Ерофей Трофимов

Шатун. Лесной гамбит

© Ерофей Трофимов, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

* * *

Сердито прожужжавшая пуля с чавканьем впилась в древесный ствол, заставив Руслана пригнуться и тихо выругаться. Зажатая в ущелье банда, не считаясь с потерями, рвалась к выходу из него, осыпая противника градом пуль. Самое неприятное заключалось в том, что ущелье это оказалось сильно заросшим густым подлеском. Так что бой велся, можно сказать, на ощупь. Догнав бандитов, казаки первым же залпом положили треть банды, а вот дальше дело не заладилось. Единственное, что радовало, из десятка никого не зацепило.

Быстро сменив позицию, Шатун переполз за толстый ствол старого платана и, поднявшись на ноги, вскинул карабин. В кустах, метрах в сорока от него, что-то блеснуло, и Руслан не задумываясь всадил туда пулю, тут же нырнув за дерево. Вскрик и страдальческий стон подсказали, что он не промахнулся. Оглядевшись, Шатун выбрал еще одно дерево потолще и, плюхнувшись на пузо, пополз к нему. Стрелять часто с одного и того же места было глупо.

Добравшись до точки, Руслан быстро сменил магазин и, поднявшись, осторожно выглянул из-за ствола. К его удивлению, за время своих перемещений он умудрился зайти противнику во фланг. Отметив про себя шесть согнутых спин, Руслан мрачно хмыкнул и, выхватив револьвер, дважды нажал на спуск. Два ближайших к нему тела сунулись лицами в траву, а Шатун, бросив револьвер, вскинул карабин. Четыре пули он выпустил со скоростью автомата.

Рука двигалась, словно механизм, перезаряжая винтовку. Пользуясь тем, что оружие у него было сделано специально для леса, Шатун легко удерживал карабин прижатым к плечу, орудуя затвором. Помня, что действовать его команде приходится в основном в лесу и горах, Руслан изначально делал оружие именно для подобных мест. Укороченное, ухватистое, со сменными магазинами, чтобы не возиться с обоймой. Единственное, что его бесило, так это дымный порох.

Но все попытки изготовить бездымный порох из хлопчатника привели к тому, что Шатун понял: или служба, или бесконечная возня в мастерской. Обеспечить всю группу особыми боеприпасами у него не получится. Слишком много хлопка для этого нужно. А его возят в эти места из Средней Азии. В общем, дорогое удовольствие получается и слишком затратное по времени. Но для особых случаев пару сотен патронов для револьвера и столько же для карабина он все-таки сделал.

Зачем? Да самому бы знать. Но Руслан был абсолютно уверен, что в некоторых случаях эти боеприпасы ему могут очень пригодиться. Особенно если вспомнить историю с похищением иностранных шпионов. В общем, теперь он был готов к любым неожиданностям. В том числе и к тому, что вдруг потребуется избавиться от кого-то, особо недоступного для закона. Втихаря от штабс-капитана Рязанова он даже принялся придумывать что-то вроде глушителя для револьвера.

Благо кузнец Митрич лишних вопросов не задавал и с ходу погружался в решение поставленной задачи. Его подмастерья уже вовсю клепали в мастерской и волшебные фонари, и швейные машинки. Так что некоторый процент с этих придумок уже начал капать. Что называется, для поддержки штанов. Но самое главное, что таким образом он мог спокойно прикрыть все свои не совсем законные доходы.

Яростная перестрелка на другой стороне ущелья заставила Руслана вздрогнуть и тут же ринуться в ту сторону. Что ни говори, а выучка у него была гораздо выше, чем даже у бывалых, опытных казаков. Так что поддержать своих бойцов парень был просто обязан. Но к тому моменту, когда он добрался до места стычки, все было кончено. Навалившаяся тишина заставила Шатуна замереть на месте и вслушаться в окружающий лес.

Минут через пять, убедившись, что все тихо, Руслан свистнул сойкой и, получив такой же ответ, медленно двинулся в глубь ущелья. Нужно было найти, где бандиты оставили коней, и выяснить, сколько их всего было. Банда уходила с добычей, так что точное количество абреков узнать по следам не удалось. Добравшись до импровизированной коновязи, Руслан быстро пересчитал коней и, мрачно хмыкнув, отправился обратно.

Встретил его следопыт Роман. Опознавшись, бойцы коротко кивнули друг другу, и Руслан, вздохнув, тихо приказал:

– Там три десятка коней привязано. Пять под поклажей, остальные под седлом. Передай тихонько, чтобы тела пересчитали. И пусть осторожны будут. Может, еще жив кто.

– Семерых на подходе сняли, семерых ты тут положил. Остальных надо там искать, – кивнул следопыт в сторону, где случилась последняя перестрелка.

– Давай. А я пробегусь пока, сам гляну, – кивнул Руслан, исчезая в кустах.

Обойдя по спирали место боя и убедившись, что с этой стороны никого живого больше нет, Шатун вернулся к телам убитых им бандитов и спустя минуту с облегчением увидел выходящего из-за дерева Григория. Лучшего рубаку десятка.

– Все, Шатун. Всех положили, – сообщил казак, весело усмехнувшись. – Все два с половиной десятка тут. Никто не ушел. Браты подойдут сейчас.

– Добре, – кивнул Руслан в ответ, усаживаясь на траву и привычными движениями начиная перезаряжать оружие.

Теперь осталось только дождаться, когда казаки соберут трофеи, и, вернувшись в город, составить начальству отчет об уничтожении банды. С началом войны подобные стычки участились. Понятно, что заклятые друзья империи делают все, чтобы заставить распылять силы. Но не учли, что эти места всю жизнь держали именно казачьи войска. Часть регулярных сил были отправлены в Грузию и Армению, на границу с Турцией, но основные боевые действия велись на Балканах.

Сам Руслан не очень понимал, почему нельзя атаковать территорию противника со стороны Кавказского хребта, но его мнения никто не спрашивал, так что приходилось помалкивать и тянуть свою лямку. Так было и в этот раз. Эта банда налетела на почтовую карету и, перебив пассажиров, попыталась уйти в горы. Но его десяток оказался рядом. Едва подскочив к месту нападения, десяток с ходу встал на след и, догнав абреков, уничтожил всю банду.

Людей, конечно, это не вернет, но его команда в очередной раз поддержала свое реноме. Быстрых и безжалостных мстителей, способных найти виновных в любой точке предгорий. Появившиеся казаки, груженные добычей, увидев своего командира в задумчивом состоянии, по молчаливому указанию десятника занялись телами бандитов, решив не беспокоить его до срока. Очнулся от своих мыслей Руслан, когда рядом зафыркали испуганные запахом крови лошади.

Легко поднявшись, Шатун осмотрелся и, повернувшись к хорунжему, спросил:

– У нас все целы?

– Слава богу, – степенно кивнул тот. – Добрая штука, эти твои карабины, Шатун. Пять выстрелов не шутка. Абреки и головы поднять не могли. Так всех и положили.

– Добычу всю собрали?

– Точно так.

– Тогда поехали. С остальным дома разберемся, – скомандовал Руслан, направляясь к своему коню.

Высокий серый жеребец, взятый трофеем еще в самом начале его появления в этом мире, встретил парня тихим ржанием. Доверчиво потянувшись к Руслану носом, жеребец прихватил губами газыри на черкеске, недовольно фыркнув от запаха сгоревшего пороха.

– Потерпи, родной. Скоро дома будем, – проворчал Руслан, ласково поглаживая его по шее.

Перекинув повод через шею, Шатун легко поднялся в седло и, разобрав поводья, оглянулся на бойцов. Казаки уже успели сгуртовать трофейных коней в небольшой табун и сидели в седлах, готовые к движению. Чуть усмехнувшись, Руслан одобрительно кивнул и толкнул коня каблуками.

Спустя три часа десяток рысью вошел в город и направился к подворью, где проживали Рязанов и Руслан. Экономка штабс-капитана по просьбе Шатуна освободила один из сараев под нужды десятка. Так что теперь все временно не нужное хранилось именно там.

Разгрузив в сарай добычу и оставив под навесом всех трофейных коней, десяток снова выехал на улицу и направился к штабу. Требовалось вернуть похищенную из почтовой кареты поклажу и отчитаться о случившемся. Точнее, это Руслану предстояло долго и нудно писать отчет, а казаки смогут заняться своими делами. Сдав чемоданы и баулы дежурному, Руслан поднялся на второй этаж и, постучав в дверь знакомого кабинета, вошел, не дожидаясь ответа.

Рязанов, склонившись над столом, что-то быстро писал, но увидев парня, отложил перо, вместо приветствия спросив:

– Как?

– Догнали. Все взятое у дежурного. Тела на месте бросили. Жарко, не довезли бы, – коротко пояснил Руслан.

– Ушел кто?

– Все легли, – уверенно кивнул Шатун.

– Слава те, господи, – истово вздохнул граф. – Все, садись и пиши, как оно было. А пока свое закончу, – скомандовал он, указывая Руслану на соседний стол.

* * *

– Итак, господа, я должен сообщить вам пренеприятнейшее известие…

«К нам едет ревизор», – чуть было не ляпнул Руслан, в последний момент успев прикусить язык.

Сидевший за широким столом генерал устало огладил тщательно расчесанную бороду и, вздохнув, продолжил:

– Получен приказ за высочайшей подписью, из местных городов снимаются все регулярные части для отправки на фронт. Здесь останутся только гарнизонные службы и дежурные роты. В усиление к ним будут приданы инвалидные команды. И это всё. Какие будут мысли по этому поводу, господа?

– Осмелюсь доложить, ваше высокопревосходительство, приличных мыслей не имеется, – помолчав, угрюмо вздохнул штабс-капитан Рязанов, покосившись на стоявшего рядом Руслана.

– А вы, поручик, что скажете? – повернулся к нему генерал.

– С атаманом бы казачьим поговорить, – вздохнул Шатун в ответ.

– О чем, позвольте спросить? – тут же заинтересовался генерал.

– Чтоб они патрули вокруг городов пустили. И на границах с нейтральными аулами. Да и нам бы в помощь пара десятков не помешала, – принялся сумбурно высказываться Руслан, попутно обдумывая создавшееся положение.

– Извольте объяснить подробнее, – потребовал генерал, откидываясь на спинку кресла.

– Предлагаю ввести правило летучих отрядов. У каждого города патрули. И как только возникает опасность, посыльный от патруля аллюром несется в лагерь, где под ружьем имеется казачья полусотня. Ну, а дальше по обстановке. Такие полусотни располагать в пригороде, со стороны предгорий. Ну, это так, что называется, в голову пришло, – добавил Руслан, делая вид, что смутился.

– И где я вам столько полусотен наберу? – сварливо поинтересовался генерал, задумчиво расправляя усы. – Не забывайте, что казаки так же на фронт отправлены будут.

– Виноват, ваше высокопревосходительство, я и не знал о том, – рявкнул Шатун, принимая уставную стойку и начиная есть начальство глазами.

– Это вы что сейчас делаете? – ехидно поинтересовался генерал, граф Татищев.

– Осмелюсь доложить, исполняю повеление его величества Петра Первого, – гаркнул Руслан.

– Это которое? – заинтересовался генерал.

– Подчиненный перед начальствующим вид должен иметь лихой и придурковатый, дабы разумением своим начальствующего не смущать, – бодро отрапортовал Руслан, щелкая каблуками сверкающих хромовых сапог.

Не ожидавший такой выходки Татищев несколько секунд растерянно пялился на этого странного поручика, после чего зашелся оглушительным хохотом.

– Ох, князь, вы меня своими шуточками в могилу сведете, – простонал он, утирая набежавшие слезы белоснежным платком. – Насмешили, голубчик. Но как вышло, что вы об уходе казачьего воинства не знаете? Приказ еще вчера пришел.

– Осмелюсь доложить, ваше высокопревосходительство, то моя вина, – пряча улыбку, ответил Рязанов. – Поручик вчера весь день банду гонял, а после за бумагами сидел. А я забыл ему сообщить. Слишком много срочных дел разом навалилось.

– Да, с бандой это у вас, поручик, лихо получилось. Примите мое полное удовольствие.

– Премного благодарен, ваше высокопревосходительство.

– Не стоит. Где молодец, там молодец. В один день управились.

– Осмелюсь доложить, но без казаков я бы не управился, – осторожно добавил Руслан.

– Да уж, геройский у вас десяток образовался. Да еще и оружие это ваше, князь. Толковую вы штуку придумали, – одобрительно кивнул Татищев.

– Ваше высокопревосходительство, нужен нам еще один десяток, – тут же отреагировал Руслан. – Мы со штабс-капитаном запросто можем независимо друг от друга действовать. Перемешаем людей, чтобы опытные в наших делах новичкам помогали, и можно будет быстрее на любую замятню реагировать. Тут даже лучше молодых, которые еще толком пороху не нюхали. Чему надо, сами научим.

– Быстрее, говорите, – задумчиво протянул генерал. – Пожалуй. Что ж. Михаил Сергеевич, голубчик, я вам письмо для атамана передам, а дальше уж сами. Мне еще к генерал-губернатору с докладом ехать.

– Слушаюсь, ваше высокопревосходительство, – щелкнул Рязанов каблуками.

– А вы, князюшка, изложите-ка мне на бумаге свои мысли о летучих отрядах. Прямо сейчас. Секретарь вас всем обеспечит.

– Слушаюсь. Разрешите идти?

– Ступайте, голубчик, ступайте. Я пока графу письмо для атамана набросаю, – милостиво кивнул Татищев.

Развернувшись через левое плечо, Руслан вышел из кабинета и, тут же спросив у секретаря бумагу, перо и чернила, уселся писать список необходимых мероприятий. Судя по тому, как генерал заинтересовался его короткими выкладками, сам он ничего толкового предложить не сумел. А если вспомнить, что ему скоро придется докладывать генерал-губернатору, то Руслану следовало поторопиться.

Припомнив все свои мысли по поводу перекрытия всех особо опасных направлений, Шатун сосредоточился и принялся писать. Спустя полчаса, присыпав свою писанину песком, он дождался, когда чернила высохнут и, поднявшись, направился к дверям.

– Закончили, господин поручик? – оживился секретарь.

– Так точно. Не сочтите за труд доложить, – вежливо попросил Руслан.

– Не доверяете? – иронично поинтересовался секретарь, кивая на бумагу.

– Господь с вами, – поспешил откреститься Шатун. – Тут у его высокопревосходительства вопросы возникнуть могут, потому и хочу сам представить, чтобы прояснить сразу.

– Сей момент доложу, – понимающе улыбнулся секретарь и, поднявшись, скрылся за дверью кабинета. – Входите, – пригласил он, выходя и придерживая дверь.

Войдя, Руслан прошел к столу и, выложив свой опус перед генералом, снова вытянулся по стойке смирно.

– Присядьте, поручик, не на плацу, – проворчал Татищев, доставая из кармана пенсне и водружая его на нос.

Вчитавшись в текст, он несколько раз задумчиво хмыкнул и, огладив бороду, негромко проворчал:

– Толково, надо признать. Весьма. Но весь упор вы делаете на казаков. Почему, позвольте узнать?

– Так вы ж сами сказали, что регулярные войска уйдут. К тому же казаки в наших делах предпочтительнее. И верхом горазды, и врукопашную мастера. Да и места эти они лучше всех знают, – принялся приводить аргументы Шатун.

– Угу, угу, – бурчал генерал, кивая в такт его словам. – Что ж. Подумаем, – подвел он итог и, повернувшись к Рязанову, добавил: – Михаил Сергеевич, голубик, а вас я попрошу взять приграничную зону под особый пригляд. Приказы все вы уже получили, так что руки у вас развязаны.

– Не извольте беспокоиться, ваше высокопревосходительство. Костьми лягу, но дальше предгорий банды не пропущу, – истово пообещал граф.

«Шо-то я плохо не понял, – проворчал про себя Руслан с известным говором. – Это чем таким тебя генерал озадачил, шо ты готов лично по кустам скакать и с абреками резаться? И вообще, почему вопросом обороны предгорий занимается контрразведка, а не военные или пограничная стража? Это же их задача».

Тем временем генерал, еще раз пробежав взглядом полученный текст, убрал бумагу в кожаный бювар и, передав Рязанову еще какой-то документ, отпустил обоих.

Выйдя из штаба, офицеры переглянулись и, не сговариваясь, вздохнув, в один голос заявили:

– Нужно поговорить.

– Может, тогда домой? – отсмеявшись, предложил Руслан.

– Пожалуй. На сегодня тут вроде все сделано, – чуть подумав, кивнул Рязанов.

Лихо свистнув, он подозвал коляску, и господа офицеры, погрузившись, не спеша покатили к дому. Всю дорогу Руслан бросал заинтересованные взгляды на кожаную папку, которую граф держал на коленях. Заметив его взгляд, Рязанов чуть улыбнулся и, кивнув на возницу, тихо шепнул:

– Дома расскажу.

Они вкатились во двор, и возница, подведя коляску к самому крыльцу, придержал коней. Офицеры быстро прошли в дом и, приказав Матвеевне подать в кабинет чаю, отправились переодеваться. Спустя полчаса оба прихлебывали свежезаваренный напиток, задумчиво поглядывая на лежавшую на столе папку. Наконец, в очередной раз вздохнув, Рязанов не выдержал молчания и, раскрыв ее, принялся тихо рассказывать.

– В общем, так, друг ситный. В связи с создавшимся в предгорьях положением мы с тобой получаем особый статут. С этой минуты каждый из нас имеет полное право выступать в роли дознатчика, судьи и палача, не давая отчета никому, кроме генерала Татищева и вышестоящих над ним. К тому же мы имеем полное право подчинять себе в случае необходимости любое военизированное подразделение, не оглядываясь на чины и звания.

– Хренасе пельмень! – от удивления Руслан даже на секунду забыл, где находится. – Это же особые полномочия. С какого бодуна нам их навесили?

– Князь, вы же офицер, а не биндюжник, – иронично уколол его Рязанов. – Но мысли вполне понятные. Я примерно так же подумал, когда все это услышал. Вся беда в том, что наша богоспасаемая империя, как, впрочем, и всегда, оказалась не готовой к войне. В общем, начальство в своей бесконечной мудрости, приметив наши с тобой успехи, решило, что два таких ловких и умных офицера легко справятся с тем, что должны делать целыми полками. А если точнее, обеспечить порядок на вверенных нам территориях. Но и награду нам за радение пообещали серьезную, – добавил граф ложку меда в бочку дегтя. – Справимся. Обещали золотым дождем осыпать. Нет – не сносить нам обоим голов.

– Странный подход к делу, – подумав, высказался Руслан. – Но я так и не понял главного. Мы вроде контрразведка, а не линейные офицеры. Так почему вся эта ерунда с патрулями свалилась на нас, а не на оставшиеся части? Или шпионы перевелись?

– Ну, шпионов на наш век хватит, – понимающе вздохнул Рязанов. – Но вся беда в том, что, как ты сам слышал, обычных частей здесь почти не остается.

– Это понятно. Но почему именно мы с тобой? – не унимался Руслан.

– Я же сказал. Наверху решили, что мы справимся просто потому, что справляемся сейчас.

– Бред сивой кобылы, – растерянно буркнул Руслан, яростно почесывая в затылке. Но к появлению умных мыслей эта стимуляция мозговой деятельности не привела. – Блин, или я дурак, или лыжи не едут. У нас же совсем другие задачи.

– А то я этого не знаю, – фыркнул Рязанов. – Но приказ получен. Придется исполнять со всем прилежанием.

– Это получается, все остальные дела побоку?

– Черта с два. Оборону предгорий нам сверху накинули.

– То ли я умный, а то ли красивый, хоть разорвись, – проворчал Руслан, окончательно, растерявшись. До такого маразма даже в училище, в его бытность курсантом, не додумывались. – И как действовать станем? – спросил он, решив послушать старшего по званию.

– Главное, изначально службу наладить. А там глядишь, и обойдется, – с явным сомнением проворчал Рязанов.

– Наш участок Пятигорск и Железноводск? – задумчиво уточнил Руслан.

– Да.

– Хрен там обойдется. Двадцать верст в один конец, – фыркнул Шатун. – Пока посыльный доскачет, пока команда соберется, да пока до места доедет. Абреки успеют весь город вырезать и ограбить.

– И что ты предлагаешь? – мрачно поинтересовался граф.

– К атаману ехать надо, – помолчав, высказался Руслан. – Без его помощи не справимся. Точнее, без казаков.

– Настаиваешь на своем предложении? – уточнил граф.

– А есть другие идеи? – хмыкнул Шатун.

– Нет. И должен признать, идея у тебя здравая. Осталось атамана уговорить.

– Не думаю, что он откажет, – задумчиво буркнул Руслан. – Не стоит забывать, что станицы тут же, в предгорьях находятся.

– Дай-то бог, – вздохнул Рязанов. – Завтра с утра к нему поедем. Вместе. Твоя идея, тебе и отдуваться.

– Вот так всегда, инициатива имеет инициатора, – фыркнул Руслан в ответ, и друзья дружно расхохотались.

* * *

Встретил их крепкий, кряжистый казак с полковничьими погонами на плечах. Не спеша поднявшись, он, не чинясь, протянул посетителям руку и, едва заметно улыбнувшись, спросил:

– Чему обязан, господа?

– Мы к вам по делу, атаман, – вздохнул Рязанов, доставая из папки полученную от генерала бумагу.

– Так оно понятно, что не ради чаю попить приехали, – усмехнулся казак. – Да вы садитесь. В ногах правды нет.

– Так ее и выше не найдется, – не удержался Руслан.

– От ведь… – крякнул атаман и, не удержавшись, рассмеялся. – Ну, хват, – покачал он головой. – Недаром, видать, про тебя казаки рассказывают, что умеешь на пустом месте что-то придумать.

– Да придумать-то не штука, главное, как применить придуманное.

– Руслан, уймись, – осторожно осадил его Рязанов. – Мы сюда по делу приехали. Дай человеку документ прочесть.

– Да я уж догадался, чего тут, – небрежно отмахнулся атаман. – Небось, опять казачков требуют.

– Почти угадали, – кивнул Руслан, не обращая внимания на неодобрительный взгляд начальства. – Нам к нашему десятку требуется еще один десяток бойцов. Но на этот раз из молодых. Из тех, кто еще толком пороху не нюхал.

– О как, – удивленно проворчал атаман. – И куда тебе таких? Их же учить и учить.

– Учить проще, чем переучивать, – тут же заявил Руслан. – У нас своя война, и многие приемы опытные казаки просто не знают. Ну не учили их такому. Да и нужды не было их использовать. Потому и прошу не линейных, даже не реестровых, а молодых.

– И как учить станешь? – последовал вопрос. – Ты уж прости, сударь, но я за тех ребят отвечаю, оттого и интерес имею.

– Ну, тут все просто, – кивнул Шатун. – Десяток опытных бойцов у нас есть. Возьмем второй, с имеющимися перемешаем, чтобы за каждым опытным молодой стоял, и пусть учат. Ну, а мы с графом присмотрим. Думаю, вам уже доложили, что я своими людьми дорожу.

– А ты, выходит, тот самый князь Ростовцев, который Шатун? – задумчиво уточнил атаман.

– Он самый, – спокойно кивнул Руслан.

– А вот скажи мне, княже. А чего это ты все в черкеске нашей ходишь? Тебе же по правилам мундир положен, – вдруг спросил казак.

– В поле, в мундире? – иронично хмыкнул Руслан. – Проще себе мишень на лоб повесить. Я потому и хотел у вас разрешение получить на черкеске погоны носить, чтобы сторонние понимали, с кем дело имеют.

– Ага, от оно как, – снова задумался атаман. – Добре, княже. Носи погоны. Раз уж начальство твое не против, носи.

– Начальство не против, – хмыкнул Рязанов, всем своим видом показывая, что они даром теряют время.

– А ты, Михаил Сергеевич, не спеши, – неожиданно развернулся к нему атаман. – Вот ты сюда с бумагой грозной от генерала приехал. А ведь я могу просьбу его по-своему исполнить, и получишь ты не молодых, ловких казачков, а десяток ветеранов, которые еще крымскую войну помнят. Как думаешь, много ты с ними навоюешь?

– Гм, – поперхнувшись, откашлялся Рязанов, моментально сообразив, что такими бойцами особо не покомандуешь. Они сами тебя легко построят в две шеренги и заставят артикулы выполнять.

– Вот так-то, граф. А что я с поручиком твоим говорить взялся, так знаю, что с тех пор, как он тут, во всех стычках он и командует. Сказано, я за тех ребят перед казачьим кругом отвечаю.

– Извини, атаман. Просто дел намерено, а времени на все не хватает, – быстро повинился Рязанов.

– Так езжай, – развел казак руками. – Тебя я знаю, бумагу от генерала ты мне отдал, а с остальным мы тут и сами с князем разберемся. Все одно ему людьми командовать. Или я ошибся в чем?

– Да нет. Верно все, – задумался штабс-капитан и, помолчав, спросил: – А обратно он как вернется? Мы ж на одной коляске приехали.

– Нашел беду, – рассмеялся атаман. – Дам я ему коня. Сразу десяток отсюда поведет, а с ними ординарца своего отправлю. Он после коня и вернет.

– И правда, Миша. Езжай. Тебе еще бумаг кучу оформить надо, – кивнул Руслан, поддерживая толковое предложение.

– Вы только тут подраться не вздумайте, – вздохнул Рязанов, выразительно посмотрев на казака.

– Да бог с тобой, Михаил Сергеевич, – вдруг смутился атаман. – Сам же знаешь, в тот раз под горячую руку мне попал.

– Угу, а потом неделю челюсть лечил, – ехидно отозвался граф. – Ладно. И правда, дел столько, что и за неделю не управишься. Жду тебя дома, Руслан.

– Завтра жди, – тут же добавил атаман. – Сегодня людей соберу, познакомлю, а завтра уж в город поедут. Сам понимаешь, казакам собраться надо.

– Добро. Пусть так. Но я на тебя, атаман, надеюсь, – кивнул Рязанов, твердо глядя казаку в глаза.

– Покоен будь. Все, как надо, сделаю, – кивнул тот, спокойно выдержав его взгляд.

Поднявшись, Рязанов попрощался и вышел из дома. Спустя пару минут во дворе хлопнул бич и застучали подковы. Вздохнув, атаман задумчиво оглядел гостя и, неожиданно улыбнувшись, предложил:

– А пошли, княже, чай пить. Вина тебе не предлагаю, на службе, а вот чаем напою.

– Благодарствую. С удовольствием, – не чинясь, согласился Руслан, понимая, что это очередная проверка на вшивость.

Они переместились в столовую, и пожилая казачка ловко сервировала стол, под конец выставив полуведерный самовар, пышущий жаром. Налив себе в грушевидный стаканчик крепкого чаю, Шатун прихватил из сахарницы кусочек колотого сахару и, окунув его в чай, бросил в рот, запивая горячим напитком. Едва заметно улыбнувшись, атаман повторил его действия и, отхлебнув горячего чаю, спросил:

– Ты вот скажи, княже. А казачкам моим дозволишь свои штуцера купить?

– Которым именно? – осторожно уточнил Руслан, не отрываясь от чаепития.

– А десятку, который у меня просишь.

– Этих я на свой кошт вооружу. И карабинами, и револьверами. Только за припас сами платить будут.

– А другим что ж, даже самим купить не позволишь? – насторожился атаман.

– Отчего же. Наоборот. Пусть покупают. Только дорого это встанет. За револьвер червонец, да карабин пятнадцать на ассигнации. А к ним еще и патроны нужны. Вот и считай, сколько на круг выходит. К тому же я кузнецу заказ на оружие заранее давал, а твоим казакам придется ждать, пока сделает.

– Ну, оно понятно, – заметно озадачился казак.

– А чего раньше-то ворон считали? – не удержался Руслан. – Или правду говорят, покуда гром не грянет, мужик не перекрестится? Так то про мужиков, а для казака оружие первое дело. Или я не знаю чего?

– Так-то оно так, да только, сам говоришь, дорого, – смущенно признался атаман. – Не каждый такие деньги найдет.

– Это понятно, – вздохнул Руслан в ответ. – Я уж и так и эдак крутил, а никак дешевле не получается. Там и работа сложная, и железо, в общем, не выходит. А Митрич кузнец серьезный, плохой работы не допускает.

– Знаю его, – кивнул казак. – Добрый мастер. Выходит, ежели кто решит такой заказ сделать, ты спорить не станешь?

– С чего бы? – удивился Шатун. – По мне, чем у воев наших оружие лучше, тем лучше. Главное, чтобы его кирпичом чистить не вздумали. Стволы нарезные, и особого ухода требуют.

– Знаю, – снова кивнул атаман, прихлебывая чай. – Гришка с Ромкой мне те стволы показывали, да все подробно обсказали. Так что за то не сомневайся.

– Ну и, слава богу, – свернул Руслан тему. – Раз так, пусть заказывают. А когда вам выход назначен?

– Толком пока непонятно. Сказано только готовыми всем быть. Конно и оружно.

– Ну, доброму казаку собраться, только коня заседлать, – польстил Руслан атаману. – Ваши тут завсегда с оружием.

– Жизнь наша порубежная такая. Чуть зазеваешься, и считай рабом у османов стал. Или еще чего хуже.

– Оно понятно, – поддержал Шатун эту странную беседу.

Он никак не мог понять, что именно хочет сказать атаман всеми этими недомолвками и странными вопросами. Но был почему-то уверен, что все это делается не просто так. Между тем казак продолжал не спеша попивать чай, то и дело бросая на парня быстрые внимательные взгляды.

– Спросить чего хочешь, атаман? – решил ускорить события Руслан, только сейчас сообразив, что не знает имени-отчества своего собеседника.

– Хотел, да только понял, что могу случаем в душу залезть, – чуть смутился казак.

– Это ты про шрамы? – сообразил Шатун.

– Не, с ними понятно все, – отмахнулся казак. – Я вот узнать хотел, отчего ты не улыбаешься никогда? Ты уж прости, ежели что не так.

– Нечего тут прощать, – понимающе хмыкнул Руслан. – Из-за шрамов и не улыбаюсь. Больно.

– Эк тебя угораздило, – посочувствовал атаман.

– Иного пути не было, – напустил Руслан туману, пожимая плечами. – Ты вот что мне скажи, атаман. А к мастерской моей можешь команду для охраны подобрать?

– Это сарай, который за городом стоит? – уточнил казак. – И кого тебе туда надо? – спросил он, получив утвердительный кивок.

– Из тех, кто службу добре знает, но к линейной службе уже не годен. Мне там рубаки ни к чему, а вот стрелки толковые пригодятся. Сам понимаешь, ежели вздумают залезть, то верхом штурмовать точно не станут.

– Это верно, – усмехнулся казак. – А платить за охрану что станешь?

– Ну, первым делом, оружие и боеприпасы за мой кошт будут. А дальше, как сговоримся.

– И сколько человек тебе надобно?

– Ну, самый простой вариант… – задумчиво начал Руслан, но атаман перебил его, удивленно спросив:

– Чего простой?

– А? Ну, в смысле самое удобное будет, ставить по три человека через две ночи на третью. Тогда и отдохнуть они смогут, и по хозяйству управиться.

– Ага. Значит, день-ночь караул несут, а после два дня дома, – по-своему перевел его слова атаман.

– Все верно.

– Это выходит, тебе еще десяток нужен?

– Выходит так. Только платить я им из своего кармана стану, потому и решил не десяток, девять человек брать.

– Оно понятно, что в карауле девятеро будут. Да только старшего над ними все одно надо, – уперся казак.

– Зачем? – не понял Руслан. – Я все одно каждый день туда приезжаю. Если только куда в погоню не ухожу. Вот в каждой тройке и будет кто-то старшим. Он мне и будет отчет за службу давать.

– Ну, давай считать, – поморщившись, вздохнул атаман.

– Давай, – тут же согласился Шатун, готовясь к очередному раунду торга.

– По десяти копеек на нос клади за каждый караул. И того десять в месяц, на круг целковый выходит. Это на одного. Девять рублей на всех. К тому же оружие и припас за твой счет. Так?

– Так.

– Сто восемь рубликов в год за охрану, потянешь ли? – с сомнением поинтересовался казак. – У самого-то жалованье небось не шибко велико. Да еще и оружие. Или ты решил его только в пользование давать? По стволу на троих?

– Нет. Оружие получит каждый, – решительно заявил Руслан. – К стволам еще и гранаты выдам, из своих запасов.

– Это которые бомбы ручные? – быстро уточнил атаман.

– Их, – кивнул Шатун. – И вот еще что. Про мортирки мои слыхал?

– А то как же, – расцвел казак. – Эх, устроил бы ты показ казачьему кругу, так глядишь, мы бы их для воинства и выкупили.

– Присылай канониров, ежели имеются. Обучу, как стрелять из них правильно, и для войска пару стволов выдам. Пусть в деле их попробуют. Но учти, стрелять из них легко и быстро, так что пользовать те орудия нужно с умом, потому как снаряды взять будет негде.

– Неужто за так попользовать дашь? – изумленно ахнул казак.

– Дам, – решительно кивнул Руслан, который давно это планировал.

– Добре. Будут тебе и люди в десяток, и караул в мастерской. А канониры с тобой завтра поедут, – тут же заявил атаман, протягивая руку для пожатия.

* * *

Кавалькада растянулась метров на семьдесят, но Руслан не видел необходимости подгонять своих новобранцев. И так было понятно, что молодые казаки таким образом делились впечатлениями о своем задании и новом командире. И то сказать, поговорить им было о чем. Собравший их атаман был немногословен и весьма суров. Честно предупредив, что за небрежение в службе карать станет жестко и без всякой жалости, он ткнул пальцем в стоявшего рядом поручика, коротко добавив:

– Вот ваш старшой теперь. Его и слушайте.

Проводив атамана удивленным взглядом, Руслан тихонько хмыкнул и, повернувшись к новобранцам, скомандовал:

– Три минуты на сборы. Сегодня мы должны быть в Пятигорске. Знакомиться и решать все дела будем после. Разойдись!

– А с нами как же, ваше благородие? – тут же послышался вопрос из строя.

– Вы у меня кто будете? – слегка озадачился Руслан.

– Так в караул набрали.

– Ага. С вами тоже на месте все решим. Там и место покажу, которое охранять надо.

– А мы? – раздалось с другого конца строя.

– Канониры? – догадался Шатун, заметив за их спинами грузовые дроги.

– Точно так, – степенно кивнул широкоплечий унтер в годах.

– Сколько команд?

– Так две, как приказано.

– Тоже с нами. Там все будет.

– Добре, – кивнул унтер, доставая из кармана кисет.

Казаки быстро попрощались с родными и расселись верхом. Убедившись, что прощание закончено, Руслан вскочил на своего Серого и, разобрав поводья, скомандовал:

– За мной, марш! – и не оглядываясь, направил коня в сторону тракта.

Загремевшие следом дроги и топот копыт ясно сказали, что приказ атамана новички восприняли серьезно. И вот теперь, покачиваясь в седле, Шатун мысленно составлял план обучения молодежи, ориентируясь на уже имеющуюся пятерку бойцов. Так сложилось, что отобранные им пятеро казаков сумели лучше всех впитать его науку и применить ее на практике. Теперь ему предстояло обучить этим приемам и набранную молодежь. Раздавшийся рядом топот копыт вывел Руслана из задумчивости.

– Дозволь спросить, ваше благородие? – поравнявшись с ним, спросил унтер.

– Спрашивай, казаче, – кивнул Шатун.

– А что у тебя за мортиры такие, что за них атаман так радеет?

– Новое это оружие, – вздохнул Руслан. – Они по виду только как мортиры, а на самом деле называются миномет.

– Погоди, ваше благородие. Мины, их же в землю закапывают. А тут как? – озадачился боевой казак, грудь которого украшал полный Георгиевский бант.

– Тебя как звать, казак? – решил начать Руслан с самого начала.

– Елизаром крестили.

– А по батюшке?

– Иваныч я. Беркут, Елизар Иванович, – сообразив, представился унтер.

– Тогда слушай, Елизар Иванович, – кивнул Шатун. – С чего те снаряды решили минами назвать, я точно не знаю. Да оно, в общем-то, и не особо важно. А важно для нас то, что орудие это легко могут пятеро с места на место переносить, вместе с боеприпасом. И стрелять из него можно быстро и часто. А вот точность только от расчета зависит.

– Ну, оно понятно, – быстро кивнул унтер, слушая его очень внимательно.

– Мортира это, почитай, голая труба, в нижнем конце которой имеется упор с бойком. Вся хитрость там в самом снаряде. Прицелился, снаряд в ствол уронил и отворачивайся. Дальше она сама все сделает. Но летит снаряд навесом, потому и мортира.

– Ага. А дальность у него какая? – заинтересованно уточнил унтер.

– До двух верст. Шаг удаления сотня шагов. На самой мортире шкала слабая. Так что придется учиться.

– Ну, оно понятно, – кивнул Беркут. – А снарядов к ней сколь имеется?

– В поход вам с собой полторы сотни выдам, – прикинув, ответил Руслан, мысленно скривившись.

После передачи минометов казакам ему предстояло снова заняться изготовлением мин. Благо Рязанов уже заказал очередную партию кислоты и спирта. Он потому и решил нанять охрану для мастерской, что готовился к заготовке серьезной партии взрывчатки. С началом войны горцы заметно оживились, так что нападение на мастерскую было вполне реально. За прошедшее время Митрич успел отлить кучу болванок под мины и гранаты. Так что работы предстояло много.

К вечеру отряд въехал в город, и Руслан, оставив дроги с канонирами у заставы, отправился устраивать новобранцев в казармах. Еще через два часа он показывал канонирам и караульщикам подворье мастерской. Казаки, убедившись, что здесь сделано все по уму и жить можно, только одобрительно кивали, с интересом осматривая подворье и все, что на нем находилось.

Следующим утром, едва успев проглотить завтрак, Руслан помчался в мастерскую. Нужно было начинать занятия с канонирами. Молодежь он на первое время оставил на попечении своих бойцов. Те и сами отлично знали, с чего начинать. Вытащив из сарая миномет, Руслан быстро собрал его в боевое положение и, объяснив, что к чему, оставил канониров изучать матчасть. Пользуясь появившимся временем, Шатун попросил одного из караульных запрячь дроги и отправился к кузнецу. Нужно было срочно как следует вооружить новичков.

Митрич уже ждал его. Едва поздоровавшись с Русланом и казаками, мастер распахнул ворота небольшого добротного сарая и, жестом указав на ящики, негромко прогудел:

– Готово все, как уговаривались. Там карабины, там револьверы, а тут патроны, – пояснял он, указывая на ящики.

– Грузите все, – скомандовал Руслан, передавая кузнецу пачку ассигнаций. – Здесь все, как уговаривались. Благодарствую, мастер.

– Тебе спасибо, Шатун, – прогудел мастер в ответ.

– Что там у тебя с подшипниками? – вспомнил Руслан про свой очередной заказ.

– Да вроде как получилось, – весело усмехнулся мастер.

– А чего молчишь? – возмутился Руслан.

– Так ты оружием озадачил так, что ни вздохнуть, ни охнуть, – развел кузнец руками.

– Ты хоть покажи, что вышло, – чуть смутившись, попросил Руслан.

– Добре. Сейчас принесу, – кивнул мастер и, развернувшись, тяжело затопал в сторону мастерской.

– От пенек каменный, – хмыкнул ему вслед один из казаков. – Но мастер каких поискать.

– А с чего вдруг каменный? – не понял Руслан.

– Так я его лет десять знаю, а видел, как улыбается, всего раза три, – развел казак руками.

– Ну, я и сам улыбаюсь редко, – пожал Руслан плечами. – Так это ж не значит, что я каменный.

– Так-то да, – смутился казак и, подхватив очередной ящик, поспешил скрыться.

Вернувшийся Митрич протянул на широкой ладони получившийся подшипник. Отлитый из латуни конусный роликовый подшипник выглядел не очень, но при проверке показал, что функцию свою готов исполнять на все сто. Покрутив в пальцах гильзы, Руслан с удовольствием послушал ровное шуршание роликов и, одобрительно кивнув, спросил:

– Сколько уже сделать успел?

– Так восемь штук, как просил.

– Эх, Митрич, цены рукам твоим нет, – хмыкнул Руслан, отдавая деталь и залезая рукой в карман.

– Погоди, Шатун, – вдруг остановил его мастер. – Успеешь заплатить. Ты лучше скажи, как их правильно в колеса ставить.

– Ты никак решил еще и каретником стать? – поддел его Руслан.

– Хочу первую повозку сам собрать, – едва заметно улыбнулся мастер. – Ты говорил, что ее можно на железной раме сделать. Нарисуешь?

– Пошли в мастерскую, – кивнул Руслан, окинув процесс погрузки быстрым взглядом.

Получив лист бумаги и свинцовый карандаш, парень прямо на полке в мастерской нарисовал универсальную раму, которую можно было использовать для любых целей, попутно объясняя, что для чего предназначено. Задав несколько уточняющих вопросов, кузнец бережно свернул эскиз и, кивнув, негромко буркнул:

– Пробовать стану.

– Тогда сразу две делай, – усмехнулся Руслан в ответ.

– Зачем? – не понял кузнец.

– Одну тебе, для твоих грузов, а вторую мне, под коляску.

– Нешто и коляску сам делать станешь? – насторожился мастер.

– Кузов точно под себя сделаю, – кивнул Руслан. – А вот для остального придется нанимать кого. Сам понимаешь, на простом возке мне кататься невместно, – ехидно закончил он.

– Зря смеешься, Шатун. Это тут, в городе, ты лицо известное. А где в стороне и до беды с твоими привычками недалече. А уж зная твою манеру сначала бить, а после разговаривать, точно беды не миновать, – покачал мастер головой.

– Ты чего, Митрич? – опешил Руслан от такой отповеди.

– Ты княжьего рода, Шатун, – вздохнул кузнец. – Даже то, что я смею с тобой как с ровней говорить, уже на каторгу тянет.

– Да забудь ты за тот титул, – возмущенно отмахнулся Руслан. – У нас с тобой свои дела, и как тебе со мной разговаривать, мне решать.

– Так я ж не спорю, – развел Митрич руками. – Но уж прости, при сторонних я к тебе по титулу обращаться стану.

– Это с чего? – снова собрался возмутиться Руслан, но кузнец не дал ему договорить.

– А с того, Шатун, что не хочу на старости лет кандалами греметь. Приходил тут давеча один из полиции, все вопросы про тебя хитрые задавал.

– Это кто ж такой? Не ротмистр случаем? – моментально подобрался Шатун.

– Нет. Не он. Тот из Краснодара приехал. Полицмейстера-то нашего сняли. Вот, похоже, он по этому делу сюда и приехал.

– Та-ак, – мрачно протянул Руслан, чувствуя, что начинает свирепеть. – Мне только соглядатаев полицейских тут не хватало. В дела наши оружейные не лез?

– Да кто ж его пустит? – иронично усмехнулся мастер. – Он пока в калитку ломился, я успел все новое оружие прибрать. По кузнице походил, посмотрел, похмыкал, да и ушел себе. В этом деле ежели не знаешь, что к чему, сразу и не разберешься. Это вот ты на глаз поймешь, от чего деталь, а ему, сразу видно, невдомек.

– Добре. Разберемся, – угрюмо проворчал Руслан. – Ты вот что, Митрич. Ежели он опять придет, сделай все, чтобы ему ни одной новинки на глаза не попалось. Не нравится мне такое любопытство. Как бы не соглядатай из-за кордона, или на них работает.

– Погоди, Шатун. Он же из полиции, – растерялся кузнец.

– Все может быть, – мрачно вздохнул Руслан. – В общем, осторожен будь. А я попробую по своей службе про него узнать.

– Ага, понял, – быстро кивнул кузнец, провожая гостя к сараю.

Казаки уже перегрузили все указанное в дроги и теперь не спеша перекуривали в сторонке, дожидаясь очередной команды от старшого. Убедившись, что забрали все, Руслан пожал кузнецу руку и, прыгнув в седло, отдал команду к движению. Дроги, тихо скрипнув осями, тронулись с места и покатили в сторону заставы. Двигаясь следом, Шатун старательно прикидывал, на какой срок казакам хватит готовых боеприпасов, с учетом их среднего расхода.

– Господин поручик, я могу с вами поговорить? – раздалось с тротуара, и к дрогам шагнул невысокий упитанный офицер полиции с погонами майора на плечах.

– С кем имею честь? – не спеша повернулся к нему Руслан.

– Майор Пачинский, Стефан Казимирович. К вашим услугам, – представился полицейский.

– Чему обязан, господин майор? – все тем же холодным тоном поинтересовался Руслан.

– У управления полиции губернии возникли некоторые вопросы, и мы надеемся, что вы нам на них ответите.

– В таком случае, раз это официальный разговор, вам придется действовать по правилам. Через мое начальство. Увы, но на иной разговор я просто права не имею, – заявил Руслан, толкнув каблуками коня.

* * *

– Вы что себе позволяете, господин поручик?! – возмущенно возопил ввалившийся в кабинет Рязанова майор полиции.

– Это что вы себе позволяете, сударь, – рыкнул штабс-капитан в ответ, не спеша поднимаясь из-за стола. – Извольте представиться и предъявить свои документы.

– Что? – растерялся майор. – Вы понимаете, с кем говорите?

– Пока что я понимаю только одно. Неизвестный в форме полицейского смеет требовать ответов от офицера военной контрразведки. Так что, или вы предъявляете мне бумаги, или я прикажу отправить вас в камеру до выяснения вашей личности, – процедил Рязанов так, что даже привычный ко всему Руслан невольно поежился и про себя постарался запомнить каждый звук, который произнес штабс-капитан.

– Вы… вы… вы не посмеете, – растерянно проблеял майор.

– Эй, кто там! – громко позвал Рязанов, и в кабинет ввалились двое казаков.

– Сударь, вы понимаете, что делаете? – окончательно растеряв весь свой апломб, чуть заикаясь, уточнил майор. – Не упоминая о том, что я старше по званию, я еще и офицер со специальным поручением от товарища министра внутренних дел.

– В таком случае извольте явить бумаги, сударь, – не дрогнув ни одним мускулом на лице, потребовал Рязанов.

«Твою мать! Вот это выдержка. Я бы ему уже три раза рожу разбил», – восхитился про себя Руслан, с огромным интересом наблюдая за этим противостоянием двух систем.

Он впервые видел графа в таком бешенстве. Плотно сжатые губы, чуть прищуренные глаза и холодный, предельно вежливый, но непререкаемый тон. Именно в этот момент Руслан понял, что такое порода. Граф стоял, словно лом проглотил, при этом руки у него спокойно висели вдоль тела, и вообще, кроме едва заметных изменений в мимике, никаких других движений. Вот теперь стало ясно, что такое знаменитая дворянская выдержка. Сообразив, что рискует оказаться в камере, майор вздохнул и, достав из внутреннего кармана бумаги, протянул их Рязанову.

Быстро пробежав текст взглядом, штабс-капитан вернул бумаги майору и, в свою очередь, достав из ящика стола уже знакомую Руслану папку, протянул полученные от генерала Татищева документы полицейскому. Внимательно читая документ, майор то и дело менялся в лице, а закончив, первым делом полез в карман за платком. Вернув бумагу, он примерно минуту пытался собраться с мыслями, после чего, вздохнув, мрачно проворчал:

– Жаль, раньше этого не знал. Но ваши полномочия не отменяют полученного мной приказа.

«А у мужика есть яйца», – одобрил про себя Руслан.

– В общем-то, мы не против ответить на ваши вопросы, если они не будут касаться дел службы, – высказался он, вопросительно глянув на начальство.

Едва заметно кивнув, Рязанов сел на свое место и жестом указал майору на стул для посетителей.

– Подождите пока в коридоре, – приказал он казакам и, дождавшись, когда дверь закроется, разрешил: – Спрашивайте, сударь.

Подобное обращение к офицеру, находящемуся на службе, было не принято, но в данном случае штабс-капитан таким образом выражал свое неудовольствие разговором.

– Господин поручик, на каком основании вы проводили поимку всяческих криминальных элементов три месяца назад? – с ходу спросил майор, убирая платок в карман.

– По приказу его высокопревосходительства князя Тарханова, – коротко ответил Руслан.

– Это он приказал вам действовать столь жестким способом? – тут же отреагировал майор.

– А мы по-другому не умеем, – пожал Руслан плечами.

– Позвольте, – растерялся майор. – Вы же ловите всяческих лазутчиков живьем. Так отчего тут не стали так же делать?

– Вы издеваться изволите, сударь? – возмутился в ответ Руслан. – На каком, простите, основании я их ловить стану?

– Ну как же? Вам же приказали найти виновных в деле убийства купеческой семьи.

– Неправда. Делом этим занималась полиция. А мы только силовую поддержку обеспечивали, – тут же перевел Руслан стрелки.

– Мне рассказали, что вы использовали для этого ручные бомбы. Зачем, позвольте узнать?

– Затем, что мне мои люди гораздо дороже, чем кучка каторжников, – пожал Руслан плечами, не понимая сути этого допроса.

– А откуда у вас сие оружие?

– А вы с какой целью интересуетесь? – тут же напрягся Руслан, которому любой интерес к его оружию уже стал подозрителен.

– И вправду, странный вопрос, – добавил жару Рязанов. – Мы, в конце концов, военная контрразведка. Что тут удивительного, – произнес он, голосом выделяя ключевое слово.

– А револьверы неизвестной системы у вашей службы откуда? – не сдавался майор.

– А вот этого вам знать не положено, – отрезал Рязанов. – Это дело касается только нашей службы.

– Ошибаетесь, – зашипел в ответ майор. – Из того оружия были убиты пусть не самые честные подданные империи, но тем не менее это убийство.

– Желаете выдвинуть обвинение? – жестко спросил Руслан.

– Я не стану этого делать, если вы сдадите то оружие, – звенящим от напряжения голосом ответил полицейский.

– И не мечтайте, – опередив графа, отрезал Руслан. – Оружие это приобретено нашими казаками за свой счет, и отобрать его не может никто. Читайте Уложение о казачьем воинстве. Желаете оспорить, милости прошу к атаману казачьего войска, но прежде получите разрешение у генерал-губернатора.

– В таком случае я требую, чтобы свое оружие отдали вы, – сделал очередную попытку майор.

– Сударь, вы в своем уме? – не удержался Руслан. – Отобрать оружие у офицера контрразведки, это, простите, глупость несусветная. Да еще и без всяческих обвинений. Да вы, голубчик, белены объелись.

– Выбирайте выражения, сударь! – взвизгнул майор, окончательно теряя терпение. Похоже, шляхетский гонор взял свое.

– Желаете сатисфакции? – поинтересовался Руслан, улыбнувшись ему своей фирменной улыбкой, от которой даже Рязанов вздрогнул.

– Я нахожусь на службе, – взял майор себя в руки.

– Мы тоже. И к слову, ежели вздумаете задержать кого-то из наших конфидентов или подчиненных, слово чести, я вашу каталажку штурмом возьму, а всю вашу братию прикажу пороть нагайками, невзирая на чины и звания, – добавил Шатун, добавив в голос кровожадной хрипотцы.

– Да вы тут окончательно спятили. Все, – снова взвизгнул майор и, выскочил из кабинета.

– Про порку это было лишнее, – проводив его взглядом, задумчиво протянул Рязанов.

– Надоел, – фыркнул в ответ Шатун. – Он же уже к Митричу в мастерскую наведывался. Все про новое оружие вызнать пытался.

– А вот это уже интересно, – тут же подобрался граф.

– Так, может, в камеру, и потрясти как следует? – лениво предложил Руслан, кинжалом подравнивая ногти.

– Вот только передо мной рисоваться не надо, – фыркнул штабс-капитан в ответ. – Тоже мне пират. Ты им еще в ухе поковыряй.

– Не, не чешется, – хмыкнул Шатун. – Так что с ним делать будем?

– Прикажу моим людям походить следом. Посмотрим, куда выведет, – чуть подумав, принял Рязанов соломоново решение.

– Не нравится мне такой интерес к новому оружию. Вот совсем не нравится, – вздохнул Руслан.

– Ты канониров казацких учить начал? – неожиданно спросил Рязанов.

– Само собой. Времени и так мало, вот и рвусь, то ли я умный, а то ли красивый.

– Не прибедняйся, – отмахнулся граф. – Лучше скажи, сколько еще гранат сделать сможешь?

– Вот как привезут нужное, тогда и скажу, – не остался Руслан в долгу.

– А как ты умудрился атамана уговорить охрану мастерской устроить? Он же за каждого своего бойца глотку перегрызть готов, – вдруг сменил граф тему.

– Считай, на мортиры поменял, – честно признался Руслан. – Да еще пообещал, что караульные оружие в полное владение получат.

– Разоришься ты со своими карабинами, – покачал Рязанов головой.

– Это вряд ли, – едва заметно усмехнулся Руслан. – Я ж их, получается, у себя самого покупаю. Только через Митрича. Так что, считай, треть стоимости мне и возвращается. Заодно казаки про те стволы все чаще слышат. Вон, атаман меня только с ножом у горла не пытал про эти новинки. Так что отобью все, что потратил.

– А гранаты с мортирами? – не унимался Рязанов.

– Та же история. Миша, ты не забывай, что снаряды к ним только мы с Митричем делать умеем, – хмыкнул Шатун. – Так что, если казаки эти придумки на вооружение возьмут, я еще и в прибытке буду. К тому же там еще много чего имеется. Вот скоро у меня своя коляска появится, посмотрим, чья на ходу лучше будет, – ехидно добавил он.

– Даже спорить не стану, – тут же ушел граф в глухой отказ. – Небось, что-то из своего прошлого здесь применить решил.

– Угу, – спокойно кивнул Шатун. – Ничего особенного, но ход сильно облегчает. К тому же нечто подобное уже начали придумывать. Не помню точно, когда станут в промышленности применять, но осталось не долго.

– Ну, в легенду твою укладывается, – подумав, махнул штабс-капитан рукой. – Чем теперь займешься?

– Молодежь учить надо, – вздохнул Руслан, поднимаясь. – Я атаману слово дал, что обучу их всему, что сам знаю. А главное, каждого сберечь постараюсь.

– Ну, нечто подобное он и от меня требовал, – понимающе кивнул Рязанов.

– Ладно, поеду тогда, – снова вздохнул Шатун.

– Погоди. Забыл совсем со всеми этими делами, – вдруг всполошился граф. – Вот, держи, – достав из ящика стола конверт, протянул он. – Княжна Наталья изволила лично весточку прислать.

– А почему через тебя? – удивился Руслан, с интересом рассматривая конверт, подписанный округлым, каллиграфическим девичьим почерком.

– Так она ж адреса толком не знала, вот и попросила князя отправить вместе с документами на адрес нашей службы, – ехидно усмехнулся Рязанов. – Не томи девицу. Читай и ответ пиши.

– Издеваешься? – вдруг возмутился Руслан. – Я ж пишу, как курица лапой, да еще и с ошибками дикими. Никак орфографию вашу не выучу.

– М-да, ситуация, – растерялся граф. – И что делать будешь?

– Тебя помогать заставлю, – неожиданно выкрутился Руслан.

– Это как? – испуганно вскинулся Рязанов. – Это ж личная переписка. Зачем?

– Не паникуй, – отмахнулся Руслан. – Я тебе ответ продиктую, ты его правильно напишешь, а я потом перепишу своей рукой. Вот и все.

– Но это же очень личное, – снова завел граф свою волынку.

– Миша, я в любви признаваться не собираюсь. Роман по переписке, это не для меня. Просто напишу, что много дел по службе, все идет хорошо, но новостей особых нет и расписывать нечего. Ну, еще, что вспоминаю наше знакомство. Это чтобы ей приятно было. На том и хватит.

– Руслан, это же письмо девице, а не надоевшей тетке, – укорил его Рязанов.

– А ты хочешь, чтобы я ей наши дела описывать начал? Нет? Вот пусть тогда ей папаша и объяснит, что у офицера контрразведки секретов больше, чем блох у бродячей собаки, – снова выкрутился Руслан.

– Вот ведь вьюн, – расхохотался граф и, махнув рукой, отпустил его.

Выйдя на улицу, Руслан отвязал от коновязи своего Серого и, прыгнув в седло, направил его в мастерскую. Нужно было проверить, как идут дела у канониров. На завтра он планировал устроить стрельбы холостыми болванками. Пора было начинать приучать новоявленных артиллеристов правильно обращаться с новым оружием. Письмо он планировал внимательно прочесть дома. Когда никто не будет отвлекать по мелочам.

* * *

Бойцы ворвались в дом и тут же рассыпались в разные стороны, поводя стволами револьверов. Дав им закончить отработку упражнения, Руслан громко свистнул, созывая всех в кучу, и, дождавшись, когда новички выстроятся в одну шеренгу, задумчиво вздохнул:

– Ну, хоть не орете больше, словно вас кастрируют. Уже легче.

Стоявшие второй шеренгой опытные бойцы дружно зафыркали от смеха, пряча улыбки в наличной растительности.

– И нечего ржать. Не кони, – сбил с них спесь Руслан. – Давно сами перестали в собственных ногах путаться, когда в окна влезали? А вам, молодежь, еще раз напоминаю. Нельзя кучей в помещение вваливаться. По два, и боком, чтобы сразу всю комнату контролировать. Один, вперед и влево, второй, вперед и вправо. Что непонятно?

– А чего так сложно-то, ваше благородие? – не удержавшись, спросил один из молодых казачков, явный заводила в этой команде.

– Вот схлопочешь свинцовую пилюлю в лоб, поймешь, – зловеще пообещал Руслан.

– Так я ж понять хочу, – стушевавшись, попытался оправдаться казак.

– К двери ступай и на пороге встань, – скомандовал Руслан. – Вперед смотри. Что видишь?

– Ну, стену, лавку, дверь в другую комнату, – удивленно перечислил казак.

– А по бокам что? И башкой не крути, – тут же скомандовал он.

– Не вижу, – нехотя признался казачок.

– А ежели там враг с оружием притаился? Ты вошел, и что? – продолжал давить Руслан.

– И все, – нехотя вздохнул казак.

– Вот именно. Так что в следующий раз, прежде чем вопросы глупые спрашивать, сам головой пользуйся. А вот ежели не поймешь чего, тогда и спрашивай. Понял?

– Виноват, ваше благородие, – снова вздохнул казак.

– В строй встань. Все запомните, казаки. Я вас не по плацу маршировать учу, а уловкам, которые помогут вам дело сделать и жизни свои сохранить. Хотя и по плацу тоже бы не помешало, – закончил Руслан задумчиво.

– А плац-то нам зачем? – настороженно поинтересовался Григорий, лучший рубака в команде.

– Затем, что он приучает бойца внимательно приказы старшего слушать. Может так случиться, что я со своего места лучше вижу, что рядом с одним из вас происходит. А значит, подав команду, помогу беды избежать. А на плацу в человека вбивается те команды без раздумий выполнять.

– Ишь ты, хитро, – проворчал Григорий, задумчиво почесывая в затылке. – Так может, и вправду на плацу еще поучишь?

Такого Руслан не ожидал. Похоже, казаки и вправду прониклись его наукой и теперь желали расширить количество получаемых знаний.

– Ну, если сами хотите, могу и поучить, – спокойно кивнул Руслан, внутренне ликуя.

У него получилось. Он стал для этих отмороженных рубак настоящим авторитетом. Не по званию, не благодаря титулу и погонам, а именно благодаря собственной выучке и знаниям. Распустив строй, он дал подчиненным полчаса привести себя в порядок, а сам направился к своему коню. Сняв с седла карабин, он привычно проверил магазин и, передернув затвор, встал на огневой рубеж.

Как говорится, хочешь, чтобы тебе поверили, покажи пример. Карабин пять раз рявкнул, выплевывая пули, и торцевой обрезок полена, размером с детскую ладонь, рассыпался щепками. Сменив мишень, Руслан вернулся обратно на рубеж и, повесив карабин за спину, положил ладонь на рукоять револьвера. Очередная серия в пять выстрелов показала, что прежние навыки он не потерял. Более того, стал стрелять еще лучше.

Перезарядив оружие, Руслан обернулся и увидел всех своих подчиненных, с интересом следивших за каждым его движением.

– Ох, и ловок ты с оружием, Шатун, – восхищенно проворчал Роман.

– А вы думаете, чего я вас одно и то же повторять заставляю? – тут же нашелся Руслан. – Это и есть тренировка навыков. Когда делаешь что-то, даже не думая, как это сделать. Сами видите, я и себе в этом деле спуску не даю. Потому и от вас того же требую.

– Ну, так-то оно верно, – помолчав, кивнул следопыт и, оглянувшись на притихшую молодежь, скомандовал: – Чего пригорюнились? А ну, по коням!

Вот тут казаков ничему учить не надо было. Десять секунд, и вся команда уже сидела в седлах. Вскочив на своего Серого, Руслан разобрал поводья и, оглядев подчиненных, скомандовал:

– Домой. Рысью, марш!

Спустя час отряд в колонну по два въехал в город и, миновав заставу, направился в чистые кварталы. Дежурная пятерка осталась на подворье, а остальных Руслан отпустил в казарму. Отдыхать. Отдав коня подскочившему конюху, Шатун помылся у колодца и отправился к себе, попросив хозяйку поставить самовар. Переодеваясь, он успел продумать идею начать изготовление обычных чайников. Каждый раз раздувать самовар, чтобы выпить чашку чая, долго и непродуктивно.

Да и в походе такая посуда может очень пригодиться. Особенно если сделать его не обычным, круглым, а вытянутым, вроде тех котелков, что выдавали им в училище. И вообще, имеет смысл заняться выпуском подобной амуниции. Достав из стола бумагу и карандаш, Руслан быстро набросал котелок, такой же формы чайник и, чуть подумав, железную ложку. Пользоваться местными, деревянными, он так и не привык. Благо в доме подавали серебряные приборы, а из своей добычи он возил с собой ложку и вилку, тоже из этого металла.

Само собой, казаки на подобные траты не пойдут, но приборы из стали использовать будут с удовольствием. Благо их и мыть проще, и хранить удобнее. Дожидаясь чаю, он успел вычистить оружие и пополнить боеприпас. Так что в случае тревоги готов был к любым неожиданностям. Вообще, экипировка казаков давно уже стала его головной болью. Руслан изначально хотел обеспечить своих подчиненных таким же набором, который носил сам.

Но как оказалось, не все казаки умели пользоваться метательными ножами, а наличие малой саперной лопатки вообще воспринимали как оскорбление. И только тот факт, что Шатун этой самой лопаткой сумел срубить не одного абрека, заставил опытных бойцов задуматься. В общем, по просьбе Руслана Митрич не спеша изготавливал два десятка комплектов такой же, как у самого Руслана, амуниции, включая ранцы. Эту штуку казаки оценили по достоинству.

За этими мыслями его и застал Рязанов, вернувшийся со службы. Увидев задумчивый вид приятеля, граф удивленно хмыкнул и, присаживаясь напротив, осторожно поинтересовался:

– Что-то случилось? Ты чего такой мрачный?

– Нет, все в порядке. Просто с молодыми своими устал немного. Да и озадачили меня сегодня казачки.

– Это чем же?

– Согласились на муштру на плацу.

– Это что ж ты им такого за это пообещал? – растерянно охнул граф.

– В том-то и дело, что ничего, – понимающе хмыкнул Руслан. – Ну да ладно. Разберусь. А у тебя что?

– Тихо пока все. Даже странно, – сказал Рязанов со странной интонацией.

– Думаешь, затишье перед бурей? – насторожился Руслан.

– Не знаю, – скривился граф. – Но чувство такое, словно что-то упускаю. А вот что, никак понять не могу.

– Может, отправить пятерку опытных бойцов в предгорья? Пусть пошарят там, на предмет непонятных шевелений.

– И ты, конечно, сам с ними побежишь, – поддел его Рязанов.

– Хотелось бы, – честно признался Руслан. – Но не получится. Тут дел за гланды.

– Чего?!

– Дел, говорю, много.

– Ты поосторожнее со своими выражениями. А то как скажешь чего при посторонних, оправдывайся потом за тебя, – проворчал Рязанов, устраиваясь поудобнее.

– А что про того майора из полиции слышно? – сменил Руслан тему.

– Пока ничего особого, – вздохнул штабс-капитан. – Все по городу ходит, вопросы всякие людям задает. Но похоже, ответы на те вопросы ему не сильно нравятся. Тут еще пытался снова к Митричу сунуться, да я велел казакам это дело аккуратно пресекать.

– Это как? – заинтересовался Руслан.

– А просто. Как только он попытался на подворье к Митричу войти, так казаки мои его остановили и попросили больше туда не ходить. Мол, они заказ мастеру большой сделали, а он его от дела отвлекает. Тот, конечно, грозить принялся, да только казаки отдельное сословие, и угрозами их не проймешь. К тому же они по моей команде сразу на меня сослались. Тот и увял, как про службу услышал.

– Ты генералу про этого хлыща докладывал? – задумчиво уточнил Руслан.

– На следующий день, после его визита к нам.

– И что генерал?

– Выругался и велел в следующий раз гнать его взашей, ссылаясь на Тарханова. Князь об этом майоре уже извещен, к слову. Так что, тоже имей в виду. Начнет грозить или, чего лучше, оружием размахивать, посылай сразу куда подальше.

– Вот уж нет. Как за оружие схватится, тут я ему рыло-то набок и сверну. А после в нашу камеру определю, – зловеще пообещал Руслан.

– И зачем тебе эта головная боль? – скривился Рязанов.

– А затем, что не нравится мне такой интерес к моим придумкам.

– Думаешь, он на кого-то оттуда работает? – прямо спросил граф, ткнув пальцем в сторону гор, за которыми начиналась Турция.

– Есть у меня такое подозрение, – решительно кивнул Руслан.

– Как-то все это за уши притянуто. Ну не стал бы настоящий лазутчик так открыто подобными вещами интересоваться, – задумался граф.

– Настоящий нет. А этот, вполне допускаю, настоящий офицер полиции, а не лазутчик. Просто заплатили ему за эти сведения. Вот он в ходе своего расследования и решил нужное вызнать. К слову, не мешало бы выяснить, это дело ему поручили, или он сам на него напросился. Да и кто поручил, тоже не мешало бы знать.

– Запрос я отправить могу, но думаю, это насторожит его кураторов. В этом случае его просто отзовут, – развел граф руками, отвечая словами Шатуна.

– И что? Передашь его коллегам, и пусть присматривают. Глядишь, чего интересного и выскочит. Одно дело делаем, – пожал Руслан плечами.

– Пожалуй, – помолчав, решительно кивнул штабс-капитан. – Завтра же отправлю запрос по нашему ведомству.

– Но и здесь с него глаз не спускать. Не нравится мне такая активность, – добавил Шатун, мысленно прокручивая тот разговор.

– Мои за ним ходят, – заверил Рязанов. – Скажу по секрету, даже в номере у него побывали. Ничего особенного. Даже бумаг толком нет. Так, тетрадка одна, почти пустая.

– Вот это и странно, – тут же насторожился Руслан.

– Чем же?

– А тем, друг мой, что, проводя дознание, ты все равно будешь что-то для памяти записывать, что-то помечать, а после все это сравнивать и обдумывать. А тут ни одной подобной бумажки. Как сам думаешь, странно это или нет?

– Пожалуй, – задумчиво кивнул граф.

– А в кабинете у него бывали? – помолчав, поинтересовался Руслан.

– А нет у него кабинета. Он в участок приходит редко.

– Как редко? – быстро уточнил Шатун.

– Когда помощь какая нужна. А ведь ты прав. Это странно, – вдруг оживился Рязанов. – Понимаешь, Руслан. Когда ты приезжаешь в чужой город по делам службы, ты просто вынужден искать поддержки у местных. А заодно и устраивать себе хоть и временное, но место для работы. Ну, невозможно все время бегать по городу и задавать вопросы. А тут ничего подобного не имеется. Словно он вообще никаких материалов не собирает.

– А я тебе о чем говорю? – усмехнулся Руслан в ответ. – В общем, надо брать его в серьезную разработку. А когда ответ на запрос придет, посмотрим, что дальше делать.

– Считаешь, что появится возможность поступить с ним так же, как с теми французами? – иронично усмехнулся граф.

– В худшем случае вывезем в лес, вытрясем все, что знает, а после там и оставим, – кровожадно проворчал Шатун. – А начнут вопросы задавать, свалим все на очередную банду непримиримых.

– Как у тебя все просто, – возмущенно фыркнул граф.

– А чего тут мудрить? Они непримиримых на нас сами натравливают. Вот и пусть попробуют, каково это.

– Хочешь стравить абреков между собой, а заодно прихватить тех, кто на иные государства работает? – удивленно уточнил Рязанов.

– Это было бы лучше всего, – вздохнул Руслан.

– Подумать надо, – хмыкнул граф, расправляя усы.

* * *

Грохот выстрелов прозвучал на рассвете. Солнце еще не встало, так что понять, кто и в кого стреляет, было просто невозможно, но все ночевавшие в доме начали выскакивать в коридоры уже полностью одетыми и с оружием. Во всяком случае, те, кто имел хоть какое-то отношение к службе. Выбежав на крыльцо, Руслан быстро осмотрелся и, заметив стоящих у ворот казаков, громко приказал:

– Седлать коней. Оружие и боеприпасы с двойным запасом брать. К бою!

– Руслан, ты чего делать собрался? – подходя к нему, быстро спросил Рязанов.

– Беру свой десяток, и к месту боя. А ты берешь второй, и в штаб. Если чего выясню, посыльного с весточкой пришлю. Ну, и ты, само собой, ежели приказ какой придет.

– Добро. Но прежде пусть казаки соберутся, – добавил граф, быстро застегивая мундир.

– Это само собой. И один не ходи никуда, – тут же ответил Руслан.

Ему подвели коня, и вскоре весь боевой десяток был готов к выдвижению. У ворот раздался топот множества копыт. Выглянув в калитку, Роман обернулся и с усмешкой доложил:

– Шатун, наши приехали.

– Добре, отворяй, – скомандовал Руслан, вскакивая в седло.

Приехавший десяток блокировал дом, дожидаясь, когда штабс-капитан будет готов к выдвижению, а боевая группа, выехав на улицу, рысью понеслась в сторону медленно затихавшей перестрелки. Как оказалось, некая боевая группа попыталась проникнуть в город, но была остановлена на заставе. Дежурный десяток солдат сумел организовать нападавшим отпор, устроив перестрелку, после чего нападавшие начали отходить. Сколько их было и кто они вообще такие, солдаты так и не разобрались. Да и не видно было это в темноте.

Подлетевший к заставе десяток с ходу поддержал солдат огнем, после чего Руслан принялся выяснять, что произошло. Дежурный прапорщик, подробно доложив ему о случившемся, осторожно поинтересовался, что он собирается делать дальше, на что Руслан, хищно усмехнувшись, коротко ответил:

– Наказывать. Роман! – обернулся он к своим бойцам. – Через сколько солнце встать должно?

– Час еще точно имеется, – задумчиво посмотрев в сереющее небо, ответил следопыт.

– Отправь кого из молодых в штаб с докладом. Нападение отбито, с рассветом начинаю преследование. Это все.

– Слухаюсь, – отозвался следопыт и, жестом подозвав к себе одного из новичков, принялся тихо что-то втолковывать.

Руслан же, жестом собрав остальных бойцов, потребовал проверить, все ли у них имеется для долгого выхода в поле, и ежели чего не хватает, немедленно отправить посыльных за недостающим. Но казаков учить – только портить. В переметных сумах каждого имелся запас сухарей, чаю, специй и, само собой, патронов. Прикинув, что время еще есть, Руслан отправил двух бойцов привезти еще по ящику патронов к карабинам и револьверам.

– Куда столько-то? – удивленно проворчал Григорий.

– Лучше запас возить, чем когда потребуется, не будет, – буркнул Руслан в ответ.

Вскрыв привезенные ящики, он раздал каждому бойцу запасные патроны и, пересыпав остаток себе в сумку, задумчиво посмотрел в небо. Уже начало светлеть, но рассмотреть след еще было сложно. Тем временем вернулся посыльный от Рязанова, привезший его ответ.

– Приказано главного живым взять, – бодро доложил казачок.

– Ну, это уж как получится, – понимающе хмыкнул Руслан.

– Господин штабс-капитан так и сказал, что вы это скажете, – рассмеялся посыльный. – Велел передать, что ему «язык» нужен, чтобы дело раскрутить.

– А то я не догадался, – фыркнул Шатун и, окликнув следопыта, поинтересовался: – Что у тебя, Роман?

– Есть след, Шатун. Даже теперь не собьюсь, – уверенно пообещал казак. – Их три десятка было. Кони не кованые. Я вон там пару пуль выковырял. Все от ружей дульнозарядных. А вон там пуля хитрая нашлась, – ткнул он пальцем в раму окна караулки, где ночевали солдаты, дежурившие на заставе.

– Покажи, – тут же потребовал Руслан.

Казак достал из кармана все три пули, и Руслан повернулся к фонарю, который успели затеплить солдаты. Небрежно отодвинув свинцовые шарики, он задумчиво покатал на ладони круглоносую пулю в медной рубашке и мрачно хмыкнув, проворчал:

– Похоже, наши заклятые друзья решили горцев винтовками Бердана снабдить. Хреново.

– А чего с ними не так? – тут же спросил Роман, внимательно наблюдавший за его действиями.

– Винтовки эти ни по дальности, ни по мощности нашим карабинам не уступят. Мы только в скорострельности впереди. Так что всем держать нос по ветру, а ушки на макушке. С таким оружием они нам запросто могут серьезную засаду устроить. Винтовка Бердана штука дальнобойная.

– И что делать станем? – задумчиво уточнил Роман.

– Сначала просто по следу пойдем, а после посмотрим. Раз кони у них не кованые, значит, долго они тут задерживаться не собирались. Без подков кони быстро копыта собьют. Выходит, станут уходить. А там посмотрим, куда их понесет, – принялся рассуждать Руслан.

– Думаешь, перехватить получится? – сообразил следопыт.

– Хотелось бы, – кивнул Шатун. – Лезть на них в полный рост, только людей глупо терять.

– Нешто. Бог не выдаст, свинья не съест, – азартно усмехнулся казак. – Глянем, куда пойдут, а там посмотрим, как оно пойдет.

«Сам-то понял, чего наговорил?» – проворчал про себя Руслан, снова вскинув глаза к небу.

– Пора. След рассмотреть можно, – скомандовал он.

– Так говорил же, давно пора, – хмыкнул следопыт и, придерживая шашку, побежал к своему коню.

Спустя минуту десяток выехал на тракт и рысью двинулся по следу. Казаки держали карабины в руках поперек седла, загнав патроны в патронники и готовые в любую секунду открыть огонь по противнику. Шли не спеша, но и не задерживаясь. Очень скоро, когда след свернул с тракта на старую дорогу, Руслан понял, что его догадки оказались верны. Банда, устроившая налет, спешила вернуться обратно в горы.

Складывалось впечатление, что горцы, получив партию нового оружия, решили попробовать взять добычу коротким наскоком. На подобное могли решиться только молодые, еще толком не обученные вояки.

Или это могло быть чем-то вроде инициации новичков. Поделившись своими мыслями с казаками, Руслан внимательно выслушал их мнения и, убедившись, что такое вполне может быть, приказал удвоить осторожность.

Молодых отправлять на подобное дело без надзора опытных воинов никто не станет. В этом случае их попросту уничтожат. Кто-то должен был удержать увлекшихся волчат за шкирку, чтобы не утопились, пытаясь укусить луну в реке. А значит, просто убегать они не станут, и ожидать какой-нибудь пакости не просто можно, а нужно.

– На караванную тропу они идут, Шатун, – уверенно заявил Роман, придержав коня.

– А тропа эта через перевал идет? – быстро уточнил Руслан.

– Точно так.

– А отвороты с нее имеются? – продолжал допытываться парень, уже проигрывая про себя различные варианты развития событий.

– Есть два, – чуть подумав, уверенно кивнул следопыт. – Обе тропы в горные долины идут, но там кланы непримиримых живут.

– Тропы серьезные, или так, козье недоразумение?

– Ни так, ни эдак. Середка наполовинку, – понимающе усмехнулся Роман.

– Добре. Идем следом. Посмотрим, куда свернут.

– Так обойти их можно. Есть тут, где путь срезать, – быстро сообщил следопыт.

– Верхом проедем, или пешком надо? – быстро уточнил Руслан.

– Не, верхом никак. Только пехом, – вздохнул следопыт.

– Думаешь, успеем добежать? – задумался Руслан.

– Так они не далеко ушли. Ежели сейчас в галоп, то через полчаса нагоним.

– По этой тропе можно галопом? – насторожился Шатун.

– Не, это я к примеру. А так, галопом только коней загубить.

– Ясно. Григорий, принимай команду. Казаки, коней примите. Роман, мы с тобой вдвоем пойдем.

– А чего так мало-то? – тут же возмутился Гриша.

– Нам всех класть не надо. Парочка уйти должна, – зло усмехнулся Руслан.

– Никак опять задумал чего, – тут же сообразил Роман.

– Ага. Есть одна идея, – усмехнулся Шатун, соскальзывая с коня.

Передав коней казакам, они со следопытом нырнули в подлесок и понеслись в нужном направлении. Роман и вправду знал предгорья, словно свой карман. То и дело сворачивая, чтобы обойти овражек или бурелом, он уверенно вел Руслана в нужную сторону. Спустя три часа они вышли к большой каменной осыпи, через которую узкой стежкой тянулась хорошо утоптанная тропа.

– Вот она, – сплюнув, хрипло сообщил Роман, присаживаясь на корточки. – Рассказывай теперь, чего задумал.

– Нужно парочку абреков живыми выпустить. Пусть уйдут. А мы посмотрим, на какую тропу они свернут.

– А после? Неужто хочешь весь клан вырезать? – удивился Роман. – Тогда мало нас для такого будет.

– Нет. Клан мы вырезать не станем, – хищно усмехнулся Руслан. – Мы тропу взорвем, чтобы больше они не могли в долины спускаться.

– А чем взрывать-то станешь? – удивился Роман.

– Гранатами. Ладно, потом сам все увидишь. Давай место для засады искать. И помни, главный их нам живым нужен. Так что подстрелим его, а остальных кладем наглухо. Мой выстрел первый.

– Добре, – понимающе усмехнулся следопыт.

Опытный казак отлично понимал, что командир из изобретенного им же оружия стреляет гораздо лучше, так что спорить тут не имело смысла. Бойцы выбрали позиции по обе стороны от тропы и, устроившись, принялись ждать. Попытавшись прикинуть, насколько они обогнали банду, Руслан очень быстро запутался в цифрах просто потому, что не знал точного расстояния от тракта до осыпи. Оставив математику, он принялся в прицел осматривать тропу и скалы вокруг.

Как оказалось, осыпь эта появилась здесь не просто так и, судя по всему, регулярно увеличивалась. Все скалы рядом с тропой были покрыты сетью трещин. Так что обрушить скалу и завалить этот проход было бы не сложно. Но делать это здесь не имело никакого смысла. Услышав глухой топот копыт и храп коней, Руслан подобрался и, чуть приподнявшись, бросил быстрый взгляд на своего напарника. Роман, точно так же приподнявшись, усмехнулся ему в ответ и тут же скрылся за кустом.

Опустившись на колено за широким, плоским валуном, Руслан опер на него карабин и, сделав глубокий вздох, усилием воли отмел в сторону все эмоции. Ему предстояла тяжелая, грязная работа, но сделать ее он был обязан. Из леса вынеслись пятеро всадников и, придерживая коней, начали оглядываться. Следом за ними выехало еще два десятка, и горец в роскошной черной черкеске, с поясом, украшенным серебром, что-то гортанно спросил.

Ему быстро ответили, и он, еще раз оглянувшись на лес, жестом указал остальным на тропу. Руслан чуть повел стволом и, прицелившись главному в плечо, плавно спустил курок. Тяжелая пуля выбила горца из седла, а Руслан, действуя, словно автомат, отстрелял магазин в пулеметном темпе. Одним движением сменив магазин, он выпустил еще три патрона и, чуть приподнявшись, рассмотрел, как четверо выживших горцев, нахлестывая коней, неслись по тропе, торопясь уйти за поворот.

Из леса вылетел остальной десяток казаков и, рассыпавшись у поля боя, принялся осматривать тела. Роман, выскочив из своего укрытия, первым подбежал к раненому абреку и, взяв его на мушку, приказал одному из казаков обыскать его и связать. Руслан, сменив магазин, выбрался на тропу и, осмотревшись, нашел взглядом командовавшего десятком Григория.

– Чего тут? – спросил он, дождавшись, когда казак подведет ему коня.

– Ну, вы и постреляли, – восхищенно проворчал в ответ казак. – Один выстрел, один труп. Словно на стрельбище. А тех четверых специально отпустил?

– Ромка рассказал? – хмыкнул Руслан. – Хочу запереть этот клан в их долине. Пусть хоть друг друга едят, хоть скалу грызут. Чтобы больше никто не смел такого повторять.

– Думаешь, получится? – озадачился казак.

– Должно получиться. Заканчивайте тут. Пришли мне пару молодых ребят, пусть по одной гранате у каждого соберут. Дальше мы вчетвером пойдем, а вы обратно езжайте. Пленного штабс-капитану передайте. Мы нагоним.

– Добре. Сделаю, – коротко кивнул Гриша, толкая коня каблуками.

* * *

Вжавшись в скалу, Руслан переждал очередной выстрел и, услышав, как взвизгнула рикошетом пуля противника, зло усмехнулся.

Их заметили перед самым выходом на плато, где обитал клан, из которого были эти бандиты. Тут Руслан вынужден был ругать самого себя. Поторопился, побоявшись упустить противника из виду. В итоге весь следующий день они шли по тропе, то и дело сбивая заслоны.

Абреки быстро поняли, что огневая мощь преследователей многократно превышает их собственную, и после второй стычки уже не пытались отогнать врага. Старались только удерживать, пока остальные уйдут подальше. Группу Шатуна это вполне устраивало, так что перестрелки велись вяло. Можно сказать, неспешно. Но это не мешало Руслану и его бойцам ранить двух из четырех бандитов.

Дождавшись, когда абреки выберутся на плато, Шатун в прицел заметил, как они тут же начали устраивать засаду, и, ехидно усмехнувшись, тихо проворчал:

– Ну-ну, ждите, наивные горные мальчики. Воевать со всем кланом я и не собирался. Отходим, – скомандовал он, повернувшись к своим бойцам. – Рома, держи тропу на прицеле. Остальные, внимательно скалу осматривайте. Мне нужна трещина, желательно у самой тропы. И чем шире, тем лучше.

– А зачем? – не удержавшись, спросил один из молодых бойцов.

– Увидишь. Ищи, – отмахнулся Руслан, помня, что времени у них не так и много.

Он вполне допускал, что сбежавшие абреки могут пожаловаться старшим товарищам, что их крепко обидели, и тогда его команда из преследователей сразу превратится в дичь. Группа медленно отходила от плато, тщательно изучая скалу, когда один из парней, остановившись, поднял руку с раскрытой ладонью. Кричать и подавать другие звуковые сигналы Руслан им жестко запретил. Все общение, только шепотом или жестами.

Обойдя вставших на колено бойцов, Руслан прошел к разведчику и, увидев то, на что он указал пальцем, одобрительно кивнул. Глубокая трещина змеилась по телу скалы, уходя вверх, а над самой тропой виднелся глубокий провал. Осторожно заглянув в него, Руслан убедился, что это не змеиное гнездо, и, жестом отправив бойцов вниз по тропе, принялся доставать из ранца гранаты. Забрав у всех бойцов мотки тонкого шнура, плетенного из конского волоса, он связал все собранные гранаты в три вязки и принялся загружать их в провал.

К его огромному удивлению, все девять гранат полностью уместились в этой дыре. Сунув в серединку еще одну гранату, Руслан привязал конец шнура к спусковой чеке и взвел запал. Из-за отсутствия хороших пружинных сталей пришлось изобретать взрыватель на основе капсюльного ударника от пистолета. В итоге система получилась несколько громоздкой, но вполне рабочей. Задержка в пять секунд, после чего следовал взрыв, инициируемый вторым капсюлем.

Убедившись, что выдернуть кольцо получится легко, Руслан принялся осторожно отступать назад, плавно разматывая шнур. Добравшись до конца, он привязал второй моток и двинулся дальше, надеясь, что длины хватит до поворота. Но к его огорчению, не получилось. Разматывать третий моток не хотелось. Прикинув расстояние, Шатун примерился и, убедившись, что времени задержки хватит, чтобы уйти за поворот, резко дернул за шнур.

Забежав за поворот, он прижался к скале и приоткрыл рот, не забыв глянуть вверх. Получить по дурной башке сорвавшимся булыжником не хотелось. От слова совсем. На тропе грохнуло, и горы огласились долгим гулом камнепада. Дождавшись, когда стихнет эхо, Руслан тряхнул головой и, оглянувшись на подчиненных, негромко спросил:

– Все целы?

– Слава богу, – за всех ответил следопыт.

– Ну, тогда пошли смотреть, что у нас получилось, – азартно предложил Руслан и первым отлепился от скалы.

Но едва только бойцы оказались за поворотом, вся группа растерянно замерла, неверящими взглядами уставившись на то, что осталось от тропы.

– Ох ни… ж себе, – растерянно охнул Руслан, совсем не ожидавший подобного результата.

Примерно тридцать метров тропы перестало существовать, а в довесок противоположный край провала, метров на десять, оказался засыпан крупными камнями.

– Ну, ежели у них другой тропы из той долины нет, то сидеть им там до скончания веков, – проворчал Роман, уважительно погладив пальцами подсумок, в котором лежала запасная граната.

– Ладно. Тут вроде справились. Домой пора, – помолчав, махнул Шатун рукой, и вся группа, развернувшись, шустро потопала обратно в предгорья.

К вечеру они встали лагерем на месте своей прошлой стоянки, и Шатун, убедившись, что руководить тут нечем, устало уселся на высохший до белизны древесный ствол. Похоже, три таких ствола специально притащили сюда, чтобы не сидеть зимой на мерзлых камнях. Крошечный родничок обеспечил путников ледяной водой, а куча хвороста позволила развести небольшой костерок. Похоже, этим местом регулярно пользовались для ночевки караваны, шедшие на плато.

Перекусив сухарями и вяленым мясом, они запили все свежим, горячим чаем и принялись устраиваться на ночь. Помня, что ночами в горах бывает холодно, Руслан обеспечил своих подчиненных толстыми листами войлока, что-то вроде кошмы, которые они использовали вместо матрасов, и одеялами, изготовленными по принципу бурки. Сами бурки для его команды были лишними. И носить тяжело, и в городских условиях в ней особо не побегаешь.

Это в лаве, при сабельной рубке бурка была серьезным подспорьем. Разрубить правильно сделанную бурку было так же сложно, как и металлический доспех. Да и в верховом походе она тоже была просто необходима. И от ветра укроет, и у костра в ней спать было тепло. А вот в их условиях она оставалась только как дань традиции. Слишком часто его команде приходилось перемещаться на своих двоих.

Убедившись, что вся группа притихла, Руслан подкинул в костер несколько толстых сучьев и, отойдя к тропе, прислонился к скале, периодически в прицел осматриваясь. Но преследовать их по каким-нибудь тайным проходам никто не стал, а из долины никто не поднимался. Спустя два часа, разбудив Романа, Шатун улегся на свою кошму и, завернувшись в одеяло, моментально уснул.

Разбудило его тихое побрякивание крышки котелка, в котором закипела вода для чая. Широко потянувшись и зевнув, Руслан быстро осмотрел лагерь и, убедившись, что все на месте, отправился умываться, кивнув чуть улыбнувшемуся следопыту. Приведя себя в порядок, Руслан вернулся к костру и, получив от Романа кружку чаю, на всякий случай спросил:

– Как ночь прошла?

– Тихо. Похоже, гости туда не часто ходят. Если кого и встретим, то только на караванной тропе.

– И часто тут караваны ходят? – заинтересовался Руслан.

– Ну, по следам, так не часто, – подумав, высказался следопыт. – Похоже, они сами чаще на торг ездили.

– Это ты про клан, который мы заперли, говоришь. А я про караванную тропу спрашиваю, – пояснил Руслан.

– Так и я за нее, – пожал Роман плечами. – Ты пойми, Шатун, на камнях, след долго не держится. И то, ежели где песка нанесло. А так больше приходится по навозу смотреть. Ежели свежий, значит, недавно прошли, а ежели сухой, значит, давно никого не было. А ежели где раскидан, смотри, кто раскидал. Птицы или кто ногой зацепил.

– Понимаю, – кивнул Руслан, усмехнувшись про себя. – Но хоть как-то понять, часто тропой пользуются или нет, можно?

– Ну, большой торг у них по весне будет. А сейчас осень, – задумался Роман. – Отары, что на продажу, уже прогнали. Выходит, до весны на тропе мало кого встретить можно.

– А караваны с той стороны перевала? – не унимался Руслан.

– Эти тоже по весне пойдут, – уверенно заявил следопыт. – Осенью через горы мало кто без особой надобности пойдет. Заметет перевал, полгода придется на этой стороне сидеть. А купцу это убыток.

– Понятно, – вздохнул Руслан.

Бойцы быстро свернули лагерь, и вскоре группа быстрым шагом двинулась дальше. К вечеру они вышли к памятной осыпи и, отойдя от тропы примерно на пару километров, снова встали лагерем. Руслан, случайным выстрелом подбив молодого самца косули, обеспечил всю команду роскошным ужином. Получилось это как в том анекдоте. Кто кого больше испугался, непонятно. Косуля выскочила на него из-за куста, настолько неожиданно, что Шатун действовал на рефлексах. Одним движением развернул ствол карабина и спустил курок, всадив пулю прямо в лоб бежавшему на него зверю.

От кого молодой самец убегал, бойцы так и не поняли. Во всяком случае, ни волки, ни охотники так по следу и не пришли, хотя группа выжидала на месте примерно полчаса. Нажарив мяса, они наелись до сонной одури и, развалившись у крошечного костерка, лениво перекидывались тихими, ничего не значащими фразами. После сытного ужина даже говорить было лень. Отдежурив свою смену, Руслан разбудил сменщика и улегся спать.

К вечеру следующего дня они добрались наконец-то до города и, предвкушая отдых, ускорили шаг. Отпустив бойцов мыться и отдыхать, Руслан отправился на доклад к начальству. Но едва только он подошел к знакомому зданию, как тут же насторожился. Тут происходило что-то необычное. Во всяком случае, обычно важные и степенные офицеры штаба носились словно наскипидаренные. Удивленно хмыкнув, Руслан поправил лямки ранца и, повесив карабин на плечо, начал подниматься на крыльцо.

– А ну стой! Кто таков? – выскочив из дверей, с ходу налетел на него какой-то штабс-капитан, одновременно пытаясь упереться ладонью ему в грудь.

– Не твое дело, – рыкнул Руслан в ответ, одним плавным движением перехватывая выставленную конечность и выворачивая ее наружу.

Не рассмотреть погоны на его плечах мог только слепой. Дождавшись, когда этот странный штабс с шипением выгнется самым непотребным образом, Руслан плавно развернулся и одним легким толчком спустил хама с лестницы. Не дожидаясь результата этого действа, Шатун вошел в здание и, поднявшись на второй этаж, прошел в кабинет Рязанова. Увидев его, граф устало улыбнулся и, кивнув на стул, спросил:

– Как дела?

– Ну, если Гриша тебе пленного довез, то все в порядке.

– Довез. А зачем ты решил за абреками в горы лезть?

– Чтобы клан, из которого они вылезли, наказать.

– И как? Получилось?

– Хочется верить, что этот поход они надолго запомнят, – ехидно усмехнулся Шатун.

– Да расскажи ты толком, что я из тебя все словно клещами тяну? – деланно возмутился Рязанов.

– Шли за ними по караванной тропе до самого плато, где весь клан живет. После отошли по тропе назад и, найдя подходящее место, тропу ту попросту взорвали. Так что нет им теперь хода в долину. Если только в обход.

– Как взорвали? Чем? – растерялся штабс-капитан.

– Гранатами. Сделал несколько связок, одну гранату взвел и шнур к кольцу привязал. Отошел подальше и подорвал, – коротко пояснил Руслан.

– И что, получилось? – удивленно поинтересовался Рязанов.

– А хорошо получилось, – хмыкнул Руслан. – Шагов на тридцать тропу словно корова языком слизнула. Теперь, чтобы на нашу сторону перебраться, им придется в том месте мост строить.

Их разговор прервал шум в коридоре. Судя по грохоту сапог и звяканью шпор, там быстрым шагом двигалось человек семь-десять.

– Слушай, а что тут вообще происходит? – вспомнил Руслан про свою стычку с неизвестным на крыльце. – Новички какие-то бегают. Местные, словно лошади на свадьбе, все в мыле. Что происходит?

– Проверка к нам из столицы пожаловала, – мрачно вздохнул Рязанов. – Так что ты со своим абреком очень вовремя удружил. Мне теперь даже вопросов задавать не пытаются. Все видели, что мы своим делом всерьез заняты.

– А что, были сомнения? – иронично усмехнулся Шатун.

– Да кто их разберет, что у них там было, – снова вздохнул граф. – Так что имей в виду, особо с неизвестными не задирайся. Плохо кончиться может.

– Поздно, – смущенно проворчал Руслан.

– Ты чего уже учудить успел? – охнул штабс-капитан.

– Да какого-то хлыща с лестницы спустил. Пытался меня не пустить.

– Вот ведь… – начал было Рязанов, но договорить не успел.

Дверь с треском распахнулась, и ввалившийся в кабинет офицер со злобной усмешкой объявил:

– Вот он!

* * *

Стоявшие за ним офицеры глухо зароптали и тут же затихли. Одним плавным движением выхватив револьвер, Шатун взвел курок и, не повышая голоса, произнес:

– Господа, вы посмели ввалиться в кабинет офицера контрразведки. Еще один шаг, и я открою огонь.

– А какое отношение к контрразведке имеете вы? – послышалось из коридора.

– Позвольте представить, господа, – не вставая, ледяным тоном ответил Рязанов. – Мой товарищ, поручик, князь Ростовцев, Руслан Владимирович.

– А почему в таком виде? – послышался тот же голос.

– Потому, что он только что вернулся после преследования банды, осмелившейся напасть на дежурный наряд у заставы.

Офицеры заметно стушевались, сообразив, что влезли не в свое дело. Все случившееся на лестнице теперь уже не казалось каким-то странным происшествием. Теперь это выглядело как попытка задержать офицера контрразведки при исполнении. Виновник этого торжества, мрачно набычившись, покосился на револьвер в руке Руслана и зло, усмехнувшись, нахально поинтересовался:

– Ростовцев. Это случайно не тот Ростовцев, который всей столице задолжать успел?

– Вполне возможно, что и задолжал. Я с папашей не общаюсь, – равнодушно пожал Шатун плечами. – Так что, если вам вздумалось ссужать его деньгами, с него и получайте. От меня вы только пулю получить можете.

– Я еще не настолько поглупел, чтобы иметь дело с мошенником, – фыркнул в ответ штабс-капитан. – Вы посмели оскорбить меня, сударь, и я требую сатисфакции.

– Сразу видно паркетного шаркуна, – презрительно усмехнулся Руслан. – Во время военных действий любые дуэли запрещены. Считаете себя дворянином, так будьте добры изучить законы и правила империи. Или вам они не писаны?

Ответить штабс-капитан не успел. В коридоре возникло какое-то оживление, и чей-то молодой, еще ломкий голос попросил:

– Господа, прошу прощения, позвольте пройти. Я тут по делам службы. Срочное донесение, господа.

Офицеры расступились, пропуская в кабинет юнкера, в котором Руслан с ходу узнал посыльного от князя Тарханова.

– Ваше превосходительство, пакет из канцелярии генерал-губернатора, – отрапортовал юнкер, обращаясь к Рязанову. – Извольте расписаться и поставить на конверте дату.

Быстро проведя все формальности, граф поблагодарил юнкера и, вскрыв второй конверт, внимательно вчитался в строчки послания.

– Собираемся, Руслан Владимирович. Нас срочно вызывают в Краснодар, – резко помрачнев, скомандовал Рязанов Руслану.

– Едем одни, или поднимать всю команду? – уточнил Шатун, вставая из-за стола.

– Поднимайте. Дело серьезное, – решительно кивнул граф.

– Слушаюсь, – коротко кивнул Шатун, убирая револьвер в кобуру и направляясь к дверям.

– Не так быстро, господин выскочка, – зашипел все тот же штабс-капитан, заступая ему дорогу. – Я с вами еще не закончил. Вы меня оскорбили, и я требую…

– У бабы своей требовать будешь, – прорычал Руслан, всадив кулак ему под ложечку. – Если ты, шаркун паркетный, еще раз посмеешь у меня на пути встать, я тебе, индюк надутый, голыми руками шею сверну. И запомни, тварь. Я на службе, и любой, кто мне мешает исполнять свое дело, враг. Мой и государства. А врагов я уничтожаю, – с этими словами он резким толчком отправил согнувшегося в три погибели офицера в руки его приятелей.

От его разъяренного взгляда собравшиеся дружно подались в разные стороны, растерянно переглядываясь и пытаясь понять, что в услышанном было правдой, а что просто угрозой. Выйдя следом за ним, Рязанов не спеша запер свой кабинет и, повернувшись, устало добавил:

– Господа, поручик Ростовцев, командир группы пластунов, и потому задирать его, это очередной замысловатый способ самоубийства. Не советую. Он шутить не умеет. Совсем. И то, что он пообещал, всегда исполняет свято. Советую это запомнить. А теперь позвольте пройти.

Окончательно растерявшиеся офицеры расступились, с нескрываемой опаской поглядывая на контрразведчиков. Известие о том, что их срочно вызвали во дворец генерал-губернатора, заметно отрезвило горячие головы. Подобные вызовы просто так и кому попало не приходят. Выйдя на крыльцо, Рязанов свистнул, подзывая свою коляску, и повернувшись к Руслану, тихо спросил:

– Сколько времени потребуется твоим казакам, чтобы собраться?

– Думаю, раньше полуночи выехать не получится, – вздохнул Шатун, покосившись в небо. – Половина после выхода, еще и не помылись толком. Может, завтра с утра?

– Нет. Приказано, срочно. По получении приказа, – ответил граф, усаживаясь в коляску.

– Что там произошло? – насторожился Руслан.

– Не знаю. Написано, срочно, со всеми наличными силами, – растерянно качнул Рязанов головой. – Подписано князем Тархановым. Думаю, там случилось что-то из ряда вон. Так что собираем людей, вооружаемся и отправляемся.

– Тогда придется верхом, – буркнул Шатун, с сомнением оглядев коляску. – Этот тарантас нас только задерживать будет.

– Согласен. Найдется в твоем арсенале еще один револьвер? – вдруг спросил Рязанов.

– У тебя ж есть? Неужели потерял? – охнул Шатун.

– Тьфу на тебя, – выругался граф. – Дома лежит. Я второй взять решил. Ну не с карабином же мне по дворцу бегать. И ты себе еще один прихвати. На всякий случай.

– Все так серьезно? – помрачнев, осторожно поинтересовался Руслан.

– Сказал же, не знаю, – скривился граф. – Но мне почему-то кажется, что лишним не будет.

– Добро. Я тогда еще и гранат прихвачу, – подумав, заявил Шатун.

– Бери, – помолчав, кивнул штабс-капитан.

Они вкатили на свое подворье и тут же развили бурную деятельность. Кликнув Васятку, Руслан отправил его в казармы, с приказом срочно всем казакам явиться конно и оружно, а сам отправился мыться и пополнять боеприпасы. На кухне нагрели пару чугунков воды, и Руслан, пройдя в баню, быстро смыл с себя дорожную пыль. Сменив исподнее, он отправился в свой сарай и, вынеся из него ящики с патронами, велел группе охраны раздать их казакам, когда те приедут.

Спустя два часа вся команда стояла во дворе, в две шеренги, а Шатун придирчиво проверял готовность амуниции и состояние оружия. Убедившись, что у каждого бойца при себе имеется тройной боезапас, два комплекта гранат и полные аптечки, он развернулся к крыльцу, на котором нетерпеливо перетаптывался Рязанов, и, кивнув, коротко доложил:

– Мы готовы, Михаил Сергеевич.

– Прекрасно, – обрадовался граф. – Казаки, у нас есть приказ. В срочном порядке прибыть в Краснодар. Что там случилось, мне не известно, но скажу прямо, просто так нас в таком составе не позвали бы. Так что всем быть готовыми к любой неприятности. Поняли?

– Так точно! – неожиданно дружно рявкнули казаки.

– По коням, – скомандовал штабс-капитан, и вскоре отряд на рысях миновал заставу.

В Краснодар они въехали уже под утро, переполошив наряд на заставе. Рязанов предъявил дежурному офицеру бумагу, и тот, взяв под козырек, тут же приказал поднять шлагбаум. Прикинув, что ехать ко дворцу генерал-губернатора в такое время глупо, граф решительно направился к дому князя Тарханова. Как ни крути, а приказ пришел именно от него. К огромному удивлению всей команды, их тут с нетерпением ждали.

Едва приметив кавалькаду, привратник распахнул кованые ворота и, поклонившись, заявил, истово перекрестившись:

– Слава богу, дождались. Хозяин уже раз пять спрашивать изволил, не приехали ли.

Приятели только недоуменно переглянулись. Оставив казаков у крыльца отдыхать после долгой скачки, они взбежали на крыльцо и шагнули в дом. Навстречу им уже спускался сам князь. В мундире, слегка растрепанный и с красными от недосыпа глазами.

– Слава богу, вы здесь, – произнес Тарханов, радостно улыбнувшись. – Прошу ко мне в кабинет, господа. Трофим, вели в кабинет чаю подать и перекусить чего, – быстро скомандовал он вынырнувшему откуда-то слуге.

Проведя офицеров в свой кабинет, он усадил их на широкий кожаный диван и, усевшись за стол, растерянно вздохнул.

– Я понимаю, господа, что нарушил все ваши планы, как личные, так и служебные, но я, признаться, в полной растерянности, – начал князь, оглаживая бороду.

– Давайте начнем с главного, ваше высокопревосходительство, – тут же предложил Руслан, сообразив, что в таком состоянии князь может рассуждать долго.

– Пожалуй, – чуть подумав, вздохнул Тарханов. – Вчера днем на генерал-губернатора было совершено покушение. Слава богу, он жив. Операцию уже сделали, но состояние его вызывает опасения.

– Что требуется от нас? – угрюмо спросил Рязанов.

– Как уже сказал, я в полной растерянности. В его высокопревосходительство стрелял один из офицеров. Так что ваш вызов обусловлен тем, что доверять я могу только тем, в ком могу быть полностью уверен. Это вы, господа. Всем офицерам из окружения генерал-губернатора приказано оставаться дома, а гарнизон находиться на казарменном положении.

– Стрелявшего взяли? – быстро спросил Рязанов.

– Успел застрелиться, – скривился князь.

– Выходит, вы хотите поручить нам расследование этого дела? – осторожно уточнил Руслан.

– Да. И прошу вас с вашими казаками взять дворец губернатора под охрану, – быстро кивнул Тарханов.

– То ли я умный, то ли я красивый. Хоть разорвись, – мрачно проворчал Шатун, вспомнив о предыдущем приказе, по которому они должны были организовать защиту предгорий.

– Если вы о сохранении порядка в предгорьях, то этот вопрос я уже уладил с атаманом казачьего воинства. По его приказу все казаки, способные держать оружие, будут патрулировать тропы и дороги в долину, – тут же отреагировал Тарханов.

– Ну, с расследованием мне все понятно, а зачем охрана? – подумав, поинтересовался Шатун. – Все уже случилось. Так что поздно конюшню запирать, когда коня сперли.

– Понимаю вашу иронию, княжич, но боюсь, что это не последнее покушение, – едва заметно усмехнулся князь.

– Есть какие-то поводы к подобным опасениям? – отреагировал Рязанов.

– Скорее, имеется опаска, – нехотя признался князь. – Во дворце ходили некие слухи, но я не придавал им значения, считая это очередной фрондой молодых офицеров. Как оказалось, я сильно ошибся.

– А жандармы, контрразведка? – не удержался Руслан.

– Они тоже все проворонили, – скривился Тарханов. – Да и не ведут они тут подобной работы. Сами понимаете, резиденция генерал-губернатора. Ну кому в голову придет искать тут заговор?

– Рыба с головы гниет, – не удержался Руслан, получив от графа укоризненный взгляд.

– Увы, но вы правы, как ни горько это признавать, – мрачно кивнул князь.

– Кто сейчас вместо губернатора? – уточнил Руслан.

– Ваш покорный слуга.

– В таком случае я прошу объявить всему двору, что мы и наши люди подчиняемся только вам и генералу Татищеву, как нашему прямому начальству. И любой, кто откажется выполнять наши команды, рискует быть арестованным до выяснения, – решительно заявил Шатун.

Штабс-капитан только кивнул в поддержку, заметив вопросительный взгляд князя.

– Так нам будет легче работать, – коротко пояснил он. – Княжич займется силовой стороной дела, а я возьму на себя дознание по покушению.

– Именно на это я и рассчитывал, господа. Вы и ваши люди можете расположиться здесь. Считайте мой дом вашей временной казармой. Все необходимые приказания я уже отдал, – ответил князь с заметным облегчением.

* * *

Утро началось весело. Во всяком случае, для придворных генерал-губернаторского дворца. Едва прибыв на службу, они с ходу натыкались на казачий заслон, после чего попадали в добрые руки мрачного и не выспавшегося Руслана. Глядя на этого громилу с физиономией, украшенной шрамами, и разного цвета глазами, даже самые наглые разом терялись и вели себя тише воды, ниже травы. Почему-то связываться с этим непонятным поручиком не хотелось.

А если учесть, что рядом с ним постоянно стоял личный ординарец генерал-поручика и товарища генерал-губернатора князя Тарханова, то многим становилось понятно, что делается это все не просто так. В холле дворца стоял длинный стол, на который все входящие выкладывали все имеющееся у них оружие. Любая попытка воспротивиться пресекалась жестко и бескомпромиссно. Бунтаря тут же выводили на лестницу и отправляли восвояси. Случилось в связи с этими мероприятиями и неприятное событие.

Молодой ротмистр, в отлично сидящем мундире и щегольских высоких сапогах, подкатив к крыльцу в роскошной коляске, попытался оттолкнуть вставших на пути казаков. Заметивший это поручик, шагнув вперед, жестким тоном приказал ротмистру сдать все оружие, на что тот, принявшись возмущаться, попытался выхватить из кобуры пистолет. В итоге ротмистра увезли к доктору со сломанной челюстью. Вполне возможно, катясь с лестницы, он сломал себе что-то еще, но это уже были заботы доктора.

Увидев эту стремительную и жесткую расправу, придворные окончательно сникли и покорно исполняли все требования возникшей словно из воздуха охраны. Спустя два часа, когда все прибывшие оказались в здании, Руслан отдал своим подчиненным нужные команды и, прихватив с собой порученца, отправился дальше. Теперь ему нужно было наладить охрану в личном доме самого генерал-губернатора.

Супруга его, напуганная случившимся, только всхлипывала, даже не пытаясь возражать просьбам огромного поручика. Быстренько пояснив всей прислуге, что в случае повторного нападения никакого суда над ними не будет, Руслан свернул пальцами в трубочку серебряный рубль, пообещав сделать то же самое с виновником, после чего слуги начали носиться по всем делам со скоростью электровеников.

Поставив в спальне губернатора два стула у противоположных стен, он оставил у дверей молодого слугу и, усадив на стулья казаков, приказал подпускать к больному только тех, на кого укажет оставленный в комнате посыльный или лично супруга генерала. Все остальные должны посылаться по известному адресу. Применять оружие он им разрешил без всяких ограничений. Казаки, проникнувшись его суровым тоном, молча кивнули и, усевшись на указанные места, замерли, словно статуи.

Отловив доктора, Руслан отвел его в укромный уголок и принялся выспрашивать о полученном генералом ранении. Убедившись, что дело свое врач знает и применять модные настойки не собирается, Шатун несколько успокоился, но попросил доктора в случае обострения или воспалений сообщить ему об этом лично. Прихваченная с собой склянка с пенициллином хранилась в отведенной ему комнате, но использовать это лекарство Руслан пока не решался, решив оставить его как последний шанс.

Следующим делом было обеспечить охрану самого князя Тарханова. Двое казаков с самого утра сопровождали его по всем местам, куда тот отправился, но этого было мало. Была еще и семья, так что, выделив из команды еще трех бойцов, Руслан нарезал им круг задач и, убедившись, что казаки к полученному делу отнеслись со всей ответственностью, собрался возвращаться во дворец, когда в холле его окликнули.

– Руслан Владимирович! Здравствуйте, – раздался мелодичный голос, и, обернувшись, Шатун увидел спускавшуюся по лестнице княжну Наталью.

– Доброе утро, сударыня, – склонил он голову. – Хотя, признаться откровенно, не могу сказать, что оно действительно доброе.

– Понимаю, – едва заметно улыбнулась девушка. – Папенька второй день сам не свой ходит. Даже на слуг накричал, хотя раньше никогда себе такого не позволял.

– Я его понимаю. После такого не то что кричать начнешь, в драку полезешь, – вздохнул в ответ Руслан.

– Я рада вас видеть, Руслан Владимирович, – тихо добавила девушка, подойдя к нему. – Признаться, получив ваше письмо, я подумала, что вам не интересно общаться со мной, но теперь понимаю, что вам просто некогда.

– Вот этого я и боялся, – огорченно вздохнул Руслан. – Поверьте, Наталья Петровна. Получив ваше письмо, я был на седьмом небе, но служба моя не допускает откровенности даже с близким мне человеком. Не приведи господи, попадет то письмо не в те руки, беды не оберемся. И я, и, что самое страшное, вы. Потому я и вынужден был писать о всякой ерунде. Уж простите великодушно.

– Папенька мне так и сказал с самого начала, и потому я совсем не обижаюсь, – улыбнулась в ответ Наталья.

– Приятно иметь дело с умной девушкой и настоящей дочерью офицера, – тут же преподнес Руслан комплимент. – А теперь я еще раз прошу меня извинить, но дел навалилось столько, что шерсть на загривке дыбом. Бежать надо.

– Надеюсь, вечером мы еще увидимся? – тут же спросила девушка.

– Хотел бы я обещать вам это, но боюсь не сдержать слова, – качнул Шатун головой. – Но ночевать я точно сюда вернусь. Если ничего не случится.

– Хорошо. Я буду вас ждать, – чуть погрустнев, кивнула Наталья.

– Очень хочу на это надеяться, – пробурчал Руслан и в стиле рыцарских романов приложился к ее ручке.

Еще раз поклонившись, он круто развернулся и широким шагом направился к дверям. Уже выходя, в отражении на стекле Руслан успел заметить, как княжна крестит его вслед. Едва не споткнувшись на ровном месте, Руслан вывалился на крыльцо и, остановившись, растерянно проворчал:

– Твою мать! Это что сейчас такое было? Неужели она и вправду ко мне что-то испытывает? Да ну, ерунда. Такой рожей только детей пугать.

Но потом, вспомнив, как они веселились на балу и как княжна весело смеялась над его немудрящими шутками, Шатун вдруг понял, что к лицу его она, похоже, уже привыкла. А если вспомнить, что написать ему она решилась первой, да еще и с папашей на эту тему говорила, то получалось, что Наталья и вправду к нему неравнодушна. Окончательно запутавшись в своих выкладках, Руслан решил оставить разгадку этого дела на потом и, вскочив в седло, направил коня ко дворцу.

У входа они встретились с генералом Татищевым, и Руслан, как опытный служака, тут же принялся докладывать своему прямому начальству о проделанной работе. Внимательно выслушав его, генерал кивнул и, устало вздохнув, негромко произнес:

– Вот уж не думал, не гадал, что до подобного позора доживу.

– Прошу прощения, ваше высокопревосходительство, а в чем именно позор? – растерянно уточнил Руслан. – Контрразведка внешним врагом занимается. А тут свои, посконные. Это у жандармов должны пятки гореть.

– Так ведь покушение под самым носом моим случилось, а я не заметил вовремя, – снова вздохнул генерал. – Да и по нашему ведомству новостей добрых не имеется.

– Имеются, ваше высокопревосходительство, – тут же нашелся Шатун. – Просто штабс-капитан Рязанов вам доложить не успел. Вон как закрутилось все. На заставу нападение бандой абреков было совершено. Мы по тревоге свою команду подняли и нападение отбили. А после вдогон пошли. В общем, банда та уничтожена, а главарь ее в камере сидит. Раненый. А еще тропа, которая к аулу непримиримых ведет, из которого банда и была, разрушена. Я как раз из того похода вернулся, когда приказ от князя Тарханова привезли. Только и успел, что помыться да исподнее сменить. А дальше опять в седло и сюда. Так что есть новости добрые.

– Главаря взяли? – оживился Татищев. – Ох, порадовали, голубчик. А что доложить не успели, то и не страшно. Сам вижу, что без дела не сидите. А увидите графа, передайте, чтобы ко мне зашел, как минутка появится. Знаю, что ему поручено, потому и отвлекать лишний раз не хочу.

– Будет исполнено, ваше высокопревосходительство, – бодро пообещал Руслан, вытягиваясь словно на плацу.

– Бросьте, голубчик, – отмахнулся генерал. – Не на плацу. А что служака вы добрый, я и так знаю. В нашем деле не артикул, а служба главное. Ступайте, поручик. Ступайте.

– Слушаюсь, господин генерал, – уже нормальным тоном ответил Шатун и, взбежав по лестнице, первым делом потребовал от казаков доклада о делах, едва войдя в холл.

Услышав, что после устроенного им мордобоя никто даже не пытается возражать введенным ограничениям, Руслан задумчиво осмотрел стол, заваленный всяческим оружием, и, вздохнув, проворчал:

– Это только полумеры. Оружие и тайно пронести можно.

– Так как же быть, княже? – тут же подобрались казаки.

– Сам пока не знаю, – честно признался Руслан. – Обыскивать каждого нам просто не позволят. Как ни крути, а это дворяне. Белая кость, голубая кровь. Сами того хлыща видели.

– Угу. Круто ты с ним, Шатун. Как бы беды не было, – сочувственно вздохнул Андрей, лучший стрелок десятка. Именно поэтому Руслан поставил его на этот пост.

– Думаешь, на дуэль меня вызовет? – иронично усмехнулся Руслан. – Ну, пусть попробует. Я все это не своей волей затеял. А впрочем, будь как будет.

Бог не выдаст, свинья не съест. Но вот как нам от злоумышленников уберечься, это задачка.

– Так может, тебе с начальством поговорить и вправду начать обыскивать всех? – подумав, предложил казак.

– Не дадут нам такого разрешения, – вздохнул Руслан, внимательно оглядывая вошедшего в здание чиновника.

Под мундиром, с правого бока пола слегка у него топорщилась. Шагнув вперед, Шатун встал перед неизвестным и, вежливо поздоровавшись, попросил того показать, что у него лежит в кармане. Чуть вздрогнув, чиновник непроизвольно сделал шаг назад и, медленно опуская руку в карман, с вызовом прошипел:

– Это не ваше дело.

– Сожалею, сударь, но в свете случившегося я вынужден отбирать оружие у всех входящих в это здание. Даже у строевых офицеров. Оставьте его на столе, а уходя, заберете, – настойчиво ответил Руслан, мысленно подобравшись.

Уж очень занервничал этот странный субъект, услышав его просьбу.

– Прочь с дороги, цербер! – неожиданно взвизгнул чиновник, выхватывая из кармана жилетный пистолет.

Взвести курок Шатун ему не дал. Едва заметив блеск оружия, он плавно скользнул вперед и, перехватив его руку, одним движением выбил пистолет. Дальше было просто. Удар под дых, еще один удар по затылку, и вот уже казаки ловко скручивают неизвестного сыромятным ремнем. Вздернув его на ноги, Руслан хищно усмехнулся, заставив чиновника вздрогнуть, и, повернувшись к одному из казаков, приказал:

– Сбегай к штабс-капитану, скажи, еще одного стрелка схватили.

Спустя несколько минут в холл спустились двое казаков из группы охраны и, забрав арестованного, поволокли его в кабинет контрразведки. Генерал Татищев выделил Рязанову один из кабинетов, относившихся к их службе. Еще через десять минут в холле забурлил народ, негромко обсуждая случившееся. Генерал Татищев, услышав, что схвачен еще один заговорщик, буквально расцвел. Спустившись по лестнице с гордым видом, он внимательно выслушал короткий доклад Руслана и, выразив ему и его команде свое удовольствие, отправился обратно.

Сообразив, что контрразведка свой хлеб ест не просто так, чиновники быстро сменили гнев на милость, и даже те, кто громогласно возмущался нововведениями, дружно замолчали, понимая, что шутки закончились. Пользуясь возникшей возможностью, Руслан добавил строгостей и, убедившись, что больше возражать его подчиненным никто не собирается, отправился проверять службу в доме генерал-губернатора, а заодно и написать там отчет для Рязанова. Все равно потребует.

Спустя двадцать минут он вошел в уже знакомое здание и, поднявшись на второй этаж, направился прямо к спальне губернатора. Первым делом нужно было проверить пост там. Толпившиеся в коридоре домашние, близкие и остальные прихлебатели притихли, едва завидев могучую фигуру поручика. Заглянув в спальню, Руслан жестом подозвал к себе одного из казаков и, тихо спросив, как дела, выслушал такой же тихий ответ. Убедившись, что все в порядке, он поблагодарил подчиненных и осторожно прикрыл дверь.

* * *

В очередной раз проверив посты и убедившись, что все идет нормально, Руслан поскакал к дому генерал-губернатора. Тут тоже все было тихо в плане нападений и появления посторонних, но очень непросто с самим раненым. Едва заглянув в спальню, где лежал губернатор, Руслан с ходу наткнулся взглядом на встревоженное лицо врача и, жестом вызвав в коридор одного из казаков, потребовал доклада. Внимательно выслушав все сказанное, он вернул казака на место и, чуть подумав, остался у двери.

Минут через пять из спальни вышел врач и, увидев его, устало вздохнул, понимая, что этому человеку придется говорить всю правду.

– Что? – коротко спросил Руслан, настороженно глядя врачу в глаза.

– Плохо. Пуля попала в грудь. Рану я вычистил, как мог, но боюсь, задето легкое. Поднялся жар, еще немного, и возможен антонов огонь.

– Чтоб тебя, – зло выдохнул Шатун. – Что предлагаете делать?

– Пока его обтирают уксусом, чтобы сбить жар, – пожал врач плечами.

Глядя на его потерянную физиономию, Руслан понял, что врач уже приговорил своего пациента. Впрочем, этого и следовало ожидать. В этом времени люди погибали и от менее опасных ран. Вздохнув, Шатун мысленно махнул на все рукой и, подвинувшись к поникшему лепиле, тихо спросил:

– У вас есть медицинские шприцы?

– Два, но зачем? – растерялся врач.

– Они здесь, или у вас дома? – уточнил Руслан, не отвечая на вопрос.

– Дома.

– Поехали, – скомандовал Руслан и, ухватив врача за рукав, потащил его за собой по коридору.

Челядь только испуганно разевала рот, глядя, как громадный поручик запихнул доктора в его коляску и, вскочив на коня, приказал вознице ехать домой. При этом доктор даже не пытался возражать. Помня, что поручик командует охраной дома, слуги не решились задать ни одного вопроса, но очень скоро о случившемся знали все обитатели дома.

Сам же Шатун, подъехав к дому врача, вместе с ним поднялся в кабинет хозяина и, выбрав подходящий шприц, принялся подбирать к нему пару игл. Собрав комплект, он приказал прихватить все необходимое для инъекций и повел врача обратно. Спустя час с того момента, как они отъехали со двора дома губернатора, слуги были озадачены очередной картиной.

Коляска доктора въехала во двор, и врач поспешил на кухню, по какой-то своей надобности, а верхового поручика перехватили подкатившие в нескольких колясках неизвестные офицеры. Руслан успел по пути обратно коротко объяснить врачу, для чего ему потребовались шприцы и общий принцип действия препарата, который назвал секретной разработкой одного заграничного ученого, которого называли безумным гением. Само собой, и ученый и его имя были вымышленными, но результат испытания препарата в больнице озвучил.

Внимательно его выслушав, врач крепко задумался и пребывал в таком состоянии до самого дома раненого. Решив не беспокоить доктора, Руслан так же ехал весь оставшийся путь молча. Двигавшийся им навстречу выезд заставил парня насторожиться и привычным движением проверить револьвер. На короткой дистанции при большом количестве противников короткий ствол был предпочтительнее. Уже почти поравнявшись с целой вереницей колясок, Руслан вдруг понял, что знает седоков.

Это были те самые офицеры, что ввалились в кабинет Рязанова перед тем, как они получили приказ от Тарханова на выезд. Узнал он и того задиристого штабс-капитана. Мрачно хмыкнув, Руслан свесился с седла и, негромко окликнув доктора, велел тому приготовить шприц и иглы для укола и ждать его у постели больного. А сам, придержав коня у ворот дома, остановил его так, чтобы пропустить коляску врача и помешать подъезжающему выезду.

Выезд остановился, и на мостовую первым выбрался тот самый штабс-капитан. Зло усмехнувшись, он одернул френч и, поправив фуражку, решительным шагом направился к сидевшему в седле Руслану.

– Сударь. Вы такой же трус и подлец, как ваш папаша. Вы посмели оскорбить меня, и я требую удовлетворения. Здесь и сейчас. Больше я не позволю вам прикрываться службой.

– Вы, сударь, белены объелись или просто пьяны? – от удивления Руслан даже разозлиться забыл. – Вам так жить надоело, что вы решили мне вызов бросить?

– Я сказал, здесь и сейчас, – упрямо повторил штабс-капитан.

– Что ж. Это был ваш выбор. Извольте, – оскалился Шатун и, достав из-за спины карабин, повесил его на луку седла. – Каким оружием деремся? – спросил он, иронично разглядывая заметно волнующегося офицера.

– Выбор за вами, – гордо вскинувшись, решительно ответил штабс звенящим от волнения голосом.

– Тогда воспользуемся тем оружием, которое каждый имеет при себе, – тут же ехидно отозвался Шатун.

– Но… но… у меня нет при себе пистолета или ружья, – растерялся офицер. – Дуэльные пистолеты находятся в коляске у моих секундантов.

– Зато у вас имеется при себе сабля, – равнодушно пожал Руслан плечами. – Вы готовы драться ею, или только для красоты ее носите?

– Хорошо. Я буду браться саблей, – вздрогнув словно от пощечины, зло выдохнул штабс-капитан. – Но у вас нет сабли. Чем станете драться вы?

– Тем, что при себе имею, – усмехнулся Руслан в ответ, похлопав ладонью по рукояти топорика.

– Топором против сабли? – растерялся офицер.

– Топором и лопаткой, – ответил Руслан, окончательно добив его этим ответом.

– Но у вас же кинжал есть, – не удержавшись, растерянно пробурчал офицер, окончательно растеряв свой апломб.

– Честное оружие для честного воина, а не для паркетных шаркунов, – зло усмехнулся Шатун, одним движением соскальзывая с коня. – Хотели драки? Вы ее получите.

Сняв пояс с оружием и всю амуницию, Руслан вынул из специальных подсумков указанное оружие и, выйдя на середину улицы, жестко приказал:

– В позицию, сударь.

– Что он делает?! – раздался растерянный возглас.

Штабс-капитан выхватил саблю и, провернув ее в руке, двинулся к противнику. Руслан, плавно поведя плечами, быстро размял шею и, поигрывая своим оружием, сделал шаг навстречу.

– Остановитесь, господа! – послышался все тот же голос. – Это же дуэль, а не бой!

– Я объявил свои условия, он согласился. А дальше Бог рассудит, – отозвался Руслан, не отрывая взгляда от противника.

– Господа, это же безумие! – продолжал надрываться все тот же голос. – Это дикость, господа!

Офицеры, высыпавшие из своих колясок, принялись быстро переглядываться и роптать. Задуманное ими развлечение и вправду превратилось в какой странный фарс, которого они никак не ожидали. Штабс-капитан быстро оглянулся на своих приятелей и, сообразив, что дело пошло совсем не так, как планировалось, резко взмахнул саблей, пытаясь то ли отогнать противника, то ли дотянуться до него на длинной дистанции.

Плавно шагнув в сторону, Руслан пропустил мимо свистнувший в воздухе клинок и ловко провернул в руках свое оружие, заставив офицера испуганно отшатнуться.

«Да ты меня боишься до мокрых штанов», – зло усмехнулся про себя Руслан, еще раз повторяя то же движение.

– Кто-нибудь, дайте же поручику саблю, – неожиданно попросил все тот же голос. – Уравняйте оружие.

– Каждый дерется своим, – прорычал Руслан, плавно смещаясь из стороны в сторону.

Понимая, что выбор этот был сделан не просто так, штабс-капитан принялся полосовать воздух перед собой, словно пытаясь хоть как-то зацепить противника. Похоже, сложившаяся ситуация окончательно выбила его из колеи. Мягко двигаясь на чуть согнутых в коленях ногах, Руслан уловил ритм этих ударов и, выбрав момент, стремительно метнулся вперед. Топорик с лязгом ударил по плоскости клинка, отбрасывая саблю гораздо дальше, чем планировал ее хозяин, а сам Шатун, моментально обернувшись вокруг своей оси, чтобы как следует разогнать лопатку в левой руке, нанес удар отточенным ребром по шее противника.

Раздался ни с чем несравнимый хруст, и штабс-капитан, замерев, выронил саблю. Задребезжав, клинок ударился о мостовую, а следом за ним, хрипя и булькая разрубленной гортанью, повалился и ее владелец. Выдергивая из раны лопатку, Шатун одновременно сделал шаг в сторону, чтобы не запачкаться хлынувшей кровью, и, отступив от тела, мрачно спросил, проворачивая оружие в руках так, чтобы капли крови долетели до остальных офицеров:

– Кто еще посмеет назвать меня трусом и подлецом?

– Вы… вы же убили его, – раздался в ответ все тот же голос.

– Вы не поверите, господа, но на дуэлях иногда убивают, – фыркнул Руслан в ответ.

Столпившиеся офицеры растерянно пялились на оплывающее кровью тело. Все еще подергивавшиеся в агонии конечности погибшего словно заворожили их. Только теперь Руслан вдруг понял, что все они не старше тридцати. Молодые, холеные, лощеные, в роскошных мундирах из дорогого сукна. Но при этом никогда не нюхавшие крови и пороха. Так называемые офицеры мирного времени. Да, они иногда сходились в дуэльных поединках, стреляли из различного оружия на стрельбище, но еще никогда не видели настоящую смерть в лицо.

Затянувшуюся немую сцену нарушило появление кареты, за которой ехали четыре казака из команды Руслана. Едва завидев командира с оружием в руках, против кучи каких-то военных, казаки пришпорили коней и понеслись вперед, на ходу вскидывая карабины и щелкая затворами.

– Что случилось, Шатун? – зло скалясь, спросил Роман, беря офицеров на прицел.

– Отставить. Все уже кончилось, – вздохнул Руслан, вешая топорик на пояс и доставая из кармана платок, чтобы протереть лопатку.

– Держи, эта с маслицем, – проворчал следопыт, выхватывая из сумки тряпицу и протягивая ее командиру.

– Благодарствую, – кивнул Руслан, мрачно поглядывая на остановившуюся карету. Он уже понял, кто именно приехал, и теперь раздумывал, чем для него вся эта история закончится.

– Что здесь происходит? – привел офицеров в чувство командирский рык князя Тарханова. – Как прикажете это понимать, господа? Вы в своем уме? Что вы тут затеяли, я вас спрашиваю? Поручик, докладывайте, – повернулся он к Руслану.

– Осмелюсь доложить, ваше высокопревосходительство, сей штабс-капитан еще в Пятигорске пытался помешать мне пройти на доклад к штабс-капитану Рязанову, за что и был спущен мной с крыльца. Чуть позже, ворвавшись в кабинет графа, он пытался вызвать меня на поединок, но был вынужден отступить, когда ваш посыльный вручил графу пакет от вас и мы поспешили по вашему вызову. А теперь, приехав сюда, потребовал сатисфакции немедленно. Результат данного поединка перед вами, – коротко поведал Шатун.

– Понимаю, что вы многое упустили, но сейчас это не важно, – мрачно хмыкнул князь и, повернувшись к остальным, уточнил: – Кто-то может еще что-то добавить к сказанному? Все так и было?

Быстро переглянувшись, офицеры дружно закивали в нарушение всех уставов и уложений. Глядя на эту растерянную толпу, князь только удрученно покачал головой и, презрительно скривившись, фыркнул:

– Офицеры. Паркетные шаркуны, а не офицеры. Вы хоть понимаете, господа, что вы только что нарушили высочайший указ, запрещающий любые дуэли во время проведения военных действий? И это те, кому поручено провести проверку готовности наших войск? Да вы сами хуже врага. Прочь с глаз моих. О ваших художествах я отпишу лично его величеству. А вы, поручик? – повернулся он к Руслану. – От вас я подобного никак не ожидал.

– Виноват, ваше высокопревосходительство, но терпеть оскорбления не привык и отвечаю на них, как умею, – угрюмо ответил Руслан, выразительно покосившись на труп.

– Понятно, – вздохнул Тарханов.

Потом, задумчиво осмотрев Руслана, он перевел взгляд на все еще толпящихся неподалеку офицеров и, хмыкнув, произнес, не понижая голоса:

– Вас сравнить, так матерый волк против своры домашних собачек. Вроде и там и там одинаково. Клыки, когти, а как схватятся, только клочки от своры летят. Казаки, – повернулся он к своему сопровождению, – кто-нибудь в больницу съездит пусть. Из покойницкой телегу чтоб прислали. Скажете, я велел. Поручик, за мной. У нас дело стоит, а вы тут развлекаетесь, – ворчливо закончил он, направляясь на подворье губернаторского дома.

* * *

– Вы понимаете, юноша, что с вами станется, ежели об этой истории станет известно в столице? А известно будет, уж вы мне поверьте, – тяжело вздохнув, мрачно спросил князь Тарханов. – Думаю, просто опалой вам будет не отделаться.

– При всем уважении, ваше сиятельство, но, как уже говорил, оскорблений я никому не спускаю. А что до наказания, что ж, делай, что должен, и пусть будет, что будет. Я их много раз предупреждал, что нахожусь на службе. Их это не остановило. Итог вам известен.

– Это я уже понял, – снова вздохнул князь. – Что ж, как и обещал, я лично отпишу его величеству, но что уж он там решит, одному богу известно. Так что имейте это в виду.

– Благодарю, ваше сиятельство, – кивнул Руслан, пытаясь закруглить разговор

– Что там с генерал-губернатором? – сменил Тарханов тему.

– Доктор считает, что возможно воспаление. Антонов огонь, попросту говоря.

– Только этого не хватало, – всполошился князь. – И что он делать собирается, лекарство имеется?

– У него нет.

– Но ведь это… Это недопустимо!

– Я сказал, у него нет, – повторил Руслан, выделив голосом ключевое слово. – Но подходящее лекарство есть у меня.

– У вас?! Откуда?!

– Как вам известно, я долгое время служил за границей, – осторожно напомнил Руслан. – Был там один то ли гений, то ли безумец, но лекарство от всяческих воспалений он придумать сумел. А я смог добыть его формулу. Но считаю своим долгом предупредить, что в нашей стране оно опробовано только на двух больных.

– И как? – уточнил князь, затаив дыхание.

– Оба поправились.

– Так что же вы стоите, голубчик. Немедленно дайте это лекарство его сиятельству. Слышите, немедленно!

– Этот препарат вводится путем инъекции, то бишь укола в мышцу. Я и отлучался отсюда с доктором для того, чтобы подобрать нужный шприц и привезти все необходимое сюда, – ровным тоном пояснил Руслан.

– То есть у вас все готово? – заметно растерялся Тарханов.

– Врач готовит шприцы, но мне требуется ваше разрешение для проведения подобной инъекции. Это не биндюжник с привоза, и в случае неудачи тут и каторгой не отделаешься.

– Понимаю ваши опасения, голубчик. Но это хоть какой-то шанс, – помолчав, тихо проворчал Тарханов и, махнув рукой, решительно закончил: – Делайте, что считаете нужным. Думаю, вы не просто так завели разговор об этом лекарстве. Любому, кто посмеет возражать, можете отвечать, что это мой приказ.

«Блин, у мужика яйца железные, – уважительно подумал Руслан, удивленно рассматривая ссутулившегося князя, тяжело навалившегося на стол. – Зная, что препарат не проверен, сознательно пойти на риск, это нужно характер иметь».

– Скажите, Руслан Владимирович, как вы относитесь к моей дочери? – вдруг спросил Тарханов, не поднимая взгляда.

– Наталья Петровна мне очень нравится, – честно признался Руслан, едва не поперхнувшись от такого перехода.

– И все? – подтолкнул его Тарханов, поднимая голову.

– Ваше сиятельство. У меня, кроме жалованья и оружия, ни кола, ни двора. Даже живу в доме, который служба наша арендует для офицеров. Так что быть очередным охотником за большим приданым не хочу. Уж простите великодушно, противно. Да и слава о фамилии нашей ходит такая, что не приведи господи, спасибо папаше моему. В общем, жених я еще тот, – грустно усмехнулся Руслан, внимательно отслеживая реакцию собеседника.

– Понимаю, – задумчиво кивнул Тарханов.

– Признаться, я был сильно удивлен, когда получил письмо от Натальи Петровны. Думал, вы сразу запретите ей подобные эскапады, – откровенно признался Шатун, решив попробовать князя на излом.

– И узнав об этом, были бы оскорблены? – тут же последовал вопрос.

– Нет, – качнул Шатун головой. – Я бы вас понял.

– Благодарю, Руслан Владимирович, – помолчав, снова вздохнул князь. – За откровенность и за честную службу.

– Разрешите идти, ваше сиятельство? Нужно подготовить все к лечению, – осторожно напомнил Руслан.

– Ступайте, голубчик. Ступайте. И еще, – добавил князь, застав выходившего Руслана уже в дверях, – я не против вашей переписки с Натальей.

– Благодарю, ваше сиятельство, – негромко ответил Шатун, едва заметно улыбнувшись.

Выбравшись из малой гостиной, где проходил этот разговор, Руслан быстрым шагом прошел на кухню и, убедившись, что к лечению почти все готово, сказал доктору, что будет ждать его в спальне раненого. Пройдя в нужную комнату, он выгнал из спальни сиделку, приказав ей принести чистых бинтов, горячей воды и уксуса, а сам, решительно отодвинув шторы, распахнул окно.

Помещение нуждалось в срочном проветривании. На улице и так было не холодно, а тут еще спальню запечатали так, что дышать было нечем. С учетом того, что у раненого начался жар, это был один из способов побыстрее его просто добить. Убедившись, что в спальне стало можно просто спокойно дышать, Руслан аккуратно закрыл окно и, услышав стук в двери, кивнул одному из дежурных казаков.

Вошедший доктор, увидев отодвинутые шторы, скривился, но спорить не рискнул. Шедший следом за ним слуга внес чугунок, в котором стерилизовался шприц. Поставив его на столик у кровати, слуга вопросительно посмотрел на врача, но тот только неопределенно пожал плечами, переадресовав его к Руслану. Оглядевшись, Шатун отпустил слугу и, осторожно откинув одеяло, попросил:

– Помогите мне снять повязку, доктор.

– Зачем? – насторожился врач.

– Хочу сам осмотреть рану. Будем надеяться, что воспаление еще не достигло необратимого размера.

– Вы что-то понимаете во врачевании?

– Как и любой, умеющий наносить подобные раны профессионально, – подпустил Руслан многозначительного туману.

Неопределенно пожав плечами, врач принялся ловко снимать повязку, попросив казаков поддержать тело. Закончив, он одним резким рывком сорвал набухший кровью тампон и отступил в сторону, освобождая место. Наклонившись к телу, Руслан старательно принюхался и, не уловив идущих от раны неприятных запахов, мысленно обрадовался. Похоже, все еще можно было исправить. Достав из сумки склянку с пенициллином, он выловил из чугунка шприц и иглу и принялся набирать в него препарат.

Бросив на внимательно следившего за каждым его движением врача быстрый взгляд, Руслан приказал одному из казаков осторожно раздвинуть края раны и принялся вливать в нее препарат тоненькой струйкой. Очень скоро из раны начала выступать кровь и небольшие сгустки гноя.

«Вовремя успели, – подумал Руслан, продолжая работать. – Сильно загноиться рана не успела. Будем надеяться, что все обойдется».

Убедившись, что дальше из раны потекла только чистая кровь, смешанная с препаратом, он наложил на нее чистый тампон, посыпанный стрептоцидом, и, снова набрав в шприц лекарство, сделал инъекцию. Разобрав шприц, Руслан опустил его в кипяток и, спрятав склянку в сумку, повернулся к врачу:

– Наложите повязку, доктор.

– Хорошо. Но что дальше? – спросил врач, не двигаясь с места.

– А дальше я попрошу вас оставить здесь профессиональную сиделку, которая будет тщательно отслеживать состояние раненого. Я должен знать все о течении его болезни. Поверьте, это очень важно.

– Надеюсь, я не пожалею об этом, – вздохнул врач, принимаясь за перевязку.

– Князь Тарханов дал мне полный карт-бланш на все действия, – вздохнул Руслан. – Так что можете не особо беспокоиться.

– Я врач. Я не могу не беспокоиться о своем пациенте, – с пафосом высказался доктор.

– Это делает вам честь, сударь, – кивнул Шатун и, не прощаясь, вышел из спальни.

Больше ему тут делать было нечего. Выйдя из дома, Руслан отвязал коня и, вскочив в седло, поехал проверять посты. Во дворце губернатора тоже все было спокойно. Больше никто не пытался возражать против разоружения или качать права. Да и схваченный казаками стрелок уже вовсю давал показания, так что Рязанов старательно раскручивал имевшийся заговор, носясь по городу с пятеркой казаков.

Убедившись, что все в порядке, Руслан уже снова сел в седло, когда из здания быстрым шагом вышла группа все тех же столичных офицеров и направилась прямиком к нему. Удивленно хмыкнув, Руслан придержал коня и, оперевшись на луку седла, принялся ждать. Подойдя, офицеры быстро переглянулись, и вперед шагнул невысокий крепыш с погонами майора.

– Господин поручик, я уполномочен принести вам наши извинения от лица всех стоящих перед вами офицеров, – поиграв скулами, решительно заявил майор. – Штабс-капитан Карецкий сделал глупость, за что и поплатился, а мы по собственному недомыслию пошли у него на поводу. Признаться, Карецкий всегда отличался вспыльчивым характером, – добавил майор, смущенно поправляя щегольские усики.

– Ваши извинения приняты, господа. Но считаю своим долгом сразу предупредить вас, что влиять на решения князя Тарханова я никак не могу. К сожалению, он видел все своими глазами, – развел Руслан руками. – Могу только обещать, что не стану просить его раздуть это дело. Признаться, мне и самому все это было неприятно.

– Благодарю вас, поручик. Будете в столице, не премините повидаться. Майор Данилов, к вашим услугам, – щелкнул офицер каблуками.

– Весьма признателен, господин майор, – вежливо кивнул Руслан. – А теперь прошу меня извинить, господа. Я должен ехать. Служба.

С этими словами развернув коня, Руслан рысью направил его в сторону дома князя Тарханова. Хоть сам князь и находился под постоянным присмотром казаков, о возможном нападении на его семью забывать не стоило. Заговорщикам вполне могла прийти в голову подобная мысль. Размышляя по пути о причинах, побудивших столичных офицеров пойти на примирение, он понял, что гадать так можно до морковкина заговенья. Слишком мало было исходных данных. Точнее, их вообще не было.

Проверив посты, Руслан уже собирался ехать дальше, когда его отловила княжна Наталья. Не мудрствуя лукаво, девушка дождалась его у коня, оставленного у крыльца.

– Руслан Владимирович, вы опять собираетесь куда-то ехать? – спросила девушка, укоризненно качая головой.

– Увы, Наталья Петровна, но мы вынуждены были взять под охрану сразу три места, так что проверка постов это моя прямая обязанность в данный момент, – вздохнул Руслан.

– И поесть вы, конечно, тоже не успели, – лукаво улыбнулась княжна.

– Как раз собирался что-нибудь перехватить по дороге, – честно признался Шатун.

– Ну уж нет, – тут же отреагировала девушка. – Раз уж вы здесь, то я вас сама и накормлю. Идемте, – приказала она не терпящим возражения тоном.

Дождавшись, когда Руслан умоется у колодца, она ухватила его за руку и словно школьника повела кормить. Усадив парня в малой столовой, Наталья принялась потчевать его всяческими разносолами. Удивленно разглядывая это изобилие, Руслан только головой изумленно качал. Старательно пробуя каждое блюдо, он пытался понять, что тут вообще происходит. Сначала князь, со странными вопросами. Теперь княжна, с разносолами.

Проскользнувшая в столовую младшая княжна Лизавета, увидев картину кормления, лукаво улыбнулась и с невинным выражением на мордашке ангельским тоном поинтересовалась:

– И как вам нравятся эти блюда, сударь?

– Должен признать, приготовлено очень вкусно. А главное, пряностей как раз на мой вкус, – одобрительно кивнул Руслан.

– Надо же, сестричка угадала, – повернулась Лизавета к сестре.

– Лизка, я тебя прибью, – прошипела Наталья, заметно краснея.

– Так это вы готовили? – изумился Руслан. – Сами?

– С самого утра всю кухню вверх дном переворачивает, – тут же наябедничала младшая сестра и, расхохотавшись, выскочила за дверь, увидев, как Наталья сдергивает с плеча полотенце.

– Признаться, я польщен, сударыня, – пробормотал Руслан, пытаясь вспомнить, что положено говорить в подобных случаях. – Вот уж не ожидал, что вы окажетесь такой замечательной хозяйкой.

Услышав это, Наталья мило покраснела и польщенно улыбнулась в ответ.

* * *

Все когда-нибудь заканчивается. Закончилось и это сумасшедшее расследование. В итоге в камерах оказалось в общей сложности два десятка человек разного сословия. Еще семеро успели сбежать, бросив все, включая собственные семьи, что повергло весь двор генерал-губернатора в полный шок. В общем, все шло к завершению и громкому судебному процессу, когда в канцелярию пришло письмо от самого императора. Вот тут насторожились все.

Руслан, который все эти перипетии умудрился оставить в стороне, услышал об этом письме случайно и, даже не успев как следует все обдумать, на автомате заявил:

– Не будет никакого суда. В столицу увезут, а там или удавят втихаря, или за границу вышлют.

– С чего ты взял? – удивился Рязанов, услышав эту фразу.

– Не нужен никому в военное время такой заговор, – пожал плечами Шатун, вскакивая в седло.

Рязанов только недоуменно плечами пожал. Ему, как служаке до мозга костей, подобные интриги в собственном государстве были просто возмутительны. Впрочем, будучи прагматиком, спорить он не решился. Уж слишком хорошо помнил, что историю государства его приятель знает лучше него самого. Особенно ту ее часть, которая еще не случилась. Но как оказалось, не правы были оба.

Генерал-губернатор, которому хватило двух уколов, чтобы ударными темпами пойти на поправку, внимательно прочел письмо и аккуратно, почти благоговейно убрав его в особую папку, приказал вызвать генерала Тарханова. О чем они говорили, так и осталось тайной, но очень скоро от Рязанова потребовали передать оформленное дело в суд, а сами офицеры получили категоричный приказ оставаться в Краснодаре.

Посты, которые несли казаки, были переданы частям, переподчиненным жандармерии для поддержания порядка и благочиния, так что приятели неожиданно поняли, что оказались не у дел. Это было словно пыльным мешком из-за угла. Так обычно и бывает, когда долгое время усиленно чем-то занимаешься, а после дело неожиданно оказывается оконченным. Человек вдруг осознает, что все сделал, и понимает, что у него непонятно откуда появилась куча свободного времени.

Так было и у приятелей. Проснувшись в первый свой выходной ни свет ни заря, оба неожиданно осознали, что никуда бежать не надо и их никто нигде не ждет. Встретившись в малой столовой за завтраком, офицеры недоуменно оглядели друг друга и, не сговариваясь, высказали одну и ту же мысль:

– Нужно привести себя в порядок.

Попросив управляющего затопить баню, офицеры отправились по магазинам. Если вспомнить, что из дома их выдернули в пожарном порядке, то становится вполне понятно, что, кроме запасного исподнего и туалетных принадлежностей, у обоих с собой ничего не было. И это нужно было срочно исправить. В первом же магазине Руслан, увидев местные цены, мысленно похвалил себя, что не забыл прихватить денег.

Рязанов, даже имея титул и длиннющую родословную, тоже не удержался, тихо выругавшись от этого зрелища.

– Местная столица, чтоб ей, – буркнул штабс-капитан, разглаживая усы.

– Не переживай. Прорвемся, – вздохнул в ответ Шатун.

Прикупив шелковое исподнее, носовые платки, отрезов на портянки и по паре новых хромовых сапог, офицеры вернулись обратно в дом князя Тарханова. Переезжать, едва закончив дело, они не решились. Такое нужно было заранее утрясти с хозяином дома. Попарившись в бане и приложившись к жбану холодного, из ледника, пива, приятели вернулись в отведенные им комнаты и принялись развлекать себя в меру своего разумения.

Руслан, недолго думая, занялся оружием. Вычистив все стволы, он смазал и проверил заточку каждого клинка, когда неожиданно раздался тихий стук в дверь. Поднявшись, Шатун рывком распахнул створку и удивленно уставился на княжну Наталью.

– Сударыня, – взяв себя в руки, поклонился Руслан. – Я могу быть чем-то вам полезен?

– У меня есть к вам небольшая просьба, Руслан Владимирович, – мило покраснев, ответила девушка. – Я прошу вас сопроводить меня для поездки в торговые ряды. Признаться, после всего случившегося я опасаюсь ездить только со служанкой.

– Конечно, Наталья Петровна, – снова склонил голову Руслан. – Я только оденусь, и через десять минут буду в вашем распоряжении.

– Жду вас на крыльце, Руслан Владимирович, – улыбнулась княжна и, развернувшись, направилась к себе.

Быстро одеваясь, Руслан лихорадочно соображал, что из оружия взять с собой. С одной стороны, они едут по магазинам, а с другой он ведь точно знает, что даже в столице этого края не безопасно. Так что револьверы и кинжал, это даже не оговаривается. А пара метательный ножей отправилась за голенища сапог. Прихватив из ранца пачку ассигнаций, Руслан выскочил из комнаты и быстрым шагом направился к лестнице.

Кучер уже подал коляску, так что ждать долго не пришлось. Следом за Русланом из дома вышла княжна в сопровождении молоденькой служанки, и Шатун, вежливо подав дамам руку, помог им устроиться на сиденье. Усевшись напротив княжны, как это было положено по этикету, он стукнул пальцем в спину кучеру, и тот тряхнул поводьями, выводя коляску со двора. Минут через двадцать они подкатили к местному гостиному двору. Судя по всему, возница точно знал, куда ехать, поэтому, едва коляска остановилась, Руслан выскользнул из салона и, развернувшись, подал княжне руку.

Как оказалось, Наталья собралась приобрести товары для рукоделья. Это Шатун понял, только войдя в магазин. Сообразив, что крепко влип, Руслан испустил мученический вздох и, прислонившись к ближайшей стене, замер, приготовившись к долгому ожиданию. Но неожиданно к нему подошла одна из девиц, работавших в магазине, и, позвав за собой, повела к дальнему прилавку. Как оказалось, рядом с ним было что-то вроде комнаты ожидания. Пара кресел, небольшой столик и какие-то газеты на нем. В общем, все, что может хоть немного скрасить долгое ожидание.

Усевшись в кресло, Руслан вежливо отказался от кофе и, развернув газету, попытался сосредоточиться на чтении, но крутившиеся в голове мысли никак не давали ему осмыслить текст. Шатун никак не мог понять, зачем княжна потащила его по магазинам. В то, что она чего-то боится, Руслан не верил ни на секунду. Спустя несколько минут Шатун обозвал себя тупым ослом и едва не расхохотался в голос. Все оказалось гораздо проще.

Местное общество было весьма консервативно, и даже то, что офицеры остановились на постой в доме князя, уже могло быть расценено как порушение устоев. Побыть вдвоем с княжной, чтобы случайно не ославить ее, Руслан не мог. Вот девушка и выбрала столь простой и вполне доступный способ. Все чинно, благородно и вполне в духе времени. Придя к такому выводу, Шатун облегченно вздохнул и принялся размышлять над тем, как ему быть дальше.

Наталья ему действительно нравилась, но становиться альфонсом и посмешищем всего местного общества Руслан не собирался. Да, деньги у него были, но их нужно было как-то легализовать. Но как, ему пока не удавалось придумать. Да, многие его придумки уже начали приносить не большой, но регулярный доход, но этого было слишком мало. От размышлений его оторвал вопрос внезапно появившейся княжны. Держа в руках ленты разного цвета, девушка поинтересовалась, какие лучше взять.

– Вот это я влип, – растерянно буркнул Руслан и, сделав вид, что внимательно рассматривает ленты, глубокомысленно высказался: – Думаю, будет лучше взять всех цветов. Где-нибудь да пригодятся. Есть они не просят, а запас лишним не бывает.

– А вы хитрец, князь, – рассмеялась девушка и отправилась к прилавку.

Переведя дух, Шатун вернулся в кресло и снова взялся за газету. Еще минут через двадцать Наталья, наконец, закончила это непотребство, и они отправились дальше. Пройдясь по полдюжине магазинов, она приметила что-то вроде кафе и, повернувшись к Руслану, спросила:

– Князь, вы любите кофе?

– Я люблю настоящий кофе. А то, что варят тут, только так называется. Настоящих мастеров по этому напитку здесь почти нет.

– А вы умеете варить его? – тут же последовал вопрос.

– Да. Не стану хвалиться, но варить кофе меня учил настоящий мастер этого дела.

– Тогда не помешает купить зерна и проверить это, – улыбнулась Наталья.

– А к чему вы вдруг спросили про кофе? – додумался уточнить Шатун.

– Я люблю кофе, – ответила девушка, мило улыбнувшись.

– Тогда нам не помешает выпить по чашечке, – предложил Шатун, кивая на непонятную забегаловку, из которой весьма ощутимо тянуло ароматом напитка.

– Идемте, – решительно кивнула Наталья, беря его под руку.

Они успели сделать всего несколько шагов, когда за спиной прозвучал громкий нетрезвый голос:

– Осетинские башни гулять пошли!

Вздрогнув, Наталья резко поникла головой и ссутулилась, словно пытаясь скрыть свой рост. Чувствуя, что звереет, Руслан осторожно снял ее пальчики со своего локтя и, развернувшись, нашел взглядом пьяного юмориста. Четверо молодых людей, явно не простого происхождения, весело скалились, глядя на него.

«Понятно. Золотая молодежь гуляет», – проворчал про себя Руслан, шагнув к ним.

– Кто это сказал? – спросил он, оглядывая пьяную компанию.

– Ну я, – выдвинулся вперед крепыш лет девятнадцати. – И что ты мне сделаешь, казак?

Стремительно всадив ему кулак в солнечное сплетение, Руслан схватил дурака за горло и, медленно сжимая пальцы, прошипел:

– Или вы все сейчас дружно попросите у княжны прощения, или я ему глотку вырву.

Схваченный недоросль хрипел и уже начал синеть, когда один из его приятелей вытянул из кармана жилетный пистолет. Не давая ему навести оружие, Руслан швырнул того, что был у него в руках, на вооруженного приятеля, и оба недоросля повалились на мостовую. Не давая им опомниться, Шатун выбил пистолет и дважды пнул лежащих, заставив их скрючиться в позе эмбриона.

– Извинитесь, или на всю жизнь искалечу, – зарычал он, сбивая кулаком еще двоих.

При его росте, весе и умении бить это было не сложно. Ушибленные недоросли, сообразив, что шутка зашла слишком далеко, кое-как прохрипели извинения, и Руслан, посмотрев на девушку, вдруг понял, что вечер безнадежно испорчен. Махнув на них рукой, Наталья развернулась и уныло побрела к коляске. Плюнув, Руслан поспешил следом. Свидетели этой безобразной картины возмущенно звали полицию, но ее, как обычно, в нужный момент не находилось.

Всю дорогу до дома Наталья молчала, погрузившись в свои мысли. Руслан несколько раз делал попытку ее разговорить, но княжна отделывалась только короткими ответами. Мрачно вздохнув, Шатун сгоряча предложил вернуться и вообще открутить дуракам пустые чугунки, которые они носили вместо голов, на что княжна только грустно улыбнулась и молча покачала головой.

– Это приезжие, Руслан Владимирович, – вздохнула она после долгого молчания. – Местным я всем известна, так что они проходят молча. А вот такие… – Наталья замолчала, едва слышно всхлипнув. – Вы ведь не сможете сопровождать меня всегда, – переведя дыхание, продолжила девушка.

– За такие шутки наказывать надо жестко, чтоб другим неповадно было, – упрямо качнул Шатун головой.

– Как вы сегодня? – иронично поинтересовалась девушка.

– Поверьте, это я их только погладил, – фыркнул Руслан. – В следующий раз так легко не отделаются.

– Завтра их родители подадут на вас жалобу в полицейский участок, – презрительно скривилась княжна. – И полицмейстер прибежит к папеньке на вас жаловаться. Он ведь сразу поймет, кто это был и где этот кто-то служит.

– Пусть жалуется. Надо будет, и ему морду набью, – отмахнулся Руслан.

– А если он к генерал-губернатору пойдет? – с интересом добавила Наталья.

– Будет тот же результат, – равнодушно пожал Шатун плечами.

– Вы вообще никого не боитесь? – растерялась девушка.

– Никого не боятся только дураки, сударыня. А я живу по тому правилу, что и мои казаки. Ответ держать я буду только перед Богом и своим прямым начальством. А остальные пусть катятся к черту. Я земле русской служу, а не чиновникам.

* * *

Как оказалось, Руслан слишком плохо думал о местной политической системе. Суд над заговорщиками был публичным и весьма громким. Газеты старательно освещали все события в зале суда, обсуждая каждое сказанное слово. В итоге все арестованные получили каторжные сроки, их близкие и родственники лишились всех титулов, чинов и званий и были сосланы на поселение в Сибирь. Имущество заговорщиков было передано в казну губернии, а генерал-губернатор получил право награждать выморочным имуществом лиц, особо отличившихся при раскрытии данного дела.

Успевшие же покинуть территорию империи были осуждены заочно и приговорены к пожизненной каторге, в случае их поимки. Вот этот момент Руслана удивил более всего. Ну не помнил он, чтобы где-то в учебниках истории, даже имевших гриф ДСП, упоминались подобные случаи. Впрочем, историю и тому подобные науки он изучал скорее факультативно. Ну не для того их готовили. Совсем.

После оглашения вердикта суда приятели вернулись домой и, не сговариваясь, принялись собираться в обратный путь. Как сказал классик, мавр сделал свое дело, мавр может уходить. Примерно такими словами Руслан подытожил их деятельность в городе. Согласно кивнув, Рязанов, после долгих раздумий, отправился за инструкциями к генералу Татищеву. От начальства он вернулся весьма удивленным и задумчивым. Как оказалось, генерал велел им не спешить с отъездом.

Вот тут и Руслан удивился, окончательно запутавшись в местных реалиях и приказах. Спустя неделю после суда их вызвали во дворец генерал-губернатора. Вычистив мундиры и оружие, офицеры в назначенный час вошли в приемную и, представившись секретарю, удивленно переглянулись. Тут же в приемной обнаружился и генерал Татищев. Увидев своих подчиненных, генерал поднялся и, отведя приятелей в уголок, тихо сообщил:

– Его высокопревосходительство весьма довольны вашим рвением, господа. Так что считайте, настал ваш звездный час. Дам один совет. Послушайте старика, господа. Не вздумайте ни от чего отказываться, – тут он выразительно покосился на Руслана. – Догадываюсь, что ваши чаяния могут не совпадать с реалиями, и кто-то из вас мечтает уехать отсюда в столицу, но поверьте, господа, обстоятельства для вас весьма благоприятны, и карьеру вы можете сделать серьезную именно здесь. На Кавказе. Запомните мои слова, молодые люди. Запомните, – повторил он и, вздохнув, отошел в сторону.

– О чем это он? – удивленно поинтересовался Руслан, проводив генерала взглядом.

– Даже представить не могу, – растерянно буркнул штабс-капитан. – Но в любом случае я ни от чего отказываться не собираюсь. В моем положении любое лыко в строку. Да и тебе тоже. Надеюсь, ты в столицу не рвешься?

– Миша, я псих, но не идиот, – фыркнул Руслан. – Нет уж. Я предпочитаю жить по солдатской науке. Поближе к кухне, подальше от начальства.

Рязанов тихо рассмеялся этой немудреной шутке. От разговора их отвлек секретарь. Выйдя из кабинета генерал-губернатора, он вернулся и, придерживая открытую дверь, сообщил:

– Господа, вы можете войти.

Пропустив вперед генерала, Руслан следом за графом шагнул в кабинет и, уже привычно приняв уставную стойку, замер перед роскошным резным столом. Помимо хозяина в кабинете обнаружился князь Тарханов, сидевший в гостевом кресле у стола.

– Проходите, господа, проходите, – улыбнулся губернатор, рукой указывая на стулья, стоявшие у стены. – Рад вас видеть. Простите, что не встаю перед героями, но, думаю, вы меня извините.

– Не стоит беспокоиться, ваше высокопревосходительство, – нашелся генерал Татищев и первым уселся на указанный стул.

Офицеры, как и положено умным подчиненным, молча последовали примеру своего прямого начальника и, четко выдерживая паузу, согласно чинам, расселись.

– Признаться, господа, прям и не знаю, с чего начать, – вздохнул губернатор. – С одной стороны, по службе вы такое дело сделали, что впору в церкви молебен за ваше здравие заказывать, а с другой – меня тут уже жалобами завалили. И ладно бы наши, местные. Этих я всегда могу к ногтю прижать. Так ведь и приезжие жаловаться прибежали. Не догадываетесь почему, поручик? – неожиданно обратился он к Руслану.

– Могу только предполагать, ваше высокопревосходительство, – вскочив, бодро отрапортовал Шатун.

– Да сидите вы, поручик. Не на плацу, – отмахнулся губернатор. – Так я вас внимательно слушаю.

– Ну, вариантов тут только два. Или жаловались офицеры, которые приезжали из столицы с проверкой, или гражданские, чьих отпрысков мне пришлось на днях призвать к порядку.

– Это почему же? – тут же последовал вопрос.

– В пьяном виде изволили безобразничать, приставать к проходящим девушкам и отпускать скабрезные шуточки в адрес знатных дам, – ответил Руслан коротко и по существу.

– И что же вы сделали?

– Осмелюсь доложить, рыла начистил. Ну не на дуэль же дураков пьяных вызывать, – развел Шатун руками. – Я ведь в таких делах шутить не умею. Возьмусь убивать, так обязательно дело до конца доведу.

– Да уж, – крякнул генерал-губернатор, заметно, растерявшись. – И словам вашим видоки имеются? – помолчав, осторожно уточнил он.

– Имеются, но называть их я бы не хотел. Осмелюсь доложить, речь идет о девице знатного происхождения, которую я имел честь сопровождать.

– Это он про Наталью мою, Лев Демидович, – неожиданно вступил в разговор князь.

– Да я уж понял, Петр Иванович, – кивнул губернатор. – И что, иначе никак было? – снова повернулся он к Руслану.

– Никак нет, ваше высокопревосходительство, – решительно заявил Шатун. – Пьяны были, шельмы, до полного изумления. К словам равнодушны. Потому и пришлось кулаком вразумлять.

– Да уж. Вразумил, – скептически хмыкнул губернатор. – А мне теперь голову ломать, как быть.

– Дозвольте поинтересоваться, ваше высокопревосходительство, – вмешался Татищев. – А о чем, собственно, речь?

– Да вот, хотел приказом героев ваших наградить. Как полагается, на балу, принародно. А тут выходит, что после тех жалоб еще и наказать придется. Он ведь тех дураков так вразумил, что все четверо в больнице сейчас лежат. Ребра поломаны, двоим челюсти сломал, у одного горло помято так, что еще долго будет только шепотом разговаривать. Ну, и по мелочи там еще много чего. А самое неприятное, что родители их люди весьма знатные и богатые. Могут и до канцелярии его величества дойти. Так просто не отмахнешься. Вот теперь и думаю, как поступить.

– Осмелюсь доложить, ваше высокопревосходительство, – поднялся Руслан. – Я свое дело не ради балов делал. Прошу разрешения сегодня же отбыть к постоянному месту службы.

– Да сядь ты, поручик, – раздраженно приказал губернатор, пристукнув кулаком по столу. – Ты меня за свинью неблагодарную не держи. Помню я, кому жизнью обязан, – сменив тон, негромко добавил генерал. – К тому же, вон, Петр Иванович уже два часа мне тут плешь проедает, простить тебя уговаривая.

– А меня, ваше высокоблагородие, прощать не за что. Я офицер и дворянин, и спускать пьяное хамство никому не собираюсь. А ежели те семейки не могут недорослям своим объяснить, что людей на улице задирать, это, прежде всего, своей чести урон, то сами и виноваты. Или теперь в империи стало можно публично офицеров оскорблять безнаказанно?

– Ты при погонах был? – внимательно оглядывая его фигуру, неожиданно уточнил генерал-губернатор.

– Так точно. Как и сейчас. В черкеске и при погонах, – удивленно кивнул Руслан.

– А чего не в мундире?

– Мундир для особых случаев. А черкеска и для поля, и для леса годится. Удобно в ней. Да и в бою от казаков своих только погонами и отличаюсь. Попробуй, заметь сразу.

– Ловко. Ладно, есть у меня мысль, как этих господ на место поставить, – хищно усмехнулся генерал-губернатор. – А ты, Петр Иванович, на мое имя жалобу задним числом подай. Об оскорблении твоей дочери какими-то пьяными недорослями. А главное, укажи, что полиция данное безобразие не пресекла и на месте даже не появилась. Особо укажи, – надавил он на князя голосом.

– Лев Демидович, может, не надо девку-то в дело впутывать? – насупился Тарханов.

– А я ее и не впутываю, – отмахнулся губернатор. – Потому и прошу тебя ту бумагу написать. И говорить от имени ее тоже ты станешь. Сообразил, старый? – ехидно усмехнулся он, азартно подмигнув старому приятелю.

Только теперь Руслан понял, что эти двое знают друг друга очень давно и крепко дружат. Именно поэтому князь и решился взять на себя ответственность за жизнь губернатора, когда встал вопрос о непроверенном на деле препарате. Это был хоть какой-то, но шанс.

– Понял. Будет тебе бумага, – усмехнулся Тарханов в ответ.

Судя по их мимике, эти два старых интригана понимали друг друга без слов и готовились провернуть какую-то аферу, в которой уже отвели роли им с княжной. Удивленно хмыкнув про себя, Руслан сел на место и, покосившись на Татищева, заметил его ободряющий взгляд. Похоже, генерал был доволен его действиями и поведением.

– Значит так, молодые люди, – подвел итог разговору генерал-губернатор. – Через три дня состоится бал, на котором я желаю видеть всех троих. С вами, господин генерал, у нас будет отдельный разговор, а вы, двое, ступайте. Но прежде я хочу знать ответ на один вопрос. Где бы вы хотели получить имения, будь у вас такой выбор?

– Под Пятигорском, – не сговариваясь, в один голос ответили офицеры.

– А чего именно там? – растерялся губернатор.

– К службе близко, – пожал Рязанов плечами. – И было бы особенно приятно, окажись те имения по соседству.

– А карьера как же? – не унимался губернатор. – К примеру, получи вы, штабс-капитан, приказ на перевод к моему двору?

– Все одно лучше там, – твердо ответил Рязанов. – И спокойнее, и от всяческих интриг подальше. А для службы и комнаты снять можно. В городе.

– Это под Пятигорском спокойнее? – растерянно уточнил губернатор, отлично зная, что нападения горцев в тех местах совсем не редкость. – Удивили. Вот убей бог мою душу, удивили.

– Осмелюсь доложить, Лев Демидович, – вмешался Татищев, – я бы эту команду разбивать не стал. Уж больно ловко у них вдвоем получается. Граф у них за голову выступает, а княжич за кулаки. Да вы и сами все знаете. Так что, если уж переводить куда, то обоих. А лучше было бы их на месте оставить. Для дела полезнее.

– Для вашего, несомненно, – хмыкнул в ответ губернатор. – А как с нашим быть?

Тут Руслан в очередной раз насторожился. Похоже, губернатор, опасаясь повторения, решил выдернуть их обоих к себе под бок. И это Шатуна никак не устраивало. Все его дела были там. В Пятигорске. Начиная от мастера кузнеца и заканчивая мастерской, оборудованной под его задачи. И бросать это все ради спокойного сна генерала ему совсем не хотелось. К тому же его команда тоже была из тех мест, и уезжать от семей на неопределенный срок никому из казаков не понравится.

– Вот ведь озадачили, – растерянно проворчал губернатор. – И что прикажешь с ними делать? – повернулся он к Тарханову.

– Есть одна мысль, – помолчав, решительно заверил князь.

– Добро. Ступайте, господа офицеры. А вы, генерал, задержитесь. Думать станем, – ехидно усмехнулся губернатор.

Поднявшись, приятели дружно щелкнули каблуками и, развернувшись, направились к дверям. Не получив от генерала никаких указаний, они покинули дворец и, усевшись в седла, отправились домой.

– Ты чего-нибудь понял? – нарушил Рязанов затянувшееся молчание.

– Похоже, губернатор очередного заговора боится, вот и решил нас рядом с собой держать, навроде жупела, – высказал Руслан пришедшую ему в кабинете мысль. – А чего он так к Татищеву пристал?

– Боюсь, история эта генералу нашему боком выйдет, – вздохнул Рязанов. – Стар он уже для таких игр.

– И кого вместо него поставить могут? – заинтересовался Руслан.

– Ну, не нас с тобой точно, – иронично хмыкнул граф. – Чинами не вышли. Думаю, из столицы кого пришлют.

– Угу, а новая метла по-новому метет, – мрачно вздохнул Руслан, вежливо кланяясь какому-то семейству, весело махавшему ему из пролетки.

* * *

Бал по поводу благополучного разрешения всех бед и раскрытия заговора был назначен через три дня. Приятели получили официальные приглашения и теперь носились по городу, требуя от портных пошить новые мундиры, и в поисках новой обуви. Что ни говори, а на подобных мероприятиях нужно выглядеть, как и положено настоящим офицерам. Руслан долго не мог решить для себя один вопрос. То ли пошить уставной мундир, а то ли воспользоваться официальным разрешением и приобрести белую праздничную черкеску.

Рязанов, услышав о его сомнениях, посоветовал приобрести и то, и другое. Во всяком случае, черкеска всегда может пригодиться дома. Уж кто-кто, а казаки это точно оценят. Подумав, Руслан решил последовать доброму совету. В итоге для купленных и пошитых вещей пришлось приобрести еще и отдельную тару. Пару чемоданов, в которых придется везти все это тряпье обратно домой. Глядя на чемоданы, Шатун вдруг понял, что, сам того не желая, начал обрастать имуществом. Прежде, кроме смены белья и кучи оружия, у него вообще ничего не было.

Иронично посмеявшись над собой, Руслан перецепил на мундир награду и, отступив назад, придирчиво осмотрел свою работу. Вошедший в его комнату Рязанов, оглядев мундир, висевший на дверце шкапа, одобрительно хмыкнул и, присаживаясь к столу, задумчиво спросил:

– Руслан, а ты вообще когда-нибудь следствие вел?

– Нет, Миша. Я боевик. Мое дело: тихо пришел, тихо ушел, а у противника после такого визита одни трупы остались. Пластун, если тебе так понятнее. А с чего вдруг такой вопрос?

– Татищев тянет меня на повышение, а тебя хочет на мое место, – неожиданно признался граф. – Но признаться, я этого совсем не хочу. Не нравится мне тут. Совсем.

– А чего так?

– Политики слишком много. Причем не общей, а нашей, посконной. А это, брат, такая клоака, что даже помыслить противно, – грустно вздохнул граф.

– И кем генерал тебя видит? – подумав, поинтересовался Руслан.

– Начальником отдела контрразведки Пятигорска. Для моего чина это самая высокая должность.

– Погоди, а сейчас у нас тогда кто начальником? – растерялся Руслан.

– А нет его, – неожиданно рассмеялся Рязанов.

– Как нет? – не понял Шатун.

– Вот так. Совсем нет. Должность есть, а начальника нет. Прежний погиб, а на его место так никого и не прислали. В общем, всю работу я вел. А теперь генерал желает на этой должности меня видеть.

– И правильно желает, – тут же кивнул Руслан. – Только ты сразу оговори, что хочешь в городе ввести отдельную службу силового прикрытия. Это уже я буду.

– И как ты себе представляешь подобное? – задумался штабс-капитан.

– Ну, город у нас приграничный, и без летучего отряда не обойтись. Ну, сам вспомни, сколько раз нам приходилось срываться и вдогон идти, чтобы очередную банду перехватить. А организовав такую службу, ты сможешь вполне легально многие вопросы решать. В том числе и по оружию, – намекнул Руслан. – Казаков-то в любой момент атаман отозвать может. Есть у него такое право. А имея подобную службу, ты сможешь с ним официальный договор подписать, по которому наша группа уже ему не подчиняется. Ну, в смысле по службе. В общем, там много чего накрутить можно.

– С генералом поговорить нужно, – помолчав, протянул Рязанов. – Только мне-то все это зачем?

– Не понял?! Ты чего, Миша? – удивился Руслан настроению приятеля. – Или ты решил службу оставить?

– А жить тогда на что прикажешь? – скривился Рязанов.

– А чего тогда физиономию как от лимона кривишь? Все одно ты все дела по этой части сам тянешь. Ну, и какая тогда разница, получишь ты официальную должность, или просто временным исполняющим числишься. К тому же там еще и жалованье повыше. Да и рост карьерный тоже со счетов сбрасывать нельзя. Или ты передумал карьеру делать?

– По совести признаться, покрутившись в местном высшем свете, я уж и не знаю, хочу ли я той карьеры, – снова вздохнул Рязанов.

– А это, друг мой, уже хандра называется, – хмыкнул Шатун. – Только не пойму, с чего бы вдруг?

– Сам не понимаю, – честно признался граф.

– Ты случаем от семьи никаких известий не получал? – подумав, осторожно поинтересовался Руслан.

– Получал, – не стал запираться штабс-капитан.

– И что? Чего пишут?

– Плохо все, – нарушил граф затянувшееся молчание. – Матушка решила, что пора сестрицу замуж отдавать, а приданого нет. Имение наше семейное давно уже дохода мало приносит. Два года подряд недород был. Крестьяне разъехались. Работать некому стало. Прежде моего жалованья им на житье хватало, а теперь не знаю, что и делать, – голос графа звучал все тише, а голова его опускалась все ниже.

Глядя на него, Руслан понял, что штабс-капитану очень стыдно признаваться в том, что его семья влачит подобное существование.

– Это всё? – так же тихо уточнил Шатун.

– Нет, – мотнул граф головой. – Матушка болеть начала. Ноги отекают. Ходит едва.

«Похоже, что-то с почками», – отметил про себя Руслан.

– В имении управляющий толковый имеется? – подумав, поинтересовался Руслан.

– Да. Управляющий добрый. Он еще при батюшке моем служил, – кивнул Рязанов.

– Тогда отпиши матери, пусть с сестрой сюда лечиться едет. Найдем в городе квартиру им, и пусть живут. Ну, и с жалованья денег им на дорогу вышли.

– А на какие деньги я тогда квартиру им сниму? – бледно усмехнулся Рязанов.

– Придумаем что-нибудь, – отмахнулся Руслан.

– Предлагаешь за твой счет их тут содержать? – подобрался граф. – Ты уж прости, Руслан, я себе такого позволить не могу. Не сочти меня неблагодарным, но сие недопустимо.

– Не о том думаешь, Миша, – качнул Руслан головой. – На кону здоровье маменьки твоей стоит. И чем дольше ты тянешь, тем хуже. Ноги отекают, когда почки у человека болят. Иной раз той боли он и не замечает, а приходит время, когда он и с кровати встать не может. Это лечить надо. Срочно. Или гордость тебе дороже материнского здоровья?

– Ты… Думай, что говоришь, – вспыхнул граф.

– Вот и нечего дым из ноздрей пускать и за гордыню свою держаться. Лучше подумай, как лучше и быстрее матушку к нам перевезти, – усмехнулся в ответ Руслан, не обращая внимания на его вспышку.

– Но ведь это… это… – граф запнулся, пытаясь подобрать слова, но Шатун не дал ему договорить.

– Это называется дружбой, брат. Обычной человеческой дружбой. Было время, ты меня выручил. Теперь моя очередь, – спокойно ответил он.

– Опять начнешь трофеи собирать? – мрачно спросил Рязанов. – А как узнает кто?

– Не узнает, – отмахнулся Руслан. – Казаки давно уже сами все делают. И трофеи собирают, и продают. Мне только долю мою приносят. Но и я не все забираю. У нас в команде уже своя полковая касса образовалась.

– Зачем? – растерянно спросил штабс-капитан.

– На всякий случай. Ее наш хорунжий держит. Так что никто ничего не узнает. К тому же, если ты забыл, у меня еще и задумки мои продаются. Так что перебедуем, – закончил Руслан, подмигнув приятелю.

– Ты и вправду готов пойти на такие траты? – растерянно уточнил граф, бессильно ссутулившись на стуле.

– Миша, я вроде тебя по голове не бил, – не удержавшись, поддел приятеля Руслан.

– Ты это к чему? – не понял Рязанов.

– К тому, что тебе плохими известиями думалку отшибло. Пиши письмо и перестань всякую ерунду придумывать. Тем более что я отлично знаю, встанешь на ноги, первым прибежишь долги возвращать, даже если я отстреливаться стану, – тихо рассмеялся Шатун.

– Не знаю, что и сказать, – растерянно протянул граф.

– А ничего говорить и не надо. Тут не говорить надо, а делать.

– Что? – продолжал тупить штабс-капитан.

– Идти и писать письмо. Миша, ты впрямь последние мозги растерял со всеми этими делами, – возмутился Руслан.

– Да как-то навалилось все разом, – смутился граф. – Да и до жалованья еще седмица.

– Сотни рублей им на дорогу хватит? – с ходу спросил Руслан, доставая из своего ранца ассигнации.

– Смеешься?! – растерялся окончательно выбитый из колеи Рязанов. – Тут и половины за глаза достаточно.

– Это нам с тобой. А женщинам, тем более титулованным, сие невместно, – не согласился Руслан. – Вот, держи. Пусть нанимают экипаж и едут спокойно, не торопясь. Чтоб маменьке твоей в дороге хуже не стало. Ну и наряды там какие, еда, в общем, не маленькие, сами разберутся, – закончил он, силой всовывая купюры в руку приятеля.

– Руслан. В любое время все, чем смогу… – начал было Рязанов, но Шатун только отмахнулся.

– Уймись. Промеж себя мы всегда разберемся. Сейчас главное тебе должность официально получить и мою идею про летучий отряд пропихнуть. Тогда город наш с тобой будет.

– Это как? – тут же подобрался Рязанов.

– Порядок в нем наводить станем. Законный, а не тот, что ваш полицмейстер устроил. И чем лучше в нем жить станет, тем нам легче работать будет. А там, как говорится, план война покажет. Глядишь, и оценит начальство усилия наши.

– Ты все-таки решил карьеру сделать? – удивился штабс-капитан.

– Я хочу помочь тебе ее сделать. Главный в нашей связке ты. А я так, кулаки при толковой голове. Не забывай, что мне лишний раз высовываться опасно. И чем выше ты поднимешься, тем проще мне будет самому работать.

– Искуситель, – растерянно усмехнулся Рязанов.

– В нашем случае – умный карьерист, – не остался Руслан в долгу. – Так сказать, серый кардинал за спиной у достойного правителя.

– Да ну тебя, – не удержавшись, рассмеялся граф. – Я о серьезном, а ему все бы зубоскалить.

– Так и я о серьезном. Запомни, приятель. В каждой шутке есть только доля шутки. А остальное правда.

– Так что, я пойду маменьке письмо с приглашением писать? – спросил граф с какой-то странной робостью.

– Ты его уже час назад написать должен был, – рыкнул Руслан в ответ, выталкивая его в коридор.

Закрыв за графом дверь, он тяжело вздохнул и, усевшись на стул, задумчиво покосился на свой ранец. Вся эта история была неожиданной и несколько непонятной. Рязанов никогда раньше не говорил с ним о своей семье и вдруг сам пришел поделиться. Что это? Признак высокого доверия или уверенность в том, что у него имеются деньги и этим можно будет воспользоваться? Хотя, уже неплохо зная Рязанова, Шатун мог с уверенностью сказать, что на подобное граф просто не способен. Воспитание не то.

От размышлений его оторвал стук в дверь. Громко разрешив стучавшему войти, Руслан подхватил ранец и, недолго думая, сунул его в шкап. Дверь открылась, и на пороге встала княжна Наталья. Не входя в комнату, девушка едва заметно улыбнулась и, окинув мундир одобрительным взглядом, прямо спросила:

– Руслан Владимирович, папенька признался, что у вас из-за того случая могут быть неприятности. Это правда?

– Если вы про тех пьяных дурней, то никаких неприятностей не будет, – отмахнулся Шатун. – Я сделал то, что должен был сделать, и ни о чем не жалею. А проблемы… Они у всех бывают. Жизнь наша такая.

– Князь, я очень не хочу становиться причиной ваших бед, – чуть побледнев, быстро заговорила Наталья.

– Наталья Петровна. Вы никогда и ни при каких обстоятельствах не можете стать причиной моих бед, – качнул Руслан головой. – Все мои беды только от моего собственного характера. А остальное ерунда. Как сказал один одесский раввин: то, что можно решить с помощью денег, не проблемы, а убытки. Так что забудьте. Все проходит, и это пройдет.

– Вы прямо как тот раввин, так и сыплете цитатами, – не удержавшись, поддела его девушка, задорно рассмеявшись.

* * *

На бал они с Рязановым отправились в экипаже, присланном лично князем Тархановым. Как тихо сообщил Руслану граф, карета эта считалась чем-то вроде служебного транспорта при дворце генерал-губернатора. Оба офицера, пользуясь тем, что губерния считалась приграничной, а страна объявила войну, были вооружены. Не забыл Руслан и пару метательных ножей за голенища сапог сунуть. Что называется, на всякий случай.

Отбросив эмоции, Руслан усилием воли заставил себя отодвинуть подальше все мысли о всяческих заговорах и собственном раскрытии и попытался хоть немного расслабиться. Но почему-то это не удавалось. Где-то в затылке, под ямкой, куда так удобно всаживать пулю или нож, чтобы разом ликвидировать противника, с самого утра поселилась крошечная ледышка, не дававшая ему покоя.

Шатун давно уже заметил, что это ощущение возникало перед большими проблемами. И это чувство уже несколько раз выручало его в трудную минуту. Так что инстинктам своим парень привык доверять. Заметив его состояние, Рязанов, заметно повеселевший после их памятного разговора, аккуратно подтолкнул приятеля локтем, тихо спросив:

– Руслан, ты чего смурной такой?

– А ты никакого беспокойства не ощущаешь? – повернулся к нему Шатун.

– Нет вроде, – чуть подумав, мотнул штабс-капитан головой. – А ты?

– Странное какое-то чувство, – нехотя признался Руслан. – Словно случиться что-то должно. Знать бы еще, что именно, – вздохнул он.

– Ты это брось. Небось, из-за тех недорослей переживаешь, – попытался успокоить его Рязанов. – Забудь о них. Татищев еще никогда своих офицеров без драки не сдавал. Генерал у нас не святой, конечно, но за своих людей всегда горой стоит.

– Да плевать мне на этих ублюдков, – отмахнулся Руслан. – Не наградят, так и хрен с ним. Я не ради наград служу. Тут другое что-то.

– Неужто опять покушение? – охнул граф, который не понаслышке знал, что такое предчувствие. – Так мы вроде всю эту сволочь вычистили.

– Миша, ну это же не приказ от начальства, где все описано, – фыркнул Руслан. – Ноет что-то и ноет. А что, зачем, почему, только гадать можно. В общем, ты на балу ушки на макушке держи и по сторонам почаще поглядывай. Понял?

– Не дурак, – хмуро кивнул штабс-капитан, в котором служака уже давно сменил светского льва.

Карета подкатила к крыльцу губернаторского дворца, и ливрейный лакей, отворив дверцу, почтительно поклонился, рукой указывая офицерам на распахнутые двери. Кивнув в ответ, Руслан отступил в сторону и, дождавшись, когда карету покинет начальство, испустил очередной вздох. Оглядевшись, он приметил караул из казаков на перекрестке и пару своих бойцов, зорко наблюдавших за происходящим у крыльца. Увидев командира, бойцы коротко ему кивнули и вернулись к службе.

– Лихо ты их выучил, – оценил Рязанов эту короткую пантомиму.

– Потому и говорил, что для нашей службы свои бойцы нужны. Под наши задачи выученные, – тут же отреагировал Руслан, который продолжал носиться с идеей особой школы для мальчиков-сирот.

– Нашел время, – фыркнул Рязанов. – Ты еще на приеме это генерал-губернатору расскажи. Тогда точно вообще ничего не получишь.

– Понял. Заткнулся, – отшутился Руслан, не спеша шагая к дверям дворца.

– Руслан, уймись, – тихо посоветовал Рязанов. – Не воевать идем.

– Дай-то бог, Миша. Дай-то бог, – задумчиво протянул Шатун, продолжая анализировать всю известную ему информацию.

Встретивший их лакей, поклонившись, проводил приятелей в зал и, коротко указав, где находятся напитки, а где расположены столы с закусками, отправился обратно к дверям. Внимательно осмотревшись, Руслан невольно поморщился. Это сборище было мечтой налетчиков. Мужчины во фраках и мундирах, с орденами и украшениями. Дамы ослепляли блеском украшений, а самое главное, почти никого с оружием. Только полдюжины офицеров имели на ремнях кобуры с пистолетами. Благо хоть холодное оружие было почти у всех военных.

Указ о войне обязывал всех имевших отношение к военной службе иметь при себе оружие постоянно. Особенно в приграничных губерниях. Рязанов, задумчиво хмыкнув, в очередной раз подтолкнул приятеля локтем и, взглядом указав направление движения, первым двинулся по кругу. Чувства чувствами, а этикет еще никто не отменял. Не спеша двигаясь следом за ним, Руслан покорно отвешивал поклоны, прикладывался к дамским ручкам и нес всякую ахинею, выслушивая нечто подобное в ответ. В общем, светское мероприятие во всей своей красе.

Совершив эдакий круг почета, приятели отошли к стене и, прихватив с подноса проходившего мимо лакея по бокалу вина, принялись рассматривать собравшихся, тихо обмениваясь мнениями об увиденном. Спустя какое-то время слуги быстро и ловко раздвинули толпу у стены напротив входа, где было что-то вроде невысокого помоста с несколькими креслами, и распорядитель, выйдя на середину зала, громко объявил о выходе генерал-губернатора.

При первых же звуках его голоса все гости дружно развернулись к помосту и неожиданно синхронно поклонились при появлении губернатора. Дамы присели в реверансах, а мужчины согнули спины.

– Добрый вечер, господа, – улыбнулся губернатор, тяжело опускаясь в кресло. Последствия ранения еще давали себя знать.

– Я собрал вас сегодня, чтобы объявить о результатах расследования того неприятного случая, которому многие из вас стали свидетелями, – продолжил генерал-губернатор.

Слушая его речь, Руслан внимательно сканировал зал, просеивая взглядом собравшихся и отслеживая все места, из которых сам бы попытался довести дело до завершения одним выстрелом. И не стоит скептически улыбаться, вспоминая про капсюльные ружья. Среди местного населения находились мастера, способные из такого карамультука комару яйца отстрелить. Так что настороженность Шатуна была вполне обоснованна.

Но время шло, губернатор продолжал говорить, а в зале ничего не происходило. Более того, почти во всех замеченных Русланом точках то и дело мелькали лакеи. Дюжие молодцы в ливреях и с подносами в руках. Но подносы почему-то были пустыми. Приметив этот факт, Шатун только одобрительно усмехнулся про себя. В опытных руках мельхиоровая или серебряная железка могла наделать серьезных бед. Да и мягкую свинцовую пулю вполне могла удержать.

Другой вопрос, что энергия удара могла и руки повредить, но тут уж как повезет. От этих мыслей Руслана снова отвлек штабс-капитан. Как оказалось, к нему подошел один из лакеев и, тихо что-то прошептав, повел приятелей по краю зала ближе к помосту. Встав за колонной, Руслан заставил себя сосредоточиться на происходящем. Увидев на помосте князя Тарханова и генерал-поручика Татищева, Шатун в который уже раз тяжело вздохнул и, мысленно скривившись, мысленно проворчал: «Плакала моя неизвестность. Теперь меня местные на куски порвут, чтобы свои прожекты продвинуть. За фаворитами во все времена внимательно наблюдают. А мы с графом на данном этапе точно фавориты».

Распорядитель принялся называть фамилии, и объявленные подходили к помосту, получать заслуженные плюшки. К ироничному удивлению Руслана, награжденных оказалось много. Не обошли вниманием и Тарханова с Татищевым. Вот тут Шатун был с начальством полностью согласен. Эта парочка сделала больше, чем все остальные, вместе взятые. Уж ему, как непосредственному участнику событий, это было известно точно.

Дошла очередь и до них. Первым вызвали штабс-капитана, и генерал-губернатор лично поздравил его полным майором, заодно объявив свой указ о назначении Рязанова начальником отдела Пятигорской контрразведки. Как эта должность называлась на самом деле, Руслан даже после стакана вряд ли с первого раза смог бы повторить. Следом за Рязановым вызвали Руслана, но графу было приказано остаться.

Поздравив Шатуна званием штабс-капитана, генерал-губернатор развернул обоих офицеров лицом к залу и, не поднимаясь с кресла, торжественно добавил:

– Хочу, чтобы все собравшиеся запомнили этих достойных офицеров, которые не щадили живота, раскрывая заговор и арестовывая виновных. Под пулями и клинками врага.

Тут он несколько преувеличил, но вступать в полемику Шатун не собирался. Как говорится, начальству виднее. По знаку генерал-губернатора Татищев, поднявшись из своего кресла, принял у подошедшего юнкера орден Святого Владимира второй степени и, прицепив его к мундиру Рязанова, едва заметно подмигнул ему. Орден Святой Анны получил Руслан. Следом был получен и Святой Георгий. Второй по счету. Похоже, генерал-губернатор оценил усилия парня по спасению своей жизни.

Но как оказалось, это было еще не все. Дождавшись, когда Татищев вернется на свое место, генерал-губернатор жестом подозвал к себе еще одного порученца и, взяв с подноса какую-то бумагу, объявил:

– За радение в службе я, своей волей, награждаю сих достойных офицеров землей в окрестностях Пятигорска, для основания ими своих имений. Для обустройства им из казны губернии будет выплачено по пять тысяч рублей.

Услышав это, гости дружно ахнули. Подобное в этих местах случалось редко. Тем более волей не императора, а генерал-губернатора. Впрочем, без согласования подобное дело решить было бы невозможно, а значит, все было решено заранее. Друзья от потоков золотого дождя растерянно переглянулись. Одно дело, когда тебе задают гипотетический вопрос, и совсем другое, когда ты получаешь на руки официальный документ. На этом для приятелей торжественная часть была закончена.

Получив в руки роскошные кожаные бювары, друзья отошли от помоста подальше и, не удержавшись, дружно уткнулись в бумаги.

– Это сон какой-то, – выдохнул Рязанов, расплываясь в блаженной улыбке.

– Сон? – удивленно переспросил Руслан. – Это, друг мой, большая головная боль.

– В каком смысле? – насторожился граф, все еще пребывая в блаженной эйфории.

– Совсем на радостях думалка отключилась? – не удержавшись, поддел его Руслан. – Там же кроме дикой земли, ничего нет. А чтобы имение доход приносило, эту землю нужно обрабатывать. А для этого крестьяне нужны. Они у тебя имеются?

– Придумаем что-нибудь, – помолчав, решительно заявил граф.

Бал покатился своим чередом. На помост, с которого уже убрали кресла, поднялись музыканты, и вскоре середина зала заполнилась танцующими парами. Откуда-то неожиданно появились сестры Тархановы, сопровождаемые своей мамашей, и Наталья, весело улыбаясь, решительно шагнула к Руслану.

– Князь, вы пригласите меня на тур вальса?

– Вы опередили меня, Наталья Петровна, – поклонился Руслан в ответ, подавая ей руку.

Вечер прошел спокойно. Они танцевали, веселились, пили шампанское, в общем, шикарно проводили время. Но всему приходит конец. Гости начали разъезжаться, и княгиня Тарханова, прихватив дочерей, повела их к выходу. Приятели, почтительно проводив дам, после короткого совещания решили слегка задержаться, чтобы не толкаться локтями с уезжающими. Выпив еще по бокалу шампанского, они выждали минут десять и не спеша вышли на крыльцо.

Приметив карету с княжеским гербом, сворачивающую за угол, Руслан задумчиво хмыкнул. За то время, пока они торчали в зале, женщины давно уже должны были уехать. Что их задержало, Руслан так и не понял, но невольно насторожился. Кучер подогнал выделенную им карету к крыльцу, и офицеры, усевшись в салон, невольно расслабились. Осталось доехать до дома, и наконец, этот длинный день закончится.

Но едва только кучер тряхнул поводьями, как в той стороне, куда уехала княжеская карета, раздались ружейные выстрелы.

– Гони! – заорал Руслан, бросаясь к передней стенке кареты. – На выстрелы гони!

Кучер хлестнул лошадей, и карета, едва не вставая на повороте на два колеса, понеслась по улицам уже засыпающего города. Руслан, выхватив револьвер, сел так, чтобы выскочить на улицу сразу, как только карета подъедет к месту перестрелки. Еще пара поворотов, и кучер осадил коней, изо всех сил натянув поводья. Громко заржав, лошади присели на задние ноги, скользя копытами по мостовой и пытаясь удержать разогнавшийся транспорт.

– Вперед! – скомандовал Руслан, на ходу вылетая из салона и перекатом уходя в сторону.

* * *

Сидя на ступенях крыльца какой-то лавки, Руслан бессильно свесил руки между колен и, опустив голову, пытался осознать случившееся, мысленно прокручивая события минувшего часа. Короткая, но яростная перестрелка, рукопашная схватка с какими-то варнаками, размахивавшими ножами и кистенями, и под конец окровавленные тела в салоне кареты. И вот теперь, глядя на суету вокруг лежащих на мостовой тел, он пытался понять, как это могло произойти и почему именно теперь.

Примчавшийся на место происшествия князь Тарханов развил поначалу бурную деятельность, а после, заглянув в салон собственной кареты, вдруг затих, словно кто-то повернул выключатель. Отойдя в сторону и прислонившись к стене, этот не молодой, но стальной воли человек молча плакал, как могут плакать только очень сильные люди. Беззвучно. Тихо катились по щекам крупные слезы, а он стоял, словно закаменел.

Услышав рядом чьи-то шаги, Руслан медленно поднял голову и, увидев подошедшего Рязанова, еле слышно спросил:

– Их-то за что?

– Кисмет, – растерянно ответил штабс-капитан, точнее, уже майор, подрагивающей рукой убирая револьвер в кобуру. – Эти подонки кареты в темноте перепутали. Думали, это мы в ней едем. Руслан, они нас с тобой ждали, – судорожно вздохнув, закончил граф.

– Ждали нас, а погибли они, – безжизненным голосом выдавил из себя Шатун.

– Только она. Княгиня и княжна Лизавета живы. Я их уже в больницу отправил. Доктор сказал, раны не опасны. Скорее, царапины.

– А Наташа? – снова поднял голову Руслан.

– Она даже понять ничего не успела. Пуля прямо в сердце попала. Залпом били, сволочи. Погибли кучер и Наталья Петровна.

– Кто заказал? – спросил Руслан, медленно поднимаясь на ноги.

– Ты их всех в перестрелке положил, – растерянно улыбнулся Рязанов. – Это те самые недоросли, что ты на торгу избил. Отомстить решили. Старшим у них сынок статского советника первого ранга Политковского.

– Опять пшек, – скривился Шатун. – Статский советник первого ранга, это же генеральский чин по Табели о рангах.

– Верно. Потому и решили, что им все с рук сойдет. И, похоже, подобное это кумпанство уже не в первый раз проворачивает.

– Откуда ты о них столько всего узнать успел? – сообразил наконец Руслан.

– Политковский-младший пулю в печень получил, и пока подыхал, я из него успел вытрясти все, что только можно. Благо жандармы быстро приехали, так что теперь и папаша не отвертится. Допрос по всей форме оформить успели. Через генерала Татищева это дело пустим. Всю семейку на каторгу отправлю, – зло пообещал граф, сжимая кулаки.

– Кто еще выжил? – мрачно уточнил Руслан, скрипнув зубами.

– Никто. И этот не выжил, – мрачно усмехнулся Рязанов. – Доктор доехать не успел, – пояснил он, заметив вопросительный взгляд приятеля. – Кровью истек.

– Собакам собачья смерть, – раздался рядом хриплый голос.

Обернувшись, приятели увидели незаметно подошедшего к ним князя. Не стесняясь, Тарханов утирал бежавшие из-под век слезы, но судя по решительному выражению лица, он уже был готов к драке.

– Собака – тварь божья. Иной пес ради хозяина жизни не пожалеет. А эти просто крысы бешеные, – не удержавшись, ответил Руслан. – Ваше сиятельство, Петр Иванович, простите, если можете.

Господь свидетель, и не думал я, что такое случиться может.

– Бог с тобой, сынок, – отмахнулся Тарханов. – Нет у меня к тебе сердца. Больше скажу. Я, грешным делом, мечтал, что у вас с Наташенькой все сложится. Нравился ты ей. Очень. И когда защищать ее кинулся, понял, что и она тебе не безразлична. И когда не отступился, радовался тихо, что даст бог, зять у меня с характером будет, что смогу после на тебя опереться. А видишь, как оно вышло, – чуть слышно всхлипнув, князь махнул рукой и, отвернувшись, прижал к лицу платок.

Чувствуя, как спазм перехватывает горло, Руслан шагнул к нему и, обняв за плечи, тихо ответил:

– Петр Иванович, я и сам мечтал, что сложится у нас. Мне только времени немного нужно было, чтобы дела в порядок привести. А после… – Руслан запнулся, не зная, что еще сказать. Но помолчав, взяв себя в руки, истово пообещал: – Ваше сиятельство, как бы там ни было, в любое время, если вам потребуется, только сообщите. Ни с чем не посчитаюсь, против закона пойду…

– Не сомневайтесь, ваше сиятельство, – вступил в разговор Рязанов. – Одно ваше слово, и сделаем все, что прикажете.

– Спаси Христос, мальчики, – всхлипнул Тарханов. – И вы старика не забывайте.

Неожиданно обернувшись, он с силой стиснул Руслана в объятьях и, прихватив левой рукой Рязанова, подтянул его к себе. Дав князю немного успокоиться, майор аккуратно подтолкнул приятеля и, кивнув на Тарханова, негромко сказал:

– Отвези его сиятельство домой и проследи, чтобы слуги за каретой приехали. Там одну лошадь ранили, добить пришлось. А я пока закончу тут все.

– Нет, – тут же вскинулся князь. – Не домой. В больницу. К девочкам. Руслан Владимирович, у вас то лекарство еще осталось? – повернулся он к парню.

– Имеется, – кивнул Шатун. – Но прежде с доктором поговорить надо. Если проникающих ранений нет, то, может, и обойдется.

– Поехали, – решительно кивнул Тарханов.

Подхватив его под локоть, Руслан помог князю дойти до кареты, которую им выделил сам Тарханов, и, усадив его в салон, нырнул следом, успев приказать кучеру:

– В больницу.

Кивнув, кучер дождался, когда дверца захлопнется, и тряхнул поводьями. Князь, кое-как взяв себя в руки, откинулся на спинку сиденья и, тяжело вздохнув, помял ладонью грудь. Заметив этот жест, Руслан обеспокоенно всмотрелся ему в лицо, но рассмотреть что-то в темном салоне не получилось. Если место боя полиция и жандармы осветили факелами и фонарями, то в карете ничего подобного не было, а ночь была в самом разгаре.

– Вам плохо, ваше сиятельство? – осторожно поинтересовался Шатун, вспоминая правила оказания первой помощи при сердечном приступе, но князь только отмахнулся:

– Не помру. Рано еще. И это, Руслан, ты меня по имени-отчеству зови. Ежели не трудно. Мне так легче будет. Вроде и не один.

– Конечно, Петр Иванович. И вы не один. Как сказал уже, что бы ни понадобилось, только сообщите.

– Спасибо, сынок, – едва заметно улыбнулся Тарханов. – Вот ведь как бывает. Своего сына Господь не дал, зятя получить не успел, а тебя вон сыном называю, и язык не немеет. Словно так оно и надо.

– Это, наверное, Наташа нам помогает, – помолчав, осторожно предположил Руслан.

Они замолчали, словно боясь потерять то удивительное ощущение странного родства, которое вдруг возникло между ними. Минут через пятнадцать карета подкатила к широкому, двухэтажному зданию, и Руслан, выскочив из кареты, помог выбраться из нее князю. Утвердившись на ногах, Тарханов тяжело вздохнул и, выпрямившись, решительно зашагал по лестнице. Кинувшегося к ним мужичка в застиранном халате перехватил Руслан и, слегка встряхнув, приказал:

– К доктору веди. К вам тут двух дам после нападения привезли, где они? Живы ли?

– Живы, сударь, – икнув от испуга, истово кивнул мужичок. – И доктор с ними сейчас.

– Где именно? – не останавливаясь и волоча мужичка за собой, быстро уточнил Шатун.

– Как на второй этаж войдете, так сразу направо. И по левую руку третья дверь. Тама оне, – ответил мужичок, слабо трепыхаясь в лапе Руслана. – Отпустите бога ради, сударь. Мне на посту быть надобно. Я ж на дежурстве.

– Благодарствую, – кивнул Шатун, вынимая из кармана полтину и вкладывая ее в потную ладошку мужичка. – Ступай с богом.

Отпустив мужичка, он в несколько шагов догнал князя и, чуть вырвавшись вперед, повел его в указанном направлении. Подойдя к нужной двери, Шатун на всякий случай стукнул костяшками пальцев в створку и, не дожидаясь ответа, толкнул дверь.

– Сударь, кто вы такой? – тут же раздался вопрос, и из-за стола поднялся усталый, с красными от недосыпа глазами врач.

– Князь Тарханов, – входя в кабинет, коротко представился Петр Иванович. – К вам привезли мою жену и дочь, что с ними?

– Ваше сиятельство, – опомнившись, коротко поклонился врач. – Жизни дам ничто не угрожает. Все их раны не более чем болезненные царапины. Я взял на себя смелость, после обработки ран, дать им успокоительное и положил отдыхать. Утром вы сможете забрать их домой.

– Проникающих ран не было? – быстро уточнил Руслан.

– Нет, только грубое нарушение кожных покровов, – ответил врач, окидывая могучую фигуру Руслана оценивающим взглядом. – Вы имеете отношение к медицине, сударь? – не удержавшись, поинтересовался он.

– При всем уважении, сударь, но любой, умеющий наносить раны, должен уметь и врачевать их, – едва заметно усмехнулся Руслан в ответ.

– Погодите. Препарат, который спас генерал-губернатора… Это вы те уколы делали? – вдруг сообразил врач.

– Я же предупреждал его, что не надо лишнего болтать, – зашипел Шатун, осторожно помогая князю присесть на ближайший стул. – Доктор, у вас имеется что-нибудь сердечное? – спросил он, заметив бледное лицо и синюшные губы Тарханова.

– Одну минуту, – кивнул врач, бросив на князя один быстрый взгляд.

Ловко накапав в мензурку какой-то настойки, он смешал ее с водой и, налив в стакан чистой воды, протянул все это князю.

– Выпейте, Петр Иванович, – настойчиво попросил Руслан, заметив недовольную мину князя.

Вздохнув, Тарханов покорно проглотил лекарство и, запив его глотком воды, проворчал, возвращая тару врачу:

– Лучше бы водки налил.

«Я бы тоже сейчас остаканиться не отказался», – проворчал про себя Шатун.

– Водки вы и дома выпить можете. А пока лучше воздержаться. Пусть сердечко малость успокоится, – наставительно ответил врач.

– Значит, говоришь, жизням их ничего не грозит? – кивнув, переспросил князь.

– Точно так, ваше сиятельство. Царапины глубокие, шрамы останутся, но важные органы не задеты. Даже чистить раны не пришлось. Все вскользь прошло.

– Как же так вышло-то? – покачав головой, выдохнул князь.

– Дамы рассказали, что они сидели лицом к кучеру, а княжна Наталья Петровна спиной. У самой двери. И когда стрелять начали, она своим телом их закрыла, – помолчав, тихо ответил врач.

– Она всегда за близких беспокоилась, – прошептал князь, закрывая глаза.

Руслан только с хрустом сжал кулаки, мечтая добраться до глоток этой поганой шайки. Все случившееся не укладывалось в голове. Он никак не мог поверить, что буквально несколько часов назад он танцевал с этой веселой, жизнерадостной девушкой, а теперь ее просто нет. Да, смерть давно уже стала его спутницей, и когда гибнут военные, исполняя свой долг, это хоть как-то, но можно понять и осознать. А когда гибнет молодая, ни в чем неповинная девушка, понять просто невозможно.

Отдышавшись, Тарханов медленно расправил плечи и, прикрыв глаза, прислушался к себе. Чуть кивнув, он поднялся и, достав из кармана портмоне, спросил:

– Сколько я вам должен, доктор?

– Ну, сложного там ничего не было… – начал было врач, но князь, отмахнувшись, достал из портмоне ассигнацию в пятьдесят рублей и, положив ее на стол, попросил:

– Присмотрите за ними. Утром я карету пришлю.

– Не извольте беспокоиться, ваше сиятельство, – заверил врач, кланяясь.

– Пойдем, Руслан, – вздохнул Тарханов. – И нам отдохнуть не мешает. Завтра тяжелые дни начнутся.

– Конечно, Петр Иванович, – кивнул Шатун, снова подхватывая его под локоть.

* * *

Стоя рядом с гробом в церкви, Руслан слушал распевы певчих и пытался понять, чего ему больше хочется. Взять штурмом тюрьму и развешать всех виновных на ближайших столбах, или прежде выбить из них все дерьмо, заставив признаться, кто именно заказал это нападение. Граф Рязанов, уже успев арестовать всех причастных к виновникам нападения, по большому секрету сообщил, что с делом этим все не так просто и что расследование только начинается.

Служба закончилась, и родственники, поклонившись покойной, отступили в сторону, давая возможность попрощаться остальным. Шагнув к домовине, Руслан, не раздумывая, нагнулся и, приложившись губами к холодному лбу девушки, медленно выпрямился. Шагнув в сторону, он быстро перекрестился и тут же почувствовал, как кто-то осторожно взял его за рукав.

– Будь рядом, Руслан, – еле слышно попросил князь Тарханов, левой рукой поддерживая рыдающую супругу.

– Не сомневайтесь, Петр Иванович, – кивнул Шатун, подбираясь и оглядывая толпу, находившуюся в церкви.

Улучив момент, он сделал шаг в сторону, прикрывая собой княжескую семью. Всю дорогу до кладбища он старался держаться так, чтобы оказаться между четой Тархановых и возможными точками нападения. Князь, даже пребывая в горе, сумел заметить эти его перемещения и, удивленно оглядев кладбищенский забор, вопросительно выгнул бровь, в упор посмотрев на парня.

– На всякий случай, – еле слышно ответил Руслан на невысказанный вопрос.

Благодарно кивнув, князь подхватил своих женщин под руки и медленно повел их к могиле. Найдя взглядом Рязанова, Руслан кивком головы указал ему на плачущую Лизавету, а сам направился следом за семьей, держась в трех шагах за их спинами. Гроб опустили в яму, и каждый бросил в могилу горсть земли. Прозвучали последние слова заупокойной молитвы, и толпа начала расходиться. Точнее, покидать территорию кладбища.

Поминки проходили в лучшем ресторане города. Руслан, привычно выпив три рюмки, вышел из-за стола и, выбравшись на балкон, встал за угол, прислонившись к стене, чтобы в одиночестве привести мысли в порядок. Прикрыв глаза, он принялся прокручивать в голове события прошедшего дня, мысленно вспоминая каждую мелочь, которая привлекла его внимание. На похоронах и поминках народу было много, но он заставил себя внимательно отслеживать реакцию каждого. Особенно во время прощания.

Шорох материи рядом заставил его открыть глаза и резко повернуть голову. Вышедшая на балкон Зинаида Павловна Тарханова, утерев платком глаза, подошла к нему поближе и, грустно улыбнувшись, тихо спросила:

– Руслан Владимирович, вы действительно хотели свататься к Наташеньке?

– Чего уж теперь, ваше сиятельство, – вздохнул Руслан в ответ. – Не судьба.

– Вы простите меня, княжич. Это ведь я не хотела, чтобы вы с Наташенькой встречались, – неожиданно призналась княгиня. – А она мне наперекор все делала. К отцу ради вас несколько раз ходила. Не подумала, старая дура, что живем, словно в аду огненном. То и дело стрельба да разбойники на улицах.

– Бог простит, Зинаида Павловна, – едва заметно улыбнулся Руслан. – Я уже Петру Ивановичу говорил, теперь и вам скажу. При любой нужде только знать дайте. Чем смогу, тем и помогать стану.

– Спаси Христос, Руслан Владимирович, – кивнула княгиня, пряча набухающие слезы.

Вечером, когда хозяева особняка угомонились, а прислуга отправилась отдыхать, Шатун погасил в комнате свет и, распахнув окно, уселся на подоконник, пытаясь хоть так охладить гудящую от усталости голову. Дневная духота сменилась неожиданным проливным дождем. Слушая шорох капель, Руслан бездумно смотрел в темноту, пытаясь расслабиться, но мысли упорно возвращались к происходившему в церкви. Перед его внутренним взором мелькали лица, подходившие к гробу, их глаза и мины, с которыми они смотрели на покойную девушку.

Тихий стук в дверь заставил его очнуться и, соскользнув с подоконника, бесшумно подобраться к двери. Одним плавным движением распахнув створку, Шатун с удивлением рассмотрел в неверном свете свечи мрачную физиономию майора.

– Тоже не спишь, – понимающе кивнул Рязанов.

– Заходи, – вздохнул Руслан, отступая в сторону и пропуская приятеля.

– У тебя тут бокалы найдутся? – спросил граф, демонстрируя ему бутылку коньяка.

– Смеешься. У меня их и дома-то нет, – хмыкнул Руслан в ответ.

– Ну, значит, придется прямо из бутылки, – вздохнул Рязанов и, ловко выдернув пробку, протянул тару Руслану.

– Земля ей пухом, – тихо произнес Шатун и приложился к горлышку.

– Царствие небесное, – поддержал Рязанов и, лихо запрокинув голову, глотнул напитка.

– Что теперь делать станем? – помолчав, поинтересовался Руслан дальнейшими планами начальства.

– Я должен это дело до конца довести, – твердо ответил граф. – Это, брат, теперь дело чести.

– Что от меня требуется? – кивнув, прямо спросил Шатун.

– А ты все уже сделал, – зло усмехнулся Рязанов. – Казаки твои всю эту сволочь отловили и ко мне в кабинет привезли, даже карету арестантскую не пользуя. Через седла перекидывали и привозили. Лихо ты их выучил. Ни Бога, ни черта не боятся. Так что теперь за мной дело. К слову сказать, даже Татищев был весьма удивлен выучкой твоих подчиненных.

– Это еще не выучка, – отмахнулся Руслан.

– Ну да. По сравнению с тобой самим, верно. В полной темноте десяток стрелков положить, и ни царапины не получить, это и вправду уметь надо, – вспомнил он их ночной бой.

– Ты говорил, там не все так просто, – напомнил Руслан. – Может, расскажешь?

– Не о чем пока толком рассказывать. Наткнулся я случайно на письмецо одно, а там синим по белому сказано, что некоего поручика надо любой ценой заставить какие-то чертежи отдать. И сделать это должен не кто иной, как статский советник Политковский. Понимаешь, о ком речь?

– Зачем тогда было на их карету нападать? Я ж не прятался. А с бала мы с тобой даже без охраны ехали, – развел Шатун руками.

– Вот тут и заключается самое удивительное, – вздохнул Рязанов. – Они и вправду кареты перепутали. Наняли варнаков местных, а те толком нас в лицо-то не знают. Одного из них за нами приглядывать поставили, а тот герб княжеский увидел и сообщать побежал, даже не посмотрев, кто в ту карету сел. Да еще женщины… – Рязанов качнул головой и, махнув рукой, продолжил: – Им, видишь ли, посплетничать захотелось. Вот они и приказали кучеру лошадей особо не гнать. Тот и повел их шагом. А те варнаки карету увидели и давай палить. Только стрелять-то толком не умели. Кучера сразу убило. Лошадь одну ранило. Ну, и Наташу, – еле слышно закончил он и снова приложился к бутылке.

– А кто ж в ответ стрелял? – подумав, удивленно спросил Руслан. – Я ж помню, что после залпа пара отдельных выстрелов было.

– Не поверишь, княгиня Зинаида Павловна, – хмыкнул в ответ граф. – Как от испугу отошла, так из-под сиденья пару пистолетов выхватила и давай в ответ палить. Я как узнал, ушам своим не поверил. Оказалось, она с князем и на охоту по сию пору ездит, и вообще с оружием дружит. Бой-баба.

Их тихую беседу прервал очередной стук в дверь. Удивленно посмотрев на приятеля, Руслан легко поднялся и, отворив дверь, растерянно отступил в сторону, пропуская в комнату князя Тарханова. Петр Иванович, пройдя в комнату, кивнул вставшему майору и, присев в кресло, молча протянул руку за бутылкой. Получив требуемое, князь внимательно осмотрел этикетку и, кивнув, сделал добрый глоток из горлышка.

– Так и знал, что вы спать не станете, – проворчал он, возвращая тару.

– Уснешь тут, пожалуй, – в тон ему буркнул Руслан, снова усаживаясь на подоконник.

– Я все думаю, как же вовремя вы мне, мальчики, под руку подвернулись, – неожиданно высказался Тарханов. – Не будь вас, тут бы черте-те что творилось. И ведь самое поганое, что в ситуации такой не знаешь, кому доверять можно. А тут вы. Простые, понятные и государству верные. Храни вас бог, мальчики.

– Благодарствуем, Петр Иванович, – склонили приятели головы.

– Вот что, граф, – помолчав, неожиданно сменил князь тему. – Татошеньку уж не вернешь, но ежели вы решите за Лизанькой ухаживать, считайте, что я вам свое благословение уже дал. Видел я, как льнет она к вам. Даже там, в церкви. Чует защиту.

– Я, признаться, и не смел надеяться, – растерянно пролепетал Рязанов.

– Смейте, граф. Смейте, – решительно кивнул князь. – И не тяните время. Одну дочку я уж схоронил. А имущество да деньги дело наживное. Вы офицер честный, так что с карьерой вам Татищев поможет. Я знаю.

– Благодарствую, ваше сиятельство, – окончательно растерявшись, выдохнул Рязанов, вскакивая.

Похоже, от приятных новостей у него малость думалку заклинило. Во всяком случае, именно так показалось Руслану, который наблюдал эту картину с легкой грустью. Потому как благодарил майор князя не совсем так, как это было принято. Но Тарханов не обратил на это никакого внимания. Снова взяв у майора бутылку, он в очередной раз глотнул коньяку и, отдышавшись, возмущенно буркнул:

– Ну, вы, ребятки, словно в окопах. Рукавом спиртное занюхиваете.

Поднявшись, он распахнул дверь и, выйдя в коридор, громко окликнул:

– Эй, кто там?

– Чего изволите, ваше сиятельство? – тут же отозвался голос слуги.

– Тихон, ты, что ли? Сходи, голубчик, на кухню, собери закуски какой. И коньяку еще прихвати. На троих собирай, голубчик. Не скупись. Дочку мою поминать будем, – дрогнувшим голосом закончил он и, вернувшись в комнату, добавил, обращаясь к приятелям: – А вы, мальчики, запомните. В этом доме вам всегда рады. И слуги на то мой особый приказ имеют. Коль в чем нужда возникнет, не чинитесь. Приказывайте им. Есть в доме, принесут, а нет, сходят и купят.

Друзья растерянно переглянулись, пытаясь решить, чего тут больше, пьяной щедрости или человеческой благодарности за оказанную помощь.

– Думаете, напился старый? – понимающе усмехнулся Тарханов. – Нет, мальчики. Еще не напился.

Хотя, признаюсь, очень хочется. Чтоб до беспамятства. До соплей. Душа болит… – всхлипнув, он рухнул в кресло, закрыв лицо руками.

– Не стоит так-то, Петр Иванович. Не воротишь ее пьянством, – тихо сказал Руслан, присаживаясь рядом с креслом на корточки. – После только хуже станет.

– Знаю, сынок, – еле слышно отозвался князь. – Ты уж прости старика.

– Господь с вами, Петр Иванович, ну какой вы старик. А что больно, так оно и понятно. Не чужого человека потеряли. Кровиночку свою.

Появившийся слуга снес в комнату поднос, уставленный тарелками, судками и приборами. Ловко сервировав стол, он придирчиво осмотрел получившийся натюрморт и, развернувшись, все так же молча исчез.

– Наливай, Михаил, – скомандовал князь, отдавая ему почти пустую бутылку.

Быстро разлив по бокалам напиток, Рязанов подал тару хозяину дома и, подняв свой бокал, ни слова не говоря, выпил. Этот жест повторили остальные участники этой странной пьянки. Закусив прозрачным ломтиком ветчины, Шатун вдруг понял, что дико голоден. Удивленно прислушавшись к своему организму, парень недоуменно хмыкнул и, качнув головой, потянулся за очередной порцией закуски.

– Ты чего, Руслан? – поинтересовался граф, заметив его недоумение.

– Оголодал вдруг. Сам не понимаю с чего, – растерянно признался Шатун.

– Это бывает, – понимающе кивнул Тарханов. – Помню, в крымском походе, после боя, воды попил и чую, сейчас быка бы съел. С меня тогда весь полк смеялся. Кого-то от той бойни с души воротит, а меня, наоборот, есть потянуло. Ты ешь, сынок, ешь. Раз душа просит, значит, так оно и надо. А ежели мало будет, так еще принесут. В моем доме вы голодными никогда не останетесь. Оба. В том слово вам свое даю, – закончил князь, тряхнув кулаком.

– Петенька, ты не налегал бы на коньяк-то, – раздался тихий голос, и в приоткрытую дверь проскользнула княгиня.

– Не серчай, душенька, но мне сейчас надо, – чуть смутившись, улыбнулся князь в ответ.

– Так я разве спорю. Ты, главное, не перебирай. Сам давеча жаловался, что сердце щемит, – с грустной улыбкой ответила женщина.

– Не буду, душенька. А то садись с нами. Помянем Татошеньку. Тихо, по-семейному. Заодно и за мной присмотришь. Я вот Михаилу свое благословение за Лизонькой ухаживать уже дал. Так что считай, хоть один зять, да есть у нас, – закончил он, по-доброму подмигнув майору.

– Ну, ежели и Руслан Владимирович не против, тогда присяду, пожалуй, – вдруг перевела стрелки княгиня.

– Господь с вами, Зинаида Павловна! – вскинулся Руслан. – За честь почту. А для вас я всегда Русланом останусь.

– Благодарствую, – улыбнулась княгиня. – Раз так, наливай, – залихватски махнула она рукой.

* * *

Вернувшись в Пятигорск, приятели с головами погрузились в местные дела, которые за время их отсутствия встали. Впрочем, после того шороха, что они успели навести перед срочным отъездом, все их возможные клиенты, включая криминал, старались вести себя тихо. Слухи о психованном поручике, способном уничтожить в одиночку целую банду, курсировали по базару регулярно. А когда истории об их подвигах в Краснодаре достигли ушей местных кумушек, в городе затаились все.

Понимали, вернутся господа офицеры, всем небо с овчинку покажется. И как оказалось, словно в воду глядели. Едва только казачий отряд под командованием Руслана въехал в город, как тут же началось. Какой-то купец, с пьяных глаз, кулаками попробовал объяснить пожилому ветерану с георгиевским крестом на груди, что он не прав только потому, что не имеет больших денег, как казацкие нагайки тут же выбили из него весь хмель.

Бешеный вернулся! Эта весть разнеслась по Пятигорску со скоростью лесного пожара. Дав себе и подчиненным сутки на встречу с семьями и приведение себя в порядок, господа офицеры принялись за дела. Рязанов взялся трясти свою агентуру, а Руслан, прихватив десяток бойцов, отправился в предгорья. Объезжая станицы, деревни и аулы, Руслан не спеша разговаривал с разными людьми, выясняя, кто чего видел и что в окрестностях слышно.

К огромному удивлению, как казаков, так и самого Шатуна, в одном из аулов к нему подошла целая делегация старейшин. Увидев стариков, Руслан не задумываясь слез с коня и, шагнув вперед, первым склонил голову, приветствуя их.

– Здравствуй, ваше благородие, – поклонились те в ответ.

– Что случилось, почтенные? Чем могу помочь? – поинтересовался Шатун, но вспомнив, что на Кавказе не принято сразу говорить о делах, на всякий случай добавил: – Простите, что тороплю, но для соблюдения обычаев нет времени. Ехать надо.

– Это ты нас извини, ваше благородие. Мы пришли благодарить тебя, – кивнул в ответ самый старший из подошедших.

– За что? – растерялся Руслан, не ожидавший такого. – Что я такого сделал?

– Это ведь ты не позволил полицмейстеру на горцев убийство свалить. Не дал беде случиться. Если бы не ты, полиция бы несколько наших молодых парней схватила и на каторгу отправила. Так уже было, – добавил старик, заметив, что Руслан собирается возразить.

– Вот значит как, – мрачно вздохнул Шатун. – Не знал. Ну ладно. То дело прошлое. Но чтобы больше такого не повторилось, сразу гонца ко мне отправляйте, ежели кто вздумает невиновного арестовать. Думаю, вам всем известно, где меня искать и кого спрашивать?

Старики дружно кивнули.

– Вот и добре. Но и я вас попрошу своих молодых воинов в узде держать. Хотят силу показать, пусть в горы идут. Ваши беды из-за непримиримых кланов. Вот пусть им свою силу и показывают. Ну и ежели кто узнает, что непримиримые в набег собрались, тоже пускай знать даст. Тогда к вам точно ни у кого вопросов лишних не будет. Я всегда с чистым сердцем смогу сказать, что вы и ваши люди мне помогаете. Уговор?

– Уговор, – помолчав, снова кивнули старики.

– Вот и хорошо, – снова поклонился Шатун и вскочил в седло. – Ас салам, почтенные. Храни вас и ваши семьи Всевышний.

– Ас салам, – раздалось в ответ.

– Давно такого не было, – догнав его, негромко высказался Роман уже за околицей аула. – Не верят горцы армейским офицерам. И полиции не верят. Если с кем и сговариваются, то только с нами.

– Повезло, – пожал Шатун плечами. – Узнали, что мы с вами тех душегубов, что купца зарезали, взяли, вот и решили, что дружить с нашей службой выгодно.

– То, что горцы свою выгоду завсегда блюдут, понятно, но вот чтобы сами пришли, не бывает. Увидят где, поклонятся, ежели помощь какая была. А сами искать не станут. Гордые, – качнул следопыт головой. – Ты скажи, Шатун, что мы тут ищем? А то катаемся по всему предгорью, а зачем, непонятно, – вдруг сменил он тему.

– Я понять хочу, – задумчиво протянул Руслан.

– Что именно? Может, я чего подскажу.

– Хочу понять, кто тут чем дышит и от кого чего ожидать можно. И вон, отношения добрые наладить, – кивнул Руслан в сторону аула. – Или не получится? – повернулся он к следопыту.

– Уже получилось. После такого можно смело обратно в город ехать. Раз уж старики тебе помочь обещали, покоен будь. Слово свое сдержат. Да и выгодно им такое. Но учти, Шатун. Теперь они с полицией и говорить не станут, и случись чего, сразу к тебе посылать станут.

– Пусть посылают, – отмахнулся Руслан. – Есть у меня мысль, что в половине дел, которые на горцев повесили, они и не виноваты вовсе. Их таковыми просто назначили.

– Слышал я за такое, – помолчав, тихо признался Роман. – Не поверил. Думал, напраслину возводят. А оно, вишь, как вышло… – Казак замолчал, катая желваки на скулах.

– Нужно было атаману рассказать, – вздохнул Руслан. – Тут ведь палка о двух концах. Горцы за напраслину озлиться могли и к непримиримым переметнуться. А это снова война. Полицмейстеру выгода, а станицам казацким горе.

– Так ведь то слухи были. Как с ними пойдешь? – развел казак руками.

– Понимаю, – кивнул Шатун. – Но и слухи проверить можно. Ну да бог с ним. Сложилось, и слава богу. Еще в один аул заедем, и домой. Хватит попусту коням копыта сбивать.

Отряд перешел на рысь и спустя несколько часов въехал в очередной аул. Уже привычно остановившись у колодца, Шатун велел казакам напоить коней, а сам, отойдя в сторонку, принялся осматриваться, ожидая появления кого-то из местных глав. Не спеша шедшие по улице три старика, с длинными, седыми бородами, опиравшиеся на суковатые посохи, выглядели колоритно. Улыбнувшись про себя, Руслан шагнул им навстречу.

Задав привычные уже вопросы вежливости, Шатун поинтересовался, было ли такое, чтобы полиция арестовала и обвинила в преступлении невинного человека, и, получив в ответ угрюмое молчание, в очередной раз мрачно вздохнул, понимающе кивнув.

– Я не буду вам ничего обещать. Со старейшинами у ваших соседей мы уже обо всем уговорились. Захотите узнать правду, спросите у них. То, что вы услышите, правда. Я слово дал.

Удивленно переглянувшись, старики дружно огладили бороды и, помолчав, покосились на стоявшего в середине деда. Похоже, именно он и был тут самым главным.

– Что ты хочешь в ответ? – нарушил старик затянувшееся молчание.

– Не так много, – пожал Руслан плечами. – Если непримиримые пойдут в набег, я должен об этом узнать раньше, чем случится большая беда. Я не хочу лишней крови. Если кто-то из ваших людей действительно будет виноват в чем-то, я тоже должен это знать, чтобы не пострадали другие.

– Зачем тебе это? – помолчав, негромко спросил старик.

– Я уже сказал. Я не хочу лишней крови. А она будет, если непримиримые придут сюда с войной. Тогда генерал-губернатор вызовет сюда войска, и уж они не станут смотреть, кто виноват, а кто и не слышал о набеге. Будет большая кровь. Но я этого не хочу. Пусть лучше будет наказан один виноватый, чем сотни невинных. Вы старейшины аула. Вас все слушают. Сделайте так, чтобы ваши люди оказались в стороне от набегов и войны, и сообщите мне о непримиримых, и сможете жить спокойно.

– А если нет? – угрюмо спросил один из стариков. – Тогда придешь убивать нас сам?

– Я убиваю только тех, кто виновен или хочет убить меня, – держа себя в руках, спокойно отозвался Руслан. – Впрочем, я не стану вас уговаривать или пугать. Глупо пугать воина. Но вы отвечаете за ваших людей. Подумайте, что будет лучше для них. Ведь ничего позорящего вашу честь я не прошу. Наоборот. Я хочу, чтобы и вы, и все остальные в предгорьях жили мирно. А врагов, на которых всегда можно показать свою смелость, нам всем хватит. Достаточно просто за перевал уйти, – кивнул он в направлении гор.

– Мы будем думать, – ответил старейшина и, развернувшись, отправился обратно.

– Поехали домой, казаки, – скомандовал Руслан, проводив их взглядом.

– Не кручинься, Шатун, – неожиданно улыбнулся Роман. – Они сразу не отказали, значит, и вправду думать станут. А там, как бог даст. Ты и так сделал больше, чем все остальные.

– Дай-то бог, – вздохнул Руслан и вскочил в седло.

Спустя сутки они были в городе. Отмывшись и напарившись в бане, Шатун прихватил тройку сопровождения и отправился на базар. Пришло время узнать, что происходит в самом городе. Не спеша прохаживаясь между рядами, Руслан пробовал фрукты, щупал материю и кожи, приценивался к коврам и оружию, то и дело заводя беседу и задавая ничего не значащие вопросы. Но как говорится, на восточном базаре, как на одесском Привозе, знают всё.

Уже через час всем торговцам было известно, что бешеный поручик интересуется происходящим в городе и особо интересуется теми, кто ведет не совсем честный образ жизни. Один из казаков, успевший пообщаться со своим давним знакомым, тихо поведал эту новость Руслану. Сообразив, что все его потуги раскрыты, Шатун удрученно вздохнул и, прикупив кое-что по мелочи, направился к выходу с базарной площади.

Но тут их перехватила полиция. Незнакомый ротмистр, в сопровождении двух рядовых, небрежно козырнув, тоном превосходства поинтересовался:

– Вы, сударь, из казачьего ополчения или из регулярных войск?

– Я, господин ротмистр, из военной контрразведки. Штабс-капитан, князь Ростовцев. К вашим услугам.

Явно не ожидавший такого ответа ротмистр подобрался и, поменявшись в лице, угрюмо спросил:

– В таком случае позвольте поинтересоваться, зачем вы наводите справки о преступном элементе, имеющемся в городе?

– А вы с какой целью интересуетесь? – тут же включил режим особиста Руслан. – Или вам известно, что кто-то из них что-то умышляет против государства? В таком случае вы обязаны сообщить мне эти сведения.

– Гм, нет. Ничего такого мне неизвестно, – стушевался ротмистр. – Но я вынужден просить вас не вмешиваться в дела полиции.

– Сударь, – шагнув к нему, тихо прошипел Шатун. – Я буду делать то, что сочту необходимым, если это потребуют дела моей службы. А если кто-то из ваших подчиненных или начальства встанет у меня на пути, значит, тем хуже для него. Осмелюсь напомнить, что идет война, и церемонии в подобных условиях недопустимы. Честь имею, – щелкнул Шатун каблуками и, уже уходя, добавил: – И чтоб вы знали. Казачество – это окраинное воинство империи, а никак не ополчение. Читайте высочайшее уложение. Такие вещи при вашей службе наизусть знать надобно.

– Засуетились, шакалы, – зло выдохнул он, отойдя в сторону. – Поняли, что нас теперь и шваль всякая интересует.

– А толку-то с тех каторжных, Шатун? – поинтересовался один из казаков.

– Они ради денег на все пойдут, а лазутчики вражеские им платить готовы. Вот и подумай, что будет, ежели наш, посконный варнак возьмет оружие и пойдет офицеров да чиновников стрелять.

– Это как в Краснодаре было? – сообразил казак.

– Угу, – резко помрачнев, кивнул Руслан.

– От же ж твари. Как же так можно-то? Супротив своих? – возмутился боец.

– А для них свои только те, кто деньги платит. Я тоже не святой, но против своей земли никогда не встану. Лучше застрелюсь. Так что думайте, казаки, с кем вы. Со мной, за землю нашу, или сами по себе. С тем, кто приказывать станет непонятно что.

– Господь с тобой, Шатун. Это когда было, чтоб казаки за землю свою не стояли? – тут же возмутились бойцы.

– Тогда сами запомните и другим передайте. Я могу всякое приказать, и порой тот приказ вам странным показаться может. Но я хочу, чтобы вы одно твердо помнили. Странный он не потому, что я чего худое удумал, а потому, что толком все объяснять у меня времени нет. Поняли?

– Ты? Худое? – растерялись казаки. – Нас-то не смеши, Шатун. Видели мы, как ты себя в бою не жалеешь. Так что покоен будь. Что скажешь, сделаем.

В ответ Руслан только благодарно кивнул, понимая, что получил очередное доказательство доверия этих суровых бойцов.

* * *

Следующие три недели город лихорадило. Руслан, воспользовавшись полученным от начальства карт-бланшем, решил поставить на уши все городское дно. Помня, кого именно наняли заговорщики для нападения на карету князя, Шатун без долгих разговоров отдал команду на поголовные аресты всех, кто имеет хоть какое-то отношение к криминалу. Новый полицмейстер попытался было возразить такому вмешательству в его епархию, но получив от генерал-губернатора указующий и животворящий втык, моментально увял.

Отловив всех воров, налетчиков и даже уличных нищих, казаки под руководством Шатуна вывезли всю эту гопоту в степь и предложили простой и вполне понятный выбор. Или они исчезают из приграничья навсегда, или в следующую встречу никаких арестов не будет. А будет откровенный отстрел любого, кто имеет хоть какое-то отношение к криминалу. Во всяком случае, пока война не закончится. Ну, а после, как говорится, план война покажет. Внимательно выслушав все сказанное, работнички кистеня и ножа крепко задумались.

– С чего такая немилость, твое благородие? – угрюмо поинтересовался невысокий, заросший бородой до пояса жилистый мужик.

– Думаю, про убийство княжны в Краснодаре все слышали. Так вот, лазутчики и предатели империи для того дела из ваших варнаков наняли. Так что лучше не доводите до греха. Уходите, пока я совсем не разозлился, – мрачно предложил Шатун.

– Погоди, сударь. Княжну убили, оно понятно. Но тебя-то это каким боком касаемо? – не унимался мужик.

– То невеста моя была, – ответил Руслан, заставив всех собранных невольно вздрогнуть. – Так что с вас, крапивное семя, я еще долго виру брать буду. И не деньгами. Кровью.

– Бога не боишься, невинные души губить? – набрался храбрости ответить заводила.

– Бога вспомнил? – зловеще усмехнулся Руслан. – А когда девицу невинную убивали, о гневе его не думали?

– Так то ж не мы! – взвыл мужик, шарахнувшись от его усмешки.

– А мне теперь все одно, кто. Я вас, твари, и раньше терпеть не мог, а теперь и подавно давить стану, – зашипел Шатун, выхватывая револьвер.

Дружно ахнув, толпа ринулась в разные стороны. Казаки, для придания им ускорения, принялись орудовать нагайками, направляя это стадо дальше в степь. Громко свистнув, Руслан собрал своих бойцов и, глядя вслед бегущим, спокойно приказал:

– Ежели узнаете, что кто-то из них вернулся, сразу мне рассказывайте. В наших местах нечисти этой не будет.

Вернувшийся отряд встречала целая делегация. Городской голова, полицмейстер и еще пара каких-то чиновников, среди которых Шатун приметил мундир жандарма.

– Как прикажете это понимать, господин штабс-капитан? – высокомерно спросил голова, шагнув вперед. – Что вы себе позволяете?

– То, что требует от меня моя служба, – холодно отозвался Руслан, даже не делая попытки слезть с коня.

По светской табели о рангах подобное поведение являлось вызывающим. Для разговора с человеком выше себя по чину Руслан должен был сойти с коня. Но сейчас ему было абсолютно все равно, кто перед ним. Идет война, а эти чинуши даже не пытаются навести в приграничном городе хоть какой-то порядок. Злость и обида давно уже выжгли в его душе свое клеймо, так что для подобных индивидов у него был только один ответ. Так надо. Благо служба позволяла ему отвечать подобным образом.

– Но вы осмелились вмешиваться в дела службы полиции и жандармерии, – тут же влез в разговор полицмейстер.

– Если потребуется, я ваши службы вообще упраздню, – фыркнул Руслан.

– Что?! Как? – растерялся голова.

– Получу приказ, так и пулей, – хмыкнул Шатун и, тряхнув поводом, толкнул коня каблуками.

Казаки, все это время стоявшие у него за плечами, двинулись следом, окидывая собравшихся чиновников презрительными взглядами. Растерявшиеся от такой наглости чинуши замерли, словно статуи, не понимая, что происходит.

Отделившись от этого стада, офицер жандармерии свистнул извозчика и, усевшись в пролетку, коротко приказал:

– Езжай, голубчик, вон за теми казаками.

– Так, может, вас сразу в контрразведку свезти, сударь? – развернулся к нему извозчик.

– Делай, что сказано, – рыкнул жандарм, построжав лицом.

– Как прикажете, сударь. Да только не связывались бы вы с казаками. Это ж аспиды натуральные. Охнуть не успеешь, или пристрелят, или в холодной окажешься, – проворчал извозчик, тряхнув вожжами.

Жандарм только удивленно хмыкнул, услышав его слова, но отвечать не стал. Руслан же, отпустив казаков, легко взбежал по ступеням на крыльцо местного армейского штаба и, поднявшись на второй этаж, где у контрразведки были свои кабинеты, постучался в дверь кабинета Рязанова. Войдя, он небрежно забросил папаху на вешалку и, пригладив ладонью волосы, вздохнул:

– Закончили. Всех, кого отловили, из города вывез. Что дальше делать будем?

– Вот не поверишь. Из всех дел, что я до той поездки вел, ни одного не осталось, – усмехнулся Рязанов с некоторой растерянностью.

– Неужто все лазутчики перевелись? – хмыкнул в ответ Руслан.

– Сбежали, – ответил граф, почесывая в затылке.

– Как сбежали? – удивился Шатун.

– Ногами. Сам удивлен, но оно и вправду так. Мои люди доложили, что на следующий день, как мы вернулись, все подозреваемые из города уехали. Со скарбом, вещами и даже прислугой.

– Весело, – растерянно проворчал Руслан. – Мы готовились авгиевы конюшни вычищать, а они сами удрали. Так что, займемся только патрулями?

– Нет. Точнее, ты патрулями занимайся, а я своим займусь.

– Это чем же? – не отставал Руслан.

– Хочу сделать так, чтобы обо всех неизвестных, кто в городе появился, мне докладывали.

– Ну, с содержателями гостиниц это еще может получиться. А что делать с частным жильем? – озадачился Шатун.

– Сам голову ломаю, – вздохнул майор.

– Может, проще будет на заставах при въезде документы спрашивать и сразу списки составлять? Кто въехал, с кем, к кому, по какой надобности. А главное, где жить собирается. А что? – развел он руками, заметив удивленный взгляд приятеля. – Война идет, а городок у нас приграничный. А ну как похитят кого? Как искать прикажешь? А главное, кого?

– Вот ведь змей, – восхищенно покачал Рязанов головой. – И ведь как развернул. Сразу и не подкопаешься. Добро. Так и сделаем.

– Думаешь, получится? – с сомнением поинтересовался Шатун.

– А почему нет?

– Так на заставах армейцы стоят. А они к нам, сам знаешь, как относятся.

– Нашел беду, – отмахнулся Рязанов. – Завтра же в офицерском собрании лично объясню всем офицерам, для чего это нужно.

– Сначала мне объясни, – вдруг потребовал Руслан.

– А чего тут объяснять? – пожал граф плечами. – Сам сказал, война, а город приграничный. Не хотят от бандитов прямо на улицах отбиваться, пусть нам помогут врага опередить.

– Логично, – усмехнулся Руслан. – Ладно. Ты мальчик уже взрослый, учить тебя – только портить. Сам разберешься. Тогда я с завтрашнего дня беру на себя контроль за патрулями предгорий.

– Угу, – задумчиво кивнул Рязанов.

Стук в дверь прервал разговор. Откликнувшись, майор разрешил стучавшему войти и, увидев на пороге жандарма, удивленно вскинул брови.

– Чем могу служить, господин поручик? – спросил он, разглядывая нежданного гостя.

– Господа, я пришел к вам просить помощи, – с порога заявил жандарм.

– У нас? – удивленно переглянувшись, уточнили офицеры.

– Понимаю ваше удивление, господа, но более мне обратиться не к кому. Увы, но я направлен в ваши палестины разобраться с некоторой проблемой, возникшей в этих местах с началом войны, но как оказалось, тут, кроме вас, линейных частей армии и казаков, вообще никто мышей не ловит.

«Интересно, – проворчал про себя Руслан. – Эта присказка тут, оказывается, уже в ходу».

– Так мы можем поговорить? – спросил жандарм, снимая фуражку.

– Присаживайтесь, поручик, – чуть подумав, пригласил Рязанов. – Так что у вас за дело?

– Я понимаю, господа, что наши службы не особо ладят, но иного выхода у меня просто нет. Я надеюсь на вашу порядочность, господа.

– Говорите смело, поручик. Слово чести. Что услышим, с нами и умрет, – кивнув, твердо пообещал Рязанов.

– Слово чести, – повторил Руслан, увидев вопросительный взгляд жандарма.

– Благодарю вас, господа, – улыбнулся жандарм с заметным облегчением. – В империи стали появляться фальшивые ассигнации. Сначала решили, что это кто-то из наших мошенников затеял. Сами знаете, умельцев в империи хватает. Но вскоре выяснилось, что следы ведут сюда. В предгорья. Именно поэтому я оказался в вашем городе и очень скоро понял, что реальная власть тут только у вас. У контрразведки.

– С чего вдруг вы так решили? – не удержавшись, уточнил Руслан.

– Видел, как вы со своим городским дном обошлись, – усмехнулся жандарм. – Надо признать, сурово, но правильно. Только я теперь и не знаю, что дальше делать. Вы же всех варнаков из города выгнали. Теперь и спросить некого.

– Тут контрабандистов трясти надо, – помолчав, высказался Рязанов.

– А они тут каким боком? – тут же сделал стойку жандарм.

– Господин майор прав. Раз начали подделывать ассигнации, значит, эту пакость через границу тащат, – поддержал приятеля Руслан. – Вы ведь сами сказали, что обнаружили подделки уже в империи. То есть качество у них такое, что не всякий сразу разберет. А уж купцы да прочие торговцы такие вещи сразу замечают.

– Это верно. Качество исполнения и вправду высокое, – задумчиво кивнул поручик.

– Вот вам и ответ, – развел Руслан руками. – Такими делами обычно у нас британцы развлекаться любят. А с учетом того, что война началась, они будут эту бумагу сюда тащить любыми путями. Затевать изготовление подделок здесь, в горах, долго и дорого. Тут и бумага добрая нужна, и краски, и клише. А ежели подделку там делать, а после сюда контрабандой везти, то все гораздо проще. Перевалы-то почти все непримиримые держат. А если вспомнить, что Армения с Турцией граничит, то все еще проще.

– Погодите. Выходит, мне не сюда, а в Тифлис нужно? Или в Эривань?

– Ну, куда точно вам нужно, я даже не представляю, но одно могу сказать твердо. Теперь, когда варнаков из города вывели, контрабандистам товар сбывать труднее будет. Да и патрули мы усиливать собираемся. В общем, на нашем участке, им не развернуться. Но слова ваши мы услышали и, как только что-то всплывет, сообщим, – твердо пообещал Рязанов.

– Я остановился в гостинице… – начал было жандарм, но граф, едва заметно улыбнувшись, ответил:

– Я знаю, поручик. Приехали вы третьего дня и уже два дня пытаетесь хоть чего-то добиться от полиции.

– Вы следили за мной?! – растерянно ахнул жандарм.

– Присматривали, – спокойно кивнул майор. – Сами понимаете. Время военное, кто знает, на какую подлость враг пойти может.

– Однако, – растерянно покрутил поручик головой. – Лихо у вас служба поставлена. Я и не приметил.

– Я же сказал, мы не следили. Только присматривали. Так, вполглаза.

«И на полшишечки», – ехидно добавил Руслан про себя.

– Значит, думаете, контрабанда, – задумчиво повторил жандарм. – А ведь похоже, черт возьми. Похоже.

– Сами подумайте, – пожал Руслан плечами. – Что проще? Везти в горы бумагу и краску, а потом развозить готовый продукт. Или на толковой мануфактуре все спокойно изготовить, а после просто готовые фальшивки развозить. Иностранцы, они деньги считать умеют.

– Это верно. Что ж. Благодарю, господа. Надеюсь, вы понимаете, что все сказанное не должно покинуть стен этого кабинета?

– Сударь, вы пытаетесь нас оскорбить? – холодно поинтересовался Рязанов.

– Господь с вами, господин майор. Я просто осмелился напомнить вам, что по своей воле нарушил прямой приказ, и прошу меня не выдать случайно, – нашелся поручик. – Засим позвольте откланяться.

Поднявшись, он щелкнул каблуками и, надев фуражку, вышел.

* * *

Собрав свою команду, Руслан под большим секретом рассказал казакам о появлении в империи фальшивых денег и задал самый главный вопрос. Кто в округе может заниматься подобными вещами? Внимательно выслушав его, бойцы задумались.

– Есть человечек один, – медленно заговорил хорунжий. – Раньше сам через перевалы ходил, а теперь три сына его ходят. Но только он вряд ли станет с таким делом вязаться. Он все больше редкие товары возил.

– Свести меня с ним можешь? – тут же оживился Руслан.

– Свести-то можно, да только не станет он говорить с тобой, – помолчав, откровенно высказался казак. – Упрям, как пень. Да еще и гонору столько, что проще убить, чем уговорить. Сам себе на уме.

– Ну, за убить дело не встанет, – хищно усмехнулся Руслан.

– Они ведь мстить станут, – попытался осадить его хорунжий.

– Ну, пусть попробуют, – пожал Шатун плечами. – Я ради дела и семьи не пожалею. Мне спокойствие честных людей дороже сотни таких. Так что? Сведешь?

– Прежде сам с ним поговорю, – мрачно вздохнул казак, уже явно жалея, что вообще затеял этот разговор.

– Тогда так ему передай. Не станет со мной говорить, его сыновья с моим револьвером говорить станут. Все дела брошу, а засаду на них устрою.

– Добре, – помолчав, кивнул казак.

Оставив с собой Романа, Руслан отправил подчиненных заниматься своими делами, а сам, достав карту, принялся выспрашивать у следопыта, где и какие имеются тропы в сторону перевалов. Лучше Романа этих мест никто не знал. В этом Шатун убедился уже давно. На следующее утро, едва закончив завтрак, Руслан увидел входящего в столовую хорунжего и, пригласив его к столу, осторожно спросил:

– Случилось чего, или со знакомцем твоим дело сладилось?

– Сладилось, – кивнул казак, отхлебывая чай. – Можем прямо сейчас к нему сходить.

– А чего это он такой покладистый? – насторожился Руслан.

– Земля слухом полнится. Как услышал, что я от тебя, так поначалу закряхтел, а после сказал, что готов говорить. И сыны его сейчас дома. Так что не придется несколько раз одно повторять.

– А вот это очень даже хорошо, – кивнул Руслан.

– Только это, Шатун. Он просил, чтобы ты один был. И при разговоре даже меня не было. Так что осторожен будь, – угрюмо добавил казак.

– Думаешь, на глупость решиться может? – удивился Руслан.

– Да хрен его душу знает, что он там задумал, – от души высказался хорунжий, явно беспокоясь.

– Ну, кто предупрежден, тот вооружен, – хищно усмехнулся Руслан. – Поехали? – спросил он, заметив, что хорунжий допил чай.

– Поехали. Я уж велел твоего Серого седлать, – кивнул казак, поднимаясь. – Благодарствую за хлеб-соль.

– На здоровье, – кивнул Руслан.

Выйдя во двор, они вскочили в седла и короткой рысью поскакали куда-то на окраину города. К удивлению Руслана, контрабандист жил с семьей в купеческом квартале, в широком двухэтажном каменном доме, крытом черепицей. Похоже, дела у криминальной семейки шли неплохо. Подворье было обнесено высоким сплошным забором, а у крыльца гремели цепями пара лохматых кобелей.

Привязав коней у коновязи, они вошли во двор, и хорунжий, грохнув рукоятью нагайки в открытую створку ворот, громко окликнул:

– Хозяин, принимай гостей!

– Сюда ступайте, – послышалось в ответ, и из-за угла дома выглянул высокий, крепкий мужик лет тридцати.

– Это старшенький его. Варавва, – тихо сообщил казак. – Похоже, Пахом решил с тобой в саду говорить. Ну, оно и понятно.

– С чего бы? – не понял Руслан.

– Из старообрядцев он. Из тех еще, что от самого Петра бежали.

– Понятно, – кивнул Шатун, припомнив некоторые правила этих людей.

Они обошли дом и, оказавшись в саду, увидели роскошную резную беседку, в которой чинно восседали четыре мужика. С первого взгляда было понятно, что это родственники. Прислуживала им молодая девушка в темной одежде и таком же темном платке, оставлявшем открытым только лицо.

– Мир дому сему, – негромко произнес Руслан, входя в беседку.

– Знакомься, Пахом, – мрачно добавил хорунжий. – Штабс-капитан контрразведки, князь Ростовцев, Руслан Владимирович.

– Ишь ты, цельный князь, – ехидно усмехнулся седой словно лунь, но еще крепкий старик. – А не зазорно тебе, княже, к простому мужику на поклон ходить?

– Я к тебе для разговора пришел, а не поклоны бить, – равнодушно ответил Руслан, без приглашения усаживаясь за стол так, чтобы никто не мог зайти к нему со спины. – Ступай, хорунжий. Дальше я сам, – отпустил он казака.

– Смелый, – снова усмехнулся мужик. – Только ведь нас тут четверо супротив тебя одного. Сдюжишь ли?

– А ты попробуй, узнаешь, – все так же равнодушно отозвался Шатун.

– Да чего с ним говорить, бать. Давай я ему забор поправлю, да со двора выкину, – зловеще усмехаясь, поднялся со своего места кряжистый детина с клочковатой бородой.

Не спеша обойдя стол, он протянул руку, чтобы ухватить Руслана за плечо, и в следующую секунду с глухим воплем рухнул на пол, пытаясь ухватить хоть один глоток воздуха покалеченной глоткой. Руслан ударил стремительно. Без замаха. Костяшками пальцев в кадык. С таким расчетом, чтобы не убить, а только вывести его из игры. Суча ногами и сипя, мужик перекатывался с боку на бок, пытаясь унять боль.

– Мне продолжить, или все-таки поговорим? – повернулся Руслан к Пахому.

– Ловок, бес. Видать, правду про тебя баяли, что в одиночку банду брал, – мрачно разглядывая сына, проворчал контрабандист.

– То дела некасаемо. Я сюда по другому поводу пришел.

– Говори, – угрюмо кивнул Пахом.

– Точно знаю, что с той стороны в империю фальшивые деньги возят. Мне нужно точно знать, кто и как.

– А нам что с того?

– А вам с того наше полное равнодушие. Даже на тропе с грузом. Пока вы просто товар для себя таскаете, вы мне не интересны. Но ежели узнаю, что опасное везете, пощады не будет.

– А опасное, это что? – подобрался старик.

– Гашиш, опиум, оружие, фальшивые деньги. Вот тут шутить не стану. А все остальное, это дела жандармов и меня не касаются. Война идет, мужики. Злая война. И потому до всяких прокуроров с судьями и прочих адвокатов я доводить не стану. Враг для меня хорош только в одном виде. Мертвым.

– Ты никак напугать меня хочешь, – зло вскинулся Пахом.

– Да плевать мне на твой страх. Я два раза не повторяю, – зарычал Шатун в ответ. – О себе не думаешь, сыновей пощади. Откуда фальшивки идут? Сидеть! – последняя команда прозвучала для сыновей контрабандиста.

Одним стремительным движением выхватив револьвер, Руслан взял их на прицел, взведя курок большим пальцем.

– И вправду шатун, – растерянно проворчал Пахом, с опаской поглядывая на взведенное оружие. – Вроде только покоен был, а уж взъярился. Добре. Понял я тебя. Не там ищешь, – вздохнув, добавил он. – Ежели кто блины и тянет, то только через Эривань. Там места глухие и перевалы тяжелые. Не умея, так просто не пройдешь.

Руслан кивнул, вспомнив, что фальшивомонетчиков всегда называли блиноделами.

– А чего не через Грузию? Там вроде тоже не особо густо селятся, – спросил он.

– Тамошние перевалы абреки держат. А тут казаки в долины выходы перекрыли, – скривился Пахом. – Того и гляди, отловят. А в Армении всего три перевала, до которых еще добраться надо. А после Севана можно ущельями уйти так, что ни одна собака не приметит.

– Ты рыбаков местных всех знаешь? – помолчав, спросил Руслан.

– Всех, – спокойно кивнул Пахом, и Шатун понял, что назвав контрабандистов рыбаками, снова угадал.

– Пусти весть, что с блинами связываться себе горя искать. Поймаю, без всякого суда на ближайшем суку вздерну. Жить останется только тот, кто мне полезен будет. Остальные без надобности.

– Не круто ль берешь, княже? – удивленно хмыкнул Пахом. – Пуля, она ведь не разбирает, кто князь, а кто смерд.

– Мои пули меня уж не раз находили. А я вот он. Тут сижу, – зло улыбнулся Руслан. – А те, кто стрелял, давно уж червей кормят. В общем, я сказал, а ты слышал. А кто не поймет, его беда.

– Суров ты, княже. Не по годам суров, – помолчав, неожиданно высказался Пахом. – Однако вижу, что и жизнь тебя не щадила. Добре. Пошлю нужным людям весточку. Все как сказал, передам. Да только и ты не обмани. Сыны по старой караванной тропе ходят. Сразу скажу, мы с той стороны только шелк да парчу носим. Бывает еще цацки всякие да пряности.

– Попадутся на глаза, товар проверю, и коль не будет того, что я назвал, отпущу, – спокойно кивнул Руслан. – То не мои дела, – закончил он, поднимаясь и убирая револьвер в кобуру. – Значит, через Эривань, говоришь, – повернулся он, уже стоя на выходе из беседки.

– Больше негде, – кивнул Пахом, зябко поежившись под его взглядом.

– Добре. Благодарствую, Пахом, прости, не знаю, как по батюшке.

– Отца Саввой звали, – ответил старик, заметно растерявшись.

– Ну, будь здоров, Пахом Саввич, – закончил Руслан разговор и не оглядываясь направился к воротам.

– Ну, что там? – вскочил с завалинки хорунжий, увидев выходящего Руслана.

– Сговорились вроде, – вздохнул Руслан, принимая у него повод коня.

– Ты прости, Шатун, но Пахом мужик непростой, ссориться с ним мне не с руки, – покаянно протянул казак.

– Никак и ты с ним дела ведешь? – сообразил Руслан.

– Так иной раз с трофеев что продать через него проще, да и выгоднее бывает, – нехотя признался хорунжий.

– Добре, – усмехнулся Руслан. – То твои дела. Но учти, об этом никто сторонний знать больше не должен.

– Так окромя наших, никто и не знает, – быстро заверил его хорунжий.

– Ладно, поехали в штаб, – отмахнулся Шатун, вскакивая в седло.

Спустя полчаса он, уже привычно постучав в дверь, вошел в знакомый кабинет и, присев к столу, устало вздохнул:

– В общем, удалось узнать, что фальшивые деньги тащат через Армению. Доказательств нет, но человек в этом деле знающий, и не верить ему причин особых нет. А как проверить, я даже не представляю.

– Да уж. Не с нашими возможностями на такие задачи замахиваться, – понимающе усмехнулся Рязанов. – Тут другая беда.

– Что опять?!

– Весть пришла, что через Аргунь большой отряд горцев идет. И перехватить их некому. Казаки уже на фронт ушли, а заслоны слишком слабы.

– Не было печали, – охнул Руслан. – Карта тех мест имеется?

– Только кроки, – качнул граф головой.

– Если они в долины вырвутся, бед не оберемся, – растерянно проворчал Руслан. – Что делать будем?

– Казаков по станицам собирать надо, – помолчав, вздохнул майор. – Иначе город можем и не отстоять.

– Оголим станицы, казакам возвращаться некуда будет.

– Что предлагаешь?

– С каждой станицы, из оставшихся, по три хороших стрелка брать. Конно и оружно. И за бандой. К ним наши два десятка. Получится на каждые два наших выстрела по одному от призванных казаков. В этом случае можно будет абрекам серьезный бой дать, – задумчиво протянул Шатун.

– Боюсь, не получится ничего, – помолчав, вздохнул Рязанов. – Атаман в столицу уехал, а кто за него, еще не знаю. А станичники без атамана с нами и говорить не станут.

– А наши казаки на что? – удивился Руслан. – Надо попросить их, чтобы передали казачий круг собрать, там все и решим.

– Угу, станут ради тебя круг собирать, – иронично хмыкнул граф.

– Почему это ради меня? Ради станиц своих, – тут же вывернулся Руслан.

– Думаешь, выгорит?

– Не знаю, – честно признался Руслан. – Пойду, с казаками поговорю, – махнул он рукой, поднимаясь.

* * *

Полсотни пожилых, но еще крепких казаков внимательно слушали все, что говорил им Руслан. Сидя в седле перед этим полуэскадроном, Шатун негромко, но твердо рассказывал, для чего их собрал и что им предстоит сделать. А нужно было, ни много ни мало, остановить банду приблизительно в четыре десятка сабель. Но количество абреков в банде было установлено не точно. Так что готовиться нужно было к серьезной драке.

Убедившись, что его услышали и поняли, Шатун кивнул седоусому подъесаулу, и тот, поднявшись в стременах, зычно отдал команду к движению. Чтобы обеспечить хоть какое-то взаимодействие между отрядами, Руслан приказал своим подчиненным смешаться с мобилизованными. У тех наверняка будет куча всяческих вопросов, так что в задачу его подчиненных входило и некоторое просвещение новичков. Хотя какие они, к черту, новички. У каждого грудь в крестах, шрамы на телах и походов за спиной больше, чем сам Руслан противников видел.

– Княже, дозволь спросить, – раздалось из колонны.

– Спрашивай, – повернулся Руслан к окликнувшему его казаку.

– Что делать станешь, когда банду увидим?

– На месте понятно станет, – вздохнул Шатун. – В дурную атаку точно вас не погоню. Не для того собирал, чтобы сгубить ни за понюшку табаку. Сейчас главное, успеть к их выходу из ущелья. А там место для засады выберем и огненным боем встретим. И чем больше побьем, тем лучше.

– Что, и в лаву не пойдем? – удивился казак.

– Только если точно буду знать, что иначе никак, – твердо отрезал Руслан.

– А трофеи как делить станешь?

– Как обычно, – пожал Шатун плечами. – С вашей стороны, вон, подъесаул есть, с моей хорунжий имеется. Они и решат, чтобы все честь по чести было.

– А сам?

– А что сам? – не понял Руслан.

– Неужто ничего сам брать не станешь?

– Ну, если только что-то особо глянется. А так моя доля ватажная. У вас давно все придумано, так чего огород городить?

– Ишь ты. Князь, а законы наши чтит, – послышалось из колонны.

– Так правильные они, – откликнулся Шатун. – Годами проверенные. Да и не того я полета птица, чтобы старые уклады ломать.

Отвечая на все эти вопросы, Руслан отлично понимал, что в данный момент его оценивают, измеряют и взвешивают. И от его ответов, а главное, дальнейших действий, будет в дальнейшем зависеть очень многое.

Отряд вышел из города и, перейдя на рысь, направился к предгорьям. Двое суток полуэскадрон провел в пути, и все это время Руслан сидел в седле словно на иголках. Если абреки вырвутся из ущелья, долина кровью умоется. И гоняться за ними придется долго и упорно.

К его огромному удивлению, собрались казаки быстро. Как только его бойцы отправили весть по станицам, казачий круг собрался и, выслушав его, согласился выделить по три бойца с каждой станицы. Такой расклад не сильно ослаблял поселения, но заметно увеличивал огневую мощь его отряда. Именно это Руслану и требовалось. Затевать долгую войну или неделями носиться по степи за бандой он не собирался. Его план был прост и вполне в духе его прошлой службы.

Уничтожить банду из засады и, собрав трофеи, вернуться обратно. Быстро и с минимальными потерями. На личную доблесть и тому подобную муру ему было на данном этапе глубоко наплевать. Главное, избавиться от опасности, а дальше план война покажет. Шла война, и кичиться собственной храбростью означает ослабить боеспособность подразделения. Тут требуется общая стойкость и доблесть всего отряда.

Именно эти нехитрые истины он старался довести до сознания каждого казака. И судя по всему, ему это удалось. Впрочем, это было и не удивительно. Восторженных мальчишек тут не было. Все казаки были люди бывалые, послужившие и на своем веку повидавшие всякого. Так что в их умении слушать команды Руслан не сомневался. Главное, чтобы за такого командира они его приняли.

Так что целостность оружия и амуниции Шатун у своих бойцов проверял регулярно и требовал от хорунжего отчета о состоянии здоровья казаков и их коней. Ведь иного транспорта тут просто не было. Краем глаза Шатун замечал, что призванные внимательно наблюдают за его действиями и присматриваются к тому, как экипированы его подчиненные. Подшитая брезентом кошма, которую его бойцы использовали вместо спальных мешков, их удивила, а качество оружия заставило задуматься.

К полудню вторых суток отряд подъехал ко входу в ущелье, и Руслан, объявив привал, приказал подъесаулу отправить в ущелье разведку. Но следопыт, окликнув своего старого приятеля, вызвался добровольцем. Понимая, что это будет наилучшим решением, Шатун просто кивнул, давая им разрешение действовать.

– Ваше благородие, а чего сразу их не отправил? – помолчав, удивленно спросил подъесаул.

– Станичниками командовать тебя казачий круг поставил, так что через голову прыгать неправильно будет, – спокойно отозвался Руслан.

– Благодарствую, княже, – неожиданно поклонился казак. – Что дальше делать станем?

– Прикажи пока чаю вскипятить. Разведку ждать надо, – помолчав, вздохнул Шатун. – И пусть пока коней обиходят. Но оружие пусть все под рукой держат. Черт их знает, куда они уже дойти успели.

– Добре, княже, – кивнул казак и, развернувшись, быстрым шагом поспешил к своим ветеранам.

Разведчики вернулись спустя три часа. Присев у костерка, Роман принял от кашевара кружку с чаем и, глотнув напитка, коротко доложил:

– Таким ходом к вечеру тут будут.

– Много их? – быстро уточнил Руслан.

– Я семь десятков насчитал, да только больше их. Почитай, сотня идет, – вздохнул следопыт.

– Однако сила, – протянул подъесаул с заметной растерянностью.

– Потому и говорил, для лихости дурной сейчас не место, – напомнил Руслан. – Так, ночью они из ущелья выходить не станут. Чтобы не заметили раньше времени. Так что для начала мы им тут засаду устроим.

– А после? – не удержался подъесаул.

– А после видно будет. Ежели они лагерем неподалеку встанут, то ночью и начнем, – хищно усмехнулся Руслан. – Коней убрать, костры тушить и всем спрятаться так, чтобы ни одна собака не учуяла, – начал раздавать он команды.

Выход из ущелья был широким, так что перекрыть его полностью было практически невозможно. По приказу Шатуна полуэскадрон был разделен на две части, и эти отряды были отведены в стороны. Таким образом, выходившие бандиты попадали под перекрестный огонь с двух сторон. С учетом скорострельных винтовок, каждый призванный казак был способен сделать один выстрел на два выстрела его бойцов. В итоге плотность огня позволяла Руслану быть уверенным, что банда будет ополовинена в первые же секунды боя.

Коноводы увели коней, а казаки принялись быстро выбирать места для засады. Уже через полчаса на месте бывшего бивака ничего не напоминало о присутствии тут большого количества людей. Благо почва тут была в основном каменистая и следов почти не оставалось. Да еще и коноводы, уводя лошадей, сделали это просто и быстро. Вскочив в седла, они с разбойничьим посвистом погнали весь табун к перелеску, что создавало впечатление, что отряд просто уехал, если смотреть по следам.

Устроившись за мшистым валуном, Руслан достал из сумки бинокль и принялся рассматривать тропу и выход из ущелья, решая, где именно бандиты могут встать лагерем. Спустя десять минут он нашел три пригодных для бивака места. С учетом их количества подобных мест было очень мало, а разбредаться им просто не позволят командиры. Во всяком случае, Руслан именно так и думал.

Эту вольницу нужно было держать в ежовых рукавицах, в противном случае никакого набега не получится. Горцы подчинялись только своим старейшинам или опытным воинам, всех остальных не воспринимая вообще. Особенно в набегах. Так что у его отряда был шанс дождаться темноты и попросту уничтожить всю банду. Часам к четырем пополудни из-за поворота появились первые всадники, и Шатун с облегчением перевел дух. Дождались.

Теперь главное, чтобы абреки ничего не заметили. Сидеть долго на одном месте сложно. И науке этой ветераны обучены не были. Да, опыта у каждого из них на пятерых хватит, но опыт это не выучка. Тут навыки другие нужны. Но к удивлению Руслана, казаки словно растворились среди камней. Пичуги то и дело перелетали с места на место. Ящерки выбирались погреться на камни. В общем, пастораль.

– Княже, они лагерем встают, – еле слышно прошептал лежавший рядом казак

– Вижу. Роман прав был. Их и вправду под сотню будет, – зло выдохнул Шатун, пересчитывая бандитов. – И где только набрали столько ухорезов?

– Тут четыре клана, – все так же тихо пояснил казак. – Видать, нашлось кому их под одну руку собрать.

– И часто тут так бывает? – задумался Руслан.

– На моей памяти третий раз, – помолчав, ответил ветеран. – И каждый раз их османы собирали. Кажись, и теперь так.

– С чего решил? – не понял Шатун.

– А ты вон туда глянь, – вытянул казак руку. – Горца на аргамаке видишь?

– Ну и глаз у тебя, – удивленно проворчал Руслан, поднимая бинокль. – Думаешь, осман?

– Он, паскуда, – зло прошипел боец. – Сабля у него, клыч. Такие только они пользуют. И кинжал на поясе кривой. Горцы прямые кинжалы любят.

– А как же бебуты? – удивился Шатун.

– Так они от османов и пришли, – хмыкнул ветеран. – В черкеску вырядился, а носить ее правильно не умеет. На тебе и то она ловчее сидит. Сразу видно, знающий человек выбирать помогал. А на нем, словно седло на корове. Да и пояс у него не кавказский. Сам посмотри. Кушак османский на черкеску намотал, и думает, что на горца похож, – презрительно скривился казак.

– А разве грузины не такие пояса носят? – подумав, осторожно поинтересовался Руслан.

– Похожие, но поуже, – наставительно пояснил ветеран. – Османский кушак в две ладони шириной. Это и оружие носить, и заместо кармана. Да и в бою такой не враз разрубишь. Из шелка он. А перед боем они их специально мочат. Мокрый шелк и разрубить трудно, и остужает хорошо. А грузины их только для виду носят. Достаток свой показать. Шелк, как-никак.

– Да уж, век живи, век учись, а все одно дураком помрешь, – проворчал Руслан, внимательно слушая пояснения опытного казака.

– Ништо, княже. Поживешь тут, всему выучишься, – усмехнулся казак в ответ. – Ты офицер справный. Простых людей не чураешься. Выучишься.

– Благодарствую, – осторожно кивнул Руслан в ответ.

Между тем горцы начали разбивать бивак. Несколько молодых абреков собрали хвороста и принялись разводить костры. Очень скоро Руслан заметил, что представители каждого клана устроили свой собственный костер и держались особняком. Это наблюдение Шатуна порадовало. Значит, серьезного взаимодействия от них ожидать не приходится. Для турка, которого приметил собеседник Руслана, развели отдельный костер, ему прислуживало двое каких-то молодых парней, почти подростков. Только иногда от остальных костров к нему подходили какие-то воины.

– Примечай, княже. Те, что к осману ходят, и есть главные, – подсказал казак.

– Вижу, да только живыми их взять не получится, – вздохнул Шатун. – Если пристрелить только с самого начала, чтобы панику вызвать. А вот османа я бы хотел за глотку подержать. Этот гусь много интересного поведать может.

– Так прикажи, возьмем, – азартно отозвался ветеран.

– Приказать-то дело нехитрое. Как бы такой приказ кровью православной не обернулся, – задумчиво вздохнул Руслан. – Думать надо. Думать.

– Ну, подумай, – удивленно согласился казак и, плавно отодвинувшись назад, принялся о чем-то еле слышно шептаться с сослуживцами.

Прикинув расстояние, Руслан убрал бинокль и, аккуратно приподняв карабин, навел его на сидевшего у костра турка. Наудачу парня сидел тот на седле, боком к выходу из ущелья, так что на расстоянии примерно в двести пятьдесят метров, с оптическим прицелом, Шатун вполне мог попробовать ранить его в ногу. Горцы не спеша закончили ужин и принялись устраиваться на ночевку. Поднявшийся ветер нагнал тучи, скрывшие закатное солнце, и уже через полчаса предгорья погрузились в сумерки.

Понимая, что больше тянуть нельзя, Шатун плавно поднялся и, приложив карабин к плечу, прицелился в турка. Сигналом к атаке был его выстрел. Сидевшие рядом с ним бойцы принялись разбирать цели. Дав им время приготовиться, Руслан сделал глубокий вдох и плавно нажал на спуск. Не успел прозвучать выстрел, как ущелье словно взорвалось. Быстро передернув затвор, Шатун взял на прицел одного из главарей клана и снова выстрелил.

* * *

Возвращались они усталыми, но веселыми. Радость победы не омрачили даже несколько раненых. Пару из них можно было назвать средней тяжести, и еще десяток легкими, но казаки все равно ликовали. Глядя на это веселье, Руслан никак не мог понять, в чем именно оно заключается, так что, когда поравнявшийся с ним хорунжий, улыбаясь, спросил, с чего он такой мрачный, Шатун только плечами пожал:

– А чему веселиться. Из полусотни призванных дюжина раненых. Да, слава богу, убитых нет, но все одно плохо. Ведь били абреков из засады.

– Да ты шутишь, что ли, княже? – растерялся казак. – Да не будь твоих винтовок, половина отряда там бы и полегла. Горцы в набег шли, и молодых, необученных там почитай и не было. Сам видел, у каждого или ружье, или штуцер имелся. Да к ним еще и по паре пистолей капсюльных. А там зелье на полку подсыпать не надо. Курок взвел и стреляй. Так что не гневи бога, Шатун. Славно прошло. За такое и свечку в церкви поставить надобно.

– Свечку, это правильно, – задумчиво кивнул Руслан, оглядываясь на пленников.

Из всей банды, шедшей в набег, живыми взяли только четверых. Турка, которого Руслан успел подстрелить в самом начале боя, всадив ему пулю в ногу, и трех старших воинов разных кланов. Все в разной степени побитости, но жизни их ничего не угрожало. В горячке драки, когда казаки ворвались в бивак, абреки схватились за сабли и шашки, так что их состояние было вполне понятно. С остальными бандитами поступили просто и понятно. По старой казачьей поговорке – врага щадить, по станицам вдов плодить.

Всех раненых добили, а после, собрав трофеи, всем отрядом отправились рыть одну большую могилу. Оставлять такое количество трупов на караванной тропе было опасно даже со стороны эпидемиологической обстановки. Да, стояла глубокая осень, но температура воздуха все еще была плюсовая. Так что Руслан принял волевое решение, оговорив его уважением к погибшим врагам. К его удивлению, казаки даже не пытались спорить. Могилу рыли всем отрядом, и в середине дня все убитые были похоронены.

– Не бери дурного в голову, княже, – тем временем продолжал уговаривать Руслана хорунжий. – Добрый поход получился. Вон, даже старики наши, и те довольны.

– Это призванные у тебя стариками стали? – удивленно уточнил Руслан.

– А кто ж? – развел казак руками. – Из реестра списали, значит всё.

– А я думаю, что старик, это когда даже кинжала в руках удержать не можешь. Да, не реестровые, но все одно вои, – упрямо мотнул Шатун головой.

– Ай любо, княже! – раздалось с другой стороны, и к нему подъехал тот самый глазастый казак, что помог ему определить, где засел турок. – Добре сказал. Благодарствую.

– Не на чем, – кивнул Руслан в ответ. – Я и вправду так думаю. Да, силы уже не те, да и раны старые болят порой. Но сведи любого из вас с кем молодым, да без опыта, еще посмотреть придется, от кого клочки полетят.

– Скажи, княже, а чего ты без денщика в поле ходишь? Невместно тебе, – вдруг сменил тему казак.

– Тебя как величать, казак? – повернулся к нему Руслан.

– Николаем крестили.

– А по батюшке?

– Ефимович я.

– Не привык я, Николай Ефимович, на других свои дела перекладывать. Что дома, что в поле. Вон, год назад подобрал на базаре сироту, думал, на посылках служить станет. А он теперь у меня в школу при церкви ходит. Заметил я, что ему книжки нравятся, вот и отправил грамоте учиться. Я солдат, а не чиновник, – чуть смутившись, закончил Руслан.

– То, что ты вой, каких поискать, это мы все уж знаем. Видели. Да и земля слухом полнится. Но все одно, невместно тебе без денщика. Где ж это видано, чтобы князь не о деле думал, а коня обихаживал? Нет, княже. Ты уж не серчай, но денщик тебе нужен. Хоть один. Лучше бы пару, чтоб и за одежей присматривали, и коня обихаживали, но если уж не хочешь, то хоть одного возьми.

– Да где ж его взять? – попытался выкрутиться Руслан. – Обычного мужика брать, так его еще учить надо, как себя в поле вести. А казаки в слугах не ходят.

– Будет тебе денщик, коль не побрезгуешь, – чуть помолчав, решительно пообещал казак.

– Никак родич твой? – сообразил Руслан.

– Он, – спокойно кивнул Николай Ефимович. – Беда мне с ним, княже. Вроде и соображает дай бог каждому, и крови не боится, да только еще мальцом на пути у бугая встал. Тот его и смял малость. С тех пор хромает он.

– А верхом как? – удивился Шатун.

– Просто верхом ездить он может. Это в лаве ему не удержаться, да галопом долго не выдержит. А так я его сызмальства в поле водил. Все умеет, что в походе надо.

– А лет ему сколько? – задумчиво уточнил Руслан.

– Семнадцать по весне будет.

– Выходит, для службы реестровой он не годен. Так?

– Так.

– Но в услужение пойти к кому готов. Я правильно понял?

– А что ему еще делать, колченогому? – удрученно вздохнул казак. – Дома-то и так тяжко. Сестра моя двоюродная вдовствует уже пять лет как. А окромя него, там еще и три девки.

– Сам, говоришь, учил его?

– Сам. И стрелять умеет, и шашкой рубить. Но из-за ноги не вой. Да и ратаем ему не быть. Куда ж хромоногому за плугом ходить.

– Тоже верно, – вздохнул Шатун. – Добре. Так сделаем. Привезешь его ко мне домой. Поговорим, обнюхаемся, а там, как бог даст. Может, и не захочет мне служить.

– Да кто ж его спрашивать станет? – возмутился казак. – За счастье почитать, доброму хозяину служить.

– Не шуми, Николай Ефимович, – качнул Руслан головой. – Сам знаешь, ежели душа к делу не лежит, оно и не ладится толком.

– Тоже верно, – вздохнул казак.

– Он, к слову, грамотный? – спросил Руслан, вспомнив, что денщик это не просто работник, а еще и что-то вроде секретаря. В общем, мастер на все руки.

– И грамоте и счету разумеет, – быстро кивнул казак.

– Добре. Привози, поговорим, – махнул Шатун рукой.

– Благодарствую, княже, – радостно улыбнулся казак.

– Не на чем пока, – отозвался Шатун.

Спешить теперь было некуда, так что к вечеру полуэскадрон встал биваком на берегу небольшого ручья. Сняв со своего Серого седло и потник, Руслан принялся вываживать его, остужая. Заметив, что Руслан принялся рвать уже пожухлую траву, чтобы стереть с жеребца пот, один из казаков, помоложе, подскочил и, выхватив у него сорванный пучок, негромко предложил:

– Передохни, княже, сам управлюсь. Обихожу, как своего, будь покоен.

– Спаси Христос, – кивнул Руслан в ответ, вовремя вспомнив подходящее к случаю выражение.

Подойдя к уже разведенному костру, он присел на седло и, протянув к огню руки, устало вздохнул. Что-то не вязалось у него с этим набегом. Но что именно, он никак не мог уловить. Турок, нагло ведущий горцев в набег на деревни и станицы, притом, что империя и Турция находятся в состоянии войны. Это или безграничная наглость, или глупость, или очередная проверка сил. Угрюмо покосившись на пленного, Руслан поднялся и, подойдя к нему, негромко спросил:

– По-русски понимаешь?

Подняв на парня полный ненависти взгляд, турок промолчал.

– А если я тебе сейчас в рыло дам, свинья османская? – не удержавшись, зло спросил Шатун.

Он специально пытался спровоцировать турка, обозвав его презренным животным. Снести такое не мог ни один правоверный. Но судя по закаменевшей еще после первого вопроса физиономии пленного, тот и вправду не понимал, о чем его спрашивают. Отойдя к одному из горцев, Руслан мрачно посмотрел ему в глаза и, кивая на турка, поинтересовался:

– На каком языке с этой змеей говорили?

– Почему змея? – гортанно спросил абрек.

– Да потому, что он ради своей цели ваших лучших воинов на смерть привел. И плевать ему, что теперь в ваших аулах вдов больше, чем мужчин, которые смогут их защитить. Вы для него бараны, которых в жертву приносят, как на байрам.

– Мы не бараны, – явно обиделся горец.

– А как вас еще назвать? – пожал Руслан плечами. – Зачем шли, если знаете, что империя с османами воюет. А значит, жалеть вас никто не станет. Война идет, пехлеван. Большая война. Так на каком языке он вас уговаривал?

– Мы все турецкий знаем, – скривившись, ответил абрек.

– Видишь. Он даже языка вашего учить не стал, потому что знал, что вы все умрете, – подлил Шатун масла в огонь.

– Он не мог знать. Говорил, что солдаты ушли. И казаки ушли. Сказал, все легко будет. Придем, все у вас заберем. И золото, и серебро, и женщин, – принялся перечислять горец, все больше горячась.

– Он использовал вас, – презрительно хмыкнул Шатун. – Отправил вас умирать, а сам смотрел, какие войска придут вас ловить.

Оставив горца размышлять, он вернулся к своему костру. Уже вовсю кашеваривший казак, краем глаза следивший за всем этим действом, чуть усмехнулся и сочувственно поинтересовался:

– Что, осман говорить не хочет?

– Не понимает он по-нашему, – отмахнулся Руслан. – А я турецкого не знаю. Прежде в Европе служить довелось.

– Это там тебя так? – не сдержал казак любопытства, пальцем обрисовав круг перед собственным носом, намекая на шрамы на лице Руслана.

– Там, – коротко кивнул Шатун.

– Так, есть у нас, которые османский язык разумеют. Прикажи, сей момент его пятками в костер сунем, а казаки перетолмачат.

– Да ну его к черту. Еще костер поганить, – скривился Руслан. – Я и так уже кое-что понял, пока с горцем говорил. А остальное из него в городе выбьют. Главное, живым довезти.

– А что ты знать-то хотел, княже? – последовал очередной вопрос.

– Да непонятное что-то с этим набегом, – поделился Шатун своими подозрениями. – Знали ведь, что война идет, а все одно полезли.

– Так потому и полезли, что узнали, что войска из предгорий ушли, – развел казак руками. – Так всегда было. Кот из дому, мыши в пляс. Казаки в поход, а эти в набег.

– А не многовато их для простого набега? – усомнился Руслан.

– Зима скоро. Видать, хотели большой полон взять, да через перевал его перегнать. А там, от османов серебро получив, обратно с товарами вернуться до того, как перевалы снегом закроет. Потому и молодых воинов брать не стали. Горячие они, а ума еще не набрали. Могли полон попортить. А девки наши не порченые у османов всегда в цене были. Особливо те, у которых волос светлый.

– И все? Выходит, вы с самого начала знали, зачем они идут? – удивился Шатун.

– Так было уж такое. Не раз, – спокойно кивнул казак.

– А осман тогда почему с ними пошел? – не сдавался Руслан.

– Так своим глазом глянуть, как предгорья охраняют. Сколько войска осталось, сколько казаков. Он бы потом еще и торговаться им помогал. Там, за перевалом.

– Придется Мишу попросить сделать так, чтобы эта сволочь больше никогда свою туретчину не увидел, – зло выдохнул Шатун.

– Не рви сердце, княже, – грустно улыбнулся казак. – За перевалом наших в полоне много живет.

И мужики, и девки. Они ж иной раз и мальцов угоняют. Бывалоча, семьями уводили. Всякое было.

– Ты их словно жалеешь, – удивленно проворчал Руслан.

– Османов-то? Чего их жалеть, – отмахнулся казак. – Как на своей стороне поймаем, так разговор короткий. На сук, и вся недолга. По их вере, удавленный, в рай не попадет. Потому и не любят они на нашу сторону ходить. Завсегда стараются горцами прикрыться.

– А с этими как? – заинтересовался Руслан.

– А по-всякому, – пожал казак плечами. – Иной раз на своих меняем, иной раз за выкуп отдаем. А бывает, что сразу режем. Тут уж смотря, кто попался.

– А с этими как? – кивнул Руслан на связанных горцев.

– Того рябого своими бы руками удавил, – зло прошипел кашевар.

– Кровник твой?

– Навроде того. Тут ему многие кровники. Да только ты сказал, что он тебе нужен.

– Не так уж и сильно он мне и нужен, – помолчав, зло усмехнулся Шатун.

* * *

– Ты зачем одного из главарей казакам отдал? – раздраженно поинтересовался Рязанов, гася в пепельнице очередной окурок.

– Хорошие люди попросили, – хмыкнул Руслан, вспомнив старый анекдот.

– Тебе смешно, а мне теперь придется кучу бумаги извести, чтобы генералу эту твою вольность объяснить.

– А чего там объяснять? – пожал Шатун плечами. – Он в бою ранен был, вот ночью от ран и помер. Недосмотрели, бывает. Врача-то с нами не было.

– А если без шуток? – помолчав, устало вздохнул граф. – Зачем тебе это нужно было?

– Этот абрек у половины призванных казаков кровником был. Давно они его ловили. К слову, могли и вовсе его живым не брать, да просьбу мою уважили. Так что не мог я ответного слова не сказать. Не забывай, Миша, нам еще с ними тут долго плечом к плечу воевать. Война за неделю не закончится.

– Это ты так с ними общий язык находил? – удивился майор. – И как? Получилось?

– Вот не поверишь. Да. Когда отряд распускал, все призывные в один голос сказали, что по первому зову моему придут, – ответил Шатун, сам не веря собственным словам.

– Да ты никак сам тому не веришь, – ехидно усмехнулся Рязанов.

– Признаться, не ожидал я подобное услышать, – честно признался Руслан. – Не того я полета птица и не так хорошо они меня знают, чтобы обещать подобное.

– Любишь ты поминать, что невысоко летаешь, – поддел его граф.

– Полезно самому себе о себе правду напомнить, – хмыкнул Шатун. – Тогда и не зазнаешься.

– Ну, по совести сказать, тебе есть с чего нос задирать, – усмехнулся майор. – Я в этих местах уже десять лет служу, а с казаками таких отношений завести не сумел. Иной раз даже обидно.

– Зато общество местное тебе старательно кланяется. А мне только шипят в спину, словно аспиды ядовитые, – не остался Руслан в долгу.

– Сам виноват, – парировал Рязанов. – Сколько раз я тебе повторял, что в дворянское собрание ходить весьма полезно? А про офицерское собрание сколько раз толковал?

– Говорил, не спорю, – покладисто кинул Руслан. – Да только на меня все эти сборища лишь тоску нагоняют. Ну сам вспомни, о чем они там говорят? Малость о делах, потом принимаются всем знакомым кости мыть, а под конец вообще на баб переходят. Сплетни одни. Словно не мужчины и дворяне, а кумушки у колодца, – презрительно скривился он.

– Это да. Бывает, – смутился Рязанов.

– Ну и о чем мне с ними разговаривать? О ценах на сено или о том, как у мирового судьи баба в кровати стонет? Так я ни того, ни другого не знаю.

– Кстати о бабах, – ехидно усмехнулся граф. – А не пора ли вам, князь, посетить известное в городе заведение? А то, того и гляди, разговоры нехорошие о ваших пристрастиях в обществе пойдут.

– Это ты про бордель, что ли? – озадачился Шатун.

– Угу. Ты пойми, Руслан, ты же своим поведением выделяешься, словно не от мира сего.

– Это в каком смысле? – насторожился Шатун.

– А вот сам подумай. В церкви бываешь редко. В бордель на аркане не затащишь. Любовницы не имеешь. Общества сторонишься. Даже в карты не играешь. И кто ты после этого?

– А церковь тут при чем? – окончательно растерялся Руслан.

– Да при том, что ходи ты в нее постоянно, можно было бы предположить, что являешься человеком набожным и греховных соблазнов сторонишься. А когда ты ни богу свечка, ни черту кочерга, кем тебя считать прикажешь? Что о тебе думать?

– Миша, ну ты же знаешь, что у меня на свои дела времени не всегда хватает, – взвыл Руслан, судорожно ища выход из положения. – Я или на службе, или в поле с казаками, или в мастерской. А тут еще имение это. Ты вот в том месте был?

– Нет, – смутился Рязанов.

– Вот и я не был, – кивнул Шатун. – А это не просто земля. Это имение, пожалованное высочайшим указом. И где твое верноподданническое чувство после этого? – перешел он в атаку на приятеля.

– Уел, – рассмеялся граф. – Но у меня и причина имеется не спешить.

– Это какая же?

– Я маменькиного приезда жду. Вот приедет, и повезу ее место показывать.

– Ты его найди сначала, – поддел его Руслан. – А то оно только на бумаге прописано. Надо бы хоть землемера какого вызвать, – озадачился он. – Как это тут вообще делается?

– Самому бы знать, – понимающе вздохнул Рязанов. – В пятницу у головы прием. Вот там и решим этот вопрос. И тебе надлежит там быть. Это приказ, Руслан, – жестко закончил майор.

– Ну, тогда молись, чтобы еще чего от горцев не прилетело, – угрюмо вздохнул Шатун. – Или прикажешь все бросить и на прием идти?

– Руслан! – возмущенно воскликнул граф.

– Прости, Миша. Но мне все эти приемы, как нож острый, – повинился Шатун.

– Думаешь, мне там сильно нравится? – помолчав, устало поинтересовался Рязанов. – Иной раз едва сдерживаюсь, так всю эту праздную публику расстрелять хочется.

– Да вы, господин майор, просто зверь дикий, – не удержавшись, поддел его Руслан.

– Станешь тут зверем, с таким делами, – вздохнул Рязанов, кивая на кипу бумаг, разложенных на столе. – Вот, к слову, про того горца, что ты казакам отдал.

– А что не так? – снова подобрался Руслан.

– Ты сказал, он многим казакам кровник.

– Верно.

– Это они тебе сказали?

– Да. И не просто сказали, а назвали станицу, в которой один из его бывших пленников живет. Казак инвалидом стал. Выкупить-то его выкупили, да лучше бы погибнуть, чем в таком виде жить. Руки-ноги отрублены. От молодого, здорового мужика, почитай, одна голова осталась. Органы мужские отрублены. Со спины кожу срывали целым куском. Как выжил бедолага, и сам не знает. А самое удивительное, что казак тот разум сохранил. Вот он про того рябого и рассказал. И среди прочего поведал, сколько он наших людей так мытарил. И после такого я им отказать смею?

– И что с ним сделали? – помолчав, тихо спросил майор.

– Кастрировали, а после повесили. У правоверных, что кастрат, что повешенный, в рай попасть не могут. Вот они и озаботились, чтобы он точно не попал.

– Хрен с ним. Туда и дорога, – скривившись, прошипел граф.

– Ты лучше скажи. Ты жандарму тому про мои изыскания рассказал? – вспомнил Руслан про следователя, ищущего канал поступления фальшивых ассигнаций.

– Сообщил. Он уже в Эривань ускакал, – отмахнулся Рязанов.

– Что у нас по плану? – помолчав, осведомился Шатун.

– По какому плану? – не понял граф.

– По плану действий. В смысле, что дальше делать станем?

– Ну, мне ты основательно работы подбросил, а вот чем сам займешься, тебе решать, – тут же выкрутился майор. – Только из города надолго не уезжай. А то мало ли чего.

– Это понятно. По сути, я сейчас кем-то вроде командира летучего отряда являюсь, – проворчал Руслан, задумчиво почесывая в затылке. – Вот скажи мне, Миша. Почему у нас всегда так? Вроде и армия есть, и офицеры толковые имеются, а как начнись заваруха какая, тут же все не работает. Вот возьми нашу службу. Даже своего личного состава нет. Приходится атаману кланяться, чтобы казаков выделил.

– Это ты опять меня к школе своей подводишь? – иронично поинтересовался Рязанов.

– Да бог с ней, со школой, – отмахнулся Руслан. – На мой век казаков хватит. Я другого понять не могу. Ведь знали, что война будет. Все знали. Так почему раньше не готовились? Что мешало?

– Не тому ты эти вопросы задаешь, – грустно хмыкнул граф.

– Да их, похоже, кому ни задавай, все одно ответа не будет, – зло проворчал Руслан. – Ладно. Пойду я.

– Домой? – на всякий случай уточнил Рязанов.

– Нет. На базар, а после к Митричу. Гляну, как там с моими задумками.

– Вот кстати, – встрепенулся Рязанов. – Там тебе кислоту и спирт привезли. Да и хлопок еще.

– Когда? Где разгрузили? – моментально оживился Руслан.

– У нас все. В сарае твоем.

– А чего не в мастерской?

– Тебя не было, а сам я не рискнул своей волей товар туда отправлять.

– Напрасно. В следующий раз сразу пусть туда отвозят. Там караул имеется, и я всех специально предупредил, чтобы сразу все под охрану брали.

– Учту, – спокойно кивнул Рязанов. – Что из всего этого делать собираешься?

– Гранаты, патроны, взрывчатку, – спокойно перечислил Руслан. – И еще. Миша, закажи еще партию. Пока привезут, я все это переработать успею. А гранат и взрывчатки нам много надо. Деньги вечером принесу.

– Не спеши, – отмахнулся майор. – Все одно я оплату по привозу делаю.

– Может, сведешь меня с тем купцом, которому заказываешь? Тебе тогда и отвлекаться на эти дела не придется, – подумав, осторожно предложил Шатун.

– Не получится, – вздохнул граф. – Для этого нам с тобой в Москву ехать придется. Там и завод, и человек нужный. А просто письмом тут не обойдешься. Это мой человек. Он знает, где я служу, и, потому товар всегда идет высшего качества и по невысокой цене.

– Да, это я заметил, – с сожалением кивнул Руслан. – Ну, нет так нет. Хотя было бы проще.

Руслан вышел на крыльцо и, осмотревшись, жестом велел подводить коня. Сопровождавшие его казаки подъехали к крыльцу, и Шатун, вскочив в седло, негромко скомандовал:

– На базар. Митрича навестить пора.

Охрана давно уже перестала тяготить его. Со временем Руслан научился находить в таком сопровождении и положительные стороны. Охрана всегда могла поддержать разговор, подсказать что-то, а то и просто составить компанию за столом. Руслан не привык чиниться и всегда угощал казаков, если сам решал пообедать в городе. Они выехали на торговую площадь и, спешившись, привязали коней к коновязи у трактира. Стоявший у входа молодой крепкий мужик, служивший в трактире вышибалой, шагнул было с крыльца, чтобы заставить их убрать транспорт, но наткнувшись на мрачный взгляд Шатуна, смущенно затоптался на месте.

– Присмотри за конями. Вернусь, не обижу, – негромко пообещал Руслан, и вышибала, разглядев его погоны на черкеске, только кивнул.

– И не вздумай шутить, паря. Ежели что не так, на этом самом крыльце шкуру нагайками и спустим, – пообещал один из казаков.

– Не по закону это, – собравшись с духом, проворчал вышибала.

– Мы тут сами закон. Тебе его превосходительство господин офицер контрразведки велел дело справить, – вступил в разговор второй телохранитель.

– Добре, сделаю, – вздохнув, сдался вышибала.

Руслан, наблюдавший за этой сценой со стороны, старательно делал вид, что все происходящее его не касается. Казаки столько раз тыкали ему в нос всякими «невместно», что он решил просто плыть по течению, предоставляя им самим решать подобные мелкие вопросы. Убедившись, что лошади в безопасности и под присмотром, группа не спеша двинулась на базар. Проходя по рядам, Шатун уже привычно приценивался к разным товарам, что-то пробовал, задавал простые вопросы и снова шел дальше.

К мастерской Митрича они подошли, имея в руках по широкой плетеной корзинке, в которой были сложены всякие вкусности, не купить которые просто невозможно. Увидев гостей, кузнец явно обрадовался и, передав дела подмастерьям, шагнул навстречу, широко распахнув руки:

– Ну, слава богу, вернулись. Живые, здоровые.

– Твоими молитвами, Митрич, – осторожно улыбнулся Руслан в ответ. – Ну, показывай, чего наработал.

* * *

Летучий отряд срывался на попытку набегов еще четыре раза. Закончилось все тем, что по горским аулам прошла весть, что в окраинах Пятигорска непримиримым лучше не появляться. Уничтожат. К удивлению господ офицеров, это сработало. Набеги прекратились. Совсем. Как оказалось, способ, которым воспользовался Руслан при перекрытии тропы, не остался незамеченным. На том плато оказался изолированным целый клан.

Разрушенная тропа была единственной ниточкой, связывавшей плато с внешним миром, и после разрушения тропы горцам пришлось плохо. До голода дошло. Горцы съели всех коз, овец и добрались до лошадей. И это в разгар лета. Чтобы переправить хотя бы пару человек, им пришлось наводить временную переправу. В общем, было весело. Но после этой выходки горцы призадумались. Ведь никто не мешает казакам и вообще военным повторить нечто подобное в другом месте.

В общем, настала скука. Руслан, воспользовавшись паузой в бесконечных стычках и погонях, с головой погрузился в дела. Митрич, реализуя его новые задумки, иной раз за голову хватался, но отказываться от заказов даже не пытался. Понимал, что это эксклюзив. Слова такого он, конечно, не знал, но смысл его понимал прекрасно. Даже нанял несколько новых подмастерьев. Как оказалось, новое оружие начало приобретать среди местного населения популярность. Особенно после уничтожения большой банды.

Все это подтолкнуло Руслана к размышлениям о создании пулемета. Как ни крути, а вопрос о подобном оружии уже становился актуальным. Иметь в рукаве такую вундервафлю при очередном большом набеге было бы очень неплохо. Но все опять упиралось в пружинные стали. Митрич продолжал экспериментировать со сплавами, но пока пружины у него получались не долговечными. От отчаяния Руслан даже вспомнил первые американские пулеметы с вращающимся блоком стволов.

Патроны там подавались из магазина под собственным весом, так что особо перекоса бояться не приходилось, но сама конструкция этой митральезы была слишком громоздкой. В горах с такой особо не развернешься. Под их задачи нужно было что-то простое и достаточно легкое. Но систему с газоотводом тоже приходилось отодвинуть. Основным в армии пока был дымный порох, так что долго такая система не проработает. Так что приходилось опираться на систему свободного затвора с возвратной пружиной, хотя вращающийся блок стволов Руслан пока не отметал.

В общем, он искал способ сделать что-то вроде привычного ПК, с ленточной подачей, но без газоотвода. И лентопротяжка, и система выброса гильз должны были работать на свободном затворе. Вот и ломал парень голову, пытаясь придумать, куда и как воткнуть подходящую пружину. Митрич, которому Руслан показал эскизы нового оружия, долго оглаживал бороду, а после растерянно вздохнул:

– Шатун, а может, две пружины на растяжку поставить?

– Это как? – не понял Руслан.

– Ну, у тебя тут одна на зажим, а я предлагаю две на растяжку ставить. Ну, будет у тебя корпус чуть пошире, и вес малость прибавится. Но зато оно так надежнее.

– И куда их тут втыкать? – озадачился парень. – Тут у нас лента подается, отсюда гильзы вылетать должны, а пружины куда?

– А вот тут, понизу, – ткнул кузнец в бумагу толстым обожженным пальцем. – Рычаги к затвору отлить, а к ним пружины.

– А не перекосит? – усомнился Руслан.

– Так он же на салазках. Куда он с них денется?

– При такой стрельбе он те салазки за один бой сотрет, – вздохнул Шатун.

– Погоди. Так, может, его на шарики поставить? – тут же нашелся мастер.

– На шарики? А смазывать как?

– Так при чистке.

– М-да, тут пробовать надо. Гадать мы до ишачьей пасхи будем, – удрученно проворчал Руслан. – А как направляющие для тех салазок к корпусу крепить станешь?

– Так, может, их сменными делать? – подумав, предложил Митрич. – В корпусе пазы особые, а направляющие на винты к корпусу крепить. Надо, взял да сменил.

– Это получится, что к одному пулемету еще и ящик запчастей возить придется, – мрачно вздохнул Руслан. – Пружины, направляюще, винты, чтоб в запас были. Целое хозяйство.

– А у тебя с этой штукой и так целое хозяйство будет, – хмыкнул Митрич. – Ну, сам посмотри. И патроны, и ленты, и для чистки все нужное. А это все и вес, и ящики.

– Тоже верно, – задумчиво кивнул Руслан. – Ладно. Давай пробовать. Все равно испытания нужны, чтоб другие болезни найти. Да еще и выяснить, сколько выстрелов обычный винтовочный ствол выдержит. Или придется новый ствол к этой штуке придумывать.

– Да чего там придумывать, – отмахнулся Митрич. – Сделаю его чуть длиннее и толще, вот и весь сказ.

– И он будет греться быстрее и остывать дольше, – фыркнул Руслан. – Тут тоже не все так просто.

От раздумий их оторвал подмастерье, заглянувший в мастерскую и негромко сообщивший:

– Митрич, прощенья просим, тут это, спрашивают тебя. Говорят, очень надо.

– Иду, – кивнул мастер и, указав Руслану на стол, предложил: – Ты, Шатун, пока чайком побалуйся. А я быстро обернусь. Тут еще подумать надобно.

– Угу, – кивнул Руслан, не отрываясь от эскизов.

Случившийся за дверью мастерской шум заставил его покоситься на дверь и, хмыкнув, подняться. Осторожно приоткрыв тяжелую дверь, он выглянул в образовавшуюся щель и с удивлением увидел странную картину. Перед мрачно набычившимся мастером стоял какой-то хлыщ, явно из благородных, и, небрежно помахивая перед носом кузнеца стеком, что-то угрожающе вещал.

– Что здесь происходит? – жестко спросил Руслан, выходя из мастерской.

– Тебя, казак, это некасаемо. Уйди отсюда, – отмахнулся хлыщ.

– Вам бы, сударь, глаза разуть и гонор прибрать. Здоровее будете.

В голосе Шатуна прозвучало столько злости, что вздрогнул даже привычный ко всему мастер. Хлыщ, поперхнувшись очередной фразой, развернулся к Руслану всем телом и только теперь рассмотрел погоны на его плечах. Удивленно хмыкнув, он взял себя в руки и, гордо вскинув подбородок, ответил:

– Я хочу сделать этому кузнецу заказ на винтовку. Вас еще что-то интересует, сударь?

– И какую именно винтовку вы желаете иметь? – предельно вежливым тоном, граничащим с оскорблением, поинтересовался Руслан.

– Магазинную.

– Такие винтовки продаются в первую голову тем, кто имеет отношение к обороне государства. Все остальные могут приобрести подобное оружие по остаточному принципу, – все так же предельно вежливо пояснил Руслан. – Это приказ генерал-губернатора. Так что, если вас что-то не устраивает, можете обращаться в его приемную.

– Господин штабс-капитан, – снова начал заводиться хлыщ. – Я сам решаю, где, когда и что покупать. И если я желаю получить подобное оружие, то я его получу. В противном случае этот смерд сильно пожалеет, что посмел мне отказать.

– Выбирайте выражения, сударь, – рыкнул в ответ Руслан. – Этот мастер работает со службой контрразведки. Желаете побывать в одной из ее камер?

– За что? – растерялся от неожиданного заявления хлыщ.

– Был бы человек, а статья найдется, – выдал Руслан сакраментальную фразу.

– Ладно, – скрипнув зубами, пошел на попятную хлыщ. – К этому разговору мы еще вернемся. Не желаете ли представиться, господин штабс-капитан?

– Штабс-капитан, князь Ростовцев, Руслан Владимирович. К вашим услугам.

– Ростовцев? – задумчиво переспросил хлыщ. – Знакомая фамилия. Ваш отец, насколько мне известно, в столице весьма популярная личность. И надо сказать, слава эта не самого лучшего толка. Кажется, его многие не любят из-за долгов. И думаю, многие будут рады узнать, что его сынок может оплатить эти долги, – ехидно протянул хлыщ, с интересом разглядывая Руслана.

– Мне плевать, кому и что будет интересно, – презрительно хмыкнул Шатун. – Если не хватило ума понять, что папаше денег ссужать нельзя, то это только их проблемы. Как приедут, так и уедут. Ни с чем. Я никому ничего не должен, – жестко закончил он.

– Посмотрим, – со скрытой угрозой протянул хлыщ и, развернувшись, вышел со двора.

– Присмотри, куда пойдет, – приказал Руслан одному из казаков.

Развернувшись к мастеру, Руслан внимательно осмотрел двор и, покосившись на мрачно замерших подмастерьев, задумчиво протянул:

– У тебя тут свое оружие имеется? То, которое ты сам пользовать можешь?

– Так в мастерской стволов, как у дурака махорки, – удивленно проворчал Митрич.

– То на продажу. А спрашиваю про твое, собственное. Ты ж неплохо стреляешь, так чего дурью маешься? Почему своего оружия не имеешь? – насел на кузнеца Руслан.

– Ума лишился? – возмутился в ответ Митрич. – На дворянина и с оружием? Да меня после такого на каторгу закатают быстрее, чем мяукнуть успею.

– А кто вообще про дворян говорил? – ехидно усмехнулся Шатун. – Ночью все кошки серы. В общем так. Чтоб у кровати всегда заряженная винтовка стояла или револьвер под подушкой лежал. Тоже заряженный. Понял?

– Зачем? – снова не врубился мастер.

– Митрич, ты издеваешься? – зашипел Руслан разъяренной коброй. – Война идет. И я не хочу, чтобы какая-то сволочь моего лучшего мастера в расход пустила. Наймет вот такой хлыщ каторжных, и пиши пропало. А так хоть пальбой шум поднимешь. Или хочешь всего нажитого разом лишиться?

– Вот умеешь ты, Шатун, в душу харкнуть, – выругался кузнец. – Добре, – нехотя сдался он. – Буду теперь с собой револьвер носить. Есть у меня один, под мою руку сделанный.

– Неужто дошло, – поддел его Руслан. – В общем так. Ночью, ежели что, пали смело. Тут ты в своем праве. Двор твой, мастерская и склады на подворье. В общем, сам хозяин, сам и защищаешь. А вот днем на одежду и на рожи смотри. С дворянами не вяжись. Этих сразу в контрразведку посылай. Ко мне то бишь. С остальными сам смотри. По обстановке. Можно и стволом пугнуть. А в случае чего, говори, что ты оружейный мастер, и пока говорили, решил кое-что в своем оружии проверить, а пугать и не собирался вовсе. Тут получится слово против слова. Но тебя в городе знают, так что тебе веры больше. Все понял?

– Все, – мрачно кивнул мастер. – Вот ведь дожил, – скривился кузнец. – На своем подворье тварей всяких бояться приходится.

– А ты как думал, Митрич? – вздохнул Руслан в ответ. – Ты новым оружием занимаешься. А такое без внимания никто не оставит. Ни каторжные, ни власть, ни лазутчики иностранные. Так что сам судьбу свою выбрал.

– Тоже верно, – в очередной раз вздохнул мастер. – Тут вот еще чего, – вспомнил он. – Я ж повозку твою доделал. Бегает. Мерин мой ее один тянет так, словно она и не весит ничего.

– Погоди, а салон? Его ж вроде еще не доделали, – озадачился Руслан.

– Да привезли уже. И поставил я его. Забирай да катайся, – отмахнулся мастер.

– А чего раньше-то молчал, пенек каменный, – беззлобно выругался Шатун.

– Да забыл, – смутился кузнец. – Ты вон как насел на меня со своей тарахтелкой, так я и забыл про все.

– Угу, опять я виноват, – хмыкнул в ответ Руслан, едва заметно улыбаясь. – Пошли, покажешь, что получилось.

– А хорошо получилось, – с довольным видом кивнул мастер. – И на ходу легкая, и разворот почитай в два раза меньше, и идет мягко. А уж сиденья ты придумал, одно удовольствие, – принялся нахваливать получившийся транспорт мастер, отпирая сарай. – Во, любуйся. Можно и под одного коня оглобли ставить, и под пару. Все, как ты сам расписал.

Шагнув в сарай, Руслан, недолго думая, ухватил повозку за передок и в три шага выкатил ее на двор. Катилась она и вправду легко. Обойдя этот выезд вокруг, Руслан удивленно хмыкнул и, покачав головой, проворчал:

– Вот уж не думал, что из моей задумки такая занятная штука получится.

Это и вправду было нечто среднее между коляской и фаэтоном. Салон на четыре посадочных места. Легкие дверцы, на которые при желании можно поставить рамку со стеклом. И длинный, откидывающийся полог, способный закрыть не только седоков, но и кучера. Благо специальная рамка для этого была жестко установлена сразу за облучком.

– Я тебе и упряжь новую приготовил, – торжественно заявил мастер, тыча пальцем в сарай.

– Серьга, перепрягай моего Серого, – скомандовал Руслан наблюдавшему за всем этим казаку.

* * *

– Он сперва по торговым рядам ходил, а после в ресторане ужинал. Ну а уж потом в нумера, что у цветника, ночевать отправился, – методично перечислял казак, которого Руслан отправлял присмотреть за непонятным хлыщом.

– Встречался с кем? – подумав, уточнил Руслан.

– Не. Один ходил. Даже слуги не было.

– И все пешком? – насторожился Шатун.

– Вот и я подивился, – кивнул казак. – Ни пролетки не брал, ни лихача.

– Ладно. Васятку отправлю за ним походить, – вздохнул Руслан, так ничего толком и не придумав.

– Это, Шатун, ежели сильно надо, так давай я племянникам свистну. Тут рядышком, приедут, да поводят его по городу. Чего мальчонку-то гонять?

– А племянники какого возраста?

– Так по пятнадцать им. Две сестры, как сговорились, разом понесли да родили, – усмехнулся казак.

– Добре. Свисти, – кивнул Руслан.

Кивнув, казак вышел из комнаты, а Руслан, поднявшись, прошелся к окну. Мрачно посмотрев на потеки дождя на стекле, он качнул головой и принялся перебирать в памяти дела, которые можно было сделать не выходя из дома. От этого увлекательного занятия его отвлек стук в дверь. Вошедшая Матвеевна, теребя пальцами передник, доложила:

– Руслан Владимирович, там вас казак какой-то спрашивает. Не из наших. А с ним еще парнишка какой-то.

– Пригласите, сделайте одолжение, – вежливо кивнул Руслан, сообразив, о ком именно идет речь.

– Здрав будь, княже, – поздоровался пожилой казак, входя в комнату и крестясь на образа.

– И тебе здоровья, Николай Ефимович, – кивнул Руслан. – Как сам?

– Благодарствую, княже. Живем, хлеб жуем.

– Проходи, присаживайся, – указал Руслан на стул, при этом рассматривая вошедшего следом за казаком паренька.

– Дозволь представить, княже. Племяш мой, Мишка, – подтянул паренька за плечо казак. – Вот, как уговаривались. Служить тебе станет. Он и денщиком, и стремянным может.

– Помню уговор наш, – спокойно кивнул Шатун. – Да вы присаживайтесь, гости дорогие. Разговор у нас долгий будет.

– Так, а чего тут говорить-то? – удивился казак. – Вроде уж сказано всё.

– Всё, да не всё, Николай Ефимович, – вздохнул Руслан. – Я ведь помню, что племяш твой родовой казак. А казаки, кроме земли родной, никому не служат и не кланяются. Вот и хочу спросить его, готов ли он в прислугу идти.

– Готов, – помолчав, коротко кивнул паренек. – Мне все одно не дано другого, – грустно улыбнулся Михаил. – Реестровым не стать, да и в поле с меня толку мало. А так хоть матери помощь какая будет.

– То слова дядьки твоего, – мотнул Руслан головой. – А сам ты, для себя самого, чего хочешь?

– Ну, ты, княже, спросил, – удивленно хмыкнул казак. – Да откуда ж ему знать. Сам видишь, ему и возраста еще толком нет. Да и что он видел, окромя станицы своей? Сюда, в город и то пару раз всего ездил.

– Погоди, Николай Ефимович. Я ведь вопросы свои не просто так задаю. Мне понять надо, что за человек племянник твой. Сам знаешь, я всякими делами занимаюсь, а среди них и особо тайные имеются.

– Ну, так-то да, – смутился казак. – Да ты не молчи, Мишка. Княже вопрос задал, так отвечай, – напустился он парня.

Вошедшая в столовую Матвеевна внесла на подносе стаканчики с чаем, сахарницу, вазочку с вареньем и блюдо с пряниками. Расставив это все на столе, она так же молча вышла.

– Угощайтесь, – предложил Руслан, доставая из сахарницы кусочек колотого сахара. – Так что скажешь? – подтолкнул он Мишу, глотнув чаю.

– Мне, княже, механика всякая интересна, – решившись, тихо ответил Миша. – Понимать хочу, как оно там устроено и отчего работает. А служить я стану. На совесть. Чтобы род свой хоть такой службой не опозорить. Правду ты сказал. Родовой я, да только не служивый.

Голос паренька дрогнул, и Руслан понял, что для него увечье стало чем-то вроде проклятья.

– Добре, – помолчав, кивнул Шатун, заметив его плотно сжатые губы. – Раз сам так решил, так тому и быть. Служи. Жалованья тебе положу пять рублей в месяц. Чтоб и самому в кармане деньги иметь, и матери помочь мог. Но учти. О том, что со мной и в моем окружении происходит, никому ни слова. Совсем никому. Даже на исповеди. И это не потому, что мне так хочется, а потому, что я офицер контрразведки, и дела у нас иной раз государственные случаются. Понял?

– Понял, княже, – истово кивнул казачок.

– Ну, в таком разе пора мне, – заторопился казак. – Коня я тебе, Мишка, оставлю, пистолеты мои тоже береги. Кто знает, как там оно повернуться может. В общем, служи, племяш, – вздохнул он, поднимаясь.

– Погоди, Николай Ефимович, – остановил его Руслан. – Сделаем так. Раз уж Михаил на службу ко мне нанялся, значит, и содержать его за службу я должен на свой кошт. Так что забирай всё. И коня, и оружие. Найду я, на чем ему ездить и из чего стрелять, – хмыкнул Шатун, вспомнив про ящик револьверов, привезенных от Митрича. – С собой ему оставь только то, что от отца осталось. Кинжал, там, или шашку. Пусть память будет.

– Кх-м, благодарствую, княже, – заметно растерявшись, поклонился казак. – Вот уж не думал, что ты по старому обряду все решишь. Вот ей-богу, жаль, что не из наших ты. Всем бы кругом такому князю поклонились.

– Благодарствую на добром слове, – удивленно сказал Руслан.

– Пойдем, Мишка, – повернулся казак к племяннику. – Вещи разберем, раз такой расклад вышел.

– Дозволь, княже, – повернулся казачок к Руслану.

– Ступай. И Матвеевну попроси ко мне зайти, – кивнул Шатун.

– Непременно, – быстро кивнул паренек и заторопился к выходу.

Вошедшая экономка принялась не спеша собирать со стола, вопросительно поглядывая на задумавшегося парня.

– Матвеевна, тот казачок, что сейчас тут был, теперь у меня денщиком служить станет. Вы ему комнату какую подберите. Неплохо было бы где-то тут, на этаже. Чтоб я всегда его кликнуть мог.

– А чем моя служба вас не устраивает? – вдруг спросила женщина.

– Ваша? – изумленно переспросил Руслан. – Всем устраивает. Да только в поле я вас с собой взять не могу. Потому и решил денщика нанять, – быстро выкрутился Руслан.

– А вот это правильно, – тут же оживилась экономка. – В поле вам денщик и вправду потребен. А то, что ж это получается. Офицеры, в чинах, а даже мундир почистить некому.

– А чего вы вдруг так забеспокоились? – удивленно поинтересовался Руслан.

– Так тут ведь как, – смутившись, тихо вздохнула Матвеевна. – Не молодею ведь я. Да и силы уж не те. Вот и думаю, что делать стану, как служить не смогу.

– Господь с вами, – вскочив, отмахнулся Руслан. – Первое, Миша никогда вас гнать не станет, потому как вы ему давно уж за родню стали. Второе, мы тут без вас сразу грязью по уши зарастем. А третье, ежели кому и решать вопрос с прислугой, то не мне, а Михаилу. Дом-то этот для него нанимался. К тому же скоро матушка его с сестрой сюда приедут. Так что забот вам прибавится.

– Так что ж он раньше-то молчал? – всполошилась экономка. – Нужно ж им комнаты приготовить, постели проветрить.

– Погодите, погодите, – аж замахал Руслан руками от такого напора. – Они не завтра приезжают. А жить, наверно, будут не тут. Этот вопрос нам еще решить предстоит. Матушка ведь у Миши болеет. Вот и надо подумать, где она лечиться станет, и дом под жилье выбрать так, чтобы до лечебницы ходить не далеко. А вообще, это вам надо с самим Мишей поговорить, – быстренько перевел он стрелки на приятеля.

– Ага, ну, тоже верно, – чуть подумав, кивнула Матвеевна и, быстро собрав посуду, исчезла.

– Вот надо оно мне было? – тихо вздохнул Шатун. – Вот не умеешь ты незаметно жить, Руслан Владимирович. Хотя, с твоей рамой, это только на выходе может получиться, – грустно пошутил он.

– Княже, – прозвучал тихий голос, и Руслан, оглянувшись, увидел просочившегося в столовую Васятку.

– Случилось чего? – тут же насторожился Руслан.

– Не, тихо все, – мотнул мальчишка головой. – Тут это, слыхал я, что ты себе денщика взял. Верно ли?

– Верно. А тебе до того что за беда? – не понял Шатун.

– Так в таком разе не нужен я тебе стану, – угрюмо отозвался мальчишка.

– Уймись, – сообразив, о чем речь, отмахнулся Руслан. – Ты у меня на посылках служишь. А Миша денщиком будет. К тому же нога у него хромая. Он быстро бегать не может. Так что он за слугу мне будет, а ты, как прежде, на посылках.

– А в поле он с тобой ездить станет? – не унимался мальчишка.

– Он. А ты подрасти еще пока. Ну не бывает оружия для таких, как ты. Вот как сумеешь мой револьвер на цели ровно удержать, тогда и про поле поговорим, – заверил его Руслан.

– Ага. Добре. Так что, звать его? – кивнув, деловито осведомился Васятка.

– А где он сейчас?

– Так в прихожей сидит.

– Зови. Буду его с делами знакомить, – вздохнул Шатун, понимая, что неожиданно образовалось занятие, которого он даже не предполагал.

Вошедший Миша сдернул с головы кубанку и, поклонившись, тихо спросил:

– Чего изволишь, княже?

– Так, Михаил, – качнув головой, принялся объяснять Руслан. – Запоминай. Кланяться мне каждый раз, когда видишь, не нужно. Раз с утра поклонился и будет. И без того забот хватает, а тут ты еще с поклонами. Я не поп и не царь, чтобы передо мной все время шапку ломать. Далее. Вот это Васятка. Сирота, который у меня на посылках служит. Матвеевну, экономку нашу, ты уже видел. Ежели что в доме нужно, у нее спрашивай. Коней в конюшне ты уже видел. Пошли дальше, – скомандовал Руслан, направляясь к дверям. – Вот это мои комнаты, – продолжил объяснять он, открывая нужную дверь. – Тут я живу и работаю. В том шкафу вещи висят, там оружие, а вот тут все, что мне для всяких мелких работ требуется. Ну, там, патроны переснарядить, или еще что.

– Прости, княже. Так ты что, сам, своими руками патроны крутишь? – ахнул паренек, не веря своим ушам.

– Князь много чего сам делает, – с важным видом ответил Васятка. – Ты, Мишка, ежели чего тут узнать надо, меня спрашивай. Я при нем третий год служу. Все знаю.

– Не задирай нос, знаток, – хмыкнул Руслан. – И запомни, для тебя он не Мишка, а Михаил. Или Миша. Чай, он постарше будет. Запомнил?

– Как скажешь, княже, – шмыгнул Васятка носом.

– Угу, ты еще рукавом утрись, – поддел его Руслан. – Запомните оба. Вы не абы у кого служите, а у офицера контрразведки. Знаете, что это такое?

– Ну, ты лазутчиков всяких ловишь и тех, кто противу царя умышляет, – задумчиво протянул Васятка услышанную где-то фразу.

– Почти правильно. Но самое главное в том, что служба наша суть белая кость любой армии. Так сказать, среди дворян первые дворяне. И потому даже вы всегда должны вид иметь бравый, опрятный и аккуратный. И за собой следить. Чтобы рукавами не утираться и носами не шмыгать.

– Так я ж хромой, – испуганно охнул Миша.

– И что? – не понял Руслан. – Увечье твое тебя никак не умаляет. Для дел обычных ты здоров, а больше и не нужно. Или думаешь, я раньше того не знал?

Когда с дядькой твоим сговаривался? Знал. Так что забудь о том. Дело свое не на страх, а на совесть делай, и тогда честь тебе и хвала. Вот и весь сказ. Понял?

– Уразумел, княже, – снова поклонился паренек, но на этот раз не снимая папахи.

– Вот и добре. А теперь ступайте оба, – вздохнул Руслан. – Матвеевна вас покормит. И мне пусть еще чаю принесет. Подумать надо, – закончил он, присаживаясь за стол.

– Сей момент спроворю, княже, – улыбнулся Миша и, поскрипывая сапогами, выскочил за дверь.

– Так, – тихо ворчал Руслан, доставая чистый лист бумаги. – Парня переодеть надо. Домашнее купить, коня, оружием обеспечить, амуницией для поля, – принялся записывать он, решив на своем денщике отработать то, что давно обдумывал.

* * *

Стальной кулак врезался в челюсть мужчины, и тот, отлетев к стене, плаксиво заскулил, суча ногами и пытаясь отползти подальше от этого страшного человека.

– Кто приказал искать чертежи? Кому ты должен был их передать? – ровным, словно ничего не случилось, тоном повторил Руслан.

– Я не знаю. Я правда не знаю! – завопил мужчина, увидев, как могучая фигура штабс-капитана двинулась в его сторону. – Они сами меня нашли. Сказали, что готовы заплатить большие деньги, если я смогу их получить.

– Кто они? Как выглядели, что спрашивали, как разговаривали? – тут же посыпались вопросы. – Отвечай, тварь, или я прикажу тебя на дыбу вздернуть, – пригрозил Шатун, шагнув еще ближе к лежащему на полу хлыщу, теперь уже растерявшему весь свой апломб.

– Я скажу. Все скажу, – утирая кровавые сопли, пообещал хлыщ.

– А куда ты на хрен денешься, – хищно усмехнулся Руслан, медленно вынимая из ножен кинжал.

Увидев клинок, арестованный, а точнее, похищенный, глухо завыл, трясясь всем телом. Глядя на это ничтожество, Руслан презрительно скривился. И вот это пыталось запугать его мастера и посмело угрожать его людям. Как оказалось, хлыщ, что пытался купить винтовку у Митрича, не оставил своей затеи и принялся искать выход на городское дно. Случайно выжившие нищие и парочка карманников, узнав об этом, прислали к дому, где жили офицеры контрразведки, своего парламентера.

Увидев топчущегося в воротах мальчишку-беспризорника, Руслан отправил своего денщика Мишку передать ему краюху хлеба и немного медной мелочи. Вид у мальчишки был голодный. Но вернувшийся Мишка с удивлением сообщил, что беспризорник ищет встречи с бешеным поручиком. Вспомнив, что в городе его знают именно под этим прозвищем, Руслан вышел на крыльцо и, жестом подозвав мальчишку, с интересом спросил:

– Меня искал?

– Это самое, прощенья просим, ваше благородие. Не изволь сердиться, но тебе передать велено.

– Кем велено? – тут же отреагировал Шатун, подобравшись. – Говори как есть, не бойся.

– Воры велели да нищие, – потупившись, еле слышно признался мальчишка.

– Уцелели, значит, крапивное семя, – зло хмыкнул Руслан.

– Случаем пронесло, – быстро заговорил посланец. – Они сказать велели, что ни с кем более дел вести не станут. Что сами добудут, то и ладно. А до тебя дело имеется. Велено передать, что тобой и мастером твоим, который Митрич, гусь один сильно интересуется. Хочет людей нанять, чтобы кузнеца обнесли, а тебя на перо поставили.

– Гуся того сам видел? – быстро спросил Руслан, начиная проигрывать в голове варианты.

– У цветника в гостинице живет. Коль велишь, пришлют человека показать, – быстро добавил мальчишка, косясь на хлебную краюху в руке.

– Ешь, ешь, – кивнул Руслан, усаживаясь на ступеньку крыльца. – Мне чуток подумать надо.

Мальчишка тут же впился зубами в хлеб, уничтожая его с молниеносной скоростью. Заметив это, Руслан оглянулся и, приметив в коридоре Мишку, жестом подозвал его поближе.

– Спроси у Матвеевны чего поесть и ему принеси, – приказал парень, кивая на мальчишку.

– Сей момент, княже, – кивнул Мишка, бросаясь на кухню.

Спустя несколько минут он вернулся, неся в руках широкую глиняную миску с кашей и еще одну краюху хлеба. Отдав все это посыльному, Мишка повернулся к Руслану, тихо спросив:

– Княже, может, чаю тебе принесть?

– Потом, – качнул Шатун головой. – Давно гусь этот к вам приходил? – повернулся он к мальчишке.

– Вчерась в вечор был, – ответил тот с полным ртом.

– И как он вас нашел?

– От церквы за хромым Савой шел. У малины его переняли, вот он и стал с главным встречи просить. Сказал, что заплатит щедро. Воры с ним побаили, да опосля, с утра ужо, меня к тебе и отправили.

– Кто видел, что ты сюда шел?

– Никто. Я огородами от базара шел. Два раза едва кобелям не попался, – усмехнулся мальчишка, шкрябая ложкой по дну миски.

– За гусем тем присматривают ваши? – задал Руслан очередной вопрос.

– А как же, – хищно усмехнулся посыльный. – За большие деньги речь шла. Такого без пригляду не оставят теперича.

– Добре, – понимающе усмехнулся Шатун. – Значит так. Ворам передай, я их искать не стану, но ровно до тех пор, пока они крови сторонятся. Как кому кровь пустят, пусть лучше сами из города бегут. В этот раз живых брать не стану. Запомнил?

– Не изволь сомневаться, ваше благородие, – истово кивнул мальчишка, на секунду переставая жевать. – Все как есть обскажу.

– Молодец. Тогда дальше слушай. Гуся того вечером показать надо будет. Пусть воры человечка своего сюда, к воротам пришлют. Я с ним казака своего отправлю. Самому мне ходить не с руки. Приметен больно. Но пусть учтут, ежели я гуся того трясти начну, и он скажет, что никого нанимать не собирался, с них спрос будет.

– Вот те крест, ваше благородие. Сам видел, как он с ворами баял, – быстро перекрестился мальчишка. – Воры потому и решили его тебе сдать, что знают, лютый ты. Лютый, но честный. И слово свое завсегда держишь. Им из города уходить некуда. Вот и решили, что дружить с тобой проще, чем вражду иметь.

– Правильно решили, – кивнул Шатун. – Воровство по полицейской линии проходит, и я этим заниматься не стану. А вот убийства, а тем паче сношений со всякими лазутчиками мутными, не прощу. Кто гуся показывать станет? Ты?

– Не, воры пришлют кого, – мотнул посыльный давно не мытой головой.

– Передай им, чтобы и тебя с тем человечком прислали.

– Зачем это? – насторожился мальчишка.

– Чтобы я знал, что человечек тот от них. Заодно и поешь тут, – буркнул Руслан, заметив, с каким сожалением мальчишка отдает пустую миску.

– Благодарствую, ваше благородие, – низко поклонился мальчишка и, легко сбежав с крыльца, моментально выскочил за ворота.

Предупредив казаков, что этого мальчишку, как появится, сразу звать во двор, Руслан вызвал Васятку и, посадив его с книжкой на крыльце, отправился к себе в кабинет. Часа через три Васятка, просочившись в дверь, дернул его за рукав и заговорщицким шепотом поведал:

– Там сирота тот пришел, что от воров. Его Петькой зовут.

– Ты его знаешь? – удивился Руслан.

– Видел, – кивнул мальчишка. – С нищими у паперти гуртуется. А с ним Санька Губа еще.

– А это кто? – не понял Руслан.

– Маруха одна. На доверии ворует.

– Баба, что ли? – продолжал недоумевать Шатун.

– Ага, девка.

– Ну, пошли, – качнув головой, поднялся Руслан.

Они снова вышли на крыльцо, и Руслан с интересом уставился на весьма молодую, фигуристую девицу, одетую не очень дорого, но со вкусом. Почему ее прозвали Губой, Шатун так и не понял. Губы у девчонки были вполне себе привлекательными. Стоя рядом с навесом, где обычно сидел дежурный наряд казаков, девица вовсю строила им глазки, при этом успевая отмечать все, что происходило вокруг. Уже знакомый Шатуну посыльный, приметив появившегося Руслана, дернул девицу за рукав, и та, оборвав разговор, решительно двинулась к крыльцу.

– Вечер добрый, ваше благородие, – мило улыбнулась девица, ловко присев в книксене.

– Добрый вечер, сударыня, – кивнул Шатун. – Это вы должны будете показать того гуся?

– Истинно так, ваше благородие. Я его уже второй день по городу вожу. Все места, где бывает, знаю.

– Добре. Еще что-то мне передать хотите?

– Точно так, ваше благородие. Воры просили передать, что все поняли, и крови никто из них не допустит. А лазутчиков и налетчиков всяких сами вам сдавать станут. Им своя жизнь дороже.

– Правильная позиция, – одобрил Руслан. – Серьга, – окликнул он одного из казаков. – Прогуляйся с девицей, сопроводи по городу, развлеки малость. Вот, держи, – протянул он казаку несколько ассигнаций. – Я тебе уже говорил. Со стороны все должны решить, что у вас свидание. Она тебе человека покажет, как бы не тот наш хлыщ оказался, что Митричу грозил. Глянешь, а после все мне обскажешь. Понял?

– Не изволь сомневаться, княже. Сделаю, – решительно кивнул казак, аккуратно убирая деньги.

– И не скупись. Чай, с девицей красивой гулять будешь, а не с шалавой подзаборной, – подмигнул ему Руслан, заметив, как девица слегка порозовела от удовольствия.

– Добре, княже. Все исполню, – усмехнулся казак, подкручивая ус.

Жестом отпустив их, Руслан усмехнулся про себя. Девица, тут же ухватив казака под руку, принялась о чем-то щебетать, при этом ловко проверяя прочность его карманов. Но казак оказался не промах и, накрыв ее пальцы ладонью, ехидно усмехнулся. Убедившись, что эти двое друг друга стоят, Шатун повернулся к сидящему на крыльце Петьке и, окинув взглядом его рванье, поинтересовался:

– Не холодно в рубище таком? Чай, не лето.

– Я привычный, – пожал Петька плечами.

– Васятка, найди Мишку и скажи, чтобы с кухни поесть вынес. Он знает, кому, – скомандовал Руслан, легонько хлопнув мальчишку по плечу.

– Ловко он к тебе пристроился, ваше благородие, – вздохнул Петька, проводив Васятку взглядом.

– Я его сам подобрал, – фыркнул в ответ Руслан. – Маленький он еще, чтобы на улице выжить.

Появившийся с миской и хлебом Мишка прервал этот странный разговор. Кивком поблагодарив денщика, Руслан отправился обратно в дом. Часа через два вернувшийся Серьга доложил, что указанный ему человек и вправду является тем самым хлыщом, и, смущаясь, добавил, что весь остаток денег отдал Саньке.

– Правильно и сделал, – чуть усмехнувшись, одобрил Руслан. – Этих ребят, Петьку с Санькой, прикормить не мешает. Глядишь, сами нам помогать станут. Где этот хлыщ ужинает? В гостинице, или в ресторан ходит?

– В ресторан. Он и в прошлый раз туда ходил, и теперь, – быстро кивнул казак.

– Добре. Тогда завтра с утра съездишь в мастерскую, караульщиков предупредишь, что вечером с полоном приедем, – хищно усмехнулся Шатун.

– Живьем взять хочешь, княже? – озадачился Серьга.

– Так побеседовать с ним надо. По душам, – хмыкнул Руслан, демонстрируя ему свой пудовый кулак.

– Нешто сам пойдешь?

– У тебя мешочек мой с дробью сохранился? – подумав, уточнил Шатун.

– А как же! В ранце лежит, – обрадованно закивал казак.

– Тогда возьмешь братов и коляску мою. Сам его упакуешь. Куда везти, знаешь. А я со стороны посмотрю, как науку мою выучили, – ехидно усмехнулся Руслан, решив дать казакам почувствовать, что такое ответственность за операцию.

– Не изволь беспокоиться, княже. Все исполним, – сверкнув белозубой улыбкой, ответил Серьга и выскочил из кабинета.

Как оказалось, это была не пустая бравада. Казаки отработали не хуже самого Руслана. Важно шествовавшего по вечерней улице хлыща догнала троица пеших казаков. Одновременно с ними хлыща догнала коляска с поднятым верхом, отсекая его от взглядов других гуляющих. Двое казаков подхватили хлыща под руки, а третий ловко отоварил его мешочком по голове. В следующую секунду казаки сунули неизвестного в коляску и, запрыгнув следом, притихли.

Возница щелкнул бичом, и каурая пара легко поволокла коляску к выезду из города. Руслан догнал их у заставы. Окликнув дежурного прапорщика, он представился и попросил пропустить транспорт без досмотра. Удивленно хмыкнув, прапорщик не удержался и, покосившись на коляску, ехидно спросил:

– Девиц на пикник везете, сударь?

– Ах, если бы, прапорщик, – усмехнулся Руслан. – Возможного государственного преступника.

– Пропустить! – тут же прозвучала команда, и деревянный шлагбаум моментально поднялся.

* * *

– Ну, и как прикажешь это понимать? – мрачно поинтересовался Рязанов, бросая перо и откидываясь на спинку кресла.

– Ты это про что? – сделал Руслан невинные глаза.

– Какого черта ты хватаешь людей на улицах? – зарычал майор в ответ.

– И что, так много схватил? – продолжал ерничать Шатун.

– Руслан!

– Их бин и азм есмь, – вскочив, вытянулся в струнку парень. – Миша, ты объясни толком, о ком именно речь идет. А то если на слухи опираться, так я уже кровь девственниц пью, младенцами закусываю и стариками в зубах ковыряюсь. А еще башню развалил.

– Какую башню? – сбился с мысли граф.

– А я знаю, – развел Руслан руками, прибавив в речь одесского колорита. – Это ты на меня, словно дроги груженые, наехал.

– Тьфу, паяц, – не выдержав, фыркнул Рязанов. – Я про того чиновника, что твои ухорезы посреди улицы выкрали, а после с твоей помощью из города вывезли. К слову, где он?

– Ну, если ты такой знающий, ты и скажи, – пожал Руслан плечами, уходя в глухой отказ.

– Понятно. Значит, теперь и концов не найдешь, – удрученно вздохнул граф. – А подумать ума не хватило, что он может быть нам интересен по линии нашего ведомства?

– Он не местный был, – вздохнул Руслан.

– Значит, все-таки твоя работа, – ехидно усмехнулся майор.

– Так ты про такого высокого, худощавого, лощеного хлыща, что в гостинице у цветника жил, речь ведешь? – сделал вид, что понял, Руслан.

– Ага, про него, – кивнул Рязанов, уже явно закипая от бешенства.

– Не, не видел, – нахально усмехнулся Шатун.

– Руслан, ты доиграешься, – зашипел майор, пристукнув кулаком по столу.

– Ладно. В общем так. На Митрича пытались давить, чтобы получить образцы моего оружия. Я провел кое-какое расследование и выяснил, что тот же человек ищет исполнителей для нападения на мастерскую. Пришлось действовать быстро и жестко. Вот, тут все, что получилось из него выбить, – закончил Шатун, выкладывая на стол несколько исписанных листов.

– И кто его нанял? – моментально ухватив бумаги, спросил Рязанов.

– Ты не поверишь. Бельгийцы, – иронично усмехнулся Руслан.

– Господи! Этим-то чего не хватает? – чуть не взвыл майор.

– Это называется промышленный шпионаж. К слову сказать, оружейные мануфактуры у них не самые плохие, вот и заинтересовались новинками.

– Интересно. И как узнали?

– А все через тех же турок, – пожал Руслан плечами. – Мы тут вовсю воюем, и слухи о добром оружии уже по всем аулам разнеслись. А оттуда и до перевалов недалеко. К тому же мы еще и каторжников из города погнали. А эти точно молчать не станут.

– Не вяжется, – вдруг качнул Рязанов головой. – Оружием мы давно уже пользуемся, а каторжных мы отсюда недавно погнали.

– А до этого мы тут чего, пряниками их угощали? – фыркнул Шатун.

– То есть у этого господина тут вообще никаких контактов не было? – задумчиво уточнил Рязанов, бегло просматривая записи.

– Нет. Действовал на свой страх и риск.

– Угу, и дорисковался. А ежели его искать станут?

– А мы тут при чем? – удивился Руслан. – Сам приехал, сам гулял, сам пропал. Мы такими делами не занимаемся.

– Вас точно никто не видел? – помолчав, тихо спросил граф.

– Обидеть хочешь? Я даже отвечать на этот вопрос не буду, – фыркнул Шатун.

– А вещи его?

– Какие вещи? В гостинице даже портянки грязной не осталось, – отмахнулся Руслан, про себя гордясь работой своих подчиненных.

В ночь похищения хлыща трое казаков пробрались в его гостиничный номер и вынесли все, что ему принадлежало, до последней нитки. Вся обслуга клянется и божится, что гость ушел в ресторан, ужинать и не возвращался. А самое главное, уходил без вещей. В общем, очередная загадка предгорий. Полиция начала было суетиться и что-то там расследовать, но очень скоро поняла, что дело это абсолютно глухое. На самом же деле, после жесткого допроса хлыща вывезли в лес и, тихо пристукнув, сбросили в глубокий овраг. В общем, как говорится, концы в воду.

Руслан отлично понимал, что переступил черту, применяя подобные способы решения возникшей проблемы, но и действовать официально не мог. Ведь те же воры никогда не станут свидетельствовать в суде или как-то афишировать свое участие в этом деле. А ждать, когда кто-то соблазнится на деньги и отправится грабить подворье лучшего в городе кузнеца, было откровенной глупостью. Более того, это было бы подлостью по отношению к самому мастеру. Да и реноме абсолютно отмороженного вояки тоже надо было поддерживать.

– Послезавтра маменька приезжают, – вздохнув, тихо сказал Рязанов.

– Наконец-то. Я уж, грешным делом, думал, не случилось ли чего в дороге, – качнул Руслан головой.

– Слава богу, обошлось, – вздохнул граф. – Только теперь ума не приложу, как дальше быть.

– А чего тут думать? Первым делом к доктору ее, пусть осмотрит как следует, лечение назначит. От этого и плясать станем. Рядом с лечебницей дом искать будем. А до этого у нас поживет. Я Матвеевну предупредил, она комнаты приготовит.

– Тут вот еще что, – смущенно вздохнул майор. – Я тебя предупредить должен. Маменька у меня человек непростой. С характером. Так что, ежели она тебе вдруг скажет чего, ты уж не бери в голову.

– Да ладно тебе, – отмахнулся Руслан. – Все одно меня дома целыми днями не бывает. Сам знаешь, я туда только ночевать прихожу.

– Много сделать успел? – оживился майор.

– Пять десятков гранат и три десятка мин к мортире. Ты кислоту заказал?

– Везут уже.

– Вот это славно. В общем так. Теперь у нашего отряда еще и два своих миномета имеется, при трех десятках снарядов к ним. В общем, если что, любую банду серьезно потрепать можем.

– Кто еще о том ведает? – подобрался Рязанов.

– Ты, я и казаки наши. Все.

– Вот и славно. Такое оружие в тайне держать надо. Это может стать нашим последним козырем.

– Ого! Это как понимать прикажешь? – тут же вскинулся Руслан.

– Турки на армянской границе давить начали. И в Грузии тоже. Людей режут почем зря. Одно спасение – веру их принять. Тогда отправляют к мулле и заставляют обряд обрезания пройти. А нет, так под нож сразу.

– А женщин? – мрачно уточнил Руслан.

– Тех на базар сразу, – отмахнулся граф.

– Средневековье какое-то, – тихо проворчал Шатун. – А войска чего?

– Пытаются пограничье перекрывать, но там, сам знаешь, горы. А в горах воевать линейные части не приучены. Да и проводников мало.

– А нас это каким боком касается? – задумчиво уточнил Руслан. – Нам вроде свою делянку нарезали.

– Угу. Да только после наших победных реляций и кучи жалоб из городской управы там, – Рязанов ткнул пальцем куда-то в потолок, – уже подумывают, как бы и то направление на нас повесить.

– Здрасьте, приехали! Армения с Грузией это ни разу не соседний уезд. Это ж всем отрядом сниматься надо и уходить отсюда. А кто тогда в лавке останется?

На хозяйстве? Да и мало нас для таких дел. Всего-то два десятка.

– А то я не знаю, – фыркнул Рязанов. – Но идея такая уже бродит. Похоже, кто-то из тех, кому мы на мозолях потоптались, решил таким образом нас под монастырь подвести.

– Это уже не образом, а канделябром, – буркнул Руслан, припомнив старый анекдот. – Неужели Татищев на такое согласится? В конце концов, мы не линейная часть, а отдел контрразведки.

– На то и надежда, – вздохнул Рязанов.

– Странно это все, – помолчав, вздохнул Шатун.

– Что именно тебе странно?

– Что контрразведка занимается подобными делами. Да, я понимаю, что на данный момент в округе не хватает линейных частей, но это не значит, что на нас можно вешать всех собак. Надорвемся.

– Руслан, перестань повторять мне прописные истины, – вяло огрызнулся майор. – И так уже голова от всех этих дел пухнет. К слову, тут еще завтра придется в лес ехать.

– Это еще зачем? – насторожился Шатун.

– Нам землемера выделили. Будет под имения землю нарезать, согласно указу.

– Вот еще головная боль, – скривился Руслан. – А потом чего?

– А потом изволь на той земле дом ставить и решить, с чего доход получать станешь, – ехидно усмехнулся Рязанов.

– Дом, это хорошо, – задумчиво кивнул Руслан. – Знать бы еще, кто его построить может.

– Ну, артелей всяких тут хватает, – пожал граф плечами. – Вот только на какие деньги ты его строить станешь?

– Ну, кое-что я собрать смог, – вздохнул Руслан. – К тому же нам еще по пять тысяч на обустройство обещано. Дом построить этих денег хватит?

– Ну, смотря какой дом, – развел Рязанов руками.

– А вот тут как следует подумать надо, – понимающе кивнул Руслан. – Во всяком случае, итальянским мрамором я его точно отделывать не стану.

– Тут в горах и свой имеется, не хуже, – хмыкнул граф.

– В общем, думать надо. Архитектора толкового искать придется, – подвел Шатун итог.

– Имеется тут один, – усмехнулся Рязанов. – Недавно университет закончил. Да только так и сидит теперь без заказов. Молод больно, вот и не верят в его умения.

– А нам-то какая разница, молод он или стар? – не понял Шатун. – По мне, так главное, что он знает, что делает. А договор на работу можно по-всякому составить. Да и наша с тобой зловещая репутация много стоит, – ехидно поддел он приятеля.

– Да уж. За не полных три года заработать прозвище Лютый, это уметь надо, – вернул ему подначку майор.

– Я старался, – отозвался Руслан, скромно потупившись.

– Да ну тебя, скоморох, – не удержавшись, рассмеялся Рязанов.

Сунувшийся в дверь кабинета вестовой, найдя взглядом Руслана, откашлялся и, кое-как приняв подобие уставной стойки, доложил:

– Там это, ваше благородие, на крыльце вас девица какая-то дожидается.

– Меня? – удивленно переспросил Руслан.

– Так точно. Лютого спрашивала, осмелюсь доложить, – пролепетал вестовой, явно дурея от собственной смелости.

– Вот и слава пришла, – не удержавшись, расхохотался Рязанов.

Отсмеявшись, Руслан не спеша поднялся и, оправив черкеску, не спеша спустился на крыльцо. Оглядевшись, он увидел скромно стоящую в сторонке Саньку Губу. Удивленно хмыкнув, Шатун легко сбежал по ступеням и, подойдя к девушке, едва заметно поклонился:

– День добрый, сударыня. Вот уж никак не чаял вас снова увидеть.

– С чего бы, ваше благородие? – мило улыбнулась девица в ответ.

– Ну, при вашей профессии подобные знакомства афишировать не принято, – пожал Руслан плечами.

– А то воры не знают, что мы знакомы. Сами меня к вам и посылали, – фыркнула Санька.

– Так что у вас за дело ко мне? – сменил Руслан тему.

– А поговорить с вами решила. Не по делам каким, а так просто. По душам, – чуть покраснев, решительно заявила Санька.

– По душам? – удивленно переспросил Шатун.

– А что? Раз воровка, так со мной и говорить нельзя? – с вызовом спросила девчонка.

– Можно, – спокойно кивнул Руслан. – Я просто думаю, где это будет удобнее сделать. Место нужно такое, чтоб и вам и мне спокойно было. Не хочется на всяких глупцов отвлекаться. А заведения такие я в городе плохо знаю. Не до них мне.

– А не надо заведений, – вдруг заявила Санька. – У меня в купеческом квартале с краю домик свой имеется. От родителей остался. Вот я и хочу вас в гости пригласить. Пойдете?

– С удовольствием, – чуть подумав, решительно кивнул Шатун.

* * *

Широко, от души потянувшись, Руслан сел в кровати и, оглядевшись, с интересом покосился на брошенные на стул вещи. Он ни на секунду не забывал, с кем проводит время, и потому желание проверить карманы было весьма усиленным. Но помня, что почти все время Санька находилась у него на глазах, решил воздержаться. Дверь открылась, и девушка в одной нижней рубашке внесла широкий поднос, на котором стоял настоящий завтрак. Свежие булочки, масло, мед, чай.

Глядя на это изобилие, Руслан невольно сглотнул набежавшую слюну. Так его еще не баловали. Ни в прошлой жизни, ни в этой. Аккуратно поставив поднос ему на колени, Санька уселась рядом и, глядя на него сияющими глазами, тихо попросила:

– Ешь.

– А сама? – не понял Руслан.

– Я после. Чаю попила, и ладно, – отмахнулась девушка.

– Не, я так не могу. Я есть буду, а ты смотреть? Так не годится, – уперся вдруг Шатун, которому и вправду было неловко в такой ситуации.

– Я тогда вон булочки кусочек пожую, – согласилась Санька и, ловко отщипнув краешек, прикусила его ровными мелкими зубами.

– Ну, хоть так, – не стал настаивать Руслан. – А как получилось, что ты вдруг с блатными связалась? – осторожно спросил он, намазывая булочку маслом. – Ты прости, ежели в душу лезу, но уж больно странно у нас все получилось.

– Да чего там, – понимающе вздохнула Санька. – Дом этот и вправду от родителей остался. Они из разночинцев были. Папаша, чтоб ему ни дна ни покрышки, мелким чиновником служил, но пил при этом, как та лошадь. Домой лежа приходил. Мать бил смертным боем. Уж не знаю, с чего он так, но помню только, что вечно жалился, мол, начальство не ценит. Мне десять было, когда мать в очередной раз понесла, да после его побоев ребеночка скинула, а вскорости и сама померла. После того он вроде как угомонился малость. А спустя год примерно снова запил. Мне тогда четырнадцать исполнилось, папаша в очередной раз зенки залил, да и снасильничал меня. Я из дому и сбежала, как в себя пришла. А куда идти-то? Вроде и город знакомый, а родичей и нет никого. Я по улицам побродила, побродила, да на глаза ворам и попалась. А те, как узнали, кто я да с чего сбежала, так быстренько меня к делу и пристроили. Я тогда мужиков люто ненавидела. Всех. Это после я уж поняла, что другие мужики в моей беде и не виноваты вовсе. А тогда убить готова была. Любого. Да и поздно уже было. Я ж в воровских делах уже по уши замазана была. Так и тянулось, пока тебя не увидела, – неожиданно улыбнулась Санька.

– А я-то тут каким боком? – охнул Руслан, чуть не подавившись от удивления.

– А я как тебя увидела, так и пропала. Все ходила, думала, каково это, с таким богатырем в постели, – покраснев, тихо призналась девушка. – Все боялась, что ты случаем и задавить можешь, – хихикнула она, отворачиваясь и прикрывая лицо ладошкой.

– Обошлось, как видишь, – хмыкнул Шатун, быстро пряча нос в кружке с чаем. – Слушай, а воры на тебя не разозлятся? – спросил он, вспомнив, что из подобных сообществ просто так не уходят.

– Теперь уж нет. Я теперь сама по себе, – отмахнулась Санька. – Это по юности, пока в банде была, да. Так просто бы не отстали.

– Ты ведь на доверии. Выходит, в ресторанах с пьяными купцами знакомилась, а после кошельки тянула. Верно?

– Ага, – грустно кивнула Санька.

– А как же обслуга ресторанная? Не гоняли?

– А им-то какая разница, коли счет оплачен? – пожала она плечами. – В ресторанах не работала. Уводила клиента на улицу, а там уж…

– Понятно. Ладно, хоть без крови, – вздохнул Руслан, только сейчас сообразив, что все это может вылиться в некоторые неприятности. Для кого именно, не особо понятно, но возможны варианты.

– Нет. Крови на мне нету, – решительно мотнула Санька головой. – А ты не журись. Мне ничего не нужно, – улыбнулась она, забирая у него поднос с пустой посудой. – Ты вон ночью со мной ласков был, словно с ладой, а больше и не нужно. Хоть одна ночка, да моя. Для меня только. А там, будь как будет. Коль понравилось, так еще придешь. А нет, то и ладно.

Она отставила поднос на туалетный столик и, обернувшись, озорно улыбнулась. В следующую секунду девушка гибкой змейкой скользнула под одеяло и, прижавшись к нему всем телом, еле слышно выдохнула:

– Обними меня, любый. Покрепче. Чтоб аж косточки хрустнули.

– Не сломать бы, – усмехнулся Руслан, прижимая ее к себе.

Счастливо охнув, Санька припала губами к его шее, царапая кожу на плечах острыми коготками. Очнулись они примерно через час. Отдышавшись, Руслан бросил взгляд в окно и, вздохнув, проворчал:

– Не хочется, а служба не ждет.

– Придешь еще? – прижимаясь к нему, жарко спросила девушка.

– Где тебя в городе искать? А то буду в запертые двери ломиться, а ты на деле, – хмыкнул Шатун.

– Никуда не пойду, – решительно мотнула Санька головой. – Тебя ждать буду.

– Ты мне вот что скажи, – подтягивая к себе стул с одеждой, поинтересовался Руслан. – Тебе, кроме нынешнего дела твоего, еще что-то интересно?

– Есть у меня мечта, – помолчав, улыбнулась Санька. – Всегда хотела кондитерскую свою завести. Чтоб выпечкой свежей пахло, ванилью, и калачи горячие на прилавке, с пряниками вперемешку. Я уж даже лавку подходящую присмотрела. Там и печка добрая имеется. Да только хозяин той лавки дорого ее ценит. Словно та собака на сене. Сам не гам и другим не дам.

– А что там раньше было? – заинтересовался Руслан.

– А кондитерская и была. Да только тот хозяин глуп, как пробка. Цены задрал так, что никто и ходить туда не хотел. Ну, сам посуди, за калач десять копеек, когда такой же у базара две стоит. Кто ж его купит?

– Он совсем дурак? – удивленно оглянулся Руслан.

– Говорю же, глуп, как пробка, – фыркнула Санька.

– И сколько он за ту лавку хочет?

– Сто пятьдесят рубликов на ассигнации, да еще и без торга, – возмущенно объявила девушка цену. – А у меня только семьдесят. А еще муку, сахар, специи всякие покупать надо. Вот и сижу, локти кусаю, – вздохнула она.

– Так он еще не продал ее? – удивленный суммой, уточнил Руслан.

– Так потому и не продал. Цена-то несуразная.

– И давно он ее продает? – не унимался Руслан.

– Так с полгода уже, – задумчиво протянула девушка.

– Ладно, – застегивая пояс, вздохнул Руслан. – Дел много, так что, когда приду, не знаю. Обещать точно не стану. Но голодный буду точно. Так что вот. Держи. Продуктов купишь, ну или готового чего, – закончил парень, выкладывая на стол ассигнацию в десять рублей.

– Куда столько-то? – ахнула Санька, разглядев номинал.

– А ты на меня глянь, – иронично усмехнулся Шатун. – Такую раму прокормить, проще пристрелить.

– Тьфу, дурень, – всплеснула Санька руками. – Чего несешь-то такое?! – возмутилась она, выскакивая из постели.

– За ужином сама увидишь, – усмехнулся Руслан, прижимая ее к себе и крепко целуя.

Легко сбежав с крыльца, он внимательно осмотрелся, отмечая про себя и ухоженный палисад, и чисто выметенный двор, и старый, но еще крепкий забор. Похоже, кто-то тут за всем этим хозяйством присматривал. И делал это на совесть. Выйдя на улицу, Шатун поправил папаху и решительно зашагал к штабу.

Выбор был не большой. Забежать домой, чтобы переодеться и привести себя в порядок, или отправиться на службу, чтобы убедиться, что ничего экстренного не произошло. Руслан выбрал второе.

Встретивший его в кабинете Рязанов иронично усмехнулся и, качнув головой, проворчал:

– Ох, и рисковый ты, Руслан. Давил, давил каторжных, а после из них же себе полюбовницу завел. Не боишься, что она на тебя их и наведет?

– Не боюсь, – отмахнулся Шатун. – К тому же она и сама от них уйти хочет. Ты лучше скажи, что у нас новенького?

– Тихо все, слава богу, – мелко перекрестился майор.

– А от начальства что?

– Тоже ничего.

– Ну, я тогда в мастерскую. Работать.

– А вечером куда? Домой, или опять к ней побежишь? – ехидно уточнил граф.

– К ней, – чуть смутившись, признался парень. – Дорвался, называется.

– Неужто так в постели хороша? – не удержался граф.

– Вулкан, – коротко обрисовал Руслан темперамент своей новой подружки.

– Не ходил бы ты один, – кивнув, посоветовал Рязанов. – Пусть казаки хоть до подворья сопроводят.

– Не стоит, – отмахнулся Шатун. – Мишка с Васяткой знают, где меня искать. Васятка даже лучше. Так что, если что, его и отправляй.

– Добре. Ты сейчас в мастерскую? – поинтересовался Рязанов.

– Сначала домой заскочу, – ответил Руслан, проведя ладонью по щетине на подбородке.

Дома, убедившись, что все в порядке, Шатун попросил Мишку нагреть воды и отправился в баню. Приведя себя в порядок и переодевшись, он приказал седлать коня и, прыгнув в седло, направился в мастерскую. Как ни хорошо ему было с новоявленной любовницей, но дело не ждало. Митрич отлил болванок под снаряды и гранаты с запасом, поэтому Руслан тратил все свое свободное время на изготовление боеприпасов. В сложившейся ситуации это было актуально. Да и возникшее затишье его никак не успокаивало.

Шатун отлично помнил, что затишье бывает обычно перед бурей, так что предпочитал быть к ней готовым. Тюк хлопка он уже успел переработать в бездымный порох, но патроны к ним он собирался использовать как снайперские. Для этой цели он и новый карабин заказал. Точнее, уже полноразмерную винтовку, на которую по его чертежам Митрич делал глушитель. Мысль изготовить что-то вроде «Вала» или «Винтореза» он вынужден был отбросить, ввиду слабой технологической базы.

Но совсем отказываться от этой идеи Руслан не стал. Хоть один такой ствол, но Митрич сделать сможет. Пусть долго и дорого, но все-таки. Это будет хоть что-то, что способно выручить в сложной ситуации. А пока приходилось надеяться на сборную солянку и золотые руки мастера. А пока Шатун медленно и печально обрабатывал кислотой говяжий жир, купленный на базаре. К вечеру, аккуратно убрав в тайник очередной горшок с нитроглицерином, Руслан испустил облегченный вздох и, переведя дух, тихо проворчал:

– Блин, так и поседеть не долго.

Наведя порядок, Шатун запер мастерскую и, попрощавшись с охраной, сел в седло. Спустя час он постучал в дверь дома Саньки. Коня парень оставил дома. Дверь распахнулась, и Санька, тихо взвизгнув, повисла у него на шее. Внеся девушку в дом, Руслан поставил ее на пол и, осторожно поглаживая по спине, тихо проворчал:

– Ты чего?

– Думала, не придешь, – еле слышно всхлипнула девушка.

– Я же обещал, – пожал Руслан плечами. – А кто-то обещал меня накормить, – поддел он подругу.

– Ой, сейчас, – спохватилась Санька и, оторвавшись от него, метнулась на кухню.

Сняв папаху и помыв руки под новомодным рукомойником, из которого вода выливалась едва не быстрее, чем попадала в него, Шатун прошел в небольшую, но уютную столовую и присел к уже накрытому столу. Санька внесла фарфоровую супницу и, поставив ее на стол, сняла крышку.

Принюхавшись, Руслан хмыкнул и, заглянув в тару, удивленно спросил:

– Это ты готовила?

– Ага. Ты сказал, что местную кухню любишь, вот я и решила, – улыбнулась девушка.

Кавказский суп боз-баш, с крупным турецким горохом и бараниной, пах так, что Руслан на минуту забыл, где находится. Хлебая прозрачный, пряный бульон, он щурился от удовольствия, даже не пытаясь скрывать своего наслаждения. За супом последовал аджаб сандал. Рагу из баклажанов, картофеля и мяса. Наевшись до одури, Руслан откинулся на спинку стула и, удивленно глядя на подругу, проворчал:

– Саня, ты просто богиня на кухне. Так вкусно я даже в ресторане не ел.

– Что, правда понравилось? – с жадным любопытством уточнила Санька.

– Слово чести, – решительно кивнул Шатун.

– Вот и слава богу, – улыбнулась девушка, быстро собирая посуду.

* * *

– Как дела? – весело поинтересовался Руслан, вваливаясь в кабинет начальства.

– Еще не понял, – ответил граф с некоторой растерянностью.

– Чего это вдруг? – моментально насторожился Шатун.

– Маменька приехали, – вздохнул Рязанов. – Вчера весь вечер бегал, словно ужаленный, пытаясь их устроить поудобнее. А сегодня с утра пришлось везти в лечебницу. Благо с доктором заранее сговорился. В общем, четыре месяца придется ее на ванны возить и водой минеральной поить.

– Дом уже присмотрел? – быстро уточнил Руслан.

– Нашел один, но уж больно дорого, – смутился майор.

– Миша, ну не начинай, а, – скривился Руслан. – Оговорено уже все двадцать раз. Цифру назови, и уймись на том.

– Тридцать рублей в месяц просят. И это без прислуги, – вздохнул Рязанов.

– Сейчас домой съезжу, привезу, – решительно кивнул Руслан. – А с прислугой что делать станешь?

– Да попросил уже Матвеевну присмотреть кого, – в очередной раз вздохнул граф.

– Ладно. Она тут и без нас разберется, – одобрил Шатун. – И еще. Коляску мою можешь пока маменьке отдать. Все одно я или пешком или верхом. Только коня купить придется. Ладно. По делам нашим скорбным есть чего? – сменил он тему.

– Нападения мелких банд участились. Но, слава богу, не на нашем участке, – задумчиво протянул майор.

– А у нас что?

– Тишина. И меня это настораживает, – тихо признался Рязанов.

– Меня тоже, – помолчав, кивнул Руслан. – И есть у меня мысль, что все это делается не просто так.

– Объясни, – тут же потребовал майор.

– Глядя на карту местности, невольно приходишь к выводу, что кто-то очень хочет раздергать наши наличные силы и, выбрав момент, ударить. Куда, не спрашивай. Даже не представляю. Но вот не покидает меня это ощущение, – присев к столу, тихо признался Руслан. – Карта нам нужна. Подробная. Тогда можно будет хоть что-то понять.

– И как ты по карте хочешь понять, где будет нападение? – не понял Рязанов.

– Миша, ну ты словно кадет-первокурсник, – фыркнул Руслан. – Забыл, что у нас тут вокруг горы?

– Забудешь тут, – хмыкнул граф.

– Миша, турки с какой стороны гор? – вздохнув, спросил Руслан.

– С той, и что?

– Так. Похоже, приезд маменьки тебя окончательно пришиб, – не удержавшись, поддел приятеля Руслан. – Горы – это перевалы. А перевалы, это возможность перевести войска на нашу сторону. И имея подробную карту, мы сможем хотя бы приблизительно представить, где можно быстро перевести достаточное количество войск, чтобы устроить тут местный филиал театра военных действий. Теперь понял?

– Угу, – мрачно кивнул майор.

– А теперь скажи, у кого имеется подробная карта этих мест?

– Ну, если только запрос в императорское географическое общество отправлять, – задумчиво протянул Рязанов. – Если где и есть такая карта, то только там.

– И кого пристрелить надо, чтоб такую карту получить? – не сдавался Руслан.

– В генштаб запрос посылать надо, – снова скривился майор.

– Пиши генералу, – решительно потребовал Шатун. – Подобные запросы только через него пропихнуть можно. А лучше Татищеву и Тарханову сразу. Первый все это правильно оформит, а второй генерал-губернатору на подпись подсунет, чтобы в генштабе под сукно не положили.

– Попробую, – нехотя согласился майор.

– Ты чего вздыхаешь? – не понял Руслан его реакции.

– Да не хочется начальству о себе лишний раз напоминать, – вдруг признался Рязанов. – Думаешь, о том, чтобы нас в другие места перекинуть, там уже забыли? Нет, брат. Шалишь. Такие дела так просто не забываются. Тем более что в городе уже который месяц тихо. А в округе никаких нападений нет. Вот вылезем, и повесят на нас еще кучу всего.

– М-да, не хотелось бы, – понимающе кивнул Руслан. – Но ведь тут как все это подать.

– В каком смысле? – насторожился майор.

– В прямом. Ты, когда писать станешь, как бы между строк намекни, что карта нам не просто так нужна, а для определения места нападения противника. Мол, имеются оперативные сведения, которые еще предстоит долго и нудно проверять.

– Какие сведения? – быстро переспросил граф.

– Тьфу ты. Вечно забываю, что вы некоторыми словами еще и не пользуетесь, – удрученно буркнул Руслан. – Скажи, сведения имеются. Но не проверенные.

– Предлагаешь начальство обмануть? – снова помрачнел Рязанов.

– А в чем обман? – развел Руслан руками. – До возможного перехода противника мы додумались? Додумались. Проверить это как-то надо? Надо. А как это сделать? В нашем случае только по карте. Подробной, – закончил он, подняв указательный палец. – Не будем забывать, что почти все перевалы перекрыты кланами непримиримых. И вообще. Наша работа в чем заключается?

– И в чем же?

– В предотвращении всяческих происков иностранных лазутчиков против устоев империи. В предотвращении. Услышал? А предотвращать по-разному можно. В том числе и при помощи перекрытия перевалов и разрушения караванных троп.

– Предлагаешь снова твоими гранатами воспользоваться? – прямо спросил майор.

– Пока не знаю. Вот когда пойму, откуда турки полезть могут, тогда и предложу, – честно признался Шатун.

– Ладно. Напишу, – вздохнув, сдался Рязанов.

– Заодно и Лизочке Тархановой письмецо отправь, – тут же поддел его парень. – И не смотри на меня так. Тебе князь свое благословение дал, а ты все кобенишься.

– Отстань, – смутившись, фыркнул Рязанов. – Писал я ей. И даже ответы получал. В общем, тут все в порядке.

– Ну, хоть где-то, – улыбнулся Руслан, махнув рукой. – А вообще, Миша, у вас кто-то занимается сбором общей информации по всему краю?

– Зачем? – не понял Рязанов.

– Понятно, – помрачнев, кивнул Шатун. – Затем, друг ситный, что подобные сведения дают общую картину нападений и вообще действий противника. Не будем забывать, что непримиримые на данном этапе это тоже противник. Их используют против нас. Одно дело, когда молодые абреки ради удали дурной десятком нападают. И совсем другое, когда они по кланам сотню бойцов собирают. Как это уже было.

– Так отбились же, – развел граф руками.

– Отбились, – кивнул Руслан. – На наше счастье, успели вовремя. А не случись нам узнать, что горцы в большой набег пошли, что бы было?

– Да уж, – мрачно кивнул майор.

– Ладно, – вздохнул Руслан, поднимаясь. – Раз пока затишье, я в мастерскую. Хоть гранат наделаю в запас.

– А снарядов к мортире? – тут же отреагировал Рязанов.

– Полторы сотни на два ствола точно сделаю.

– А больше можешь?

– Смеешься? Ты не забывай, Миша, что все это добро я на свои деньги делаю, – не удержавшись, напомнил Шатун. – ГАУ ваше так и не изволило даже почесаться.

– Прости, Руслан, – тут же повинился граф. – Увлекся.

– Понимаю, – хмыкнул Шатун. – Сам бы случаем воспользовался. Но что могу, делаю. Ты кислоту заказал?

– Говорил же, везут.

– А, ну да, было, – вспомнил Руслан их разговор на эту тему. – Все. Ушел.

Выскочив на крыльцо, он махнул казакам и, вскочив в седло, рысью погнал коня к заставе. Спустя час парень уже растапливал печь и готовил место работы, отложив все проблемы и несуразицы в сторону. Работа с такой нестабильной субстанцией, как нитроглицерин, требовала полной сосредоточенности и внимания. Как говорится, одно неосторожное движение, и ты уже на небесах. Но погрузиться в работу ему не дали.

На дворе послышались громкие голоса, а после осторожный стук в дверь.

– Что тут у вас? – спросил Руслан, выглянув.

– Тут это, ваше благородие, до тебя, – ответил один из караульщиков, кивая на ворота.

Взглянув в указанную сторону. Руслан невольно присвистнул про себя. У ворот, с интересом оглядываясь, стоял средний сын контрабандиста Пахома. Тот самый, которого Руслан так неласково угомонил при встрече. Выйдя из мастерской, Шатун аккуратно прикрыл за собой дверь и, подойдя к мужику, кивнул:

– По делу, или случилось что? – спросил он, не здороваясь.

– Папаня передать велели, через три дня по Цхинвалу караван пойдет. С тем, что ты искал, княже, – тихо ответил мужик.

– С чего вдруг такая милость? – удивился Руслан. – Пахом меня встретил неласково и дела со мной иметь не желал вовсе. Что сменилось?

– С людьми разными поговорил, – угрюмо ответил мужик. – Тебя недаром Лютым прозвали. Да и обещание твое он помнит.

– От слова своего не отказываюсь, – спокойно кивнул Руслан. – И ежели все выйдет, как ты передал, семью вашу не забуду.

– Вперехват пойдешь, дай знать. Сам с тобой пойду, – помолчав, решительно заявил контрабандист. – Папаня сказали, голова моя залогом будет, что он правду сказал.

– А проку мне с твоей головы? – иронично хмыкнул Шатун. – Мне дело сделать надо. А голова твоя мне и даром не нужна. Не люблю лишней крови. А за тобой пришлю. Проводником будешь. Ты места те хорошо знаешь?

– Добре.

– Вот и покажешь, где караван без особого шума взять можно будет. А более мне от вас ничего не надо. Уговор?

– Уговор, – коротко кивнул контрабандист. – Княже, дозволь спросить, – вдруг попросил он.

– Спрашивай, – удивился Руслан.

– Тебе девка в прислуги не нужна?

– Погоди. Вы ж вроде из староверов. Разве у вас девки в услужение идут? – еще больше удивился Шатун.

– Опоганилась она, – удрученно махнул мужик рукой. – Рассказывать не стану, не спрашивай, да только не может она более в семье жить. Вот и ищу теперь, куда в добрые руки пристроить. Чтоб хозяин с понятием был, да лишнего себе не позволял. Чай, не чужой человек. Сестра единокровная.

– А чего в услужение? Можно ж просто работу ей какую найти, – задумчиво отозвался Руслан, обдумывая ответ.

– Да где ж такую найти, чтоб купец лишнего себе не позволил? – мрачно хмыкнул мужик.

– Сей момент ничего не скажу, но подумаю, – кивнул Шатун. – Есть у меня кое-какая мысль, но тут с человеком поговорить надо.

– Подумай, княже, – с душой попросил контрабандист. – Век не забуду. А девка справная, и хозяйка добрая. По дому, что скажешь, все умеет. Да не свезло ей, видать, Господь испытание не по силам послал.

– Добре. Через день будь готов в горы уйти. По дороге и поговорим, – кивнул Шатун, отпуская его.

Вернувшись с мастерскую, он доделал то, что планировал, и, погасив печь, отправился домой. Не давая Рязанову опомниться, он рассказал о полученных сведениях и отправил Васятку в казармы, оповестить казаков о планируемом выходе. Закончив с делами тут, он переоделся и снова отправился к Саньке. Именно о ней он и подумал, когда услышал просьбу контрабандиста. Толковая помощница Саньке в ее новой кондитерской все равно потребуется, так что угодить сразу всем имело смысл.

Деньги на покупку лавки он отдал девушке на следующий день после их разговора. С одним условием. Все документы будут оформлены официально, а его Санька впишет как инвестора. Пусть понемногу, по копеечке, но это была еще одна возможность легализовать добытые деньги и пустить их в оборот. А самое главное, это была возможность помочь девчонке выбраться из криминальной среды.

* * *

Никандр довел их до какого-то распадка и, остановив коня, мрачно проворчал, оглядываясь на ехавшего следом Руслана:

– Отсель только пешком. Дальше кони только ноги поломают.

– Добре, – спокойно кивнул в ответ Шатун. – Двое в коноводы, остальные со мной, – скомандовал он, не оглядываясь на казаков.

Услышав его спокойный, ровный голос, хорунжий молча ткнул пальцем в двух бойцов, и отряд тут же принялся спешиваться. Отдав Серого казаку, Руслан снял с седла переметные сумки и, переложив в поясную сумку несколько пачек патронов, вернул сумки на место. Казаки, помня его поговорку, что патронов много не бывает, занялись тем же самым.

– Вы словно на войну собрались, – растерянно проворчал контрабандист, глядя на эту подготовку.

– Война и есть, – спокойно кивнул Руслан. – Это вам добыча, а для нас это предательство земли родной.

– Это что ж, ежели я пару ковров без таможни привез, так сразу и землю родную предал? – насупился Никандр.

– Плевать на ковры, – фыркнул Шатун. – Я сейчас про деньги фальшивые речь веду. Сие есть подрыв устоев государства. А без государства и родины не будет.

– Прям вот так и не будет, – хмыкнул Никандр.

– Ты хоть что-то об устройстве государства знаешь? – задумчиво поинтересовался Руслан.

– Да не особо, – подумав, пожал контрабандист плечами. – Да и не надо оно мне.

– Вот потому и не понимаешь мною сказанного, – наставительно вздохнул Шатун и, кивая на распадок, добавил: – Пошли. Время дорого.

– Успеем, – отмахнулся Никандр, отдавая коня коноводу. – Им еще через речку переходить.

– А до переправы дойти успеем? – тут же отреагировал Руслан.

– Чего не успеть, успеем, – пожал контрабандист плечами и, поправив заплечный мешок, нырнул в заметно облетевший подлесок.

Группа шла едва заметной тропинкой почти четыре часа. Услышав шум воды, Руслан жестом показал бойцам соблюдать тишину и, дослав патрон в патронник, пригнулся. Ему, с его ростом, было сложнее всех. Возвышался над любыми кустами в лесу, словно каланча. Отряд вышел на широкий язык каменной осыпи и тут же отпрянул назад. Жестом приказав бойцам рассредоточиться, Руслан подобрался к проводнику и, присев рядом, еле слышно спросил:

– Брод здесь?

– Вон там. Валун черный видишь? Прямо от него начинается.

– Выходит, успели, – хмыкнул Руслан, внимательно оглядывая подлесок.

– Сказал же, вовремя дойдем. Скоро будут. Вон туда, на тропу смотри, что на скале вьется, – снова ткнул пальцем контрабандист.

– Ваша тропа? – задумчиво поинтересовался Руслан.

– Не. Мы другой тропкой ходим, – лукаво усмехнулся Никандр.

– По этой тропе, выходит, прямо на перевал выйти можно? – не унимался Шатун.

– Ага. Только там, выше, земли клана непримиримых будут. А мы с ними не особо. Они все больше на османов смотрят.

– Угу, это хорошо, что не ваша, – задумчиво кивнул Шатун. – Рома, – оглянулся он через плечо. – Тропку видишь?

– Чего задумал, княже? – понимающе усмехнулся следопыт, подобравшись к нему.

– Помнишь, как клановую тропу рвали?

– Забудешь такое.

– Как караван возьмем, тропку эту надо уничтожить. Сможешь?

– Сделаю, княже, – чуть подумав, решительно кивнул казак.

Руслан специально решил не заниматься этим сам. Пора было приучать бойцов проделывать подобные операции самостоятельно. Тем более что ничего сложного в этом не было. Кивком головы отпустив казака, Руслан достал из сумки бинокль и принялся внимательно осматривать тропу. Словно специально, из-за поворота показался караван контрабандистов. Быстро убрав бинокль, Шатун плавным движением приложил карабин к плечу и принялся рассматривать контрабандистов в прицел.

– Как брать-то станете? – не сдержал любопытства Никандр.

– А вот как на эту сторону переберутся, так и возьмем, – еле слышно хмыкнул Шатун. – Ты только сам не высовывайся и старайся на глаза им не попадаться. Не надо тебе этого. Тут уж сами разберемся.

– А чего вы с ними делать станете, ежели «блины» найдете? – никак не мог угомониться контрабандист.

– Увидишь, – усмехнулся Руслан так, что мужик невольно поперхнулся.

Между тем караван вышел на берег реки и начал готовиться к переходу. Контрабандисты проверяли, как упакован груз, и обвязывались веревками. Течение у речки было быстрым, хотя сама она была и не широкой. Так что смыть течением могло при любом неосторожном движении. Закончив с обвязкой, караванщики выстроились в цепочку и начали переправу. Между людьми расстояние было примерно три метра, так что, когда один добрался почти до середины реки, второй только начал входить в воду.

Опираясь на посохи, контрабандисты медленно форсировали речку, удерживая на плечах тюки с товаром. Дав первому караванщику выбраться на берег, Руслан плавно поднял карабин и аккуратно всадил пулю ему в бедро. Сейчас, когда все контрабандисты были связаны одной веревкой, деваться им было некуда. И оружием воспользоваться они тоже не могли. Казаки выскочили на отмель и быстро взяли контрабандистов на прицел. Понимая, что попались, те только зубами скрипели, даже не пытаясь сопротивляться.

Глядя на загорелые, обветренные лица поджарых, жилистых мужиков, Руслан ощутил мимолетное сожаление. В таких вот стычках выбивались самые смелые, решительные, с авантюрной жилкой. Те, которые могли бы принести наибольшую пользу своей стране. Выбравшись из воды, мужики скидывали с плеч груз и, подняв руки, выстраивались в ряд, все так же связанные веревкой. Казаки, быстро обыскивая, снимали с них все оружие и тут же вязали руки за спиной. Убедившись, что вся банда повязана, Руслан повесил карабин на плечо и, толкнув ногой ближайший тюк, скомандовал:

– Вскрывайте.

Казаки принялись быстро, но аккуратно вскрывать тюки, вываливая на камни их содержимое. В трех из семи мешков нашлись аккуратно увязанные плотные пакеты. Подцепив кончиком кинжала рогожу пакета, Роман вскрыл его, и Руслан, увидев плотные пачки купюр, жестко усмехнулся:

– Ну, вот и все, мужики. За фальшивые деньги вам пожизненная каторга светит. Всем.

– А это не наше, – тут же нашелся один из контрабандистов. – Нам заказ на перевозку дали. Нам платят, а мы несем. А чего там внутри, нас некасаемо.

– Это ты жандармам объяснять станешь, на дыбе, – усмехнулся Руслан в ответ. – Да и то ежели доживете.

– Это как так? – насторожились мужики.

– А вот так. Не нужны вы нам. Совсем не нужны. Кто скажет, от кого заказ и кому это дерьмо передать должны были, тот и жить останется. А остальных в расход. Прямо здесь.

От спокойного, равнодушного тона Шатуна передернуло всех схваченных.

– Не по закону это, – дрогнувшим голосом ответил все тот же контрабандист.

– Про закон вспомнил? – повернулся к нему Руслан. – А когда заказ на переноску фальшивых денег брал, не вспоминал? Нет, брат. Шалишь. Умели гадить, умейте и отвечать.

– Казаки, не берите грех на душу! – вдруг завопил все тот же мужик. – Он же ума лишился! Да ты кто такой, чтоб судьбы наши решать?!

– Я-то? – иронично уточнил Руслан. – Лютый. Слышал про такого? А вот казаки меня Шатуном кличут. Что, неужто не слыхал?

– Лютый?! – икнув от неожиданности, тупо переспросил мужик. – Быть того не может. Он же лазутчиков ловит. Хотя ростом да статью похож. Неужто правда Лютый?

– Глаза разуй, олух, – не выдержав, фыркнул хорунжий. – Княже, дай я ему ума нагайкой через задние ворота вгоню, – повернулся казак к Руслану.

– Не трать время, – отмахнулся Шатун. – Фальшивки мы нашли. Самых старших в сторону, остальных в расход.

– А со старшими что? – деловито уточнил хорунжий.

– Костер разводите. Допрашивать станем. Как у горцев принято, – зловеще усмехнулся Руслан.

– Скажу! – вдруг раздался вопль. – Все скажу, только огня не надо, – надрывался контрабандист с седым чубом, падая на колени.

– Этого в сторону, – тут же приказал Руслан.

Казаки подхватили блажившего мужика под руки и оттащили в сторону, метров на десять. Оглядев оставшихся, Шатун достал револьвер и, взведя курок, не торопясь прошелся вдоль строя, заглядывая каждому арестованному в глаза.

В этот момент он вдруг почувствовал себя настоящим палачом. Именно от него зависело, кому из них жить, а кому умереть.

– Спрашивай, Лютый, – устало вздохнул еще один мужик, опуская голову. – Слышал я, как ты блатных порешил. Все одно живыми не выпустишь, пока своего не добьешься.

– Это верно, – кивнул Руслан, играя свою роль до конца. – Мне покой в стране дороже жизней сотни таких, как вы. У врага заказы берете, и потому жалости от меня не ждите.

– Мы и вправду не знали, что несем, – устало вздохнул мужик. – На той стороне на нас иностранец один вышел. Купец, с которым дела ведем, его привел. Тот иностранец заказ и выдал. Велел тюки эти на нашу сторону перенесть. Задаток добрый дал и посулил еще столько же, когда товар сдадим.

– Кому товар сдать должны были? – тут же последовал вопрос.

– В Краснодаре, на базаре лавка имеется. Стеклом всяким да посудой из фарфора торгуют. Вот ее хозяину и велено передать.

– Кто из вас того хозяина знает?

– Никто. В первый раз такой заказ несем, – все так же тихо и безжизненно ответил контрабандист. – Но купец, у которого обычно товар берем, баял, что будет и другим такие заказы давать.

– Что, вот так прямо и говорил? – усомнился Руслан.

– Так он спрашивать стал, кто еще и когда прийти должен. А мы завсегда знаем, кто когда идет. Хоть и ходим разными тропами. Нам лишний раз встречаться не след. Прихватят одну ватагу, так сразу и другие попасться могут. Стража-то пограничная хоть и слабая, а хлеб свой недаром ест.

– Похоже, – задумчиво кивнул Руслан. – Обыщите их как следует, – приказал он, обернувшись. – Все забирайте, кроме одежды и сапог. С нами пойдут. Похоже, разговор у нас долгий будет.

Казаки принялись старательно обыскивать схваченных, ощупывая каждый шов одежды, а Руслан, отойдя к кустам, за которыми остался сидеть Никандр, тихо посоветовал:

– Ступай домой, Никандр. Бате передай, я свое слово помню. Ежели без того, что я назвал, ходить станете, не тронем. То не наше дело. Ступай. Не надо, чтобы они тебя видели.

– Никак отпустить их решил, княже? – не удержавшись, полюбопытствовал контрабандист.

– Не все так просто оказалось. Придется допрос по всей форме снимать.

– А после? – не унимался Никандр.

– А после видно будет. Не станут упираться, и я крови лить не стану, – хмыкнул Руслан.

– Добре. Не поминай лихом, княже, – кивнул мужик и, развернувшись, бесшумно скрылся в кустах.

Обыскав арестованных, казаки сложили все найденное в отдельный мешок, после чего, погрузив поклажу на пленных, повели их обратно к распадку, где оставили коней. Развязывать веревку, с помощью которой контрабандисты форсировали реку, никто и не подумал. Теперь это была гарантия, что никому из пленных не удастся сбежать. Только раненого избавили от поклажи, не забыв перетянуть ему ногу и срезать еще один посох. Идти мужику было тяжело, а нести его никому не хотелось.

Обратный путь до распадка занял гораздо больше времени, но спешить теперь было некуда. Добравшись до места, казаки быстро разбили лагерь и начали устраиваться на ночевку. Осенние дни коротки, так что они едва только успели собрать хвороста и набрать воды, когда лес погрузился во тьму. Понимая, что контрабандисты вполне могут решиться на побег, хорунжий выделил в караул три тройки.

Утром, погрузив раненого и трофеи на коней, они отправились дальше. В город. К вечеру, сдав добычу, группа отправилась отдыхать, а Руслан на доклад к начальству. Пленных определили по камерам, а фальшивые деньги ему пришлось на себе тащить в кабинет Рязанова. Едва увидев купюры, граф удрученно покачал головой и, вздохнув, устало проворчал:

– Вот не можешь ты мне забот не подкинуть.

* * *

Понимая, что история с фальшивыми ассигнациями изначально проходила не по их ведомству, Рязанов отправил вызов в жандармское ведомство, извещая поручика, получившего это расследование, о появившихся для него новостях. Руслан же продолжал раскручивать полученную от контрабандистов ниточку. Получив у Рязанова разрешение съездить в Краснодар, Шатун подобрал себе группу бойцов и спустя три дня умчался.

Найти у базара описанную лавку было не сложно. Уже через трое суток казаки взяли сие заведение под плотный контроль и старательно наводили справки обо всех серьезных посетителях. Отслеживать обычных покупателей Руслан посчитал ненужным. Если из лавки человек выходил со свертком, на него не обращали внимания. Но если он шел с пустыми руками, его тут же брали на карандаш. Три недели такой плотной опеки, и Шатун уже мог навскидку назвать трех кандидатов на звание лазутчиков. Двое купцов второй гильдии и венский репортер, непонятно что забывший в этих краях.

Понятно, что в ходе военных действий любой иностранец становится подозрительным, так что Руслан приказал присматривать за всеми тремя. Парень не забывал, что свои, посконные перевертыши иной раз бывают хуже и опаснее пришлых. Но к огорчению Руслана, никаких особых новостей слежка не принесла. Купцы занимались своими торговыми делами, а репортер слонялся по городу и задавал иногда встреченным в ресторанах офицерам всякие вопросы.

В очередной раз похвалив свою предусмотрительность, Руслан начал готовить операцию по внедрению. Точнее, решил подтолкнуть события. Уговорив одного из своих бойцов сменить черкеску на обычную одежду, он объяснил казаку, что нужно делать, и, убедившись, что тот все усвоил, отправил с фальшивками в нужную лавку. Одновременно с тем казаки блокировали лавку со всех сторон, готовясь взять ее штурмом при любой опасности для посыльного.

Сидя в чайной, метрах в пятидесяти от нужной лавки, Руслан мысленно проклинал свою слишком заметную внешность. При его росте и глазах изображать из себя контрабандиста даже не смешно. Особенно помня, что не так давно он в этом самом городе наводил суровый порядок. На житье они встали в доме князя Тарханова, что позволило его группе незаметно приходить и уходить, когда это было нужно. О приезде команды не знал даже генерал Татищев.

Его должен был известить Рязанов письмом. Руслан хорошо помнил очередное правило. Чем меньше начальство знает о твоих перемещениях, тем легче работать. С момента, как казак, изображавший контрабандиста, вошел в лавку, прошло примерно четверть часа. Руслан уже собирался давать команду на штурм, когда дверь лавки открылась, и казак, выйдя на улицу, не спеша зашагал к чайной.

Шатун, сменивший черкеску на такую же, но без погон, жестом подозвал подчиненного к столу и, подвинув к нему заварной чайник, тихо спросил:

– Как прошло?

– Денег дал, – растерянно усмехнулся казак.

– Что спрашивал?

– Как дошли, почему пакет только один.

– А ты что?

– Как уговорились. Сказал, что нарвались на стражу пограничную, пришлось разделиться. Остальные после придут.

– И он поверил? – удивился Руслан.

– Бог его знает, но денег дал. Сполна расплатился, – повторил казак, опуская руку в карман.

– Не здесь, – осадил его Шатун. – Не забывай, что сейчас ты просто знакомого встретил, – напомнил Руслан, краем глаза продолжая наблюдать за лавкой.

Мелькнувшее в окошке лицо заставило его насторожиться. Да и чуйка подсказывала, что все еще далеко не закончилось. Попив чаю, они вышли из заведения и не спеша разошлись в разные стороны. Быстро обойдя чайную по кругу, Руслан встал в переулке, продолжая наблюдать за лавкой. Вышедший из нее невысокий неприметный мужичок двинулся по улице следом за казаком, которому Руслан приказал идти в чистый квартал.

Убедившись, что его посланца старательно ведут, Шатун оставил тройку бойцов присматривать за лавкой, а остальным указал на мужичка. Сам он двигался по параллельной улице, не рискуя попадаться ему на глаза. Казак, изображавший контрабандиста, принялся водить топтуна за собой. Его успели незаметно предупредить. Систему знаков бойцы Руслана давно уже отработали. Выведя преследователя в городской парк, казак свернул на боковую аллею и не спеша направился в дальнюю часть парка.

Сунувшийся было за ним мужичок нарвался на городового и вынужден был вернуться на улицу. Казак был одет, как приказчик средней руки. Такие иногда заходили в чистый квартал, по служебной надобности. А вот обычному люду вход в эту часть парка был заказан. Для простецов была выделена другая его часть. Сообразив, что вот-вот потеряет своего подопечного, мужичок бегом кинулся вдоль ограды по улице, то и дело вытягивая шею и пытаясь рассмотреть не спеша шагающего казака.

Он так увлекся преследованием, что не заметил кареты, подкатившей к тротуару. Шедшая ему навстречу пара казаков ловко перехватила спешащего мужичка и, огрев по голове мешочком с дробью, закинула в карету. Карета покатила дальше, а казаки не спеша пошли по своим делам. Никто на улице даже не понял, что произошло. Так быстро и тихо все было сделано. Транспорт этот Руслан попросил на денек у князя, как и место, где можно было бы без помех допросить арестованного.

И то, и другое Тарханов предоставил без единого вопроса. Достаточно было показать пакет с фальшивыми купюрами. Спустя час мужичок уже хрипел от боли на дыбе, каясь во всех грехах. Руслан никогда не был приверженцем пыток при допросе, но сейчас у него просто не было времени. Информация была нужна срочно. Выяснив, где купец хранит фальшивки и кому их передает, Руслан приказал запереть арестованного и поднял команду в ружье. Спустя три часа, уже в сумерках, лавка была блокирована, и Шатун решительно толкнул ее входную дверь, вваливаясь в помещение.

К огромному удивлению Руслана, купец узнал его. Побледнев до цвета мелованной бумаги, купец прижался спиной к стене и судорожно зашарил рукой по стене, словно искал что-то. Без разговоров всадив ему кулак под ложечку, Шатун отправил купца в руки своим бойцам и тут же приказал обыскать лавку. Приказчик и продавец попытались было что-то вякнуть, но получив пудовыми кулаками по загривку, моментально увяли.

Быстро добравшись до тайника, Руслан извлек из него знакомый пакет и, бросив его на прилавок, мрачно усмехнулся, глядя купцу в глаза:

– Сам все расскажешь, или для начала ремней из спины нарезать?

– Не мое это! – тут же взвыл купец.

– Ага, ты еще скажи, что и лавка тебе не принадлежит, и вообще ты сюда случайно зашел. Чашек прикупить, – поддел его Руслан, не спеша вскрывая пакет. – Ассигнации фальшивые, – объявил он, демонстративно рассмотрев одну купюру. – Вы все арестованы, как фальшивомонетчики. Думаю, с такими доказательствами любой суд вам пожизненную каторгу выпишет не задумываясь.

– Не я это! – вдруг завопил продавец, молодой, разбитной парень лет двадцати. – Не я! Я в лавке только служил. Иной раз по его приказу бегал. А остального не ведаю, – орал он, тыча пальцем в купца.

– Куда бегал? Адреса помнишь? – тут же отреагировал Руслан.

– Все помню. Как есть. Сам покажу, – истово пообещал продавец. – Смилуйтесь, ваше благородие. Господь свидетель, ничего я про деньги эти проклятые не знал.

– А пакеты такие видел уже? – продолжал допрашивать его по горячим следам Шатун.

– Видел, – быстро кивнул продавец.

– Шваль, – выплюнул купец, с ненавистью глядя на парня, и тут же получил ядреным кулаком в морду от стоявшего рядом казака.

– Ты рассказывай, парень, рассказывай, – подбодрил продавца Руслан. – А на пса этого брехливого внимания не обращай. Пусть злобится. Тебе сейчас свою шею спасти надо. А его уже никто не спасет. Как начну бумаги писать, так и все, считай на каторге.

– Три раза свертки такие видел. Один и тот же человек приносил, – быстро поведал продавец.

– А забирал кто? – подтолкнул его Руслан.

– Раз он сам уносил, раз мне велел, я покажу куда, а раз мужчина приходил. Видный такой, по одежде судя, из чиновников.

– Узнать его сможешь?

– Узнаю, ваше благородие. Как есть узнаю.

– Вот и молодец, – кивнул Руслан, хлопнув его по плечу так, что бедолага аж присел. – Никто больше ничего добавить не хочет? – повернулся он к остальным.

Приказчик, мрачно покосившись на купца, вздохнул и, кивнув, негромко добавил:

– Ленька не все знает. У меня те адреса записаны. Тетрадка под прилавком, в ящичке лежит. Там сзади все особые адреса писаны. Среди них и те, на которые пакеты эти носили.

– Выходит, посылок не три, а больше было? – тут же сообразил Руслан.

– Приносили трижды, но самих пакетов было больше. В этот раз только один принесли и после остальные доставить обещали. У рыбаков местных беда какая-то на тропе приключилась, вот они и разделились.

– Все адреса, говоришь, – с сомнением протянул Руслан.

– Как есть все. Я ж те пакеты и отправлял. Мальчишек нанимал, а после этому отчет давал, – кивнул приказчик на купца.

– Добре, – помолчав, кивнул Руслан. – После еще поговорим, – подытожил он, жестом указывая казаку на прилавок. – Ну, а ты что скажешь, друг ситный? – повернулся он к купцу. – Неужто не хочешь шкуру спасти?

– Рад бы в рай, да грехи не пускают, – угрюмо буркнул тот в ответ. – Эти вон уже все обсказали так, что и добавить нечего.

– А ты не стесняйся. Рассказывай. А я послушаю, да подумаю. Глядишь, и наговоришь себе на судьбы облегчение, – усмехнулся Руслан так, что купец вздрогнул и попятился. Точнее, попытался. Казаки крепко держали его за руки, не давая даже дернуться.

– А чего сейчас-то говорить? – взяв себя в руки, мрачно спросил купец. – Ты ж все одно на слово не поверишь.

– Это само собой. Но, как сказал уже, пока я бумаг писать не начал, все еще переиграть можно. Одно дело, за деньги фальшивые сесть, и совсем другое, срок за подрыв устоев государства загреметь. Тут и виселица образоваться может.

– Это как так? – не понял купец, но явно навострил уши.

– Деньгами этими не только я, но и жандармы занимаются. Вот и думай. Я ведь могу тебя им просто с этой бумагой отдать, а могу и по своему ведомству пустить. Если тех, кто главней тебя, сдашь. Ты в этом деле сошка мелкая. От того взял, тому отдал. А вот те, кто после все это в оборот пускает и кто с того доход имеет, особая статья. Понял? Или напомнить, где именно я служу?

– Знаю, – устало кивнул купец. – Потому и сробел.

Тем временем казаки продолжали обыск, вынимая из темных углов и тайников уже настоящие деньги, оружие и, что самое удивительное, различные ювелирные украшения.

– Краденое скупаешь, или контрабанда? – удивленно уточнил Руслан, аккуратно беря двумя пальцами изящную сережку, выполненную в восточном стиле.

– С той стороны принесли, – вздохнул купец. – Мне краденое без надобности. И так имею добре.

– Денег много не бывает, – презрительно усмехнулся Руслан. – Это ж ваша поговорка, купеческая.

– А ты, выходит, за спасибо служишь, – вдруг окрысился купец.

– Ну, мое жалованье с доходами купеческими не сравнить. – хмыкнул Руслан. – Да только я иной выгоды не ищу. Я стране своей служу. А ежели придется, и жизнь за нее отдам. Вон, на рожу мою глянь. Думаешь, это в кабацкой драке получено? – навис он над купцом, словно ангел мщения.

– Княже, дозволь, я ему малость язык укорочу, чтоб знал, с кем говорит, – зло предложил один из державших купца казаков.

– А говорить он как станет? – хмыкнул Руслан в ответ. – Нет, язык это лишнее, а вот чего другое это запросто. Но не здесь. Вот в камеру его определим, там и повеселимся, – зловеще пообещал он. – На дыбе все поют. А как семью его арестуем за пособничество лазутчикам иностранным, так и вовсе шелковым станет.

– Не тронь семью, ваше благородие. Там дети малые, – вдруг взвыл купец, падая на колени. – Все расскажу, как на духу.

– Я уже все сказал, – пожал Руслан плечами. – Честно покаешься, отдам жандармам. И семью не трону. А нет, никому пощады не будет. Все по закону в Сибирь уедут.

* * *

Аресты по Краснодару пронеслись вихрем. Никто и понять толком не успел, что происходит. Фигурантов брали прямо на улицах города, по уже отработанной схеме. Пара казаков, карета, короткая возня, и все стихло. Карета едет дальше, а казаки как ни в чем не бывало гуляют себе дальше. Подвал, отведенный князем Тархановым под временную тюрьму, очень быстро заполнился подозреваемыми, так что Руслану пришлось задуматься о поиске другого помещения для их изоляции от общества.

Неким образом этот вопрос помог разрешить примчавшийся из Грузии жандармский поручик. Скинув на него всех обвиняемых в фальшивомонетничестве, то есть мелкую сошку, исполнителей, показания которых давно уже были запротоколированы, Шатун занялся серьезной рыбой.

Трое чиновников средней руки. Два купца первой гильдии и один иностранец, которого казаки умудрились выкрасть прямо из снимаемого дома. Даже личный слуга его так ничего и не понял, пока сам не оказался в застенках контрразведки. Пользуясь полученной свободой и документом, который им с Рязановым вручил генерал Татищев для наведения порядка на их участке приграничья, Руслан сам себе выписал ордер на обыск и под эту сурдинку перевернул жилища обвиняемых вверх дном.

В итоге бумаг, писем и прочих подтверждений вредоносной деятельности фигурантов набралось столько, что на три срока каждому хватит. Быстро сообразив, что игры кончились, фигуранты принялись наперебой каяться, норовя утопить друг друга. Проведя первичную подготовку, Шатун был вынужден вызвать в Краснодар Рязанова. Местный документооборот для него все еще оставался чем-то вроде терра инкогнито.

Майор, регулярно получавший от него короткие донесения, едва сообразив, какой объем работы его ждет, сначала схватился за голову, а после долго и изысканно матерился. Слушая его изречения, Руслан только одобрительно головой кивал. Дав ему спустить пар, Шатун налил в стопку коньяку и, подав ее приятелю, иронично поинтересовался:

– Полегчало?

– Сгинь, нечисть, – фыркнул Рязанов в ответ, беря рюмку.

– Врешь, я вчера в бане был, – и не подумал обижаться Руслан. – Ты, чем в изящной словесности упражняться, лучше бы подумал, что мы можем у генерала под это дело выпросить.

– И чего тебе надобно, вымогатель? – вздохнул граф, лихо опрокинув рюмку и закусывая коньяк лимоном.

– Денег, – пожал Руслан плечами. – Забыл, что нам с тобой еще строиться надо? Земли нам от души нарезали, а она так и стоит без дела. Непорядок, не находишь?

– И как ты себе это представляешь? – озадачился Рязанов. – Что я пойду к генералу и прямо у него в кабинете заявлю, что желаю в награду денег получить?

– Но намекнуть-то можно, – развел Руслан руками.

– Намекнуть, пожалуй, что и можно, – задумчиво вздохнул Рязанов, явно сообразив, что его самого это дело тоже касается.

Разговор этот происходил все в тех же комнатах, которые они занимали в прошлый свой приезд в город. Князь Тарханов даже размышлять не стал, едва увидев Руслана и с ходу вызвав управляющего, приказал обеспечить парня всем потребным. Так что стук в дверь и голос хозяина дома приятелей не удивил. Поспешив открыть, Руслан впустил князя и, указывая на коньяк, предложил:

– Не желаете, Петр Иванович, вместо аперитива?

– А пожалуй что и выпью рюмочку, – чуть подумав, решительно кивнул князь. – О чем спорите-то? А то голоса ваши по всему этажу слышно.

– Да вот, ваше сиятельство, извольте видеть, начальство на меня сердиться изволит, за то, что я ему работы подкинул, – ехидно отозвался Руслан, с ходу наябедничав на графа.

– Ты уверен, что все тобой арестованные в том деле замешаны? – не принял шутки князь.

– Уверен. Все допросные листы уже оформлены. Отпираться и спорить никто из них и не пытается. Да и бумаг нужных там столько, что читать устанешь. В общем, осталось только оформить все правильно, и можно в суд отправлять, – решительно заверил Шатун.

– Тут жандарм на тебя жаловаться приходил, – выпив, проворчал Тарханов. – Говорит, что ты у него дело отобрал.

– Врет, – отрезал Руслан. – Я ему всю мелкую сошку с фальшивками отдал. А то, что нас касается, у нас и сидит. Фальшивки для нас это только отправная точка. А заговор против устоев и благочиния государства – уже наша епархия.

– Ну, я примерно так ему и сказал, – подумав, кивнул князь. – К тому же он не все каналы провоза фальшивок нашел. В общем, ему опять предстоит в Тифлис ехать. А вы, ребятки, с этим делом заканчивайте. По секрету скажу, его высокопревосходительство, про новый заговор услышав, в такую ярость впал, что едва угомонил. Так что, ежели сумеете всех виновных под приговор подвести, ждет вас очередной золотой дождь. Благами осыплет. Так и сказал.

– Нам бы денег на строительство, – сделал вид, что смущен, Руслан. – А про суд не извольте беспокоиться, Петр Иванович. Говорю ж, все готово уже. Только и осталось все это оформить грамотно.

– Вот и славно, – кивнул князь, выразительно покосившись на коньяк. – Одного боюсь, в этот раз не будет торжества в честь победителей.

– Да и бог с ним. В нашей службе, чем кулуарнее, тем проще, – тут же нашелся Шатун. – Я бы и от прошлого раза отказался, – добавил он, снова наполняя рюмки.

– Вот и хорошо, – усмехнулся Тарханов и, отсалютовав приятелям, выпил. – Жду вас на обед, мальчики, – усмехнулся он, поднимаясь.

– Ты совсем совесть потерял? – проводив его, мрачно поинтересовался Рязанов, разворачиваясь к Руслану всем телом.

– Ничего я, Миша, не потерял, – вздохнул Шатун в ответ. – Наоборот. Я и нам, и генералам нашим жизнь облегчаю.

– Объясни, – удивившись, потребовал майор.

– Карьера у нас худо-бедно идет. Так?

– Так.

– Ордена имеем. Землю под имения получили. Так?

– Так.

– И чем тогда нас в этот раз награждать, раз уж об этом разговор пошел? Заметь, я о наградах и не заикался. Генерал-губернатор сам обещал.

– Так ведь не тебе, а Тарханову.

– А в чем разница? А то ты не знаешь, что они старые приятели, и ежели один что-то сказал, второй знает, что так и будет.

– Ну, тоже верно, – подумав, нехотя кивнул граф.

– Вот и получается, что про деньги сказав, я им дело облегчил. Выпишут по чеку каждому для предъявления в банк, и вся недолга. Тем более что ты сам слышал, торжеств не будет. К тому же что нам с тех торжеств, как с куриных перьев навару. А так можно будет и о себе позаботиться.

– Опять вывернулся, – подумав, удивленно проворчал майор. – Ладно. Ты лучше скажи, когда обратно в Пятигорск собираешься. А то бросили все и уехали.

– Ну, не думаю, что там что-то серьезное случиться может. Тем более что все, кому надо, знают, что мы с тобой очередное дело раскручиваем, – проворчал Руслан, прикидывая возможные последствия их отъезда. – Сколько тебе времени нужно, чтобы в суд все передать?

– Неделя. Это если не разгибаться, – стоически вздохнув, отрезал Рязанов.

– Ну, неделю точно переживем, – кивнул Шатун.

– А ежели пока нас нет, в городе всякая шваль начнет голову поднимать? – не унимался майор.

– Ну, тогда они точно узнают, за что меня Лютым блатные прозвали, – жестко усмехнулся Руслан.

На этом разговор и закончился. Оба понимали, что в сложившейся ситуации Руслану уезжать нельзя. Ведь в Краснодар он примчался с одним десятком бойцов. И в случае чего, именно он сможет отбить с этим десятком любое нападение. Что ни говори, а выучка у молодого штабс-капитана была серьезной. Это признавали все. Даже опытные ветераны из казачьих бойцов. Так что Рязанову пришлось смириться и ускорить оформление документов.

Спустя неделю дело ушло в суд, и приятели вздохнули с облегчением. С учетом того, что дело это взял под свой контроль лично генерал-губернатор, в исходе его можно было не сомневаться. Закрытый трибунал вынес суровый приговор, и все фигуранты отправились на Сахалин, добывать уголек. А через день после оглашения приговора офицеры были вызваны на личный прием к генерал-губернатору.

В кабинет они вошли в своем повседневном виде. Ведь примчались приятели в город не на балах блистать, а с врагами резаться. Улыбнувшись при виде них, генерал-губернатор жестом указал приятелям на стулья и, подвинув к себе папку, с видом доброго дядюшки протянул:

– Ну, молодцы, порадовали. Это ж надо умудриться, сидя в Пятигорске, здешний заговор вскрыть. Умеете работать, молодые люди. Не отнять. Умеете. Не стану кота за хвост тянуть, скажу прямо. Все награды свои вы оба заслужили. Извольте, господа. Георгиевские кресты обоим, – тут он протянул приятелям наградные бумаги, – и чеки на предъявителя, каждому по пять тысяч. Понимаю, что не много, но пока так. А дальше от вас зависеть будет, – лукаво подмигнул губернатор, выдавая им подписанные чеки.

– Премного благодарны, ваше высокопревосходительство, – дружно гаркнули приятели неуставную фразу, но и обстановка уставному обращению не соответствовала.

– Господь с вами, молодые люди, – отмахнулся генерал-губернатор. – Это я вам по гроб жизни обязан. Обоим. От очередной замятни уберегли.

Находившийся здесь же Татищев вручил каждому коробочку с Георгиевским крестом и, пожав руки, лукаво подмигнул, явно на что-то намекая.

– Принято решение там, – продолжил генерал-губернатор, ткнув пальцем в потолок, – что офицеры, выслужившие полный Георгиевский бант, имеют полное право испросить вспомоществования от государства для личного обустройства по выходе в отставку. Об отставке вам думать пока рановато, а вот про обустройство ваше мы тут сами подумаем. Дальше вам, вон, генерал ваш, да Петр Иванович расскажет, – кивнул он на сидевших у стола помощников. – Ступайте с богом, мальчики, – тепло улыбнулся он, устало вздыхая.

Приятели дружно вскочили и, щелкнув каблуками, покинули кабинет, оставшись в приемной, дожидаться начальство.

– Похоже, он так от раны толком и не оправился, – кивая на кабинет, еле слышно выдохнул Руслан.

– Похоже на то, – кивнул майор. – Что дальше делать станем?

– Я в Пятигорск завтра, а ты можешь еще на пару дней задержаться. Думаю, Лизонька будет рада, – поддел его Шатун.

– Все бы тебе зубоскалить, – насупился Рязанов.

– Вот дурень-то, – фыркнул Руслан. – О тебе ж забочусь. Куй железо, пока горячо. Глядишь, и сладится. Что ни говори, а ты теперь и не голодранец вовсе. Осталось новое гнездо свить.

– Вот ведь вьюн, – не удержавшись, тихо рассмеялся Рязанов.

– Ты лучше скажи, с маменькой все дела решил? А то я умчался и не знаю толком, как все разрешилось, – сменил тему Шатун.

– Вроде решил все, – задумчиво кивнул майор. – К врачу ее свозил, тот лечение назначил уже. И дом им снял. В общем, вроде сложилось все.

– Ну и слава богу.

Вышедшие из кабинета Татищев и Тарханов, увидев приятелей, едва заметно улыбнулись и повели их в кабинет князя. Там, рассевшись у стола, уже в более приватной обстановке генералы поведали приятелям, что полученные ими награды далеко не все. Генерал-губернатор, после недолгих размышлений, свалил все наградные дела на князя, и тот, не придумав ничего лучше, решил помочь приятелям с обустройством новых имений. Это означало, что им были наняты две артели, получившие генеральский заказ на строительство двух особняков. Материалы уже начали готовить.

К тому же между генералами было решено вывести обоих офицеров в полные кавалеры ордена Святого Георгия.

– По плодам узнаете их, – завершил свою речь Тарханов цитатой из Библии. – Так что, мальчики, служите спокойно. Мы вас никому в обиду не дадим.

– Даст бог, вы меня на посту смените, – тихо добавил Татищев, и приятели, переглянувшись, только кивнули, понимая, что любые слова тут лишние.

* * *

В Пятигорск они въехали примерно в полдень. Весь день шел мелкий, нудный дождь, от которого промокало всё. И лошадиные шкуры, и амуниция, и одежда. Так что первым делом вся группа отправилась домой. Сушиться и приводить себя в порядок после долгой дороги. Помывшись, и убедившись, что за время их отсутствия в городе ничего не случилось, Руслан решил посвятить немного времени личным делам.

Рязанов укатил к матери, так что Шатун, свистнув свое сопровождение, отправился к базару. Пешком, накинув на себя бурку и покрыв голову башлыком. Подойдя к знакомой уже лавке, парень внимательно осмотрелся и, к собственному удивлению, вдруг приметил на углу маленького оборванца Петьку. Жестом подозвав его, Руслан протянул мальчишке медную монетку, тихо спросив:

– Ты чего тут высматриваешь?

– До Саньки Штырь пришел, – быстро оглянувшись, сообщил мальчишка.

– Что за Штырь, чем промышляет? – быстро спросил Руслан.

– Гоп-стопом живет. Встретит гуся какого, подрежет малость да оберет до нитки. Злой он на Саньку. Сам все к ней клинья подбивал, да она его послала куда подальше. Вот он и решил с ее лавки долю брать. Воры решили, что она должна на общак откидывать.

– Значит так. Сейчас бежишь к своим ворам и рассказываешь, что Лютый в городе, и лавка эта его. Моя в смысле. И на общак им никто платить не будет. Пусть скажут спасибо, что я с них долю за подышать не требую. Все понял?

– Ага, понял, – быстро кивнул Петька. – А со Штырем чего делать станешь?

– Забудь за Штыря, – отмахнулся Руслан. – Его больше нет.

Охнув, мальчишка отбежал к соседнему углу здания и, забежав за поворот, осторожно выглянул обратно. Чуть усмехнувшись, Руслан знаком позвал казаков за собой и, поднявшись на невысокое крыльцо лавки, решительно шагнул вовнутрь. Негромко звякнул колокольчик над дверью, и Санька, стоявшая за прилавком, растерянно замерла. Перед ней, перегнувшись через прилавок, что-то тихо шипел невысокий, крепкий добротно одетый мужик.

– Уважаемый, ты или покупай, или отойди. Люди ждут, – произнес Руслан, подмигнув подружке.

– Сгинь, – огрызнулся мужик, не оборачиваясь.

Вместо ответа Руслан от всей души отвесил ему пинка по откляченной заднице. Взвыв, мужик стремительно развернулся, и в воздухе тускло сверкнул клинок короткого ножа. Этого Шатун и добивался. Прогнувшись в пояснице, он пропустил мимо нож и, выпрямляясь, с силой хлопнул мужика ладонью по лбу. Ахнув, мужик качнулся назад, наваливаясь поясницей на прилавок, и Руслан тут же нанес прямой удар ногой в живот, под пряжку поясного ремня.

При его весе и умении бить он таким ударом проламывал дверную доску. От удара ноги мужика снесло назад, а корпус, ударившись о прилавок, качнулся вперед. В итоге он со всего размаху приложился мордой об пол. Небрежным движением отбросив в сторону оброненный мужиком нож, Руслан указал на него своим казакам, с хищной усмешкой попросив:

– Поднимите его, браты. И перед дверью поставьте.

Казаки ловко вздернули мужика на ноги и, оттащив примерно в середину зала, поставили так, чтобы входная дверь оказалась у него за спиной.

– Санечка, дверку-то открой, – усмехнулся Руслан, делая глубокий вдох.

Санька, оббежав казаков, распахнула дверь во всю ширь, и Руслан, стремительно обернувшись вокруг своей оси, ударил. Крепкий, подбитый железными набойками сапог с силой врезался мужику в грудь, и Штырь, вырвавшись из державших его рук, спиной вперед вылетел на улицу. Перелетев крыльцо, он рухнул на тротуар и, перекатившись через голову, растянулся на мостовой ничком, даже не пытаясь шевелиться.

Один из казаков, выскочив на улицу, быстро приложил пальцы к становой жиле и, поднявшись, растерянно почесал в затылке, сдвинув папаху на брови.

– Ну, княже, удивил, – растерянно протянул он, входя в лавку. – Битюг и тот легче лягает. Ты ж его кончил.

– Туда и дорога, – небрежно отмахнулся Руслан. – Я своего никому не отдаю, – добавил он, поворачиваясь к девушке. – Как тут дела?

– Теперь и не знаю. Раньше хоть договориться можно было, а теперь и не знаю, чем закончится, – вздохнула Санька, кивая на дверь.

– Я Петьку к ворам отправил, с предупреждением, – отмахнулся Руслан. – А чего ты сама им раньше не сказала, что со мной в доле?

– Сказала, да только не поверили они, – снова вздохнула девушка. – Сказали, что ты мзды не берешь, и торговлишкой тебе пробавляться невместно.

– А я ею и не пробавляюсь, – снова усмехнулся Руслан. – Для этого у меня ты есть. Я только деньги в дело вложил. Но за свое могу и еще раз по малинам пройтись.

– Не надо, – мотнула Санька косой. – Раз ты Петьку к ним отправил, теперь поверят. Ой, полиция, – пискнула она, моментально подбираясь.

В дверь шагнул полицейский урядник и, оглядевшись, спросил, расправляя пышные усы:

– А дозвольте спросить, господа казаки, кто из вас того человека ударил? – поинтересовался он, ткнув пальцем себе за плечо.

– Я, – развернулся к нему Руслан всем телом.

– Гм, – подтянулся урядник, моментально узнав могучую фигуру. – Осмелюсь доложить, урядник Меднов, ваше благородие. Дозвольте узнать, за что вы его так?

– С ножом на меня кинуться посмел, – коротко пояснил Шатун, кивая на лежащий на полу нож.

– Всегда знал, что Штырь глуп, но чтоб так… – удивленно качнул урядник головой. – Могу я из покойницкой телегу вызвать? Непорядок, когда убитый у базара валяется.

– Конечно. Вызывайте, голубчик, – благосклонно кивнул Руслан и, достав из кармана полтину, протянул ее полицейскому. – Не сочтите за обиду, примите за беспокойство.

– Благодарствую, ваше благородие, – поклонился урядник, ловко убирая полтину в карман.

Выйдя из лавки, он тут же развил бурную деятельность. Отогнав от трупа зевак, он отправил дворника в больницу за телегой и, с грозным видом встав над телом, принялся покрикивать на особо любопытных. Руслан вернулся к делам насущным, начав выяснять у Саньки, какие у нее имеются вопросы или проблемы. Звякнувший колокольчик заставил его оглянуться. Влетевший в лавку Петька, осторожно придерживая руками свои лохмотья, подошел к прилавку и, покосившись на Руслана, негромко сообщил:

– Санька, старшие велели передать, что работать ты можешь спокойно. Никто тебя принуждать не станет. А тебе, Лютый, велели сказать, что они прощенья просют. Не знали, что ты Саньку под свою руку взял.

– Ты им про Штыря рассказал? – иронично уточнил Шатун.

– Угу, – шмыгнул носом мальчишка. – Он как из лавки вылетел, так я сразу и понял. Не жилец. Так старшим и передал.

– Молодец. Правильно все сделал, – одобрительно кивнул Руслан. – Санечка, дай ему калач какой или пряников, – попросил он девушку.

– Вера! – оглянувшись, позвала девушка.

Из задней комнаты выглянула девушка лет семнадцати, в которой Шатун сразу узнал сестру контрабандиста Никандра.

– Покорми Петрушу, – улыбнулась ей Санька, жестом указывая мальчишке на заднюю комнату.

– Ты бы не пускала его туда в таком виде, – с сомнением проворчал Руслан, глядя мальчишке вслед. – Грязный он больно. Понимаю, что на паперти чистому не подадут, но и на кухне ему делать нечего. Там же тесто и все такое.

– Не будет его на кухне. В кладовке поест, – улыбнулась Санька в ответ. – Нам бы еще в помощь кого. Парня покрепче, – решившись, добавила она. – А то возчики товар привозят, а грузить отказывают.

Говорят, сами управляйтесь или платите. А берут-то немало. Вот мы с Верой и корячимся с теми мешками.

– А есть кого нанять? – задумался Руслан.

– Есть. Сенька-горбун, – помолчав, решилась Санька. – Сам он горбат да хром, потому и не берут его совсем. Вот и перебивается, где чего поднести да переставить надо. А сил у него на пятерых.

– Глянуть-то на него хоть можно? – удивленно поинтересовался Шатун.

– Пойдем. Он сейчас на заднем дворе дрова колет, – вдруг засуетилась Санька.

– Давно его знаешь? – глядя ей в глаза, тихо спросил Руслан. – Только не ври мне.

– Давно, – поджав губы, кивнула девушка.

– Тоже на воров работал? – не унимался Шатун.

– Нет. Он прежде в доме нашем бывал. Сестра его горничной у родителей моих служила. А он так, подай – принеси. Говорю же, из-за горба никто на службу не берет. А он человек добрый. Вот и подумала… – Санька запнулась, с тревогой глядя на Руслана.

– Ну, давай я хоть гляну на него, – хмыкнул Шатун, обходя прилавок.

Пройдя в темный коридор, Шатун миновал кухню, пару кладовок и, оказавшись перед задней дверью, привычно толкнул ее ладонью. Тяжелая, собранная из толстых плах дверь беззвучно распахнулась, и Руслан оказался на заднем крыльце. С интересом оглядев небольшой чистый дворик, он приметил открытый сарайчик, у дверей которого стояла широкая колода, в которую был воткнут кованый колун. Из сарая хромая вышел косматый мужик и, увидев гостей, замер с поленьями в руках, с тревогой поглядывая на девушку.

– Ну, здравствуй, человек божий, – поздоровался Руслан, разглядывая горбуна, а про себя добавляя: «Так вот ты какой, Квазимодо».

Но к его удивлению, в отличие от французского, местный горбун обладал речью внятной, сознанием твердым и даже был вполне способен отличить офицера от простого казака.

– И вам здоровья, ваше благородие, – справившись со смущением, ответил мужик, аккуратно сложив поленья под стену сарая.

– Звать-то тебя как?

– Родители Фролом нарекли.

– Добре. Знаешь меня, Фрол?

– Как не знать, – огладив бороду, кивнул горбун. – Благодетель Санькин. Она мне про тебя все уши прожужжала. Ты прости, ваше благородие, ежели что не так. Не со зла, а по незнанию.

– Не пойму я, Фрол, с чего ты вдруг виниться взялся, – удивился Руслан. – Я ведь только глянуть на тебя пришел. Санечка сказала, что человека в услужение наняла, вот и решил я посмотреть, что за человек такой. А ты сразу виниться. Ты, выходит, давно ее знаешь?

– Точно так, – снова поклонился Фрол. – Сестра моя в дому их в услужении была. А я иной раз захаживал. Коней присмотреть, дров наколоть или еще как услужить да копеечку заработать. Воровать не умею, а честно служить не берут, потому как горбат. А силушки мне не занимать. Да только боятся меня люди, – грустно вздохнул он.

– Глупость это, – отмахнулся Руслан. – Ежели готов честно служить да за девчонками присматривать, чтобы шельма какая не обидела вдруг, то и служи себе на здоровье. Жалованье ты ему какое положила?

– Так нет жалованья. Кормлю, да меди какой иной раз подкину, вот и все жалованье, – суетливо пояснила Санька.

– Не дело это, Санечка, – качнул Руслан головой. – Раз уж решила человека на работу нанять, то и плати ему соответственно. Положи ему два рубля в месяц с едой, и пусть работает спокойно.

– Неужто можно? – счастливо ахнула Санька.

– Нужно. Сама сказала, силы у него немерено, а тебе и мешки таскать, и от швали всякой защититься надо. Да те же дрова, вон, кто колоть станет? Опять со стороны нанимать кого? Работай спокойно, человек божий, – повернувшись к Фролу, кивнул Шатун. – А кто вздумает чего сказать, так ко мне и посылай. Так и говори, князь Ростовцев дозволил, из контрразведки который. В городе меня еще Лютым прозвали. Запомнил?

– Знаю я тебя, княже, – кивнул горбун, обходя колоду. – На базаре не раз видал. Спаси тебя Христос, ваше благородие, за Саньку, да за мою жизнь несуразную, – с этими словами он вдруг опустился на колени и, схватив ладонь Руслана, прижался к ней губами.

– Уймись, Фрол. Я ж не поп и не баба, чтоб мне руки целовать, – проворчал Руслан, выдернув у него свою руку.

– Прикажешь, так и ноги целовать стану, – не поднимаясь, прохрипел горбун. – Все тебя Лютым зовут, а ты один ко мне, как к человеку простому. Без злобы да презрения. Покоен будь, княже. Никому девок в обиду не дам. И за лавку покоен будь. Сам ее боронить стану.

– Ну и добре. Да ты встань, Фрол. Мне не раб, мне свой человек при деле нужен, – ответил Руслан, глядя на косматую макушку цвета перца с солью, где соли было гораздо больше.

* * *

Молодой, заметно волнующийся архитектор, разложив на столе листы ватмана, или как он тут называется, старательно пояснял Руслану свою задумку. Внимательно его слушая, Шатун рассматривал чертежи предлагаемого дома и мрачно про себя хмыкал, уже проклиная идею местной системы о введении его в местное высшее общество. Так называемое дворянское гнездо выглядело монументально, пафосно, но совершенно нефункционально.

Дождавшись, когда молодой человек закончит, Руслан кивнул и, подвинув к себе чистый лист бумаги, принялся набрасывать эскиз дома так, как он сам его видел. Чтоб и жить удобно было, и работу работать, и защищать не сложно. Удивленно глядя на его руку, архитектор недоуменно хмыкал, не понимая, чего этот странный князь от него хочет. Ведь так никто не строит. А значит, такого просто не может быть. Не обращая внимания на его хмыканье, Руслан закончил набросок и, развернув его к архитектору, принялся пояснять:

– Вот здесь парадное крыльцо, с которого принимают гостей. Вот тут заднее крыльцо, для передачи на кухню продуктов и тому подобных хозяйственных надобностей. Это парадный зал, как вы сами сказали, тут он просто необходим, а здесь кухня и все хозяйственные помещения. Здесь большая столовая, и на этом всё. На первом этаже больше ничего не нужно. А вот на втором этаже малая столовая, малая гостиная, кабинет, библиотека, каминная комната, с выходом на балкон над парадным крыльцом, и оружейная. Ну и на третьем личные спальни. И на каждом этаже ватерклозеты. Что это такое, объяснять надо? – повернулся Руслан к архитектору.

– Ваше сиятельство, я университет закончил, – возмутился молодой человек.

– Ну, кто в тех университетах преподает, я знаю и не сомневаюсь, что те старые пни некоторых вещей никак не приемлют, – чуть усмехнувшись, подмигнул ему Шатун.

– Ну, не без того, – пряча улыбку в редких усиках, кивнул архитектор. – Но, ваше сиятельство, по вашему плану здание получится гораздо меньше.

– А зачем мне большое? – иронично хмыкнул Руслан. – Я ведь один живу. И даже не женат пока. Поймите, голубчик, я хочу иметь дом не очень большой, но уютный. Чтобы в нем душевное тепло было. А во дворце уютно не бывает. Да и протопить его зимой сложно будет. Это дом для семьи, а не для приемов.

– Кажется, я начинаю вас понимать, – задумался архитектор. – Но внешне вы согласны с моим предложением?

– Внешне? – озадачился Руслан, покосившись на цветную картинку, где был нарисован дом так, как его видел архитектор. – Колонны, балясины, лепнина. Нет. Колонны и балясины пусть будут. А вот лепнины не надо. Сыро у нас тут зимой. Она через пару лет отваливаться начнет. Еще прибьет кого, не приведи господи. Такие украшательства на югах хороши. Где даже зимой солнце ярко светит. И вообще, у вас явно прослеживается западный средневековый стиль. А он мне не очень нравится. Мне ближе что-то вроде римской архитектуры.

– Вы бывали за границей? – оживился архитектор.

– Всякое бывало, – уклонился Руслан от прямого ответа.

– Людскую на первом этаже делать станем? – вздохнул молодой человек, сообразив, что развивать тему князь не собирается.

– Да. Десяток небольших комнат, каждую на два человека. А гостевые спальни на втором и третьем этажах. Думаю, по две будет достаточно, – решительно кивнул Руслан, про себя отмечая, что после некоторые гостевые можно будет переделать под детские комнаты.

– Хорошо. Я переделаю чертежи по вашему желанию и представлю вам, – сворачивая чертежи, вздохнул архитектор. Явно расстроенный.

– Не огорчайтесь, – вздохнул Руслан в ответ. – Вы просто несколько поторопились с вашим проектом. Нужно было прежде со мной поговорить. А вообще, задумка ваша интересна, но не для наших мест, – закончил он, кивая на рулоны ватмана. – Думаю, где-нибудь на Дону или на Днепре ими заинтересуются.

– Вы так думаете? – оживился архитектор.

– Да, этот стиль как раз для тех мест.

– Премного благодарен, ваше сиятельство, – открыто улыбнулся молодой человек.

– Вы ведь дома работаете, – осторожно уточнил Руслан, чтобы случайно не ткнуть его в больное место.

– Да.

– Тогда послушайте доброго совета. Повесьте ту картину на стене, и пусть все заказчики ее видят. Рано или поздно дом своего хозяина найдет. Да и любому входящему сразу ясно будет, что хозяин кабинета времени даром не теряет.

– Благодарю, – поклонился архитектор. – Так и сделаю. Всего наилучшего, ваше сиятельство.

– До свидания, сударь, – любезно кивнул Руслан, с облегчением переводя дух.

Едва увидев предлагаемый дворец, Шатун едва не взвыл от возмущения. На подобную стройку ему элементарно не хватило бы денег. Даже с учетом всех премиальных и не совсем легальных доходов. Гранит, мрамор, лепнина. Похоже, архитектор, узнав, что заказ собирается сделать титулованная особа, решил, что это его шанс урвать серьезный куш. Скептически хмыкнув, Шатун направился было в кабинет, когда в дверь в очередной раз постучали.

– Быстро ты этого прожектера выгнал, – с ходу поддел его вошедший Рязанов.

– Да ладно тебе. Ну, решил юноша, что это его шанс разбогатеть разом, так чего ж сразу прожектер, – усмехнулся Руслан в ответ.

– Ты его чертеж видел? Да у Потемкина-Таврического дворец меньше, – возмутился граф.

– Ты чего разворчался? – удивился Шатун. – Неужто договориться с ним не смог?

– А ты? – тут же последовал вопрос.

– Миша, ну ты ж не еврей с Привоза, – расхохотался Руслан. – Я себе давно уже придумал, какой дом хочу. Набросал ему эскиз и отправил работать.

– Ага. Вот его я посмотрю внимательно, – тут же отреагировал Рязанов.

– Надо будет еще листа медного заказать, – вдруг вспомнил Руслан о благах цивилизации.

– Это еще зачем? – не понял Рязанов.

– Отапливать дом ты чем собираешься?

– Так печами, как обычно, – растерялся граф.

– А я горячей водой. По трубам. Для того и лист медный нужен. Трубы из него гнуть. Да и вообще, для клозетов и ванных трубы тоже нужны. Или ты собираешься по старинке, горшками пользоваться? – поддел он приятеля.

– Ты поаккуратней со своими знаниями, – хмыкнул Рязанов. – Нешто такое уже где делают?

– Точно не знаю, но про ватерклозеты архитектор знает, – пожал Шатун плечами.

– Ага, ну тогда ладно, – сразу успокоился майор. – А ведь я к тебе с очередной новостью.

– И?.. – насторожился Руслан.

– На соседних участках опять нападения участились. Начальство злое, но нас пока не дергают. А еще господа жандармы на нас в очередной раз обижаться изволят.

– Эти-то с чего? – не понял Шатун.

– За то, что мы какому-то приезжему помогаем, а со своими и дела иметь не хотим.

– А ты им сказал, что тот приезжий сам к нам приходил?

– Сказал.

– И что?

– Скривились, но съели.

– И в чем тогда беда?

– А с чего ты взял, что она есть?

– А иначе ты бы этого разговора не завел.

– Тоже верно. В общем, они требуют все подобные дела передавать сразу им, в противном случае грозят жалобу на высочайшее имя подать. Прямо через голову генерал-губернатора.

– А это возможно? – озадачился Руслан.

– Ну, теоретически, – покрутил граф в воздухе кистью руки.

– Так надо было объяснить, что мы никакого дела не отдавали. Наоборот, просто вернули то, что не наше, – тут же нашел Руслан выход.

– Думаешь, один ты выкручиваться умеешь? – иронично хмыкнул Рязанов.

– Миша, ну не тяни кота за хвост, – фыркнул Шатун. – Рассказывай уже все, как есть.

– В общем, поначалу они меня пугать пытались, но быстро поняли, что мне их пугалки не страшны. Тогда начали уговаривать. Особенно когда узнали, что тот поручик сам к нам пришел и помощи попросил. Да еще и о деле рассказал. Сильно обижались, что им ничего не сообщил.

– Я думаю, – иронично усмехнулся Руслан. – Такой афронт. Считай, конкурентам все слил.

– Руслан, ну я же просил, – укоризненно вздохнул Рязанов.

– Извини, не удержался, – кивнул Шатун.

– В общем, очень настоятельно просили в следующий раз все подобные дела передавать только им. Поняли, что мы на своем участке весь криминальный элемент под себя твоими молитвами подмяли.

– Не весь пока, – хмыкнул Руслан. – Контрабандисты пока не охвачены. Тот раз им самим выгоден был, потому и решили караван сдать. Знали, что я мимо не пройду, а в лесу всякое случиться может. А так, даже если и столкнемся, мимо пройду, ежели ничего из моего списка в товарах не будет. Да еще и нищие в городе оживились. Они под ворами ходят, но все одно стараются особняком держаться. А вот их для наблюдения за клиентами нам было бы интересно использовать.

– Не хотелось бы с подобным отребьем дела иметь, – скривился Рязанов.

– Как любят повторять наши заклятые друзья, в разведке нет отбросов, в разведке есть подходящий материал, – понимающе усмехнулся Руслан. – Ты же сам видел, сколько уже раз нам помогало общение с ними.

– Это да. Не поспоришь, – снова вздохнул граф. – Одно дело с фальшивками чего стоит.

– Кстати о фальшивках. Не думай, что мы перекрыли канал поставки полностью. Это только одна линия. Думаю, таких с десяток наберется.

– Понимаю. Главное, что у нас его теперь нет, – кивнул майор.

– А что там с нападениями? Где именно случились? – уточнил Руслан.

– Под Кисловодском. И дальше, в сторону Грузии. Думаю, ты был прав, когда сказал, что кто-то пытается раздергать все наличные силы, а после где-то ударить.

– Для такого удара сила нужна. Значит, требуется ее где-то собрать, – задумался Руслан. – Ты запрос на карту отправил?

– Давно уже. Татищев его под своей подписью с фельдъегерем отправил. Так что ждем-с, – вздохнул Рязанов, и Шатун в очередной раз скривился.

– При наших расстояниях, дорогах и бюрократии до ишачьей пасхи решения ждать придется, – возмутился он.

– А что делать прикажешь? Самому в штаб ехать? Так не того я полета птица, чтобы подобные дела там решать, – развел майор руками.

– Угу, и генерала не отправишь, – хмыкнул Шатун в ответ.

– Паяц, – усмехнулся Рязанов. – Рассказывай, что надумал, – потребовал он.

– Нужно искать места, где могут скопиться серьезные силы противника. Ну, по нашим меркам серьезные. Османы ведь с ходу Кавказ захватывать не станут. Войск не хватит на два фронта воевать. Значит, решат устроить большую резню, силами примерно до батальона. И где такое количество войск собрать можно, чтобы оттуда одним кулаком ударить?

– По аулам непримиримых рассредоточить можно, – задумчиво отозвался майор.

– На время накопления. А перед атакой их нужно в кучу собрать. Проверить, все ли на месте, смотр оружия провести, объяснить задачу. Да чего я тебе рассказываю. Сам все лучше меня знаешь. Но опять-таки. По аулам, это риск раскрыть себя раньше времени. Один кунак другому рассказал, их разговор женщины услышали, и пошли слухи гулять. А там и мы узнали. Нет. По аулам слишком рискованно. Да и прокормить такую прорву молодых, здоровых мужиков сложно. Горцы взвоют. Османам важно тайну сохранить.

– Тогда только где-то в предгорьях. В лесу. Но сейчас зима и перевалы закрыты. А нападения уже идут. Не вяжется, как ты любишь повторять.

– Вяжется, – мотнул Руслан гривой. – Нападения отбиваются, и войска не особо и дергаются. Те есть план их не очень работает. Или это только проба сил. Проверка на скорость реагирования, так сказать.

– Думаешь, весной участится? – подобрался Рязанов.

В ответ Руслан только руками развел.

* * *

Руслан вернулся из мастерской и смывал рабочий пот в нетопленой бане, когда в моечную сунулся Мишка и, подавая чистое полотенце, негромко сообщил:

– Княже, искали тут тебя.

– Кто?

– Приезжие какие-то, не из благородных, но один богатый. А с ним еще двое. Странные.

– Чем странные? – не понял Руслан.

– Одеты богато, но сами не денежные. Одежа словно с чужого плеча. И у обоих пистоли. Думали, под сюртуками не видать, да я приметил. По два у каждого, из тех, которые малые.

– Жилетные, что ли? – догадался Шатун.

– Ага, они самые, – обрадованно кивнул Мишка.

– Что еще было?

– Сапоги хромовые, со скрипом. У одного шрам на шее, под воротником не сразу приметишь. Глаза у обоих холодные, а кулаки в шрамах. Словно у бойцов кулачных, – прикрыв глаза, принялся перечислять денщик.

– Молодец, – одобрительно кивнул Руслан. – Только в следующий раз, чтобы проще вспоминать было, начинай перечислять сверху, и постепенно вниз иди. Тогда все толком будет. Запомнил?

– Запомнил, княже, – обрадованно кивнул Мишка, который старательно изучал все, что успевал подсказать ему Руслан.

Парень хоть и пошел в услужение сознательно, но как говорится, кровь себя знать давала. Во всяком случае, на стрельбище он буквально выжимал себя до последней капли, а подаренный револьвер только что не облизывал и вычищал до блеска каждый вечер, перед сном. Научив его перекручивать патроны, Руслан уже и забыл, когда в последний раз занимался этим делом сам. Едва собрав десяток гильз, Мишка бежал на кухню и тут же снаряжал их заново.

– Давно были? – задумчиво поинтересовался Руслан.

– Дважды приходили.

– Упрямые, – удивленно хмыкнул Шатун, надевая чистое исподнее. – Хрен с ними. Ежели в ближайшее время не появятся, пусть и дальше ходят.

– Ты опять к Саньке, княже? – осторожно уточнил денщик.

– А чего попусту дома сидеть? – подмигнул ему Шатун, и паренек чуть порозовел от смущения. – У самого-то зазноба имеется?

– Да кому я нужен, княже, – резко посмурнев, вздохнул Мишка. – Колченогий да без денег.

– Ну, с лица воду не пить, а деньги дело наживное, – приободрил его Руслан. – Не журись. Придумаем чего-нибудь. Ты ж в семье один сын?

– Один, – коротко кивнул Мишка.

– Вот. А род казачий прерваться не должен, – наставительно протянул Шатун, затягивая на талии наборный пояс. – Самовар-то вскипел?

– Готово все, княже.

– Ну, тогда пошли чаевничать.

Они уже поднялись на крыльцо, когда казак из дежурной тройки окликнул:

– Княже, тут тебя опять спрашивают.

– Кто такие? – спросил Руслан, не спеша оборачиваясь.

– Господин Ростовцев, мы можем поговорить с глазу на глаз? – шагнул вперед мужчина средних лет, одетый с претензией на роскошь.

– Ты, сударь, с князем говоришь, – зарычал на него казак, заступая ему дорогу. – Место свое знай.

Шагнувшие в ворота двое мужиков наткнулись на винтовочные стволы и растерянно затоптались на месте, угрюмо поглядывая на серьезно настроенных казаков.

– Этого пропустите, а те пусть во дворе подождут, – чуть подумав, скомандовал Руслан и, развернувшись, направился в дом, успев тихо велеть денщику: – В малую столовую его приведешь.

Мишка привел посетителя, когда Руслан уже уселся за стол и налил себе в турецкий стаканчик дегтярного цвета чаю. Войдя, мужчина с интересом осмотрелся и, шагнув к столу, уже взялся было за спинку стула, когда Руслан, мрачно посмотрев на него в упор, жестко спросил:

– С кем имею честь, сударь?

– Медлонский, Модест Карлович, – представился мужчина, явно опустив положенное в данном случае обращение.

– И по какому поводу вы меня искали? – задал Руслан следующий вопрос, намеренно выстраивая разговор в стиле допроса и все так же не приглашая посетителя присесть.

– Я осмелился побеспокоить вас по серьезному, финансовому вопросу, – насупившись, твердо произнес мужчина.

– Не помню, чтобы я вел с вами какие-то дела, – недоуменно хмыкнул Шатун.

– Не вы, – качнул Модест Карлович головой. – Ваш папаша. Князь Ростовцев. Извольте взглянуть, – предложил он, доставая из кармана какие-то бумаги и выкладывая их на стол перед парнем. – Это векселя, подписанные вашим отцом. На общую сумму в двести пятьдесят тысяч рублей на ассигнации. В данный момент я несколько стеснен в средствах и требую, чтобы данные векселя были оплачены.

– А сюда-то вы зачем приехали? – продолжал недоумевать Руслан, прихлебывая чай. – Я эти бумажки первый раз в глаза вижу. Я ничего не подписывал и оплачивать ничего не собираюсь. Тем более что я и вас самого тоже знать не знаю. А может, вы мошенник какой и пытаетесь таким образом меня обмануть?

– Извольте взглянуть на подпись. Уж подпись папаши своего вы должны знать, – заметно напрягшись от гнева, ответил мужчина.

– Вы, я так понимаю, ростовщик? – уточнил Руслан, откидываясь на спинку стула.

– Я предпочитаю заимодавец, – ответил мужчина, поджимая губы.

– Да мне один черт, – жестко усмехнулся Руслан. – В общем так. Я про эти векселя ничего не знаю и платить не стану.

– В таком случае я буду вынужден обратиться в суд и потребовать ареста всего вашего имущества, – отрезал ростовщик.

– Это сколько угодно, – отмахнулся Шатун. – Все, чем папаша владеет, на него и записано. Моего там нет ничего. А денег таких у меня и вправду нет. Я офицер и живу на свое жалованье.

– Не так давно вы были премированы определенной суммой от самого генерал-губернатора, – моментально отреагировал ростовщик.

– Очень интересно, – тут же отреагировал Руслан. – Объявления об этом факте не было. В газетах тоже не писали. Так позвольте тогда узнать, откуда это стало известно вам? – зловеще зашипел Шатун, медленно поднимаясь.

– У меня свои источники имеются, – пробормотал мужчина, осторожно отодвигаясь назад, когда на него начала надвигаться могучая фигура молодого князя.

– Вот об этих источниках ты мне и поведаешь, любезный. А чтоб у тебя мыслей дурных не возникало, скажу сразу. Я офицер контрразведки, и подобные сведения обо мне являются суть тайными. Эй, кто там?! – рявкнул Шатун, покосившись на дверь.

Та тут же распахнулась, и в столовую ввалился Мишка с револьвером в руке.

– Казакам скажи, подручных его нагайками пороть и в холодную, а этого в камеру. И обыскать как следует, – жестко приказал Руслан, отслеживая каждое движение ростовщика.

– Вы не имеете права! – взвизгнул мужчина, ловко засовывая руку в карман штанов.

– В камере это расскажешь, – рявкнул Шатун, ударом кулака отправляя его в угол комнаты.

Быстро обыскав бессознательное тело, Мишка выложил на стол кучу каких-то бумаг, пачку ассигнаций и ключ от гостиничного номера. Последняя находка Руслана удивила больше всего. Носить не маленький ключ, да еще и с деревянной грушей, на которой был выжжен номер, считалось моветоном, да и просто было неудобно. Но ростовщик, в силу своего рода деятельности, похоже, никому не верил и посчитал, что таким образом сможет сохранить свой багаж.

Разглядывая извлеченные Мишкой пистолеты, Руслан мрачно хмыкнул и, небрежно бросив их на стол, проворчал:

– Барахло дешевое. Только в переплавку.

– Денег у него много с собой, – обратил его внимание денщик.

– Похоже, притащил все, что в дорогу с собой брал, – пожал плечами Руслан. – Ступай, приказ мой казакам передай. И пусть этого в камеру увезут.

– А спрашивать когда станешь, княже? – удивился Мишка.

– Завтра. Пусть малость в холодной посидит, помается. Завтра разговорчивее станет.

Мишка убежал передавать команду, а Руслан, подойдя к окну, принялся с интересом наблюдать, как действуют его выученики. Казаки не стали мудрить. Получив приказ, они отодвинули Мишку в сторонку и, отложив винтовки, не спеша вышли на улицу. По приказу самого Руслана охранников ростовщика оставили у ворот, но те, подумав, сами покинули подворье. Так что основные события развивались именно там.

Окликнув мужиков, казаки затеяли какой-то разговор и, умудрившись отвлечь их на секунду каким-то вопросом, пустили в ход мешочки с дробью. В общем, короткий разговор, несколько стремительных движений – и во двор втащили уже бесчувственные тела. Ловко обыскав их, казаки сложили все найденное в мешок, после чего один из телохранителей, вскочив на коня, рысью помчался в штаб. Из задумчивости Руслана вывел тихий страдальческий стон.

Связанный ростовщик зашевелился и попытался подняться, но сообразив, что ничего не получается, принялся ворочать головой, пытаясь понять, что произошло и где он находится. Вернувшийся Мишка доложил об исполнении приказа и встал над лежащим, угрюмо глядя ему в затылок.

– Вы об этом пожалеете, сударь, – невнятно прохрипел ростовщик, найдя расфокусированным взглядом фигуру Руслана.

– С князем говоришь, пес, – рыкнул Мишка, ловко пнув его в бок.

Охнув, ростовщик попытался отползти в сторону, но Мишка, придавив его ногой, грозно посоветовал:

– Не балуй. Тут тебе не столицы. Разом глотку перехвачу, и пикнуть не успеешь.

– От кого вы узнали о награждении? – спросил Руслан, не спеша подойдя поближе.

– Я вам ничего не скажу, – снова прошамкал ростовщик.

– Княже, ты, похоже, ему челюсть сломал, – прислушавшись, усмехнулся Мишка.

– Да и хрен с ним. Все одно после дыбы в расход пускать, – небрежно отмахнулся Шатун.

– Какая дыба?! – зашевелился ростовщик. – Пытки применяются только в особых случаях. Это незаконно.

– Война идет, сударь. А это и есть особый случай, – хмыкнул Шатун. – А влезли вы в дела контрразведки. Так что, или вы передо мной выворачиваетесь наизнанку, до донышка, или в ход пойдут аргументы.

– Какие еще аргументы? – растерялся ростовщик.

– Тяжелые, сударь. Тяжелые. Дыба, нагайки, железо каленое. Я своего добьюсь. Рано или поздно, – спокойно, словно говорил о погоде или видах на урожай, произнес Руслан.

– Вы не посмеете! У меня серьезные покровители!

– Это там, в столице, они, может, и серьезные. А тут вы никто и звать вас никак. К тому же от меня вы ушли своими ногами. Вместе со своими людьми. А вот что с вами случилось за стенами города, одному богу известно. Судьба. Или, как любят повторять горцы, кисмет.

– Меня видели у вашего дома! Я многих о вас спрашивал, – не сдавался ростовщик.

– Я же сказал, отсюда вы ушли сами. Это многие подтвердят, – жестко усмехнулся Руслан, уже успевший проиграть про себя все варианты. – Я уже вызвал нашу карету. Так что больше вас никто не увидит. Миша, позови Васятку, – повернулся он к денщику.

Вбежавший мальчишка на ходу что-то дожевывал. Чуть улыбнувшись, Руслан жестом подозвал его поближе и, наклонившись к самому уху, тихо велел сбегать к хорунжему и передать, что ночью надо будет забрать вещи из гостиничного номера. Все вещи. Казаки подобные операции проворачивали уже не раз и, как действовать, отлично знали. Еще минут через сорок пригнали закрытую карету их службы, в которую и погрузили связанных и выпоротых телохранителей и их неудачливого хозяина.

* * *

– Ты совсем сдурел? – крепкий кулак майора с грохотом обрушился на столешницу. – Ты понимаешь, что делаешь? Как же так можно, без суда, без выяснения?

– Миша, уймись, – рыкнул в ответ Руслан, опускаясь в кресло. – Уймись и послушай меня внимательно. То, что он ростовщик, мне вообще до лампы.

– Какой еще лампы? – не понял Рязанов.

– Да хоть керосиновой, – отмахнулся Шатун. – Самое главное, что эта мразь сгоряча проболталась, что знает о том, что мы с тобой были награждены от генерал-губернатора денежной премией. Заметь, не догадывался, не слышал слухи, а точно знал. А теперь позволь мне спросить тебя, друг мой. Каким образом, ну, или канделябром, он сумел это узнать? Ведь о награждении никто никому не сообщал. И насколько я помню, премию ту генерал-губернатор выписывал из своей казны, не спрашивая разрешения выше. Или я чего-то не знаю, и на это тоже требуется высочайшее разрешение?

– Нет. На это не требуется, – мрачно качнул майор головой. – И на основании этих слов ты сунул его в камеру?

– А тебе мало? – удивился Руслан. – Осмелюсь напомнить, что идет война, и все, касаемое офицерского корпуса империи, носит гриф закрытости. Разве не так?

– Так. Но слуг-то пороть зачем? – зашел Рязанов с другой стороны.

– Ты этих слуг видел? – хмыкнул Шатун. – Там на мордах без всякого клейма нарисовано, каторжники и варнаки. Так что по два десятка нагаек им только на пользу.

– Это на какую же? – иронично усмехнулся граф, уже заметно успокоившись.

– А чтоб сразу понимали, с кем дело имеют, – хищно усмехнулся Руслан.

– И что ты с ними делать собираешься? – насторожился Рязанов, едва заметив эту усмешку.

– Хочешь посмотреть? – удивился Руслан.

– Хотелось бы.

– Ладно. Но с уговором. Что бы я ни делал, ты не влезаешь. Сидишь, слушаешь и молчишь. Хочешь что-то спросить, пиши на бумаге, я сам спрошу, – поставил Руслан условие.

– Зачем это? – не понял Рязанов.

– Потом объясню. Пошли, – скомандовал Шатун, легко взмывая из кресла.

Прихватив с собой казаков, Руслан тихо проинструктировал их по дороге в подвал и решительно направился к камере, где сидели телохранители ростовщика. Дежурный унтер, едва завидев Руслана, схватил со стола лампу и, гремя ключами, поспешил к дверям. Открыв дверь камеры со скрипом, от которого даже зубы заныли, он первым шагнул в камеру и, подняв лампу повыше, осветил арестованных.

Согнувшись, Руслан переступил порог и, выпрямившись, принялся в упор рассматривать крепких, жилистых мужиков, ответивших ему угрюмыми взглядами.

– Законы нарушаешь, сударь. Думаешь, с тебя спросить некому? – не удержавшись, мрачно произнес телохранитель со шрамом на шее.

Вместо ответа Руслан стремительно метнулся вперед и, не произнося ни слова, от всей души приложил его кулаком в челюсть.

– Этого, – указал он на выпавшего в осадок мужика.

Казаки ловко связали все еще пребывавшего в нирване телохранителя и, вздернув его на ноги, выволокли из камеры. Второй мужик от такого обращения даже возмутиться забыл. Снова тяжко заскрипела дверь, и унтер запер камеру, с интересом поглядывая вслед странной процессии. Связанного затащили в допросную и без лишних церемоний бросили на пол. Вошедший последним Рязанов присел к столу и не спеша раскрыл принесенную с собой папку. Бросив в нее взгляд, Руслан только хмыкнул про себя. Несколько чистых листов бумаги и свинцовый карандаш. Майор явно подготовился.

Жестом отодвинув казаков от арестованного, Руслан шагнул вперед и, не задавая никаких вопросов, с силой всадил мысок сапога ему в живот. Бил Шатун так, чтобы не нанести тяжких увечий, но было очень больно. Хрипя и задыхаясь, мужик пытался сначала закрываться, но очень скоро начал просто тихо подвывать, охая после каждого удара.

– На дыбу его, – скомандовал Руслан, закончив предварительную подготовку.

– За что тиранишь, ваше благородие?! – плаксиво взвыл мужик.

«Ага, уже благородие», – отметил про себя Руслан, даже не делая попытки ответить.

Казаки подтянули руки арестованного к балке пыточного устройства и начали не спеша подтягивать веревку.

– Да ты скажи, какая вина на мне, ваше благородие?! – снова завопил мужик. – Я ж как приехал, никого пальцем не тронул. С тобой хозяин говорил, я ж по твоему приказу на улице стоял. За что?!

– Было бы за что, я бы тебя уже горским псам заживо скормил, – фыркнул Руслан в ответ. – Не слыхал про псов местных? Волкодавы. Им человека сожрать – за удачу. Они когда стада охраняют, их горцы даже не кормят. Сами охотятся. Бывает иной раз и вора заедят. А горцы и не отгоняют. Хочешь увидеть такого?

Словно специально, в дверь камеры постучали, и казак, распахнув ее, впустил Васятку с громадной лохматой собакой на поводке. Подобранный когда-то щенок вымахал в громадного пса, с мощным костяком, широченной как у быка грудью и клыками размером с мизинец самого Васятки. Увидев Руслана, пес радостно завилял пушистым хвостом и, не обращая внимания на вцепившегося в поводок мальчишку, решительно направился к нему. Стоявший в полный рост Шатун положил ладонь на широкую башку собаки и, повернувшись к подвешенному телохранителю, спросил:

– Нравится?

– На волка смахивает, – растерянно прохрипел мужик. – Ваше сиятельство, ты скажи, в чем вина моя. Ты ж бить начал, даже вопроса не задав.

«Созрел, – про себя отметил Руслан. – Уже сиятельством называет. Значит, точно знали, к кому ехали».

– Васятка, подожди пока с ним за дверью. Понадобишься, позову, – скомандовал он и сам повел пса к дверям.

Выросший пес признавал за хозяев только двоих. Васятку, отбившего его у мальчишек, и самого Руслана, который лечил его раны. К тому же именно на старых вещах Руслана щенок и жил, пока его лечили. В общем, двоим он подчинялся, а остальных воспринимал только как членов стаи вожака, не ставя их при этом ни в грош. Вместо цепи он сидел обычно в вольере, по ночам гуляя по всему двору. И горе было любому воришке, попытавшемуся перелезть через забор. На него даже жалобу однажды пытались подать. Порвал пьяного дурака, спутавшего подворья.

– Рассказывай, – приказал Руслан мужику, вернувшись в камеру.

– А чего рассказывать-то? – растерялся тот.

– Все рассказывай. С самого начала. Зачем приехали? Откуда узнали, что я здесь служу? Кто хозяину твоему эти сведения передал? Все рассказывай. По порядку.

Сообразив, что от него требуется, мужик принялся рассказывать. Но, как оказалось, знал он не много. Ростовщик старался не посвящать их в подробности.

Знали только, что требуется выбить долг по векселям из какой-то титулованной особы, служившей на Кавказе. Кто передал эти сведения, он и понятия не имел. Знал только, что человек этот служил где-то при дворе. Чиновник не высокой должности и звания. Что-то вроде письмоводителя. Но самое главное, чиновник этот был каким-то родственником ростовщику.

Услышав это, Руслан обернулся и выразительно посмотрел на майора. Чуть кивнув в ответ, тот показал парню два пальца. Прикрыв глаза в знак того, что понял, Руслан задумчиво похлопал нагайкой по ладони и, вздохнув, приказал:

– Снимайте и второго тащите. А ты запомни. Выясню, что посмел мне соврать, псу своему скормлю. Ты его уже видел. Так что познакомишься поближе.

– Вот те крест, ваше сиятельство. Все как есть сказал, – истово заверил мужик. – Прикажи руки развязать и крест принесть. На кресте поклянусь.

– Ладно. Живи пока, – хмыкнул Руслан, жестом отправляя мужика в камеру. – Все слышал? – присаживаясь к столу, поинтересовался он у Рязанова.

– Все. И как это ни смешно звучит, ты снова оказался прав, – вздохнул граф. – Но вся беда в том, что дело это вне наших с тобой возможностей. Никто не позволит нам в столицу уехать.

– И не надо. Перекинем через генерала коллегам, пусть сами там пошустрят. Глядишь, чего интересного из того письмоводителя и выпадет. И им хорошо, и нам зачтется.

– Ну, если только так, – задумчиво кивнул Рязанов.

Казаки втащили второго телохранителя, и тот, не успел еще Руслан встать, бухнулся на колени, едва только казаки отпустили его руки.

– Ваше сиятельство, не губи! – взвыл мужик пароходной сиреной. – Не губи, все как есть обскажу, ты только скажи, чего рассказать надо.

– А чего это ты вдруг такой на все согласный? – удивленно хмыкнул Шатун.

– Степан успел шепнуть, что шутить с тобой себе дороже.

– Вот ведь вошь каторжная. И когда успел только? – растерянно проворчал один из казаков, конвоировавших арестованных.

– Впредь вам наука, – вздохнул Руслан. – Каторжные на такие дела ловки. Так что глаз с них не спускать. Могут и щепку какую в становую жилу всадить, чтобы сбежать.

– Так что рассказывать-то? – напомнил о себе телохранитель.

Руслан повторил интересующие его вопросы, и мужик, не вставая с колен, тут же заговорил. Офицеры слушали его не перебивая. Рязанов делал для себя какие-то пометки на бумаге, при этом успевая отслеживать каждое произнесенное мужиком слово. Закончив, телохранитель истово перекрестился и, вздохнув, тихо добавил:

– Истинный крест, все так было. А более мне и сказать нечего.

– В камеру, и тащите ростовщика, – скомандовал Руслан, поднимаясь.

Дождавшись, когда казаки уведут арестованного, он вышел из камеры и, погладив Васятку по голове, одобрительно кивнул:

– Молодец. Все верно сделал. А теперь домой ступайте. Сами дойдете, или кого в сопровождение дать?

– Дойдем, конечно, – с достоинством кивнул мальчишка. – Нас теперь весь город знает.

– Смотри, на кого родовитого не нарвись, – напомнил ему об осторожности Руслан.

– Не изволь беспокоиться, княже. Вечер уже. Да и дождливо. Все по домам сидят, – отмахнулся Васятка и, перехватив поводок, потянул Султана на улицу.

Пес, ластившийся к Руслану, сначала уперся, но когда Шатун слегка подтолкнул его к выходу, вздохнув, не спеша пошлепал за Васяткой, звонко клацая когтями по доскам пола.

– Думаешь, пес больше не пригодится? – поддел его Рязанов, выглянувший из допросной.

– Та сволочь за собой силу чует. Его так просто не испугаешь. Тут тоньше надо, – устало вздохнул Шатун.

– И что тогда делать будем? – заинтересовался Рязанов.

– Сила силу ломит, – пожал Руслан плечами, сжимая пудовые кулаки.

Казаки ввели ростовщика в допросную, и Шатун, вместо «здрасьте» с ходу зарядил ему в грудь, отбросив на стену. Задохнувшись, ростовщик испустил глухой стон и начал сползать на пол, но Шатун не дал ему опомниться. Удар ногой отшвырнул ростовщика в угол. От следующего пинка он отлетел к другой стене. Минут пять Руслан таким образом гонял его по всей допросной, не задав ни одного вопроса. Но на этот раз о здоровье ростовщика он не беспокоился. Смысла не было.

Остановившись, Шатун дал арестованному несколько минут отдышаться и, наступив на руку каблуком, спросил:

– Будешь по делу говорить, или мне продолжить?

– Вы понимаете, что делаете? – захрипел ростовщик.

– Понимаю. Ты, тварь продажная, посмел влезть в дела контрразведки, а мы и за меньшее головы откручиваем. Так что лучше начинай говорить, потому что все покровители твои остались там, в столице, а здесь есть только мы. И плевать мне на то, кто тебя покрывает. Тебя уже нет. Ты просто говорящий труп.

– Вы не посмеете, – прохрипел ростовщик.

Вместо ответа Руслан не спеша вытащил из кобуры револьвер и, взведя курок, ласково поинтересовался:

– Тебе чего больше не жалко? Руки или ноги?

– Не посмеете, – тупо повторил ростовщик, глядя на оружие неверящим взглядом.

Презрительно хмыкнув, Шатун навел прицел ему на бедро и, ни слова не говоря, нажал на спуск. Выстрел в закрытом помещении прозвучал особенно громко, а слегка раненный ростовщик заверещал, словно заяц, пытаясь вырвать руку из-под ноги Руслана.

– Не надо! – визжал он. – Я всё скажу! Всё! Всё!

* * *

Бумаги на этот раз майор готовил особенно тщательно. И весь пакет был отправлен в столицу через генерала нарочным, в сопровождении конвоя. Раз уж дело коснулось императорского двора, то сделано все должно было быть так, чтобы комар носа не подточил. Татищев, едва узнав, куда завела пытливая мысль его подчиненных, сначала за голову схватился, а после принялся плести свою паутину, в которой мелких игроков уже не было.

Впрочем, господа офицеры и не рвались вылезать из своего медвежьего угла. Им и тут не дуло.

Пусть порой и сложно с карьерным ростом, и орденами не особо балуют, зато в своем городе они были королями. Каждая собака знала их в лицо, и спорить ни у кого не возникало ни малейшего желания. Без сомнения, все это противоречило тому, чему учили когда-то Руслана, но в данной ситуации это было лучшее из всех имевшихся вариантов. Вся беда заключалась в том, что местная контрразведка еще только начиналась.

Именно поэтому Руслан и пытался протолкнуть идею о том, что под эгидой контрразведки должна быть создана своя, отдельная школа бойцов силового прикрытия. Опираться в своих действиях на казаков или линейные части было в корне неправильно. Слишком велика была возможность утечки информации. Так что после очередного совещания в сокращенном составе, оказавшись посланным майором куда подальше, Шатун отправился в свою мастерскую.

Пришедший из Москвы очередной караван с особым грузом оказался в предгорьях очень вовремя. И хотя на этот раз хлопчатника в списке грузов не было, Руслан принялся перерабатывать кислоту и говяжий жир в нитроглицерин. Готовую взрывчатку гораздо проще и быстрее переделать в динамит и забить им гранаты или снаряды. Стабилизировав нитроглицерин опилками, Руслан осторожно убрал готовую взрывчатку в тайник и, наведя в мастерской порядок, уже готовился выезжать в город, когда у ворот послышался топот копыт и зычный голос громко спросил:

– Поздорову ли, казаки?

– Слава богу, атаман, – раздались в ответ голоса караульщиков.

Закрыв дверь в мастерскую, Руслан с интересом покосился на калитку, в которую степенно вошел сам атаман казачьего воинства Кавказского.

– Здрав будь, княже, – улыбнулся казак.

– И тебе здоровья, атаман. Какими судьбами? – не уступил в вежливости Руслан. – Уж прости, тут мне тебя попотчевать нечем. Я тут только работаю. Коль не спешишь, поехали ко мне, там и чаем напою, и покрепче чего предложу.

– Благодарствую, княже. Не сегодня. По делу я к тебе, – ответил казак, кивком поблагодарив его за приглашение.

– Говори. Чем смогу, помогу, – тут же отозвался Шатун.

– Депеша с фронта пришла, княже. Казаки мортирки твои нахваливают, да только сетуют, что снарядов к ним мало. Выручай, Руслан Владимирович. Век не забуду.

– Есть у тебя кузнецы, что с литейным делом добре знакомы? – подумав, уточнил Шатун.

– Найду.

– Тогда с Митричем договорись, чтобы он показал им, как нужные формы лить. Сам Митрич будет взрыватели делать. А вот насчет взрывчатки тебе придется с Рязановым говорить. Точнее, насчет кислоты и спирта. Эти вещи я через него достаю. Найдешь сам в другом месте, дело хозяйское. Остальное я сам сделаю.

– Сколько денег возьмешь? – прямо спросил атаман.

– Не услышал ты меня, казак, – качнул Руслан головой. – Ты с теми, кого я назвал, уговорись, а я все и так сделаю. Ты пойми, чугун и медь мы с Митричем на свои покупаем. За кислоту и спирт тоже я плачу. Потому и отправляю тебя к нему.

– Выходит, ежели я сам Митричу или еще кому чугунки эти закажу, и кислоту привезу, ты снаряды за просто так соберешь? – перевел казак его слова.

– Так и есть, – спокойно кивнул Руслан.

– Благодарствую, княже, – сняв папаху, низко поклонился атаман. – Мортирки твои много жизней казацких сберегли. И еще сберегут, коль мы тут быстро управимся.

– Мастеров ищи, кислоту со спиртом, а за мной дело не встанет, – пообещал Руслан.

– Найду, княже, – истово пообещал атаман. – И мы тебя не забудем.

Еще раз поклонившись, атаман круто развернулся и вышел со двора. Проводив его удивленным взглядом, Руслан недоуменно хмыкнул. Такого на его памяти еще не было. Атаман должность хоть и выборная, но казаками весьма уважаемая, и потому кланяться кому-то этот полковник не станет. Выходит, минометы и вправду проявили себя с лучшей стороны, если этот умный, сильный казак так настаивает на изготовлении мин.

Караульщики, наблюдавшие за их беседой со стороны, быстро переглянулись и, провожая Руслана, подвели коня, почтительно поддержав стремя. Вежливо поблагодарив их, Шатун пожелал пожилым казакам спокойной службы и пришпорил Серого. Группа сопровождения неслась следом. Встреча их командира с атаманом заставила казаков снова призадуматься. Этот странный князь и так уже был притчей во языцех по всем станицам, а тут сам атаман не погнушался перед ним шапку ломать.

Кавалькада рысью влетела в город, и Руслан свернул к дому. Усталость от нудной работы, при которой ни в коем случае нельзя было терять концентрацию, требовала в срочном порядке хоть какой-то разрядки. Так что на вечер у парня были серьезные планы. Но, как говорится, если хочешь насмешить бога… Едва Руслан переступил порог дома, как подбежавший Васятка сообщил, что его хочет видеть какая-то дама. Заставлять женщину ждать, пока он приведет себя в порядок, было невежливо. К тому же гостей он никак не ожидал.

Пройдя следом за Васяткой в малую гостиную, Руслан с интересом рассмотрел женщину примерно лет тридцати, в черном платье и шляпке с вуалью. Судя по виду, вдову. Уже привычно щелкнув каблуками, Руслан коротким движением склонил голову, произнеся:

– Добрый вечер, сударыня. Чем могу служить?

– Добрый вечер. Я прошу прощения за свое вторжение, ваше сиятельство, но так сложилось, что мне не к кому больше обратиться. А про вас сказали, что вы человек слова и способны иной раз сотворить настоящее чудо, – встав, ответила женщина.

– За чудесами, сударыня, это в церковь. А я всего лишь солдат, который умеет чуть больше других. Итак, что у вас случилось?

– Не знаю, с чего и начать, – вздохнула женщина, комкая в руках кружевной платок.

– Попробуйте с самого начала. Кто вы? – едва заметно улыбнулся Руслан.

– Ох, простите, – еще больше смутилась незнакомка. – Графиня Ухтомская. Три месяца назад мой муж, граф Ухтомский, был убит на балканском фронте.

– Соболезную.

– Благодарю вас. Так вот, после этого мой младший брат, подпоручик Львов, был отправлен в Тифлис по служебной надобности. И там пропал. Что с ним сталось, никому доподлинно не известно. Знаю только, что дома и на службе он так и не появился.

– Неприятная история, но похищением людей занимаются местные службы. А я, сударыня, офицер контрразведки. Человек подневольный и, ввиду военных действий, пост свой бросить просто не имею права.

– В том-то и дело, что никто не верит в похищение. Ведь письма о выкупе так и не было, – горячо ответила графиня.

– Ну, а от меня-то вы чего хотите? – развел Руслан руками. – Тифлис это чужой участок. Так сказать, не моя епархия. Случись это здесь, в предгорьях, я бы знал, с чего хотя бы начинать поиски. А там я просто бессилен. Ни знакомых, ни связей среди местного населения у меня там нет.

– Значит, вы не станете искать его? – убитым голосом уточнила графиня.

– Сударыня, – вздохнул Руслан. – Как я уже сказал, я человек подневольный и просто так, без приказа, бросить свой пост просто не имею права. Это будет предательством родины и дезертирством. Идет война, и я, как офицер, не имею права на подобные вольности.

– Да, я понимаю, – растерянно кивнула графиня. – Мой брат тоже все время твердил, что идет война, и он должен быть там, куда его назначили.

– Как давно это случилось? – подумав, уточнил Руслан.

– Две недели назад.

– Погодите. Как же вы за две недели сумели добраться сюда из столицы?

– Я не из столицы приехала. Известие о пропаже брата я получила, находясь в нашем поместье, в Воронежской губернии. Письмо прислал его друг, поручик Лихачев. Я как письмо получила, так и бросилась к генерал-губернатору. А он сказал, что мне надо в Тифлис ехать. А после там же, в его приемной, один офицер и рассказал мне о вас.

– Думаю, вы несколько поторопились, сударыня, – помолчав, вздохнул Руслан. – Письмо с требованием выкупа еще просто не дошло до вас.

– Вы так считаете? – оживилась графиня.

– Да. Тут все дело в том, что горцы и говорят-то по-русски плохо. Чего уж про письмо вспоминать. А значит, им надо найти кого-то, кто такое письмо напишет. К нему приложится письмо от вашего брата, а после весь этот пакет надо будет передать с каким-нибудь купцом, который поедет в вашу сторону. С оказией, так сказать. А сейчас еще зима и купцов в тех краях не встретишь. Так что пока вам остается только ждать. А как письмо придет, тогда уж искать помощи. И сразу скажу, на линейные части не надейтесь. В таких делах казаки – лучшая помощь.

– А вы? Вы могли бы мне помочь? – тут же последовал вопрос.

– Только если буду иметь на то прямой приказ, – тяжело вздохнув, ответил Шатун. – Как уже говорил ранее, это не мой участок. Там я бессилен.

– Но я могу обратиться к вам за советом? – не сдавалась графиня.

– Конечно, – поспешил кивнуть Руслан, уже мечтая избавиться от такой настойчивой посетительницы.

– А что мне делать сейчас? – помолчав, осторожно спросила женщина.

– Ну, ехать обратно вам точно смысла не имеет, – почесав в затылке, проворчал Шатун. – Будет лучше, если вы отправитесь в Краснодар и побудете пока при дворе генерал-губернатора. Но не инкогнито, а всем и каждому рассказывая, кто вы и что ждете письма от похитителей. Главное, чтобы об этом купцы узнали. Тогда они письмо прямо вам привезут.

– Выходит, он еще жив? Вы уверены?

– Ну как можно быть в чем-то уверенным в подобной ситуации? – устало проворчал Шатун. – Просто горцам нет смысла его убивать, ежели сумели живьем захватить. Ведь тела так и не нашли?

– Нет. О теле ничего поручик не писал, – всхлипнув, ответила женщина.

– А они его вообще искали? Или только домой сходили, когда он на службу не явился? – мрачно поинтересовался Руслан, начиная догадываться о чем-то не очень хорошем.

– Я не знаю, – пролепетала графиня, окончательно растерявшись.

– М-да, ситуация, – протянул Шатун, еще больше мрачнея. – В любом случае вам остается только ждать. Иного выхода я пока не вижу.

– Как вы удивительно спокойны, – вдруг возмутилась графиня.

– А чего вы ожидали? – удивился Шатун. – Я ни вас, ни вашего брата и знать не знал, пока вы не приехали.

– Да, верно, – снова смутилась женщина. – У вас тут свои дела, а я свалилась, словно снег на голову. Но поверьте, ваше сиятельство, не случись у меня такая беда, я бы в мыслях не держала отвлекать вас от службы.

– Понимаю, сударыня, и потому пытаюсь помочь хотя бы советом, – кивнул Руслан.

– Выходит, только ждать? – помолчав, переспросила графиня.

– Увы, – развел Шатун руками.

– Вот уж не думала, что контрразведка так связана приказами начальства.

– Кому много дается, с того и спрос выше. Мы имеем серьезные полномочия, но и ответ несем вдвое против обычного. Иначе нельзя.

– Выходит, приказ, – задумалась графиня, но спустя минуту, встряхнувшись, поднялась. – Я благодарю вас, ваше сиятельство, что уделили мне время. Прошу простить мне мой нежданный визит. Прощайте.

– Прощайте, сударыня, – поднявшись, поклонился Руслан.

Графиня вышла, а Шатун, плюхнувшись обратно на стул, устало выдохнул:

– Вот только этих приключений мне тут и недоставало. Все сейчас брошу и поеду в Грузию, пропавших искать. Убили их давно, милая. А тела просто не нашли. В той стороне горцы такими делами редко промышляют.

* * *

Над визитом этим Руслан размышлял долго, но так и не смог понять, кто именно посоветовал графине обратиться именно к нему. А после текущие дела вытеснили все размышления. Разговор с атаманом заставил его удвоить усилия по выработке взрывчатки. К его удивлению, болванки под снаряды местные кузнецы начали завозить на подворье к Митричу уже через неделю. Руслану и в голову не приходило, что мастера смогут собрать по своим закромам такое количество чугуна, да еще и так быстро освоить литье.

Но все оказалось гораздо проще. Митрич, по просьбе все того же атамана, лично изготовил нужные формы и передал их кузнецам, владеющим мастерством литья. Хоть какого-то. После изготовления болванки ее привозили к мастеру, и тот занимался их калибровкой, и снабжал заготовку медным пояском. Вся его мастерская занималась только взрывателями. Казаки бросили клич по станицам, и на все необходимое были собраны серьезные деньги. Так что оставалось только работать.

Нашел атаман и кислоту со спиртом. Громадные бутыли завозили на подворье мастерской каждую неделю. Руслану даже пришлось в срочном порядке заказать постройку отдельного сарая для складирования завезенных материалов. Эта гонка длилась полтора месяца. Собрав и упаковав почти шесть сотен снарядов, Руслан неожиданно понял, что заготовки закончились. Остановившись, словно запнувшись, он некоторое время пытался осмыслить этот факт, а после, высвистав одного из молодых казаков, отправил его с доброй вестью к атаману.

Караван со снарядами и прочим необходимым отправили через неделю. От себя Руслан добавил еще и полсотни ручных грат. Благо казаки давно уже умели ими пользоваться. Узнав об этом, атаман снова приехал в мастерскую и, не входя в сарай, где Шатун продолжал помаленьку химичить, в очередной раз поклонился:

– Благодарствую, княже.

– Христос с тобой, атаман. Одно дело делаем, – нашелся Руслан, совсем не ожидавший такого поступка от этого человека.

– Знаю я, что ты еще и гранат от себя передал, и что своими руками снаряды собирал. И за то благодарность тебе великая от воинства казачьего. Вот, прими, не побрезгуй, – закончил он, выкладывая на лавку толстую пачку ассигнаций. – Это от всего обчества казачьего, круг так постановил.

– Я же сказал, атаман. Денег мне не надо, – качнул Руслан головой, едва сдержав улыбку, услышав слово «обчество». – Работу эту я от души дела, и не для себя, а для защиты земли нашей. А если уж казачество отблагодарить меня решило, то я о другом попрошу. Думаю, все знают, что меня за службу имением наградили. Так вот беда у меня с ним. Дом вроде как построить уговорился, а вот что с крестьянами делать, ума не приложу.

– А казаки тут тебе чем помогут? – растерялся атаман.

– Пошли весть по хуторам да станицам, что я хочу крестьян на землю посадить, – попросил Руслан. – Об условиях договоримся, но ты и сам знаешь, я чужого не возьму, но и своего не отдам. Все сделаю, чтобы этим людям вольготно жилось. Уж чего-чего, а голодать точно не станут.

– Добре. Сделаю, – чуть подумав, решительно кивнул атаман. – А деньги возьми. Не обижай казаков, княже. Старики полдня судили-рядили, сколько прислать, чтобы за обиду не счел, – улыбнулся казак, лукаво подмигнув ему.

– Да какие ж тут обиды? И копейки не ждал, – развел Руслан руками.

– Вот и бери, – тут же добавил казак. – И еще скажу. Крестьянами к тебе из наших никто не пойдет. На то и казаки. А вот в службу это запросто. Так что имей в виду, ежели задумаешь чего.

– Я ж не сам по себе. А служба сразу многим платить не станет, – вздохнул Шатун.

– То служба, а то тебе самому служить, – подсказал атаман.

– Добре. Надо будет, спрошу, – кивнул Шатун, не очень понимая, зачем ему могут потребоваться разовые исполнители.

Атаман уехал, а Руслан, закрыв мастерскую, отправился домой. После этой гонки требовалось денек передохнуть, выспаться и заняться чем-то другим. Благо за это время на их участке ответственности в предгорьях ничего не случилось. Заодно не мешало бы навестить Саньку. Погрузившись в работу, Руслан сообразил только отправить к девушке Васятку с вестью, что не сможет пока приезжать. Дел много.

Но Санька, плотно войдя в торговое сообщество города, уже знала, что атаман кинул клич по сбору средств и чугуна, так что обошлось без выноса мозга и дурных вопросов. К тому же местное воспитание не предполагало таких вольностей с женской стороны. В общем, нужно было приобрести какой-нибудь подарок, для устаканивания отношений, и отправляться в гости. Идею эту он обдумывал, проезжая по городу, и потому, увидев вывеску ювелирной лавки, которая еще работала, остановил коня.

– Сейчас приду, – коротко пообещал он сопровождавшим его казакам, перебрасывая одному из них поводья.

Войдя в лавку, Руслан быстро осмотрелся и, приметив в углу пожилого мужчину характерной внешности, негромко поздоровался.

– И вам добрый вечер, сударь, – раздалось в ответ. – Чем могу служить?

– Меня интересует что-то в подарок женщине. Не броское, но изящное. Сама женщина статями не выделяется. Тонка, изящна, так что и вещица должна быть ей под стать.

– Я вас понял, сударь, – оживился мужчина. – Извольте подойти вот к этой витрине. Тут у меня серьги. Уж простите, но брошки дарят женщинам в возрасте, кулоны тем, с кем собираются жить долго и счастливо, а вот серьги и браслеты тем, кому просто хотят сделать приятное. Выбирайте, – предложил он, делая широкий жест рукой.

Руслан заглянул в витрину и растерянно почесал в затылке. Будь это оружие или боеприпасы, все было бы просто и понятно, а вот с украшениями Шатун просто не знал, что делать. Заметив его растерянность, ювелир понимающе усмехнулся и, вытянув из витрины поддон с украшениями, принялся пояснять:

– Для начала, сударь, выберите то, что вам больше всего нравится. После попробуйте представить эту вещицу на вашей избраннице. Если сложилось, берите смело. А ежели нет, ищите другую.

– Интересный способ, – одобрительно кивнул Руслан и принялся рассматривать украшения.

Серьги кольцами, в которых контуром была изображена то ли косуля, а то ли газель, сразу бросились ему в глаза. Указав на них пальцем, Шатун аккуратно положил сережку на ладонь и, прикрыв глаза, попытался представить ее на Саньке. К его удивлению, лицо девушки получилось увидеть почти сразу. По всему выходило, что серьги эти ей очень даже подойдут. Чуть подумав, Руслан вернул сережку продавцу и, кивнув, решительно выдохнул:

– Эти.

– Прекрасный выбор, сударь, – улыбнувшись, тут же отозвался ювелир. – Эту вещицу делал мой племянник. Большой мастер, скажу я вам. Увы, он слишком увлекается художественной стороной дела, но вещи делает иногда просто удивительные.

– Да? Надо будет запомнить. Я люблю все необычное, – отозвался Руслан, делая себе зарубку на память. Мало ли кому еще придется делать подарки.

– Ваше превосходительство, я могу спросить? – вдруг произнес продавец с неожиданной робостью.

– Конечно, – кивнул Шатун, проходясь по залу вдоль витрин.

– Это ведь вас в городе называют князь Лютый? Прошу простить мне мою дерзость, но я сказал только то, что слышал.

– Не тушуйтесь, – хмыкнул Руслан. – Да, вы правы. Это я. Надеюсь, вы не думаете, что я отберу понравившееся мне украшение силой? Или про меня уже и такое рассказывают?

– Слава богу, нет. И я ни в коем случае так не думаю. Наоборот. Я хочу вас поблагодарить, ваше сиятельство.

– Это за что же? – удивился Шатун.

– До вашего приезда в город нашу лавку три раза грабили, и никто никогда не сумел найти пропажи. А вы навели в городе такой порядок, что я даже перестал бояться. Храни вас бог, сударь, – поклонился ювелир.

– Не стоит, – отмахнулся Руслан. – Порядок в городе, это дело полиции и жандармерии, а я служу в контрразведке. Просто это было нужно для моей службы, и я это сделал. А все остальное это просто побочный продукт, так сказать.

– Ох, сударь, побольше бы таких продуктов, глядишь, и в стране бы жить проще стало, – вздохнул ювелир.

– Понимаю, но не мне это решать, – хмыкнул Руслан в ответ.

– Ваше сиятельство, а могу я некоторым особо скандальным господам говорить, что вы регулярно покупаете у меня товар? – вдруг оживился ювелир.

– А вот это будет ложью, – качнул Шатун головой. – Я у вас впервые. Да и не получаю я такого жалованья, чтобы регулярно такие покупки делать. А вот сказать, что вы знакомы со мной, можете. Тут лжи не будет. К слову, как вас зовут?

– Соломон, ваше сиятельство, – снова поклонился ювелир.

– Ну, Соломон, вы старше меня, – мягко укорил его Руслан. – Как по батюшке будете?

– Соломон Израилевич.

– Я запомню. Ну, а меня вы уже знаете. Князь Ростовцев, Руслан Владимирович. Штабс-капитан контрразведки. Вот и познакомились. А кто тут у вас такой нахальный, что имеет наглость грозить?

– Ох, сударь, иной купец ведет себя так, словно у него вся империя в кармане, а сам чуть лучше пса безродного. Одно хорошо, денег много, – удрученно пожаловался ювелир.

– Да, это они могут, – едва заметно усмехнулся Руслан. – Особенно когда гулять начинают. Знаете, Соломон Израилевич, у меня тоже будет к вам маленькая просьба.

– Слушаю вас, ваше сиятельство, – тут же подобрался продавец.

– Мне было бы интересно знать, кто из ваших покупателей ведет дела с иностранцами. Люди в таких местах часто язык распускают, особенно ежели хотят на даму впечатление произвести. А вы человек умный и внимательный, это сразу видно. Да и работа ваша того требует. Так что, ежели услышите что интересное, дайте знать. А я не забуду.

– Не сомневайтесь, ваше сиятельство, – не раздумывая, согласился ювелир. – Как что услышу, сразу же к вам домой внука пришлю.

– Вы знаете, где я живу? – насторожился Руслан.

– Это все знают, – небрежно отмахнулся ювелир. – Уж простите великодушно, но прежде даже разговоры разные ходили про то, что два офицера в одном доме живут.

– Что за разговоры? – насупился Руслан.

– Про то, что офицеры имперские едва не нищенствуют, и вынуждены на двоих один дом снимать, – осторожно ответил ювелир.

– А после?

– А после вроде как слух пошел, что у вас дела такие секретные, что вы их даже дома прячете. Особенно когда на генерал-губернатора покушение случилось.

– Да уж, – растерянно вздохнул Руслан. – Мой вам совет, Соломон Израилевич, поменьше глупостей слушайте. Так мы договорились?

– Конечно, ваше сиятельство. Все исполню, не извольте беспокоиться, – заверил его ювелир, протягивая красиво упакованную покупку.

Сунув коробочку в карман, Руслан попрощался и вышел на улицу.

– Балуешь девку, – не удержавшись, буркнул один из казаков. – Добро бы еще путная была, а то воровка бывшая.

– А тебе-то что за дело до того? – удивленно повернулся к нему Шатун.

– Так ведь воровка, – угрюмо буркнул казак.

– Сам сказал, бывшая. Да и детей мне с ней не крестить. Как была любовницей, так и останется, – пожал Руслан плечами. – Да и дело у меня с ней одно на двоих. Лавка та.

– Так с лавкой, оно понятно. А как понесет? – не унимался казак. – Дал бы нам знать, нашли бы тебе бабу вдовую. Из наших. Которая и приветит, и, случись что, с оружьем прикроет.

– Вы меня совсем оказачить решили? – тихо рассмеялся Руслан. – Так у казаков никогда князей не было.

– Зато графья имеются, – не остался казак в долгу. – Из донских правда, но ведь есть. Генерал цельный.

– Это ты про генерала графа Келлера? – быстро пробежавшись по известным фамилиям, уточнил Руслан.

– Ага, про него, – закивал казак.

– Так он из родовых казаков. Его пращуру титул на поле боя присвоили. А я так, приблудный, – ехидно хмыкнул Руслан, краем глаза наблюдая за реакцией внимательно слушавших их разговор казаков.

– Поболе бы таких, приблудных, – растерянно проворчал споривший с ним казак. – Эх, зря атаман не стал тебя в воинство звать.

– Эко ты завернул, брат, – снова рассмеялся Руслан. – Офицера контрразведки и в казачье воинство. Кто ж такое допустит?

– А может, нам и самим контрразведка нужна? – вскинулся казак. – Ты вон всякие дела раскручиваешь. Иной раз глянешь, там вроде и нет ничего. А ты раз, и лазутчика нашел. Вот бы и нам так.

– Непросто это, браты, – покачал Руслан головой, заметив, как согласно закивало все сопровождение. – Да и не бывало еще такого.

* * *

Закурив, Рязанов выпустил длинную струю табачного дыма и, качнув головой, негромко спросил:

– Все дела сделал?

– Я что-то пропустил? – моментально подобрался Руслан.

– Нет. Тихо все, слава богу. Просто я никак в толк не возьму, по службе гладко все, а у тебя словно с цепи все посрывались. Да еще и графиня эта.

– Вот кстати, – закивал Руслан. – Что по ней выяснить удалось?

– Все рассказанное правда. Я отправил депешу в Тифлис по нашей линии, а вчера получил ответ. Отряд ее брата уничтожен. Тела нашли. Были сброшены в какую-то расселину. По запаху и нашли.

– Ну, хоть одной головной болью меньше, – вздохнул Шатун. – Нападавших искали?

– Напрасный труд, – тяжело вздохнул майор в ответ. – Слишком много времени с момента нападения прошло. А на камнях, сам знаешь, следов не остается. Но есть одна особенность. Их всех добивали ножами. Ну, или кинжалами, точно неизвестно. Но не стреляли.

– Как именно добивали? – задумался Руслан.

– У каждого было перерезано горло.

– Янычары, – высказал Руслан первое, что на ум пришло.

– Объясни, – тут же потребовал Рязанов.

– Читал я где-то, что именно янычары таким образом избавлялись от раненых и ненужных пленников. А еще у них это было чем-то вроде посвящения молодых воинов. Не дрогнул, кровь врага проливая, значит, достоин быть одним из них.

– У меня подобных описаний нет. Да и с фронта ничего такого не сообщали, – задумчиво протянул Рязанов.

– А то ты не знаешь, как у нас донесения составляют, – отмахнулся Руслан.

– М-да, что есть, то есть, – мрачно крякнул граф. – Что предлагаешь?

– Я? – поразился Руслан. – Ничего, – тут же открестился он. – У нас тут и своих забот хватает.

– Руслан, я тебя не узнаю, – качнул майор головой.

– Миша, на нас и так косо смотрят. И не из-за нашей службы, а из-за наших успехов, – горько усмехнулся Шатун. – Давай не будем высовываться пока. Есть у нас с тобой официальный участок работы, вот и давай его окучивать. А остальное только как сопутствующие дела.

– Это ты про ростовщика? – догадался Рязанов.

– Угу. Кстати, есть по нему что-то?

– Ну, ставить меня в известность о ходе расследования, как ты понимаешь, столичные контрразведчики не обязаны, но я сделал, как ты выражаешься, финт ушами. Перекинул все наши наработки своему старому приятелю. Вот он мне и написал, что с нашими материалами быстренько подцепил того чиновника на крючок. И даже уже имеет с этого некоторый профит.

– Похоже, это заразно, – вдруг рассмеялся Руслан.

– Ты о чем? – не понял Рязанов.

– Миша, ты сейчас со мной моими фразами говорил, – продолжал хохотать Шатун.

– Вот черт, – смутился Рязанов. – Похоже, это и вправду заразно. Но должен признать, многие твои высказывания отличаются точностью и очень емким содержанием.

– А еще они простые, но в то же время далеко не всем понятны, – сквозь смех добавил Руслан.

– Вот именно. Ты мне лучше скажи, казаков снарядами надолго обеспечил? – сменил тему Рязанов.

– От интенсивности боев зависит, – пожал Руслан плечам, утирая слезы. – В любом случае местные кузнецы почти весь чугун по своим закромам собрали. Так что для следующей партии еще и его заказывать придется.

– У нас самих-то хоть что-то осталось? – встревожился майор.

– Сотня ручных гранат и три сотни снарядов к миномету. Но это на самый крайний случай.

– Оно и понятно, – тут же кивнул Рязанов.

– Соседей все еще дергают?

– Нападения случаются. И даже можно сказать, регулярно, – помрачнел граф.

– А карту нам пришлют, наконец? – вдруг вспомнил Руслан о своем старом требовании.

– Нашел у кого спросить, – фыркнул граф. – Если уж они там, в столице, даже требование генерала способны под сукно положить, то мои погоны там тьфу и растереть.

– Расстрелять бы десяток этих снобов, остальные сразу бы забегали, – зло выдохнул Руслан.

– Уймись. Десятком там точно не обойдется, – отмахнулся Рязанов.

– А картограф толковый тут имеется? – зашел Руслан с другой стороны.

– А толку-то? – фыркнул Рязанов. – Экспедицию сейчас нам точно не снарядить.

– Ну, тогда командуй, чем займемся, – кивнув, махнул Руслан рукой.

– Издеваешься? – хмыкнул Рязанов. – Я едва не каждый день Бога благодарю, что в окрестностях тихо все, а ты – «командуй». Нет, брат. Единственное, что я тебе сейчас могу скомандовать, так это сходить в церковь и свечку поставить за мир и спокойствие в наших палестинах.

– На Аллаха надейся, а верблюда привязывай, – отмахнулся Руслан. – Тут свечками не обойдешься.

Вошедший в кабинет Васятка прервал разговор. Увидев мальца, офицеры удивленно переглянулись и дружно уставились на мальчишку. Чуть отдышавшись, Васятка шагнул к Руслану и, коротко поклонившись, сообщил:

– Княже, тебя там мужик ищет. Никандром зовут. Говорит, дело срочное.

– Похоже, наши контрабандисты нарвались на неприятности, – проворчал Руслан, поднимаясь.

– Вздумаешь ехать куда, дай знать, – тут же потребовал Рязанов.

– Васятку и пришлю, – кивнул Руслан, легонько хлопнув мальчика по плечу. – Пошли, гонец. Послушаем, чего нам этот Никандр расскажет, – добавил он, выводя мальца из кабинета.

Усадив Васятку перед собой на седло, Руслан повел Серого рысью к дому. В штаб контрабандисты никогда не придут, это было понятно. Им лишняя реклама была не нужна. Въехав во двор, Шатун быстро осмотрелся и, передавая коня дежурному казаку, тихо спросил:

– Никандр где?

– У нас сидит, – так же тихо ответил казак. – Не хочет, чтоб его тут видели.

– Приведи на задний двор, – скомандовал Руслан, направляясь в беседку в крошечном саду.

Спустя несколько минут контрабандист тяжело опустился на сырую от дождя скамейку и, сдернув с головы шапку, тихо выдохнул:

– Беда, княже.

– Подробно рассказывай, – скомандовал Руслан, моментально превратившись в одно большое ухо.

– Мы с той стороны шли, когда случаем на отряд большой наткнулись. Слава богу, шли сторожко, звериной тропой. Османы через перевал перешли и с караванной тропы лесом к Кисловодску пошли.

– Когда это было?

– Два дня уже.

– Много их?

– С полсотни будет.

– Твою мать! – не сдержал Руслан эмоций. – Тропу после них смотрели? Может, тем путем еще кто ходил?

– Были, – кивнул контрабандист. – Не той тропой шли, но еще два таких отряда прошло.

– Куда? Где они собраться могут? – голосом, напоминающим шипение змеи, спросил Руслан.

– В той стороне только одно место, где столько народу скрыть можно, – осторожно признался контрабандист. – Мы и сами там иной раз бывали, да только боюсь, теперь не для нас оно.

– Не о том думаешь, Никандр, – тряхнул Руслан гривой. – Ты лучше подумай, что с бабой твоей да с сестрами будет, ежели османы в город ворвутся. Они с тобой разговоров говорить не станут, и плевать им, что ты по-турецки запросто болтаешь. Прирежут и не поморщатся, или в колодки забьют. Им толковые рабы не лишние.

– Вот и папаша так говорит, – вздохнул контрабандист. – Добре, княже. Не пойду я супротив воли отцовской. Сведу вас туда.

– Тогда жди. Я казаков соберу, – оживился Руслан, поднимаясь.

– Так ты что же, сразу воевать с ними собрался? – ахнул Никандр.

– Времени много прошло. Они уже в набег выступить могли, – отмахнулся Шатун.

– Есть еще время, – осадил его контрабандист.

– Откуда знаешь? – насторожился Руслан.

– Не любят они по такой погоде воевать. И не станут. Им через лес до города идти. И все пехом. Там верхом не поскачешь. Подлесок глухой, да буреломы сплошные. Они заморозка ждать станут. Когда земля подмерзнет. Тогда и переход быстрее будет. От того места, что до Кисловодска, что сюда, одинаково.

– Что за место, расскажи толком, – потребовал Руслан, возвращаясь на лавку.

– У самого хребта, где пять пальцев в один ряд становятся, ущелье малое есть. Там и трава для коней, и ручей имеются. Вроде как поле, со всех сторон скалами охваченное.

– Поле большое?

– Ну, с версту из конца в конец будет. А самое главное, там одна скала за другую заходит. Вход увидеть можно, только если вплотную подойти. И только с одного места. С других мест только скалу и увидишь. Вход узкий и сильно камнем засыпан. Коня в поводу перевести и то трудно. Мы то ущелье случаем нашли.

– Скала там крепкая, или лучше не шуметь от греха? – быстро уточнил Руслан.

– Где как, – пожал контрабандист плечами.

– А на скалу подняться можно? – продолжал допытываться Шатун.

– Смотря кто подниматься станет.

– Понятно. Всё. Сиди. Сейчас чаю подадут, – приказал Руслан и, оглянувшись, жестом подозвал поближе Васятку, крутившегося рядом с беседкой. – Значит так. Сейчас бежишь к Мишке, скажешь, чтобы сюда чаю подал. После беги к хорунжему и скажи, пусть поднимает отряд. Конно и оружно. И патронов побольше. И от него пойдешь к графу Рязанову и скажешь, что наши домыслы подтвердились, и я в ночь с отрядом в предгорья уйду. Все понял?

– Понял, княже, все исполню, будь покоен, – поклонился мальчишка и вихрем умчался в дом.

– Вот и добре. Теперь только ждать, – вздохнул Руслан, устало вздыхая. – Ты мне вот еще что скажи, – вспомнил он еще об одном деле. – Вера, сестра ваша, она теперь как? В отцовской власти, или сама по себе? Вольна она собой распоряжаться?

– А тебе до того что за дело? – насупился Никандр.

– Надо, раз спрашиваю, – рыкнул Руслан в ответ. – Денщику моему она понравилась, вот и интересуюсь.

– Так порченая она, – нехотя буркнул контрабандист.

– Мне до того и дела нет. Да и Мишка о том знает, – отмахнулся Шатун. – Но раз нравится ему девка, значит, я поспособствовать ему обязан. Человек мне служит, и я за него в ответе.

– Тут ведь как, – протянул Никандр с некоторой растерянностью. – Батя ее спервоначалу в скит, к монашкам отправить хотел, да после пожалел. Она последыш у него. Любимицей была. А тут беда такая. Вот он и решил, что она вроде как и сама по себе, да только он присматривать велел, чтоб не обидел кто.

– Никандр, ты толком ответь. К кому сватов засылать? К Пахому, или просто Веру в церковь звать? – не выдержал Руслан такого многословия.

– Погоди, а он в какую церкву ходит? – всполошился контрабандист.

– Так в обычную, – растерялся Руслан. – Городскую.

– В никонианскую, значит, – помрачнел Никандр. – Боюсь, не даст папаша согласия своего на брак.

– Вот что, – помолчав, решительно заявил Шатун. – Как вернемся, сам с ним поговорю. А начнет артачиться, своей волей их в церковь сведу и прикажу обвенчать. А после оба при мне жить станут. Только после пусть не обижается. Внуков ему при таком раскладе как ушей своих не видать.

– Ты это, княже, погоди. Она ж вроде не крепостная, – угрюмо проворчал Никандр.

– Она при моей лавке служит. Значит, мне. Мишка – мой денщик. Значит, тоже мне служит. И где я не прав и моей воли нет?

– Вот ведь, – растерянно охнул контрабандист, усиленно почесывая в затылке.

* * *

Два десятка бойцов Руслана и три десятка казаков, собранных по срочному призыву, рысью двигались к предгорьям. В поводу вели еще десяток вьючных лошадей, на которых были загружены два миномета и боеприпасы к ним. На остальных погрузили запас гранат и патронов. Так что, несмотря на небольшое количество стволов, плотность огня этот отряд мог создать серьезную. Ехавший рядом с Русланом Никандр, насупившийся, словно старая ворона на морозе, угрюмо оглядывался, явно прикидывая, как бы половчее исчезнуть.

Приметивший это его настроение Руслан, шевельнув поводьями, подъехал поближе к контрабандисту и, склонившись с седла, тихо предупредил:

– Вздумаешь удрать, в город не возвращайся.

– Посадишь? – мрачно поинтересовался контрабандист.

– Прикажу казакам размычкой тебя попотчевать, – прошипел Руслан, подгоняя коня.

Никандр охнул и тихо выругался, глядя ему в спину. Что такое казнь размычкой, он знал от своих стариков. Казнь эту использовали еще до пришествия на Русь христианства. По приказу вождя виновного привязывали за ноги к двум коням, которых разгоняли с таким расчетом, чтобы они пробежали мимо одиноко стоящего дерева. Учитывая скорость и силу коней, понятно, что становилось с казнимым.

Сам Руслан вспомнил об этом способе казни случайно, когда придумывал, чем напугать подручных ростовщика. И вот теперь эти воспоминания оказались очень к месту. Староверы о подобных вещах помнили хорошо. Ведь во время усиленных гонений на них подобные вещи практиковались регулярно.

– Ты пойми, княже, – завел контрабандист старую песню, догнав Руслана. – Мне ж после ни в городе, ни за перевалом веры не будет.

– Из города мы тебя вывезли так, что никто и не понял, что везем. А с османами я тебя драться не зову. Сами справимся. Покажешь их и уйдешь. Мне проводник нужен. И кончено на этом, – отрезал Руслан.

– Эх, кабы не воля отцова, видел бы ты меня, – разозлился Никандр.

– Кабы не Пахом, греметь бы вам с братьями кандалами, – огрызнулся Руслан. – Чем змеей на меня шипеть, лучше бы подумал, зачем он это все затеял и для чего оно надо. Пахом, мужик умный, и выгоду свою блюсти умеет. Учись, пока папаша жив.

– Ишь. А прежде прибить его обещал, – проворчал Никандр с заметной растерянностью.

– И сейчас пообещаю, ежели что не так сделает. А надо будет, и прибью. У меня не заржавеет. Но пока он и вы с ним уговор блюдете, я от своего слова не отступлюсь.

– А Верка тебе зачем тогда? – спросил контрабандист, вспомнив про сестру совершенно не к месту.

– Ну, ты дураком-то не прикидывайся, – фыркнул Руслан. – Сказано тебе, Мишке моему она нравится.

– Когда это было, чтобы князь за денщика своего радел? – не поверил Никандр.

– Это смотря какой князь. И смотря о каком денщике, – хмыкнул Шатун. – Да и не твоего ума это дело. Вот вы сколько за Верой приданого дать готовы сейчас? – вдруг спросил он.

– Ну, теперь-то не много, – смутился Никандр.

– А что так? Иль не ваша кровь? – тут же поддел его Руслан.

– Так порченая она, – снова насупился контрабандист.

– Ты мне тень на плетень не наводи. Назови цифирь, – потребовал Руслан.

– Ну, рублей двадцать папаня выделит. Ну, и рухляди какой домашней, – подумав, высказался Никандр.

– Всего-то? – иронично усмехнулся Шатун. – А я денщику своему и дом поставлю, в имении своем, и денег на обустройство дам. Думаю, сотни на ассигнации хватит. А не хватит, так еще столько добавлю.

– Шутишь! – ахнул Никандр, не веря собственным ушам.

– Я в таких делах никогда не шучу. Мишка, парень добрый, грамоте учен, счет знает, и боец не из последних. С ногой у него беда, так то не вина его, а беда. Потому и в денщики пошел. А так бы добрый казак был. Да и сейчас неплох. В моих делах ему всегда место найдется.

– Странный ты, княже, – помолчав, вздохнул Никандр. – То сам своими руками оружие всякое делаешь, то за простого казака радеешь. Не пойму я тебя.

– А тебе и не надо, – усмехнулся Руслан. – То мои дела, мне за них и ответ держать.

– Сомневаюсь я, что папаня согласие свое даст, – в очередной раз вздохнул контрабандист.

– Вот вернемся, сам с ним поговорю, – отмахнулся Руслан и, оглядевшись, уточнил: – Куда дальше-то?

– Вон туда, на пять пальцев держи, – пальцем показал контрабандист на гору под названием Бештау. Что в переводе и означает «Пять пальцев».

Отряд свернул на звериную тропу, растянувшись длинной вереницей. Только в головном дозоре с отрывом в сто метров двигались трое лучших кавалеристов. Оружие казаки держали в руках, настороженно отслеживая каждое движение в осеннем лесу. Копыта коней глухо чавкали по раскисшей от дождей земле, а их тихое пофыркивание изредка нарушало хрупкую тишину. Световой день поздней осенью короткий, поэтому место для ночлега стали искать заранее.

Благо контрабандист знал в этих местах каждый кустик, так что подходящую поляну нашли быстро. Обтерев и напоив коней, казаки ловко развели несколько небольших костров. Ночевать в такой сырости на голой земле, и даже чаю горячего не попить, значит, обречь себя на простуду. Так что уже через час поляна обрела вид настоящего военного лагеря. Даже импровизированную коновязь казаки сделать не поленились, натянув веревку между деревьев. Мишка, которого Руслан просто вынужден был взять с собой в этот поход, успел обиходить коней, нарезать веток на подстилки и раскатать у костра подшитую брезентом кошму.

Это нововведение нашлось у всех казаков. Призванные ветераны подсмотрели эту подстилку у бойцов Руслана и не поленились использовать для себя. Именно на такую их реакцию Руслан и рассчитывал, когда разрешил своим подчиненным показывать ветеранам все новинки из их арсенала. Перекусив сухарями и вяленым мясом, от которого во рту разгорался пожар, Руслан с благодарным кивком принял от кашевара кружку с горячим крепким чаем и замер, глядя в огонь и грея пальцы о кружку.

– Что не так, княже? – осторожно поинтересовался сидевший напротив хорунжий. – Чего смурной такой?

– Опоздать боюсь, – помолчав, честно признался Руслан. – Ежели эта свора из ущелья вырвется, все предгорья кровью умоются. Тогда мне только застрелиться останется.

– Да господь с тобой, княже! – вскинулся казак. – Нешто можно так? Ты ж дело свое добре делаешь. А что не успели, так нет тут твоей вины. Ты тревогу сразу поднял. Да и казаки не подвели. Враз собрались.

– Это ты, здесь будучи, сам видел. А вот те, кто после это дело разбирать станут, не поверят, – грустно усмехнулся Руслан. – В нашем богоспасаемом отечестве крайним всегда тот, кто первый башку под пулю подставляет. Ладно, то мои дела, – вздохнул он, прихлебывая чай.

– Погоди, княже. А что может быть, ежели и вправду такой разбор пойдет? Вот тебе именно что будет?

– Да бог его знает, – пожал Руслан плечами. – Могут и звания лишить, и титула, и из армии погнать. И стану я обычным мужиком. Одна радость, что образование имеется.

– А вот это уж черта с два, – злорадно усмехнулся хорунжий. – Случись такое, и атаман тебя первым в войско наше позовет. Ему умные командиры во как нужны, – проводя ребром ладони перед горлом, заверил казак. – А за тобой вся ватага наша пойдет.

– Какая ватага? – не понял Руслан.

– А вот эта. Все, кто здесь сейчас, – обвел хорунжий рукой лагерь. – Я тебе так скажу, княже. Кабы не ты весть послал, то и половины ветеранов бы не собралось. Так бы и пошли двумя десятками.

– Благодарствую, – удивленно кивнул Шатун.

– Не на чем, – отмахнулся хорунжий. – Теперь по станицам все знают, что ты своих людей дурой под пули не погонишь. И что трофеи завсегда взять позволяешь. А казаку иного и не надо. Врага сгубить да с поля с добычей вернуться.

– Ладно. Бог не выдаст, свинья не съест, – попытался свернуть Руслан этот странный разговор. Ведь изначально он хотел сказать совсем другое.

– Там они еще, – тихо проворчал молчавший до этого Никандр.

– Доводы твои я слышал, – согласно кивнул Руслан. – Но ведь это ты так думаешь, а у них могут и свои резоны быть.

– Не пройдут они по таким хлябям пешком, – упрямо повторил контрабандист. – Да и леса нашего они не знают.

– Знают, не знают, а ущелье то нашли. Значит, показал им его кто-то, – ответил Руслан. – А ведь ты сам говорил, что его просто так не найти. Да и заметить со стороны сложно. Выходит, есть у них проводник в этих местах. А раз так, то он же сможет их и по хлябям провести. Или я ошибся где? – повернулся он к Никандру.

– Ну, так-то оно все вроде верно, – помолчав, протянул контрабандист. – Да только не верю я, что из наших кто мог на такое решиться. Это ж почитай к себе в дом варнака каторжного привести.

– Есть люди, которые ради денег и не такое сделают, – мрачно вздохнул Руслан. – Им плевать, что деньги те кровавые. И что ради них тьма ни в чем неповинного люда сгинет. Главное, чтоб ему хорошо было. В вашей рыбацкой братии знаешь таких? – неожиданно спросил Руслан, глядя контрабандисту в глаза.

– Есть двое, – помолчав, нехотя кивнул Никандр.

– Кто такие? Где живут? – тут же оживился Руслан.

– На хуторе, под Кисловодском. Хутор в таком хитром месте поставлен, что подойти только с одной стороны можно. По левую руку овраг, по правую и сзади ручей, а сам хутор вроде как на пригорке.

– Что, и через ручей никак? – удивился хорунжий.

– Никак. Ручей-то в низине, а у пригорка склоны обрывистые, – вздохнул Никандр. – Дом еще папаша их ставил. Каменный, и окна на все стороны. Хоть живи, хоть от врага отбивайся.

– Погоди, так это, выходит, братья? – удивился Руслан.

– Угу, единокровные. За-ради денег хучь что сделают. И коня скрадут, и товар принесут любой, да и зарезать могут, недолго думая. Мы с батей, понятно, не святые, но крови на руках не имеем. Дело наше шума лишнего не любит. Нам бы как-нибудь тишком да бочком, чтоб никто и не приметил. А эти что угодно сделают, только плати.

– Это чьих же такие будут? – задумался хорунжий. – Я вроде всех в тех местах знаю. Даже пусть и шапочно.

– Братовья Луковы. Ермил с Никодимом.

– Слышал про таких, но вот чем промышляют, и знать не знал, – удивленно проворчал казак.

– Твое счастье, – хмыкнул Никандр.

– Только они из таких, или еще кто есть? – кивнув, уточнил Руслан.

– Из рыбаков только они без совести да без чести, – твердо ответил контрабандист. – Говорю же. Мы не святые совсем, но крови сторонимся. Да и не нужна кровь в нашем деле. За нее что казаки, что стража порубежная, что просто военные завсегда мстить станут. А это для дела плохо. А эти двое ни бога, ни черта не боятся. Сразу видать, пришлые, хоть и живут тут, почитай, всю жизнь.

– А лес они хорошо знают? – задал Шатун следующий вопрос.

– Добре, – кивнул Никандр. – Почитай, выросли в нем.

– Ты ведь карту читать умеешь. Вернемся, покажешь, где тот хутор, – кивнул Руслан, даже не спрашивая желания самого контрабандиста. – Нужно будет людей отрядить, – повернулся он к хорунжему. – Пусть приглядят за этими братовьями.

– Добре. Все исполню, – кивнул казак, выразительно покосившись на Никандра.

– Ежели османы их наняли, то они в той лощине должны быть, – быстро добавил контрабандист, поежившись под этим взглядом.

– Выходит, среди вашего брата та лощина хорошо известна? – уточнил Шатун.

– Знают ее, – кивнул Никандр. – Кто через кривой ручей ходит, все знают.

– Что еще за кривой ручей? – не понял Руслан.

– А вот это, княже, так просто не расскажешь. Тут самому смотреть надо, – развел контрабандист руками.

* * *

Они успели. Как? На этот вопрос Руслан и сам не мог толком ответить. Оставив коней с коноводами и навьючив на себя всю поклажу, казаки втянулись в облетевший лес и по звериной тропе отправились дальше. Шли волчьим бегом. Хрипя и задыхаясь, оскальзываясь на выцветшей, мокрой от дождя траве, спотыкаясь на камнях и корнях, но продолжали бежать. Шатун, понимая, что в этом отряде является самым сильным, закинул на плечи ящик с минометными минами и встал во главе колонны.

Казаки несколько раз пытались отобрать у него поклажу, упирая на то, что князю такое невместно, но Руслан отгонял их командирским рыком, приказывая помогать отстающим. В итоге вся полусотня подошла к нужному распадку в полном составе. С лошадьми оставили самых возрастных призванных казаков, понимая, что подобный марш-бросок им уже не под силу. Дав бойцам отдышаться, Руслан жестом подозвал к себе Романа и, указывая на скалы, принялся ставить задачу. Внимательно выслушав его, следопыт тихо окликнул пару молодых ребят и бесшумно скрылся с ними в подлеске.

Словно специально, снова зарядил мелкий, нудный дождь, своим шелестом скрадывавший всякий слабый шум. Руслан, вскинув лицо к небу, задумчиво оглядел нагнанные ветром тучи и, вздохнув, тихо проворчал:

– Похоже, даже природа за нас.

– Чего прикажешь, княже? – не расслышав его бурчания, уточнил Мишка.

Отвлекшись от своих размышлений, Руслан задумчиво посмотрел на паренька, который хромал заметно сильнее обычного и то и дело, чуть морщась, потирал бедро, и, качнув головой, ответил:

– Молюсь, Миша. А ты, вон, на ящик пока присядь. Нога-то болит, небось.

– Ноет проклятая, – нехотя признался парень.

– Вот и не суетись. Все одно ты мне сейчас без надобности. Теперь, пока дело не сладим, я ничего другого не потребую.

– Княже, что делать станем? – подошел к нему хорунжий.

– Ждем пока. Рома с парнями выход из той долинки осмотрит, тогда и будем решать, – вздохнул Руслан, отлично понимая, что сидеть без дела в такую погоду тяжелее всего.

Для него самого подобная погода была словно манна небесная. Любой разведчик скажет, что чем хуже погодные условия, тем проще разведке делать свое дело. Часа через два вернувшийся следопыт доложил, что вход в ущелье не охраняется, а накопившиеся в нем турки явно никуда не собираются уходить. Сидят по палаткам и даже носа на улицу не высовывают. Только несколько молодых солдат шустрят по лагерю, делая какие-то бытовые дела.

«И тут дедовщина», – зло усмехнулся про себя Руслан, кивнув.

– Уверен, что у входа никого нет. Не могли наблюдателя прозевать? – уточнил он, остро глянув на молодых казаков.

– Уверен, княже, – решительно кивнул Роман. – Сам у той скалы все обнюхал, – усмехнулся он, демонстрируя Руслану небольшую подзорную трубу.

Десяток таких Шатун сам успел закупить в Краснодаре и раздал их командирам боевых троек. И в первую очередь команде следопытов. Пару ребят Роман отобрал именно под свои задачи.

– Добре. Снимаемся, – скомандовал Руслан, чуть повысив голос.

– Что делать станем, княже? – тут же словно из воздуха возник хорунжий.

– Вход перекроем, а после начнем из мортир их долбить. А потом из винтовок. Мало нас, чтобы в шашки рубиться, – коротко поведал Руслан свой незамысловатый план. – Главное, не дать им из того распадка вырваться. А уж там по одному отловим.

– Полон брать? – деловито поинтересовался хорунжий и, крякнув, закинул на плечи ящик с минами, который до того тащил сам Руслан.

– Ежели только кто из офицеров попадется или из проводников. Остальные нам без надобности, – отрезал Шатун.

К расселине, являвшейся входом в распадок, шли минут сорок. Убедившись, что вход действительно никто не охраняет и тревогу поднимать некому, Руслан подвел свою команду к самой скале и, приказав казакам держать долинку под прицелом, но без команды не стрелять, принялся выбирать позицию для минометов. Расчеты, под его руководством, быстро сложили из камней что-то вроде бруствера, за которым укрыли боеприпас, и принялись устанавливать орудия.

Еще раз глянув в небо, Руслан понял, что ждать больше нельзя. Часа через полтора навалятся сумерки, а еще через час в предгорьях наступит полная темнота. Особенно с учетом погоды. Стрелки тоже времени даром не теряли. Прикрывая друг друга, они сумели незаметно выложить на входе еще один бруствер, полностью перекрыв свободный выход из распадка. Теперь с ходу из него так просто было не выскочить.

Прикинув расстояние, Руслан лично навел оба миномета и, коротко перекрестившись, решительно скомандовал:

– Пристрелочным, огонь!

Заряжающие опустили в стволы мины, и неказистые с виду трубы глухо блямкнули, выплевывая снаряды в воздух. Шипящий свист, дымный след во влажном воздухе, и в середине османского лагеря поднялись два куста дыма и выброшенной земли.

– Три снаряда, беглый огонь! – тут же скомандовал Руслан, в бинокль наблюдая, как из палаток начинают выскакивать перепуганные турки.

– Пол-оборота в разные стороны, по три снаряда, огонь! – последовала новая команда, и еще шесть взрывов накрыли лагерь.

Кто-то грамотный и сумевший сохранить хладнокровие сумел организовать ту перепуганную толпу, что металась по разгромленному лагерю, и в ответ начали раздаваться выстрелы. Стрелки из казаков, помня приказ, то и дело оглядывались на Руслана, ожидая команды, но он вместо этого снова принялся корректировать огонь минометов. Еще шесть выстрелов разнесли сбившихся в кучу турок, и над долинкой раздался тоскливый крик:

– Я-а-лла!!!

– Сейчас в атаку побегут, – мрачно хмыкнул хорунжий, опуская подзорную трубу. – Всегда так кричат, когда помирать собираются.

– Пусть бегут. Вели казакам лишний раз головы из-за камней не высовывать. У них английские винтовки могут быть, – приказал Руслан.

Хорунжий ловко оббежал бруствер и, уйдя из поля обстрела, подобрался к позиции казаков сбоку. Вскоре полученная команда была передана по цепочке, и казаки присели пониже, прижимая к себе винтовки. Руслан был очень удивлен, когда на сборе увидел, что у всех призванных ветеранов при себе были винтовки его мастерской.

Хорунжий оказался прав. Турки, хоть и были напуганы, но сумели организоваться и, похватав оружие, ринулись в атаку.

Человек, командовавший ими, явно понимал, что на этом пятачке, при наличии у противника артиллерии, у них нет вообще никаких шансов. А так, вырвавшись из распадка, сможет выжить хоть кто-то. Так что это был скорее жест отчаяния или атака обреченных, но они шли. Прикинув на взгляд количество, Руслан мрачно скривился. Даже после артобстрела турок все равно было больше.

– Стрелять номерами, из укрытий не высовываться, на тройки разобраться и за соседом присматривать, – зычно командовал Шатун, снимая с плеча свой карабин. – Огонь только по моей команде! – закончил он, прижимая приклад к плечу и выцеливая возможных командиров.

Коренастый турок, перепоясанный широким алым кушаком, двигался позади кое-как организованной толпы, то и дело воинственно взмахивая кривой саблей. За поясом у него было заткнуто два револьвера. Эту деталь Руслан рассмотрел случайно и был очень удивлен этим открытием.

«Картинка из книжки», – краем сознания отметил Руслан, плавно спуская курок.

Карабин рявкнул, крепко толкнувшись в плечо, и прицел соскользнул с цели. Чуть поведя стволом, Шатун вернул его на место и зло усмехнулся, увидев, как турок, схватившись за живот, начал оседать на землю.

– Огонь! – скомандовал Руслан, прикинув, что до бруствера туркам осталось пробежать метров двести пятьдесят.

Чуть приподнявшись, казаки принялись отстреливать противника, словно в тире. Спокойно и без суеты. Для них это была привычная работа. Спустя минуту первый ряд противника был просто сметен. Про стрельбу номерами Руслан скомандовал не просто так. Стрельба тройками велась последовательно, и к тому моменту, когда третий номер выпускал пулю, первый уже успевал перезарядить винтовку. Такая плотность стрельбы не могла не сказаться.

И без того напуганные османы начали останавливаться и ложиться на землю. Идти грудью на свинцовый град никто из них не хотел. Этим тут же воспользовался Руслан. Приказав расчетам сменить угол возвышения, он дал по одному пристрелочному выстрелу и, внеся коррективы, приказал открыть беглый огонь. Четыре разрыва смели сразу человек тридцать. Не выдержав такого накала, турки попытались отойти, но казаки не зевали. Их винтовки выбивали врага одного за другим. Сообразив, что дело плохо, османы принялись бросать оружие и поднимать руки, но приказ был прост и ясен. Пленных не брать.

К тому же кто-то из молодых казаков умудрился забраться на скалу у входа, и четыре гранатных разрыва отбили туркам желание атаковать окончательно. Развернувшись, они побежали обратно к разбитому лагерю. Руслан тут же приказал вернуть минометы к прежним установочным данным, и едва только турки оказались рядом с порванными палатками, скомандовал огонь. Шесть разрывов оставили от почти батальона османов жалкие ошметья.

– Короткими перебежками, вперед! – скомандовал Руслан, выбираясь из-за бруствера.

Теперь наступил самый опасный момент. Требовалось добить оставшегося противника и произвести зачистку. У выживших турок оставалось в руках оружие, и после расстрела пытавшихся сдаться они могут оказать серьезное сопротивление. Так что гнать бойцов строем и в полный рост Шатун не собирался. Казаки, помня его науку, принялись перебегать с места на место, прикрывая друг друга огнем. Турки пытались оказать хоть какое-то сопротивление, но как стрелки казаки оказались на голову выше.

В итоге к дальней стене распадка сумело добраться примерно полтора десятка кое-как одетых и вооруженных османов. Окружившие их казаки дали один залп, и все было кончено. Повинуясь команде хорунжего, бойцы принялись осматривать тела, в случае необходимости проводя правку. Как уже было сказано, живыми никого брать не собирались. Неожиданно рассматривавший что-то на скале Роман сунул в руку Руслану свою трубу и, тыча пальцем куда-то вверх, жарко выдохнул:

– Княже, глянь на скале!

Вскинув карабин, Руслан навел оптику на то место, куда указывал следопыт, и, рассмотрев предмет его возбуждения, выругался:

– Суки продажные!

Чуть подняв ствол, он плавно нажал на спуск. Пуля ударила чуть выше головы поднимавшегося первым мужчины. Он замер, прижавшись к камню, когда его вдруг осыпало каменной крошкой, выбитой пулей. Шедший следом за ним мужчина едва не сорвался.

– Слезайте. Оба! – громко крикнул Руслан. – Слезайте, или пристрелю обоих.

Висящие на скале мужики принялись о чем-то тихо переговариваться. Потом шедший вторым сделал вид, что начинает спускаться, а первый, примерившись, шагнул в сторону. В ту же секунду Руслан снова выстрелил. Сделав предупредительный выстрел, он так и держал мужиков на мушке. Пуля ударила первого мужика в ногу, и тот, заорав, сорвался со стены. Недолгий полет, глухой удар, и все было кончено. Упал мужик спиной на камни.

– Последний раз говорю, слезай! – рявкнул Шатун, быстро передергивая затвор.

– Да чтоб тебя разорвало, падла! – раздалось в ответ, и Руслан снова спустил курок.

Еще один влажный шлепок, и все было кончено. Оглядевшись, Шатун жестом подозвал к себе растерянно притихшего контрабандиста, который все время боя просидел за бруствером у минометов, и, указав ему на тела скалолазов, приказал:

– Осмотри их. Может, признаешь кого.

– Они и есть. Братья Луковы, – вернувшись, мрачно хмыкнул Никандр. – Ты словно знал, что они тут будут, княже. Даже вопросы про них задавал.

– Так задачка-то нехитрая. Османы, хоть и вояки толковые, и разведка у них в этих местах хорошо поставлена, а про такие вот места без знающих людей не прознали бы. Проводники им толковые нужны были.

– Умен ты, княже. Не отнять, – покрутил контрабандист головой, чем вызвал ироничные усмешки слышавших его казаков.

* * *

С раннего утра отряд был разбит на две части. Большая отправилась копать братскую могилу, а меньшая занялась повальным обыском. В том числе и тел погибших турок. Как оказалось, всякой всячины османы с собой приволокли много. Глядя на разложенные палатки, на которые казаки складывали все найденное, Руслан только мрачно вздыхал. Тащить это все обратно придется на себе, а значит, скорость передвижения уменьшится сильно. И заставить казаков бросить столько добра не было никакой возможности.

Сами же казаки каждую найденную монетку воспринимали с нескрываемой радостью. Впрочем, это было понятно. Воевали они всегда за свой счет. А это и порох, и свинец, и все остальное, необходимое для войны. В общем, сидя на снарядном ящике и попивая чай, Шатун старательно делал вид, что его все устраивает и вообще так оно и должно быть. Братьев контрабандистов было решено схоронить вместе с турками. Им служили, с ними и упокоятся, отрезал хорунжий, сплюнув.

С предателями казаки никогда не церемонились. Допив чай, Руслан жестом подозвал к себе Никандра, крутившегося рядом, и, кивая на тела братьев, негромко, спросил:

– Хутор их далеко отсюда?

– Далече, – коротко кивнул контрабандист.

– А от того места, где мы коней оставили? – не унимался Шатун.

– Часа три рысью, – подумав, ответил Никандр.

– Хорунжий! – окликнул Руслан, поднимаясь. – Дорогу обратно хорошо помнишь?

– Так вон, Ромка сведет. Он уж точно запомнил, – усмехнулся казак, кивая на следопыта.

– Роман! – повернулся Шатун к следопыту. – Кто из твоих парней отряд до коновязи доведет, не заплутав?

– Любого бери, княже, – уверенно заявил следопыт.

– Добре. Оставляй одного за себя, а сам со вторым собирайся. Хорунжий, мне пятерку бойцов помоложе отбери, и заканчивайте здесь.

– А ты куда, княже? – насторожился казак.

– До хутора их прогуляемся, – снова кивнул Руслан на тела братьев. – Глядишь, чего интересного там по нашей части найдется. Ну не могли же они за каждым словом на ту сторону бегать?

– Это верно, – кивнул казак.

– Вот. Значит, кто-то им на хутор весточки передавал. И скорее всего, это были письма или еще бумаги какие. Они же грамоте разумели? – повернулся Руслан к Никандру.

– Так, княже. Грамотными были, – уверенно кивнул контрабандист.

– Добре. Миша. Проследи, чтобы из оружия на радостях ничего не забыли. А все собранные, за мной, – скомандовал Руслан, подхватывая свой карабин и забрасывая на плечи ранец.

За разговором хорунжий успел окликнуть людей, и те, передав лопаты сослуживцам, успели собраться. Убедившись, что отобранные казаки уже готовы и ничего не забыли, Руслан развернулся и, бросив через плечо Никандру:

– Веди, – зашагал к выходу из распадка.

Отобранная для этого перехода молодежь легко держала заданный темп. Не ожидавший такого Никандр, поначалу тихо посмеивавшийся над привычными к седлу бойцами, очень быстро увял и дальше шагал молча, лишь иногда оглядываясь, чтобы убедиться, что никто не отстал. Руслан поставил в арьергард колонны помощника Романа, молодого следопыта, так что за тылы был спокоен. Легко скользя за контрабандистом, он попутно прокручивал в голове фрагменты боя и в очередной раз убеждался, что все было сделано правильно.

Сразу после боя, избавившись от раненых, он приказал осмотреть бойцов и доложить о потерях, и спустя несколько минут услышал от подошедшего хорунжего:

– Любит тебя удача, княже. Такой бой, и всего четверо поранетых. Да и то камнями от пуль посекло. Царапины.

– Что, никого убитым? – не поверил Руслан собственным ушам.

– Слава богу, все живы, – истово перекрестился казак. – Говорю же, всего четверо поцарапанных. Пули из камня крошку выбили, ими и посекло. Да и то у всех уже коркой схватилось. Храни тебя боже, князь, – сняв папаху, поклонился казак.

– Благодарствую, – кивнул Руслан в ответ.

– Что с османами делать станем? – поинтересовался хорунжий, надевая папаху. – Может, так бросим, да вход в долину завалим?

– Нельзя, – качнул Руслан головой. – Слишком их много. С весной тут такая душегубка будет, что долину эту запросто по запаху найти можно будет. К тому же тут еще и ручей рядом. А куда он впадает, одному богу известно. Так и до мора какого доиграться можно. Нет. С утра хоронить станем. Благо у моей команды лопатки есть.

– Добре. Все исполним, – сообразив, что он прав, кивнул хорунжий.

Именно этим бойцы и занялись, едва рассвело. Осмотренные тела относили подальше от ручья и складывали в ряд. Заодно пересчитывали. В итоге получилось, что в распадке было уничтожено сто пятьдесят шесть человек. В три раза больше, чем входило в состав атаковавшей группы. Аккуратно сняв дерн, казаки принялись выкапывать котлован глубиной в два человеческих роста. Работа шла медленно. Грунт был каменистый. То и дело попадались крупные валуны, которые приходилось оставлять на месте. В общем, дела казакам хватит надолго.

Группа углубилась в лесную чащу, и бойцам пришлось сойти с тропы. Дальше шли через густой подлесок. Добравшись до небольшого ручейка, казаки сделали короткий привал и минут через двадцать двинулись дальше. Никандр, привычный к долгим пешим переходам, поглядывал на Руслана со все возрастающим удивлением и уважением. Выдержать долго заданный им темп могли далеко не все. Сам же Руслан только посмеивался втихомолку, про себя весело хмыкая: «Это ты, приятель, с инструктором нашим на прогулки не выходил. Полсотни верст до обеда, а потом сколько осталось. Спецназ, как волка, ноги кормят».

Примерно через три часа, как контрабандист и обещал, они вышли к странной возвышенности, о которой и рассказывал Никандр. Больше всего этот холмик напоминал степной курган, но откуда он мог взяться посреди леса, Руслан даже не представлял. Оставив эту загадку на совести природы, он жестами распределил бойцов по направлениям и, плавно передернув затвор карабина, медленно двинулся к забору, окружавшему подворье.

Ограда была выстроена в кавказском стиле. Сложена из плоских камней, скрепленных глиной. К огромному удивлению Шатуна, братья никакой живности не держали. Вообще. Даже собаки во дворе не было. Убедившись, что широкий, крепкий дом пуст, а окна закрыты крепкими ставнями, Шатун легко перемахнул через забор и, откинув щеколду на калитке, медленно двинулся вдоль ограды, осматривая все подозрительные места на предмет тайников.

Строений во дворе было не много. Каменный сарай, что-то вроде кладовой и сам дом. К тому же навес с коновязью в дальнем углу двора. Убедившись, что землю во дворе не трогали, Руслан стволом карабина указал казакам на дверь дома и, сдвинув папаху на затылок, удивленно проворчал:

– Странными они людьми были. Никакой живности. Похоже, отсюда даже мыши сбежали.

– Так чего удивляться-то? – развел Никандр руками. – Они ж на две, а то и три седмицы за перевалы ходили. Кто ж за живностью смотреть станет. Она тут в таком разе с голодухи передохнет. Да и место тут глухое. Оставишь живность без пригляду, так ее волки или шакалы порвут. А шакал зверь умный и хитрый. Найдет где пищу, так просто не уйдет. Повадится лазать, отбиваться устанешь.

– Тоже верно, – задумчиво кивнул Руслан, наблюдая, как молодые казаки, вскрыв дверь, ловко просачиваются в дом, контролируя помещения.

Вскоре ставни начали распахиваться, а вышедший на крыльцо Роман весело улыбнулся, убирая револьвер в кобуру:

– Чисто, княже.

– Тут побудь, – скомандовал Руслан Никандру, легко взбегая на крыльцо.

Выгнав всех казаков из дома, он принялся осматривать помещения на предмет тайников. К его огромному удивлению, братья не стали сильно заморачиваться и складывали все добытое в огромный дубовый сундук. Еще одну закладку Шатун нашел под широкой лежанкой. Судя по размерам, на сундуке кто-то из братьев спал. Второй пользовался лежанкой. Именно под ней нашлась красивая резная шкатулка, в которой обнаружились какие-то бумаги.

Сундук же оказался настоящей пещерой Али-бабы. На дне, в кожаных кисетах, обнаружились золотые и серебряные монеты. Пачки ассигнаций и вязанки пушнины. Последнее Руслана удивило больше всего. Вытянув меха на улицу, он аккуратно расправил шкуры и удивленно присвистнул. В вязанке было три шкуры барса, пять шкур рысей и пять волчьих шкур. Похоже, кто-то из братьев всерьез увлекался охотой.

– Редкий зверь, – оценил шкуру барса подошедший Роман.

– За такой мех на той стороне золотом платят, – поддержал его Никандр.

– Пусть парни мешки поищут и все, что в сундуке, выгребут. Там на всех хватит, – усмехнулся Руслан в ответ.

Пока он искал тайники в доме, казаки успели вскрыть кладовую и сарай и вытащить оттуда все найденное. Собрав и увязав добычу, бойцы, груженные словно верблюды, вытянулись в цепочку и зашагали в обратную сторону. Теперь им предстояло дойти до места, где были оставлены кони. Именно там Руслан и назначил точку встречи. Основной отряд должен был ждать их в течение двух суток. В сумерках, опознавшись с часовыми, группа вышла к бивачным кострам, и хорунжий, разглядев их поклажу, только удивленно крякнул:

– Знал бы, больше людей с тобой, княже, отправил.

– Это ты еще не все видел, – усмехнулся Руслан в ответ, усаживаясь на уложенное у костра седло. – Роман, покажи, – скомандовал он, кивая на мешок.

Кивнув в ответ, следопыт развязал горловину и, вытянув из мешка кисет, высыпал на ладонь горсть золотых монет.

– Чтоб тебя! – изумленно охнул хорунжий. – Это ж сколько там?

– На всех хватит, – хмыкнул Руслан в ответ, отлично понимая его реакцию.

Золота в Кавказских горах не добывали никогда. Поэтому в ходу было в основном серебро. Если где и появлялась золотая монета, то ее обычно привозили или с той стороны, или откуда-то из столицы. А тут в одном месте и в таком количестве. Взяв с ладони следопыта одну монетку, Шатун развернул ее к свету костра и, внимательно осмотрев, задумчиво хмыкнул:

– Наш червонец. Странно. Такие деньги из оборота изымают. Где они их взять могли?

– Говорят, они выкуп за полон носили, – тихо произнес Никандр, зябко передернув плечами. – Но не у всех брали. Говорю же. Жадные были. И хитрые.

– Не похоже это на выкуп, – с сомнением проворчал хорунжий. – Мы на выкуп серебро собираем. Золота у нас отродясь не бывало. Ежели только кто с похода привезет. А тут целый кисет.

– Больше, – задумчиво хмыкнул Руслан. – Это Рома достал один кисет, а там их несколько было. Вот и думай теперь, откуда дровишки.

– Какие дровишки? – не понял следопыт.

– В смысле золото откуда. За полон серебром платят. Золото только очень богатые люди себе позволить могут. Но монеты наши. Имперские. Выходит, это плата за то, что они османов на нашу сторону перевели и в том распадке спрятали.

– Похоже, – задумчиво кивнул хорунжий.

– Бог с ним, – помолчав, вздохнул Руслан. – В любом случае, что с бою взято, то свято. Деньги эти на ватагу нашу пойдут. Каждому доля будет.

– Неужто и золото разделить позволишь? – не удержавшись, спросил один из призванных казаков.

– Правило на раздел давно известно, – не поворачиваясь, пожал Шатун плечами. – Кто в бою был, тот и в доле. Вон, хорунжий с Романом и разделят, чтобы все честь по чести было.

– А сам что же, в стороне останешься? – не унимался все тот же голос.

– Ты меня в чем-то обвинить хочешь? – мрачно поинтересовался Руслан, оглядываясь через плечо.

– Господь с тобой, княже, – тут же пошел казак на попятный. – Просто не бывало раньше такого, чтобы офицер дозволил и добычу взять, и закон казачий принял.

– А ты, вон, с ними поговори, – кивнул Руслан на возмущенно замерших хорунжего и следопыта. – А после и поговорим, если захочешь.

* * *

Возвращение летучего отряда было триумфальным. Как позже признался сам Рязанов, их группу похоронили, едва только она покинула пределы города. Трехкратное превосходство противника во все времена значило многое, а на минометы надежды было мало. Майор видел их действие только на полигоне, так что воспринимать это оружие серьезно просто не мог в силу откровенного незнания его воздействия.

Доложив о результатах похода, Руслан выложил перед графом бумаги, найденные в шкатулке братьев Луковых, и, устало вздохнув, проворчал:

– Дальше, Миша, твоя работа. Это все, что удалось найти. И пленных нет. Не до того было.

– Да какие тут, к лешему, пленные?! – растерянно возмутился Рязанов. – Я ж тебя, грешным делом, похоронил уже. Вместе с казаками. Как тебе это удалось?

– Повезло, – вздохнул Руслан, потирая лицо ладонями. – И с местом, где они засели, непонятно чего дожидаясь, и с оружием, и с тем, что казаки в меня поверили.

– А это-то тут при чем? – не понял Рязанов.

– А при том, друг мой ситный, что в бою они не по-своему все ладили, а команды мои выполняли. Сам знаешь, линейные офицеры им не указ. Они всегда своим умом жили, воевали так же. А тут я словно ротой собственной командовал, которую сам и выучил.

– Ну, у тебя половина таких и была, – развел граф руками.

– Вот именно. Половина, – снова вздохнул Руслан.

– Бог с ним. Главное, беду отвели, – помолчав, махнул майор рукой. – Ступай, в бане отмывайся да отдыхай. Ты свое дело сделал.

– И правда, умаялся я что-то, – кивнул Руслан, поднимаясь.

Еще на заставе он отправил Мишку домой, приказав затопить баню и приготовить праздничный ужин. Победу нужно было отметить. Не поленился он и в церковь заехать. Просто остановился у ограды и, привязав коня, вошел вовнутрь, не забыв перекреститься на пороге. Поп, сначала неодобрительно косившийся на оружие, быстро сменил мину, когда вошедшие следом за Русланом казаки принялись покупать свечи. Сообразил, что отряд вернулся из боевого похода.

Поставив свечку, Шатун отправился в штаб, на доклад. И вот теперь пришло время отдыха. Уже садясь в седло, Руслан оглянулся на тройку сопровождения и, едва заметно улыбнувшись, предложил:

– Ехали бы и вы отдыхать, браты. Ну кто в городе на меня напасть рискнет?

– Нет, княже. Нам атаман наказал тебя пуще глазу беречь. Сказал, за таким, как ты, и войску казачьему польза большая будет. Так что ты уж не серчай, а мы так за тобой и будем ходить, как раньше ходили, – упрямо мотнув чубом, ответил старший тройки.

– Тогда поехали. Я там велел Мишке баню затопить. С поля оно в самый раз будет, – усмехнулся Руслан, разворачивая коня.

Вечер и вправду удался. Напарившись и отмывшись до скрипа, Руслан дождался возвращения со службы Рязанова, и приятели устроили настоящую пьянку. Почти на всю ночь. Спать разошлись около трех часов ночи. Утром, а точнее, уже днем, от души выспавшись, Шатун не спеша позавтракал и, пройдя в свой кабинет, принялся чистить оружие. Уже убирая в шкаф вычищенный карабин, Руслан задумчиво посмотрел на шкатулку, в которой хранились бумаги, и, почесав в затылке, негромко проворчал:

– А ведь все может быть. Братья не настолько глупы были, чтобы все свое добро так открыто хранить.

Откинув крышку, он внимательно осмотрел боковины и днище, после чего, удивленно хмыкнув, достал из-за голенища нож. Поставив его кончиком на днище шкатулки, он большим пальцем отметил высоту стенки и, приложив лезвие снаружи, усмехнулся:

– Ну и зачем тебе, красавица, такое днище толстое?

Расстояние от нижнего края шкатулки до кончика ножа и вправду было большим. Примерно в толщину большого пальца среднего мужчины. Дальше пришлось шкатулку долго и тщательно осматривать. Руслан сразу понял, что в ней имеется какой-то секрет, и чтобы поднять днище, совсем не обязательно ковырять гладко отшлифованную дощечку ножом или шилом. Так и было. Закрыв крышку, он перевернул шкатулку вверх дном и за тонко выточенной ножкой обнаружил небольшой шпенек.

Поставив шкатулку на стол, он сунул под нее указательный палец и, нажав на шпенек, удовлетворенно хмыкнул. Доска, закрывавшая днище изнутри, приподнялась. Аккуратно подцепив ее кончиком ножа, Руслан вытянул дощечку и в очередной раз недоуменно хмыкнул. Между дощечкой и настоящим дном лежали прозрачные, отполированные камни.

– Не понял! Это что, бриллианты?! – ахнул Шатун, разглядывая камни.

В геммологии он разбирался примерно, как свинья в апельсинах. Нет, теорию им, само собой, преподавали. А вот подержать в руках хоть один подобный камень как-то не доводилось. Осторожно достав ограненный камень, Руслан не удержался и, подойдя к окну, его краем чиркнул по стеклу.

– Точно бриллианты, – растерянно проворчал Руслан, изумленно разглядывая царапину на стекле. – И чего теперь делать?

Вернувшись к столу, он задумчиво поворошил камни в шкатулке, краем сознания отметив, что тайник был оклеен чем-то вроде красного бархата.

– Блин, кино. Детектив категории «Б». Или «С». Твою мать, и что теперь с этим делать? Нет, понятно, что все это можно в бабки обернуть, но как потом те бабки легализовать? – ворчал Шатун, аккуратно возвращая фальшивое днище на место и прикидывая, куда шкатулку поставить. Так, чтобы ни у кого не возникло желания в ней покопаться.

Вытащив из ранца пару пачек револьверных патронов, Руслан быстро распотрошил их и ссыпал патроны в шкатулку, после чего поставил ее на полку шкафа, положив сверху второй револьвер. Вроде и на виду, и прислуга лишний раз трогать не рискнет. Если только Мишка решится пыль с оружия смахнуть. Но в шкатулку он точно не полезет. Убедившись, что случайная добыча спрятана, Шатун закрыл шкаф и, оглядевшись, махнул рукой.

– Надо за очередным подарком ехать.

Явиться к женщине с пустыми руками после пусть и не долгого отсутствия было неправильно. Пусть Санька ему и была просто любовницей, а с учетом их разницы в статусе, его внимание к ней в обществе бы расценили как нечто незначительное, но Руслан так не мог. Обижать женщину было не в его характере. Переодевшись, он вышел на крыльцо, и казаки тут же принялись подтягивать подпруги коням.

Руслану подвели его Серого, и Шатун, уже привычно сев в седло, направил коня на улицу. Не мудрствуя лукаво, Руслан отправился прямо к ювелирному магазину. У знакомого крыльца, спрыгнув с коня, парень набросил повод на коновязь и развернулся, чтобы попросить казаков подождать его в трактире напротив, когда улицу огласил выстрел. Что-то с силой ударило его в спину, и парню сразу стало трудно дышать. Разворачиваясь на подгибающихся ногах, Шатун словно сквозь вату расслышал, как озверевшие казаки с матюгами несутся куда-то вдоль улицы.

– Бей! Вали его! Живьем бери тварь! – раздавалось на весь квартал.

«Похоже, допрыгался», – успел подумать Шатун, теряя сознание.

Content

Ерофей Трофимов
Шатун. Лесной гамбит