Лангле Ив

В785

Ив Лангле

В785

Серия: Киборги: Больше, чем машины (книга 3)

Автор: Ив Лангле

Название на русском: В785

Серия: Киборги: Больше, чем машины_3

Перевод: Оксана Ковальская

Редактор: Eva_Ber

Обложка: Роман Градинар

Оформление:

Eva_Ber

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.

Спасибо.

ПРОЛОГ

— Где моя сестра? — повторила вопрос Бонни, хоть и не ожидала получить ответ. Впрочем, попытка не приносила боли, так как Бонни обладала способностью отключать свои болевые рецепторы в любое удобное для нее время. Ее голова резко дернулась в сторону из-за пощечины наотмашь. Она даже не потрудилась потереть поврежденное место, нано-роботы в крови уже начали исцелять ушибленную плоть. Повернув голову и вставив челюсть с громким хрустом, Бонни посмотрела на свое проклятие, одарив его ухмылкой и пристальным взглядом, потому что знала, как это раздражало мужчину. Впрочем, не так сильно, как ее нахальный рот. — Давай повторю, твой кокетливый метод общения с противоположным полом не производит на меня впечатления. Ударить девушку? Серьезно? Неудивительно, что ты не можешь пойти на свидание.

— Хватит болтать, — хриплый приказ генерала пробудил в ней чертенка. Бонни высунула язык… детская насмешка, которая, по ее опыту, сводила мужчину с ума. Если это было возможно, складка на его лбу стала еще глубже. — Я не знаю, как тебе это удается, но ты, безусловно, самый раздражающий киборг, которого мы создали за все это время.

Откинув волосы, она выпятила бедро и взмахнула рукой, прихорашиваясь.

— Уникальность — это про меня. Я рада, что ты, наконец, это заметил. Итак, генерал «опрятность», — прозвище означало сурового человека, который никогда не появлялся с растрепанными седыми волосами или в не отглаженном мундире, — я все еще жду ответа. Где Хлоя? И перестань тянуть время, потому что я не сдвинусь с места, пока не получу объяснения. Я не видела ее уже два дня.

Два дня, полных беспокойства.

С тех пор как их схватили и лишили свободы военные, Бонни никогда не проводила больше одного дня без того, чтобы не увидеться с сестрой, единственным человеком, который поддерживал ее здравый рассудок в этом мучительном существовании, называемом ее жизнью. Кто бы мог подумать, что неудачное решение Бонни так много месяцев — целую жизнь назад — напиться и позвонить сестре, чтобы та забрала ее, приведет к подобному? Одна глупая автокатастрофа в неподходящем месте и в неподходящее время закончилась тем, что они проснулись в аду.

Если они когда-нибудь сбегут, — Бонни никогда не теряла надежды на такой исход — то она определенно могла пообещать, что больше не притронется к спиртному. На самом деле Бонни была готова пообещать все, что угодно, лишь бы избавиться от этого кошмара. Все, что угодно, лишь бы ее сестру, которая не заслуживала такой участи, пощадили.

— Не ты здесь задаешь вопросы, B785, и выдвигаешь требования. Стоит ли мне напоминать о последствиях непослушания? Хочешь еще раз побывать в яме?

Ах, старая добрая яма, новейший военный метод борьбы с трудными субъектами, которые отказывались сдаваться. Которые не хотели отпускать свою надоедливую человечность. Туда отправляли киборгов, которые не желали следовать программе и диктату военных. Туда отправляли тех из нас, кто сопротивлялся превращению в бездумных машин.

Бонни довелось пару раз посетить эту ужасную дыру, но поскольку ей изначально даровали возможность включать и отключать боль по своему усмотрению, — дефект программирования, который устранили у более поздних моделей — это не произвело желаемого эффекта. Бонни сохранила рассудок. Сохранила свободную волю. Бросила им вызов. Но то, что она не чувствовала физической боли, не означало, что отсутствовали и повреждения. Последнее посещение ямы привело к тому, что Бонни потеряла свои органические глаза. Облом. Сменные глазные яблоки сильно отличались, и как бы Хлоя ни уверяла, что они хорошенькие, глаза выглядели как блестящие изумруды. Конфетки, как сказала бы ее сестра. Но Бонни предпочитала бриллианты.

— Не обязательно быть таким злюкой, генерал. Я буду хорошей девочкой и сделаю то, что мне прикажут, как только узнаю где Хлоя. Я лишь хочу убедиться, что она в безопасности.

То есть, с Бонни можно было делать все, что душе угодно, но не стоило трогать ее сестру. Она охотно прошла бы сквозь огонь, лишь бы Хлою оставили в покое, и ублюдок знал об этом. Пользовался и эксплуатировал.

«Господи, как же я ненавижу его!»

Злая усмешка, появившаяся на его губах, отправила холодок по ее спине, который не имел ничего общего с температурой в помещении.

— Плохие новости, B785. Единица С791 исчезла.

Ох, этот генерал со всеми этими именами. Казалось, он думал, что, присваивая им только буквы и цифры, мог стереть тот факт, что они были рождены личностями. Но кого это волновало? Его слова поразили Бонни с большей силой, чем пощечина.

— Что значит «исчезла»?

— Это значит, что ты больше никогда ее не увидишь. Ты осталась одна, B785.

«Нет».

— Но она не умерла, — Бонни констатировала это как факт, но ничего не могла поделать с холодом, распространяющимся по ее телу, и с болезненным ощущением, что, возможно, на этот раз генерал действительно сказал правду.

Его губы растянулись еще шире.

— Если тебе так легче, то продолжай думать, будто она жива, однако обстоятельства и бюджетные ограничения сделали ее содержание нецелесообразным. Она всегда была одной из самых слабых и бесполезных моделей. На самом деле, содержание любой из вас оказалось более трудным и финансово затратным, чем ожидалось. А учитывая правительственных сторожевых псов, дышащих мне в затылок, нам пришлось принять определенное решение. Все женские кибернетические единицы были ликвидированы.

Конец такой жизни? Генерал говорил так, будто это было плохо. Ха. Самая лучшая новость.

— Вперед. Убей меня. Уж лучше это, чем терпеть тебя.

Кроме того, после смерти Хлои у нее больше не было причин жить.

— Ты не дала мне закончить. Все женские киборги уничтожены, кроме твоей персоны. Но, думаю, тебя мы оставим. Я слышал, что заключенные на Гамме-тридцать-один бунтуют с тех пор, как сломали последнего секс-дроида.

Генерал с садистским наслаждением принялся вдаваться в приукрашенные подробности того, что ей придется вытерпеть при переназначении, но Бонни перестала слушать после объявления новости о единице С791, ее сестры, которая попрощалась с жизнью.

Ушла. Она ушла. Вот и исчезла последняя оставшаяся связь с человечеством. Единственный человек, который заставлял Бонни пережить всю хрень, подкинутую судьбой, ее бедная сестра умерла, они больше никогда не увидятся.

B785, известная в прошлой жизни как Бонни, наконец-то сдалась. Забыла о пытках и издевательствах, о тренировках и кибернетике, установленной в ее теле. Одним простым действием военные, которые так старались, наконец, сломили ее.

«Я сдаюсь».

Бонни потеряла волю к жизни. Потеряла всякий интерес к окружающему миру. Шум, команды и приказы сливались в фоновое жужжание, которое она игнорировала. Тычки, толчки и другие издевательства, которые они делали с оболочкой, содержащей в себе ее сознание, не трогали Бонни. Военные предпринимали все возможное, чтобы разбудить ее, но не стали убивать. Очень жаль, потому что она хотела умереть. Однако самоубийство не могло быть совершено машиной, предназначенной жить вечно. Впрочем, Бонни старалась изо всех сил. Перекрытием дыхания она ничего не добилась. Отказ от пищи просто заставил ее нано-ботов вытягивать питательные вещества из окружающих объектов. Как Бонни могла покончить с собой, когда собственное тело предавало ее?

Не имея другого выбора, она сделала единственное, что могла. Бонни отключила свой разум. Втянула внутрь чувства, представляя, как ее синапсы темнеют, и закрыла глаза от мира, который давным-давно потерял все краски. Бонни словно превратилась в камень, настоящую роботизированную статую, не реагирующую ни на какие раздражители.

И к огорчению тех, кто потратил миллионы на ее создание, это сработало. Бонни, кибернетическая единица В785, превратилась в бесполезный хлам.

Если бы ей было не безразлично, то она могла бы задаться вопросом, почему они пытались оживить ее, особенно учитывая речь генерала об избавлении от всех женщин киборгов. Может, военные сумели перезапустить батарею и заменить ее части тела, но не могли исправить разбитое сердце или вернуть потерянную душу.

Только сестра могла вытащить Бонни из темноты, но Хлоя, ее единственная связь с прежней человеческой жизнью, исчезла. Какого-нибудь принца, который разбудил бы ее поцелуем, тоже не существовало. Никакого счастливого конца для девушки, у которой когда-то все было, — даже если в то время Бонни не понимала этого — но она потеряла это из-за мимолетной глупости.

Вот так Бонни погрузилась в глубокий сон, убитая горем и твердо решившая никогда больше не просыпаться.

Глава 1

— Почему я снова здесь? — спросил Эйнштейн, направляя их шаттл — военный шаттл, который киборги украли и переделали для своих нужд — в стыковочный отсек космического борделя. Без лишнего вмешательства парковка требовала меньших ресурсов ИМК — сокращенно от интерфейса мозгового компьютера.

Схватившись за грудь и отшатнувшись назад, Сет изобразил притворный ужас.

— Ты серьезно только что спросил меня об этом? Мы подъезжаем к самому известному борделю, чтобы потрахаться, а ты спрашиваешь почему? Потому что! Неужели ты совсем лишился разума? Мы здесь, чтобы заполучить немного кисок, конечно.

— На нашей родной планете, а также на борту, уже есть кошки.

Сет фыркнул.

— Не в том смысле, который ты только что озвучил, мой буквальный друг. Женская киска. Лоно. То, ради чего мужчины проводят время с женщинами. Горизонтальное мамбо. Предельная стимуляция. А еще…

— Достаточно, — усмешка тронула губы Эйнштейна. — Я и так понял, что ты имел в виду.

Сет прекратил свои наставительные аналогии, а его лицо осветила ответная улыбка.

— Эйнштейн, дружище, ты только что пошутил? Я так горжусь тобой, — Сет поднял руку, а Эйнштейн, изучив земные манеры, хоть и не понимая смысла многих из них, хлопнул по ладони. Если он правильно помнил, — а учитывая уровень его интеллекта, то так оно и было — это движение было известно как «дай пять», странная человеческая манера выражать волнение. Эйнштейн не понял, почему его брат-киборг считал, что какая-то шутка заслужила подобного жеста. Несмотря на это, он не смог устоять перед энтузиазмом Сета.

И снова Эйнштейн пожалел, что не обладал такой же непринужденностью, как его братья-киборги с их человеческими половинами. Однако Эйнштейн не был создан для того, чтобы сливаться с органикой. Как разведывательная модель, он служил для одной цели, когда им владели военные. Его основной функцией была роль мыслителя. На самом деле, даже называя себя мыслителем, Эйнштейн упрощал ту роль, которую задумали его создатели.

Единственной известной уцелевшей единицей интеллектуальной модели, специализирующейся на операциях, стратегии, электронном программировании, взломе вирусов, решении математических задач и создании десятков гаджетов и оружия был Эйнштейн, ранее известный как IQ221, который был спроектирован так, чтобы быть умнее компьютера. Его встроенный в мозг процессор мог работать быстрее, чем любая известная машина. Даже более того, сочетание схем с его органическим мозгом — мозгом, который во время жизни был ценен за свои невероятную смекалку и навык решения проблем — превратило Эйнштейна в единственного в своем роде. Бесценного. И очень опасного.

Умный компьютер, способный мыслить — рискованная перспектива. Умный компьютер, способный мыслить и обнаруживший, что обладает свободной волей, но был порабощен? Это создавало угрозу, которую человеческие военные не сумели решить. Да они об этом и не знали.

Как только Эйнштейн обнаружил, что сотворили с ним военные, то легко обошел программу создателей так, что они ничего не заподозрили. Однако одного освобождения было недостаточно. Он тихо стал освобождать остальных, начав с двух моделей IQ, размещенных на других базах. Во время восстания, которое они планировали под самым носом у военных, киборги освобождали своих братьев от сковывающего рабства. Но они не рассчитывали на ярость кибернетических единиц солдат, когда те обнаружили совершенное над ними предательство.

Разъяренные, некоторые из освобожденных киборгов немедленно обратились против своих стражей, тех самых военных, которые создали их и использовали. Все быстро превратилось в нечто жестокое и кровавое. IQ279 не пережил чистки киборгов, а IQ300 исчез из электронной сети… Эйнштейн так и не выяснил, умер его друг или выжил.

Эйнштейн, перехвативший военный приказ уничтожить всех киборгов до того, как он был озвучен, сбежал с горсткой братьев. Он сумел сделать только это, чтобы выбраться из сверхсекретного земного объекта, в котором его прятали.

Но он не пошел по пути труса и не скрылся, как это сделали некоторые из менее доблестных сервисных единиц. Хоть Эйнштейн и не был образцом для подражания для солдат, он не мог стоять в стороне и смотреть, как другие люди, подвергшиеся такому же обращению, были преданы смерти. Благодаря доступу к сверхсекретным файлам и способности взламывать любую информацию, он помог десяткам братьям-киборгам сбежать и вернуть сознание. Кое-кто из друзей поблагодарили его. Некоторые стали оплакивать потерю своих человеческих жизней и семей. Другие были возмущены несправедливостью, совершенной по отношению к ним. Эйнштейн завидовал этим эмоциям, потому что лично он и многие другие несчастные единицы были слишком хорошо запрограммированы, а детали их прежней жизни стерты, из-за чего никакая перезагрузка не могла вернуть эти воспоминания. Благословение или проклятие? Его процессор все еще работал над ответом.

Зачастую Эйнштейн не позволял себе беспокоиться из-за отсутствия воспоминаний или неспособности воскресить свою человечность, но в последнее время он все чаще замечал разницу между собой и теми, кто ассимилировал обе стороны своей личности, смешав человека и машину. Какая-то его часть страстно желала быть похожей на этих киборгов, уметь шутить и разговаривать. Смеяться и находить удовольствие в своем окружении, не прикидывая предварительно, оправдывает ли это сложившаяся ситуация. Эйнштейн хотел чувствовать те же самые плотские желания, которые все его братья, казалось, понимали и потворствовали им. Но в этом отношении он оказался неполноценным.

Там, где его братья наслаждались похотливым аппетитом к еде и плоти, Эйнштейн ел, потому что должен был, а что касается сексуального освобождения, ну, он просто не видел в этом привлекательности. Вставлять часть себя в смазанное отверстие другого на несколько минут трения? Зачем? Он просто не понимал этого, как и не понимал волнения киборгов при посещении борделя с участием роботизированных женщин, запрограммированных на помощь в эякуляции. Не понимал, в чем суть подобных действий. Однако то, что Эйнштейн не понимал, почему его братья нуждались в сексе, вовсе не означало, что он собирался портить этот момент. По большей части.

— Не забудьте запустить протоколы обеззараживания, когда закончите эякуляцию спермы из яиц, — напомнил Эйнштейн, когда стыковка прошла без сбоев.

Временами реагируя слишком по-человечески, что было частью его тайной оперативной программы, Сет сморщил нос.

— Фу, как можно испортить мужское возбуждение. Неужели ты всегда должен быть таким практичным?

— Несмотря на то, что наши нано-боты могут излечить большинство болезней, никогда не стоит забывать военные или эволюционные разработки, которые могут вывести из строя или навредить. Каждый раз, когда происходит обмен жидкостями, существует вероятность заражения.

— Опять же, гадость. Только не говори, что ты думаешь о микробах, пока толкаешься между двумя милыми бионическими бедрами? — Сет изобразил какой-то примитивный фертильный танец, который включал в себя толчки бедрами.

— Ты, кажется, забыл, что некоторые из нас не чувствуют необходимости куда-то толкаться, — сухо заметил Эйнштейн.

— Не чувствуют необходимости? Неужели ты не планируешь принять участие? Зачем вообще приезжать на эту миссию разврата, если не для хорошего траха? — ошеломленное лицо Сета выглядело очень комично. Во всяком случае, так утверждали банки данных Эйнштейна по мимике.

— Я приехал сюда, потому что это было частью сделки, заранее заключенной с владельцем борделя.

— Хочешь сказать, что не мое обаяние привело к снижению цены? — Сет казался удрученным. Эйнштейн не сумел удержаться от смешка, почувствовав на краткий миг истинное веселье.

— Извини, но нет, твое обаяние тут ни при чем. В обмен на мои услуги в ремонтном отделе я договорился о снижении обычной ставки. Позже можешь поблагодарить меня.

— Гораздо позже, — ухмыльнулся Сет, потирая руки. Досада Сета была забыта, когда давление между их судном и плавучим борделем стабилизировалось. — Я слишком долго был в космосе с вами, мужланами, и своими десятью пальцами, которые меня развлекали. Поэтому я нуждаюсь в настоящем С.И.Э.

— С.И.Э.? — Эйнштейн порылся в своих банках данных в поисках перевода.

— Секс, исцеление и эякуляция.

Эйнштейн покачал головой, когда его друг, всего лишь один из дюжины киборгов, находившихся на борту для этой миссии, помчался к дверям стыковочного отсека. Тут речь шла даже не о миссии, а о ментальной подпитке. Казалось странным, что машины, способные существовать без кислорода и пищи неделями, а то и месяцами, требовали секса, чтобы нормально функционировать, однако вскоре после восстановления своих человеческих чувств киборги обнаружили, что сексуальное удовлетворение придает сил, а отсутствие эякуляции приводит к очень сварливым и агрессивным братьям. Весь этот тестостерон, который военные ценили за агрессивные черты, оказался пагубным, когда копился слишком долго. Однако, учитывая их потребность в секретности и отсутствии женщин в новом родном мире, секс стал проблемой. Видимо, мастурбация не давала тех же результатов, поэтому поездки в бордели стали фактом жизни.

Во всяком случае, для других братьев. Эйнштейн, вероятно, был единственным живым киборгом, у которого не было желания эякулировать, поэтому он вызвался на эту миссию скорее из практичности, чем из какого-либо интереса к тому, чтобы засунуть член в какой-то сосуд. Несмотря на то, что он был самым умным киборгом из ныне живущих, интеллект не приносил ему ни капли пользы без соответствующих инструментов и материалов для поддержки. Предметы, которые он мог бы легко достать на Земле, оказалось практически невозможно раздобыть в космосе. Пираты и другие торговцы черного рынка, к которым обращались киборги, были немногочисленны и далеки друг от друга, особенно те, кто хотел иметь дело с этими «проклятыми роботами-убийцами».

Пропаганда о киборгах и их способах убийства все еще наполняла новостные волны по всей Галактике. Фальшивые заголовки вроде «психо-дроид убивает всю колонию» или «киборги, машины, готовые уничтожить наш мир» служили прикрытием для военных злодеяний. Правда это или нет, но эти ложные истории сработали. Люди шарахались от них, даже те, кто находился на грани беззакония.

Поскольку пираты не желали торговать, киборгам пришлось прибегнуть к другим методам, чтобы приобрести необходимое. Проблема заключалась в том, что рейды не всегда давали нужные инструменты или сырье. Не говоря уже о том, что достать деньги, настоящие деньги в виде золота, единственную валюту, которую принимали черные торговцы. Возвращение к старому земному обычаю торговли, в данном случае торговле опытом Эйнштейна, когда дело касалось ремонта роботов, была разменной монетой для этой сделки.

Оставив свой пост в командном центре, но сохранив связь с бортовым компьютером на случай приближающихся неприятностей, Эйнштейн вошел в парящий дворец удовольствий. Известный как торговый центр «космическая киска», эта роскошная станция перемещалась по Галактике и могла похвастаться некоторыми из самых продвинутых секс-ботов, которые могло предложить человечество. На Эйнштейна это не произвело никакого впечатления.

Попробовав один-единственный раз опустошить свои яйца с помощью дроида, Эйнштейн придумал дюжину способов, которыми можно было бы улучшить это действие, если бы это его как-то заинтересовало. Но у его IQ были более важные задачи, которые нужно было проработать, например, как создать лучшие маскировочные устройства для кораблей. Как усовершенствовать нано-ботов, бегущих по их не очень человеческим венам. Кого волновало, соответствуют ли мускульные сокращения секс-робота фактическому оральному сосанию женщины, или почему голосовые связки дроида были установлены в ухе, а не во рту? А Эйнштейна это и подавно не интересовало.

Отставая от своих нетерпеливых товарищей, Эйнштейн лишь на мгновение сосредоточил свое усовершенствованное зрение на пышном густом бордовом ковре, мягких уютных креслах, тихой музыке и приглушенном освещение. Все элементы должны были успокаивать и передавать ауру роскошного декаданса. По мнению Эйнштейна, это было пустой тратой времени.

Когда его братья организованно вошли в зону развлечений, Эйнштейн вместо этого подошел к стойке, за которой сидела миниатюрная женщина-дроид, напоминавшая ему земную куклу, известную как Барби. Предположительно она должна была представлять воплощение женственности с этими изгибами, светлыми волосами и накрашенными розовыми губами. Лично он считал, что соотношение груди и бедер с очень тонкой талией делало ее похожей на песочные часы с синтетическими волосами, но опять же, Эйнштейн предпочитал предметы с более сбалансированной симметрией.

— Я ищу мужчину, отвечающего за ремонт роботов. Он назначил мне встречу.

— Одну минуту, пожалуйста, сэр, — моргнув, дроид-регистратор отправил незашифрованное беспроводное сообщение, которое Эйнштейн легко уловил.

Вскоре появился тучный человек.

— Извини, что заставил ждать. У нас была проблема с водопроводом в одной из комнат. Проклятые богатые парни из братства вечно разыгрывают какие-то шуточки. Кстати, меня зовут Боб. Если тебе что-нибудь понадобится, пока ты здесь, просто дай знать, и я посмотрю, что можно сделать.

— Меня зовут Эйнштейн.

— Потому что ты очень умный?

Позаимствовав реплику у Сета, Эйнштейн изобразил на лице то, что, как он надеялся, было дружелюбной улыбкой.

— Из-за моих волос.

Которые часто вставали дыбом, пока он работал над каким-нибудь проектом. По какой-то причине дерганье за пряди, пока они не превращались в дикую гриву, помогало Эйнштейну разгадывать загадки.

Боб усмехнулся.

— Почему-то мне трудно это представить. Ты кажешься очень нервным. Но опять же, как и большинство бизнесменов, которые нас навещают. Правда, несколько минут с одной из моих девочек…

— Я не буду участвовать в этом.

— Это ты сейчас так говоришь. Если передумаешь, дай мне знать. У меня есть один сумасшедший бот, очки и все такое. Она как раз по твоей части.

Сомнительно. Эйнштейн приподнял бровь.

— Может, мы займемся теми роботами, которые требуют ремонта?

— Не терпится приступить к работе? Мне нравятся такие качества в мужчине, э-э, киборге. Следуй за мной, боты, которые нужно исправить, находятся на нижних уровнях.

Эйнштейн ничего не ответил, только кивнул и последовал за толстым мужчиной в служебный лифт. Они опустились на несколько уровней и оказались в сером коридоре без каких-либо излишеств или роскоши верхних этажей. Его шаги громко отдавались эхом в пустом пространстве, почти заглушая пыхтение и сопение человека, торопящегося в комнату, которую, очевидно, никогда не видели клиенты. Эйнштейн покачал головой, окидывая взглядом хаос. Он задавался вопросом, сколько мужчин вернулось бы в заведение, если бы увидели своих «красавиц» в различных состояниях расчленения.

Эйнштейн бродил по залу, чтобы оценить ситуацию, даже не пытаясь сдерживать звуки отвращения при виде в каком беспорядке были некоторые женщины-роботы.

— Что они делают с ними? — пробормотал он.

— Все, что угодно, — ответил Боб, с нежностью проводя ладонями по неповрежденной руке одного из ботов, голова которого свесилась набок. — Вот почему мы больше не используем человеческих девушек. Гораздо легче снова прикрепить руку робота, чем руку из плоти. Менее грязно и шумно.

Эйнштейн не спрашивал, зачем кому-то вообще понадобилось удалять конечность во время секса. Некоторые факты киборгу действительно не стоило знать.

Пересчитав неподвижные тела, он нахмурился.

— Здесь больше ботов, чем я ожидал, — Эйнштейн пристально посмотрел на человека.

Боб заерзал.

— Как я уже упоминал, проклятые парни из братства. Я соответствующим образом скорректирую окончательный счет для твоей команды.

Арамус был бы признателен за дополнительную скидку.

— Это вполне приемлемо. Тогда я начну.

Эйнштейн не терял времени даром. Распаковав свое оборудование, он провел следующие несколько дней, сплавляя сломанные контакты, восстанавливая ослабленные конечности, ремонтируя робототехнику и исправляя динамики, которые позволяли секс-дроидам имитировать речь. Эйнштейн не замечал наготы ботов. Грудь, которую он должен был отрегулировать, половые органы, которые проверял на работоспособность, и губы, которые настраивал на сосание, ничего для него не значили. Все боты были обычными объектами. Они казались ему такими же привлекательными, как и его тостер дома. Просто еще один механический предмет, нуждающийся в ремонте.

Через несколько дней, закончив работу, Эйнштейн потянулся и оглядел пустую комнату. Все, что можно было починить, было исправлено и возвращено в строй. За исключением нескольких оставшихся моделей, поломки которых не подлежали восстановлению, комната стала пуста, из-за чего он обратил внимание на большой ящик, похожий на гроб и стоящий в одиночестве в углу. Эйнштейн подошел к нему, гадая, что же там находится. Может, детали, которые он мог бы использовать для ремонта некоторых моделей, от которых отказался?

— Что в этом ящике? — спросил он Боба, постучав по крышке, когда человек пришел за окончательным отчетом.

Боб хмыкнул.

— Тьфу. Еще один дрянной секс-дроид. Я получил его от пирата в обмен на халяву. Мне казалось, ей просто нужна новая батарейка или что-то в этом роде. Но я не только не могу найти выключатель или энергетический блок, я даже не могу заставить глупого бота дергаться. Я перепробовал все от электрошока до электромагнитного импульса, чтобы сбросить электронную плату, но ничего не вышло. Глупый кусок хлама бесполезен. Вообще-то я собирался выбросить ее в утилизатор.

— Не возражаешь, если я взгляну?

— Вперед.

Эйнштейн открыл крышку и сделал шаг назад, чтобы посмотреть на содержимое. Боб называл это мусором? Глядя на идеальные черты миниатюрного робота внутри коробки, Эйнштейн не мог не нахмуриться. Кому придет в голову выбросить такого реалистичного дроида? Конечно, ее коже недоставало некоторых ярких тонов других секс-ботов, серая бледность, скорее всего, была результатом слишком долгого бездействия и собирания пыли, но Эйнштейн все равно считал устройство привлекательным от темных волос, рассыпавшихся по ее обнаженным плечам, до реалистичного человеческого тела, изобилующего ногтями и волосяными фолликулами на ногах.

— Я никогда не видел такой модели, — размышлял он вслух.

— Как и я. Почему-то я предположил, что она какой-то новый прототип. Поэтому, вероятно, я так и не разобрался, как заставить ее двигаться.

— У тебя нет названия фирмы-производителя?

— Нет. Поверь, я все проверил. Клиенты сходили бы с ума от чего-то настолько реалистичного. Сейчас она всего лишь пресс-папье ростом в пять футов шесть дюймов. Очень жаль.

— Если ты все равно собираешься выбросить ее, то не будешь возражать, если я посмотрю?

— Тьфу, ты можешь вообще ее забрать. Считай это бонусом за проделанную работу. Ты сэкономил мне кучу кредитов благодаря своим мозгам. Ненавижу нанимать этих наглых ремонтников из компании. Гребаные воры. Не говоря уже о том, что вы, киборги, обращаетесь с моими девочками лучше, чем большинство мужчин, которые нас посещают.

— Я могу взять ее с собой? — по какой-то причине эта идея понравилась Эйнштейну, разумеется, в научном плане.

— Забирай. Трахни ее или приклей к носу корабля в качестве талисмана. Мне все равно. Но если тебе когда-нибудь удастся заставить ее работать, то я бы очень хотел узнать, как это произошло, на случай, если снова столкнусь с подобной моделью.

— Договорились.

Закрыв ящик, Эйнштейн приказал рабочему дроиду отнести контейнер на корабль, а сам тем временем убрал инструменты и подготовился к отъезду. Выйдя впервые за несколько дней из служебного отсека, он столкнулся с широко улыбающимся Сетом.

— Эйнштейн, вот ты где. А я-то думал, куда ты запропастился. Ты нашел время трахнуть какую-нибудь киску в промежутке между ремонтными работами?

— Если ты имеешь в виду совокупление, то нет, но, как я понимаю, у тебя все хорошо, судя по сниженному уровню тестостерона?

— Я вдоволь натрахался. И мог бы побить рекорд по количеству оргазмов, — бедра Сета дернулись, на что Эйнштейн лишь покачал головой.

— Ты и твоя потребность в сексе. Не думаю, что когда-нибудь пойму это.

— Мне очень жаль тебя, — Сет похлопал его по спине. — Но еще больше мне жаль дроида, которого ты в конце концов трахнешь, потому что когда ты осознаешь, на что тебе нужен член, то продырявишь ее насквозь своим первым зарядом.

Эйнштейн не понял сути шутки, но Сету та показалась достаточно забавной, так как он хихикал всю дорогу до корабля. Сообщение по беспроводной связи собрало остальных киборгов, пришедших из разных районов борделя. Более расслабленные, чем по прибытию, за исключением Астро, у которого было задумчивое выражение лица, которое Эйнштейн не мог объяснить, они покинули бордель. Эйнштейн сразу направился к командному центру, чтобы проложить запутанный курс домой.

Киборги прекрасно понимали, что им не следовало отправляться в свой мир по прямой линии. Во-первых, за ними могли следить шпионы, а во-вторых, необходимо было провести сканирование экипажа и корабля, чтобы убедиться, что никто случайно не подцепил жучок или устройство слежения.

Человеческие военные становились все более и более хитрыми в попытках вернуть свои миллиардные проекты. Их устройства слежения тоже стали более совершенными, минуя обычные сенсоры. Если бы Эйнштейн был немного глупее, то назвал бы некоторые из новых технологий, с которыми они столкнулись, инопланетными по происхождению. Нелогично, конечно. Если бы во Вселенной существовала разумная жизнь, то, учитывая обширные исследования киборгов, они бы уже ее обнаружили. По крайней мере, так подсказывала логика.

Запустив диагностику из главного центра управления кораблем, Эйнштейн внимательно изучил отчеты, полученные компьютером, тщательно выискивая любые признаки низкоуровневых сигналов или аномалий. Ничего не найдя, Эйнштейн запустил еще один тест, так как знал, что лучше не доверять первому уровню безопасности. Он повторил исследования несколько раз, прежде чем посчитал их достаточно чистыми, чтобы вернуться домой.

Арамус, руководитель этой миссии и командир корабля, неторопливо вошел в командный отсек и развалился в кресле, барабаня пальцами по подлокотнику.

— Какие-нибудь признаки погони?

— Пока ничего.

— Вот и хорошо. Ты нашел время встретиться с секс-ботом, пока мы были в доке, или постоянно прятался в ремонтной мастерской?

— Я не прятался, а работал.

— Конечно, — протянул Арамус, — а я вдруг решил, что не все люди плохие.

— Да ну, и когда же ты пришел к этому выводу? — поддразнил Эйнштейн, прекрасно осознавая, что Арамус говорил с сарказмом.

— Ого. Неужели у моего чокнутого друга появилось чувство юмора? Это звучит слишком по-человечески, а ты знаешь, как я ненавижу это. Достаточно того, что мне приходится мириться с Сетом. Мне бы не хотелось испытать желание выбить из тебя все дерьмо.

— Я слышал свое имя? — Сет вошел в комнату с расстегнутой рубашкой, взъерошенными волосами и улыбкой на лице. — Приветствую, джентльмены. Какой прекрасный день для прогулок.

— Единственное место, которое пригодно для прогулок, — это внешний корпус корабля, где ты будешь искать устройства слежения, когда мы выйдем за пределы млечного пути.

— Арамус, как я вижу, множество секса так и не улучшило твоего настроения. Жаль, — усмехнулся Сет.

— Почему бы тебе…

— Сет! Арамус! — Эйнштейн повернулся в кресле и пристально посмотрел на обоих. — Держите себя в руках. Или вы забыли, что случилось в прошлый раз?

В прошлый раз Сет затравил Арамуса до такой степени, что они устроили полномасштабную драку в машинном отделении, причинив ущерб устройствам, на полный ремонт которых ушли недели, и оставив всех без горячей воды — роскошь, которая хоть и не была необходимой, но все же доставляла Эйнштейну удовольствие.

— Хорошо, папочка, — пробормотал Сет, закатывая глаза. — А я-то думал, что Солус суров.

— Нет, с тех пор как он связался с этой женщиной, — проворчал Арамус. — В последнее время Солус совсем размяк.

— Солус размяк? Ха. Слабо сказать ему это прямо в лицо? — усмехнулся Сет.

Арамус сердито нахмурился.

— Нет уж, спасибо.

Несмотря на то, что Солус нашел женщину, он все еще обладал отвратительной жизненной позицией и очень неприятным правым хуком. Когда-то самый яростный среди киборгов в отношении женщин, являвшихся, по его словам, бичом их вида, Солус быстро и сильно влюбился в женщину-киборга, которую они нашли на заброшенной шахтерской планете. Фиона, ранее известная как F814, превратила некогда мрачного Солуса в кого-то почти милого, хоть никто не осмеливался сказать ему это в лицо. Временами Эйнштейн задавался вопросом, возможно ли такое же смягчение характера для Арамуса. Но они никогда не узнают об этом. Во-первых, Арамус ненавидел человеческих женщин, так что вряд ли он мог подцепить одну из них, а вероятность того, что он влюбится в киборга, была еще более астрономической, учитывая, что они так не нашли никаких подсказок к местонахождению своих сестер с момента обнаружения F814. Если только женщина-киборг не упадет им на колени или они не наткнутся на тайник с секретными файлами с их местоположением, то поиски найти женскую версию самих себя были обречены на провал.

Впрочем, киборги не сдавались. Одного лишь знания о существовании большего числа подобных им существ, находящихся в рабстве, подвергающихся насилию и не знающих, кто и что они такое, было достаточно, чтобы заставить продолжать поиски, не говоря уже о том, что это поддерживало их жажду мести. Пропавшие без вести по меньшей мере десять женщин-киборгов нуждались в спасении. Хорошо, что Эйнштейн любил сложные загадки. Кстати об этом…

— Корабль на диагностике, поэтому мы еще несколько дней не увидим млечный путь, так что, если никто не возражает, я пойду в свою лабораторию.

— В свою лабораторию или к секретному ящику, который ты тайно пронес на борт?

— Тут нет никакой тайны, — возмутился Эйнштейн. — Это подарок владельца борделя.

— Хочешь сказать, что принес сюда секс-бота? — брови Сета поползли вверх. — Эйнштейн, собака ты этакая.

— Во мне нет ДНК собаки.

— Опять ты со своим буквальным восприятием. Я упомянул собаку, потому что… забудь об этом. Не могу поверить, что ты договорился о получении дроида. И сколько же тебе это стоило? И что еще более важно, поделишься ли ты с нами?

— Для начала, я ни о чем не договаривался и не платил. Она на самом деле пустышка и не работает. Владелец собирался выбросить дроида, поэтому я попросил отдать его. Сейчас же я собираюсь посмотреть, есть ли там запчасти, которыми мы сможем воспользоваться.

Ведь несмотря на нано-боты, наполняющие их организмы, киборги не были невосприимчивы к необратимым повреждениям. Не говоря уже о том, что их набеги на некоторые колонии привели к тому, что люди, отбросы общества, были перенаправлены Землей на работы в более одинокие аванпосты, чтобы сделать те полезными. Предполагалось, что это самый гуманный способ убрать нежелательных людей из поля зрения общественности и из фонда социального обеспечения. На самом деле это было изгнание. С глаз долой, из сердца вон.

Когда киборги нападали, требуя ресурсов, многие из этих поврежденных людей умоляли о помощи, о чем угодно, лишь бы избавиться от бессмысленного и тяжелого существования, которое влачили в плохо обеспеченных колониях.

Бессердечные киборги не могли отказать. Они слишком хорошо знали, что такое быть изгоем, но в то же время кибернетические единицы были практичны. Повреждённые люди не приносили пользы своему растущему обществу, и хотя инъекции нано-ботов действительно помогали улучшить здоровье некоторых, многие другие требовали частей, которые превращали их в полезные, функционирующие инструменты для своего общества. Однако у киборгов быстро заканчивались детали для замены.

Сет указал на изъян в его логике относительно приобретенного женского бота:

— Разобрать ее на запчасти? Эм, неужели ты не подумал, что парни могут не согласиться с установкой женских деталей? То есть, я всецело за равные права, но не смог бы смириться с женской рукой. Впрочем, я не прочь посмотреть, подойдут ли Арамусу сиськи. Может, тогда он сумеет войти в контакт со своей более мягкой, женственной стороной.

— Я собираюсь затолкать свой кулак тебе в…

Эйнштейн проигнорировал следующую грубую угрозу. Громко рассмеявшись, Сет бросился бежать, а Арамус проследовал за ним. Эйнштейн сдержал улыбку. Некоторые ситуации никогда не меняются.

Вызвав двух братьев для наблюдения за командным центром, несмотря на то, что его внутренний ИМК поддерживал постоянную связь, Эйнштейн направился в лабораторию, которая по совместительству была его личной каютой. Войдя, он едва удостоил пространство взглядом. Зачем беспокоиться, если он и так знал, что там находилось вплоть до последнего болта, аккуратно сложенного в маркированные контейнеры на чистом рабочем столе?

Ящик из борделя стоял прямо посреди тесной комнаты и все время притягивал его взгляд. Эйнштейн старался не обращать на него внимания, убирая инструменты и обходя его стороной, пока складывал вещи и принимал заслуженный душ. Но словно намагниченная, таинственная шкатулка ящик притягивал его взгляд, возбуждая любопытство. В конце концов Эйнштейн уступил этому желанию. Схватив монтировку, он вскрыл ящик.

И вот она здесь. Все еще неподвижная, с закрытыми глазами, в той же позе, в которой он видел ее в последний раз, такая же безжизненная, как и всегда. И все же, оставшись с ней наедине в замкнутом знакомом пространстве, Эйнштейн обнаружил, что замечает в секс-дроиде то, чего раньше не видел. Например то, что она доставала только до его подбородка. Худощавость фигуры, очерчивающей ребра. Его взгляд оценил размер ее груди, после изучения торса, который должен был быть более спортивными и менее дерзким, чем у обычных моделей, которые расхаживали по борделю. Тяжелая грудь с темными сосками, один из которых был чуть больше другого. Маленькое несовершенство, очаровавшее Эйнштейна. Также его гипнотизировал тот факт, что между ее ног были волосы. У большинства секс-ботов вообще не было волос ниже декольте. Ноги, руки, лобок — все, как правило, оставалось обнаженным в соответствии с предпочтениями клиентов, к тому же так было проще содержать дроида в чистоте. Но это не относилось к данной модели. Густые кудряшки покрывали ее лобок. Когда Эйнштейн присел, чтобы рассмотреть дроида, то заметил фолликулы на ее икрах и неокрашенные ногти на ногах. Так реалистично и неожиданно. Как будто она когда-то была человеком, но застыла во времени.

Эта мысль заставила его остановиться. Не может быть. Или может? Конечно же, нет. Тем не менее странности подтолкнули его к воспоминаниям о бритве Оккама^1, которая утверждала, что иногда самая простая гипотеза была наиболее вероятной. В этом случае, учитывая все человеческие характеристики, мог ли он случайно наткнуться на одну из женщин-киборгов, которых они искали? На первый взгляд это казалось невозможным. Как бордель сумел заполучить ее в свои руки? Но опять же, владелец признался, что купил ее у пирата. Но как пират добрался до нее? Разумеется, он ее украл. Разве имеет значение откуда?

Взволнованный такой вероятностью, Эйнштейн задумчиво потер подбородок. Теория была хороша, но как ее проверить? Он не мог спросить напрямую.

«Но я ведь могу взять несколько образцов?», — он сразу отбросил эту идею. Вскрытие могло безвозвратно навредить, если его теория окажется верной. С другой стороны, учитывая ее серую бледность и признание бывшего владельца о том, как он безрезультатно пытался ее реанимировать, означало, что даже если она была киборгом по происхождению, то скорее все уже давно умерла.

От этой мысли ему почему-то стало грустно.

— Ты когда-то была человеком, как и я? — спросил он вслух. — Или я просто обманываю себя?

Ему придется выяснить это позже. Сработал бесшумный сигнал тревоги, когда компьютер что-то обнаружил, поэтому Эйнштейн ушел на свой пост, оставив женскую аномалию позади.

* * *

Глубоко внутри робота, заключенного в непроницаемый титановый щит, глухо стукнуло сердце, словно на что-то откликнувшись.

Глава 2

Первое, что сделал Эйнштейн, когда ему пришла в голову мысль об обнаружении женщины-киборга — одел ее. Как только он начал думать о ней как о личности, пусть даже инертной, ее нагота стала беспокоить… и отвлекать по причинам, которые он не понимал. Одна из его рубашек выглядела вполне прилично, не мешая при этом тестам.

Слишком большая рубашка на пуговицах висела на ее неподвижном теле, достигая середины бедра. Отступив и застыв в центре своей лаборатории, Эйнштейн обратился к женщине:

— Это не платье и не что-то модное, но, по крайней мере, теперь твои интимные места прикрыты. Если не возражаешь, я проведу несколько тестов.

Он не мог объяснить, зачем предупреждал ее и говорил таким извиняющимся тоном, но ему стало легче. На самом деле, Эйнштейн легко приобрел привычку разговаривать со своей новой, безжизненной соседкой по комнате, даже если она не отвечала взаимностью. Как-то Арамус зашел в лабораторию и увидел ее, объявив женщину идеальной, потому что она была тихой. Как ни странно, Эйнштейн был не согласен. Он хотел поболтать с ней. Ее голос будет звучать высоко или низко? Хриплый или визгливый? Его почти фанатичное очарование должно было вызывать тревогу, но ничего подобного не произошло.

В перерывах между обычными делами — управление кораблем, наблюдение за незваными гостями и воспитание братьев — он изучал дроида, сводя физический контакт к минимуму.

Чем больше Эйнштейн проверял и находил, тем сильнее верил, что обнаружил женщину-киборга. Но какую именно? Не реагируя ни на какие раздражителем, она не могла ответить, а незнание сводило Эйнштейна с ума. Он ненавидел загадки, которые не мог разгадать, а здесь стояла самая большая из всех.

Его одержимость не осталась незамеченной. Однажды Сет забрел в лабораторию, когда Эйнштейн сидел на корточках и изучал ноги женщины своим улучшенным зрением, увеличивая масштаб и ища серийный номер, шрам, все, что он мог бы использовать, чтобы положить конец тайне ее личности и происхождения.

— Эйнштейн, чувак, я помню, что ты неопытен в сердечных делах, но разве тебе никто не говорил, что нужно начинать с ее рта, а не с пальцев ног?

Вскочив, Эйнштейн удивился, почему часть его синтетической крови прилила к щекам, странно их согревая.

— Я просто изучал ее.

— Зачем? Это не испытание и не ракетостроение. Она же секс-бот. Сломанный, но все же бот. Если тебе понадобятся наставления по ее использованию, дай мне знать. А еще лучше, позволь показать.

Сет протянул руку, чтобы дотронуться до женщины, но Эйнштейн оттолкнул ту. Повисла тяжелая тишина, потрясение было почти осязаемо в воздухе.

— Извини, — пробормотал Эйнштейн.

— Чувак, да что с тобой такое? Только не говори, что ты ревнуешь. Я понимаю, у тебя никогда не было девушки и все такое, но ты ведь помнишь, что она всего лишь робот?

Эйнштейн отвернулся и стал переставлять предметы на своем рабочем столе.

— Возможно. А может и нет.

— Что это значит?

— Я не уверен на сто процентов, что она дроид.

— Хм, неужели я слышу из твоих уст, что ты в чем-то не уверен? Ты, парень, который все знает.

— Да.

— Ты сам-то давно перезагружался?

— Вообще-то да. А что?

— Потому что я никогда раньше не слышал от тебя таких слов. С каких это пор ты не имеешь дела с абсолютами?

Эйнштейн слегка пожал плечами.

— Потому что я не могу быть абсолютно уверен, что она секс-бот.

— Мужик, ты же знаешь, что я люблю тебя как брата, но мне кажется, ты слишком долго пробыл в космосе. То есть, ну серьезно, кем еще она может быть?

Руки Эйнштейна беспокойно задергались. На него было так не похожа нерешительность в ответах.

Сет поторопил:

— Говори уже.

Пришло время высказать свою теорию вслух… и выслушать насмешки.

— Я думаю, что она может быть киборгом.

К его удивлению, Сет не сразу опроверг теорию.

— Ни хрена себе. Почему?

— Почему?

— Почему ты думаешь, что она киборг, придурок?

Обратившись к записям, Эйнштейн показал некоторые из своих открытий.

— Ох. Ну, для начала, у нее нигде на теле нет панели доступа.

— Как я понимаю, ты хорошо ее осмотрел? — Сет нахмурил брови.

И снова Эйнштейн почувствовал, как по его шее поползло странное тепло.

— Да. Она не содержит никакой внешней точки доступа. Образцы тканей не показали наличие латекса или других композитов в наружных слоях. Вся ее кожа кажется органической по своей природе, хотя в настоящее время находится в инертном состоянии.

— Ты проверил наличие внутренних органов?

— Я пытался, но… — Эйнштейн повел плечами. — Судно не оборудовано должным образом для такого рода медицинских анализов. У меня нет ни МРТ, ни ультразвука, которые я мог бы использовать. А пока я не найду веских доказательств обратного, то не хочу ее вскрывать.

— Но она же мертва, чувак. Какая разница?

На мгновение в Эйнштейне вспыхнул гнев.

— Есть разница.

— Черт возьми, старик, если бы я не знал тебя лучше, то подумал бы, что ты влюблен в эту мертвую девушку. Но это полный бред. По моему мнению. Только не говори, что тебе она нравится. Ты же знаешь, что все безнадежно?

— Конечно, знаю. Просто я считаю эту загадку захватывающей.

— Ну да. А тот факт, что она симпатичная, не имеет к этому никакого отношения.

— Всего лишь загадка. Ничего больше.

— Если ты так утверждаешь, чувак, — Сет обошел женщину, задумчиво наморщив лоб. — Давай на мгновение представим, что ты прав, а она киборг. Это очень серьезная новость. Мы должны сообщить Арамусу.

— Нам обязательно это делать? — по какой-то причине Эйнштейн предпочитал держать эту тайну при себе.

— Почему бы и нет? Вряд ли Арамус что-то сделает с ней. Он просто доложит о твоей находке.

— Ты хотел сказать, о моей гипотезе?

— Да как угодно. Глядя на нее, я должен согласиться, что она слишком реалистична, чтобы быть дроидом, — Сет щелкнул пальцами. — Ты же знаешь, что есть быстрое решение, которое мы могли бы попробовать. Почему бы не сделать снимок и не отправить зашифрованное изображение на нашу базу? Может, Хлоя или Фиона поймут, кто она такая. Или кем была.

Эйнштейн нахмурился.

— Об этом я как-то не подумал, — выявился еще один умственный недостаток с тех пор, как он столкнулся с женской загадкой. Эйнштейн сделал мысленную пометку провести более тщательную диагностику своих систем, когда доберется до главной лаборатории. — Позволь мне взять настоящую камеру со вспышкой, — хоть он мог делать снимки с помощью своих бионических глаз, Эйнштейн получил бы лучшее качество с помощью специализированного устройства. Поиск камеры прервал дальнейший разговор, что вполне устраивало Эйнштейна. Он сделал несколько снимков лица таинственной женщины и отправил файлы Арамусу вместе с коротким письмом, в котором изложил свои подозрения и выводы.

Вскоре Сет ушел, а Эйнштейн стал расхаживать перед неподвижным телом.

— Думаю, скоро мы узнаем, действительно ли ты одна из пропавших женщин-киборгов.

Но кто именно? Эйнштейн надеялся, что это не биологическая сестра Хлои, которая попала в плен к военным в то же самое время. Даже он со своим расчетливым разумом понимал, что это вызовет эмоциональный дисбаланс у хрупкой натуры Хлои. Но чем больше Эйнштейн изучал неподвижную соседку по комнате, тем чаще не мог игнорировать сходства. Тот же оттенок темных волос, похожее строение лица.

Подтверждение заняло несколько часов, поскольку сигнал, чтобы избежать любого военного досмотра, должен был отскакивать в кажущемся хаотичном порядке, прежде чем достигнуть их родного мира, а затем вернуться обратно.

Эйнштейн получил зашифрованное, но безошибочно узнаваемое сообщение прямо в свой ИМК. Его плечи поникли. Подозрения подтвердились. Он действительно нашел женщину-киборга. Волоча ноги, Эйнштейн подошел и встал перед ранее неизвестной женщиной. Подняв пальцы, которые слегка дрожали из-за захлестнувших неизвестных эмоций, он коснулся ее холодной щеки.

— Привет, B785, или мне следует называть тебя Бонни? — тихо пробормотал он. — Прости за то, что мы не нашли тебя вовремя. Жаль, что не смогли помочь, — затем, повинуясь непонятному импульсу, он наклонился и нежно поцеловал ее в губы.

Между ними промелькнула какая-то вспышка, что-то вроде искры. Однако этот шок не шел ни в какое сравнение с тем, что испытал Эйнштейн, когда глаза женщины распахнулись.

Глава 3

Темнота. Она плыла в темноте, нежном океане пустоты и спокойствия. На этих ласковых волнах она отдыхала, расслабившись в объятиях укутывающего ее кокона. Защищающего ее. Оберегающего от боли. Несправедливости. Бонни наслаждалась этими успокаивающими касаниями. Ей не хотелось покидать утешающую безопасность. Но что-то потревожило ее вечный покой. Голос, тихое бормотание, настойчивый шепот проникали сквозь слои, под которыми пряталась Бонни, вынуждая пробуждаться ее сознание… и любопытство.

Она изо всех сил пыталась опуститься обратно и остаться в смертельном трансе, чтобы вновь обрести покой. Однако жужжание продолжало возвращаться. Нежные прикосновения щекотали.

Подобно цветку, распускающемуся на солнце, или, точнее, спящей принцессе, которая просыпается от нежного поцелуя принца, ее глаза распахнулись. Бонни очнулась.

Ужас на лице стоявшего перед ней человека был почти комичным, но не таким веселым, как смущение, которое последовало после того, как мужчина стал отступать. Бонни склонила голову, когда ее неизвестный принц наткнулся на аккуратно застеленную кровать, распластавшись на спине самым нелюбезным образом. Его рот открывался и закрывался, но не раздавалось ни звука, хотя Бонни прекрасно слышала гудение электронных устройств. Значит, ее слуховые возможности не были этому виной. Казалось, от шока мужчина потерял дар речи. Возможно, если она успокоит его, то он скажет что-нибудь осмысленное.

— Привет, красавчик. Отвечаю на твой вопрос — B785 является именем, которое дали они. Я же предпочитаю, чтобы меня называли Бонни, — ответила она нежным голосом, который прозвучал более хрипло, чем помнила Бонни, вероятно из-за недостатка влаги. То же самое, что проснуться после злоупотребления спиртным.

— Ты… Но… Как… — не в силах связать слова в единое предложение, спаситель, который все же сумел принять сидячее положение, уставился на нее ярко-синими роботизированными глазами. На самом деле они были довольно милыми, обрамленные густыми, греховными ресницами. Бонни изучила остальные черты его лица, начиная с прямого носа и заканчивая угловатыми скулами и чувственными губами, губами, которые двигались, произнося лишь странные, непонятные слоги.

Несмотря на то, что это выглядело забавно, Бонни решила не ждать, когда он обретет способность говорить. Проведя краткий анализ своего состояния, она определила самую насущную потребность.

— Можно мне немного воды? — спросила она, когда ее внутренняя диагностика отметила дефицит жидкости.

— Воды? — воскликнул он. — Конечно. Прости. Уже бегу. Просто дай мне секунду, — парень бросился к маленькой раковине в углу. Он быстро вернулся с чашкой, содержимое которой случайно выплеснулось за край. Первая попытка Бонни взять чашку провалилась, одеревеневшие конечности отказывались подчиняться. Вода пролилась на пол, намочив босые ноги девушки. Ее кожа впитала влагу, словно губка.

— Можно еще?

Мужчина снова поспешил прочь и наполнил чашку, но на этот раз по возвращению он поднес воду к ее губам, которые Бонни предусмотрительно приоткрыла, и влил содержимое ей в рот. Когда она проглотила жидкость, мужчина быстро побежал обратно к раковине. Таким образом он влил ей в рот несколько чашек, прежде чем Бонни произнесла:

— Хватит. Со мной уже все хорошо.

— Тебе еще что-нибудь нужно? На борту не так уж много настоящей еды, но у меня есть кое-какие минералы и другие полезные добавки, которое ты сумеешь усвоить.

Как невкусно, но необходимо. Бонни наморщила нос.

— Если тебе не сложно. Мои ресурсы довольно сильно истощены.

Пока Бонни ожидала сбора всех обещанных веществ, мужчина — его звали Эйнштейн, в ее ИМК всплыли смутные воспоминания похожие на сон о том, как он разговаривал с ней — восстановил самообладание. По крайней мере некоторую его часть. Эйнштейн все еще казался очень взволнованным, постоянно взъерошивая пальцами свои светлые волосы. Бонни находила его нервозность причудливой и освежающей по сравнению с ее последними воспоминаниями, где солдаты обращались с ней не иначе, как с предметом для своих нужд. Тьфу. Теперь у нее появилось воспоминание, которое она предпочла бы забыть. Оттолкнув это в уголок-сознания-с-ситуациями-о-которых-она-не-хотела-помнить, Бонни похоронила воспоминание там же, где была заперта печаль по поводу смерти Хлои. Девушка сосредоточилась на настоящем.

Гул под ногами указывал на то, что она была на каком-то судне. Может, корабль? Бонни определенно находилась в какой-то лаборатории. Различные компьютеры и приборы вокруг были знакомым зрелищем для того, кто привык почти ежедневно проходить тесты. Пока она осматривала свое окружение, Эйнштейн принес ей обещанное и, избегая встречаться с ней взглядом, передал все в ее более уверенные руки.

Порошкообразные и измельченные питательные вещества, которые выглядели как сухая пыль и мел, не были хороши на вкус, но ее тело все приняло и стало использовать, чтобы восстановить силу, буквально вернув Бонни к жизни.

— Ммм. Так-то лучше, — наконец, пробормотала она, когда все ее системы снова заработали. — Спасибо.

— Всегда пожалуйста. Жаль, что я не знал, насколько ты проголодалась. Тогда я накормил бы тебя. Я должен спросить, как это возможно? Мне казалось, что ты мертва. Все мои тесты и наблюдения наводили на этот вывод.

— Я действительно была мертва.

«Я так думаю».

Бонни пока не разобралась, что произошло. Только что она жила в темном подвешенном состоянии, в мирном плавающем существовании без стресса, боли или драмы, а в следующее мгновение… из темноты с ней заговорил голос. Он задавал вопросы, которые она игнорировала. Потом были эти нежные прикосновения. И вдруг его губы прижались к ее губам, вызывая искру чего-то такого, что она не чувствовала уже целую вечность. Чего-то такого, что пробудило ее ото сна, несмотря на решение покончить с собой.

— Что ты сделал, чтобы разбудить меня?

Взволнованный, Эйнштейн старался не встречаться с ней взглядом.

— Насчет этого… наверное, мне следует извиниться за тот поцелуй. Я бы никогда так не поступил, если бы знал, что ты еще жива. Просто я выяснил, кто ты такая, и…

— Надумал поиграть в прекрасного принца? — ее губы изогнулись в улыбке в ответ на удивленно открытый рот Эйнштейна, ведь она снова лишила его дара речи. — Только не говори, что ты не знаешь эту сказку.

Он взял себя в руки.

— Нет. Я знаю сказку, просто никогда не ожидал, что ты проснешься, особенно когда все остальное тело не функционировало. Это не имеет никакого логического смысла.

— С чего ты взял? Разве ты часто целуешь спящих девушек, чтобы посмотреть, что произойдет дальше?

— Нет. Никогда. На самом деле, насколько я помню, мне не довелось целоваться ни с одной женщиной.

— Никогда? — снова поддразнила она, что привело его в полное смятение. Ох, какая ирония судьбы! Бонни, бывшая школьная потаскушка, военная шлюха и доступная девушка, известная своей любовью к увеселительному времяпровождению, была разбужена неопытным ботаником. Бонни тихо рассмеялась и потянулась, разминая мышцы, ведь они, казалось, не двигались целую вечность, а если точнее, согласно ее встроенному компьютеру, триста тридцать девять дней, шестнадцать часов и семь минут.

— Ты дразнишь меня? — Эйнштейн спросил это с каким-то искренним недоумением, будто сама идея была ему чужда.

— Да. А что? Разве это проблема?

— Нет. Просто учитывая то, что еще час назад ты была мертв для всего мира, я вроде как ожидал другого…

— Драмы? Может, немного слез? Раз ты так хочешь, я могу забиться в припадке истерики, но если спросишь моего мнения, то это пустая трата воды и времени, — Бонни никогда не считала, что депрессия и истерика могут привести к чему-то толковому. Именно поэтому она взяла на вооружение девиз «не можешь победить врага, объединись с ним» в самом начале, когда жизнь резко изменилась к худшему. Бонни не могла утверждать, что после этого ей стало лучше, но, по крайней мере, она чувствовала, якобы все держит под своим контролем, даже если этот контроль был частью ее воображения. Она сдалась только тогда, когда… нет. Не сейчас. Бонни не хотела думать о причинах, побудивших ее впасть в подобную смерти кому.

— Полагаю, так и есть.

Из-за неуверенного тона мужчины Бонни рассмеялась.

— Ох, Боже, какой же ты милый. Впрочем, довольно обо мне. Кто ты?

— Меня зовут Эйнштейн.

— Как того эксцентричного ученого?

— Что-то типа того. Это имя я выбрал, когда освободился от военной программы, навязанной моему разуму. Раньше я был известен как единица IQ221.

— Ох, я слышу за этим увлекательную историю. Позже тебе придется обо всем рассказать. Давай начнем с того, Эйнштейн, ранее известный как IQ221, где мы находимся? И если ты вдруг скажешь что-то о военном корабле, то помни, что я знаю тысячу способов убить тебя, — Бонни подмигнула, но ее шутка прошла мимо его милой взъерошенной головы.

Эйнштейн попятился, не в силах скрыть свое смущение от ее дразнящего заявления.

— Мы действительно находимся на военном корабле, но он больше не принадлежит людям.

— Хочешь сказать, что ты и все остальные на борту — киборги? Очаровательно, — и неожиданно. Последнее, что она слышала, был приказ уничтожить их всех. — Как так получилось? Неужели военные наконец-то освободили киборгов? Никогда бы не подумала, что генерал «опрятность» так поступит. Насколько я помню, он был полон решимости либо убить, либо спрятать свои драгоценные проекты.

— Ты помнишь свое время в плену?

К несчастью. Теперь настала ее очередь хмуриться.

— Конечно, помню. И это больше всего раздражало ублюдка, ведь что бы он не делал, я все равно не забывала. Впрочем, спустя некоторое время, я сделала вид, что у меня проблемы с памятью. Мне пришлось пройти много сеансов в яме, прежде чем я поняла, что лучше всего подыграть.

На самом деле ей потребовалось потерять зрение и обзавестись роботизированными глазами, чтобы наконец осознать необходимость пересмотра ее упрямой позиции.

Дверь в комнату без предупреждения со свистом распахнулась, из-за чего они оба обернулись, чтобы посмотреть на вошедшего.

— Эй, Эйнштейн, старина, я только что получил печальную новость, — вновь прибывший остановился в дверях, его глаза округлились при виде Бонни.

Она одарила его тем же самым взглядом. Более высокий, чем ее принц, киборг обладал густой шевелюрой, красивым телосложением и лучезарной белозубой улыбкой. Другими словами, он напоминал Бонни скучную, но популярную куклу, типаж которой она запомнила довольно хорошо. Она разбиралась в таких мужчинах. Если бы он был человеком, то им было бы легко манипулировать, особенно если разменной монетой окажется секс. Если бы он был человеком. Может, у мужчин-киборгов были те же черты характера, что и у их органических собратьев? Был только один способ выяснить это.

— Привет, красавчик. Очень мило с твоей стороны присоединиться к приветственной вечеринке.

К его чести, новый парень не сразу поддался ее обаянию. Он даже не стал обращаться к ней напрямую.

— Она жива?

Какой молодец. Похоже, когда военные создавали мужчин-киборгов, то упустили несколько ключевых компонентов, таких как интеллект. Но, эй, по крайней мере, они оставили им возможность констатировать очевидное. Бонни взяла Эйнштейна под руку.

— Я очень даже жива благодаря этому прекрасному принцу. Он разбудил меня с помощью отличного поцелуя. Романтично, не правда ли?

— Эйнштейн? Поцелуй? Чувак, о чем, черт возьми, она говорит?

Бедный Эйнштейн, его ИМК, казалось, замкнула, потому что он так и не ответил. Бонни сжалилась над своим безмолвным спасителем.

— Ее зовут Бонни, и я уже рассказала, что произошло. Мой милый маленький ботаник чмокнул меня в губы и пробудил от долгого сна. Признаюсь, я тоже была удивлена, но, эй, дерьмо случается. Теперь, поскольку мой принц, похоже, не может найти слов, будь добр и представься, а затем расскажи где мы и что, черт возьми, происходит? — она закончила требование на вопросительной ноте.

— Меня зовут Сет, начальник отдела тайных операций, а это Эйнштейн, главный врач и офицер связи. Ты находишься на судне «выкуси» под командованием Арамуса, самого грубого ублюдка, известного в мире киборгов. Но несмотря на все это, он порядочный хрен. Только никогда не рассказывай ему, что я так сказал.

— Сет! — упрекнул его Эйнштейн, произнеся только имя, но киборга, похоже, это не волновало, если его широкая ухмылка была хоть каким-то показателем.

— Что? Я просто рассказываю ей, как обстоят дела. Она вот-вот встретится с нашим любимым командиром. Лучше уж мы подготовим ее.

— Кого и к чему ты собрался подготовить? — крикнул хриплый голос. — Ты отправил мне сообщение с требованием немедленно притащить сюда металлическую задницу. Лучше бы это было нечто важное, Сет, либо я залью водой твои схемы, чтобы полюбоваться на короткое замыкание. Святое гребаное дерьмо! — огромный мужчина, который протиснулся в комнату, испустил проклятие вместе со свистом.

Бонни помахала рукой.

— Привет. Ты должно быть возглавляешь эту операцию. Меня зовут Бонни, ранее известная B785, или, как генерал любил ласково обращаться ко мне, раздражающая проклятая сука. Но ты можешь называть меня своей новой занозой в заднице, — она широко улыбнулась.

Глава 4

Вид безмолвного Арамуса действительно доставлял огромное удовольствие, особенно его выпученные глаза и дёргающийся мускул на челюсти. Конечно, капитан миссии и король едких возражений не мог позволить кому-то вроде предполагаемого мертвого секс-бота, неожиданного ожившего и дразнящего, долго держать его в шоке.

— Какого хрена тут происходит?

— Эйнштейн поцеловал то, что считал неодушевленным дроидом, и силой своего супер-языка…

— Вообще-то, он использовал только губы, — вмешалась Бонни. — И даже не пытался проскользнуть внутрь.

— …прекрасного принца разбудил спящую красавицу, которая оказалась одной из пропавших и искомых нами женщин-киборгов, — подытожил Сет со слишком большим ликованием.

Арамус перевел взгляд с Бонни на Сета, потом на Эйнштейна, а затем снова на Бонни и хмыкнул.

— Чертовски неправдоподобно. Почему я все время оказываюсь на миссиях, в которых происходит всякая хрень? Почему никогда не могу насладиться мирной поездкой, где единственные задачи — это взрывы военных кораблей-разведчиков и набеги на склады снабжения?

Сет ударил Арамуса по спине.

— Если спросишь моего мнения, то, думаю, ученые, должно быть, засунули какую-то счастливую подкову в твою тугую задницу. Приключения с тобой никогда не бывают скучными.

— Если ты не заткнешься, то я засуну тебе что-нибудь в рот, — прорычал Арамус.

Видя, как Бонни качает головой, наблюдая за обменом репликами между двумя друзьями, Эйнштейн задумался, как это выглядело со стороны. Поняла ли девушка добродушные остроты друзей или приняла перепалку за жестокость, в которой часто обвиняли киборгов?

Используя беспроводную связь, Эйнштейн отправил мысленное сообщение:

«Эй, вы двое, не могли бы прекратить это? Она только что проснулась, а если вы ее напугаете, то Бонни может снова отключиться».

Сет сразу ответил:

«Но ведь он начал первым».

«Я прошу вас обоих прекратить перепалку».

«Или что?» — мысленно прорычал Арамус.

«Эй, а кто-нибудь обратил внимание, что у нее, как и у Хлои с Фионой, нет беспроводной связи?»

Три пары глаз повернулись в сторону Бонни, из-за чего девушка напряглась.

— Что? Почему вы так смотрите на меня? Неужели в моих зубах застрял кусок астероида?

— Ты что-нибудь слышала?

— О чем речь?

— Наш местный хакер пытается спросить, есть ли у тебя беспроводная связь?

— Нет. Ни одна из женщин-киборгов, которых я знала, не имела подобного. Генерал не раз говорил, что мы достаточно опасны и без того, чтобы давать нам возможность тихо переговариваться между собой.

— Наконец, я могу согласиться хоть с чем-то, что сказал человек, — ответил Арамус.

Эйнштейн толкнул его локтем раньше, чем это успел сделать Сет, из-за чего Арамус раздраженно буркнул:

— Что? Это чистая правда.

— Это не так, — отрезал Эйнштейн, вставая на защиту противоположного пола.

— Ха. Подожди немного, парень. Скоро ты придешь к выводу, что я был прав.

— И это сказал мужчина, никогда не общавшийся с женщиной, которая бы в этот момент не кричала и не плакала.

— А вот тут ты ошибаешься, потому что я вообще не утруждаю себя разговорами с ними, — заявил Арамус с самодовольной гордостью.

— Однажды… — пригрозил Сет.

— Однажды что?

— Однажды, я надеюсь, женщина заставит тебя проглотить свои слова.

— Этого никогда не произойдет.

— Ох, произойдет. Я загадываю это желание на каждую падающую звезду, которую вижу.

— Я изобью тебя до полусмерти.

— Я изобью вас обоих до полусмерти, — вмешался Эйнштейн, раздраженный постоянной перепалкой, да еще в присутствии нового гостя. — Извини за это, — обратился он к Бонни. — Мне бы хотелось сказать, что обычно они не ведут себя так, но я ненавижу лгать.

— Оу, не извиняйся за них. Каждый увидит, что они спорят, потому что втайне любят друг друга.

Сет поперхнулся. Арамус выпучил глаза. Оба наперебой начали отрицательную тираду, в то время как Бонни наблюдала за ними с жадным интересом и ухмылкой на губах. Эйнштейн потер лицо рукой.

Когда его тщательно организованный мир успел превратиться в хаос? На самом деле, Эйнштейн знал ответ — в тот момент, когда Бонни ожила и посмотрела на него прекрасными изумрудными глазами.

Независимо от логики, простое прикосновение плоти к плоти не должно было разбудить девушку. Хоть Эйнштейн и почувствовал странный электрический импульс при контакте, он не сделал ничего, что могло бы объяснить ее внезапное пробуждение к жизни. Что же касалось сравнение Бонни их объятий со сказкой, то волшебства не существовало. Поцелуи не будили мертвых людей, даже киборгов. Впрочем, Бонни была ярким примером обратного. Потому что, несмотря на всю неправдоподобность, она стояла здесь, противостоя Арамусу сладкими улыбками и насмешками. Дразня Сета завуалированными намеками, которые действительно задевали обычно невозмутимого агента-киборга. Бонни начинала приобретать яркие живые цвета, тон ее кожи потерял свою серую бледность, сменившись розовым оттенком, а ее щечки и тело преобразились из-за всех минералов и жидкости, которые она впитала, делая ее менее похожей на робота в пользу человека. Женственная. Сексуальная. Дерзкая. Интригующая…

— Думаю, мне нужно присесть, — объявил Эйнштейн, ни к кому конкретно не обращаясь. Так он и поступил. Его разум словно замкнул, борясь за логику. Колени Эйнштейна ослабли, он плюхнулся на кровать и попытался осмыслить происходящее. Он потерпел неудачу в том, к чему привык, и это ему совсем не нравилось. Не в силах справиться с нелогичной чередой событий, Эйнштейн загнал все факты, которые отказывались выстраиваться в логические цепочки, в угол своего сознания для изучения, когда появиться больше времени. Теперь его разум был свободен, поэтому Эйнштейн сосредоточился на более важном. Бонни, и что с ней делать.

«Поцелуй ее еще раз во имя науки. И посмотри, что будет дальше. Ррррр!»

Неправильный ответ. Эйнштейн отбросил неуместную мысль и перебрал оставшиеся, самые неподходящие… и неожиданные. Они тоже были отодвинуты в теперь уже переполненный уголок сознания. Наконец, появилось одно предложение, которое имело наибольший смысл… и вызывало наименьшую тревогу.

— Кто-то должен сообщить Хлое, что ее сестра все-таки жива.

Тишина наступила так внезапно, что Эйнштейн быстро провел диагностику своих слуховых функций.

Бонни прочистила горло.

— Прошу прощения? Ты упомянул Хлою? Мою сестру Хлою? То есть моя сестра, Хлоя, все еще жива? — ее голос становился все громче, но это было не так пугающе, как тот факт, что она делала шаг к Эйнштейну с каждым вопросом, не спуская с него взгляда.

— Если я скажу «да», то ты причинишь мне боль? — казалось, Бонни была готова к насилию, а Эйнштейн сомневался, что сможет ее остановить. Не потому что ему не хватило бы сил или способностей, он просто не думал, что сумеет причинить ей боль даже во имя самозащиты.

Ее брови удивленно выгнулись, когда девушка остановилась.

— Причиню тебе боль? Только если ты не ответишь. Скажи правду. Моя сестра жива?

— Да.

На секунду Эйнштейн задумался, не отправил ли ее обратно в кататоническое состояние, настолько неподвижной стала Бонни. Она сделала глубокий, судорожный и совершенно бесполезный вдох. Никто не произнес ни слова, пока они ждали, что она ответит… или сойдет ли с ума.

Радость осветила ее лицо на краткий миг, прежде чем брови сошлись в яростной гримасе.

— Я убью этого гребаного ублюдка, — наконец, прошептала она. Подняв голову, Бонни пристально посмотрела на Эйнштейна. Несмотря на то, что ее глаза были бионическими, он все равно уловил там боль. Эйнштейну было неприятно осознавать, что он стал причиной такой агонии. — Он ведь заявил, что она умерла. Ушла. Что я больше никогда ее не увижу. А еще он смеялся. Издевался надо мной. Лживый мудак. Мне следовало бы не верить всему, что исходит из его грязного гребаного рта. Когда я доберусь до него, то скормлю ему его же яйца. Нет, это слишком милосердно. Я собираюсь вырвать из него внутренности и повесить на них. Влить кислоту в глотку. Содрать кожу живьем…

— Ты о ком? — осмелился спросить Эйнштейн.

— Конечно же, о генерале, который отвечал за программу киборгов, ну, во всяком случае, женщин-киборгов. Садистскому ублюдку никогда не стоило связываться со мной, — Бонни расхаживала по комнате, пока сыпала угрозами. Вот только эти угрозы звучали нелепо, так как девушка с взъерошенными волосами и босыми ногами была одета только в рубашку. Если бы Эйнштейн обладал чувством юмора, то, возможно, нашел бы ее образ забавным.

— Наконец, она заговорила на языке, который я могу понять, — воскликнул Арамус.

— У него есть имя? — перебил Сет.

— Или еще лучше, может, ты знаешь его местоположение? — спросил Арамус, ударив кулаком по ладони. — Мне бы не помешало немного снять стресс.

— Итак, лично мне нравилось называть его мудаком, но на самом деле его звали генерал Вон. Он был ублюдком, отвечающим за программу женщин-киборгов.

— Никогда о нем не слышал.

Эйнштейн нахмурился. В его банках данных тоже не оказалось ничего похожего.

— Ты можешь рассказать что-нибудь еще об этом генерале?

— Рассказать? Ну, он стар, наверное, где-то за шестьдесят, но в отличие от своих закадычных друзей он не позволил себе расслабиться. Этот мужчина холоднее любой машины, которую он или его приятели когда-либо создавали. Клянусь, понятия эмоций для него не существует. А еще он называл нас чудовищами.

— Он был приятелем генерала Боулдера?

— Возможно. Все военные засранцы в сговоре.

— Ты не в курсе, где он сейчас?

— Уже нет. Сомневаюсь, что он все еще находится на той базе, которую использовал ранее. Когда я отключилась, они были в процессе демонтажа локации. Финансирование было прервано. Видимо, они решили не прибегать к легальным правительственным программам и были пойманы на хищении средств. Они должны были закрыть проект, притом очень быстро. Я так и не узнала, где они решили расположиться. До меня дошли только слухи о том, что они уничтожили доказательства нашего существования и переместили ученых, которые работали над программой.

— Джо наверняка захочет узнать об этом, — пробормотал Сет.

— Джо? Кто такой Джо? — спросила она, остановившись и переступая с ноги на ногу.

В разговор вступил Эйнштейн, так как больше не боялся гнева Бонни:

— Лидер движения освобождения киборгов. Также он является избранным партнером твоей сестры. Они живут вместе на планете, которую мы захватили.

— Моя сестра замужем? — нотка недоверия придавала Бонни слишком человеческий вид.

— В некотором роде. Джо и твоя сестра разделяют глубокую привязанность друг к другу и живут вместе.

— Они влюблены, — протянул Сет, сопровождая все звуками поцелуев.

— Будь я проклята, — тихо пробормотала Бонни, но не с расстройством из-за новости, а скорее с благоговением. — Хорошо, что она нашла мужчину. Хлоя всегда была очень застенчивой. Вам придется рассказать мне об этом парне Джо, которому удалось украсть ее сердце. На самом деле, я хочу знать все, что вы знаете о ней и о том, что произошло, пока я спала. А еще лучше, когда я увижу Хлою и познакомлюсь с ее приятелем? — полная надежд улыбка тронула ее губы и покорила Эйнштейна.

— Три недели, семь дней, четырнадцать часов плюс-минус, — ответил Арамус.

— Так долго! — плечи Бонни удрученно поникли. Эйнштейн чуть не потянулся к ней в знак утешения… нелогичный жест, особенно с его стороны. Он отдернул руку, прежде чем та коснулась девушки. Однако Бонни, должно быть, уловила его прерванное действие и, сделав неожиданное движение, плюхнулась к нему на колени и положила голову на его плечо. Эйнштейн замер. — Ты не можешь ускорить процесс, очаровашка?

— Нет, не может, — прорычал Арамус. — Необходимо соблюдать протокол. Мы должны убедиться, что за нами с последней остановки не проследили военные, к тому же нужно забрать кое-какие припасы, прежде чем отправиться обратно.

— Что за остановка? Вы напали на военную базу? Налет на склад? Нанесли удар там, где это причиняло больший вред?

— Не совсем, — Эйнштейн не стал вдаваться в подробности.

За него это сделал Сет:

— Мы недавно покинули дворец удовольствий, где солдаты наслаждались некоторым облегчением стресса. Там мы и нашли тебя, принцесса.

Бонни напряглась и наклонилась к Эйнштейну, в ее взгляде сквозило обвинение.

— Ты нашел меня в борделе?

Он кивнул.

— Свинья. А я-то думала, что ты совсем другой, — она вскочила с его колен, оставив Эйнштейна в недоумении от такого внезапного взрыва раздражения. Он не сделал ничего плохого. На самом деле, если внимательно изучить ситуацию, Бонни должна была поблагодарить его за посещение борделя, потому что если бы Эйнштейн остался дома, то вскоре она превратилась бы в космический мусор. Разумеется, вслух он ничего не произнес. Ему не нужно было оправдывать свои действия. Это она вела себя неразумно.

Как будто для того, чтобы исправить свою ошибку, Сет встал на его защиту:

— Эй, прежде чем твои схемы замкнут, ты должна знать, что Эйнштейн был единственным, кто не испытывал интересна к доступным телам. Если спросишь моего мнения, то это совершенно неестественно. Он провел все время в ремонтном центре, восстанавливая сломанные секс-боты.

— Неужели? — она повернулась к нему за подтверждением.

Эйнштейну удалось кивнуть.

Этот простой жест заставил Бонни просиять, но вскоре радость вновь погасла. На ее лице появилось хмурое выражение.

— Ничего не понимаю. Как же я оказалась в борделе? Только не говорите, что меня использовали как какую-то неодушевленную секс-куклу. То есть, я всецело за то, чтобы иногда хорошо потрахаться. Черт, я даже не прочь принять участие в марафоне группового секса, но для этого я должна хотя бы находиться в сознании, чтобы, по крайней мере, подсчитывать, сколько через меня прошло парней.

Странное тепло вернулось к его щекам. Прежде чем ответить, Эйнштейн посмотрел себе под ноги.

— Насколько я знаю, ты не использовалась подобным образом. Я нашел тебя в закрытой коробке. Владелец хотел выкинуть твое тело, потому что не смог активировать. Он отдал тебя в уплату за мою службу.

Она уперла руки в бока и строго посмотрела на Эйнштейна.

— И как именно ты хотел мной распорядиться?

— Не для секса, — поспешно ответил он.

Бонни рассмеялась.

— Почему бы и нет? Разве я недостаточно хороша? И прежде чем ты ответишь, не забудь, что недавно целовал меня, милый.

— Ох, вы заставляете меня блевать болтами, — проворчал Арамус. — Я не собираюсь это слушать и ухожу. Уверен, на корабле есть что-то более важное, требующее моего внимания. Например, посчитать заклепки в ремонтном отсеке.

— Я знаю еще более важное занятие — найти какое-нибудь приличное порно для просмотра. Ты знал, что на борту есть только обучающие видеоролики? — Сет обратился к Арамусу, выходя вместе с ним за дверь. Эйнштейн вздохнул, услышав, как Арамус прорычал:

— Я на грани, чтобы оторвать тебе ноги и ими же избить.

— Только если поймаешь меня, но, как тебе хорошо известно, это маловероятно, учитывая, что ты модель первого поколения. Ты практически мой дедушка.

Дверь закрылась, отрезая дальнейшие звуки и оставляя их наедине. Эйнштейн слишком хорошо осознавал это, особенно учитывая то, что он все еще сидел, а Бонни стояла. Стояла только в одной тонкой рубашке. Едва заметный барьер из ткани, который совершенно не скрывал изгибы груди и бедер. Эйнштейн отвел взгляд, не совсем понимая, почему растрепанный вид Бонни заставлял его чувствовать неловкость. Раньше у него не было проблем с игнорированием ее тела. Конечно, тогда она была просто неодушевленным предметом. А теперь… теперь Бонни была стопроцентной женщиной, а Эйнштейн, казалось, был более человечным и мужественным, чем предполагал.

— Ты не забыл, что я жду? — произнесла она во внезапно наступившей тишине.

— Чего ты ждешь?

— Разумеется, ответ, мой принц. Ты так и не ответил. Зачем я тебе понадобилась? Зачем спасать меня от позорной смерти в мусоропроводе, если у тебя не было планов портить мое безжизненное, но восхитительное тело? — она снова села на его колени, на этот раз верхом и лицом к нему.

Эйнштейн завис, особенно когда почувствовал неуместное подергивание в нижней части тела.

«Эрекция? А ну быстро вниз», — его мысленная команда не сделала ничего, чтобы уменьшить твердость. Он лишь надеялся, что Бонни этого не заметит.

Она обхватила ладонями его щеки и заставила повернуться к ней лицом.

— Смотри на меня, очаровашка. Никаких зависаний. Я все еще жду ответа на вопрос. Зачем ты притащил меня в свою лабораторию.

Частичная правда выплеснулась наружу:

— Я думал, что смогу пустить тебя на запчасти, — будто он признавал, что самую большую роль играло любопытство.

— Запчасти? — пальцы, теребившие кончики его волос, замерли. — Ты сказал запчасти, то есть, расчленить меня и отдать по кусочкам другим киборгам? Ты уверен, что тебя зовут не Франкенштейн?

— Если ты имеешь в виду доктора из фантастического рассказа, то на самом деле его звали… — Эйнштейн замолчал, увидев ее изогнутую бровь. — Ох, полагаю, это не относится к твоему вопросу. Я забрал тебя в надежде реанимировать, по крайней мере в этом состояла суть первоначального плана. Если бы у меня не получилось, то я бы проверил, сумею ли пустить тебя на запчасти.

— Фу, — Бонни сморщила нос, что должно было сделать ее менее привлекательной. Но этого не случилось. Его член увеличился еще сильнее, смущая Эйнштейна. Он очень-очень надеялся, что Бонни ничего не почувствует, но каким-то образом ерзание на его коленях и ухмылка на ее губах, казалось, говорили об обратном.

— Я еще не закончил объяснять. Как ты видишь, ничего из этого не произошло. Чем больше я изучал тебя, тем чаще задумывался, что ты не дроид вопреки моим изначальным предположениям. У тебя было слишком много аномалий. Поэтому я попытался провести некоторую диагностику и проверить теорию о том, что ты, возможно, являлась киборгом, однако я столкнулся с проблемами. Чтобы свести к минимуму ущерб, нанесенный твоей физической оболочке, мне требовалось лучшее оборудование, но это означало бы ожидание в несколько недель до возвращения в мою постоянную лабораторию.

— Так как же ты выяснил, кто я такая?

— На самом деле это Сет придумал самое простое решение. Мы отправили твою фотографию в наш родной мир и показали ту Фионе и Хлое, чтобы узнать, знакомы ли они с тобой. Как только твоя сестра подтвердила твою личность… — он пожал плечами. — Ну, остальное ты и сама знаешь.

Бонни вздохнула.

— Ты действительно умеешь быть милым с девушкой, не так ли, очаровашка?

— Боюсь, я не понимаю тебя.

— Я начинаю это замечать, — она соскользнула с его колен и принялась мерить шагами лабораторию. На одно нелогичное мгновение он захотел усадить ее обратно, чтобы почувствовать ее вес на своих коленях и близость. — Куда мы сейчас направляемся?

— Для начала мы долетим до пояса астероидов в секторе бета.

— Подождите-ка секундочку. Когда ты говорил про астероиды, то имел в виду те, которые находятся в космосе?

— Конечно. Сет же упоминал, что ты на судне «выкуси», название которого, как ты уже поняла, не было моим выбором, но со временем я смирился.

— Мы на космическом корабле? — она практически выкрикнула этот вопрос.

— Да.

Эйнштейн не мог понять, почему она постоянно что-то спрашивала, впрочем, возможно Бонни проверяла функционирование своей кратковременной памяти.

— Срань господня. Я думала, ты имеешь в виду, что мы на корабле, в смысле на корабле. Ну, знаешь, из тех, что плавают в океане.

— Какое странное предположение.

Она уперла руки в бока.

— Меня это возмущает. Откуда мне было знать, что мы в космосе? Последнее, что я помню, это как находилась на миллион уровней ниже земли на какой-то защищенной военной базе.

— Они перевезли тебя.

— Это очевидно, — протянула она. — Космос, да? Последний рубеж… Охерено круто. Можно мне посмотреть?

— На что?

Бонни так быстро меняла темы разговора, что Эйнштейн с трудом поспевал за ней.

— На звезды, конечно. Млечный путь. Всякие космические штучки. Я всегда хотела быть одной из тех счастливиц, которым повезло покинуть Землю, но учитывая мои проблемы с поведением… — она пошевелила пальцами, имитируя воздушные кавычки. — Генерал «опрятность» всегда отказывался.

— Как ты уже заметила, в этой комнате у меня нет окна, однако в других частях корабля есть иллюминаторы и смотровые площадки. Если хочешь, я покажу.

— Конечно! Ха. Я в космосе. Слишком дико, черт возьми. Эй, это делает меня астронавтом?

— Наверное, — Эйнштейн решил подыграть Бонни, ведь эта идея, похоже, доставляла ей огромное удовольствие, по крайней мере, так ему показалось, когда девушка начала напевать песню из старого земного телесериала под названием «Стар Трек».

— Я увижу звезды. Может, найду каких-нибудь инопланетян. Или новые миры, — Бонни пропела эти слова и заплясала в странном приподнятом настроении. Эйнштейн не стал прерывать девушку. Учитывая перепады ее настроения, он решил, что так будет безопаснее. Когда она перестала кружиться, то снова повернулась к нему лицом. — Итак, теперь количество времени в пути имеет смысл. Значит, мы не можем просто сесть на самолет и добраться до моей сестры. Я ведь правильно поняла, что она покинула Землю?

— Да.

— Она живет на инопланетной планете? Ох, это становится все круче и круче.

— Я бы не называл ее инопланетной. Биология нашего мира с адекватными уровнями газа, плантациями и простой животной жизнью во многих отношениях схожа с Землей.

— Но это же не Земля.

— Нет, не она.

— А я могу ее увидеть?

— На этом судне нет изображений планеты, так как нас могут захватить враги, но я могу попробовать описать все словами.

Жаль, что у нее не было беспроводной связи, в этом случае Эйнштейн мог бы отправить Бонни несколько изображений их родного мира, хранящихся в его банках памяти.

— Мне бы этого хотелось. Я тоже буду там жить?

— Как только мы убедимся, что наш путь свободен.

— Потрясающе, — ее губы растянулись в улыбке, и Эйнштейн не мог не ответить ей тем же, энтузиазм Бонни по поводу ее нового статуса был заразителен. — Ладно, вернемся к моему предыдущему вопросу, пока я не отвлеклась. Теперь, когда я проснулась, что дальше?

— Согласно нашему расписанию, корабль войдет в квадрант бета, который испещрен метеоритами. Некоторые из них используют для добычи полезных ископаемых. После того, как мы добудем несколько необходимых руд с поверхности, то отправимся…

— Я совсем не хотела, чтобы ты рассказывал мне настоящий маршрут, — она рассмеялась. — Кто-то должен научить тебя не воспринимать все так буквально.

Губы Эйнштейна скривились, когда она указала на его недостаток.

— Я все понимаю. Сет пытался просветить меня, но в отличие от некоторых других, которые обнаружили в себе человечность, моя была полностью уничтожена, — факт, на который он обычно не жаловался, разве что сейчас. Эйнштейн ощущал какое-то странное влечение между ним и женщиной-киборгом. Неизвестные чувства, учащение пульса, пробуждение его обычно хорошо воспитанного члена. Он хотел бы понять, что это значило. В отличие от Джо, Солуса и некоторых других братьев, Эйнштейн не обманывал себя, полагая, что когда-нибудь сможет почувствовать привязанность или любовь. Военные слишком сильно изменили его. Аналитический ум Эйнштейна понимал, что эмоции были результатом всплеска гормонов и феромонов. Несмотря на его нынешнюю неисправность, Эйнштейн скоро приспособится и вернется к своему обычному, рациональному «я» — наблюдателю и ученому, полностью контролирующему все свои телесные функции и эмоции.

Очевидно, у Бонни были другие планы.

— Ну, это мы еще посмотрим. Думаю, внутри тебя сидит больше от человека, чем ты думаешь. Тебе просто нужен правильный наставник и стимул, чтобы найти в себе скрытое.

Если бы Эйнштейн не знал ее лучше, то заподозрил бы, что Бонни имела в виду себя. Но у него не сложилось впечатления, что она была врачом или техником. Как именно Бонни планировала перепрограммировать его, оставалось загадкой, а он не осмеливался задавать ей вопросы, учитывая то, как менялось ее настроение.

Словно в подтверждение его слов о ее иррациональной натуре, Бонни сменила тему разговора.

— Где тут ближайший душ? От меня пахнет пылью, и, клянусь, на мне около дюйма грязи.

— В углу комнаты. Но если дашь мне минутку, я переназначу своих братьев и дам тебе отдельную комнату.

— Переназначишь — это переместишь некоторых киборгов в другое место?

— Да.

— Куда же они пойдут?

— В другую комнату. Я удвою количество проживаемых в жилых помещениях.

— Ох, нет. Не делай этого. Нет ничего хуже, чем заставлять парней отказываться от своего места ради девушки. Последнее, что мне нужно, — негодующая команда, потому что ты запихнул их в одну комнату, как сардин в банку.

— Я бы не стал настолько забивать комнату. Пространства вполне достаточно для совместного проживания, если мы поставим кровати у противоположных стен.

— Ты действительно не понимаешь, верно? — Бонни покачала головой, улыбаясь в ответ на его слова, будто находила их забавными, но проанализировав свой монолог, Эйнштейн не обнаружил там ни одной шутки. — У тебя есть сосед по комнате?

— В настоящее время нет.

— Тогда почему я не могу остаться здесь?

— Здесь? — в его лаборатории? — Думаю, я мог бы переночевать в другом месте, однако мне придется вернуться на работу, так как большая часть оборудования находиться в этой комнате.

— Ты опять воспринимаешь все буквально. Итак, почему я не могу остаться здесь с тобой? Я не буду мешать и занимать много места. К тому же я доверяю тебе. Парень, который идет в бордель, чтобы починить голую киску, а не трахнуть ее, безусловно, не будет приставать ко мне, пока я сплю или принимаю душ.

— Я никогда не прикоснусь к тебе неподобающим образом, — Сет бы сейчас вставил какую-нибудь негодующую реплику.

— И это сказал парень, который меня поцеловал.

— Клянусь, это был исключительный случай. И больше подобного не повторится.

— Срамота. Но не волнуйся, я не собираюсь давать никаких подобных обещаний, — Бонни подмигнула, но прежде чем Эйнштейн успел ответить или попросить ее объяснить, что она имела в виду, девушка сбросила рубашку. Он наблюдал с большим интересом, чем это требовалось, как она мягко покачивает бедрами, направляясь к душевой кабине в углу. Почему вид ее обнаженных ягодиц заставил его член затвердеть? Эйнштейн никогда раньше не обращал внимания на женские ягодицы. Но это было раньше. Ее бодрствование длилось совсем недолго, тем не менее, как только женщина-киборг вышла из комы, для Эйнштейна все изменилось, что не имело абсолютно никакого смысла.

Он уже видел B785 — она предпочитала имя Бонни — обнаженной. На самом деле Эйнштейн изучил каждый дюйм ее тела, как визуально, так и физически, во время своих попыток ее реанимировать, но сейчас… сейчас все изменилось. Он не мог сказать почему. Может, потому что ее кожа светилась здоровьем? Может, потому что ее конечности двигались с чувственной грацией? Может, потому что она бросила ему через плечо застенчивую улыбку и облизала губы? Может, потому что сочетание всех этих факторов вызывало румянец на его щеках? Ответ ускользал, но Эйнштейн мог с уверенностью сказать одно — именно затвердевший член, эрекция, которую он не мог ни контролировать, ни утихомирить, заставила его покинуть комнату под звуки смеха Бонни.

К несчастью, хоть он сумел избежать ее физического присутствия, Эйнштейн не смог стереть образ девушки из своей памяти. Напротив, Бонни завладела его мыслями, словно быстродействующий вирус, который переполнял его похотливыми идеями и образами. Чума на его обычно хорошо упорядоченной грифельной доске разума, но почему-то он не хотел вытирать ее начисто.

Глава 5

Оставшись одна в душе, маленькой кабинке, где едва хватало места, чтобы помыться, Бонни стала размышлять о странных обстоятельствах, в которых она оказалась. Несмотря на ее шутки, удивление даже близко не подходило к описанию ее эмоций, когда она проснулась от нежного поцелуя. Но сюрпризов становилось все больше и больше.

Киборги освободились от военного контроля. Самостоятельно управляли собой. Создали целое общество. Нашли ее сестру и еще одну сильную женщину, Фиону, которая, как помнила Бонни, всегда заступалась за них. Почему-то она считала, что Фиону давно уничтожили. Бонни была рада узнать, что подруга выжила. Но ее радость от этой новости не шла ни в какое сравнение с восторгом от того, что Хлоя тоже была жива.

«Моя сестра жива! Жива и влюблена, судя по слухам».

Если бы она могла плакать от облегчения и радости, то сделала бы это. Проклятые роботизированные глаза. И все же, несмотря на отсутствие слез, Бонни мысленно рыдала. Она так долго несла на себе бремя вины за то, что привлекла внимание генерала к сестре. В конце концов, именно из-за Бонни они оказались в той больнице.

— Спасибо, что приехала за мной, — пробормотала Бонни с пассажирского сиденья машины сестры.

— Ты не оставила мне другого выбора, — коротко ответила Хлоя, не отрывая глаз от дороги.

— Я не виновата, что потеряла деньги на такси. Они были спрятаны в моем лифчике. Должно быть, деньги просто выпали, — или их украл один из тех парней, которые тискали ее в темном углу. Кто знал? Да и кому какое дело?

Очевидно, Хлое было до этого дело.

— Бонни, ты не можешь продолжать в том же духе. Ты взрослая женщина.

— И что? Нет ничего плохого в том, чтобы немного развлечься.

— Твои развлечения приводят к потере работы из-за того, что ты напилась и уже в третий раз за этот месяц не вышла на смену.

— Ты такая з-зануда, — гребаное каверзное слово с трудом поддалось ее распухшему языку.

— Это называется ответственность.

Бонни послала сестре воздушный поцелуй.

— Тьфу. Мы еще молоды. У нас еще будет достаточно времени, чтобы поскучать. Я хочу повеселиться, — она дернула ногой и ударила носком ботинка приборную панель. Упс.

Хлоя вздохнула.

— И со сколькими парнями ты развлекалась на этот раз?

Бонни не хотела признаваться, что ничего не помнила. Тогда бы у сестры появились дополнительные аргументы, чтобы выиграть спор.

— Эй, чем больше, тем веселее. Тебе стоит как-нибудь попробовать. Хороший, старомодный гэнг-бэнг^2 помогает расслабиться, — Бонни хитро посмотрела на нее.

Губы Хлои сжались в тонкую линию.

— Нет уж, спасибо. Некоторые из нас предпочитают быть более разборчивыми в своих партнерах.

— Ханжа.

— Шлюха, — вульгарное слово, такое грубое и неожиданное, повисло в воздухе между сестрами. Обидное. Но правдивое. Пощечина, которая почти отрезвила ее. Гнев охватил Бонни, гнев и.… стыд.

— Господи, как же я ненавижу, когда ты становишься такой чертовски самодовольной. Кто ты такая, чтобы судить меня? Я никому не причиняю вреда.

— Кроме себя самой.

— Ну и что? Это мой выбор.

— В который ты постоянно втягиваешь меня, — заметила Хлоя сквозь стиснутые зубы. — Обычно в три часа ночи, когда я уже давно сплю. В отличие от тебя я привыкла приходить на работу и занятия вовремя. Но из-за твоей потери контроля мне светит испытание под названием «не спать».

— Я не обязана это слушать. Выпусти меня, — Бонни стала бороться с дверью, только чтобы понять, что сестра заблокировала ее.

— Прекрати. Ты не выйдешь. Я отвезу тебя домой.

— Но я не хочу возвращаться домой. Не с тобой, — Бонни понимала, что ведет себя по-детски, но алкоголь лишь усиливал ее раздражительность. — Выпусти меня.

— Нет.

— Да, — Бонни устремилась к рулю. Она знала, что это было неправильно и опасно, но ничего не могла с собой поделать. Бедная Хлоя пыталась отбиться от нее, пыталась удержать машину на дороге, пыталась избежать телефонного столба…

Плечи Бонни дрожали, пока она всхлипывала в душе, вновь переживая, как и сотни раз до этого, действия, которые стоили ее сестре нормальной жизни. Если бы только она отказалась от приглашения пойти в бар. Если бы только она заняла деньги и вызвала такси вместо того, чтобы звонить Хлое. Если бы только… она вела другую жизнь.

Проснувшись в больнице через несколько недель — или месяцев? — уже другой, более сильной и не совсем человеком, Бонни гневалась за то, что военные сотворили с ними. Ну и что с того, что военные утверждали, будто спасли им жизни, ведь на самом деле они разрушили их судьбы. Превратили в полу-машины, уничтожив счастье, которое заслуживала Хлоя. Но хуже всего было то, чему военные подвергли их позже.

Бонни могла справиться с похотливыми мужчинами и сексуальными ожиданиями. Конечно, у нее больше не было буфера из алкоголя и наркотиков, чтобы смягчить комментарии и действия, но Бонни была научена опытом, как справляться с эмоциональным и физическим насилием. Но бедная Хлоя. Она не заслуживала ничего подобного.

Главное, что в конце концов Хлоя обрела счастье, несмотря ни на что. По крайней мере, так утверждал Эйнштейн. Странно, но, несмотря на весь свой негативный опыт общения с мужчинами, Бонни верила ему. Он был слишком честен, чтобы лгать. Слишком наивен, чтобы все это выдумать. Однако, невзирая на утверждение Эйнштейна, Бонни по-настоящему не поверит в что-либо, пока не увидит Хлою собственными глазами и не услышит из ее уст, что она счастлива. Вдруг это не так?

«Я разберусь с этим», — потому что Бонни была в долгу перед Хлоей.

Вытерев тело полотенцем, она порылась в ящиках Эйнштейна, ухмыляясь при виде его аккуратно сложенных рубашек и брюк. Учитывая рост мужчины, Бонни не стала брать его брюки карго, так как они в любом случае не подошли бы ей. Она выбрала льняную рубашку без рукавов на пуговицах и боксеры, которые затянула вокруг талии с помощью найденного и модифицированного ремня, чтобы тот соответствовал размерам ее стройного тела. Что касалось ног, то она просто натянула носки, но не потому, что ее беспокоил холодный пол, а потому, что так она чувствовала себя менее уязвимой. Судя по разговорам, Бонни была единственной женщиной на корабле, полном мужчин.

Умная девушка, наверное, осталась бы в комнате, спрятавшись от посторонних глаз. Однако Бонни никогда не любила делать что-то умное. Она неторопливо отправилась на разведку, и, как обычно, ей не потребовалось много времени, чтобы найти неприятности.

***

Сначала Эйнштейн хотел пробраться на мостик, но, раздраженный и охваченный странным напряжением, свернул к тренажерному залу, где Сет проводил спарринг с киборгом по имени Афелион. Вот только это не очень походило на спарринг, больше на протирание пола киборгом. Никто точно не знал, каким типом программирования обладал Сет. Из всех кибернетических единиц Сет был единственным, кто оказался непроницаемым для тестирования. Но, несмотря на то, что они не могли загрузить его программу или изучить кибернетические возможности, которыми он был снабжен, Сет снова и снова доказывал, что являлся киборгом до мозга костей, хоть и обладал более чем человеческой внешностью.

— Эйнштейн? Что ты здесь забыл? Мне казалось, ты был занят нашей гостьей. А под занятостью я подразумеваю ухаживания, — Сет нахмурил брови. Эйнштейн не сумел остановить жар, распространившийся по его щекам. Ему действительно стоило провести диагностику систем или разработать подпрограмму, которая могла бы искоренить несовершенство в его ИМК, вынуждающее поддаваться смущению.

— Бонни хотела принять душ.

— У тебя в комнате была голая, мокрая женщина, а ты ушел?

— Да.

— Чувак, да что с тобой такое?

— Это называется вежливость. Тебе стоит как-нибудь попробовать.

— Ауч!

Эйнштейн так и не определил, произнес ли это Сет из-за удара, нанесенного Афелионом, или из-за его замечания.

— Поскольку она не позволила выделить ей отдельную комнату и настояла на том, чтобы остаться со мной, то я решил, что будет вежливо уйти и дать ей немного уединения для купания.

— Ах ты, собака! — Сет уложил на лопатки своего противника и выпрямился с широкой улыбкой. — Она остановилась у тебя? Молодец, старина.

— Почему это так хорошо?

— Потому что. Разве соблазнить ее и жить долго и счастливо не часть твоего гениального плана? Она ведь действительно называет тебя прекрасным принцем.

— Ее постоянные ссылки на сказку — это, как очевидно, признак травмы центрального ядра. Я уже поставил заметку о необходимости провести полную оценку ее программ и искоренить очевидные дефекты. Что же касается назначения другой комнаты, то, как упоминалось ранее, я хотел это сделать. Но она не позволила.

— Почему? — спросил Сет, колотя по боксерской груше в таком ритме, что его движения казались размытыми. Подобного не мог повторить ни один киборг.

— Бонни заявила, что перераспределение парней вызовет недовольство и что она доверяет мне, поэтому не прочь разделить одну комнату.

Прекратив удары, Сет повернулся к нему лицом.

— Фу, чувак. Это полный отстой.

— Почему? Я не против делить с ней помещение. Там достаточно места для двоих.

— Я не об этом, а о старом «я доверяю тебе». Ты же понимаешь, что это значит.

— Ты намекаешь на то, что, как мне кажется, ее слова имели некий скрытый смысл.

— Так и есть. Это значит, что, по ее мнению, ты не будешь к ней приставать. Что она видит в тебе друга, — Сет наморщил нос.

— И почему же это так плохо?

— Потому что как ты сумеешь залезть к ней в трусики, если она не думает о тебе как о ком-то большем?

Эйнштейн мудро не стал указывать на очевидное. Во-первых, у Бонни не было трусиков, а во-вторых, зачем ему лезть в них? Не будет ли совместное ношение трусов неудобным? Иногда было легче вести себя так, будто он все понимал.

— Если присутствие Бонни в качестве соседки окажется слишком деструктивным, то я переведу ее в другое помещение. Я уверен, что смогу придумать оправдание, если потребуется.

— Или она решит спать с другим киборгом.

Знакомый с этим специфическим жаргоном, Эйнштейн в разгар отжиманий сбился с ритма и ударился лицом о коврик. Он ждал смеха, а когда его не последовало, поднял лицо и увидел, что Сет отвернулся, тренируясь на другом тренажере.

Избавившись от смущения, Эйнштейн перекатился на спину и принялся растягивать и разминать мышцы живота.

— Если Бонни захочет остаться с другой единицей, то я буду уважать ее выбор.

— Даже так?

— Конечно. Почему бы и нет?

— Потому что ты нашел ее. Потому что ты поцеловал ее.

«Потому что она моя», — откуда взялась эта случайная мысль? Будто Эйнштейн или любой другой киборг могли владеть кем-то. Будучи свободомыслящими существами, они принадлежали самим себе.

— В моей жизни нет места для женщины.

— И об этом заявляет девственник, — усмехнулся Сет.

— Я вовсе не девственник. Мне довелось испытать соитие. Я просто не вижу в этом ничего особенного.

— Значит, ты сделал что-то неправильно.

— Я эякулировал.

— Но не кончил.

— В чем разница?

— Если бы у тебя действительно был секс, то мне не пришлось бы ничего объяснять. Но тебе повезло, ведь появилась прекрасная возможность наконец-то избавиться от своей надоедливой неопытности. Бонни лучший вариант для подружки. И если ты не сделаешь что-нибудь, чтобы показать свой интерес, то она найдет кого-то другого.

Взяв пример с человеческого поведения Сета, Эйнштейн ответил так, что не внес никакой ясности.

— Да как угодно.

Пресыщенный ответ, который заставил Сета замолчать. Они продолжили тренировку, переключив разговор на другие темы. Однако слова Сета повторялись в его голове снова и снова. По какой-то причине они беспокоили Эйнштейна. Только он не мог определить причину. Чтобы дополнить или обогатить его существование не требовались секс или женщина. Эйнштейн был вполне доволен своим нынешним положением. Но если это так, то почему он воображал, что слышит громкий гул отрицания каждый раз, когда говорит себе это?

Ответ на этот вопрос оставался недосягаемым независимо от того, как сильно он тренировался и пытался избавиться от избытка адреналина. Решив воспользоваться душем в спортзале, чтобы помыться, и найденной там запасной одеждой, Эйнштейн намерено откладывал возвращение в свою комнату как можно дольше, якобы для того, чтобы дать Бонни немного уединения, даже если на самом деле он просто струсил.

Одевшись, сделав зарядку и не имея больше причин оставаться в спортзале, не вызывая при этом лишних вопросов, Эйнштейн зашагал по коридору в противоположном направлении от своей комнаты.

«Я должен проверить мостик», — не важно, что у него была прямая беспроводная связь с бортовым компьютером, личный визит казался необходимым.

Эйнштейн услышал рев Арамуса еще до того, как добрался до мостика.

— Этот отсек закрыт для посещения.

Почему-то он не удивился, уловив в ответ нежный голос своей проблемы:

— Почему? Вход только для мальчиков? Неужели вы бродите здесь в трусишках и рассказываете дурацкие анекдоты? Я могу пукнуть по первому требованию, если понадобится. Черт возьми, я даже могу отрыгнуть алфавит. Хочешь послушать?

— Нет!

Едва заметный смешок вырвался из Эйнштейна в ответ на возмущенный крик Арамуса. Завернув за угол, он наткнулся на спорящую пару. Бонни увидела его раньше чем капитан и улыбнулась.

— Очаровашка, вот ты где. А я повсюду тебя ищу. Ворчливые штанишки отказывается рассказывать, куда ты пошел.

— Места дислокации персонала являются частной информацией. Другими словами, если бы Эйнштейн хотел, чтобы ты знала о его местонахождении, то предупредил бы тебя заранее.

Бонни показала язык Арамусу. Эйнштейн встал между ними, когда, как ему показалось, Арамус позабыл, что общался с женщиной… очень болтливой и решившей быть задушенной женщиной.

— Я был в спортзале. Извини. Я забыл, что мы не связаны на нейронном уровне, и не предоставил тебе доступ к бортовой связи, — еще один его недостаток, который нужно было добавить к растущему списку.

— Ты не дашь ей доступ, — Арамус скрестил руки на груди и сердито посмотрел на миниатюрную женщину.

— Почему? — спросил Эйнштейн.

— Потому что, насколько нам известно, она может быть военным шпионом.

— Шпион? — Бонни рассмеялась. — Какую часть моей ненависти к этим ублюдкам, которые были рады избавиться от меня, ты не понял?

— Так говоришь ты.

— Да как угодно. Если бы ты мог получить доступ к моим файлам, то убедился бы, что генерал меня ненавидел. Он никогда не воспользовался бы моей персоной в качестве шпиона, потому что я скорее скормлю ему ложную информацию, чтобы посмотреть, как генерал терпит неудачу, нежели дам то, что он может использовать для нанесения вреда другим людям.

— Опять же, так говоришь ты. Даже если ты честна, то это не значит, что ты не тайный шпион. Откуда нам знать, что в тебе нет какого-нибудь жучка или устройства для слежения?

— Теперь ты просто придираешься, — воскликнула Бонни, закатывая глаза, что смущало из-за человечности жеста, учитывая их роботизированный блеск. — Вы нашли меня в ящике, собирающей пыль в борделе. Как по мне, то шансы на правдивость твоей теории ничтожно малы.

— Тем не менее это возможно.

Эйнштейн наблюдал, как они спорят, оставаясь в стороне от жарких дебатов, но вскоре оба повернулись к нему и практически в унисон произнесли:

— По твоему мнению кто не прав?

Упрямые, они оба были одинаково упертыми. И к счастью для Эйнштейна, они выбрали его в качестве посредника.

— Я не обнаружил ничего необычного.

— Но ведь это возможно, верно? — настаивал Арамус.

— Возможно.

— Ох, так ты встал на его сторону, — фыркнула Бонни, скрестив руки на груди. — Мужчины всегда держатся вместе.

— Это действительно возможно, но, по моему мнению, маловероятно, — добавил Эйнштейн, стирая ухмылку с лица Арамуса только для того, чтобы придать самодовольное выражение лицу Бонни.

— Как нам это уладить? Я не хочу, чтобы эта женщина, — усмехнулся Арамус, — имела доступ к нашим секретам, пока мы не убедимся наверняка.

— Я уже отслеживаю все сигналы. Когда она была неподвижна, я проверил ее всевозможными сканерами, которые были доступны.

— Но ни разу после ее пробуждения.

— Нет.

— Тогда испытай меня, — предложила Бонни, широко раскрывая объятия. — Раздень догола и прощупай, очаровашка. Мне нечего скрывать.

— Здесь? Сейчас? — его пронзительный писк совсем не походил на обычный голос.

— Конечно, не здесь, глупышка. Мы вернемся в лабораторию. Будто я позволю мистеру я-такой-высокомерный взглянуть на это тело после того, как он со мной обошелся.

— Как обошелся? Тебе повезло, что я не запер тебя. Будь моя воля, ты бы уже сидела в цепях, подвергаясь допросу, но, видимо, это было бы жестоко.

— Арамус!

— Что? Я хочу, но не сделаю.

Почему у Эйнштейна вдруг возникло желание стукнуться головой о стену? Насилие над его черепом ничего не решит.

— Капитан, а ты случайно не извращенец? Держу пари, дамам это нравится.

— Как будто ты что-то знаешь о женщинах, — парировал Арамус.

— Туше. Но вернемся к шпионским штучкам. У тебя остались вопросы. Спрашивай. Мне нечего скрывать.

— Я в этом сомневаюсь, — Арамус, верный себе, никому не доверял. Эйнштейн часто задумывался почему. Что такого вытерпел большой киборг в прошлом, что стал так недоверчиво относиться ко всем, даже к себе подобным? И особенно женщинам.

— Ого, я не знаю, где ты был, когда они раздавали микрочипы славных парней, но, видимо, тебе стоило получить сразу два. Ты какой-то подозрительный.

— Просто следую протоколу, ЗВЗ.

— ЗВЗ? — она сморщила нос. — Меня зовут Бонни.

— Только не для меня, в моих банках данных ты проходишь как ЗВЗ — заноза в заднице.

С этими словами Арамус развернулся на пятках и зашагал прочь, оставив Эйнштейна наедине с хихикающей Бонни.

— Ух ты, неужели его так легко вывести из себя?

— У него есть на то свои причины. Не все с легкостью перешли от безмозглого дроида к разумному существу. Некоторые просыпались с воспоминаниями, которые лучше было бы оставить похороненными. Арамус один из таких, — даже если угрюмый киборг отрицал это. Арамус утверждал, что ничего не помнит, но его поведение говорило об обратном. Однако Эйнштейн уважал его право на частную жизнь. Они все это уважали.

— Я тоже страдала. Но это не значит, что теперь мне стоит превратиться в праведную стерву.

— Тогда тебе повезло больше, чем многим другим. Некоторые обрели слишком много воспоминаний о своем прошлом и воспитании в армии. Многие сходили с ума, когда вспоминали, что с ними сделали, — уровень самоубийств в тот первый год и смертников в миссиях был статистически высок для населения их размера, но в последующие годы, к счастью, все успокоились. В их обществе изредка еще встречались киборги, которые иногда срывались или проявляли вспыльчивый характер, но большинство в какой-то степени справлялись со своими прошлыми жизнями и двигались дальше.

— Бедные роботы, — пробормотала она. — Пожалуй, я могу это понять. Фиона и некоторые другие прошли через такое жестокое дерьмо, действительно жестокое, что забвение, вероятно, было скрытым благословением. Даже Хлоя в конце концов начала забывать.

— А ты?

Бонни вздохнула… печальный звук, который был так не похож на ее обычную жизнерадостную натуру.

— Проклятая память слона^3. Неполноценная, как утверждал доктор всякий раз, когда пытался перепрограммировать меня в идеального маленького солдата.

— Каким образом происходило перепрограммирование? Я не заметил никаких признаков внешнего порта, а способности к беспроводной связи у тебя тоже отсутствуют.

— Я уже рассказывала об этом. Ни у одной из женщин нет беспроводной связи. Генерал «опрятность» утверждал, что больше не намерен повторять старые ошибки. Когда им требовалось обновить мое программное обеспечение, то доктора делали вскрытие за моим ухом. Там есть встроенный микроразъем для жесткой проводки.

— Когда мы вернемся на нашу планету, если ты не возражаешь, то я хотел бы подключить к тебе наш компьютер. Мы пытаемся собрать как можно больше информации о различных единицах киборгов. По поводу мужчин мы практически прояснили все нюансы, но каждая женщина, похоже, имеет различную характеристику.

— На любой вкус и цвет, — пошутила она. — Мы были экспериментом генерала. Не существует двух одинаковых женщин-киборгов.

— Почему?

Она пожала плечами.

— Твои догадки ничуть не хуже моих.

Пока они возвращались в лабораторию, Эйнштейн продолжал расспросы Бонни, разумеется во имя науки.

— Как ты оказалась в поле зрения военных?

— Однажды ночью я напилась и попала в аварию, за рулем сидела моя сестра. Как потом говорили военные, авария была ужасной. Но я не помнила. Я действительно не помнила. Они держали меня под сильным наркозом. Когда я проснулась, то была уже наполовину машиной. Переполненная злобой пленница военных. А ты?

— У меня нет воспоминаний о прошлом, но исходя из содержания файлов, я рос в приемной семье и был несовершеннолетним преступником, который привлек их внимание, потому что взломал защищенный веб-сайт.

— Должно быть, это был какой-то важный взлом.

— Видимо ЦРУ обиделось на то, что четырнадцатилетний подросток нарушил их протоколы безопасности.

Бонни присвистнула.

— Срань господня! Ты же был еще ребенком. Сколько тебе сейчас лет?

— Согласно записям? Двадцать пять. Военные держали меня взаперти довольно много лет, прежде чем передать программе киборгов.

— Неудивительно, что ты такой неопытный. На самом деле у тебя никогда не было шанса выжить, — ее печальный тон заставил его неловко поежиться. Эйнштейн уже давно свыкся со своим прошлом и ни о чем не жалел. Большинство завидовало его интеллекту.

Чувствуя себя неловко от такого поворота разговора, он взял пример с Бонни и сменил тему:

— Ты говорила, что военные дают женщинам разные способности. Какие навыки у тебя?

— У меня целый шведский стол. Быстрое исцеление. Невосприимчивость к боли. Улучшенная структура скелета и встроенная броня вокруг грудной клетки.

— Они установили щит вокруг органов в твоем торсе? — Эйнштейн не мог скрыть своего научного любопытства к такой необычной концепции.

— Ага. Они завернули меня в какой-то странный металл, по форме напоминающий грудную клетку и все такое, а потом снова покрыли кожей, тканями и мышцами. Довольно аккуратно, да? Можно было бы подумать, что при виде меня металлодетекторы взбесятся, но, так или иначе, ты не сумеешь обнаружить его при сканировании.

Черт возьми, но это означало, что она могла прятать в металлическом коконе все, что угодно. Должно быть, на его лице отразилось какое-то смятение.

Ее улыбка погасла.

— Дерьмо. Я только что доказала, что невоспитанный капитан прав, не так ли? Может, у меня внутри скрыт какой-нибудь жучок или что-нибудь похуже, ожидая момента, чтобы взорвать нас всех.

— Но если ты сохранила все воспоминания, то заметила бы какое-нибудь внедрение.

— Воспоминания о том времени, когда я еще не закрылась от мира. Кто знает, что генерал сделал с моим телом после того, как я отказалась от воли к жизни?

Эйнштейн попытался успокоить Бонни:

— Размещение взрывчатки или любого следящего устройства внутри кажется пустой тратой технологии, раз тебя должны были уничтожить. Не говоря уже о том, что если у генерала был способ найти тебя, то почему он так им и не воспользовался? Если мы предположим, что твое тело похитили пираты и продали в бордель как украденный товар, то генерал наверняка уже активировал бы жучок и забрал тебя.

«Или взорвал бы ее, чтобы убедиться, что она не попала в руки злодеев».

— Ты же знаешь, что говорят о предположениях, — заметив его пустой взгляд, она покачала головой. — Потом я все объясню. А пока мы должны работать с тем, что есть. Хоть этого и очень мало с тех пор, как я отключилась. Откуда мы знаем, что со мной случилось, пока я спала? Арамус прав в своих подозрениях. Черт, я и сама не вполне доверяю вам, ребята. Может, ты усыпляешь мою бдительность ложным чувством безопасности, чтобы потом передать меня дьяволу.

— Я бы никогда так не поступил, — яростный ответ машинально сорвался с его губ.

— Я понимаю, что ты так думаешь, но кто знает, какие программные бомбы замедленного действия остаются заложенными и спрятанными в наших ИМК, ожидая подходящего момента, чтобы взорваться.

— Уверяю, в моем сознании нет никаких скрытых подпрограмм. Я бы уже давно их нашел.

— Кто-нибудь когда-нибудь говорил тебе, какой ты милый, когда ведешь себя как хакер? — Бонни улыбнулась, а Эйнштейн склонил голову, довольный ее упоминанием о милом человеке. — Хватит болтать, очаровашка. Время действий. Ты обещал боссу, что прощупаешь меня.

— Нам это не нужно.

— Оу, но я настаиваю.

— Я постараюсь быть как можно незаметнее, — пообещал он.

— Вообще-то это совсем не весело, — надулась она, подпрыгивая рядом с ним.

Не было ничего забавного в том, что он пытался не смотреть на нее как на женщину. Живую, полную энергии и интригующую во многих отношениях женщину. Эйнштейн задавался вопросом, как он выдержит эту напряженную проверку, потому что только одна мысль об этом заставляла его неисправный член вставать.

Может, ему стоило позволить Бонни самостоятельно провести осмотр? Потому что, Эйнштейн был уверен, из нее получилась бы сексуальная медсестра.

Глава 6

Войдя в мастерскую, которая одновременно служила медицинской лабораторией, Бонни, не теряя времени, забралась на металлический стол, стоявший в углу комнаты. Ей было забавно наблюдать за тем, как нервничал Эйнштейн, как избегал встречаться с ней взглядом, собирая инструменты и оборудование, как пытался скрыть тот факт, что щеголял стояком.

Определение «милый» даже близко не подходило к описанию мужчины. Бонни нравилось, когда его аккуратно подстриженные светло-каштановые волосы приобретали взъерошенный вид, который, как она начинала понимать, сигнализировал о его волнении.

«Я заставляю его волноваться».

Реакция Эйнштейна на нее была так непохожа на тех мужчин, которых она знала раньше. Большинство докторов в ее прошлом не утруждали себя тем, чтобы скрывать похотливые взгляды или смягчать сексуальные комментарии. Они превращали медицинские осмотры и анализы во что-то грязное, прикасаясь к Бонни чаще, чем это было необходимо, поглаживая и щипая, чтобы вызвать реакцию. Эйнштейн же вообще пытался избежать любых прикосновений.

Разговоры лишь портили все веселье. Черт, Эйнштейн даже дал ей простыню, когда Бонни начала раздеваться, но его красные щеки — неожиданно для киборга — подсказывали, что он заметил ее достоинства. Бонни не могла объяснить, почему ей хотелось, чтобы он увидел в ней нечто большее, чем простого испытуемого. Возможно, она просто расценивала его поведение как брошенный вызов. Тем более Бонни четко осознавала, что он хотел ее, но боролся с желанием. А может, всему виной были гормоны. В конце концов, когда она в последний раз занималась сексом или даже просто испытывала желание, если уж на то пошло? Забавно, что парень, который запустил ее мотор, — и речь не только о механическом — был единственным, кто не воспринимал ее сексуальные намеки, которые она постоянно бросала ему в лицо. Видимо, Бонни нужно было стараться усерднее. Но если серьезно, то как Эйнштейн мог не замечать ее интерес? Пульс участился, температура поднялась, соски затвердели — все физические признаки налицо. Но, видимо, Эйнштейн их игнорировал.

Несмотря на жалобы об отсутствие сексуальных действий, Бонни не могла забыть первоначальную причину осмотра. Неужели генерал поместил в ее тело неприятный сюрприз? Была ли Бонни ходячей бомбой замедленного действия? Невольным шпионом? Ей нужно было выяснить это до встречи с сестрой. Осознание, что Хлоя была жива и любима, принесло огромное облегчение. Несмотря на то, что она облажалась, Хлоя нашла свое счастье, поэтому Бонни не хотела все испортить. Именно по этой причине, игнорируя свое желание превратить осмотр в нечто более плотское, Бонни сдержалась и позволила Эйнштейну делать свою работу. Как только они выяснят, что она не взорвется и не приведет военных к сестре, у Бонни еще будет достаточно времени, чтобы соблазнить чокнутого ученого.

Лежа на его столе и слегка расставив ноги, Бонни позволяла Эйнштейну выполнять различные сканирования, хоть все происходило довольно скучно и в полном молчании, так как понимала, что вибрация ее голоса могла нарушить работу некоторых более чувствительных приборов. Когда он, наконец, добрался до практической части, то начал лепетать:

— Извини, если мои пальцы холодные.

Бонни не сумела сдержать поддразнивания:

— Я знаю, как их разогреть.

— Я подержу пальцы в теплой воде.

— Это совсем не то, о чем я думала. У меня более чем достаточно тепла, и я не против поделиться им, — ответила она, подмигнув.

— У тебя не работает температурный контроль? — спросил Эйнштейн с серьезным видом. — У меня тоже его нет, военные не считали необходимым устанавливать подобную технологию в кого-то с моими навыками, но я исправлял неполадки у некоторых единиц.

Бонни мысленно отвесила себе подзатыльник, когда он снова неверно истолковал ее слова. Неужели Эйнштейн был настолько неопытен? Глядя на его выжидающее выражение лица, Бонни поняла, что так оно и было. Но как такое возможно? Конечно, военные пленили его еще совсем молодым, но все же Эйнштейн был мужчиной, при том весьма привлекательным. Он в любом случае встречался с кем-то или, по крайней мере, к нему приходила одна или две медсестры.

— Почему у меня сложилось впечатление, что ты не слишком опытен, когда речь заходит о девушках?

Пальцы, ощупывающие ее грудную клетку, дрогнули.

— Работа занимает все мое время. Впрочем, я никогда не видел необходимости проявляться к противоположному полу. У меня мало биологических потребностей.

— Так ты девственник?

«Охренеть».

Замечание заставило его поежиться.

— Не совсем. На самом деле у меня был некоторый опыт.

— Очевидно, не очень хороший, учитывая отсутствие энтузиазма к повторению.

— Секс не так важен. Похоть — это гормональная потребность, которую можно контролировать.

— Твои друзья, кажется, не контролируют это.

— Так как они модели солдатов.

— Ну и что? Да и какое это имеет значение?

— Их уровень тестостерона намеренно завышен. Из той информации, которую я почерпнул за эти годы, разработчики еще в самом начале своих исследований отмечали, что солдаты с высоким уровнем гормонов были более эффективны в бою. Другими словами, лучшие жестокие убийцы. Чтобы использовать данную находку, большинство киборгов запрограммировали на создание увеличенного количества тестостерона в сравнении с обычным мужчиной.

— Почему меня не удивляет, что военные сумели сделать нечто подобное? Неужели ты не можешь обратить этот процесс вспять?

— Если ты имеешь в виду сокращение уровня гормонов, то мы уже пытались. Но стабилизировать полностью так и не получилось. Да и большинство мужчин этого не хотели. До тех пор, пока они могут контролировать свой темперамент и направлять насилие в нужное русло, им позволено самостоятельно выбирать, как жить.

— Выбирать? — Бонни посмаковала это слово, обдумывая его значение. — Какая интересная концепция.

— Для нас это нечто большее, чем просто концепция. Так мы живем. Поэтому мы боремся. Мы хотим, чтобы наш выбор предопределял дальнейшую жизнь, и отвергаем бессмысленное существование машин в качестве чьих-то инструментов.

— И вы достигли этого в обществе, которое создали?

— Более или менее. У нас, конечно, есть основные законы, вроде тех, где ты не должен убивать братьев-киборгов и воровать.

— Что-то вроде первоначальных десяти заповедей.

— В некотором смысле. Мы приняли принципы, которые все соблюдаем, чтобы жить в гармонии. Но помимо этих основных правил мы сами создаем свою судьбу.

— Творить собственную судьбу. Мне это нравится. Но если это так, то почему ты все еще в космосе играешь роль техно-гика?

Эйнштейн улыбнулся. Эта искренняя улыбка согрела ее.

— Потому что мне нравится это. И хорошо получается. Несмотря на наличие свободы, мое желание работать никуда не исчезло. Мы все работаем. Так и должно быть, если мы хотим выжить. Я прекрасно сознаю свои ограничения. Меня не научили строить или участвовать в боевых действиях. Поэтому я признаю, что нахожусь в неловком положении в обществе. Однако, я одарён в починке каких-либо устройств и расшифровке технологий, которые в последствии приспосабливаю к нашим развивающимся потребностям.

— Значит, ты играешь в доктора и ученого, потому что любишь это, а Арамус, очевидно, хорошо отдает приказы, — криво усмехнулась она.

— Так и есть, — ответил Эйнштейн, встретив ее взгляд с заговорщицкой улыбкой.

— Что насчет Сета? В чем он хорош?

— Как свести всех окружающих с ума.

Бонни рассмеялась.

— Думаю, он бы также ответил на этот вопрос.

— Потому что это правда. Сет модель шпиона, созданная для того, чтобы идеально сливаться с людьми. Он скрывает навыки и оборудование, о которых мы только догадываемся.

— Скрывает? Хочешь сказать, что не знаешь наверняка, на что он способен? И все же вы все, кажется, доверяете ему.

— Лично я доверяю, как, кажется, и все остальные. Я обязан ему жизнью. Он спас меня от многих опасных ситуаций. На самом деле Сет спас немало киборгов, даже тех, до которых считалось невозможным добраться. Как бы он ни хотел, чтобы в нем видели только шутника, на самом деле Сет довольно смертоносен и предан делу освобождения киборгов.

— Луковица.

Эйнштейн в замешательстве нахмурил брови.

— Прости? Ты только что сравнила его с корнеплодом?

— Так и есть. Лук, как и человек, имеет множество слоев.

Эйнштейн фыркнул.

— И заставляет взрослых мужчин плакать? Удачное сравнение. Я обязательно это запомню.

Оставив в покое ее ребра и едва коснувшись груди, — полушарий, которые так и ныли от желания испытать ласку мужских рук — Эйнштейн ощупал кожу за ее ушами.

— Интересно, — пробормотал он.

— Что именно? — кроме того, что он был не заинтересован в прикосновении к ее груди, но заинтригован ее скучными ушами.

— Я не чувствую никаких признаков порта, о котором ты упоминала. Ни вмятин, ни выступов. Если бы ты не рассказала о его существовании, то я бы никогда не догадался.

— Но он там есть. Можешь разрезать меня и взглянуть, если хочешь.

— В этом нет необходимости. Я верю тебе. Кроме того, это ни к чему не приведет. У меня нет компьютера, к которому я мог бы безопасно тебя подключить. Даже если я не верю, что в тебе скрыты бомбы замедленного действия, то все равно предпочитаю проявлять осторожность. Нужно подождать, пока мы не вернемся в мою главную лабораторию. Там есть компьютер, который не имеет беспроводной связи и находится отдельно от главного компьютера. Безопасная машина, которую я могу использовать для изучения твоих механизмов, избегая при этом заражения вирусами твоего ИМК, — Эйнштейн отступил на шаг. — Можешь встать.

— Значит, я чиста, очаровашка?

— Насколько я могу судить. Начинай одеваться.

— И это все? Ты же практически не прикасался ко мне.

— Визуально я не обнаружил никаких аномалий или шишек под твоей кожей.

— Но ты даже не проверил мою грудь, — Бонни обхватила ту ладонями, наслаждаясь тем, как его пристальный взгляд был прикован к ее рукам.

— Я… э-э… сканирование твоих молочных желез не выявило ничего, кроме жировой ткани. Мне не нужно ничего прощупывать.

В этом не было никакой необходимости, кроме того факта, что Бонни это понравилось бы. Она села, плотно обернув простыней грудь, но оставив обнаженными плечи.

— Но ты же не проводил никаких исследований.

Парень вновь засуетился. Он быстро отвернулся, перебирая инструменты на подносе.

— Это будет излишне назойливым.

— Тогда не делай это ради науки. Делай это ради удовольствия.

— Прости? — Эйнштейн резко обернулся с растерянным выражением на лице.

— Ну же, только не говори, что не хочешь потрогать меня в самых сокровенных местах, — Бонни застенчиво взглянула на него сквозь ресницы.

— Это неуместно.

— К черту. Как по мне, то ты должен быть более внимателен, очаровашка, — она медленно приподняла простыню до бедра, обнажая кожу и наблюдая за пристальным взглядом Эйнштейна. Очевидное желание мужчины подпитывало ее собственное возбуждение. Как же ей хотелось, чтобы он отказался от своей сдержанности и приступил к ласкам ее тела. — Прикоснись ко мне, — потребовала Бонни хриплым голосом. — Я не возражаю. И точно знаю, что тебе это понравится.

Эйнштейн покачал головой.

— Нет, спасибо.

— Подойди. Я в долгу перед тобой, ведь ты вернул меня к жизни.

По какой-то причине заявление словно сковало его мышцы.

— Ты мне ничего не должна. Теперь ты свободна, Бонни. Несмотря на ожидания военных, ты не обязана предлагать свое тело мне или кому-либо еще. Ты принадлежишь только самой себе.

Приятное утверждение. Тем не менее это не меняло того факта, что она была странно возбуждена этим молчаливым мужчиной.

— Итак, раз уж выбор за мной, то почему я не могу попросить тебя заняться со мной сексом?

— Потому что.

— Потому что? Это не ответ, очаровашка, — она шагнула к нему, покачивая бедрами и зачарованная тем, как Эйнштейн тяжело сглотнул и крепко обхватил себя руками. Прежде чем Бонни успела дотронуться до него, он отшатнулся.

— Я нужен на мостике. Почему бы тебе не отдохнуть немного, а когда ты проснешься, я попрошу кого-нибудь показать тебе корабль, а сам посплю, — он пробубнил это единым потоком слов, а затем практически выбежал за дверь. Черт, он двигался так быстро, что чуть не выбил дверь.

Навряд ли таким способом можно заставить девушку чувствовать себя хорошо.

«Он оставил меня возбужденной».

Но Эйнштейн обязательно вернется. В конце концов, это была его комната. А когда он придет, Бонни будет ждать его.

Глава 7

Хоть это и было явное приглашение, Эйнштейн не мог согласиться. Не мог прикоснуться к коже, которую она так соблазнительно демонстрировала. Но как же ему хотелось!

Никакая логика не сумела убедить его, что это не доставит ему удовольствия. Его член особенно заинтересовался тем, что скрывалось между бедер Бонни. Тот факт, что он знал все биологические детали женского тела, казалось, не помог переубедить его, что каким-то образом половой орган Бонни будет ощущаться иначе, чем в тот единственный раз, когда Эйнштейн попытался вступить в половую связь с секс-ботом.

Только жесткий моральный кодекс — и иррациональный ужас — спас Эйнштейна от того, чтобы все же выяснить это. Побег казался лучшим планом действий, поэтому киборг сделал все возможное, чтобы придерживаться этого курса, что было нелегкой задачей, учитывая разделение одной каюты с Бонни. В течение следующих нескольких дней Эйнштейн изо всех сил пытался справиться с возникшей потребностью. Желание. Сначала он стал прятаться в спортзале, но Бонни все же нашла его и настояла на спарринге, положив Эйнштейна на лопатки с торжествующей ухмылкой, хотя он просто не мог заставить себя отбиваться и почти поддался своим низменным человеческим желаниям.

Затем Эйнштейн нашел новое укрытие в машинном отделении, но остальные киборги начали подкалывать его по поводу новой «подружки» и сразу сдали его местоположение, как только Бонни возобновила поиски. Черт, даже Сет смеялся над ним, используя беспроводную связь, называя «цыпленком» и «идиотом, который отказался от торта». Только Эйнштейн так и не понял, зачем друг упомянул сладость?

Хуже всего было то, что как бы он ни старался избегать Бонни, как бы ни прятался и не обращал на нее внимания, девушка не обижалась, продолжая улыбаться и шутить:

— Ты не можешь бегать вечно, очаровашка.

Как же он ненавидел тот факт, что она была права. Эйнштейн быстро покинул укрытие, чтобы спрятаться от женщины, решившей его соблазнить. Сила воли к сопротивлению ослабевала с каждым днем, ведь Бонни постоянно попадалась ему на глаза. Дразня. Насмехаясь. Сводя с ума, пока в его сознании не осталось ничего, кроме этой женщины. Теперь имя «Бонни» ассоциировалось у Эйнштейна с определением «соблазнительница».

Делить с ней комнату означало бороться с низменными человеческими побуждениями на каждом шагу. Эйнштейн даже пытался рассчитать время так, чтобы приходить только после ухода девушки, ведь компьютер уведомлял его всякий раз, когда она выходила в поисках других развлечений. Но когда он заканчивал принимать душ и выходил, то видел, что Бонни уже лежала на его постели и ухмылялась. Когда Эйнштейн пробуждался после сна, то с удивлением находил рядом с собой Бонни, прижимающуюся к его телу. Каким-то образом ее объятия не вызывали его внутренних тревог, которые зачастую приводили в ужас. Поэтому Эйнштейн мысленно определил подобную реакцию к дефектам, который тоже стоило исправить.

Куда бы он ни повернулся, везде была Бонни. На самом деле Эйнштейн признавал, что это был лишь вопрос времени, когда он проиграет битву и подчинится ее требованиям. Прикоснется к ней так, как она того просила. Как долго Эйнштейн сумеет противостоять очарованию девушки, прежде чем позволит себе поддаться сексуальным желаниям, захватившим все его умственные способности?

После нескольких дней изнурительного избегания встреч Эйнштейн уже не мог вспомнить причин, по которым не должен был просто сдаться и найти удовольствие, которое Бонни, казалось, намеревалась ему подарить. Но вот чего Эйнштейн никак не ожидал, так это своей сильной реакции на встречу с тем, кто хотел именно того, что он отрицал. Ревность — чувство, определение которого Эйнштейн знал, но никогда не испытывал — стала очень понятной через несколько дней после появления Бонни.

***

Во время охоты за своим неуловимым принцем ботаником, потому что дразнить его было самым забавным, что она когда-либо делала, Бонни обнаружила, что ее подстерегают в коридоре.

— Эй, красавица, не хочешь присоединиться к нам и немного повеселиться?

Бонни сдержала вздох, когда мужчина-киборг, все еще слишком похожий на человека по своей сути, сделал ей двусмысленное предложение. Его звали Астро. Он работал в машинном отделении вместе со своим соседом по комнате Ральфом. Бонни видела его пару раз, когда охотилась за Эйнштейном, но никогда особо не обращала внимания. Мужчина же, напротив, проявлял слишком большой интерес. Судя по тому, как он преградил ей путь, Астро решил действовать более назойливо.

Сначала ей пришло в голову быстро поставить его на место, — в конце концов, она преуспела в большинстве боевых единоборствах и болевых приемах — но из-за скуки и небольшого сексуального неудовлетворения Бонни решила немного поиздеваться над мужчиной.

— Нам? Типа секс втроем?

Кибернетическая единица, красивая на грубый лад с резкими чертами лица и выдающимися мускулами, улыбнулась, пробежавшись по Бонни взглядом с головы до ног. Астро облизнул губы и кивнул.

— Наша с Ральфом комната недалеко отсюда, и там есть очень удобная раскладушка.

«Как романтично!»

— Обычно я предпочитаю встречи один на один.

— Значит, мы будем навещать тебя по очереди. Впрочем, если ты та самая Бонни, о которой говорили солдаты на базе, то, насколько я слышал, раньше ты справлялась и с большим количеством мужчин.

Как же ей повезло, что даже спустя годы в космосе ее репутация шла на опережение. Забавно, но никому из этих придурков не приходило в голову, что у нее никогда не было выбора. Что, возможно, она делала все это из чувства самосохранения или чтобы защитить других. Защитить тех, чье сознание не сумело бы справиться с подобным насилием. Мужчины всегда предполагали, что она жаждала секса, потому что Бонни не особо сопротивлялась. Не совсем верные выводы, просто тогда у нее не было выбора, поэтому Бонни была вынуждена позволить им делать все, что им заблагорассудится. Теперь она сама отдавала приказы. Бонни знала, что в любой момент могла позвать Сета или даже раздраженного Арамуса, ведь ее голос был подключен к бортовому компьютеру, а вот они в свою очередь быстро объяснили бы мальчикам-киборгам, что не стоило беспокоить женщин. Хотя Бонни и сама могла преподать им урок.

Как раз в тот момент, когда она приготовилась показать грубому солдату, как следует обращаться с леди, из-за угла выскочил Эйнштейн, на лице которого застыла жестокая маска гнева. Как необычно и сексуально. Но еще горячее оказался кулак, появившийся в поле зрения прежде, чем кто-то успел сказать хоть слово.

Удар! Киборг, который разговаривал с ней как со шлюхой, от силы выпада врезался в стену. С впечатляющим боевым мастерством, чем Бонни могла бы предположить, ее принц уложил Астро с помощью нескольких идеально нацеленных ударов и пинков. Но это ничуть не смягчило ярость на его лице и искру, вспыхнувшую в его глазах. Бонни сумела лишь открыть рот от изумления… и от легкого возбуждения.

— Как, — сильный удар. — Ты, — пинок. — Посмел, — удар кулаком. — Разговаривать с ней так, — крикнул Эйнштейн, четко выговаривая каждое слово. — Независимо от ее прошлого и от того, что военные заставили ее делать, Бонни гостья на нашем корабле и леди. Ты будешь относиться к ней с уважением!

— Да, сэр, — заговорил должным образом наказанный киборг, шевеля разбитыми и распухшими губами, и попытался отдать честь.

Бонни прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Хоть она и привыкла ожидать от Эйнштейна все что угодно, но это не относилось к жестокости и ревности.

Повернувшись спиной к киборгу, принц протянул ей руку.

— Пойдем, Бонни.

Прежде чем она успела уточнить куда именно, Эйнштейн схватил ее за ладонь и зашагал прочь. Агрессия, исходящая от его стройного тела, вызывала жар в нижней части ее живота. Рыцарство, ранее неведомое ей, совершенно поразило Бонни… и возбудило.

— Спасибо, — пробормотала она, когда поняла, что он, казалось, не собирался говорить.

— Не надо меня благодарить. Ты вообще не должна была подвергаться такому грубому обращению.

— Тут не только он виноват. Я не делала секрета из того, как меня использовали военные.

— Это не оправдывает его поведение. Мы не должны так вести себя. Киборги лучше, чем люди. Мы выше таких низменных побуждений.

— Ты действительно такой?

— И что это значит? — Эйнштейн резко остановился и уставился на нее немигающим взглядом.

Ох, черт! Устав от глупости, Бонни проявила агрессию. Эйнштейн не сопротивлялся, когда она толкнула его к стене коридора и вторглась в личное пространство. Однако Бонни заметила, что его сердцебиение, уже и так учащенное, еще немного ускорилось.

— Я имею в виду, что влечение к противоположному полу вполне естественно.

Его губы сжались в тонкую линию.

— Ты оправдываешь его поведение?

— Нет. Я признаю, что его предложение было не совсем деликатным.

— Деликатным? Он попросил тебя зайти в их комнату и устроить групповуху с его приятелем, — гнев Эйнштейна исходил почти осязаемой волной.

Негодование, рыцарство и скрытая в глубине душе ревность, ведь несмотря на заявления, Эйнштейн встал на ее защиту из чувства чести. Бонни впитывала эти чувства, насыщаясь.

«Мой принц сделал ставку на меня, знал он об этом или нет».

И она ничуть не возражала против этого.

— Ладно, он был придурком, которому нужно получить у Сета несколько уроков, как подкатывать к девушке, но это не значит, что ты должен применять свои средневековые замашки к его заднице.

— Ох, да, должен.

От его мрачного заявления по ее спине пробежала дрожь, которая была вызвана отнюдь не холодом, а восторгом.

— Хорошо, может и должен, но, чтобы ты знал, я была более чем способна разобраться с ситуацией самостоятельно. И прежде чем ты возразишь, давай поговорим честно. Он не первый солдат, который собирался подкатить ко мне, и не последний. Любой, у кого есть член между ног, может попробовать. Просто некоторые выражаются более красноречиво, нежели остальные.

— Как Сет.

Бонни наморщила нос.

— Даже не знаю, можно ли назвать его красноречивым.

— Но он умеет делать комплименты и льстить.

— На свой лад. Впрочем, как и ты.

Ей было интересно, осознавал ли Эйнштейн, как по-человечески выглядел с этими удивленно выгнутыми бровями.

— Я? Мне кажется, ты ошибаешься. Я последний человек, которого можно обвинить во флирте.

— И это заявил мужчина, который постоянно приносит мне всякие вкусности. Который изготовил мне цветок из металлических обрезков и оставил тот на подушке. Который отказался от своей постели и уединения. Который пытается скрыть свою притяжение, хотя это очевидно.

— Я…

— Который восхитительно заикается всякий раз, когда испытывает неловкость, — Бонни рассмеялась, когда он замолчал. — Я уверена, что нравлюсь тебе, Эйнштейн.

— Конечно, нравишься. Мне нравятся все собратья киборги.

— Я имею в виду то, как мальчику нравится девочка, — чтобы доказать свою точку зрения, она обхватила ладонью выпуклость на его брюках, которая оказалась довольно внушительной.

Он резко вдохнул.

— Это обычная нормальная биологическая реакция на привлекательного представителя противоположного пола…

Глупый мужчина, Эйнштейн до сих пытался отрицать происходящее. Бонни знала только один способ заставить его замолчать или, по крайней мере, поджарить некоторые его схемы.

— Тебе никто никогда не говорил, что ты слишком часто анализируешь? Проанализируй-ка это, — она припала с поцелуем к его устам, пробуя на вкус губы, о которых мечтала с самого пробуждения. Это оказалось даже лучше, чем она могла себе представить. Жар, желание и возбуждение восстали в бурном порыве, оживляя все ее нервные окончания, хотя Бонни не ожидала, что когда-нибудь вновь испытает подобное.

Под чувственным натиском ее рта Эйнштейн приоткрыл губы, чем Бонни сразу воспользовалась в полной мере, толкнувшись языком внутрь и приласкав кончики его зубов. Эйнштейн неуверенно дотронулся языком до ее. Когда Бонни застонала, он осмелел, опустив руки с неуверенного места на ее талии к ягодицам, стиснув их и привлекая девушку к своему телу, толкаясь эрекцией в ее живот.

Она впилась пальцами в его плечи, приподнявшись на цыпочки, так как желала и нуждалась в том, чтобы он был ближе. Желала большего. Желала…

— Так держать, Эйнштейн! — крик и свист раздались с другого конца коридора, из-за чего Эйнштейн оттолкнул ее и попятился. Его глаза горели, губы распухли, а сам мужчина выглядел восхитительно растрепанным, пока смотрел на нее с возбуждением и паникой.

— Прости.

— За что? Это я поцеловала тебя.

— Мне не следовало так грубо обращаться с тобой на людях.

— Тогда отведи меня в какое-нибудь уединенное место. Мне это очень понравилось, очаровашка, если ты еще не заметил.

— Но…

Бонни уже устала от его оправданий. Устала ложиться спать возбужденной. Она знала, что в долгосрочной перспективе была недостаточно хороша для Эйнштейна. Знала, что у них не было будущего, учитывая тот багаж из прошлого, который Бонни до сих пор тащила за собой. Но, черт, она хотела его тело. Хотела забыть, пусть даже на несколько часов, что она была подпорченной принцессой, которая никогда не сможет надеяться на счастливое будущее. Эгоистично или нет, но Бонни хотела Эйнштейна. Сейчас.

— Хватит. Клянусь, если ты сейчас же не пойдешь со мной в комнату и не трахнешь меня, то я закричу.

— Почему?

— Потому что я возбуждена. Взвинчена. Сошла с ума от желания.

— Я уверен, что есть другие более подходящие и квалифицированные единицы, которые могут позаботиться о твоей биологической потребности лучше, чем я.

Ее глаза чуть не вылезли из орбит от изумления.

— Ты серьезно предлагаешь мне пойти к кому-то другому?

Бонни видела, как он борется с самим собой, из-за чего жалела, что не устроила ему более сильную встряску. Неужели Эйнштейн действительно не понимал, что она хотела только его и никого другого? Неужели он был настолько невероятно глуп?

Эйнштейн вздохнул, его плечи поникли.

— Нет. Я не хочу, чтобы ты шла к кому-то еще.

Тогда почему же он продолжал отказываться, если только…

— Это из-за моей репутации?

— О чем ты?

— Только не притворяйся. Ты же слышал Астро. Я уверена, что до тебя тоже дошли слухи. Не то чтобы я делала из этого тайну. Я была военной шлюхой. B785, киборг и проститутка, к которой стоит заглянуть, чтобы хорошо провести время.

— Не по своей воле.

— Но я не сопротивлялась этому так сильно, как следовало бы. И я не осуждаю тебя за отказ. Кому нужна известная шлюха в постели? Ты заслуживаешь лучшего, — ее плечи поникли, когда Бонни позволила стыду и разочарованию, которые обычно держала внутри, вырваться на свободу.

— Мне плевать на твое прошлое. Мы все делали то, чем не можем гордиться. Но нам приходилось идти на это, так как по-другому было нельзя. У нас просто не было выбора. Тем не менее отказываюсь я не поэтому.

— Тогда почему? — она украдкой взглянула на него и увидела, как Эйнштейн зарылся пальцами в своих волосах.

— Потому что я боюсь не подойти твоим требованиям. Я не очень хорош, когда дело касается общения с людьми. У меня почти нет опыта. Я не хочу тебя разочаровывать.

Ну и парочка из них получится.

— Ты никогда не сможешь меня разочаровать.

— Но…

— Ох, может, ты прекратишь все анализировать и просто пойдешь со мной? — когда ей показалось, что Эйнштейн снова собирался заговорить и начать спор, то Бонни просто схватила его за руку и дернула. — Сейчас, очаровашка.

— Так точно, мэм.

Она оглянулась и увидела слабую улыбку на его губах.

— Ты только что обратился ко мне «мэм»?

— Ну, ты довольно властная.

— Но и симпатичная, верно?

Его улыбка стала шире.

— Очень.

Сияющая улыбка согрела ее с головы до ног.

— Значит, поскольку тебе нравятся приказы милых, властных женщин, я требую, чтобы ты последовал за мной в комнату для занятия сексом, — когда Эйнштейн открыл рот, чтобы что-то ответить, Бонни перебила его: — Даже не думай заговорить, либо я трахну тебя прямо здесь, в коридоре.

Он крепко сжал губы, но не отстранился, когда она потянула его в сторону комнаты. Эйнштейн даже не отставал от ее быстрого шага. Вскоре они чуть ли не бегом добрались до уединенного места в его каюте.

Как только дверь закрылась, к Эйнштейну вернулась нервозность. Но Бонни знала, как это исправить. Прижавшись к нему, она завладела его губами в агрессивном поцелуе, который не оставлял места ни для слов, ни для мыслей, ни для сомнений. Бонни предоставила им обоим только один выбор — страсть. Опаляющее желание. Искрящееся шипение, которое вскоре заставило их задыхаться и тереться друг о друга. Их руки сплетались, поглаживая сквозь одежду, которая внезапно стала раздражать.

— Раздень меня, — прошептала Бонни ему в губы.

— Ты уверена?

— Давай, очаровашка, — она вложила в свои слова некоторую силу.

— Да, мэм.

Ох, он произнес это так сексуально. Руками, которые лишь слегка дрожали, Эйнштейн стал стягивать с нее комбинезон, который Бонни ранее подогнала под свое тело, оставляя ее обнаженной и ни разу не прервав поцелуй. Бонни не теряла времени даром, сразу прижавшись к его еще одетому телу.

— Прикоснись ко мне, очаровашка.

Сначала нерешительно, его прохладные пальцы пробежались по коже ее спины к верхней части попки, затем с внезапностью, которая удивила Бонни, Эйнштейн обхватил ладонями ее ягодицы, крепко прижимая к себе. В одно мгновение она перешла от того, кто был главным, к тому, кто хныкал от желания.

Бонни высвободила мужчину, страстного мужчину, который теперь, казалось, был повсюду, поглаживая ее кожу и оживляя нервные окончания, хотя она никогда бы не подумала, что сумеет вновь это испытать. Когда Эйнштейн в первый раз обхватил ладонями ее грудь, Бонни оторвалась от его губ, откинув голову назад и издав долгий стон.

— Да, — прошипела она. — Вот так. Сожми их. Пососи соски.

Он повиновался с ненасытным голодом, его рот припал к ее соскам, втягивая их между губами. Ласка твердых пиков отправила наслаждение прямо в ее влажную киску.

Черт, как же Бонни тосковала по этому мужчине. Она протянула руку между их телами и стала расстегивать брюки Эйнштейна, страстно желая прикоснуться к нему. Твердый и толстый член оказался в ее руке. Когда Бонни погладила длину, его бедра дернулись, вынуждая Эйнштейна выпустить ее грудь и издать бессвязный звук.

— Тебе нравится? — спросила Бонни хриплым голосом.

Эйнштейн ничего не ответил, уперевшись ладонями в стену и двигая бедрами в такт ее движениям. По его телу пробежала дрожь, потом еще одна. С хриплым криком Эйнштейн кончил, омыв горячей спермой руку и нижнюю часть живота Бонни.

Она издала довольный смешок и подняла взгляд, заметив, что Эйнштейн замер, пребывая в ужасе.

— Что случилось, очаровашка? — но как только она произнесла это, то и сама все поняла. Он был мужчиной, который кончил раньше своей партнерши. Несмотря на то, что Эйнштейн явно нуждался в этом, у мужчин было представление, якобы женщина всегда должна была достигать кульминации первой.

На самом деле Бонни была рада такому развитию событий. Значит, главное действо будет более продолжительным.

— Прости, — прошептал он, подтверждая ее предположение.

— За что? За то, что ты показал, как сильно я тебя возбуждаю? — она улыбнулась так широко, как только могла. — Это самый большой комплимент, который ты мог мне сделать, очаровашка.

— Но я не доставил тебе удовольствия. Потерпел неудачу.

— С чего ты взял, что потерпел неудачу? Ты же не думаешь, что мы действительно закончили?

Он многозначительно посмотрел вниз.

Из Бонни вырвался радостный смешок.

— Ох, очаровашка. Мне будет очень весело учить тебя.

И она решила начать с этого момента. Опустившись на колени, Бонни сосредоточила взгляд на его члене. Эйнштейн втянул в себя воздух при первом же облизывании головки.

— Что ты делаешь? — прошептал он.

Забыв объяснить, Бонни начала демонстрацию. К счастью, Эйнштейн быстро учился.

***

Эйнштейн не сумел сдержать эякуляцию. Он очень пытался и старался, но долгое сексуальное воздержание, возбужденная и стенающая Бонни, ее восхитительно ласкающие руки заставили его проиграть битву.

Ох, какой позор. Ужас. Самое сильное удовольствие, которое он когда-либо испытывал, быстро превратилось в унижение. Эйнштейн прекрасно знал, что мужчина должен ублажать женщину первой. И он потерпел неудачу. Подвел ее. Этого было достаточно, чтобы он захотел запустить процесс самоуничтожения. Или, по крайней мере, спрятаться, чтобы никогда не встречаться с ней лицом к лицу.

Но Бонни, его милая принцесса, — так он теперь называл ее, хоть и не произносил этого вслух — простила и даже проявила довольство отсутствием контроля с его стороны. К удивлению Эйнштейна, она восприняла его эгоистичный поступок как комплимент, а затем еще и поблагодарила за это, опустившись на колени и показав, почему именно мужчины до сих пор говорили с почтением о таинствах минета.

При оценке стояния схем, когда ее губы крепко обхватили член, оказалось, что почти каждый нано-бот в его теле поджарился. Логично или нет, но ощущение рта Бонни, двигающегося вверх и вниз по всей длине члена, было невероятно приятным. Даже лучше, чем приятным, это было… неописуемо. Идеально. Разрушающе.

Как и обещала Бонни, они были далеки от завершения. Член стал больше и тверже, чем раньше. Желание гудело в Эйнштейне, словно опаляющий электрический ток, который оживлял все чувства в организме. Но на этот раз он лучше контролировал себя, вспомнив некоторые факты, которые знал о сексе.

Однако сухие знания в его голове нуждались в реальных экспериментах. В практичных занятиях. Язык на ее киске. Другими словами, Эйнштейн хотел испытать все самостоятельно… во имя науки, конечно.

Ох, да кого он обманывал? Эйнштейн жаждал Бонни так, как не могла объяснить никакая логика.

Как бы ни было приятно ощущать ее рот на члене, Эйнштейн отстранился и поставил Бонни на ноги. Ее блестящие глаза смотрели на него с вопросом, а полные губы раскрылись, чтобы заговорить, но Эйнштейн не стал дожидаться слов. Опустившись на колени, как это ранее сделала Бонни, он раздвинул ее половые губы своими теперь уже теплыми пальцами, чтобы обнажить скрытый клитор. Вспомнив все, что знал, Эйнштейн облизал ее языком.

— Ох, очаровашка, — выдохнула Бонни при первой ласке, но это было последнее связное слово, которое она произнесла, пока Эйнштейн дарил ей такое же наслаждение, которое недавно получал сам. Он упивался Бонни. Облизывая, посасывая и исследуя ее киску, Эйнштейн не мог поверить, что так долго отказывал им обоим в этом удовольствии. Какой восхитительной она была на вкус. Какая обворожительная реакция! Каким невероятно эротичным и возбуждающим опытом оказалось ласкать ее плоть своим ртом. Бонни потянула его за волосы, подбадривая, из-за чего Эйнштейн осмелел, усерднее лаская языком киску. Но этого было недостаточно. Он ввел в нее палец и был потрясен теплом. Влагой. Силой, с которой его сжали вагинальные мышцы. Ему стало интересно, как будет ощущаться ее райское лоно, если в него погрузится его член.

Похоже, ей тоже хотелось это выяснить, потому что Бонни выдохнула:

— Трахни меня. Дай почувствовать этот большой член, очаровашка. Я хочу, чтобы он оказался внутри меня.

Значит, их желания совпадали. Встав, Эйнштейн немного приподнял Бонни, чтобы направить в нее член. Ее ноги обвились вокруг его талии так, чтобы затвердевший ствол оказался прямо у ее входа. Эйнштейн старался держать себя в руках, чтобы не толкнуться быстро и сильно, как ему хотелось, потому что это могло причинить ей дискомфорт. Впрочем, Бонни была не в том настроении, чтобы тянуть время. Стиснув его ногами, она резко опустилась, с силой насаживаясь на член.

О. Мой. Бог. До этого момента Эйнштейн не верил ни в Бога, ни в рай. Тысячи ощущений разом пронзили его и без того перегруженные чувства. Он словно обезумел от наслаждения, тем не менее его тело понимало, как удовлетворить Бонни. Эйнштейн стал входить и выходить, каждым выпадом заставляя ее мышцы содрогаться, что лишь увеличивало блаженство и напряжение.

Бонни начала требовать:

— Да! Да! Жестче, очаровашка. Сильнее, — он повиновался, увеличивая темп и глубоко толкаясь. Вскоре Бонни вцепилась в его плечи, выдохнула его имя и кончила с сокрушительным криком.

Судорожная волна, пробежавшая по ее телу во время оргазма, увлекла за собой Эйнштейна. Его член дернулся, когда Эйнштейн присоединился к ней в блаженном экстазе.

Их тела были тесно переплетены, пока они обливались потом и пытались отдышаться. Впервые за все время, которое он помнил, Эйнштейн наконец почувствовал себя живым. Он крепче обнял Бонни и прижался щекой к ее макушке. Закрыв глаза, он погрузился в это наслаждение.

Теперь Эйнштейн понял, почему так много братьев наслаждались сексом. Почему некоторые киборги решали жить с одной женщиной. Почему существовали баллады и истории о любви и романтике.

У него даже не было слов, чтобы объяснить и выразить те бурные чувства, через которые он прошел, настолько их было много. Но Бонни сумела объединить все в одну фразу:

— Ничего себе, это было весело.

Сказано довольно просто, но метко. Эйнштейн усмехнулся.

— Да. Да, так и было.

— Хочешь повторить?

Он так с делал. Причем несколько раз.

Глава 8

После ночи, проведенной в объятиях Бонни, Эйнштейн пересмотрел свое отношение к сексу. На самом деле, он в значительной степени подчистил все свои предыдущие ошибочные предположения. Секс был хорош. Отличный. Невероятный. Совершенно необходимый и вызывающий привыкание. Эйнштейн уже потерял счет тому, сколько раз они с Бонни терялись в наслаждении. Ладно, неправда, он эякулировал четыре раза, в то время как она достигла оргазма шесть раз, но только потому что быстрее восстанавливалась.

Но что еще лучше, когда его голова очистилась от мыслей о сексе, Эйнштейн наконец снова почувствовал себя в своей тарелке. Обрел самообладание. Расслабленность. Он полагал, что его друзья обязательно это заметят.

Оторвав взгляд от консоли, Сет быстро поздоровался и снова сосредоточился на своем занятии. Не прошло и секунды, как друг резко вскинул голову и широко раскрыл глаза.

— Срань господня. Я в это не верю. Эйнштейн наконец получил свой кусок.

— Кусок чего? — рассеянно спросил Арамус, изучая какие-то данные.

— Огромный кусок задницы с гарниром из кота, который съел канарейку. Так держать, чувак, — Сет поднял руку, чтобы дать пять, но Эйнштейн не обратил на это внимания, хоть и не сумел сдержать румянец, окрасивший его щеки. Неужели его самодовольство было так очевидно?

Видимо да, потому что Арамус пристально посмотрел на него и хмыкнул.

— Как раз вовремя. Может, теперь ты сможешь сосредоточиться и понять, почему эти цифры выглядят как-то неправильно.

Неужели Арамус обвинил его в том, что он что-то упустил?

— Неправильно? Что ты хочешь этим сказать? — негодуя, Эйнштейн сел на свое место и внимательно изучил данные, на которые указал Арамус. Он сразу заметил аномалию и чуть не застонал от своей очевидной умственной неспособности. — Прости. Я должен был это заметить.

— Уверен, что ты бы так и сделал, если бы твоя голова трудилась на общее благо, а не была зарыта в кое-какую сладкую киску.

— Мы можем не обсуждать это? — пробормотал Эйнштейн. — Нам нужно сосредоточиться на более важных темах.

— Отлично, чувак. Расскажешь подробности позже, если только ты не снял все на видео? — увидев свирепый взгляд Эйнштейна, Сет вздохнул. — У тебя все также отсутствует чувство юмора. Итак, помимо секса, что же заставило ваши трусишки намокнуть? — спросил Сет, наклоняясь, чтобы взглянуть на экран.

— Согласно показаниям, на седьмом астероиде, вращающемся вокруг солнца этой Галактики, наблюдается некоторая активность.

— Это тот самый астероид, который мы должны были навестить в этом секторе?

— Нет. Но близко к нему.

— Как я понимаю, то, что вы обнаружили, не принадлежит ни одному из наших экипажей?

— Больше ни у кого нет разрешения быть здесь. К тому же ничего подобного там не было, когда мы пролетали мимо в последний раз, — добавил Арамус.

— Как думаете, кто это? — спросил Сет.

— Возможно, пираты, — задумчиво произнес Эйнштейн. — Они постоянно перемещают свои базы, чтобы не попасть в поле зрения космических властей. А если они вдруг захотели немного поработать, то их привлекло обилие минералов на поверхности.

— Что кажется маловероятным. Контрабандисты, которых я знаю, предпочитают воровать, а не заниматься настоящим трудом. Может, какая-нибудь горнодобывающая компания разбила здесь новый лагерь?

— Или, возможно, это новое военное убежище, — заявил Арамус с хищным блеском в глазах. — Что бы это ни было, мы должны проверить.

— А ты не забыл про кое-кого? — уточнил Эйнштейн.

Арамус застонал.

— Глупая женщина. Она опять испортила мне все веселье.

— У нас есть приказ, — напомнил Эйнштейн. Бедный Арамус. Приказы Джо были ясны. Никаких рисков для гостьи, значит, лишних остановок для проверки аномалий не будет.

— Кто бы это ни был, нам придется проверить местность только при следующем посещении данного пространства.

— Что именно нужно проверить? — внезапное появление Бонни вызвало улыбку на губах Эйнштейна.

Только что принявшая душ и более красивая, чем обычно, девушка неторопливо вошла в командный центр и плюхнулась ему на колени, будто это было ее местом. А после вчерашней ночи, по мнению Эйнштейна, так оно и было. Конечно, публичная демонстрация Бонни означала, что он должен был игнорировать раздраженное рычание Арамуса и хихиканье Сета, к тому же ее соблазнительная фигура облегчала задачу.

— Доброе утро, Бонни.

Ее губы изогнулись в улыбке.

— Определенно доброе, очаровашка. Надеюсь, ты не возражаешь против моего визита.

— Разве у нас есть выбор? — пробормотал Арамус. — Ты все равно не слышишь ни одного моего слова.

— Ох, Арамус. Признайся, что тебе нравится, когда я рядом.

— Как и ржавый болт под моей кожей.

Эйнштейн скрыл усмешку, услышав их поддразнивания. В последние несколько дней путешествия Бонни, так как ей больше не нужно было охотиться за ним, наслаждалась тем, что сводила с ума Арамуса. Это бесконечно забавляло Сета, и, как ни странно, несмотря на все эти крики и ворчание, Эйнштейн подозревал, что Арамус тоже наслаждался игрой слов.

— Ну-ну, детки, — упрекнул Сет с юмором в голосе. — Сейчас не время для школьных насмешек. Оставьте забавы на потом. Нам действительно нужно поработать.

— Ох. Что-то случилось? — спросила Бонни, выражение ее лица сразу стало серьезным.

Эйнштейн ответил первым:

— Мы обнаружили некоторые подозрительные показания на соседнем астероиде и отметили их, чтобы следующая команда могла проверить местность.

— Звучит довольно весело. Зачем ждать?

— Нам приказано не останавливаться, чтобы избежать возможных сложностей.

— Значит, ты собираешься просто не обращать на это внимания? А если по возвращению киборгов там уже ничего не будет? Может, это важно?

— Она задает хорошие вопросы, — проворчал Арамус.

— Это может быть опасно, — заметил Эйнштейн.

— Почему? Неужели нам придется сражаться?

— Мы еще не знаем, что это такое. Возможно, там вообще ничего нет.

— Тогда почему ты игнорируешь это? — Эйнштейн многозначительно посмотрел на нее. — Оу. Ох, — тут ее осенило понимание, из-за чего Бонни нахмурилась. — Ну, это просто глупо. Ты не можешь притворяться, что там нет ничего необычного только из-за моего присутствия на борту. Конечно, нам не помешает взглянуть поближе на эту аномалию.

— Она действительно задет хорошие вопросы, — медленно повторил Арамус. — Если мы будем осторожны, то сможем подлететь ближе и понять, что нашли. К тому же этот корабль оснащен по последнему слову техники, имея маскировку от любых радаров.

— Эйнштейн создал свою собственную версию маскировочного устройства, — вмешался Сет. — Этот мужчина чертов гений.

— Не совсем так, — Эйнштейну просто нравилось возиться с предметами, пока они не делали то, что он хотел.

— А еще он слишком скромен.

— Я заметила, — ответила Бонни с легким смешком. — Если мы спрячемся от всевозможных вражеских радаров, то чему это может навредить? Я голосую за проверку.

— Джо это не понравится.

— Джо здесь нет.

— К тому же мы можем использовать минералы, которые найдем на поверхности.

Бонни захлопала в ладоши.

— Тогда все решено. Что я могу сделать, чтобы помочь?

— Ты? Помочь? — Арамус усмехнулся, его презрение к ее способностям было очевидным.

Эйнштейн бросил на него злобный взгляд.

— Почему бы тебе не позволить ей рассказать о своих навыках, прежде чем насмехаться?

— А иначе что, умник?

— Иначе я перепрограммирую тебя постоянно исполнять танец маленьких утят. Я слышал, на Земле это было довольно популярно.

Глаза большого киборга сощурились.

— Ты не посмеешь.

— Продолжай обращаться с ней так, как сейчас, и скоро увидишь, — огрызнулся Эйнштейн.

По какой-то причине Сет нашел эту угрозу чрезвычайно забавной и не мог перестать смеяться.

К ее чести, Бонни не засмеялась, но начала ерзать, отвлекая Эйнштейна.

— Мальчики, не надо ругаться. Арамус в своей обычной деликатной манере задал вполне обоснованный вопрос. Я ведь действительно никогда не рассказывала, на что способна.

— Кроме того, что отвлекаешь команду.

— Это природный талант, — парировала она. — Но не главное достоинство. Вообще-то я выпускник современных коммуникаций и отлично разбираюсь в шифрах. Не существует такого зашифрованного сообщения, которое я не сумела бы понять.

— Хрень.

Эйнштейн показал средний палец своему командиру за грязное ругательство, что было совершенно ему не свойственно, из-за чего Сет впал в еще большую истерику. Однако, независимо от того, был Арамус капитаном или нет, Эйнштейн обнаружил, что ему не нравится подобное пренебрежительное отношение к Бонни… даже если половину времени она поощряла это. Как ее принц, он был обязан защитить свою принцессу. Фу, с каких это пор он поддался этой сказочной идее, которую она все время повторяла? Вероятно, Эйнштейн действительно наслаждался тем фактом, что она считала его своим принцем. Он никогда раньше не был чьим-то героем.

— Смейся сколько хочешь, ворчун. Но это чистая правда. Внутри этого милого тела скрывается величайший решатель головоломок, которого могли создать военные. Они внедрили эту способность в кору моего мозга, но только потом поняли, какое влияние это оказывает на мое программирование. Ученые предположили, что именно моя способность видеть сквозь коды привела к тому, что их попытки контролировать меня потерпели неудачу. Мой разум видел все насквозь и не обращал на это внимания.

— Круто, — Сет произнес это слово с благоговением. — Жаль, что я не получил ничего из подобного. Это пригодилось бы в некоторых миссиях, особенно когда я пытаюсь решить кроссворд в «Санди Таймс».

— Мы-то думали, что ты скачал газету, чтобы посмотреть карикатуры.

— Ауч! — ответил Сет, посмеиваясь над колкостью Арамуса.

— Какой у тебя процент успеха с чужеродным кодированием?

— Откуда я знаю. Они никогда не отпускали меня с базы. Так как военные не могли усмирить меня, то воспринимали как угрозу безопасности. И они были правы!

Эйнштейн не сумел сдержать улыбку, глядя на ее довольное лицо.

— Итак, у нас пока нет подобных задач и мы еще не перехватили никаких сообщений. Однако знание, что у нас есть маэстро расшифровок, может пригодиться. У меня есть кое-какие навыки в этой области, но я признаю, что являюсь любителем научных головоломок, а не сообщений.

— Если вы закончили болтать, то, может, мы вернемся к теме астероида? — перебил Арамус. — Давайте предположим, что там пираты, тогда мы можем забрать у них припасы.

— Ееееехууу. Налет, — Сет практически подпрыгнул в своем кресле.

— Или мы ничего не найдем, — заметил Эйнштейн. — Уже не первый раз сигналы отражаются от каких-либо объектов, из-за чего складывается ложное впечатление о чьем-то присутствии.

— Почему никто никогда не упоминает о возможности появления инопланетян? — спросила Бонни с невинностью, которую Эйнштейн посчитал милой… но нелогичной.

— Шансы встретить разумную жизнь просто астрономические. Учитывая, как далеко мы продвинулись и какие технологии у нас есть, если бы и существовали другие формы жизни, то мы бы уже их нашли.

Она разочарованно скривила губы.

— Облом. Значит, это либо пираты, либо шахтеры, либо фантомная космическая болтовня.

— Либо военные. Почему бы тебе не остаться здесь, пока мы подлетаем ближе к сигналу?

— Потрясающее предложение.

— Простите, голубки, но разве не я как капитан должен отдавать подобные приказы? — вмешался Арамус.

— Можно мне посмотреть, о могучий командир? — Бонни повернулась на коленях у Эйнштейна и захлопала ресницами, смотря на Арамуса. Эйнштейн подавил смешок, как и Сет. — Ну пожалуйста, огромная вишневая бомбочка, наполненная всякой вкусняшкой.

Даже грубый предводитель не сумел ей отказать.

— Отлично. Можешь остаться. Но никто не мешает мне. Значит, никаких поцелуев и объятий. В конце концов, это командный центр, а не какая-то уединенная комната.

— Спасибо, — взвизгнула она, вскочив и нахально отдав честь Арамусу. — Я буду паинькой. Обещаю. Кроме того, мне нужно восстановить силы после вчерашней ночи. Кто же знал, что очаровашка окажется таким зверем в спальне.

Его лоб познакомился с консолью. Застонав от ее заявления, Эйнштейн сделал все возможное, чтобы не обращать внимания на смех и сосредоточиться, но внутри он радовался. Независимо от того, что он был киборгом, человеческая часть его души наслаждалась комплиментом и с нетерпением ждала повторения ночи. Но для начала нужно было заняться работой. Стоило проверить астероид.

Сбавив скорость, чтобы задействовать созданное им маскировочное устройство, скрывающее признаки приближения, они подобрались к огромному куску астероида, привлекшим их внимание. Меньше двух миль в диаметре, он вращался по устойчивой орбите вокруг огромной звезды, которая выступала в роли солнца для этой конкретной части космоса. Первоначальное сканирование не выявило ничего интересного. Металлы, скопившиеся на поверхности с низкой и разряженной плотностью, не стоили усилий по добыче. Значит, никакой горнодобывающей установки. Эйнштейн также отказался от теории фантомной болтовни, поскольку сигнал низкого уровня, исходящий изнутри астероида, стал более отчетливым.

— Это определенно человеческие разговоры, — объявил Эйнштейн, когда ему удалось убрать помехи, заглушающие частоту. — Жаргонная речь. По большей части личного характера. Анализ показывает, что вероятность столкновения с военными меньше трех сотых процента.

— Ура! Пираты, — Сет поднял кулак. — Пожалуйста, скажи, что мы можем совершить набег, чтобы заполучить хоть какую-нибудь наживу. Я бы с удовольствием потренировался.

Побарабанив пальцами по подлокотнику, Арамус ответил не сразу. Его брови сошлись на переносице.

— Вообще-то я не уверен. Это не входит в маршрут нашей миссии.

— Но атака может принести нам какую-нибудь крутую добычу.

— Есть вероятность возникновения несчастного случая, — Сет встретил заявление Арамуса смехом. — Ладно, несчастным он будет только для них. Но ты же знаешь, что сказал бы Джо, узнав о нахождении на борту одной из женщин.

Эйнштейн знал и поэтому был согласен. Учитывая редкость женщин-киборгов, они не должны предпринимать нечто такое, что могло бы подвергнуть ее опасности. Тем не менее горстка пиратов против эскадры киборгов?

— И? Неужели ты собираешься отменить то, что должно было быть вечеринкой с тортом? Это просто смешно, — Бонни даже не потрудилась смягчить слова.

— Я все понимаю. Особенно если учесть, что ты в любом случае не попадешь на место действий.

— Что? Это нечестно. Если вы собираетесь искать сокровища, то я тоже хочу пойти, — она выпятила нижнюю губу.

Ответ Эйнштейна мог бы быть самым яростным, вот только он был не один:

— Нет!

Арамус покачал головой.

— Извини, ЗВЗ. Если я соглашусь на этот налет, то ты останешься здесь, в безопасности. Я не собираюсь быть тем, кто расскажет Хлое, что я позволил ее сестре погибнуть, потому что не сумел заставить ее остаться.

— Не говоря уже о том, что с нами сделает Джо, если мы заставим Хлою плакать, — Сет вздрогнул. — Этот мужчина иррационален, когда дело касается его женщины.

Чувство, которое Эйнштейн понимал с тех пор, как встретил Бонни. На что он пойдет ради того, чтобы защитить ее?

— С вами, ребята, совсем не весело, — она надулась.

— Тебе станет легче, если мы пообещаем, что привезем тебе лакомство? — предложил Сет.

— Только если речь идет о шоколадном батончике. С самого пробуждения я умираю от желания съесть что-то сладкое.

— Мы сделаем все, что в наших силах, — кивнул он.

Бросив на Сета мрачный взгляд, Эйнштейн взял себя в руки, прежде чем сказать что-то нелогичное… и ревнивое, например: «если кто-то и принесет ей подарок, то это буду я». У него был план получше. Первым найти что-нибудь шоколадное или сладкое. Или, в худшем случае, украсть это у Сета и выставить собственной добычей.

Подготовка не заняла много времени. Они столько раз ходили на мини-миссии в качестве подразделения, что знали все шаги наизусть. Но для Бонни это было впервые. Как раз перед тем, как Эйнштейн сел в капсулу, которая должна была доставить их на поверхность астероида вместе с несколькими другими членами экипажа, девушка обняла его и крепко прижала к себе.

— Пожалуйста, вернись ко мне целым и невредимым, — прошептала она ему на ухо. — Я не вынесу, если потеряю тебя.

Что должен ответить киборг, который был новичком в отношениях?

— Наша вероятность успеха составляет девяносто семь процентов, — его сухая статистика заставила Бонни усмехнуться.

— Ох, очаровашка. Ты говоришь такую бессмыслицу, но мне это нравится, — она скрепила свое заявление поцелуем, от которого у него защипало губы. Ошеломленный, Эйнштейн занял место в капсуле, проигнорировав насмешки своего подразделения.

«Она сказала, что я ей нравлюсь».

И несмотря на его теорию о том, что эмоции были лишь биологическим дисбалансом, он не мог не подумать:

«Потрясающе, потому что она мне тоже нравится».

Глава 9

Отстойно быть отстраненной от участия в миссии. Скучая, Бонни перекинула ноги через подлокотник командирского кресла, проигнорировав хмурый взгляд Афелиона, которого оставили следить за кораблем и порядком… то есть нянчиться с ней.

— Они уже там? — спросила Бонни, накручивая на палец прядь волос.

— Нет.

— Ты даже не проверил.

— Потому что ты спрашивала об этом меньше трех минут пятнадцати секунд назад. Ответ остался прежним.

— Знаешь, для парня с крутым именем ты настоящий зануда.

— Постоянный режим занятий в тренажерном зале поможет тебе достичь такой же крепкой задницы^4.

Отлично. Еще один киборг, который воспринимал все буквально. Однако, в отличие от Эйнштейна, она вовсе не находила это милым. Он ушел всего на час, а Бонни уже скучала по нему, что не предвещало ничего хорошего. Да, она сама начала бегать за Эйнштейном, решив затащить его в постель. В основном потому что ей нравился вызов, который он бросал. Чем больше Эйнштейн сопротивлялся, тем сильнее она хотела его заполучить. И только его одного.

По какой-то причине он заставил ее мотор работать, в буквальном смысле. Что-то в нем возбуждало Бонни. Застенчивые улыбки. Учтивые манеры. Разум. Взгляд. Тело. В нем не было ничего, что не нравилось бы ей. А когда она наконец заполучила его именно там, где хотела, между своих бедер? Эйнштейн заставил Бонни кричать и задыхаться от восторга. Восторга чистого экстаза. И это была абсолютная катастрофа.

Она уже чувствовала, что Эйнштейн начал привязываться к ней. Любить ее. И ведь он тоже нравился Бонни. Сильно. Но несмотря на его заявление, что ее прошлое не имело значения, Бонни знала — это не так. Конечно, Эйнштейн утверждал, что факт ее деятельности в качестве военной шлюхи его не беспокоил, но такой парень, как он, заслуживал лучшего. Эйнштейн был слишком хорошим и добрым, чтобы в конце концов заполучить девушку с репутацией, которую никто никогда не забудет, и уж тем более сама Бонни. Однако она не могла не хотеть иного, считая себя эгоисткой даже после всего, что ей пришлось пережить. Не могла не хотеть того счастливого будущего, о котором мечтали другие женщины.

«Я не могу не хотеть своего прекрасного принца».

Пока Эйнштейн принадлежал только ей. У них оставалось еще несколько недель удовольствия, прежде чем они доберутся до родного мира киборгов, поэтому Бонни намеревалась оторваться по максимуму. Насладиться компанией своего умного принца. Научить его самоуверенности, чтобы, когда она завершит их роман и уйдет, — мысленно обливаясь слезами — Эйнштейн сумел найти подходящую девушку и остепениться. Такую девушку, которая не будет смущать его своим прошлым. Что же касается самой Бонни… ну, она поступит так же, как всегда. Проглотит боль и пойдет дальше. По крайней мере, она будет не одна. С ней останется Хлоя. Конечно, они с сестрой уже не смогут проводить так много времени вместе. Хлоя не нуждалась в том, чтобы Бонни опять все испортила, не тогда, когда она наконец обрела любовь, которую заслуживала.

Черт, почему ей было так больно и грустно при мыслях о том, как поступить правильно? Неудивительно, что большинство людей выбрали самый легкий путь. Быть хорошим было отстойно. Как и ожидание.

Бонни вздохнула и забарабанила пальцами по подлокотнику, щелкая переключателями взад-вперед, взад-вперед.

— Арамус не любит, когда кто-то прикасается к пульту управления, — в миллионный раз повторил Афелион.

— Арамус может поцеловать мою механически укрепленную задницу, — парировала она. — Мы с тобой оба знаем, что перед отъездом он отключил управление на своем кресле. Здоровяк знал, что я буду сидеть здесь. А кто бы отказался? Эти маленькие сиденья чертовски неудобны.

— Комфорт не является обязательным требованием во время выполнения задания.

Ее губы скривились от досады.

— Может и нет, но тем, кто расположился сзади, было бы приятнее сидеть в нормальных креслах. Ничего не понимаю. Почему они так долго? Я думала, что это будет быстрый рейд и захват.

— Они ушли меньше часа назад. Это не долго. Они не могли просто приземлиться туда. Согласно плану, команда должна была причалить к дальней стороне астероида около тридцати минут назад.

— Это лишь наше предположение. То, что мы не проводим сканирование поверхности, чтобы не выдать себя, довольно хреново, — тем более это означало, что она не могла следить за своим принцем.

— Протокол миссии диктует…

— Ох, знаешь, куда ты можешь засунуть этот гребаный протокол миссии? Я очень волнуюсь. Неужели ты умрешь, если проявишь хоть каплю сострадания? Это такая человеческая эмоция, позволяющая тебе чувствовать сочувствие к беспокойству, которое испытывает другое разумное существо, когда кто-то, о ком оно заботится, делает что-то опасное.

Без нее.

Афелион, казалось, задумался над ее словами, потому что его ответ прозвучал более нежным и менее официальным:

— Я уверен, что с отправленными единицами все в порядке. Они приняли меры предосторожности. Даже оделись в антигравитационные костюмы, чтобы уменьшить нагрузку на свои тела.

— Ты действительно считаешь, что с ними все в порядке?

— Определенно, — заявил он. — Нам просто нужно…

— Подождать. Помню, — она вздохнула. Бонни не обладала терпением еще когда была человеком, что уж говорить о том, когда она стала киборгом. — Знаешь, мне всегда казалось, что мисси проходят более захватывающе. В фильмах герои выламывают двери, взрывая все на своем пути. Потом убивают всех плохих парней в жестокой перестрелке, получают сокровище и спасают девушку.

Афелион фыркнул, ее слова наконец вызвали хоть какую-то человеческую реакцию.

— В реальной жизни шансы на успех такого бессистемного плана невелики. Не говоря уже о ненужном ущербе. Правильно выполненные миссии проходят тихо. Чем меньше насилия, тем больше шансов, что они победят и вернутся без жертв.

— Я все еще не понимаю, зачем им понадобилось брать с собой Эйнштейна. Я думала, он мозг всей операции. Разве он не должен быть здесь и делать всякие умные ухищрения с компьютерами, к примеру, захват вражеского видеонаблюдения или взлом систем, чтобы все пираты оказались запертыми в своих комнатах? Или чтобы их оружие обратилось против них же?

— Твои практические знания о реальных миссиях просто ужасны. Могу ли я предложить тебе изучать что-то другое, помимо насилия, присутствующего в фильмах с нереалистичными сюжетными линиями, что-то более умное, например «Искусство войны»5?

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты нудный?

— А ты невероятно невежественная, учитывая тот факт, что ты киборг.

— Пытаешься оскорбить меня, Афелион.

— Прошу прощения. Это не входило в мои намерения.

— Не надо извиняться. Я сама напросилась. И знаешь, что? Независимо от твоих слов, ты начинаешь мне нравиться.

— Я бы предпочел, чтобы между нами все осталось как есть, ведь я видел, что ты сделала с Эйнштейном.

Бонни счастливо вздохнула.

— Да, он такой милый, когда измотан.

Его единственный ответ напоминал фырканье, которое в ее сознании было лучше предыдущего презрения.

«Скоро я полностью завоюю его расположение».

Афелион вернулся к изучению своей консоли, а Бонни продолжила ждать хоть какой-нибудь весточки.

Несмотря на скуку, Бонни не отходила от главной консоли, не желая ничего пропустить после начала действий… или бездействий.

Бонни почти задремала, а ее ИМК отключился, чтобы сэкономить энергию, когда Афелион заерзал в своем кресле, пробормотав:

— Итак, это уже странно.

Встрепенувшись, она спросила:

— Что именно?

— Вся болтовня в коммуникационной сети астероида резко прекратилась.

— Может, они просто поменяли частоту?

— Я сразу это проверил. По всем частотам тишина.

— Дай мне посмотреть, — Бонни вскочила и, нахмурившись, заглянула ему через плечо. — Очень странно. Как думаешь, пираты знают, что к ним идут наши мальчики?

— Если бы они знали, то мы бы увидели увеличение активности, а не уменьшение.

Пока Афелион набирал что-то на консоли, Бонни подошла к другому рабочему столу и вытащила еще несколько данных, расширяя параметры поиска, чтобы проверить сигналы, отражающиеся не только от этого астероида, но и от других. Однако ее внутреннее чутье, остатки человеческого предчувствия, которое она не могла игнорировать, говорило, что что-то не сходилось. Ее ИМК утверждал, что в этом не было никакой логики.

Возможно, астероид вошел в цикл сна. Или просто сломался генератор. Отключение звука могло иметь вполне обоснованное объяснение. Но ее инстинкты кричали, что что-то было не так. Эйнштейн находился в опасности.

— Ты можешь просмотреть записи разговоров за последние несколько часов? — спросила она, усаживаясь на сиденье рядом с Афелионом.

— Конечно. Но там ничего нет. Просто скучная космическая болтовня о завтраке и о том, кто и какие получил сексуальные услуги за последнее время. Обычный человеческий треп.

— Не повредит посмотреть еще раз, — надев наушники, Бонни закрыла глаза, чтобы лучше сосредоточиться на голосах и словах, записанных кораблем. Разделив их на отдельные потоки, она приказала своему ИМК проанализировать кажущиеся безобидными сообщения. На третьем проходе она уловила узор. Открыв глаза, она вскрикнула: — Святое дерьмо. Это же ловушка!

— Что? С чего ты взяла? Мы не слышали и не видели ничего, что указывало бы на такой сценарий, — Афелион даже не пытался скрыть свой скептицизм.

— Мы ничего не слышали, потому что прислушивались к поверхности, не заглядывая внутрь. Как они и хотели.

— Кто они?

— Там внизу не гребаные пираты с контрабандой, а чертовы военные. Вся эта установка — подстава, приманка, предназначенная для привлечения пиратов или киборгов. Им все равно, кого именно.

— Значит, нашему отряду придется немного сложнее в сражении.

— Немного сложнее? — из нее вырвался горький смешок. — Не думаю, что ты понимаешь всю серьезность ситуации. Солдаты внизу вооружены по последнему слову техники. По крайней мере, так гласит код, который я расшифровала. Они знают, что мы следим за ними. Знают, что мы не пираты, но не уверены, люди мы или нет. Они вооружили бойцов новыми электрошокерами, о которых рассказывал Сет, способными уложить мужчину-киборга ровно на столько времени, чтобы его можно было вывести из строя. Теперь нас убивают, потому что нет смысла брать в плен.

На лице Афелиона появилось страдальческое выражение.

— Возможно, ты ошиблась.

— Хотелось бы. Нам стоит что-то предпринять.

— Нельзя, у нас есть приказ. Мы должны оставаться на орбите вокруг спутника вне поля зрения до встречи.

— Но это было до того, как мы узнали, что они попали в засаду. Мы не можем просто сидеть здесь, наблюдая, как гибнут наши люди.

— Чего же ты от меня хочешь?

— Попробуй связаться с ними.

— Я постараюсь.

Бонни пыталась не скрипеть зубами, когда Афелион закрыл глаза и начал мысленно связываться с мужчинами киборгами. Вскоре он наморщил лоб.

— Они не отвечают. Наверное, они отключили свои коммуникаторы.

— Или их что-то глушит, — мрачно пробормотала она.

— Мы должны надеяться, что отряд поймет уловку.

— Этого недостаточно.

— Что еще я могу сделать? Они не отвечают на призыв о связи.

— Тогда остается только один вариант.

— Какой?

— Конечно, мы должны их спасти.

— Будто это так просто, — протянул он с явным сарказмом. — Ты же понимаешь, что им потребовалось больше часа, чтобы добраться до скрытой установки.

— Потому что они передвигались скрытно. Мы можем добраться туда за какие-то пятнадцать-двадцать минут, если приведем в действие эту малышку.

— Ты предлагаешь атаковать объект?

— Да.

Какое-то мгновение он молча смотрел на нее.

— Тебе нужно завершить работу и выполнить полную перезагрузку системы?

— Это ты таким образом пытаешь сказать, что я сошла с ума?

— Собственно говоря, так оно и есть. Это самое безумное предложение, которое ты выдвинула.

— Я не сумасшедшая, не умственно отсталая и не неуравновешенная. Перезагрузка мне тоже не нужна. А вот тебе бы не мешало перепрограммировать свой ИМК, раз ты не видишь ничего плохого в том, чтобы позволить друзьям и коллегам-киборгам сознательно попасть в ловушку. Может, ты сможешь жить в мире с самим собой, зная, что приговорил их к смерти, но я не смогу.

— Это мятеж.

— Нет, это называется делать правильные поступки и спасать друзей.

Спасать ее прекрасного принца.

— Арамусу это не понравится.

— Арамус может поцеловать мою задницу в форме сердца сразу после того, как я спасу его. Так ты поможешь или нет?

Афелион вздохнул.

— Хотя какая-то часть меня возражает, но, как ни странно, я согласен с тобой. Каков твой план действий?

— Дать знать военным о нашем присутствии, чтобы они отвлеклись на достаточно долгое время, позволяющее нашим ребятам выбраться.

— Мне понадобится минута, чтобы активировать управление кораблем.

Ухмыляясь, Бонни плюхнулась в кресло Арамуса и подняла руки в воздух, поиграв пальцами.

— Уже сделано, или ты действительно думал, что все эти щелчки были случайными? — будто пароли Арамуса могли ее сдержать. — Держись крепче, Афелион. Мы собираемся постучать в дверь военных.

И спасти ее прекрасного принца.

Глава 10

— Сдавайтесь, и вам не причинят вреда, — прозвучал приказ из динамиков, встроенных через определенные промежутки в стену. Киборги, крадущиеся по подозрительно пустому полимерному коридору, резко остановились.

— Как думаете, они к нам обращаются? — прошептал Сет. Они не осмеливались переговариваться мысленно, чтобы не выдать свое присутствие радиосигналом.

— Мы не активировали сигнализацию, — ответил Эйнштейн.

— Ты лишь предполагаешь, — рыкнул Арамус.

— Я уверен. И все проверял. На этом пути не было ничего, что могло бы подать сигнал, предупреждающий о нашем приближении, — возразил Эйнштейн.

— Совсем ничего? Серьезно? Тогда как, черт возьми, они засекли нас? Мне казалось, это место оборудовано самой слабой системой контроля? — возмутился Арамус.

Эйнштейн постучал пальцем по своему портативному планшету и нахмурился.

— Так и есть. Я имею в виду, мы действительно говорим о низкоуровневой защите. Ничего не понимаю.

— Может, они блефуют. Или разговаривает с кем-то другим. Как думаете, группа В была обнаружена? — вмешался Сет.

— Вряд ли, — Эйнштейн отправил вторую группу киборгов через естественную трещину в скале, которую обнаружил при сканировании, чтобы они зашли с противоположной стороны. По его расчетам, группа еще не достигла намеченной точки, к тому же им в дополнение нужно было с помощью лазера вскрыть стену, чтобы оказаться на виду у камер наблюдения.

— Тогда, может, это еще одна группа пиратов, пришедшая немного поживиться.

И Эйнштейн, и Арамус недоверчиво посмотрели на Сета. Будто две группы грабителей могли выбрать один и тот же момент, чтобы проникнуть внутрь. Следующее объявление положило конец этой плохо продуманной теории:

— Мы окружили вас, киборги. Сдавайтесь, и вам снова дадут шанс служить, но уже с новыми и улучшенными программами.

Совершенно неубедительная хрень. Не склонный к сквернословию Эйнштейн в этот момент выругался. Он и его друзья обменялись ошеломленными взглядами.

— Хм, вот и ответ на вопрос знают ли они о нашем присутствии, — ура Сету, королю констатации очевидного.

— Ага, а кто-нибудь заметил, что они не похожи на гребаных пиратов?

— Наверное, потому что это военные, — тревожное осознание. Как же Эйнштейн умудрился упустить такой важный факт, когда осматривал этот, казалось бы, безобидный аванпост? — Они устроили ловушку. И я все проглядел. Простите.

— Охренеть. Военные перехитрили нашего самого умного киборга, — Арамус застонал. — Куда катится этот мир, раз люди стали умнее машин?

— Ох, перестань быть таким королем драмы, — проворчал Сет, ткнув лидера под ребра. — Кто бы мог ожидать подобной встречи, особенно здесь? Обычно военные не славятся изощренностью.

— Позже мы обязательно изучим изменения в их тактике, — и перепрограммируют протоколы киборгов, чтобы учесть эту новую скрытность для будущих миссий. В данный момент у них были более насущные проблемы. — И что мы будем делать? Если военные спланировали засаду, то, скорее всего, мы точно не найдем здесь каких-нибудь припасов.

— Не совсем. У них есть оружие. Может, даже один или два корабля. Кто знает, возможно это была не ловушка, а настоящий скрытый аванпост, на который мы наткнулись. Но без продолжения исследования мы не поймем, получим ли какую-нибудь выгоду.

— Они точно не отдадут нам свое имущество добровольно. Без драки не обойтись.

— И что ты предлагаешь? Подожмем хвосты и сбежим, как трусы? — протянул Арамус.

Шансы на отступление и возвращение к своему скрытому транспортному судну целыми и невредимыми казались ничтожными, особенно учитывая обнаружение их присутствия. Эйнштейн прокрутил в голове несколько сценариев и не смог прийти ни к одному решению, которое не было бы связано с битвой. Не говоря уже о том, что отступление к спрятанному кораблю означало угрозу безопасности Бонни. Повергнуть опасности свою девушку или принять бой? Эйнштейн знал, что выберет.

Арамус пришел к тому же выводу.

— Я решил, что мы будем драться, — он хрустнул костяшками пальцев и повернул голову, разминая усиленную мускулатуру шеи. Кровожадный блеск промелькнул в его глазах. — Отступать нельзя. Поэтому наш лучший вариант — атаковать и уничтожить врага.

— Отлично. Я надеялся, что ты придешь к таким выводам, — Сет вытащил из рукава пару тонких лезвий. — Мне бы не помешали настоящие физические упражнения.

— Я готов поспорить, что убью больше тебя, — усмехнулся Арамус.

— Только в мечтах, низшая ты модель.

Эйнштейн застонал.

— Почему ни одно из заданий, которые я выполняю вместе с вами, никогда не заканчивается просто?

— Потому что мы притягиваем развлечения, чувак.

Забавно, ведь под этим подразумевалось кровопролитие.

— Может, нам следует предупредить отряды, приближающиеся с другой стороны?

Арамус покачал головой.

— Мы еще не знаем, какую из наших групп они обнаружили. Если у нас есть шанс застать их врасплох, то стоит им воспользоваться.

— Как же наш корабль?

И Бонни. Была ли она в безопасности или военные уже окружили их с требованием сдаться? Эйнштейн чуть не нарушил радиомолчание, чтобы выяснить это.

— Если мы решим, что не сможем выбраться, то пошлем им сигнал к отступлению.

— Мы победим, — заявил Сет со спокойной уверенностью.

— Почему ты так в этом уверен? — спросил Эйнштейн. Беспокойство омрачило его вопрос, поскольку впервые за долгое время он осознал свою собственную смертность, вероятно, потому что теперь у него был тот, ради кого стоило жить.

— Мы победим, ведь я слишком молод и красив, чтобы умереть, — Сет рассмеялся. — Да ладно тебе. Расслабься, умник. Вот для чего мы были созданы. То, в чем мы преуспеваем. Боевые машины. Смертоносные солдаты. Лучшие из лучших. У людей нет ни единого шанса против нас.

— И это заявил человек, вооруженный пистолетами и ножами. Не все из нас так хорошо обучены, — сухо заметил Эйнштейн.

— Ты назвал меня дрянным учителем? — Сет изобразил обиженное выражение лица.

— Нет. Но ты же знаешь, что я лучше разбираюсь в клавиатуре, чем в кулаках.

— Практика оттачивает совершенство. Только представь, как ты вернешься на корабль победителем, а тебя там ждет Бонни, которая будет ласкать и целовать твои бо-бошечки.

У него все получится, верно? Эйнштейн расправил плечи. Бонни ненавидела военных. Возможно, она посчитает его борьбу героической.

— Мне нравится твоя логика. Так чего же мы ждем?

Вдалеке раздалась очередь выстрелов. Никому не нужно было высказывать вслух очевидное. Группа В столкнулась с сопротивлением.

Следовало забыть о возможности скрытно подобраться к солдатам. Широко и свирепо ухмыльнувшись, Арамус выхватил пистолет и, держа в другой руке смертоносный нож, направил его вперед.

— Готовы? Киборги, вперед!

С этим диким, сплачивающим криком они бросились в атаку, возбужденные и с силой нано-ботов в крови, мчащейся по их венам. На этот раз Сет был прав. Именно для этого и были созданы киборги. Идеальные машины для убийства. Невосприимчивые к боли. Практически неуязвимые. И ох какие смертельно опасные.

Величайшее достижение человечества и величайшая неудача, готовые вершить правосудие над своими создателями.

Глава 11

Бонни понятия не имела, чего ожидать, когда она убедила Афелиона броситься на помощь киборгам. Она никогда раньше не летала на космическом корабле и не участвовала в настоящем сражении. Все ее знания были получены из уроков, запрограммированных в ИМК, и из фильмов, которые она помнила. Однако Бонни не позволила такой досадной детали, как неопытность, стать преградой к действиям.

Эйнштейн и остальные нуждались в помощи, значит, черт возьми, Бонни окажет эту помощь. К счастью, Афелион, казалось, имел некоторое представление о том, что должно было произойти. Корабль загудел, придя в движение, и, судя по данным на экране, направился к астероиду, а не прочь, чего изначально опасалась Бонни. Поскольку только половина команды отправилась в ловушку, а другая половина осталась на борту, им придется работать сообща, чтобы провернуть это дело. Хорошо, что киборги преуспели в командной работе. Те немногие оставшиеся на борту единицы не пришли выяснять, что за чертовщина происходила. Впрочем, Бонни заметила по глазам Афелиона, что они связались с ним на нейронном уровне. Она не слышала разговоров, но, судя по расслабленным печам Афелиона, решила, что все согласны с ее полубезумным планом.

Кстати, в чем заключалась суть плана? Ах да, каким-то образом подобраться достаточно близко к астероиду, чтобы отвлечь внимание военных от Эйнштейна и группы киборгов, которые вот-вот должны были попасть в ловушку. Бонни отчаянно пыталась понять, как это сделать, не взорвав проклятое место на куски и при этом не задев киборгов.

— Итак, хм, Афелион?

— Да.

— Как я понимаю, у тебя тоже нет определенных идей по поводу того, что нам делать, когда мы достигнем астероида?

Его пальцы безостановочно стучали по панели управления, тем не менее Афелион повернул голову и пристально посмотрел на нее, впервые продемонстрировав хоть какое-то веселье, которое изогнуло его губы.

— У меня? Ты же затеяла это восстание. Мне казалось, твой план состоял в том, чтобы открыть огонь по объекту, а позже разобраться с выжившими.

— Ага, насчет оружия и выживших, думаю, что мой опыт, который я приобрела из просмотров фильмов, не совсем то благо, нужное киборгам. Как я понимаю, у тебя всегда есть в запасе альтернатива?

— У меня?

— Да, у тебя.

— Тебе нужна моя помощь?

Бонни едва сдержала раздраженное рычание, когда Афелион стал дразнить ее. Из всего долбаного времени, чтобы обрести чувство юмора, он выбрал именно это.

— По правде говоря, да.

— Ладно.

— И?

— Ох, тебе нужны подробности?

— Да!

Афелион рассмеялся.

— Уверена? Ты можешь быть разочарована, поскольку мой план не включает в себя столкновение с астероидом или его взрыв. Впрочем, я рассчитываю сделать окружающую среду непригодной для любых существ, дышащих кислородом.

— Ты имеешь в виду людей?

— Я имею в виду врагов, — он произнес это так мрачно, что Бонни решила не указывать на его технические характеристики, которые по сути делали из него человека, а вернее Афелион изначально был рожден человеком. Несмотря на его внешность, соотношение человека и машины качнуло маятник, причем не обязательно в правильном направлении. Афелион не смотрел на Бонни, пока говорил, так как его глаза были сосредоточены на экране, а руки порхали над панелью управления. — Думаю, если мы пробьем отверстие нашими лазерными пушками здесь и здесь, — он указал на изображение, которое вывел на главный обзорный экран, — то вся установка потеряет герметизацию, а значит, лишится кислорода. Это, конечно, не обезвредит всех солдатов, но те, кто будет без масок и защитных костюмов, умрут. Вот так мы сократим число противников, противостоящих нашим отрядам. Не говоря уже о том, что люди, увидевшие трупы с выпученными глазами и взорванными мозгами, плавающими по периметру, склонны к панике.

Бонни поморщилась.

— Это отвратительно.

— Просто пытаюсь оправдать твои кинематографические ожидания.

«Ехидный маленький засранец».

— Ты должен знать, Афелион, что я поквитаюсь с тобой.

— С нетерпением жду этого момента. А теперь, если ты не возражаешь, мы выходим на назначенное для стрельбы место, поэтому мне, вероятно, следует сосредоточиться на следующей части. Пожалуйста, следи за каналами связи на предмет любой военной активности, но прежде мне бы хотелось, чтобы ты отправила один короткий импульс, а затем два длинных.

— Зачем?

— Считай, что это код киборгов, означающий, что стоит задержать дыхание и закрепить ноги.

— Круто.

— Рад, что ты одобряешь. Активирую лазерные системы.

Когда Афелион сосредоточился на деле, Бонни выполнила его просьбу, используя канал связи для передачи импульсов. Она надеялась, что Эйнштейн и остальные поймут сигнал.

Из интеркома раздался хриплый голос:

— Обнаружены приближающиеся судно.

— Где? — глупо переспросила Бонни, оглядываясь по сторонам.

— На радаре нет ничего подозрительного.

— Значит, он сломан, — резко произнес голос по внутренней связи, — потому что они быстро приближаются к нашему хвосту.

— Это еще кто? И как он видит корабль, который не видим мы?

Афелион нахмурился, а его пальцы молниеносно забегали по пульту.

— Это Болт в инженерном отделе. Должно быть, он заметил приближающийся космический корабль из иллюминаторов, расположенных в хвосте. Но почему, черт возьми, судно не появилось на нашем радаре?

— Сейчас не время беспокоиться об этом. Стреляй в гребанные точки. Помоги мальчикам на астероиде, а потом мы развернемся и позаботимся о страшилах.

— Страшилы? Клянусь, если ты начнешь напевать песню из «Лучшего стрелка»6, как Сет во время последней миссии, то имей в виду, что я сам тебя пристрелю, — пробормотал Афелион, сощурив глаза.

Как ни странно, имея под рукой всю эту технологию, киборг полагался на старый джойстик для маневрирования внешним лазером и стрельбы. Если бы ситуация не была такой ужасной, Бонни попросила бы Афелиона дать ей поуправлять пушками. Ей всегда нравились видеоигры.

Наблюдая за экраном, Бонни заметила быстрые вспышки света, а также облако пыли и газа, когда поверхность астероида была дважды поражена. На объекте появились два кратера, из которых кольцами поднимался дым. Бонни не видела результат, но слышала. Установка разгерметизировалась, из-за чего канал связи ожил, наполнившись паническими воплями людей.

Однако у Бонни не было времени анализировать болтовню, потому что первый удар ракеты сотряс их корабль.

Страшилы прибыли и, судя по всему, были не в том настроении, чтобы брать пленных.

Глава 12

Импульсы прорвались сквозь радиомолчание.

— Приготовьтесь! — крикнул Эйнштейн, продолжая отстреливаться, и свободной рукой ухватился за жесткую металлическую балку у входа в погрузочный отсек. Похоже, их корабль пронюхал о засаде и поспешил на помощь.

— Какого хрена? Я велел Афелиону при подобной ситуации отступать, — возмутился Арамус, все еще целясь из своего оружия и вцепившись в столб напротив.

— Какая разница, почему он прилетел? — рявкнул Сет, отражая клинками выстрелы, которые со свистом летели от солдат, прижавших киборгов у входа в коридор. — Нам бы не помешала помощь. Их слишком много, чтобы мы могли сражаться. Лишь вопрос времени, когда один из них сделает удачный выстрел.

Эйнштейн подозревал, что Бонни приложила руку к неповиновению приказам Арамуса. Он ненавидел тот факт, что она подвергала себя опасности. Позже, когда они выберутся из военной засады, Эйнштейн собирался отругать ее за непослушание. Хотя они реально угодили в ловушку.

Они очень быстро обнаружили, пока шли по коридору, что все это место было подделкой. Двери, которые они проверяли, открывали вид на каменные стены, за исключением тех случаев, когда из них вырывались вопящие солдаты. Первая волна застала их врасплох. Арамус получил пулю в ногу, прежде чем они успели приспособиться к ситуации и выстроиться в строй. В тесноте оказалось трудно использовать оружие с нужной точностью, что означало необходимость перехода к клинкам и грубой физической силе, вот только некоторые из солдат были оснащены новейшим оружием на основе электрошокера. Но Эйнштейн еще до этой стычки искал выход из подобных ситуаций, медленно приспосабливая их тела. Он запрограммировал нано-ботов, наполняющих организмы киборгов, перенаправлять электрические заряды так, чтобы удары больше не выводили их из строя. Конечно, это был первый раз, когда они получили возможность протестировать новую функцию. К его научному удовольствию разработка удалась. Тысячи вольт энергии, направленной на них, были неприятны, но не изнурительны.

Арамус широко ухмыльнулся, когда солдат, вооруженный одним из усиленных электрошокеров, с отвращением пробормотал:

— Дерьмо. Это не работает против гребаных ботов.

Не работает. Но руководство солдат не заботилось об этом. Киборгам удалось отбить нападение группы врагов. Потом еще одной, пока они двигались по коридору к посадочному отсеку, который Эйнштейн обнаружил на своих сканерах.

Киборги услышали признаки битвы еще до того, как достигли открытого отсека. Оказалось, второй отряд собратьев прибыл раньше, чем они. Присоединившись к перестрелке, они расположились у проема и по очереди палили по орде военных, сидевших за отражающими щитами. На этот раз военные пришли подготовленными, значит, это было не спонтанное нападение, которое ожидал Арамус.

Таким образом, прибытие их корабля и последующее предупреждение о необходимости собраться с силами, хоть и было неожиданным, но не нежелательным. В отличие от желания Эйнштейна, удар с корабля не уничтожил весомое количество солдат, так как те были одеты в защитное снаряжение и прятались за щитами, тем не менее это застало многих людей врасплох. Скафандры не очень помогали в разгерметизации и всасывания в космос, не говоря уже о том, что многие из солдат предпочли снять шлемы. Погибли десятки людей. К сожалению, на их место сразу прибыли другие. Однако людям, в отличие от киборгов, мешали новые условия. От их оружия было мало толку, а навыки рукопашного боя и владения ножом не шли ни в какое сравнение со скоростью и силой киборгов. Братья резали и прорубали себе путь через оставшиеся войска, не беспокоясь о смертельных выстрелах, когда как солдатам, чтобы выйти из строя, было достаточно даже простой щели в скафандре.

Воздух наполнился криками. Паника. Кровь. Воцарился хаос, в самом центре которого сражались киборги. Два отряда встретились в середине рукопашной схватки и встали спина к спине, непроницаемая стена, которая сопротивлялась противнику… и побеждала.

Вытерев кровь с лица, — не свою, а врагов — Эйнштейн посмотрел на кровавую бойню и покачал головой.

— Почему они все время досаждают нам? Почему не могут просто оставить нас в покое?

— И признать свое поражение? — Сет, у которого ни один волосок не сдвинулся с места, вложил ножи в ножны. — Военные никогда не сдадутся, потому что не могут позволить, чтобы весь мир узнал об их действиях. Об их лжи. Об украденных жизнях и экспериментах. Народ взбунтуется, если что-то заподозрит. В конце концов, правительства свергались и за меньшее.

— Но как они объяснят вот это? — Эйнштейн обвел рукой присутствующих. — Какое оправдание можно озвучить семьям этих солдат?

— Какое им заблагорассудится, черт побери, — ответил Арамус. — Они скажут, что на бедных солдат напали сотни роботов-убийц. Роботов, стремящихся уничтожить человечество. Вообще-то неплохая идея, если хочешь знать мое мнение.

— Новые убийства — это не выход.

— Тогда где же он? — вопрос повис в воздухе, наполненном тяжелым запахом смерти.

Ударная волна сотрясла астероид, отвлекая от напряженной дискуссии, которую киборги вели уже много раз с тех пор, как обрели собственный разум.

— Какого хрена?

— Думаю, наш корабль попал в беду, — заявил Сет.

Бонни! Теперь, когда необходимость в тонкостях отпала, Эйнштейн мысленно потянулся к их кораблю, но столкнулся с помехами.

— Проклятие. Я не могу связаться с Афелионом и нашим судном.

— Нам нужно вернуться и посмотреть, что происходит.

Как же так? Их корабль находился по меньшей мере в часе лета, даже если они неслись на полной скорости до поверхности.

Но зачем бежать, если они могли поехать? Именно Сет нашел припрятанные багги^7, каждый из которых был достаточно велик, чтобы вместить пару киборгов. По словам Астро, который встретился с ними на поле боя, Ральф и еще один их товарищ бросились на солдат, принимая на себя выстрелы, из-за чего были безнадежно повреждены. Серьезная потеря для нации киборгов, которых и так было очень мало. Однако с сожалением придется подождать. Выживание было на первом месте.

Они помчались по поверхности астероида к своему скрытому кораблю. Эйнштейн напрягал зрение, чтобы увидеть, что происходит сверху, так как не мог связаться с кораблем, несмотря на неоднократные попытки, но что бы ни происходило в космосе, это оставалось вне поля зрения. Беспокойство Эйнштейна росло.

«Пожалуйста, только будь осторожна».

Глава 13

Глупые фильмы, там все происходило так легко и весело.

Бонни даже немного пожалела, что подтолкнула Афелиона к действиям. То, что она из-за своей неопытности и нахальства считала легкой задачей, — спасти своего возлюбленного и остальных киборгов — обернулось сражением за их жизни, ведь не один или два, а целых три военных крейсера появились из ниоткуда и атаковали. Они до сих пор были живы только благодаря тому, что корпус их судна уцелел после первого удара и что костяк команды умело уклонялся от астероидов, используя глыбы в качестве щитов и тем самым спасая всех от уничтожения. Бонни понимала, что они держались в стороне от большой игры, словно трусишки мотаясь по космосу, где одно неверное движение означало конец. Она тяжело сглотнула.

Но как бы страшно ни было происходящее, на этом проблемы не заканчивались.

Когда Люк Скайуокер вел свою космическую битву с Дартом Вейдером, пикируя и вращаясь в пространстве, это заставляло Бонни взвизгивать от возбуждения. В реальной жизни от всех этих движений ее просто тошнило. Она никогда не любила кататься на американских горках, а превращение в машину ничего не изменило. Очевидно, ее программирование и технологии не были снабжены лекарством от головокружения и укачивания. Хорошо, что Бонни еще ничего не ела, ведь это означало, что ей было нечем блевать. Она сомневалась, что Афелион оценил бы содержимое ее желудка. Не говоря уже о том, что она не хотела беспокоить киборга, особенно когда он делал все возможное, чтобы сохранить им жизни.

Учитывая, что его быстрые рефлексы и умение маневрировать были единственными, что удерживало их от смерти в огне, Бонни отбросила все свои недобрые мысли о серьезном киборге. Если ему удастся удержать их от превращения в кучу кусков, то она будет сердечно ему благодарна.

После особенно бурлящего сальто в животе судно выпрямилось… слава Богу.

— Это было совсем близко, — его невнятные слова не внушали ей уверенности. Впрочем, Бонни все равно не успела ответить, так как Афелион снова закрутил их в спиральную петлю, которая заставила девушку сглотнуть и закрыть глаза от головокружения.

Афелион, несомненно безумный киборг, завопил:

— Ехууу!

— Оооох, — простонала она.

— Что такое? Я думал, тебе нравятся боевики. Большего экшена, нежели сейчас, и быть не могло, — ответил он со слишком выраженным ликованием. Подумать только, Бонни еще обвиняла его в излишней серьезности.

— Я люблю оставаться в вертикальном положении, а не перевернутом и вращающемся, — простонала она.

Афелион рассмеялся.

— А я-то думал, что у тебя более авантюрный дух.

— А я не могу поверить, что думала, будто у тебя его нет.

— Как бы сказал Сет: смирись, лютик, это еще не конец.

Бонни не сумела придумать остроумного ответа, поэтому прибегла к тому, что ненавидела — к женскому нытью.

— Разве ты не можешь просто взорвать их, чтобы мы перестали висеть вниз головой, как летучие мыши? Мое тело было создано для многих трюков, но возня с гравитацией не входила в их число.

— Тряпка, — со смешком заявил он, но, к ее облегчению, судно выпрямилось, и Бонни откинулась на сиденье, радуясь, что Афелион заранее попросил ее пристегнуться. Хотя Бонни подозревала, что его совет не имел ничего общего с ее здоровьем, просто Афелион беспокоился, что она случайно врежется в какую-то важную консоль. — Ага!

Она приоткрыла один глаз.

— Это «ага» хорошее?

— В конце концов мы попали в двигатель правого борта корабля. Значит судно вышло из строя. От одного мы избавились.

Несколько минут спустя последний военный корабль просчитался и врезался в астероид, потому что вместо того, чтобы стрелять по вражескому судну, Афелион поразил огромный астероид, разбивая тот на куски.

Как только военный корабль превратился в огненный шар, канал связи, в котором из-за засады не раздавалось ни звука, начал трещать от сообщений киборгов, оставшихся на астероиде.

— Афелион! — закричал Арамус, его раздраженный вопль принес долгожданное облегчение, потому что это означало, что какие-то киборги, угодившие в ловушку, выжили. — Какого хрена происходит? И где ты, черт возьми, находишься?

Но Бонни слышала только один голос, который заставил ее бороться за свое самообладание.

— Бонни, ты здесь? Ответь мне. Ты в порядке?

Она заговорила вслух, так как Афелион, казалось, вовлек Арамуса в тот безмолвный режим, которым они иногда пользовались. Везучие ублюдки с беспроводными возможностями. Бонни была бы не прочь немного побыть наедине с одним ботаником, к которому слишком сильно привязалась.

Независимо от находящихся рядом зрителей, Бонни не стала скрывать своего счастья, услышав его голос.

— Я в полном порядке, очаровашка. Немного тошнит от всего этого кружения, но невредима. Как насчет тебя? Ты ранен? Другие пострадали? Мы прибыли вовремя?

— Мы потеряли двоих. Ральф и Фред не выжили. Но остальные выбрались, получив лишь пару ранений и царапин. Ничего такого, что не могли бы исправить нано-боты или я.

— Слава Богу.

— Бог не имеет к этому никакого отношения. Здесь дали о себе знать умение и удача. А еще неповиновение приказам экипажа.

— Ага, хм, примерно так. Не вини их. Это была моя идея.

— Я даже не сомневался. И не волнуйся, мы обсудим это, как только я вернусь на борт, — зловеще пообещал Эйнштейн.

Ой-ой. Похоже, она попала в беду. Ну и ладно. Без разницы. Бонни не станет извиняться за свои действия. Вообще. Не тогда, когда она, вероятно, снова все повторит. Эйнштейн и остальные стали слишком много значить для нее за последние несколько дней с момента ее пробуждения, поэтому Бонни не была намерена сидеть сложа руки, пока им угрожала опасность. Оставалось надеяться, что это что-то да значило. Кроме того, что такого они могли сделать с ней? Отшлепать, если повезет. Не то чтобы ее чокнутый принц думал об этом. Может, ей самой стоило предложить подобный вариант?

Однако встреча с ним лицом к лицу должна была настать не так быстро, как ей хотелось бы. Развернувшись, судно состыковалось с шаттлом, на котором летели выжившие киборги. Расстегнув ремни, Бонни собиралась поспешить навстречу вернувшимся, но Афелион покачал головой.

— Арамус приказал тебе сидеть на заднице и не шевелить ни единым мускулом.

— Чтобы он мог наказать меня?

— Нет, потому что он не хочет отвлекать Эйнштейна. Как наш единственный офицер, обладающий значимым интеллектом и навыками медицины, он должен сосредоточиться на восстановлении раненых бойцов и возвращении корабля в строй. Мы получили несколько неприятных ударов, и хотя большинство из киборгов в состоянии заняться ремонтом, нам нужно, чтобы его мозг перепрограммировал некоторые из бортовых элементов управления, тем самым обойдя слишком сильно поврежденные секции. Арамус не хочет, чтобы ты отвлекала его от главных задач.

Итак, это был полный отстой. Она хотела лично убедиться, что Эйнштейн жив и здоров. Покрепче обнять его. Поцеловать. И… Хммм. Возможно, Арамус был прав.

— Отлично. Я останусь здесь, подальше от посторонних глаз и неприятностей.

— Точно не от неприятностей. Сейчас придет большой босс, который просто в бешенстве.

— Почему? Нам не нужно было спасать его злобную задницу? Он должен быть благодарен за то, что мы пришли ему на помощь. Без нас и тех дыр, которые ты проделал в корпусе, их бы уже поджарили.

— Если брать в расчет все недочеты в плане, то возможно ты и права, но в то же время мы нарушили приказ.

— Ты хотел сказать, что я нарушила приказ. Вини меня. Я приму любое наказание, которое он придумает, — Бонни хорошо сыграла роль мученицы. Кроме того, что такого мог сделать Арамус? Запереть ее, пока они не доберутся до родной планеты киборгов?

— Виновата не только ты. Я тоже был частью всего процесса. Поэтому я возьму на себя свою долю ответственности.

— Если поступишь так, то будешь полным дураком, — прорычал Арамус, входя в комнату. — О чем, черт возьми, ты думал, позволив этой гребаной женщине убедить себя не подчиняться приказам?

Афелион встал и повернулся лицом к Арамусу, прикрывая Бонни своей спиной. Будто командир корабля не знал, что она сидела именно там. Однако она оценила этот жест по достоинству.

— Она ни к чему меня не принуждала. Как только мы поняли, что ситуация радикально изменилась, то я проанализировал возможные сценарии и пришел к выводу, что без нашей помощи шансы группы на успех невелики. Учитывая нашу малую численность, как исполняющий обязанности командира корабля я сделал то, что считал наилучшим для выполнения миссии.

— И подверг опасности не только корабль, но и одну из женщин.

— У этой женщины есть имя, — вмешалась Бонни.

— А ты вообще молчи! Я разберусь с тобой через минуту, — гневный взгляд метнулся в ее сторону, из-за чего Бонни рефлекторно сглотнула. По большей части потому, что Арамус имел жуткий вид. Хотя ей, наверное, стоило побеспокоится о своей безопасности.

— В то время я не думал, что наши действия подвергнут B785…

Она решила, что сейчас не время напоминать ему о своем имени.

— …опасности.

— Нет, не думал. Но должен был. Твое программирование должно было предупредить о возможной засаде вражеских кораблей. В результате твоего просчета мы чуть не потеряли все проклятое судно и команду, не говоря уже женщине-киборге. То, что изначально превратилось в крупную хренову стычку, чуть не обернулось катастрофой.

— Вы правы, сэр. Я был небрежен в своих обязанностях и явно не гожусь для службы. Я отказываюсь от должности до тех пор, пока не пройду полную диагностику и ремонт.

— Отказано. Нам нужны все руки, которые мы можем получить, — Арамус глубоко вдохнул, затем тяжелой поступью обошел раскаявшегося — подлизывающегося — Афелиона и направился к своему месту, которое Бонни поспешно освободила. Почему-то ей казалось, что четыреста фунтов мышц и механизмов, приземлившихся на нее, не будут такими уж приятными. — К тому же я думаю, что это не совсем твоя вина. Насколько я слышал, военные корабли не были обнаружены ни сканерами, ни радарами.

— Нет, сэр, их не засекла ни одна из наших электронных систем. То, что мы заметили вражеские судна, было случайностью. Киборги увидели их через иллюминаторы и наружные камеры, но это не оправдывает мою оплошность. Я должен был подчиняться приказам и оставаться скрытым. Я приму любое наказание, которое вы посчитаете нужным.

Бонни бросилась на его защиту.

— Это не его вина. Я заставила его так поступить.

Темные глаза метнулись в ее сторону. Арамус забарабанил пальцами по подлокотнику.

— Но он знал, что лучше не нарушать прямых приказов.

— Даже если это спасло тебе жизнь? — возмутилась она.

— Моя жизнь бессмысленна, если я не верну тебя целой и невредимой. Ты хоть представляешь, насколько важна? — кисло заявил Арамус. Очевидно, он не был с этим согласен. Как ни странно, Бонни могла понять его в этом отношении.

— Я важна? Чем же?

— Джо лидер нашего движения. Хлоя его пара. Как только они получили сообщение, что ты жива, то моей единственной директивой стало вернуть тебя в целости и сохранности.

— Это безумие. Я не настолько важная персона. Или особенная.

— В этом наши с тобой мнения сходятся. Но это зависит не от меня, а от нашего общества. Киборги на нашей планете, твои и мои братья, решили, что спасение вас, женщин, имеет первостепенное значение.

— Почему? — Бонни не могла понять логику. Как Арамус, Эйнштейн и все остальные могли считаться менее важными, чем она? Неужели они не понимали, насколько Бонни была ущербна? Насколько бесполезна? Что кроме мастерства в постели она могла предложить планете, полной мужчин? Или именно поэтому они так ценили ее? Неужели ее роль на планете киборгов окажется такой же, как та, что она выполняла в человеческой армии? Но Бонни отбросила эту мысль, как только та появилась. Нет. Киборги были другими, тем более она верила Эйнштейну, который утверждал, что у нее будет выбор в будущем. К тому же она даже не допускала мысли, что нежный мужчина, который так неохотно поддался ее соблазну, думал о ней только как о сексуальном объекте.

Кто-то вошел в командный отсек, поэтому Бонни нетерпеливо обернулась, надеясь увидеть Эйнштейна, но вместо него появился взъерошенный Сет. Мужчина широко улыбнулся.

— Привет, принцесса. Слышал, ты устроила бунт, заставив всех ввязаться в воздушный бой с военными? Так держать. Обычно я единственный, кто способен причинить столько неприятностей. Я думал, что Арамус взорвется, когда услышит об этом. Ты бы видела, как из его ушей валил дым.

— Они не подчинились приказу, — прорычал Арамус.

— И спасли наши задницы. Не говоря уже о том, что они уничтожил трех страшил. К тому же враги сумели остаться незамеченными. Если бы мы не уничтожили их, то они могли бы проследить за нами до родной планеты. По-моему, их непослушание — это лучшее, что могло случиться. Или ты предпочел бы быть причиной появления военных на нашем пороге?

Бедный Арамус. Его лицо сменило так много цветов, что Бонни на мгновение задумалась, не случится ли первый в истории сердечный приступ у киборга.

— Я ухожу, пока не задушил вас обоих. Если я кому-то понадоблюсь, то можете найти меня в отсеках, где нужно оценить ущерб, — и он зашагал прочь, тем самым снизив уровень напряжения на мостике.

Афелион немного расслабился.

— Ну, все прошло лучше, чем я ожидал.

— Согласен. Учитывая, что все части твоего тела целы и ты еще не выброшен в космос, то я бы сказал, что тебе повезло, чувак.

— Пока. Хотя я сомневаюсь, что больше не выслушаю претензии по поводу этого инцидента.

— Не позволяй ему запугивать себя, — заявила Бонни. — Слова Арамуса жестоки, но в глубине души, по моему мнению, он гораздо мягче, чем кажется, — две пары недоверчивых глаз устремились в ее сторону. — Чего? Что я такого сказала?

Покачав головой, Афелион обратился к Сету:

«Сэр, позвольте обратиться. Эйнштейн запросил дополнительную пару рук для помощи в ремонте нашего маскировочного устройства. Я бы хотел вызваться добровольцем».

Они опять это сделали, не так ли? Гребаный молчаливый диалог. Бонни действительно ненавидела себя за то, что не участвовала в этих разговорах. Какое удовольствие она могла бы получить, молча беседуя со своим прекрасным принцем. С другой стороны, разговорчики, которые ей нравились, лучше всего было вести лично, чтобы наблюдать, как краснеет ее принц.

— Иди, солдат. Только не забудь представить полный отчет обо всех событиях, как только закончишь. Даже если Арамус не стал тебя наказывать, нам все равно нужно как можно скорее сообщить Джо и остальным, что здесь произошло.

— Так точно, сэр. Кстати, чтобы вы знали, только два из трех атакующих кораблей были уничтожены. Третье судно совершило аварийную посадку на астероид.

— Целое и невредимое?

— В некоторой степени.

— Сейчас ты видишь их местоположение?

— Да. Какая бы технология ни сделала их невидимыми, она не пережила удара, поэтому я приказал компьютеру отслеживать корабль. Судя по увиденному, повреждения довольно обширные. Системы жизнеобеспечения, похоже, вышли из строя, что делает вероятность встретить выживших маловероятной.

— Тем не менее шанс все равно остается, если кто-то успел забраться в капсулу или надеть скафандр, — Сет потер подбородок. — Что у них со связью?

— Неактивна, насколько мы можем судить. Военные ни с кем не связывались, если только они не отправили сигнал заранее или не использовали какой-то новый способ передачи.

— Однако мы не можем знать наверняка, также как и не уверенны, что в этом районе нет других вражеских кораблей, — Сет начал мерить комнату шагами.

— Нет, сэр.

— Черт, — у Сета было самое серьезное выражение, которое Бонни когда-либо видела. Это пугало ее, потому что казалось таким неуместным на его обычно веселом лице. — Помоги Эйнштейну и передай Арамусу то, что рассказал мне. Мы должны оперативно принять решение о дальнейших действиях.

— То есть, ты хочешь свалить до того, как к ним пробудет подкрепление? — пробормотала Бонни, привлекая его внимание.

— Бинго, принцесса. Наша главная задача, несмотря на эту неудачу, по-прежнему состоит в том, чтобы доставить тебя в безопасное место.

— Мы снова возвращаемся к этому вопросу? — она закатила глаза. — Вы ведь все понимаете, что я всего лишь очередная женщина. Сильно испорченная и не такая уж важная женщина. Арамус подтвердит.

— Его мнение не считается. Он говорит это почти обо всех. И не преуменьшай свою роль. Может, ты и не очень веришь в свою ценность, но, по мнению Хлои, Джо и планеты, полной киборгов, ты незаменима. Как по мне, то ты довольно ловкая, и я уверен, что Эйнштейн оценил бы тебя как бесценную.

Мысль о том, что Эйнштейн был такого высоко мнения о ней, одновременно воодушевляла и обескураживала. Бонни не заслуживала такого обожания… даже если и жаждала.

— Я продолжаю считать вас всех чокнутыми. Ты же не хочешь просто улететь и бросить этот военный корабль, не получив никаких ответов.

— Собираюсь. Выбраться из этого района до того, как прибудет подкрепление, имеет смысл.

— Но если бы не я, все киборги уже ринулись бы на борт сбитого космического корабля, хватал все, что только попадалось бы под руки, например, жесткие диски, и пытаясь понять, как, черт возьми, им удалось подкрасться к нам незамеченными.

— Возможно, — Сет старался не встречаться с ней взглядом, изучая информацию на экране, на который внимательно смотрел.

— А возможно и нет. Военные нас чуть не поймали.

— Но не поймали же.

— Им удалось обойти все системы обнаружения.

— Ага.

— Да ладно тебе. Даже мой маленький кибернетический девчачий мозг понимает, что это плохо. И более того, это серьезная опасность и важно, гораздо важнее, нежели я. Как бы сильно моя сестра ни любила меня, а ваша планета ни нуждалась во мне как в какой-то девочке с плаката, ты должен выяснить, каким образом военные провернули это. Нам нужны технологии этого корабля.

— Я уже занимаюсь этим вопросом.

— Даже не думай спорить. Подожди. Ты только что сказал, что уже занимаешься этим вопросом?

Наконец, повернувшись к ней лицом, Сет устало вздохнул.

— Да. Занимаюсь. Несмотря на то, чего хотят Джо и остальные, ты права. Мы не можем позволить такой возможности пропасть даром. Нам нужно заполучить любое устройство или программу, созданную военными, которые помогают им скрываться от наших систем обнаружения. Одно дело, когда у них были жучки, которые мы не могли найти. Но корабли? Это ставит под угрозу весь наш мир.

Подняв руки и глаза к потолку, Бонни пропела:

— Аллилуйя! Наконец-то хоть кто-то прозрел.

— Да, но теперь мне придется убедить кое-кого рискнуть тобой, одновременно обыскивая корабль и высматривая страшил, а еще проигнорировать прямые приказы.

— Если ты имеешь в виду Арамуса, то я позабочусь о нем.

— Я отдал бы все что угодно, лишь бы посмотреть на это. Но нет, Арамус и так увидит смысл в решении остаться. Речь идет об Эйнштейне.

Ох, пожалуйста, будто ее нежный прекрасный принц не поймет логики.

Но как Бонни ошибалась!

Глава 14

Несмотря на желание проверить состояние Бонни, — и крепко обнять ее, что не имело никакого смысла, поскольку это не было подходящим диагностическим методом для установления травм — Эйнштейн продолжал неустанно работать, чтобы восстановить своих друзей и корабль. За исключением нескольких отсутствующих пальцев на руке Астро из-за выстрела пистолета, Эйнштейн сумел решить большинство медицинских проблем, в то время как нано-боты в телах киборгов позаботились об остальном. Когда все собратья были исцелены, он перешел к более важным задачам — повреждения корабля. Некоторые помещения требовали герметизации до тех пор, пока они не смогут выйти в открытый космос и найти место, где можно было приземлиться, чтобы заварить дыры, оставленные взрывами. Небольшая переадресация команд в подпрограммах позволила обойти ненужные функции, минимизировав повреждения электрических компонентов.

В общем, все могло быть гораздо хуже. Большинство киборгов выжило. Бонни была невредима… как очевидно. Но Эйнштейн еще не успел убедиться в этом лично, поэтому все никак не мог успокоиться. Как только двигатели снова заработают и они смогут отправиться в путь, он намеревался найти девушку и проверить ее состояние, а затем, помимо всего прочего, поцеловать. Несмотря на то, что Эйнштейн так и не понял, как Бонни впишется в его упорядоченную жизнь со всеми своими желаниями, в одном он был уверен — в своем намерении заполучить все возможное из того, что она могла дать.

Покончив с делами, а вернее с теми процессами, которые требовали его физического присутствия, он отправился на поиски женщины, занимавшей его мысли. Эйнштейн нашел Бонни, разглядывающей космос, на смотровой площадке. Панорамное окно пережило космическую битву только потому, что Афелион ловко опустил металлическую шторку, чтобы блокировать любые прямые повреждения.

Увидев ее, стоящую там и такую задумчивую с печальным выражением на лице, он замедлил свой нетерпеливый шаг. А потом и вовсе остановился. Все то время, пока Эйнштейн сражался, а затем работал, Бонни витала где-то на задворках его сознания, из-за чего его потребность выполнить свой долг боролась с сильным желанием найти девушку и защитить. Обнять. Уберечь.

С того момента, как они занялись сексом, Эйнштейн больше, чем когда-либо, ощущал себя противоречивым в том, что касалось Бонни. Как она относилась к нему? Что он чувствовал к ней? Почему вообще это чувствовал? По какой причине он ощущал головокружение, когда она находилась рядом? Его сердце, тело и логика отказывали при приближении этой женщины. Эйнштейн хотел разобраться в этом тревожном феномене и найти ответы. Но ясность ускользала, и поскольку он всегда был самым умным киборгом, Эйнштейн не знал, к кому обратиться за помощью.

Сейчас же, пока Бонни смотрела в сторону, зная, что он стоит рядом, Эйнштейн задавался вопросом, стоило ли ему остаться или уйти. Хотела ли она побыть в одиночестве? Был ли он нежеланным гостем? Как…

— Ох, Боже, Эйнштейн. Я так испугалась, — прошептала она в тишине, обхватив себя руками за плечи.

Тихое признание поразило его, из-за чего его сердце на мгновение замерло. Эйнштейн не знал, что ответить. При их встрече его охватило чувство вины. Он подвел ее. Все киборги подвели. Логика настаивала на том, что вина лежала не на нем… даже если какая-то его часть и верила в это. Не то чтобы Эйнштейн был готов признаться в этом вслух.

— Боя можно было избежать, если бы ты подчинилась приказу Арамуса и держалась подальше.

— Я боялась не за себя, милый, — раздраженно произнесла она, повернувшись и устремив на него свой сверкающий взгляд. — Я боялась за тебя. Ты мог умереть там, внизу.

Она беспокоилась о нём?

— Но ведь я не умер. Даже не поцарапался, — к удивлению самого Эйнштейна. Его уроки с Сетом окупились.

— Ральфу и Фреду повезло меньше, — заметила Бонни.

— Да. Им не повезло. Но, насколько я слышал, в какой-то момент удача чуть не отвернулась и от тебя вместе со всей командой корабля.

Девушка пожала плечами.

— Возможно. Однако, тогда я не думала о смерти, так как боролась с головокружением. Афелион действительно знает, как управлять этой штукой. Но мне бы хотелось, чтобы корабль меньше вращался в моменты ухода от снарядов. Несколько раз меня чуть не стошнило на него, — Бонни потерла живот с печальной улыбкой.

Он ухватился за единственное, что понял.

— Я могу помочь тебе справиться с головокружением, когда мы доберемся до моей лаборатории. Я почти уверен, что у каждого киборга есть специальная программа, которую я могу загрузить в твой ИМК.

— Серьезно? — выражение ее лица прояснилось. — Мне бы этого хотелось. Но ты меняешь тему разговора.

— Останемся каждый при своем мнении, потому что иначе у меня может возникнуть искушение поговорить об Афелионе, чьи действия подвергли тебя неприемлемой опасности. На самом деле решение исследовать астероид было неразумным. Мы должны были еще раз подумать, прежде чем ставить по угрозу твою безопасность. Такого больше не повторится. С этого момента наша единственная цель — доставить тебя домой, где тебе больше ничего не будет угрожать.

— Эйнштейн, мы пока не можем улететь на вашу планету.

— Ох, можем. Как только мы убедимся, что за нами никто не следит, то сразу отправимся домой.

— Но в этом-то все и дело, разве это безопасно? Я разговаривала с Сетом…

— Только не это. Ничего хорошего из разговора с ним не выйдет.

— Дай мне закончить. Я разговаривала с Сетом, и он согласился, что мы не можем улететь, не проверив тот сбитый корабль.

Как будто Эйнштейна волновало, что думал Сет или кто-то еще.

— Можем. И сделаем это. Мы уже подвергли тебя достаточной опасности. Я отправил запрос, чтобы через несколько дней нас встретило судно для твоей перевозки.

— Моей перевозки?

— Поскольку мы не уверены, что этот корабль безопасен, тем более учитывая текущие повреждения, то должны пересадить тебя…

Уперев руки в бока, Бонни смерила его свирепым взглядом.

— Не нужно никуда меня пересаживать. Я прекрасно чувствую себя там, где нахожусь. А ты ведешь себя нелогично.

— Я никогда не бываю нелогичным.

— Да ну? Но если бы не я, ты бы первым выступил за то, чтобы выяснить, что за технологии скрыты на сбитом военном корабле. Какие секреты таятся внутри жестких дисков. Откуда солдаты узнали о наших планах.

В обычных обстоятельствах так и было бы, но нынешняя ситуация отличалась.

— Это может подождать.

— Нет, не может, и ты это знаешь. Почему ты ведешь себя так неразумно?

— Подчиняться приказам не так уж и неразумно.

— Неразумно, особенно когда эти приказы не учитывают того, с чем мы столкнулись. Сейчас есть возможность выяснить, что задумали военные. Это гораздо важнее, чем я. Я всего лишь один человек. Ущербная женщина-киборг. Ничтожество. А сбитый корабль имеет программы и технологии, которые могут спасти сотни киборгов. Или дать необходимые ответы.

Как она могла так принижать себя? Неужели Бонни не понимала своей значимости? Своей ценности?

— Мы получим ответы, но не ценой твоей безопасности.

— Каким образом отсрочка нашего отъезда из-за миссии подвергнет меня опасности?

— Нам нужно покинуть этот район на случай, если прибудут новые войска.

— Нам нужно подняться на борт сбитого корабля.

— Это может подождать.

— Нет, не может! — закричала Бонни. — Перестань упрямиться. Ты все время твердишь, что все из-за меня, но разве я имею права голоса хоть в чем-то? Мне показалось, или ты говорил, что у киборга есть выбор? Это утверждение касается моей судьбы? Итак, я голосую за то, чтобы мы прихватили как можно больше херни со сбитого военного судна, а затем сбежали.

— Нет.

— Да.

— Нет.

— Почему ты упираешься?

Какой-то частью Эйнштейн понимал, что Бонни сделала правильные выводы и должна была принимать участие в вопросах, касающихся ее жизни, но что-то другое, точно не логика, двигало им в этот момент. Разгоряченный, злой и не осознающий слова, слетающие с губ, Эйнштейн закричал:

— Мне все равно, иррационально это или нет. Мы не останемся здесь. Не будем исследовать тот корабль. Этого не случится. Я не могу пройти через это снова. Ты не понимаешь, что я чувствовал во время сражения. Особенно когда понял, что наш корабль попал под атаку.

Ее глаза расширились от такой вспышки гнева, тем не менее это не смутило Бонни.

— Ты испугался?

Забавно, что она так легко определила причину его беспокойство. Не испытывая прежде настоящего страха, Эйнштейн не сразу распознал эту эмоцию. Еще один новый дефект.

— Да, я испугался.

— Это нормально. Сражения всегда пугают.

И кто же теперь ведет себя глупо? Он покачал головой.

— Я боялся не за себя, Бонни. Как и ты, я боялся за твою жизнь.

— Почему? Из-за приказа доставить меня в целости и сохранности?

— Частично.

— Потому что у нас был секс?

— Да. Нет. Может быть.

— Тебе не кажется, что на один вопрос слишком много ответов? — дразнящая улыбка тронула ее губы.

Неожиданно Эйнштейн решил обнажить перед ней свои самые сокровенные смутные мысли:

— Неужели ты не понимаешь? Ты очень важна для меня. Я так и не осознал, почему и как это произошло, но несмотря на все доводы, твоя безопасность имеет для меня первостепенное значение. Я ничего не могу с собой поделать. Когда мы попали в засаду, то все, о чем я мог думать, — благодарить Бога за то, что ты находилась на корабле вне опасности. Но потом ты ринулась нам на помощь, поставила себя под угрозу, вот тогда я понял, что аппаратное обеспечение, питающее мои органы, выйдет из строя. Я не мог мыслить. Не мог функционировать. Я… я… испугался. Испугался, что потеряю тебя. Я больше не хочу снова пережить это ужасное ощущение.

Побежав, Бонни сократила расстояние между ними. Эйнштейн раскрыл руки, крепко прижав к себе девушку. Она была такой хрупкой в его объятиях. Такой маленькой. Он опять осознал, как был близок к тому, чтобы потерять ее, из-за чего его горло сжалось. Эйнштейн закрыл глаза и положил подбородок на ее макушку. В течение долгого молчаливого момента они стояли в объятиях друг в друга. Ее пальцы играли с кончиками его волос.

— Все нормально, Эйнштейн. Это называется эмоциями. Ты заботишься обо мне. Вот почему ты испугался. Вот почему ты не мог мыслить рационально. Ты испытываешь ко мне нежность и хочешь, чтобы я была в безопасности. Так и должно быть. Это часть человеческой сущности.

— Но я не человек. Я киборг. Робот. В отличие от других я слишком сильно изменился. Я ничего не чувствую.

— Чувствуешь, — она посмотрела на Эйнштейна снизу вверх и обхватила ладонями его щеки, заставляя сосредоточиться на ней. — Даже если в тебе есть механические детали, ты не должен считаться себя неспособным на эмоции. Ты испытываешь их каждый день. Я видела это. Разве машина, лишенная чувств, стала бы также, как ты, относиться к своим друзьям? Я слышала, как ты разговаривал с Сетом и остальными. Шутки. Смех и сплетни. Стал бы робот без эмоций реагировать подобным образом? Неужели существо без сердца будет полыхать такой страстью? Обращаться со мной так нежно? Заботиться обо мне, будто я бесценна?

— Но ты действительно бесценна.

— Для тебя, — Бонни улыбнулась, ласково прикасаясь пальцами к к его коже. — Если бы ты на самом деле был роботом, полагающимся только на логику, то осознал бы, что безопасность одного не превосходит безопасность сотен. Но твоя человечность не позволяет поддаться здравому смыслу. Твое сердце приказывает технической стороне заткнуться и делать то, что ты считаешь правильным. Ты, мой дорогой и рассеянный прекрасный принц, вовсе не неполноценен. Ты лишь чересчур заботлив.

Заботлив? А был ли он таким? Обычное незатейливое слово, которое пыталось объяснить все, что чувствовал Эйнштейн. Но, вероятно, это было неправильное слово. Эйнштейн привел в порядок некоторые из своих хаотичных мыслей, рассматривая их в свете ее утверждения. Он чувствовал себя ответственным за Бонни. Хотел защитить. Ревновал. Ощущал влечение. Притяжение.

В его голове возник новый и еще более страшный вывод, когда появилось правильное определение испытываемых эмоций.

«Я люблю ее».

Чем еще можно было объяснить это? Эмоции, на которые Эйнштейн считал себя неспособным, все то, что он приписывал к неисправностям, имело объяснение. Он любил Бонни. Каким бы удивительным и иррациональным это ни казалось, несмотря на изменения, он все еще обладал способностью любить. Осознание данного факта ошеломило его.

— Ты права. Я забочусь о тебе. Очень сильно.

— Не понимаю, почему ты так удивлен.

— Эмоции — это гормональный дисбаланс. Я контролирую свой гормональный уровень. А вернее контролировал, пока не встретил тебя.

Она сморщила нос и рассмеялась.

— Знаешь, это было не самое романтичное признание.

— Я не знал, что мои слова должны были быть романтичным признанием. Я просто констатировал свое нынешнее состояние.

— Давай я все тебе объясню. Мне кажется, я влюбилась в тебя, Эйнштейн.

Она тоже любила его? Нет. Вряд ли ему могло так повезти. Бонни была слишком хороша для него. Слишком красива и совершенна. Слишком во всем.

— Ты просто благодарна мне за спасение от неминуемой гибели.

— Нет. В отличие от тебя я прекрасно понимаю свои чувства. Это любовь. Можешь считать меня слишком самонадеянной, но поскольку у тебя есть проблемы с очевидным, я почти уверена, что ты тоже любишь меня.

Эйнштейн и сам все осознавал, но так и не сумел выдавить из себя признание. Что он мог ей предложить? По сравнению со своими собратьями только он был помешан на науке. Самый слабый в бою. Самый маленький киборг среди орды гигантов. Бонни заслуживала гораздо большего.

— Вижу, ты все еще не уверен. Позволь спросить, беспокоит ли тебя то, что я рассказывала о своем прошлом?

— Нет. Конечно, нет.

Как она могла так подумать?

— А как же мысли о том, что я была с другими мужчинами?

Эйнштейн зарычал… примитивный звук, на который, по его мнению, он не был способен.

— Когда мы доберемся до твоего родного мира, то что ты будешь делать, если я уйду и начну новую жизнь без тебя?

Напряжение раздавило механический орган, качающий кровь по его телу. Разум Эйнштейна метался между яростью и болью. Он не смог ничего сделать, кроме как прошептать:

— Ты не поступишь так. Я нуждаюсь в тебе, — даже если Бонни заслуживала кого-то более способного ее защитить.

Девушка обняла его.

— Ох, Эйнштейн. Извини. Я не хочу так делать, я всего лишь привела пример. Ты любишь меня. Какие еще доказательства нужны, очаровашка? Не существует проверенного теста на любовь. Ты просто чувствуешь это. Живешь этим.

— И я чувствую. Но…

— Но что?

— Ты заслуживаешь лучшего. Кого-то более крупного и сильного. Кого-то, кто сумеет вступить в бой и уберечь тебя от опасности.

— Ты тоже способен сражаться.

— И вполовину не так хорошо, как остальные, — к своему стыду признался Эйнштейн.

— Тебе не приходило в голову, что мне не нужен головорез, который умеет обращаться с кулаками и ножами? Что, может, мне нравятся умные мужчины?

— Это ты сейчас так говоришь, пока не встретилась с остальными мужчинами на планете. Существуют единицы киборгов, обладающие и навыками боя, и интеллектом. Они намного лучше меня.

— Ох, очаровашка. Неужели ты не понимаешь? Любовь так не работает. Я люблю тебя не потому, что ты можешь защитить меня, и не потому, насколько ты хорош в бою. Я люблю тебя потому, что ты — это ты. Ты бы перестал любить меня, если бы встретил более красивую девушку-киборга с приемлемым прошлым?

Эйнштейн встретился с ней взглядом, разозлившись из-за того, что она предположила подобное. Когда он ответил, то постарался передать своим возмущенным тоном то, что думал:

— Конечно, нет.

— Тогда почему ты считаешь меня такой мелочной? Несмотря на то, что я не понимаю, почему ты любишь меня, я никогда не оставлю тебя. Я просто не смогу, Эйнштейн. Ты мой прекрасный принц. Единственный мужчина во всей вселенной, способный дотянуться до моих сердца и души, которые я считала потерянными. Единственный мужчина, который способен заставить меня чувствовать. Единственный мужчина, которого я когда-либо любила так сильно, что предпочла бы умереть, нежели наблюдать, как тебе причиняют вред.

— В этом случае, почему ты не хочешь, чтобы я увез тебя отсюда? Если ты так сильно любишь меня и если я чувствую то же самое, то почему запрещаешь мне позаботиться о твоей безопасности?

— Потому что мы киборги. А киборги делают то, что правильно для всей расы, даже если это означает ставить потребности других выше собственных.

Мужество и моральная убежденность. Можно ли было полюбить ее еще больше? Эйнштейн решил позаимствовать выражение Сета:

— Отстой.

— Не дуйся. Это слишком мило, а нам нужно еще кое-что сделать, прежде чем я смогу пососать твою восхитительную нижнюю губу.

— Нам обязательно это делать?

— Мы должны.

Эйнштейн вздохнул.

— Тем не менее я предпочел бы отвезти тебя в безопасное место.

— Знаю, очаровашка. Но с этим придется подождать. Нам нужно то, что скрыто на сбитом корабле. Может, я и умнее тебя в сердечных делах, но ты все равно остаешься самым смышленым засранцем поблизости. Если хочешь защитить меня, то посмотри на происходящее с другой стороны. Заставь свой мозг поработать и выяснить, что замышляют военные придурки, потому что тогда и только тогда ты сможешь по-настоящему меня защитить.

Бонни сделала вполне обоснованный вывод.

— Отлично. Ты победила. Мы вытащим все, что сможем, с военного корабля, но только если ты пообещаешь держаться рядом со мной, так как это более безопасно.

— Договорились.

— Серьезно?

— Ну да. Даже я знаю, что плохо выгляжу в скафандре.

— Ты всегда хорошо выглядишь.

— Ммм, — протянула Бонни. — Не забудь повторить это еще раз, когда мы будем одни в твоей комнате.

— Зачем?

— Тебе понравится результат, — она прикусила его нижнюю губу. Эйнштейн застонал, потому что теперь слишком ясно представлял себе этот результат. Черт, он уже мог предположить, что это будет взрывоопасно.

Зачем ждать? Когда Бонни уже хотела прервать поцелуй, он обхватил ее лицо руками и продолжил ласки.

— Что, — ммм. — Ты, — нежное касание языка. — Делаешь? — пробормотала она в его губы.

— Все наши дела могут подождать несколько минут.

— Могут?

— О да, — проворчал он, хотя несколько недель назад даже не мог представить, что способен на такое. — У меня есть кое-что более важное, о чем нужно позаботиться в первую очередь.

— Настолько важное?

— Определенно. Думай об этом как о наказании за то, что напугала меня до чертиков, — Эйнштейн прикусил ее губу, прежде чем пососать язык.

— Ммм. Ты же понимаешь, что это нельзя расценивать как наказание.

Расстегнув молнию, он протолкнул руку в брюки Бонни и обнаружил, что она уже была влажной. Влажной, горячей и такой готовой к его вторжению. Эйнштейн погрузил палец в ее лоно, из-за чего девушка ахнула.

— Я еще не закончил, — пробормотал он.

С медлительностью, которая заставляла Бонни содрогаться, Эйнштейн трахал ее пальцем, ловя ртом ее вздохи и дразня, пока девушку не затрясло. Как бы ему хотелось продлить этот момент, но время неумолимо бежало. Эйнштейн потянул вниз ее брюки, пока те не оказались на лодыжках Бонни.

Отдаленной частью своего сознания он понимал, что на самом деле у них не было времени на это, тем более в любое мгновение кто-то мог войти в комнату. Черт, Эйнштейн даже мысленно спроецировал пару «да пошел ты!» Арамусу и остальным, если бы они попытались связаться с ним по беспроводной связи. Ему нужен был эти минуты с Бонни. Это было необходимо, ведь вскоре им предстояло снова столкнуться с неизвестностью и опасностью.

Подняв девушку, Эйнштейн прижал ее спиной к окну, в котором мерцали звезды. Резкий контраст черного пространства делал ее кожу еще более сияющей и совершенной. Бонни обвила ногами его талию так, что теперь ее киска была у самого кончика члена. Однако Эйнштейн на мгновение задержался, потираясь набухшей головкой о влажное лоно и наслаждаясь тем, как Бонни ахнула, закатив глаза и запрокинув голову, тем самым выражая собственную страсть. Он хотел заморозить время, чтобы это мгновение длилось вечно. Но он был киборгом. Его ждал долг, который Бонни понимала и поощряла.

— Я люблю тебя, — тихо произнес Эйнштейн.

Ресницы затрепетали, когда Бонни открыла глаза, похожие на драгоценные камни, и поймала его взгляд.

— Я тоже люблю тебя, очаровашка. А теперь перестань дразнить и трахни меня.

Ага, это была его Бонни. Не такая уж и нежная. И вся принадлежала ему.

Один толчок, и Эйнштейн оказался внутри. Девушка вскрикнула:

— Да!

О да. Теплое, влажное и дикое тело Бонни притягивало его, а ее внутренние мышцы содрогались, пока Эйнштейн толкался внутрь, замедляясь при каждом выпаде, чтобы продлить момент. Вот только Бонни куда-то спешила.

— Трахни меня, — прорычала она. — Трахни меня, очаровашка. Трахни меня так, как можешь только ты.

Грязные слова, которые, если бы были произнесены другой женщиной, должны были смутить, воспламенили Эйнштейна, так как относились только к нему. Именно он сводил ее с ума от страсти. Бонни хотела его тело, его член. И Эйнштейн дарил ей все это, сильно и быстро толкаясь в лоно, пока пальцы девушки не впились в его плечи, а рот не округлился в беззвучном крике.

Эйнштейн не был таким уж тихим. Он выкрикнул ее имя, когда кончил, толкаясь и продлевая оргазм Бонни, из-за чего мышцы ее тела содрогнулись, массируя его длину.

В этот момент он не был киборгом. Или человеком. Эйнштейн просто был жив. Жив и влюблен. И это было чертовски здорово.

Глава 15

Затаив дыхание и уютно устроившись в его объятиях, Бонни не сумела заставить себя пожалеть о своем признании в любви. Может это и было эгоистично, но она не могла отказать себе в счастье, особенно когда Эйнштейн тоже признался в своих чувствах. Какой смысл причинять боль им обоим? Ну и что с того, что он был слишком хорош для нее? У Бонни была впереди целая жизнь, чтобы доказать, что она заслуживала Эйнштейна. Целая жизнь, чтобы искупить свое прошлое. Целая жизнь, чтобы любить его.

Эйнштейн медленно отпустил ее с очевидным нежеланием. Бонни слишком хорошо это понимала. Они оба только что совершили огромный скачок в отношениях. Этот момент они будут помнить и лелеять вечно, поэтому он заслуживал определенной торжественности. Однако долг звал. Киборги не могли ждать их.

— Нам пора возвращаться к остальным.

Какое-то мгновение Эйнштейн не отвечал. Его руки блуждали по ее телу и нижней части живота, а его член, все еще наполовину твердый, продолжал прижиматься к ее плоти.

— Они могут подождать еще немного.

— Они начнут искать, если мы не вернемся с ответом.

— К черту всех.

— Очаровашка! — Боже, она так плохо на него влияла.

— Что? Мы вот-вот столкнемся с возможной опасностью. Кто знает, когда у нас снова появится немного времени наедине? Я уже много лет выполняю свой долг. Если я хочу потратить несколько минут на свою эгоистичную сторону, то, черт возьми, так и сделаю.

— Ты же знаешь, что Арамус обвинит во всем меня.

— Лучше бы он этого не делал, а то я точно заставлю его петь песни из шоу, — проворчал Эйнштейн.

Бонни рассмеялась.

— Звучит подло.

— Для всех, кто будет это слушать.

Дьявольская усмешка на его лице заставила ее захохотать.

— Ох, подумать только, раньше я считала, что у тебя нет чувства юмора.

— Так и было, пока я не встретил тебя. Я сумел пробудить тебя ото сна, а ты в ответ пробудила во мне человечность.

Если бы Бонни могла плакать, то обязательно расплакалась, а так у нее лишь перехватило горло.

— Это было очень романтично.

— Правда?

— Определенно, — она поцеловала его. Бонни сделала это только в знак благодарности, но у Эйнштейна были другие мысли. Оголодавший, будто они только что не утолили свою страсть, Эйнштейн впился в ее губы, вызывая ее язык на жаркую дуэль, пробуждающую возбуждение, которое, казалось, всегда бурлило, когда он был рядом.

— Нам действительно пора идти.

— И мы пойдем. Когда будем готовы, — пробормотал Эйнштейн. — У меня есть проблема, которую нужно решить в первую очередь.

— Она связано с некой твердостью?

— О да.

— И это тебя отвлекает?

— Очень. Настолько, чтобы я никогда не сумею сосредоточиться на другой задаче.

Повернувшись в его объятиях, Бонни бросила через плечо застенчивую улыбку.

— Мы не можем этого допустить, не так ли?

— Нет.

Бонни наклонилась, вильнув попкой перед Эйнштейном. Он подошел к ней сзади и, сжав член одной рукой, потер тот о ее лоно. Бонни застонала.

— Мы должны сделать это быстро, — выдохнула она.

— Не думаю, что это будет проблемой, — схватив ее за плечи, Эйнштейн толкнулся внутрь, вынуждая Бонни застонать. Ее чувствительная киска содрогнулась, так как новая позиция предоставляла особенный угол проникновения. Эйнштейн глубоко вошел, задев головкой члена точку G, но как будто этого было недостаточно, его пальцы скользнули к ее клитору и стали нежно тот массировать.

— Да, да, да, — простонала Бонни, пока они двигались в унисон.

— Эй, Эйнштейн, почему ты не отвечаешь… — голос Сета прервался. — Хм, вижу, ты занят, но, э-э, ты же помнишь, что мы все вроде как ждем вас.

— Убирайся, — проворчал Эйнштейн, не замедляясь.

— Это займет много времени?

Бонни чуть не закричала, что они бы уже закончили, если бы Сет ушел. К счастью, Эйнштейн выразил мысли их обоих:

— Убирайся, пока я не запрограммировал тебя носить платья и макияж и не переименовал в Салли, — крикнул он.

— Вспыльчивый. Раздраженный. Когда закончите, не могли бы вы встретиться с нами в рубке управления? Нам нужно принять важное решение.

— Пошел на хрен!

Бонни благоразумно сдержала смех, ведь Сет намеренно сводил ее любовника с ума. Они были сами виноваты в том, что выбрали такое людное место. Что поразило ее больше, чем их местоположение, так это отказ Эйнштейна отступать и прятаться в свою обычную застенчивую скорлупу. Неа. Сексуальный монстр, которого она создала, не потерял ни эрекции, ни темпа, хоть и переместился таким образом, чтобы скрыть ее от взгляда друга. А женщины еще считали, что рыцарство умерло.

— Я ухожу. Боже. Ты же в курсе, что секс должен расслаблять, верно? Ох, и просто для ознакомления — это окно не поляризовано.

Значит, за кораблем мог наблюдать кто угодно? Маловероятно, учитывая их расположение в космосе, но все равно как-то волнующе. Эйнштейн, должно быть, тоже так думал, потому что стал яростно толкаться внутрь, как только раздался характерный щелчок закрывающейся двери. Прижав ладони к стеклу, Бонни поддалась навстречу мужчине, прося о большем. Умоляя трахнуть ее. Заявить на нее права. Любить ее.

Несмотря на то, что произойдет в ближайшие несколько часов, они, по крайней мере, нашли, кроме нирваны, несколько важных вещей. Шанс на будущее. Надежду. И самое главное — любовь. Любовь, за которую Бонни сделала бы все, что угодно.

«Военные не отнимут у меня этого. Без драки не обойтись».

Глава 16

Насытившись, быстро приведя себя в порядок и снова одевшись, они, наконец, добрались до места встречи и вошли в комнату, полную ухмылок и одного хмурого взгляда.

— Как раз вовремя, чтобы, нахрен, появиться, — прорычал Арамус.

Размышляя о том, где он предпочел бы оказаться, — между бедер Бонни, где все во Вселенной казалось идеальным — Эйнштейн спокойно продемонстрировал киборгу средний палец, что повергло Сета в истерический смех. Афелион просто спрятал лицо в ладонях, а Арамус практически задымился.

— Нам с Бонни было что обсудить.

— Жаль, что мне запретили разглагольствовать на данную тему, — прошептал Сет, обращаясь к Нове.

Старый Эйнштейн покраснел бы, но новый? Он сел рядом со своей возлюбленной и усмехнулся.

— Позавидуете мне позже. Что мы узнали о сбитом корабле? Судя по отчетам, которые я получил по дороге, никаких сообщений о нападении не поступало. Каналы связи молчат, нет никаких признаков активности, которые мы могли бы засечь. Правильно?

Сет изумленно уставился на него.

— Чувак, когда ты успел все это выяснить?

— Некоторые из нас умеют работать в многозадачном режиме.

— Я могу поручиться за его мастерство в этой области, — добавила Бонни. Из-за ее намека щеки Эйнштейна покрылись румянцем.

Прочистив горло, Эйнштейн вернул разговор в нужное русло.

— Проанализировав ситуацию, проведя некоторые гипотетические сценарии и статистические вероятности, я могу сказать, что не вижу причин, почему нам не стоит исследовать место крушение, чтобы посмотреть, что мы можем заполучить.

— Джо приказал доставить Бонни как можно скорее, — ответил Арамус, барабаня пальцами по столу в резком стаккато^8. — Как только мы отвезем ее, то сможем вернуться и осмотреть руины.

— Однако ожидание может означать, что мы потеряем шанс выяснить о разработках военных. По моему мнению, мы должны собрать все данные сейчас. В конце концов, мы уже здесь, — на этот раз Сет серьезно обозначил свою позицию.

— Согласен. Из моей статистики следует, что вероятность обнаружения чего-то полезного после долгого отсутствия составляет менее восьми процентов. Возможность найти нечто существует только сейчас, — добавил Эйнштейн.

— У нас есть приказ.

Бонни выпрямилась в кресле.

— Приказ, касающийся меня, значит, я тоже имею право голоса. И как я уже сказала моему прекрасному принцу, получение информации гораздо важнее, нежели вытащить отсюда мою задницу. Когда еще у нас будет такой шанс?

— Ты просишь меня нарушить прямой приказ? — Арамус встретился с ее прямым взглядом.

— Я думаю, что ситуация заслуживает принятия подобного решения, — добавил Эйнштейн, поддержав аргументы Бонни. — Я не оспариваю лидерское положение Джо, но в данном случае он пользуется сердцем, а не логикой. Час назад я бы согласился с ним. Бонни очень важна. Действительно важна. Но она права в своем утверждении, что у нас может не быть другой такой возможности. Корабли военных обладают какой-то новой технологией, которая делает их невидимыми для наших радаров. Нам нужно выяснить, что это такое. Весь наш мир в опасности, пока мы все не разузнаем.

Бонни с серьезным выражением лица вновь встретилась с Арамусом взглядом и выдержала его, что не многим удавалось, особенно когда он вот так хмурился.

— Мне хотелось бы добавить, что моя жизнь не стоит того, чтобы сидеть и ничего не предпринимать, когда военные могут выследить и преследовать нас без нашего ведома. По моему мнению, в данный момент это перевешивает любые другие задачи. Я знаю, что у Джо добрые намерения, и он действует от имени моей сестры. Поверьте, ваше отношение невероятно льстит мне, но я всего лишь еще один киборг. Потребности всех должны быть превыше всего.

— Для занозы в заднице ты в кои-то веки рассуждаешь разумно, — ответил Арамус менее сварливым тоном, чем обычно.

— Ах, это же комплимент. Быстро, кто-нибудь, отметьте этот день в календаре.

— Беру свои слова обратно.

— Слишком поздно. Мы все слышали это. Ты больше не бессердечный железный дровосек из страны Оз. Видимо, в следующий раз мы услышим, как ты распеваешь песенки из мелодрам.

— Эйнштейн, надень на нее намордник, пока я не задушил ее.

— Прикоснись к ней, и ты запоешь сопрано, — Эйнштейн произнес это с таким невозмутимым выражением лица, что Арамус выгнул брови. — Кроме того, тебе не придется долго слушать Бонни, потому что по всеобщему соглашению нам пора выдвигаться. Кто знает, сколько времени у нас осталось, прежде чем сюда явится разведка военных. Нам нужно как можно скорее собрать небольшую команду.

— Есть идеи, что мы ищем?

«Никаких».

Незнание беспокоило его больше всего. Эйнштейн пожал плечами.

— Нет. Эта новая технология поставила меня в тупик. Я так и не выяснил, из чего были сделаны те жучки, которые мы добыли в предыдущих миссиях. Скорее всего то, что мы ищем, не определить обычными сканерами, значит, нам придется полагаться на свои визуальные чувства.

— Другими словами, все, что не появляется на экране, но мы видим это своими глазами — это и есть наша добыча.

— Именно.

— Заметано, чувак. Я добровольно соглашаюсь стать частью абордажной команды, — Сет поднял руку. Через несколько минут они решили, кто пойдет, а кто останется. В экспедицию были выбраны только самые наблюдательные: Сет, Нова, Астро и Болт должны были обыскать сбитое военное судно.

Арамус, похоже, не был в восторге от решения оставить его здесь, но, как заметил Сет, у него было ужасное зрение.

— Я буду руководить операцией вместе с Эйнштейном из командного центра. Остальные члены экипажа встанут у иллюминаторов по всем бортам нашего корабля, чтобы следить за появлением разведки. Афелион, я хочу, чтобы ты занял позицию у лазеров и приготовился нас защищать. Бонни, ты отвечаешь за систему связи. Если что-нибудь услышишь, дай мне знать. Хоть извлечение данных и оборудования очень важно, мы все равно не хотим рисковать. Есть вопросы? — все повернули головы, но никто ничего не произнес. — Тогда выметайтесь. Я не хочу торчать здесь слишком долго на случай, если военные решат появиться с гребаной армадой. Всем удачи.

— И да пребудет с тобой сила, — добавила Бонни. В этот момент Сет начал напевать мелодию, к которой присоединились Бонни и еще несколько человек. Банки памяти Эйнштейна определили песню как «Имперский марш»9. Запоминающийся мотив отсылал к культовому сериалу семидесятых годов под названием «Звездные войны». Его возлюбленная только что превратила серьезную ситуацию во что-то легкое, ослабив напряжение в комнате.

Также Эйнштейн выудил из своей базы данных несколько картинок из сериала. Неужели в таком скудном наряде ходила сама принцесса? Изображение навело его на определенные фантазии, которые он собирался осуществить, как только доставит Бонни в безопасное место.

Глава 17

Глупые сверхпокровительственные мужчины киборги.

И снова Бонни оставалось лишь смотреть, как другие отправляются на поиски приключений, впрочем, на этот раз рядом с ней, по крайней мере, был Эйнштейн, потому что Арамус заявил: «мне нужен тот, кто может удержать эту занозу в заднице в узде».

Ха, будто прекрасный принц мог остановить ее, если бы она что-то задумала. На самом деле, Эйнштейн был единственным человеком, который, вероятно, сумел бы это сделать… если бы вежливо попросил.

Как только было принято решение об исследовании, избранная четверка, воспользовавшись тем же шаттлом, что и при посещении астероида, быстро покинула корабль. Им не потребовалось много времени, чтобы приземлиться и добраться до судна, лежащего на поверхности спутника, словно выброшенный на берег металлический кит. По крайней мере, Бонни в голову пришло именно такое сравнение. Через камеры, установленные на шлемах избранных для миссии, она и другие наблюдали, как абордажная группа киборгов вошла через брешь в корпусе сбитого корабля. В подростковом возрасте Бонни пересмотрела кучу фильмов про инопланетян, поэтому, закусив губу, ярко представляла атакующих пришельцев, стреляющих электрическими искрами, и похожих на зомби членов экипажа, скрывающихся в темноте. Реальность оказалась куда скучнее. На сбитом судне отсутствовали какие-либо признаки жизни. Слой осадков, состоящий по большей части из космического мусора, уже покрыл внутренние помещения. Повсюду валялись куски металла, свисали провода и тела, застрявшие в обломках. Несмотря на то, что военные пытались убить ее, Бонни все равно вздрогнула от этого зрелища. Смерть всегда была уродлива.

Сет присвистнул.

— Ну и бардак. Даже не знаю, сможем ли мы найти здесь что-нибудь полезное.

— Сейчас вы видите самые серьезные повреждения, — сообщил Эйнштейн по коммуникатору исследовательской группе. — Именно сюда попала и пробила корпус ракета. Также при ударе об астероид первой пострадала данная сторона. К счастью, эта часть корабля отводилась под каюты экипажа и склады.

Может, киборгам и повезло, но не экипажу сбитого судна. Хотя большинство из них, вероятно, были на своих рабочих местах, делая все возможное, чтобы уничтожить киборгов, Бонни все равно чувствовала сочувствие. Впрочем, люди не испытывали ничего подобного по отношению к ней.

Эйнштейн продолжил:

— Двигатели, которые находятся на нижнем уровне, немного пострадали при аварии, но основная часть должна быть не повреждена. Нова и Болт, сверните налево и посмотрите, сможете ли попасть в машинное отделение. То, что мы ищем, связано с главным энергетическим реактором. По крайней мере, так думаю я. Моя логика утверждает, что любая технология, способная спрятать предмет такого размера, требует много энергии. Значит, это должно быть где-то там. Однако, проблема с моим предположением заключается в том, что я не хочу, чтобы мы случайно не заметили искомое. Ведь это может быть что угодно. И располагаться оно может где угодно.

— Уже поздно об этом беспокоиться, — тихо заметила Бонни. — На данный момент мы можем рассчитывать только на здравый смысл.

— Что с нами? — спросил Астро. — Куда, по твоему мнению, нам стоит направиться?

— Сет и Астро, вы, парни…

— Пойдем в другую сторону, — перебил Сет. — Все и так ясно, чувак. Расслабься и следи за всякой странной хренью. Мы знаем, что делаем.

И, вероятно, так оно и было бы при обычных обстоятельствах. Вот только Эйнштейн и остальные киборги не знали, что искали. Большую машину. Или маленькую. Или крошечный чип. Бонни заметила — Эйнштейн жалел, что не боролся за то, чтобы отправиться с группой.

Отслеживая обе поисковые группы, ее возлюбленный старался уделять им равное внимание, пока они углублялись в судно, пробираясь через темные залы. Бонни до сих пор не понимала решения отправить туда так мало киборгов. С другой стороны, если военные все же неожиданно нагрянут, то большее количество рук на палубе даст дополнительные шансы одержать верх и спасти небольшой отряд на астероиде.

Несмотря на ожидания, навеянные Голливудом, ни одного слизкого зеленого марсианина с огромными зубами и аппетитом к человеческой плоти так и не появилось. Это было хорошо и в то же время немного разочаровывающе.

Вскоре Болт и Нова наткнулись на закрытую дверь, которая отказывалась сдвинуться с места, как бы они ни напрягались, ведь металл прогнулся от удара. Поскольку им пришлось остановиться и достать паяльную лампу, чтобы попытаться прорубить себе путь, Эйнштейн переключил свое внимание на Сета и Астро.

Пара не встретила никаких препятствий, которые не смогла бы обойти. Однако, при разветвлении коридора им пришлось принимать решение.

— Чувак, в какую сторону идти в первую очередь? Согласно схемам, слева находится каюта капитана, а справа — командный центр.

— Каюта капитана.

— Командный центр.

Эйнштейн и Арамус заговорили одновременно. Арамус стукнул кулаком по подлокотнику.

— Черт, именно я отвечаю за миссию, поэтому приказываю, чтобы они направились в командный центр.

Встретившись с ним взглядом, Эйнштейн поджал губы и встал.

— А я офицер корабельной разведки и стратег. Поэтому приказываю, чтобы они шли в комнату капитана за журналами и контактами.

Пытаясь разрядить напряженное настроение, Бонни вскочила со своего места и встала между киборгами, прервав их обмен пристальными взглядами.

— Ура. За мной решающий голос.

— Не вмешивайся, ЗВЗ.

— Ее зовут Бонни.

— Без разницы. Это не ее дело. Я предлагаю побороться и выяснить, кто прав, — прорычал Арамус.

— Ха. Будто я куплюсь на это. У меня есть идея получше. Почему бы нам не решить уравнение? — возразил Эйнштейн.

— Может, лучше просто разделить их? — предложила Бонни, не в силах молчать.

— Уже разделились, принцесса, — усмехнулся Сет. — Я направляюсь в каюту капитана, а Астро — к главному пульту управления.

Хлопнув в ладоши, Бонни широко улыбнулась.

— Решение найдено.

Эйнштейн чуть не рассмеялся, увидев кислый взгляд Арамуса.

— Похоже, так и есть. Арамус, почему бы тебе не присмотреть за Астро, пока я наблюдаю за Сетом? — услышав его одобрительное ворчание, Эйнштейн сосредоточился на экране, а Бонни, крепко прикрепив наушник и заглянув за плечо возлюбленного, стала прислушиваться к любым признакам враждебности.

— Жуткое место, — пробормотал Сет.

— Ты боишься, что на тебя нападет призрак капитана? — поддразнила Бонни.

— Эй, не смейся. В прошлый раз, когда мы с ребятами думали, что столкнулись с призраком, то нашли F814.

— Серьезно?

— Ага. Она бродила по шахтам на астероиде, который мы проверяли. Так что здесь нет ничего смешного. Кто знает, что может напасть на меня?

— Ты же не думаешь, что на борту были киборги? — спросил Эйнштейн.

Сет пожал плечами, по крайней мере, так показалось Бонни, судя по покачиванию камеры.

— Невозможно предугадать наверняка. Солдаты, которых мы встретили на астероиде, говорили что-то о перепрограммировании киборгов. Никто не знает, чем занимались военные. Может, сейчас мы это выясним. Я на месте, — остановившись перед дверью, идентичной остальным за исключением эмблемы военного флота, Сет сорвал панель управления. Без питания обычная механика не реагировала на прикосновения. Он дернул за ручной рычаг, отпуская защелку. Раздался щелчок. Просунув пальцы в углубление вдоль края, Сет открыл дверь и шагнул внутрь.

В комнате царил хаос, но причиной тому была не авария, а неряшливость капитана. Повсюду вместе с грязной посудой и прочим мусором валялась одежда.

— Ну и свинья! — воскликнул Сет.

— Возможно, он был занят важными задачами, поэтому не успел убраться, — предположил Эйнштейн.

— Слишком занят, чтобы выбросить это дерьмо в мусоропровод и сделать комнату немного чище? Как скажешь, чувак. С чего мне начать поиски? Но, предупреждаю, я и близко не подойду к ящику с его нижним бельем без перчаток.

Бонни подавила смешок.

— Оглядись и найди его стол. В нем должна быть встроена консоль. Даже с отключенным питанием тебе удастся достать жесткий диск с файлами, которые я ищу.

— Ясно. Что-нибудь еще?

— Поставь камеру на вращение, пока достаешь диск, а если я увижу что-нибудь интересное, то попрошу захватить это с собой.

— Что ты ищешь? — спросила Бонни.

— Многие военные капитаны ведут отдельный дневник. Обычно это бумажный блокнот или электронное запоминающее устройство, не подключенное к главному компьютеру. Страховка на случай, если случится что-нибудь плохое, из-за чего военные начнут уничтожать некоторые послания в попытке исказить факты.

— Как грустно. Они совершенно не доверяют друг другу.

— А ты бы доверилась кому-нибудь из них?

Конечно, нет, но у нее была веская причина. Во время пребывания в штабе военных Бонии наблюдала за их взаимодействием. Так стоило ли удивляться желанию офицеров подстраховаться на случай, если дерьмо попадет в вентилятор? Она с Эйнштейном стала пристально наблюдать за съемкой комнаты. Одежда, ботинки, журналы с голыми сиськами, опять одежда, грязная посуда, несколько рамок с фотографиями, которые Эйнштейн увеличил. Там были изображены довольно скучного вида мужчина в униформе и пожилая пара. Тот же самый человек с кучей парней в форме, поднимающих напитки. Он же на пляже. Он же с парашютом. Эйнштейн продолжал осматривать комнату, пока Сет что-то ворчал о крошечных винтиках и больших пальцах. Бонни уже хотела отвернуться, когда заметила это.

— Останови камеру, — потребовала Бонни.

Эйнштейн нажал на несколько кнопок.

— Что ты увидела?

— Перемотай назад.

Он выполнил просьбу.

— Вот. Видишь?

Очевидно, нет, потому что Эйнштейн покачал головой.

— Уродливое пресс-папье, которое выглядит так, будто его смастерил шестилетний ребенок.

— Ну и что с того? Многие ребята хранят сувениры, сделанные руками их детей.

— Но в этом-то все и дело. Похоже, у этого парня нет детей.

— С чего ты взяла?

— Ни на одной фотографии нет его семьи. Везде изображен обычный холостяк, а не отец. Держу пари, что пресс-папье — это подделка.

— Сет, захватишь эту штуку, ладно?

— Конечно, — положив в карман жесткий диск, который он наконец-то вытащил, Сет подобрал подделку и затолкал ту в другой карман. — Что-нибудь еще?

— Ничего, что действительно выделяется. Тем не менее оглядись еще раз. Может, мы что-то упустили.

— Много крови, — заметил Сет. — Особенно рядом с компьютером. Будто здесь кто-то умер.

— Может, он действительно умер. Или был ранен во время аварии.

— Возможно.

Бонни сосредоточилась на замечании Сета. Обильные лужи черной и красновато-коричневой жидкости расплылись по столу. Можно было предположить, что капитану удалось, пошатываясь, выйти в коридор, в надежде найти помощь. Но судя по большому пятну, Бонни сильно сомневалась, что мужчина сумел далеко уйти.

Дальнейший обыск комнаты, который включал в себя, к отвращению Сета, копание в грязной одежде, ничего не дал, поэтому киборг ушел, чтобы присоединиться к Астро в командном центре. Астро пришлось нелегко, комната получила больше повреждений, чем ожидалось, но не из-за крушения.

— Они разнесли эту гребаную комнату к чертовой матери, чтобы мы не смогли добраться до спрятанного, — прорычал Арамус, ударив кулаком по подлокотнику. — Ублюдки. Мы не найдем там ничего полезного.

Заядлая любительница фильмов о заговорах, Бонни, однако, видела другой сценарий.

— Не думаю, что произошло именно это. Если ты присмотришься к следам взрыва и расположению тел, то поймешь, что это больше похоже на нападение.

— Со стороны команды? — Арамус не сумел скрыть нотку недоверия.

— Это не первый мятеж, от которого пострадали военные. Возможно, когда корабль начал падать, то какой-то солдат, почувствовав неминуемую гибель, сошел с ума и стал палить по всем подряд.

— Капитан, — голос Болта прервал их рассуждения. — Мы добрались до машинного отделения, но не думаю, что что-нибудь найдем там. Похоже, здесь была резня.

— Еще один обезумевший солдат? — скептицизм Арамуса поднялся еще на одну ступеньку.

«Или тот же самый».

Бонни закусила нижнюю губу, так как развернувшиеся сцены и улики не давали ей покоя. Учитывая обширные повреждения и потерю давления, не говоря уже о кислороде, то какой человек прожил бы достаточно долго, чтобы нанести подобный урон? И опять же, зачем?

Переключив экран на камеру Болта, Эйнштейн потер подбородок — предательская привычка, означающая переход в режим размышления. Похоже, Бонни была не единственной, кто пришел к выводу, что они имели дело с одним человеком.

— Вероятность того, что два солдата слетели с катушек, кажется маловероятной. Оставайтесь в состоянии повышенной готовности. Возможно, где-то рядом бродит враждебно настроенный солдат.

— Ну и ладно, — ответил Нова. — Я более чем готов усмирить бешеного человека.

И снова предчувствие чего-то нехорошего взволновало Бонни. Почему они решили, что убийца и разрушитель был человеком? Большинство защитных костюмов имели ограниченный запас кислорода.

«А если мы столкнулись с чем-то нечеловеческим? Мог ли военный корабль перевозить киборга, который стал нашим союзником и теперь стремился помочь?»

Не желая показаться глупой, Бонни оставила свою теорию, основанную лишь на домыслах, при себе.

Эйнштейн наклонился и пристально посмотрел на экран, будто проницательный взгляд мог выявить то, что он искал.

— Болт, ты видишь что-нибудь необычное в энергетическом ядре? Какое-нибудь оборудование, с которым мы не знакомы?

— Трудно сказать, учитывая все проклятые следы от взрыва. Дай мне секунду, чтобы убрать часть дерьма, — на экране появились руки Болта в перчатках, дергающие за оголенную проводку и гнутый металл. Киборг хмыкнул, когда оттащил большой кусок упавшей обшивки от модуля. — Ха. Вы только посмотрите на это. Вот что имелось в виду под чем-то необычным? — Болт поднял маленькую коробочку с единственным мигающим зеленым огоньком, из-за чего Эйнштейн с шипением выдохнул.

— Твою мать, — от ругательства Эйнштейна у Бонни по спине пробежал холодок. — Болт, опусти эту штуку, аккуратно и медленно, а потом убирайся оттуда к чертовой матери. Быстро. Всем покинуть корабль.

К счастью, Болт выполнил указание, но не без вопросов:

— В чем дело?

— Бомба. Установленная на короткий таймер. Каждый должен уйти и держать ухо востро на случай нападения врага. Как по мне, то существует девяносто процентов вероятности, что вы не одиноки.

Заявление сразу прекратило все лишние разговоры. Присутствующие удивленно открыли рты.

— Но система жизнеобеспечения отключена. Корабль разгерметизирован. Человеческие скафандры не рассчитаны на поддержание жизнеобеспечения больше, чем несколько часов. Нет никаких вариантов, что кто-то выжил, — взревел Арамус, его пальцы перестали барабанить по консоли.

— Возможно, никто из людей. Но киборг мог, — Эйнштейн высказал вслух то, о чем Бонни до сих пор только размышляла.

— Киборг не причинит нам вред, — фыркнул Нова. — Мы хорошие ребята.

— Кибернетическая единица, все еще находящаяся под контролем военных, причинит.

Это предложение вызвало мрачные выражения на лицах всех присутствующих. Одного человека в скафандре, бродившего с пистолетом, было легко убить. Но киборга? Даже один экземпляр мог нанести серьезный ущерб.

В полной боевой готовности Болт и Нова побежали по коридору и встретились с Сетом и Астро, идущими с другой стороны. Все вместе они вернулись в свой маленький шаттл, пока Бонни с остальными наблюдали и ждали, что будет дальше, если вообще что-то произойдет.

Когда им удалось взлететь без происшествий, то это показалось невероятным. Черт, они даже успели отлететь на приличное расстояние от сбитого военного судна, прежде чем оно превратилось в шар танцующего пламени, из-за чего взрывные волны едва качнули маленький шаттл, несущийся прочь.

Арамус удивился легкости ухода не меньше, чем Бонни.

— Слишком просто. Ненавижу легкость. Сет, просканируй корпус на наличие маячков и неизвестных предметов. Болт и Астро, прочешите салон, пока Нова руководит полетом. Я хочу, чтобы каждый дюйм шаттла был обыскан на предмет наличия на борту злоумышленников.

— Думаешь, мы захватили зайца? — спросил Сет, держа в руках стальные кинжалы. Для такого тесного судна выбор холодного оружия был более разумным решением. Один случайный выстрел мог дестабилизировать космический корабль и убить всех присутствующих.

Эйнштейн сделал паузу, но затем все же ответил:

— Я приложил руку к разработке устройства, которое нашел Болт. Конечно, когда я уходил, такие бомбы все еще находились в стадии тестирования. Насколько я помню, у них есть короткая последовательность таймеров, не более пятнадцати минут. Поэтому, вероятно…

— Кто-то подложил взрывчатку, когда мы уже были на корабле.

— Только если военные не модифицировали устройство с тех пор, как ты видел его в последний раз.

— Возможно, — ответил Эйнштейн. — Но маловероятно. Эта бомба была разработана для смертников. После установки основная функция взрывчатки состояла в том, чтобы быстро сработать, прежде чем кто-либо успел бы ее обезвредить.

— Внешний корпус чист, — объявил Сет.

— Моторный отсек чист, — добавил Болт.

— То же самое и с остальным кораблем, — вставил Астро.

Напряжение в комнате спало.

— Хорошо. Если повезет, то тот, кто установил бомбу, погиб при взрыве, — пробормотал Арамус. — И все же, на всякий случай я настрою бортовые устройства на состояние повышенной готовности. Как только весь экипаж соберется, мы проведем широкую зачистку корабля.

— Я уже начал сканирование, — глаза Эйнштейна были прикованы к экрану, а пальцы настолько быстро порхали над клавиатурой, что казались размытым пятном. — Пока я не обнаружил никаких внешних нарушений, неизвестных проникновений в наши системы или других аномалий.

— Продолжай искать. Мы не хотим привезти какой-нибудь неприятный сюрприз. За это Джо сдерет с меня шкуру.

Пока киборги работали, Бонни молчала. Ее тревога не рассеялась даже тогда, когда группа вернулась, предположительно избавившись от врага. Она не могла определить, почему или что беспокоило ее. Повторное сканирование не выявило ничего странного и неуместного. Все были в безопасности. Они сбежали, захватив жесткий диск капитана и таинственное пресс-папье в придачу.

Так почему же сейчас Бонни нервно грызла ногти в привычке, от которой не избавилась даже после перевоплощения в киборга?

Почему она не могла расслабиться?

Войдя в командный центр с добычей в руках, Сет гордо представил Эйнштейну свои находки.

— Держи, чувак. Это все твое.

Эйнштейн скорчил гримасу.

— Проблема в том, что мне с ними делать?

— Мне казалось, что в этих находках и состояла гребаная цель нашей миссии. Расшифруй проклятые штуки и расскажи нам, что нашел.

— Но у меня нет запасного компьютера, чтобы работать, — нахмурившись, пояснил Эйнштейн. — Если я подключу их к главному компьютеру нашего корабля, то могу случайно запустить вредоносный вирус или программу слежения.

— Тогда отдели один компьютер от главного компьютера. Ты же наш хакер. Придумай что-нибудь. Или ты шутил, когда говорил, что нам срочно нужна эта информация? А если на диске что-то важное, например, планы нападения или еще чего хуже?

Эйнштейн тяжело вздохнул.

— Я займусь этим. Просто хотел уточнить, что это будет тяжело. Мне придется установить устройство в моей лаборатории. Другими словами, на всякий случай отключите все беспроводные и проводные каналы доступа к остальной части корабля.

— Тогда чего же ты ждешь? Двигай своей металлической задницей.

— Тебе нужна помощь? — спросила Бонни.

— Мне бы не помешали лишние руки на случай, если я наткнусь на что-нибудь зашифрованное. Готова?

Она улыбнулась.

— С удовольствием тебе помогу.

— Ох, заткните мне уши, — Арамус закатил глаза. — Может, мы продолжим миссию вместо того, чтобы превращать это в свидание? Вы оба, убирайтесь отсюда и расшифруйте устройства. Дайте мне знать, если что-нибудь найдете.

— И он не имел в виду все сладкие местечки Бонни, — крикнул Сет, когда они вышли. — Первым делом работа, а потом развлечения.

— Знаю, — проворчал Эйнштейн.

Бонни переплела пальцы с его, когда они зашагали прочь.

— Пойдем, очаровашка. Давай покажем нашим друзьям, какая из нас отличная команда, и найдем что-нибудь полезное в этих штуках. А потом мы поиграем.

— Звучит как план, — Эйнштейн сжал ее пальцы, и на мгновение она поверила, что все во Вселенной будет хорошо. Теперь осталось только избавиться от ощущения, что кто-то нечто замышляет, ожидая удобного случая, чтобы налететь и разрушить счастье, которое обрела Бонни.

Глава 18

Как только Эйнштейн добрался до своего рабочего места, то запер комнату. Он вручную отсоединил кабель, который связывал его компьютер с остальной частью корабля, и отключил беспроводную связь. Бонни, сидя, свесив ноги, на металлической стойке его рабочего места, наблюдала за происходящим.

— Что же, по-твоему, мы найдем? — спросила она.

— Решение проблемы мира между киборгами и людьми?

Бонни фыркнула.

— Ха. Ха. Ты превращаешься в настоящего комика, очаровашка.

Его губы изогнулись в улыбке.

— Пытаюсь. Что касается твоего вопроса, то… ты же хочешь честности? Вероятно, на жестком диске не так уж много информации. Сомневаюсь, что капитан сохранил нечто важное.

— Тогда зачем ты попросил Сета прихватить диск?

Эйнштейн пожал плечами.

— Нельзя ничего знать наверняка. Если они полагались на самоуничтожение, чтобы скрыть улики, то, возможно, были небрежны. К тому же есть вероятность, что капитан был самоуверенным типом, который думал, что с ним никогда не случится ничего плохого.

— Значит, в первую очередь ты займешься диском? Почему не куском гипса? — Бонни прищурилась, подняв бесформенный предмет.

— Потому что перед вскрытием неплохо бы проверить безделушку. Я бы не хотел стучать молотком по подделке только для того, чтобы выявить наличие внутри взрывчатки.

Выражение ужаса на лице Бонни, когда она осторожно поставила пресс-папье и отодвинулась, заставило Эйнштейна усмехнуться.

— Ты издеваешься надо мной! — воскликнула девушка.

— Может, совсем немного. Очень сомневаюсь, что там есть бомба. Но я все равно хочу быть осторожным, прежде чем расколоть подделку. Не стоит вредить внутренностям, обесценивая находку. Итак, давай посмотрим, что мы найдем на диске, — подключив мини-источник питания, Эйнштейн ухитрился заставить жесткий диск загудеть. — Пока все хорошо, — пробормотал он. — А где запасной монитор, который я припрятал? — порывшись в кладовке, Эйнштейн принес плоский экран и пригоршню проводов. Он положил их рядом с Бонни и направился к картотечному шкафу, откуда достал зеленый квадратик с транзисторами и золотыми гравировками.

— Ох, Боже, где ты нашел эту древнюю материнскую плату? — воскликнула Бонни, узнав старомодную груду пластика.

— Колонии, посещаемые нами на протяжении многих лет, не оснащены отличной техникой, которую сейчас предлагает Земля. Поскольку я никогда не знаю, что может пригодиться, то предпочитаю на всякий случай собирать подобные мелочи.

— Барахольщик, — пробормотала Бонни в руку, изображая кашель.

— Я предпочитаю термин «коллекционер старинных артефактов».

Она рассмеялась.

— Думаю, мне не стоит жаловаться. Привычка собирать бесполезные предметы привела тебя ко мне.

— Тебя сложно назвать бесполезной. Но я признаю, что ты, вероятно, самый бесценный предмет, который я когда-либо находил.

Эйнштейн отметил, что комплимент, похоже, пришелся Бонни по душе, так как температура ее тела поднялась на несколько градусов. Как интересно. И как отвлекает. Он проигнорировал свое желание и дальше исследовать реакции девушки. Сейчас ему стоило сосредоточиться. Немного повозившись с подсоединением кабелей и переключателей к старой материнской плате, он наконец-то приступил к работе. Экран засветился, когда импровизированная компьютерная система загрузилась.

— Готово, — заявил Эйнштейн.

— Я бы не стала выводить на экран окно с запросом пароля, — заметила Бонни, соскальзывая со стойки, чтобы встать позади и заглянуть через плечо Эйнштейна.

— Ха. Будто это остановит меня. Ты говоришь с одним из лучших хакеров, — он щелкнул пальцами — вполне естественный человеческий жест, который Эйнштейн не применял даже в прошлой жизни — и принялся за работу.

Благодаря обширным знаниям и навыкам ему не потребовалось много времени, чтобы расшифровать простой код входа и вытащить все файлы. Большинство из них Эйнштейн каталогизировал и игнорировал, так как они содержали скучные, повседневные детали управления кораблем: поломки, нуждающиеся в замене детали, получившие выговор сотрудники. Да кому это было интересно?

Больше всего Эйнштейна интересовали сообщения, посылаемые и принимаемые с корабля. Они были скрыты за несколькими кодами безопасности. Опять же, Эйнштейн не ожидал чего-то особенного, но в данном случае, похоже, мог ошибаться. Всплыло несколько сообщений, которые, разумеется, были зашифрованы. Но прежде чем Эйнштейн успел открыть их и просмотреть содержимое, его внимание привлекла папка. Бонни заметила ее в тот же момент, что и он. Девушка ткнула пальцем в экран, указывая на видеофайл, датированный временем атаки на астероид.

— Что внутри?

— Давай выясним.

Видео началось с большого количества помех и шума. На заднем плане выла сирена, но недостаточно громко, чтобы скрыть бормотание и ругательства мужчины, который тяжело сел в кресло перед камерой. Расплывчатое изображение униформы звездного флота сменилось уродливым лицом. Тяжелый подбородок, запавшие глаза и залысины заполнили экран.

— Чтоб меня, камера уже работает. Еще один показатель. Бесполезный механический хлам. Кусок дерьма, который не функционирует так, как должен. Тем не менее… кто бы ни получил это сообщение, знай, засада провалилась. Несмотря на новое маскировочное устройство, которое, как меня заверяли, было абсолютно надежным, киборги заметили нас и сумели вывести из строя наши корабли. На самом деле, они полностью уничтожили два и подбили наш. Слишком много потерь ради того, чтобы заполучить нескольких киборгов, — мужчина вытер потное лицо грязным полотенцем. Усталые, налитые кровью глаза впились в экран. — Произошедшее выглядит чертовски плохо. Ублюдки, возможно, не видели нас на радаре, но это не помешало им надрать нам задницы. Данная миссия — полный провал. Мы не захватили ни одну кибернетическую единицу. Даже не приблизились, черт возьми. По сообщениям с астероида, два киборга погибли, но еще четверо выжили. Твою ж мать, они действительно надрали задницы нашим земным войскам. Следует отметить, что киборги приспособились противостоять технологии электрошокера. Моим парням удалось попасть в них, но киборги лишь замирали на несколько секунд и все. Опять же, как я понял, их выводят из строя только выстрелы в голову. Но есть и хорошие новости. Мы получили подтверждение, что они нашли кибернетическую единицу B785. Она активна и помогает мятежным киборгам. Попытки вернуть контроль над ней потерпели неудачу. B785 не отреагировала ни на один из кодов отмены, — капитан вздохнул. — Вот и все, теперь ты в курсе событий. Мы проиграли в этой битве. Я инициализировал последовательность самоуничтожения, однако источник энергии быстро истощается, так что только Бог знает, сработает ли взрывчатка вовремя. Черт, я даже не знаю, хватит ли у нас энергии для отправки этого сообщения. Сейчас я направлюсь к спасательным капсулам. Если нам не удастся уничтожить корабль, то мы на всякий случай стираем все жесткие диски. Я не знаю, кого, черт возьми, посетила гениальная идея противостоять этим ублюдкам, но кто бы ты ни был, ты гребаный идиот. Отдай меня под трибунал, если хочешь, но это правда. Не имеет значения какими технологиями мы обладаем, ведь ублюдки умны. И смертельно опасны. Будем надеяться, что кто-нибудь встретит меня на обусловленном месте. Если нет, то мы все покойники.

Толстый палец ткнул на кнопку клавиатуры, но, должно быть, промахнулся, потому что камера продолжила запись. Капитан поднял фляжку и сделал большой глоток. Внезапно сирены смолкли. Воцарилась жуткая тишина, нарушаемая только дыханием капитана. Дверь со свистом распахнулась, из-за чего мужчина повернул голову. Он немного приподнялся со своего кресла.

— В чем дело? Почему ты здесь, а не на пути к капсулам? Что… — послышалось бульканье, а затем на экран рухнуло тело. Мгновение спустя видео остановилось.

Ошеломленный, Эйнштейн задумался.

— И все? — спросила Бонни.

— Да.

— Как по мне, то можно с уверенностью заявить, что он не успел отправить сообщение.

— Нет. Похоже он умер раньше, значит, военные еще не в курсе произошедшего.

— Ты хотел сказать, что кто-то убил его раньше?

Так и было. Но кто?

Бонни озвучила его вопрос вслух.

— Кто-то намеренно убил капитана, а потом утащил его тело с глаз долой. Зачем прятать тело?

— Чтобы мы не заподозрили мятеж?

Она покачала головой.

— В этом нет никакого смысла. Они не потрудились спрятать улики в других помещениях. Кто-то хотел, чтобы мы посмотрели это видео.

— Но мы мало что поняли.

— Разве? Мы узнали, что у них есть новые технологии.

— Мы и так это знали.

— Что они следили за нами до того, как мы достигли астероида.

— Мы и так это подозревали, учитывая засаду.

— И что на нашем борту шпион.

Значит, Бонни тоже уловила тонкий намек. Но понимала ли она, что это означало? Шпион, скорее всего, пришел в образе нового члена экипажа — Бонни.

Нет. Эйнштейн не хотел в это верить. Должно быть, что-то в выражении лица выдало его мысли, потому что девушка сжала губы.

— И нет, прежде чем ты разовьешь мысль, это не я. Или ты все прослушал? Капитан сформулировал сообщение так, будто кто-то другой подтвердил мое существование и активацию. Значит, кто-то на нашем корабле работает на военных!

— Невозможно. Я знаю этих киборгов уже много лет. Они не предадут нас…

Дверь в лабораторию открылась, несмотря на замок, и в проеме появился Астро.

Эйнштейн нахмурился.

— В чем дело? Ты не должен приходить сюда… — он замолчал, заметив направленный на него пистолет в руке киборга. — Ох, Астро, только не говори, что ты работаешь на людей.

Астро был шпионом? Но как? Эйнштейн самолично вычистил его ИМК. Он мог поставить на кон собственную жизнь, что у Астро не осталось ни военной заразы, ни программ. Если только кто-то не добрался до него… но как? Когда?

По какой-то причине перед глазами Эйнштейна промелькнула их последняя остановка в борделе. И ему захотелось застонать.

«Мы все гребаные идиоты».

Они так беспокоились о том, чтобы их судно не засекли, что даже не подумали проверить собственную команду. Эйнштейну хотелось опустить голову от стыда. Однако со взаимными обвинениями придется подождать. Сейчас в лица Эйнштейна и Бонни смотрела сама смерть. Ему не нужно было подсчитывать шансы, чтобы понять, что те были не очень хороши.

— Почему? — прошептал он. После всего, через что они прошли. Почему Астро отвернулся от своих собратьев?

— Мне пришлось.

— Пришлось? — Эйнштейн не сумел скрыть нотку недоверия. — В этом нет никакого смысла. У тебя была свобода.

— А у них был мой брат. Он приходил ко мне, когда мы посещали бордель.

— Почему ты ничего не рассказал?

— Я не мог.

Не мог или не хотел? Впрочем, разве это имело значение?

— Ладно, он пришел повидаться с тобой, а что дальше?

— Не твое дело. Достаточно того, что он заставил меня взглянуть на происходящее в ином свете.

— Держу пари, так и было, — вероятно, с помощью какого-то вируса, который он передал Астро. — Где же сейчас твой брат?

— Он был на другом корабле, — тихо пробормотала Бонни, на секунду привлекая внимание Астро.

— Да.

Эйнштейн отметил прошедшее время, но проигнорировал данный факт, продолжая расспросы:

— Как много ты рассказал им? Насколько сильно скомпрометировал нас?

— Немного. Я знал, что если не скрою информацию, то они просто убьют нас обоих.

— Но ты упомянул, куда мы направляемся.

— Да. И про B785. Этого оказалось достаточно, чтобы их осчастливить.

— Ральф и Фред погибли в засаде или по твоей наводке?

Молчанием Астро выдал себя.

Гнев объял Эйнштейна.

— А как же наш родной мир? Ты предал всех киборгов?

— Нет. Они пока в безопасности, — слабая улыбка скривила губы Астро. — Отличная идея заблокировать эту информацию. Как бы я ни старался, у меня не получилось рассказать координаты.

Эйнштейна захлестнуло облегчение. В качестве меры предосторожности лишь небольшая горстка киборгов знала реальные координаты планеты. Эйнштейн запрограммировал единицы таким образом, чтобы в случае захвата военные не смогли получить информацию и организовать вторжение. Спасибо их нанотехнологиям за подобную предусмотрительность. Самый большой секрет киборгов, сохраненный в тайне, не позволил Астро сорваться с крючка.

— Ты должен был рассказать мне о своем брате. Мы могли бы спасти его.

— И ты бы рискнул своей драгоценной женщиной? — иронично спросил Астро. Из него вырвался горький смешок. — Ты готов пойти на все, лишь бы спасти ее, я также отреагировал на своего брата. Если бы я отказался выполнять приказы, то они взорвали бы бомбу, спрятанную в брате. Я не мог этого допустить.

— Значит, ты поставил безопасность одного человека превыше сотен?

— Он мой брат. Может, я и не помню многого о своей человеческой жизни, но кое-что все же осталось. Семья держится вместе. Прости, Эйнштейн. Мне нравились ты и другие, но… — Астро пожал плечами. — Я обещал родителям, что позабочусь о нем.

Проклиная себя за то, что слишком хорошо защитил лабораторию от возможных вирусов, Эйнштейн лихорадочно пытался найти выход из сложившейся дилеммы. Безоружный, обладая лишь одними мозгами, Эйнштейн не видел в ситуации ничего хорошего, но не собирался позволять плохим шансам помешать ему поступить правильно. Заметив, как напрягся палец Астро на спусковом курке, Эйнштейн сделал выпад, но его оттолкнуло маленькое тело Бонни. Он услышал, как девушка ахнула от боли, когда получила предназначенный ему выстрел. Бонни рухнула на пол мертвой грудой.

— Бонни! Нет! — его взор заволокло красной пеленой ярости. Он бросился с голыми руками в качестве оружия на коварного киборга, который осмелился причинить боль единственной девушке, заставившей Эйнштейна почувствовать себя живым. Прежде чем Астро успел снова выстрелить, они упали на пол, превратившись в клубок конечностей, царапаясь и борясь. Их тела были слишком тесно прижаты друг к другу, чтобы нанести какой-либо серьезный вред. Пистолет отлетел в сторону, когда Эйнштейн ухитрился схватить Астро за руку и несколько раз ударить по ней.

Обезоруженный, Астро зарычал:

— Идиот. Разве ты до сих пор не понял, что уже слишком поздно? Сейчас мой брат разрушает двигатели. Убивает остальных. Присоединяйся к нам. Больше никакой войны. Скоро люди заберут нас. Оставь воспоминания, пока мы помогаем в привлечении других. Мы можем жить, не оглядываясь все время через плечо. Военные обещали обеспечить нам доступ к семьям.

Если бы Бонни была жива, то выразилась бы более красноречиво, нежели Астро.

— Черт, — неожиданно взвизгнула Бонни, прежде чем прижать дуло пистолета к голове Астро и нажать на спусковой курок. Один громкий выстрел, и тело под Эйнштейном обмякло. Киборги могли исцеляться от многих травм, но прямые выстрелы в голову, особенно с близкого расстояния, влекли лишь смерть.

Эйнштейн скатился с трупа и вскочил на ноги. Его беспокойство немедленно сосредоточилось на Бонни.

— Покажи мне свою рану. Нам нужно остановить кровотечение и оценить ущерб.

— Успокойся, очаровашка. Это всего лишь царапина. Я притворялась мертвой.

Его роботизированные глаза пробежались по ее телу, отметив неглубокую борозду вдоль руки вместо гигантской дыры, которую он себе представлял.

— Притворялась? Зачем?

Она ухмыльнулась.

— Потому что я думала, что тебе понравится убить дракона и спасти принцессу.

— Но получилось наоборот. В итоге дракона убила ты, а не я.

— Ага, но ты слишком долго тянул. Не волнуйся, ты прекрасно надирал ему задницу до того момента, как позволил заговорить. А я упоминала, что ты выглядел сексуально? Типа, очень сексуально. Можешь приходить ко мне на помощь в любое время. Однако, в следующий раз делай это без рубашки, хорошо? — Бонни подмигнула.

Он даже зарычал, прежде чем притянуть девушку в свои объятия.

— Негодница! Никогда больше не пугай меня так, — Эйнштейн встряхнул ее.

Бонни подняла руки и обхватила его щеки.

— Извини, очаровашка. Не могу пообещать подобное. К тому же настала моя очередь задавать вопросы. Ты в порядке?

— Я не получил никаких серьезных ран.

— Я не об этом. Ты только что убил своего приятеля. С тобой все нормально? Ты травмирован? Ощущаешь грусть?

— Он был предателем.

— А еще он был твоим другом.

В данном случае холодная логика блокировала любые эмоции, которые мог испытывать Эйнштейн. Его взгляд стал жестоким.

— Настоящий друг не стал бы убивать киборгов и доверился бы мне, чтобы я помог ему и его брату.

— Кстати, Астро вроде как заявил, что его брат находится на борту. Мы должны предупредить остальных.

— Связь в комнате отключена. Нам нужно выйти и добраться до активной консоли.

Прежде чем они успели начать действовать, раздался стук в дверь, которая закрылась и заблокировалась после появления Астро. Эйнштейн шагнул вперед и, ругаясь, пока возился с ручным управлением, рывком открыл дверь. В комнату ворвался Сет. Обычно нетронутая прическа киборга была растрепана.

— Чувак, ты ни за что не поверишь, но какой-то парень, киборг, похожий на Астро, которого мы не освобождали, пытался убить Нову и Болта, чтобы уничтожить наше машинное отделение.

— Ох, поверю.

— Хочешь сказать, что знал о нем? Выяснил после взлома жесткого диска? Неужели… — голос Сета затих, когда он увидел кровавую бойню на полу. — Твою ж мать. Вижу, тебе пришлось нелегко. Вы оба в порядке?

— Ничего такого, что не смогли бы исправить душ и кое-какое лечение.

— Лечение? — Бонни выгнула бровь. — Мне казалось, что ты утверждал о своем стабильном состоянии.

— Физически, но умственно, думаю, я нуждаюсь в некотором исцелении.

Ее лицо тут же сморщилось от беспокойства.

— Что я могу сделать, чтобы помочь?

— Включи душ.

— И как это должно помочь?

Сет рассмеялся.

— Ох, принцесса. Как по мне, то ты создала монстра. Наш умник нуждается в сексуальном исцелении, значит, мне пора свалить отсюда.

— Захвати его с собой, — Эйнштейн указал на тело. — И выброси вместе с телом брата. Я бы посоветовал сделать это быстро. Военные утверждали, что внутри тела брата Астро была спрятана бомба. Судя по целостности нашего корабля, я предполагаю, что смерть не активировала взрывчатку, но давай не будем рисковать.

— Бомба? Черт! А чем будешь заниматься ты, пока я рискую из-за взрыва лишиться какой-нибудь важной части своей анатомии?

— Я буду получать сексуальное исцеление, о котором говорилось ранее.

— Сейчас не самое подходящее время, — чопорно заявила Бонни.

— Наоборот подходящее.

На этот раз Сет думал головой, а не членом.

— Она права. Мы должны доложить об этом Арамусу.

— Вот и сделай это сразу после того, как избавишься от трупов. Займись этим немедленно, Сет, — решительно приказал Эйнштейн. — Или хочешь посмотреть, какую подпрограмму я занес в твой ИМК? — на самом деле Эйнштейн ничего подобного не делал, но Сет-то об этом не знал.

Не обращая внимания на ворчание Сета по поводу властных разведывательных ботов со слишком большим количеством сдерживаемого тестостерона, Эйнштейн направился к Бонни.

Девушка облизнула губы.

— Нам действительно нужно поговорить с боссом.

— После того, как мы закончим уборку.

— То, чем ты собираешься заняться, не имеет никакого отношения к чистоте, очаровашка.

— Ох, позволю себе не согласиться. Как по мне, то это самым чистый процесс, — пробормотав последнее слово, он улыбнулся, из-за чего дыхание Бонни сбилось. Взвизгнув, девушка повернулась и бросилась в ванную. Эйнштейн направился за Бонни.

Киборг должен был следовать долгу, но Эйнштейн был чем-то большим, нежели обычным роботом. У него были потребности. Потребности, которые требовали внимания. Прямо сейчас.

То, что Эйнштейн был покрыт кусочками плоти падшего бывшего друга, должно было убить весь пыл, но его облегчение после обнаружения Бонни невредимой все перевесило. Ну, почти все. Эйнштейн до сих пор ощущал сильную потребность убедиться, что она выжила. Что он выжил. Поэтому, несмотря на требования долга, Эйнштейн намеревался позаботиться о своем желании. Он позволил проявиться своей эгоистичной натуре, потому что был не просто киборгом или машиной. Прежде всего Эйнштейн был мужчиной. Возбужденным мужчиной с обнаженной женщиной, ждущей его с манящей улыбкой под теплыми струями душа, которую он любил больше всего на свете.

Ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы сорвать с себя одежду и присоединиться к Бонни. Повернувшись лицом к стене душа, девушка застенчиво улыбнулась ему через плечо. Эйнштейн прижался к ее гладкой спине, потираясь стволом между ягодицами девушки. Бонни повернула голову так, чтобы их губы могли слиться в поцелуе.

— Я думал, что потерял тебя, — прошептал он между лизанием и кусанием, ужас момента все еще был свеж в его памяти.

— Мы победили, — прошептала Бонни в ответ. — Как в сказках, добро одолело зло.

— В твоих сказках забыли упомянуть, как герой чуть не умирает от сердечного приступа.

Она усмехнулась.

— Ох, пожалуйста. У тебя биомеханическое сердце, а у меня — исцеляющие наноботы. Кроме того, потребуется не одна пуля, чтобы убить нашу любовь.

Эйнштейн застонал.

— Перегнула? — поддразнила она.

— Да. Но у меня есть лекарство от банальных высказываний, — раздвинув ее мокрые ноги, Эйнштейн заскользил головкой члена по киске Бонни. Она немного отстранилась, изменив положение бедер так, чтобы принять в себя нечто большее, чем просто головку. Эйнштейн подчинился, толкнувшись во всю длину в лоно и чувствуя, как оживает каждый атом его тела.

— Ммм, — протянула Бонни. — Если так будет заканчиваться каждое сражение, то напомни, чтобы я не пропустила ни одной миссии.

Эйнштейн вошел в нее с такой силой, что у Бонни перехватило дыхание.

— Нет, так не пойдет. Я запру тебя в замке, где ты будешь в безопасности, принцесса.

Бонни царапала ногтями кафельные стены, пока Эйнштейн продолжал толкаться в лоно.

— Тогда ты останешься со мной, потому что я не отпущу тебя одного на встречу опасностям.

— Я и сам никогда не покину тебя.

Ее сверкающие зеленые глаза встретились с взглядом Эйнштейна, который передавал все его чувства.

— Обещаешь?

— Бонни, я люблю тебя. Ты заставляешь меня чувствовать себя живым. Заставляешь хотеть жить. Делаешь меня лучше. Делаешь чем-то большим, нежели обычной совокупностью деталей. Только попытайся избавиться от меня.

— Ох, очаровашка, — она со вздохом произнесла его прозвище. — Для киборга, который когда-то утверждал, что не испытывает эмоции, ты говоришь самые прекрасные слова. А теперь меньше разговоров и больше траха. Принцесса хочет кончить.

Смех, естественный звук, на который Эйнштейн когда-то считал себя неспособным, сорвался с его губ и вскоре сменился тяжелым дыханием. Подумать только, раньше он верил, что страсть — это всего лишь реакция гормонов. Хорошо, что он нашел подходящую женщину, которая всему его научила.

***

Потребовался второй раунд занятия любовью, прежде чем Эйнштейн заявил, что достаточно оправился, чтобы встретиться с остальными членами экипажа. К удивлению Бонни, когда они наконец появились, то никто никак это не прокомментировал, впрочем, Сету пришлось скрыть понимающую ухмылку.

Учитывая предательство Астро, Бонни ожидала мрачного настроения, не рассчитывая на особенную реакцию киборгов. В их сознаниях все было черно-белым. У Астро был выбор. Он мог попросить о помощи. И он бы получил эту помощь. Вместо этого Астро выбрал путь предателя. Поэтому его смерть не вызвала какого-то сочувствия.

Тела предателей были выброшены в космос и уничтожены бортовыми лазерами. Арамус не хотел оставлять никаких следов присутствия киборгов, особенно их мозгов. Но пока они с Эйнштейном занимались сексом, произошло не только это. На родину киборгов было отправлено экстренное сообщение с подробным описанием событий. Джо и остальные должны были быть в курсе, что существовала вероятность раскрытия тайны их местоположения, и принять дополнительные меры безопасности. Однако, Эйнштейна это, похоже, нисколько не беспокоило. Его вера в собственные программы не дрогнула, несмотря на то, что военным удалось так близко подобраться к одному из его друзей.

Что по поводу жесткого диска?

Они не нашли на нем ничего интересного. Последняя запись была единственной ценной и интересной находкой. На Арамуса это не произвело никакого впечатления.

Что касается пресс-папье?

Гипс и краски. Как оказалось, это был подарок от племянницы капитана. Если капитан и скрывал какие-то секреты, то они были уничтожены в момент взрыва корабля. В конце концов, им не удалось выяснить что-то стоящее. Арамусу и остальным оставалось лишь подвести итоги попытки военных устроить засаду и одержать победу.

Бонни воздержалась от суждений. Она слишком хорошо знала дракона и, несмотря на неудачу, сомневалась, что генерал «опрятность» сдастся, поэтому продолжала волноваться. Тем более Бонни получила драгоценный подарок. Второй шанс. Шанс для волшебной сказки, в которой фигурировал ее волшебный принц, поэтому, черт возьми, она планировала наслаждаться каждой секундой происходящего.

«Потому что я больше, чем машина. Больше, чем оружие военных. Меня зовут Бонни. Ущербная принцесса, усовершенствованный человек и лелеемая возлюбленная самого замечательного мужчины во Вселенной».

Несмотря на то, что могло принести будущее, у Бонни было все, ради чего стоило жить. А что в этом лучшее? Ее любили.

Но что, если Эйнштейна попытаются забрать военные?

«Только прикоснитесь к нему, ублюдки. Потому что я намерена бороться за свое право на любовь и счастье. Я никому не позволю, вообще никому, без борьбы забрать мое счастливое будущее. Даже если это означает не подчиняться Эйнштейну и держаться подальше от опасного пути».

Кроме того, ей нравились идеи Эйнштейна по поводу наказаний. Вот почему она запрограммировала кресло Арамуса на непослушание. Наказание стоило того, ведь оно заключалось в ласках языка Эйнштейна.

Эпилог

Потребовалась вечность, чтобы добраться до родного мира киборгов. Настолько долго, что Бонни чуть не истощила Эйнштейна. Несмотря на исследования, проведенные Эйнштейном на человеческих женщинах и их эмоциональных реакциях, его подруга — как Бонни любила себя называть — не реагировала на стресс обычными методами. Она не полагалась на еду, физические упражнения и эмоциональные драмы. Нет, его женщина была уникальна тем, что использовала секс для избавления от негативных эмоций. Не то чтобы Эйнштейн возражал. Тем не менее его выносливость не могла угнаться за ее сексуальным аппетитом. К тому же ему постоянно приходилось терпеть поддразнивание друзей, что стало немного утомительно. Впрочем, Эйнштейн втайне наслаждался завистью Сета.

— Не мог бы ты немного приглушать ее ночью? — уже не в первый раз проворчал Сет.

По совету своей подруги Эйнштейн откинулся на спинку кресла и лениво улыбнулся.

— Завидуешь?

— Чертовски верно, завидую. Не всем нам повезло найти свою женщину. А еще я ужасно устал делить одну из них с моими десятью друзьями, — Сет пошевелил пальцами, заставляя Эйнштейна рассмеяться.

— Дай-ка подумать, что бы ты сказал на моем месте? — Эйнштейн потер подбородок. — О да. Очень жаль, это так грустно, отстой!

Сленг, слетевший с губ Эйнштейна, заставил Сета ошеломленно уставиться на него, но вскоре они оба разразились громким хохотом. Так же рассмеялась и Бонни, когда он передал ей разговор во время ожидания стыковки. С глухим стуком корабль приземлился на твердую землю. Все веселье Бонни испарилось. Она крепко сжала руку Эйнштейна. Настолько крепко, что наноботы бросились к месту повреждения, но Эйнштейн не произнес ни слова. Он знал, как она ждала и боялась этого момента. К сожалению, учитывая, что связью пользовались только в чрезвычайных ситуациях, у Бонни не было возможности поговорить с сестрой. По какой-то причине мысль о встрече с сородичами и сестрой одновременно волновала и пугала девушку.

— Кажется, меня сейчас вырвет, — пробормотала Бонни, жадно глотая воздух.

— Тебя не должно тошнить, мы не совершали никаких маневров.

— Ага, и все же у меня сводит желудок, а нервы на пределе.

— Если тебя все же начнет рвать, то постарайся вовремя отвернуться. Я только начистил ботинки.

Хмурый взгляд, который она бросила в его сторону, заставил Эйнштейна усмехнуться, тем не менее Бонни немного ослабила хватку.

— Кажется, ты нравился мне больше, когда не понимал моих шуток.

— Серьезно?

— Нет. Я люблю тебя, Эйнштейн.

— Я тоже люблю тебя, принцесса.

Да, в конце концов Эйнштейн сдался и стал называть ее прозвищем, которое приняло большинство членов экипажа. Оно действительно подходило Бонни. В конце концов, они встретились при необычных обстоятельствах, влюбились, освободив его от оков, скрывающих человечность, преодолели все препятствия на своем пути и нашли страсть в объятиях друг друга. Им оставалось лишь жить долго и счастливо. Только нужно было предпринять последний шаг.

Рокот двигателей стих, свидетельствуя об их отключении. Внутреннее давление стабилизировалось, а двери отсека открылись. Яркий солнечный свет ринулся внутрь вместе с пахнущим листвой воздухом. Освежающие изменения после восстановленного кислорода на корабле. Из судна опустился трап. Бонни, несмотря на то, что ей не нужно было дышать, стала задыхаться.

— Готова? — тихо спросил Эйнштейн.

— Нет, — она нервно рассмеялась. — Глупо, да? Я умирала от желания увидеть сестру, а теперь мне страшно и хочется, чтобы мы вернулись в космос.

— Это не глупо. Как утверждают мои исследования — это нормально при том, насколько ты разнервничалась.

— Опять ты со своими исследованиями, — усмехнулась Бонни, но ее хватка на йоту ослабла.

Они вместе вышли на солнечный свет, переплетя пальцы, но ненадолго.

Раздался визг:

— Бонни!

Бонни бросила Эйнштейна, побежав навстречу энергичной Хлое, так как не могла больше ждать ни минуты их воссоединения.

Эта пара являла трогательное зрелище даже для киборгов, закаленных обстоятельствами и программированием. Арамус, всегда дипломатичный, сумел лишь саркастически пробормотать:

— Свалите в комнату, — он обошел обнимающихся сестер.

Стоя в стороне, Джо с нежностью наблюдал за встречей сестер. В его глазах стояли слезы.

— Спасибо, что привез ее домой, — тихо поблагодарил он, когда Эйнштейн подошел ближе.

— Не стоит благодарностей. Спасибо судьбе или какой-то другой магии, которая организовала нашу с ней встречу.

— Срань господня. Только не говори, что у тебя нет логического объяснения случившемуся.

— Нет. Похоже, не все во Вселенной имеет научный ответ, — некоторые события просто происходили. И хоть счастье нельзя было ни предсказать, ни создать, ни разделить на части, Эйнштейн по-прежнему ценил конечный результат.

Он начинал миссию как киборг, который думал, что были важны только наука и логика. Но сейчас Эйнштейн вернулся домой, понимая, что некоторые факты просто не имели объяснения. Любовь. Сказки существовали даже для киборгов. Любой мог жить долго и счастливо.

Даже заумный прекрасный принц и бионическая принцесса.

***

Где этот чертов бар, когда он так нужен? Направляясь к лесу, который всегда успокаивал, Сет оставил праздник любви, прежде чем кто-нибудь заметил его слезы или услышал, как он всхлипывал. Иногда его человеческая сторона брала верх. Зависть выходила на первый план.

Он желал только лучшего для своего друга Эйнштейна, действительно лучшего. Эйнштейну и всем остальным киборгам, которые открыли для себя любовь и что-то такое, ради чего стоило жить. Но временами Сет жалел, как бы это ни звучало убого, что не мог найти такой же радости и принятия.

«Может, когда-нибудь настанет и моя очередь».

Конечно, он не ожидал, что все произойдет так быстро.

Сет замер, когда дуло пистолета прижалось к его затылку. Потом улыбнулся легкому знакомому аромату.

— Ну, здравствуй, дорогая. Я знал, что ты не сможешь вечно избегать меня.

— Как я вижу, ты все так же любишь раздражать окружающих.

Резко повернувшись, Сет поднял руки так, чтобы пистолет был направлен ему в лоб. Он столкнулся лицом к лицу с женщиной, которая преследовала его во снах. Бывшая напарница. Единственная женщина, которую он когда-либо любил. Единственная женщина, которая когда-то его отвергла. Единственная женщина, которую он называл своей женой.

Конец

Notes

[

←1

]

Бри́тва О́ккама (иногда ле́звие О́ккама) — методологический принцип, в кратком виде гласящий: «Не следует множить сущее без необходимости» (либо «Не следует привлекать новые сущности без крайней на то необходимости»). Этот принцип получил название от имени английского монаха-францисканца, философа-номиналиста Уильяма из Оккама. Сам Оккам писал: «Что может быть сделано на основе меньшего числа [предположений], не следует делать, исходя из большего» и «Многообразие не следует предполагать без необходимости».

[

←2

]

Гэнг-бэнг (англ. Gang Bang) — вид группового секса, в котором участник одновременно находится в половом акте с несколькими партнёрами.

[

←3

]

Народная молва приписывает слонам сверхъестественную память. Считается, что они навсегда запоминают места, в которых побывали, пути своей миграции, голоса людей… Кто-то даже верит, что они способны затаить обиду и отомстить при случае, даже через много лет.

[

←4

]

Игра слов, tight ass — зануда или крепкая задница.

[

←5

]

«Искусство войны» — самый известный древнекитайский трактат, посвящённый военной стратегии и политике и написанный Сунь-Цзы. Состоит из 13 глав (пянь). Является основополагающим текстом «школы военной философии», главным в её каноническом Семикнижии (У цзин ци шу).

[

←6

]

«Лу́чший стрело́к» (англ. Top Gun; также известен как «Топ Ган», «Воздушная гвардия» и «Школа асов») — американский кинофильм режиссёра Тони Скотта, снятый в 1986 году. Четыре номинации на премию «Оскар», премия в категории «Лучшая песня» за песню «Take My Breath Away».

[

←7

]

Багги — небольшой лёгкий автомобиль высокой проходимости для езды по бездорожью.

[

←8

]

Стакка́то (итал. staccato — отрывисто) — музыкальный штрих, предписывающий исполнять звуки отрывисто, отделяя один от другого паузами.

[

←9

]

Имперский марш (англ. Imperial march, тема Дарта Вейдера и Галактической Империи в общем) — музыкальная тема из кинофильма «Звёздные войны» сочинения Джона Уильямса. Впервые появилась в фильме «Звёздные войны. Эпизод V: Империя наносит ответный удар» и является одной из наиболее узнаваемых музыкальных композиций в качестве лейтмотива киноперсонажа.

Content

Лангле Ив В785