц назад, Нолис был полностью уверен в своих силах и считал, что справится с группой самостоятельно. А теперь шел за советом.

Директор сосредоточенно изучал что-то на экране. Увидев вошедшего Нолиса, он знаком указал ему на кресло. В течение еще трех минут Нолис был предоставлен сам себе. И мог разглядывать в узком вертикальном зеркале свою собственную физиономию со сведенными к переносице бровями и сжатыми в прямую линию губами. Тонкие крылья носа ощутимо трепетали в такт нервному дыханию.

Наконец директор оторвался от своей работы. Посмотрел на Нолиса вполне приветливо.

— Что, проблемы?

— Да, Зед Нибот.

— Рассказывайте, раз пришли.

И Нолис, начал, сосредоточенно глядя в пол.

— Вы помните девочку, которая сорвалась со скалы на полигоне на вступительных экзаменах? Аринду? — и, не дожидаясь ответа, продолжил, — У нее из-за травмы было освобождение от тренировок. И вот, неделю назад ей разрешили полную нагрузку. Я вывел группу на полигон. Она очень прилично, без претензий, дошла до скалы и вдруг встала, едва коснувшись руками камня. И я не смог заставить ее подняться. Я отправил ее к началу полигона. Она отлично начала и опять остановилась. И в глазах ее был такой страх! Я, по сути дела, силой, загнал ее наверх. Но спускать ее пришлось на страховочном фале. Ее колотила такая дрожь! Я думал, что она никогда не успокоится. Я не зачел прохождение полигона всей группе. Я думал, что хоть это на нее подействует. Но в результате на следующем занятии она не справилась ни с одним заданием и не явилась ужинать. Завтракать я ее выгнал, но она практически ничего не стала есть. И опять завалила подряд все тесты. И полигон не прошла… Неужели придется ее отчислять? Она сломалась, Зед Нибот. Так хорошо начинала и сломалась. И я не могу заставить ее подчиниться. Что мне теперь делать?

— Прежде всего, оставить ее в покое. — Директор таинственно улыбался. Нолис не понимал, чему именно и почти негодовал. — Сними ее с занятий и отправь куда-нибудь из Школы дня на три. Хотя бы в оранжереи к Тианте. Она умеет успокаивать не хуже психолога-профессионала. Таких девочек нельзя принуждать. Она сама восстановится. Не беспокойся. Только не торопи ее. Она наверстает упущенное. Не выпускай ее на занятия совсем, пусть сидит и смотрит, как занимаются остальные. И пока не торопи события. Увидим, что изо всего этого получится.

* * *

Через девять дней Нолиса разбудил вызов с браслета. Он проснулся и посмотрел на часы. Был час до полуночи. Не понимая, кто же может беспокоить его в это время, он нажал кнопку контакта. Это был дежурный офицер Школы.

— Зед Нолис, ваши подопечные только что покинули спальный корпус и, кажется, отправились на полигон. Что прикажете делать?

— Кто именно?

— Твоя неразлучная пятерка. Четверо парней и девушка.

— Аринда?

— Кажется, она. Далековато, но волосы у нее светлые.

— Не мешай им, пожалуйста. И выведи мне сюда показания полигонных камер.

Когда на экране в спальне Нолиса появилось изображение, его ученики обошли несколько препятствий полигона и остановились у подножия скалы. Некоторое время они стояли и разговаривали. Ночь полнолуния была светлой, хоть читай. Аринда медленно подошла к скале, немного подождала и резко села, уткнувшись лбом в колени. Парни стояли над ней. Время тянулось, а она все сидела.

Кларт подал ей руку, понуждая подняться. На сей раз, к скале шагнули сразу трое: Аринда, Реннер и Кларт. Странноватый был этот подъем, особенно, если смотреть со стороны. Движения всей тройки полностью синхронны. Вот вцепилась в камень левая рука, затем, очень медленно, правая, потом нога переступила со щебня подножия на скальный выступ. И так метр за метром. До самой вершины.

Наверху Аринда немедленно уселась на камни и замерла. Парни сидели рядом и ждали. И дождались. Начался такой же синхронный спуск по легкой трассе. У подножия Аринда уткнулась лицом в плечо Кларта и расплакалась. Он гладил ее по голове и молчал. По крайней мере, губы его не шевелились. Они простояли так довольно долго. А затем Аринда резко отпрянула, спрятала лицо в ладони по самые глаза. И долго смотрела на почти гладкий склон, с которго недавно свалилась.

А потом она шагнула к скале и начала глупый и самый трудный изо всех возможных, подъем. Чуть ниже ее, пошел, страхуя, Кларт. И она поднялась. Сама. Ночью. По тому же месту, с которого сорвалась.

Спускаться этим маршрутом Кларт ее не пустил.

Первокурсники Нолиса умывались из речного потока, не зная, что за ними наблюдают. Что учитель безумно рад за них. И Нолис до самого выпускного не сознался, что был свидетелем этой ночной авантюры.

Так начиналось их знакомство. А потом Кларт с напарником ушел стажером на военный крейсер «Хаккад», а они втроем — на «Аргон».

* * *

Аринда убежала к себе, закрылась и попыталась отлежаться, но успокоиться не смогла. И, бормоча себе под нос не очень лестные слова в адрес Гадара, отправилась в спортзал, чтобы попробовать физической нагрузкой заглушить бушующую ярость. Как всегда в это время, там собралось довольно много народа — все восемь человек четвертой смены. А также и свои, с первой десантной: с веселыми воплями кувыркался на батуте вечно взъерошенный белоголовый Байгель, наматывал километры на беговом тренажере сосредоточенный Ланер. Четвертая смена, которая вместе со второй работала только внутри корабля, обеспечивая нормальную жизнедеятельность «Аргона»: вентиляционщики, электроники, специалисты противометеоритной защиты, люди, обеспечивающие работу двигателей и прочие специалисты-технари. Им не доставалось лавров славы, получаемой первой и третьей десантной сменами, не выпадало их полной неожиданностей работы на чужих планетах, но зато и не было такого риска. Ведь Черный Альбом пополнялся в основном за счет десантников. И новички в экипаж поступали тоже в основном в десантные смены. Потому-то технари и позволяли себе некоторую вольность в плане физической подготовки и спецзанятий. Сейчас вся четвертая смена столпилась справа, у стены, около длинного похожего на узкий высокий аквариум тренажера. Они дружно и беззлобно смеялись над седеющим мужчиной, который с болезненной гримасой на лице потирал себе шею. В общем хохоте Аринда узнала и голос брата.

— Да, — то ли сочувственно, то ли насмешливо высказался он — досталось тебе по первое число, пожалуй, больше долго не захочешь. Да вам можно совсем в спортзал не ходить.

На бедного электронщика реплики сыпались со всех сторон.

— Это тебе не конденсаторы с резисторами менять!

— Чаще, чаще надо сюда заглядывать!

— Стареешь, друг!

— Форму теряешь, Звездный Тойс тебя не видит!

Пластиковые, чуть меньше кулака полые шарики «Мишени» хотя и легкие, но благодаря своей скорости, припечатывают довольно чувствительно, так что электронщику никто не завидовал.

Тардель, стоящий у пульта управления тренажера, смеялся не меньше других, но сразу замолчал, когда Аринда, подойдя, заказала:

— Тройной по максимуму.

Следом за Тарделем замолчали и все остальные, а кто-то произнес:

— Ого!

А Тардель спросил:

— Какая муха тебя укусила? Такая нагрузка! — И констатировал: ставлю двойной на средний.

— Тройной по максимуму! — упрямо повторила Аринда, снимая куртку.

— Как хочешь. Самой себя не жаль, так давай, — согласился Тардель, задавая программу.

Официальное название «Мишени»- тренажер для развития быстроты реакции. Застекленная передняя стенка, чуть покатый нескользкий пол, у торцовой стены обрывающийся узкой щелью, куда скатывались шарики. Противоположная на расстоянии десяти метров стенка тренажера на всю высоту представляла собой перфорированную поверхность. Откуда, из каждого отверстия вылетит шарик, предугадать было почти невозможно. Известно одно. Каждый будет бить точно в тебя. Нужно успеть увернуться или отстрелить его на подлете.

Три по максимуму. Максимум — значит, за минуту нужно отбить 120 штук, причем 60 из них — за последние 30 секунд. И так трижды без перерыва.

Аринда встала, приготовляясь, и за ней закрыли створку «аквариума». Сейчас все внимание на мигающую красную лампочку, девушка напряженно ждала, когда вспыхнет зеленый, и ей никакого дела не было до того, что вся четвертая смена, прекратив тренировки, столпилась у «Мишени». Как же! Им аттракцион. Такое не каждый день заказывают. Да и то всегда только десантники. Могут, конечно, и с повтором минуты через три, но очень редко. Жаль только, спектакль короток!

Все увлеченно следили, как Аринда подпрыгивала, пригибалась, отскакивала, отбивая шарики то с левой, то с правой руки. Все кончилось слишком быстро. Мигнула красная лампочка, и девушка устало уронила руки, почти сразу же вскинув правую к разбитым губам. Она пропустила пять шариков, дважды получив по лицу.

Тардель открыл створку, выпуская сестру.

— Ну что, довольна? — спросил он весьма строго. — Зубы-то целы еще? Выдумала тоже! Не все мужчины такое заказывают. Совсем с ума сошла!

Она ответила невнятно, все еще прикрывая ладонью рот:

— Мы еще посмотрим, кого из десанта гнать надо! — и глаза у нее были все еще злые, хотя и усталые.

Тардель кончиками пальцев убрал у нее со лба прилипшую прядь волос.

— Глупенькая. Все отлично! Кто тебе такую чепуху сказал?

— Гадар, — все еще через ладонь ответила девушка, поднимая с пола куртку.

— Слушай его больше! — ласково засмеялся Тардель и отвел ее ладонь от губ. — Ну-ка покажи, сильно разбила?

Она напоследок слизнула кровь с нижней губы:

— Не-а. Все уже.

— Быстро ты лечишься! — тряхнул головой Тардель и добавил укоризненно: — Родители тебя не видят, такую упрямую.

— А что, жаловаться будешь? — хитро прищурилась Аринда.

— Связываться с тобой! — отмахнулся брат — иди-ка лучше в душ.

— И пойду. Я устала, — согласилась Аринда, но не успела сделать и нескольких шагов, как резко остановилась, глядя на браслет, выслушала и произнесла, смешивая удивление с обидой и обреченностью:

— Что? Прямо сейчас? — и через несколько секунд, подчиняясь, выдохнула:

— Есть! Иду!

— Кто? — спросил Тардель, когда она, отключив браслет, направилась к двери.

— Звездный Тойс.

Под этим прозвищем всем был известен старший пилот Лейдель из старой гвардии «Аргона». Он, официально входящий во вторую смену, не давал спокойной жизни всем десантникам корабля, так как заведовал еще и спецподготовкой десанта, имея право устраивать тренировки в любое время суток. Чем он и регулярно занимался, сгоняя со своих подчиненных по семь потов. Технарей Лейдель трогал очень редко, но и они его не жаловали. Вот и сейчас он дал Аринде четыре минуты на то, чтобы взять в скафандровой свой айдер и прибыть к бассейну.

— Хорошо хоть туда, — ворчала про себя девушка, пробегая по коридору, — мог и наружу выгнать и устроить игру в догонялки на обшивке корабля, заставляя выделывать почти невозможные трюки. Ему что, он заставит! Потому и Звездный Тойс

Настоящие тойсы, мифические маленькие существа, будто бы обитающие в глухих лесах Даярды, обладали довольно угрюмым характером, отличались хитроумностью, жестокостью и недюжей для своего роста силой. И все эти качества сочетались в Лейделе. В первое время Аринде казалось, что более таинственного человека в экипаже нет. Что-то непонятное было в пристальном, исподлобья взгляде темно-серых с металлическим отблеском глаз, невольно заставляющих девушку настораживаться, в его манере двигаться — тяжеловато, слишком широко направляя в стороны носки обуви и почти не сгибая коленей. Ростом он был чуть ниже Зенднора, но крепостью телосложения капитану не уступал, и общаться предпочитал с немногими: Зенднором, Денирой, Дагеном, а еще, пожалуй, с Ланером и старшими из технических смен. Рассказы, почти легенды, ходящие про него на корабле, которые постепенно узнавала молодежь, несколько смягчили в глазах Аринды его необычность, но и намертво соединили Лейделя с его прозвищем. И опять казалось невероятным, как он еще не списан с «Аргона».

Когда-то, очень уже давно, всему экипажу корабля довелось принимать участие в боевых действиях и тогда Лейдель, закрыв собой Дениру, попал под бластерный разряд, разом лишившись обеих ног выше колен. Биопротезы, конечно, вещь, позволяющая свободно передвигаться и бегать в том числе, но живых ног не заменяла. Был у него еще один вживленный механизм — левый глаз, со способностью видеть окружающее вплоть до инфракрасного спектра. С такими травмами обычно списывали на Даярду, в крайнем случае, орбитальные станции, но Лейдель был упрям, и Зенднор защищал его как мог. И весь экипаж «Аргона» тоже. И случилось чудо. Лейделя оставили на корабле. Была для того и еще одна причина — Лейдель от природы пилот, каких мало. Он не просто отлично управлял кораблем, он чувствовал «Аргон» как живое существо, и, садясь за пульт управления, сливался с кораблем в единое целое и вытворял с «Аргоном» все, что хотел. Никто не мог мягче Лейделя произвести посадку на какой-нибудь номерной планетке, не имеющей космодрома, на любой грунт или воду, провести через гиперпространство. Злой сам на себя, он не давал спуску десантникам в тренировках.

Аринда честно предупредила Лейделя, что не в форме, что устала, хотя, наперед, знала его ответ. И Лейдель не изменил сам себе, ответил так, как она и предполагала, со своей знаменитой чуть насмешливой и одновременно предельно строгой интонацией:

— Я тебя прекрасно понимаю и могу найти еще не один десяток причин, чтобы отменить тебе тренировку или снизить нагрузку: и что ты девушка, и что летаешь без пары, и что устала… И все это, представь себе, сейчас меня нисколечко не волнует. Чужак увидит в тебе только джанера и леггер в твоих руках. Он не будет задумываться, кто перед ним: слабосильная девчонка или стоящий боец. А вот ты ошибиться не должна, в чем я пока очень еще сомневаюсь. — И обернулся, потому что, в дверях немного запыхавшись, стоял Гадар.

— Я опоздал?

— Естественно, — жестко ответил Лейдель, глянув на часы, — на целых полторы минуты.

Лейдель имел право составить для тренировок любую пару, подразделяя десантников на основной состав и молодежную группу. Но надо же было изо всей молодежи выбрать именно Гадара! Лейдель словно не увидел уничтожающего взгляда, которым Аринда наградила нежелательного напарника. И приказал:

— Приготовиться. Итак, тренировка с айдерами. Скорость — предельная. Программа — почти обычная.

И это «почти» заключало в себе столько сюрпризов, что мало не покажется. Он не дал своим ученикам оценить ситуацию, встал у самых дверей, скрестив руки у себя на груди, и скомандовал:

— Пошли!

И началась круговерть.

— Вверх! — сразу же следом: Вниз! (когда требовалось упасть ничком на пол, подобрав под себя руки) Кувырок! Еще! Назад! Верх! Влево! (до стены, касаясь руками) Вправо! Вниз! Вверх! — Он еще и успевал ругаться: Синхронность! Вверх! Вниз! Вверх! Скорость! Кувырок! Еще, еще! Что, как роботы несмазанные! В разгон! Кувырок! Контакт! На воду! Вперед! Скорость! — И хлопнул в ладоши: Стоп!

Когда, уже изрядно уставшая молодежь подошла к нему, продолжил разнос:

— Вы что, как первый раз айдеры в руках держите! Словно под гипнотроном двигаетесь! Гадар, ты же спишь на лету. Если хочешь купаться, так и скажи. Ты должен пройти по бассейну не моча обуви, и айдер при этом отключается, между прочим. Можешь не пытаться меня обманывать! Аринда! Тебя кувыркаться никогда не учили? Ты похожа на старую развалину, а не на джанера. Покажи на грунте. — Она, стиснув зубы от злости, показала. — Еще! — приказал Лейдель. — Назад! Еще назад! А в воздухе тебе что мешает? Смотреть на вас тошно! — и снова началось: Вверх! Влево! На воду! Быстрее, быстрее! Гадар, не спи! Вверх!..

И, лишь когда Аринде начало казаться, что она уже не услышит следующей команды и, задыхаясь, рухнет на песок, Лейдель, наконец, смиловался:

— Все. Хватит на сегодня. — И резюмировал: вообще-то ничего!

Аринда сложила какое-то подобие кривой усмешки:

— Похвалил все-таки! — И сразу же была наказана:

— Если к следующей тренировке не научишься нормально группироваться — буду гонять тебя индивидуально на глазах у всего экипажа, чтоб все смотрели и смеялись. И до тех пор, пока не освоишь правильные движения. Сколько можно говорить и отрабатывать с вами одно и тоже! — И все же отпустил: Свободны! Оба!

Гадар тут же упал на колени, умываясь прямо из бассейна, потом, не глядя на Аринду, поплелся к выходу. Она — следом. И в дверях столкнулись с входящим Зенднором.

— Ай-я, капитан! — поздоровались они, чуть ворочая языками. На Аринду вовсе было жалко смотреть.

— Ай-я! — отозвался он, улыбаясь — идите, отдыхайте.

Оставшись наедине с Лейделем, Зенднор заметил:

— По-моему, ты сегодня перестарался, загонял молодежь до полусмерти.

— Ничего. Они сильные, — и чуть усмехнулся. — Хорошее пополнение. Я думаю, Аринду надо переводить на тренировки с основным составом. Гадар ее тормозит, а она должна тянуться за напарником. У нее отличная реакция и чувство синхронности.

— Вот бы и похвалил что ли…

— Что? С первого-то рейса? Не-ет! Зазнается чего доброго.

— А через рейс ей твоя похвала не нужна будет. Это еще сейчас за одно только твое ласковое слово они в лепешку расшибиться готовы. Из последних сил, а сделают, что прикажешь. Потом они сами осознают свою силу или предел возможностей и такого эффекта уже не будет.

— Да она еще плохо группируется, не полностью использует возможности айдера, смотреть тошно.

— Так уж и тошно? — хитро осведомился Зенднор.

— Почти. Гадар слабее, более неповоротлив, заторможенность какая-то. Гонять его надо больше, но, в общем, молодежь неплохая.

— А я послушал с пульта, как ты им разнос устраиваешь, и подумал, что — все. Только списывать обоих или в техники переводить.

И оба рассмеялись.

Все еще улыбаясь, Лейдель добавил:

— А сегодня их и надо было гонять до изнеможения. Они поссорились, вот и пусть вместе на меня злятся, чем друг на друга дуются.

— И есть за что, Звездный Тойс!

— Да, знаю, знаю, как меня честят. И за что, скажи на милость?

Оба снова засмеялись, но уже через полминуты Зенднор вполне серьезно спросил:

— Почему ты считаешь, что они поссорились?

— Вполне точная информация. Тагир меня попросил их погонять. Чем говорит, им сидеть по каютам и злиться, пусть лучше позанимаются. Вот я их и потренировал немного.

— По твоему это называется немного?

— Ничего, капитан, все к лучшему. А то у меня всегда душа не на месте, когда группы уходят на чужую планету. А уж если приходится драться…

Лейдель тут же, быстрыми движениями крестообразно приложил указательный палец левой руки к своим губам.

— А ты стал суеверным, Звездный Тойс, — улыбнулся Зенднор.

— Будешь тут суеверным. Если что случается (он снова повторил оберегающий жест) мне кажется, что это я что-то упустил, чему-то недоучил. Легче самому пойти, чем посылать других, тем более молодежь, которая еще не научилась действовать на уровне подсознания, не задумываясь.

— Да ты же не хуже меня знаешь, что на кораблях молодежь взрослеет очень быстро, иногда значительно быстрее, чем хотелось бы. Набирается умения и опыта…

Зенднор быстро нагнулся, поднял с песка забытый кем-то мяч и швырнул его к противоположной стене правой рукой, а с левой послал вдогонку разряд, сшибив мячик в бассейн.

— А взрослые люди становятся порой похожими на мальчишек, — засмеялся Лейдель и укоризненно покачал головой.

— И что это про тебя говорят, будто Тойсы вовсе не смеются? Врут, похоже.

— Врут, — охотно согласился Лейдель.

4

Даген все рассчитал правильно. «Аргон» вышел к нужной планете с предельной точностью и еще с орбиты попытался выйти на связь с «Беренной». Связи не было. Тогда Зенднор приказал включить локаторы и провести «Аргон» вдоль южного побережья единственного материка распластанного в океане огромным зеленовато-коричневым крабом, здраво рассуждая, что терпящий бедствие корабль постарается сесть туда, где есть люди. Пусть аборигены, но имеющие регулярные контакты с внешним миром и, если верить Атласу, неагрессивные. На побережье «Бэренны» не оказалось, но, в результате тщательных поисков, ее серебристый корпус обнаружился значительно севернее, в довольно узкой долине, среди старого горного массива, густо заросшего лесом. На связь «Бэренна» по-прежнему не выходила, и очертания корабля выглядели расплывчато, неясно. Такое искажение дает включенное защитное поле, и это было еще одним фактором, насторожившим Зенднора. Никто просто так, на дружественной планете защитное поле включать не станет. На «Беренне» явно что-то произошло.

И выбрали же местечко для посадки! — ворчал Даген, — рассчитывая траекторию спуска. Он, как и Зенднор крайне не любил сажать «Аргон» на чужих планетах без космодрома, справедливо считая, что такому большому кораблю, как «Аргон» лучше и надежнее находиться на орбите, а вниз посылать десантные боты.

Лейдель уверенно посадил «Аргон» практически рядом с «Бэренной» в каких-то пятистах метрах. На счастье, под тонким почвенным покровом оказалась прочная гранитная основа, не хуже иного затрапезного космодрома. Базовый корабль — не десантный бот, в месте посадки он сплавил почву в монолит. От яростного жара свернулись и почернели листья на ближайших уцелевших кустах, но если не считать этого, место, куда приземлился «Аргон» смотрелось просто сказочно.

Все вокруг корабля и на ближайших склонах было покрыто алой пеной высокого цветущего кустарника. Махровые цветы, около шести сантиметров в диаметре, сплошь облепляли клонящиеся книзу ветви. Кое-где среди них пробивались карминные пятна нераспустившихся еще бутонов и ярко-изумрудные, почти светящиеся изнутри зеленым огнем узкие остроконечные листья. Это буйство красок с графической контрастностью поневоле притягивало взгляды, и чувство восторга смешанного с ощущением поразительного величия заполняло души.

Зенднор нарушил вдохновенное наблюдение самым будничным образом, приказав группе из пяти человек проложить коридор до «Беренны».

Как всегда вмешалась Денира:

— На правах врача я запрещаю экипажу выходить из корабля без скафандров.

— Денира! — даже Зенднор не выдержал, удивленно повысив голос, не говоря об откровенном возмущении десантников. — Даже на планете, входящей в состав Большой Атлас, как имеющей периодические контакты?

— На любой планете! — Денира была непреклонна, она чуть наклонила голову вперед, словно собираясь боднуть Зенднора, — Пока я не окончу проведение анализов микрофлоры воздуха и почвы. Хотя бы на несколько часов, раз уж вам так не терпится выходить из корабля. Дальнейшее будет зависеть от результатов исследований. А пока, будьте добры, дышать автономным запасом воздуха. Что-то мне не нравится это место.

Десантники были вынуждены подчиниться и, надев скафандры, стали похожими как близнецы, отличаясь только номерами на воздушных ранцах. Аринда проводила всех до шлюзовой камеры. Она знала, вот сейчас, когда закрылась внутренняя дверь, начал открываться наружный шлюзовой люк. Выполз и застыл, приобретая необходимую устойчивость, широкий удобный трап, и в глаза десанту брызнул яркий дневной свет чужой планеты. Защитное поле на мгновенье разомкнулось, пропуская группу, и вновь стало непреодолимой стеной за их спинами, и группа осталась наедине с чужой планетой.

Трое вышли чуть вперед и встали полукругом, держа наизготовку леггеры и зорко вглядываясь в буйно цветущие заросли, готовые в любую секунду открыть огонь, прикрывая товарищей.

Аринда не видела этого, но твердо знала, что все происходит именно так. По крайней мере, так требовала инструкция. Она не видела одного: как Гадар, рукой свободной от леггера, легонько коснулся ближайшей цветущей ветки. Защитные перчатки не передавали ощущения нежной упругости лепестков, шлем не пропускал запахов, но такие цветы должны бы изумительно пахнуть. Когда Денира, разрешит свободный выход, он обязательно подарит Аринде цветущую ветку, хотя бы в знак недавнего примирения.

Было почти кощунством направлять стволы леггеров на такую красоту, но чужое и есть чужое, и очень часто понятия «красивый» и «безопасный» оказывались просто несовместимыми. Три леггера на бластерном режиме выжигали десятиметровой ширины проход, двое десантников втыкали по краям будущего коридора тонкие металлические прутки с шариками на верхнем конце и рычажком переключателя у основания. Ланер шел позади, поворачивая рычажки, и над его головой, на высоте двух с половиной метров смыкался защитный купол, поблескивающий мелкими зеленоватыми искорками. Работали быстро, сосредоточенно и вскоре перед ними открылась «Беренна». Зыбко дрожало ее защитное поле. Закрыв последний прогал в коридоре, десантники остановились. Все. Дальше хода не было, и Ланер доложил на «Аргон»:

— Работу закончили. «Беренна» поле не отключает. Вход у них левее. Сейчас попробуем подойти с той стороны.

Вскоре на «Аргоне» услышали, как Ланер глухо ругнулся:

— Дальт лохматый!

Зенднор сразу откликнулся:

— В чем дело?

— У них тут и в самом деле неладно. Трап спущен, люк открыт… Ланер немного помедлил и хрипло произнес: Вижу труп. Лежит ничком, в руке леггер. Ощущение такое, что у него только и хватило сил, чтоб перешагнуть защитный барьер.

Его перебил срывающийся голос Гадара, прошедшего под прикрытием товарищей значительно левее.

— И еще один, по ту сторону трапа. И тут надпись на обшивке — «осторожно цвет». Ярко-оранжевые кривые крупные буквы, явно рассчитанные на посторонний взгляд. И полоса краски, ведущая далеко вниз и обрывающаяся на краю обшивки.

Тут и лежал второй бэренновец с зажатой в руке кисточкой. О чем он хотел напоследок предупредить? Какой цвет здесь является опасным?

По коридору подтянулись еще люди во главе с Зенднором и столпились там, где коридор упирался в защитное поле «Беренны». Выходило, что летали зря. Не отключив защитного поля, помочь кораблю было нельзя. Сделать это мог только экипаж «Беренны», который, встретить гостей не мог. Стояли, тихо переговариваясь, чувствуя собственное бессилие. Ланер подошел к Зенднору и спросил:

— А что если он просто не дописал слово? Если это было слово «цветы»?

— Вполне может быть. Ведь оба трупа без средств защиты. Нужно провести исследования.

Он повернулся, чтоб уйти, левым плечом натолкнувшись на только что подошедшего Надера, вечно хмурого, немного сутуловатого вентиляционщика из третьей смены, который только еще начал осознавать чужую беду. Закаменело стоял, сам себя обняв за плечи и, словно очнувшись от столкновения, спросил у Зенднора:

— Капитан, как часто меняется код доступа на транспортниках?

— Как обычно, раз в год. — И осведомился: К чему это ты?

— Я летал стажером на «Беренне», только это было очень давно. — И снова спросил: Как думаешь, есть шанс?

— Попробуй, — разрешил Зенднор — коды периодически повторяются. По крайней мере, это быстрее, чем запрашивать Даярду через Межгалактический совет. На такой запрос может уйти не одна неделя.

Все невольно расступились, попятившись, а Надер, вытянув перед собой руки, шагнул вперед. Так ходят на ощупь в кромешной тьме.

Сейчас его с силой отшвырнет прочь, а если бы не скафандр, то еще и хлестнет весьма ощутимым разрядом электричества.

Но чужое защитное поле, ненадолго разомкнувшись, пропустило Надера беспрепятственно, сразу сделав размытыми контуры фигуры. Он на секунду замер, сам, еще не веря свалившейся удаче, а затем рванулся вперед к лежащему ничком человеку, перевернул на спину, глянул в лицо. К сожалению, это был не раненый, а, действительно, труп, пролежавший минимум десять дней, а может и больше. Надер отшатнулся и побежал к трапу. Второе тело переворачивал, уже почти зная результат. И это лицо было обезображено безжалостным разложением. Еле сдерживая непрошеную, стремительно подкатившуюся тошноту, Надер, быстро семеня ногами, взбежал по трапу и скрылся в люке. Для всех наблюдателей время замерло, и минуты стали тягучими до бесконечности. Джанеры напряженно ждали, когда же отключится поле, и едва только защитная дымка исчезла, дружно рванулись вперед, к транспортнику.

В помещениях «Беренны» было пусто и неуютно. Привыкших к элегантному безукоризненно-красивому интерьеру жилых и рабочих отсеков, джанеров «Аргона» немного коробило отсутствие многих, казалось бы, незаменимых вещей. Даже то, что разноцветные жилы силовых кабелей тянулись по стенам ничем неприкрытые. Но в чужом корабле своих порядков не заводят. Тем более что изо всего экипажа на борту обнаружилось только трое и те в медблоке, значительно более тесном, чем на «Аргоне». Все трое лежали опутанные проводками датчиков и прочей медицинской аппаратуры.

Срочно вызвали Дениру.

Зенднор стоял в чужой рубке управления, задумчиво глядя на приборную панель:

— Да, результаты неважные. Два трупа, трое больных и пятеро пропавших

Он взял в руки бортовой журнал со стандартной темно — синей обложкой, быстро пролистнул почти до конца и начал читать от момента посадки на Лэсту. Обычные стандартные фразы, ничего существенного. Лейдель молча стоял рядом.

— А вот это уже интересно: «…Две группы по три человека отправились на обследование окрестностей. К назначенному сроку никто не вернулся. Местных жителей, животных и птиц рядом с кораблем не обнаруживали. Дан приказ закрыть защитное поле. Втроем отправляемся искать пропавших. На борту остается только врач». Ниже, другим почерком добавлено: «Вернулись трое, последняя группа поиска. Состояние у всех очень странное: сильная заторможенность, сонливость, граничащая с потерей сознания. Все помещены в медблок. Капитан еще не вернулся». Чуть ниже: «Я работала вне корабля недолго, но тоже чувствую тяжесть в голове, сильную сонливость. Капитана еще нет. Кажется, я знаю, в чем дело. Это цветы, их запах, очень сильный, хотя и приятный. Вероятно, следует надеть биомаску и написать на борту предупреждение».

Приказ, переданный по внутрикорабельной связи, был короток:

— Первая и третья смены — в ангар!

Сбежались очень скоро, выстроились посменно. Зенднор приказал:

— Третья смена выделяет две тройки на поиски. Идете на двух ботах по окрестностям. Первая смена — одна группа на контакт с местными жителями. Вооружение полное, биомаски.

По сторонам Аринда не смотрела, не до того было, все внимание на Ланера, кого-то он выберет, а он объявил:

— Иду я, Гадар, — тут Аринда обижено поджала губы, — и Тардель. Все.

Девушка обиделась окончательно.

Конечно, если Гадар у Ланера партнер, так его везде с собой брать можно! Ишь, как сразу подобрался, и подбородок вскинул, будто не на разведочный полет собрался, а невесть какие сверхважные деяния совершать. И я бы не хуже его справилась. — Думая так, Аринда постепенно приобрела такой мрачный вид, что Даген, оказавшийся рядом с ней, после того, как Тардель вышел вперед, незаметно взял ее за локоть и шепнул на ухо:

— Аринда-а, не злись, еще успеешь и ты. Куда ты постоянно торопишься? Торопился один такой вниз. Вперед собственного айдера! Не все тебе, дай и другим себя показать. Хотя бы Гадара пожалела, ведь если бы сейчас его не взяли, он бы не перенес.

Девушка коротко хмыкнула и глянула на Дагена, уже почти улыбаясь.

— Есть же у человека талант утешать и успокаивать!

* * *

Боты третьей смены ушли первыми, почти одновременно. Ланер чуть помедлил, но вот и его машина, на несколько мгновений, разомкнув защитное поле, сразу же ушла вверх, к югу. Где-то там, на побережье, согласно Атласу, жили аборигены, имеющие торговые контакты с другими планетами. Их нужно было срочно отыскать. Может быть, хоть они смогут объяснить, куда же могло пропасть пол экипажа «Беренны».

Гадар, в состоянии довольного торжества, сидел слева от Ланера, управляющего ботом. Он держал одну руку на прикладе леггера, словно стрелять необходимо было прямо сию минуту, а другой то и дело касался лица, поправляя верхний фиксатор биомаски, закрывающей нос и рот. Биомаска, в отличие от гермошлема, позволяла дышать атмосферным воздухом, отфильтровывая любую микрофлору, включая вирусы и молекулы запахов. Как-то нечаянно вспомнился земной фильм, который они смотрели с Ариндой. Довольно напряженный рассказ о нарушителях закона со стрельбой из непривычного оружия и жестокими драками. Там лица нападавших тоже по самые глаза были закрыты темной тканью. И тогда он еще не понял, зачем грабителям биомаски, только потом сообразив, что это была всего-навсего маскировка с элементами устрашения. А, догадавшись, лишний раз убедился в различии цивилизаций даже в смысле использования, казалось бы, почти идентичных по внешнему виду вещей.

Ланер, заметив его судорожную готовность, приказал насмешливо: Расслабься, что дергаешься? В тебя разве кто целится? Оставь в покое леггер и смотри лучше вниз. Красивая попалась планета, хоть и странная.

А внизу проплывали сначала ярко-розовые заросли кустарника, в прогалах иногда мелькали животные довольно крупных размеров, из-под тени бота разлетались птицы. Потом заросли резко, как по линейке оборвались, пошли, поднимаясь до редких полупрозрачных облаков, голые желто-коричневые скалы. Наконец и они стали редеть, разрываясь ущельями, переходящими в долинки и долины, поросшие разномастным редколесьем, а потом и вовсе растеклись в равнину с отдельными низкими скальными нагромождениями.

Зазвучал, требовательно повышая тон, сигнал вызова, и в такт звуку замигала на приборной панели голубая лампочка. Ланер тронул клавишу контакта:

— «Аргон», я С-09, слушаю.

— С- 09, доложите обстановку.

— Все в порядке, ничего пока не обнаружил. Иду на юг.

— Ланер, — это подключилась Денира, очень не любившаям официальные номерные переговоры, — я закончила анализы. Это, действительно, цветы, они имеют запах, обладающий седативно-токсическим эффектом, вплоть до летального исхода. Антидот есть в аптечке, сиреневый инъектор в нижнем ряду справа, плюс к нему обычный стимулятор, он…

— Второй ряд, красный, третий с краю, — перебил ее четкой скороговоркой Ланер и добавил укоризненно, — могла бы не напоминать.

— Ничего, хорошо, что помнишь. Если внизу нет этих кустов, можете снять биомаски.

— Наконец-то! — не замедлил отозваться Ланер, — надоела эта безвкусная стерильность, в которую превращается воздух, — и тут же спустил биомаску на шею.

— Да, еще. Третья смена нашла еще два трупа в довольно обезображенном виде. Видимо местные хищники постарались. Леггеры у обоих на предохранителях, ни разу не стреляли. Все, до связи.

На горизонте темно-синей полосой открылся океан. Ланер опустил бот чуть ниже, и все трое стали более внимательно вглядываться в мелькающий внизу пейзаж в надежде обнаружить признаки людского присутствия. Но пока никакого намека на селение или дороги не наблюдалось. Напряженное ожидание тянулось нескончаемо долго, и все даже вздрогнули, когда Тардель крикнул, показывая вниз:

— Ланер, смотри!

Ланер заложил крутой вираж вправо. И все трое убедились, что люди на этой планете все же обитали, увидев сразу троих, жмущихся к бурому скальному выступу и попавших в серьезную переделку. Их: мужчину и женщину и ребенка атаковали хищники величиной с очень крупную собаку, и силы были неравными, хотя зверей тоже было трое. Ребенок, сжавшись в комок, полусидел у камня, и рядом с ним неподвижно лежал один из хищников, видимо убитый. Другой стоял над распростертой на траве женщиной. Третий прыгал, нервно хлеща себя хвостом по бокам, в пяти шагах от мужчины, который, чуть пригнувшись, с ножом в руке пытался защититься.

Казалось бы так немного времени нужно, чтобы бросить послушный бот круто вниз и распахнуть люк, вскакивая с леггером наизготовку, а ситуация уже успела измениться. Хищник сцепился с мужчиной в единый рычащий комок. И Ланер, подскочив, несколько мгновений промедлил, и, поняв, что леггер здесь бесполезен, с левой руки послал мощный заряд в мелькнувший бурый бок. Яростное рычание оборвалось на скулящей ноте, и хищник затих. Уже после этого дважды взметнулась окровавленная рука с ножом, всаживая его в неподвижного зверя, и обессилено упала на траву, так и не выпустив оружия.

Тардель, выскочив быстрее Ланера, электроразрядом из леггера уложил другого зверя, что навалился на женщину, и теперь оттаскивал его в сторону, ухватившись за когтистые задние лапы.

Гадар растерянно стоял над ребенком, который, зажмурив глаза и, до предела раскрыв рот, заходился пронзительным криком. Между его пальцами, зажимающими левый бок, обильно текла кровь.

Тардель оттащил зверя и глянул на женщину. Ей помощь уже не требовалась, потому, что горло у нее было выдрано вплоть до самых шейных позвонков и представляло сплошную зияющую рану, в нижней части которой, нелепо и жутко, торчала перекушенная ключица. В лицо покойнице он глядеть не стал, заранее представляя себе страшную посмертную маску. Обернулся, увидел застывшего Гадара, выругался про себя и побежал к ребенку, забрасывая леггер за спину. Подбежал, сходу упал на колени и, разом оценив ситуацию, протянул руки к голове малыша. Неистовый крик оборвался, голова упала на плечо, искаженное болью и ужасом лицо приобрело спокойное выражение. Ребенок уснул. Тардель аккуратно уложил его на траву и не удержался, высказал в сердцах Гадару:

— Что стоял, пялился?

— Я… я… — окончательно смутился парень, виновато опуская голову.

— Дома сидеть надо было, а не… — заворчал было Тардель, отводя пальцы ребенка, судорожно зажимавшие рану, но вскоре замолчал, сосредотачиваясь. Дело было плохо. То ли зубами, то ли лапой зверь разорвал разом и одежду, и кожу и мышцы, своротив все это комом в сторону. Тардель приложил обе руки выше страшной раны, останавливая кровь, и рявкнул Гадару, не разжимая зубов:

— Аптечку!

Но тот, уже опомнившись, сам, протягивал открытый флакон с антисептиком и только что распечатанную пачку стерильных тампонов. Тардель быстро смочил рану антисептиком и начал убирать сгустки успевшей свернуться крови. И чем больше он очищал, тем страшнее ему становилось, потому что под чудом уцелевшей пленочкой брюшины, ворочался розовато-сизый кишечник. Тарделю еще не приходилось видеть таких ран, и поэтому руки его немного дрожали. Он дышал приоткрытым ртом, задерживая дыхание согласно движению тампона. Закончив обработку, потребовал:

— Регенератор!

Гадар быстро протянул приготовленный уже флакон. Тягучий регенератор закрывал рану голубой желеобразной массой. Тардель осторожно подтягивал на место, свезенный в сторону клок мышц и кожи, стараясь как можно точнее совместить края раны, а когда закончил, попросил:

— Гадар, помоги.

Обе ладони Гадара и одна Тарделя легли на изувеченный бок ребенка. Другой рукой Тардель придерживал края раны. Оба напряженно замерли. Гадар смотрел себе на руки, а Тардель наконец-то, в лицо малыша. Ребенок как ребенок. Лет семи-восьми. Блестящие волосы крупно вьются над высоким лбом. Густая тень длинных ресниц замерла на бледных щеках с широкими выступающими скулами. Губы пухлые, и подлая синева уже проступала сквозь кожу вокруг рта. По всему лицу следы обильно пролитых слез, еще дрожащих во внутренних уголках глаз.

Времени им было отпущено ровно столько, чтоб начали схватываться, срастаясь края страшной раны, и тут же донеся требовательный голос Ланера:

— Эй, аптечку давайте!

Гадар вопросительно глянул в лицо Тарделю. Он кивнул, отпуская. Гадар разом отнял обе ладони, удовлетворенно заметив, что рана не разошлась. Мельком посмотрел себе на руки, ожидая увидеть кровь. Не увидел. Подхватил с травы аптечку и понесся к Ланеру, который хлопотал около мужчины. Он еще не занимался обработкой многочисленных рваных ран, только останавливал стремительно вытекающую из них кровь. Гадар стал помогать ему, и все боялся, чтоб уверенно действующий Ланер не заметил его, Гадара, внутреннего страха. Да, конечно же, их обучали не только водить звездолеты, но и оказывать помощь раненым. Но одно дело Джанерская Школа. Там вроде бы все, все получалось хорошо, там можно было, и ошибиться, ничего страшного. Разве посмеются дружно, заставят переделать и все. А здесь вывернулось такое, что отступить нельзя, а сердце частит. Ошибешься — и чужая жизнь уйдет, в прямом смысле проскользнув с кровью между твоих, не сумевших удержать ее пальцев.

Они уже наполовину закончили обработку ран антисептиком, когда справа из редколесья с воплями вылетел с десяток всадников, вооруженных копьями. Ланер мельком глянул на них и приказал Гадару:

— Охраняй!

Гадар поднялся и встал, держа защитное поле, благо с боевым поясом это было не так и сложно. Всадники неслись мимо камня, и первым их должен был встретить Тардель, который, встав на одно колено, смотрел на одного из всадников, что вырвался вперед, отводя руку с коротким копьем, готовясь нанести удар: Тардель все успел рассмотреть: и темные вьющиеся волосы всадника, и азарт неистовой скачки на загорелом скуластом лице, и рукоять небольшого меча слева на поясе. Увидев, что смертоносный замах завершен, Тардель, не поднимаясь, резко вскинул перед собой руки. Он все еще успевал следить, как разом выбрасывает передние копыта неведомое верховое животное, вытягивая вперед горбоносую морду с ощеренными ровными зубами травоядного. Увидел, как хищная улыбка, больше напоминающая оскал, со щербиной вместо двух передних резцов, появилась на относительно молодом лице нападавшего, и еще подумал, что данному всаднику или мало приходилось воевать, или родители ума недодали. Потому что более опытный человек еще прикинул бы, нападать или нет на того, кто спокойно стоит на одном колене пред скачущим всадником с выражением небрежной уверенности в глазах. Что руки вскинуты не абы как, лишь бы закрыть голову, а строго перед собой на уровне плеч. Этот ничего не заметил, метнул копье, целясь чужаку в грудь, и расширил изумленные глаза, увидев, как пущенное копье на полпути оборвало полет и соскользнуло вниз. Потом он встретился глазами со взглядом Тарделя и мешком сполз с седла, резко свернувшего в сторону животного, оставшись неподвижно лежать на траве. И сразу же скачущий в середине, довольно пожилой, грузноватый человек вскинул правую руку, что-то крикнув своим спутникам. И те, опустив копья, стали сдерживать своих распаленных скакунов. Тардель, а за ним и Гадар опустили руки, а Ланер так и не оторвался от своей работы. Раненый был для него важнее всего. Всадники остановились метрах в пятнадцати, и тот же самый, пожилой, богато одетый мужчина тяжеловато спустился с седла, ничуть не заботясь о своем верховом животном. Поводья сразу же подхватил, нагнувшись с седла, ехавший справа угрюмый громила. Гадар вместе с Тарделем между тем продолжали рассматривать его плотную, светло-сиреневую рубаху без ворота с широкими рукавами, отделанную по горлу и подолу трехрядной оранжевой вышивкой. На грудь свешивалась крупная, почти с ладонь треугольная бляха ярко-зеленого камня, подвешенная за острый угол на тяжелую, светлого блестящего металла цепь. Штаны были кожаные, тонкой выделки, с матовым блеском, мягкие сапоги без каблуков высотой на треть голени. И весь его облик выдавал богатого властного человека, вдруг разом потерявшего свое величие и убитого горем. Сопровождающие так и не покинули седел, но внимательно следили за происходящим, держа оружие наизготовку. А их предводитель медленно шел вперед, глядя на неподвижно лежащие тела людей и хищников, и походка его становилась все тяжелей, словно с каждым шагом уходили из крепкого еще тела последние силы.

Гадар стоял, повесив на грудь леггер, прочно расставив чуть согнутые ноги и немного пригнувшись. Он был внешне спокоен, если б не цепкий, исподлобья, взгляд и напряженные кисти рук с полусогнутыми пальцами, что не висели вдоль туловища, а были направлены ладонями вперед и вниз, готовые меньше чем за секунду взлететь в боевую позицию и поставить непреодолимое защитное поле или влепить в лоб весьма ощутимый заряд. Вождь встретился с ним взглядом и, немного помедлив, отстегнул пояс с мечом и положил перед собой на траву. Рядом лег нож. Хороший боевой нож с искусной резьбой на костяной ручке и надежным лезвием из блестящей, с травленым узором стали.

Оставшись безоружным, вождь снова двинулся вперед, и его полубезумный, отчаянный взгляд был прикован к лежащему окровавленному мужчине.

Когда между ними оставалось не более трех шагов, Гадар приказал на интерлекте:

— Стой! — почти не веря, что его поймут. Грозного оклика не получилось, голос подвел, сорвавшись почти до фальцета, но мужчина понял, остановился и, чуть помедлив, заговорил на довольно исковерканном, но вполне понятном интерлекте:

— Это мой сын! Понимаете, это мой сын, пропустите!

И Гадар, поколебавшись, сделал шаг влево, уступая ему дорогу. Он не ожидал, что пожилой человек бросится вперед с такой скоростью, чтобы упасть на колени возле распростертого неподвижного тела, не переставая повторять:

— Это мой сын, понимаете, это мой сын! Он мой единственный наследник. Он должен был возглавить род после меня…

— И в чем же дело? — впервые подал голос Ланер, не отрывая рук от бедра пациента.

— Я никогда не прощу себе, мой сын умер! Наш род прервался. Файглы растерзали всех: и сына, и внука, и невестку… О, горе нам! — он причитал и тянул заметно дрожащую руку, все боясь прикоснуться к неподвижно-спокойному лицу лежащего.

Ланер не выдержал:

— Да, жив ваш сын, только не мешайте мне, если в самом деле, хотите, чтоб он возглавил ваш род.

— Вы спасете его?? — как за соломинку уцепился незнакомец за слова Ланера, — Вы спасете его?

— Если вы прикажете своим людям, чтобы они нам не мешали и сами отойдете пока.

— Хорошо, хорошо, — заторопился вождь, поднимаясь. Он что-то коротко и властно крикнул попутчикам, те разом опустили копья, и джанеры позволили себе немного расслабиться.

Постояв недолго над сыном, вождь побрел к женщине, потом к мальчику, который смирно лежал на траве, и бок его прикрывала белая салфетка. И снова взгляд вождя стал почти испуганным.

— Да жив он, жив, — заверил его Тардель, — спит. Только не трогайте его пока.

Вождь согласно кивал головой. Его люди спешились и тоже подошли к месту недавнего побоища.

— Мы немного опоздали, — вздохнул Тардель, — женщине не успели помочь. Мы можем лечить раненых, но мертвых воскрешать не умеем.

— Лишь бы мой Лоллет остался жив, он найдет себе другую жену. И мой внук Молтек, он тоже будет жить?

— Будет, — заверил Тардель, — он должен спать не менее пяти часов, — потом, коротко взглянув на вождя (похоже у них довольно примитивное понятие о времени) и пояснил, глянув на клонящееся к закату светило. — Он должен спать, пока не стемнеет. Прикажите, чтоб принесли что-нибудь теплое укутать его.

Вождь приказал и один из его людей почти бегом принес, достав из седельной сумки, одеяло из тонкого голубого войлока. Тардель укрыл мальчика, подвернув один конец одеяла ему под голову, образуя нечто вроде капюшона, и тщательно подоткнул края.

— Вот так. И прикажите, чтоб кто-нибудь посидел с ним, только пусть не трогают его. — И прибавил для пущего устрашения: — Если его потревожат сейчас, он может умереть.

По знаку вождя тот самый громила, что ехал рядом с ним, приблизился и опустился на колени рядом с мальчиком, хмуря черные, сросшиеся на переносице брови и держа правую руку на крестовине короткого меча. Это была самая надежная охрана, какую вождь мог приставить к своему внуку.

Тело женщины завернули с головой в такое же голубое одеяло и перекинули поперек седла одного из воинов, который поскакал прочь, увозя покойницу.

— Если мы собираемся ночевать на этом месте, — пояснил вождь, — то рядом с нами не должно быть трупов. Иначе мы навлечем на себя злых духов, которые могут присоединить живых к мертвым. — И спросил: Вы разрешите снять шкуры с файглов.

— Дело ваше. — Отозвался Тардель, сумев сохранить спокойное выражение лица, и не улыбнуться при упоминании злых духов, впервые внимательно присматриваясь к телам убитых зверей. Крупные, в короткой бурой шерсти, образующей торчащую гриву от ушей до кончика хвоста, с мощными лапами, вооруженными втягивающимися когтями. А вот морда, напоминала скорее земного медведя (аналогов на Даярде не водилось) и короткие полукруглые уши прятались в шерсти.

— Ну и зверьки.

— Файглы в эту пору редко нападают на людей, — пояснил вождь, — поэтому сын и поехал без охраны. Здесь недалеко до нашего селенья. Их валтаны прибежали домой одни, и мы поняли, что что-то случилось.

Воины между тем уже начали обдирать хищников. Гадар, убедившись, что Ланеру его помощь не требуется, он почти закончил оказывать помощь раненому и тоже кутал его в одеяло, пошел смотреть, как снимают шкуры. Он присел на корточки рядом с одним из воинов и замер, не шевелясь. А под быстрыми и широкими, во весь бок, взмахами ножа из-под шкуры зверя выпрастывалась его туша, ярко контрастная между темно-красным цветом мускулатуры и чисто-белыми наложениями подкожного сала. Кое-где воин помогал себе кулаком, так и не выпуская из руки ножа. Дело продвигалось быстро, и вскоре на траве лежали отдельно великолепная, без единого пореза шкура и голая, а поэтому как бы уменьшенная в размерах туша. Воин еще раз осмотрел шкуру, резко встряхнул ее как тряпку, освобождая от пыли и выпадающих ворсинок, сложил конвертиком, а затем скатал в плотный рулон. Потом вновь взял в руки нож, присел возле туши и уверенным круговым движением прорезал все мягкие ткани соединяющие голову с туловищем. Гадара даже передернуло, когда воин, заложив руку в нестрашную уже пасть, резким движением свернул шею мертвому зверю. Еще чуть подправил ножом, и голова с голой красной мордой, с которой таращились круглые зеленовато-желтые глаза, и в кровавом оскале обнажались мощные зубы, оказалась у него в руках. Он поставил ее так, чтобы глаза смотрели в сторону, потягиваясь, выпрямился и стал смотреть, как соплеменники заканчивают обдирать других зверей. Потом втроем, и Гадар за ними следом, воины прошагали ровным торжественным шагом к каменной россыпи, держа головы хищников на вытянутых руках глазами от себя. Расшвыряв черные булыжники, положили все три головы одна около другой так, чтобы они смотрели друг на друга. Меж камней мельтешили какие-то довольно крупные черные насекомые. Гадар наклонился, касаясь кончиками пальцев камня, рассмотрел поближе, удивляясь невероятно мощным их челюстям. Мужчины тем временем стали заваливать головы хищников камнями, насыпав их хорошо приметной горкой.

Сзади, левее бота, начало подниматься какое-то сооружение вроде шатра, покрытое сверху голубым, а по бокам — темно-зеленым войлоком. Ланер с вождем так и сидели возле раненого и разговаривали, не обращая внимания на суету вокруг. Тардель копошился возле бота. Гадар подошел и молча сел чуть позади Ланера, внимательно слушая вождя, левая рука которого лежала на груди, касаясь кончиками пальцев зеленого каменного треугольника на крупной темной цепочке, то ли символа власти, то ли оберега.

— Мы давно торгуем с небесными людьми. Видишь, мы даже выучили ваш торговый язык. Нам объяснял один из небесных людей, что у вас у всех разные языки, а язык торговли и общения единый, и стоит выучить только его и можно торговать с разными племенами.

Ланер слушал его, не перебивая. А вождь вдруг спохватился:

— С вами мы не торговали ни разу. Что интересует ваш народ? Цветные камни? Рыба? Шкурки? Войлок? Белый морской порошок? Что мне приказать приготовить для вас? И еще спросил озабочено: Где ваш большой летающий дом?

Ланер махнул кистью левой руки себе за спину.

— Там на севере, в горах.

Вождь откровенно забеспокоился:

— Чужак, поговори со своими людьми. Я знаю, вы можете говорить через большие расстояния. Пусть немедленно улетают оттуда, сюда к морю, там опасное место. Там нельзя находиться! Тем более сейчас, когда идет Священный Месяц Зарождения. Сообщи своим немедленно!

Тут и Ланер насторожился.

— Объясните подробно, в чем дело?

— Там, где вы остановились, цветет розовый кустарник?

— Да, цветет. Сплошные заросли.

— Немедленно, немедленно! — вождь был явно испуган, — сообщите своим, чтоб улетали оттуда, если еще не поздно!

— Почему?

— Человек не может дышать этим запахом. Он падает и засыпает, а потом или умирает, или его съедают файглы.

— Не беспокойтесь, наши люди в безопасности, никто не выходит без защиты. А насчет торговли, мне не хотелось бы вас огорчать, но мы не торговцы. Там, в горах, попали в беду наши товарищи. Мы прилетели на их зов, но нашли далеко не всех. Мы пришли просить у вас помощи. Если это в ваших силах помогите найти пропавших или хотя бы подскажите, где их искать.

Вождь задумался, достал из-за пояса тонкую короткую палочку, сунул в рот и начал сосредоточенно жевать, равномерно двигая нижней челюстью. Ланер молчал, ожидая. Гадар тоже не издал ни звука, понимая важность момента, и время для него тянулось медленно, как замерзающая смазка. Наконец вождь заговорил, так и не вынимая изо рта палочку.

— Мы никогда не поднимаемся в горы, это опасно. Там живут Тени умерших. Там зарождаются новые души и живут до момента рождения от любой женщины. Наши дети появляются на свет, не имея души, и поэтому женщины на третий день после родов идут к горам. Там есть определенное место, где мать зажигает ритуальный костер из свежих веток. Дым его голубой и пахучий. Она оставляет ребенка на ночь у костра, кладет дары Теням и уходит. Утром она возвращается, чтоб забрать свое дитя, в которого Тени предков вдыхают душу и вешают на шею амулет. И ребенок никогда не плачет. Он спит, и сон его длится до следующего вечера.

— И вы не боитесь оставлять ребенка одного?

— Иначе нельзя. Тот, кто пытался подсмотреть за Тенями, навсегда терял память и дар речи.

— Так никто и не знает, как выглядят ваши, так называемые Тени?

— Никто.

— И ваш колдун или лекарь, они тоже не знают?

— У нас нет ни лекарей, ни колдунов.

— Я что же вы делаете, когда кто-то заболевает или ранится на охоте?

— Мы относим его к тому месту, зажигаем костер с желтым дымом, оставляем дары и уходим. Потом человек возвращается с гор сам, или мы находим его мертвым, когда дары недостаточно богаты или болезнь неизлечима.

— А дары Тени забирают?

— Да.

— И что говорят те, кто возвращается?

— Они ничего не помнят.

— И зачем же вашим предкам дары? — не унимался Ланер.

— У Теней есть слуги. В горах живет племя колдунов и целителей. Они говорят с Тенями предков, они лечат наших людей и предсказывают засуху. Мы не видим этих людей, но они есть на самом деле. У нас живет юноша из того племени.

— Я хотел бы поговорить с ним, — оживился Ланер, — вы не могли бы его пригласить?

— Это бесполезно, он ничего не помнит из прошлой жизни.

— Все равно, — продолжал мягко настаивать Ланер, — прикажите позвать его сюда.

— Хорошо, нехотя согласился вождь и отдал короткое распоряжение одному из воинов. Тот быстро выскользнул из шатра, лишь чуть дрогнула занавеска на двери, а вождь продолжил: Каждый год перед месяцем Зарождения мы отправляем в это племя двух юношей и девушку.

— Как вы узнаете срок?

— Они сами сообщают, зажигая на скале костер с черным дымом, и мы отправляем избранных к священному месту. Утром нам оставляют в уплату камни, прозрачные, как вода и сверкающие радугой. Они, как слезы тех, кто уходит навсегда. — Вождь замолчал, вынув изо рта веточку и водя ее разжеванным концом по сжатым губам. — Это продолжалось довольно долго, прежде чем он произнес, наконец, как бы нехотя: В этом году месяц Зарождения начался две недели назад, а черный костер еще не загорался. Первый раз за мою жизнь они не берут наших людей. Может быть, ваши друзья заменили их?

— Так вы действительно не знаете, где искать это таинственное племя?

В это время в шатер вошел юноша, одетый как другие воины в плотную рубашку и кожаные штаны, но черты его узкого лица были более правильными, а волосы темно-русыми. Ступив на узкую войлочную дорожку, он согнулся почти под прямым углом и пошел к вождю, глядя себе под ноги и держа руки на коленях раскрытыми ладонями вперед. Не доходя около восьми шагов, он остановился и замер в напряженной позе.

— Калтек, — обратился к нему вождь. Ты нужен моему гостю, вот он, рядом со мной, посмотри.

Парень медленно выпрямился, глянул на Ланера и мгновенно побледнел до мертвенной голубизны. Лицо его исказилось ужасом, глаза расширились, застыв, а из горла вырвался тонкий короткий вопль. Он упал вниз лицом, закрывая голову руками, и пополз к ногам Ланера, жалобно крича на очень хорошем интерлекте:

— Не убивай! Я не виноват, не убивай!

Ланер вопросительно посмотрел на вождя. Тот, удивленный не меньше, только развел руками.

— Прикажите ему встать.

Вождь приказал, но парень, казалось, не слышал. Он продолжал лежать у ног Ланера и повторял как заклинание:

— Не убивай! Не убивай! Я не виноват, что жив.

Гадар, выглядывая из-за плеча Ланера, с любопытством созерцал всю эту сцену.

— Успокойся и встань! — приказал Ланер, довольно строго.

Юноша медленно поднялся на колени и замер, не поднимая головы. Его била крупная дрожь.

— Ты можешь объяснить, в чем дело?

— О, Говорящий с Тенями, о Великий и Могучий… — забормотал парень торжественной скороговоркой.

— Хватит! — оборвал его Ланер, — я уверен, что ты ошибся. Посмотри мне в лицо, я приказываю. Слышишь?

Парень через силу, очень робко поднял голову. Постепенно гримаса страха исчезала с его лица, медленно приобретающего нормальный цвет. Наконец он произнес еще дрожащим голосом:

— Я ошибся. Я думал, что Говорящий с Тенями пришел, чтобы добить меня. У вас его лицо.

— Да? — искренне удивился Ланер, прищуриваясь, — А теперь расскажи мне о твоем племени.

— Я ничего не помню.

— Ты должен все вспомнить. Должен вспомнить! — он протянул к самым глазам парня ладонь правой руки. — Ты помнишь все! Я отменяю запрет, говори! — и, резко сжав кулак, убрал руку.

Парень дрогнул, как бы очнувшись, и заговорил.

— Мы пошли к реке, исполняя обряд. Я шел следом за Говорящим с Тенями и нес чашу со священными камнями. Я поскользнулся и упал. Чаша разбилась, и камни просыпались в воду. И тогда Говорящий с Тенями велел связать меня и бросить в реку. Он посмотрел мне в лицо близко-близко и сказал, чтобы я забыл свое племя. И я забыл все, кроме его лица. Меня бросили в реку, и течение понесло меня. Я не знаю, почему остался жив.

— Ты не помнишь дорогу домой?

— Нет, мы живем не на самой реке. Я вспомнил дом. Я вспомнил все, но дороги не знаю. Я не вру тебе, имеющий лицо Говорящего с Тенями.

— Я действительно похож на вашего Говорящего?

— Очень. — С робкой почтительностью заверил парень, — только Говорящий с Тенями постарше. Немного. И одежда другая.

— Он давно живет с вами?

— Всегда.

— Так. Хорошо. А теперь расскажи, что бывает с теми людьми, которых приводят в месяц Зарождения?

— Мужчины живут, пока цветет священный Витус, или чуть меньше, сколько смогут продержаться. Это уже зависит только от здоровья человека. Женщина должна зачать ребенка пока идет священный месяц Зарождения, Ребенок, когда вырастает, станет служителем Храма. Если она бесплодна, то умрет вместе с мужчинами.

— И как долго цветет ваш Витус?

— Около четырех недель.

— И две из них уже прошли? — спросил, вздохнув Ланер.

— Две с половиной, — робко поправил парень, все еще стоя на коленях перед Ланером.

— Немного же времени нам оставили, — тяжело констатировал Ланер и вновь спросил (у него сегодня было множество вопросов) — До окончания срока им ничего не грозит?

— Нет, сейчас они, как Боги Храма, о них будут заботиться пока не пройдут все ритуалы месяца Зарождения, и только потом они умрут.

— Очень интересно. — Ланер обернулся к вождю, который продолжал невозмутимо жевать свою палочку, а затем одобряюще кивнул дотошному гостю.

И Ланер продолжил:

— На вас самих этот запах не действует?

— Действует, конечно. У нас все по зорям, утренней и вечерней, пьют священный напиток из коры Витуса и не засыпают.

— Простой отвар коры? — не поверил Ланер, — а впрочем, все гениальное — просто. — Он ненадолго задумался, подперев подбородок кулаком.

Распрямив ладонь, потер пальцами лоб и уже вполне уверенно приказал Гадару:- Сообщи Тарделю, пусть берет бот, быстренько на «Аргон» и обратно. Мне будет нужна вся смена в боевой экипировке. Пусть передаст Зенднору, что мы будем искать бэренновцев сами. У меня есть план. Пусть Денира сделает экспресс-анализ отвара коры на токсичность и возможность употребления. Все.

Гадар вышел из шатра и не узнал пустынную недавно местность. Беря центральный шатер в полукольцо, стояли еще четыре войлочных сооружения, горели костры, суетились вокруг них женщины в широких одеяниях. Деловито и уверенно проходили вооруженные мечами мужчины. Образовался временный лагерь.

Ланер посмотрел на часы и позвал вождя.

— Пора будить вашего сына.

Ланер встал на одно колено возле спящего, снял с него одеяло и, положив руки ему на голову, приказал замершему в ожидании вождю:

— Зови его по имени, буди.

Вождь наклонился к сыну и позвал;

— Лолтек.

И еще раз, уверенней и громче. Веки молодого человека дрогнули, он открыл глаза. Ланер убрал руки, сдержано улыбаясь и смещаясь чуть в сторону, смотрел, как больной приподнялся на локтях, а затем сел, опираясь на руки, и попросил пить. Пил он долго и жадно, и капли воды скатывались по подбородку. Напившись, он снова лег. Ланер объяснил:

— Он еще немного слаб, крови потерял много. Но это не страшно. Дня два-три на хорошем питании, и все придет в норму.

Вождь согласно кивал, улыбаясь.

Мальчик тоже спал, и телохранитель вождя неподвижно сидел рядом с ним все в той же напряженной позе. Ребенок, в отличие от отца сразу поднялся на ноги, бросился к деду и повис у него на шее. Вождь был счастлив. Он лишь теперь поверил в чудо, совершенное чужаками.

Тардель обернулся довольно быстро. Чтобы не пугать уже достаточно многочисленное население временного лагеря, он спланировал вниз с выключенными двигателями на то же самое место, откуда взлетел. Появление еще пятерых вооруженных чужаков местные жители встретили спокойно, только стайка вездесущих мальчишек немедленно собралась в нескольких шагах от бота, шушукаясь и бесцеремонно разглядывая незнакомых людей. Дети на всех планетах одинаково любопытны.

Местное светило обмануло джанеров. По всем расчетам уже пора бы наступить ночи, а оно все еще висело над лесом.

Вождь устроил настоящий пир. Постеленная на полу скатерть была полностью заставлена подносами, чашами, тарелками и очень подозрительными узкогорлыми кувшинчиками. И попробуй, откажись — наживешь врагов.

Байгель, потирая руки, довольно засмеялся (любил поесть от души):

Ланер, ты молодец, догадался всю смену пригласить. Так бы сразу и говорил, а то боевая форма, боевая форма… переполошил весь «Аргон».

— Уймись! — коротко приказал Ланер, строго стрельнув глазами.

— Понял. — Сразу как-то сник Байгель.

Аринда уже успела обежать весь лагерь, незаметно снимая своей миниатюрной камерой местных жителей, их верховых животных, шатры. Настоящий рай для этнографа.

На пиру она сидела рядом с Ланером не столько по собственному желанию, сколько по его приказу. Недовольный, как ему показалось, слишком самостоятельными действиями девушки, Ланер приказал, незаметно шепнув на языке Даярды:

— Прекращай бродить неизвестно где! Сядь, и от меня больше ни на шаг!

— Я не бродила, я работала. — Обиженным шепотом отозвалась Аринда, но покорно села рядом, стараясь сохранить на лице спокойствие.

Ланер сумел таки выговорить для своих людей условие, что пить спиртное они не будут. Сослался на запрет Богов. Вождь понял и согласился. У джанеров была одна задача: не переесть и не отравиться незнакомыми блюдами. С трудом, но это им удавалось. Когда все вышли, наконец, на свежий воздух вождь спросил у Ланера:

— Это ваша жена или дочь?

— Жена. — Ничуть не смутившись, ответил Ланер и покровительственным жестом опустил руку на плечо Аринде. Она, поняв, ситуацию покорно склонила голову, уже понимая, что ланеровскую жену ей коллеги припомнят еще не раз. Вождь вздохнул:

— Жаль, сыну она приглянулась. Может быть, уступите ее?

Аринда еле сдержалась, чтоб не фыркнуть. Так вот во что вылились пристальные взгляды молодого мужчины со свежими, еще розовыми шрамами на лице. Ланер заметил:

— Вот видите, если ваш сын уже сегодня на женщин поглядывает, то беспокоиться о его здоровье ни к чему. Но жена мне самому нужна. — И чуть помедлив, спросил:

— Есть ли вашем селении больной человек? Такой, которому явно требуется лечение?

— Вы хотите еще лечить?

— Нет, лечить будут ваши горные духи. Нам очень нужно узнать, где они все-таки живут.

— Но то, что вы задумали очень опасно, — забеспокоился вождь, — Тени накажут вас.

— Не беспокойтесь, мы для них чужие. Думаю, нам ничего не грозит. Нам необходимо попасть к вашим колдунам.

— В селение идти незачем. Больной будет сейчас. Нужно торопиться, скоро стемнеет.

Вождь что-то приказал своим телохранителям, и те вчетвером, недолго посовещавшись, бросились на беспечно стоявшего молодого воина, повалили его на землю и довольно ловко содрали одежду. Лишь какое-то подобие набедренной повязки осталось на отчаянно извивающемся теле. Они поволокли свою жертву к зарослям высокой травы с кустистыми перистыми листьями и, раскачав, забросили в самую гущу. С громкими воплями парень выскочил оттуда и встал, качаясь из стороны в сторону, как пьяный, прерывисто, со стонами хватая воздух открытым ртом. На теле его проступали, с каждой минутой становясь, все ярче и краснее, крупные пятна ожогов. Увидев подходящего вождя, парень замер, перестав стонать, и лишь до предела расширенные зрачки и выступивший на теле обильный пот, говорили о жутких страданиях.

Аринда пришла в ужас:

— Так ни за что наказать человека! — не забывая, однако незаметно вести съемку. Ланер быстрым шагом приблизился к страдальцу и погрузил его в сон, пояснив вождю, что не допустит, чтоб невинный человек так страдал из-за нас.

— Я разбужу его потом, чтобы все выглядело естественно.

— Незачем было беспокоиться. Это младший воин, он готов перенести и не такую боль, чтоб доказать мужество.

Тардель, сбегав к боту, вернулся, протягивая Ланеру на ладони два микродатчика ультразвукового диапазона, которые тут же закрепили в волосах и в набедренной повязке неожиданной жертвы. Любой из смены лег бы вместо него, так ведь ничего не получится, внешность не та.

Наконец-то спустилась ночь, светлая, чуть-чуть темнее сумерек. Голубоватый свет местной луны, хотя искажал краски, но позволял свободно ориентироваться. Можно бы и потемнее, да, что поделаешь. Уже давно ушли к северу носильщики с больным и дарами: большим блюдом копченой рыбы, исходящей соблазнительно вкусным ароматом и тщательно вычищенной шкурой одного из файглов, и Тардель настроился на позывные микродатчиков.

Подошел, опасливо сутуля плечи, тот самый парень, что рассказал Ланеру о горном племени. Он держал в руках глиняный горшок, прихваченный тряпкой, чтоб не обжечься, и все косился на смеющихся джанеров, пробираясь к Ланеру.

— Вот, я сварил, как просили. — Он вынул из-за пазухи мисочку, наполнил ее горячим отваром и выпил. — Вот, я все правильно сварил, нисколько не горячо. Надо пить по такой чашке и до заката вам ничего не грозит.

Даген пить отказался категорически, несмотря на то, что знал заключение Дениры о безопасности напитка, сказав, что биомаска для него надежнее. Посовещавшись, решили, что биомаской воспользуется также Тардель, остающийся в боте. Остальные по очереди выпили коричневатый, немного терпкий отвар. И начали забираться в бот. Нужно было отправляться. Ланер кое-как уговорил парня показывать им дорогу, заверив, что никому не даст его в обиду: ни соплеменникам, ни Теням предков. И теперь он жался к плечу своего защитника, испуганно рванувшись, когда задрожал пол взлетающего бота. Даген взял Аринду за руку, привлекая к себе внимание:

— А ну-ка прибери волосы, не дело ими мотать. Не на прогулку собралась.

Под его ворчание Аринда стянула тяжелые пряди в толстый хвост, небрежно затолкала за воротник и натянула капюшон.

— Вот, другое дело, — подобрел Даген, — а то не перевелись еще любители, при случае, за волосы хватать. Был бы я на месте Зенднора, вообще бы приказал всем женщинам на корабле стричься покороче. Распустил он вас всех.

Из-за слишком светлой ночи бот пришлось поднять предельно высоко, и теперь он висел, следя за продвижением посланников колдовского племени.

* * *

Горное селение обнаружилось на широких каменных террасах, расположенное в несколько ярусов между зарослей буйно цветущего кустарника. Нижняя, самая широкая, выглядела вполне обустроенной площадью с небольшим бассейном, обрывающейся одним краем в пропасть. Несколько богато украшенных резьбой по камню входов вели вглубь скалы.

Отчетливо Аринда помнила только приказ Ланера:

— Леггеры применять только в крайнем случае и только на режиме парализатора. Аринда, Гадар, от меня ни на шаг.

А потом было все: и карабканье по отвесным скалам, и бег, и короткие стычки с возникающими неизвестно откуда воинами-охранниками. Как ни старались джанеры пробраться незаметно, надо отдать должное бдительности горного народа.

Спокойствие и четкое восприятие происходящего вокруг вернулись к Аринде лишь тогда, когда они с Ланером, Гадаром и парнем-проводником оказались под сводами вырубленного в скале Храма, а может, подправленных людские нужды естественных пещер. Коридоры, с украшенными росписью стенами, были длины и запутаны, но проводник, хоть и дрожал от страха перед потревоженными богами, вел вперед вполне уверенно и бормотал на бегу:

— Уже скоро, скоро.

Свет фонариков, закрепленных дополнительно петлей на запястье, метался по стенам и выложенному разноцветной плиткой полу. Гадар грохал ногами чуть позади. Остальные где-то отстали. Еще один поворот влево, и Аринда, совсем рядом, увидела массивную арку.

Проводник сбавил скорость, и тут разом ярко вспыхнули светильники под сводом арки. И, как из-под земли, возникла крупная фигура мужчины, стоящая под ней.

Аринда замерла, не докончив шага, уже почти перенеся вес тела на стоящую впереди левую ногу. Рот ее медленно приоткрылся, потому что там, впереди, закутанный в свободную, ниспадающую крупными складками ало-зеленую мантию, делающую фигуру почти монументальной, величественно стоял чуть постаревший Ланер. Он вскинул перед собой правую руку:

— Стойте, презренные, дерзнувшие нарушить покой священного места!

Хорошо поставленный голос звучал торжественно и повелевающе. Аринда почти физически ощутила преграду, поставленную его взглядом, но, преодолевая сопротивление, докончила-таки начатый шаг, оказавшись чуть впереди Ланера, у его левого плеча. Потянулись секунды напряженной тишины. За свою долгую жизнь Главный Жрец привык к полному подчинению и знал, что его голос имеет возможность повелевать людьми, а здесь что-то не получалось.

Первым не выдержал проводник. Он истошно заорал, и, еще помня обещание Ланера защитить, бросился к нему на грудь, намертво вцепившись в плечи и тем самым полностью сковав движения. Его вопль словно разбудил и жреца, еще раз попытавшегося пронзить девушку тяжелым взглядом, от которого другие люди теряли всякую способность к сопротивлению.

— Сейчас! — злорадно подумала Аринда, имевшая врожденную невосприимчивость к любому воздействию. Она сумела не только заметить начало движения вскидывающихся рук, но и угадать в нем атаку. Одним прыжком, чуть вперед и вправо, метнулась под намечающейся выстрел, прикрывая Ланера, уже почти оторвавшего от себя парня, но еще не способного к обороне. Она даже успела поставить защитное поле.

С тем же успехом можно было голыми руками пытаться ловить метеориты. Защитное поле выдерживало все, кроме идентичной энергии. Откуда здесь мог взяться уроженец Даярды, было неизвестно, но его мощный с двух рук выстрел проломил ее оборону. Нацеленный в грудь, он не убил, (форма не подвела, защитила) но со страшной силой отшвырнул к стене. Аринда ударилась затылком и сползла на каменный пол, на несколько секунд потеряв сознание. Яркие радужные пятна еще не погасли перед глазами, а инстинкт самосохранения сработал. Рука, наощупь, рванула из-за плеча леггер.

Усилием воли девушка заставила себя открыть глаза и сквозь мельтешащую радугу увидеть, что Ланер уже успел поставить защиту. Вот теперь встретились равные соперники. Почти зеркальное отражение друг друга. Стояли в сильнейшем напряжении, даже не мигая, и ни один не пересиливал. И пока дрожали, столкнувшись два защитных поля, леггер был бесполезен. Не переставая следить за поединком, Аринда через силу потянула руку к голове под капюшон, уже ощущая на шее и между лопатками подозрительную теплую сырость. Но, если леггер она схватила почти мгновенно, то сейчас рука ползла очень медленно, скользя по боку и вдоль щеки, и все никак не могла добраться до затылка чтоб, если не снять, то хотя бы чуть приглушить разламывающую голову боль. Важно было еще удержать гаснущее сознание и выдержать ставший слишком ярким свет, от которого поневоле щурились и слезились глаза. Но даже при таком свете сквозь мелькание цветных пятен она увидела, как к Ланеру присоединился Гадар. Недаром же они были единой биопарой.

Рука ее успела коснуться затылка и ощутить под пальцами липкую влагу, когда жрец вдруг опустил, почти уронил руки. Аринда вскинула ствол леггера, добавляя к силе оружия свою ненависть, и нажала спусковой крючок. Жрец, потеряв способность держаться на ногах, плюхнулся на пол.

Откуда-то появился Байгель, подскочил к Аринде, полусидящей у стены.

— Аль, как ты? — и, видя ее безучастную позу, деловито и довольно бесцеремонно заставил ее наклониться вперед, сдернул капюшон, отвел ее руку от затылка, посветил фонариком и коротко присвистнул:

— Крепконько ты приложилась! — и закрыл разбитое место своей большой ладонью.

— Ничего, ничего, — уговаривал он девушку, — сейчас легче будет.

Боль на самом деле немного ослабела, и Аринда рванулась, пытаясь подняться.

— Куд-да!? Успеешь! — удержал ее Байгель свободной рукой.

Удостоверившись, что кровь остановлена надежно, он вытер мокрые липкие ладони себе о брюки, и, взяв Аринду за руку, дернул рукав вверх, частично обнажая предплечье. Из аптечки на ее поясе достал два коротких цилиндрика инъекторов и, не спрашивая согласия, прижал к коже в том месте, где билась голубая жилочка пульса. Аринда через силу глянула — зеленый и красный: анальгетик и стимулятор. Теперь нужно только тридцать секунд подождать, чтоб на два часа превратиться во вполне здорового человека. Ровно через тридцать секунд Байгель протянул руку, помогая подняться, да еще и прикрикнул:

— Не отставай! — зная, что пока она обузой не будет.

* * *

Сразу за глубокой аркой оказался довольно ярко освещенный зал яйцевидной формы. Оглядевшись, Аринда поняла, что это и есть желанная цель. С противоположной стены смотрело искусно вырубленное из камня лицо мужчины с легко узнаваемыми чертами жителей побережья. Перед ним было возвышение из розового камня в виде двух огромных рук ладонями вверх. И на них, на розовой же перине из священных цветов лежала, раскинувшись, обнаженная женщина. Создавалось впечатление, что каменный великан держит жертву на своих ладонях, возможную мать своей будущей жрицы, прикованную к ложу тонкими золотыми цепочками. Слева и справа у стен возвышались две вырубленные из скалы женские фигуры чуть выше человеческого роста. Каменные руки, одна выше, другая чуть ниже, образовывали кольцо.

В этих каменных объятьях, лицом к стене стояли полностью обнаженные парни с «Бэренны» за руки прикованные к выпуклому металлическому поясу статуи, выдающемуся над камнем чеканным желобком. Изваяния были такого роста, что перед глазами пленников оказывались их полураскрытые, сочащиеся влагой каменные губы. Крупная капля возникала из глубины рта и копилась, тяжелея, на нижней губе, близкая и манящая. Затем она скатывалась на выступающий пористый подбородок и исчезала, слабо поблескивая, в двух тоненьких желобках, идущих вдоль шеи. На уровне ключицы желобки дробились в несколько более мелких, охватывающих круглую, словно живую грудь. Последний раз капли собирались на дерзко торчащих сосках и оттуда, срываясь, падали на желобок пояса, уходя по нему в скалу. Пленников не поили, но, если постараться, можно было губами или языком собирать эту влагу и утолять постоянную жажду. Если посмотреть со стороны, начинало казаться, что мужчины ласкают каменные изваяния, то поднимаясь на цыпочки, чтоб дотянуться губами до каменных губ, то наклоняя голову к шее, то прикладываясь к груди. И так от зари до зари.

На зорях ярко загорались светильники, начинала звучать странная ритмичная музыка, в зал вбегали девушки-жрицы: живые, очень красивые, щедрые на ласки. В это время мужчин поили — каких-то три глотка пахучей, горьковатой на вкус жидкости из красивой резной чаши. И все чувства исчезали, кроме одного — Желания. Пленников разворачивали лицом к залу, не снимая, впрочем, цепей, и красавицы-жрицы были готовы исполнить это Желание. А потом опять лицом к стене, в объятье каменных Богинь. Если мужчина выдерживал, такое продолжалось месяц. За девушкой ухаживали тщательней. День она спала на своем пушистом ложе, на зорях ее будили, поднося к лицу тряпицу, остро пахнущую зверем, поили сладким тягучим киселем, а затем таким же напитком, что и мужчин, также пробуждая Желание. И жрецы восходили к ней на ложе. Потом девушки-жрицы массажировали ее, натирали маслами, обновляя смятый цветочный ковер. Она должна была выжить и не просто выжить, а зачать будущего жреца. Месяц был дан ей на это. И смерть, если окажется бесплодной.

Аринда, замерев, стояла посреди зала. Широко открытые невидящие глаза смотрели в одну точку. Вероятно, комбинация лекарств, отвара, дурманящего запаха цветов и курящихся по углам благовоний, да еще на больную голову, дали наркотический эффект с временными галлюцинациями, воссоздавшими присутствие на священных обрядах.

Ланер уже несколько раз окликнул ее, подойдя вплотную — безрезультатно. Тогда он, схватив за плечи, несколько раз с силой тряхнул. От тряски вернулась боль, и девушка, как ни в чем не бывало, спросила:

— Да? Что?

В первое мгновенье Ланер, судорожно вздохнув, только возмущенно потряс головой, а затем выдохнув:

— Ну, знаешь ли! — Приказал: — За мной. Быстро! Мы прикрываем.

И Аринда, держа одну ладонь на затылке, поспешила за ним следом.

Нам еще нужно суметь прорваться, — крикнул он уже на бегу — и вдруг, почти под аркой, остановился. — У меня идея! Где тот служитель? Я им сейчас устрою потеху.

Под аркой, где оставался лежать оглушенный парализатором жрец, его уже не было, зато в самой арке в камне обозначилась щель неплотно прикрытой двери. Ланер толкнул ее плечом, каменная плита подалась довольно легко, поворачиваясь и открывая узкую каменную лестницу, ведущую вправо и вниз. Ланер, Аринда, а за ними и проводник, сейчас больше напоминающий смертельно испуганного зверька, побежали, часто переступая ногами, вниз и уже за первым поворотом нагнали двух мужчин, волокущих бесчувственное тело жреца. И чуть впереди третьего, с факелом в правой руке. Джанеры разом направили ни них слепящие лучи фонариков, не давая возможности двигаться, и Ланер заговорил торжественно и жутко, вскользь освещая свое лицо:

— Я — Великая Тень Предка! Отпустите оставленное мною тело и воздайте хвалу вечному Таинству Зарождения!

Похоже, его импровизация подействовала, потому, что все трое сразу же рухнули лицами вниз на камень ступеней, а заодно с ними и проводник, боднув Аринду под колени, от чего она чуть не упала. Ланер приблизился, и по очереди, довольно бесцеремонно, за волосы, отрывал головы молящихся от пола, заглядывая каждому в глаза, коротко приказывал:

— Спи! — и отпускал заснувшего. Затем вытряхнул Жреца из его мантии и надел ало-зеленое одеяние на себя поверх формы.

Аринда откуда-то снизу позвала:

— Ланер, иди сюда, посмотри.

Ниже была комната, вырубленная в скале, — судя по обилию тканей, драгоценных камней в чашах, золотых украшений, самородков и предметов храмовой утвари, отливающих благородным желтым блеском — сокровищница. Тут же, рядом со входом, лежала форма «Бэренновцев» и их оружие. Ланер скомандовал Аринде:

— Забирай и пошли, — а сам, скорее машинально, открыл большую узорную шкатулку и копнул ее содержимое. Из-под расшитой яркими камешками ткани блеснул серебряным тиснением на темно-синем фоне корешок книги. Бортовой журнал звездолета! Ланер сунул книгу в огромный карман, так кстати, пришитый с внутренней стороны мантии, и они быстро покинули сокровищницу, небрежно перешагнув через все богатства и лежащие на лестнице тела. Проводника Ланер, впрочем, поднял и внушил:

— Я — Великая Тень предка! Твои мысли чисты и прозрачны для меня! Ты выполнишь любой мой приказ! — и, сунув ему в руки всю охапку одежды, легонько подтолкнув в спину: Шагай!

Все коридоры храма были пустынны. Аринда еще удивлялась: Куда все пропали?

А удивляться было рано, потому, что все население горного поселка собралось на площади: все мужчины от стариков до подростков, вооруженные, чем попало: начиная с мечей и боевых топориков, кончая арбалетами, несколько файглов на поводках. Не менее решительно были настроены и женщины за их спинами. Вся эта толпа, количеством не меньше трехсот человек, шумела, кричала, потрясая оружием и факелами, полностью перекрыв дорогу.

Пробиться вперед, не устроив массовой бойни, было невозможно.

Гадар, Даген и Байгель стояли, чуть отойдя от выхода из пещеры, и держали защитное поле, а за их спинами лежали бэренновцы, скорчившись, сидел Тагир и, неизвестно как попавший сюда, тот самый парнишка, служивший приманкой. На камнях перед ними уже валялись с десяток копий и множество арбалетных стрел. Ланер отдернул Аринду назад, в темноту входа и быстро-быстро на ухо, поделился планом, а затем, сунув ей в руки всю одежду бэренновцев, вытолкнул наружу. Даген заметив ее, снял защиту, пропустил, едва успев уклониться от метко брошенного копья, и снова вскинул руки, восстанавливая поле. Аринда, сбросив с рук одежду, начала вызывать бот, поднося браслет почти к самым губам:

— Двенадцатый, двенадцатый, двенадцатый… не выдержала, почти закричала: Тардель, куда ты провалился?

— Слышу, слышу, — отозвался Тардель. — Можешь не шуметь.

— Ланер велел передать, чтоб ты поднимал бот выше зоны видимости, ориентировался на нас и ждал сигнала. Дам знак, включай всю иллюминацию, все прожектора, сирену, в том числе и инфразвуковую и вниз на полной скорости. Не садись, зависай и накрывай нас защитным полем.

— Что у вас там происходит?

— Ланер устраивает представление, чтоб стрельбу не открывать. Здесь народу много, не ошибись, мы правее бассейна, ближе к стене. Все, жди. Я тебе фонариком посигналю.

А тем временем Ланер торжественно выступил в своей ало-изумрудной мантии навстречу возбужденной толпе. Впереди него, воздев чуть дрожащие руки к светлеющему уже небу, шагал проводник и пел звонким, почти срывающимся голосом гимн Месяца Зарождения.

Ланер старался не терять ниточки мысленной связи с проводником, которого сам же настроил на исполнение обряда Обращения, и напряженно ловил его мысли, чтоб не сбиться и не отстать. Парень остановился, не доходя метров десяти до первого ряда соплеменников и, встав на колени, протянул руки к Ланеру. Хорошо, что у парня оказалось четкое образное мышление, картинки он передавал довольно ясные. Ланер простер правую руку, накрывая сверху сложенные лодочкой ладони, словно готовые принять Небесный дар. Парень больше не пел, но гимн не умолкал, становясь все громче и слаженнее. Пели мужчины, все еще сжимая в руках оружие, но, по крайней мере, уже не целясь в готовых к нелегкому и нежеланному бою чужаков.

Аринда напряженно смотрела на Ланера, хотя больше всего ей сейчас хотелось лечь и закрыть голову руками. Боли не было, но осталась дурнота и серая с искорками дымка перед глазами, заставляющая то и дело с усилием жмуриться, чтоб вернуть четкое изображение окружающему. Она встала на колени, решив что, так будет легче, но ошиблась. Каменные плиты площади рванулись в лицо. Она успела выбросить вперед руки, оказавшись на четвереньках, но потом села поудобнее, опираясь на отведенную назад левую руку, а правую, с зажатым фонариком, держа на коленях. Вот так, пожалуй, можно и выждать сколько нужно. Кажется, ее несколько раз окликнул Тагир, но повернуть к нему голову и не задохнуться от приступа дурноты, скорее всего не получится, и Аринда продолжала смотреть только на Ланера.

Хор смолк, и Ланер почувствовал, как проводник беззвучно передает ему первую, и по сути ключевую, фразу Обращения:

— Дети Священного Витуса, я, Говорящий с Тенями приветствую вас… Толпа взвыла ответное: Он-нда!

Теперь можно было импровизировать. Но прежде, чем начать свою речь, Ланер быстро оглянулся. От своих его отделяла блестящая черным глянцем гладь бассейна. Ну что ж. Аттракцион, так аттракцион. Хотя, если тот жрец с Даярды, то он мог показывать такие фокусы. И мысленно приказал проводнику торжественно двигаться к джанерам, он начал: Неслыханная беда настигла нас! Тени предков гневаются на своих детей! Они не сберегли наш покой и позволили чужакам нарушить Святость месяца Зарождения. Мы сами указали им путь в наше селение, и они пришли, попирая наши обряды. У них свои законы и тайная черная сила бережет их от нашего оружия, но они должны умереть и смерть их будет страшной. Смерть чужакам!

— Смерть! Смерть! — вновь забушевала толпа.

— Со Священной воды я призываю на их головы Тень Грозного Ужаса. — И, воздев руки, обратился к толпе: Опустите оружие и зовите Небесную кару на головы чужаков.

А сам ступил на воду бассейна и под нарастающие крики, посылающие проклятия чужакам, стал пятиться поближе к джанерам. Пятнадцать шагов потребовалось, чтоб пересечь бассейн. Оказавшись почти рядом со своими, Ланер вновь воздел руки и зычно выкрикнул, стараясь придать голосу торжественную мощь:

— Аринда!

Имя прозвучало, как заклинание.

Девушка, услышав сигнал, разом вскинула вверх лицо и правую руку с зажженным фонариком. Тонкий яркий луч ударил в небо.

И, как утверждала родившаяся потом легенда, Грозный Ужас с жутким, рвущим уши ревом, сверкающий молниями и святящийся нестерпимо ярким сиянием, упал на головы чужакам и, поглотив их, вновь вознесся в ночное небо.

* * *

В переполненном, больше похожем на медблок, грузовом отсеке бота Аринда выбрала самый дальний угол. Она забралась на сиденье с ногами, немного повозилась, устраиваясь поудобнее, и улеглась, устроив тяжелую голову на сгибе левой руки, положенной на широкий подлокотник. Тагир, что-то ворча себе под нос, устроился в соседнем кресле, расположенным под углом, так что они с девушкой оказались почти лицом к лицу, и она уловила на своем лице изучающий взгляд.

— Что, досталось?

Ей почудилось, что в голосе прозвучала насмешка. Аринда взаимно одарила соседа не очень ласковым взглядом, злорадно отметив, что Тагир смотрит на нее практически одним правым глазом. Левый почти полностью заплыл шикарным синяком, заползающим на скулу. Картину дополняла ссадина во всю левую щеку от виска до подбородка. И Тагир даже не пытался убрать эти «украшения» со своего лица, а лишь сидел, глядя в одну точку мутным обессиленным взглядом, и часто дышал приоткрытым ртом. Левую руку десантник бережно прижимал к груди, и по рукаву, от плеча через согнутый локоть к запястью тянулась широкая оранжевая лента, та, что наклеивают при переломах. Втянутая из упаковки, она меньше чем за минуту твердеет до состояния жесткой упругости, обеспечивая надежную фиксацию поврежденной конечности. Такая же лента спирально обвивала левую, осторожно вытянутую вдоль кресла ногу.

Аринда только проворчала: А сам-то! — и закрыла глаза, стараясь подавить приступ тошноты. Безуспешно. Лишь в голове началась сильная качка, что уводила из-под нее кресло, заставляя крепче прижимать к груди леггер и свободной рукой вцепляться в сиденье.

— Не может быть, чтоб Тардель так безобразно вел бот? — обреченно думала она, — хоть бы скорее посадка…

Ее несколько раз окликнули, прежде чем девушка осознала, что ее зовут и, приоткрыла глаза. Перед ней на корточках сидел Ланер, и лицо у него выглядело очень озабоченным.

— Аринда, как ты?

— Тошнит. И голова кружится. — Ответ прозвучал как жалоба, хотя жаловаться она не собиралась. И поэтому тут же поправилась, — я ничего, продержусь.

Ланер вздохнул и протянул желтый пластиковый пакетик.

— На вот, соку попей. Кисленький. Полегчает.

Такие двухсотграммовые пакетики с соком были только в одном месте, — в аварийном запасе бота. И если Ланер, нарушая инструкцию, вскрыл НЗ, значит, на самом деле хотел сделать что-то приятное. Аринда в первый раз видела начальника смены таким ласковым и заботливым, привыкшая к его обычной строгой требовательности.

Она сделала три медленных глотка и произнесла виновато:

— Все. Я больше не могу, — и впервые за все время полета, приподнялась на локте, протягивая пакет с соком Тагиру, — Будешь? — и улеглась, свернувшись в кресле и вновь закрывая глаза.

Он отхлебнул немного и вернул пакет, тяжело откидывая голову назад.

— Эх, вы вдвоем один пакет не осилили! — Ланер сочувствовал пострадавшим. — Тагир, а ты что?

— Прости, Ланер, похоже, меня развозит… я не долечу…

— Ишь, чего выдумал! Держись, держись, слышишь? Вон, Даген к тебе идет. — И призывно махнул рукой, — Даген, быстрее!

Аринда лежала и слушала, не открывая глаз, как подоспевший Даген настороженно зовет Тагира, не давая тому потерять сознание. Сейчас его задачей было вытащить напарника из пропасти сброса в самом прямом смысле, протянув свои руки.

Девушка почувствовала на своем запястье осторожные пальцы, прижимающие пульс и отозвалась:

— Я продержусь, Ланер. Не беспокойся. Я скажу, если что…

— Ты лучше глаза не закрывай. Не пугай. Чтоб видно было. — И, помолчав, вздохнул: Вот видишь, как все неладно получилось. — Ланер извинялся. — Я хотел как лучше, когда не велел тебе отходить от меня ни на шаг. Думал — уберегу.

— А я и не отходила. — Но спросила совсем о другом, — Ланер, почему он здесь и против нас, если он с Даярды?

— Еще не знаю. Надеюсь, бортовой журнал хоть что-то пояснит. И снова о наболевшем, не скрывая досады в голосе. — Ну, зачем ты сунулась под выстрел? Ведь он бы тебя не достал, стой ты на месте.

— Естественно, — Голос девушки звучал устало и почти равнодушно, — зато он достал бы тебя. И причем как раз в тот момент, когда ты не мог даже защититься.

— А ты это успела просчитать?

— Ланер! — почти взмолилась Аринда, — Не надо думать обо мне хуже, чем я есть на самом деле. Ведь ты бы не стал стоять и смотреть, если бы убивали меня?

Ланер чуть сильнее сжал пальцы на запястье у девушки.

— Я — твой должник. Если бы не ты — я бы сейчас здесь не сидел.

— А разве мы не из одного экипажа? Сам же учил быть единой командой, а теперь говоришь про какие-то долги. — Аринда осторожно высвободила руку, — Я не думала, что ты можешь так сказать.

— Не обижайся, девочка. — Ланер провел тыльной стороной ладони ей по щеке, — ты права. Мы все вместе. И всегда будем вместе. И в этом наша сила.

В редкие мгновенья, когда кресло переставало выворачиваться из-под нее, Аринда прислушивалась к окружающему. Вот стало слышно, как Тагир начал отвечать Дагену уже вполне нормальным голосом. Значит ему уже значительно лучше. А Даген все ворчал себе под нос, вероятно приводя в порядок лицо напарника.

— И где тебе так помогло?

— Там же, на площади. На меня бросился один с ножом. Я прозевал его, сам виноват. Он прыгнул мне на спину, чтоб сбросить с обрыва. Вот мы с ним вместе и кувыркнулись. Там сначала крутой откос, два уступа, он оказался подо мной и наконец-то разжал руки. Я выбрался на айдере, а он полетел вниз. Потом ребята меня прикрыли.

— Больше ничего не сломал? — голос Дагена звучал очень озабочено.

— Похоже, ребра помял, дышать больно, — и уже другим тоном, — ты лучше посмотри, во что леггер превратился. Пожалуй, легче его выбросить, чем починить.

Тут даже Аринда, любопытничая, открыла глаза. То, что висело теперь на леггерном ремне у Тагира, оружие напоминало весьма отдаленно. Что-то перекрученное и исковерканное.

— Ничего, — успокоил десантника Ланер, — Прилетим на «Аргон»- найдем для тебя новый. Главное, что сам остался жив. А болячки — дело поправимое. Потерпите немного, скоро долетим, — и пошел в пилотскую кабину, осторожно обходя лежащих на полу беренновцев, спящего в кресле проводника и парнишку из берегового племени, служившего приманкой, испуганно вжавшего голову в худенькие плечи и совсем непохожего сейчас на воина.

Устало глядящий в пол Байгель, поджал ноги, давая Ланеру пройти. Главное, что все живы. И задание выполнено.

5

Ланер появился в каюте Аринды почти сразу, как только Денира отпустила девушку из медблока. Аринда смотрела в иллюминатор и расчесывала волосы, но выражение ее лица, когда она обернулась на звук открываемой двери, было таким недовольным, что Ланер спросил еще с порога:

— Я тебе помешал?

— Нет, — ответила девушка вполне дружелюбно.

— Тогда объясни, почему у тебя разъяренный вид.

— Так нечестно! — пожаловалась Аринда Ланеру, который уже сел в кресло, нога на ногу и приготовился слушать, — Который день мы летим?

— Четвертый.

— А на Лэсте еще сколько пробыли?

— Еще двое суток.

— Вот видишь! И ты считаешь, что это нормально, держать меня под гипнотроном почти неделю, без моего согласия, между прочим! Мы договаривались на несколько часов.

— Сколько Денира посчитала нужным держать тебя в медблоке, столько и продержала. Это ее право. С сотрясением мозга не шутят. И, по-моему, это был единственный способ удержать тебя в постели сколько положено. Или ты хочешь, чтоб первая же медкомиссия на Даярде списала тебя с корабля за профнепригодность, только потому, что ты не долечилась сейчас?

— Нет, не хочу. Ничего, — угрожающе пообещала Аринда, закалывая волосы, — все равно я научусь просыпаться, когда сама захочу. Я знаю — некоторые умеют сами, из-под гипнотрона. Вот подожди, я все равно научусь, и пусть тогда Денира попробует меня усыпить.

— Пробуй, если можешь. Данные у тебя есть. Даже сейчас тебя сложно усыпить без твоего согласия. А я вот до сих пор не умею сопротивляться гипнозу. Еще чужому кое-как, а Денира меня уложит, если захочет. Не дано, так не дано.

— А где сейчас «Беренна»?

— Ушла своим курсом. Она в нас больше не нуждается. Наши техники им все починили, остатки экипажа уже в полном здравии, так что они направились на Даярду пополнять команду.

— Не поняла! — Аринда присела на корточки напротив Ланера, — Если «Беренна» ушла на Даярду, и нам не по пути, то куда тогда летим мы? Мы, кажется, тоже домой собирались.

— Мы летим искать приключения на собственные головы, благо нам на них в этом рейсе чрезвычайно везет. И пояснил. — Вышел на связь Межгалактический Совет. Где-то в этом районе мотается пиратское судно. Что-то за ними уж слишком много всего числится, вплоть до нападения на Патруль Контроля. Был приказ всем кораблям подходящего класса выйти в данную зону, обнаружить и задержать.

— Задерживай, а они нырнут в гиперпространство, и поминай, как звали!

— Нет, в сообщении было сказано, что они могут идти только в обычном режиме, то ли двигатель у них не в порядке, то ли вообще не приспособлены для передвижения в гиперпространстве. Так что исследовательским кораблем «Аргон» был, спасателем был, осталось только попробовать себя в роли охотника.

Ланер рассказывал, а глаза у девушки постепенно загорались азартом.

— Ну вот! Кому чего, а тебе бы только приключений! Мало тебе Лэсты?

— Мало! — весело ответила Аринда, задорно тряхнув головой

— Ой, молодежь! — вздохнул Ланер, достал из нагрудного кармана, небольшой тряпичный сверточек и, встав, подошел к кровати, чтобы аккуратно развернуть его на одеяле. — Помнишь старого вождя, что хотел тебя в жены своему сыну?

— Помню, — кивнула Аринда, заинтригованная сверточком.

— Так вот, когда я отвозил парней назад в селение, он еще раз спрашивал о тебе, уж больно ты ему приглянулась. Это его подарок тебе. — И развернул, наконец, тряпочку.

— Что это?

— Насколько я понимаю — женские украшения.

Аринда осторожно протянула руку, расправляя кучку. Украшения были сделаны из мелких, чуть больше ногтя большого пальца, круглых перламутровых раковин розовато-желтых снаружи. Изнутри каждой, безупречно чистой, почти сияющей перламутром раковинки был прикреплен крупный ярко-зеленый камешек, прозрачный, икрящийся правильными гранями. В кучке было ожерелье с подвесочками, серьги и два браслета. Аринда долго перебирала украшения.

— Красивые, — тяжело вздохнула она, наконец.

— Я думал ты обрадуешься. — Удивился Ланер.

— А куда их наденешь? К нашей форме… (она подняла левую руку, коснувшись кончиками пальцев подбородка) подходит только один браслет — джанерский.

— Да, и еще об этих украшениях. Вождь говорил, что они чуть ли не колдовские. Предупреждал меня, потому, что женщина, когда их надевает, может заставить полюбить себя кого угодно. Тем более — ты. Вождь говорил, что никогда еще не видел женщину с глазами цвета этих камней, и утверждал, что эти украшения просто обязаны принадлежать тебе. Вот так. И когда мы вернемся, ты наденешь шикарное платье, красивые туфельки и эти камни для Гадара.

И вновь удивился, потому что Аринда вдруг стала очень серьезной и сказала, строго щуря глаза: Это мы еще посмотрим.

— Как знаешь! — Развел руками Ланер, — Я пошел. — И предупредил, — Через три часа тебе выходить на смену.

— Подожди, ты уже посмотрел, наверное, тот бортовой журнал. Откуда он взялся на Лэсте?

— Представь себе, я тогда чуть не угробил своего собственного родственника по материнской линии. Оказывается, в нашем роду джанеры были еще больше ста лет назад. Когда-то здесь, на Лэсте, совершил аварийную посадку наш корабль, из той, первой волны исследовательских судов. Трое из экипажа остались живы, но двигатель ремонту не подлежал. Связи с Даярдой отсюда не было. И они остались жить среди этого племени. И этот жрец — потомок одного из тех джанеров.

— А как назывался их корабль?

— «Призрак».

— Тот самый «Призрак», из старого Атласа?

— Выходит, что тот самый.

— Вот так журнальчик ты нашел! Дашь потом и мне посмотреть?

— Конечно, дам. Но не забывай, что тебе на смену. Отдохнула достаточно.

* * *

На «Аргоне» чувствовалось общее напряжение. Смесь жажды приключений в глазах молодежи, и постоянная готовность к опасности у бывалых джанеров.

Дежурства были укорочены вдвое, но и этого хватало. Тардель приползал к себе с покрасневшими от напряжения глазами, падал на кровать и даже есть не хотел. Аринда ухаживала за братом, как за маленьким, принося его любимые блюда прямо в каюту, и уговаривала не переживать, убеждая, что именно, он, Тардель, обнаружит чужака. А он лежал, закрыв глаза, и сквозь сомкнутые веки все еще видел яркую россыпь звезд, выучив до единой, еле заметной искорки все созвездия незнакомого прежде района чужой галактики. Аринда немного завидовала брату. У нее не было специальности пилота, и управлять она умела только ботом. Почти то же самое она повторяла и Гадару, и с удивлением чувствовала, как постепенно отдаляется от него. В душе нарастала тревожная пустота. Что-то непонятное манило. Что-то она должна была осознать и не могла, зная лишь, что Гадар остается в прошлом, что их связывает только теперь давняя дружба.

Ответ пришел неожиданно, когда она разбирала свои отснятые материалы из тех, что оставила для себя, случайно попав на информблок, что снимала на Земле, у Сергея дома. И как захлестнуло. Что-то перевернулось в душе, и та непонятная пустота заполнилась. Вот кого ей не хватало все это время! И чужая планета, что осталась невероятно где, продолжала настойчиво звать, обещая счастье, до которого теперь было не дотянуться.

Денира уже спала, когда на браслете зазвучал сигнал вызова. Она проснулась почти мгновенно. Такая реакция на вызов с годами превратилась почти в рефлекс, и, еще не успев открыть глаза, нажала кнопку контакта, услышав, как ее называли по имени. И в том, как именно было произнесено это единственное слово — тихо, протяжно с ударением на последнем слоге, много пояснило. Был тут естественно и вопрос (слышит или нет?) и безысходная тоска, и старательно скрываемая, но прорвавшаяся все же, дрожь голоса. Женщина отозвалась сразу:

— Что у тебя случилось? Аринда, ты заболела? — ей не нужно было даже смотреть на экран браслета, где высветился личный номер говорящего — 07. — Денира по голосу знала каждого члена экипажа.

— Нет просто мне очень плохо.

— Хорошо, я сейчас приду к тебе. — И стала одеваться.

Зенднор тоже проснулся, спросил, приподнимаясь на локте:

— Что случилось?

— Спи, все в порядке, — отозвалась Денира и вышла в коридор спящего корабля.

В космосе день и ночь не меняют друг друга, но часы отсчитывали независимое корабельное время, и сейчас была ночь и тишина. Дверь каюты у Аринды не заперта, и женщина, легко толкнув ее ладонью, вошла внутрь. Как она и предполагала, в каюте было темно: единственный источник света — звезды за иллюминатором. Девушка сидела на кровати, обхватив колени руками, и можно было не включать освещение, чтобы понять, что она плакала.

Денира прошла, села рядом и потребовала:

— Давай рассказывай, что у тебя случилось.

В ответ Аринда расплакалась еще сильнее и еле выговорила:

— Гадар…

— Что Гадар? — не поняла Денира — Поссорились?

— Нет, — всхлипнула Аринда.

И тут Денира не выдержав, повысила голос:

— Да прекрати ты плакать! Вот уж от кого слез не ожидала. Нечего было в джанеры рваться. Сидела бы на Даярде и рыдала бы там, сколько влезет. Выдумала в космосе сырость разводить! Прекрати, я приказываю!

Это подействовало. Девушка плакать перестала и вскинула руку, зажигая верхний свет на минимум.

— А теперь рассказывай! — тем же командным голосом потребовала Денира.

— Он меня любит… — сказала, наконец, Аринда очень жестко и хрипловато.

— А ты естественно, другого? Интересно, кто же этот счастливчик?

— Его нет на «Аргоне». Он остался на Земле.

— Так, милочка! Оригинальней ты ничего придумать не могла?

Аринда только головой покачала.

— Там, на Земле, я чувствовала себя сильнее его. Я знала, что Даярда самое лучшее, что есть во Вселенной. А когда попрощались — поняла, что мне его не хватает. И чем дальше, тем хуже.

— И что ты предлагаешь? Повернуть «Аргон»?

— Это невозможно. — Убитым голосом произнесла девушка, вытирая ладонью лицо.

— Тогда тебе придется просто жить с этим. В ближайшие сто лет экспедиций на Землю не будет. Так что думай, под силу тебе такое или нет. Если да-то не реви по ночам, если нет — приходи утром в медблок — я помогу тебе все забыть, сотру твои воспоминания об этом чужаке.

— Ни за что! — рванулась Аринда.

— Тогда будь добра, держи себя в руках! Немедленно раздевайся и спать! Учти, освобождать тебя от смены я не собираюсь. Любовь любовью, а работа работой. Раздевайся, я жду!

Быстрым упругим движением Аринда поднялась и рванула застежку куртки. Лицо ее закаменело, глаза превратились в тающие зеленые льдинки. И Денира, наконец, поняла весь ужас происходящего. Сейчас эта девочка переломит сама себя, ляжет и сразу уснет, потому что был ПРИКАЗ. Уснет с невысказанной, неуспокоенной болью в душе, с невыплаканными, но еще стоящими в глазах слезами. Она просила помощи, а что получила? Денира порывисто поднялась и обняла девушку за плечи:

— Аринда, девочка, прости меня, пожалуйста. Я не подумала, прости.

Девочка, на полголовы выше Дениры, стояла, напряженно замерев, и молчала, держа в руке только что снятые брюки. Оборвать ниточку доверия просто, а вот как восстановить?

Молчание затягивалось, и Денира, первая рискнула нарушить его, попросив:

— Ты ляг, что-то у тебя холодно. Кондиционер не в порядке?

Аринда подчинилась, легла, но отвернулась к стене и, натянув одеяло на голову, проворчала:

— Кондиционер в порядке. Я сама его так отрегулировала.

Денира присела к ней на постель.

— Хочешь, я расскажу тебе о любви?

Девушка молчала. Денира вздохнула, оперлась локтями о колени и, положив подбородок на сплетенные пальцы рук, начала, глядя в пустоту перед собой.

— Когда-то давно, когда я была совсем девчонкой, я влюбилась, причем самым безумным образом. Мне оставалось полгода до выпуска из Джанерской Школы. Мы познакомились на вечере Окончания Сезона Дождей. Ты же знаешь, сколько молодежи собирается у нас в Школе: и наши, и КНОЛовцы, и электронщики… У нас уже тогда была традиция не надевать ни форменной одежды, ни опознавательных значков, чтоб получалась единая, ничем не ограниченная веселая толпа. Он был божественно красив, очень учтив и галантен. Он бесподобно танцевал, и я была на вершине счастья. Он спросил, кем же я собираюсь стать, и я вполне честно ответила, что врачом. Он оказался специалистом по компьютерам. И больше мы ни о чем друг друга не спрашивали. Танцевали, смеялись, шутили. Как мы любили друг друга! Какие подарки он мне дарил! Я была в восторге от его манер, речи, изысканности во всем. Такой предусмотрительности я еще не встречала. И эта сказка продолжалась, пока, за две недели до выпускного, он не предложил мне выйти за него замуж. Я обрадовалась, но спросила: неужели он согласен будет меня ждать? Сначала он удивился:

— Почему ждать?

— Но как же! Скоро выпускной, а там прощай Даярда! И может надолго.

— Так ты из Джанерской Школы?! Несколько секунд он молчал, ошарашенный, и на его лице было смятение и крайнее изумление, и досада… В следующее мгновенье он превратился из любящего мужчины в разъяренного монстра. Как он на меня орал! Он обвинил меня во всех пороках. Что я воспользовалась его чувствами, что я обязана была его сразу предупредить, что я джанер, что джанеры вообще не имеют права называть себя женщинами: самоубийцы, не имеющие ни дома, ни детей, и много-много прочей гадости. Я была в шоке. Трое суток я не спала, не ела и не могла думать ни о чем, кроме этой потери. Я заперлась в комнате и никуда не выходила. До чего высоким оказался первый же барьер, поставленный моей профессией! На четвертые сутки я собрала все его подарки, отправила ему обратно и уехала на море. Там я взяла лодку, выехала на середину залива и долго лежала, глядя в небо. А потом у меня сломался мотор, и я не смогла его запустить. Вызвать спасателей КНОЛа мне, без пяти минут джанеру, не позволяла профессиональная гордость, поэтому я со слезами пыталась сама устранить неполадку. Наверное, я возилась очень долго, потому что, к лодке подплыл парень и спросил:

— Девушка, вам не помочь? И почему вы не вызываете спасателей?

Я была в ярости и поэтому закричала на него:

— Я вам не девушка, я из Джанерской Школы! Я думала, что от этих слов он шарахнется от меня, как звездолет от слишком крупного астероида, а он вместо этого улыбнулся: А ты молодец, нечего здесь КНОЛовцам делать. — И, ловко подтянувшись на руках, влез ко мне в лодку. — Без них обойдемся.

Он занялся мотором, периодически поглядывая на меня, а потом спросил: Что-то еще случилось? Не из-за мотора же ты так расстроилась? И я все ему рассказала. Чужому человеку легче рассказывать, поделиться самым сокровенным. Он слушал молча, а когда я окончила, спросил:

— Так, где живет твой возлюбленный? Что-то у меня появилось желание его навестить.

Но при этом у него было такое выражение лица, что я принялась его уговаривать, боясь серьезной разборки. И когда он, сплюнув за борт, сказал:

— Ну и тойс его посети, твоего любимого! — у меня отлегло от сердца. Незнакомец тоже был красив, но совсем другой, спортивной красотой сильного мужского тела. Он был очень ловок и умел, по крайней мере, мой мотор послушался его и завелся. Парень поднялся и, пожелав мне удачно сдать экзамены, спрыгнул в воду и уже издали крикнул: Мы еще встретимся!

А потом был выпускной вечер и мы танцевали с ним целую ночь, ничего не обещая друг другу, потому что уже через три дня мне нужно было улетать.

В день отлета я с утра собирала вещи — разрешенные 15 килограммов личного груза, и мама суетилась возле меня, уговаривая взять то одно, то другое. Ей все казалось, что будет мало. Прощались мы дома. Я не могла позволить семейным проводить меня, боясь показаться несамостоятельной, почти ребенком. И в космопорт я отправилась одна: в новенькой форме, с большой сумкой в руках. Вот теперь мне чудилось, что мой груз потяжелел, по крайней мере, вдвое. Я уже выбилась из сил, когда чья-то сильная рука перехватила у меня ремень сумки. Я оглянулась, не ожидая помощи. Сзади стоял тот самый парень, тоже джанерской форме, и снисходительно улыбался: Пойдем, нам, похоже, по пути.

Он довольно легко нес мои вещи, закинув на плечо еще и свою сумку, правда, гораздо меньших размеров. Пройдя двойной пропускной контроль, мы попали к выходу на летное поле и здесь, под козырьком голубого навеса, остановились. Я растерялась. На летном поле было не меньше полутора десятков звездолетов. Даже, если отбросить все транспортники и чужие корабли, то все равно оставалось не меньше шести звездолетов, и каждый мог оказаться моим. Парень, между прочим, сказал:

— Давай прощаться. — Он смотрел на меня долго, почти печально:- Ох, и дурак же был твой возлюбленный! Отказаться от такой девушки! Если б я только мог, я обязательно женился бы на тебе.

Он умолк, а затем уверенным, хозяйским жестом левой руки обвел летное поле:

— Который из кораблей твой? — Я растерянно молчала.

— Хорошо хоть у нас с тобой один порт приписки, есть шанс встретиться когда-нибудь.

И так как я все еще молчала, вновь спросил:

— Так, который твой?

И я жалобно ответила:

— Я не знаю.

— Как не знаешь?! Свой корабль?! — И возмущенно добавил: Ну и пополненьеце! Название-то хоть помнишь, горюшко?!

Название я, естественно, знала. Поэтому выпалила быстро и уверенно:

— «Аргон».

— «Аргон»? — удивленно переспросил парень, и мне показалось, что вся печаль разлуки разом исчезла из его голоса. Он вновь подхватил мою сумку и скомандовал:

— Пошли! Таких милых стажеров у нас в экипаже еще не было.

Повернув голову, Денира увидела, что девушка внимательно ее слушает, и спросила:

— Как ты думаешь, кто был этот парень?

— Зенднор. — сразу же угадала Аринда.

Денира осторожно и ласково погладила ее по голове.

— А хочешь, я расскажу тебе про твоего Сергея?

— Расскажи! — сразу оживилась Аринда, приподнимаясь

— С одним условием, — Денира прижала ее к постели, — ты будешь лежать очень смирно и после постараешься уснуть. Без приказа, просто так, как засыпают обычные люди на Даярде, спокойно и мирно, договорились?

Девушка, соглашаясь, прикрыла глаза.

— Тогда слушай. Когда вас обоих принесли на «Аргон»…

Сигнал тревоги всегда раздается неожиданно. Его пронзительные короткие звуки, больше напоминающие отчаянные вопли, в секунду снесли Аринду с постели, и когда зазвучала словесная информация, девушка была почти одета.

— Внимание! Экипажу занять свои места. Обнаружен чужой корабль, не отвечающий на сигналы. Всем сменам — боевая тревога.

Гонка за чужаком так же мало напоминает свободный полет, как грозовая туча — легкое утреннее облачко. Аринда, пользуясь тем, что не была занята непосредственными боевыми обязанностями, пробралась к пульту управления, откуда был самый лучший обзор. Ее успели только заметить и выругать, а вот прогнать — уже нет, потому что Лейдель начал разгон. Она едва добралась до единственного, по счастью свободного кресла и защелкнула фиксатор, когда ускорение вжало ее в сиденье. Хорошо бы ей пришлось, застань ее этот момент где-нибудь в коридоре!

Чужак был значительно меньше «Аргона», но в скорости ему почти не уступал, А по маневренности даже превосходил. Только мастерство Лейделя позволяло не терять из виду юркого противника, по-прежнему не отвечающего на вызов. И когда чужаку не удалось оторваться от неизменно оказывающегося у него на хвосте «Аргона», он начал стрелять по преследователям, а вооружен он был на уровне истребителя. Зенднор сначала запретил отстреливаться, полагаясь на маневренность. Но, когда чужаки повредили-таки один из локаторов и левую наружную энергобатарею, приказал открыть ответный огонь, так, чтобы припугнуть противника, не причиняя ему особого вреда.

Ближний бой — зрелище жуткое и в то же время исключительно захватывающее. Только бы смотреть, если забыть, что сам находишься в роли мишени. Как написали бы в книге «смотрел, затаив дыхание». Хотя его можно было и не затаивать. Оно прерывалось само собой, когда чудовищные перегрузки выжимали остатки воздуха из легких и чернота в глазах, и боль, и тошнота и все прочие «прелести» наваливались разом. Аринда уже давно сидела, зажимая платком нос — открылось кровотечение, но ни сколько не жалела о том, что прибежала на пульт. В каюте перегрузки не меньше, а такого обзора нет. Лейдель заставлял «Аргон» выделывать целые каскады из фигур высшего пилотажа, и, казалось, этому не будет конца. Но вот справа мелькнул серый шарик планеты, и Зенднор приказал:

— Заставьте их сесть.

Лейдель заложил крутой вираж и в очередной раз оказался в хвосте у неприятеля, а Тагир, выполняющий сегодня роль стрелка, аккуратно влепил им в корму ракету, одну из самых легких, имеющихся на борту.

Вспышка, отчетливо видная на экранах, подтвердила меткость выстрела. Чужак сразу же сбросил скорость, видимо пострадали двигатели, и неуклюже покачиваясь, направился к планете. «Аргон» вежливо сопровождал его, проследив, как тот вошел в плотные слои атмосферы, явно желая совершить посадку. «Аргон» остался на орбите.

Планета относилась к разряду «мертвых». Ее атмосфера практически не содержала кислорода, и дожди, льющиеся из густых, никогда не рассеивающихся облаков, представляли собой слабый раствор кислоты. Соляной. Ровного места мало, все больше горы, еще молодые, с островерхими, в основном бурыми скалами, изъеденными кислотными осадками. С зондов были получены снимки поверхности планеты по секторам, составляя почти полную карту. Чужак словно провалился.

Временный лагерь оборудовала третья смена. Именно они возводили оранжевый надувной купол из скафандровой ткани, устанавливали защитное поле, проводили детальную разведку прилегающей местности. Номерная планетка подбросила еще один неприятный сюрприз — здесь было практически невозможно держать связь: со временной базы еще кое-как и только с «Аргоном», а с ботов ни в какую, не говоря уже о браслетах. В эфире блуждали одни сплошные помехи, полностью гасящие радиоволны.

После двух дней безуспешных поисков (а световой день длился здесь двенадцать часов) к третьей смене присоединилась и первая. Не мог же подбитый корабль на самом деле бесследно исчезнуть. Три бота постоянно находились в воздухе, сменяя экипажи через шесть часов.

На очередной облет территории Ланер взял с собой Гадара и Аринду. Проверяемые сектора были, на сей раз, с четвертого по седьмой. Почти все время полета прошло в молчании. Сказывалось двухсуточное напряжение, когда и сон, и еда, даже воздух, не один десяток раз регенерированный на базе или вовсе химически чистый в баллонах скафандров, в данный момент больше чем на три четверти пустых у всего экипажа бота, — все кое-как. В кабине можно было обходиться без скафандров, поэтому все трое сидели, подняв лицевые щитки, и вдыхали запах моря (Аринда потихонечку перед полетом установила фильтр на систему вентиляции). Ланер заметил это, но ничего не сказал (комфорт он тоже любил). Аринда внимательно смотрела вниз, а думала совсем о другом:

— Денира очень просила не обижать Гадара, дать ему возможность надеяться хотя бы до конца полета. Интересно, о чем думает сейчас Гадар, глядя на проплывающие внизу скалы шестого, предпоследнего сектора?

А скалы здесь выглядели сплошным нагромождением каменных столбов и пирамид. Они располагались так тесно, что пешком невозможно было передвигаться: бесконечные спуски и подъемы по склонам встающим почти вертикально. Серый металл чужого звездолета первым заметил Гадар.

— Вон они, вон! — не сдерживаясь, радостно закричал он, указывая вниз и влево. Аринда тоже вытянула шею, пытаясь лучше рассмотреть корабль их противников по недавнему бою. А там, судя по суетливым движениям черных фигурок, тоже заметили разведчиков. Ланер зашел еще на круг, чтоб успеть отснять чужой лагерь. Он мог поклясться, что на этом месте на карте ничего не было.

— Но вот же он, чужой корабль, вполне отчетливо виден. — Вполне отчетливо? Дальт лохматый, куда же он делся? Только что был и пропал!

— Защитное поле! — первым догадался Гадар, — у них маскировочное защитное поле с зеркальным эффектом!

Уже в развороте сильный удар потряс бот. Ланер выругался:

— Стреляют, тойс их возьми! — Бот взмыл вертикально вверх. Ланер успел еще скомандовать: Скафандры!

И все трое почти синхронно захлопнули лицевые щитки гермошлемов. Ланер не задумывался о труднопереносимых перегрузках — жизнь была дороже.

Страшный удар в днище настиг-таки их. И Аринда неожиданно с ужасом обнаружила, что падает вниз головой среди горящих обломков. Слева кувыркался, пытаясь удержать равновесие Гадар, Ланера нигде не было видно.

— Хорошая все же штука — айдер!

Аринда вытянула вперед руки с намертво зажатым леггером и стала набирать скорость и высоту. Гадар, догнав ее, пристроился чуть сзади. Спускаться вниз и кружить, разыскивая Ланера, было нельзя — собьют. Главное, теперь добраться до Базы и доложить. Но айдер — не бот, скорость не та, на нем не скоро долетишь. Аринда умела угадывать правильное нужное направление, не пользуясь никакими приборами. Она летела над самыми вершинами, а сзади, то поднимаясь, то опускаясь — Гадар. Погони не было.

Прошло уже около часа, напряженного, на предельной скорости полета, когда Аринда, услышав короткий вскрик, оглянулась. Гадар резко снижался, почти падал. Девушка спланировала, опускаясь на камни рядом с другом. Он стоял, прислоняясь спиной к скале, бессильно уронив руки. На скафандре, через весь живот наискосок, вспух ярко-зеленый рубец автогерметизации. Лицо за щитком гермошлема неестественно бледное, в глазах стоял самый настоящий испуг. И теперь было особенно видно, что он вовсе еще не отважный джанер, покоритель космоса, а совсем мальчишка.

— Что с тобой? Ты ранен? — спросила Аринда.

Он жалобно посмотрел ей в лицо и еле выговорил, настолько дрожал голос:

— Айдер…

— Что айдер? Объясни толком.

— Меня ударило при аварии. Он всю дорогу барахлил, а теперь все…

— Подожди, — попыталась успокоить его Аринда, — проверь еще раз.

— Да проверял уже. Совсем не тянет.

Теперь испугалась и она. Отказ айдера в такой ситуации равносилен смертному приговору. Пешком по такой местности далеко не уйдешь. Некоторое время оба растерянно молчали, потом Аринда предложила, заглядывая ему в лицо:

— Подожди, давай на одном попробуем.

— Не потянет, — обречено отозвался он.

— Еще как потянет! Зенднор тяжелее нас обоих вместе взятых и ничего, летает вполне свободно. — И, видя в его лице все тот же обреченный испуг, подошла вплотную и, схватив за плечи, несколько раз тряхнула из всей силы. — Ты, что, уже совсем не соображаешь ничего! Надо выбираться на одном айдере. — она кричала, не надеясь, что он поймет обычную речь, — мы с Тарделем так уже летали, еще дома, баловались, — и спросила: Ну, так что?

Взгляд Гадара стал серьезным. Чуть прищурив глаза, он холодно произнес:

— Я тяжелее тебя. Инструкция запрещает брать груз даже равный по…

— Плевать я хотела на все инструкции! — взорвалась девушка. — Твое дело сейчас — удержаться. Давай, я жду.

Она перехватила покрепче леггер и, повернувшись к Гадару спиной, замерла. Прошло около двух минут, прежде чем она почувствовала цепкий захват его рук на своих плечах и рывком поднялась в воздух. Полет был низким и неровным. У Гадара онемели руки, а она все летела и летела. Аринда забыла отключить микрофон, и парень слышал ее дыхание, частое и прерывистое. Он понимал, что ей приходилось тяжко. Для такого груза нужна более чем двойная перегонка энергии. Эта перегрузка из тех, что даром не проходят. И, словно в подтверждение его мыслей, Аринда вдруг шарахнулась вправо и вниз. Гадар чувствительно задел боком скалу. Потом последовал рывок вверх и опять вправо. Аринда явно теряла равновесие.

— Спускайся! Немедленно спускайся! Слышишь? — закричал отчаянно Гадар. Она продолжала полет и, лишь перевалив через вершину скалы, опустилась на ровную площадку — козырек, где буквально рухнула на камни. Гадар с трудом разжал онемевшие руки и, встав на колени, заглянул ей в лицо. Аринда сидела, закрыв глаза, и дышала приоткрытым ртом. Струйки пота стекали по бледной, почти голубоватой коже, и парень понял, что полет для него закончен. Еще немного такой перегрузки, и она даже одна не сможет подняться в воздух. Прошло несколько минут, прежде чем Аринда открыла глаза, посмотрев сначала в никуда. Потом ее взгляд сосредоточился на каком-то далеком предмете.

— Скала, — произнесла она хрипло и как-то тоскливо, — голубая скала. От нее час лету до Базы.

Гадар проследил за ее взглядом.

— Да, и до нее минут десять, — прикинул он расстояние, и сказал, стараясь, чтоб голос прозвучал как можно увереннее:

— Вот что, Аль, дальше я не полечу. Давай одна, а я пока подожду здесь. Потом за мной бот пришлешь. У меня воздуха на два часа.

Она не отвечала долго. Сидела, обхватив колени руками, и молчала.

— Тебе плохо? — забеспокоился Гадар, положив ладонь ей на плечо. — Измучил я тебя, прости. — Он говорил ласково и опекающе. — Посиди немного и давай, лети, не тяни время. Ты должна сообщить им о том корабле, и что нас подбили. Ланера надо искать.

— Никуда я не полечу, — резко оборвала она, — Я буду сидеть здесь.

— Это еще почему?

— Воздух. — Почти со слезами в голосе отозвалась Аринда. — У меня на сорок минут осталось. И резерв — пятьдесят выходит, а здесь час десять минимум на хорошей скорости. Так, что все, Гадар, я отлеталась.

Она ткнулась лбом в колени и замерла. Смерть от удушья — перспектива незавидная. И ничего нельзя сделать. Даже айдерами не поменяешься. Для этого нужно скафандры снимать. Ситуация — хуже не придумаешь. Один может лететь, но не долетит из-за воздуха. У другого воздуха с запасом, но айдер не в порядке.

Гадар тоже сидел и, не мигая, смотрел на счетчик воздуха на рукаве своего скафандра, и когда последняя цифра трижды прошла от нуля до девятки, он уже знал, что нужно делать. Он взял в руки свой леггер, задумчиво провел пальцами вдоль ствола, потом проверил, правильно ли установлен переключатель. Все движения были точны и уверенны. Он поднялся и шагнул к Аринде, которая так и сидела в позе бессильного отчаяния.

Несколько секунд он помедлил, потом быстрым движением прижал ствол леггера ей к шее, туда, где шлем соединяется со скафандром, и нажал спусковой крючок. Она еще успела повернуть к нему удивленное лицо и судорожным движением вскинуть руки в попытке оттолкнуть, но, захлебнувшись от боли, мягко свалилась к его ногам.

А он стоял, опустив леггер, и все боялся перевернуть ее лицом к себе, напряженно вслушиваясь в тишину. Ни стона, ни вскрика, только свое собственное хриплое дыхание.

— Вот и все.

Такого на «Аргоне» еще не знали, чтоб один член экипажа мог поднять леггер на другого. Да не просто на другого — на собственную девушку, которую любил. Конечно, он мог подождать эти пятьдесят минут и спокойно снять айдер с трупа, но тогда у него самого было бы воздуха в обрез, а то и меньше. Да и смотреть, как она задыхается он не смог бы, наверное. Он хорошо знал эти скафандры, поэтому выбрал самое уязвимое место. Леггеры он знал еще лучше. И, если все было рассчитано правильно, то у него в запасе около двадцати минут.

Поглубже вздохнув и задержав дыхание для смелости, он перевернул девушку на спину. Тело было мягким и безвольным, как у тряпичной куклы. Лицо, мокрое от пота и слез, спокойно, и дыхания не слышно. Вот тут-то и подкатил настоящий ужас.

— А что если я ее все-таки убил? Не рассчитал мощность и убил?!!.. Нет же!.. Я ставил парализатор на минимум!

И еще раз, не доверяя самому себе, проверил правильность положения переключателя.

— Все правильно.

Положил заметно дрожащую руку ей на грудь в надежде услышать удары сердца. Да разве через одежду и скафандр что услышишь! Вот тут-то и у него на лице выступили капельки холодного пота:

— Все конец! Я убил ее!

Гадар медленно передвинул ладонь ниже, на живот и вновь замер в ожидании, сам на время, перестав дышать. Через несколько секунд его ладонь слабо колыхнулась, потом еще. Гадар облегченно выдохнул:

— Дышит!!! Жива!!!

Теперь нужно было торопиться. Можно было бы, конечно, попытаться уговорить ее, но разве бы она приняла такую жертву. Найдя на поясе Аринды кнопку режима перекачки, парень полностью перегнал весь запас ее воздуха в один баллон. Подсоединил свой заправочный патрубок к ее пустому баллону и опять включил перекачку, глядя по счетчику, как его собственная жизнь по минутам перетекает к Аринде.

— Вот уже осталось 40…30…25…20…15…10…5…0! Все! — Гадар перекрыл клапан и нажал на кнопку резерва. Почти чистый кислород обжег горло. Мысли стали четкими, как никогда. — Вот и все. Теперь минут через пять Аринда должна очнуться. Некоторое время ей потребуется, чтоб прийти в более-менее нормальное состояние. Но все равно она теперь сможет добраться до базы.

Гадар, улыбаясь, смотрел девушке в лицо и жалел, что не может дотронуться и хотя бы раз поцеловать. Не преодолев искушения, он все же протянул руку, ощутив под защитной перчаткой гладкую поверхность лицевого щитка.

— Ты прости меня, пожалуйста, что причинил тебе боль, но у меня не было другого выхода. По крайней мере, я его не знал. Прости. Ты же знаешь, что я люблю тебя.

Аринда застонала, не открывая глаз, и неуклюже перевалилась на бок. И Гадар заторопился. Он перевел леггер на бластерный режим работы, сдвинул регулятор мощности до максимума. На секунду, задумавшись, установил разовый импульс. Некоторое время он сидел, покачивая оружие на коленях, и глядел на счетчик воздуха, бесстрастно отмеряющий последние минуты его жизни. Прощальный подарок для Аринды он уже сделал. Теперь нужно позаботиться о себе. У джанеров нет постоянного дома, нет и могил. После смерти тела сжигают, и прах рассеивают в космосе.

Гадар решительно поднялся, отошел чуть в сторону. Потом набрал полную грудь воздуха и, задержав дыхание, резко поднял лицевой щиток. Так же быстро сунул ствол леггера вдоль подбородка себе в скафандр и нажал спусковой крючок, перед этим крепко зажмурив глаза.

* * *

Аринду заметили уже почти на подлете к линии защитного поля, еле успев отключить его. Все дружно ужаснулись тому, что она не только не дала опознавательного сигнала, но даже не сбавила скорости. А ведь заведомо знала, что защитное поле временной базы не имеет автоматического распознавания и одинаково отшибет хоть чужого, хоть своего. Да и полет у ее был более чем странный, состоящий из нырков и подъемов, резких рывков из стороны в сторону. Так не летают даже школьники. Она то и дело выравнивала равновесие вытянутыми вперед руками с намотанными на правое запястье ремнями двух леггеров. Даже в открывающийся створ шлюзовой камеры она не вошла, а влетела, неуклюже свалившись на лоб и колени, так и не подобрав вытянутых перед собой рук. И пока проходила прокачка шлюзовой камеры от наружного воздуха, десантники сквозь прозрачную переборку смотрели как она, все еще лежа, несколькими резкими движениями кисти размотала ремни, оставив на полу леггеры, потом подтянула руки, и, села, подогнув обе ноги, опираясь на левую ладонь. Коротко замигала лампочка, извещающая о том, что продувка шлюзовой камеры окончена, и Аринда стала поднимать лицевой щиток. Ей удалось это сделать только с четвертого раза. И все, кто получил, наконец, возможность попасть в шлюзовую камеру, увидели ее лицо: бледное, мокрое от пота и слез. На подбородок из прокушенной губы стекала тонкая струйка крови. Она молча обвела присутствующих чумным, плохо ориентирующимся взглядом, и хрипло потребовала:

— Карту!

Тардель, опережая всех, бросился к ней, чтобы помочь, но она остановила этот порыв:

— Сначала карту.

Она создавала впечатление абсолютно пьяного человека, которому не только удержать равновесие, а даже сосредоточить хотя бы на чем-то взгляд широко открытых, плохо соображающих, ненормально блестящих глаз, стоило больших трудов. Даген принес и положил перед ней на пол компьютерную планшетку. Потребовалось трижды окликнуть девушку, прежде чем она резко потрясла головой, как бы стряхивая наваждение и начала очень медленно, одним пальцем набирать код доступа к информации, зачастую не попадая по клавишам. В конце концов, она сбилась и закрыла рукой глаза, сжимая виски большим и указательными пальцами. Через несколько секунд она с силой провела по лицу сверху вниз, опять потрясла головой и начала вновь набирать код. И опять сбилась. Даген аккуратно отстранил ее руку и быстро набрал код сам. Аринда благодарно кивнула и выдохнула:

— Шестой сектор.

Некоторое время она следила за проплывающим по экрану пейзажем воздушной съемки, пока не остановила кадр.

— Это здесь. У них маскировочный экран. Они нас подбили. Ланер пропал.

— А Гадар? Слышишь? Где Гадар?

Она молча разжала стиснутый до этого момента кулак левой руки, и все увидели на ее ладони оплавленный кусочек светлого металла, бывший до этого джанерским значком. Она тоже посмотрела себе на ладонь и снова стиснула кулак.

— А что… — начал было, кто-то из третьей смены, но Даген резким возмущенным жестом заставил не в меру любопытного десантника замолчать. Он, как более опытный, видел, что дела обстоят значительно хуже, чем кажется. Аринда срочно нуждалась в отдыхе и медицинской помощи. Она уже давно полностью выложилась, истратив практически до предела, и продолжая сбрасывать последние резервы. И сейчас, когда намеченная цель была достигнута, могла в любой момент потерять сознание, и вывести ее из состояния сброса будет очень сложно. Вот сейчас и был нужен партнер, чтоб поддержать необходимой жизненной энергией. Да где ж его возьмешь! Пытаясь оборвать нервное напряжение и боль, Даген присел рядом и, протянув к лицу девушки раскрытую ладонь, и приказал:

— Спать!

Но вместо того, чтоб подчиниться, Аринда, неожиданно резким движением вниз и в сторону, отклонила голову и выдохнула:

— Нет!

И сразу же стало видно, чего ей стоило это усилие. Она часто задышала открытым ртом, короткими, похожими на кашель, толчками выдыхая воздух.

Тардель, до этого мгновенья молча стоявший рядом, не выдержал, бросился к сестре и, встав на колени, одной рукой обнял ее, поддерживая. Кончиками пальцев приподнял ей подбородок, заставив посмотреть на себя, и ужаснулся: такой туманный, ничего не видящий был у нее взгляд. Тардель знал, что просто так ее не удастся заставить уснуть, с ее резистентностью и откровенной нелюбовью к чужому воздействию, и попытался испробовать единственно возможный способ. Он позвал сестру:

— Аль, Аринда… — Она не среагировала. — Ну что ты? Это же я, слышишь? Пожалуйста, я прошу, расслабься. Тебе нужно отдохнуть. Да не сопротивляйся, это же я!

Тардель уговаривал ее, почти умолял и дождался-таки ответной реакции. Еще одно усилие и взгляд девушки стал осмысленным.

— Вот, хорошо. Теперь настройся на сон. Сама, сама, я только чуть-чуть помогу.

И, перехватив ее начинавший сосредоточиваться взгляд, успел послать синхронный приказ, самый мощный, на какой только был способен. И Аринда, не успев оказать сопротивления, разом обмякла у него на руках, закрывая глаза, и по ставшему ровным и спокойным дыханию стало ясно, что это все-таки не обморок, сопровождающий сброс, а так необходимый сейчас сон.

— На «Аргон», быстро! — скомандовал Даген и первым устремился к боту, чтоб принять у Тарделя его ношу.

Когда они появились в медблоке, Денира только руками всплеснула:

— Да что за наказание! Опять Аринда! Похоже, мне весь полет только ей и придется заниматься. — И сразу же спохватилась, — что с ней? Она без сознания?

— Нет, спит. Видела бы ты, в каком состоянии она появилась! Вот и пришлось…

Тардель растерянно топтался рядом. Он подался чуть в сторону, пропуская подошедшего Зенднора, но продолжал стоять, не спуская глаз с сестры, неподвижно лежащей на кушетке, хрупкой и беспомощной. Бывают же люди, буквально притягивающие к себе все несчастья. Так вот Аринда одна из них: не было еще ни одного более-менее серьезного задания, в котором бы она не влипла в какую-нибудь историю, обязательно проходя через руки Дениры, и ничуть не становясь осторожнее и предусмотрительнее.

Денира, не переставая расспрашивать Дагена, приказала:

— Тардель, раз уж ты все еще здесь, то помоги ее раздеть. — И сразу же обратилась к Дагену:

— Так что с ней было?

— Я не понял. Начинающийся сброс, шоковое состояние, сильная заторможенность, нарушение координации движений. Все это вместе. Смотреть было тяжко. Она сказала, что их бот сбили.

— Ого! — воскликнул Тардель начавший, было, снимать с Аринды гермошлем, — похоже, что в нее стреляли.

И чуть отвел голову сестры назад, так, чтобы все увидели ярко-зеленое пятно автогерметизации, намертво приварившее гермошлем к скафандру. Пришлось резать неподатливую ткань аннигиляционным резачком из аварийного комплекта. А когда, наконец, сняли скафандр, то на обнаженной шее девушки, как раз над левой ключицей стал ясно виден темно-вишневый, четко очерченный след касания луча леггера.

— Интересно, — впервые подал голос Зенднор, — кое-что начинает проясняться. По крайней мере, половина ее состояния. Похоже на действие парализатора.

Денира между тем быстро и уверенно подключала свою многочисленную аппаратуру, опутав Аринду датчиками и манипуляторами. Закончив, она попросила:

— Разбудите мне ее, я подключу аппаратуру.

Аринда отозвалась не сразу. Сначала она задышала часто и прерывисто, а уже потом открыла глаза. Взгляд, сначала мутный и блуждающий, остановился на Зендноре, и капитан, увидел, как девушка внутренне напряглась, задержав дыхание на вдохе, и посмотрела уже более осмысленно. Только зрачки так и остались огромными, закрывающими почти всю радужку.

— Зенднор, — прошептала она, старательно выговаривая слова, — мы нашли их. Это ущелье в шестом секторе… Инфрасканер нужен… У них экран стоит…

— Хорошо, я понял, — Зенднор наклонился к ней, — где остальные?

— Ланера мы не видели… после аварии… У Гадара… айдер… отказал… я пыталась… его дотащить… на своем, — и заторопилась, оправдываясь, задыхаясь от боли и боясь, что ей не поверят: я не бросала его, Зенднор, не бросала… Я пыталась…. а он… в меня… — голос у нее перехватило, и слезы навернулись на глаза, готовые политься обильным потоком. Денира, с тревогой следящая за девушкой, тронула Зенднора за плечо:

— Все, хватит. Ей нельзя больше говорить.

И отошла к пульту управления, начиная свою работу. Зенднор увидел, как почти сразу, гримаса боли исчезла с лица Аринды, оно расслабилось, запекшиеся искусанные губы закрыли напряженный оскал зубов, разомкнулись судорожно стиснутые челюсти и, наконец, медленно опустились веки. Девушка уснула спокойно и безмятежно под мерное гудение аппаратуры. Зенднор какое-то время глядел в лицо Аринды, потом тяжело выпрямился.

— Денира?

— Все будет хорошо. Главное, что полного сброса нет. Ей нужно только время, чтоб восстановить силы. Все будет хорошо. — Она поднялась от приборов и начала выпроваживать неподвижно стоящих мужчин. — Идите, идите. Ей еще долго спать, так что отправляйтесь. — И вытеснила всех в коридор, плотно прикрыв за ними дверь.

Спустя некоторое время в медблоке появился Лейдель и застал Дениру сидящей за столом. Она уронила голову на руки и не двигалась. Но шаги Лейделя все же услышала и повернула к нему печальное, измученное лицо.

— А, это ты? Ты заболел? — Лейдель подошел, привалился плечом к стене.

— Вот видишь, какой у нас экипаж. Даже тебя приучили к тому, что в твои апартаменты заходят только по великой нужде. — Он явно пытался пошутить, но почти сразу же стал очень озабоченным:

— Что с тобой, Денира, я тебя не узнаю? Может, расскажешь старому другу?

И она пожаловалась, разом выплескивая все, что скопилось у нее внутри и нестерпимой тяжестью лежало на душе:

— Просто я очень устала, Лейдель. Я устала быть сильной, устала бороться с чужой физической болью, лечить израненные души. Я устала считать потери. И никому не приходит в голову, что я не робот все-таки, не киборг, я — женщина. И мне иногда хочется побыть слабой! Зенднор меня понимает, но он сейчас так занят! А мне нужно, просто необходимо чье-то сильное плечо.

— Мое подойдет? — почти серьезно осведомился Лейдель. — Думаю, что я смогу тебя понять. Поплачь. Если ты еще не забыла, как это делается. Сегодня тяжелый день.

— Лейдель, ну когда все это кончится?

— Я был бы рад тебе сказать, что сегодня. Что больше мы никого не потеряем. Но ты же не хуже моего знаешь, что это не так. Думаешь, Вселенная, вдруг, измениться и позволит нам бескорыстно заглядывать в ее тайны? Нет! Мы всегда платили ей за это, и будем продолжать платить. Жизнями, здоровьем, сорванной психикой, искалеченными судьбами, одиночеством, кто чем… Мы гордимся тем, что можем прокладывать свои пути среди звезд, но стараемся не вспоминать, что пути эти обильно политы кровью. — Он замолчал, и некоторое время стоял, глядя в пол, потом поднял голову и криво усмехнулся: А нас еще рано списывать, Денира. Ты можешь представить себе, что ты уже на пенсии? Я не могу. Мы еще нужны «Аргону». Нам еще придется доводить до ума молодежь, чтоб они не гибли, вот так, в первом же полете. Может что-то в наших силах. А в плохие минуты мы всегда можем поделиться друг с другом. Я не хотел перед тобой философствовать, просто жизнь нельзя прожить, как под гипнотроном: без боли, без забот, без радостей…

И Денира посмотрела на него, уже слабо улыбаясь:

— Ты как всегда прав, Лейдель. Я замечала, у нас на «Аргоне» люди часто улыбаются, даже в серьезных ситуациях. Может, поэтому у нас такой дружный экипаж?

* * *

Когда обломки сбитого бота падали вниз, Ланер, потерявший сознание от удара, беспомощно кувыркался среди них. Но ему повезло. Повезло так, как везет один раз в жизни. Он вовремя очнулся, успел увидеть рвущиеся в лицо камни и, подав импульс на айдер, задержал падение. Пролетел с десяток метров над острыми обломками скал и мягко опустился на них. Перевернуться лицом вверх сил у него уже не хватило. Темнота беспамятства наверстывала упущенное.

Сколько он лежал так — неизвестно. Вновь он пришел в себя оттого, что кто-то грубо рвал у него из руки накрепко стиснутый леггер. Ланер пошевелился, пытаясь подтянуть под себя руки, тут же получил мощный пинок в левый бок, под сердце, потом еще. Так, что даже дыхание перехватило. Чуть повернув голову, он успел заметить чужую черную обувь с высокой шнуровкой и такого же цвета скафандры. После очередного удара его подхватили под руки и поволокли. Он еще пытался оказать сопротивление, но несколько жестоких ударов вновь погрузили его во тьму.

Очнувшись, Ланер увидел, перед глазами блестящий темно-синий пол. Шевельнулся, застонал от боли, поворачиваясь на правый бок, и обнаружил, что его руки замотаны тонкой пластиковой лентой от локтей до запястий. Покосившись на счетчик воздуха, с ужасом констатировал, что дышать ему придется только пятнадцать минут, и чуть подумав, решил рискнуть. Неуклюже действуя связанными руками, поднял лицевой щиток и глотнул чужого воздуха, приготовившись, если потребуется, вновь закупорить скафандр. Воздух в чужом звездолете ощутимо вонял сероводородом и еще чем-то очень едким, но дышать было можно.

— Хорошо хоть так, — подумал Ланер, осматривая пластиковую ленту, стягивающую руки, с огорчением отметив, что освободиться, пожалуй, не удастся. Тогда он сел, прислонившись спиной к крупноребристой стене, и стал ждать, оглядывая помещение. Комнатка была и тесная и узкая, без иллюминаторов. На потолке дисковидная лампа, рассеивающая тусклый голубой свет по серым металлическим стенам. Ждать пришлось недолго. Дверь с неприятным скрежетом открылась, и на пороге появились двое хозяев, одетых в черную униформу довольно свободного покроя. У одного из них от левого плеча до локтя на рукаве блестело пять ярко-золотых дисков, у другого — три. В руках оба держали массивное оружие, отдаленно напоминающее леггер, стволами направленное в лицо Ланеру. Продолжая рассматривать пришедших снизу вверх, Ланер добрался до их лиц. Интенсивно-желтый цвет кожи, маленькие почти круглые сморщенные рты, плоские, похожие на звериные, носы и сильно раскосые, заползающие на виски глаза антрацитно-черного цвета. Над абсолютно лысыми головами возвышались острые верхушки больших полупрозрачных ушей. Тот, с пятью дисками на рукаве, просвистел что-то, тонко, почти переходя на ультразвук, внимательно глядя на Ланера, потом проговорил, видимо повторяя то же самое, на сильно искаженном, едва узнаваемом интерлекте: Встать!

Ланер медленно поднялся, тоже внимательно следя за своими конвоирами.

— Пошли!

Его вывели в узкий темноватый коридор и резким толчком в спину направили влево, держа под прицелом своего оружия. Низкий потолок изредка имел на себе такие же дисковые лампы, весьма скудно освещавшие пространство. Видимо на этом корабле не очень-то беспокоились о комфорте: и плохая вентиляция и этот, портящий зрение, свет.

Распахнулась металлическая овальная дверь, и Ланера втолкнули в помещение, освещенное более ярко. От двери вперед к высокому массивному креслу тянулась ковровая дорожка. В кресле сидел такой же ярко-желтый тип, обе руки которого от кистей до плеч были покрыты золотыми дисками. Он выглядел довольно тщедушно по сравнению со своими людьми. По бокам у кресла стояли два телохранителя на голову выше своего патрона и в плечах вдвое шире его. Ланер не успел, как следует все рассмотреть, когда сильный удар под колени сбил его с ног, а другой, такой же чувствительный заставил приложиться лицом к полу. Спас шлем. Если бы не он, то уж точно бы разбил и нос и губы. Ланер почувствовал на своей шее тяжелую ногу охранника и выругался про себя. Никогда его еще так не унижали. Он прислушивался и думал:

— Ну, погодите! Мое время еще не пришло.

Видимо ради самого Ланера, разговор велся на интерлекте.

— Во имя Великой Черной Бездны недостойный пришелец склоняется к твоим ногам повелитель. Он туп до того, что не понимает благословенного языка Божественной Сальсулы.

Ланер силился вспомнить: Сальсула, Сальсула… Где же это? — он явно не помнил, — но это и к лучшему. Значит, эти голубчики так же не знают или же плохо знают Даярду и ее джанеров.

Тяжелый ботинок наконец-то убрался с его шеи, и Ланер получил возможность поднять голову. Его вздернули на колени. В это время заговорил тот, кого называли повелителем. Он говорил на интерлекте более понятно, но тон его обращения еще тот:

— Кто ты, презренный червь, и почему вы посмели напасть на посланников Божественной Сальсулы?

Ланер, не спеша, поднялся, дернул плечом, сбрасывая с него руку охранника, и заговорил:

— По правилам Межгалактического Совета ваш корабль является пиратским судном и находится вне закона. За вами числится несколько преступлений. Вы подлежите аресту Межгалактической полицией. Вас ищет Патруль Контроля.

За такую дерзкую речь он немедленно получили сильный удар меж лопаток, заставивший его покачнуться и замолчать.

— Воины Сальсулы могут брать все, что захотят! А ты будешь казнен, червь.

— Как бы не так! — Ланер чуть развел ладони, складывая пальцы щепотью. Это был единственный шанс, и он не собирался его упускать. Только бы не выстрелили в лицо, а скафандр все выдержит. Молниеносно развернувшись, он поразил в голову сначала одного конвоира, потом другого Следующий выстрел он предназначил правому телохранителю. И тут же почувствовал, выстрел из бластера на своем плече. Он был первым и последним. Телохранитель тут же лег к ногам своего повелителя. А у того и без этого маленький рот собрался в сморщенный кружок, нос вздернулся, глаза-прорези значительно расширились. В два прыжка Ланер преодолел расстояние, отделявшее его от трона, и щелкнул легоньким разрядом оцепеневшего от неожиданности «повелителя», стараясь попасть по ушам, почему-то вызывающим неприятное раздражение.

— А ну тихо! Иначе тебе конец. — Ланер даже не надеялся что сумеет взять на испуг чужого джанера, и сам удивился, когда тот, потемнев до цвета охры, жалобно заскулил и сполз на пол. — Сидеть! — прикрикнул на него Ланер. Повелитель замер. — Сколько человек в экипаже?

— Д-д — венадцать.

— Вызывай сюда по одному. Быстро! — Ланер встал за креслом повелителя. — Слушай, ты, я гарантирую тебе жизнь, если будешь вести себя благоразумно, понял? Одно слово на твоем языке и ты мертвец.

Новоявленный заложник старательно и утверждающе мотал головой.

— Ну-ка развяжи мне руки. — Потребовал Ланер, поднося сложенные щепотью пальцы почти к самому лицу правителя. Тот нервно заерзал в кресле. — Ну, — поторопил его Ланер, — быстро!

Оранжеволицый, не сводя испуганного взгляда с чужака, наощупь размотал пластиковую ленту. Ланер почувствовал, как в кисти хлынула застоявшаяся в жилах кровь. Было неприятно до с трудом переносимой боли.

Ланер почти полностью прикрыл лицевой щиток гермошлема, приготовляясь встречать пиратов. Насколько он понял, этот их повелитель был вроде талисмана для экипажа и джанерского образования не имел.

Сначала все шло гладко. Они входили, как и договаривались, по одному, и Ланер спокойно их отстреливал, но потом, видимо почуяв неладное, в зал ворвались сразу пятеро: вооруженные, решительные и ловкие. Но вся решительность разом слетела со всех, когда они увидели своего повелителя, бурого от гнева и страха, и чужака у него за спиной. Они даже стрелять не могли, боясь случайно задеть повелителя. Зато Ланер не растерялся. Одного за одним, он свалил на пол всех пятерых. Он не знал, обладает ли защитными свойствами их форма и поэтому, подстраховываясь, целил неизменно в лоб.

К этому времени первые из оглушенных им неприятелей уже начали проявлять некоторые признаки жизни. Ланер, подхлестывая легонькими разрядами повелителя, с его помощью связал экипаж, растащил их по разным углам и постарался, памятуя их же ошибку, связать руки у каждого за спиной, прихватывая еще и ногу, чтоб не смогли сразу освободиться.

— А ну, веди, показывай, где у вас тут пульт управления. Нужно немедленно связаться с «Аргоном», а то я нам с тобой не завидую. Если мои помощники успели сообщить ваши координаты, то нас вполне могут уничтожить. Надо дать им знать, что я жив, и вы сдались, если, действительно, хочешь остаться в живых.

Ланер опередил выстрел с «Аргона» ровно на две минуты.

— Я — С-09. Я — С-09 вызываю «Аргон».

Озабоченное лицо Зенднора появилось на экране почти сразу же:

— Ланер! Наконец-то! Ты жив! А мы уже начали, было, думать что и ты погиб. Лейдель меня почти уговорил разнести их в клочья, пока Патруль Контроля не подлетел. Как ты там?

— Экипаж нейтрализован. У них, оказывается, еще приветствуется анабиозный режим полета. 280 человек на борту, из них 14 бодрствуют.

— Помощь нужна? Выслать обе группы?

— Хватит и моих парней.

— Хорошо, встречай. Патруль Контроля на подходе.

— Зенднор, насколько я понял, на «Аргоне» знают, что нас сбили?

— Аринда доложила. И ваши координаты тоже.

— Так они живы, вернулись?!

— Только Аринда.

* * *

Аринда проснулась от легкого щекотания под электродами на обнаженном теле. Не поворачивая головы, огляделась — родной аргоновский медблок. И Денира, кажется, куда-то вышла. Девушка неподвижно лежала, как и предписывалось правилами поведения в медблоке, и смотрела в потолок, пытаясь вычислить ритм в периодических изменениях тона легкого гудения медаппаратуры. Электроника сработала исправно, и в глазах уже ничего не мутилось, и боль исчезла. Тяжело так лежать. Не двигаться, когда чувствуешь, что все уже в порядке. И с ритмом, как назло, ничего не получается. Можно, пожалуй, рискнуть и попробовать встать, если Денира, вдруг, забыла…

Но только она приподнялась на локтях, как сработали автофиксаторы, и четыре коротких щелчка слились в один. Упругие ремни захлестнули грудь, талию, бедра и голени, плотно прижав ее к ложу, и автомат, взвизгнув, завелся без пауз: лежать, лежать, лежать, лежать…

И замолчал, словно задохнувшись, переводил дух, очень напоминая живого человека.

Он выдержал паузу и отчеканил, разделяя слова на слоги:

— Го-ри-зон-таль-ное по-ло-же-ние о-бя-за-тель-но. При-каз под-ле-жит вы-пол-не-нию. Пов-то-ря-ю. Го-ри-зон-таль-ное по-ло-же-ние о-бя-за-тель-но…

Оставалось только тяжело вздохнуть. Денира не забывала ничего. Тогда Аринда, преодолевая сопротивление ремней, насколько позволяли фиксаторы, нащупала у себя на шее цепочку и, перебирая ее между пальцев, добыла медальон. Она в минуты грусти и безысходности, часто смотрела на него, маленький, изящный, серебряный, умещающийся на мякише большого пальца. На полированную поверхность был нанесен тонкий узор из напаянной серебряной проволоки, образующей куст, покрытый крупными цветами. Если нажать внизу на чуть выступающий шпенечек, медальон раскрывался. И тогда, на левой его половине, становился виден портрет женщины в непривычной одежде с ребенком на руках, глядящей с понимающей печалью. А на правой — шестиконечный крест и на нем человек в позе полной боли и страдания. Чужие боги, хранящие сейчас ее жизнь, но не сберегающие от потерь. Сначала Реннер (хотя это было еще раньше), потом Сергей. Теперь Гадар… И только за один полет! Насколько длинным окажется весь список?

Глядя на медальон, Аринда вспоминала Сергея и то, как они потеряли друг друга. Ей всегда хотелось плакать в такие минуты.

Появилась Денира и, увидев защелкнутые ремни фиксатора, с осуждающей улыбкой покачала головой:

— А-я-яй! Разве я разрешала вставать?

Аринда молча слушала, зажав медальон в кулаке под подбородком. А Денира тем временем села в кресло к пульту управления и поколдовала над клавишами. Фиксаторы, также быстро расстегнувшись, исчезли. Некоторое время она еще провела у пульта, считывая показания с приборов, затем поднялась, и, снимая датчики, сказала:

— Можешь пока быть свободна. — И, не выдержав, улыбнулась: Может быть, тебя в следующем рейсе сразу в медблок поселить? Все равно ты его слишком уж часто стала посещать.

— А я виновата? — обиделась Аринда, совсем по-детски надув губы. — Если так получается.

— Зенднор за тебя просил, а то бы я тебя еще немного подержала. Через 40 минут общий сбор, он хочет, чтоб ты присутствовала.

Аринда почти бегом направилась к двери, на ходу одевая куртку.

— И куда ты на такой скорости? — рассмеялась Денира.

— Мыться. — Уже в дверях отозвалась Аринда.

В душевой она выбрала режим тонизирующего массажа и с наслаждением стояла под круговым напором голубых струй, пахнущих послегрозовым лесом и упруго бьющих по телу. Такой душ снимает усталость и стресс, особенно если закрыть глаза и ни о чем не думать, полностью отдаваясь водному блаженству. Вызов с браслета она услышала все равно, с сожалением отключила воду и, встав под обсушивающий поток теплого воздуха, отозвалась. Это был Тардель, и голос у него звучал встревоженно:

— Где тебя носит? Денира сказала, что уже давно тебя отпустила. Все собрались.

— Бегу!

Через минуту, на ходу приводя в порядок волосы, она уже была у дверей Центрального зала, откуда доносился приглушенный шум разговоров и смех. Еще бы, весь экипаж в сборе. Аринда открыла дверь и замерла на пороге, ища свободное место. С ближайшего, полностью занятого дивана ей, приветствуя, махнул Тардель. И в этот момент из противоположной двери вышел Зенднор, за ним трое чужаков в темно-фиолетовой форме и еще кто-то свой. Кто, разглядеть она не успела. Время было упущено. Не бежать же через весь зал под смех экипажа в поисках свободного места. Аринда, не долго думая, перемахнула через спинку дивана. Там она устроилась на корточках за спиной Тарделя и, положив руки ему на плечи, стала рассматривать чужаков, выглядывая из-за головы ворчащего брата. Она первый раз видела полицейский патруль Межгалактического Союза, хотя словосочетание Патруль Контроля на слуху было постоянно. Они и спасатели, и таможенники, и просто блюстители порядка в просторах Космоса. Постоянные герои приключенческих книг, многочисленных легенд и историй, которые вам расскажут в любом космопорту. В Патруль Контроля вербуют с самых различных планет.

Стоящий слева полицейский был явно уроженцем Даярды, хотя, видимо по их полицейской моде, волосы стриг совсем коротко. Лица у всех по самые глаза закрывали биомаски, если только то, что скрывалось под маской у двух других Патрульных можно было назвать лицами. Зеленый цвет биомасок почти сливался с их мелкочешуйчатой блестящей кожей, и крупные ярко-оранжевые глаза с вертикальными черточками зрачков были глазами рептилий. Ушных раковин на вытянутом вперед и сплюснутом сверху черепе вовсе не было. Руки (или лапы?) опущены вниз, прижатые к бокам. А на поясе, смиренно сплетенная пальцами бездействовала еще одна пара конечностей. Третья, более мощная, прочно стояла на полу. Ростом они были почти на голову ниже своего коллеги и смотрелись довольно тщедушно. Но первое впечатление часто бывает обманчивым, и за тщедушием форм скрывалась приличная сила и ловкость, недоступная людям, а в сплюснутом черепе прятался высокоорганизованный мозг. За их спинами, тоже в биомаске стоял Ланер. Вполне живой и, судя по смеющимся глазам, в неплохом настроении.

Стоящий в середине Патрульный поднял к своей биомаске правую четырехпалую конечность раскрытой ладонной поверхностью вперед и торжественно произнес на очень чистом интерлекте:

— Патруль Контроля 14 отряд приветствует доблестных джанеров Даярды.

Экипаж «Аргона» отозвался дружным:

— Ай-я! — а Патрульный продолжил: — Межгалактический Совет объявляет благодарность экипажу корабля «Аргон» и его капитану Зенднору в задержании преступников. Мы приносим вам соболезнование в связи с гибелью члена вашего экипажа. — Он, чуть помедлил, склоняя голову, а затем спросил: Мне хочется увидеть и третьего джанера из разведывательного бота, обнаружившего преступный корабль. Поднимитесь, пожалуйста.

И Аринде пришлось встать на диване во весь рост, под дружное, старательно сдерживаемое фырканье экипажа. Даже Зенднор не выдержал, с удивленным упреком произнес:

— Аринда!

Она легко перескочила спинку и встала за диваном, чуть касаясь его пальцами.

— Подойди сюда! — скомандовал Зенднор, и она вышла вперед, встав рядом с Ланером, который сразу же стиснул ее левую руку в своей ладони. Аринда быстро глянула в его весело прищуренные глаза и чуть смущенно улыбнулась. Патрульные расступились, чтоб всем была видна эта, взявшаяся за руки пара, и тот же ящерообразный продолжил:

— За мужество, проявленное при выполнении задания, мне поручено Межгалактическим Советом вручить этим членам вашего экипажа Карточки Совета.

— В зале одобрительно загудели и, вдруг, грянуло приветственное:

— Ай-я!

Из нагрудного кармашка он достал две оранжевые небольшие карточки. Это была высокая награда. Такие имелись у Зенднора, Лейделя и еще у двоих на «Аргоне». Такая карточка, одна на всю жизнь, обеспечивала владельцу свободный доступ на все планеты Межгалактического Совета, внеочередное обслуживание в любом космопорту и много еще всяких приятных мелочей.

Патрульный пошел к Ланеру, и тот шагнул ему навстречу. Он вручил джанеру карточку, пожал руку, а скучающая до этого пара средних конечностей похлопала Ланера по плечам.

И тут Аринда испугалась. По-дурацки, по-детски, чего с ней уже давно не случалось. Она представила, как ее касаются холодные лапы рептилоида. Девушка не испытывала брезгливости, просто глупый неконтролируемый ужас. Она быстро подавила в себе предательское чувство, но видимо этот невольный импульс был настолько силен, что оба ящерообразных Патрульных, и тот, что стоял справа, и тот, который только что поздравлял Ланера, удивленно посмотрели на нее. Девушка окончательно смутилась и опустила голову, чтоб не все видели как ей стыдно. Вслух ящеры ничего не сказали, но карточку незамедлительно передали третьему Патрульному — уроженцу Даярды. И Аринда услышала прозвучавшие прямо в мозгу слова легкого упрека:

— Вот это да! Такая красивая девушка и боится рептилий!

В ответ на крепкое рукопожатие Аринда подняла все же взгляд, и Патрульный, улыбнувшись темно-серыми глазами, заговорщически ей подмигнул.

Это переполнило чашу ее стыда. Лицо еще ярче вспыхнуло.

Когда Патрульные, попрощавшись с экипажем «Аргона» пошли к выходу, Зенднор с Ланером отправились их провожать до шлюзовой камеры, где, пристыкованный к «Аргону», их ждал свой корабль. Небольшой, очень маневренный и отлично вооруженный — «ДэБи-14» по первым буквам на интерлекте — «Патруль Контроля» и номер по базе.

Аринда осталась стоять на том же месте, и на душе у нее было пакостно. Она чувствовала, что обидела ящерообразного Патрульного, хотя он очень тактично не подал виду. Он же не виноват, что родился таким, непривычным для чужих глаз, зеленым и с шестью конечностями.

Аринду обступили со всех сторон, стали поздравлять, а она все стояла и отрешенно думала о своем глупом поступке, а потом вдруг растолкала окружающих и бросилась догонять Патрульных. Она догнала их в шлюзовой камере, когда они, попрощавшись, уже собирались шагнуть в шлюзовой люк, и, еще на бегу крикнула:

— Подождите!

Все трое обернулись, и Аринда окончательно растерялась. Оба ящерообразных Патрульных выглядели на первый взгляд, совершенно одинаковыми. Девушка растерялась, лицо приобрело жалкое выражение. Казалось, она вот-вот заплачет, взгляд метался с одного на другого. Но зрительная память все же не подвела. Аринда узнала-таки незаслуженно обиженного рептилоида по белой нашивке на левой стороне груди и почти уверенно шагнула к нему навстречу. Она, первая протягивая для пожатия руку и, неотрывно глядя в немигающие оранжевые глаза, прошептала почти беззвучно:

— Извините, я не хотела Вас обидеть, я не нарочно. Я больше не буду Вас бояться. Чуть дрогнули вертикальные зрачки, и сухие сильные пальцы бережно сжали ее ладонь.

— Ты будешь отличным джанером, девочка. Уж поверь старому Патрульному. У тебя все еще впереди, хотя и начало тоже неплохое. Очень редко кто умудряется в таком возрасте заработать Оранжевую Карточку.

Едва заметно приподнялись в удивлении ее брови. Рука Патрульного была совсем не холодной, а сам он вовсе не казался старым.

— О, нет, девочка, — читая ее мысли, возразил ящер, — я отслужил в Патруле вчетверо больше, чем ты прожила.

— Откуда Вы родом? — спросила Аринда, так же пристально глядя ему в глаза.

— Планета Чиона, бета Орла. — Рептилоид отпустил ее руку.

— Я больше не буду бояться. — Вновь повторила Аринда полушепотом.

— Твое имя я знаю, а меня зовут Шетон Ог. Может быть, мы когда-нибудь еще встретимся,? и поинтересовался — это твой первый полет?

Аринда все еще никак не могла привыкнуть к его немигающему взгляду.

— Второй, — наконец ответила она, — еще стажерский был. — И ей показалось, что Патрульный насмешливо улыбается под своей биомаской. Теперь обиделась она и сказала, оправдываясь: Я была контактером на планете Земля.

И опять почувствовала его улыбку. Она теперь явно не знала, как себя вести, а Патрульный вдруг сказал, подняв тонкий указательный палец почти до глаз:

— Подожди немного. — И скрылся в шлюзовом люке

Вскоре он вернулся, держа на раскрытой четырехпалой ладошке крупный фиолетово-синий кристалл с человеческий палец размером, закрепленный на двухцветной серебристо-золотой спиральной цепочке. Крепление напоминало сжатую лапу рептилии.

— Возьми на память о старом Шетоне.

Аринда приняла подарок, подставив обе ладони лодочкой. Это камень с Чионы. — пояснил полицейский. — Согрей его дыханием. Температура вашего тела достаточна, и посмотри, что будет.

Аринда поднесла ладони к губам, и под ее дыханием кристалл начал менять окраску. Сначала он сделался ярко-синим, потом побледнел до голубого, приобрел цвет морской волны, затем изумрудно-зеленый, пока, наконец, пройдя весь спектр, не зарделся на ладони ярко-красным огоньком.

— Ой! — только и сумела выговорить она, восторженно глядя себе на ладони. И куда только пропал отважный джанер, получивший Оранжевую Карточку — осталось маленькая девочка со счастливой улыбкой. И все присутствующие тоже улыбались, снисходительно и понимающе. Аринда вскоре спохватилась:

— Ой, спасибо! — и забеспокоилась, растерянно, почти с испугом глядя на Патрульного. — Мне нечем отдариться.

— А я бы и не принял ответного дара. По нашим законам, если хотят доставить маленькую радость, никогда не берут ответного подарка. Доброе отношение не покупается.

— Извините. — Смущенно ответила Аринда, зажимая подарок в кулаке.

— Я чувствую, что мы еще не раз встретимся. Не забывай: Шетон Ог, Патруль Контроля, 14 отряд.

— Не забуду. — Пообещала она, теперь без всякой опаски пожимая на прощанье протянутую конечность сначала одного, а затем и второго Патрульного, за все время не изронившего ни звука. Третий, тот самый — уроженец Даярды, ненадолго задержал ее руку в своей. Он, смеясь, обратился к Зенднору, который вместе с Ланером молча наблюдал всю эту сцену.

— Зенднор, мы когда-нибудь завербуем твою красавицу в Патруль Контроля. Нам такие нужны.

— Не отдам! — тоже засмеялся Зенднор, — Без ее выходок на «Аргоне» скучно будет.

Так и не отпуская ее руки, Патрульный отстегнул от пояса и протянул девушке маленький фотонный фонарик, способный менять мощность от чуть заметной точки до слепящего прожекторного луча.

— А это от меня. Я — Лоннед, запомнила? — И весело прищурил глаза. — И мне тоже не нужен ответный подарок, разве что-нибудь вовсе невероятное?

— Это — можно! — Вдруг осмелела девушка, и, высвободила руку из его ладони. Она привстала на цыпочки, дотянулась, быстро чмокнла Патрульного в висок, чуть повыше биомаски и отпрыгнула в сторону. Глаза у Лоннеда стали шальными, и он не сразу смог даже выдохнуть.

— Нет, вы видели! Видели? Ну, Зенднор, и девушки у тебя! Шетон, вот теперь я жалею, что пришлось надевать биомаску.

— Так тебе и надо! — съехидничала девушка, и Зенднор одернул ее:

— Аринда!

Она быстро отошла, встав рядом с Зенднором, и, сразу, сделавшись очень серьезной, вскинула левую руку в прощальном жесте. Полицейские замерли также вскинув руки в прощании. Затем они одновременно повернулись, один за другим исчезли в шлюзовом люке, и он закрылся за ними. Провожающие медленно опустили руки. Ланер подошел к Аринде сзади и обнял:

— Как хорошо, что ты осталась жива!

— Но Гадар погиб из-за меня. — Ответила девушка, зажмурившись, а когда разомкнула стиснутые веки, в глазах блеснули слезы.

— Иначе вы бы оба погибли, а он так тебя любил!

— Хороша любовь — глушить из леггера!

— Ему ничего другого не оставалось, — и попытался перевести разговор на другую тему. — А подарками тебя в этом рейсе завалили. Никому не дарят, только тебе!

Они не заметили, как подошла Денира.

— Вот вы где, герои новоявленные! — но тут же смягчила тон. — Очень рада за вас. — И обратилась к Ланеру: Будь так любезен, пройди в медблок. Не вечно же тебе ходить в биомаске.

— Вот так, Ланер. — Аринда вывернулась из-под его руки. — Попался? Теперь от нее не скоро вывернешься. Попомни мои слова! Я-то уж знаю.

Денира, улыбаясь, пригрозила ей пальцем:

— Нехорошо злорадствовать, Аринда. И, кстати, о тебе. Через три часа тоже зайдешь ко мне.

* * *

Пройдет совсем немного времени и самой яркой звездой прямо по курсу вновь окажется Вийда. И прозвучит приказ:

— Экипажу занять свои места. «Аргон» идет к Даярде.

Их примет родной космопорт и, пройдя медконтроль, все получат возможность отправиться, наконец, по домам. Пусть ненадолго, но домой. И Аринда с Тарделем, взявшись за руки, пойдут из здания космопорта. Аринда закажет такси. Вовсе не потому, что очень торопится, а чтоб испытать, наконец, могущество своей Оранжевой Карточки. И Тардель будет снисходительно улыбаться очередной ее выходке. И будет домашний обед. И счастливые лица родителей, получивших возможность увидеть своих шальных блудных детей, которые вскоре вновь покинут дом, потому, что звездное пространство манит сильнее, чем даже родные стены, и «Аргон» опять готов к рейсу.

ЧАСТЬ 3

Патруль Контроля

7

Сергея давила тоска. Черная, безжалостная, она забирала под себя и гасила любую инициативу, даже желание жить, не говоря уж об учебе. Он сидел безвылазно у себя в комнате и смотрел фантастические фильмы. Вернее пытался смотреть, потому что даже самые качественные спецэффекты не заменяли ему собственных коротких воспоминаний. Ни в одном фильме не воссоздавался, хотя бы приблизительно, интерьер «Аргона». А как бы хотелось увидеть все еще раз! И, конечно, в первую очередь Алю, Алинку…. Аринду.

Сергей не раз пытался нарисовать ее портрет, но ничего не выходило. Черты лица, казалось бы, такие знакомые и ясные, сразу же ускользали из памяти, как только карандаш касался бумаги.

Тогда Сергей решился на диверсию — пробраться тайком в деканат и выкрасть из личного дела ее фотографию. Был придуман и тщательно проработан план проникновения. А чуть позднее благополучно осуществлен.

Но нужно было видеть выражение его лица, когда в углу за пыльными шкафами похититель, затаив дыхание, открыл, наконец, заветную серую папку. В ней, аккуратно сложенные, лежали несколько листов абсолютно чистой бумаги. Чего, впрочем, и следовало ожидать, если трезво логически поразмыслить.

Сергей плюнул с горя, яростно швырнув на пол бесполезную папку, но не сдался. Он пошел в общежитие к девчонкам, с которыми жила Аля и попросил отдать ее вещи, сказав, что она уехала домой и велела забрать все, что осталось. Девчонки, поохав, быстренько собрали ему большую спортивную сумку и выпроводили из комнаты.

Дома он разобрал вещи, еще хранящие запах знакомых, будоражащих духов. Ничего необычного: простые, не новые свитерочки, платье, туфли — все с местными фабричными этикеточками, не придерешься. Косметика: все пользованное, тоже местного производства, не создающее впечатления только что купленного. В нескольких тетрадях ничего постороннего. Лишь короткие записи по предметам, сделанные торопливым, но четким почерком. Комар носа не подточит!

Единственное, что привлекло обостренное неудачами внимание, был брелочек на ее сумке. На той самой черной кожаной сумке, что обычно висела у Алины (или Аринды? О, Господи!) на плече.

Прикрепленный к запору, всегда на виду, мотался короткий, с палец длиной, похожий на обрезок карандаша брелок из зеленого металла. Может быть, Сергей и не обратил бы на него внимания, но он просто узнал этот металл, вспомнив тяжелые пластинки, что держал в руках в медблоке. Назначение брелочка он не понял, но повесил его на цепочку и надел на шею, чтоб никогда не снимать. Хоть какая-то память, подтверждающая, что все прошедшее не было бредом. Хорошенько подумав, он не стал никому ничего рассказывать. Все равно не поверят, и, чего доброго, шизиком сочтут.

А по ночам снились ему звезды. Не мерцающие, земные, а яркие, неподвижные черной космической бездны. И ровно через неделю после всего случившегося приснилась Аля. Аринда. Приснилась, не исподволь вплетаясь в прихотливый сюжет сновидения, а буквально ворвалась в сон, обрывая его. Перед закрытыми глазами возникло ее лицо, напряженное, сосредоточенное. Девушка внимательно, немигающе смотрела прямо перед собой, держа у висков кончики пальцев, и упорно звала его по имени. Сергей изумленно откликнулся:

— Алька?! Ты?

Ее глаза чуть улыбнулись, и девушка произнесла не очень понятную фразу, почти набор слов:

— Запомни, — сказала она, — Два, четыре, два, патруль, контроль, ультра, два, четыре, два, запомни! — и пропала.

Сергей немедленно проснулся и сел на кровати, спустив голые ноги на мягкий поролон прикроватного коврика.

— Что бы это значило? Два, четыре, два… Пароль, код? Ладно, я запомню.

Уснуть он не мог долго. Почти до утра просидел, закутавшись в одеяло, и все думал о странной своей судьбе, о безжалостности нависшего над ним рока, о тщетности своей жизни и казался сам себе таким несчастным, глупым и невезучим, что плакать хотелось. Но он не заплакал, пережил.

Черный космос так и не ушел из его снов, вот только Аринда больше не снилась, как он себя не настраивал.

Зимнюю сессию он, к ужасу домашних с треском провалил. Учеба потеряла всякий смысл. Иметь профессию никак не связанную с космосом казалось теперь невозможным. Кое-как дотянул до лета и бросил-таки институт. Он готовился все свободное время и поступил совершенно в другой по профилю военный вуз, чтобы стать специалистом по ракетным двигателям. Никогда он еще не учился с таким усердием.

Если судьба хоть раз подпустила сказку, позволив ей коснуться обыденной жизни, то хитрая гостья не упустит уже возможности еще раз напомнить о своем существовании.

Спустя два года после окончания вуза Сергею было приказано принять участие в разработке ядерного двигателя для первого в истории Земли межпланетного корабля. Международный экипаж должен будет достичь Марса. Сергей решил, что ляжет костьми, но попадет в состав экспедиции. Он узнал, что корабль будут строить в Европе по международному проекту, и экипаж будет набираться из стран участниц проекта. Уцепившись за эту ниточку, приложив все свои силы, мыслимую и немыслимую помощь друзей коллег, знакомых, он пробился-таки куда хотел.

Это казалось невероятным, чудом из чудес, но на его плечах была голубая форма «Блюстар» и он, бортинженер, готовился к старту пилотируемого корабля к далекой планете. Шесть человек готовились покинуть Землю: три американца, немец и двое русских.

Позади, наконец, изнурительные тренировки, торжественные проводы и довольно жесткий старт. Вокруг звезды, звезды и мрак.

Полет шел точно по плану. Вот уже намеченная цель превратилась из красноватой точки в шарик средних размеров, а Земля, наоборот, уменьшилась до яркой звезды, когда случилась беда. Начались резкие скачки мощности в нейтронном реакторе, отделенном от жилого отсека корабля бронированной, многослойной плитой, экранирующей возможное излучение. С пульта ликвидировать скачки мощности не удалось, и Сергей, облачившись в скафандр высшей защиты, решил проверить реактор, добравшись до него через аварийный наружный люк. Чтоб не карабкаться по обшивке «Блюстар», рискуя сорваться в неуклюжем тяжелом скафандре, он решил воспользоваться десантным катером. До чего же этот катер не был похож на голубого жука с «Аргона»! С той поры прошло уже девять лет, но Сергей, до сей поры, все отчетливо помнил и забывать не собирался, тем более что зеленый брелочек по-прежнему висел у него на груди.

Полет должен был пройти по крутой параболе. Катер, достигнув ее крайней точки, уже начинал разворот, когда корпус «Блюстар» в одно мгновение превратился в чудовищный, ослепляющий клубок пламени. На экранах мгновенным толчком ожили черные светофильтры.

А до сознания не сразу еще дошло, что теперь он остался совершенно один в глубоком космосе, в десантном катере, не приспособленном для длительных самостоятельных полетов.

Теперь ему было все равно куда лететь. Сергей поставил управление на автоматику и надолго замер в пилотском кресле, запрокинув голову. Ни грамма пищи, ни капли воды. Отправляясь ненадолго, он и не подумал взять аварийный запас, и вот теперь летит в последнюю дорогу. И Вселенная, огромный Космос, к которому он так неистово стремился, увлеченный давней мечтой, будет для него последним пристанищем. И его десантный катер будет лететь и лететь в пространстве, унося мертвое тело, а потом и просто прах, до тех пор, пока шальной астероид не превратит его в искореженный кусок металла.

Осталось только вспоминать свою, так скоро прошедшую жизнь. И, вдруг, всколыхнулось: Алька!

Не та, из института, и даже не из «Аргона», а из странного короткого сна: Запомни! Два, четыре, два. Патруль, контроль, ультра, два, четыре, два. — И мелькнула мысль: А что, если…? — И в потухших, было, глазах вновь вспыхнула жажда деятельности. — Ультракороткие волны? 2,42 см длина волны? Передать земной SOS? Или же это их связь и надо передавать именно эти цифры? Но как?

Перебрал все возможные варианты и передавал через паузу все подряд. Никакого ответа. Час. Два. Сутки. Вторые. Третьи… Во рту пересохло, язык стал жестким и шершавым.

— Два, четыре, два; два четыре, два…

* * *

На четвертые сутки полета, когда от бессонницы и жажды начало мутиться сознание, слева по курсу возник чужой корабль. Не подлетел, а именно, возник, материализовавшись из пустоты.

Но это был не «Аргон».

Небольшой, маневренный, раскинувший антенны локаторов, он медленно приближался. И это беззвучное скольжение в пространстве было необычайно торжественным и в то же время, почему-то жутковатым и неправдоподобным.

Все остальное: сближение, посадка на площадку, с которой, расположенной на чужом корабле ближе к корме, явственно сигналили короткими световыми импульсами: голубыми и красными, проходило словно в тумане. Только руки работали как бы отдельно от головного мозга. Работали уверенно, точно, максимально правильно в этой ситуации.

Но, когда короткий толчок известил, что десантный катер коснулся чужого корабля, напряженное сознание не выдержало, отключилось.

Первым вернулось ощущение того, что он все еще жив и где-то лежит. Все еще не открывая глаз, Сергей провел языком по губам, уже влажным со стороны зубов, но еще запекшимся снаружи. Он старался восстановить в памяти, что же произошло. Его явно подобрали. Губ коснулся гладкий прохладный предмет, и Сергей ощутил во рту кисловатую прохладу живительной влаги. Он сделал несколько торопливых глотков, прежде чем посмотреть, кто не дает ему умереть от жажды.

Тонкогубая зеленая морда с крупными оранжевыми глазами склонилась над ним. В лапах монстр держал пластиковую флягу.

Целых три секунды Сергей разглядывал чудовище, медленно раскрывая рот, на четвертую неистово заорал и рванулся прочь. Теперь он понимал героев голливудских боевиков, всегда дико орущих при опасности. Сразу четыре сильных лапы крепко прижали его к кровати, а монстр явно говорил что-то членораздельное. По крайней мере, тон его был вполне дружелюбный и успокаивающий.

Постепенно Сергей осознал, что если бы его хотели съесть, то не стали бы с ним возиться, и перестал вырываться из цепких лап. Хватка чуть ослабла. Парень лежал, тяжело дыша, и разглядывал монстра. Ящер? Разумный ящер? Удивляться не было сил. Может, это просто бред? Последний, предсмертный и ничего не было? Закрыл глаза, яростно потряс головой, стряхивая наваждение, вновь посмотрел. Ящер и не подумал исчезнуть, а даже растянул и без того большой рот в каком-то подобии улыбки. Человеческие жесты и реакцию он, по крайней мере, понимал. На уровне шеи блестящая мелкочешуйчатая кожа пряталась в темно-фиолетовую ткань формы.

— О, Господи! — подумал со вздохом Сергей, — довызывался. И спросил, наконец, вслух: Куда хоть я попал? — спросил спокойно с безнадежной усталостью в голосе. Повторил вопрос на английском.

Ящер не понял, но внимательно выслушал, чуть склонив голову набок, и, наконец, разжал лапы. Все четыре.

Проследив за ними взглядом, Сергей запоздало сообразил, что если ящер держал его четырьмя лапами и при этом еще и сидел, то там внизу, должна быть, по крайней мере, еще одна пара конечностей.

— О, Господи! Только этого мне еще не хватало! — прошептал парень.

Ящер в свою очередь тоже что-то спрашивал, явно повторяя вопросы на нескольких разных языках. Сергей не понимал его. Лишь в одном случае он как-то встрепенулся, насторожившись, когда прозвучало несколько звонких коротких фраз. Это несомненно был язык Аринды. Парень быстро поднял руку, останавливая говорящего и спросил неуверенно:

— Вийда?

Зеленая морда утверждающе качнулась вниз.

— Даярда? — уже радостно догадываясь, выдохнул Сергей. Ящер снова кивнул, удивленно дернув головой. У Сергея оставалось в запасе только два похожих друг на друга слова из этой области, и он буквально выпалил их с надеждой в голосе:

— «Аргон», Аринда?

Ящер отрицательно покачал головой и произнес еще несколько фраз на том же звенящем языке. Сергей разочаровано развел руками и горестно покачал головой. Он не понимал.

В эту минуту возле правого плеча ящера появился ЧЕЛОВЕК. Настоящий человек из плоти и крови, который вполне мог сойти за европейца. На нем была такая же темно-фиолетовая форма. Он с добродушной улыбкой посмотрел на Сергея и начал разговаривать с ящером, относясь к нему явно по-дружески. Монстр торопливо ему что-то объяснял, быстро жестикулируя сразу тремя конечностями. Человек с удивлением посмотрел на незваного гостя и протянул Сергею на ладони крупную розовую штучку каплевидной формы, жестом показав сначала себе на левое ухо, затем на предмет, лежащий на ладони, потом на ухо Сергея. Уже начиная догадываться, парень приподнялся, взял предмет, оказавшийся крупной клипсой, и закрепил его на своем ухе. И тут же услышал вопрос, заданный по-русски:

— Ну, как?

Давно Сергей не радовался так искренне, как сегодня, причем самым простым вещам: тому, что жив, тому, что увидел другого человека и, наконец, просто звучанию родной речи.

* * *

Ящер почесал правой верхней конечностью у себя под челюстью и сказал:

— Я лучше пойду. Разговаривайте одни, так скорее найдете общий язык. — И неторопливо удалился. Сергей проводил его взглядом, сел на постели, спустив ноги на гладкий пластиковый пол и покосился через плечо вверх. Слишком низкий потолок над головой был, скорее всего, койкой второго яруса. Человек сел на постель рядом с Сергеем, быстрым движением провел по коротко стриженым волосам, видимо по старой привычке, оставшейся от времен, когда светло-русая шевелюра имела значительно бОльшую длину, и спокойным голосом потребовал:

— Давай рассказывай.

— О чем? — осведомился Сергей, внимательно глядя в лицо собеседника, прикидывая его возраст: пожалуй, где-то ближе к сорока, по крайней мере, за тридцать — точно. Черты лица правильные, приятные глазу. Что-то знакомое проскальзывало в разрезе внимательных темно-серых глаз. Уже почти догадавшись, Сергей спросил:

— Вы с Даярды?

— О Даярде поговорим потом. Хотя я, если честно, удивлен. Сначала мне хотелось бы знать, что ты делал в Закрытой Зоне, и с какой планеты был взорвавшийся корабль. По твоему десантному боту нам не удалось идентифицировать пункт приписки. — И вдруг спохватился: Да, чуть не забыл представиться. Я — Лоннед. 14 отряд, Патруль Контроля.

Сергей тоже назвал свое имя и немного обижено добавил:

— Не понимаю, почему наша Солнечная система является закрытой зоной? Я не пересекал никаких границ, я просто родом отсюда, с Земли. Сказал и сам себе удивился: как можно просто так назвать своей Родиной целую Солнечную систему, упомянув, правда, вскользь и свою планету. Но Лоннед воспринял все как должное, только удивился:

— По нашим данным Земля не выводит свои корабли дальше орбиты.

— Ваши данные устарели, — с гордостью в голосе произнес Сергей. Наша «Блюстар» была способна преодолеть значительные расстояния

— Похоже, вам крупно не повезло. Кораблю, по крайней мере. Но могло не повезти и тебе тоже. Случайно совпали несколько факторов удачи: и то, что мы оказались на границе вашей Зоны, и то, что наши приборы засекли взрыв, и, наконец, наше простое любопытство. Мы решили немного углубиться в Закрытую Зону, чтоб выяснить, кто же это так упорно передает на нашей волне всякую чепуху, изредка чем-то напоминающую правильный вызов. Ты, в самом деле, хотел вызвать Патруль Контроля?

— Да. Конечно. — Торопливо ответил Сергей.

— А откуда, если это не великая тайна, ты знаешь нашу волну? — Насколько мне кажется, ваша планета не является членом Межгалактического Совета.

— Мне приснилась Аринда и сказала: «Запомни, 2, 42 — патруль, контроль». Я и запомнил.

— Так. И кто эта провидица, являющаяся во снах? — в голосе Лоннеда звучала легкая усмешка.

— Она ваша, с Даярды.

— Опять наш разговор возвращается к этой планете. Кстати, почему ты решил, что я именно оттуда?

— По лицу, по разрезу глаз. — Уверенно пояснил Сергей. — И по браслету.

— Еще интереснее! — хозяин улыбнулся и потер лоб средним пальцем. За последнее время на вашу планету была только одна экспедиция.

— «Аргон» — докончил за него Сергей. — Я был у них на корабле. Это было девять лет назад, но я их помню. Не весь экипаж, конечно, только тех, с кем общался.

Лоннед удивленно покрутил головой.

— Да, парень, с тобой не соскучишься!

— Вы можете связаться с «Аргоном»?

— Попробуем, если только они на Даярде, хотя их очень сложно застать там. Вот выйдем в зону уверенного приема и попробуем. — Лоннед поднялся. — А сейчас пойдем, я покажу тебе, где находится душ. Думаю, ты не против, сполоснуться после твоих приключений.

Коридор, в который они вышли, был тесноватым, только-только двоим свободно разминуться, и очень коротким. В обе стороны двери с полукруглым верхом.

— Да, наша «Дэби» не «Аргон», здесь не разгуляешься, — оправдываясь, произнес Лоннед, — но жить и летать можно вполне.

Душевая тоже оказалась очень тесной, с непривычно высоко поднятыми голубыми раковинами для умывания, с одним единственным горизонтально передвигающимся рычажком с синей шишечкой на конце вместо привычных кранов и панелью с четырьмя крупными кнопками расположенными чуть выше. В самом дальнем углу, за какими-то белыми ящиками стоял низенький толстый робот, и на его панели ритмично мигала красная индикаторная полоска.

Две душевые кабинки тоже имели такой же рычажок и панель с кнопками. Лоннед приказал:

— Раздевайся и давай сюда одежду. Я суну ее в стирку, пока моешься, все будет готово. Рычажком регулируется температура воды: влево — холодная, вправо — горячая. Ставь как тебе удобнее.

Когда Сергей разделся по пояс, Лоннед удивленно спросил:

— А откуда у тебя аптечка?

— Не понял. Какая?

Да та, что висит у тебя на цепочке.

— А разве это аптечка? — откровенно удивился Сергей.

— Конечно. Давай покажу, как она открывается.

Лоннед трижды повернул влево крепежное колечко и одновременно сдвинул, как крышку у пенала одну из граней. Она отошла, открыв углубление заполненное разноцветными капсулками. Их было одиннадцать: пять зеленых, четыре синих и две красных. — И аптечкой между прочим, уже пользовались. Видишь, стимулятора осталось только две капсулы, но если бы ты сумел догадаться, что висело у тебя на шее, то не дошел бы до такого состояния. Вон посмотри на себя в зеркало. Этот стимулятор позволил бы тебе продержаться еще суток трое, как минимум.

Сергей глянул. Оттуда смотрела ввалившимися, лихорадочно блестящими глазами жутко заросшая физиономия. Сергей машинально провел рукой по щеке и подбородку, с сожалением подумав, что бритвы у него с собой нет и неизвестно как теперь привести себя в порядок. А Лоннед уже протягивал ему синий тюбик.

— Держи. Это депилятор. Уж намазаться-то, надеюсь, сумеешь. Через десять минут смоешь вместе со щетиной, если, конечно, бороду отращивать не собираешься.

Вода в душе ощутимо пахла озоном, была почти голубой и абсолютно безвкусной, как дистиллированная. Хотя, скорее всего так оно и было. Сильный напор массажировал тело. Когда Сергей выглянул из кабинки, Лоннед указал ему на одежду, разложенную по ящику, чистую и абсолютно сухую.

Подождал, пока он оденется, и подал назад закрытую уже аптечку.

— Чья это?

— Аринды.

— Не похожа она на растяпу, что бросается подобными вещами.

— А вы ее знаете? — обрадовался Сергей.

— Приходилось встречаться. — И скомандовал, — пошли,? покормить тебя надо, Потом выспишься, как следует, и будешь мне рассказывать про Аринду, как это вас вместе свело. Благо времени у нас более чем достаточно.

— Дал я вам забот.

— Не привыкать. У нас периодически появляются неожиданные пассажиры, так что не беспокойся. Нам еще около недели лететь до Накасты. Успеешь отдохнуть. И не бойся ты так Шетона. Он хоть и не человек, а рептилоид, но очень добрый и порядочный. Очень любит поговорить, и собеседник интересный. Между прочим, начальство, командир отряда. Нас пока только трое на «Дэби», еще пилот Льюс-Дан, они с Шетоном с одной планеты. Так что привыкай.

А привыкал Сергей трудно. Все не мог себя переломить, чтоб относиться к рептилоидам без опаски. Хотя постепенно научился даже различать их. Льюс-Дан с расспросами не приставал, предпочитал отсиживаться, вернее, отлеживаться у себя, на площадке из черных каменных плиток, служащих рептилоидам постелью. На корабле и так было очень тепло, а в апартаментах рептилоидов жарища стояла и вовсе несусветная.

* * *

Когда «Дэби» начала полет в обычном режиме, Шетон-Ог показал Сергею маленькую желтую звездочку, слева, почти у самой кромки экрана и коротко сказал:

— Смотри, это — твое светило. Ты оттуда.

Сердце парня сжалось. Никогда еще он не видел Солнце таким неприметным, похожем скорее на искорку. Не подскажи Шетон, сам он никогда бы не угадал в чужом рисунке созвездий свою родную звезду. Почти одновременно он прикинул и скорость, с какой летела «Дэби», если за неделю успела покрыть такое расстояние. Цифра получалась неправдоподобно большая. Поражала и мягкость полета. Весьма терпимые перегрузки ощущались только дважды. Теперь новенькая красавица, своя родная «Блюстар», которой лишь недавно так гордился, начинала, как ни стыдно, казаться просто тщательно убранной колымагой, по сравнению с «Дэби» — старушкой, если верить Шетону.

А посадку Сергей самым стыдобным образом проспал. Специально будить его не стали, а сам он, хоть и почувствовал торможение, но толком так и не проснулся. Разбудил его бьющий в глаза свет из иллюминатора, так и хотелось сказать — солнечный. Стояла тишина. Двигатели молчали. Едва он успел встать и одеться, как в дверь заглянул веселый Лоннед.

— Прибыли, Накаста, — и добавил, хитро улыбаясь, — я связывался с Даярдой. А ты и впрямь, видимо, везучий. Я застал «Аргон». Они только что прилетели из очередной экспедиции. Даже медконтроль еще не прошли.

Сергей и не предполагал, что умеет так широко улыбаться.

— Вы сообщили Аринде, что я здесь?

— Еще чего! — так же, хитро улыбаясь, прищурился Лоннед. — Раньше времени? Мы просто-напросто пригласили ее в гости. Мы по ней тоже соскучились. Зенднор обещал отпустить, так что жди.

— А когда? — в глазах Сергей загорелся восторг.

— Как будет попутный корабль. У нас здесь База, и мы простоим достаточно долго. Льюс решил перебрать планетарные двигатели. Что-то ему не понравилось при посадке. Он провозится с ними дней десять как минимум.

— А давайте я помогу, — предложил Сергей, — я, конечно, в ваших двигателях не разбираюсь, но я все же бортинженер. В подсобные-то рабочие сгожусь.

Первые два дня Сергей, действительно, абсолютно ничего не понимал. Протирал от старой смазки странные детали и вполглаза косился на Льюс Дана. Вот когда сказывалось явное преимущество в количестве рабочих конечностей. Но иногда и четырех сразу не хватало, и тогда Льюс звал Сергея что-нибудь подержать и терпеливо отвечал на его многочисленные вопросы. И постепенно парень начал кое-что понимать, разбираться в названиях деталей и уже не путался, подавая инструменты. Он уже не шарахался от протянутой конечности ящера и почти смирился с его зеленым видом. Техника сблизила их. И однажды за обедом Лоннед, постоянно с момента посадки где-то пропадающий, сказал Сергею:

— А Льюс тебя хвалит. Говорит, что у нашего пассажира в голове что-то есть. Можешь потихонечку начинать гордиться. Это значит, что он тебя признал. Как механика, по крайней мере.

Время шло, а Аринда не появлялась. Пока Сергей работал с Льюсом, он еще как-то забывался, но в свободное время тосковал до такой степени, что даже всегда спокойный и неразговорчивый Льюс Дан начал мурлыкать себе под нос, но довольно отчетливо, так, чтоб Сергей обязательно слышал:

— Любовь опасней метеорита и зимних вьюг, и зимних вьюг…

Сергея это злило, но из депрессии выводило надежно, тем более что навязчивая мелодия сама собой начинала звучать в его голове: Любовь опасней метеорита и зимних вьюг, и зимних вьюг…

С двигателями они разобрались за неделю, и теперь Льюс поволок Сергея в ангар, забитый всевозможной техникой, начиная от десантного бота, на сей раз похожего на маленький тяжелый самолет с вертикальным взлетом, по крайней мере, напоминающий таковую земную конструкцию: мягко обрисованный равнобедренный треугольник с крыльями, почти слитыми с корпусом. Было здесь и что-то вертолетообразное с яйцевидным корпусом. И средство для наземного (вот привычка осталась!) передвижения, как надувная лодка, по первому сравнению, с ветрозащитным стеклом впереди, с низким овальными бортиками и четырьмя сиденьями, корпус, конечно, выполнен не из резины, а из легкого золотистого металла. Штука довольно быстрая, по крайней мере, Лоннед на ней исчезал из виду довольно скоро. Гравитационная подушка поднимала суденышко над черными плитами космодрома.

Льюс Дан постоянно старался находить для Сергея какую-нибудь работу, чтоб не было времени сидеть, обхватив голову руками.

8

Шетон-Ог дремал на нижней ступеньке трапа. Он полулежал, отключив теплоизоляцию скафандра, позволяя ярким лучам местного светила прогревать темно-фиолетовую ткань. Тепло — это блаженство. Но даже сквозь дрему он услышал легкие шаги и поднял голову. К трапу подходила Аринда, закинув за левое плечо небольшой рюкзачок.

— Ай-я, Шетон! — произнесла она, улыбаясь.

— Ай-я, девочка. — Старый полицейский поднялся к ней навстречу, разводя для объятий обе пары свободных конечностей.

— Почему девочка? — пыталась возразить Аринда, стиснутая в сильных лапах, — Я давно уже не ребенок.

— Для меня ты всегда будешь девочкой — Шетон-Ог, наконец, разжал объятия, позволив ей снова коснуться ногами плит космодрома. — Не забывай о моем преклонном возрасте. — И пригласил, отступая на шаг влево: Будь гостьей на нашей ДэБи.

— Подожди, Шетон, — Аринда остановилась, уже поставив одну ногу на нижнюю ступеньку трапа, — Для чего вы меня сюда пригласили? Ведь явно не для того, чтобы только обниматься со всем вашем экипажем?

— Естественно нет, хотя я не видел тебя достаточно долго. Лоннед приготовил для тебя сюрприз.

В люке показалась стриженая голова Лоннеда.

— Аринда!!

— Ай-я!

— Поднимайся скорее! Шетон, что ты ее на трапе держишь! На чем ты добиралась? — Лоннеду не терпелось узнать сразу все.

— Был грузовик с Винтоны, буквально несколько часов спустя после вашего вызова. Транзитник. Они завернули к нам дозаправиться. Ну и корыто!

— Винтонцы не любят брать пассажиров.

— Лоннед, — девушка прошла в люк мимо посторонившегося Патрульного, — Ты забываешь про мою Оранжевую карточку. Сам же вручал когда-то. И потом, разве я не с Даярды?

— Молчу, молчу. — Успокоил ее Лоннед и тут же приказал: — Замри! Я хочу как следует тебя рассмотреть. — И долго смотрел, склонив голову к левому плечу, пока со вздохом не констатировал, — Ты стала еще красивее, Аринда.

— Спасибо Лоннед, но лучше скажи, что за сюрприз ты мне приготовил?

— Сюрприз — потрясающий! — с веселой уверенностью пообещал Лоннед, проводя гостью по центральному коридору. Он обернулся спросить у Шетона, который двигался следом, довольно сплетая и расплетая пальцы на четырех конечностях.

— Где наш сюрприз? В ангаре?

Двери ангара Лоннед распахнул каким-то особенным торжественным жестом и уже с порога крикнул:

— Льюс, встречайте, у нас гости!

Льюс-Дан не замедлил показаться с зажатой в одной конечности платой и потрясая лазерным паяльником, еще не остывшим. А из-под вертолета торопливо выбирался еще кто-то. Раньше времени разогнул спину под лопастью, стукнулся головой, на мгновение замер, прошел еще два шага в полусогнутом виде и, наконец, распрямился, улыбаясь. И замер, медленно разводя руки в стороны руки. Лоннед, внимательно следящий за Ариндой, удовлетворенно заметил, как изумленно расширились ее глаза, и вздернулась верхняя губа, обнажая зубы. Рюкзачок выскользнул у нее из пальцев и мягко шлепнулся на пол.

— Сергей?!

Лоннед посчитал, что сюрприз удался на славу.

Сергей в два прыжка перекрыл разделяющее их расстояние, стиснул девушку в объятиях и начал бешено целовать в глаза, в щеки, в волосы…

— Алька, Алечка… — бормотал он.

Аринда сначала замерла от неожиданности, а затем сплела кольцо рук у него на шее. Сергей, как шальной, все целовал и целовал ее, пока их губы не встретились. Они надолго замерли под веселыми взглядами Патрульных, которые, постояв немного, удалились почти на цыпочках. Прошло немало времени, когда, почти задохнувшись, влюбленные оторвались друг от друга и смотрели глаза в глаза, переводя дыхание.

— С ума сойти можно! — наконец произнес Сергей. — Алька, ты! Я не мог дождаться. Я и сейчас еще не верю. — Девушка только улыбалась, не разжимая губ.

Они забрались в вертолет, на широкое заднее сиденье, обнялись и говорили, говорили, говорили, перемежая разговоры поцелуями. И Сергей не верил собственной руке, ощущавшей мягкие волосы и теплую на ощупь ткань форменной куртки Аринды. А девушка, все эти годы не покидавшая его память, сидела рядом, склонив голову на его плечо, и молча слушала, лишь изредка спрашивая по ходу рассказа. Она была такой тихой, мягкой и такой неправдоподобной земной и домашней, что все прошедшее казалось только сном. Она сама хотела тепла, сильной ласки, хотела побыть слабой и покорной.

— Ты замужем? — вдруг спросил Сергей, прервав рассказ на середине фразы.

— Нет, — односложно ответила Аринда.

— А как же твой парень? Вы поссорились?

— Он погиб. В том же рейсе. Он спас меня. Перекачал мне свой запас воздуха.

— Извини, — помрачнел Сергей. — Я не знал.

— Ничего. Девять лет уже прошло. И я бы все равно не вышла за него. Я уже тогда любила только тебя. И почему-то знала, что мы встретимся. Всегда знала.

Сергей на мгновение отстранился и взял ее лицо в свои ладони, пристально глядя, как чуть подрагивают бездонно-черные зрачки немигающих зеленых глаз. Он улыбнулся и коротким поцелуем заставил девушку опустить веки.

— Теперь мы вместе. И мне плевать на все парсеки, что нас разделяли. Теперь я тебя не отдам никому.

— И что ты собираешься делать? — усмехнулась Аринда, высвобождаясь из его ладоней.

— Еще не знаю, — честно признался Сергей.

Снаружи раздалось несколько звучных ударов по обшивке и откровенно громкое покашливание, после чего в люк просунулась голова Лоннеда.

— Эй вы, сумасшедшие, вы решили добровольно умереть от голода или сыты одной любовью? Сколько вас ждать? — Лоннед старался напустить на себя побольше строгости. — И может быть, вы вернете мне технику?

— Обязательно вернем, — засмеялась Аринда, поднимаясь.

— Тогда пройди к Шетону, он оформил вам пропуска и гостевые визы. Чем сидеть взаперти отправляйтесь-ка лучше в город. Кафе Накасты славятся на весь 9 сектор.

Аринда бесшумно выскользнула за дверь.

— Ну вот, затворник, сейчас сможешь прогуляться. С таким сопровождением тебя можно отпускать куда угодно.

Вернулась Аринда, держа в руке у щеки две голубые пластиковые карточки, и спросила у обоих мужчин:

— Я надеюсь, вы дадите мне возможность переодеться?

— И я тоже надеюсь, — не остался в долгу Лоннед, — что это переодевание не будет длиться несколько часов. Я подброшу вас до проходной космопорта.

Аринда явно не торопилась. Сергей уже успел вволю насмотреться на голубеющее вдали здание космопорта, на разномастные корпуса чужих звездолетов, разбросанные по бескрайнему летному полю, Лоннед подогнал к трапу свою машину, название которой Сергей все еще не запомнил, а девушки все еще не было. Лоннед начал выбивать пальцами маршеобразный ритм, невольно становящейся все громче и громче. Сергей уже думал, что женщины везде абсолютно одинаковы, по крайней мере, по своей неистребимой женской натуре, когда Аринда, наконец, соизволила появиться. Но лишь она показалась в люке, как все раздражение от слишком долгого ожидания разом улетучилось, и оба мужчины не смогли сдержать восхищенного возгласа.

Такой Аринду они еще не знали. Парадным образом уложенные волосы, ставшее невероятным красивым лицо, на котором скорее угадывалась, чем была заметна, тщательно нанесенная косметика. Пышный сарафанчик нежно-зеленого оттенка, открывающий плечи и колени схваченнный в талии широким, в ладонь, серебристым поясом с почти незаметной отстрочкой боковых карманчиков. В довершении всего Аринда надела украшения с зелеными, в цвет глаз камнями: серьги, ожерелье, браслет на правую руку. Лишь на левом запястье остался привычный джанерский браслет, казавшийся сейчас неуместным и слишком тяжелым на полностью открытой руке.

Невозмутимо, ничуть не торопясь, девушка села на переднее сиденье рядом с Лоннедом, оставив Сергею возможность довольствоваться лишь задним, хотя и более широким, куда он уселся, еще не в состоянии прийти в себя. Чуть повернув голову к Лоннеду. Аринда спросила, причем таким тоном, словно это ей пришлось столько времени ждать.

— Так мы едем?

Лоннед крутанул головой и слишком резко рванул с места. Скорость была бешеной, и только у проходной космопорта к нему вернулась способность говорить. Он резко выдохнул и сказал, глядя в лицо Аринде:

— Предупреждать надо.

— О чем? — рассмеялась Аринда. — По-моему, я прилетела сюда отдыхать. У меня законный отпуск и я могу одеваться так, как хочу. И еще. Когда-то я поклялась, что надену эти украшения только для того, кого люблю. И я до сих пор не могу понять, что меня заставило взять их с собой сюда. Я одевалась для тебя, Сергей. — И снова засмеялась, — Что ты стоишь, пойдем.

Сергей с тоской посмотрел на свою форменную одежду и тяжело вздохнул.

— Да успокойся ты, у тебя вполне приличная форма. Здесь курортная зона, а не президентский дворец. Парадный костюм не потребуется.

— Не пропадайте надолго. — Напутствовал их немного грустный Лоннед. — Аринда, держи со мной связь или на джанерской волне или на патрульной. Будете возвращаться — предупредите, я вас встречу.

Девушка потянулась, чмокнула Патрульного в щеку:

— Спасибо, Лоннед! — и, взяв Сергея за руку, как ребенка повела за собой к прозрачным дверям проходной космопорта.

Достав из бокового карманчика на поясе гостевые карточки, Аринда заставила Сергея пройти в довольно тесную нишу и встать в обведенный алой люминесцентной краской квадрат на полу, прижав обе ладони к такому же квадрату нарисованному на левой боковой стене ниши. Карточку Сергея она просунула в широкую щель под квадратом для рук. Раздалось монотонное гудение, которое продолжалось около минуты. Затем стенка ниши отъехала в сторону, открывая проход.

— Выходи, — скомандовала Аринда, — и забери там свою карточку. Я сейчас.

Ниша закрылась, чтоб через полторы минуты открыться, выпуская девушку.

— Ну вот. Мы с тобой на территории государства Накаста. Здесь курортная зона девятого сектора, так что отдыхающих больше, чем местных жителей. Пойдем. Для начала нам нужно поесть.

Городок оказался пестрым и шумным. Практически все дома, высотой не более трех этажей, оплетали длинные побеги лиан, покрытых мелкими пушистыми цветами разных расцветок. Проносились странные машины, не оставляющие за собой выхлопных газов, низко сидящие, открытые, с обтекаемой формой корпусов. На тротуарах многолюдно, хотя не очень многих из встреченных прохожих можно было назвать людьми. Улицы скорее походили на парад представителей самых различных планет. Сергей изо всех сил сдерживался, чтоб не очень откровенно пялиться на какую-нибудь слишком экзотическую личность или не шарахаться в панике от другой, особенно жуткой. Аринда шла, как ни в чем не бывало, периодически называя планету, откуда прилетело какое-нибудь встречное чудовище. Показала она и местных жителей — малорослых, щуплых, с головами как у морских котиков, на которых светились черным лаком слишком крупные глаза. Конечности напоминали то ли лапки, то ли дистрофичные ручки с тонкими пальчиками, как и все тело покрытыми короткой, словно у крота, шелковистой шерсткой.

* * *

Кафе, куда Аринда привела Сергея, размещалось в полуподвале. Вниз вели пять широких, очень чистых ступеней и рядом гладкий спуск с мелкой приемной решеткой внизу. В помещении низкий зеркальный потолок, поделенный на частые параллельные полосы, которые выступали вниз, как и балки расцвеченые по бокам разными огоньками, дающими основное освещение зала.

Аринда с порога окинула взглядом довольно шумное от многочисленных посетителей кафе, и, коротко вздохнув, решительно повела Сергея через весь зал к огромному аквариуму, где виднелся свободный столик, узкий и маленький, как раз на двоих. Они сели спиной к залу, так что перед глазами оказался только искусно подсвеченный подводный мир с причудливыми рыбообразными обитателями. Не успели они сесть, как рядом оказался робот-ромб на тонких ножках и заговорил неожиданно приятным женским голоском:

— Прошу вас, заказывайте, прошу вас, заказывайте, прошу вас…

Аринда тронула левую, из трех имевшихся на макушке ромба кнопок, голос смолк, зато загорелся экран, расположенный в самой широкой части туловища робота. На нем стали меняться, как слайды, изображения различных блюд с двумя-тремя строчками текста внизу. Получив подтверждение заказа, робот произнес:

— Благодарю вас. — И бесшумно удалился. Квадрат в центре столика был металлическим, и только Сергей хотел, было, спросить, зачем это нужно, как раздался негромкий сигнал и откуда-то сверху плавно спустился поднос с заказом, накрытый прозрачной крышкой. Он также плавно исчез, едва с него составили тарелки. Парень проводил его удивленным взглядом, коротко хмыкнув при этом.

Ели почему-то молча, глядя больше в аквариум, чем в тарелки и прислушиваясь к звучавшей музыке, непривычной для земного слуха. Но веселый ритм в ней угадывался ясно. Чувствовалось, что многие танцевали.

Вдруг кто-то тяжело и уверено хлопнул Сергея по плечу. Он обернулся. Рядом стоял незнакомый парень рослый и мускулистый, что дополнительно подчеркивалось плотно облегающей тело форменной одеждой. В одной руке он держал высокий полупустой стакан, другая уверенно покоилась на плече Сергея. Лицом незнакомец напоминал загорелого до шоколадного цвета китайца, длинные черные волосы были зачесаны назад.

— Ведь ты же не против, приятель, чтоб я пригласил твою красотку потанцевать. Похоже, что у нее не только фигурка, но и личико соблазнительное.

Он намеревался сказать еще что-то, когда Сергей резко двинув плечом, стряхнул с него нахальную руку и начал медленно подниматься из-за стола. Аринда опередила его. Она просто крутнулась к незванному гостю лицом, выбросив к его лицу левую руку ладонью вверх с пальцами сложенными щепотью.

— Что? — спросила она с удивленной уверенностью в слишком мягком голосе, — и Сергей, не успевший еще сгрести противника за грудки, увидел, как тот изумленно открыл рот и, защищаясь, вскинул свободную руку к лицу, которое быстро исказил откровенный испуг.

— Так что? — вновь переспросила Аринда, не убирая руки из боевой позиции.

Я, я… Я не хотел… извините… пожалуйста… — ? забормотал парень, делая короткие судорожные движения поднесенной к лицу рукой, словно отгоняя назойливое насекомое — простите… я не знал…

— И чего же ты не знал? — осведомился Сергей.

— Что он сказал, что он сказал? — торопливо забеспокоился парень.

Аринда повторила вопрос на интерлекте.

— Я не знал что она с Даярды! — почти выкрикнул парень.

— А теперь узнал? — спросила девушка, опуская, наконец, руку, и Сергей увидел, как облегченно вздохнул парень, переводя дух.

— Пожалуйста, — почти взмолился он, — я понимаю, я круглый дурак, я не заметил джанерского браслета у нее на руке. Поймите, я еще не видел, никогда не видел, ваших джанеров без формы. Тем более, таких красивых. — Парень старался оправдаться, в то же время, не сводя с Аринды глаз полных восхищения и не совсем прошедшего испуга.

— Так что же? — вновь спросила девушка со вздохом. — Ты САМ уйдешь, или мне ОЧЕНЬ ПОПРОСИТЬ об этом?

Но загорелый «китаец» снова взмолился, торопясь высказаться:

— Пожалуйста, разрешите мне остаться. Я только что из рейса. Я соскучился по людям. У нас в экипаже на грузовике всего три человека и мы изрядно намозолили друг другу глаза. Мы договорились отдыхать поодиночке. У нас был фрахт на Накасту. Мы час…

Рука Аринды снова взметнулась к его лицу. Незнакомец, оборвав речь на полуслове, поспешно ретировался, делая успокаивающие жесты свободной от стакана рукой.

Сергей долго смотрел, как он медленно идет между столиков, низко опустив голову и ссутулившись. Потом сказал со вздохом:

— А мне почему-то жаль этого нахала. Не знаю почему, но жаль.

— Интересный ты человек, Сергей. Только что был готов наброситься на него, а теперь жалеешь.

— Он же пытался приставать к тебе!

— Ко мне очень сложно приставать без последствий. — Усмехнулась Аринда.

Я уже понял. Но как-то непривычно, ведь мужчина должен защищать женщину, а не наоборот. И потом, я думал, что у вас этого уже нет, — и пояснил, — чтоб к девушкам приставать.

— Есть планеты, где антропоиды живут еще в условиях каменного века. Так что, прикажешь мне тоже каменный топор вытесывать? А Накаста — самый крупный космопорт девятого сектора, к тому же курортная зона. Сюда прилетают отдохнуть и расслабиться. Вот и творят, кто что может, благо условия позволяют. Основная масса отдыхающих сейчас на пляжах, а вот ближе к ночи, в этом кафе будет не протолкнуться. На Накасте жилая зона сосредоточена на побережье океана. В глубине материка здесь пустыня. Безводная и практически ненаселенная. Местные жители стараются жить у воды, там, где можно ловить рыбу.

— То-то у них головы как у морских котиков, глазищи огромные.

Аринда подозвала робота и рассчиталась за обед, прислонив к правой части экрана свою голубую пластиковую карточку, поясняя Сергею:

— Здесь номер моего счета, потом они снимут с него сколько надо.

— Опять у нас все наоборот. Ты платишь за меня.

— А что, и на твоем счету что-то уже есть? — довольно язвительно спросила девушка, поднимаясь из-за столика.

— Издеваешься, да?

Нет, почему же. Констатирую факты. Не думаешь же ты, что я разорюсь, если несколько раз заплачу за тебя? Я давно уже никуда не летала на отдых. Или на «Аргоне» или дома. Деньги тратить негде. — И встрепенулась. — Ладно, все. Поехали купаться. Сейчас возьмем такси, и на океан.

Такси стояло несколько с неместными водителями — людьми. Аринда подошла к ближайшему, показав Оранжевую Карточку. Водитель почтительно улыбнулся, открывая дверцу, но предупредил:

— Я рад довезти ВАС, девушка, но за вашего спутника придется платить.

— Да, конечно. — Аринда достала голубую карточку, но водитель, все также вежливо улыбаясь, сказал: Нужны наличные.

Аринда, уже взявшаяся рукою за дверцу, отпустила ее, сделав шаг назад.

— Что-то не так? — осведомился Сергей.

— Да. Придется искать банкомат. Ему нужны наличные.

Но тут как из-под земли возник их загорелый «китаец». Казалось, он вовсе не обиделся за то, что его прогнали от столика.

— Ребята, — предложил он, — я тоже еду на пляж, давайте я заплачу за вас, только возьмите меня с собой.

— Только за него, — кивнула Аринда в сторону Сергея.

— Почему?

Она молча показала парню Оранжевую карточку, которую все еще держала в руке.

— О-о-о! — восхищенно вымолвил парень, которого Сергей про себя так и прозвал «китайцем», и предложил: так что, едем?

В машине он не собирался молчать:

— Давайте знакомиться. Меня зовут Вилтенс, — он запнулся и уже уверенно повторил: — Просто Вилтенс, дальше слишком длинно. Я с планеты Ксантла.

— Аринда, Даярда.

Сергею он протянул руку для пожатия.

— А ты?

— Сергей, Земля. — Аринда перевела.

— Ты что, приятель, даже интерлекта не знаешь? — и поинтересовался, обращаясь к Аринде: — Земля, это где? — а сам прищурился, вспоминая, машинально задержав ладонь Сергея в своей жилистой руке. Чуть выше локтя на ней черным матовым блеском светился широкий, в три пальца, сигнальный браслет.

— А не все ли тебе равно? — засмеялась Аринда.

* * *

На пляже было настоящее столпотворение. Насколько позволял глаз, все пространство берега буквально кишело телами отдыхающих: людских и бог знает чьих. Голых и покрытых шерстью, перьями, чешуей и слизью. Они поджаривались на белом песке и плескались у берега. Светло-зеленая гладь океана пестрела от маленьких катерков, плотиков и катамаранов и еще неизвестно каких плавучих средств. Здесь не то, что уединиться, искупаться без помех казалось невозможным.

С верхней террасы, огороженной каменными, грубо обтесанными плитами можно смотреть далеко-далеко. Отсюда, с единственного места, где разрешалось проезжать транспорту, и то лишь такси, можно было разглядеть, что переполненный пляж тянулся вправо насколько хватало глаз, а слева, километрах в полутора, обрывался вдающейся далеко в океан скалистой грядой.

— Да-а, — разочарованно вздохнула Аринда — С купанием, похоже, ничего не получится. Что-то мне не хочется спускаться в эту толкотню.

Вилтенс предложил:

— Если хотите, то я смогу проводить вас в одно местечко, где можно нормально отдохнуть. Вон там, за мысом есть бухта, довольно большая. С берега там не спустишься, сплошные скалы, но там есть островок. Остров Блангтеров. Там почти никого не бывает, только местные иногда. Вот только, чтоб добраться, нужен катер. Вон, посмотрите, возле причала, кажется, еще стоит один. Так что, пошли.

— Пойдем, Сергей. Видимо нам так и придется сегодня отдыхать втроем. И свалился же ты откуда-то на наши головы!

— Да ладно вам! — виновато гудел Вилтенс, широко вышагивая рядом. — Обещаю, приедем на остров, я уйду с глаз долой.

Верхняя терраса вдоль автострады была обсажена мощными деревьями. Их длинные, больше метра, узкие кожистые листья оканчивались пушистыми, как страусовые перья, ярко-желтыми султанами, разносящими под влажным ветром, горьковато-пряный аромат.

К причалу, где выдавались в аренду катера, и располагалась спасательно-ремонтная служба, вела сначала лестница, вырубленная в камне, а потом узкие плавучие мосточки с хлипкими перильцами, крытые сверху полосками красного пластика и ходящие ходуном от удара каждой волны.

Вилтенс вызвался пойти узнать насчет катера, наконец-то оставив влюбленных вдвоем, и Аринда сказала почти шепотом:

— Сегодня мне хочется быть девчонкой, наивной и глупой. Такой, как девять лет назад.

Сергей внимательно смотрел ей в лицо.

— Почему ты так смотришь? — удивилась она.

— Только не смейся, хорошо?

— Хорошо. — А сама уже улыбнулась.

— Я пытаюсь определить, на каком языке ты со мной разговариваешь. — Он тронул пальцами свою розовую клипсу. — С этой штукой я совсем запутался, кто на каком языке говорит.

— С тобой я говорю на твоем, естественно. С Вилтенсом на — интерлекте… — и встрепенулась, — смотри, какой грустный возвращается Вилтенс. Видимо, ничего не вышло.

Сойдя с шатких мостков, Вилтенс горестно развел руками. — У них остался лишь патрульный катер и до вечера, похоже, никто не вернет ни одного суденышка.

— А кто там в спасателях? — перебила его Аринда. Она явно уже что-то придумала, и теперь ей требовались уточнения.

— Двое местных и двое людей, я только не понял с какой они планеты.

Это уже не важно, — отмахнулась Аринда, — лишь бы были люди. Стойте здесь, я пошла договариваться сама. — И, держа за спиной руку с зажатой Оранжевой Карточкой, уверенно зашагала по мосткам уходящим из-под ног.

— О-о! Какие к нам гости! — встретил ее один из спасателей, — грузный мужчина уже потерявший значительную часть своей некогда жгуче — рыжей шевелюры. Вся одежда его состояла из коротких шортиков, над которыми ощутимо нависало солидное брюшко. На его широкой груди и руках буйно вились рыжие волосы.

— Чем могу быть полезен? — и, видимо для большей официальности, прикрыл лысину форменной шляпой.

— Мне нужен катер. Или какое-то другое плавучее средство. Мне хочется добраться до острова.

Из дверей выглянули разом двое. Большеглазый местный с недоеденной рыбиной в ручках и второй мужчина, примерно такого же возраста, под сорок, и тоже в шортиках.

— К сожалению, ничем помочь не можем. — Вежливо пропищал на интерлекте местный, и снова вцепился мелкими зубками в вяленую рыбину.

— А если мне очень-очень надо? — Взгляд девушки был умоляющим и в то же время кокетливым. Может быть даже слишком. — Разве нельзя ничего, совсем ничего придумать. Ну, пожалуйста! Девушкам нельзя отказывать.

В глазах рыжего толстяка загорелся огонек. Он чуть подумал и сказал:

— Хорошо. Но только исключительно для Вас. Мы сейчас поедем на патрульный объезд. И, пожалуй, сможем забросить Вас на остров. — Он хитро зажмурился, высоко подняв верхнюю губу. — Но только при условии, что ты нас поцелуешь красавица. По-настоящему. — И все еще продолжая скалить крупные зубы, дополнил. — Нам запрещают использовать патрульный катер, разве, что в случаях, когда приезжают особые гости.

— И кого же вы ждете? Президента Межгалактического Совета или Властелина целой звездной системы? — Аринда медленно отступала назад от тянущихся к ней мокрых губ, тающего от искушения толстяка. Левую руку она, по-прежнему, держала за спиной.

— Ну почему же сразу президента! — напарник спешил присоединиться к грядущему удовольствию. — А вот представьте себе, красавица, — они уже почти прижали девушку к перилам — Если вдруг приедет отдохнуть настоящий герой с Оранжевой Карточкой…

— С такой? — перед самым носом у спасателя, непреодолимым барьером, оказалась Оранжевая Карточка, которую, ставшая вдруг серьезной, кокетка, быстрым движением достала из-за спины. Вожделение сменилось уважительным испугом.

— Да. Но… Как?… Ты… Вы? — он явно не мог прийти в себя от потрясения.

— Так вы подбросите нас на остров?

— Конечно, конечно, — бормотали неудачливые любители поцелуев.

Аринда призывно помахала рукой, приглашая парней на причал.

* * *

Всю дорогу спасатели были молчаливы и строги, и лишь, когда минут через 10 после отплытия из-за скалистого мыса показался островок, вытянутый каменистой грядой поперек входа в залив, рыжий толстяк подошел к стоящим по левому борту пассажирам, чтоб предупредить:

— Вы, пожалуйста, аккуратнее при купании. Здесь, у острова, метрах в десяти-пятнадцати от берега начинаются большие глубины, от семидесяти метров и далее. Не приведи чему случиться, вас просто не найдут. Блангтеры очень быстро уничтожают трупы.

— А мы, кажется, не говорили, что собираемся топиться! — возмутился Вилтенс.

— Я только предупреждаю, — пошел на попятную спасатель, — Мы заедем за вами часов через пять. Такой срок вас устроит?

Пустынный каменистый островок быстро приближался. Сергей прикинул его длину: метров двести от силы. Почти посередине возвышалось единственное строение — каменно-металлическая полусфера, обнесенная желто-зеленым заборчиком. К островку был причален катерок и два небольших катамарана. Интенсивно-зеленая окраска воды, свидетельствующая о большой глубине, резко сменилась исключительной прозрачностью. Стали видны камни и донная растительность. Катер плыл по инерции, выключив двигатели. Когда до острова осталось метров семь, спасатель приказал:

— Прыгайте, ближе нам не подойти.

Вилтенс первым шагнул за борт и встал по пояс в воде, протягивая снизу руки, снимающей туфли Аринде. Девушка спрыгнула. Однако, значительно левее, мимо его оставшихся пустыми объятий. Пышный подол ее сарафана колоколом лег на воду, постепенно намокая. Сергей перемахнул через борт, подхватил девушку на руки и понес к берегу, щупая ногами дно. Через несколько шагов он все-таки оступился, и оба оказались мокрыми с ног до головы. Выбирались с хохотом, отжимали и раскладывали на камнях одежду для просушки.

Аринда сняла и убрала в кармашек на поясе все свои украшения. Не переставая смеяться, потрясла головой, распуская по плечам мокрые волосы, и стала торопить Сергея, чтоб вместе окунуться в упругие волны. Он потихоньку снял с шеи аптечку и сунул ее в нагрудный карман, решил отдать потом, в виде сюрприза из прошлого. Вилтенс, как и обещал, отошел подальше, разделся и уплыл далеко в океан.

Целых два часа все было просто чудесно, а потом к островку причалили сразу два больших катера, и с их палуб в воду начали буквально сыпаться полуголые детеныши местных жителей, черненькие, глазастые и тонкорукие. Сергей попытался прикинуть их количество, но когда число перевалило за полторы сотни, он, обречено вздохнув, отказался от идеи пересчитать непрошенных гостей. Воздух дрожал от крика и визга. Таща в охапке свою одежду, появился Вилтенс.

— Отдохнули, называется! И откуда они только взялись? Школа, что ли?

Он протянул Аринде яркий пакет:

— Угощайтесь. Я хоть в кафе успел сходить. Знаете, как называется? — и сам себе ответил: — «Старый блангтер».

— Да что хоть за блангтеры? — не выдержал Сергей.

— Животные такие водные, — попытался объяснить Вилтенс. — Я сейчас достану одного. Я нырял, там, на дне их полно. — И, бросив одежду на песок, пошел к воде, красиво поигрывая сильными накачанными мускулами.

— Подожди, я с тобой! — поднялась Аринда. Вилтенс обернулся, предупредил:

— Там глубина очень большая, останься.

— Ой, как испугал! — мгновенно среагировала девушка, ступая в полосу прибоя.

Сергей благоразумно остался на берегу. Он знал, что даже десять метров для него не реально. Он открыто злился на Вилтенса, такого сильного, который может спокойно достать этого чертового блангтера. Вот он отплыл подальше, сделавшись едва видимым в волнах, и нырнул. Аринда следом. И оба не показывались не поверхности целую вечность. Сначала вынырнула Аринда и уже спустя минуту, Вилтенс. Он греб одной рукой, а в другой что-то было. Еще когда он шел по воде, Сергей узнал его добычу. Вилтенс, растопыренными пальцами, держал за панцирь большого, грозно щелкающего мощными клешнями краба. Конечно, не полностью земной аналог, но все же это был краб. Оказавшийся поблизости чужой детеныш открыл рот и, подняв к мочке носа тонкие пальчики, заворожено смотрел на Вилтенса, а затем, что-то пронзительно крича на своем языке, побежал прочь. Аринда выбралась из воды и устало опустилась на песок, откинув голову на камень.

— Видел бы ты, сколько их там! Только темновато, фонарик бы надо.

Вихрем налетела галдящая толпа детенышей, окружив со всех сторон. Они визжали, толкались, свистели, стремясь поближе рассмотреть блангтера. Неожиданно они как-то разом замолчали и стали расступаться, пропуская двоих взрослых, тоже полуодетых. Один из них, чуть склонив голову, стал вежливо извиняться:

— Прошу прощения за причиненное вам беспокойство. Просто дети никогда не видели живого блангтера. Они обитают на больших глубинах и практически никогда не выходят на сушу, разве только во время природных катаклизмов. Зарегистрированы факты массового выхода блангтеров, правда, такое бывает очень редко. Между прочим, около этого острова самая крупная колония блангтеров на побережье. А само название происходит от звукоподражания. Они так щелкают клешнями: «бланг-бланг».

Слушая вполуха непрошеную лекцию, Вилтенс добыл из кармана прочную бечевку и перевязал панцирь крест-накрест, как торт, благо поверхность панциря была покрыта радиально расположенными прочными шипами, и бечевка не соскальзывала. Закончив работу, он поднял блангтера за веревочку, и тот повис в воздухе, беспомощно шевеля лапками и продолжая звонко щелкать клешнями.

— Ну, так заберите его, если он вам так нужен. И дайте нам, наконец, спокойно отдохнуть.

Детеныши радостно завопили и стали тянуть ручки к бечевке, но их воспитатель грозно прикрикнул на них, и они затихли.

— Подождите, так нельзя! Вы же не знаете, что блангтеры смертельно опасны. Его нужно сначала обезвредить. — И достав из висящей на поясе кожаной сумочки, небольшой нож, он, при помощи Вилтенса, быстро отхватил блангтеру подвижные створки страшных клешней. Показывая кончиком ножа на отсеченные створки, он, скорее для людей, объяснил, вот здесь, в этом загнутом когте содержится яд. Он практически безвреден для вас, людей, по крайней мере, в небольших дозах, а для нас, особенно для детей, даже пара укусов может стать смертельными. Наступает быстрая слабость, потеря сознания и затем смерть. Это не говоря уже о том, что такими клешнями блангтер способен нанести страшные травмы. — Он, уже не боясь, передал бечевку с блангтером одному из детенышей, и вся толпа с радостными воплями рванулась прочь, унося добычу. На прощанье воспитатель склонил голову. — Я гарантирую, что больше никто из детей не помешает вашему отдыху. — И спохватился: Сколько я вам должен за блангтера?

Вилтенс, и так уже чувствующий себя героем дня, от платы благосклонно отказался.

Детеныши и в самом деле больше не подходили близко, хотя орали на весь небольшой островок и не хотели вылезать из воды.

Через некоторое время Вилтенс встал и начал быстро, сосредоточенно одеваться.

— Ты что? — спросила Аринда, приподнимаясь на локтях.

— Вы ничего не слышите?

Все прислушались. Нет, ничего особенного. Но Сергей последовал его примеру.

— Я еще не понимаю что именно, но что-то явно происходит, — что-то явно нехорошее. — Продолжал настаивать Вилтенс, тревожно оглядываясь вокруг.

— Птицы. — Первым заметил Сергей. — Смотрите, птицы!

Действительно, весь день кружившие над водой в поисках пищи, крупные сизовато-серые птицы сейчас неслись к суше с истерическими воплями, яростно махая крыльями. И не одна не повернула к океану. Заглядевшись на птиц, Сергей с Ариндой не сразу заметили, что Вилтенс, обхватив голову руками начал тихо садиться на песок. Лишь когда он не сдержавшись, застонал от разрывающей голову боли, Аринда оглянулась и быстро присела к Вилтенсу.

— Тебе плохо?

Но Вилтенс уже ничего не слышал. Он катался по песку, сжимая голову руками и, уже не стесняясь, в голос кричал от неведомой боли.

— Может с ним тепловой удар? Перегрелся? В тенек бы его надо, — предложил Сергей.

* * *

Единственным местом, дающим надежную тень, было кафе за желто-зеленым заборчиком, вблизи оказавшимся весьма эфемерным, сооруженным из поставленных вертикально тех самых кожистых листьев, с желтыми пушистыми султанчиками на концах. Смотрелось красиво, но не более. Двери в кафе заменял шуршащий занавес, собранный из нанизанных на нитки мелких раковинок. Туда и поволокли под руки, вяло сопротивляющегося, но очень тяжелого Вилтенса. Посадили на пол, к стене и Аринда начала пытаться руками снять ему головную боль Сергей сначала сидел рядом, потом его внимание привлек общий, дружный визг, донесшийся снаружи. Он вышел, глянул по сторонам и остолбенел.

С кромки прибоя на берег ползли блангтеры. Щелкая клешнями, они стремились прочь из воды, и мало того, они нападали на детей. Малышня, которую только что никакими силами нельзя было выгнать из воды, вылетала оттуда, как ошпаренная, и с визгом носилась по острову, залезая на камни, что повыше и в панике бегая из стороны в сторону. Взрослые потеряли над ними контроль и уже ничего не могли сделать, кроме того, как просто хватать за руки и затаскивать в кафе, в единственное надежное укрытие. Оба катерочка с отдыхающими на большой скорости уходили в океан. Те, кого крабы успевали несколько раз хватануть, падали на песок, чтоб никогда не подняться. Щелкающая масса облепляла добычу.

Сергей ворвался в кафе и закричал:

— Аринда, брось ты его! Там крабы, то есть блангтеры ваши! Они лезут! Они всех перекусают!

Наверное, не столько по словам, сколько по дикому выражению лица и крику, Аринда догадалась, что снаружи происходит что-то невероятное. Она выскочила из кафе, Сергей следом. Внутри он пробыл совсем немного, но уже весь берег в пределах видимости покрылся шевелящейся, щелкающей массой. А из воды появлялись новые и новые полчища крабов, выскакивала рыба, которую тут же рвали на куски мощные клешни. И стоял истерический визг.

Аринда сориентировалась сразу. Она подбежала к ближайшему камню, сдернула с него двоих малышей и на руках потащила в укрытие. Сергей понял все без слов. Они таскали и таскали детенышей, сбрасывая их с рук за заборчиком, где их принимали взрослые, которые не могли сами выйти наружу.

Поражала агрессивность блангтеров. Они вцеплялись в ноги, мешая движению, рвали прочную вроде бы ткань, а заодно и кожу. Особо наглые мелкие особи умудрялись еще и подскакивать, доставая до рук, груди и даже до лица. Сергей на бегу стряхивал их с себя, и жесткие панцири трещали, лопаясь под ногами. На мгновенье он вспомнил, что Аринда в туфельках на каблуках, глянул в ее сторону. Она, видимо давно уже, сбросила их и бегала босиком по камням и колючим панцирям блангтеров, не разбирая. Сергей ужаснулся, но не более. Времени на эмоции не было, пока оставались на камнях истошно орущие детеныши. Они забирались на руки по двое, по трое и вцеплялись мертвой хваткой, как маленькие обезьянки. Отрывать их от себя приходилось с силой. Когда спасать было уже некого, Аринда подбежала к укрытию, ссадила с рук двух последних детенышей, один из которых уже не шевелился. Так было и раньше. И неизвестно, сколько они принесли живых, а, сколько — уже мертвых. Несколькими уверенными движениями она провела себе по ногам, останавливая кровь, обильно текущую из порезов от мощных клешней. В некоторых местах кожа буквально висела клочьями. Остановила кровь и на руках, не обращая внимания на мелкие порезы. Спотыкаясь, подбежал Сергей в таком же истерзанном виде. Аринда быстро присела возле него, закрывая ладонями те места, где кровь хлестала из порванных сосудов, провела вдоль тела и рук, останавливая основное кровотечение. От вида собственной крови Сергею стало дурно, рот переполнился жидкой слюной, желудок неприятно зашевелился. Пока таскал детенышей, он не обращал внимания ни на кровь, ни на боль от порезов, но теперь, когда глянул, в какие лохмотья превратилась его форма, он буквально ошалел.

Блангтеры вовсю бушевали за хлипким заборчиком, особо шустрые перескакивали через него. На входе в кафе их лупили, чем ни попадя, не подпуская к детенышам.

— Эх, аптечки нет! — огорчилась Аринда, и Сергей вспомнил, рванул свой талисман из кармана вместе с цепочкой.

— Ты — умница! — девушка открыла аптечку, протянула Сергею на ладони три капсулки, красную и две зеленые. Себе она взяла две, и две же, зеленые, понесла Вилтенсу, который все еще валялся на полу и мычал от боли. Свободной рукой она сгребла его за грудки, посадила к стене и буквально втиснула в приоткрывшейся рот обе капсулки, заставляя проглотить. Выждала с полминуты и довольно бесцеремонно тряхнула.

— Слушай, ты! Сейчас тебе должно стать легче, так что садись и вызывай помощь. Долго мы здесь не продержимся. Вызывай, иначе они сожрут тебя вместе с твоей головной болью. Да и всех нас вместе с тобой. Вызывай!

В этот момент дружный визг заглушил все вокруг. Аринда обернулась, похолодев. Заборчик все-таки не выдержал, рухнул сразу в двух местах, и блангтеры хлынули сплошным потоком. Девушка схватила Сергея за руку и потащила к выходу.

— Держи поле!

— Чего? — не понял он.

— Держи защитное поле!

— Я… я не умею.

— Сумеешь! У тебя должно получиться. Представь стену, стеклянную стену. Расстояние два метра. Руки! Руки держи! Настройся на меня. — И перехватила его за запястье горячими пальцами. — Я помогаю. Ну!

Сергей внутренне напрягся, представляя, и вдруг отчетливо увидел, как впереди, на черте двух метров воздух заколебался, будто в сильный зной, и блангтеры, нагло рвущиеся вперед, заскреблись у этой черты, не в силах перешагнуть ее. Сзади, в дверях срочно возводили баррикаду изо всех подручных средств.

Сергей не знал, сколько они так стояли. Пот катился у него по лицу, вытянутые ладонями вперед руки с растопыренными в напряжении пальцами мелко дрожали. Вдруг Аринда отпустила его запястье, поднося левую руку почти к лицу.

— Да, я, — выкрикнула она. — Плохо. Выручайте! Все! Некогда! Да, маячок включаю. — И снова сцепила пальцы на запястье Сергея.

Мощность защитного поля постепенно слабела, и крабы начали кое-где прорываться и трое накастовцев крушили их прочные панцири. Сергей почувствовал, что сейчас упадет безо всяких сил на песок, мокрый от его собственной крови и эти твари безнаказанно сожрут его. Только чувство мерзости и какой-то глубинной ярости удерживало его на ногах и не давало погаснуть легкому дрожанию защитного поля.

* * *

Помощь подоспела, наверное, уже в самый последний момент. Двое рослых парней встали чуть впереди и буквально смели огнем блангтеров, наседающих тварей. Сергей заторможено смотрел на их широкие черные спины, головы в глухих шлемах и расставленные в боевой стойке ноги. Наконец-то поверив в свое спасение, он медленно опустил дрожащие руки и плюхнулся на песок, ощутив жуткую, до тошноты головную боль и полное бессилие, словно он целый день таскал тяжеленные мешки. Спасенные ими накастовцы поволокли его под руки к стене, где и посадили. Он еще глянул на Аринду, которая тоже уселась там, где стояла. Ни он, ни Аринда уже не видели как полчища блангтеров, только что с дружной непонятной яростью атаковавшие укрытие, так же дружно развернулись и отправились обратно в воду, преодолевая бурную полосу прибоя. И дело было вовсе не в том, что бластеры неожиданных помощников выжгли мертвую зону в два десятка метров. Просто сработал какой-то переключатель, сменивший слепую ярость животных на инстинкт самосохранения.

Сергей сидел, запрокинув голову и опираясь руками об пол, в состоянии близком к обмороку. Он чувствовал прикосновения осторожных чужих рук и влажного тампона. Кто-то старательно обрабатывал его многочисленные раны и царапины, но боли, кроме головной не было. Изо всех органов чувств только слух еще повиновался, позволяя улавливать гул голосов над ним, и перекрывающий все другие шумы, звук работающего вертолетного двигателя. Если б он сумел себя заставить открыть глаза, то увидел бы Лоннеда, бегущего к ним с леггером в одной руке и небольшим чемоданчиком в другой. Он присел на корточки рядом с Ариндой, около которой уже хлопотал вполне оживший Вилтенс с напарником. С полминуты Лоннед оценивающе смотрел на нее, потом дотронулся кончиками пальцев до ее висков, называя по имени, а когда девушка открыла глаза, сунул ей в губы горлышко пластмассового флакона, только что вынутого из чемоданчика и приказал:

— Пей! — Она сделала с десяток медленных глотков и отклонила голову. Лоннед не стал настаивать, нашел в чемоданчике два коротких цилиндрика инъекторов и поочередно прижал ей к плечу, выбирая неповрежденные участки кожи. При этом он вполголоса ругался на языке Даярды.

— Что, покрасоваться захотела перед своим землянином? Форма ей, видите ли, надоела. Была бы в форменной одежде, не сидела бы сейчас в таком виде. Одни сплошные приключения с тобой! Вот я свяжусь с Зенднором…

— Не надо. — Тихо, но довольно отчетливо произнесла Аринда и жалобно посмотрела на Лоннеда.

— Свяжусь, свяжусь, — пообещал он, поднимаясь, — и попросил: потерпи еще немного, я пойду гляну, что там с нашим пассажиром творится.

— Ничего. Я сама сейчас…

— Сама ты можешь только во всякие истории попадать. — Проворчал Лоннед уже на ходу.

Сергей открывать глаза не захотел, приказам не подчинялся. Тогда Лоннед довольно бесцеремонно тупой стороной ножа разжал ему зубы, просунув между ними горлышко флакона, и выдавил в рот терпкую маслянистую жидкость. Несколько раз с нажимом провел пальцами вдоль шеи, заставляя проглотить. При этом он ворчал:

— Ты мне тут покойником не притворяйся. Пей, кому говорят. — Сергей давился, но пил. — Спасатели, тоже мне. Дома ему не сиделось, ах, звезды, ах, другие планеты!

От уколов Сергей коротко вздрогнул, по-детски всхлипнув, и открыл-таки глаза, уже начиная воспринимать действительность.

— Хоть не позорься, а? — беззлобно заметил Лоннед. Его горячие пальцы медленно ползли по ногам Сергея от щиколоток вверх по голеням, оставляя за собой розовую кожицу на мгновенно подживающих ранках. Головная боль куда-то уходила и Сергей чувствовал, что силы возвращаются к нему буквально с каждой минутой. Он уже смог повернуть голову и посмотреть на свою правую руку, над которой все еще трудился напарник Вилтенса, обильно смачивая, пропитанным ярко-синей пахучей жидкостью тампоном ранки и ссадинки, отчего те переставали кровоточить и покрывались тонкой пленочкой. Уже больше двух десятков использованных окровавленных тампонов валялось рядом на песке. Сергей подумал, что такое, пожалуй, не часто бывает, чтоб одного человека одновременно лечили способами двух разных планет. Он уже настолько пришел в себя, что начал оглядываться, ища Аринду. Она сидела метрах в десяти на камне, и сама приводила себя в порядок, медленно ведя ладонью вверх по правой руке. Вилтенс, присев на корточки, обрабатывал ей плечо и что-то тихонько говорил. Лоннед, залечив основные раны, наконец, позволил себе оторваться и посмотрел своему пациенту в глаза.

— Как, лучше?

— Да. — Односложно ответил Сергей.

Тогда Патрульный поднялся и пошел к Аринде. А парень, что обрабатывал тампонами ранки на руке, тоже окончив процедуру, сказал:

— Нас Вилтенс из бара вытащил. Друзья, говорит, погибают. И я вместе с ними. Здесь был какой-то мощный инфразвуковой сигнал со стороны океана. Нам сложно перенести такое, вот его и скрутило от боли. Он нас предупредил, и мы надели шлемы. Чуть-чуть, было, не опоздали. — И поправил на плече ремень бластера.

Да, если бы не вы, то нас, пожалуй, и в самом деле съели бы. — Отозвался Сергей, и, вспомнив кровожадных тварей, внутренне содрогнулся.

Подошли Лоннед с Ариндой и спросили:

— Ты уже можешь идти?

— Да, конечно. — Сергей поднялся.

— Тогда пошли скорее отсюда. Здесь сейчас пол-Накасты соберется. Видишь, катера несутся.

Они коротко попрощались с Вилтенсом и его друзьями. Так, словно уже завтра им предстояло встретиться вновь. На плечах Аринды была куртка Лоннеда. От ее сарафанчика остались одни лохмотья, почти не прикрывающие тела. Форма Сергея тоже пострадала очень сильно и годилась только на выброс.

Маленькие накастовцы, а их оказалось очень много, куда больше сотни, галдящей толпой окружили людей и расступались, давая дорогу, с большой неохотой. Кое-кто бесстрашно держал за лапы дохлых блангтеров и тряс ими над головами.

Лоннед уже собирался захлопывать дверцу люка, когда раздался крик:

— Подождите, куда вы? Подождите! — это спохватился один из взрослых накастовцев и, что есть силы, бежал к вертолету. Все это время они возились со своими маленькими подопечными. Покусанных блангтерами было более чем достаточно.

— Некогда! — крикнул Лоннед и захлопнул дверцу, и они взмыли вверх. Накастовец сначала растерялся, но, заметив Вилтенса, тоже собирающегося скрыться, вцепился в него мертвой хваткой.

— Подождите, хоть вы-то не убегайте! Вы были вместе. Вы наверняка знаете тех, улетевших.

И Вилтенсу пришлось рассказывать все, что он знал. С причаливших катеров высыпало столько народу, что Вилтенс много раз пожалел, что не сумел вовремя улизнуть.

* * *

Шетон-Ог встречал прилетевших у трапа.

— Отдохнули? — участливо спросил он, внимательно разглядывая лохмотья, в которые превратилась одежда невезучих туристов. Сергей переминался с ноги на ногу, словно был в чем-то виноват, Аринда смотрела прямо и взгляд не отводила. Она заметила, что цвет кожи ящера словно бы полинял, стал из ярко-зеленого каким-то белесым, и сам Шетон возбужден больше обычного, хоть и устал.

— Вы, как я погляжу, тоже отдыхали? — съязвила девушка.

— Да, досталось. — Сознался Патрульный. — Помогали наводить порядок на пляжах. Многие из отдыхающих оказались чувствительны к инфразвуку, доходило до истерик и потери сознания… А паника при таком скоплении отдыхающих — страшная вещь. Подняли на ноги все местные подразделения охраны правопорядка. И нашу базу полностью. Еле справились. Последний раз, как утверждают местные, такое было лет тридцать семь назад.

— И откуда этот сигнал? — поинтересовалась Аринда, уже проходя по трапу.

Одна из загадок Накасты. Источник находится в шестнадцати километрах от берега. Там очень большие глубины, восемь тысяч метров, как минимум. На сей раз, продолжительность звучания была три с половиной часа, точнее три тридцать четыре.

Аринда криво усмехнулась.

— А мне показалось, что это длилось, по крайней мере, часов пять.

Шетон-Ог еще раз внимательно посмотрел на Аринду и приказал тоном, не терпящем возражений:

— По десять минут вам, чтоб привели себя в порядок и спать.

На хитроватую ухмылочку Аринды он среагировал почти мгновенно, чуть повысив голос:

— Я сказал: ОБА!

И тут же повернулся к Лоннеду, говоря уже совершенно спокойно:

— Выдай гостю твой запасной комплект одежды. Не ходить же ему в таких лохмотьях, а кроме твоего, больше ничей ему не подойдет. Конечностей у парня маловато.

После душа Сергей возвращался к себе, поводя плечами, пытаясь привыкнуть к новой, довольно мешковато сидящей на нем чужой форме. От своей, совершенно непригодной к носке, у него на память осталась только нарукавная нашивка с надписью «Блюстар» и карман, срезанный вместе с молнией и подкладкой. Единственное, что напоминало о Земле. Спать не хотелось совершенно.

Аринда появилась чуть позднее, на ходу собирая влажные волосы в толстый хвост на затылке.

— Ты почему не в постели? — довольно строго спросила она.

— Зачем? — искренне возмутился Сергей, — я прекрасно себя чувствую. Хочешь я сейчас для тебя на руках пройдусь? — и выжидающее посмотрел на девушку.

— Ложи-ись, тоже мне акробат нашелся! Учти, что стимулятор Лоннеда, из-за которого ты еще сейчас передо мной так хорохоришься, через… — Аринда быстро глянула на часы, — минут через 15–20 действовать перестанет. И если ты за это время не уснешь, то головная боль, причем довольно сильная, тебе будет обеспечена. Так что лучше сразу ложись.

Сергей нехотя подчинился и забрался на узкую койку второго яруса, уступив нижнюю Аринде.

Через три минуты девушка поднялась и, заглянув Сергею в лицо, спросила со вздохом:

— И почему ты не спишь, скажи на милость?

— Если честно, то я боюсь.

— Чего?

— Боюсь, что все это только сон. — Сглотнул, зажмуриваясь, — Вот проснусь, а тебя нет. И ничего нет. И не было.

— Ты как ребенок, в самом деле! Такой большой и глупый ребенок.

Осторожно прикоснувшись к его лбу, она отвела спадающую на глаза прядь волос, кончиком среднего пальца очертила бровь, повторяя ее излом. По верхнему веку вернулась к переносице, осторожным нажимом заставляя закрыть глаза. При этом она приговаривала очень тихо и успокаивающе: Никуда я не пропаду. И ничто не исчезнет. И все будет очень-очень хорошо…

А сама продолжала нежно касаться его лица, повторяя касаниями все черты. Скользнула к носу, чуть задержав пальцы на небольшой горбинке, спустилась к углу рта, прорисовывая четкую линию губ, пытающихся быстрыми поцелуями задержать движение ее пальцев. Аринда оказалась проворнее. Подушечки ее пальцев замерли в ямочке на подбородке. Сергей открыл глаза, чтоб проверить, смеется она или нет. Девушке и в самом деле было весело, и в насыщенной зелени ее глаз вспыхивали мельчайшие золотистые искорки. Но уже через мгновенье взгляд сделался серьезным, немигающим и сосредоточенным.

— Все. А теперь спи!

— Да, но… — Сергей еще успел подумать, что гипноз — это нечестно и отключился.

* * *

Поворачиваясь во сне на другой бок, Сергей отбросил в сторону руку, и тут же мягкий упругий толчок вернул ее назад, в первоначальное положение. И парень проснулся, уже зная, что это такое. Просто сработала силовая защитная мембрана. Открыл глаза, и еще в полудреме смотрел, как по ее молочно-мутной поверхности пробегают спектральные волны. При такой защите не слетишь с койки даже, если «Дэби» резко затормозит. А поначалу просыпался в испуге. Подобными мембранами оборудованы и все двери на корабле. Довольно труднопреодолимая защита при случае.

Он протянул руку к выключателю, и мембрана исчезла. Свесил голову вниз, и сердце екнуло, обрываясь. Аринды не было.

Но голубой рюкзачок по-прежнему стоял на полу в изголовье, и Сергей успокоился. Он мягко спрыгнул вниз, оделся, вышел в коридор и прислушался. Из-за одной двери доносились довольно возбужденные голоса. Сергей двинулся в ту сторону, продолжая прислушаться. Он уже дошел до нужной двери, когда понял, что войти не сможет. Потому что спорили за дверью о нем. И голос Аринды звучал почти умоляюще:

— Ну, Шетон, как ты не понимаешь! Его нельзя оставлять!

— Но мы не можем отправить его обратно на Землю! Тебе не хуже нас известно, что это Закрытая Зона (Это был голос Льюс-Дана)

— Но Накаста даже меня чужая планета! Он здесь пропадет.

— Это ты зря, девочка, — подал голос Шетон Ог, — Накаста вполне приличная планета. Здесь мягкий климат, курортная зона…

— Хорош курорт! Одних блангтеров вспомнишь, так вздрогнешь! Хотя я не имела в виду именно физическую гибель. Но он же будет здесь один, совсем один! — в голосе Аринды явно звучало сочувствие. Сергей слушал, прислоняясь к стене.

— Какое — один! — вступил в разговор Лоннед, — Да будет тебе известно, что после вчерашней вашей выходки вы оба числитесь в правительственном розыске. Так что забота и внимание ему будут обеспечены. Хотя бы первое время скучать не дадут. А потом он привыкнет.

— Да не привыкнет он! Сорвет нервную систему и все. Да как вы не поймете, не нужна ему планета! Даже такая как Накаста.

— И что ты предлагаешь?

Аринда замолчала ненадолго, потом произнесла:

— Шетон, возьми его стажером. Вы ведь все равно собирались пополнять экипаж.

— Девочка моя, что я буду с ним делать? У него совершенно никакой подготовки.

Сергей почувствовал, как жаркая краска возмущения бросилась ему в лицо, а Шетон-Ог продолжил:

— Это уж не говоря о запрете вербовки из Закрытой Зоны. Его же нужно обучать, начиная с самых азов, он даже интерлекта не знает.

— Интерлект никогда еще не был препятствием к вербовке!

— Аринда-а. Как ты не понимаешь! Тебя бы я взял без разговоров, с распростертыми объятиями.

Опять воцарилась недолгая тишина. А после прозвучал спокойный голос Аринды. Слишком спокойный.

— Хорошо, Шетон. Если завербуюсь я, ты берешь Сергея?

— Аринда!? — в голосе рептилоида звучало неподдельное изумление. — Ты бросишь свой «Аргон» ради этого землянина?

— У меня нет другого выхода. — Чуть вздохнула девушка. — На «Аргон» чужаков не берут, а бросить его одного я просто не могу. Патруль Контроля — единственное место, где допускаются смешанные экипажи. Шетон, пожалуйста. Ты сможешь убедить руководство Базы, тем более что мы с ним — биопара. Это важно при вербовке с Даярды. Это всегда учитывалось как плюс. — И вновь спросила:

— Так что, вы берете нас или нет?

Шетон-Ог выдохнул:

— Беру.

И Сергей так и не понял, радость или досаду вложил старый патрульный в это слово.

* * *

Через некоторое время Лоннед появился в гостевой каюте.

— Кончайте целоваться! Не забыли, вам еще нужно появиться перед властями Накасты. Я собираюсь в город — могу захватить.

Аринда умоляюще сложила руки под подбородком:

— Лоннед, миленький, пожалуйста, избавь нас от этого! Скажи, им что мы заболели, что на «Дэби» карантин… Ну, придумай что-нибудь! Я терпеть не могу все эти церемонии!

— Ладно, попробую. — Согласился Лоннед.

Вернулся он не скоро.

— Хороши деятели! Натворят всего, а я отдувайся за них! — ворча так себе под нос, он бросил на стол две красные карточки: — Вот. Бессрочные гостевые визы на Накасту с полной оплатой.

— И они от нас отвяжутся?

— Думаю, что должны. По крайней мере, с розыска я вас снял.

— Лоннед, ты умница, спасибо! — Аринда подбежала и чмокнула его в щеку.

— Вот только времени на отдых у вас не осталось. Сейчас пойдемте, поможете принять груз, и мы взлетаем. Нам еще придется посетить Даярду, подтверждать твою, Аринда, вербовку. А ведь Зенднор может и не согласиться.

После маеты с коробками, контейнерчиками, ящиками, когда работали не меньше роботов, «Дэби», наконец, покинула Накасту. Лоннед появился со странным сетчатым шлемом в руках:

— Все парень, гостевое блаженство окончено. Льюс-Дан будет готовить тебя на пилота. Но это потом, а пока начнем с интерлекта. Спать сегодня будешь в этой штуке. Не очень удобно, но придется. — И водрузил шлем, закрывающий лоб по самые глаза на голову Сергея, закрепляя застежку под подбородком. Аринда одобряюще улыбалась.

Ночь кое-как проспал, а наутро, если оно таковым являлось, Лоннед отобрал у Сергея, ставшую уже привычной, розовую клипсу лингетты. Проблема заключалась не в освоении языка, который за ночь удивительно четко отложился в подсознании, а в том, чтобы приучиться, не задумываясь, произносить вслух чужие слова. Издевались над Сергеем всем экипажем. Даже Аринда говорила с ним только на интерлекте и совершенно не реагировала, если что-то было произнесено по-русски. И за время полета до Даярды Сергей привык говорить, почти не запинаясь. Получалось даже лучше, чем на английском.

— Мы будем садиться на Даярде? — спросил Сергей, разглядывая приближающуюся зеленоватую планету.

— Нет. «Аргон» на орбите, на ремонтной базе. — И закрыла ладошкой, поставленной вертикально, и нос и рот. — Ой, что-то будет!

Сергей нежно обнял ее:

— Неужели ты боишься?

— Боюсь, — вздохнула девушка.

8

Они встали перед Зенднором плечо к плечу, четверо в темно-фиолетовой форме, и чуть впереди, между Сергеем и Лоннедом — Аринда с видом провинившегося ребенка.

Зенднор глянул на них, криво усмехнулся и произнес, чуть покачивая головой:

— Та-ак!

Аринда еще ниже опустила голову.

— Лейдель, Денира, Ланер, Тардель! — все, кого он вызвал, появились почти одновременно.

— Вот, полюбуйтесь. Сначала они приглашают ее в гости, а теперь пытаются забрать совсем. Шетон Ог, как все это понимать?

Голос Шетона звучал уверенно:

— Я представляю здесь Патруль Контроля, и на правах старшего инспектора, прошу разрешения на вербовку члена экипажа «Аргона».

— Я имею право отказать! — Зенднор произнес эту фразу очень жестко.

Аринда вскинула полные отчаяния глаза, распрямляя плечи и, стискивая кулаки. Она явно собиралась что-то возразить, когда Лоннед и Сергей, не сговариваясь, одновременно шагнули вперед и встали, прикрывая девушку.

Зенднор опять усмехнулся:

— Шетон-Ог, как в составе вашего отряда оказался этот землянин? Насколько я помню, с этой планете вербовка не проводится.

— Зенднор, зато с Даярды вербовка разрешена. Я прошу Вашего согласия.

Молчание затягивалось. Вмешалась Денира:

— Зенднор, отпусти ее. Если здесь этот парень, то отпусти.

Некоторое время Зенднор молчал, глядя, как Аринда, решительно раздвинула своих защитников, снова вышла вперед, все так же глядя в пол.

— Хорошо. — Выдавил из себя Зенднор. И Сергей, не выдержал, тут же бросился обниматься с Ариндой. Суровый капитан тоже не выдержал, улыбнулся. В первый раз с начала встречи.

— Шетон-Ог, — сказал он, указывая ящеру на кресло, — давайте договоримся, чтоб это была последняя вербовка на «Аргоне»

— Обещаю. — Согласился Шетон, опускаясь в кресло. — Тем более что я только подготовлю этих стажеров к самостоятельной работе, и мы с Льюсом уходим. Пора на заслуженный отдых.

— Неужели вы все-таки надумали покинуть Патруль Контроля?

— Возраст, Зенднор, возраст… — вздохнул Шетон, — тем более что смена, кажется, вполне подходящая.

Сергей, наконец, отпустил Аринду, и они встали перед капитаном, держась за руки.

— Вот уж я не думал, что ты сумеешь увести у меня Аринду!

Сергей ничего не ответил, только смущенно улыбался. Зато Аринда спросила:

— Мне сдавать оружие Лейделю?

— Зачем? Пора бы знать, что джанер остается джанером, даже если он уходит в Патруль Контроля. Все снаряжение ты забираешь с собой. Даярда должна заботиться о своих детях. — И перевел взгляд на Сергея, — а ты, похититель, скорее всего, безоружен? Придется «Аргону» и тебя снаряжать. Пользоваться Аринда научит.

— Спасибо. — Довольно тихо выговорил Сергей.

— Ну что ж, Аринда. Отправляйся к себе. — И вздохнул — Собирай вещи. А мы пока поговорим с Шетоном. Мы давно не виделись.

Аринда постепенно учинила у себя полный разгром, сопровождающий торопливые сборы. Дверцы всех шкафчиков были распахнуты, на полу, на кровати громоздились какие-то вещи, коробки, пакеты… раскрыла свои недра вместительная сумка. Сергей молча сидел в кресле и наблюдал за сборами, когда к ним ворвалась незнакомая Сергею девушка, почти девчонка. Она была очень похожа на ту, прежнюю Аринду, только разве волосы значительно светлее, да глаза не зеленые, а синие. Вот теперь стала понятна разница в женской красоте, совсем еще юной и достигшей своего расцвета. Этой девчонке тоже предстояло превратиться через несколько лет в настоящую красавицу, а пока красивые черты лица были искажены досадой, растерянностью и собственным бессилием. Еще с порога она отчаянно крикнула:

— Аринда! — и больше Серей не понял ни слова, хотя говорила она, не переставая. Быстро, захлебываясь, сбиваясь, торопясь разом высказать все, что накипело на душе. Аринда, сидя на полу, повернула к ней голову и сказала на интерлекте:

— Успокойся.

Какое там! Девушка продолжала в том же духе на языке Даярды, в глазах ее стояли слезы. Тогда Аринда окликнула ее тоном, каким обычно делаются замечания:

— Нэри! — и это не возымело никакого действия. Аринда не выдержала, поднялась, и теперь в ее голосе сквозили значительно более жесткие и суровые нотки:

— Если ты еще в состоянии понять ЧТО я тебе говорю, и КАК именно, то будь добра, веди себя прилично!

В ответ девушка огрызнулась короткой фразой, уже явно размазывая по щекам слезы. Аринда повернулась к Сергею, внимательно следящему за этой сценой, коротко бросила:

— Извини, — и тоже перешла на язык своей планеты, явно отчитывая девушку. Что именно она говорила, непонятно, но потребовалось всего несколько фраз, чтоб на последнюю девушка ответила уже ни интерлекте, хотя, не скрывая обиды.

— А как же я? Ты хочешь бросить меня сейчас, перед полетом?

— Но ты уже вполне самостоятельная. Ты даже не стажер, а полноправный член экипажа. И ты не хуже меня знаешь, что никто тебя одну в полет не отпустит. Сделают запрос и пришлют напарника. Кстати, если ты подумаешь, то можешь прямо сейчас сообразить, кого именно. Кто с вашего курса шел по твоим параметрам?

Девушка всхлипнула, прижала ладони к щекам.

— Никого.

— Совсем?

— Совсем.

— А на курс младше?

— Там есть. Но ведь это же стажеры!

— ? Значит, будешь старшей в паре. — Спокойно констатировала Аринда.

— Уж лучше бы я осталась у тебя в подчинении! Ведь, если мне пришлют стажера — это равносильно тому, что я сама окажусь на его уровне. Меня же весь рейс в запасных продержат и никуда с корабля не выпустят!

Сергей наблюдал за ними, не вмешиваясь. Странная девочка, не желающая становиться взрослой. Вот уж не думал, что увидит такую. Все бы сразу: и крепкое надежное плечо рядом, и риск приключений и опеку…

Неизвестно сколько бы Аринде пришлось успокаивать напарницу, но зазвучал сигнал вызова на ее браслете. Она выслушала информацию и повернулась к Сергею:

— Между прочим, это тебя. Денира вызывает. Ей нужны твои данные для персоналок. Иди, там, в коридоре, тебя Тардель встретит. — И добавила, хитровато щурясь — не заблудишься за дверью? — и добавила — Тебе налево.

Тардель проводил Сергея до дверей медблока, хотя мог бы этого и не делать, на удивление, после девяти лет, Сергей помнил дорогу. Денира встретила его как старого знакомого.

— Ну, проходи, проходи. Не думала, что еще раз тебя встречу. Далеконько, ты, парень, забрался. — И плавным жестом указала на кресло рядом с собой. — Не забыл еще, как проводится осмотр? Нет? Тогда садись, снимай часы и подставляй руки.

Сергей сосредоточенно расстегнул ремешок и опустил часы в грудной карман. Денира дожидалась и внимательно на него смотрела.

— До сих пор не могу понять, что такого особенного нашла в тебе Аринда. На всей Даярде не подобрала пары. Чужак ей потребовался. Надо же, столько времени тебя ждать…

— Я не знал.

— Не знал, что она тебя любит?

— Нет. Мы прощались навсегда. Я хотел встретиться, но не знал, что это случиться.

Денира уже заканчивала работу, когда вернулся Тардель со снаряжением. Свалил все кучей на стол справа от Дениры и сел.

— Персоналки готовы?

— Подожди, скоро будут, — ответила Денира, не прекращая работу на компьютере. Серый узкий аппарат загудел натужно и одну за другой выплюнул на стол четыре желтых прямоугольных карточки размером с верхнюю фалангу большого пальца. Одну из них женщина сдвинула по столу к Сергею:

— Посмотри, это и есть твоя персональная карточка, персоналка.

Сергей взял в руки довольно тяжелую, несмотря на свой размер, карточку. Поверхность ее была густо испещрена мелкими, поблескивающими зеленым металлом насечками. Вдоль узкой стороны три перфорированные просечки, расположенные треугольником.

— Наше снаряжение, — продолжила Денира, — подгоняется индивидуально под каждого джанера. Воспользоваться им сможет только тот, чья персоналка поставлена в опознаватель, или же, в случае необходимости, его напарник. Остальным нужно переставлять свою персоналку.

Тардель взял в руки браслет.

— Вот смотри, показываю медленно. Вставляется вот сюда. — На браслете сбоку, ближе к застежке, так что на руке это место располагается с внутренней стороны запястья, был практически незаметный шпенечек. Кончиком ногтя Тардель зацепил его и сдвинул сначала вниз, а потом влево. Открылась узкая щель, как раз под персоналку. Подковырнув ногтем, Тардель вытряхнул такую же карточку.

— Вставляешь насечками кверху, отверстиями к себе. Поджимаешь чуть вверх. И запираешь. Понял?

Сергей немного растерянно кивнул.

— А то, может, когда менять придется. — И, видя все еще рассеянный взгляд, успокоил, — Аринда тебе еще не раз покажет, как это делается. А теперь можешь надевать.

Как только Сергей замкнул запор браслета на левом запястье, мертвый до этого экранчик ожил, замигал голубой точкой. Тардель дотянулся, нажал верхнюю кнопку, отключая браслет. — Все порядок. Давай переделывать остальное. В айдере персоналка вставляется сюда, у ремешка…

Денира грустно смотрела на парней, подперев голову кулаком, и лишь когда они поднялись, собираясь уходить, сказала, обращаясь к Сергею:

— Не обижай Аринду. Пожалуйста. И береги ее. Слишком уж она отчаянная, за ней глаз да глаз нужен.

— Я постараюсь, — пообещал парень, закидывая на плечо ремень леггера. Сейчас, со всем снаряжением в руках, он казался себе очень грозным, почти супергероем, и, наверное, поэтому отвечал уверенно, успокаивающе. Хотя, в самом деле, стоило бы сказать: Это еще не известно, кто кого будет беречь и защищать в этом, совсем непривычном, чужом неизвестном мире.

Он так и не понял, ощутила ли мудрая женщина его браваду или нет, только смотрела она, прощаясь, очень ласково и одобряюще.

В каюте у Аринды было многолюдно и довольно шумно. Все, кто находился в это время на борту «Аргона», старались зайти и проститься, подарить на память какую-нибудь вещицу. Одни уходили, другие приходили и, казалось, этому не будет конца. Аринда, уже успевшая надеть новую форму Патрульного, выглядела в ней совсем тоненькой и хрупкой. Она улыбалась, что-то говорила каждому. И опять Сергей заметил, что с его приходом все разговоры проходили только на интерлекте, без напоминаний.

Нэри сидела на кровати, сложив руки на коленях, смотрела с тоскливой обреченностью и молчала. Она успела уже понять, что все происходящее — это навсегда. А память возвращала ей начало всех сегодняшних событий, совсем недавнее прошлое — шесть лет назад. Тогда она, Нэри, заканчивала второй уровень обучения и впервые в жизни влюбилась в сильного красивого ровесника. А у того еще с малолетства была мечта — Джанерская Школа. За любимым — хоть в огонь. Так была выбрана профессия. Конечно, не видать бы ей Джанерской Школы, будь дома мама — человек строгий и настроенный абсолютно консервативно. Она прочила единственной дочери совсем другое будущее: место в своей компьютерной фирме, хотя Нэри вовсе не привлекала эта сидячая работа.

Но судьба сыграла с матерью злую шутку. Именно в этот год, и именно ее, с трудом переносящую все летательные аппараты, начиная с айдера, послали в командировку на Ралву, соседнюю с Даярдой планету, с заданием на переоборудование всей местной компьютерной сети. Не выносящая перелетов, она предпочла весь срок длительной командировки, все три года, пробыть на Ралве, не беря отпусков и обмениваясь с семьей короткими сеансами связи. Отец, также считавший, что Джанерская Школа — это уж слишком, выбору дочери не препятствовал. Он в глубине души надеялся, что своенравное дитятко все-таки образумится и выберет что-нибудь более подходящее для девушки. От матери все тщательно скрывалось.

Первая любовь оказалась краткой как метеоритная вспышка, пролетела, сверкнула, и как не было ее. Но зато она открыла путь к неведомому раньше миру людей, мыслящих и живущих совершенно по другим законам и правилам, чем привычное домашнее окружение. Не влюбиться в свою будущую профессию было просто невозможно.

Мать вернулась домой за три дня до начала первого стажерского полета. Сказать, что она была в шоке от новостей, преподнесенных любимой дочерью, значило ничего не сказать. Она рвала и метала, она требовала немедленного разрыва всех связей со Школой, она умоляла и плакала. Бесполезно. Она наводила какие-то справки у подруг, о том, чем все-таки намерена заняться ее дочь, что же это все же за профессия — джанер. После этих консультаций она все больше приходила в состояние неконтролируемого ужаса, и никакими средствами не удавалось внушить ей, что все обстоит не так страшно.

Наконец было получено назначение, да такое, что ей, Нэри, стало завидовать большинство сокурсников. В самый последний день поступила заявка с «Аргона». Она тогда цвела от счастья. Мать не отходила ни на шаг, сама паковала вещи и, настроенная самым решительным образом, заявила, что сама проводит дочь до космопорта. Сейчас Нэри уже не могла вспомнить, где же она пропадала в тот вечер, но когда она пришла домой, то отец, немного расстроенный, сообщил:

— Тебя искали. Велели передать, что завтра, к семи, ты должна быть на «Аргоне». И что, если хочешь, то можешь приходить завтра к полседьмому в кафе у космопорта, чтоб не блуждать одной в поисках своего корабля.

С отцом, ему было в тот день некогда, Нэри попрощалась дома, еще с утра, перед работой, а мать, как и обещала, поехала провожать.

В кафе они появились уже в шесть. Она, как сейчас помнит, села лицом к двери, чтоб видеть всех входящих, здраво рассуждая, что молодую женщину в джанерской форме с эмблемой «Аргона» прокараулить будет сложно. Народу в кафе было немного, лишь за дальним столиком веселилась компания из семи человек: четырех девушек в парадных вечерних платьях, двух, также парадно одетых мужчин и парня в джанерской форме.

Чем ближе подходило назначенное время, тем напряженнее Нэри всматривалась в дверь и старалась запихнуть объемистые сумки глубже под стол. На мать вообще больно было смотреть. Она, ни дать, ни взять, уже присутствовала на похоронах собственной дочери, ничего не говорила, только нервно промокала глаза и щеки розовым платочком, да то и дело хваталась за голову обеими руками, безнадежно портя прическу.

— Извините, Вам плохо? Может, я могу помочь?

Нэри до сих пор помнила, как обернулась и увидела стоящую у столика девушку из той компании в роскошном сиреневом платье открывающем плечи длиной по щиколотку, в изящных туфельках. Красивое лицо в обрамлении золотистых локонов было настороженно-внимательным, но где-то в глубине зеленых глаз проскальзывало тщательно скрываемое веселье.

Вот тут мать не выдержала и сорвалась, закричала на непрошеную любопытницу:

— Вы! Чем вы можете помочь? Может быть тем, что сумеете втолковать этой бестолочи, что ей НИКОГДА не носить таких платьев, НИКОГДА не рожать детей! Ее приспичило пойти в Джанерскую Школу, словно больше нет других профессий! — и махнула в отчаянии рукой, — Да ЧТО вы можете понять? Вы, светская дама, слыхом не слыхавшая о джанерах?

— Может, и пойму что-нибудь. — Вместо того чтоб попятиться в испуге от такого «вежливого» приема, девушка улыбнулась и уверенно присела за их столик.

— Да Вы понятия не имеете, что творится на этих проклятых кораблях! — и начала пересказывать сведения об ужасах полетов. Девушка молчала, внимательно слушала, лишь иногда прерывая собеседницу удивленными возгласами:

— Да? Правда? — и Нэри вскоре уловила в этих возгласах мягкую иронию.

Наконец и девушка не выдержала:

— Скажите, где вам удалось добыть сразу столько грязи и ужасов? Вы, что за информацией в КНОЛ ходили? Или смотрели ужастики?

Мать тогда опешила, и некоторое время ловила воздух ртом, не в силах прийти в себя, а девушка обратилась к Нэри, которая все еще смотрела поверх ее плеча на входную дверь:

— Вы кого-то ждете?

— Да. Мне назначили встречу. В Школе сказали, что мне повезло дважды, и с кораблем, и с напарницей. Представляете у нее Оранжевая Карточка, и она еще давно, в Школе, бесподобно проходила полигон, и она такая, такая…

— И какая же? — девушка откровенно улыбалась.

— По крайней мере, все инструктора говорили, что если бы у нее не погиб напарник, то не видать бы мне этого назначения. Мама, конечно, переживает. Как я уговаривала ее, чтоб она не ездила, ведь мне же стыдно будет, будто я дитя малое. Вот и времени уже полчаса, как договаривались, а Аринда, моя будущая напарница, еще не пришла.

Девушка продолжала улыбаться.

— Ты смотришь не в ту сторону, Нэри. Я уже давно пришла.

Изумление полностью парализовало возможность говорить, но роскошная светская дама терпеливо ждала, пока сидящие за столиком опомнятся от потрясения. Мать заговорила первой, и в голосе ее все еще сквозило раздражение и недоверие.

— Но почему Вы тогда слушали мои рассказы? И ваш вид, это платье?

— Извините, я должна была представиться сразу. Но… просто я давно уже не слышала сразу столько гадостей про джанеров. Мне стало интересно. А платье… Сегодня день рождения моей подруги, а заодно и прощальный вечер.

Нэри помнила, как, поймав ее обиженный и недоверчивый взгляд, красавица, ничего не говоря, просто сдвинула к локтю узкий длинный рукав, обнажая левое запястье и показывая джанерский браслет. Она выдержала короткую паузу и только потом спросила:

— Эта штука тебе знакома? Или я должна предъявить удостоверение? — и видя неспособность будущей напарницы ко внятному ответу, вынула из кармашка на широком поясе и протянула через стол джанерское удостоверение. Нэри не рискнула взять его в руки. Взгляд метался с удостоверения, зажатого в пальцах на лицо его обладательницы и обратно. Она не предполагала, что ее служба начнется с такого досадного прокола. Не узнать свою напарницу! Это надо же! А девушка написала что-то на салфетке и протянула матери, еще хранящей суровое выражение лица, или старающейся скрыть за напускной суровостью неуместность своего поведения.

— Это мой домашний адрес. Свяжитесь с моей мамой. Она будет рада с Вами познакомиться, и, думаю, сможет рассказать Вам побольше правды о джанерах, чем вы знаете на сегодня.

Она, наконец, убрала удостоверение и, покосившись на объемистые сумки под столом, спросила, обращаясь к Нэри.

— Ты свой багаж дома взвешивала? Похоже, у тебя перегруз. — И предложила, кивая головой в сторону подсобных помещений. — Можно бы здесь взвесить, чтоб на контроле не путаться, а твоя мать могла бы забрать лишнее.

Нэри рассеяно повторяла:

— Да, да, конечно.

Взвешивание, действительно, подтвердило семь килограммов перегруза, и Аринда поинтересовалась:

— Можно узнать, из чего состоит твой багаж?

Притихшая, было, мать взвилась яростной хищницей:

— Я не позволю копаться в вещах моей дочери! Какое вы имеете право?

— Абсолютно никакого. Я даже дотрагиваться до ваших вещей не собираюсь. — Очень спокойно отозвалась Аринда, откидываясь на спинку стула.

— Мой альбом, записи, туалетные принадлежности, — неуверенно начала Нэри, — теплые вещи, продукты…

— Так. — Спокойно оборвала ее Аринда, — Выкладывай. Все твои свитерочки, носочки, перчаточки… Они тебе не пригодятся, уверяю. И еду тоже.

Когда на столе выросла гора теплых вещей, за ними последовал почти весь запас продуктов, кроме любимых конфет. (Данного сорта на «Аргоне» не было.)

— Что вы делаете?! Нэри, дочка, чем ты будешь питаться?

— Поверьте, никто еще не умер с голоду во всем космофлоте.

— Да как Вы смеете издеваться надо мной! Я буду жаловаться!

— Пожалуйста, — устало выдохнула Аринда, — Только помните, что Вы должны успеть до взлета, а он через полтора часа. А пока вы еще здесь, то сходили бы лучше и купили своему ребенку еще с килограммчик конфет. — И улыбнулась столь обаятельно, что мать уже и не знала продолжать ей сердиться или перестать, наконец.

Так начиналось их знакомство.

* * *

Стажерский полет Нэри был для «Аргона» не совсем обычным. Так совпало, что планета Талькона из 9 сектора подала заявку о своем вступлении в Межгалактический Совет и одновременно пожелала установить дипломатические отношения с Даярдой.

«Аргон» было решено использовать в качестве транспортного средства для доставки дипломатической миссии на Талькону. Как дополнительное задание предполагалось провести обследование планеты для пополнения скудной базы данных из Большого Атласа. До этого полета специальных экспедиций в район Тальконы Даярда не проводила.

Известно было только что два материка средней по размеру планеты заселены единой по национальному составу человеческой расой. На планете единое государство, представляющее себя как Империя. Планета богата полезными ископаемыми, которыми и ведет торговлю. Климат довольно мягкий и теплый.

Представители посольства весь полет держались весьма обособленно, не стараясь входить в контакт с экипажем. Джанеры в ответ вели себя подчеркнуто вежливо и холодно. Пожалуй, только Биланда из второй смены пыталась кокетничать с одним из послов, но, похоже, безуспешно.

Десантники скучали. Даже Лейдель со своими усиленными тренировками мало помогал. И все были рады, когда корабль совершил, наконец, чрезвычайно мягкую посадку (довезли дипломатов практически без перегрузок) на довольно затрапезный космодром вблизи столицы Тальконы — Талькдары.

Зенднор, Ланер и один из послов уехали в город, остальному экипажу было приказано корабля не покидать. «Аргон» настроился на государственную телестанцию Тальконы и все, собравшись в Центральном Зале с любопытством смотрели местные передачи, наконец-то, сумев познакомиться с жителями Тальконы.

Внешне они оказались довольно рослыми, средне и вышесреднего по меркам Даярды, смугловатые, черноволосые с прямыми, изредка вьющимися волосами. У мужчин короткая стрижка, почти все женщины собирали длинные волосы в плотный валик на темени. Для многих характерны высокие залысины. Черты лица ближе к тонким, носы в основном с горбинкой, реже прямые, брови почти срастаются на переносице. В целом люди как люди.

Существует четкое разделение по сословиям. Простолюдинки носят широкие, темных тонов юбки чуть ниже середины голени. Знатные дамы — струящиеся мягкими складками наряды в пол. Для мужчин характерны однотонные рубашки с широкими рукавами, собранными у запястий на манжет, а выше локтя перехваченные повязкой шириной до трех пальцев, цветной или расшитой вышивкой.

В одной из передач показали танец под заунывную, то медленную до невозможности, то периодически ускоряющуюся музыку. Ритмичное топанье с переходами и бодрыми ударами в ладоши особого впечатления не произвело.

В сводке новостей упоминалось о религиозном празднике на Западном Материке, и был показан храм: крутая пирамида, увенчанная ярко лазурной полусферой. В руках у большого скопления людей, кстати, одетых значительно теплее, чем жители столицы, горели полусферические чаши-светильники. Все дружно молились, воздев глаза к небу.

В следующем репортаже говорилось о бунте, успешно подавленном правительственными войсками. И показаны солдаты, вооруженные бластерами и почему-то еще кинжалами и чем то вроде рапир.

Последний репортаж был с побережья океана, у столичного порта, где в шторм был выброшен на мель сухогруз с сырьем для металлургического завода.

Как раз к концу выпуска новостей появился Зенднор и объявил.

— Завтра, к десяти часам утра, нас приглашают в Императорский дворец. Самой Императрицы, или как здесь принято говорить Рэллы Тальконы, сейчас на планете нет. Она прилетит через два дня. Прием будет вести наследный принц Тальконы — Его Достоинство Залант. Насколько мне стало известно — большой ценитель женской красоты. Тагир, Ланер, Тардель идут в качестве телохранителей наших дипломатов. Лично меня будут охранять Аринда и Нэри.

Кто-то из задних рядов вполголоса проворчал:

— Опять первая смена!

Зенднор сделал вид, что не расслышал и обратился непосредственно к девушкам, которые вслед за названными десантниками немедленно поднялись, готовые к выполнению задания.

— Я попросил бы вас на время сопровождения снять форму. Вам придется сыграть роль красивых куколок, способных при случае показать коготки. Мне хотелось, чтобы мои личные телохранители произвели должное впечатление на наследника престола. Думаю, времени на соответствующую подготовку у вас достаточно.

Выспаться этой ночью девушкам не удалось, но зато они появились в ангаре перед вылетом в таком виде, что Тагир не выдержал, изумился вслух:

— Ну, девочки! Знаете ли…

А Зенднор остался доволен. Он только головой тряхнул, улыбаясь.

У обеих очень яркий однотипный макияж, одинаково изысканно уложенные волосы и наряд одинаковый: очень короткие, значительно выше пупка обтягивающие кофточки с узеньким коротким рукавчиком и откровенным декольте. Юбочки колокольчиком открывающие практически весь живот и едва достигающие половины бедра. На поясе ножны с джанерским десантным ножом, до неузнаваемости разукрашенные намотанными на них бусами. Открытые туфли на высоких шпильках. Лишь украшения — полный женский комплект, вплоть до ножных браслетов на узких лодыжках, отличались. Надевали, у кого что было.

Во дворец делегацию везли с большим военным эскортом, так и хотелось сказать, под конвоем.

Расположенный в обширной парковой зоне, дворец с резными колоннами из голубоватого камня казалось, парил над водой прозрачного пруда. Или озера?

Миновав многочисленные посты охраны, дипломаты и джанеры попали в какое-то не очень уютное помещение, где их сопровождающий, видимо знатный тальконец, попросил задержаться, а сам пошел докладывать. Он вернулся довольно скоро, и дипломатическая миссия, проведенная светлым, богато украшенным коридором, оказалась в торжественном тронном зале, ярко расписанном фресками и очень многолюдном.

Толпа расступилась, пропуская гостей вперед, к двухъярусному возвышению в торце зала и предложили подняться на нижнюю площадку, около пяти метров ширины, которая возвышалась над основным полом сантиметров на тридцать. Тронная площадка, меньших размеров находилась примерно на столько же выше. И, если считать высоту трона, то гости, а тем более, придворные оказывались чуть не у ног правителя. Совсем еще молодого, лет двадцати-двадцати двух от силы. Он выглядел тонкокостным и худощавым, был облачен в просторное ярко синее одеяние, расшитое золотой нитью, но от этого не стал более солидным. Гостям предлагались низкие скамеечки, покрытые коротким мехом, стоящие слева от Императорского трона, видимо как знак большого уважения. Потому что все остальные стояли. Ланер, Тагир и Тардель, как и положено охранникам встали за спинами послов. Аринда и Нэри расположились прямо на ковре, полулежа у ног Зенднора, поневоле слушая все необходимые обмены любезностями и прочие дипломатические басни. Зенднор, наблюдая за довольно красивым наследником, потихоньку посмеивался, понимая, что с девушками он попал в самую точку. Не только придворные глядели во все глаза, но и наследник нет-нет да и останавливал взгляд на довольно экстравагантно, по здешним меркам, и чего там говорить, весьма соблазнительно одетых красивых девушках.

После официальной части гостям предложили развлекательную программу с пением и танцами. Четыре девушки в сверкающих блестками развевающихся нарядах выбежали на помост и исполнили танец. Он, по мнению Аринды, мало чем отличался от виденного на экране: то же топанье, битье в ладоши и маршеобразные переходы, хотя музыка была другой и более быстрой. Но придворным это, видимо, пришлось по вкусу. Все столпились вокруг, и охрана тщетно пыталась отжать их от помоста. Затем очень полная дама пела высоким, хорошо поставленным голосом что-то очень громкое и непомерно длинное. Потом еще три танца.

А потом наследник, сверкая улыбкой, обратился к Зендору:

— А вы не порадуете нас танцем своей планеты?

Девушки обменялись быстрыми взглядами. Они еще с вечера предполагали, что этим может закончиться.

После тихого зендноровского: «Выручайте!» — они поднялись и разбежались по разным сторонам широкой площадки. Децифон, прихваченный с собой на всякий случай, был компактным, но мощным. После первых же аккордов незнакомой мелодии толпа налегла еще ближе, очарованная мягкой пластикой чужого танца.

Такого здесь еще не видели. Девушки скользили над полом, быстро перетекая с места на место в полностью синхронных движениях. Даже телохранители наследника больше смотрели на танец, чем на толпу придворных, чего им-то делать было не положено. Аринда, не преставая призывно улыбаться, натренированным зрением десантника успевала отмечать все, что твориться в зале.

Она быстро кружилась, отходя влево от трона, когда ей показалось, что среди улыбающихся лиц, лучащихся восторгом взглядов, мелькнул один, холодный, пронзающий решительной ненавистью. Она, немного меняя движение, повернулась лицом к толпе и увидела невысокого средних лет мужчину, уже протиснувшегося в первый ряд между двух, слишком далеко друг от друга стоящих охранников, как раз напротив трона, и его правую руку, скользнувшую под одежду. Аринда почти догадалась, что сейчас произойдет, ужаснулась, понимая, что даже если крикнуть, никто не успеет среагировать, потому что рука, с зажатым в пальцах кинжалом уже начала короткий, почти незаметный замах.

Времени у нее осталось ровно столько, чтоб в диком кошачьем прыжке, сбивая ритм танца и раскидывая руки в стороны и вверх, оказаться на траектории уже летящего кинжала. Какие-то доли секунды ей не хватило, чтоб поставить защитное поле. Узкое лезвие по самую рукоятку вошло ей в грудь, слева, на ладонь ниже ключицы. И ребра не помешали.

Аринда вздрогнула, изумленно расширила глаза, не ожидая такой боли. Она упала на колени и начала медленно валиться на бок, захлебываясь хлынувшей изо рта кровью. И вот тогда уже началась суматоха. А музыка все звучала, веселая и ритмичная. Нэри и Зенднор оказались около Аринды одновременно. Оба рухнули на колени, и Зенднор приказал:

— Держи ее, выводи из сброса.

А сам быстрым движением выдернул кинжал и закрыл рану кончиками пальцев обеих рук, чтобы остановить кровотечение. Нэри прижала дрожащие руки к ее вискам, сцепила пальцы на темени и звала испуганно:

— Аринда! Аринда!

Бледный, с остановившимся взглядом, Тардель незамедлительно вколол анальгетик и стимулятор.

Подбежавший Ланер искал пульс одновременно и на бессильно откинутой руке и на шее. Она еще дышала, хватая ртом воздух и выталкивая из легких кровавую пену.

Зенднор остановил кровотечение через две минуты, когда Ланер ощущал под пальцами только слабое трепыхание сонной артерии.

— На «Аргон» быстро! — Зенднор сам подхватил девушку на руки. — Тагир, Ланер останьтесь с дипломатами.

Они торопились, почти бежали, и гудящая ульем толпа придворных почтительно расступалась перед ними, давая дорогу.

Заранее предупрежденная Денира уже подготовилась к их появлению. Она делала свое дело быстро и сосредоточенно. А Нэри все сидела в изголовье подруги, стараясь удержать ниточку ее жизни, такую тоненькую сейчас. И ей было слышно как часто, в загон, и слишком громко колотится сердце Аринды, хлопая почти вхолостую, перегоняя те жалкие остатки крови, что чудом удержались в спавшихся сосудах. И Нэри боялась, что сердце не выдержит такого бешеного ритма, споткнется и замрет еще до того, как сосуды наполнятся кровезаменителем. Нэри и сама дошла до предобморочного состояния, когда Денира почти силком отправила ее спать под гипнотрон.

— Вы успели вовремя. Теперь я ее вытащу. Так что, спи спокойно. Я вытащу ее. Спи.

Аринда пришла в сознание на вторые сутки и была еще очень слабой. Тардель поил ее соком с ложечки, а она уставала уже после нескольких глотков. Закрывала глаза и часто дышала приоткрытым ртом, как после слишком сложной тренировки. Она жаловалась, что холодно. Руки у нее и в самом деле были ледяные, и Тардель отогревал дыханием тонкие пальцы и массировал каждый по очереди, разгоняя кровь. Он говорил почти непрерывно, рассказывая всякие глупости, вспоминал смешные случаи. Но порой ему начинало казаться, что Аринда хоть и смотрит на него, но не только не слушает, что он говорит, а и не узнает вовсе. К утру ей стало полегче. Она уже отвечала на вопросы и больше не пугала Тарделя отсутствующим взглядом.

А чуть позже на «Аргон» заявилась сама Рэлла Тальконы со свитой, которую она оставила у трапа и поднялась на борт с фрейлиной и тремя телохранителями. Это была уже не молодая, немного располневшая, но еще хранящая былую грацию женщина, с характерными для тальконцев чертами лица. На пышно уложенных волосах красовалась диадема филигранно-тонкой работы с ярко-синими камнями, один из которых крупной каплей лежал на лбу. Длинное роскошное платье тоже было ярко-синего, императорского цвета. На открытой высокой груди плавно вздымалось в такт дыханию великолепное колье из льдисто-голубых камней.

Зенднору пришлось принимать знатную гостью со всем почтением, на какое он был способен.

— Я приехала поблагодарить вас за спасение жизни моего сына. Он единственный представитель династии, наследник престола. Вы помогли нам раскрыть очередной заговор. Уже не первый раз наши недруги пытаются взять власть в свои руки, но сейчас в столице уже наведен порядок. Мой муж и старший сын, прежний наследник престола, были убиты, а наши враги все никак не успокоятся. Я хотела бы надеяться, что это покушение было последним. Мне очень жаль, что погибла ваша телохранительница. Как я могу компенсировать потерю?

— Прошу прощения Рэлла Тальконы, — мягко возразил Зенднор. Но та девушка жива. Наш врач, — он указал на Дениру, говорит, что она скоро поправиться.

— Тогда я хочу ее увидеть! — ее тон не предполагал возражений.

— Да, Рэлла Тальконы, — что оставалось делать Зенднору. — пойдемте.

Переступив порог медблока, Рэлла Тальконы потребовала, обращаясь как к своим телохранителям, так и к хозяевам:

— Оставьте нас одних.

— Аринда, — тихо позвал Тардель, прежде чем встать со стула: — к тебе гости. Рэлла Тальконы.

Аринда заметно щурила глаза, чтоб не мешал свет в последние часы казавшийся ей нестерпимо ярким.

— Ай-я, Рэлла Тальконы… — поздоровалась она, отдельно выдыхая каждое слово. — Я не могу… принять вас… как положено…

— Ничего, деточка, — проворковала императрица, опускаясь на стул у постели. — Тебе пока не до соблюдения этикета. — Она недолго помолчала, разглядывая Аринду, и спросила:

— Скажи, почему ты увидела то, чего не заметили другие, даже телохранители моего сына?

— Я джанер… Рэлла Тальконы… меня… этому… учили…

— Но почему ты спасла его, рискуя собственно жизнью?

— Его бы убили… а я… я просто… ничего другого… не успевала… я слишком поздно… его заметила… когда он… уже замахнулся… я даже… не успела… поставить защиту…

— Но ты не испугалась смерти!

— Я не успела… я ничего… не успела… — и зажмурилась, хотя свет в медблоке был совсем не ярким.

— Что с тобой? Тебе плохо?

— Свет… Глазам больно…

— И давно? — вдруг быстро спросила императрица. В ее голосе явно читалась тревога.

Аринда дважды кашлянула, зажимая ладонью рот и отворачивая голову.

— Не очень… около часа…

— А еще? Расскажи, что ты сейчас чувствуешь.

— Зачем?.. Мне еще плохо…

— Это очень важно для меня. Расскажи подробно, пожалуйста.

— Голова… болит… и все суставы… почему-то… холодно… очень… зачем… Вам… это…

— Тебя тошнит? Скажи, тошнит?

— Есть немного… и дышать нечем… тяжело… — Аринда замолчала, отдыхая.

Императрица некоторое время сидела и со скорбным выражением на лице смотрела на нее так, как смотрят на покойника. Потом медленно подняла руки к своей шее, отстегнула колье и, подержав немного в развернутом виде, чтобы Аринда успела его рассмотреть, опустила девушке в руку.

— Возьми. Это тебе.

— Спасибо, Рэлла Та… — она не договорила.

Жестокий приступ кашля скрутил ее. Через силу, зажимая ладонью рот и не успевая сглатывать вдруг хлынувшую горлом кровь, она прохрипела, отворачиваясь:

— Уйдите… пожалуйста…

Драгоценное ожерелье скользнуло на пол, но императрица не заметила этого. Она, не мигая, смотрела на алую пену, предательски стекавшую между пальцев, зажимающих рот. Ее паралич длился несколько секунд, потом она почти бегом выскочила из медблока.

Объяснять свои догадки ей пришлось Зенднору.

Денира бросилась помогать Аринде.

— Капитан, Вы ошиблись. Вы сказали, что ваша девушка поправляется, но ей осталось жить несколько часов.

— С чего Вы взяли? — не очень дипломатично спросил Зенднор.

— Начинается то, чего я боялась. Нож был отравлен.

— Но прошло почти двое суток, и не было никаких признаков. Денира бы заметила.

— Все правильно. — Императрица вздохнула. — Это характерно для данного яда. Тем он и страшен, что имеет такой длительный период до проявления признаков отравления. А вот когда они проявляются, все происходит очень быстро. Официальная медицина в таких случаях просто разводит руками и говорит, что слишком поздно.

— Простите, Рэлла Тальконы, но Вы не врач…

— Этим ядом отравили моего мужа и старшего сына. Достаточно небольшой царапины. Я дважды видела, как близкие мне люди умирают от этого яда. И до конца жизни не забуду этих зловещих признаков. — Она зажмурилась, и в уголках глаз блеснули крупные слезинки.

— Извините, Рэлла Тальконы, я не знал.

— Мне жаль эту девушку, но ей не выжить.

— Извините еще раз, Рэлла Тальконы, Вы акцентировали внимание на официальной медицине. Значит, есть еще и какая-то другая? Ведь не может быть яда, не имеющего антидота.

— Антидот существует. Но я боюсь, что уже слишком поздно.

— Где его можно достать? И сколько это будет стоить? Мы заплатим любую сумму.

— Дело не в цене. Во времени. На изготовление уйдет двое суток, как минимум. Она столько не выдержит. И то, если Шигила возьмется за лечение. Она не подчиняется никому, даже мне.

— Но неужели нельзя изготовить его заранее?

— Нет. Я не знаю, как именно он готовиться, но одним из обязательных компонентов служит кровь. Кровь отравленного человека. Именно того, для кого готовиться лекарство. 400 граммов крови. И двое суток времени.

— Давайте попробуем. Если это единственный шанс, то нельзя его упускать.

* * *

Все последующее оказалось настоящим кошмаром для всего экипажа.

Универсальные антидоты не помогали.

Аринда бредила, захлебывалась кровью, задыхалась даже в кислородной маске. Дежурили около нее почти все, и пока она окончательно не потеряла сознание, делились своей жизненной энергией.

Она яростно цеплялась за жизнь, за каждый глоток воздуха. Иногда, плохо контролируя себя, отбирала чужую энергию, доводя донора почти до сброса, и на некоторое время ей становилось лучше.

Через сутки даже Нэри не могла ей помочь. Страшно было смотреть, как кровяная пена, что пузырилась у Аринды на губах при каждом вздохе, постепенно становилась почти черной. И это, несмотря на кислород, которым она дышала. Денире ничего не оставалось, как применять старое, вовсе не используемое теперь средство — донорскую кровь. Она дважды вызывала джанеров имеющих с Ариндой одну группу крови и, скачивала почти полностью ее отравленную кровь, не способную не только переносить кислород, но даже свертываться, переливала ей донорскую, заставляя парней при этом дышать чистым кислородом, чтоб максимально насытить им эритроциты. Это помогало, но тоже ненадолго. Постепенно все выделительные системы ее организма окончательно перестали работать. Даже роговица глаз стала сухой. Отказали почки. Трижды останавливалось сердце. Это был конец. А время тянулось медленно-медленно. К вечеру второго дня Нэри перестаралась и вычерпала себя до сброса. И у Дениры появилась еще одна головная боль.

Она сидела в медблоке и обреченно смотрела на монитор, на графики работы приборов жизнеобеспечения. Лейдель подошел, встал у нее за спиной, опустив руки ей на плечи. Оба очень долго молчали, первым не выдержал Лейдель.

— Третьи сутки пошли. Недолго осталось.

— Я вижу. Ее мозгу катастрофически не хватает кислорода.

— Я не об этом. Я про обещанную помощь. Иначе мы потеряем сразу двоих.

Помощь пришла, когда отчаялись все, даже Зенднор. Десантники третьей смены привели в медблок тощего высокого парня с красными, усталыми глазами. Он с любопытством озирался по сторонам, крепко прижимая к груди кожаный мешочек, из которого он достал высокую узкогорлую колбу емкостью около литра, по самые плечики заполненную темной жидкостью с отвратительным запахом. Его ощутили все присутствующие, как только парень раскупорил тщательно забитую пробку.

— Он, нимало не робея, подошел к Аринде, минуты с две сосредоточенно смотрел ей в лицо, а потом потребовал у Дениры два пустых сосуда. В первую колбу он, тщательно примериваясь к метке на стекле, отлил сто граммов своей жидкости, во вторую — шестьсот. И пояснил, отдавая Денире:

— Это должно попасть ей в кровь, а это она должна выпить.

Денира уже почти безбоязненно, ничего не проверяя, ввела в вену Аринде неизвестное зелье, называть лекарством которое, у нее не поворачивался язык. Она уже не боялась последствий врачебной ошибки. Просто терять было нечего. Вторую, большую порцию пришлось выпаивать через зонд.

Потом незнакомец потребовал полностью раздеть Аринду. Он добыл из своего мешочка замшевую рукавицу, налил на нее немного из оставшейся жидкости и начал втирать девушке в кожу, начиная с лица. Он очень старался и непрерывно что-то бормотал себе под нос. Сухая кожа впитывала жидкость мгновенно, не оставляя никаких следов. Наконец содержимое колбы кончилось. Парень посмотрел на Дениру и устало выдохнул:

— Все!

— Что, все? — напугалась она.

— Теперь нужно только ждать.

— Опять ждать!? Сколько?

— Недолго. Совсем недолго. — И откинулся на спинку стула, устало уронив руки себе на колени, продолжая внимательно смотреть на Аринду. Все тоже замерли в тревожном ожидании. Через несколько минут, показавшихся вечностью, парень радостно выкрикнул:

— Есть! Началось! — И указал рукой на Аринду: смотрите!

И все, присмотревшись, тоже увидели. На теле, на лице начали выступать, набухая, многочисленные капельки мутного пота. Сливаясь, они образовывали ручейки. Парень несколько раз обтирал девушку простыней, пока ткань не намокла. Что-то заметив, обернулся к джанерам, стоящим за его за спиной.

— А теперь держите ее. И покрепче.

Несколько секунд спустя, начались судороги. Ее ломало так, что четверо парней с трудом удерживали ее на кровати. Казалось, этому не будет конца. Но судороги так же резко прекратились, и Аринда начала сама ловить ртом воздух. Закашлялась, давясь кровью, скопившейся в легких. Ее отпустили, расступаясь. И, неожиданно для всех, она сама перевернулась на бок, сжалась в комочек, как плод в утробе матери и замерла.

А парень прошептал:

— Все. — А затем повторял все громче и радостнее:

— Все! Все! Она выдержала! Она будет жить! Праки Шигила не обманула! Она недаром заставила зажечь для нее светильники во всех храмах Тальконы на все три дня. Она сначала не хотела лечить, потому что девушка чужая, но когда взяла в руки сосуд с ее кровью, очень удивилась. Я еще никогда не видел ее такой возбужденной, и она сразу согласилась. И еще она велела передать, что эта девушка через свою кровь теперь навсегда связана с Тальконой. Что ее кровь трижды вернется туда, где пролилась. Через восемь лет, через двадцать восемь и тридцать три года. Она должна это знать. — И устало добавил. — Праки Шигила приказала ехать мне, она сама уже не может. А я в первый раз… я первый раз видел, как действует это лекарство. Я очень боялся, что не смогу, что нибудь спутаю и не справлюсь.

— Сколько она проспит?

— Не знаю. Праки Шигила сказала, что вы не сможете ее разбудить, пока она не наберется сил. Она не будет отвечать ни на какие внешние раздражители, пока не проснется сама. — И попросил: А теперь проводите меня, пожалуйста, домой. Я очень хочу спать.

Денира наклонилась почти к самому лицу девушки. Та дышала вполне самостоятельно, только частовато и слишком поверхностно. Денира осторожно накрыла ее одеялом, поправила контрольные браслеты и венчик и, все-таки надела кислородную маску.

* * *

Аринда спала третьи сутки в одной и той же позе, температура тела была на два градуса ниже нормы, дыхание — поверхностным, но сердце билось ровно.

Около ее постели постоянно дежурил кто-то из джанеров. На сей раз — Тардель. Он сидел возле сестры уже пятый час, не желая сменяться. Он наверстывал упущенное. Сам спал почти сутки после донорства. Наверное, он задремал, и вздрогнул оттого, что его позвали.

Тардель поднял голову. Аринда стягивала с лица кислородную маску и смотрела на него удивленно и непонимающе.

— Тардель, — сказала она хрипло, — ну и видочек у тебя! Ты заболел?

— Аринда! Наконец-то!

— Ты мне не ответил. Что ты здесь делаешь?

— Тебя караулю. — Ошарашено ответил он и забыл прикрыть рот.

— А я что тут делаю? Да еще в этой маске?

— Тут настала пора удивляться Тарделю. Он крутанул головой.

— Ну, дела! Из-за нее весь экипаж уже неделю спокойно не спит! У Нэри идут третьи сутки сброса, а она, «что я тут делаю»!

— У Нэри сброс? — Аринда приподнялась на локте, нашла глазами Нэри. — Вы что, все с ума посходили! Трое суток — это предел! Что, разбудить меня не могли, идиоты!

Она рывком вскочила с постели, чуть не свалив Тарделя. Ее резко мотнуло в сторону.

Аринда оттолкнулась ладонью от летящей в лицо стены медблока, и прежде чем Тардель опомнился, оказалась на коленях около Нэри и протянулась ладонями к ее вискам. Тардель включил браслет и закричал:

— Денира, быстрее!

Ему показалось, что Денира отсутствовала непростительно долго, хотя она примчалась почти бегом. Но к тому времени, когда она появилась в медблоке, Нэри уже открыла глаза, а Аринда сползла на пол и улеглась. Тардель начал ее испуганно тормошить, оглядываясь на подбегающую Дениру.

Сестра не отзывалась не сразу. Потом сморщила нос, как маленький капризный ребенок:

— Отстаньте от меня все. Я спать хочу.

Тардель унес ее на кровать, оправдываясь перед Денирой:

— Я ничего не успел, все так быстро произошло.

А виновница переполоха вновь уснула, и только недовольно морщилась, когда Денира вновь надевала контрольные браслеты, подключала кислородную маску.

— Докатились! — Ворчала Денира, — уже дошли до колдовских снадобий неизвестного происхождения, пророческих предсказаний и какого-то знахарства, причем чужого. Сначала она ищет приключения на собственную голову, потом оказывается, что без посторонней помощи ее привести в нормальное состояние невозможно. Докатились!

Аринда спала. А третья рабочая смена работала, изучая планету.

* * *

Денира с Зенднором, наконец, позволили себе отдохнуть и немного расслабиться. Они сидели у себя в каюте и смотрели веселый информблок. В дверь тихо постучали, и на пороге появилась Аринда.

— Извините, что мешаю. — Заметно смущалась она — Но мне до сих пор не отдали мой браслет. Когда мне выходить на смену?

Она стояла у дверей бледная, как покойник, с темными кругами под глазами, но взгляд у нее был вполне жизнерадостный.

— Проходи. Садись. — Пригласила ее Денира. — и рассказывай, как у тебя дела.

— Нормально.

— Ничего не болит?

— Да все нормально!

Но Денира опытным взглядом уже определила, что ночь в своей каюте не принесла Аринде улучшения. Губы у нее были, по-прежнему, синие, и кожа вокруг рта тоже голубоватого оттенка. И заметное движение крыльев носа говорило о слишком частом и поверхностном дыхании.

— Голова не кружится?

— Денира! — взмолилась девушка — да объясните мне, наконец, что вы все так обо мне беспокоитесь?

Тут вмешался Зенднор:

— Ты, после того как проснулась, в зеркало смотрелась?

— Не-ет.

— Тогда встань и посмотрись.

Аринда довольно долго разглядывало свое отражение, прежде чем изрекла глубокомысленное:

— М-да. Видочек. — И села в кресло. Зенднор достал из шкафчика и протянул ей колье.

— Вот возьми.

— З-зачем? — удивилась Аринда, подставляя ладони под сверкающее великолепие.

— Оно твое. Тебе же его подарили.

— Кто? — она вскинула изумленные глаза на капитана.

Денира поднялась, предостерегающе вскидывая правую руку.

— Подождите! — И обратилась к Аринде, — медленно проговаривая слова, разделенные четкими паузами — Так ты не помнишь, кто тебе подарил колье?

— Нет! — и насторожилась: Так что хоть случилось-то?

— Ты не помнишь, что было до того, как я отправил тебя из медблока в твою каюту?

Девушка виновато помотала головой.

— Не помню. — Голос ее заметно дрогнул. — Ничего не помню.

— Успокойся и не дергайся. Как называется наш корабль, ты помнишь?

— Ну, естественно! — Возмутилась Аринда.

— Тише! — Денира остановила ее успокаивающим жестом руки. — Куда мы летели, ты помнишь?

— На Талькону. — почти обиженно отозвалась девушка.

— Прекрасно. — Продолжила Денира. — Мы сели. Что было дальше?

— Зенднор ездил на переговоры.

— А потом?

Аринда некоторое время молчала, сведя брови к переносице, и очень часто дышала приоткрытым ртом, (у нормального человека уж давно бы закружилась голова от переизбытка кислорода) и, наконец, почти прошептала.

— Не помню. — И через несколько секунд — и что теперь будет?

— Ничего не будет, — успокоила ее Денира. — Пойдем в медблок. Я тебя еще раз осмотрю. И можешь пока отдыхать. Какие тебе дежурства!

Отпустив девушку, она вызвала в медблок Лейделя. Он пришел веселый, что-то дожевывая на ходу.

— Зачем звала?

— Поговорить об Аринде.

— Как она? Я видел ее сейчас в коридоре. Выглядит страшновато. Но, по крайней мере на ногах держится уверенно.

— Только что разве. — Не поддержала его оптимизма Денира. — Начнем с того, что она абсолютно ничего не помнит. Ничего с момента посадки. Хотя при таком кислородном голодании мозга амнезия явление вполне вероятное. Постоянное или временное, пока непонятно. Плохо другое. Ты не обратил внимание, как она дышит?

— Нет.

— А зря. У нее все мелкие бронхи забиты кровью. Если срочно не принять мер, то будет поздно. Начнется воспаление. На ноги я ее, конечно, поставлю, постараюсь, по крайней мере. Но, как джанера, мы ее потеряем. Ее ни одна медкомиссия потом не пропустит.

— А чем я могу помочь?

— Ее нужно сегодня же, как следует погонять, чтоб она раздышалась.

— Но ей же станет плохо при нагрузке!

— Обязательно! Возьмешь в зал аптечку и кислородную маску. Разрешаю сегодня для нее двойную норму стимулятора. Но только в капсулах. Не инъекционного. И гоняй ее до потери сознания. Пока в норматив не уложится. Поставь ее в пару с Тагиром и предупреди всех остальных, чтоб заступаться не вздумали. Это для ее же блага. Если ей будет совсем уж плохо, вызовешь меня.

— А еще меня тойсом обзывают! Да в тебе жесткости втрое больше моего! — И успокоил. — Не переживай. Я ей сегодня устрою взгонку. Но, если что, виновата будешь ты, а не я.

Зенднор вызвал Аринду, заметив удовлетворенно.

— Вот сегодня ты выглядишь вполне прилично.

— Да уж! Я думала, Лейдель меня совсем уморит.

— Ты его благодарить должна, а не жаловаться. Для твоего же блага старался.

— А я и не жалуюсь.

— Собирайся. Через двадцать минут поедем во дворец.

— Опять?

— Да. Будем рассыпаться в благодарностях. Нас абсолютно бесплатно заправили, обслужили корабль по полной сервисной программе. Придется ехать. Кстати, ты знаешь, сколько стоит твое новое колье?

— Думаю, дорого.

— Не то слово! На него можно купить три таких корабля как «Аргон».

— Три «Аргона»?!

— Вот именно.

— Мне переодеваться?

— Никаких переодеваний! — взорвался Зенднор. — Хватит прошлого раза! — Он коротко вздохнул. — Я должен извиниться перед тобой, Аринда. Получается, что это я подставил тебя. Будь ты в форме, ничего бы не случилось…

— Зачем извиняться, капитан? Ведь мы же произвели на них должное впечатление?

— Да. Но какой ценой? И, между прочим, ты вполне бы могла отстрелить нож, а не бросаться под удар.

— Я слишком поздно его увидела, когда он уже метнул нож. Я побоялась промахнуться. И потом, я думала, что успею поставить защитное поле.

— За неполную секунду? Это что-то новенькое!

Аринда шагала по дворцу чуть позади Зенднора, и память короткими толчками возвращала ей забытое.

На сей раз, их принимала Рэлла Тальконы вместе с наследником, и охраны было втрое больше. Прием проходил в полуофициальной обстановке.

Обе стороны рассыпались во взаимных благодарностях.

— Как жаль, что мы сегодня не можем увидеть вашего танца! — посетовал наследник, обращаясь к Аринде.

— Почему же? Только я сегодня одета не для танца. — И быстро глянула на Зенднора.

— Можно?

— Раньше нужно было спрашивать. Иди. Чего уж теперь… — отозвался он телепатическим сигналом.

— Вам предоставят любую одежду! — нескрываемо обрадовался юный правитель, — Вас проводят.

Почти сразу же рядом с Ариндой оказалась юная девушка. Она смиренно склонила голову, плавным жестом руки предлагая следовать за собой.

Аринда отстегнула браслет и, отдав его Зенднору, последовала за служанкой. По пути она подошла к дирижеру небольшого оркестра, уместившегося справа у стены на узком карнизе.

— Пожалуйста, пойдемте со мной, — он, поколебавшись, согласился.

Комната, примыкавшая к залу, видимо, предназначена для переодевания артистов. Глаза разбегались от множества нарядов, украшений из разноцветных, искусно выполненных стразов. Аринда попросила дирижера:

— Напойте мне, пожалуйста, любимую мелодию наследника.

Дирижер исполнил ее просьбу. Ему пришлось напевать четыре раза подряд, пока Аринда не сказала: довольно. — И, поблагодарив, отпустила его.

Она торопилась, как могла, создавая из подручных средств образ самой соблазнительной красотки. Она вполне знала, чего может желать этот молодой человек. Раз уж Зенднор приказал благодарить, нужно доставить ему удовольствие.

Под первые аккорды довольно ритмичной музыки она выскользнула на нижний помост. Босиком, закутанная в полупрозрачную накидку, так что даже лица не было видно. Одни глаза, очень густо накрашенные, сияющие немного томные и манящие. Она чуть притопывала под музыку, начиная кружиться все быстрее и быстрее. И дирижер, поняв ее замысел, ускорял и ускорял ритм. Накидка развевалась, пока не оказалась отброшенной в сторону. Девушка скользила по кругу, плыла, словно и не касаясь пола. Танцевал каждый пальчик плавно взлетающих рук, танцевали брови, глаза, сияла соблазнительная улыбка. Будто во всем теле не существовало ни одной косточки. Настолько гибкими, змеиными были все движения. Она звала к себе, манила, обещала, заставляла затаивать дыхание.

Вот полетела в сторону длинная импровизированная юбка, и Аринда оказалась в очень коротенькой юбочке ярко-алого цвета плотно обтягивающей бедра. Такая же алая широкая лента, завязанная большим бантом на лопатках, закрывала грудь. И это был весь наряд. И невозможно было поверить, что этот танец не был отрепетирован заранее, а являлся полной импровизацией. С последним аккордом, завершая быстрое кружение, она припала на одно колено перед императорским троном, выбрасывая руки вверх и вперед в начале манящегося жеста, когда пальцы только начинают подгибаться к ладони, начиная от мизинца и безымянного. Голова чуть вскинута: и взгляд и улыбка выражали одновременно торжество и страстный призыв. Она замерла в этой позе ровно на четыре секунды, потом быстрым движением поднялась и убежала.

Аринда была еще полуодета, когда открылась дверь, и появился восхищенный наследник престола в сопровождении двух телохранителей. Девушка, ничуть не смущаясь, продолжала одеваться. Наследник некоторое время стоял и, молча, смотрел на нее, потом выдохнул:

— Ты была прекрасна! Я никогда еще не видел ничего подобного!

— Я рада, что Вам понравилось Ваше Достоинство. — И попросила, извиняясь, — Вы разрешите, я присяду? Я немного устала.

— Да. Конечно, конечно. — Согласился он и спросил: — ты, наверное, хочешь пить?

И, не дожидаясь ответа, звонко щелкнул пальцами левой руки:

— Эй!

Вбежала девушка с прозрачным подносом из радужного переливающегося стекла, на котором стоял маленький розовый кувшинчик и две перламутровые чаши на толстых низких ножках. Она оставила поднос на столике и встала в сторонке, ожидая дальнейшего приказа. Наследник сам налил прозрачной желтоватой жидкости в одну из чаш и протянул Аринде:

— Пей!

— Спасибо, Ваше Достоинство. Я стараюсь не пить вне корабля.

— Ты не доверяешь мне? — в голосе сквозило удивление, почти обида. — Ты боишься, что тебя опять отравят? Смотри!

Он сам поднес чашу к губам и сделал несколько глотков.

— Ну? Теперь ты веришь?

— Я и раньше не сомневалась, Ваше Достоинство. И, если Вы настаиваете…

Аринда приняла чашу из его рук и тоже несколько раз отхлебнула прохладной кисло-сладкой жидкости. На чашке отпечатался яркий след ее губной помады. Она осторожно поставила чашу на поднос. Наследник улыбнулся, присел рядом и, спохватившись, приказал телохранителям:

— Оставьте нас. Все!

И девушка, и телохранители с поклоном удалились.

— Почему ты спасла меня?

— Потому что Ваши телохранители, похоже, не успели бы этого сделать.

— Ты могла погибнуть!

— Могла. — Спокойно констатировала она, застегивая куртку.

— Тогда почему?

— Было бы несправедливо, если бы Вас, Ваше Достоинство, убили тогда. Ведь это мы, по сути дела, спровоцировали эту толчею. А Ваша жизнь, видимо, немало значит для Тальконы.

— А я не знаю даже твоего имени…

— Аринда.

— Я люблю тебя, Аринда!

— Это пройдет, Ваше Достоинство… Это танец виноват.

— Но ты хотела именно этого! Чтоб я полюбил.

— Нет, Ваше Достоинство. Я хотела просто показать возможности танца.

— Останься со мной! Я хоть и не смогу сделать тебя императрицей, но клянусь любить всю жизнь. И никто не посмеет помешать нашей любви.

— Не клянитесь, Ваше Достоинство.

— Зачем ты так?! Назови меня хоть раз по имени. Ведь ты же знаешь его.

— Не стоит делать глупости, Залант. Мы улетаем сегодня.

— Нет!

— Да!

— Ты споришь со мной! Как с простым смертным?! — чуть повысил он голос, скорее удивляясь, чем возмущаясь.

— Извините, Ваше Достоинство, но Вы же сами хотели, а я…

Неожиданный приступ кашля заставил ее согнуться, отворачиваясь и зажимая ладонью рот. Кое-как прокашлявшись, она втянула губы в рот, стискивая челюсти, потихоньку ругаясь про себя. Как же не вовремя все случилось. Лицо еще было красным, а в глазах стояли невольные слезы, когда сильные и нежные руки легли ей на плечи, разворачивая к себе. Она подчинилась. Непроницаемо-черные глаза смотрели нежно и ласково. На его лице застыла гримаса боли.

— Это я виноват, прости.

Она трижды быстро сглотнула солоноватую жидкость, заполнившую рот. И тщательно вытерла губы ладонью, сжимая руку в кулак, прежде чем смогла ответить.

— Никто не виноват. Я думала, что все уже прошло.

Его рука соскользнула с плеча к запястью. Крупная мужская кисть обхватила крепко сжатый кулачок, и большой палец, осторожно надавливая, попытался отогнуть ее пальцы.

Аринда подняла глаза с еще не просохшими слезами:

— Нет! Зачем?

— Да! Покажи ладонь.

— Нет!

— Да!

Она, уступая приказу, медленно разжала пальцы.

Залант, перехватил ее кисть двумя руками, поднес к своим губам и нежно поцеловал в испачканную кровью ладошку.

Аринда удивлялась редко, но теперь она откровенно таращила глаза, забыв даже о том, что надо дышать.

— Я люблю тебя. Это я виноват. Не нужно было заставлять тебя танцевать. Ведь ты еще не оправилась после ранения.

Его слова подействовали отрезвляюще. Аринда, наконец, выдохнула, и, немного кривя губы, произнесла, успокаивая:

— Это пройдет, Ваше Достоинство.

— Нет! Я еще никого никогда не любил, а тебя люблю. — Он говорил быстро и немного сумбурно, неотрывно глядя ей в лицо. — Еще с того, с первого раза. Я молился, чтоб ты осталась жива. А когда мать сказала мне про яд, то я подумал, что это конец. А сегодня ты пришла. Я знаю, ты умеешь любить так же страстно, как и танцевать. Когда ты лучше узнаешь меня, то тоже полюбишь. Ведь полюбишь?

— Нет!

— Почему?

— Мы улетаем сегодня.

Он отпустил ее кисть, закрыл лицо руками и тихо застонал. Аринда осторожно коснулась его щеки около уха. От прикосновения ее пальцев Залант вздрогнул. Прошептал, не отрывая ладоней от лица:

— Почему?

— Я джанер, Залант, и умею не только танцевать, но и стрелять. И прыгать на нож, когда это необходимо. Я — чужачка. У меня другая жизнь и я старюсь смотреть на нее реально. И еще я люблю другого человека. Я не должна была этого Вам говорить. Но сегодня, когда я танцевала, я представила, что на вашем месте сидит он. Поэтому так и получилось. Извините.

Он медленно провез ладони вниз по лицу.

— Ты спасла мне жизнь, а я даже не поблагодарил.

— Ваша мать сделала это.

— Она не в счет! Я должен сам!

Залант стянул с указательного пальца правой руки массивный перстень-печатку из голубоватого металла, и, держа двумя пальцами, протянул девушке.

— Вот. Здесь наш герб. Запомни, где бы ты ни была: здесь, на Тальконе, или в любом другом месте, где есть наше посольство, стоит тебе предъявить этот перстень, и ты получишь любую помощь: заправку корабля, его обслуживание, деньги, охрану. Все, что потребуется. Поняла? И пока я жив, ты будешь желанной гостьей на Тальконе.

Он опустил перстень ей на ладонь, и легонько надавив на пальцы, заставил сжать кулак.

Аринда улыбнулась немного смущенно, заранее извиняясь:

— Я постараюсь не переусердствовать в запросах, Ваше Достоинство. Если только будет безвыходное положение.

— Не ограничивай себя! Я буду только рад, если ты будешь пользоваться моей помощью.

Она медленно поднялась.

— Мне пора. Прощайте, Ваше Достоинство.

— До встречи, любимая! — выдавил Залант и остался сидеть, с беспомощной тоской глядя, как она уходит из комнаты и из его жизни.

* * *

А потом, в других полетах было все отлично.

И вот теперь налаженная связь обрывалась каким-то чужаком. И сердце отказывалось верить во все происходящее. Наконец, все разошлись, и в каюте остались теперь уже трое Патрульных, Тардель, и она, Нэри. Аринда застегнула сумку, и, вздохнув, посмотрела на Лоннеда.

— Как ты считаешь, перегруза у меня не будет?

— Не будет. Благодари своего партнера. Вот у него личного багажа и килограмма не наберется.

Сергей улыбнулся грустновато.

А Нэри так и продолжала сидеть в той же позе. Аринда опустилась перед ней на корточки, спрятала в своих ладонях ее сложенные лодочкой руки и, заглядывая в лицо снизу вверх, спросила:

Нэри, ну что ты на самом деле? Нельзя же так! Да, я обещала твоей матери присматривать за тобой, но любой человек когда-нибудь перерастает свой детский возраст и становится самостоятельным. Получается, что и твой срок подошел. Если хочешь, спроси у Зенднора и переходи в мою каюту, она удобнее. Тогда бы я не стала отключать свою настройку систем жизнеобеспечения.

— А он разрешит? — немного оживилась девушка.

— А какая ему разница, где кто живет. — Вмешался Тардель.

Прощание затягивалось, становясь мучительным для всех, и приказ Шетона:

— По местам! — прозвучал как спасение от дальнейших переживаний.

«Дэби» уходила от «Аргона» с двумя стажерами на борту. И пока был виден «Аргон», Аринда стояла у иллюминатора, немного сутулясь, прислоняясь к стеклу сразу и лбом и руками до локтей, перенеся вес тела на одну ногу.

Сергей хотел, было, подойти, но Лоннед задержал его и увлек за собой.

— Не мешай. Ей сейчас не до тебя. Думаешь, легко вот так все бросить? Даже ради любви?

Спустя некоторое время Аринда сама нашла их, и по ее поведению не было видно заметно, что ей тяжело. Все, как обычно.

9

Вот когда начались для Сергея тяжелые дни. Льюс-Дан готовил его на пилота, Лоннед с Ариндой учили обращаться с оружием и приемам спецподготовки, которые он физически мог бы освоить.

Ты на первых порах, — горячился Лоннед, — научись хотя бы самообороне, чтоб в случае чего нам на тебя не оглядываться, знать, что сам справишься.

И никто его не жалел. Поблажек не давала даже Аринда.

Во время занятий ласковая улыбчивая девушка становилась требовательной, даже жестокой, словно не видела, что Сергей выматывался до предела. Лоннед и то был снисходительнее. Иной раз сил хватало только на то, чтобы доплестись до койки и рухнуть на нее лицом вниз… И однажды, во время одной из таких тренировок, Сергей не выдержал.

Уже еле стоящий на ногах, он не успел сгруппироваться, не удержался, свалился спиной на включенную защитную мембрану двери. Его с такой силой отшибло в стену, что дыхание прервалось, и искры из глаз посыпались. Он с трудом поднялся, словно не видя протянутой руки, яростно ощерился и закричал:

— Все! С меня хватит! — И рванул прочь.

Прошло три часа. Сергей не появлялся. Аринда попыталась вызвать его по браслету. Безрезультатно. Связалась с Лоннедом, Льюсом и пошла в рубку управления.

— Шетон? Сергей у тебя?

— Нет. А что случилось? — поинтересовался рептилоид, отрываясь от приборов.

— Он исчез. Не отзывается.

— Ты не хуже меня знаешь, что с корабля в полете исчезнуть невозможно. — В ответе явно скользила ирония. Но Аринде было не до смеха.

— Да, знаю я. Похоже, он обиделся или ему плохо. Шетон, пожалуйста, посмотри, где он сейчас.

Системе визуального контроля потребовалось три секунды, чтоб обнаружить пропавшего в скафандровой.

— Я пойду к нему, — заторопилась Аринда.

— А стоит ли? — уже вслед посомневался Шетон.

* * *

Маленькая ниша за стеллажом скафандрами и кислородным генератором, совсем незаметная от входа, идеально подходила для одиночного укрытия. Сергей сидел на полу, упершись лбом в колени, держась правой рукой за левую щиколотку. Пальцы левой руки он сцепил на правом запястье, там, где чуть выше ремешка от часов ритмично стучал пульс. Ноги уже давно затекли и ничего не чувствовали, но позы он не менял. Ему было откровенно плохо. Сначала это была обида с болью и телесной и душевной. Было жаль самого себя. Никто, никто его здесь не жалел. Даже Аринда, даже она. Неужели они с Лоннедом не понимают, что ему такое не под силу! Даже снаряжение, вроде бы подогнанное под него самого, не устает преподносить сюрприз за сюрпризом. Когда надеваешь боевой пояс, то под полированными металлическими пластинками, прилегающими к голому телу, словно поселяются сотни мелких кусачих и щекочущих муравьев. Правда, если притерпеться, то это ощущение постепенно исчезает, зато прикосновение к металлическому предмету может спровоцировать удар электричества. Хотя Лоннед уверяет, это от полного отсутствия самоконтроля. Даже айдер без этого пояса отказывается служить по назначению, а леггер пришлось сразу ставить на аккумуляторы. Чужое оружие и есть чужое. Неужели они не понимают, что нормальный человек не в состоянии вынести таких нагрузок?

Да, конечно, и на Земле есть уникумы способные одним взглядом гнуть гвозди и двигать предметы, он он-то человек ОБЫКНОВЕННЫЙ, не йог, не экстрасенс. Могли бы сделать скидку на его инопланетное происхождение. Им-то хорошо, они даже голыми руками могут творить такое, что нормальному человеку и во сне не приснится. Их тренировки можно наблюдать, не закрывая рта. Но всегда к ощущению беззлостной зависти примешивалась ревность. Как легко и просто Аринда улыбается Лоннеду, берет его за руки, или он подхватывает ее после какого-нибудь головокружительного прыжка… Может, она уже давно влюбилась в него, куда более ловкого и опытного, чем он, Сергей. С рептилоидами и то проще работать, чем с людьми с чужой планеты. По крайней мере, ни Льюс-Дан, ни Шетон-Ог не обладали язвительным сарказмом Аринды и безжалостным упрямством Лоннеда. А потом в памяти всплыл тот самый подслушанный разговор и жестокие слова Шетона: «девочка моя, что я с ним буду делать? Его же нужно обучать с самых азов. У него совершенно нет никакой подготовки». Так вот что тогда имел в виду старый ящер — вот эти самые изнурительные тренировки и неспособность обращения с оружием.

— Господи, неужели я и в самом деле такая бестолочь и бездарь? Господи, ну за что мне такое наказание? И почти сразу же выплескивалось упрямство. Бог с ней, с десантной подготовкой, но прилично водить этот корабль я все равно научусь, уж здесь-то ничего сверхъестественного не требуется.

Он чуть приподнял голову, и прямо перед глазами, на левом колени оказалось довольно обширное уже успевшее подсохнуть пятно крови, значит, лоб все-таки рассадил. Плотная ткань формы жидкость не впитывала. Поковырял пятно ногтем. Кровь отскабливалась тонкими бурыми чешуйками. От голоса Аринды он вздрогнул, но головы не поднял. Нашла все же! И надо иметь такую, абсолютно бесшумную походку! Голос ее прозвучал очень тихо и ласково. Так говорят с маленькими детьми.

— Сереж, пойдем спать, поздно уже.

Он не пошевелился.

— Ну, зачем ты так? Не обижайся. Извини меня, я перестаралась, не рассчитала твои силы. Я буду аккуратнее в следующий раз, слышишь?

Он упрямо молчал. Аринда тоже замолчала, потом, втискиваясь, села рядом. Места здесь было мало, и их плечи невольно соприкоснулись. Некоторое время сидели молча.

— Сереж, ну что ты, в самом деле! Ты же не маленький. Я понимаю, может, наш способ обучения слишком жесткий, но я просто не умею по-другому. Мы все проходили через такие тренировки, и я, и Лоннед в свое время, и Нэри, и Тардель. Нас еще не так гоняли. Тебе бы разочек к Лейделю попасть!.. Сереж, пойдем, думаешь, я не устала? Меня Лоннед тоже помучил. Я в этом тяжелом корабельном вооружении тоже ничего не понимаю. И таких средств связи никогда не касалась. Это была не моя специализация. Но я же молчу и истерик никому не закатываю. Ладно, будет тебе. — Она почти умоляла. — Сереж, не обижайся, пожалуйста.

Чувство собственной вины и жалости заставили сжаться сердце. Все еще ничего не говоря, он высвободил руку, и, обняв девушку за плечи, притянул к себе. Они долго сидели так и молчали. Потом Сергей коротко вздохнул.

— Ладно. Раз уж взялся за гуж… Может, все-таки получится. Ну, хоть что-нибудь!

— Не что-нибудь, — мягко подтвердила Аринда, — а ВСЕ, что мы для тебя наметили. Нужно только время. И твое желание, конечно.

— И терпение Вам всем. — С ощутимой иронией ухмыльнулся Сергей.

— Да уж, чего-чего, а этого потребуется много, в том числе и тебе, милый.

Одного быстрого, упругого движения Аринде хватило, чтоб оказаться на ногах. Сергей еще опомниться не успел, а она уже обернулась через плечо, задорно улыбаясь:

— Ну-ка попробуй так!

Вот никогда бы не подумал, что собственный зад может оказаться таким тяжелым. Или ноги так безнадежно затекли, только он, естественно, опозорился.

— Ничего, в следующий раз получится. — Успокоила Аринда, протягивая руку. — Вставай, пошли спать.

* * *

Десятый сектор не мог похвастаться ни густонаселенностью, ни наличием оживленных торговых трасс. Третью неделю «Дэби» кружила здесь в гордом одиночестве, в обычном режиме полета, лишь изредка выходя на связь с Центральной Базой. Отсюда не увидишь ни Вийду, ни Солнце. Совершенно чужой рисунок созвездий. Но куда же, если не в этот самый глухой и спокойный сектор могут послать для патрулирования корабль, имеющий на борту сразу двоих стажеров. Такой корабль сразу, автоматически, зачисляется в резерв. Что бы ни случилось, кроме общего сбора, на помощь его уже не вызовут.

Скуку убивали усиленными тренировками, и, если «Дэби» без видимых причин начинала судорожно дергаться, все знали, что Льюс-Дан посадил за пульт управление Сергея. В такие моменты, если была возможность, Аринда потихонечку включала у себя обзорный экран, чтоб посмотреть, в каком напряжении: взгляд в одну точку, стиснутые зубы невольно оскалены, мелкие капельки пота на лбу и верхней губе, ведет парень корабль. И, хоть плохо, но справляется, под неусыпным контролем Льюса, сидящего в соседнем кресле и готового в любой момент взять управление на себя.

«Дэби» не отличалась большими размерами, но даже в таком ограниченном пространстве Аринда второй вечер подряд умудрялась куда-то надолго исчезать, не реагируя на вызов по браслету. Сергей постучал к Лоннеду, надеясь застать Аринду там. Увы, девушки не было, а Лоннед лежал на животе, вытянув ноги и упираясь локтями в пол. Он подпирал кулаками голову и, как всегда на отдыхе, смотрел свой любимый фильм об обитателях морских глубин, предпочитая креслу мягкий ковер на полу.

— Проходи, — пригласил он Сергея, и, глядя снизу вверх, поинтересовался. — Ты что, какой хмурый?

— Аринда исчезла.

Похоже, вы оба надумали играть в прятки. То она тебя ищет,? то теперь ты ее. Хочешь совет? Оставь ее в покое. В отличие от тебя, она час назад была вполне спокойной и никаких признаков паники или раздражения я не заметил. Наверное, у нее просто какие-то свои личные дела, в которые она никого не хочет посвящать. Ты можешь дать ей хоть какое-то свободное время, в том числе и от тебя.

— Да, пожалуй ты прав, — вздохнул Сергей, опускаясь на пол, так, чтоб видеть лицо Лоннеда, и возвращаясь мыслями к своему больному вопросу. — Лоннед, почему вы все считаете, что я действительно смогу выполнять все то, что вы от меня требуете?

— Опять ты за свое! — Лоннед крутнулся на бок и мгновенно оказался рядом с Сергеем. Он опирался на левую руку, взгляд был одновременно и удивленным и полным возмущения. — Мне твое нытье начинает надоедать. С чего ты вбил себе в голову, что не сможешь обучаться? С того, что в раннем детстве никто не сказал тебе, что это возможно? Я до сих пор не могу понять почему. Что у вас за цивилизация такая, где настолько прочно умеют внушать строго ограниченные рамки использования возможностей человека! Нельзя, потому что нельзя, потому, что другие этого не умеют. А кто умеет, тот урод. Мы же не заставляем тебя расширить слуховой диапазон от ультра- до инфразвука, как умеет это Шетон. Или отрастить еще одну пару конечностей. Про запас. Даже работать с рук, без оружия, как это делаем мы с Ариндой. Но уж действовать в пределах своих потенциальных способностей ты обязан! Ты что, совсем не чувствуешь, заложенного природой в твоем организме?

Сергей молча хлопал глазами.

— Ведь, в конце концов, у тебя какая-никакая, но ваша, Земная спецподготовка имеется. Ты можешь поверить в самого себя? Не в меня, не в Аринду, а лишь в самого себя! Да забудь ты все, что тебе внушали о невозможности и начинай работать в полную силу!

— Я попробую, — почти прошептал Сергей, виновато глядя на Лоннеда.

— Не пробовать надо, а действовать. Сколько еще нужно времени, чтоб ты раскачался? Ты погляди на Аринду, она вымоталась с тобой! Она молчит, потому что это была ее инициатива, взять тебя в экипаж. Ну, хоть ее-то пожалей, если тебе ни себя, ни нас не жалко. — И, вдруг, начал извиняться. — Прости, я не должен был говорить тебе этого сегодня. Но ты меня сам довел.

— А почему сегодня нельзя меня отчитывать? — удивился Сергей, приподнимая брови.

— Да-а-а, парень! Похоже, ты и впрямь дошел до ручки, — беззлобно засмеялся Лоннед и почти сразу же поднял к лицу руку с браслетом, перенося вес с телом на правую кисть.

— Я у себя. И Сергей тоже здесь. Уже готово? Хорошо.

Ловко поднявшись, он пригласил:

— Пойдем. Нас ждут. — И пошел, направляясь в столовую.

Их действительно ждали. Шетон с Льюсом сидели плечом к плечу, ярко-зеленые и какие-то торжественные. Аринда почему-то одетая в длинное вечернее платье, зеленое, под цвет глаз. Она тоже улыбалась хитровато-таинственной улыбкой.

— А что, сегодня какой-то праздник? — осведомился Сергей с порога, оглядывая помещение.

Лоннед, все еще стоящий в коридоре у него за спиной, громко изрек глубокомысленное:

— Д-да-а!

А Аринда посоветовала:

— Погляди на свои часы, деятель.

Часы, которые из-за джанерского браслета Сергей носил теперь на правой руке, продолжали показывать независимое Земное время. И они утверждали, что сейчас 10 часов 18 минут 9 октября.

9 октября! Губы сами собой медленно растянулись в широчайшей улыбке. Ладонью с растопыренными пальцами Сергей хлопнул себя по голове, не переставая улыбаться, провез всей пятерней по лицу и сгреб в кулак собственный подбородок.

— Господи, 9 октября! Мой день рождения. Даже я забыл о нем. Я думал, что здесь все другое. Все! И мое прошлое никого не интересует. Все осталось там, на Земле, один Бог знает, как далеко отсюда… Я забыл, а вы знаете! Аринда! Это ты. Только ты могла знать и вспомнить…

Она смотрела понимающе и чуть хитровато, немного склонив голову к левому плечу, и улыбалась. Обескураженный, растроганный и ошеломленный Сергей так и стоял у двери, навалившись на косяк. Взгляд его метался, а губы дрожали. Он уже понимал, что все было заранее подготовлено: и мягкий, под солнечный, тип освещения, и неизвестно откуда взявшаяся голограмма летней березовой рощи, возникшая на стене и даже мелкие голубые цветы в плоской вазе на столике. Вот куда пропадала Аринда! Вот что тщательно скрывал Лоннед!

— Господи, Шетон, Льюс, Лоннед… Вы решили отметить мой день рождения. Отметить мне, ничему не умеющему, жуткой обузе для всего экипажа…

Медленно поднялся Шетон-Ог торжественно — зеленый и уверенный.

— Прекрати истерику, Сергей. — И сразу обеими правыми конечностями указал на стул, — садись, виновник торжества.

Сергей подчинился, а ящер продолжил:

— У нас на Чионе не принято отмечать дни рождения. Для нас с Льюсом этот обряд непривычен, даже Лоннед ни разу не упоминал, что день рождения положено праздновать. Аринда объяснила правила Земного торжества. Это интересно. Так что попытайся хотя бы улыбнуться. Это твой день и пусть он пройдет радостно.

Льюс-Дан повернулся и откуда-то из-за спины достал небольшой сверток из синего шуршащего упаковочного пластика.

Аринда говорила, что на Земле положено дарить подарки. Не будем отступать от ваших традиций. Это вакуум-комплект, чтоб передвигаться по вертикальным поверхностям. Думаю, он тебе пригодится. У людей нет собственных присосок на конечностях, так что держи от нас с Шетоном.

Сергей принял подарок и еле выдавил из себя хриплое:

— Спасибо.

— Мы надеемся, — продолжил Льюс-Дан, — что ты все-таки сумеешь перейти из стажера в полноправного члена экипажа. С вождением у тебя кое-что получается, и с остальным должно получиться.

Лоннед, наконец-то получивший возможность пройти из коридора внутрь, протянул на открытых ладонях тяжелый боевой нож.

— Держи! Так получается, что тебе дарят снаряжение, которое должно пригодиться в дальнейшем. Да это, наверное, и к лучшему. Только будь уверен в себе и не раскисай из-за временных трудностей. — И одобряюще улыбнулся.

Подождав пока Лоннед сядет, приблизилась Аринда. От нее пахнуло холодновато нежной цветочной свежестью незнакомых духов. Она сплела руки у него на шее и быстро поцеловала в губы.

— С днем рождения, любимый. Мой подарок у нас в каюте. Я зарядила в компьютере информблок на твое имя. А сейчас давай покажем всем, как танцуют у вас на планете. Если я ничего не забыла, то — Белый Танец. Я приглашаю. — И, чуть отстранившись, сделала почти настоящий реверанс. А через секунду, вытянув руку в сторону пульта управления, включила музыку. Сначала прозвучало несколько тактов незнакомого озорного мотивчика, а потом вдруг сразу без проигрыша:

Ночь коротка, спят облака

И лежит у меня на ладони

Незнакомая ваша рука…

Дрогнуло, сбиваясь с ритма сердце, и жесткая спазма сдавила горло. Аринда подхватила его, и сама повела в кружении вальса. Сергей все еще не мог опомниться, хотелось плакать. Да уж сюрприз так сюрприз! Постаралась. Здесь, на «Дэби» играла земная музыка!

Когда Серей пришел в себя и начал нормально воспринимать окружающее, он заметил, что все трое Патрульных сидят, нацепив розовые клипсы лингетт, стараясь понять смысл незнакомых слов.

— Кто учил тебя танцевать вальс? — наклонился Сергей к уху Аринды.

— Ваши девушки в общежитии, тогда осенью.

— Господи, Алька, как давно это было!

Весь вечер звучала только земная музыка, все было, как в полусне и пролетело в одно мгновенье.

Оказавшись у себя, Сергей опустился на постель и замер, опираясь подбородком на большие пальцы сплетенных передо ртом рук. Каким-то остановившимся взглядом смотрел, как переодевалась Аринда, приобретая привычный вид и превращаясь из грациозной барышни в отважного джанера. Вот она застегнула куртку и спросила, удивленно глядя на Сергея:

— Да что с тобой? Мы так хотели, чтоб тебе понравилось, а ты грустишь. Что-нибудь не так?

Все отлично, — а сам со всхлипом вздохнул, роняя руки на колени. — Просто день рождения это всегда немного грустно. А тем более, здесь. Сразу столько воспоминаний…

— Включай информблок. Посмотри, а я пока схожу к Шетону. Мне нужно кое-что выяснить. — И выскользнула в коридор.

Информблок начинался с нежной тихой музыки и огромного количества, снятых крупным планом алых роз. Голограмме не хватало только запаха, чтоб полностью передать реальность изображения. И тихий голос Аринды, пробивающийся через музыку: С днем рождения, Сереженька! Помнишь, когда-то я сказала тебе «если сможешь — забудь». Меня ты не забыл, и я думаю, что тебе будет приятно вспомнить те дни. — Изображение сменилось и перенесло парня… в прихожую собственной квартиры.

Мама, открывающая дверь, и спешащая из кухни бабушка, и отец с газетой в руках и он сам, немного взъерошенный, юный и счастливый. Сначала Сергей в изумлении приподнялся, и губы сами невольно шепнули: Мама! И вся сила воли потребовалась, чтоб не попытаться шагнуть туда, в собственное прошлое.

— Аринда! — она вела тогда съемку, а он даже и не заметил. Это же ее отчет. И голоса, наполовину перебиваемые чужой речью синхронного перевода. А потом был город и институт. Трехчасовой информблок заполненный давними земными событиями.

И грусть, и радость и бесконечная благодарность — все смешалось в душе и хотелось заплакать как маленькому. Информблок закончился, экран погас, а Сергей так и сидел неподвижный и грустный. И неизвестно, сколько бы еще он так просидел, если бы не голос бортового компьютера, женский и очень мягкий. (Пока они праздновали, «Дэби» шла на полной автоматике).

Внимание экипажу. Обнаружен транспортный корабль малого класса. Принадлежность — планета Клонта. — и чуть позже голос Шетона:

— Всем собраться в ходовой рубке.

Видимо день рождения исчерпал еще не все свои сюрпризы.

Сергей застал уже всех на своих местах. За работой был основной экипаж. Только Аринда и он оставались безучастными наблюдателями происходящего.

— Льюс, подойди поближе. Лоннед, постарайся наладить с ними связь

«Дэби» постепенно нагоняла чужой корабль. Шетон-Ог внимательно всматривался в экран.

— Лоннед, дай крупный план. Мне хочется узнать кто же это. Так. Еще. Еще крупнее.

Изображение чужого корабля постепенно заполнило весь экран. Небольшой, изрядно потрепанный, с помятой обшивкой изъеденной временем, он медленно снижал скорость. Бегать от Патруля — дело бесполезное.

Какая встреча! — Шетон-Ог развел в стороны обе пары рабочих конечностей. — Льюс, полюбуйся, ведь это же «Белый Вихрь». Старые знакомые. Лоннед, проверь в картотеке. У них был запрет на десятый сектор.

— Срок запрета кончился, командир. — Почти сразу отозвался Лоннед.

— Вот, неймется упрямцам! Опять лезут в эту зону.

— И что же их здесь так привлекает? — поинтересовалась Аринда, не отрывая взгляда от экрана.

Контрабанда. Наркотики. — Шетон-Ог верхнюю пару конечностей сплел на затылке, а среднюю мирно сложил на груди. — Здесь только одна планета, которая может интересовать торговцев с Клонты. Планетка так себе, бедная. Никаких товаров, кроме древесины, оттуда обычно не вывозится. Это по официальным данным. Но еще здесь производится, а точнее собирается наркотик глэкс. Довольно популярное, но очень дорогое средство. Лепестки цветов, обработанные специальным образом. Его никогда не производят много, так что такой груз легко спрятать. Я больше чем уверен, что на борту «Белого Вихря» глэкс обязательно есть, иначе бы они сюда просто не полетели. Удачный рейс оправдывает и вынужденный простой, и штраф с прошлого раза. Вся проблема в том, как обнаружить тайник. В нем пара или тройка стандартных тюков. Больше они купить не в состоянии.

— Шетон, они на связи. — Позвал Лоннед.

На видеоэкране слева появилась странная морда, похожая на белую меховую игрушку — круглые черные глаза и влажная мочка носа, все остальное покрывал белый с голубоватым оттенком пушистый мех.

— Я приветствую Патруль Контроля. — Довольно гнусаво произнесла морда. И секундой позже: Здравствуй, Шетон-Ог. Как поживаешь?

— Спасибо, хорошо. Родери, подготовьтесь принять на борт группу досмотра.

Я всегда готов. Только зря стараешься, Шетон-Ог. На сей раз, я чист, как вакуум. Буду рад снова увидеть вас с Льюс-Даном у меня на «Белом Вихре». — Чуть заметная нотка иронии проскользнула в его последней фразе, и Шетон-Ог на глазах выцвел до желтовато-белесого оттенка. Видно было, что ему стало не по себе. Сергей оглянулся на Льюса. Он тоже побледнел и съежился за штурвалом.

— Что-нибудь случилось? — забеспокоился парень.

— Случилось. — Проворчал Лоннед. — Просто на том торговце немножко другая зона температурного комфорта. В переводе на вашу систему измерения… — Лоннед на несколько секунд задумался, подсчитывая. При этом он прищурил левый глаз и сложил губы трубочкой, — где-то градусов 15 мороза. А сейчас, я почти уверен, что у них на полную мощность работают все кондиционеры, чтоб опустить температуру насколько возможно ниже. Надо же им максимально усложнить рабочие условия для Шетона и Льюса. Ты же сам знаешь, они с трудом переносят отрицательные температуры. Но, тем не менее, это не помешало нам в свое время уже дважды оштрафовать Родери за провозку наркотика.

Лоннед повернулся к Шетону:

— Командир, может вам с Льюсом не ходить на досмотр. Уж на этот раз Родери постарается вывести вас из строя. Мстить, так мстить.

— Ты же знаешь, что идти придется все равно. Для официального протокола необходимо три подписи с нашей стороны.

— А если я возьму стажеров?

— А какой от них толк?

— Не скажите! Аринда должна быть знакома с процедурой проведения досмотра, по крайней мере, не раз видела, как проводился досмотр на «Аргоне». А Сергей постоит, посмотрит. И нормы будут соблюдены. Люди, во всяком случае, легче переносят мороз.

Шетон-Ог задумался, постепенно приобретая обычную здоровую окраску и, наконец, произнес:

— Хорошо. Только ищите лучше. У них должен быть глэкс. Пять минут вам на сборы.

— Оружие брать? — спросил Сергей.

Какое тебе оружие! — уже на ходу обернулся Лоннед, — тебе даже боевой пояс ни к чему. Мы же просто проводим досмотр торгового транспортника. Вот перчатки надень, а то руки обморозишь. И биомаску не забудь.

Глядя, как Аринда затыкает за пояс, к телу, айдер, Сергей проворчал:

— Ну вот. И ты снаряжаешься всерьез. А я буду ходить за вами, как дурак.

— Почему сразу, как дурак? Смотри, наблюдай. Может, мы что-нибудь пропустим, мелочь какую-нибудь. За нами не следи, смотри за их экипажем. За жестами, мимикой, поведением, особенно там, где не видим мы с Лоннедом. Не может быть, чтобы они на чем-то не прокололись.

Глянув на себя, полностью одетого, в зеркало, Сергей не удержался:

— Господи, спецназ какой-то! Людей только пугать (из-под биомаски виднелись одни глаза).

— Ничего. Они привычные, — успокоил его Лоннед, — тем более что людей на «Вихре» нет. Гуманоиды. — И, уже обращаясь к Аринде, — я беру на себя Родери, ты следишь за мыслями его штурмана, там, на месте сориентируешься, кого именно.

— И ты уверен, что он будет думать исключительно на интерлекте? — не удержалась, съязвила Аринда

— Наденьте оба лингетты. Все равно их под шлемом не видно будет.

Они обшарили весь корабль, покрытый изнутри пушистой шубкой из инея, правда, уступающей по длине меховому одеянию его экипажа. Вот так. Имей собственный мех и никакой формы не нужно. От белых медведей их отличал только пояс на том месте, где у людей обычно бывает талия, и короткая, а не вытянутая как у медведя, мордочка. Хозяева держались подчеркнуто вежливо и внимательно, хотя, если хорошо присмотреться, даже им самим было холодно и некомфортно. Родери искренне расстроился и удивился, не обнаружив среди Патрульных ни Шетона, ни Льюса.

— Где же они? Я так хотел с ними побеседовать.

— За чем же дело встало? — подыграл ему Лоннед, — связь налажена отлично. Общайтесь на здоровье.

Сергей стоял за спиной у Родери и увидел, как в ответ на эти слова несколько раз нервно дернулся кончик его толстого, короткого, сантиметров тридцать, хвоста.

— Не пора ли, наконец, подписать протокол досмотра? Вы сбиваете нас с графика полета. Мы не успеем к сроку доставить груз. И кто тогда будет платить неустойку? Вы?

А кончик хвоста при этом у него снова дернулся как у разъяренной кошки. Стоп! Он явно нервничает. И так же нервничал кто-то в переходе между отсеками.

— Груз у меня в порядке, документы в порядке. Что вам еще нужно? — начинал терять терпение Родери.

— Минутку, — попросил Лоннед, — я должен посоветоваться с товарищами. — И спросил вполголоса, подойдя вплотную: — Аринда?

— У меня никаких замечаний. Все чисто.

— У меня тоже. Все-таки они нас провели! Сергей?

— В одном месте при досмотре один из них очень нервничал.

— Кто? Где? — насторожился Лоннед. — Почему ты так считаешь?

Сергей поделился своими наблюдениями. Лоннед резко повернулся к Родери.

— Нам необходимо еще раз осмотреть один отсек.

— Что вы еще придумали? Вы и так нас выбиваете из графика. — Он явно начинал беспокоиться.

— Идемте! — Уже более настойчиво предложил Лоннед.

Место, куда они пришли, оказалось обычным проходом между отсеками. Коридор и коридор, абсолютно пустой, глазу не за что зацепиться. Всюду пушистая шуба инея. И мороз такой, что слезы из глаз выжимает, и ресницы смерзаются. Стали осматриваться. Ничего. И спустя минуту радостный возглас Аринды:

— Есть! Лоннед, он беспокоиться. Он подумал: «И надо же было им вернуться именно сюда! Неужели почуяли?»

— Родери, заблокируйте отсек и поднимите температуру до плюсовой!

— Это невозможно! Такая температура создает дискомфорт для экипажа.

— Ваш иней делает невозможным досмотр. Поднимите температуру или мы сделаем это сами.

— Делайте что хотите. — Убитым голосом произнес Родери. Вся меховая команда неподвижно стояла у него за спиной.

Еще с полминуты Лоннед стоял, глядя на потолок, прикидывая длину (метров десять, наверное), потом начал медленно стягивать с рук перчатки. Аринда понимающе посмотрела на него, кивнула и тоже сдернула перчатки. Оба, почти синхронно шагнули к противоположным стенам и, прижав к ним ладони поднятых вверх раскинутых рук, замерли. Аринда даже на цыпочках привстала, чтоб достать повыше. Стояла абсолютная тишина. Сергей сначала не понял, что они делают, но потом заметил, как иней под их ладонями начинает заметно проседать, таять, обнажая серый металл обшивки. Постепенно снежная шуба на потолке стала коробиться, провисать, и одного резкого удара кулака по стене оказалось достаточно, чтобы она, ломаясь на лету, обрушилась на пол, заставив всех отскочить к стенам. Лоннед прошел вдоль стен, постукивая кончиками пальцев по обшивке. Потом, присев на корточки, обследовал пол. И по его сдвинутым бровям было видно, что он очень недоволен результатами обследования. Аринда все ходила, глядя на потолок и, наконец, попросила:

— Ну-ка подсадите меня, я погляжу поближе.

Лоннед с Сергеем переплели руки замком, и девушка, нацепив на левую кисть подушечку вакуум-присоски, ловко взобралась к ним на руки, а оттуда на плечи Лоннеда. Подсвечивая себе фонариком, она рассматривала место крепления листов обшивки, периодически командуя Лоннеду:

— Так. Дальше… еще, еще… Стоп!

Лоннед, придерживая ее руками за щиколотки, послушно исполнял роль живой лестницы. Наконец она радостно воскликнула:

— Есть! Вот этот лист недавно снимали. Заметны следы свежего крепления.

— Снимай! — скомандовал Лоннед.

Используя нож как отвертку, Аринда ловко откручивала крепления, пока тонкий лист металла не обвис под собственной тяжестью. Девушка заглянула в открывшуюся щель и констатировала хрипловато:

— Там что-то есть.

— Тащи, — приказал снизу Лоннед.

Она подергала, в напряжении чуть не свалившись, и констатировала:

— Никак. Не тащится.

И тут Лоннед впервые за все время повторного осмотра обратился к Родери, грустно стоявшему у стены.

— Что у вас там, под обшивкой? Новый вид теплоизоляции?

Родери сгорбился и отвернулся, ничего не ответив.

Аринда тем временем отвернула еще один лист обшивки, и на пол мягко шмякнулись три тюка средних размеров, упакованные в плотный пластик. Лоннед нагнулся, быстрым движением ножа вспорол упаковку и, взяв немного прессованных голубых лепестков, разворошил их на ладони, показывая Сергею:

— Это и есть глэкс. У меня на ладони примерно три средних дневных дозы.

Он поднял ладонь почти к самому лицу Сергея, но потом, спохватившись, опустил: Я забыл про биомаску. Ты не почувствуешь запаха.

Тщательно стряхнув глэкс обратно в тюк, Лоннед подошел к Родери, обреченно стоявшему на том же самом месте.

— А вот теперь можно и протокол составлять. Эй, Родери, вы слышите меня?

Родери обернулся. По его морде, вниз от глаз тянулись отчетливо видные мокрые дорожки. Чуть ниже мех смерзся мелкими сосульками. Владелец «Белого Вихря» молча плакал.

Ведь я же еще в прошлый раз предупреждал, чтоб вы не связывались с глэксом. — Лоннед почти сочувствовал прогоревшему коммерсанту. — Заправлялись тоже в долг? Под глэкс?

Родери кивнул. В коридоре заметно теплело. Поддерживать лютый мороз больше не требовалось.

— Остального груза хватит, чтоб расплатиться хотя бы за топливо? — продолжал расспрашивать Лоннед.

— Должно хватить.

— Последний раз вы отделываетесь штрафом, Родери. Еще раз появитесь в этом секторе — конфискуем корабль. Если ты сам не продашь его раньше, чтоб наскрести денег на штраф.

— Вы хотите сказать, что я не могу покупать в этом секторе даже древесину?

— Расскажи эту сказку моим стажерам. Может быть, они и поверят. Хотя едва ли.

Все три тюка связали вместе и выбросили за борт. И Шетон-Ог, одним единственным выстрелом с «Дэби» превратил весь несостоявшийся барыш в яркую вспышку. Уже садясь в десантный бот на заднее сиденье, Сергей спросил:

— А как это вы оттаяли переход?

— Мог бы и сам догадаться. Обычный ток высокой частоты с пояса. Металл нагревается и все отваливается. Эх ты! — засмеялась Аринда, — снимай маску-то. Здесь уже наша территория. И можешь потихоньку начинать сам собой гордиться. Этот глэкс — твоя заслуга.

С удовольствием избавляясь от маски, Сергей подумал:

«До чего же хорошо вот так дышать, ощущая в воздухе привычные, вроде бы запахи, возвращаясь с чужого, насквозь промороженного корабля на ставшую уже своей старенькую уютную «Дэби». И еще он про себя удивился, как быстро Аринда подхватила любимое выражение Лоннеда: «Можешь потихоньку начинать сам собой гордиться». Маленький экипаж, особенно если он удачно подобран, очень скоро становиться единым целым. Скоро, наверное, он и сам начнет употреблять, сам того не замечая, чьи-нибудь удачные или особо липкие словечки. Он смотрел в иллюминатор на быстро приближающуюся корму «Дэби», когда неожиданно сообразил, что думает не по-русски, а на интерлекте.

«Долетался, голубь сизый, — мгновенно переключась на свой родной язык резюмировал Сергей, по-прежнему ничего не говоря вслух. — Говорят, что родным языком человека считается тот, на котором он излагает свои мысли. Так что же теперь получается? Что у меня два родных языка?»

Ботом весьма уверенно управляла Аринда, а Лоннед, очень довольный, сидел рядом, положив левую руку на спинку ее кресла. Еще бы ему не радоваться, ведь даже первый стажерский блин вышел не комом, а вполне прилично.

А ночью Сергей приснился кошмар, правда, свой, земной. Что стоит он посреди проспекта, на него на жуткой скорости несется самосвал, а он не может тронуться с места. Сейчас задавит. Проснулся едва ли не с криком. Лежал и долго не мог отдышаться. Потом потихоньку поднялся и, шлепая босыми ногами по чуть пружинящему полу коридора, сходил и умылся ледяной водой, сгоняя ужас кошмара, а заодно, и весь сон. Медленно возвращаясь обратно, почему-то подумал:

И надо же было на Земле столько времени на предполетных тренировках потратить на обучение жизни и работы в невесомости! Для «Блюстар» это было необходимым условием, а на «Дэби», да и на «Аргоне» искусственная гравитация делала эти навыки практически бесполезными. Здесь от него требуют совершенно другое — умение в совершенстве владеть собственным телом.

Вернулся к себе, включил освещение на режим ночника. Прежде чем лечь, убрал защитную мембрану и присел на корточки у изголовья Аринды. Она мирно спала на левом боку, свернувшись калачиком, откинув руку с полусогнутыми пальцами на подушку рядом с лицом. Сергей долго любовался ей спящей, уже давно наизусть зная каждую черточку дорого лица. В конце концов, он не выдержал и осторожно поцеловал ее в висок.

Реакция на поцелуй была самой неожиданной. Аринда буквально взметнулась с подушки, и Сергей так и не понял, что она сделала скорее: открыла глаза или выбросила вперед руку с пальцами сложенными в боевую позицию. Похоже, что все произошло одновременно. Сергей отшатнулся, успев подумать, что дешево еще отделался, только испугом. Мог бы получить разряд в лицо.

— Извини, я не хотел тебя будить. — И добавил, то ли восхищенно, то ли напуганно: — Ну и реакция у тебя!

Он сидел на полу, опираясь на руки, и смотрел снизу вверх. Но Аринда уже проснулась.

— В следующий раз сначала окликни меня, а уж потом дотрагивайся.

— Странные рекомендации. Особенно после того, как мы столько времени вместе.

Аринда потерла кулаками глаза и, задержав руки на висках, посмотрела на Сергея виновато-жалобным взглядом:

— Неужели ты до сих пор не понял, что я спросонку могу натворить глупостей? Просто меня слишком долго учили всегда быть в боевой готовности. В десантной смене совсем другой счет времени. Иной раз даже секунда очень много значит.

Она выбралась из-под одеяла, подсела к Сергею, возвращая поцелуй, и притихла, не пытаясь высвободиться из его объятий — теплая, ласковая, нежная. Прошло довольно много времени, прежде чем, перехватив взгляд Сергея, направленный вникуда, поверх ее головы, девушка спросила:

— О чем ты думаешь сейчас?

— У нас на Земле, в тропиках, живут крупные дикие кошки. Они сильные, стройные и грациозные. У них черный мех и зеленые глаза. Их зовут пантерами. Они очень красивы и опасны. — Сергей сильнее прижал к себе девушку.

— Ты — моя пантера.

— Спасибо, сравнил.

— Я серьезно. Ты именно такая. За внешним спокойствием прячущая силу и ловкость. Ты всегда как сжатая пружина, словно в любой момент ждешь нападения, похоже, тебя невозможно застать врасплох. Ты не устаешь от такого сильного напряжения?

— Не знаю. Это уже привычка.

Сергей поднял ее на руки, уложил на постель и укутал одеялом, тщательно подоткнув со всех сторон.

— Спрячь свои коготки. Даже пантеры бывают спокойны, когда им ничего не грозит. А ведь нам сейчас ничего не грозит?

— Ни-че-го. — ответила девушка улыбаясь. — Так что можешь тоже уснуть, не держа под рукой леггер.

У стажеров свободного времени всегда чуть больше, чем у основного экипажа. Их еще не включают в график дежурств. Так совпало, что завтракали втроем: Лоннед, Сергей и Аринда, предварительно пропустив вперед Льюс-Дана. Люди и рептилоиды никогда не питались вместе, чтоб не портить друг другу аппетит. Слишком различны были рационы. Конечно, если держать себя в узде, можно без приступов тошноты вынести громкий хруст хитиновых оболочек жирных, с пол-ладони размером, тараканообразных насекомых, с наслаждением поглощаемых рептилоидами. Их специально выращивали прямо здесь, на «Дэби». Шетон отвел для своего питомника часть своей каюты и тщательно ухаживал за бурно размножающимися тварями. Так ли противно рептилоидам смотреть на то, чем питаются люди, не уточнялось, но принятный с момента формирования экипажа, порядок приема пищи, соблюдался всегда, Дожидаясь, пока стажеры расправятся со своим заказом, Лоннед рассказывал про предыдущие встречи с «Белым Вихрем», когда, ярко вспыхнув, погас свет. Абсолютная темнота длилась две секунды, после чего зажглось тусклое аварийное освещение и через систему общего оповещения началось бесконечное:

— Внимание экипажу! Авария в системе энергообеспечения.

Лоннед ругнулся и бросился прочь из столовой. Пока Аринда с Сергеем бежали по коридору к ходовой рубке, компьютер отключился, прервав сообщение на полуслове, а освещение, трижды мигнув, вспыхнуло ослепительно ярко. Лампы перегорали одна за другой, не выдерживая столь высокого напряжения в сети. Льюс-Дан перевел «Дэби» на ручное управление. Автоматика отказала. Лоннед пытался устранить аварию непосредственно в энергоблоке, Шетон-Ог, вскрыв панель управления, старался восстановить стабильность напряжения, подаваемого к системе жизнеобеспечения корабля. Сергей помогал ему, особо не вдаваясь в подробности того, что именно он делает. Просто выполнял короткие команды Шетона: держал, подавал, откручивал… Автоматика, которая должна была бы сразу переключить энергоснабжение на аварийный канал, тоже не сработала. Теперь это предстояло сделать вручную. Корабль ослеп, оглох и почти обезумел. Приборы пульта управления показывали все что угодно, кроме нужных данных. Экраны то вспыхивали, то гасли, на них змеились зигзаги помех. Только Льюс-Дан крепко держал штурвал, обрекая экипаж еще на перегрузки торможения. Казалось, что ему нет абсолютно никакого дела до творящегося вокруг хаоса. Второй слева экран среднего ряда вспыхнул ослепительно ярко и взорвался, обдав всех брызгами осколков. Шетон-Ог обернулся через плечо к Аринде:

— Помоги мне отключить подачу энергии на экраны, иначе мы всех их лишимся. Если ничего не удается здесь, то нужно просто обрезать кабели энергоснабжения. Доступ за той панелью, под верхним экраном. — Правая конечность рептилоида показала вперед и вверх, где на трехметровой высоте начинался самый большой верхний обзорный экран, плавно загибающийся на потолок. — Я буду слева, ты справа. Быстрее!

Надевая на левую руку вакумм-присоску и неотрывно глядя вверх на экран, Аринда медленно пятилась от него к выходу. Сергей непонимающе смотрел на нее. А она, разбежавшись от самой двери, с разгона заскочила на стену, сразу преодолев больше двух метров высоты. Зацепившись, она подтянулась на руках, ища ногами хоть какой-то опоры. Встав носком левого ботинка на какой-то выступ, еще подтянулась, и, используя присоску, как дополнительную опору, начала вскрывать панель. Шетон-Ог взобрался на высоту не менее виртуозно, работал сразу двумя конечностями, на четыре оставшихся нацепив вакуум-комплект. Рванул еще один экран, осколки задели Сергея по лицу. Он схватился рукой за щеку. На пальцах алела кровь. Льюс-Дан тоже стряхивал с головы стекляшки, и что-то свистел по-своему, видимо ругался. Сейчас было не до соблюдения правил приличия.

— Льюс, берегись! — крикнул ему сверху Шетон. Ящер глянул вверх и быстро отскочил, потому что почти сразу на место, где только что сидел, обрушилась защитная крышка панели, которую откручивали Шетон с Ариндой.

Обнажились разноцветные переплетения кабелей. И в этот момент огромный экран вдруг начал разгораться до нестерпимой яркости. Шетон глянул на него и крикнул отчаянно:

— Не успели! Вниз!

Аринда чуть замешкалась с присоской и, уже прыгая, чувствовала, что не укладывается в безопасный интервал времени. Спрыгнула она мягко, на четыре точки и только начала перекатываться на бок, чтоб вскинуть над собой руки, ставя защиту, как экран рванул. Время почему-то замедлило свой бег, и Аринда вполне успевала заметить, как сжался, прикрывая голову Шетон, который спрыгнул одновременно с ней и едва ей не на голову. Как медленно разлетаются тяжелые осколки, устремляясь вниз. Как медленно, слишком медленно вскидываются ее собственные руки. И как осколки, не долетев до полу около полутора метров, почему-то брызнули в стороны, устремляясь к стенам и минуя экипаж. Все это произошло меньше чем за секунду. И когда девушка перевернулась-таки на спину, она поняла причину. Рядом с ней, но до этого вне ее поля зрения, припав на одно колено, и вскинув вверх отчаянное лицо и руки с растопыренными пальцами, стоял Сергей. Он еще сам не понял, что у него все-таки получилось, наконец, то, что никак не выходило на тренировках. Защитное поле на дало осколкам упасть на пол. Парень часто хлопал ресницами, рот его медленно открылся, а руки, которые он все еще никак не мог опустить, начали мелко дрожать.

Аринда не вставая, перекатилась к нему, и, глядя снизу вверх, позвала:

— Сереж, Сережа…

Он словно очнулся, рывком уронил руки и странным взглядом посмотрел на девушку, лежащую у его ног. Но еще до того, как он успел хоть что-то сказать, ожил молчавший до этого компьютер, и уцелевшая аппаратура заработала. Видимо Лоннед все-таки добрался до источника всех бед и устранил неполадку. Теперь оставалось только тяжело вздохнуть и начать подсчитывать объем разрушений.

Немного поцарапанный Льюс-Дан поднялся со своего места, отошел подальше, рассматривая черный провал вместо трех экранов, покачал головой и изрек глубокомысленное:

— М-да! Это же надо такой короткий промежуток времени так изуродовать корабль! Первый раз за всю мою службу.

Первый раз «Дэби» сама вызывала помощь. Полуослепший корабль не мог продолжать патрулирование.

Меньше чем через сутки ремонтники, оснащенные всем необходимым, вынырнули из гиперпространства рядом с «Дэби». Работы хватило всем. И когда Сергей потихоньку косился на одного из ремонтников — пучеглазого жабообразного типа с грязно-бурым цветом слизистой кожи, свои рептилоиды показались ему просто красавцами. Правда, жуткий внешний вид ремонтника не помешал ему оказаться просто мастером своего дела. Он самозабвенно копался в системе энергоснабжения и тоненько, весьма мелодично, посвистывал.

Улучив свободную минутку, Аринда поймала Сергея в коридоре и увела к себе.

Сразу от порога указала на кресло и потребовала:

— Садись!

Еще не совсем понимая, в чем дело, он подчинился. Девушка наклонилась к нему, осторожно касаясь кончиками пальцев уже успевших подсохнуть ссадин на щеках.

— Тебя нужно срочно привести в порядок. Ты что, так и хочешь остаться со шрамом на лице?

Сергей не сопротивлялся. Он только почему-то зажмурил глаза, уже заранее зная, что под горячими, медленно ползущими по щеке вниз, тонкими пальцами, ссадина просто-напросто исчезнет. Останется только розовый след цвета молоденькой кожицы. Через несколько дней и он пропадет, как будто ничего и не было.

— Глаза-то хоть открой, горюшко. Что ты, в самом деле! — мягко упрекнула парня Аринда и, коснувшись щеки сразу всей ладонью, добавила уже более серьезно: — И только попробуй на следующей тренировке сказать, что не можешь держать защитное поле! Ведь смог же сегодня, если очень захотел. — И, быстро целуя его в губы, шепнула: — Спасибо, ты меня выручил. Я бы не успела. И Шетон тоже.

— А у меня, наверное, только поэтому и получилось все как положено, потому что я успел понять, как вам придется плохо.

В дверь заглянул усталый, но веселый Лоннед.

— Эй, молодежь! У вас нет желания еще раз посетить Накасту? — А то нам пообещали на Базе смонтировать абсолютно новое оборудование. Говорят, что мы заслужили. — И, продолжая показывать ослепительные белые зубы, с издевкой добавил. — А вы в океане поплаваете, на блангтеров полюбуетесь…

— Ну, знаешь, Лоннед! — пока Аринда возмущенно оборачивалась, он со смехом ретировался.

К Накасте «Дэби» буксировали ремонтники, оперативно, но довольно жестко осуществляющие все маневры. Льюс-Дан, немного обиженный за свой корабль и непривыкший летать в качестве пассажира, находился в плохом расположении духа, цвет кожи у него приобрел темновато-тусклые оттенки.

— О чем только думал Шетон! — возмущался он, — разрешить буксировать «Дэби»! и кому! Этим лихачам-торопыгам! Да я сам бы довел ее, пусть немного медленнее, но аккуратно.

— Льюс, успокойся. — Уговаривала его Аринда, которой он и жаловался. — Как бы ты летел, после того, что произошло? Больше половины приборов вышло из строя.

— Прекрати меня успокаивать, девочка! Я видел на своем веку аварии посерьезней, чем эта. Я уже высказал их пилоту все, что о нем думаю, после его «виртуозного» перехода. Он словно забыл, что буксирует не мертвое сооружение, а еще и экипаж.

— И что он тебе ответил?

— Примерно тоже, что и ты. — И передразнил. — Успокойся, зелененький. Я знаю, что делаю. Еще никто из Патрульных не умер от таких перегрузок. — Он вздохнул совсем по-человечески, — Вот так, девочка. Такое у них отношение к попавшим в беду коллегам.

— Не переживай. — Девушка дотронулась до прохладной лапы рептилоида, — Мы скоро избавимся от них. Ведь мы почти долетели.

— Вот именно, почти, — продолжал старый рептилоид, — Нам еще предстоит остаться в живых после их посадки. Надеюсь, он хоть сядет более профессионально.

* * *

«Дэби» стояла на ремонте уже полных одиннадцать накастовских суток. За это время Сергей успел перезнакомиться со всей ремонтной бригадой, убеждаясь на собственном опыте, что нормально общаться можно не только с людьми. Он старался присутствовать при монтаже как можно большего количества приборов, чтоб лучше знать значительно обновляемую «Дэби». Ремонтники довольно охотно ему все объясняли, понимая, что именно этому любопытному парню придется потом эксплуатировать устанавливаемое оборудование. Даже с Ариндой в эти дни он общался значительно меньше, чем с Льюсом и ремонтниками. Поговорить и то было некогда.

К вечеру двенадцатого дня и Сергея и Аринду одновременно вызвал к себе Шетон. Он был явно в хорошем настроении.

— Даю увольнительную в город на трое суток.

— А как же ремонт? — напомнил Сергей, удивленно глядя на командира.

— Закончат и без тебя, — Шетон казался очень довольным и явно что-то скрывал. — Аринда, через час прибывает пассажирский лайнер с Винтоны. Я бы хотел, чтоб вы его встретили.

— Шетон, это приказ? — не совсем понимая логику рептилоида, спросила Аринда.

— Можешь считать, что приказ.

Встречающих было немного, в основном носильщики в форменных черно-зеленых шапочках работников космопорта. Аринда выбрала удобное место. Отсюда, с пружинистых диванчиков для встречающих отлично просматривалась дорожка, по которой пойдут пассажиры лайнера.

— До сих пор не могу понять, что нужно было Шетону. — Аринда сплела пальцы на левом колене. — Они с Лоннедом что-то затеяли еще со дня нашего прилета на Накасту. Уж я пыталась и так и сяк. Полная блокировка. Ни к одному в мысли не сумела пробиться. А ведь не спроста же он нас сюда прислал. Кто-то должен прилететь с этим рейсом. Но кто?

Сергей тоже ничего не понимал.

Совершил посадку пассажирский лайнер, следовавший рейсом? Винтона-Даярда-Накаста… — диктор еще продолжал говорить, а Сергей уже улыбался. Слишком похоже было на обычного земного диктора. На дорожке появились первые пассажиры с лайнера: прошагали целой стайкой накастовцы, носильщик провез на тележке что-то бесформенное и студенистое серо-зеленого цвета. Из этой массы торчали четыре круглых черных глаза на подвижных стебелечках. Люди шли парами и поодиночке…

— Аринда, как ты думаешь, а зачем этот слизняк… — начал, было, Сергей и вдруг понял, что девушка перестала его слушать.

Она медленно оперлась руками о диванчик, так же медленно поднялась, не отрывая глаз от дорожки, сделала несколько медленных шагов и побежала. Она явно кого-то увидела. Сергей глянул туда, куда только что всматривалась она: трое накастовцев, рептилоид, два жабообразных, какой-то бритый человеческий тип, с черепом фиолетовым от татуировки, за ним мужчина, женщина и мальчик-подросток. За ними опять двое накастовцев, а за ними… В этот момент мальчик бросился вперед, подскочил к Аринде и повис у нее на шее. Глядя, как они обнимаются все четверо, Серей запоздало сообразил, кого же им велел встречать Шетон. Видимо, они успели связаться с Даярдой и сообщить, что мы будем стоять на Накасте. Ведь в последний раз, улетая с Даярды, Аринда так и не успела попасть домой. Интересно, кто же догадался вызвать сюда ее семью, Лоннед или Шетон?

Собственное присутствие на чужом празднике показалось Сергею неуместным, и он собрался, было вернуться на «Дэби», но Аринда, вовремя заметив, что он уходит, остановила его.

— Поехали с нами. Неужели ты не хочешь познакомиться с моими родителями?

Его приняли более радушно, чем он предполагал. Даже ни разу не упрекнули за похищение дочери. Вот теперь выяснилось, что зеленые глаза Аринда унаследовала от отца, а золотистый цвет волос — от матери. Неугомонный ее братишка, всю дорогу до отеля просидевший у сестры на коленях, тоже был светленьким и зеленоглазым. Он рассказывал и рассказывал свои детские новости, прекрасно владея интерлектом. Правда, один раз он попытался, было перейти на родной язык, но Аринда легонько щелкнула его по носу, напомнив, чуть покачивая головой:

— Интерлект! — и мальчик сразу исправился, но при этом неодобрительно покосился на Сергея. Родители терпеливо ждали, когда же, наконец, выговорится их младший отпрыск, а он умолкать не собирался.

— У меня уже свой айдер есть, — похвастался он. — Жаль, с собой взять не дали, а то бы я тебе показал, как умею. Меня Тардель учил. Вот он, в отличие от тебя, заезжал домой перед полетом. Сказал, что улетают надолго.

— Куда? — спросила Аринда.

— Он не говорил, ни мне, ни родителям. Сказал только, что совместная экспедиция.

— Нэри приезжала? — продолжала интересоваться Аринда.

— Да. С каким-то тощим типом. Он такой важный, как будто отлетел столько, сколько и ты, а сам еще даже не джанер, а только стажер. А Нэри плакала по тебе.

— Бедная девочка. — Вздохнула Аринда.

— Да, Аринда, — не унимался мальчик, — хоть ты скажи маме, чтоб она разрешила мне поступать в Джанерскую Школу.

— Хватит в нашей семье и двух бродяг! — впервые подала голос мать Аринды.

— А я все равно поступлю!

— Сиди, не возись, тоже мне джанер нашелся! — засмеялась Аринда. — Мы подъезжаем. Лучше смотри, какой отель!

Вот когда пригодились заработанные в схватке с блангтерами гостевые визы. Предельно любезные служащие мгновенно обеспечили два соседних номера. Такую роскошь Сергей видел только в кино. Боязно даже входить, не то, что садиться или дотрагиваться до мебели. Оставив счастливое семейство делиться новостями, Сергей поехал в город. Сейчас, владея интерлектом и зная, что на его собственном счету есть честно заработанные деньги, он чувствовал себя вполне уверенно.

Пришлось обойти чуть ли не все лавочки и магазины в городе, чтоб найти именно то, что хотел купить. В отель возвращался уже под вечер. Сидел в такси, плавно скользящем над самой поверхностью довольно оживленной трассы, и думал, что реакция всех тех, с кем он общался за день: и торговцев и остальных, причем не только людей, но и прочих созданий на его форму Патрульного была точно такой же, как на Земле. И там и здесь обращение с представителями контролирующей организации представляло собой симбиоз предельного внимания, вежливости, внутренней напряженности и желания поскорее избавиться от собеседника.

Не сумев преодолеть собственной робости перед роскошью отведенного им номера, Сергей разулся, едва переступив порог, и прошел вперед уже в одних носках. Аринды, конечно же, не было, и вряд ли она скоро появится.

— Что ж придется ждать. Родители в гости приезжают не каждый день.

Необъятное кресло оказалось слишком глубоким и мягким. Оно чуть колыхалось под весом тела и располагало к пассивному приятному отдыху. Впервые за долгое время Сергей позволил себе расслабиться. Ленивым жестом он дотянулся до подозрительно хрупкого столика, но котором, покрытые прозрачным колпаком для абсолютной стерильности, стояли ваза с фруктами и две тарелочки со столовыми приборами. Фрукты знакомые, с Даярды. Сдвинув колпак, он достал ярко-розовый плод талинды и, пренебрегая правилами предлагаемого этикета, ножом не воспользовался, а с хрустом откусил чуть загнутый кончик. Около вазы, ближе к узорно тисненой стене, лежал пульт дистанционного управления неизвестной конструкции. Нажимая все кнопки подряд, Сергей добился включения музыки. Очень тихая и мелодичная, напрямую связана с верхним освещением, она тянулась бесконечно и убаюкивающе. Сопровождаемая плавно меняющейся теплой световой гаммой, она, в конце концов, сморила парня.

Разбудила его Аринда, легонько прикоснувшись к плечу.

— Сережа, ты будешь спать прямо в кресле?

— Я думал, ты уже не придешь, — пробормотал он невнятно, еще сквозь сон, и потряс головой, чтоб сбросить дрему.

— Ты, наверное, решил, что я про тебя совсем забыла? — и подластилась совершенно по-кошачьи, — м-м, извини.

— Не извиняйся, я все равно весь день провел в городе. — Он притянул девушку к себе так, что она была вынуждена сесть на подлокотник кресла, откуда Сергей стянул ее к себе на колени.

— И как тебе твоя первая самостоятельная вылазка? — полюбопытствовала Аринда, когда, наконец, сумела вывернуться из-под настойчивых ласковых губ.

— Ничего. По крайней мере, я был уверен, что меня понимали. И мне иногда казалось, что некоторые существа, не знаю, как правильнее их назвать, говорят на интерлекте гораздо хуже меня. По крайней мере, непонятнее.

— Ах, ты, хвальбуша! — шутливо возмутилась Аринда, — тоже мне, грамотей! Тебя еще нужно читать обучить. А то не знаешь даже, что в твоей собственной карточке написано. Вот Шетон привезет с Базы обучающий информблок, вот тогда и хвались, что интерлект знаешь.

— А кстати, что написано в моей собственной карточке? — повторяя ее же собственные слова, незамедлительно спросил Сергей. Он достал из нагрудного кармана пластиковую карточку удостоверения личности.

Аринда втиснулась в кресло справа от Сергея и, ведя аккуратно подстриженным ноготком вдоль непонятных пока строчек, начала объяснять.

— Если оставить в покое эту широкую полосу слева, потому, что она предназначена для автоматов-идентификаторов, то все остальное — лишь твои анкетные данные. — Она начала сверху. — Так. Твое имя. Эти две строчки правее — имя матери, имя отца. Длинная строка ниже — твои биопараметры, то же самое, что на персоналке. Здесь пятнадцать цифр, и в четырех из них у нас с тобой есть различия. Биологический вид — человек. Дальше идут данные о месте рождения, при прочтении которых, — голос ее стал очень веселым, — я почти уверена, у проверяющих возникнет нескрываемое удивление. Номер сектора — Закрытая Зона. Название звездной системы — Солнечная. Планета — Земля. Географические координаты города. Обычный ваш адрес, вплоть до номера квартиры, номер домашнего средства связи.

? — Ты хочешь сказать, что отсюда можно позвонить домой? — перебил ее Сергей.

— Теоретически возможно. Накаста, правда, далековато находится, а вот из пятого сектора, с границы, сигнал должен дойти. Только это слишком дорогое удовольствие. И разрешения на контакт никто не даст. Закрытая Зона и есть Закрытая Зона. — Девушка осторожно накрыла ладошкой его судорожно стиснутый кулак. — Не расстраивайся. Может, еще дождемся того времени, когда Закрытая Зона станет еще одним сектором. Ведь когда-нибудь это обязательно случится.

— Мы не доживем. — Тяжело вздохнул Сергей.

— Но кто-нибудь все равно позвонит по этому номеру. И на твоей планете узнают, куда пропал их первый межпланетный корабль. И про тебя узнают.

— Если там, на Земле, не сочтут этот звонок за глупую шуточку. — Довольно желчно съязвил Сергей, отворачиваясь.

— Ну вот. — Огорчилась Аринда. — Что ты на самом деле? С такими нервами лечиться надо, а не корабли пилотировать. — И тут же смягчила тон, — Если не хочешь, то я не буду больше читать. — И сделала попытку подняться.

Серей удержал ее.

— Извини. Я погорячился. Я сам выбрал этот мир, когда начал вызывать Патруль. Только больно обрывать связи с прошлым. Хотелось бы верить, что есть шанс, если не вернуться, то хотя бы дать о себе знать…

— Нет у тебя этого шанса, Сережа. И постарайся реагировать спокойнее, а то медики спишут за профнепригодность. Скажут — неустойчивая психика, и… прощай, Патруль. А в карточке у тебя, вот, здесь, — ее указательный палец скользнул по строчкам вниз, — в графе профессия написано — джанер.

Сергей удивленно фыркнул.

— Дальше больше, — усмехнулась Аринда, — специальность — пилот-бортинженер. Место работы — Патруль Контроля 14 отряд. Порт приписки корабля — Накаста. Вот так! Видимо, Шетон в тебе уверен, если заранее специальность проставил, не стал указывать, что стажер. Так что будь добр, не подведи старика.

— Я постараюсь. — Пообещал Сергей, прижимая девушку к своей груди. — И что бы я стал делать без тебя?!

— Кстати, о делах, — Аринда, быстро манипулируя кнопками пульта, сделала верхнее освещение более ярким, поменяла слишком грустную музыку и полностью закрыла окна. — Что ты делал в городе, один и так долго?

— Да так, — замялся Сергей, явно не желая отвечать, — по магазинам ходил. — Он поднялся, подошел к окну, пытаясь избежать расспросов. Но, обычно тактичная, Аринда сегодня оказалась очень любопытной. Она и не думала оставлять его в покое.

— М-м-м! Это что-то новенькое! — произнесла она в игривой — манере. — У тебя появились от меня секреты? — изумление было самым настоящим.

— Нет у меня секретов. — Сдался Сергей, вновь возвращаясь к креслу. Он уселся на пол и, глядя в лицо девушке, сознался.

— Твои родители здесь. И они, похоже, считают меня членом вашей семьи. — Он говорил, разделяя предложения значительными паузами, словно тщательно подбирал слова, прежде чем произнести их. — Мы по сути дела поставили их перед свершившимся фактом. А я хочу, чтоб все было по закону. Я облазил сегодня весь город и переполошил торговцев. Но я нашел, смотри.

Он слазил себе в карман и разжал кулак перед лицом Аринды. На раскрытой ладони поблескивали благородным желтым цветом два новеньких обручальных колечка.

Девушка смотрела на них и странно улыбалась. Молчание длилось довольно долго, и Сергей прервал его первым.

— Завтра я пойду просить разрешения у твоих родителей, нужно их благословение по закону…

Аринда продолжал улыбаться, и по этой улыбке, все понимающей и немного грустной, парень понял: что-то не так. Совсем не так, как он хотел.

— Ты думаешь, что родители не согласятся? — голос заметно дрогнул.

Нет. Дело не в этом, и родители здесь совершенно не причем. — Девушка пыталась, и успокоить и объяснить одновременно. — Ты помнишь о законах своей планеты и совершенно не учитываешь наших. Родители восприняли все, так как оно и есть. Они не будут вмешиваться в мой выбор, каким бы он ни был. А еще, по нашим законам нас никогда бы не поселили вместе, если бы не считали семьей. Никто не сможет девушку с Даярды заставить выйти замуж, если она сама этого не захочет. Дело в другом. Просто, ты зря покупал эти кольца. Конечно, они по-своему красивы. Но я никогда не смогу носить обручального кольца.

— Как?! — ужаснулся Сергей. Лицо его изобразило отчаяние. — Ты передумала? Ты не согласна?

— Глупенький ты мой! — Аринда наклонилась и поцеловала его в лоб, как маленького. — Дело в том, что у НАС не принято носить обручальных колец. Это ВАША, земная традиция. Тем более что джанерам вообще нельзя носить кольца. Запрещено. Металл на пальцах блокирует свободное прохождение энергии и практически лишает возможности защищаться. С кольцом на руке нельзя ни стрелять, ни ставить защитное поле. А подвергаться такому риску даже ради красивой традиции, я не согласна, извини. Да и тебе бы не советовала надевать кольцо. Ты, извини, и без него энергию почти не контролируешь.

Некоторое время они сидели молча, потом Аринда, видя обреченно-отчаянный вид Сергея, сжалилась, опустилась на пол рядом с ним и обняла за плечи.

— Хочешь компромисс?

Парень посмотрел на нее грустными глазами, надув губы, как ребенок.

— Я ношу твой медальон. — Продолжила Аринда — Ты согласишься, если я повешу кольцо на эту же цепочку? Ты можешь сделать то же самое. А завтра мы пойдем к родителям, как ты хотел. У нас такое не принято, но мне кажется, они должны оценить твой поступок. Они уже привыкли, что дети периодически преподносят им сюрпризы. — Аринда улыбнулась, — Ты же видел Балнора, моего братишку? Вот он своего рода тоже сюрприз, по крайней мере, для нас с Тарделем. Он родился, когда я окончила первый курс Джанерской Школы. Все родители в глубине души мечтают о внуках, а мы с Тарделем лишили их этого удовольствия. У них вся надежда была на Балнора, но, похоже, и он решил стать джанером. Конечно, впереди еще целых четыре года, но я сомневаюсь, что родители смогут его разубедить. Упрямство у нас фамильная черта, а Балнор самый упрямый из детей. Он даже упрямее меня. Бедные мои родители! В их возрасте поздновато заводить еще одного ребенка. Да и кто может дать гарантию, что и четвертый, когда подрастет, не захочет стать джанером. Наверное, это заразно.

Видя, что Сергей немного успокоился, девушка предложила:

— В этом отеле прекрасный бассейн. Без блангтеров! — глаза ее блеснули озорными лучиками, — Как ты, не хочешь перед сном искупаться? Я соскучилась по большой воде.

Сергей, рыча, сгреб ее в охапку и закружил по комнате.

— Господи, Алька! Как я тебя люблю!

На «Дэби» они возвращались немного утомленные всеми событиями прошедших трех дней. Шетон, встретил их уже в коридоре, осведомился:

— Ну, как? И встретили, и проводили?

— Да, спасибо, Шетон. — улыбаясь, ответила Аринда. — Я сама бы не догадалась их пригласить.

— Пожалуй, Накаста может оказаться местом ваших встреч, ведь мы здесь будем значительно чаще, чем на Даярде. — и, сменив тон на более серьезный, сообщил. — Приготовьтесь, через три часа взлет.

Когда, к положенному сроку Сергей с Ариндой явились в ходовую рубку, весь экипаж «Дэби» был уже там. К искреннему изумлению Сергея, Льюс-Дан поднялся и, указывая на пилотское кресло, приказал парню:

— Садись! Поднимать «Дэби» будешь ты.

— Я? — Сергей замер, забыв закрыть рот.

— Ты слышал приказ? — строго спросил Шетон.

— И-есть! — все еще не очень веря, отозвался Сергей и прошел к пилотскому креслу. Но этим не кончилось.

— Аринда, — обратился Шетон к девушке, — Связь обеспечивать будешь ты.

— Есть! — Аринда среагировала спокойнее, только голос прозвучал более хрипло, чем всегда.

— Лоннед, займешь мое место. — Продолжал Шетон.

Лоннед, не торопясь, пересел в командирское кресло. Видимо, даже он не ожидал, что Шетон решится пойти на полную перестановку в экипаже. Таким образом, оба рептилоида разом оказались в роли наблюдателей.

Вся троица сидела на местах, и хотя каждый знал, что ему предстоит сделать, пребывала в молчании и бездействии. Неизвестно сколько бы это продолжалось, но вмешался Льюс-Дан. Опускаясь в кресло дублера, он проворчал себе под нос, но так, чтоб это все услышали:

— Похоже, у всех паралич. И неизвестно, соизволят ли они начать приготовления ко взлету.

Это подействовало как команда. Началась обычная предстартовая подготовка.

Вскоре Сергей доложил:

— Корабль ко взлету готов!

Аринда связалась с диспетчером:

— Я — «Дэби»-14, прошу разрешения на взлет.

— «Дэби»-14, взлет разрешаю.

Сергей старался изо всех сил. Ему очень хотелось не опозориться, но «Дэби» он поднял грубовато, рывком. Аринда, борясь с перегрузкой, про себя вспомнила всех дальтов разом, и только на орбите смогла перевести дыхание. В памяти невольно всплыл Лейдель, с его плавненькими, аккуратненькими взлетами и посадками.

— Сергею да Лейделя как… — подумала она про себя, и тут же постаралась утешиться, — для первого раза сойдет и так.

В гиперпространство «Дэби» выводил Льюс. Здесь экспериментировать было еще рановато.

Аринда вышла на связь с Базой, как только корабль оказался в десятом секторе, хотя весь экипаж заранее знал короткую фразу приказа:

— Я — База, «Дэби-14», приказываю начать патрулирование в десятом секторе. До связи.

— До связи, — отозвалась Аринда и оглянулась на Сергея.

ЧАСТЬ 4

Нечаянная радость

10

Аринда, напевая, укладывала вещи в свой неизменный рюкзачок.

— Когда космопорт встречает корабли, — пела она на языке Даярды, — то Вийда светит даже сквозь тучи. И даже, если сезон дождей, то скафандры остаются на борту.

Сергей вполне разбирал слова, удовлетворенно думая, что еще один язык он, кажется, знает. И если Шетон-Ог, как и обещал, выбьет экипажу не просто отдых, а самый настоящий отпуск, то вполне можно лететь на Даярду.

Все формальности возвращения были позади. Номер в отеле оформлен. И Аринда удовлетворенно плюхнулась в мягкое кресло.

— Если б ты знал, как я хочу скорее попасть на пляж! — Аринда перестала петь и запрокинула голову. — Я целую вечность не видела океана. Так хочется поплавать и понырять вволю.

— Поедем на остров Блангтеров? — насмешливо спросил Сергей.

— Можно и туда. — Вполне миролюбиво согласилась Аринда. — не каждый же день они в таких количествах вылезают на берег.

Лоннед грохнул кулаком в дверь:

— Эй вы, копуши! Наши рептилоиды уже отбыли. Выходите скорее, я жду.

— Все! Отдыхаем!

Сергей, улыбаясь, присел перед женой на корточки. И именно в этот момент сработали браслеты у обоих разом.

— Экипаж «Деби 14» на базу! Экипаж «Деби 14» на базу!

Аринда подхватила с пола еще не распечатанный рюкзачок.

— Сергей, пошли быстрее! Отдохнули, называется! Похоже, это всерьез!

Уже на ступенях отеля их догнали трое парней в форме Патрульных и тоже с вещами.

— Вас что, тоже вызывают? — на бегу спросил Сергей. — Вы из какого отряда?

— «Деби 12» — отозвался очень смуглый парень. — Вам не объяснили, что случилось?

— Нет.

— Похоже на общий экстренный сбор.

На Базе причину объяснили. В восьмом секторе на планете Винтра произошло сильнейшее землетрясение вместе с извержением сразу трех вулканов. На планете экологическая катастрофа. Все экипажи, находящиеся на Накасте снимаются на ее ликвидацию. Вылет немедленно.

* * *

Того, что при переходе Аринде станет плохо, не ожидал никто. Она только что сдала смену Шетону и еще стояла у него за спиной, когда Шетон объявил:

— Уходим в гиперпространство, иди, сядь.

— Да что я переходов не видела? — возразила Аринда и осталась стоять, держась одной рукой за спинку пилотского кресла. Она стаивала так десятки раз, неизменно вспоминая свой первый полет и Дагена, ее утешавшего: «вот налетаешь с мое, девочка, и тебе любые переходы будут нипочем». Налетать столько, сколько Даген она еще не успела, но переходы, действительно, переносила свободно. И последние пару лет при каждом удобном случае, подражая астронавигатору «Аргона», предпочитала во время гиперперехода стоять за креслом пилота. Но сегодня вместо легкого головокружения и мгновенного чувства невесомости, пол стремительно рванулся из-под ног, и почему-то померк свет. Очнулась оттого, что ее трясут за плечи, и услышала над собой встревоженный голос Лоннеда. Открыла глаза и обнаружила, что лежит на полу пилотской рубки. Лоннед стоит рядом на коленях и спрашивает:

— Как ты?

— Нормально. — Удивленно ответила девушка и села. — А что произошло?

— Ничего. Если не считать того, что ты грохнулась в обморок, как зеленый стажер в первом полете.

— Я?

— А кто же еще. Вон и скулу свезла об кресло.

Аринда дотронулась рукой до лица. Левую скулу защипало. Она закрыла ссадину ладонью, убирая «украшение».

— Ничего не понимаю. Обычный переход. С чего бы это?

— Вот и я тебя спрашиваю, с чего? — проворчал Лоннед. — Уж от кого, от кого, а от тебя я такого не ожидал.

* * *

«Деби» осталась на орбите Винтры. Состыкованная с другими кораблями Патруля, она должна была обеспечить снабжение энергией восстановительных работ.

— О, Господи, куда мы прилетели? — не удержался от возгласа Сергей. — Аль, ты что-нибудь определенное видишь?

Десантный бот Патруля плыл, как в молоке, ориентируясь только по данным локаторов. Лучи мощных прожекторов бота беспомощно вязли в насыщенном пеплом воздухе. Сначала были горы, потом обширный залив почти правильной яйцеобразной формы, окруженный плоскогорьем и дальше бескрайняя ширь океана.

Пестрый лагерь, расположенный на южном берегу бухты они обнаружили лишь, когда подлетели совсем близко. Навесы. Палатки, полупрозрачные куполообразные сооружения. Бот заметили, повыбегали, сигналя, кто чем: фонариками, яркими тряпками, руками. Долгожданную помощь приглашали на посадку.

Льюс-Дан аккуратно опустил бот у крайнего навеса. И пока Патрульные надевали биомаски и выбирались наружу, к месту посадки сбежалось почти все население лагеря. Людей, в бесформенных мантиях дождевиков, было всего одиннадцать, из них трое детей. Из — под нависающих островерхих капюшонов видны только одни глаза: ждущие, предельно усталые и радостные одновременно. Остальные обитатели лагеря стояли, чуть покачиваясь и доставая людям почти до плеча. Толстые, до полуметра в диаметре крупносегментные оливковые гусеницы с яркими красными пятнами, по паре с боков каждого сегмента. Головы, блестящие черным гладким хитином были украшены огромными фасеточными глазами. Радужными, с уклоном в сине-зеленую часть спектра.

Под мощными зазубренными жвалами, скромно сложенные три пары тонких лапок с тремя коготками на конце каждой. Опирались гусеницы еще на три пары мощных коротеньких выростов с присосками. За самыми крупными особями стояли более мелкие. Самая мелочь, сантиметров по шестьдесят, держалась плотной кучкой чуть в стороне.

Один из людей охрипшим женским голосом начал объяснять, что залив, который Патрульные видят перед собой совсем недавно был зеленой теплой долиной, отгороженной от океана полукилометровой скалистой грядой и двумя мощными дамбами. Стихия смяла и скомкала все защитные сооружения в один миг. И в долину хлынул океан, сметая на своем пути поселки, электростанции, плантации и луга.

Окруженная со всех сторон горами, расположенная до сорока метров ниже уровня моря, долина служила прекрасным местом жительства. И, главное, здесь, в этой теплой долине дозревали куколки со всей планеты. Своеобразный родильный дом. И вот теперь все двенадцать поселков похоронены под мутной толщей океанской воды. Спастись успели, естественно, не все, а кто спасся, ютились в таких временных лагерях раскинутых по склонам окружающих гор. Постройки, имущество, запасы провизии — все ушло на дно. А главное, под водой остались куколки — самое ценное, что было в каждом поселке — колонии. Гусеницы, благодаря толстому подкожному слою жира и короткому щетинистому ворсу, на воде держались отлично. Даже мертвые не тонули. А вот куколки… Несколько тысяч куколок, которые вот — вот должны были превратиться во взрослых особей и отложить яйца, давая жизнь следующему поколению гусениц-долгожителей.

Патрульные слушали молча, вполне уже представляя, что им предстоит найти по локаторам места бывших поселков, разобрать завалы, найти куколки и вытащить их.

Сергей только посмел спросить телепатическим контактом у Шетона:

«А они уже не того, под водой?»

«Нет, длительное купание они перенесут свободно. А вот превратиться во взрослых особей смогут только при определенных температурных условиях и особом освещении», — так же беззвучно отозвался Шетон.

* * *

Из пяти экипажей два должны заняться этими подводными работами, задачей еще трех было восстановить нарушенную экологию планеты: остановить сотрясения почвы, очистить атмосферу от дыма и пепла. Даже этот проливной дождь был результатом работы Патрульных. Таким образом, пытались прибить пепел, взвешенный в воздухе. Дать возможность почве и воздуху нагреваться естественным образом от теплых лучей двойной желтой звезды.

Два часа у экипажа «Дэби 14» ушло на подготовку подводного снаряжения, и, несмотря на все сгущающуюся темноту, бот взмыл в воздух, чтобы, низко зависая над новоявленным заливом, начать локационные работы и почти сразу же подводные. Аринда взялась заправлять воздушной смесью баллоны аквалангов, зачем-то отметив свой нарисованным красным треугольником, и неизменно брала только его, хотя, в принципе, все баллоны были стандартными и подходили к любому аквалангу.

Как-то сразу получилось, что Лоннед работал в паре с Шетоном, а Льюс, Аринда и Сергей втроем. Они не вылезали из — под воды по семь-восемь часов. Четыре часа отдыха, включая обед и сон и опять под воду. Изо дня в день, вот уже третью неделю. Они проверили уже пять поселков из шести, выпавших на их долю, и вывезли на сушу уже не одну тысячу лаково — коричневых, в две трети человеческого роста, драгоценных куколок. И живых и давленых.

* * *

Лоннед первым выбрался на широкий, из оранжевого пластика плот, пришвартованный к их плавающему десантному боту. Подал руку Аринде, вытаскивая ее из воды. Шетон с Льюсом почти одновременно протянули по средней конечности Сергею, но он выполз сам, блаженно перевернулся на спину, еще держа ноги по колено в воде. Он стянул на лоб маску, раскинул руки в стороны. И, вздернув подбородок, закрыл глаза, подставляя лицо под мелкую морось, а затем с театральным пафосом провозгласил:

— Все, братцы! Вот я сейчас лег, и сегодня больше не встану-у! Можете считать, что я умер.

Он пару раз конвульсивно дернулся и затих. Шетон, ухватив под мышки, заволок его на плот полностью и с готовностью подыграл.

— Итак, мы имеем в наличии свеженький труп. Аринда, как посоветуешь, будем его жечь, закапывать или просто скинем в воду?

— Да-да, в воду, именно в воду, — поддержал Льюс-Дан, — и тяжеленькое что-нибудь привязать, чтоб не всплывал и глаза не мозолил. — И тоже апеллировал к Аринде — Будешь оплакивать труп?

Она ответила очень усталым, но спокойным голосом, увещевая товарищей:

— Уймитесь, вы! У нас гости.

Все обернулись к ней. Даже труп ожил и сел.

У противоположного края плота, в небольшой надувной лодке, укрываясь от холодной ветряной мороси, съежилась человеческая фигура в синем бесформенном дождевике. Судя по всему, она сидела так достаточно долго. В ногах у нее стояла объемистая сумка. Лоннед подошел к гостю, показал рукой на бот:

— Пройдемте внутрь, там, по крайней мере, тепло и сухо.

Шетон снял блокировку с люка и полез внутрь. Льюс последовал за ним, не забыв сумку с рыбой. Рептилоиды сразу же перешли в кабину, чтоб устроить себе сытный ужин. Они вполне могли довольствоваться свежей, даже живой рыбой.

Забравшись вслед за Патрульными в люк, фигура сняла плащ у самого входа и оказалась пожилой женщиной, одетой в стандартный рабочий комбинезон яблочно — зеленого цвета, довольно странно смотрящийся на расплывающейся фигуре. Волосы, когда-то темные, теперь густо серебрились и были гладко зачесаны назад. Черты смуглого лица и темные раскосые глаза выдавали уроженку Ксантлы.

В грузовом отсеке бота, наспех приспособленном под жилье, было в самом деле очень тепло. Лоннед указал женщине на откидную скамью слева от двери.

— На нас внимания не обращайте, мы будем переодеваться. А Вы рассказывайте, что Вам в такую погоду в тепле не сиделось.

Но женщина еще некоторое время молча и сочувственно смотрела, как Патрульные вылезали из гидрокостюмов, стягивали мокрое от пота нательное белье и одевали чистое. Сергей мимоходом сгреб одежду Лоннеда и Аринды, запихнул ее в стирку вместе со своей и, оборачиваясь, спросил:

— Так что случилось в лагере? Что Вас заставило плыть сюда в такую погоду?

— В лагере все в порядке. Просто там внизу, под нами — наш поселок.

— Мне не хотелось бы вас расстраивать, но там одни развалины. — Подала голос Аринда. Она копалась в ящике, и голос прозвучал глухо. — Там тридцать шесть метров мутной воды, и плавают рыбы.

Она распрямилась, держа в руках желтые коробочки с соком и пестрые, в желто-коричневую полоску, пакеты с сублимированными гранулами белкового концентрата. Она швырнула коробку Сергею, следом полетел пакет.

— Лови свой обед и не морщись. В ресторан пойдем, когда будем отдыхать на Накасте. Лоннед, держи!

Женщина всплеснула руками.

— Я так и знала! Я знала, что вы питаетесь всухомятку. Но так же нельзя! Вы испортите себе желудки! — Она заторопилась, запуская обе руки в свою сумку. — Я привезла вам обед. Нормальный человеческий обед. Я не всегда была такой старухой. Я работала в геодезической экспедиции, и у нас были парни и с Даярды. И я помню, что именно они любили поесть… И не спорьте со мной. Сегодня будет тушеная рыба с овощным гарниром. Все еще горячее. Ешьте и не спорьте со мной.

Она сидела на своей скамеечке, склонив голову к левому плечу, и с печальной улыбкой смотрела, как все трое обедали. Из пилотской кабины, которую из — за разницы в оптимальном температурном режиме, оккупировали рептилоиды, высунул голову Шетон:

— Не забывайте, через три с половиной часа начало смены.

Лоннед поднял голову от тарелки, и глаза у него уже были полусонные.

— Ше-е-тон, — умоляюще произнес он. — Думаешь, мы не помним? Считай, что мы уже спим.

Женщина уговаривала их тихо и ласково.

— Вы спите, детки, спите. Я посижу немного и поплыву назад. Я теперь буду вам каждый день привозить нормальную человеческую еду, не переживайте. В термосе оставлю, и сутки будет все горячее.

Аринда, падая на импровизированную постель, уже не совсем внятно попросила:

— Сергей, дай ей планшетку. Пусть попытается изобразить план поселка и пометить где и что…

И, пока он выполнял эту просьбу, заснула. Сергей натянул одеяло на голову, прижался к Аринде и тоже провалился в сон.

Они проснулись, как всегда, почти синхронно.

* * *

Поселок внизу был таким же полуразрушенным, как и все остальные. Вот еще здесь закончить, и все каторжные работы, заставляющие валиться с ног от хронической усталости и недосыпания, будут завершены.

Экипаж «Дэби 14» работал молча и сосредоточенно, устанавливая мощные люминофоры вокруг предполагаемого участка раскопок. Лоннед, придерживая Аринду за локоть, показывал ей полуобвалившееся строение, в подвалах которого, похоже, и находились куколки. В ожидании ценного груза сегодня на плоту дежурили две очень крупных гусеницы, которые считали, что правильнее их нужно называть инсектоидами. Шетон при помощи робота прокладывал путь внутрь. Сергей все еще возился с очередным люминофором, пытаясь нужным образом направить луч, который все норовил отклониться в сторону.

— Аль, позвал он — ну-ка посмотри, так пойдет?

Она оттолкнулась от грунта и зависла, чуть шевеля ластами.

— Нет, правее, правее давай! — она командовала, делая отмашку рукой, поднятой вверх. Откуда-то появилась стайка мелких рыбешек, настойчиво пытающихся долбить стекло маски. Аринда отмахивалась от них, как от назойливой мошкары. Она отвлеклась на несколько секунд, а когда отогнала не в меру любопытную рыбью молодь, увидела, как плавно сползает в ее сторону одиноко стоящая стена дома, возле которой они с Лоннедом только что находились. Повинуясь инстинкту самосохранения, она рванулась вверх, боковым зрением отмечая, что Сергей сделал то же самое.

Облако густой мути поднималось снизу и колыхалось уже метрах в трех ото дна.

— Лоннед? — позвала Аринда, настороженно спрашивая. С полминуты она слушала тишину в наушниках и нырнула вглубь, стараясь поточнее попасть в то место, с которого всплывала, уже предчувствуя неладное. С трудом ориентируясь в мутной воде, она заметалась, пока не наткнулась на лежащего ничком Лоннеда.

Левая нога его была согнута в колене. А вот там, где у человека должна быть голова и руки, косо лежала массивная плита потолочного перекрытия. И ни одного пузырька воздуха вверх. Вот тогда она и крикнула:

— Лоннед! — Отчаянно, во всю мощь легких, срываясь на визг. Одного такого вопля бывает достаточно, чтоб сорвать голосовые связки и потом долго еще сипеть беспомощно и еле слышно. Под водой не очень-то раскричишься. Аринда закашлялась, пытаясь отрегулировать дыхание и рассеять знакомую черноту перед глазами, неизменно возникающую при перенапряжении, о которой она старалась вслух не упоминать. Знала, что весь экипаж неважно себя чувствует. На ее крик одновременно отозвались Льюс-Дан и Сергей. Через кашель она попыталась назвать еще одно имя, уже заранее зная, что ответа не получит.

— Шетон! Парни, и Шетона завалило! Ищите его!

А сама, упав на колени, начала руками, по-звериному быстро, отгребать грунт от плеч Лоннеда, постепенно отмечая, что дело могло быть значительно хуже. Такой плите раздавить человека ничего не стоит. Но, волею случая, левой стороной перекрытие попало на крупный камень и особо прочно придавило лишь правую руку чуть ниже локтя. С помощью Сергея, ножом и руками, она выкопала приличную яму. И, осторожно потянув, они выволокли Лоннеда из каменной ловушки. Заглянуть в лицо пострадавшему не удалось. Плотная паутина мелких трещинок сделала стекло маски молочно мутным. Но слабая струйка пузырьков воздуха свидетельствовала о том, что он все-таки дышал.

Ищите Шетона. Он с роботом где-то внутри завала. Я наверх.

И, подхватив Лоннеда под мышки, начала всплывать, оставив Льюса с Сергеем разбирать завал.

Она вынырнула, продолжая поддерживать обвисающего на руках и ставшего на воздухе очень тяжелым Лоннеда. Сорвала с себя маску и крикнула ждущим на плоту инсектоидам:

Помогите мне вытащить его!

Неуклюжие на вид гусеницы среагировали на удивление быстро. Сразу двенадцать тонких лапок потянулись навстречу и, цепко держась коготками за ткань гидрокостюмов, выволокли на плот и Лоннеда и Аринду. Она первым делом сдернула с товарища маску, а с себя правую перчатку и, приложив ладонь почти вплотную к его полураскрытым губам, ощутила слабое теплое дыхание.

Лоннед, потерпи, пожалуйста, я сейчас! Я быстро… — и стала стягивать с товарища гидрокостюм. Уже расстегнула, потянула с плеч, но покосилась на правую руку, неестественно вывернутую ниже локтя, и достала нож. Она осторожно раскраивала упругую неподатливую ткань, прихватывая заодно и нижнее белье. Когда обнажилось плечо, прервала работу, сделав сразу три инъекции: анальгетика, сердечного и противошокового препаратов. Инсектоиды стояли рядом и возбужденно стрекотали.

Правая рука Лоннеда Аринде совсем не понравилась. Ниже локтя начиналась жуткая мешанина из раздробленных костей и размозженных тканей, трудно дифференцируемая в крови. Ее, уже начинающей свертываться темными шлепками, вытекло достаточно много. Аринда болезненно сморщилась, будто это ее саму пристукнуло плитой, и начала приводить в порядок непозволительный ужас травмы. Она еще не окончила работы, когда тело Лоннеда сотрясли судорожные спазмы. Началась рвота. Аринда еле успела перевернуть его на левый бок вниз лицом, придерживая голову. И ощутила под пальцами обширную гематому в области затылка.

— Только сотрясения мозга и не хватало! Лоннед, какой же ты невезучий! — дрожащим голосом прошептала она, продолжая обрабатывать поврежденные места. Левая рука у него тоже оказалась сломанной, хотя и не так ужасно. Закончив работу, Аринда послушала биение пульса на сонной артерии, ощущая под пальцами слабый, но довольно ровный ритм и глянула, наконец, на браслет. На все про все с момента всплытия ушло 24 минуты.

— А Шетона до сих пор еще не подняли!

Наказав инсектоидам следить за Лоннедом и перевернуть, если снова начнется рвота, она поднялась, и, прихрамывая на затекшую правую ногу и на ходу натягивая маску, направилась к краю плота.

Запрокинула голову, расправляя крепление маски, и вдруг, с удивлением обнаружила над собой ярко-синее небо и слепящий овал местного солнца.

Значит, на орбите не даром нашу энергию тратили! — подумала она и четко, без всплеска нырнула, стараясь быстрее достичь дна. Она уже почти спустилась, когда увидела всплывающих Сергея и Льюса. Они вдвоем поддерживали безжизненного Шетона.

Хотя он и оказался внутри разрушенного здания, заметных внешних повреждений у него не обнаружилось. Спас его робот. Металлического помощника сплющило, изувечив до неузнаваемости, но те 30 дайков высоты, которые от него остались, не дали сделать из Шетона лепешки, которую пришлось бы потом соскабливать с каменных плит. Зато баллоны акваланга, тоже амортизировав удар, полностью разгерметизировались, оставив Патрульного без воздуха.

Полчаса для человека предел невозможный. Для рептилоида это еще не самый край.

Впервые в жизни Сергею пришлось самостоятельно делать искусственное дыхание не человеку. Двумя руками он стиснул Шетону поплотнее пасть и приник губами к тонким холодным ноздрям рептилоида. В первый момент, когда он коснулся влажной чешуйчатой кожи, к горлу стремительно подкатило содержимое собственного желудка, заставляя резко оторваться, судорожно сглотнуть и часто-часто задышать открытым ртом. Проклиная собственную дурь, Сергей, через силу, вновь наклонился и вдохнул воздух в ноздри ящеру. Зеленая морда Льюс-Дана качалась у самых глаз. Он, подложив верхние конечности под голову товарищу, что-то настойчиво ему свистел. Аринда развела в стороны рабочие конечности Шетона и задумчиво провела указательным пальцем вдоль слишком длинной, по человеческим меркам грудины. У рептилоидов вдвое больше ребер, чем у людей.

— Льюс, где, конкретно, у него находится сердце?

— Которое?

— Что? — и тут же поправилась: — Главное?

— Здесь, — не переставая тоненько свистеть, Льюс быстро ткнул в верхнюю часть грудины. Аринда благодарно кивнула, начиная непрямой массаж сердца, стараясь синхронизироваться с Сергеем. Они дважды сменяли друг друга, а Шетон все еще лежал трупом, безжизненно выцветшим и холодным. И лишь когда все трое уже отчаялись, Шетон дернулся, хватая пастью воздух

— Давай, давай! — торопил его Сергей, сам почти задохнувшийся от усилий, — дыши, дыши, дыши, дыши!!! Давай, Шетон, давай!

Шетон медленно открыл глаза, глядя в небо. И глаза у него были не обычные, золотисто — желтые, а непроницаемо черные. Сергей и не думал, что у рептилоидов узкие вертикальные щелки зрачков могут разойтись до полного круга. На окружающее он абсолютно не реагировал. Аринда набрала на браслете нужный номер.

— Центральная. Дэби — центральная, ответьте четырнадцатой. Дэби центральная?

Засигналил голубой огонек автоматического приема.

— И что она там делают? — выругалась она. — Ответить и то по — нормальному не могут! — и в этот момент прорезался живой голос.

— Дэби 14, слушаем вас.

— У нас двое раненых. Человек и рептилоид. Готовьтесь принять бот. И, выключив браслет, повернулась к товарищам:

— Давайте их в бот и наверх!

Аринда помогала при погрузке, но в самый последний момент вдруг села на плот и попросила жалобно, обращаясь к Льюсу, как к старшему:

— Можно я останусь?

— Как хочешь, — пожал плечами ящер, уже стоя на верхней ступеньке трапа.

Лишь только закрылся люк, Аринда бессильно опустилась на плот, уже нагретый лучами местного светила. Она слышала, как Льюс отвел бот по воде влево подальше от плота, и лишь тогда взлетел. Даже с закрытыми глазами Аринда чувствовала, как плот настойчиво качается, ускользая из-под нее. В полный-то штиль! И тошнота подкатывает к горлу. И нет сил, чтоб пошевелить хотя бы одним пальцем бессильно раскинутых рук. Состояние — поганей некуда. Казалось, что вместе со своим дыханием она отдала Шетону остаток собственных сил. Она дождалась, пока улеглась тошнота, ставшая почти привычной за время этой спасательной экспедиции, и повернулась на бок, сжимаясь в комочек. Так плохо на протяжении двух последних месяцев она себя еще не чувствовала. Если бы кто знал, что у нее в баллонах акваланга кислорода втрое больше нормы! Какая-то патологическая чувствительность к содержанию кислорода в воздухе. Чуть меньше и предобморочное состояние обеспечено, будто она стажер, какой! Трудно скрывать постоянную хроническую усталость. Но если дело дойдет до медкомиссии… пронеси, судьба… — с такими мыслями она и уснула. И не проснулась, даже когда вернулся бот.

Сергей сначала было испугался, когда, заходя на посадку, увидел на большом оранжевом плоту неподвижно лежащую маленькую, темную фигурку и гусениц, стоящих над ней. И едва посадив бот, бросился к Аринде. Он присел на корточки и долго смотрел, как она спит, с нежной жалостью отмечая темные круги у нее под глазами, резко выделяющиеся скулы, сильно похудевшее, даже во сне усталое лицо. Гусеницы так и продолжали стоять вплотную друг к другу. И одна из них проскрипела, когда Сергей подбежал:

— Мы хотели создать для нее тень, хоть какую — то. Я знаю, вы, люди, почему-то не любите яркого света, когда спите.

— Спасибо. — Поблагодарил Сергей и повторил, улыбаясь инсектоиду; спасибо.

— Вы сегодня не будете больше работать?

— Будем. — Вздохнул Сергей. — Куда мы денемся. Мы для этого сюда и прилетели.

— Но ваши товарищи… Сегодня была необычно высокая сейсмическая активность.

— Льюс, — позвал он, — давай вдвоем пока. Пусть она немного поспит. Ладно? Не буди ее, Льюс.

— Ах, какие нежности! — развел всеми четырьмя рабочими конечностями рептилоид. И согласился: хорошо, пусть отдохнет, проснется, сама нырнет. Куда — знает. Хотя я и не понимаю, к чему все эти привилегии.

* * *

После окончания спасательных работ они отсыпались целых четверо суток. Ели и спали. Просыпались, снова ели и опять заваливались спать, наверстывая упущенное. На пятый день решили перелететь поближе к настоящему океану, посмотреть.

Льюс посадил бот на мелкогалечном обширном пляже, заглушил двигатели.

— Ну, вот, прилетели. Шетон, нет желания поплавать?

— Скажешь тоже! — дернул головой командир. — Я теперь на воду без дрожи глядеть не могу.

— А я бы поплавал. — С хитрой улыбочкой поддразнил его Лоннед. — Нет, в самом деле, хочется посмотреть, что тут в океане, в настоящем океане водится. — И, оглядываясь по сторонам, спросил:

— Льюс, а где наша влюбленная парочка? Они обещали прийти сюда.

Они с раннего утра пошли по скалам лазить. Тоже говорят, что хотят держаться от воды подальше. Но обещали подойти сюда часа через два.

— А я все-таки нырну разочек.

— Лоннед, но твоя рука…

— Ничего, я осторожно. Надеюсь, Сергей не обидится за свой гидрокостюм.

— Может быть, мой наденешь? — подковырнул коллегу Шетон.

— Нет уж, спасибо. — Засмеялся Лоннед, бережно просовывая раненую руку в узкий рукав гидрокостюма. — А акваланг придется у Аринды брать, у Сергея баллон почти пустой, а мне часа два нужно, пока племяннику раковин не насобираю. Ты же знаешь, я ему со всех планет, где до воды добираюсь, ракушки привожу.

Он надел маску и стал пятиться к воде.

Лоннед выплыл, как и обещал через два часа. Он только что снял маску и щурился от яркого света. В левой руке у него была сетка с раковинами, а правую он все еще берег, прижимая к груди. Он шел через пенную полосу прибоя, и волны догоняли его, пытаясь сбить с ног. Весь экипаж был уже в сборе. Шетон со Льюсом жарились на гальке. Аринда с Сергеем, сидя чуть в стороне, над чем-то громко смеялись, уже с надрывом, со всхлипами, когда человек и смеяться уже не в состоянии и остановиться не силах. Лоннед снял акваланг и сел рядом с рептилоидами.

— Шетон, я тут немного поплавал с чужим аквалангом и пришел к одному, оч-чень интересному выводу.

Ящеры, не чуждые любопытству, почти синхронно перешли в сидячее положение и внимательно смотрели на Лоннеда, а он продолжил:

— Аринда почему-то умудрилась закачать себе в баллоны кислорода, по крайней мере, вдвое больше нормы.

Шетон позвал:

— Аринда!

Они подошли вместе с Сергеем что-то оживленно обсуждающие. И явно, очень веселые.

— Твой акваланг?

Улыбка сразу же сползла с лица девушки, а Сергей продолжал скалить зубы.

— Мой.

— Сколько % кислорода закачано? Знаешь или замерять? — голос Шетона звучал тем самым официальным командирским тоном, не терпящим возражений или лжи.

— 40, - угрюмо ответила она, отводя глаза.

— А норму помнишь?

— Помню.

— Так, в чем дело? Может быть, объяснишь?

Она полностью втянула в рот нижнюю губу и начала сосредоточенно рыть гальку носком правого ботинка. Лоннед продолжал смотреть на нее весьма внимательно.

— Мы ждем.

Аринда коротко вздохнула.

— Просто при нормальном газовом составе я не могу работать на глубине больше 10 метров. Мне плохо делается.

— Та-ак! — Лоннед сощурил глаза и свел брови к переносице, словно вдруг стал очень плохо видеть, — и ты молчала?!

Аринда продолжала углублять яму. И Шетон укоризненно покачал головой.

— Теперь я понял, почему ты вдруг взялась всем баллоны заправлять.

Сергей молча смотрел, еще плохо понимая, что происходит, но, чувствуя, что заступаться за жену нельзя.

— Прилетим на Накасту — пойдешь на медкомиссию. — Вынес свой приговор Лоннед, как корабельный врач. — Будешь объясняться со врачами Базы, если ты нам не доверяешь. Со здоровьем не шутят.

Аринда вздрогнула и тут же резко вскинула голову. Глаза ее сверкали. Голос зазвучал отчаянно — звонко.

— Шетон, у тебя были претензии ко мне по работе в этой экспедиции? Я что, работала хуже других?

Она дождалась отрицательного покачивания головы, резко крутнулась на месте к Лоннеду.

— Лоннед! Мы жили все время вместе, спали чуть не вповалку. Ты хоть что-нибудь заметил? Ну! Что молчишь, заметил?

Такой злой Сергей жену еще никогда не видел. Взгляд ее метался с командира на врача. Она защищалась, как могла.

— Нет уж, хватит ко мне придираться, если придраться не к чему! А то один после возвращения с орбиты анальгетик чуть не горстями уничтожает, другой руку бережет. А на медкомиссию меня одну! Нет, давайте по честному. Всех, так всех. И там еще посмотрим, кого забракуют, а кого и оставят.

— Я найду к чему придраться. Да на тебя смотреть страшно стало! Кожа, кости и глазищи еще.

— Сам в зеркало посмотрись! — не уступала Аринда. — Меня, по крайней мере, по голове плитой не стукало. Надеюсь, ты не забудешь об этом написать в своей меданкете?

Шетон, отличие от Лоннеда, оставался предельно спокойным и уверенным, даже голоса не повысил:

— А ну, прекратите! Оба! — произнес он ледяным тоном. — Тоже мне, Патруль Контроля. Вы даже собственные эмоции контролировать не в состоянии! А если бы кто чужой на вас сейчас поглядел?

У Сергея невольно ёкнуло сердце. «Кто чужой», значит Шетон все-таки уже считает его своим.

А Шетон продолжил:

— Успокойтесь. Устали все. Экспедиция была сложная. Мы свою миссию выполнили полностью. Теперь всем можно и нужно отдохнуть, пока с орбиты не дадут команду на расстыковку. Прилетим на Накасту — я выбью всем двойной отпуск. Чтоб все могли слетать домой. А вот когда вернетесь и решим вопрос с внеплановой медкомиссией. Если это потребуется по показаниям. Аринда права, сейчас мы все, включая меня, не в должной форме. Так что отдыхайте.

Экипаж довольно вяло отозвался:

— Есть! — И все стали медленно расходиться. И почти сразу же дружно задрали головы вверх. На посадку заходил местный флаер. Прилетел человек из лагеря.

— Еле вас нашел, — посетовал он, улыбаясь. — Полетели, там началось. Посмотрите, ради чего вы рисковали жизнями. Поверьте, это зрелище стоит того, чтобы на него полюбоваться.

* * *

Посредине лагеря, теперь уже вполне похожего на нормальный обжитой поселок, было возведено полупрозрачное сооружение больше всего напоминающее ангар с двухскатной полукруглой кровлей. Метр двадцать, метр тридцать черной окантовки стен, а выше прозрачный пластик.

Все пространство вокруг было буквально запружено толстыми, возбужденно стрекочущими гусеницами. Через такую толпу, казалось, пробиться будет невозможно. Но перед Патрульными все гусеницы, как про себя, потихоньку именовал их Сергей, почтительно расступались, теснясь вплотную, но освобождая дорогу. Один из инсектоидов проводил их внутрь и указал вверх, на бортик окантовки шириной сантиметров сорок справа от входа. Здесь вам будет удобнее и виднее. На бортике уже сидело почти все местное людское население поселка и четверо с «Дэби 11», которые при виде коллег, молча приветствовали взмахами рук. Все пространство пола ангара, застланное черным упругим материалом было заполнено куколками.

— Сколько их тут? Глянцевых, всех как одна вишнево — коричневых. Полторы тысячи? Две? — пыталась прикинуть Аринда, усаживаясь поудобнее. — И сколько из них наших?

Во влажной духоте слышались короткие сухие щелчки. Громкие и частые.

Сергей долго сидел в недоумении, пока до него не дошло. Это лопались хитиновые оболочки куколок. На спине, где кончалась грудь, мощная и неподвижная, и начиналась хвостовая часть, способная совершать круговые повороты и чувствительно бить при переноске. Это он усвоил уже давно. Синяки от тех ушибов еще полностью не сошли. И из этой трещины начинает выпячиваться наружу что-то непонятное: беловато — сизое, влажное и мятое. Это Нечто по очереди вытягивало из жесткого надежного панциря тонкие конечности. Потом голову и, наконец, хвостовую часть. Оно замерло над опустевшей оболочкой. И это же, почти синхронно происходило с каждой куколкой, пока они все не исчезли под слоем странных крупных и одновременно хрупких насекомых, постепенно приобретающих более яркую сизую окраску и покрытых сверху чем-то мятым и бесформенным.

Постепенно мятое покрывало высыхало, расправлялось, на глазах увеличиваясь в размерах и превращаясь в огромные радужные крылья. Взрослые бабочки деловито ползли к выходу, то раскрывая, то складывая крылья, словно испытывая их. И от взмахов этих многочисленных крыльев Патрульных обвевало волнами жаркого воздуха.

Аринда почувствовала, что ей нестерпимо душно и слезла с бортика, намереваясь пробраться к выходу. Сергей последовал за ней.

На поляне взрослых бабочек словно было еще больше, чем внутри. И все они ползали по траве, легко взмахивая крыльями. И вдруг одновременно, словно по команде, (А может, оно именно так и было?) все взмыли в вверх и закружили над поляной в причудливом брачном танце, переливаясь всеми красками спектра.

И Патрульные смотрели на них, задирая головы, любуясь редким по красоте явлением. И только потом уже, вспоминая, что если бы не их каторжный труд, то этот праздник красок и продолжения рода не состоялся бы вовсе.

* * *

Отпуск Аринда с Сергеем провели на Даярде. Два месяца пролетели, как минута, и пришла пора возвращаться на базу Накасты. К их удивлению на место сбора рептилоиды пришли втроем.

У третьего ящера со стажерской нашивкой на левом рукаве, обводка глаз была еще бледно — желтого, детского цвета, а не оранжевого, как у Шетона — старшего и Льюса.

— Вот, — представил его Шетон. — Моя смена, к тому же тезка и родственник. Тоже Шетон. Шетон-Лар.

Тезка и родственник очень робко жался к плечу Шетона — старшего и молчал. Аринда с Сергеем, переглянувшись, решили, что пока его лучше не трогать, пусть привыкает. И стояли в коридоре Базы, разговаривая со старшими рептилоидами.

Лоннед неслышно подкрался сзади и обнял за плечи и Аринду и Сергея сразу.

— Вот и весь экипаж в сборе, да еще с пополнением.

Аринда обернулась:

— Лоннед, и ты здесь! Как твоя рука?

— Все нормально. — И тут же подколол — надеюсь, и ты больше не будешь в обмороки падать, как штатская девица?

— Да ну тебя, Лоннед, нашел что вспомнить!

— Нет, дай-ка я на тебя повнимательнее посмотрю. — Он отошел на шаг назад и оценивающе посмотрел на Аринду. — Отъелась на родительских деликатесах, поправилась. Уже не такой страшный вид, как на Винтре. Вполне можно брать в следующий рейс. Кстати, Шетон, куда нас обещают заслать на сей раз?

— Десятый сектор. На шесть месяцев с правом посадки и заправки на местных планетах.

— В качестве наказания?

— В качестве премии. Вместо санатория, как мне сказало начальство. Вам, говорят, в том рейсе поспать не удалось, вот в этом и наверстаете упущенное. На борту стажер. Его нужно обучать в спокойной обстановке. Пока все свободны. Взлет через четыре часа.

* * *

— Как ни старалась Аринда двигаться бесшумно, Сергей все же проснулся.

— Что случилось?

— Спи, — шепнула Аринда, — Просто я соку хочу. Сейчас сбегаю, принесу и вернусь.

— Посреди ночи? — изумился Сергей, окончательно просыпаясь. — Ты что, до утра потерпеть не можешь?

— А если я СЕЙЧАС хочу?! — голос прозвучал жалобно и немного капризно. — Спи, давай!

— Ну, Аль, ты даешь! — Сергей спрыгнул вниз, включил полное освещение.

Аринда босиком, полуодетая, сбегала в столовую, и вернулась, прижимая к груди два пакета сока талинды и большую упаковку соленых злаковых сухариков. Сергей, сидя у нее на постели, долго смотрел, как Аринда аппетитно хрустит сухариками, запивая соком прямо из пакета.

— Ты мне сейчас мою сестру напоминаешь. Она вот так же одно время вставала по ночам и ела. Когда беременная была. — И сам испугался, неожиданно спросив: Аль, ты, случаем, не того?

Она перестала жевать, не поняв смысла сказанного, но уловив тревогу в его словах

— Не понял-ла?

— Ты не могла забеременеть? У тебя же была просрочка по этому твоему стопэсу.

— Да ну тебя, скажешь тоже, — засмеялась Аринда, вновь отхлебывая сок прямо из пакета.

— По стопэсу разрешается до пяти месяцев просрочки от срока новой инъекции, а у меня было всего три с половиной. И после него всегда два-три месяца есть зверски хочется.

— Ага, — не унимался Сергей, а в обмороки ты падала еще до Накасты, до твоего стопэса, будь он неладен. Ты ходила к медикам Базы перед отпуском, сразу после спасательной экспедиции? А срок у тебя был за месяц перед ней?

— За два.

— Тем более.

— Сереж, ты сума сошел?! Этого не может быть! — Она порывисто вскочила и замерла перед ним, изменившись в лице.

— Ну — ка, разденься, и повернись ко мне боком, я посмотрю. — Он долго и внимательно разглядывал ее фигуру и констатировал, наконец. — За отпуск ты, конечно, значительно поправилась. Но, если учесть, до какого состояния ты дошла с этими подводными работами, то выглядишь ты вполне нормально. Живот не выпирает, хотя уже должно бы быть заметно. Ведь если учесть отпуск, потом те два месяца в спасательной экспедиции, их можно не учитывать, мы спали вместе с Лоннедом, чуть не в одной постели, и этот наш полет, то должно быть уже не меньше пяти месяцев сроку, а то и больше. У моей сестры на таком сроке брюшко было уже очень даже приличное. — Он прикусил костяшку большого пальца и прищурился. — Хотя у тебя, конечно, брюшной пресс, дай, Боже… — и взорвался: — Да ты сама хоть что-нибудь чувствуешь или нет? Есть отклонения какие-нибудь?

Аринда села рядом с ним. Она явно расстроилась, голос, заметно подрагивал:

— А что должно быть?

— Ну, здрасс-те! Кто из нас женщина, ты или я? Почему я должен объяснять тебе элементарные вещи, которые ты сама должна бы знать? Ну, цикл у вас сбивается… чего еще…

Она пожала плечами.

— Я не знаю. Я никогда не интересовалась признаками беременности. Я с десяти лет знала, что буду джанером, знала, что иметь детей будет невозможно. — Она втянула в рот нижнюю губу и куснула ее. — Я с шестнадцати лет на стопэсе. С Джанерской Школы еще. Контрацепция — обязательное условие. Какие там циклы! Ощущаешь, что женщина, только если бывает просрочка с инъекцией, а стопэс действует три года. Я серьезно не знаю, что должно быть.

— Господи, Боже мой! Алька! — Сергей обнял ее, прижал к себе. Нежно улыбнулся жене и быстро поцеловал в уголок губ. — Вот уж не думал, что придется объяснять тебе такие вещи. Ну-у… при беременности некоторых тошнит сильно, даже рвет. Некоторую пищу организм на дух не переносит, даже внешний ее вид вызывает отвращение, а на некоторую тянет. На соленое или на сладкое. Некоторые в обмороки падают… Ну-у… живот растет… ребенок шевелиться начинает… Господи, Алька… Ну! Было хоть, что-нибудь похожее? Или мы зря друг друга пугаем?

— Будто тебя самого за весь полет ни разу не тошнило, особенно при перегрузках! — возмутилась Аринда.

— Я не в счет! Я — мужчина все-таки! Сейчас речь идет о тебе. Будем тогда считать. В обмороки ты падала? Падала.

— Один раз. При переходе.

Все равно было. Нехватку кислорода ощущала? Не смотри на меня так. Я не забыл скандал с баллонами. По ночам есть бегаешь? Я еще на Даярде это за тобой замечать начал. Что еще?

Аринда молчала. Ее правая ладонь невольно скользнула на низ живота, глаза наполнились слезами.

— Что теперь будет?

— Так было что?

Она несколько раз кивнула и заплакала беззвучно и испуганно. Сергей первый раз видел ее плачущей и беспомощной.

— Я подумала на стопэс… — еле выговорила она, — он — подавляет способность к воспроизводству… он ведь на прогестероне… с него, бывает, тошнит и все прочее… А если, правда? Ведь меня спишут! Нам запрещено! Потому что нормальных детей у джанеров не бывает.

Сергей несколько минут молчал, прижимая жену к себе. Потом отстранил ее и, глядя в наполненные слезами глаза, сказал весьма решительным тоном:

— Во-первых, у нас на Земле космонавты рожали нормальных — детей и ничего. Во — вторых, мы скоро должны будем сесть на той планете, как ее там? Заправляться. Уедем в город, найдем человеческого врача, не связанного с джанерами и все выясним. Так что не пугайся зря. И ложись спать. Я тебя покараулю.

* * *

И все три недели до посадки они провели в тревожном ожидании, с ужасом констатируя, что Аринда продолжает потихоньку полнеть интересным образом в определенном месте. А ребенок уже напоминал о себе, чувствительно толкаясь в животе. На «Дэби» пока еще никто больше ни о чем не догадывался. Сергей научил Аринду утягиваться широким эластичным поясом, прежде чем надеть форму, а сам все время боялся, вдруг это повредит ребенку. И все еще не мог точно уяснить, как же это они могли так оплошать.

Гинеколог из частной клиники, в которую они потихоньку явились, переодевшись в штатское, оказался уроженцем Даярды. Он дружелюбно улыбался соотечественнице.

— Поздравляю, у Вас будет прелестная малышка. У Вас уже шесть с половиной месяцев. Удивительно только, что живот практически не заметен, но не беспокойтесь, плод развивается нормально. Сергей потребовал полного обследования, поневоле сознаваясь:

— Понимаете, мы джанеры…

— Что-о??!

Врач занимался Ариндой еще около часа и подтвердил.

— Плод развивается абсолютно нормально. Физических дефектов нет. Нервно-рефлекторные реакции соответствуют сроку беременности. Удивительно, но факт! Такого не может быть!

Счастливые супруги срочно и потихонечку закупали детское приданое.

Их тайна всплыла еще через три недели на одной из тренировок. Аринда против Лоннеда. Она осторожничала, береглась, и Сергей замечал это. Заметил и Лоннед, остановился, не окончив начатого броска.

— Аль, ты заболела?

Пришлось сознаваться.

Скандал был грандиозный.

В конце концов, Шетон, как командир экипажа, вынес свой вердикт:

— Пусть рожает здесь, если не хочет уходить. Я беру ответственность на себя. Мне не страшно. Я все равно на пенсию собрался.

Лоннед долго ворчал и ругался, но потом успокоился и он. Снял Аринду с тренировок и ночных смен, настрого запретил утягиваться и приказал ежедневно являться к нему на медосмотр.

* * *

В дверь тихонечко поскреблись. Трижды, с короткими промежутками.

— Заходи, Шетон, — пригласил Сергей, угадав манеру стука-царапанья.

В приоткрытую дверь осторожно протиснулся Шетон-младший почти горизонтально вытянув вперед шею и глуповато улыбаясь. Он волновался, и поэтому цвет его чешуек постоянно менялся, то выцветая, то вновь наливаясь густой зеленью.

— Я к Аринде. — выдавил он стеснительно. — Мы разговаривали с Лоннедом. Он мне рассказывал про физиологию человека. Он говорил, что человеческие зародыши довольно контактны. — И умоляюще посмотрел на Аринду янтарными немигающими глазами. — Разреши мне послушать зародыша?

Аринда улыбнулась в ответ, поднялась, и трижды шагнув, остановилась перед рептилоидом. Короткая водолазка сильно топорщилась, обтягивая живот.

Шетон молча опустился на колени. Осторожно, едва касаясь, обхватил ее живот всеми четырьмя рабочими конечностями, и, приблизив морду почти вплотную, начал потихонечку щелкать и посвистывать, явно уходя на ультразвук. Взгляд его постепенно сделался туманным. Губы растянулись в блаженной улыбке. Аринда начала уже переминаться с ноги на ногу, когда Шетон заговорил тихо и восторженно.

— Это маленькая самочка. Она говорила со мной. Ей не нравится эта музыка.

(Сергей в это время слушал информблок с бодрой ритмичной композицией, изобилующей ударными.)

Он скептически скривил губы, покосился на Аринду, но музыку все же выключил.

Шетон поднялся, и, глядя на Аринду таким же восторженным взглядом, попросил:

— Можно я буду приходить, чтоб поговорить с ней, можно?

— Приходи, если хочешь.

— Спасибо. — И, не переставая улыбаться, стажер выскользнул за дверь. Сергей проводил его не очень довольным взглядом и тоже встал на колени перед Ариндой, прижимаясь ухом к ее животу.

— Интересно, что такого он услышал? — а сам замер, прислушиваясь. Потом переместился левее и чуть ниже.

— Я слышу! Сердчишко колотится. Частит, наверное, вдвое против твоего. Господи, Алька, я и не знал, что это так здорово… слушать своего ребенка! — и вздохнул: но со мной она разговаривать не хочет.

— Ты не владеешь телепатией, как наши рептилоиды. — и положила руки ему на спину, чуть прижимая ладони. Ты еще успеешь наговориться. Она скоро попросится наружу. Ей здесь уже тесновато становится. Чувствуешь, как пихается? Интересно, что это было локоток или пяточка?

— Не знаю, но все равно это здорово. А ты еще говорила невозможно, невозможно… Все возможно! А пока давай ложись и отдыхай. Хочешь, я унесу тебя? Хочешь?

Шетон-младший немедленно разболтал обо всем своим соотечественникам. И теперь каждый день и не по разу, кто-нибудь из рептилоидов разговаривал с еще нерожденным ребенком. Они научились общаться даже без тесного контакта. Не зная, сразу-то и не поймешь, что идет весьма увлеченный разговор. Сергея это уже начинало раздражать. Пробуждалась непонятная ревность.

— И что они привязались к тебе? Это что, их ребенок, что ли? — не раз в сердцах выговаривал он Аринде.

* * *

Шетон-младший постучался в дверь глубокой ночью, когда все, по идее, должны были уже крепко спать. Но Аринда отозвалась сразу.

— Шетон. А ты что не спишь?

— Твоя девочка сильно беспокоится, ей страшно.

— Ше-етон, откуда ты знаешь?

— Я же слышу. Я слышу ее везде в пределах корабля. — И осведомился, все еще стоя за порогом, — можно войти?

Аринда шумно выдохнула:

— Иди. — И предупредила: — Только тихо, Сергей спит.

Глаза рептилоида светились в темноте, как желтые катафоты. Он сел на пол около постели и засвистел чуть слышно. И через пару минут сообщил;

— Она не успокаивается. Ей все равно страшно. — И поинтересовался: Почему?

Аринда отрывисто дышала приоткрытым ртом.

— Тебе тоже плохо? — догадался Шетон.

— Нормально. Просто я, кажется, рожать собралась.

— И ты молчишь?

— Рано еще. Пусть все поспят пока. Попробуй, объясни ей, что это ненадолго. Что уже скоро.

Шетон еще долго посвистывал, прежде чем удовлетворенно поднялся:

— Кажется, уговорил.

— Спасибо. — Отозвалась Аринда. А у меня не получается с ней говорить. — Голос у нее был усталый и, какой — то, слишком ровный, совершенно лишенный эмоций.

Тогда Шетон, не спрашивая разрешения, грохнул кулаком по бортику кровати второго яруса.

— Сергей, подъем! Аринда рожает.

Сергей мгновенно оказался внизу. Едва ли не раньше, чем окончательно проснулся.

— Аля? Ты серьезно? Аля? — Лицо у него было перепуганное, — Господи, что делать? Лоннеда звать? Тебе плохо?

Успокойтесь, а. — Аринда поставила подушку вертикально к изголовью, и, подтянувшись на руках, приняла полусидячее положение, но при этом чуть сморщила нос.

Сергей среагировал сразу же:

— Тебе больно?

— Я же сказала, успокойся! Давайте, поднимите весь экипаж! Еще не скоро. А боль я постараюсь снять.

Сергей присел перед кроватью на корточки, кончиками пальцев с величайшей осторожностью, дотронулся до живота Аринды.

— Какой жесткий!

— Схватка идет. Сейчас кончится. Да успокойся ты, наконец! — она улыбнулась, запустила пальцы ему в волосы и провела ото лба к затылку. — Все нормально.

— Откуда ты знаешь?

— Чувствую.

— Когда сестра рожала, она так кричала пока скорая не приехала. Весь дом переполошила. И в машине тоже.

— Я не буду. Честно не буду. — И стиснула его руку. — Давай просто посидим. А потом ты пойдешь будить Лоннеда.

Шетон забрался с ногами в кресло и замер зеленым изваянием. Он так и просидел до конца родов, не шелохнувшись. Аринда вела себя тихо. Ее выдавало только дыхание, да обильно выступающий пот. Лоннед старался казаться спокойным, но волновался не меньше других. Он, хоть и медик по должности, но знал о родах столько же, сколько и все остальные из медицинского информблока, и до этого роды не принимал. Но он приказал немедленно включить верхнее освещение, перестелить постель стерильным бельем, заставил Аринду надеть стерильную рубашку. Была бы его воля, он, перестраховываясь, включил бы бактерицидку и не оставил бы на всем корабле ни единого микроба. Сергей сидел прямо на полу в изголовье. Льюс-Дан стоял рядом с креслом Шетона-младшего. А Шетон-старший вел корабль. Аринда упорно молчала. Даже не стонала, только что есть силы, стискивала руку Сергея. Но рептилоиды, все трое, чувствовали, как ей плохо. При их чувствительности очень трудно полностью экранироваться от чужого страдания, да они и не хотели сегодня экранироваться. И все, включая Лоннеда и Сергея, нервничали и ждали, когда же это, наконец, кончится.

Ребенок появился в четыре мощные потуги. Лоннед помогал сосредоточенно и вполне профессионально. Он почти закричал:

— Есть! — И тут же звонким эхом отозвался ребенок.

Шетона буквально вынесло из кресла. Он мгновенно оказался за спиной у Лоннеда. И, пока тот перевязывал пуповину и обтирал мокрое скользкое тельце новорожденной, успокаивающе свистел. И малышка перестала плакать. Мужчины улыбались, как глупые. Аринда приподнялась на локтях.

— Эй, мне-то хоть покажите!

— А ты лежи! — приказал Лоннед. — Сейчас все покажу. Это и на самом деле девочка. И, если я хоть что-нибудь смыслю в младенцах, прехорошенькая.

* * *

Единственным изо всего экипажа, кто умел обращаться с человеческими младенцами, был Сергей. Сказался опыт ухода за племянником. Именно ему пришлось показывать, как на Земле пеленают младенцев, как берут на руки, поддерживая головку. Остальные данные добывали из энциклопедических информблоков.

Имя девочке придумал Сергей, Аринда не возражала. И в тот же день остальных членов экипажа известили, что девочку будут звать Надежда. Наденька, Надюшка, Надя. И Надежда — во втором смысле этого слова в русском языке. Девочка была очень спокойной, она почти не подавала голоса. Ела, спала и опять ела, благо молока у мамы было в достатке. Сергей продолжал сравнивать дочь с племянником. Если племяш до полутора лет был абсолютно лыс, то у Надюшки волос было более чем достаточно. Очень густые, светлые и пушистые, они чуть вились, и как ни расчесывай, постоянно торчали в разные стороны, и вверх, петушиным гребешком на макушке, придавая головке ребенка очень забавный вид.

* * *

Надюшке было уже два месяца, когда пришла пора возвращаться на Базу.

Все очень боялись, как она перенесет перегрузки при переходе и посадке, девочка даже не плакала. Покуксилась немного и все. За территорию космодрома ее выносил Шетон-младший за пазухой. Ничего. Обошлось, Не заметили.

Из предосторожности Аринда с Сергеем поселились не в отеле, где обычно резервировались постоянные номера для Патрульных, а в частном пансионе неподалеку. И зарегистрировали девочку, как свою дочь и подданную Накасты.

* * *

К полугоду стали заметны первые результаты раннего общения с рептилоидами. Девочка категорически отказывалась выражать свои потребности при помощи звуков, даже с матерью предпочитая выходить на телепатический контакт. Общим договором решили временно прекратить с ребенком любое телепатическое общение. На ее просьбы, выраженные таким способом, к яростному возмущению ребенка, никто не реагировал. И взрослые победили. Она начала пытаться что-то говорить.

Больше всего Шетон-старший боялся автономных экспедиций на планетах. На «Дэби» ребенок почти не мешал работе. Ее можно было просто уложить спать, включив защитную мембрану и снабдив игрушками, на случай, если проснется раньше времени. И вот оно и случилось. Авария на химкомбинате, вызвавшая локальную, но чувствительную для всей планеты экологическую катастрофу. И не где-нибудь, а на Чионе — родной планете рептилоидов.

— Накаркали, — угрюмо изрек Сергей.

Спасательную экспедицию формировали из экипажей, имеющих в своем составе уроженцев Чионы. Предполагалась работа вне корабля вместе с тремя другими экипажами. Встал вопрос: куда девать ребенка.

Шетон-старший предложил единственно возможное решение проблемы — отвезти девочку к себе домой, под присмотр многочисленного семейства Шетонов.

Родовое гнездовье Шетонов располагалось довольно далеко от места аварии, на другом материке, вне города, на каменистом плато. Участок с полгектара площадью был отгорожен от внешнего мира двухметровой широкой стеной, выложенной из дикого камня еще прапрапрадедами живущих сейчас рептилоидов. Каменные жилища стояли полукругом, отгораживая от ветров, вымощенную черными плитами, хорошо обогреваемую солнцем площадь. Жилища снаружи однотипные: стандартная дверь и широкое, в треть высоты помещения окно. Поблизости не было естественных водоемов, что считалось минусом. Рептилоиды предпочитали селиться у воды. Но зато на территории Шетонов бил родник, позволяющий наполнять чистой водой два бассейна; маленький на центральной площади для купания и большой, сзади, для орошения посадок и технических нужд. Излишки воды уходили под стену для общего пользования окружающих. Род Шетонов объединял сейчас двенадцать самостоятельных семей. Город, в семи минутах лёту, обеспечивал работой. Больше половины продуктов питания выращивалось здесь в усадьбе.

Своим рептилоидам из экипажа Сергей доверял, но оставить дочку на попечение чужих ящериц откровенно боялся, чем немного обидел обоих Шетонов. Они уверяли, что уход за ребенком будет обеспечен на высшем уровне. Продукты для ребенка, в том числе грудное молоко, синтезировались в усадьбе из предоставленных образцов непосредственно перед каждым кормлением.

Перелеты на усадьбу и обратно отнимали у экипажа полтора часа из времени отведенного на отдых. Но Шетонам хотелось хоть немного, но побыть дома. А у Аринды Сергеем здесь оставалась девочка. Льюс-Дан также старался попасть на отдых к своей семье, а Лоннед периодически оставался ночевать в базовом лагере, на своей «Дэби 14».

К ребенку Аринда попадала только на ночь, а днем ей приходилось плохо. Грудь разламывало от избытка молока. Сергею приходилось, выручая жену, его отсасывать. Примерно через неделю, Шетон-младший, распробовав образец детского лакомства, оставляемого для синтеза, и очень при этом стесняясь, предложил тоже… если, конечно Аринда не против…

Вдвоем у них выходило значительно быстрее, только Сергей, все равно испытывал некую неприязнь к рептилоиду и тщательно вытирал после него совершенно сухой и чистый сосок, прежде чем взять его в рот.

Днем Надюшку кормили маминым же молоком, но приготовленным в синтезаторе из оставляемого образца. Вопреки опасениям Сергея, девочка вполне нормально оставалась с самками рептилоидов. Она бодро ползала вместе с многочисленными детенышами, которые радовались новой игрушке и бдительно за ней присматривали, стараясь, все же придерживаться правил, установленных взрослыми: разговаривать с ребенком вслух и периодически смазывать нежную кожицу кремом, чтоб не обгорела на солнце. Температура наружного воздуха, под тридцать, если пересчитывать по Цельсию, позволяла особо не заботиться об одежде, и Надюшка обходилась одной короткой рубашечкой или вовсе без нее. А однажды вечером чуть не довела папу до инфаркта.

Десантный бот только что спустился, и Сергей с Ариндой оглядывались по сторонам, надеясь по скоплению детенышей рептилоидов обнаружить местонахождение собственного ребенка. И Сергей увидел. Рептилоид — подросток с размаху швырнул в бассейн несколько блестящих металлических колец, и сразу трое младших ящерят один за другим попрыгали в воду. И следом за ними над низким бортиком бассейна мелькнула голая розовая попка. Надюшка упала в воду. Сергей бросился ее спасать, на бегу сбрасывая с плеча изрядно надоевший леггер. Аринда опередила его, добежала до бассейна быстрее и еще успела удержать мужа от безрассудного прыжка в воду. Их чадо, сверху походящее розового на лягушонка, схватило со дна одно из колец и устремилось к поверхности глотнуть воздуха. Ручонки у нее были заняты, и поэтому она работала только ногами, как заправский ныряльщик. Она всплыла, несколько раз вдохнула, вполне целенаправленно перевернулась головой вниз и пошла в глубину, где на выложенном плиткой дне сидели двое ящерят. Сквозь чистейшую воду было видно, как она вцепилась одной ручонкой в плечо одного из рептилоидов и старательно пыталась удержаться на глубине все так же головой вниз, чтоб не выталкивало на поверхность. Ноги у Сергея подкосились, и он опустился на траву около бассейна, не в силах ничего вымолвить. Он сидел и смотрел, как на двухметровой глубине барахтается, пуская мелкие пузыри, его дочь, совсем не думая появляться на поверхности. Наконец, именно, наконец ей все-таки потребовалось вдохнуть воздуха, и она, отцепившись, поплыла вверх.

— Три с половиной, — спокойно констатировала Аринда.

— Что? — переспросил Сергей, еще не оправившись от пережитого шока.

— Она продержалась под водой три с половиной минуты. Значительно дольше, чем ты. — И окликнула дочь.

Надюшка, увидев мать, сначала пискнула что-то явно не по-человечески, а уже затем четко выговорила: «Ма — а!» — и ловко подплыла к бортику. Аринда выловила ее из воды. Сзади неслышно подошла старая самка рептилоида.

— Малышка хорошо поела и выспалась. Дети увели ее искупаться.

— И-и эт-то вы н-называете ккуп-панием? — заикаясь от волнения, спросил Сергей.

— Что-нибудь не так? — удивилась старая самка. — Дети купают ее два раза в день. И, по-моему, малышке очень нравиться вода. — И опять переспросила — Что-нибудь не так?

— Нет. Спасибо, — успокоила ее Аринда, — просто на планете мужа принято купать детей в значительно меньшем объеме воды. Он никогда не видел, как ныряет его дочь, вот и разволновался. Я покормлю ее. — И держа довольную девочку на руках, пошла в тень одинокого дерева, растущего рядом с бассейном. Она села на камень, расстегнула куртку и стала кормить дочку грудью. Сергей молча смотрел на жену. Она напомнила ему в этот момент картинку из старого земного журнала с фоторепортажем откуда-то из воюющих стран Ближнего Востока. Почти один к одному. Мать, кормящая грудью полуголого ребенка, и оружие у нее за плечом. Там винтовка, здесь леггер. Но какая, впрочем, разница. Все равно две несовместимые вещи. Идиотское правило этой планеты. Если написано, что Патрульным РАЗРЕШАЕТСЯ носить оружие, то они практически ОБЯЗАНЫ постоянно носить его, чтоб не вызвать подозрения местных органов правопорядка, ибо на языке Чионы эти два слова идентичны.

— Ну, знаешь ли, и нервы у тебя! — высказывал он потом Аринде. — Я думал с ума сойду. А тебе хоть бы хны.

— Ты что, ни разу не видел, как плавают маленькие дети? Они же умеют это делать с рождения.

— У нас такого не позволяют.

— А у нас сколько угодно. — И подала мужу уснувшую девочку. — Подержи, я застегнусь.

Но это был еще не последний сюрприз, который маленькие рептилоиды приготовили для Сергея.

Дней через пять он застал свое чадо за обедом. Пять детенышей и Надюшка с ними сидели на камнях вокруг миски, вытаскивали оттуда жирных белых личинок и с аппетитом поедали. Сергея чуть не вырвало, когда он увидел, как Надюшка тоже отправила в рот жирную шевелящуюся личинку. Аринда опять не дала ему устроить скандал, попытавшись объяснить, что ЭТО по крайней мере, не ядовито и очень питательно. Насчет вкуса она сказала, что если бы ЭТО было горьким или противным, ребенок бы ЭТОГО добровольно есть не стал. И вообще, если у самих нет возможности следить за дочкой, то нужно быть благодарным, что за ней приглядывают другие. А что они рептилоиды, то уж извини, больше некому. И за полтора месяца они, и скорее дети, чем взрослые, научат ребенка тому, что считают для себя естественным. Взрослые будут более пунктуально выполнять правила воспитания человеческого детеныша. А с детей взятки гладки. Попадем на корабль, там и увидим, сколько в ней останется от человека, а, сколько от рептилоида.

— Спасибо, утешила, — всерьез обиделся Сергей, потихоньку молясь, чтоб это «издевательство» над малышкой быстрее закончилось.

К его глубокому огорчению им пришлось провести на Чионе два с половиной месяца.

* * *

Полуторагодовалый ребенок на корабле — воистину Божье наказание. Маленькое синеглазое существо, бойко шлепающее босыми ножками и пытающееся изъясняться на жуткой смеси из четырех разнообразно искажаемых языков. Экипаж Дэби заключил между собой еще один договор — разговаривать с девочкой только на интерлекте, чтобы ее лепет хоть как-то можно было понять.

Детские игры на разных планетах тоже разные. Сергей вспоминал «Ладушки» и «козу рогатую», правда, потом пришлось объяснять рептилоидам, кто это есть и рисовать земную животину. Аринда напевая, показывала дочке, как «Тойс на дереве сидел». Шетон учил двигать цветные кубики при помощи телекинеза (уж лучше бы он этого не делал!). Надюшка наладилась потом, пользуясь этим способом, открывать запоры, до которых не доставала и добывать высоко стоящие предметы.

11

К трем годам Надюшка превратилась в очаровательную девчушку, болтающую весь день без умолку и требующую перед сном от папы обязательную порцию земных сказок, слушать которые частенько приходил и Шетон-младший. На компьютере, в личных Надеждиных файлах жило множество сказочных персонажей, которых рисовал для дочки Сергей. Девочка и сама пыталась изобразить любимых героев. Компьютер был единственным местом, где можно было надолго удержать слишком бойкого ребенка.

Вот и сегодня кому-то потребовалась помощь Патруля.

Как только прозвучал тревожный сигнал общего сбора, Аринда усадила девочку к компьютеру. Включила детский информблок и заблокировала дверь мембраной, чтобы в их отсутствие девочка не вздумала самостоятельно гулять по кораблю. Родители не без причины подозревали, что дочка каким-то способом умудряется периодически отключать блокировку двери, и поэтому Сергей, для безопасности собственного отпрыска и всего экипажа предпочитал более радикальное земное средство — обрезок металлической трубы. Им дверь подпирали снаружи, и вот уж теперь Надежда открыть ее не могла. Наверное, потому, что не знала, что именно не дает открыться двери.

* * *

— Получен сигнал бедствия с грузовика, принадлежащего планете Ксантла, — докладывал Сергей (была его смена). — У них на борту пожар. Самовозгорание груза. Я уже повернул Дэби на их координаты.

Шетон-старший задумчиво смотрел на обзорный экран.

— Пока долетим, тушить там будет нечего, если сам экипаж не справится.

— Шетон, — попросил Сергей, — разреши Аринде пока в каюту. А то сейчас переход, а Надюшка там одна. Испугается.

«Дэби» вышла точно по координатам. Корабля пока не было видно, и сигнал исчез.

— Опоздали, — грустно констатировал Шетон.

Но сигнал вскоре появился вновь. Уже не такой сильный по мощности, но очень четкий.

— Скорее всего, они ушли на десантный бот. — Предположил Шетон.

Так оно и оказалось. Экипаж действительно пришлось снимать с десантного бота — четверых ксантловцев, находящихся в полубессознательном состоянии из-за отравления продуктами горения, грязных, с ожогами. Сергею сначала вовсе показалось, что перед ним негры. И форма черная, и лица вымазаны сажей и копотью. Они до конца боролись с огнем, пытаясь спасти корабль.

Аринда с Сергеем помогали Лоннеду и Шетону-младшему размещать пострадавших в гостевой каюте и оказывать медицинскую помощь. Один из ксантловцев твердил в шоке, как заведенный:

— Там все сгорело, все. И груз полностью и корабль. Там ничего не осталось. Теперь мы без работы и без денег. Нам что-то подложили в грузе, наверняка наши конкуренты. Не могло же само и так быстро… Там ничего не осталось. Огонь по вентиляции… Там все сгорело…

Лоннед осторожно приложил пальцы к его вискам и приказал, глядя пострадавшему в глаза:

— Спи! — И уже после того, как ксантловец уснул, продолжил выполнять необходимые манипуляции. Другой спасенный очень долго и внимательно, почти не мигая, смотрел на Аринду. У него все лицо было в пузырях ожогов и волосы, обгорев, отваливались при касании. Наконец он, кривя губы от боли, спросил:

— Вы меня не узнали? — И сам напомнил: — Накаста… остров Блангтеров…

— Вилтенс?! Ты?!

— Я.

— Вот уж, воистину, гора с горой не сходится… — тоже удивился Сергей.

— Я не знал, что вы в Патруле.

— Помолчи пока лучше, отдохни. Сейчас тебе будет полегче. У нас еще будет время поговорить, пока домой вас доставим. До Ксантлы отсюда ближе, чем до Накасты, — уговаривал Вилтенса Сергей.

Но уже через два часа Дэби приняла еще один сигнал. Корабль Службы Безопасности Ксантлы настойчиво вызывал сгоревший корабль. Льюс вышел на их волну и сообщил о том, что экипаж снят с аварийного корабля. В ответ Патрульных попросили не улетать пока из этого сектора. Служба Безопасности сама собиралась доставить пострадавших соотечественников домой.

— Баба с возу — кобыле легче, — прокомментировал это сообщение Сергей.

— Чего, чего? — Не понял Шетон-младший. — Объясни, пожалуйста, твое изречение.

Но корабль с Ксантлы им пришлось ждать больше суток. Аринда с Сергеем в свободное от смен время подолгу просиживали в гостевой каюте, развлекая пострадавших разговорами. Все было хорошо. Но уже, когда за ксантловцами прилетел корабль, и они вышли в коридор, чтоб проследовать к шлюзу, нелегкая вынесла им навстречу Надюшку.

— Пап, а кто эти дяденьки? А почему у них форма другая? — Сергей молча подхватил дочку на руки и унес в каюту.

Ксантловцы на некоторое время онемели от удивления, потом Вилтенс высказал за всех.

— У ВАС НА КОРАБЛЕ РЕБЕНОК?! — но, перехватив смущенно-виноватый взгляд Аринды, понял, что стал ненужным свидетелем и пообещал:

— Я никому не скажу. Честно. Вы нам жизни спасли. Не переживай, Аринда. Я не скажу.

* * *

Шетон-старший, избавившись от квартирантов, мечтал, как через месяц посадит «Дэби» на Накасте и полетит в отпуск домой, на Чиону. Он предлагал взять с собой Надюшку. Аринда, смеясь, не соглашалась, мотивируя отказ тем, что у девочки так, пожалуй, отрастет чешуя и третья пара конечностей.

А через четыре дня с Базы был получен приказ:

— Не покидать сектора. В гиперпространство не уходить. К вам вылетела комиссия с Базы. Корабль уже прибыл в ваш сектор. Встречайте. Обеспечьте четкие сигналы маячка.

— Допрыгались. — Угрюмо констатировал Шетон. — не иначе кто-то из ксантловцев проболтался. Вот и спасай их после этого!

— Аринда помрачнела. Сколько времени у них в запасе? Час? Полтора? И какое это имеет значение, если сделать уже ничего нельзя. Теоретически можно попытаться воспользоваться снотворным, унести девочку из каюты… но в пределах корабля биологический объект не скроешь. Это просто невозможно.

Было время обеда. Сергей увел дочку в столовую. Аринда поплелась следом. Лоннед уже сидел за столом и с молчаливой ожесточенностью пихал в себя еду. Надюшка, как всегда, бойко лепетала, и Сергей отвечал на ее многочисленные вопросы. Часто невпопад, очень рассеянно. Было заметно, что думал он совсем о другом. И не нужно было гадать, о чем именно… Аринда взяла стандартный обед, донесла несколько ложек до рта и долго сидела, разглядывая содержимое тарелки. Потом резко поднялась, ткнула пальцем в клавишу начала уборки и молча вышла. Сергей проводил ее долгим сочувствующим взглядом.

Визитеры с Базы оказались на редкость оперативными. От момента получения приказа до стыковки прошло пятьдесят три минуты. Аринда усадила дочку к компьютеру и приказала не выходить из каюты, пока не позовут. Она даже не стала блокировать дверь мембраной. Девочка уже научилась отключать ее, тем более что такая блокировка издалека будет бросаться в глаза. Сергеевский запор из трубы, конечно бы смог удержать ребенка в каюте, но он слишком уж нелеп для посторонних. Все равно комиссия знает, что на корабле ребенок. Экипаж «Дэби 14» собрался в центральной рубке. Сидели и молчали, стараясь не глядеть друг на друга. Словно каждый был в чем-то виноват. Такой гнетущей атмосферы «Дэби» еще не знала.

Визитеров было трое. Все люди. Двое мужчин из старшего командного состава и женщина из медслужбы Базы. Экипаж ответил на их появление стандартным приветствием, и в рубке повисла мертвая тишина.

Заместитель начальника Базы не выдержал первым.

— Прошу всех садиться. — Ему молча повиновались. — Думаю, цель нашего визита ясна всем. — В ответ тишина. — Шетон-Ог, как командир экипажа, Вы подтверждаете наличие на вверенном вам корабле ребенка?

— Подтверждаю.

— И как Вы намерены это объяснить? Вы, командир лучшего экипажа Базы! Ваш экипаж всегда ставился в пример другим. А в результате? Да такого еще наша База не знала. Да что там База, весь Патруль Контроля. Это же надо было догадаться привезти на Патрульный корабль ребенка. Где хоть вы его взяли?

Шетон на глазах бледнел всей поверхностью кожи. Аринда, прекрасно зная, что нарушает правила субординации, попыталась вызвать огонь на себя:

— Этого ребенка никто ниоткуда не привозил. Это мой ребенок. И думаю, мне не потребуется дословно объяснять людям, откуда берутся дети?

— Уж не хотите ли вы сказать… — у женщины-медички перехватило дыхание от неожиданной неправдоподобной догадки. Нервы у Аринды оказались значительно крепче.

— Вот именно. — Оборвала она визитершу. — Девочка родилась здесь, на «Дэби».

— Где???

— Аринда поняла вопрос немного по-другому.

— В десятом секторе. Во время полета.

— Вашему ребенку сейчас?

— Три года.

— И целых три года вы умудрялись протаскивать ребенка на корабль и морочить головы всей Базе, так что никто ни о чем не догадался? — не выдержал Начальник комиссии.

— Подождите. — Женщина остановила всех жестом руки. — Аринда, и ты продолжала летать, будучи беременной?

— Да.

— И, зная известный всем джанерам запрет, решилась рожать?

— Да.

— И, будучи беременной, сумела пройти медкомиссию?

Да. — И откровенно ухмыльнулась, — но тогда, после экспедиции на Винтру, я еще не знала, что беременна. А вот куда смотрели медики на комиссии, судить Вам.

— Вы работали на Винтре? Под водой? Беременная?

— Да. Но я еще не знала, что это — беременность.

— Шетон-Ог, — голос заместителя командующего Базой был грозен, — почему Вы не сообщили о вопиющем нарушении правил? Вы обязаны были сразу же доложить на Базу. За такие дела виновных необходимо автоматически списывать из Патруля.

— Вот по этому и не сообщил. У нас очень хороший экипаж. Вы же сами говорили об этом. И ребенок нам не мешает.

Страсти накалялись. И в этот момент дверь распахнулась. В рубку вбежала расстроенная Надюшка, но бросилась не к родителям, а к Шетону-младшему. Девочка схватила его за правую среднюю лапу и потянула за собой.

— Кас Шетон, пойдем, у меня домик не получается. — Только — тут она заметила посторонних, остановилась, выпустила лапу рептилоида. Она смело подошла к грозному начальству и заглянула снизу в лицо.

— У Вас тоже авария на корабле? — и успокоила, поглаживая по колену. Не плачьте, Патрульные всегда всех спасают. Папа и вам починит корабль.

— Надежда! — строго одернул девочку Сергей, подхватил ее на руки, и, пробормотав, — извините, — унес из рубки.

Немая сцена продолжилась бурной реакцией комиссии. И краткой лекцией о риске, которому подвергается ребенок на корабле, о том, каким страданиям жестокие родители подвергают малышку во время перегрузок. (Себя с другими не путайте! Летаете раз в год по обещанию, а то и реже. Да Надюшка переносит переходы лучше всех взрослых на корабле. Похоже, у нее врожденное невосприятие перегрузок малой и средней тяжести.) — думала про себя Аринда.

А грозные гости продолжали доказывать, что детей нужно правильно воспитывать, а таких безалаберных родителей следует лишать родительских прав. Девочку нужно немедленно всесторонне обследовать. У джанеров не бывает здоровых детей.

Тут даже Лоннед, до этого упрямо молчавший, не выдержал:

— Неужели вы не видите, что девочка абсолютно здорова. Я, как медик, подтверждаю это. Я не знаю причины, может быть, сказалось влияние генетической предрасположенности отца, но я повторяю, ребенок абсолютно здоров и физически и умственно.

Комиссия была непреклонна. И вынесла жестокий вердикт:

— Ребенку на корабле не место. Ее нужно всесторонне обследовать. Девочку отправить на Накасту в специнтернат без права контакта с родителями. Экипаж полностью расформировать и рассредоточить по одному на разные Базы для технического обслуживания космодромов.

Аринда, бледная, как полотно, поднялась со своего места.

— Пожалуйста, — голос ее подрагивал. (И это у десантника с таким стажем!) — Мы виноваты, я знаю. Но разрешите хотя бы отправить девочку на Даярду. К бабушке с дедушкой. У них есть все условия для воспитания ребенка. Только не в специнтернат! Девочка абсолютно здорова, можете сами убедиться. Провинились мы, но не мои родители, чтоб у них отбирали единственную внучку. — И добавила чуть слышно, — пожалуйста.

На Аринду было жалко смотреть. И Шетон-Ог вновь взял инициативу в свои руки. Он приказал экипажу разойтись, и сам остался наедине с проверяющими. Но в самый последний момент попросил задержаться Льюс Дана.

Сергей уложил дочку спать и сидел, ждал, что же скажет Аринда. А она ворвалась в каюту, бросилась к нему на шею и расплакалась. И Сергей интуитивно понял, что это как раз тот момент, когда не нужны никакие слова утешения, только нежная ласка соучастия. Он прижимал жену к себе и гладил по голове, сам, кусая губы, чтоб не расплакаться.

Через пятнадцать минут Шетон-Ог вызвал по браслету Аринду.

— Немедленно обеспечь связь с Базой! Они должны подтвердить решение комиссии. — Причем это было сказано таким тоном, как будто нужно было передать что-то суперсрочное, а не приказ о списании экипажа. — Только связь, без видеоконтакта.

Больше всего Аринде хотелось разнести на атомы все приборы связи в галактике, чтоб никто не узнал об их позоре.

— Списать техниками на космодромы разных секторов! Десантников в техники! Льюса, который без полетов жить не сможет… Шетона-старшего, лучшего командира Патруля Накастовской Базы… Лоннеда, (а он, вообще-то предупреждал, что этим все и кончится)… Шетона-младшего, успевшего уже влюбиться в черную бездну космоса… И нас с Сергеем разлучат, так, что и не увидишься… И Надюшку, нашу нечаянную радость, в специнтернат…

Аринда, набирала код связи и навязчиво и обреченно думала о неизбежном, страстно желая, чтоб База не отзывалась никогда.

База отозвалась очень скоро. Заместитель командующего, как и его коллеги, до этого момента молча и неподвижно сидевший на своем месте, подошел к видеофону и надел поданные Ариндой наушники.

И от того, ЧТО ИМЕННО он начал докладывать на Базу, у Аринды остановился взгляд и медленно отвисла челюсть.

— Да, — докладывал незваный визитер. — Факты подтвердились. Это ребенок наших Патрульных. Оказывается, очень даже может быть. Да, конечно, меры приняты. Да, я уже получил рапорта об увольнении командира экипажа и старшего пилота. Мы сочли необходимым разрешить отправить ребенка родственникам. На Даярду. Я понимаю, что Патрульный корабль не такси. Да. Да, конечно. Хорошо. Вышлите другой корабль для продолжения патрулирования в секторе. «Дэби 14», наверняка, сойдет с патрулирования сегодня же. Да. Я сообщу экипажу о Вашем решении. Мы вылетаем немедленно. Конец связи.

Он медленно снял наушники и повернулся к Шетону.

— База подтвердила наше решение, но с условием, что полет будет осуществлен за личный счет родителей ребенка. Счета остальных членов экипажа будут временно, до возвращения «Дэби» на Базу, блокированы. Если родители не в состоянии оплатить заправку корабля, то мы готовы забрать ребенка на Накасту, в интернат. С Даярды вам необходимо прибыть на Базу. Сообщаю также, что весь экипаж лишается премиальных и должностных надбавок за этот сезон. У меня все. — И переспросил: Так вы отдадите ребенка нам?

И Аринда, и оба рептилоида дружно выдохнули:

— Нет!!

— Тогда проводите нас. Вот не ожидал от вашего экипажа таких фокусов.

Шетон ушел провожать начальство. Аринда, не в силах тронуться с места, глядела им вслед непонимающим взглядом.

* * *

Как только легкий толчок возвестил о расстыковке кораблей, весь экипаж собрался вместе.

— Ничего не понимаю. — Вслух удивлялся Сергей. — Они были так агрессивно настроены, и вдруг в корне переменили свое мнение. Шетон, что ты им такого сказал, что они поняли и пожалели нас?

Лоннед не разделял восторга молодежи.

— Ага, переменили! Шетона благодарите. Он из-за вас, идиотов, уходит.

— Не надо так, Лоннед. Я давно собирался уходить.

— Но не таким же образом?! Ведь, насколько я помню, рептилоиды, поступая на службу в Патруль Контроля, клянутся не использовать такие способности в личных целях?

— Да. Мы с Льюсом совершили должностное преступление. Влиять на командование и товарищей по экипажу категорически запрещено. Но спокойное будущее Надюшки того стоит.

— Так это вы заставили их изменить решение? Насильно? — Сергей был изумлен. Аринда молчала и что-то подсчитывала на компьютере. — А если они потом вспомнят и передумают?

— Не должны. — Успокоил его Шетон. — Мы с Льюсом действовали синхронно. И это не гипноз, а полное стирание предыдущего решения. Тотальное воздействие на мозг.

— И рептилоиды могут внушить человеку все, что угодно?

— В принципе, да. Но это запрещено. Даже на Чионе преследуется законом.

— Мы с Ариндой теперь до конца жизни ваши должники.

— Какие еще должники! — и повернулся вместе с креслом к Аринде. — Ну, что насчитала?

— До Даярды не долетим. Наших сбережений на полную заправку не хватит. Конечно, дома можно еще кое-что наскрести. Драгоценности продать, занять… Но отсюда до Даярды не хватает.

— И какому уроду на Базе пришло в голову блокировать наши счета! — возмутился Лоннед. — Если всем сложиться, то было бы вполне достаточно.

— Вы не обязаны нас выручать.

— Обязаны. Не обязаны… — Заворчал Шетон-старший, — давайте начнем еще считаться, кто кому и сколько должен! Лучше дружно думайте, у кого что есть на корабле ценного. И наличных денег.

— У меня почти ничего. — Искренне огорчился Шетон-младший. 35 кредосов, не больше. Я себе купил перед этим полетом сборник новых фильмов. Я давно о таком мечтал. Можно его продать, если купят.

Аринда вдруг встрепенулась.

— Стоп! Подождите! Я сейчас!

Пальцы ее залетали над клавиатурой компьютера. Все недоуменно смотрели на нее.

— Все! Выход есть. Летим на Талькону. Туда горючего хватит. Когда-то давно мне там обещали помощь. Если, конечно, не забыли за давностью срока. А вот уж если забыли, то откроем там рынок по продаже личных ценностей. Льюс, рассчитай, пожалуйста, маршрут, пока ты еще с нами. А то Сергей пропутается долищу.

— И ничего я не пропутаюсь. Что я тебе стажер что ли!

— Ладно. Не злись. Все равно Льюс лучше тебя водит корабль, как ни говори.

— Всё! — Подвел черту Шетон. — Всем отдыхать. Смену принимает Льюс-Дан.

* * *

Сразу же после посадки в космопорту столицы Тальконы Аринда вытащила из нижнего ящика стенного шкафа синюю коробку. Она долго рылась в ней, прежде чем выбросить на кровать небольшой плотный сверток. Аринда добыла из него нечто очень плотно свернутое, встряхнула. В ее руках оказалось вечернее платье розовато — пепельного цвета. Даже удивительно, как оно уместилось в таком маленьком сверточке и даже не помялось. Аринда надела его, длинное в пол, струящееся мягкими складками широкого подола, с пелеринкой на груди и широкой оборкой на узких, длиной по локоть рукавах. Она крутнулась перед зеркалом, заставляя подол взметнуться широким колоколом, и села накладывать макияж. А потом взялась экспериментировать с прической. Она укладывала волосы то так, то по-другому. Скептически оглядывала себя в зеркале и, встряхивая головой, разрушала очередное парикмахерское произведение.

Сергей сидел в кресле и молча наблюдал за женой. Наконец его терпение лопнуло.

— Куда это ты так разрядилась? — голос его звучал весьма раздраженно.

Аринда сделала вид, что не заметила этого.

— В гости. Денег в долг просить. Нужно выглядеть достойно.

— А в форме, конечно же, никак?

— Никак.

— И этот твой благодетель, естественно, мужчина?

— Да.

— И молодой?

— Да.

— И красивый?

— Да! — Аринда, которой, поднадоело такое поведение Сергея, начинала потихонечку поддразнивать мужа, каждый раз отвечая со все больше заметным вызовом.

— И он к тебе неровно дышит?

— Вроде того.

— И он настолько богат, чтобы просто так взять и отвалить нам денег на заправку?

— Конечно. Ему не трудно, если захочет.

— И с чего это он должен так расщедриться?

— Уж не ревнует ли кто-то меня? — Аринда в открытую посмеивалась, а Сергей злился.

— Передо мной ты так не прихорашиваешься! А перед каким-то чужим типом…

— Между прочим, этот тип, — перебила Аринда яростную тираду, — обещал мне помощь, если я буду в ней нуждаться.

— Просто так, ни с того, ни с сего?

— Лет семь-восемь назад или около того, я спасла ему жизнь. И чуть не рассталась при этом со своей.

— Как это?

— В него швырнули ножом. А я его прикрыла. Меня потом еле спасли тогда.

— Ты мне не рассказывала.

— А зачем? Не было повода.

— А может, он уже забыл обо всем?

— Очень даже может быть. Тогда, как и хотели, будем продавать, все, что есть ценного.

— И чего же ты тогда исхитряешься с прической?

— Нужно же прилично выглядеть, когда идешь на прием в императорский дворец.

— Куда-а?

— Мы идем просить помощи у Его Мудрости Императора Тальконы.

— Что?

— Вот тебе и «что?» — передразнила Аринда изумленного мужа. — И, немного подумав, в очередной раз тряхнула головой, — ты прав. Нечего возиться с прической. Захочет помочь — и так поможет, а если забыл об обещании — никакая прическа не спасет.

Аринда тщательно расчесала волосы и закрепила свисающие локоны на затылке. Потом надела единственное украшение — крупную розовую жемчужину на короткой прозрачной нитке, так, что она светилась нежным матовым блеском чуть ниже ямочки у сходящихся ключиц. И повернулась к Сергею:

— Поехали!

* * *

Во дворце шел какой-то официальный дипломатический прием. У ворот, ведущих на территорию императорской резиденции, Аринда подала одному из охранников крупный голубой перстень, который всю дорогу сжимала в кулаке. Она попросила передать его Императору сразу после окончания приема. Аринда предпочла больше часа просидеть в машине, хотя охранник и предлагал проехать. Они сидели и молчали, и все еще раздраженный Сергей не совсем понимал логики своей жены. Наконец Аринда заговорила, причем выдала весьма загадочную фразу:

— Между прочим, тогда, семь лет назад мне передали предсказание одной местной колдуньи. Она посулила, что моя кровь вернется на то место, где пролилась, причем трижды: через восемь лет и дальше через вовсе немыслимые сроки. Странно, но в первый раз, действительно совпало.

— Вот не предполагал, что джанеры верят в мистику? — Ревность продолжала грызть его. — И мне еще, по видимому, придется кланяться твоему поклоннику. Ведь так?

— Нет. На тебе форма Патрульного, и стандартного приветствия будет вполне достаточно.

— Спасибо хоть на этом. — Проворчал Сергей, усаживаясь поудобнее. Но немного успокоился он только когда увидел, что в роскошном тронном зале их собирается принять супружеская чета. Присутствие рядом с императором, восторженно и радостно пожирающим глазами его жену, другой женщины, поглядывающей на непрошеных визитеров весьма строго, почти неприязненно, вселяло надежду, что на Аринду посягать не будут.

Женщина, одетая в пышное платье ярко-синего, священного цвета, расшитое драгоценными камнями, была одного возраста с Императором Тальконы. Но мелкие черты узкого смуглого лица выдавали в ней представительницу другой планеты.

Аринда вкратце объяснила цель визита, и император потребовал, чтоб ему показали девочку.

— Но, Ваша Мудрость, это маленький ребенок не знающий дворцового этикета… — Попыталась возразить Аринда.

Возражения не принимались, и Сергею срочно пришлось ехать в космопорт за Надюшкой. Он наскоро переодел дочку из импровизированной формы в белое платьице, кое-как, несмотря на слезные протесты, расчесал мгновенно путающиеся кудряшки. Он всю дорогу умолял девочку вести себя предельно прилично, лишнего не болтать, никуда не лезть и ничего не трогать.

— Мы едем в настоящий дворец к настоящему королю. Поняла? И к самой настоящей королеве.

— А они злые или добрые?

— Не знаю. — Честно признался Сергей. — Но, пожалуйста, постарайся вести себя очень послушно. И тогда я дам тебе самой повести «Дэби». Хорошо?

— Хорошо. — По-взрослому вздохнула девочка и положила руки на колени. Сергея с дочкой на руках провели уже не в тронный зал, как сначала, а в не менее шикарно обставленный кабинет. Он у самого порога спустил девочку на пол, быстрым движением оправил задравшийся подол у платьица и представил.

— Вот. Это наша дочь — Надежда.

И к удивлению всех, в том числе и родителей, девочка церемонно присела, пытаясь изобразить реверанс, так, как показывал его папа, рассказывая сказку в лицах.

— Здравствуйте, Ваше Величество, — торжественным голоском произнесла она. И сразу же спросила: — Папа, а королеву тоже зовут Ваше Величество, да?

— Нет, — мягко возразила Аринда, старательно пытаясь сдержать улыбку, — правильно нужно будет обратиться: «Я приветствую Вас, Рэлла Тальконы».

— Рэлла Тальконы, — звонким эхом отозвалась девочка, — здравствуйте. — И еще раз старательно присела.

Все взрослые улыбнулись.

— А можно я посмотрю картину? — спросила Надюшка, и, не дожидаясь ответа, подбежала к стене.

На большом парадном гобелене, слева на стене, неведомые пятнистые звери, изящно повернули легкие красивые головы с круглыми ушами, выбрасывая вперед тонкие высокие ноги. Они несли на спинах людей, вооруженных мечами. Надюшке очень понравились чужие звери. Она стояла и не могла оторвать от гобелена восхищенных глаз.

Рэлла Тальконы поднялась и вышла из комнаты, ничего не объясняя. Увлеченная беседа продолжалась без нее.

Вскоре она вернулась. В руках у нее была золотая цепочка, а на ней ярко-синий пятилепестковый цветок, составленный из довольно крупных прозрачных камешков с тремя зелеными чашелистиками тоже из кристаллов. Рэлла Тальконы присела на корточки перед девочкой и показала ей цветок.

— Нравится?

— Да.

— Тогда он твой. — Она надела цепочку на шею ребенка. — Носи и не снимай. Это будет твой оберег. Договорились?

— Договорились. — Вполне серьезно ответила Надюшка. А вот поблагодарить забыла. И Аринда осторожным телепатическим контактом напомнила ей об этом.

— Спасибо, Рэлла Тальконы. — повторила девочка слова матери, почти не делая пауз между словами и ничего не выделяя интонацией.

Похоже, нужно было прощаться. Аринде вновь вернули голубой перстень. И Сергей, вывозя семью с территории чужого дворца, был уже уверен, что беспокоиться о заправке корабля им не придется ни здесь, ни на Даярде.

* * *

Сегодня из очередной экспедиции на Даярду возвращался «Аргон». Провожать джанеров в полет было не принято, а вот встречать их родственники приезжали обязательно. И толпились у пропускного контрольного пункта, стараясь, издали, в тесной куче возвращающихся джанеров, увидеть родное лицо и тревожась до самой встречи. Аргон никогда не сообщал с орбиты, все вернулись из рейса или нет, заставляя встречающих мучаться неизвестностью.

Мать встречала Тарделя как всегда у крайней правой пропускной кабинки и еще из-за стекла увидела его слишком серьезное выражение лица и поняла, что опять сегодня вернулись отнюдь не все. И благодарила Создателя, что ее сын сейчас сможет ее обнять.

Тардель подбежал к матери, и она прильнула к широкой груди старшего сына. А он уже через минуту наклонился к ее уху и прошептал чуть слышно:

— Мама, пригласи, пожалуйста, Дениру к нам в гости. Пусть она поживет у нас. Зенднор погиб. Представляешь, как ей будет тяжело возвращаться в пустой дом.

— Да как же это!? Зенднор!?

— Да и еще трое. Из нашей смены Байгель с Тагиром. Мам, ты иди к Денире. А я подойду к матери Байгеля. Ладно? — и разжал объятия.

Мать Тарделя отпустила сына, проследила за его взглядом и увидела, как слева, у стены, маленькая полная женщина обеими руками вцепилась в воротник собственного платья и пытается разорвать его. Потому что ей сразу стало нечем дышать и незачем жить. Все джанеры с «Аргона» уже прошли пропускной контроль, а ее единственный сын больше никогда не улыбнется ей, не скажет:

— Мама, как мой любимый торт уже готов?

* * *

Торт, конечно же, был готов уже с утра. А вот есть его теперь некому. И Тардель стоял перед матерью друга, низко склонив голову, осторожно придерживал ее за плечо и что-то тихо говорил.

Денира медленно подошла к стене, опустила на пол сумку и прислонилась к прохладному камню облицовки. Ее не встречал никто, и торопиться ей было некуда. Она автоматически узнала в спешащей к ней женщине мать Тарделя, но не сразу поняла, что та разговаривает именно с ней.

— Денира, пожалуйста, поедемте к нам. Так получилось, что недавно прилетала Аринда со своим мужем, с Сергеем. Вы разминулись с ними на какие-то две недели. И она оставила для Вас сюрприз. Для Вас и для Тарделя тоже. Вам Просто необходимо это увидеть.

Подошел Тардель и, не слушая слов отказа, поднял с пола сумку Дениры и понес. Обе женщины, примерно одного роста и возраста, молча шли за ним к стоянке такси. Уже в машине Тардель сказал:

— Сейчас поедем к нам. А вечером я пообещал матери Байгеля, что мы всей сменой приедем к ней есть торт. Она потребовала, чтоб мы все приехали. Боюсь только, что мне кусок в рот не полезет…

В родительском доме, стоящем в зеленой зоне города, витали такие родные и очень вкусные запахи. К прилету «Аргона», наверняка, тщательно готовились. Отец, по традиции, встречал сына на пороге. Мать обычно вела долгожданное дитятко в гостиную, где был уже накрыт праздничный стол, но сегодня она, приглашающим жестом левой кисти, поманила Тарделя с Денирой по коридору направо, туда, где размещались спальни. Она, таинственно улыбаясь, распахнула перед ними дверь комнаты, которую всегда занимала Аринда. На кровати крепко спала маленькая белокурая девочка.

Сюрприз удался на славу. Тардель с Денирой с минуту изумленно рассматривали улыбающегося во сне ребенка.

— Это кто? — шепотом спросил Тардель.

— Твоя племянница. — Гордо ответила мать. — И моя внучка. Ее зовут Надежда. Это дочь Аринды и Сергея.

— С ума сойти! — Выдохнул Тардель.

А Денира, все еще глядя на девочку, констатировала:

— Да. От Аринды всегда можно было ожидать чего угодно. Но чтоб ребенок?!.. У меня просто нет слов. — И, тихо ступая, попятилась от кровати. — Давайте не будем ей мешать.

Все на цыпочках вышли из комнаты.

— Денира, Вам просто необходимо пожить у нас. Комната Балнора свободна. Этот разбойник все-таки поступил в Джанерскую школу. И, между прочим, тоже на десантника. И никакие возражения с вашей стороны не принимаются. Заодно Вы, как медик, дадите мне некоторые советы по уходу за девочкой.

12

День шестилетнего ребенка длинен и увлекателен. События, наполняющие его, непредсказуемы.

После того, как немного спала дневная жара, бабушка повела Надюшку в парк, смотреть, как в прозрачной воде озера плавают ручные рыбы. Надюшка любила кормить их из рук. Избалованные всеобщим вниманием, поперечно полосатые, черные с золотом, красавцы, людей не боялись вовсе и подплывали к самому берегу.

Бабушка и внучка уже свернули на широкую аллею, ведущую к озеру. И увидели крупного рептилоида, идущего далеко впереди в группе с тремя людьми. Девочка сначала остановилась, затем звонко выкрикнула, почти взвизгнула:

— Шетон! — и, догнав рептилоида, обняла его сзади.

Вся группа мирно беседовавших взрослых недоуменно обернулась. Обернулся, причем мгновенно, быстрее всех, и рептилоид.

Надюшка заглянула снизу вверх в зеленую морду, отдернула руки, словно обжегшись, и глаза ее начали наполняться слезами. Подоспевшая бабушка стала извиняться за странное поведение внучки:

— Пожалуйста, простите. Девочка не хотела Вас обидеть. Ее родители служат в Патруле Контроля и у них в экипаже есть рептилоиды. Она много с ними общалась и, скорее всего, спутала Вас с одним из них.

Рептилоид присел на корточки, чтобы оказаться одного роста с ребенком. Лицо девочки было искажено болью. Она не всхлипывала, но горькие, очень крупные слезы катились по ее щекам. Ящер спросил:

— Ты очень хотела увидеть своего Шетона?

К удивлению всех присутствующих девочка отозвалась на его языке, состоящем из свиста и шипения. Ящер был изумлен и, наверное, от этого, вновь задал вопрос на интерлекте

— Ты знаешь язык Чионы???

Надюшка вновь ответила свистом. Бабушка, ухватив внучку за руку и не переставая извиняться, тянула девочку прочь.

— Нет, подождите. — Взмолился рептилоид. — Подождите! Пожалуйста! Я служу в посольстве Чионы второй десяток лет, но еще не встречал человеческого ребенка, который бы свободно разговаривал на нашем языке. — И вновь обратился к Надюшке: — и ты не боишься меня?

— А почему? Вы злой?

— Нет, конечно. Но я зеленый, и у меня шесть конечностей.

— А рептилоиды не всегда зеленые. Оба Шетона и Льюс могут менять цвет кожи. А шесть лап у всех рептилоидов, даже у маленьких детенышей. Иногда это даже удобно. — Солидно ответила девочка.

Взрослые, столпившись вокруг, наблюдали за их беседой, ничего не понимая.

Надюшка уловила это и сделала чужому рептилоиду замечание.

— А мама говорит, что это неприлично. Разговаривать на языке, который не понимает кто-то из присутствующих.

— Согласен. — Подтвердил рептилоид и перешел на интерлект. — А где ты видела детенышей рептилоидов?

— У мамы с папой недавно был отпуск, и мы летали на Чиону, к Шетону. То есть их два Шетона в нашем экипаже: молодой и старый. Шетон-Ог уже не летает, и мы его навещали и Льюс Дана, а Шетон Лар летает, а всего Шетонов очень много. Целый Род. Там много детенышей, и мы играли. Мама говорит, что я еще была на Чионе когда была маленькая. Но я не помню. — И вздохнула: жалко, что Вы не Шетон.

— Меня зовут Шакс Тон. Ты бы хотела прийти ко мне в гости?

— А меня зовут Надежда. — И вновь вздохнула. — Меня бабушка не отпустит.

— А я очень попрошу твою бабушку, и она согласится. — И поднял голову, обращаясь к женщине, плохо понимающей, что же происходит. — Я — посол Чионы здесь на Даярде. У нас в посольстве двое моих детей, и мне очень хотелось бы, чтобы они могли общаться с человеческими детьми, которые их не боялись бы. Мы могли бы встретиться еще раз и обговорить условия, на которых бы Вы разрешили нашим детям играть вместе? Я гарантирую полную безопасность Вашей девочке. Мы бы приезжали за ней и отвозили обратно во время удобное Вам. Пожалуйста, не отказывайте.

* * *

Шакс Тон приехал к ним в гости на следующий день и привез Надюшке подарок — огромного, чуть не в ее рост, зеленого кожаного рептилоида. Один к одному похожего на настоящего.

Взрослые долго разговаривали, а Надюшка увлеченно занималась своей новой игрушкой. И Шакс Тон уговорил-таки отпускать девочку в посольство.

С того дня посольская машина подъезжала к их дому почти каждый день.

Девочка возвращалась веселая, довольная, накормленная, в идеально чистой одежде. И бабушка небезосновательно подозревала, что одежда внучки тщательно стиралась непосредственно перед отправкой домой, или же снималась сразу же после приезда. Не могла же эта маленькая плутовка целый день спокойно играть в настольные игры и ничего не натворить. Но взрослые рептилоиды уверяли, что все очень хорошо, не вдаваясь в лишние подробности.

Бабушка не раз пыталась выяснить, не боится ли внучка этих ужасных зеленых страшилищ. И Надюшка, как взрослая, объясняла, что инопланетяне ничуть не хуже всех прочих детей. По крайней мере, они не дразнят ее чужачкой и не дергают за волосы, как соседские мальчишки.

Но дружбу с этими самыми мальчишками Надюшка тоже не теряла, явно предпочитая их шумные компании относительно спокойному обществу ровесниц — девочек.

* * *

Сергей с удовольствием наблюдал, как Аринда и Лоннед устроили в ангаре очередной спарринг по принципу боев без правил с учетом небольшой десантной деликатности, когда особо опасные удары только намечались легким касанием. Вот Аринда еще раз отлетела в сторону, перевернувшись через голову. Оба десантника вновь приняли боевую стойку и вдруг, одновременно и почти одинаково, замерли, чуть приседая и зажмуриваясь. И у обоих кончики пальцев правой руки взметнулись ко лбу над бровями. Странное оцепенение длилось около минуты. Потом оба одновременно ожили, спрашивая друг друга:

— Слышал? — и оба одновременно кивнули головами, подтверждая. После чего Лоннед выбежал из ангара, видимо к Шетону.

— Что произошло? — недоумевая, хлопал глазами изумленный Сергей.

— А ты ничего не услышал?

— Нет.

Кто-то вышел на телепатический контакт. Пассажирский лайнер попал в астероидный рой. У них поврежден двигатель. Нужна помощь.

— А почему они не связались с нами обычным способом, как все нормальные люди? Или там гуманоиды?

Нет. Судя по манере выхода на связь, это был кто-то из джанеров Даярды. И если рядом с ним сейчас нет напарника, то я ему не завидую.

— Почему?

— У него, по крайней мере, сброс, если не хуже. Слишком большой расход энергии. Я знаю. Пробовала. И больше что-то не хочу. А у корабля, скорее всего или поврежден передатчик или астероиды не пропускают сигнал. — И поторопила, — пошли скорее, нужно выяснить, кто поведет Дэби, ты или Шетон.

— Это наш сектор?

— Нет, соседний, пятый. Сейчас сообщим на Базу и выясним, кто еще что слышал. Может быть, они кому другому прикажут лететь, тем, кто в том секторе дежурит.

На поиски потерпевшего бедствие лайнера вылетело четыре патрульных корабля. Оказалось, что сигнал бедствия услышали только на Дэби 14, благодаря наличию в экипаже уроженцев Даярды.

Точных координат не было. Ориентировались по сводке обнаружения астероидных роев по пятому сектору и интуиции Лоннеда, выбравшего из четырех возможных объектов один.

— Сергей, за пульт! — командовал Лоннед, — Смени Шетона, он устал. И включи инфрасканер. Судя по всему, сигналы здесь действительно не проходят. Будем искать объект по тепловому излучению. Давненько я не видел таких огромных скоплений астероидов. Аринда, давай к оружию, будем пробиваться сквозь эту кашу.

Сергей сначала не верил, что Дэби сможет не только уцелеть, но и что-то обнаружить. И когда, через три часа рысканья среди множества астероидов, на экране локатора появилось пятнышко засеченной цели, он, зажмуриваясь, для начала потряс головой, чтоб заставить исчезнуть наваждение.

Лайнер принадлежал Винтоне. Неуклюжий с виду, со множеством башенок полусфер и прочих выростов на корпусе. В довершение всего его защитное поле было отключено. И в результате этого кое-какие из этих выростов астероиды, естественно, посшибали. Сзади в корпусе зияла пробоина, видны следы потушенного пожара.

Когда корабли подошли почти вплотную, связь все-таки заработала. И выяснилось, что на корабле триста семьдесят человек, включая экипаж. Произошла разгерметизация ряда отсеков, отказали оба двигателя. Все люди размещены сейчас в рубке и прилегающих к ней помещениях. Пассажиры близки к панике.

— Час от часу не легче, — поджал губы Лоннед. — Придется пробивать корпус. Нормальная стыковка нам не светит.

На каждом корабле существуют определенные места для аварийного доступа внутрь. Но даже там, для того чтобы прорезать отверстие в герметизирующем контуре, нужно изрядно помучиться.

— И самый неприятный момент, — продолжил Лоннед, — Сейчас нам придется отключить защитное поле. Аринда, если ты пропустишь и не отстрелишь хоть один из этих камешков, то нам придется очень плохо. Ну, начали! Время пошло!

Работали втроем, весь экипаж на всякий случай в скафандрах. Изнутри корабля им помогали винтонцы. И надо отдать им должное, к моменту, когда стыковочное отверстие было прорезано, паники не было. Члены экипажа лайнера помогали Патрульным переводить пассажиров в ангар «Дэби». Сразу было поставлено условие — никакого багажа. Кое-кто отчаянно цеплялся за свои вещи. Приходилось силой вырывать их из рук пассажиров. И, естественно, тут же начались слезы, возмущенные крики, даже угрозы в адрес Патрульных. Лоннед пресек это самым жестким образом, громко объявив на интерлекте:

— Кто не согласен с условиями эвакуации, может оставаться на борту аварийного лайнера и ждать следующего спасательного корабля, если он, конечно, придет.

Уже две трети пассажиров перешли на Дэби, когда Аринда вызвала по браслету Лоннеда.

— Кончайте погрузку быстрее. Слева такая махина приближается, мне не под силу. Я пока попробую развернуть оба корабля и прикрыться корпусом, лайнера. Но поторопитесь.

Сергей, услышав, обеспокоенно спросил:

— Лоннед, а стык не оборвется?

— Не бойся, должен, по идее, выдержать.

— Спасибо, утешил. — Кивнул Сергей, не совсем деликатно высвобождая из рук рыхлой дамы преклонного возраста, огромный, явно не по ее силам, баул. Старушка завизжала, брызжа слюною, и приготовилась упасть в обморок. Сергей взял ее за плечи, отодвинул с прохода, аккуратно приставив к стене, и скомандовал:

— Следующий!

Но бабуля, мигом расхотев терять сознание, очень шустро просеменила мимо него в ангар.

— Где у вас продукты? — обратился Лоннед к одному из винтонцев.

— На складе, это в задних отсеках. Там разгерметизировано. Можно пробраться только снаружи, со стороны шлюзов.

— Жаль. Времени на это уже нет. Придется обходиться только нашими запасами.

Они едва успели закрыть шлюзовой створ за последним из спасенных, как Дэби тряхнуло и начало переворачивать набок. Раздался дружный визг и вопль. Но корабль дернулся и, выровнявшись, начал быстро отходить от корпуса лайнера, на глазах сминаемого наподобие бумажной игрушки-оригами. Сергей промчался по коридору, плюхнулся в кресло дублера и начал помогать Аринде вводить данные для перехода в гиперпространство.

Дэби торопилась уйти от астероида и не успевала, не успевала…

Сильный толчок в корму. Еще один.

— Быстрее, — торопил Лоннед, — быстрее же, вы…

Среди спокойной гаммы огоньков панели полыхнули сразу два красных индикатора: поврежден левый двигатель. Выход в гиперпространство невозможен. Повреждена антенна передатчика.

Аринда, понимая, что расстреливать такую махину бестолку, все равно держала палец на гашетке. И всем мешали бесстрастные комментарии бортового компьютера, предупреждающего о грозящем столкновении.

— Прекрасно! — иронично заявил Сергей. — Не глухие, слышим! — И добавил, обращаясь к кораблю, как к живому существу, — вывози, старушка!

Он заложил вираж такой крутизны, какой не предусматривался никакими правилами вождения кораблей. И ему никакого дела не было до того, что сейчас в ангаре дружно визжат и кричат пассажиры лайнера, попавшие из одного ада в другой. И пока для Сергея было совсем не важно, кого из них швырнуло об стену или десантный бот…

Когда речь шла о жизни, синяки были не в счет.

И Дэби, обдирая обшивку правого борта, поднырнула под астероид. Вплотную проползла в экранах, отваливаясь назад, его мертвая, выщербленная поверхность.

На какое-то время Дэби была вне опасности.

Лоннед стер со лба пот и проговорил устало:

— Ну, Сергей, ты и лихач, оказывается! Пойду-ка я лучше в ангар, посмотрю, что там наши пассажиры делают. Нужно размещать гостей. Придется выделять для них все помещения, что дальше вашей каюты по коридору. Я поставлю блокирующую мембрану. Не забудьте надеть опознавательные значки, а то не пройдете.

А пассажиры были недовольны. После комфортного лайнера с каютами «люкс» им приходилось довольствоваться жестким ребристым полом ангара и развернутым на свободном месте оранжевым надувным плотом. Для раненых, стариков и женщин с маленькими детьми были предоставлены места в десантном боте и постельные принадлежности Патрульных, а также две гостевые каюты. Под жилье приспосабливалось помещение столовой. Дэби, конечно, была спасательным кораблем, но для перевозки такого количества пассажиров не предназначалась. К крупным аварийным кораблям обычно выходило сразу несколько экипажей. Сегодня, в это астероидное месиво сумела пробиться только одна Дэби-14.

Предчувствуя грядущие неприятности, Лоннед заблокировал душевую и свободную подачу воды. Двадцать два человека экипажа лайнера помогали Патрульным поддерживать необходимый порядок и оказывать нуждающимся медицинскую помощь.

Еще больший ропот поднялся вечером, когда попытались хоть как-то покормить людей. На Дэби имелся трехмесячный запас человеческих продуктов. Но для троих! Плюс аварийный резерв. И, если разделить это количество на триста семьдесят человек, то получалось шиш и маленько. Пакет белкового концентрата приходилось делить на четверых.

Лоннед прошел под защиту мембраны такой измученный, словно только что отработал Полигон контрольного зачета на Базе.

— Аринда, как дела со связью? — с порога спросил он.

— Никак. Глухо. И без выхода в гиперпространство мы проплюхаем до Базы целую Вечность.

— Наши гости завтра устроят нам голодный бунт. Уже сегодня были претензии. Конечно, после деликатесов лайнера, стандартный десантный паек, да и то не досыта, а так, чтоб с голоду не умерли. И вода по норме. Кстати, на нас продукты уже не рассчитывались. Терпите. Или просите Шетона поделиться своими запасами.

Сергей, брезгливо перекосившись, сплюнул:

— Спасибо, Лоннед, предложил!

Аринда, усмехнувшись, пожала плечами:

— Мне все равно, лишь бы вода была.

— Воды по литру на человека в день. — «Утешил» Лоннед.

— И неизвестно, когда нас начнут искать. Нам бы пока хоть выбраться из этой каши. — Впервые открыл рот Шетон.

— Все равно, нужно как-то на связь выходить.

— Можно вывести десантный бот, там есть передатчик, — предложил Сергей.

— Ага, вывести! — возмутился Лоннед — А пассажиров из ангара куда девать будешь, пока шлюзы открываешь? Пусть вакуумом дышат, так? — и, ненадолго задумавшись, предложил. — Остается повторить тот же вариант, каким вызвали нас. Я могу попробовать.

— Кстати, — обернулась Аринда, — что там с тем джанером, что передавал вызов?

— Он погиб. Представляете, человек вышел в отставку и решил устроить себе круиз. Устроил.

— Вот видишь, а ты туда же, попробую! Пробовальщик нашелся! — резко возмутилась Аринда, не соблюдая никакой субординации. — Ты, может быть, и вызовешь! А кто, скажи на милость, тебя потом из сброса вытаскивать будет? Летаешь без напарника, так уж и не дергайся! — она чуть помедлила, — Если кому и пытаться-то мне. Только одного я еще не понимаю. Кого именно вызывать? Если Базу, то кого они пришлют? Наши Дэби сразу всех не снимут. И вдруг там на сей момент не окажется никого с Даярды, чтобы принять сообщение? — она подумала немного, пряча рот и нос за сплетенными пальцами, и выдала решение:

— В общем, так. Я попробую послать сигнал без особой ориентации. В пространстве он пройдет дальше. Атмосфера планет создает помехи. Если повезет, то, может быть, кто-то и откликнется. А уж если не повезет… Сергей, принеси, пожалуйста, нам всем троим боевые пояса.

Сергей принес и обреченно смотрел, как Аринда и Лоннед одновременно расстегивают куртки. Он поморщился, представляя, как побегут сейчас по его телу щекочущие сотни невидимых муравьев, тоже надел пояс и передернул плечами от прикосновения холодного металла. Шетон поднялся со своего места и протянул Аринде правую верхнюю конечность, и девушка крепко сжала ее в своей руке. Лоннед подал левую руку. Патрульные встали втроем посреди рубки. Аринда несколько раз переступила, удобнее ставя ноги на ширине плеч, словно могла оступиться на ровном полу. Сергей, почти не мигая, смотрел за этими приготовлениями. И Аринда вдруг попросила:

— Сереж, отойди назад. Пожалуйста. — И пояснила, — у тебя такое выражение лица… я не могу сосредоточиться.

— Но ты же сама говорила, что не хочешь! Что это опасно.

— Отстань, а! Что нам теперь всем голодной смертью помирать? И не мешай мне, пожалуйста. Твоя работа потом, а не сейчас.

Сергей немного обиделся, но отступил на три шага, стараясь даже в мыслях не выражать никакого беспокойства. Остановил взгляд на циферблате часов и замер.

Прошло три с половиной минуты, когда он боковым зрением обнаружил, что у Аринды подламываются колени.

Лоннед опередил, подхватил ее на руки, не давая упасть. И Сергей, еще не видя ее лица, уже знал, как оно выглядит: мертвенно — бледная, покрытая испариной кожа и кровь из носа. И только от него сейчас зависело — вернется она из пропасти сброса или нет. И лишь время могло показать получилось ли что из этой авантюрной затеи.

Лоннед, заметно пошатываясь, отнес Аринду в каюту и бережно опустил на кровать.

— Давай, действуй. — Устало сказал он Сергею, добрался до кресла и рухнул в него. — Ну и силища у нее! Я — как выжатая губка. И это притом, что на нас обоих были боевые пояса. — Немного помолчал и добавил: уж если такой сигнал никто не услышит…

Аринда спала и, зная, что этому тяжелому, ненормальному сну пора бы уже закончиться, не могла проснуться. Сквозь непрекращающийся кошмар она периодически чувствовала рядом присутствие Сергея, и оставалось только приоткрыть слипшиеся веки, как появлялся еще кто-то, скорее всего Лоннед, и она снова проваливалась в глубокий, не поддающийся контролю сон.

Но как бы ни было спутано сознание, то, что Дэби ушла в гиперпространство, Аринда все же уловила. И вскоре рядом снова появился Лоннед. Она ощутила на запястьях холод контрольных браслетов, чуть позже неприятные ощущения от внутривенной инъекции. И через три минуты смогла, наконец, открыть глаза. Рядом с постелью действительно сидел Лоннед.

— С возвращением! — Улыбнулся он.

— Это нечестно. — Голос после долгого молчания прозвучал хрипло. — Если не гипнотрон, как на «Аргоне», то — снотворное. Все вы, медики, одинаковые…

— Зато отдохнула. Силы восстановила.

— Ну, как, получилось что?

— Неужели ты не чувствуешь, что мы летим?

— Двигатели молчат.

— А мы в качестве груза. — И протянул пакет с соком. — Пить хочешь?

Аринда, приподнявшись на локтях, с жадностью опорожнила двухсотграммовый пакетик и, уже потом, опомнилась:

— Сок не наш. Кто отозвался?

— Военный крейсер с Даярды. «Хаккад».

— «Хаккад»?!

— Через два с половиной сектора. — И улыбнулся, — Что, знакомые?

— Еще бы!

— И, между прочим, капитан «Хаккада» интересовался тобой. Сказал, что узнал тебя по манере вызова. И первое, что спросил после стыковки, это о тебе.

— А наши пассажиры?

— Переселились на «Хаккад». К их и нашей радости. Военные обещали доставить нас на Накасту, до орбиты. Если хорошо себя чувствуешь, то можешь сходить на «Хаккад» в гости. Время не ограничиваю.

— А где Сергей?

— Двадцать минут назад заступил на вахту.

— Зайду к нему, только умоюсь.

— А воды, наверное, еще нет. Очистные работают на полную мощность, но я предпочел запустить процесс двойной очистки без выхода на циркуляционный цикл. Для надежности.

Аринда зашла к Сергею поздороваться.

— Как ты? — сразу же обеспокоенно спросил он.

— Нормально. Отоспалась за весь полет.

— Уж лучше бы я никогда больше не видел твоих выкрутасов! На всех поясах заряд нулевой. Шетон весь пожелтел. У Лоннеда руки тряслись, еле передвигался.

— Зато нас услышали!

— Невероятно! И я никогда еще не видел вблизи таких огромных кораблей, как этот.

— Я туда в гости собралась. Знакомых навестить. Так что не скучай пока.

«Хаккад» охранялся. У стыковочного перехода стояла молоденькая девушка с леггером в руках и нашивкой стажера на левом рукаве военной формы Даярды. Чисто символическая, но охрана.

— Мне нужен капитан «Хаккада» — обратилась к ней Аринда на родном языке. — Он назначил мне встречу.

Девушка, напуская на себя побольше строгости, произнесла:

— Сейчас за Вами придут и проводят, — и вызвала кого-то по браслету.

Пришлось терпеливо и молча ждать, с потаенной улыбкой глядя на суровую строгость и гордо вскинутый подбородок девушки — стажера.

Сопровождающий — очень серьезный могучий блондин с эмблемой десантника на рукаве, разве что без оружия. Он посмотрел на Аринду сверху вниз и попросил следовать за собой.

Она впервые была внутри «Хаккада». Корабль действительно был громадиной, даже «Аргону» не чета, не то, что малышке «Дэби». Чистота безукоризненная. Но интерьер немного напоминал «Аргон». Как — никак одна планета приписки.

У одной дверей сопровождающий остановился, открыл ее и шагнул в сторону, пропуская Аринду вперед.

Двое мужчин спиной к ним, стояли у пульта и что-то сосредоточенно обсуждали. И один их них, судя по форме, был капитаном.

Десантник доложил:

— К вам гостья с Патрульного корабля.

Капитан «Хаккада» обернулся резко, рывком. Так оборачиваются на щелчок леггерного предохранителя. И Аринда, не сдержавшись, изумленно воскликнула:

— Кларт?!

Он отозвался гудящим эхом:

— Аринда!!

— Ты капитан «Хаккада»??

И оба замерли, улыбаясь и молча, хлопая глазами.

Да. Это был Кларт из их десантной группы в Джанерской Школе. Возмужавший. С тронутыми сединой висками. В капитанской форме. Но — Кларт и никто иной. А она-то думала, что ее уже ничем нельзя удивить.

— Брокет, обратился Кларт к стоящему рядом мужчине. — Прими командование на себя.

— Есть! — четко отозвался тот.

— Да что мы тут стоим? — заторопился Кларт, — Пойдем ко мне. Посидим, поговорим…

Капитанская каюта, не как на «Дэби» — просторная, очень светлая, со стенными панелями, обшитыми натуральным деревом. И с настоящим, живым вьющимся растением по всей левой стене. Из мебели два глубоких кресла, журнальный столик между ними и диван у стены напротив.

— Шикарно живешь, Кларт! — оценила обстановку Аринда, продолжая стоять у порога. — И давно ты в начальниках?

— Шестой год.

— Хоть и запоздало, но поздравляю.

— Спасибо. Я очень удивился, когда услышал именно твой вызов. У меня три четверти экипажа доложили о контакте. Я сначала не поверил, когда мне сообщили координаты вызова. Через два с половиной сектора редко кто достанет.

— Я с помощниками и боевыми поясами.

— Все равно. Но ты же еще в Школе удивляла преподавателей. Я, между прочим, в прошлом году был на вступительных экзаменах, заказывал себе пополнение. Зед Нолис набрал себе новую группу первачков, будущих десантников. Он заметно постарел.

— А мы с тобой что, помолодели?

— Нет, ты не изменилась — и спохватился… да ты что стоишь? Проходи, садись.

Аринда прошла по мягко пружинящему, имитирующему траву, ковру и опустилась на роскошный широкий диван. И почти сразу же ее взгляд остановился на портрете, висящем на противоположной стене. С приличных размеров голограммы глядел никто иной, как она сама. Совсем еще девчонка, в форме Джанерской Школы, с летящими по ветру волосами.

— А это у тебя что еще?!

— Твой портрет. — Невозмутимо ответил Кларт. — Он у меня всегда висел. С самого первого полета

— А больше тебе, конечно же, на стену повесить нечего было?! — раздражение не проходило.

— Я люблю тебя.

— Час от часу не легче! Только этого мне и не хватало!

— Это еще со Школы, после того идиотского пари и первого полигона. — Кларт вздохнул. — Да, я тогда уступил тебя Гадару, но только потому, что именно ты предпочла его мне. И потому, что у Вас был один корабль приписки. Я хотел тебе счастья.

— Но я же ничего не знала…

— Теперь знаешь. Но мне от этого не легче.

— Гадар погиб. Уже во втором полете.

— Я знаю. Я всегда следил за «Аргоном». Но графики наших полетов ни разу не совпали за все эти годы. Как нарочно! А шесть лет назад я додумался и спросил конкретно о тебе. Вот тут и выяснилось, что ты уже давно завербовалась в Патруль. И твое странное замужество… Я и об этом знаю. Мне рассказали… А у меня еще были планы переманить тебя с напарницей, Нэри, кажется, к себе на «Хаккад»…

Кларт порывисто поднялся и начал мерить шагами каюту.

— Неужели ты не можешь успокоиться? Столько лет прошло…

— Я всегда буду любить только тебя!

— Спасибо, Кларт, но мне тоже от этого не легче. И я замужем.

— За чужаком!

— Зачем ты так?

— Еще скажи, что ты его любишь!

— Конечно! Иначе, зачем мне было уходить с Аргона?

— И ты с ним счастлива?

— Да.

— А я всю жизнь мечтал, что ты будешь моей! Садился на диван, смотрел на твой портрет и ждал… И дождался! — в последних словах сквозили горькая ирония и отчаяние.

— Но, Кларт, неужели ты совсем зациклился на какой-то юношеской глупости? Так же нельзя! — Аринда наклонилась вперед, рассматривая узор на ковре. — Если уж ты такой упрямый и принципиально не желаешь никого любить сам, то позволь хотя бы другим женщинам любить тебя. Я не верю, чтоб ты никому не запал в сердце. Даже здесь, на «Хаккаде». Только присмотрись повнимательнее. — И, подняв голову, увидела, что Кларт яростно трет правый глаз. — Ты плачешь, что ли?

— Нет. В глаз что-то попало.

— Ну и что ты как ребенок? Повернись к свету, я посмотрю. — Встала, подошла вплотную, вскидывая голову и становясь на цыпочки, чтоб дотянуться. — Кларт, ты, кажется, стал еще выше, чем был. — И приказала, — ну-ка сядь! Так неудобно.

Кларт попятился и сел на диван.

Безжалостно натертый глаз покраснел. Длинная черная ресничка забралась глубоко под нижнее веко.

Аринда осторожно добывала ее оттуда, почти касаясь губами щеки Кларта.

— Ну, вот и все. Выдохнула она, наконец. И попыталась сделать шаг назад.

Кларт, почувствовав начало движения, стиснул ее в объятиях.

— Кларт! — возмутилась она, тщетно пытаясь высвободиться. Сила у капитана «Хаккада» была звериная. — Да что ты… — рот ей закрыли сухие жесткие губы.

Аринда сначала удивилась, а потом до нее дошло, что Кларт и целоваться толком не умеет, просто торопливо тычется губами ей в лицо. Она кожей ощущала горячее дыхание, страсть и одновременно полную неопытность. И вместо возмущения вдруг ощутила острую жалость, сжавшую сердце. Этот седеющий мальчишка, который, долгие годы, храня ей верность, похоже, никогда и ни с кем не целовался.

Аринда перестала вырываться и сама поцеловала Кларта по-настоящему, нежно и ласково. И не закрывала глаз, видя в его лице одновременно и счастье, и растерянность и смятение.

И она решилась. И, продолжая поцелуй, потянула куртку с плеч Кларта, тут же увидев, как изумленно расширились его глаза. Он дернулся было, замычал что-то. Аринда не дала ему высвободить рот из своих настойчиво-ласковых губ и, подняв левую руку, скользнула ею на лоб однокашника и сразу же вниз, заставляя его закрыть глаза. А правой рукой продолжала стягивать с Кларта куртку вместе с нижним бельем.

Кларт, вытянув руку в сторону пульта, погасил свет и заблокировал дверь. И они оба лихорадочно быстро освобождались от одежды, не открывая глаз и продолжая целоваться. И Кларту было и стыдно и сладко одновременно. За несколько минут привычный мир перевернулся для него.

Аринда сумела заставить поверить его, совершенно безграмотного, что все идет как надо, сумела довести его до самого края и воскресить вновь. И еще целых три минуты неподвижно лежала рядом, тихо дыша в ухо. А затем рывком села и стала торопливо одеваться, нащупывая свою одежду.

Пока одевались, молчали и, хоть мрак был кромешным, друг на друга не смотрели.

Кларт включил свет, сел было рядом, но, коротко всхлипнув, сполз на пол и уткнулся лбом Аринде в колени.

— Прости… — трудно выговорил он, — пожалуйста, прости меня, я не должен был…

Она закрыла ему рот горячей ладошкой.

— Молчи. Не извиняйся. Ты здесь не причем, точнее, не виноват. Я сама… — ее рука взъерошила короткие густые волосы Кларта. — Вот теперь ты сможешь свободно оставить меня в прошлом.

— Ни за что! Теперь я свободно могу умирать. Исполнилось самое заветное желание — ты была моей. Хоть и недолго. Была бы моя воля, я бы никуда тебя не выпустил отсюда.

Аринда облизала сухие губы.

— Кларт. У тебя попить что-нибудь есть? У нас на Дэби сейчас ни еды, ни воды. Спасатели, называемся! Доспасались! Скормили весь свой запас продуктов, а самим хоть с голоду умирай, хоть у рептилоидов личинок ешь.

Капитан «Хаккада» стукнул кулаком по дивану.

— Прости, я идиот! Полный идиот! Я же в курсе! К вам на корабль продукты отправил, а что ты тоже голодная, не догадался. Прости, я сейчас.

И пока Аринда ела, смирно сидел напротив.

Они прощались на орбите Накасты, и Кларт долгим изучающим взглядом смотрел на Сергея.

— Не обижай Аринду. Пожалуйста.

— Ее обидишь!

Подошла Аринда.

— Кларт, у меня к тебе одна просьба.

— Пожалуйста. Любую буду рад выполнить.

— «Хаккад» сейчас летит на Даярду?

— Допустим.

— Ты знаешь, где мой дом? Ты не мог бы передать деньги на подарок для Надежды? Мы не попадём на Даярду ещё долго. Пусть она сама подарок купит. Хорошо? И объясни, что мы прилетим, как только сможем. После ремонта.

— Хорошо. Я передам. Обязательно.

* * *

Кларт, принципиально не желая пользоваться айдером, взял машину. Он ещё не решил, где именно будет проводить отпуск. Жизнь одинокого холостяка, не утруждающего себя развлечениями, довольно однообразна. Но, первым делом, нужно было выполнить обещание, данное Аринде. Сумма небольшая, сто тридцать кредосов, но Аринда сказала, что это все наличные, что нашлись на корабле. Но, в принципе, ничего удивительного. Деньги в полёте не нужны вовсе.

Кларт ехал и повторял в памяти довольно странное для Даярды имя получательницы. Но какое его дело, передал и всё.

Нужный дом он нашел практически сразу, но открыли ему не скоро. Кларт уже подумал, было, что никого нет дома, и собрался уходить, когда услышал быстрые шаги за дверью, после чего она распахнулась. На пороге стояла девочка лет одиннадцати, тоненькая, уже переросшая правильные формы ребёнка и, как подросток, угловатая.

— Ой! — сказала она вместо приветствия, — а я играла. Там нужно обязательно было дойти до конца тура, иначе всё с начала начинать. — И уже потом поинтересовалась, — а Вы от кого привет передавать пришли? — и, не давая ответить, отступила на шаг, приглашая пройти. — Я сейчас одна, но бабушка скоро придёт.

Кларт шагнул в коридор и уже на ходу спросил:

— А почему ты решила, что я пришёл, чтоб передать привет?

— А у нас в доме сразу столько джанеров, что периодически кто-нибудь присылает весточку. Но с военных кораблей ещё не приходил никто.

— А почему ты решила, что я с военного корабля?

— Я, что по-вашему, джанеров не видела? — почти обиделась девочка. — Я только в нашивках ещё путаюсь. Но всё равно видно, что Вы — офицер. — И потребовала. — Садитесь. Я буду Вас угощать. — И по-взрослому поинтересовалась: что Вы предпочитаете?

Кларт невольно улыбнулся.

— Благодарю Вас, ничего не нужно.

Девочка вздохнула и опустилась в соседнее кресло, положив руки на колени. И повторила грустно.

— Если Вы против того, чтоб я за вами ухаживала, то бабушка, действительно, скоро будет.

— Твою бабушку зовут Надежда?

— Нет. Надежда — это я.

— Ты?

— Конечно! А почему Вы так удивились?

— И твою маму зовут…

— Аринда.

— И Сергей твой отец?

— Да.

— Невероятно!

— Это все сначала говорят, что так не бывает. А потом успокаиваются.

— Я привёз тебе деньги. Родители передали, чтоб ты сама купила себе подарок.

— Здорово! А сколько?

— Сто тридцать кредосов. — ответил Кларт и увидел, что девочка замерла, что-то подсчитывая в уме. — Потом она вздохнула и спросила:

— А можно я ничего покупать не буду? — и сразу же спохватилась: вы не думайте, что я такая жадина. Просто я коплю деньги на одну вещь, и у меня пока ещё не хватает. А бабушка сказала, что без родителей мне покупать не будет. Или пока кас Тардель не прилетит. Или кас Балнор. Они, когда отдыхать прилетают, всегда берут меня с собой. И другие джанеры с их кораблей. И с «Аргона», где кас Тардель, и с «Далмера», где кас Балнор.

Девочка прислушалась к чему-то. Кларт никакого источника шума не уловил, но девочка сказала:

— А вот и бабушка идёт.

Пожилая женщина, сохранившая стройность фигуры, отнеслась к незваному гостю весьма радушно. Видимо, в этом доме действительно привыкли встречать самых неожиданных гостей.

Кларт посадил Надежду в машину на переднее сиденье, и они поехали в город, причём с такой скоростью, с какой бабушка даже маме не позволяла ездить (если сидела вместе с ними в машине). У огромного супермаркета он поставил машину на стоянку и взял Надежду за руку. Её кисть полностью спряталась в огромной руке, бережно сжавшей хрупкие пальчики.

— Ну, пойдём, показывай, что ты наметила себе для подарка.

Девочка решительно провела его мимо отдела детских игрушек и остановилась перед витриной спортивных товаров.

— Так что именно? — не понял Кларт.

— Вот тот акваланг. Папа сказал, что всякие детские подделки брать не стоит, потому что это пустая трата денег. Если покупать-то надёжную вещь. А бабушка сказала, что пока родители не прилетят, чтоб я о нём и не мечтала. Что она меня обучать им пользоваться не намерена. Что ей нырять уже возраст не позволяет. Что я и так хорошо без него обхожусь. Я, когда с рептилоидами на океан езжу, то мне акваланг просто необходим. Им хорошо, они под водой безо всякого акваланга по пятнадцать минут могут находиться, а я — только пять, или от силы шесть. Мне постоянно выныривать нужно.

— Сколько — сколько?

— Минут шесть от силы. — Пожаловалась девочка взрослому десантнику, для которого и половина названного времени была чрезмерной.

Кларт решительно подозвал продавца.

— Покажите нам, пожалуйста, акваланг.

— Но у меня же денег не хватает! — Отчаянно дёрнула его за рукав девочка. — Ещё целых девяносто кредосов.

— А я у тебя про твои деньги и не спрашиваю. У меня своих вполне достаточно. И хитро подмигнул девочке. — Берём?

Себе он взял акваланг в прокате, и они целый день провели на океане. Кларт обучал Надюшку пользоваться аппаратурой и правильно нырять. Девочка счастлива, и Кларт не меньше её. А по дороге домой, в такси, Надюшку сморил сон. Она прижалась к Кларту, свернулась в комочек, не выпуская его руки из своей, и заснула. И он сидел, не шевелясь, боясь её потревожить. Блаженно улыбался, почти как в далеком детстве, и совсем не походил сейчас на строгого капитана военного крейсера.

На следующий день, приехав к Надюшке, Кларт не застал её. Дома была одна бабушка, причём в очень подавленном настроении.

— Что-то случилось? — вежливо спросил Кларт.

— Случилось, — тяжело вздохнула женщина. — Снова из КНОЛа потребовали, что бы я привезла девочку на обследование, иначе ей не выдадут айдер. Представляете, у ребёнка через неделю в школе этот праздник. А КНОЛовцы опять вздумали придираться. Когда Аринда привезла дочку, они два года нам покоя не давали со своими тестированиями и ограничениями. Надя ведь родилась от джанерской пары, да еще в полете и от чужака… Тогда сначала Аринда с ними разбиралась, потом Тардель, (как раз «Аргон» на ремонте стоял). У меня самой нервов на эту организацию не хватает. В первое время они, вообще пытались вокруг нашего дома чуть ли не зону отчуждения образовать. Всё боялись чего-то. Что может сделать трёхлетний ребёнок?

— Вообще то многое… — не согласился с женщиной Кларт, вспоминая кое-какой личный опыт и имеющиеся в памяти сведения о представителях других планет, — но не в нашем случае.

— Мы тогда еле прикрылись тем, что у девочки подданство Накасты, и Аринда требовала каждый вызов в КНОЛ согласовывать с посольством. Потом они задёргались, когда пришло время устраивать девочку в школу. И вот теперь опять. И мужа дома нет, как назло. Он, видите ли, не может пропустить сезон размножения промысловых рыб.

— Давайте я схожу с Надюшкой сам.

— Если Вам не трудно. Вы ведь всё-таки мужчина.

Кларт оставил девочку на скамейке возле белого здания организации КНОЛа и вошёл сначала один, предъявив сопроводительные документы ребёнка.

В кабинете сидела очень строгая дама его возраста.

И на его вопросы, почему несчастного ребёнка замучили проверками, она для начала прочитала целую лекцию о непорядочности джанеров по отношению к собственной планете. О совершенном несоблюдении правил, установлённых в связи с рождением нежеланных детей.

Кларт терпеливо выслушал и спросил:

— А вам самой это не надоело?

— Надоело! — взвилась разъярённая дама. — А вы знаете, что в год рождения этого ребёнка было зарегистрировано ещё восемь ваших, джанерских беременностей. Три из них закончились выкидышами на различных сроках, а пятеро детей родились, причём двое — мёртвыми. Оставшаяся тройка неполноценна в физическом или умственном отношении. Теперь вам понятно?

— Ничего мне не понятно. Насколько я могу судить, Надежда вполне здорова. Не поэтому ли у вас возникает желание сделать из неё подопытное животное? Дайте ребёнку возможность спокойно расти!

— Но у неё имеются некоторые несоответствия с параметрами развития нормального ребёнка.

— Например?

— Способности к телепортации и телекинезу, несвойственные в такой степени для детей её возраста. Она совершенно спокойно выносит перегрузки, так, как некоторым представителям вашей профессии и не снилось. Она может находиться под водой, как взрослый тренированный ныряльщик…

— А вы не допускаете, что это вполне могло обеспечиться за счёт воспитания в постоянном общении с представителями других цивилизаций, рептилоидов, например, для которых это вполне нормальное поведение? Вы же не можете запретить девочке общаться с посольством Чионы?

— Не можем.

— Так чего вы к ней придираетесь? Живёт себе ребёнок и никому не мешает.

— Но провести обычное тестирование не запрещается законами.

— И вы отвяжетесь от неё?

— Что значит — отвяжетесь?

— То самое, что вы и подумали. Иначе следующий вызов сюда, будьте добры, оформить с разрешения двух посольств — Чионы и Накасты. Уж я об этом позабочусь. Даже, если меня не будет на планете. Сейчас я позову девочку. Позову прямо от сюда. И можете поставить крестик в одном из пунктов вашего тестирования, потому что я уверен, что она меня услышит. А дважды повторять один и тот же тест я вам просто не позволю. Не беспокойтесь.

Кларт вёз уставшую, измученную тестированием Надюшку домой и думал о том, что Аринда, нечаянно или нарочно, сделала ему ещё один роскошный подарок — счастье общения с ребёнком, которого он никогда бы не узнал.

Теперь и он будет считать время до очередного отпуска и тратить деньги на переговоры с Даярдой, что бы увидеть на экране милое детское личико и услышать радостное:

— Кас Кларт, привет. Прилетайте скорей, я вас жду.

И на стене капитанской каюты появится ещё один портрет — снимок маленькой подружки. А на чужих планетах, посещаемых «Хаккадом», у его капитана появилась ещё одна забота — что привезти ей в подарок.

* * *

Когда человеку исполняется 17, он кажется себе необычайно взрослым и совершенно самостоятельным. Длинноногий подросток превратился в девушку. Надежда к этому возрасту вполне сформировалась физически, удачно собрав в своём облике черты обоих родителей. Форма лица — отцовская, и нос с горбинкой тоже его. От матери — волосы, гибкая стройная фигурка и рот. Но от кого ей достался ярко — синий цвет крупных, чуть раскосых глаз не могла определить даже бабушка.

Зеркал Надежда не любила. И вовсе не потому, что была уродиной, совсем наоборот. Но она считала время, проведённое за саморассматриванием, бездарно потерянным. А времени, при активном образе жизни, и так не хватало.

По утрам, засаживая расчёску в густущие, светло-русые с золотистым отливом, как у матери, волосы, она проклинала всё на свете. Но всё же не стриглась коротко. Попробовала один раз — и не могла дождаться, когда отрастут торчащие во все стороны лохмы. Милое дело собрать волосы в хвост, прикрывающий лопатки. И не мешают.

Специально, как другие девушки, спортом она не занималась. Ей вполне хватало её любимого подводного плавания. Воду она любила и могла часами не подниматься на поверхность. Одна или в компании со своими друзьями рептилоидами. Но мечтой всей жизни, уже лет с девяти, был, конечно же, космос.

Когда родители сообщали, что у них отпуск, но они не могут прилететь, Надежда сама отправлялась к ним на Накасту, сначала в сопровождении бабушки, а затем и самостоятельно, с условием, что её встретят в космопорту. Постоянное общение с джанерами накладывало свой отпечаток. К окончанию школы Надежда вполне сносно водила десантный бот. Управлялась с айдером, как заправский десантник. И вполне прилично умела обращаться с оружием.

Последний год учёбы девушка посвятила поискам партнёра, с которым она сможет поступить в Джанерскую Школу.

Можно было, вообще-то, идти по материнским параметрам, благо они были идентичны у всей семьи. Но тогда терялось право выбора корабля, можно будет рассчитывать лишь на «Аргон» или другой корабль, где найдутся на момент выпуска разрушенные биопары с подходящими параметрами.

Надежда желала полной свободы выбора и предпочла сама найти партнёра. И она нашла-таки его!

И они вместе перед самым выпускным экзаменом летали на Накасту, где их две недели, очень старательно, до седьмого пота гоняли Аринда с Сергеем. У родителей, очень кстати, был отпуск. Они даже добились разрешения использовать тренировочный полигон Базы. И к концу второй недели даже Аринда была довольна успехами дочери и её напарника.

— На вступительных экзаменах в Школе, — объяснила она после окончания последней из тренировок, — полигон значительно проще здешнего, рассчитанного на тренировки опытных Патрульных. Вы должны пройти его вполне уверенно. Надежда, ты сразу учти пять штрафных очков за стрельбу с рук. Как бы ты не старалась, больше трёх-четырёх выстрелов ты всё равно не сделаешь. Это отцовское наследство, и от этого никуда не денешься. Не дано, так не дано. Конечно, ты могла бы снять остальные мишени при помощи телепортации, и никто ничего бы не заметил, но это было бы нечестно по отношению к другим поступающим. Так что смотри, не вздумай хитрить. Ты должна набирать баллы за счёт скорости, ловкости, точности и всего остального. И если очень постараешься, то должна пройти полигон с хорошими результатами. И ещё. — Аринда протянула дочери пластинку информблока. — Там, в Школе должен работать Зед Нолис, мой учитель. Найдёшь его и передашь информблок. Но сделаешь это лишь после того, как узнаешь результаты экзаменов, ни в коем случае не раньше. Поняла?

Зед Нолис сидел в приёмной комиссии. Сегодня проходили полигон абитуриенты, из которых он будет набирать свою последнюю, перед пенсией, группу учеников. За свою преподавательскую деятельность он подготовил не одну сотню десантников для космофлота Даярды.

Вот он выделил из числа проходящих полигон, светловолосую девушку, только что приступившую к третьему заданию, и очень внимательно стал вглядываться в экран.

— Стиль её прохождения полигона кого-то мне явно напоминает. — Удивился он вслух. — Но кого?

— Начало весьма впечатляет. — Отозвался один из членов комиссии.

Девушка добралась до мишени для стрельбы с рук. Очень чётко, без промахов сбила три из них. Четвёртая только покачнулась и осталась висеть. На удивление комиссии, претендентка даже не попыталась сбить остальные пять, и, так и не получив очередного жетона, продолжила чёткое безошибочное прохождение полигона.

— Ну вот, сразу пять баллов штрафа. — Прокомментировали её промах.

— Сглазили.

— Её сглазишь! Пока у неё второй по скорости результат.

— Я, определённо, знаком с такой манерой прохождения полигона. — Продолжил Зед Нолис. — Причём это именно наш стиль, нашей Школы, и, мало того, стиль моих групп. Но с ярким индивидуальным оттенком. И, чьим именно, я никак не могу вспомнить.

— Почему Вы так уверены, Зед Нолис?

— Да что я своих учеников не узнаю, что ли? Её явно готовили к экзаменам. И это был кто-то из моих. Смотрите, где и как она начала спускаться со скалы, хотя начало этого спуска совсем неудобное. Но зато потом будет легче.

— Зед Нолис, вы уже так довольны этой девочкой, что я, пожалуй, сделаю на неё заявку. Её партнёр уже прошёл?

— Да. И у него десятый результат.

— Неплохо.

* * *

Надежда с трудом дождалась того момента, когда объявили об официальном зачислении в Школу. Хотя они с напарником уже после полигона знали, что поступили. Но заявка на военный крейсер оказалась приятным сюрпризом.

Надежда ненадолго оставила напарника, который уже начал знакомиться с будущими однокашниками. Она отправилась выполнять поручение матери. В главном корпусе Школы было прохладно. После наружного жаркого воздуха здесь дышалось свободно.

У дверей преподавательской она задержалась и некоторое время переминалась с ноги на ногу, не решаясь постучаться. И вздрогнула, когда бесшумно возникшая за её спиной женщина в преподавательской форме, спросила:

— Вам кого?

— Мне нужен Зед Нолис, — отозвалась Надежда, про себя думая, что одна проблема уже разрешилась сама собой, — не нужно будет растерянно переводить взгляд с одного преподавателя на другого, не зная, кто именно к ней подойдёт.

Женщина распахнула перед ней дверь, пропуская вперёд себя в кабинет, где находилось больше десяти разновозрастных мужчин и три женщины, и с порога позвала:

— Нолис, к Вам уже посетители.

Невысокого роста пожилой мужчина с зачесанными назад ото лба густыми седыми волосами, поднялся ей навстречу.

— Чем я могу быть полезен будущей ученице?

«Даже так?» — удивилась про себя Надежда, а вслух сказала:

— Моя мама просила передать Вам информблок. После окончания экзаменов.

— Вот видите, Нолис, родители уже беспокоятся за своих отпрысков, — подал голос кто-то из преподавателей, — боятся, что вы их замучаете непосильной нагрузкой.

Краска возмущения бросилась в лицо Надежде, она уже вскинулась сказать, что у её родителей и в мыслях этого не было. Даже рывком повернула голову на голос и приоткрыла рот, но опомнилась, опустила взгляд, полностью втянула губы и стиснула их зубами. Ещё не хватало с первого дня спорить с преподавателями. Хотя он, всё-таки, был неправ.

Всё это, занявшее всего несколько секунд, не ускользнуло от внимательного взгляда Зеда Нолиса.

Он улыбнулся девушке, взял у неё информблок, и, не отпуская свою будущую ученицу, сразу же сунул его в приёмник.

— А вот мы сейчас вместе и посмотрим, что именно хотят мне передать. Может быть, ты и не прав, Зед Бактор. — и, ещё не включая, повернулся к Надежде. — Скажи мне, пожалуйста, кто готовил тебя к экзаменам?

— Все понемногу, если брать последний год: и кас Кларт, и кас Тардель и кас Балнор. Когда прилетали в отпуска. И родители перед самыми экзаменами. На Накасте.

— Почему на Накасте?

— А у них там База. Мы и тренировались на Патрульном полигоне.

— Не понял, какая База?

— Мои родители служат в Патруле Контроля.

— Что? Такого не бывает!

— Бывает, Зед Нолис. Моя мама училась в этой Школе. У Вас, Зед Нолис. В Вашем первом выпуске.

— Кто?!

— Аринда, Зед Нолис.

— Час от часу не легче! Я в курсе, что она ушла в Патруль Контроля. Но что она бросила всё и родила ребёнка, не знал. Ты меня удивила, девочка. А я-то всё гадал, кого именно ты мне напоминаешь стилем прохождения полигона! Точно! Аринда.

— А мама не бросала летать. Я и родилась в полёте.

— Ещё лучше! От Аринды можно ожидать всего. Надеюсь, это все сюрпризы?

— Боюсь, что нет, — осторожно улыбнулась Надежда. — У меня отец из Закрытой Зоны.

— Да как тебя КНОЛ пропустил?

— С трудом, Зед Нолис. Они меня уже достали своими тестированиями. Но я буду очень стараться, — пообещала Надежда. — Я хочу быть джанером и никем иным.

— Дожили! — вздохнул Нолис, опускаясь на стул. — Круг замкнулся. К нам в Школу начали поступать дети наших выпускников. И никаких запретов. Что ж, посмотрим, что изо всего этого получится.

P.S.: Это первая часть дилогии. Вторая часть, «Надежда Тальконы», тоже написана и местными любителями фантастики прочитана.

Автор.

© Copyright Корешкова Евгения Витальевна (rella@km.ru), 30/11/2009

Content

Евгения Витальевна Корешкова
Контакт с нарушением

ЧАСТЬ 1 Если сможешь — забудь

1

2

ЧАСТЬ 2 Джанеры Даярды

3

4

5

ЧАСТЬ 3 Патруль Контроля

7

8

8

9

ЧАСТЬ 4 Нечаянная радость

10

11

12