Константин Андреевич Чиганов

Дракон и принцесса

Автор заранее просит извинения у читателя, если рассказанная история покажется банальной и пошловатой. Наверное, так оно и есть. В оправдание скажу, — я всегда терпеть не мог сказки или рассказы о драконах и плененных принцессах, никогда их не читал, так что все совпадения случайны.

ДРАКОН СУРОВ, НО ТАКОВ ДРАКОН

Часть 1

Принцесса для дракона

В этот день в королевском дворце Ордора царило смятение. Более того, большая часть дворца была просто в панике.

Король Огилви I заперся в своей комнате с доверенными придворными. Возможно, он плакал. Хотя сомнительно — король давно прославился своей жестокостью и бездушием даже среди придворных. Но близких он любил, по крайней мере ту, которая, пока еще ничего не зная, спала в своей башне.

Друиды, как делалось раз в двадцать лет, объявили решение. И король мог рвать и метать сколько угодно — власть жрецов была сильнее его власти. Смиренные друиды, пожелай они того, смели бы короля одним пальцем.

Принцесса Алгария была рыжекудра, зеленоглаза, и ей только-только исполнилось восемнадцать лет. Как некогда ее покойная мать, она заслуженно считалась самой красивой девушкой королевства. Ее породистое тонкое лицо, чуть сбрызнутое веснушками, являлось в снах большей части мужского населения младше шестидесяти не только в королевстве Ордор, но и далеко за его пределами. Но очень немногие могли на что-то надеяться.

При этом принцесса выросла в строгости, и самые злые языки не находили в ее жизни повода к злословию. Но теперь король многое бы отдал, лишь бы дочь не была так красива и порядочна.

В окно башни светило солнце и где-то чирикала птичка. В роскошной кровати под небесно-голубым балдахином она вытянулась по диагонали и улыбалась, вспоминая вчерашний прием и одного из самых смешных поклонников — толстенького, лысоватого второго министра в перстнях и блестящих тканях, с темными смородиновыми глазками. Бедняжке было уже около сорока, но он все еще почитал себя неотразимым. Алгария фыркнула в подушку. Потом она взлохматила медные кудри и принялась бездумно наблюдать за воробьем на карнизе соседней крыши. Полосатая кошка вскочила на красную черепицу, но принцесса не успела испугаться — хитрющий воробей только дразнил глупую охотницу и взлетел у кошки из-под носа. Алгария серебристо рассмеялась и зааплодировала.

Странно, обычно в такой час во дворце уже довольно шумно, подумала она.

Король Огилви Чернобородый ссутулился на золоченом троне, украшенном резными грифонами с изумрудными глазами. На короле был черный бархатный повседневный костюм, под цвет знаменитой бороды и маленьких глаз — никто не осмеливался сравнить их с медвежьими.

Без фанфар и приветствий, под подозрительными взглядами стражи в отполированных доспехах, стоящей у стен, пред светлый монарший лик явились те, кого он меньше всего хотел бы видеть.

Три высоких седобородых старца, закутанные в серые плащи, у среднего борода была длиннее, а плащ оторачивала золотая бахрома — Святейшие друиды, те, кому сам король не мог отказать в свидании.

Средний выступил на шаг и произнес:

— Ваше светлейшее величество, — без насмешки, но со смутной угрозой, — вам известен древний и священный ритуал нашего королевства.

Пауза.

— Каждые двадцать лет для спасения Вашего народа от неисчислимых бедствий, коии я не в силах описать, мы отправляем живущему в Северных горах ужасному дракону жертву. Самую красивую девственницу королевства.

Король продолжал хранить молчание.

— Девицу выбирает Совет Святейших, его выбор — выбор Небес, он окончателен и обжалованию не подлежит.

Король сделал нетерпеливый жест, что знает это.

— Девица должна быть знатного рода, безукоризненной красоты и столь же безукоризненного поведения. Мужайтесь, сир. На этот раз у Совета не возникло разногласий по поводу кандидатуры. Увы, ваша дочь, прелестная Алгария, бесспорно, благонравнейшая и красивейшая девица королевства, известная своей чистою жизнью. Совет избрал ее искупительной жертвой за всех и вся.

— Нет! — лицо короля побурело, сцепленные челюсти разомкнулись только для этого краткого ответа.

— Да! — спокойно возразил друид. — Ваше Величество не может не знать, что такое вера Вашего народа. Несмотря на преданность страны Вашему Величеству, Ваше безрассудство вызовет восстание.

«Вашими стараниями! И ты будешь его направлять!» — подумал король.

— Ваше Величество, мы заклинаем и просим, мы отечески увещеваем Вас принести эту тяжкую жертву, — продолжал первосвященник, — долг призывает Вас к этому. Имя Ваше будет прославлено в веках, когда вы исполните его.

Он не сказал «если», и Огилви невольно отметил это.

— Также я полагаю, что Вы будете достаточно благоразумны, чтобы повлиять на Вашу дочь соответствующим образом. А также… — тут голос друида упал почти до шепота, — …чтобы не оказать на нее влияния, которое могло бы как-либо помешать ей исполнить свое предназначение. Девица должна быть незамужней и непорочной.

Принцесса уже второй раз принималась звонить в серебряный колокольчик и уже всерьез рассердилась на нерадивость служанки, когда та показалась на пороге спальни. Круглое лицо женщины изображало такой ужас, что Алгария забыла весь гнев и пораженно уставилась на нее. Служанка помогла принцессе совершить утренний туалет и подала пышное бирюзовое с черным платье. На удивленный взгляд девушки — та предпочитала одеваться дома просто и удобно — бедная служанка прошептала только, что ее высочество желает видеть отец.

Когда Алгария появилась в комнате батюшки, где по стенам, отделанным темными деревянными панелями в человеческий рост, висели охотничьи и военные трофеи, король сидел, глядя в окно на чистейший небесный свод с одиноким белым облачком в вышине. Грузная фигура Огилви занимала все массивное дубовое кресло с прямой высокой спинкой, могучие кулаки, проломившие когда-то немало вражьих голов, бессильно лежали на столе. Король медленно повернулся к дочери.

— Дочь моя!.. — принцесса ничего не понимала, отец всегда обращался к ней по имени, но теперь… — дочь моя… Тебе предстоит… предстоит важное… испытание.

— Ты хочешь выдать меня замуж? — Алгария сдвинула длинные черные брови.

— Нет… нет. — Огилви вздохнул, словно кто-то сдавливал королевское горло. — Дочка, ты же знаешь, каждые двадцать лет мы отдаем одну девицу дракону из Северных гор.

— Последний раз, кажется, так было до моего рождения. Зачем ты об этом, папа?

— Да, за два года до твоего рождения… Это старый обычай, весь народ ждет, что я его выполню… Если нет, друиды добьются восстания и низложат меня — они давно точат зубы… — король отвернулся от дочери. Помолчал и с усилием произнес: — Срок подошел, Ала. И тебя проклятые жрецы выбрали следующей…

— Ох-х… И ты мог… Ты мог… — в глазах у нее померкло, и больше она ничего не помнила.

Народ собирался со всех концов поглядеть на редкое зрелище, — как жертву повезут к дракону. То, что жертвой была сама принцесса Алгария, придавало еще большую волнительность процедуре.

Принцесса все эти дни плакала в своей башне. Король не показывался людям. Одни благословляли его, другие с сомнением говорили на ухо, что Чернобородый просто так не смирится. Жрецы пели молитвы и готовили процессию. Страна ждала событий.

Две недели спустя из ворот дворца вышло пышное шествие, со Святейшими жрецами во главе. Знатные рыцари ехали по сторонам процессии, сверкая доспехами, разноцветные прапорцы трепетали на копьях. В середине, в синем с золотом паланкине, двенадцать дюжих слуг несли принцессу. Толпа с восторженными выкриками окружила шествие, и так все отправились дальше. Алгария, одетая в темно-зеленое роскошное платье, с распущенными волосами, в изумрудной диадеме, ехала словно к жениху, но глаза ее были пусты, веки красны и черные тени обрисовали глазницы. Под звон колокольчиков и гром цимбал она все дальше удалялась от родного дома, все ближе к ужасной смерти. Если бы она не была принцессой, бедняжка покончила бы с собой, лишь только придя в себя после разговора с отцом.

Что ж, у нее остался еще узкий кинжал с драгоценной аметистово-золотой рукояткой. В последний момент она пустит его в ход и мерзкая тварь получит только бездыханный труп.

Три недели двигалась процессия. Алгария ела, не замечая, что ест, спала, когда говорили служанки, но если б захотела, не смогла бы вспомнить своего пути. На четвертую неделю подошли к подножию Северных гор. До дракона было уже совсем недалеко.

Постепенно отставали провожающие — крестьяне с детьми в повозках, потом и рыцари. Вверх, высоко вверх уходили желто-коричневые скальные вершины, и узкая извилистая дорога вела почти к самому логову чудовища. Принцесса с тоской глядела из-за занавесок паланкина на седые клочья облаков, цепляющиеся за скалы. Сердце ее болело нестерпимо.

Если бы здесь был хотя бы Маллиан, трубадур при дворе отца, красивый темноволосый юноша, единственный, к кому в глубине души благоволила несчастная принцесса! Но нет, он не показывался со дня объявления имени жертвы. Караван поднимался все выше, впереди все так же выступали жрецы, — казалось, их не берет усталость.

Зато по лицам слуг, несущих паланкин, катился пот, хотя дул пронзительный ветер, а принцесса была вовсе не тяжелой. Их лица исказил страх — пещера приближалась. О драконах сохранялась недобрая память. Крайне недобрая.

Солнце склонялось к зубцам длинной скалы, которая здесь заменяла горизонт. Дорога подошла к концу.

Жрецы помогли Алгарии выбраться из паланкина. Она поглядела им в лица затравленным взглядом, но они остались равнодушны. Старший друид указал принцессе на узенькую тропку для одного человека, ведущую куда-то вбок и вверх от дороги, и сам пошел следом, за ним — остальные.

Подол тяжелого пышного платья подметал камни, украшенные изумрудами туфли осыпали мелкую гальку. Алгария вскинула голову, расправила волосы по плечам и пошла не оглядываясь.

Почти под заостренной верхушкой скалы тропа выбралась на круглую площадку, покрытую утрамбованным щебнем. Площадку выровняло драконье брюхо, догадалась девушка. Дальше темнел полукруглый зев пещеры в два человеческих роста. Ветер с гудением вился среди отрогов, темнело все сильнее. Алгария поглядела на вершины за краем площадки — кое-где лежал снег, пропасти уходили да самой преисподней. Мертвое, бесчеловечное место!

Белой и тонкой рукой принцесса вытерла глаза, закусила губу и пошла к пещере. На пороге она чуть задержалась, шагнула вперед, и тьма поглотила ее.

Часть 2

Принцесса у дракона

Она ступала через вечную ночь, дрожа от страха и от холода. Платье стесняло движения и путалось в ногах. Ничего, подумала она почти спокойно, все кончится быстро. Совсем не больно — чудище так велико, что, наверное, проглотит ее целиком.

Теперь стало теплее, но усилился запах — не отвратительный и даже не совсем неприятный. Он не походил на смрад животного, скорее на усиленный запах тлеющего дерева.

Принцессе показалось, что впереди слышен звук, подобный тяжелому, низкому дыханию.

Она едва перевела дух, как рядом заскрежетало, и из темноты вынырнула слабо светящаяся красным драконья голова. Огромные небесно-голубые глаза уставились на девушку, челюсти с загнутыми желтыми зубами приоткрылись, принцессу обдало мускусом и оглушило ревом. Только секунду спустя она поняла, что рев складывается в слова:

— Фу-у-у, как же от вас воняет!! Зачем вы душились такой дрянью?!!

Слишком много для потрясенных девичьих нервов — Алгария упала в обморок.

Она очнулась от ветра, порывами дующего в лицо. Оказалось, ее, лежащую на полу пещеры, обмахивают довольно грязным куском шкуры. Шкуру держала чешуйчатая темно-бордовая лапа с черными саблевидными когтями. Свет исходил от кристаллов, там и сям разбросанных в трещинах стен.

Дракон сидел рядом, подвернув хвост, и только сейчас ее поразило, насколько же он громаден. Голубые, совсем человеческие, если б не размеры, глаза отстраненно разглядывали жертву с гребнистой, вытянутой головы. Дракон оказался даже красив — по-своему совершенный живой организм в чешуйчатой бордово-синей броне. Красные кожистые крылья чудовище сложило за спиной.

— Вы… вы… — принцесса не знала, что сказать.

— Ха-ха-ха! — поняв, что почти оглушил девушку, дракон понизил голос до просто рокочущего баса. — Довольно смешно ты говоришь! Политес между человеком и драконом — ха и еще раз ха! Давай уж на «ты»!

— Давайте… давай, — совсем тихо произнесла Алгария и нашла в себе смелость поинтересоваться: — Вы… вы съедите меня?

— Ты что, дура что ли?! — дракон явно был шокирован, так что приоткрыл пасть. — Я людей вообще не ем! Да еще женщину! За кого, хотелось бы знать, меня принимают?!

Принцесса ощутила, что краснеет.

Новая мысль пришла ей в голову.

— Тогда зачем я вам? Если… если вы хоть притронетесь ко мне, я убью себя! — Она вынула кинжал и направила себе в грудь.

— Я же сказал, на «ты»! — рыкнул дракон, и только через минуту до него дошло. Причудливая багровая морда скривилась в гримасе. — Да ты… ты рехнулась, что ли?! И не мечта-ай! Вот девки пошли!

Принцесса покраснела еще сильнее. Потом тихонько сказала:

— Послушай, нет ли у тебя в пещере какого-нибудь… ну, место потемнее…

— Потемнее? — дракон почесал лапой голову. Теперь стало ясно, что светится не его тело — просто чешуя мерцает от кристаллов. — Во-от та расщелина!

— Спасибо. — Принцесса постаралась забраться в расщелину поглубже, там и вправду было совсем темно.

— Эй, у тебя платье зацепилось!

— Так ты меня видишь?! — казалось, краснее быть уже нельзя, но она сумела.

— Конечно! — удивился дракон. — У меня зрение в сто раз лучше кошачьего.

— Тогда отвернись, пожалуйста. И закрой глаза!

— Вот еще придумки… — дракон повиновался и для надежности зажал веки лапой.

Скоро Алгария почти поборола страх. Почти, потому что каждое резкое движение чудища заставляло ее вздрагивать и сжиматься. Дракон при этом поглядывал иронически. Потом пошел в глубь пещеры, вернулся с какими-то черными камнями. Сложил кучей на полу, выдохнул — поднялся дымок, потом разгорелось яркое пламя. Сразу стало уютнее, Алгария подвинулась к огню, только теперь понимая, как замерзла.

— Грейся! — пробасило чудовище. — Нус-с, изволь… Я тебя сюда не приглашал. Изволь сказать, что с тобой делать? Если хочешь, так и быть, я тебя отнесу домой, но завтра — сейчас погода нелетная.

— Мне домой нельзя… — вздохнула принцесса. — Если я вернусь, друиды объявят меня колдуньей и наверное казнят. Даже отец не поможет.

— И другие то же говорили, — заметил дракон.

— Другие?

— Другие девицы.

— Что ты с ними сделал?!

— Я? — дракон изобразил гримасу, какую можно было счесть улыбкой. — Ничего особенного. Подальше, за сталактитами, у меня сокровищница. Скопил помаленьку за годы из пожертвований, так, из любви к красивым вещам. Даю ей нагрести в подол золота, сколько унесет, и отправляю в какой-нибудь город поприличнее, где не обидят. Красивые девственницы с полной сумой золота на дороге не валяются, так что теперь у меня во всех этих городах есть крестники. Иные уже и сами дедушки. Правда, ни одна на крестины не позвала. — Дракон зевнул, распахнув розовую пасть. — Если бы какой рыцарь подвернулся, я б тебя ему сдал, но они давно уже не наведывались…

— А с ними… ты их…

— Драконья сила! Да на хрена мне их мясо! Баранина куда мягче! Просто — вваливается такой молодец в пещеру. Тут я подхожу, хватаю его лапой и говорю: «Выбирай. Или я тебя тут схарчу, или дам тебе полпуда золотых и свой зуб в придачу — они у меня постоянно выпадают — меняются. Можешь хвастать потом, что победил дракона. Но чтоб никогда, ни за что ноги твоей здесь больше не было!» И знаешь, что всегда выбирают?

— Догадываюсь, — кивнула принцесса. — Значит, вот оно как… Был у меня один такой поклонник, хвастал и зуб показывал…

— Ты хоть кто такая? — дракон разглядывал ее голубыми глазами. В глубине зрачков светились ум и что-то похожее на жалость.

— Принцесса Алгария Ордорская! — девушка встала и склонилась в реверансе.

— Ох! — дракон всплеснул лапами и тоскливо застонал. — О-оу! Ты вправду принцесса?!

— Именно так. — Алгарию немного обидела такая реакция.

— Ой, какое невезение! Только тебя тут не хватало! Пламя и когти! И ведь сидел, никого не трогал, и на — суют тебе всякую… Извини пожалуйста, — спохватился дракон. — Но менее всего на свете мне тут нужна принцесса!

— Почему? — ей и правда стало любопытно.

— Нипочему! — буркнул ящер. — По кочану и по затылку… Лучше спать ложись. Я тебе сейчас шкуры принесу. Утром подумаем, куда тебя сбагрить.

Но поспать им не дали.

Около полуночи послышался дальний, неприятный свист и перед пещерой оземь ударилось что-то очень тяжелое. Принцесса проснулась, когда дракон уже стоял на всех четырех и прислушивался. Красноватые бока ходили ходуном, длинный хвост извивался, полусложенные крылья подрагивали алыми всполохами.

Дракон медленно вышел из пещеры, — Алгария следом подобралась к выходу и стала свидетельницей дальнейшего.

У входа стоял зеленый дракон — крупнее и сильнее ее нового знакомого. В кроваво-красных глазах светилась ярость. Зеленый вытянул шею и проревел металлическим голосом:

— Эй, ты, трус! Иди сюда, я тебе шею сверну, пиявка! — и кинулся в бой.

Красный взлетел, увернувшись от струи пламени, и хлестнул врага хвостом. Зеленый рявкнул, поднимаясь следом. Красный набрал высоту, сложил крылья и ринулся вниз — зеленый снова не попал. Они кружили, зеленый изрыгал огонь, но красный не отвечал, уворачиваясь и хлеща то хвостом, то крылом. Наконец зеленый истощил огнемет и рванулся на таран. Оба рухнули, — камни застонали, но зеленый был ловче — он оказался сверху.

Красный отбивался, но тут его гибкость не могла помочь — враг вцепился в него задними лапами и разрывал чешуи когтями передних, челюстям норовя перекусить шею. Принцесса вскрикнула — на камни хлынула кровь, запенилась горячим озером вокруг драконьих туш. Красный выдыхался.

Его хвост конвульсивно дернулся и острием на конце воткнулся меж ребер, под зеленую чешую. Противник взревел и вскинул морду от боли. И тогда красный выдохнул оранжево-дымный факел ему в глаза. Зеленый завизжал, так что Алгария зажала уши, и рванулся прочь, нелепо вихляя крыльями. В горах нельзя летать вслепую — дракон ударился о соседнюю скалу. Безжизненное тело упало вниз, как зеленая тряпка. Где-то в ущелье послышался глухой удар.

Красный едва дополз до пещеры. Глубокие раны сплошь избороздили медную чешую.

— Пламя и когти!.. Ведь уже столько лет не прилетал… — прохрипел дракон. — Ты приносишь одно несчастье… Справа в глубине пещеры есть мясо, с голоду не помри… — голубые глаза закрылись и черный раздвоенный язык вывалился изо рта.

Принцессе никогда не доводилось лечить драконов, но она мужественно взялась за дело. От дракона шел жар — она могла не бояться замерзнуть. Растопленным снегом она промыла раны и постаралась хоть немного защитить вход в пещеру от ветра. Дракон в забытье часто вздрагивал и тихо, жалобно стонал.

Мясо оказалось копченым и на диво вкусным, — дракон коптил его своим огнем. Только на третий день он открыл глаза, и тогда принцесса радостно захлопала в ладоши — она вся испереживалась. Но едва она попыталась, поблагодарив за спасение, поцеловать его в нос, дракон отшатнулся, словно ошпаренный.

Он был еще слишком слаб, чтобы далеко отходить от пещеры, не говоря уж о полете, и добросердечная Алгария приняла обязанности драконьей сиделки.

Когда дракону становилось лучше, они мило болтали, и заметно было, что чудищу это приятно. И все же он нет-нет да и поглядывал на девушку с подозрением. Через неделю она прямо потребовала объяснить, в чем дело. Дракон прищурился, помедлил, и неохотно сказал:

— Видишь ли, если бы ты не была принцессой…

— Ты презираешь королевские фамилии? Может, ты в душе революционер?

— Да наплевать мне на королей! Когти и пламя! Вы мне все на одно лицо. Дело не в том.

— Ну и?..

— Когда-то, много-много лет назад, когда я был совсем молоденький…

— Воображаю!

— Не перебивай. Далеко отсюда я встретил старого и мудрого дракона, обладавшего пророческим даром. И он мне предсказал, что я превращусь… превращусь…

— Не тяни, умоляю!

— Превращусь… тошно подумать… в человека. В прекрасного юношу, понятно?! Но такой кошмар может случиться, только если прекрасная принцесса спасет мне жизнь, полюбит меня и поцелует. После этакого я очень нервно отношусь к принцессам, знаешь ли…

— А что плохого?

— Да как ты не понимаешь! Ведь я прожил уже полтораста лет, свободный, крылатый, никем не стесняемый. Предаюсь размышлениям и философским изысканиям в уединении. И сменить такую жизнь на ваш страстный, комариный век! Человечишки! Думаете, лучше вашего бытия представить нельзя! — дракон обиделся и замолчал.

Смутно, сквозь сон, принцесса услышала легкий топот и позвякивание. Она нехотя подняла голову, забросив волосы за плечо — жизнь в пещере, без мытья и ухода, стала почти привычной.

Дракон спал, распластавшись на полу. Похоже, ему опять стало хуже — бока вздувались, из самой глубокой раны на ребрах сочилась темная кровь. Топот прекратился, но звяканье раздалось снова — кто-то вошел в пещеру.

Она выбралась из-под засаленной шкуры — своего одеяла. Перед головой дракона в слабом мерцании кристаллов стоял рыцарь в полном вооружении, подымая длинный меч.

— Нет, не смей! — ему в руку вцепилось растрепанное рыжее существо в изорванном платье. Дракон заворчал, зафыркал во сне. Рыцарь поспешно отступил, схватил девушку за плечо стальной перчаткой и потащил к выходу.

Там он махом закинул Алгарию на высокое украшенное седло поджидающего вороного коня. В пещере взревел проснувшийся дракон. Принцесса попыталась вырваться, но рыцарь уже гнал коня прочь, крепко держа ее перед собой.

Только теперь, при солнечном свете, Алгария рассмотрела щит похитителя — разделенный на черную и белую половины серебряным мечом рукояткой вверх. Рыцарь откинул забрало, открыв жесткое синеглазое молодое лицо, обрамленное черными волосами, и воскликнул:

— Вот так номер! Впервые вижу, чтоб так отбивались от спасителя! Похоже, ты, бедняжка, немного тронулась рассудком. Неудивительно! Давно тебя похитила эта тварь?

— Не смейте называть его так! Он никогда бы не напал на беззащитного! И он меня не похищал!

— Я же не такой дурак, чтобы бросать вызов ящерице! Лови момент, вот как я считаю. А ты, кажется, хорошенькая! Ну, ну, сиди смирно!

Они спускались так быстро, как только позволяли ноги жеребца — рыцарь поспешал подальше убраться от дракона, не выпуская добычу. Густой туман затянул ущелья, и конь с двойной ношей скоро совсем скрылся с глаз, выбирая тропу ощупью — умное животное не обращало внимания на прикрикивания хозяина.

Рыцарский лагерь стоял у подножия гор. В общем-то, это были всего-навсего три бело-синих полосатых шатра, возле которых стояли привязанные лошади и неспешно возились оруженосцы и слуги. Рыцарь грубо снял Алгарию с коня и почти втолкнул в шатер. Внутри, казалось, стояли синеватые сумерки.

— Ну, теперь посиди тут, а я пока занят. И не вздумай сбежать — слуги будут стеречь!

Посреди шатра возвышался раскладной столик с серебряным кувшином, вместо стульев были дорожные сундуки. На полу у дальней стенки устроено мягкое ложе из восточных тканей и мехов — рыцарь, пленивший девушку, явно не относился к славной когорте отшельников-стоиков.

Принцесса присела на ложе и попыталась разобраться в себе. Внутренний голос твердил, что все к лучшему, теперь не нужно спать на вонючих шкурах в компании чудовища, вокруг люди, да еще благородного сословия.

— Все хорошо! — вслух сказала она.

И вдруг ощутила, что все вовсе не хорошо, как себя не убеждай. В пещере было… да, холодно и негде помыться, но все же гораздо спокойнее, чем здесь. Может, причиной дракон? Он защитил ее однажды и защищал бы еще… И никогда не причинил бы ей вреда. А тут… Она кое-что слышала о нравах странствующих рыцарей, и это кое-что ей не нравилось. Нет, но… И тут глаза ее стали закрываться, а ложе оказалось таким мягким…

Во сне она лежала в своей спальне в башне старого родного замка и чего-то ждала. Был вечер, в приоткрытое окно тихо веяло запахом цветов, и птичка в саду щелкала немудреную песенку. «Радуется жизни…» — подумала принцесса, и ей показалась, что птичка та самая, спасенная от кошки.

Оконная створка скрипнула, и в проем вскочил молодой человек с длинными золотистыми локонами, одетый в причудливый красно-фиолетовый наряд. Он приблизился и изящно поклонился, блеснув улыбкой в голубых глазах, чем-то очень знакомых. Следом в комнату ворвался грубый рев, и Алгария пробудилась резко, словно от удара ножом.

Рев был настоящий — в шатер ввалилась разудалая компания с ее спасителем во главе. В руках они сжимали бутылки и кувшины — похоже, попойка шла уже давненько.

— Э, а славную зверюшку ты отхватил! — заорал кто-то.

— Да, если ее помыть, так просто о-о…

— Но раз ты говоришь, ты ее спас, дак ты требуй с нее… ик… награду!

— Точно! Ты в своем праве!

— Дики прав, нечего ей жить недотрогой! Научи ее жизни!

Похоже, пьяные выкрики сделали свое дело — все захохотали.

— Давайте оставим их одних, ребята! — возопил рыжебородый рыцарь, и все, хлопая хозяина по плечам, вывалились прочь.

Он один остался стоять, покачиваясь, в расхристанной одежде, белая рубашка залита вином и расстегнута до пупа. Принцессе очень не понравился его взгляд. Она подошла к столу, собираясь выскользнуть из шатра — почему-то буйная компания снаружи пугала куда меньше. Он всхрапнул по-лошадиному и кинулся на девушку.

Алгария оказалась притиснута к краю стола, слишком поздно вспомнив о кинжале. Рыцарь сгреб ее в объятья, дыша в лицо кислым винным запахом и пытаясь повалить. Рукой она коснулась круглого и холодного, схватила горло кувшина и драгоценным сосудом ударила насильника по темени. С гулким стоном он упал, порвав ее платье на плече.

Принцесса плохо помнила, как выбралась наружу, метнулась в ночную темноту, подальше от костров и выкриков.

Они потеряли ее.

Наутро, проведя ночь на ногах, Алгария поняла, что дальше идти не сможет, если не отдохнет. В маленьком ручейке она вымылась, вздрагивая от шороха ветра и оглядываясь. Потом сколько смогла отстирала одежду и развесила на кустах. Кожа покрылась пупырышками, девушка скорчилась под деревцом, стуча белыми зубами. Мокрые рыжие пряди облепили плечи.

«Да, тут тебе не дворцовые купальни, деточка!» — мрачный юмор помог ей не заплакать.

Если бы найти верного человека, что донесет весть до отца! Но где здесь такой? «И единственный мой друг теперь, — подумала несчастная принцесса, — умирающий дракон далеко в горах!» Непонятно почему, но эта последняя мысль наконец заставила ее разрыдаться.

Очень хотелось есть, и она вытерла слезы, оделась в сырое и пошла по лесу, надеясь найти хотя бы сморщенную прошлогоднюю ягоду на ветке. Ягод не нашлось, но скоро принцесса услышала негромкий разговор на незнакомом шипящем языке. А потом и увидела говорящих — по неширокой дорожке двигался богато украшенный караван из лошадей и странных серых длинноухих животных с печальными мордочками. Рядом шагали люди в пестрых одеждах и тюрбанах — точно из восточных сказок, читанных вечерами под одеялом. Торговцы из далеких краев. Из-за ног животных выскочила маленькая пестрая собачка и залаяла, караванщики насторожились, потянулись к изогнутым кинжалам на широких поясах.

Алгария поняла, что обнаружена и вышла на просеку. Люди загомонили, тыча в нее пальцами, но резкий окрик заставил их замолчать. От хвоста каравана поспешал низкорослый толстый человек в голубом широком кафтане и белых шароварах. На ногах его блестели позолоченные остроносые сапоги, голову украшал желтый тюрбан. Его человек тут же снял, открыв плешивую макушку, и с поклоном, слегка коверкая слова, спросил:

— Что здесь делает столь приятная молодая особа в таком… — его темные глазки обежали фигуру девушки и заблестели сильнее, — таком прекрасном наряде?

Алгария подумала секунду.

— Я дочь маркграфа Горрено, — назвала она одного из старых боевых товарищей отца, — на прогулке на меня напали бандиты, но я смогла бежать. Отец разыскивает меня. И он щедро наградит всякого, кто мне поможет.

— Мы, как вы, верно, догадались, торговцы. Но, забыв о выгоде, я сделаю для вас все возможное, прекрасная маркграфиня. Меня зовут Сахим-ага…

— Благодарю вас, достойный Сахим-ага! — она сделала вид, что не заметила желания узнать ее имя. Не стоило переигрывать — благородные дворяне полупрезрительно относились к купечеству.

Торговец оказался немного ниже Алгарии ростом. Он не то чтоб лебезил, но подчеркивал свое уважение, забавно шутил и глазки его в такие моменты слегка поблескивали и тотчас же прятались за веками.

— Может быть, сиятельная маркграфиня примет от своего покорного слуги небольшую безделку? — спросил он, доставая из складок одежды и протягивая девушке золотое кольцо с опалом. При этом глаза купца сладко блеснули.

— Благодарю за доброту, но нет, я не хочу мешать процветанию вашей торговли. — Неизвестно, почувствовал ли Сахим скрытую насмешку, но кольцо убрал.

Лес почти кончился, когда из кустов по сторонам пути разнесся дикий, звенящий посвист, и со всех сторон на караван бросились темные фигуры. Сахим-ага не успел крикнуть — шею ему сбоку пробила черноперая стрела.

Принцесса бросилась в сторону, но споткнулась о корень и приложилась бы затылком о дерево, если б ее не подхватила грубая рука. От человека разило потом и свежей кровью, он махом бросил девушку на плечо, сжав так, что она не могла и пикнуть. Она почти потеряла сознание, и не было сил вырваться. Разбойник тяжело побежал в кусты, но тут волосы принцессы обдало жаром, блеснул огонь и грабитель выпустил ее с протяжным воплем. Алгария упала в траву, больно рассадив локоть, и услышала громовой голос сверху:

— Когти и пламя!!! Какая гнусь тут обижает слабого!!! Бесхвостое крысиное отродье!!!

Кажется, на глаза ее навернулись слезы.

Часть 3

Принцесса с драконом

На глаза ее навернулись слезы.

Ветер, сильный и ровный, забирался под меха и ткани разграбленного каравана. Принцесса оказалась единственной обладательницей трофея: при виде ее приятеля дружно бежали все — разбойники вперемешку с торговцами.

Теперь земля убегала назад далеко внизу — лететь у дракона на широкой спине оказалось чрезвычайно удобно, хоть и холодно. Принцесса подумала, что, наверное, она единственная, кто может оценить такой полет среди всего человечества.

Дракон равномерно взмахивал крыльями, ворча себе под нос какие-то стихи. Иногда из пасти вырывались клочья дыма, их уносил встречный поток воздуха.

Он повернул голову, изогнув могучую шею, и на Алгарию уставился блестящий голубой глаз:

— Слушай, появилась идея насчет тебя! — пророкотал дракон. — Если я, допустим, отнесу тебя во дворец, а ты заявишь, что обаяла и подчинила дракона, а? Прославишься, а я, гм, я тебя пристрою и вернусь обратно.

— Я так тебе надоела? — принцесса едва улыбнулась.

— Пока нет, но я привык жить вольно, занимаясь собой, а не служить нянькой у юной девицы с таким талантом находить неприятности, как у тебя…

— Не нянькой вовсе, а спасителем от… в общем, от того, что хуже смерти, знаешь ли.

— Пф! Пламя и когти! Я только вернул долг, нечего записывать в благодетели человечества. Так я поворачиваю?

— Боюсь, что ничего не выйдет, мой покровитель! У отца знаешь какие арбалетчики? Стоит тебе только появиться на границе… И смотреть не станут, есть ли там кто на спине. А если и выслушают… я только заработаю репутацию колдуньи — жрецы отца ненавидят, пускают всякие гадостные слухи, а тут его доченька приводит с собой страшное легендарное… — она осеклась и покраснела уже не от ветра.

— Чудовище, — понятливо закончил дракон.

— Видишь ли, драконов издревле считают воплощением зла, и тех кто с ними общается…

— И много таких? — дракон, казалось, всерьез заинтересовался.

— Я слышала об одном…

— Ну и…

— Его сожгли на костре.

— Но жертвы приносят, а?

— Это же люди. Лишь бы самих не съели. — Принцесса сжала руки.

— И жрецам, как я понимаю, выгодно поддерживать в народе страх?

— Они говорят, без их молитв драконы давно пожрали бы народ. Извини.

— Я не обидчив.

Он медленно снизился, и принцесса ахнула от сладкого ужаса, когда леса и поляны понеслись навстречу. Дракон оглянулся, ей показалось, с улыбкой:

— Теперь ты понимаешь мою жизнь? Держись крепче, на посадке тряхнет.

И все же приземление прошло на диво плавно, дракон коснулся дерна подобно пушинке, правда очень увесистой пушинке.

— Подожди здесь, — сказал он, — я полечу поохочусь. Тебе тоже не помешает порция копченого мяса а-ля Драко.

— Ты отличный повар. — Алгария тяжело вздохнула. Дракон глянул как-то знакомо и загадочно, отошел подальше и взлетел, развернув красные полотнища крыльев.

Это выглядело красиво.

Он вернулся, когда уже смеркалось. Тяжело ударил лапами в землю, затормозив когтями. В пасти дракон держал ляжку тура, уже поджаренную.

— Извини, задержался приготовить, — и положил мясо перед принцессой.

— А… остальное? — она достала кинжал и принялась разделывать сочное мясо.

— Все здесь, — он лапой показал себе на живот.

— И все было в порядке? — девушке почудилась виноватая нота в драконьем басе.

— Почти. — Он складывал крылья, внимательно следя за процедурой. — Ну, напугал какого-то мальчонку, так и что? — и он передними зубами осторожно снял со спины корзину, полную грибов и поставил наземь. — Он так спешил попрощаться, что оставил корзинку. На гарнир к мясу. По-моему, очень мило с его стороны!

Принцесса не выдержала и расхохоталась.

Крылья резали холодный ясный воздух, глаза острее орлиных выискивали какую-никакую добычу. Дракон иногда пошевеливал хвостом, меняя курс. Он был немного голоден — драконы так велики и горячи, что почти не знают состояния полной сытости. В ужасе каркнула встречная ворона и камнем провалилась вниз — он даже головы не повернул. Глупой птице невдомек — для дракона ловить таких — все равно что пытаться наесться мухами.

Под синеватым брюхом проносились верхушки леса, но тут с маленькой круглой полянки донесся слабый крик «Помогите!»

Дракон насторожился, глядя вниз.

Посреди поляны торчал столб, к столбу была привязана женщина, кажется, молодая, с темными волосами. Именно она так отчаянно кричала.

— Они что, еще одну жертву приносят, что ли? Вот идиоты! Еще одну теперь спасать, а я же не святой Георгий! Я как раз дракон! — раздраженно бурчал дракон, планируя к земле.

Но едва он коснулся почвы, как лапы в чем-то запутались, а потом земля подалась и провалилась. Только теперь дракон понял, что попал в ловушку. Сверху упала утяжеленная камнями сеть из прочнейших негорючих древесных волокон, запутала шею и крылья. А потом над краем ямы показались люди в крестьянской одежде. Они кричали и бросали в беспомощного дракона камни и палки.

Принцесса прождала до полудня, но дракон не вернулся. Тогда Алгария поднялась и пошла в ту сторону, куда он полетел, еще не зная, что делать — предчувствие беды не оставляло ее.

Долго она шла, цепляясь оборванным платьем за колючки терновника, вытряхивая временами из густых кудрей паутину, пока не встретила девочку лет восьми с плетеной корзиной на плече.

Девочка не испугалась, ее прямые и давно немытые темные волосы спадали на платьице из серой шерстяной материи, едва прикрывающее колени — всякий мог видеть, что ни в чулках, ни в обуви маленькая дикарка не нуждается. Темные глаза, окруженные синевой, светились любопытством. Алгария постаралась расспросить, откуда она, но толком ничего не добилась.

— Ничего особенного тут недавно не случалось? — спросила принцесса — сердце ее отчего-то екнуло.

— А как же! — девочка спустила с плеча корзину, — еще вот так случалось! Возле нашего города дракона поймали, вот!

— Быть не может!

— Да очень может! — девочка, обидевшись на недоверие, с жаром продолжала: — Гудир из лесу прибежал, рассказал, как дракона видел, когда за грибами ходил. И корзину потерял! Сперва не поверили, пошли, а там кровь везде и турья голова лежит. Ну и решили поймать, и поймали! Я не видела, зато сестра старшая там была. На нее и ловили!

— Как на нее?!

— А так! Раньше говорили, драконы любят красть молодых девиц, только кто знает зачем. Вот в столице, я слыхала, даже королевскую дочку в жертву принесли, по обычаю! Бедненькая!

«Да уж, бедненькая», — подумала Алгария.

— А тут привязали ее к столбу, а вокруг потайных ям накопали. Она закричала, помогите, мол, тут и дракон явился. Съесть, наверно, хотел. Ну и попался! В ловушке он не страшен, не то что в логове. Жрец хвалебное моление устроил, а народ — гулянье. Может, дракон тот самый, кому принцессу отдали. А вы на принцессу похожи. Она тоже, говорят, красивая была, рыжая и зеленоглазая.

— Что с драконом сделают?

— А-а! — девочка махнула тонкой рукой. — Завтра обезглавят, шкуру на доспехи пустят, когти на ножи, а голову отправят, наверно, королю. Пусть хоть порадуется!

— Где же он сейчас? Можно на него посмотреть?

— В самый большой амбар за городскими воротами притащили, к пивовару. А посмотреть отчего ж не можно, дадите сторожу монетку, он пропустит! А вас может и так пропустит. Вы такая красивая!

— Спасибо, — принцесса сняла с шеи драгоценную цепочку с изумрудом и надела девочке на шейку, — возьми, только не отдавай никому, она дорогого стоит.

— Не отдам, не бойтесь! — девочка восхищенно рассматривала украшения, водя по нему грязным пальчиком. Потом поклонилась и подхватила корзину.

— А где ваш город? — спросила принцесса поспешно.

— Вон туда, прямо и прямо, недалеко. Всего часа два пути.

И она скрылась.

Он лежал молча.

Все попытки объясниться вызывали только ругань и возмущенные вопли окружающего народа. В конце концов дракон понял, что никто его не услышит.

Теперь он лежал молча, наглухо закованный в цепи, в полутемном просторном помещении, пахнущем ячменным зерном. Свет едва пробирался сквозь узенькие зарешеченные окошки под крышей. Сине-красные бока дракона мерно вздымались и опадали. Глаза оставались закрыты.

Его чуткий слух уловил легкий шелест, похожий на шелест длинного платья. И тихий голос сказал:

— Ну что, станешь еще гоняться за юбками?

Дракон открыл один глаз. Потом оба и едва слышно пророкотал:

— Надо же, не ожидал.

— Хорошо же ты обо мне думал!

— Спасибо, что зашла.

Принцесса, не тратя времени на любезности, принялась дергать цепи. Безрезультатно, конечно. Наконец, вытерев потный лоб, отчаянно выдохнула:

— Не поддается!

— Нет, — согласился дракон, — и не тебе пробовать. Если даже я не смог.

— Делать-то что! — Алгария почти плакала, едва сдерживаясь.

— А нечего, — философски ответил он и отвернулся, — никогда не думал закончить свое бытие от руки пейзанина, на потеху тупой толпе! Срок пришел, моя дорогая принцесса, и от судьбы не уйдешь! — дракон искусственно зевнул.

— Я придумала! — принцесса зашептала, горячо, но так тихо, что уловить могли только драконьи уши.

— Чепуха! — мягко заметил дракон. — И впрямь кое-что совпало, но ты забыла третье необходимое условие. Чувство! Твое, я имею в виду.

— А ты позволь уже мне решать, — принцесса дерзко подбоченилась, но по бледным прекрасным щекам потекли слезы. — Ну?!

— Ладно! — дракон вздохнул, — погоди!

И он полез лапой в пасть, поискал там и достал два небольших увесистых мешочка. С глухим звяканьем опустил их под ноги Алгарии.

— Чуть не забыл! — пояснил он. — Прихватил кое-что из своих запасов. Я не пробовал откупиться — слишком мало, а на слово не поверят, потом замучат до смерти, требуя еще. По их глазам видно — не отпустят. Лучше так… сразу. А хорош бы я был с мешками, если все получится.

— Да уж! — сквозь слезы улыбнулась девушка. — Ты готов?

— Готов! — отозвался дракон и положил голову на передние лапы. Цепи звякнули.

И тогда принцесса обняла узкую горячую морду и поцеловала багряную чешую прямо между ноздрями. Выше она не дотянулась.

Ничего не произошло.

Потом ее ударила в грудь теплая волна воздуха, и все кругом погрузилось в золотистое сияние на несколько секунд. Драконье тело задрожало и начало меняться на глазах. Неведомая сила скручивала и мяла хвост и шею, крылья трепетали точно от боли, цепи извивались и звенели, наконец — яркая вспышка и гром, тряхнувший амбар.

Снова стало темно, и принцесса не могла разглядеть своих вытянутых рук.

Потом лучи закатного солнца упали в старый амбар через решетки. Посередине стоял человек, совершенно голый, и недоуменно оглядывался. Принцесса узнала эти золотистые волосы и большие небесные глаза — их она видела во сне. Прекрасный юноша оглядел себя и воскликнул:

— Мои коготочки! Мои крылья! — в голосе звучала острая горечь. Потом он поднял взгляд и шагнул вперед, к ней.

— Оденься! — принцесса подала кусок мешковины с пола и покраснела.

— А нужно? — и он повязал материю вокруг бедер, все еще с недоверием присматриваясь к себе. Цепи безвредно лежали поодаль.

— Пойдем отсюда! — попросила Алгария, и экс-дракон без возражений подхватил оба мешочка под мышку. Невольно девушка залюбовалась его плавными, гибкими движениями.

В комнате маленькой убогой гостиницы они сидели у камина, глядя то на огонь, то друг на друга. Бывший дракон был очень хорош в новой белой рубахе и темных бархатных штанах, заправленных в кожаные ботфорты. Он рассеянно навивал на палец червонные локоны и напряженно сдвигал темные брови.

Поднявшись, он отошел к окну, принцесса встала за его плечом и почувствовала себя такой защищенной и… счастливой, как никогда в жизни. Он повернулся. Неизвестно, что случилось, но Алгария вдруг оказалась в объятиях и растворилась в поцелуях, и более ни о чем не жалела и не помнила.

Наутро они выехали из городских ворот навстречу солнцу на отличных конях — белом у принцессы, вороном у ее спутника.

Они ехали стремя в стремя, ветер покачивал в безоблачных небесах ветвями деревьев. Он наклонился к ее седлу и тихо сказал:

— Дорогая моя, хоть ты и принцесса, а я всего лишь неудавшийся дракон, я все же предлагаю тебе руку и сердце. Ты меня еще любишь?..

* * *

Мне не хочется обижать читателя, обрывая историю на самом душещипательном месте, но я и сам не знаю, что стало с ними дальше.

Надеюсь, все было хорошо. По крайней мере, я встречал очень достойных людей, уверявших, что они и есть потомки особы королевской крови и человека, который не родился человеком.

Да не печальтесь, принцесс еще много, на всех желающих хватит!

А вот драконов теперь дефицит. Но ведь ни одной здравомыслящей принцессе не взбредет в голову безумная идея — влюбиться в дракона.

Правда же?

Январь-февраль 2003 г.

 © Copyright Чиганов Константин Андреевич (chigkostya@mail.ru),  17/02/2009.

.

Content

Константин Андреевич Чиганов
Дракон и принцесса

Часть 1 Принцесса для дракона

Часть 2 Принцесса у дракона

Часть 3 Принцесса с драконом