Брендон Сандерсон

Тираны и мстители

© К. П. Плешков, перевод, 2015, 2018, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2023

Издательство Азбука®

* * *

Стальное Сердце

Посвящается Дэллину Сандерсону, каждый день с улыбкой сражающемуся со злом

Пролог

Я видел кровь Стального Сердца.

Это случилось десять лет назад, когда мне было восемь. Мы с отцом пришли в «Ферст юнион банк» на Адамс-стрит – тогда, до Захвата, в ходу еще были старые названия улиц.

Банк был огромен. Из большого зала с мозаичным полом и колоннами по кругу вглубь здания вели широкие двери. На улицу выходили две большие двери-вертушки с несколькими обычными дверями по бокам. Непрерывный поток мужчин и женщин вливался в зал и изливался из него, словно тот был сердцем какого-то гигантского зверя, в котором пульсировала кровь из людей и денег.

Я стоял на коленях задом наперед на слишком большом для меня стуле, наблюдая за людским потоком. Мне нравилось наблюдать за людьми – за их внешностью, прическами, одеждой, выражением лица; настолько захватывающим казалось мне их тогдашнее разнообразие.

– Дэвид, повернись, пожалуйста, – тихо сказал отец.

Я никогда не слышал, чтобы он повышал голос, не считая одного раза – на похоронах матери. До сих пор содрогаюсь, вспоминая, как он тогда страдал.

Я угрюмо повернулся. Мы находились в одном из кабинетов ипотечных клерков, который примыкал к главному залу. Из-за прозрачных стен кабинет не выглядел тесным, но все равно казался ненастоящим. На стенах висели маленькие семейные фотографии в деревянных рамках, на столе стояла накрытая стеклянной крышкой чашка с дешевыми конфетами, а на шкафу для документов – ваза с выцветшими пластиковыми цветами. Кабинет напоминал имитацию уютного дома, и точно так же казалась имитацией улыбка сидевшего перед нами сотрудника.

– Если бы у нас было больше сопутствующих… – сказал клерк, обнажив зубы.

– Здесь все, что у меня есть, – ответил отец, показывая на лежащие на столе бумаги.

Руки его загрубели от мозолей, кожа загорела от многих дней работы на солнце. Мать бы содрогнулась, увидев его в столь роскошном заведении в рабочих джинсах и старой футболке с героем из комикса.

По крайней мере, он причесался, хотя волосы его и начали редеть, что нисколько его не волновало, в отличие от многих мужчин. «Просто реже придется стричься, Дэйв», – смеялся он, проводя пальцами по тонким волосам. Я не пытался разубеждать его – стричься пришлось бы столько же, по крайней мере пока волосы не выпадут у него окончательно.

– Сомневаюсь, что смогу чем-то помочь, – сказал клерк. – Вам уже говорили.

– Тот, с кем я говорил, утверждал, что этого хватит, – ответил отец, сложив перед собой большие руки.

Вид у него был озабоченный, и даже очень.

Продолжая улыбаться, клерк постучал пальцем по бумагам на столе:

– Мир теперь стал намного опаснее, мистер Чарльстон. Банк решил не брать на себя лишний риск.

– Опаснее? – переспросил отец.

– Ну, вы же знаете – эпики…

– Но они вовсе не опасны, – пылко заявил отец. – Эпики здесь для того, чтобы помочь нам.

«Опять он за свое», – подумал я.

Улыбка наконец исчезла с лица клерка, словно тон отца его обидел.

– Разве вы сами не видите? – спросил отец, наклоняясь к нему. – Времена сейчас вовсе не опасные, а чудесные!

Клерк наклонил голову:

– Разве ваш прежний дом не разрушил эпик?

– Где есть злодеи, будут и герои, – сказал отец. – Стоит только подождать, и они обязательно придут.

Я ему верил. Тогда многие думали так же, как он. Прошло всего два года после того, как в небе появилась Напасть, и один год с тех пор, как обычные люди начали меняться, превращаясь в эпиков – этаких супергероев из комиксов.

Тогда мы еще были полны надежд. И невежества.

– Что ж, – сказал ипотечный клерк, складывая руки на столе рядом с фотографией, изображавшей улыбающихся детей. – Увы, наша страховая компания не согласна с вашей оценкой. Вам придется…

Клерк с отцом продолжали говорить, но я больше не обращал на них внимания. Бросив взгляд на толпу клиентов, я снова повернулся назад, все так же стоя на коленях на стуле. Отец был слишком занят беседой, чтобы меня отругать.

Я одним из первых увидел вошедшего в банк эпика. Я сразу же его заметил, хотя, похоже, больше он не привлек ничьего внимания. Большинство утверждают, что эпика не отличить от обычного человека, пока он не начнет использовать свои способности, но они ошибаются. Эпики держатся по-особенному – самоуверенно и слегка надменно. Я всегда умел отличать их от обычных людей.

Даже будучи ребенком, я понял, что этот человек не такой, как все. Одетый в свободного покроя черный деловой костюм и светло-бежевую рубашку без галстука, он был высок и худ. Но, как и у многих эпиков, у него были крепкие мускулы, заметные даже под одеждой свободного кроя.

Он встал в самом центре большого зала, улыбнулся и надел висевшие на его нагрудном кармане темные очки, затем поднял палец и небрежно ткнул им в сторону проходящей мимо женщины.

Она тут же обратилась в прах – одежда сгорела, скелет рассыпался по полу. Однако ее серьги и обручальное кольцо не пострадали – даже на фоне царившего в зале шума я услышал отчетливый звон от их падения.

Все в ужасе замерли. Разговоры смолкли, хотя ипотечный клерк продолжал болтать, поучая отца, и заткнулся, лишь когда послышались первые крики.

Как ни странно, я не помню, что тогда чувствовал. Помню освещение – великолепные люстры под потолком, заливавшие зал светом. Помню лимонно-аммиачный запах недавно вымытого пола. Помню, как сейчас, пронзительные вопли ужаса, слившиеся в безумную какофонию, когда люди бросились к дверям.

Отчетливее всего я помню широкую, почти плотоядную улыбку эпика, который указывал пальцем на пробегавших мимо людей, простым жестом превращая их в пепел и кости.

Я не мог двинуться с места – возможно, от шока. Вцепившись в спинку стула, я широко раскрытыми глазами наблюдал за происходящим.

Некоторым, кто был возле дверей, удалось бежать. Все, кто оказался рядом с эпиком, погибли. Несколько сотрудников и клиентов банка лежали, свернувшись калачиком, на полу или пытались спрятаться за столами. Наступила тишина. Эпик стоял, как будто вокруг не было больше никого, в окружении медленно падающих бумаг и разбросанных по полу костей и черного пепла.

– Меня называют Палец Смерти, – сказал он таким тоном, будто беседовал с друзьями за выпивкой. – Должен заметить, не самое изысканное имя, но зато запоминающееся.

Он заложил руки за спину и сделал несколько шагов, будто прогуливаясь по парку.

– Сегодня утром мне в голову пришла одна мысль, – продолжал он, и его голос эхом отдавался в просторном помещении. – Я стоял под душем и вдруг подумал: Палец Смерти, почему бы тебе сегодня не ограбить банк?

Он лениво ткнул пальцем в сторону двоих охранников, осторожно выглядывавших из бокового прохода рядом с ипотечными кабинетами. Охранники превратились в прах, и их жетоны, пряжки, пистолеты и кости рассыпались по полу. Я даже слышал стук ударяющихся друг о друга костей. В человеческом теле их множество, намного больше, чем я когда-то думал, – странно, но я отчетливо помню эту мысль, пришедшую мне в голову в тот момент.

Чья-то рука сжала мое плечо. Отец, присев перед стулом, пытался увлечь меня на пол, чтобы эпик меня не заметил. Но я не двигался с места, и отец не мог заставить меня пошевелиться, не устроив шумную сцену.

– Я планировал что-то подобное вот уже несколько недель, – сказал эпик, – но мысль пришла мне в голову только сегодня утром. Зачем мне грабить банк? Я могу взять все, что хочу, в любой момент! Смешно!

Он приблизился к стойке и резко перемахнул через нее, заставив вскрикнуть прятавшуюся за ней кассиршу, которая сжалась в комок, пытаясь стать невидимой.

– Деньги для меня ничего не значат, – продолжал эпик. – Абсолютно ничего.

Он ткнул пальцем, и женщина превратилась в пепел и кости. Затем он развернулся и стал показывать пальцем на пытавшихся бежать прочь людей. А потом он указал прямо на меня.

Только тогда я ощутил какие-то эмоции. Страх.

Позади нас череп ударился о стол, разбрасывая во все стороны пепел, и покатился по полу. Эпик показывал не на меня, а на ипотечного клерка, прятавшегося возле стола за моей спиной. Он что, пытался бежать?

Эпик снова повернулся к кассирам за стойкой. Рука отца все еще крепко сжимала мое плечо. Я почти физически чувствовал его тревогу за меня, словно та перетекала из его руки в мою.

Не в силах пошевелиться от ужаса, я сжался на стуле, всхлипывая и дрожа, пытаясь выбросить из головы только что увиденные картины жутких смертей.

– Не двигайся, – прошептал отец, убирая руку.

Я кивнул – единственное, на что я тогда был способен. Отец выглянул из-за своего стула. Палец Смерти беседовал с одним из кассиров. Хотя я и не видел их, но зато отчетливо слышал звук падающих костей. Эпик уничтожал кассиров одного за другим.

Лицо отца помрачнело. Он бросил взгляд в сторону бокового прохода. Бежать?

Нет. Именно там погибли охранники. Сквозь стеклянную стену кабинета я видел лежащий на полу пистолет, ствол которого зарылся в пепел, а рукоятка опиралась на человеческое ребро. Отец не сводил с него взгляда – в молодости он служил в национальной гвардии.

«Не делай этого! – мелькнула паническая мысль. – Папа, не надо!»

Но я не мог вымолвить ни слова – меня била отчаянная дрожь, так что даже стучали зубы. Что, если эпик меня услышит?

Я не мог позволить отцу совершить подобную глупость! У меня не осталось никого, кроме него, – ни дома, ни родных, ни матери. Я буквально заставил себя схватить его за руку, отчаянно тряся головой и пытаясь придумать хоть что-нибудь, чтобы его остановить.

– Пожалуйста, – еле слышно прошептал я. – Герои. Ты говорил, что они придут. Пусть они его остановят.

– Иногда, сынок, – ответил отец, высвобождаясь от моих пальцев, – даже героям нужна помощь.

Бросив взгляд на Палец Смерти, он начал тихонько ползти в сторону соседнего кабинета. Затаив дыхание, я очень осторожно выглянул из-за стула. Я должен был знать, что происходит, несмотря на страх и бившую меня дрожь. Я должен был все видеть.

Палец Смерти перепрыгнул через стойку и приземлился по другую ее сторону – нашу сторону.

– Так что это не имеет никакого значения, – все тем же небрежным тоном проговорил эпик, шагая дальше. – Ограбив банк, я получу деньги, но мне незачем что-либо покупать. – Он поднял смертоносный палец. – Какая дилемма! К счастью, когда я принимал душ, я понял еще кое-что: каждый раз убивать людей, когда тебе что-то понадобится, крайне неудобно. Все, что мне нужно, – это как следует запугать их, показать им мою силу. И тогда в будущем никто не помешает мне забрать то, что я хочу.

Он резко обогнул колонну на другой стороне банка, застигнув врасплох женщину с ребенком на руках.

– Да, – продолжал он, – грабить банк ради денег бессмысленно – но я должен показать, на что я способен. И я претворил свой план в жизнь.

Он выставил палец, убив ребенка и оставив на руках охваченной ужасом женщины груду костей и пепла.

– Довольна?

Широко раскрыв глаза, я смотрел, как женщина сжимает в руках одеяльце, из которого сыпались на пол младенческие кости. Только теперь я полностью осознал всю реальность происходящего, и меня вдруг затошнило.

Палец Смерти стоял к нам спиной.

Выбравшись из кабинета, отец схватил упавший пистолет. Двое, прятавшиеся за соседней колонной, метнулись к ближайшей двери, едва не сбив его с ног.

Палец Смерти повернулся в сторону отца. Тот продолжал стоять на коленях, пытаясь поднять пистолет. Пальцы его скользили по покрытому пеплом металлу.

Эпик вскинул руку.

– Что ты тут делаешь? – прогремел чей-то голос.

Эпик резко развернулся кругом. Я тоже. Похоже, все повернулись на этот низкий властный голос.

В дверях, ведущих на улицу, стояла высокая фигура, на фоне яркого солнечного света за ее спиной больше похожая на силуэт – удивительный, могущественный, внушающий благоговейный трепет.

Вероятно, вы встречали фотографии Стального Сердца, но, уверяю вас, на них он совершенно на себя не похож. Ни одно фото, видео или рисунок никогда не смогут передать всю мощь этого человека. Он был одет во все черное – обтягивающая нечеловечески большую грудь рубашка, свободные, но не мешковатые штаны. Он не носил маску, как некоторые из первых эпиков, но позади него развевался великолепный серебристо-черный плащ.

Маска ему не требовалась – этому человеку незачем было скрываться. Он развел в стороны руки, и порыв ветра распахнул перед ним двери. Над полом взмыли бумаги и тучи пепла. Стальное Сердце поднялся на несколько дюймов в воздух, сверкая плащом, и ринулся в зал. Руки его напоминали стальные балки, ноги – горы, шея – ствол дерева. Но при всем при этом он вовсе не казался громоздким или неуклюжим. Он выглядел по-настоящему величественным – с черными как смоль волосами, квадратной челюстью, невероятным телосложением, ростом больше двух метров.

А его глаза. Его впечатляющий, требовательный, непреклонный взгляд.

Когда Стальное Сердце изящно вплыл в зал, Палец Смерти поспешно поднял палец и нацелил на него. На рубашке Стального Сердца появилось тлеющее пятнышко, словно ее коснулись зажженной сигаретой, но он никак не отреагировал на него. Проплыв над ступенями, он мягко опустился на пол рядом с Пальцем Смерти.

Эпик вновь ткнул в него пальцем, постепенно приходя в бешенство. Рубашка снова затлела. Стальное Сердце шагнул к Пальцу Смерти, возвышаясь над ним.

В ту же секунду я понял, что именно этого ждал отец. Явился герой, на которого все возлагали надежду, тот, кто станет противовесом другим эпикам и их зловещим обычаям. Он пришел, чтобы нас спасти.

Протянув руку, Стальное Сердце схватил Палец Смерти, который попытался было улизнуть. Тот судорожно дернулся, темные очки со стуком упали на пол.

– Я задал тебе вопрос, – прогромыхал Стальное Сердце, развернув Палец Смерти лицом к себе и глядя ему в глаза. – Что ты тут делаешь?

– Я… я… – в ужасе пробормотал Палец Смерти.

Стальное Сердце поднял другую руку, выставив палец.

– Я заявил свои права на этот город, маленький эпик. Он мой. – Он немного помолчал. – И только я вправе повелевать здешними людьми, а не ты.

Стальное Сердце наклонил голову.

«Что?» – подумал я.

– Похоже, у тебя есть сила, маленький эпик, – сказал Стальное Сердце, бросая взгляд на разбросанные по залу кости. – Я приму тебя в услужение. Поклянись мне в верности – или умри.

Я не мог поверить словам Стального Сердца, ошеломившим меня не меньше, чем убийства Пальца Смерти. Тогда я еще не знал, что этой концепции – «служи мне или умри» – предстоит стать основой его правления.

– Я теперь властелин этого города, – прогремел он, обведя взглядом зал. – Вы будете мне повиноваться. Я владею этой землей и этими зданиями. Ваши налоги пойдут мне. Если откажетесь подчиняться – умрете.

«Не может быть, – подумал я. – И он тоже?»

Я не мог примириться с тем, что это невероятное создание – точно такое же, как и все прочие.

И я оказался не единственным.

– Так быть не должно, – сказал отец.

Стальное Сердце повернулся, явно удивленный, что кто-то из съежившихся, судорожно всхлипывающих людишек осмеливается с ним заговорить.

Отец шагнул вперед, опустив руку с пистолетом.

– Нет, – сказал он. – Ты не такой, как все. Я вижу. Ты лучше, чем они.

Отец остановился в нескольких шагах от двух эпиков.

– Ты пришел, чтобы спасти нас.

В зале воцарилась тишина. И стали отчетливо слышны рыдания женщины, все еще сжимавшей в руках останки своего ребенка. Охваченная безумием, она тщетно пыталась собрать кости, не дав упасть на пол хотя бы одному крошечному позвонку. Платье ее было покрыто пеплом.

Прежде чем кто-то из эпиков успел ответить, распахнулись боковые двери, из которых в залу выбежали люди в черном и открыли огонь.

В то время правительство еще пыталось сражаться с эпиками и подчинить их законам смертных. С самого начала было ясно, что в случае с эпиками нельзя ни колебаться, ни рассчитывать на мирное решение конфликта. Оставалось лишь стрелять, надеясь, что эпик умрет от обычной пули.

Отец отскочил в сторону, повинуясь старым боевым инстинктам, и прижался спиной к колонне. Стальное Сердце озадаченно посмотрел на ворвавшихся в банк людей с оружием в руках. Пули отскакивали от него, разрывая одежду, но не причиняя иного вреда.

Подобные ему эпики вынудили правительство США подписать акт о капитуляции, дававший всем эпикам полный иммунитет от закона. Никакое оружие не могло повредить Стальному Сердцу – ракеты, танки, самая современная артиллерия не в состоянии были его даже оцарапать. Даже если бы его взяли в плен, никакая тюрьма не смогла бы его удержать.

Правительство в конце концов приравняло людей, подобных Стальному Сердцу, к силам природы, таким как ураганы или землетрясения. Пытаться убедить Стальное Сердце, что он не может брать все, что захочет, было столь же бесполезно, как пытаться принять закон, запрещающий ветру дуть.

В тот день в банке я собственными глазами увидел, почему столь многие решили не сопротивляться. Стальное Сердце поднял руку, и вокруг нее холодным желтым светом засияла энергия. Палец Смерти спрятался за его спиной, укрываясь от пуль. В отличие от Стального Сердца, он, похоже, боялся, что его застрелят. Не все эпики неуязвимы для пуль, лишь самые могущественные из них.

Стальное Сердце выпустил из руки желто-белый энергетический заряд, превратив в пар группу солдат. Начался хаос. Солдаты пытались найти любое возможное укрытие, в воздухе висел дым и летали осколки мрамора. Один из солдат выстрелил чем-то наподобие ракеты, и она пролетела мимо продолжавшего испепелять врагов Стального Сердца, ударившись в дальнюю стену банка и взорвав хранилище.

В воздух взлетели пылающие банкноты. На пол градом посыпались монеты.

Крики. Вопли. Безумие.

Солдаты погибли все до одного. А я все продолжал сидеть на стуле, сжавшись в комок и зажав уши руками.

Палец Смерти все еще стоял позади Стального Сердца. На моих глазах он улыбнулся и, подняв руки, потянулся к его шее. Не знаю, что он собирался сделать, – может, у него была еще одна способность. Многие эпики обладают несколькими.

Возможно, ему хватило бы сил убить Стальное Сердце, хотя я сомневаюсь. Так или иначе, этого нам никогда не узнать.

Раздался громкий щелчок. Я настолько оглох от взрыва, что едва узнал в нем пистолетный выстрел. Когда дым от взрыва осел, я увидел отца, который стоял перед Стальным Сердцем, вытянув перед собой руки, спиной к колонне. Полный решимости, он направлял пистолет на Стальное Сердце.

Нет. Не на Стальное Сердце, а на стоявшего позади него эпика.

Палец Смерти осел на пол с дырой во лбу. Стальное Сердце резко развернулся кругом и посмотрел сначала на мертвого эпика, а затем на отца и поднес руку к лицу. На щеке Стального Сердца, чуть ниже глаза, виднелась струйка крови.

Сперва я подумал, что это кровь Пальца Смерти. Но когда Стальное Сердце стер ее, она продолжала идти.

Отец стрелял в Пальца Смерти, но зацепил Стальное Сердце. Пуля ранила Стальное Сердце, хотя пули солдат от него отскакивали.

– Извините, – в замешательстве пробормотал отец. – Он хотел напасть на вас. Я…

Широко раскрыв глаза, Стальное Сердце поднес к лицу руку, разглядывая собственную кровь. Он бросил ошеломленный взгляд на взорванное хранилище за спиной, потом посмотрел на отца. Двое стояли друг против друга посреди оседающего дыма и пыли – могучий эпик и невысокий бездомный в дурацкой футболке и потертых джинсах.

Метнувшись вперед, Стальное Сердце ударил отца в грудь, отшвырнув его к белой каменной колонне. Хрустнули кости, и изо рта отца хлынула кровь.

– Нет! – закричал я.

Собственный голос странно отдавался в ушах, будто я был под водой. Мне хотелось броситься на эпика, но от страха я не мог пошевелиться. Меня до сих пор тошнит от собственной трусости.

Шагнув в сторону, Стальное Сердце подобрал выпавший из руки отца пистолет. Яростно сверкая глазами, он нацелил оружие прямо в грудь отцу и выстрелил.

Он часто так делает. Стальное Сердце любит убивать людей их собственным оружием. Это стало одной из его отличительных черт. Он невероятно силен и может выпускать из ладоней энергетические заряды, но когда он хочет убить тех, кто достоин его особого внимания, он предпочитает использовать их оружие.

Оставив отца лежать у колонны, Стальное Сердце швырнул пистолет ему под ноги и начал стрелять энергозарядами во все стороны, поджигая стулья, стены, стойки. Я упал со стула и скатился на пол.

Зал сотрясался от взрывов, разбрасывавших обломки дерева и осколки стекла. За несколько мгновений Стальное Сердце причинил столько разрушений, что убийства Пальца Смерти казались по сравнению с ними детской шалостью. Стальное Сердце уничтожал все вокруг, обрушивая колонны и убивая любого, кто попадался ему на глаза. Не знаю, как я остался в живых среди сыпавшихся вокруг осколков, штукатурки и пыли.

Стальное Сердце издал яростный, негодующий вопль. Я почти его не слышал, но чувствовал, как от него дребезжат остатки окон и дрожат стены. Затем из его тела вырвалась волна энергии, и пол вокруг него изменил цвет, превращаясь в металл.

Трансформация с невероятной скоростью распространялась по всему залу. Пол, стены, осколки стекла – все превращалось в сталь. Теперь мы уже знаем, что ярость Стального Сердца превращает неодушевленные предметы вокруг него в сталь, хотя никак не затрагивает живые существа.

Когда его вопль наконец стих, большая часть обстановки банка полностью трансформировалась в сталь, хотя на большом участке потолка все еще оставалось дерево и штукатурка, как и на части стены. Стальное Сердце неожиданно взмыл в воздух и, проломив потолок, устремился в небо.

Я поковылял к отцу, надеясь, что он сумеет что-то сделать, каким-то образом остановить это безумие. Когда я оказался рядом с ним, он все еще судорожно дышал. Лицо его было в крови, на груди кровоточила рана от пули. Я в ужасе схватил его за руку.

Он пытался мне что-то сказать, но я ничего не слышал. Отец протянул дрожащую руку, коснувшись моего подбородка, и сказал что-то еще, что я не сумел разобрать. Он схватил меня за плечо, и я посмотрел на него полными слез глазами. Он произнес единственное слово, которое я сумел прочесть по его губам:

– Беги.

Я понял. Произошло что-то важное, что одновременно разоблачило и напугало Стальное Сердце. Тогда он был еще новым эпиком, которого в городе не слишком знали, но я о нем слышал. Считалось, что он неуязвим.

Выстрел отца ранил его, и это видели все, кто был рядом. Он не мог допустить, чтобы мы остались в живых, – ему нужно было во что бы то ни стало сохранить свою тайну.

Заливаясь слезами и чувствуя себя последним трусом из-за того, что бросил отца, я повернулся и побежал. Здание продолжало содрогаться от взрывов, трещали стены, часть потолка обвалилась. Стальное Сердце пытался сровнять его с землей.

Кто-то выбежал на улицу через главный выход, но Стальное Сердце продолжал убивать их и там, метая в них свои энергозаряды. Другие кинулись к боковым выходам, но те вели внутрь банка, и их попросту раздавило, когда обрушилась большая часть здания.

Я спрятался в хранилище.

Мне хотелось бы верить, что я был настолько умен, чтобы спрятаться именно там, но на самом деле я тогда ничего толком не соображал. Я лишь смутно помню, как забился в темный угол, сжался в комок и заплакал. Здание вокруг рушилось, но, поскольку ярость Стального Сердца превратила большую часть главного зала в металл, а хранилище было стальным изначально, эта его часть осталась цела.

Несколько часов спустя меня в полубессознательном состоянии вытащила из-под обломков женщина-спасатель. Помещение, в котором я находился, частично осело и накренилось, но странным образом не пострадало. Все остальное громадное здание превратилось в руины.

Спасательница что-то прошептала мне на ухо – «притворись мертвым». Затем она отнесла меня туда, где в ряд лежали тела, и накрыла простыней. Она догадывалась, что может сделать Стальное Сердце с оставшимися в живых.

Едва она ушла на поиски других выживших, я в страхе выбрался из-под простыни. Снаружи было темно, хотя вечер еще не наступил. Над нами простер свою руку Властитель Ночи – началось правление Стального Сердца.

Спотыкаясь, я вышел на улицу и, хромая, заковылял в переулок. Еще одно правильное решение, спасшее мне жизнь. Несколько мгновений спустя Стальное Сердце вернулся к руинам банка. С ним была худая женщина с завязанными в пучок волосами. Позже я узнал, что это был эпик по имени Расселина, умевший вызывать сдвиги земной коры. И хотя однажды она бросит вызов Стальному Сердцу, в то время она еще верно ему служила.

Расселина взмахнула рукой, и земля содрогнулась.

Я в ужасе и замешательстве бросился бежать. Позади меня разверзлась земля, поглотив остатки банка вместе с телами погибших, выжившими, которым оказывали медицинскую помощь, и самими спасателями. Стальное Сердце не желал оставлять свидетелей. Он велел Расселине похоронить всех, кто мог рассказать о случившемся в банке.

Выжил только я.

Позже в ту же ночь Стальное Сердце совершил Великую трансмутацию, ужасающую демонстрацию силы, с помощью которой он превратил большую часть Чикаго – здания, машины, улицы – в сталь. В черный блестящий металл превратилась и почти вся поверхность озера Мичиган, где он построил свой дворец.

Я лучше кого-либо другого знаю, что никакие герои не придут, чтобы спасти нас. Хороших эпиков не существует. Никто из них не станет нас защищать. Власть развращает, а абсолютная власть развращает абсолютно.

Мы живем с ними. Мы пытаемся выжить, несмотря на них. С тех пор как был принят акт о капитуляции, большинство перестало сопротивляться. На некоторых территориях, которые мы теперь называем Разъединенными Штатами, до сих пор сохраняет минимальную власть прежнее правительство. Оно позволяет эпикам делать все, что захочется, пытаясь хоть как-то сохранить остатки общества. Но в большинстве мест царит хаос и нет вообще никаких законов.

В Ньюкаго и еще нескольких городах правит тиран – богоподобный эпик. Здесь у Стального Сердца нет соперников. Все знают, что он неуязвим. Ничто не может причинить ему вреда – ни пули, ни взрывы, ни электричество. В первое время другие эпики пытались свергнуть его и завладеть его троном. Среди них была и Расселина.

Все они теперь мертвы.

Но есть один факт, оставляющий нам надежду, – у каждого эпика есть слабое место. Нечто, лишающее их силы, превращающее их в обычных людей, пусть даже на мгновение. Стальное Сердце не исключение, и события того дня в банке лишь подтверждают это.

Я знаю, что Стальное Сердце можно убить. Каким-то образом в его неуязвимости образовалась брешь, причиной чему могло стать что-то связанное с банком, с ситуацией, с пистолетом, а может, с моим отцом. Многие из вас, вероятно, знают про шрам на щеке Стального Сердца. И, насколько мне известно, я единственный, кто знает, как он его получил.

Я видел кровь Стального Сердца.

И обязательно увижу ее вновь.

Часть первая

1

Скатившись по лестнице, я спрыгнул на захрустевший под ногами гравий и, набрав в грудь воздуха, бросился бежать по темным нижним улицам Ньюкаго. Прошло десять лет с тех пор, как погиб мой отец. Тот роковой день стал известен большинству как день Захвата.

Я был одет в свободную кожаную куртку и джинсы, на плече висела винтовка. На улице было темно, но тьма была не беспросветной, и можно было различить смотревшие в небо решетки и дыры.

В Ньюкаго всегда темно. Властитель Ночи одним из первых эпиков поклялся в верности Стальному Сердцу, став членом его ближнего круга. Из-за Властителя Ночи не видно ни солнца, ни луны – сплошное черное небо в любое время дня и года. Единственное, что можно увидеть, – Напасть, похожую на ярко-красную звезду или комету. Напасть засияла в небе за год до того, как люди начали превращаться в эпиков. Никто не знает, откуда она взялась и каким образом продолжает светить во тьме. Никто, конечно, не знает и того, отчего стали появляться эпики и каким образом они связаны с Напастью.

Я продолжал бежать, ругая себя за то, что не вышел раньше. Над головой мерцали голубоватые огни. Нижнюю улицу заполняли обычные ее отбросы – наркоманы по углам, наркоторговцы, а то и похуже. К стенам жались группы идущих на работу или с работы в толстых пальто с поднятыми воротниками, скрывавшими лицо. Они шли сгорбившись, уставившись в землю.

Большую часть последних десяти лет я провел среди им подобных, работая в месте, которое мы называли просто фабрикой. Служившая отчасти приютом, а отчасти школой, она в основном попросту использовала бесплатный детский труд. Но, по крайней мере, фабрика давала мне кров и пищу – что куда лучше, чем жить на улице. А то, что еду приходилось зарабатывать, нисколько меня не беспокоило. Законы, запрещающие детский труд, стали пережитком былых времен.

Я пробежал мимо компании рабочих. Один из них обругал меня на языке, смутно похожем на испанский. Я огляделся, пытаясь понять, где нахожусь. Большинство перекрестков были отмечены названиями улиц, написанными краской из баллончиков на блестящих металлических стенах.

Когда Великая трансмутация превратила большую часть Старого города в сплошную сталь, в нее же превратился слой почвы и камня толщиной в десятки, а может, и сотни метров. В первые годы своего правления Стальное Сердце изображал из себя благосклонного, пусть и безжалостного диктатора. Его землекопы вырезали в металле несколько уровней нижних улиц вместе со зданиями, и поток людей устремился в Ньюкаго на работу.

Жизнь здесь была тяжела, но во всех остальных местах царил хаос – эпики воевали друг с другом за территорию, всевозможные околоправительственные или военные группировки пытались заявить свои права на землю. В Ньюкаго все было иначе. Здесь тебя мог мимоходом убить эпик, которому не понравилось, как ты на него посмотрел, но, по крайней мере, имелись электричество, вода и еда. Людям свойственно приспосабливаться.

За исключением тех, кто отказался это делать.

«Только не останавливаться, – подумал я, проверяя время на мобильнике, закрепленном на моем предплечье. – Черт бы побрал неработающую подземку!»

Я срезал через ближайший переулок, где было темно, но после десяти лет жизни в постоянном мраке к этому привык.

Миновав бесформенные фигуры спящих бездомных, я перепрыгнул еще через одну, растянувшуюся прямо посреди мостовой в конце переулка, и выскочил на Сигель-стрит, широкую и лучше освещенную. Здесь, на глубине одного уровня под землей, землекопы выдолбили помещения, которые люди использовали в качестве магазинов. Сейчас они были закрыты, хотя из нескольких выглядывали люди с дробовиками. Теоретически нижние улицы патрулировала полиция Стального Сердца, но она редко приходила на помощь, не считая самых скверных случаев.

Изначально Стальное Сердце говорил о громадном подземном городе, который должен был уходить вниз на десятки уровней. Это было еще до того, как землекопы сошли с ума, и до того, как Стальное Сердце перестал притворяться, будто его заботит судьба обитателей нижних улиц. И все же на верхних уровнях все было не столь страшно, – по крайней мере, существовала видимость какого-то порядка и множество вырубленных в металле нор, пригодных для жилья.

Огни на потолке были зелеными и желтыми, перемежаясь меж собой. Зная комбинации цветов на разных улицах, вполне можно было ориентироваться – по крайней мере, на верхних уровнях. Даже городские ветераны избегали нижних уровней, которые называли «стальными катакомбами» и где было слишком легко заблудиться.

«Два квартала до Шустер-стрит», – подумал я, бросив взгляд сквозь дыру в потолке на ярко освещенные сверкающие небоскребы наверху.

Пробежав трусцой два квартала, я нырнул в уходящую наверх лестничную шахту. Стук моих ног эхом отдавался от стальных ступеней, отражавших тусклый свет огней.

Выбравшись на металлическую улицу, я тотчас же нырнул в переулок. Многие говорили, что на верхних улицах куда менее опасно, чем на подземных, но я никогда не чувствовал себя на них уютно. Честно говоря, я нигде не ощущал себя в безопасности, даже на фабрике вместе с другими детьми. Но здесь, наверху… здесь были эпики.

Винтовка на плече на нижних улицах никого не удивляла, но здесь она могла привлечь внимание солдат Стального Сердца или проходящего мимо эпика. Так что лучше было не высовываться. Присев за какими-то ящиками в переулке и затаив дыхание, я вывел на экран мобильника карту окрестностей и поднял взгляд.

Прямо напротив меня виднелось здание с красными неоновыми буквами «Театр „Рив“». На моих глазах из дверей начали толпой выходить люди, и я облегченно вздохнул. Я успел добраться как раз к концу представления.

Все они были жителями верхних улиц, в темных костюмах и разноцветных платьях. Лишь немногие из них были эпиками – остальным каким-то образом удалось продвинуться по жизни. Возможно, они пользовались благосклонностью Стального Сердца из-за работы, которую выполняли, а может, просто родились в богатых семьях. Стальное Сердце мог брать все, что пожелает, но чтобы владеть империей, ему требовались те, кто помогал бы ему править, – бюрократы, офицеры его армии, бухгалтеры, коммерсанты, дипломаты. Как и представители верхних слоев общества при старых диктатурах, они жили за счет подачек Стального Сердца.

По сути, они не меньше эпиков были виновны в том, что угнетали остальных, но особой вражды я к ним не испытывал. В те дни каждый по-своему пытался выжить.

Они были одеты в старомодном, вновь ставшим популярным стиле – мужчины в шляпах, женщины в платьях словно на фотографиях времен «сухого закона». Вид их резко контрастировал с современными стальными зданиями и далеким стрекотанием вертолета охранки.

Неожиданно богатая публика начала расступаться, освобождая дорогу человеку в ярко-красном костюме в полоску, красной фетровой шляпе и красно-черном плаще.

Я пригнулся чуть ниже. Это был Счастливчик – эпик, обладавший способностью к предвидению. Он мог, например, угадывать выпавшие на костях очки или предсказывать погоду. Он мог также чувствовать опасность, благодаря чему и получил статус высшего эпика. Его нельзя было убить простым выстрелом из винтовки – он заранее понял бы, что в него стреляют, и уклонился бы еще до нажатия на спусковой крючок. Он настолько хорошо владел своей способностью, что мог избежать пулеметного обстрела. Точно так же он знал бы, что его еда отравлена или в здании заложена бомба.

Высшие эпики. Их чертовски сложно убить.

Счастливчик был относительно высокопоставленным членом правительства Стального Сердца. Он не входил в круг приближенных, подобно Властителю Ночи, Огнемету или Конденсатору, но ему хватало могущества, чтобы его боялось большинство мелких эпиков в городе. У него было вытянутое лицо и ястребиный нос. Он шагал к обочине тротуара перед театром, прикуривая сигарету, а за ним шла остальная толпа. На его локтях висели две женщины в обтягивающих платьях.

Меня так и подмывало снять с плеча винтовку и выстрелить. Будучи садистом и чудовищем, он заявлял, что его способности действуют лучше всего, когда он читает будущее по внутренностям мертвых. Счастливчик предпочитал человеческие, причем свежие.

Но я сдержался. Стоило мне решиться выстрелить, как сработали бы его способности. Счастливчик мог не бояться снайпера-одиночки. Вероятно, он считал, что ему вообще нечего бояться. Если мои сведения были верны, в течение ближайшего часа ему предстояло узнать, что он ошибается.

«Ну, давайте же, – подумал я. – Самый подходящий момент. Я прав. Должен быть прав».

Счастливчик затянулся сигаретой, кивнув нескольким прохожим. У него не было телохранителей – да и зачем? На его пальцах сверкали перстни, хотя богатство ничего для него не значило. Даже без Стального Сердца и его законов, дававших право высшим эпикам брать все, что они захотят, Счастливчик мог выиграть целое состояние в любом казино в любой день.

Ничего не происходило. Неужели я ошибся? Но я был уверен в своей правоте. Обычно информация от Билко всегда соответствовала действительности. На нижних улицах говорили, что в Ньюкаго вновь вернулись мстители и что их цель – Счастливчик. Я точно это знал. У меня вошло в привычку, стало чем-то вроде миссии следить за деятельностью мстителей. Я…

Мимо Счастливчика прошла женщина – высокая, стройная, золотоволосая, лет двадцати, в тонком красном платье с глубоким декольте. Даже несмотря на двух висевших на его руках красоток, Счастливчик повернулся и уставился на нее. Она, казалось, пару секунд взвешивала все «за» и «против», но потом подняла на него глаза, улыбнулась и подошла, покачивая бедрами.

Я не слышал, о чем они говорили, но в конце концов новенькая повела Счастливчика по улице, что-то шепча ему на ухо и смеясь. Другие две женщины остались позади, скрестив руки на груди и не смея возражать. Счастливчик очень не любил, когда его женщины ему перечили.

Наверняка это было то самое, чего я ждал. Мне хотелось их опередить, но прямо на улице я этого сделать не мог и начал отходить по переулкам. Я прекрасно знал театральный район; собственно, я едва не опоздал именно потому, что изучал его карты.

Пробежав с задней стороны здания и держась в тени, я оказался в еще одном переулке. Выглянув из него, я мог наблюдать ту же улицу, но с другого угла. Счастливчик неторопливо шагал по стальному тротуару.

Район освещался лампами, висевшими на фонарных столбах. Сами фонари, как и все остальное, превратились в сталь, вместе с электроникой и лампочками, но им нашли подходящую замену.

Лампы отбрасывали круги света, в которых периодически появлялась моя парочка. Я затаил дыхание. У Счастливчика наверняка имелось оружие. Покрой его костюма скрывал выпуклость под мышкой, но я мог различить, где находится кобура.

Способности Счастливчика не могли защитить его от непосредственной опасности, но это не имело значения. Благодаря способности к предвидению он никогда не промахивался, стреляя из пистолета, сколь бы необдуманным ни казался выстрел. Если он решал кого-то убить, у того оставалась всего пара секунд, чтобы среагировать или стать трупом.

У женщины оружия, похоже, не было, хотя точно я понять не мог. Ее платье демонстрировало множество округлостей – может, в том числе и пистолет на бедре? Я присмотрелся внимательнее, хотя вдруг понял, что вместо того, чтобы искать оружие, таращусь на нее саму. Она была просто великолепна – блестящие глаза, ярко-красные губы, золотистые волосы. Глубокое декольте…

«Идиот, – подумал я, тряхнув головой. – У тебя есть цель. И женщины сейчас только мешают».

Но даже девяностолетний слепой священник не мог пропустить женщину. Если, конечно, не был бы слепым.

«Дурацкая метафора, – подумал я. – Придется над этим поработать».

У меня проблемы с метафорами.

«Сосредоточься». Я поднял винтовку, не снимая ее с предохранителя, и взглянул в оптический прицел, используя его в качестве подзорной трубы. Где они собираются его прикончить? Улица вела через несколько мрачных кварталов, темноту которых нарушали лишь фонари, пересекая далее Бернли-стрит, где находился местный центр развлечений. Похоже, женщина соблазнила Счастливчика пойти с ней в клуб, кратчайший путь к которому лежал через эту темную немноголюдную улицу.

Пустая улица – хороший знак. Мстители редко атаковали эпиков в слишком людных местах, избегая ненужных жертв. Подняв винтовку, я взглянул в прицел на окна небоскреба. Некоторые из них, превратившиеся в сталь, вырезали и вновь вставили в них стекла. Не наблюдает ли кто оттуда?

Я искал мстителей уже много лет. Они оставались единственными, кто продолжал сражаться, преследуя, загоняя в ловушки и убивая могущественных эпиков. Мстители – вот кто был настоящими героями. Не такими, какими их, возможно, представлял себе мой отец, – без суперспособностей и сверкающих костюмов. Они не отстаивали правду, американские идеалы или прочую подобную чушь.

Они просто убивали – одного за другим. Их целью было уничтожить каждого эпика, ставившего себя выше закона. А поскольку таковым являлся практически любой эпик, работы у них хватало.

Я продолжал разглядывать окна. Как они собираются убить Счастливчика? Способов было не так уж много. Они могли попытаться загнать его в безвыходное положение – способность к предвидению позволяла ему найти самый безопасный путь к спасению, но в ситуации, когда к смерти ведет любой путь, возможно, удалось бы его прикончить.

Подобная ситуация называется патовой, но создать ее крайне трудно. Вероятнее всего, мстители знали слабое место Счастливчика. У каждого эпика есть своя слабость – некий предмет, настроение, действие, которые лишают их могущества.

«Есть», – подумал я, и у меня чаще забилось сердце.

В прицел я заметил темный силуэт в окне третьего этажа здания на другой стороне улицы. Вероятно, он точно так же выслеживал Счастливчика с винтовкой с оптическим прицелом.

«Наконец-то».

Я улыбнулся. Я действительно их нашел. После стольких усилий и поисков. Я их нашел.

Я не отрываясь наблюдал за происходящим. Снайпер наверняка являлся лишь частью заговора. У меня вспотели ладони. Кого-то возбуждают спортивные соревнования или фильмы-боевики, но у меня на подобную ерунду просто не было времени. И вот сейчас… когда у меня появился шанс увидеть мстителей в деле, собственными глазами увидеть одну из их ловушек… Воистину, исполнилась моя величайшая мечта, пусть это и было лишь первым шагом в осуществлении моих планов. Я пришел сюда не просто затем, чтобы стать свидетелем убийства эпика. До рассвета я намеревался найти способ убедить мстителей взять меня в свою команду.

– Счастливчик! – крикнул вдруг кто-то.

Я быстро опустил винтовку, отступив в переулок. Мгновение спустя мимо пробежал полный мужчина в вельветовой куртке и штанах.

– Счастливчик! – снова крикнул он. – Подожди!

Я снова поднял винтовку, разглядывая новоприбывшего в прицел. Может, это тоже часть ловушки мстителей?

Нет. Это был Донни Харрисон по прозвищу Ловкач, мелкий эпик с единственной способностью – стрелять из пистолета, никогда не испытывая недостатка в патронах, телохранитель и наемный убийца в организации Стального Сердца. Частью плана мстителей он быть никак не мог – они не работали с эпиками. Никогда. Мстители ненавидели эпиков. Они убивали лишь самых худших, но никогда не приняли бы кого-то из них в свою команду.

Ругаясь себе под нос, я смотрел, как Ловкач останавливается перед Счастливчиком и женщиной. Она озабоченно надула губы, прищурив прекрасные глаза. Да, она явно встревожилась. Наверняка она одна из мстителей.

Ловкач заговорил, что-то объясняя, и Счастливчик нахмурился. Что происходит?

Я вновь переключил внимание на женщину.

«И все-таки в ней что-то есть…» – подумал я, пожирая ее глазами.

Она была моложе, чем я думал вначале, лет восемнадцати-девятнадцати, но в ее взгляде чувствовалось нечто такое, отчего она казалась намного старше.

Озабоченное выражение тут же исчезло с ее лица, сменившись напускным безразличием. Повернувшись к Счастливчику, она показала куда-то вперед. В чем бы ни заключалась ловушка, им требовалось, чтобы он оказался подальше от этого места. Разумно – поймать предсказателя не так-то просто. Если его чувство опасности намекнет ему даже на малейшую возможность ловушки, он сбежит. Женщина наверняка знала его слабое место, но, вероятно, не хотела его использовать, пока они не окажутся вдали от посторонних глаз.

И даже тогда ловушка могла не сработать. Счастливчик был вооружен, а многие слабости эпиков использовать крайне непросто.

Я продолжал наблюдать. В чем бы ни заключалась проблема Ловкача, она, похоже, не имела никакого отношения к женщине. Он отчаянно жестикулировал, показывая назад в сторону театра. Если он убедит Счастливчика вернуться…

Ловушка так и не захлопнется. Мстители отступят, исчезнут, выберут новую цель. Могли уйти годы, прежде чем мне бы представился второй шанс.

Этого я допустить не мог. Глубоко вздохнув, я опустил винтовку и повесил ее на плечо, затем вышел из переулка на улицу и направился к Счастливчику.

Пришло время предоставить мстителям мое резюме.

2

Я быстро шагал по стальному тротуару, то входя в круги света, то выходя из них.

То, что я собирался сделать, было очень глупо. Примерно так же глупо, как есть мясо, купленное у торговцев на нижних улицах, а может, еще глупее. Мстители крайне тщательно планировали свои убийства. Я не собирался вмешиваться – лишь понаблюдать, а потом попытаться убедить их взять меня к себе. Выйдя на улицу, я вмешался в их планы, в чем бы те ни заключались. Возможно, конечно, что все шло именно так, как предполагалось, и появление Ловкача предусматривалось заранее.

А может, и нет. Ни один план не совершенен, и даже мстители порой терпели неудачу. Иногда они отступали, оставив жертву в живых. Лучше уйти, чем быть схваченным.

Я не знал, что именно происходит сейчас, но должен был хотя бы попытаться помочь. Упустив такую возможность, я бы проклинал себя всю оставшуюся жизнь.

Все трое – Счастливчик, Ловкач и красотка – повернулись ко мне.

– Донни! – крикнул я. – Ты нужен нам в «Риве»!

Ловкач нахмурился, разглядывая мою винтовку, затем полез под куртку за пистолетом, но доставать его не стал. Счастливчик удивленно поднял брови. Если бы я чем-то ему угрожал, он сразу бы это почувствовал, но в ближайшие несколько минут я ничего ему делать не собирался, и никакого предупреждения он не получил.

– Ты кто вообще такой? – спросил Ловкач.

Я остановился.

– Кто я такой? Треск, Донни! Я уже три года работаю у Шприца. Что, так сложно запомнить?

Сердце мое отчаянно колотилось, но я старался не подавать виду. Шприц заведовал театром «Рив». Он не был эпиком, но ему платил Стальное Сердце – как практически любому, имевшему в городе хоть какое-то влияние.

Ловкач подозрительно покосился на меня, но я знал, что всякие мелкие сошки его волнуют мало. Его наверняка бы удивило, знай он, как много мне известно о нем и о большинстве эпиков в Ньюкаго.

– Ну? – спросил я. – Идешь?

– Нечего мне указывать, пацан. Ты вообще кто? Охранник, что ли?

– Прошлым летом я участвовал в облаве на Идолин, – сказал я, скрестив руки на груди. – Продвигаюсь по службе, Донни.

– Обращайся ко мне «сэр», идиот, – бросил Ловкач, убирая руку из-под куртки. – Если продвигаешься по службе, то не бегал бы на посылках. Что ты там за чушь несешь насчет того, чтобы вернуться? Шприц сказал, что ему нужен Счастливчик, чтобы тот для него кое-что подсчитал.

Я пожал плечами:

– Он не говорил мне зачем, просто просил вас привести. Сказал, что был неправ и вам незачем беспокоить Счастливчика.

Я посмотрел на Счастливчика.

– Вряд ли Шприц знал, что у вас… э… есть свои планы, сэр. – Я кивнул в сторону женщины.

Последовала долгая неловкая пауза. Я так нервничал, что о костяшки моих пальцев можно было содрать защитный слой с лотерейного билета. Наконец Счастливчик презрительно фыркнул:

– Скажи Шприцу, что на этот раз я его прощаю. Ему стоило бы быть поумнее – я ему не персональный калькулятор.

Он повернулся, подставив локоть женщине, и пошел прочь, явно полагая, что она с радостью последует за ним. Обернувшись, она посмотрела на меня, взмахнув длинными ресницами над голубыми глазами, и я вдруг понял, что улыбаюсь.

А потом сообразил, что если я одурачил Счастливчика, то, вероятно, одурачил и ее тоже. Это означало, что теперь она и мстители считают меня одним из лакеев Стального Сердца. Они всегда старались не подвергать опасности мирное население, но не имели ничего против того, чтобы прикончить нескольких наемных убийц или головорезов.

«Треск, – подумал я, – надо было ей подмигнуть! Почему я ей не подмигнул?»

Впрочем, я и подмигивать-то толком не умел. Хотя – разве тут нужны особые навыки? Это же так просто.

– Чего это у тебя с глазом? – спросил Ловкач.

– Э… ресничка попала, – ответил я. – Сэр. Извините. Ладно, нам пора обратно.

При мысли, что мстители с тем же успехом могли держать на мушке Ловкача – а я был с ним рядом, – меня внезапно начала бить дрожь. Я поспешно зашагал по тротуару, шлепая по лужам. Дождевая вода в темноте испаряется медленно, а когда вместо земли сталь, ей некуда деваться. Землекопы соорудили некое подобие канализации, а также трубы для циркуляции воздуха на нижних улицах, но в конце концов они свихнулись, так и не доведя дело до конца.

Ловкач не торопясь двинулся следом за мной. Я замедлил шаг, поравнявшись с ним, – меня тревожило, что он может придумать причину вернуться назад к Счастливчику.

– Куда спешишь, пацан? – прорычал он.

Женщина и Счастливчик остановились под фонарем на некотором отдалении от нас и принялись исследовать языками рты друг друга.

– Хватит таращиться, – бросил Ловкач, проходя мимо. – Он может пристрелить нас не глядя, и никто даже внимания не обратит.

Он был прав. Счастливчик обладал достаточным могуществом, чтобы делать все, что его душе угодно, – до тех пор, пока это не мешало планам Стального Сердца. Сам Ловкач подобного иммунитета не имел, и эпикам его уровня приходилось соблюдать осторожность. Стальное Сердце даже пальцем бы не пошевелил, если бы мелкой сошке вроде Ловкача кто-нибудь воткнул нож в спину.

С трудом отведя взгляд от парочки, я нагнал Ловкача. В темноте вспыхнуло пламя зажигалки, и в воздухе перед его лицом повис тлеющий огонек сигареты.

– Черт бы побрал этого Шприца, – сказал он. – Мог бы послать за Счастливчиком какого-нибудь лакея вроде тебя. Терпеть не могу выглядеть полным слонцем.

– Ну, вы же знаете Шприца, – рассеянно бросил я. – Он считал, что, если он пошлет вас, Счастливчику это не покажется столь оскорбительным, поскольку вы сами эпик.

– Может, и так. – Ловкач затянулся сигаретой. – Ты в чьей команде?

– Эдди Макано, – ответил я, назвав одного из мелких сошек в организации Шприца. Бросив взгляд через плечо, я увидел, что парочка продолжает свое занятие. – Собственно, он меня за вами и послал. Не захотел пойти сам – слишком был занят. Пытался подцепить одну из девиц, что бросил Счастливчик. Вот ведь слонц, да?

– Эдди Макано? – Ловкач повернулся ко мне; огонек сигареты осветил оранжево-красным светом его озадаченное лицо. – Его убили в перестрелке с теми недоносками два дня назад. Я там был.

Я застыл. Ой…

Ловкач потянулся к пистолету.

3

У пистолетов есть одно существенное преимущество над винтовками – в скорости. Даже не пытаясь опередить Ловкача, я нырнул вбок и со всех ног бросился бежать в сторону переулка.

Неподалеку кто-то закричал.

«Счастливчик, – подумал я. – Увидел меня? Но я стоял не на свету, а он на меня не смотрел. Дело в чем-то другом. Может, все-таки ловушка…»

Ловкач начал в меня стрелять.

Проблема пистолетов в том, что из них чертовски сложно прицелиться. Даже профессионалы промахиваются чаще, чем попадают в цель. А если стрелять вбок, как в дурацких боевиках, попаданий будет еще меньше.

Именно это сейчас и делал Ловкач. Вспышки выстрелов разрывали темноту. Пуля ударилась о стальную мостовую рядом со мной, высекая искры. Скользнув в переулок, я прижался спиной к стене, скрывшись из поля зрения Ловкача.

Пули продолжали отскакивать от стены. Я не осмеливался выглянуть из своего укрытия, но слышал, как ругается и орет Ловкач. От страха я даже не мог сосчитать выстрелы. Вряд ли в его магазине могло поместиться больше двенадцати патронов…

«Ну да, – подумал я. – Это же его суперспособность».

Он мог продолжать стрелять до бесконечности, не испытывая недостатка в боеприпасах. Рано или поздно он свернул бы за угол, и я оказался бы у него на мушке.

Оставалось только одно. Глубоко вздохнув, я сбросил винтовку с плеча и подхватил ее рукой. Опустившись на колено у входа в переулок и подвергая себя риску, я поднял оружие. Лицо Ловкача освещал огонек сигареты.

Пуля ударилась о стену над моей головой. Я приготовился нажать на спуск.

– Прекрати, слонц! – послышался чей-то голос.

Одновременно с моим выстрелом между нами в тусклом свете появилась чья-то фигура. Пуля прошла мимо – это был не кто иной, как Счастливчик.

Я опустил винтовку, и тут откуда-то сверху раздался еще один выстрел. Снайпер. Пуля ударилась о мостовую, едва не задев Счастливчика, но он в последний момент отскочил в сторону. Чувство опасности его не подвело.

Счастливчик побежал. Бежал он неуклюже, а когда оказался рядом с фонарем, я понял почему. Руки его были скованы наручниками. И все же ему удалось улизнуть, – похоже, каков бы ни был план мстителей, он разваливался на моих глазах.

Мы с Ловкачом переглянулись, и он бросился следом за Счастливчиком, выпустив наугад несколько пуль в мою сторону. Бесконечный боеприпас, однако, не делал его хорошим стрелком, и все они прошли мимо.

Поднявшись на ноги, я взглянул в другую сторону – туда, где была женщина. Что с ней?

Раздался громкий треск, и Ловкач с криком повалился на землю. Я улыбнулся, но второй выстрел высек искры из стены рядом со мной. Выругавшись, я нырнул обратно в переулок. Секунду спустя туда же влетела женщина в обтягивающем красном платье с маленьким короткостволом в руке, направленным прямо мне в лицо.

Если мишень находится на расстоянии свыше десяти шагов, стреляя из пистолета, легко промахнуться. Но если мишень находится в паре десятков сантиметров от дула пистолета, промахнуться почти невозможно.

– Погоди! – проговорил я, подняв руки и выпустив повисшую на ремне винтовку. – Я пытаюсь помочь! Ты что, не видела, что Ловкач в меня стрелял?

– На кого работаешь? – спросила женщина.

– Фабрика Хэвендарк, – ответил я. – Раньше я водил такси, хотя…

– Слонц, – бросила она.

Продолжая держать меня на мушке, она подняла руку, коснувшись пальцем уха. Я заметил на нем серьгу, вероятно связанную с ее мобильником.

– Говорит Меган. Тиа, взрывай.

Неподалеку раздался взрыв. Я подпрыгнул.

– Что это было?

– Театр «Рив».

– Ты взорвала «Рив»? – ошеломленно пробормотал я. – Я думал, мстители не трогают невинных!

Она застыла, продолжая держать меня на мушке.

– Откуда ты знаешь, кто мы?

– Вы охотитесь за эпиками. Кем еще вы могли бы быть?

– Но… – Не договорив, она негромко выругалась и снова приставила палец к уху. – Нет времени. Абрахам, где цель?

Ответа я не слышал, но он явно ее удовлетворил. Вдали раздалось еще несколько взрывов. Женщина внимательно разглядывала меня, но я стоял с поднятыми руками, и она наверняка видела, как в меня стрелял Ловкач. Видимо, решив, что я не опасен, она опустила пистолет и поспешно присела, отламывая острые каблуки туфель, затем схватилась за край платья и рывком сорвала его с себя.

Я уставился на нее, раскрыв рот.

Я всегда считал, что хладнокровия мне не занимать, но не каждый день оказываешься в темном переулке с прекрасной женщиной, которая срывает с себя большую часть одежды. Под платьем на ней оказалась майка с большим вырезом и байкерские шорты из эластичной ткани. Я с удовольствием отметил, что на ее правом бедре действительно висела кобура с закрепленным на ней мобильником.

Женщина отбросила платье, изначально скроенное так, чтобы его легко было снять. Руки у нее были худые и крепкие, а наивно-простодушное выражение лица сменилось непреклонной решимостью.

Я сделал шаг, и в мгновение ока пистолет вновь нацелился мне в лоб. Я замер.

– Выходи, – сказала она.

Я шагнул из переулка на улицу, с трудом подавляя нервную дрожь.

– На колени, руки за голову.

– Я не…

– На колени!

Я опустился на колени, чувствуя себя полным дураком, и заложил руки за голову.

– Крепыш, – сказала она, приложив палец к уху. – Если этот салага попробует хотя бы чихнуть, всади пулю ему в шею.

– Но… – начал я.

Она бросилась бежать по улице, что без каблуков и платья получалось у нее намного быстрее. Я остался один, чувствуя себя полным идиотом. У меня шевелились волосы на затылке при мысли о снайпере, державшем меня под прицелом.

Сколько агентов было здесь у мстителей? Вряд ли меньше пары десятков, иначе они никогда не взялись бы за подобное. Улица содрогнулась от очередного взрыва. Зачем? Взрывы лишь привлекали внимание охранки, солдат Стального Сердца, которые были куда хуже прислужников и бандитов; у них имелось совершенное оружие и даже бронемодули – бронированные робокостюмы высотой в три с половиной метра.

Следующий взрыв раздался ближе, за квартал от того места, где я стоял. Похоже, их первоначальный план не удался, иначе Счастливчик не ускользнул бы от женщины в красном. Меган – так, кажется, ее зовут?

Это был один из их запасных вариантов. Но каков был изначальный план?

Я едва не подпрыгнул, увидев выскочившую из близлежащего переулка фигуру, но не двинулся с места, проклиная снайпера. И все же я слегка повернул голову, чтобы взглянуть внимательнее. Фигура была в красном и все так же в наручниках. Счастливчик.

«Взрывы, – понял я. – С их помощью его загнали обратно!»

Счастливчик пересек улицу и, свернув, побежал в мою сторону. Меган – если ее действительно так звали – выскочила из того же переулка, что и он. Она пыталась его догнать, но позади нее из другой улицы выбежали еще несколько человек – четверо головорезов Шприца в костюмах и с автоматами, показывая на Меган.

Я видел с другой стороны улицы, как мимо пробежали Меган и Счастливчик. Бандиты приближались справа от меня, а Меган и Счастливчик бежали слева, по одной и той же темной улице.

«Ну давай же! – мысленно обратился я к снайперу наверху. – Она их не видит! Они ее пристрелят. Убей их!»

Но ничего не происходило. Бандиты подняли оружие. Я почувствовал, как по затылку стекает струйка пота. А потом, стиснув зубы, я перекатился на бок, подхватывая винтовку и целясь в одного из них.

Глубоко вздохнув, я сосредоточился и нажал на спусковой курок, ожидая выстрела сверху мне в голову.

4

Пистолет подобен шутихе – он так же непредсказуем. Зажги шутиху, брось ее – и никогда не знаешь, где она приземлится и какой вред причинит. То же верно и для пистолета.

«Узи» еще хуже – он подобен цепочке из шутих. Из него куда вероятнее попасть в цель, но он все равно неуклюж и непослушен.

Винтовка намного изящнее. Она подобна продолжению твоей собственной воли. Стоит прицелиться и нажать на спуск – и дело сделано. В руках опытного стрелка нет ничего смертоноснее хорошей винтовки.

Первый бандит упал от моего выстрела. Чуть поведя стволом в сторону, я снова нажал на спуск. Упал второй. Остальные двое опустили оружие, уходя в сторону.

Прицелиться. Нажать. Третий готов. Последний уже бежал со всех ног, когда я сосредоточился на нем, и ему удалось спрятаться. Я замер, ожидая выстрела в голову, но ничего не произошло. Похоже, Крепыш понял, что я на его стороне.

Я осторожно встал. Увы, мне не впервой приходилось убивать. Такое случалось нечасто, но раз или два мне приходилось защищать свою жизнь на нижних улицах. Сейчас ситуация была иной, но на размышления времени не оставалось.

Отбросив лишние эмоции и не зная, что делать, я свернул налево и помчался следом за Счастливчиком и женщиной-мстителем. Ругаясь на чем свет стоит, эпик бежал зигзагами в сторону переулка. На улицах не было ни души – взрывы и стрельба отпугнули зрителей. Обычное дело в Ньюкаго.

Мне удалось нагнать Меган, которая отчаянно преследовала Счастливчика, и мы побежали по поперечной улице плечом к плечу.

– Я же сказала тебе оставаться на месте, салага! – крикнула она, бросая на меня яростный взгляд.

– Хорошо, что я тебя не послушал! Я только что спас тебе жизнь!

– Потому я тебя и не пристрелила. Убирайся отсюда.

Не обращая внимания на ее слова, я на бегу прицелился и выстрелил в эпика. Пуля прошла мимо – бежать и стрелять одновременно слишком тяжело.

«Ну и быстро же он бегает!» – раздраженно подумал я.

– Бесполезно, – сказала девушка. – Тебе в него не попасть.

– Я могу его задержать, – ответил я, опустив винтовку.

Мы пробегали мимо паба. Огни не горели, двери были закрыты. Из одного окна выглядывали встревоженные посетители.

– Уклоняясь от пуль, он потеряет равновесие.

– Ненадолго.

– Нужно стрелять одновременно из обоих орудий, – сказал я. – Зажать его между двух пуль, и тогда, как бы он ни уворачивался, одна все равно в него попадет. Шах и мат.

– Ты что, с ума сошел? – бросила она на бегу. – Это же почти невозможно.

Она была права.

– Ладно, тогда используем его слабость. Ты наверняка знаешь, в чем она состоит, иначе тебе никогда не удалось бы надеть на него наручники.

– Не поможет, – ответила она, огибая фонарный столб.

– У тебя же получилось. Скажи, в чем она. Попробую сам.

– Слонц, – выругалась она. – Его чувство опасности ослабевает, когда он охвачен страстью. Так что, если он не сочтет тебя намного симпатичнее меня, ничего не выйдет.

«Да, – подумал я. – Проблема».

– Нам нужно… – начала Меган, но тут же замолчала, на бегу прикладывая палец к уху. – Нет! Я смогу! Мне все равно, пусть даже они рядом!

«Они пытаются убедить ее отступить», – понял я.

Наверняка сюда скоро нагрянут агенты охранки.

Из-за угла появилась машина, – видимо, водитель ехал в район ночных клубов. Она резко затормозила перед выскочившим прямо перед ней Счастливчиком, который бросился вправо, в другой переулок, ведший на более людные улицы.

У меня возникла идея.

– Держи, – сказал я, бросая винтовку Меган.

Выхватив из кармана запасной магазин, я тоже бросил его ей.

– Стреляй. Задержи его!

– Что? – удивленно спросила Меган. – Да кто ты такой, чтобы…

– Делай, что говорю! – крикнул я, останавливаясь рядом с машиной и распахивая дверцу со стороны пассажира.

– Выходи, – сказал я женщине за рулем.

Она тотчас же подчинилась и выпрыгнула из машины. В мире, где полно эпиков, обладающих законным правом забирать себе любую машину, мало кто задавал вопросы. Стальное Сердце жестоко поступает с ворами, которые выдают себя за эпиков, так что большинству просто не приходит в голову проделать то же, что только что проделал я.

Выругавшись, Меган ловко подняла мою винтовку и выстрелила. Пуля почти попала в цель – Счастливчик метнулся вправо, следуя своему предчувствию. Как я и надеялся, это существенно его задержало.

Я вдавил педаль газа в пол. Спортивный двухместный автомобиль выглядел практически новым. Жаль.

Машина сорвалась с места. Я сказал Меган, что работал водителем такси, и это было правдой – я действительно им работал несколько месяцев назад, сразу после того, как покинул фабрику. Однако я не стал упоминать, что работа длилась всего один день, – оказалось, что водитель из меня просто ужасный.

«Никогда не узнаешь, пока сам не попробуешь», – любил говорить мой отец.

Таксомоторная компания вряд ли ожидала, что я впервые в жизни попробую сесть за руль именно их машины, – но как еще парень вроде меня мог оказаться за рулем? Я был сиротой, большую часть жизни проведшим на фабрике. Такие, как я, не зарабатывали больших денег, к тому же на нижних улицах в любом случае не было места для автомобилей.

Так или иначе, водить машину оказалось куда сложнее, чем я ожидал. Взвизгнув шинами, я свернул за угол темной улицы, едва удерживая руль. По дороге я сбил знак остановки и табличку с названием улицы, но все же ухитрился в мгновение ока промчаться вдоль квартала и свернуть за угол еще раз, сбив несколько мусорных баков. Наконец я остановился у обочины тротуара, развернув машину капотом на юг. Счастливчик все еще ковылял в мою сторону, спотыкаясь об отбросы и ящики.

Раздался выстрел. Счастливчик увернулся, и лобовое стекло внезапно пошло трещинами – пуля пробила его в паре сантиметров от моей головы. У меня екнуло сердце. Меган продолжала стрелять.

«Знаешь, Дэвид, – подумал я, – пожалуй, стоит все-таки чуть тщательнее продумывать свои планы».

Снова вдавив педаль газа в пол, я с ревом влетел в переулок. Его ширины едва хватало для машины, и я высек искры из левого борта, снеся боковое зеркало.

Фары осветили фигуру в красном костюме со скованными руками и в развевающемся за спиной плаще. Шляпу он где-то потерял. Глаза Счастливчика были широко раскрыты от ужаса. Ему некуда было деваться.

Шах и мат.

Или, возможно, мне так только показалось. Неожиданно Счастливчик подпрыгнул и с нечеловеческой ловкостью ударил обеими ногами в лобовое стекло.

Увиденное повергло меня в шок. Я не знал, что Счастливчик обладает какими-то особыми физическими способностями. Хотя, учитывая его умение избегать опасности, вряд ли ему часто представлялась возможность продемонстрировать нечто подобное. Так или иначе, на такое был способен лишь человек с выдающимися рефлексами. Оттолкнувшись, он перекувырнулся в воздухе. Стекло рассыпалось на осколки.

Я нажал на тормоз и зажмурился, чувствуя, как стеклянная крошка осыпает лицо. Машина резко остановилась. Счастливчик ловко приземлился на обе ноги.

Я ошеломленно тряхнул головой.

«Ну конечно же, суперрефлексы, – мелькнула мысль. – Отличное дополнение к предвидению».

Счастливчику хватило ума сохранить тайну. Многие могущественные эпики сообразили, что, скрыв одну или две способности, они получают преимущество, если какой-нибудь другой эпик попытается их убить.

Счастливчик метнулся вперед. Я успел заметить его яростный взгляд и изогнутые в усмешке губы. Он был чудовищем – на его счету были сотни жертв. И, судя по тому, как он на меня посмотрел, он намеревался добавить в этот перечень и мое имя.

Он взмыл в воздух, планируя приземлиться на капот.

Бах! Бах!

Грудь Счастливчика взорвалась.

5

Труп Счастливчика рухнул на капот машины. Позади него в ярком свете фар стояла Меган, держа в одной руке мою винтовку, а в другой – свой пистолет.

– Треск! – выругалась она. – Не могу поверить, что и впрямь сработало.

«Она выстрелила одновременно из обоих орудий, – понял я. – Зажала его между двух пуль. Шах и мат».

Вероятно, все получилось лишь потому, что он находился в прыжке и ему намного сложнее было увернуться. И тем не менее подобная стрельба показалась мне чем-то невероятным. Стрелять с обеих рук, причем в одной из них была винтовка?

«Треск, – подумал я вслед за девушкой. – И впрямь сработало».

Меган стащила тело Счастливчика с капота и проверила пульс.

– Мертв, – сказала она и дважды выстрелила ему в голову. – Для надежности.

В это мгновение в конце переулка появилось около десятка головорезов Шприца с «узи» в руках.

Меган вскочила на капот и скользнула через разбитое лобовое стекло, сжавшись в комок на пассажирском сиденье. Машину осыпал град пуль.

Я попытался открыть свою дверцу, но мешали стены – переулок был слишком узким. Заднее окно разлетелось вдребезги, пули «узи» вспороли обивку сидений.

– Вот напасть! – сказал я. – Хорошо, что это не моя машина.

Бросив взгляд на меня, Меган извлекла из-под майки маленький цилиндрик вроде губной помады. Повернув его нижнюю часть, она подождала, пока стрельба немного утихнет, и швырнула его через лобовое стекло.

– Что это? – крикнул я сквозь грохот выстрелов.

Ответом мне стал взрыв, сотрясший машину и осыпавший нас мусором из переулка. Выстрелы на какое-то время прекратились, а затем их сменили крики о помощи. Меган, продолжая держать мою винтовку, перепрыгнула через разодранное сиденье, ловко выскользнула через разбитое заднее окно и побежала.

– Эй! – позвал я, выбираясь следом за ней.

С моей одежды сыпались осколки стекла. Спрыгнув на землю, я помчался в конец переулка, метнувшись в сторону в то самое мгновение, когда оставшиеся в живых после взрыва снова начали стрелять.

«Она выдающийся стрелок, и у нее под майкой миниатюрные гранаты, – мелькнула мысль в моем ошеломленном мозгу. – Пожалуй, в такую можно влюбиться».

На фоне стрельбы послышался низкий рев, и из-за угла выехал бронированный грузовик, устремившись прямо на Меган, – огромный, зеленый, с громадными фарами. И он был очень похож на…

– Мусоровоз? – спросил я, подбегая к Меган.

Сидевший на пассажирском сиденье мускулистый негр распахнул перед Меган дверцу.

– А это еще кто? – спросил он с едва заметным французским акцентом, кивая в мою сторону.

– Так, один слонц, – ответила она, бросая мне винтовку. – Но полезный. Он про нас знает, но вряд ли чем-то опасен.

Не слишком блестящая рекомендация, но и то ладно. Я улыбнулся, глядя, как она забирается в кабину, оттесняя негра на среднее сиденье.

– Оставим его? – спросил он.

– Нет, – ответил водитель; я не мог как следует разглядеть его в темноте, но голос у него был громкий и звучный. – Он поедет с нами.

Улыбнувшись, я радостно полез в кабину. Может, водитель и есть тот самый снайпер? Он наверняка видел, что от меня есть польза. Сидевшие внутри неохотно подвинулись. Меган скользнула на заднее сиденье рядом с жилистым мужчиной в кожаной камуфляжной куртке со снайперской винтовкой в руках. Вероятно, это и был Крепыш. По другую сторону от него сидела женщина средних лет с рыжими волосами до плеч, в очках и деловом костюме.

Мусоровоз рванул с места. Оказалось, что он способен двигаться куда быстрее, чем я предполагал. Позади нас из переулка выбежали несколько головорезов и принялись стрелять по грузовику – правда, без особого толку. Над головой слышался отчетливый звук вертолетов охранки. Вероятно, стоило ожидать и появления кого-то из высших эпиков.

– Что со Счастливчиком? – спросил водитель.

Это был мужчина лет пятидесяти с небольшим. Он был одет в длинный черный халат, из нагрудного кармана которого торчали защитные очки.

– Мертв, – ответила сзади Меган.

– Что пошло не так? – спросил водитель.

– Скрытые способности, – сказала она. – Суперрефлексы. Я надела на него наручники, но ему удалось ускользнуть.

– Вдобавок еще и этот, – добавил тип в камуфляжной куртке – я уже не сомневался, что это Крепыш. – Появился невесть откуда и все испортил.

В голосе его слышался отчетливый южный акцент.

– О нем поговорим позже, – сказал водитель, на полной скорости сворачивая за угол.

Чувствуя, как сильнее забилось сердце, я бросил взгляд в окно, ища в небе вертолеты. Вряд ли охранке потребовалось бы много времени, чтобы понять, что искать, а мусоровоз выглядел довольно подозрительно.

– Надо было сразу пристрелить Счастливчика, – сказал негр с французским акцентом. – Одним выстрелом в грудь.

– Не вышло бы, Абрахам, – ответил водитель. – Слишком уж сильные были у него способности – даже страсть немногим помогла. Сперва его можно было лишь поймать в ловушку и уже потом – пристрелить. С предсказателями так просто не справишься.

Пожалуй, в этом он был прав. Счастливчик обладал крайне сильным чувством опасности. Вероятно, план заключался в том, что Меган должна была надеть на него наручники и, возможно, приковать к фонарному столбу, а уже потом, частично его обездвижив, приставить к груди пистолет и выстрелить. Если бы она попыталась сделать это сразу, могло сработать его предчувствие. Все зависело бы от того, насколько сильной страстью к ней он воспылал.

– Я не ожидала, что он окажется столь силен, – с неподдельным разочарованием проговорила Меган, надевая коричневую кожаную куртку и армейские штаны с большими карманами. – Извини, Проф. Мне нельзя было его отпускать.

Проф? Что-то в этом имени показалось мне знакомым.

– Дело сделано, – сказал водитель, Проф, резко тормозя. – Машину бросаем. Она засвечена.

Проф открыл дверцу, и мы один за другим выбрались наружу.

– Я… – начал я, собираясь представиться, но старший, которого они звали Профом, бросил на меня такой взгляд, что слова застряли у меня в горле. Стоя в тени, этот человек в длинном халате, с седой щетиной на лице и проседью в волосах выглядел по-настоящему опасным.

Мстители достали из задней части мусоровоза несколько рюкзаков со снаряжением, в том числе массивный пулемет, который взял Абрахам. Мы спустились по каким-то ступеням на нижние улицы и стали плутать по каким-то закоулкам. Я изо всех сил пытался запомнить дорогу, пока по очередной лестнице мы не спустились на несколько уровней в глубину, в стальные катакомбы.

Умные люди стараются держаться подальше от катакомб. Землекопы свихнулись, не успев закончить туннели. Огни на потолке почти не работали, а квадратные проходы, проложенные сквозь сталь, по пути меняли свой размер.

Мстители молча шагали по коридорам, включив свет на мобильниках, которые у большинства были пристегнуты спереди к курткам. В свое время мне было интересно, носят ли мстители мобильники, и, узнав, что это действительно так, я сразу почувствовал себя лучше. Вообще говоря, все и так знали, что сеть «Ночной сокол» соблюдает нейтралитет и мобильная связь надежна, но то, что ею пользовались мстители, это лишь подтверждало.

Какое-то время мы продолжали идти. Мстители двигались тихо и осторожно. Крепыш несколько раз уходил вперед в разведку, Абрахам прикрывал тылы со своим зловещего вида пулеметом. Я с трудом ориентировался – стальные катакомбы напоминали метро, которое на середине строительства превратили в крысиный лабиринт. В нем были тупики, а туннели подчас проходили под неестественными углами. В некоторых местах из стен торчали электрические провода, словно отвратительные жилы в куске цыпленка. В других местах стальные стены были не сплошные, а покрытые панелями, часть из которых была сорвана какими-то любителями легкой наживы. Металлолом, однако, в Ньюкаго нисколько не ценился – этого добра тут было навалом.

Мы миновали несколько групп подростков с мрачными лицами, стоявших возле горящих мусорных баков. Похоже, им не нравилось, что мы вторгаемся на их территорию, но никто не пытался возражать – возможно, благодаря громадному пулемету Абрахама, под стволом которого светился синий огонек гравитонной системы, уменьшавшей вес оружия.

Мы пробирались по туннелям больше часа. Иногда мы проходили мимо вентиляционных шахт, из которых шел воздух. Благодаря землекопам кое-что все же еще работало; по крайней мере, имелся свежий воздух, хотя бы иногда.

Впереди шел Проф в длинном черном халате.

«Это лабораторный халат, – понял я, когда мы в очередной раз свернули за угол. – Выкрашенный в черный цвет».

Под халатом виднелась черная рубашка на пуговицах.

Мстители явно боялись хвоста, но слежка здесь, в катакомбах, казалась мне маловероятной. Уже через пятнадцать минут я перестал понимать, где мы идем, а охранка так далеко вообще не заходила. Таков был негласный договор – Стальное Сердце не обращал внимания на обитателей стальных катакомб, а они не делали ничего, что могло бы повлечь его гнев.

Само собой, мстители этот договор нарушили, убив высокопоставленного эпика. Какова будет реакция Стального Сердца?

Наконец мстители, снова свернув за угол, привели меня в небольшое помещение, вырезанное в стальной толще. Таких в катакомбах было много – мест, где землекопы планировали оборудовать туалет, небольшой магазин или жилое помещение.

Снайпер Крепыш занял пост у двери, надев камуфляжную бейсболку с незнакомой эмблемой спереди – что-то вроде королевского герба. Остальные четверо мстителей повернулись ко мне. Абрахам достал большой фонарь и, включив его, поставил на пол.

Проф бесстрастно разглядывал меня, скрестив на груди руки. Рыжая женщина стояла рядом с ним с задумчивым выражением на лице. Абрахам продолжал держать пулемет, а Меган сняла кожаную куртку и надела под мышку кобуру. Я изо всех сил старался не смотреть на девушку, но это было примерно то же самое, что пытаться не моргать. Или… скорее наоборот.

Я нерешительно отступил назад, поняв, что загнан в угол. Мне уже казалось, что я на пути к тому, чтобы быть принятым в их команду, но, взглянув в глаза Профа, понял, что об этом не может быть и речи. Он видел во мне угрозу. Меня привели сюда не потому, что я мог оказаться чем-то полезен, а потому, что он не хотел, чтобы я бродил на свободе.

Я был их пленником. И здесь, в стальных катакомбах, никто не обратил бы внимания на крик или выстрел.

6

– Проверь его, Тиа, – сказал Проф.

Я попятился, нервно сжимая в руках винтовку. Позади Профа прислонилась к стене Меган, снова в куртке и с пистолетом под мышкой, вертя что-то в руке – мой запасной магазин, который она мне так и не вернула.

Меган улыбнулась. Там, наверху, перед тем как вернуть мне винтовку, она наверняка опорожнила затвор, оставив оружие незаряженным. Я почувствовал приступ паники.

Рыжеволосая Тиа подошла ко мне, держа в руке какое-то устройство – плоское и круглое, размером с тарелку, с экраном с одной стороны. Она направила его на меня.

– Показаний нет.

– Анализ крови, – все так же бесстрастно произнес Проф.

Тиа кивнула.

– Не вынуждай нас, – сказала она, снимая с одной стороны устройства ленту, соединенную с диском проводами. – Я не причиню тебе вреда. Лишь сделаю укол.

– Что это? – спросил я.

– Биодетектор.

Биодетектор… Устройство, проверявшее, является человек эпиком или нет.

– Я… Я думал, это просто миф.

Абрахам улыбнулся, поставив пулемет рядом с собой. Он был худ, мускулист и очень спокоен, в отличие от Тиа и даже Профа.

– В таком случае тебе наверняка все равно, дружок? – спросил он с французским акцентом. – Какая тебе разница, если тебя уколет мифическое устройство?

Его слова меня нисколько не утешили, но мстители были опытными убийцами, зарабатывавшими на жизнь уничтожением высших эпиков. Так что поделать я все равно ничего не мог.

Женщина намотала мне на руку широкую ленту, похожую на ту, с помощью которой измеряют кровяное давление. От нее к устройству в руках Тиа вели провода. Внутри к ленте была приделана маленькая коробочка, которая меня и уколола.

Тиа взглянула на экран.

– Он чист, – сказала она, глядя на Профа. – Анализ крови тоже ничего не показывает.

Проф кивнул, – похоже, результат не слишком его удивил.

– Ладно, сынок. Пришло время ответить на несколько вопросов. Прежде чем отвечать, подумай как следует.

– Хорошо, – сказал я, пока Тиа снимала ленту, и потер руку в месте укола.

– Как ты узнал, где мы собираемся атаковать? Кто рассказал тебе, что наша цель – Счастливчик?

– Никто мне ничего не рассказывал.

Лицо его помрачнело. Стоявший рядом Абрахам поднял брови и взвесил в руках оружие.

– Правда, никто, – сказал я, покрываясь потом. – Ладно… Я слышал кое от кого на улице, что вы можете быть в городе.

– Мы никому не говорили о нашей цели, – проговорил Абрахам. – Даже если тебе было известно, что мы здесь, откуда ты знал, кого именно из эпиков мы попытаемся убить?

– А кого еще? – сказал я.

– В городе тысячи эпиков, сынок, – заметил Проф.

– Конечно, – ответил я. – Но большинство из них недостойны вашего внимания. Вы охотитесь за высшими эпиками, а их в Ньюкаго всего несколько сотен. Среди них лишь несколько десятков обладают высшей неуязвимостью – и вы всегда выбираете кого-то из них. Однако на слишком могущественных или слишком влиятельных вы тоже не нападаете, понимая, что они хорошо защищены. Таким образом, исключаются Властитель Ночи, Конденсатор и Огнемет – практически весь круг приближенных Стального Сердца, а также большинство местных магнатов. Остается лишь десяток целей, и Счастливчик – худший из них. Все эпики – убийцы, но на его счету больше всего невинных жертв. К тому же его извращенная манера забавляться с человеческими внутренностями – как раз из тех жестокостей, которые мстители хотели бы прекратить.

Беспокойно взглянув на них, я пожал плечами.

– В общем, как я уже сказал, никто мне ничего не говорил, да и незачем. И так было ясно, кого вы в конце концов выберете.

Наступила тишина.

– Ха! – сказал снайпер, все еще стоявший у дверей. – Похоже, ребятки, мы становимся слегка предсказуемы.

– Что такое высшая неуязвимость? – спросила Тиа.

– Извините, – ответил я, поняв, что с моей терминологией они вряд ли знакомы. – Так я называю способности эпиков, благодаря которым их невозможно убить обычными способами, – типа регенерации, непробиваемой кожи, дара предвидения, самовоскрешения и прочего.

К высшим эпикам относились те, кто обладал такими способностями. К счастью, я ни разу не слышал о тех, у кого их было больше одной.

– Предположим, – сказал Проф, – что ты действительно сам до всего этого дошел. Но это все равно не объясняет, каким образом ты узнал про нашу ловушку.

– Счастливчик ходит на представления в заведении Шприца каждую первую субботу месяца, – ответил я. – И потом всегда ищет развлечений. Единственная ситуация, когда он бывает один, причем мысли его заняты другим. Только тогда его можно заманить в ловушку.

Проф посмотрел на Абрахама, потом на Тиа. Та пожала плечами.

– Не знаю…

– Думаю, он говорит правду, Проф, – сказала Меган, скрестив руки на груди.

Куртка ее была распахнута. Я с трудом заставил себя отвести взгляд.

– Почему? – Проф посмотрел на нее.

– Звучит вполне разумно, – ответила она. – Если бы Стальное Сердце знал, на кого мы покушаемся, он бы придумал что-нибудь позамысловатее, чем один парнишка с винтовкой. К тому же салага действительно пытался нам помочь. В какой-то степени.

– Я помог! Ты бы уже была мертва, если бы не я. Скажи ей, Крепыш!

Мстители озадаченно переглянулись.

– Кто? – переспросил Абрахам.

– Крепыш, – повторил я, показывая на снайпера у двери.

– Меня зовут Коди, парень, – усмехнулся тот.

– А где тогда Крепыш? – спросил я. – Меган говорила, что он сидел с винтовкой наверху и следил за…

Никакого снайпера наверху не было, понял я. По крайней мере, никому не велели следить именно за мной. Меган все придумала, чтобы я оставался на месте.

Абрахам басовито рассмеялся:

– Что, попался на старый трюк со снайпером-невидимкой? И тебе пришлось стоять на коленях, думая, что в любой момент можешь получить пулю в затылок?

Я покраснел.

– Ладно, сынок, – сказал Проф. – Буду к тебе милостив и сделаю вид, будто ничего не было. Как только мы выйдем в эту дверь, медленно сосчитай до тысячи, а потом можешь уходить. Если попытаешься последовать за нами – пристрелю.

Он махнул остальным.

– Нет, погодите! – проговорил я, протягивая к нему руку.

Остальные четверо молниеносно подняли оружие, нацелив его мне в голову. Сглотнув, я опустил руку.

– Подождите, пожалуйста, – более робко повторил я. – Я хочу пойти с вами.

– Хочешь чего? – переспросила Тиа.

– Пойти с вами, – сказал я. – Потому я сегодня и пришел. Я вовсе не собирался ни в чем участвовать, просто хотел попроситься к вам.

– Наша команда укомплектована, – заметил Абрахам.

Проф внимательно посмотрел на меня.

– Он нам все-таки помог, – сказала Меган. – И я… Должна признать, что он неплохо стреляет. Может, все же стоит его взять, Проф?

Что ж, похоже, я все же сумел произвести на нее впечатление, несмотря ни на что. Мне показалось, что моя победа была ничуть не меньше, чем убийство Счастливчика.

Наконец Проф покачал головой:

– Мы не ищем новых членов в нашу команду, сынок. Мы уходим, и я не желаю больше видеть тебя во время наших операций – более того, я не потерплю даже намека на твое присутствие в одном городе с нами. Оставайся в Ньюкаго. После сегодняшней заварушки мы сюда долго не вернемся.

Похоже, все были согласны с его решением. Меган пожала плечами, словно извиняясь: мол, я делала все, что могла, в благодарность за спасение от головорезов с «узи». Остальные собрались вокруг Профа, направляясь следом за ним к двери.

Я стоял, чувствуя беспомощность и горькое разочарование.

– У вас ничего не выйдет, – тихо сказал я.

Мои слова заставили Профа обернуться. Большинство остальных уже вышли за дверь.

– Вы не беретесь за настоящие цели, – с горечью проговорил я. – Вы всегда выбираете безопасные вроде Счастливчика – эпиков, которых можно загнать в ловушку и убить. Не настоящие монстры. С настоящими же, теми, кто превратил нашу нацию в руины, вы не связываетесь.

– Мы делаем то, что можем, – ответил Проф. – Если мы погибнем, пытаясь уничтожить неуязвимого эпика, это никому не принесет пользы.

– Убийства подобных Счастливчику тоже мало чем помогут, – сказал я. – Их слишком много, и если вы будете и дальше выбирать такие же цели, все махнут на вас рукой. Вы лишь досадная помеха. Мир таким образом не изменить.

– Мы и не пытаемся, – возразил Проф. – Мы просто убиваем эпиков.

– А чего ты от нас хотел, парень? – усмехнулся Крепыш, то есть Коди. – Чтобы мы убили Стальное Сердце?

– Да, – с жаром заявил я, делая шаг вперед. – Хотите что-то изменить, хотите, чтобы вас боялись? Атакуйте его! Покажите им, что никто не избежит вашей мести!

Проф покачал головой и двинулся дальше, шурша халатом.

– Я принял это решение много лет назад, сынок. Сражаться имеет смысл только тогда, когда есть шанс победить.

Он вышел в коридор. Я остался один в маленькой комнатке. Фонарь на полу отбрасывал холодный свет на стальные стены.

У меня ничего не вышло.

7

Я стоял посреди безмолвной комнаты, освещенной забытым фонарем. Похоже, батарейка садилась, но стальные стены хорошо отражали тусклый свет.

«Нет, – подумал я и решительно зашагал к выходу, несмотря на предупреждение. – Пусть меня застрелят».

В тесном коридоре виднелись удаляющиеся силуэты, подсвеченные огоньками мобильников.

– Никто больше не сражается, – крикнул я им вслед. – Никто даже не пытается! Вы – единственные, кто еще остался. Если даже вы боитесь таких, как Стальное Сердце, то как другие могут считать иначе?

Мстители продолжали идти.

– Ваше дело многое значит! – заорал я. – Но этого мало! Пока самые могущественные из эпиков полагают, будто им ничто не угрожает, ничего не изменится. Пока вы их не трогаете, вы, по сути, подтверждаете то, что они всегда говорили! Что, если эпик достаточно силен, он может брать все, что хочет, и делать все, что хочет. По-вашему, они заслуживают того, чтобы править?

Они не останавливались, хотя шедший последним Проф, похоже, колебался – но это была лишь минутная слабость.

Я глубоко вздохнул. Оставалось только одно.

– Я видел кровь Стального Сердца.

Проф замер, вынудив остановиться остальных, и оглянулся:

– Что?!

– Я видел кровь Стального Сердца.

– Не может быть, – сказал Абрахам. – Его ничто не берет.

– Я действительно видел, – сказал я, чувствуя, как отчаянно колотится сердце и выступает на лбу холодный пот.

Я никому никогда об этом не рассказывал – тайна была слишком опасна. Если бы Стальное Сердце узнал, что кто-то остался в живых в тот день, он выследил бы меня и убил. Прятаться было негде, бежать некуда – если бы он решил, что я знаю его слабое место, мне пришел бы конец.

На самом деле я не знал, в чем именно оно заключается. Но мне было известно нечто, чего, вероятно, не знал больше никто.

– Ложью ты места в нашей команде не добьешься, – медленно проговорил Проф.

– Я не лгу, – ответил я, встретившись с ним взглядом. – Дайте мне несколько минут, и я все расскажу. Хотя бы выслушайте.

– Глупости, – сказала Тиа, беря Профа за руку. – Пошли, Проф.

Проф не ответил. Он внимательно меня разглядывал, словно что-то искал. Я вдруг почувствовал себя перед ним чуть ли не голым, словно он мог увидеть все мои желания и грехи. Затем он медленно подошел ко мне.

– Ладно, сынок, – сказал он. – У тебя есть пятнадцать минут. – Он показал в сторону комнаты. – Я выслушаю твой рассказ.

Мы вернулись в комнатку, несмотря на недовольное ворчание остальных. Я потихоньку начинал разбираться в членах команды.

Абрахам, с громадным пулеметом и мускулистыми руками, наверняка был их тяжелым оружием. Скорее всего, он прикрывал остальных в случае неудачи, при необходимости запугивал людей, добывая у них информацию, и, вероятно, управлял тяжелой техникой, когда того требовал план.

Рыжеволосая Тиа, узколицая и немногословная, видимо, занимала в команде должность ученого. Судя по ее одежде, она не участвовала в стычках, и мстители нуждались в таких, как она, – тех, кто точно знал, как действуют способности эпиков, и мог расшифровать их слабые места.

Меган, скорее всего, играла роль боевой единицы. Она первой подставляла себя под удар, выманивая эпика на нужную позицию.

Коди, в камуфляже и со снайперской винтовкой, вероятнее всего, обеспечивал огневую поддержку. Насколько я понял, после того как Меган каким-то образом нейтрализовывала способности эпиков, Коди уничтожал их точным огнем – шах и мат.

Оставался Проф – вероятно, главный в команде. Может, еще одна боевая единица, на случай если таковая потребуется? Я еще не до конца понимал его роль, хотя в его имени мне чувствовался некий намек.

Когда мы снова вошли в комнату, Абрахам, похоже, был заинтригован. Тиа, с другой стороны, не скрывала досады, а Коди явно веселился. Снайпер расслабленно прислонился к стене, скрестив руки на груди и наблюдая за коридором. Остальные выжидающе окружили меня.

Я улыбнулся Меган, но лицо ее оставалось бесстрастным, даже холодным. Что изменилось?

– Я видел кровь Стального Сердца, – глубоко вздохнув, начал я. – Это случилось десять лет назад, когда мне было восемь. Мы с отцом пришли в «Ферст юнион банк» на Адамс-стрит…

Я замолчал, закончив свой рассказ, и мои последние слова повисли в воздухе: «И обязательно увижу ее вновь». Теперь, когда я стоял перед теми, кто посвятил свою жизнь уничтожению эпиков, слова эти казались мне пустой бравадой.

Как ни странно, рассказав свою историю, я почувствовал себя спокойнее оттого, что наконец кем-то с ней поделился. Если я погибну, у других останется информация, известная до этого момента лишь мне одному. Даже если мстители решат не трогать Стальное Сердце, знание останется и, возможно, когда-нибудь будет востребовано. Если, конечно, предположить, что они мне поверили.

– Сядем, – наконец сказал Проф, усаживаясь.

Остальные последовали его примеру – Тиа и Меган с некоторой неохотой. Абрахам оставался по-прежнему спокоен. Коди остался стоять на страже у двери.

Я сел, положив винтовку на колени. Оружие стояло на предохранителе, хотя я не сомневался, что оно не заряжено.

– Ну? – спросил Проф у своей команды.

– Я про это слышала, – неохотно призналась Тиа. – В день Захвата Стальное Сердце разрушил банк. Банк сдавал в аренду офисы на верхнем этаже – ничего особенного, несколько консультантов и бухгалтеров, работавших на правительство. Большинство тех, с кем я говорила, полагают, что именно из-за этих офисов Стальное Сердце атаковал здание.

– Да, – согласился Абрахам. – В тот день его удару подверглись многие здания в городе.

Проф задумчиво кивнул.

– Сэр… – начал я.

– Ты уже сказал свое слово, сынок, – оборвал он меня. – Мы и так проявили уважение, обсуждая твою историю при тебе. Не вынуждай меня об этом пожалеть.

– Э… да, сэр.

– Мне всегда было интересно, почему он первым делом атаковал банк, – продолжал Абрахам.

– Угу, – сказал от дверей Коди. – Странный выбор. Почему он сперва уничтожил горстку бухгалтеров и только потом взялся за мэра?

– Но это недостаточный повод для того, чтобы менять планы, – покачав головой, добавил Абрахам.

Громадный пулемет все так же висел на его плече. Негр кивнул в мою сторону:

– Уверен, ты отличный парень, дружище, но вряд ли мы станем принимать решения на основе слов человека, с которым только что познакомились.

– Меган? – спросил Проф. – А ты что скажешь?

Я посмотрел на девушку. Меган сидела чуть в стороне от остальных. Проф и Тиа выглядели самыми старшими в команде мстителей. Абрахам и Коди часто вставляли свои замечания, будто старые друзья. Но что насчет Меган?

– Думаю, это глупо, – холодно сказала она.

Я нахмурился. Но… Всего несколько минут назад она лучше всех ко мне отнеслась!

– Раньше ты за него заступалась, – сказал Абрахам, озвучив мои собственные мысли.

Теперь уже нахмурилась она:

– Тогда я еще не слышала его безумную историю. Он лжет в попытке вступить в нашу команду.

Я открыл рот, чтобы возразить, но взгляд Профа заставил меня замолчать.

– Похоже, ты раздумываешь, – заметил Коди, обращаяськ Профу.

– Проф? – спросила Тиа. – Я же по глазам вижу. Вспомни, что случилось с Сумеречным Стражем.

– Я помню, – ответил он, продолжая разглядывать меня.

– Что такое? – спросила Тиа.

– Он знает про спасателей, – сказал Проф.

– Про спасателей? – переспросил Коди.

– Стальное Сердце скрыл, что убил спасателей, – тихо проговорил Проф. – Мало кто знает, что он сделал с ними и с оставшимися в живых, – о том, что случилось в здании «Ферст юнион». В других городских зданиях он не убивал никого из тех, кто пришел на помощь. Только спасателей в «Ферст юнион». В банке он вел себя иначе. Мы знаем, что он вошел туда и разговаривал с находившимися внутри людьми. В других местах он так не поступал. Говорят, он был в ярости, когда покинул банк. Что-то там произошло. Мне это известно уже некоторое время. Другие главы ячеек тоже в курсе. Мы предполагали, что причина его ярости была как-то связана с Пальцем Смерти.

Проф задумчиво постучал себя по колену, не сводя с меня взгляда.

– В тот день Стальное Сердце получил свой шрам. Никто не знает как.

– Я знаю, – сказал я.

– Возможно, – заметил Проф.

– Возможно, – повторила Меган. – А возможно, и нет. Проф, он мог слышать про убийства и знать про шрам Стального Сердца, а все остальное сочинить! И этого никак не доказать, поскольку если он говорит правду, то он и Стальное Сердце – единственные свидетели случившегося в тот день в банке.

Проф медленно кивнул.

– Убить Стальное Сердце практически невозможно, – сказал Абрахам. – Даже если бы нам удалось узнать его слабое место, у него есть охрана, и серьезная.

– Огнемет, Конденсатор и Властитель Ночи, – кивнул я. – У меня есть план, как покончить с каждым из них. Мне удалось вычислить их слабые места.

– Тебе? – нахмурилась Тиа.

– Десять лет, – тихо сказал я. – Десять лет я строил планы, как до него добраться.

– Сынок, – все так же задумчиво спросил Проф, – как, ты сказал, тебя зовут?

– Дэвид.

– Что ж, Дэвид. Ты догадался, что мы намереваемся убить Счастливчика. Что, по-твоему, мы намерены делать дальше?

– К ночи вы покинете Ньюкаго, – тотчас же ответил я. – Так всегда поступает группа после того, как сработает ловушка. Конечно, ночи здесь не бывает, но вы уйдете через несколько часов и присоединитесь к остальным мстителям.

– И какого эпика мы собираемся атаковать следующим? – спросил Проф.

– Ну… – Я на мгновение задумался, вспоминая свои списки и планы. – В последнее время ни одна из ваших команд не действовала на Средних равнинах или в Калифорнии. Предположительно вашей целью станет либо Оружейник в Омахе, или Молния, один из эпиков в банде Снегопада в Сакраменто.

Коди негромко присвистнул. Похоже, я угадал – к счастью. В последнее время, пытаясь предположить место очередного удара мстителей, я оказывался прав в лучшем случае один раз из четырех.

Проф неожиданно поднялся:

– Абрахам, подготовь убежище номер четырнадцать. Коди, попробуй организовать ложный след, ведущий в Калифорнию.

– Убежище номер четырнадцать? – переспросила Тиа. – Мы остаемся в городе?

– Да, – ответил Проф.

– Джон, – сказала Тиа, обращаясь к Профу, – вероятно, это было его настоящее имя. – Я не могу…

– Я не говорил, что мы собираемся атаковать Стальное Сердце, – ответил он, поднимая руку и показывая на меня. – Но если парень сообразил, что мы намерены делать дальше, может сообразить и кто-то другой. А это значит, что нужно менять планы, и немедленно. Уйдем на несколько дней в подполье. – Он взглянул на меня. – Что касается Стального Сердца… посмотрим. Сперва я хотел бы выслушать твою историю еще раз. Я хотел бы выслушать ее десяток раз. А потом я решу, что делать дальше.

Он протянул мне руку. Я нерешительно взял ее, позволив поднять меня на ноги. В его глазах было нечто, чего я не ожидал увидеть, – ненависть к Стальному Сердцу, почти столь же глубокую, как и моя собственная. Она чувствовалась в том, как он произносил имя эпика, как кривились его губы, как вспыхнули его глаза.

Казалось, в это мгновение мы оба поняли друг друга.

«Проф, – подумал я. – Профессор. Доктор наук. Человека, основавшего организацию мстителей, звали доктор Джонатан Федрус».

Он был не просто командиром группы, главой одной из ячеек мстителей. Это был сам Джон Федрус. Их лидер и основатель.

8

– И… – начал я, когда мы вышли из комнаты. – Куда мы идем? Где это убежище номер четырнадцать?

– Тебе незачем знать, – ответил Проф.

– Могу я получить назад магазин от винтовки?

– Нет.

– Мне дадут какие-нибудь, не знаю, секретные пароли? Специальные опознавательные знаки? Коды, по которым другие мстители поняли бы, что я один из них?

– Сынок, – сказал Проф, – ты не один из нас.

– Знаю, знаю, – быстро закивал я. – Но мне совсем не хочется, чтобы кто-нибудь застиг нас врасплох и решил, будто я враг или еще что…

– Меган, – сказал Проф, ткнув в мою сторону большим пальцем, – развлеки парнишку. Мне нужно подумать.

Он прошел вперед, присоединившись к Тиа, и они о чем-то тихо заговорили.

Меган бросила на меня хмурый взгляд. Вероятно, я его заслужил. Не стоило приставать к Профу – но я был слишком возбужден. Сам Федрус, основатель мстителей! Я припомнил все, что мне доводилось читать о нем.

Этот человек был легендой, богом как среди борцов за свободу, так и среди убийц-террористов. От благоговения перед знаменитостью вопросы сами выскакивали у меня изо рта. Если честно, я даже гордился тем, что не попросил у него расписаться на прикладе моей винтовки.

Впрочем, с точки зрения Меган, я так и не заработал очков своим поведением, к тому же ей явно не нравилась роль няньки. Коди и Абрахам о чем-то беседовали, идя впереди, и нам с Меган ничего не оставалось, кроме как быстро шагать следом за ними по темным стальным туннелям.

Меган молчала. Она и впрямь была вполне симпатичной на вид, примерно моего возраста – может, на год-два старше. Я до сих пор не мог понять, почему она вдруг охладела ко мне. Может, попробовать завести разговор?

– Я… Это… – пробормотал я. – Как давно ты… Ну, с мстителями и вообще?

Гладко, ничего не скажешь.

– Достаточно давно, – ответила она.

– Ты участвовала в недавних убийствах? Гироскопа, Губительной Тени, Безухого?

– Возможно. Вряд ли Проф позволил бы мне делиться подробностями.

Какое-то время мы снова шли молча.

– Знаешь, – сказал я, – похоже, развлечений от тебя не дождешься.

– Чего?

– Проф велел тебе меня развлекать, – напомнил я.

– Лишь затем, чтобы ты оставил его в покое. Сомневаюсь, что сумею тебя развлечь.

– Ну, я бы так не сказал, – заметил я. – Мне понравится стриптиз.

– Что?! – Она яростно уставилась на меня.

– Там, в переулке, – сказал я. – Когда ты…

Взгляд ее стал столь ледяным, что с его помощью можно было бы охладить скорострельный станковый пулемет. Или, может, какие-нибудь напитки. Прохладительные напитки – пожалуй, более подходящая метафора. Впрочем, вряд ли она бы по достоинству оценила даже ее.

– Ладно, неважно, – буркнул я.

– Вот и хорошо, – ответила она, отворачиваясь.

Я шумно выдохнул, а затем хмыкнул.

– Мне на секунду показалось, будто ты готова меня пристрелить.

– Я стреляю в людей только по работе, – сказала Меган. – Светская беседа – явно не твой конек. Она состоит не в обмене колкостями.

– Э… хорошо.

Она деловито кивнула. Признаюсь, от красивой девушки, которой я спас жизнь, я ждал совсем не такой реакции. С другой стороны, она была первой из спасенных мной девушек – неважно, насколько красивой, – так что особого опыта в подобных делах у меня не имелось.

И все же ведь раньше она относилась ко мне куда теплее. Возможно, следовало лишь приложить чуть больше усилий?

– А чем бы Проф позволил тебе поделиться? – спросил я. – Можешь рассказать мне про вашу команду, про остальных?

– Я бы предпочла поговорить о другом, – ответила она. – О том, что не касается мстителей или моей одежды.

Я замолчал. Честно говоря, я мало чем интересовался, кроме мстителей и местных эпиков. Конечно, на фабрике я кое-чему учился, но так толком ничему и не выучился. А до этого я год побирался на улицах и едва не умер от голода.

– Можно поговорить про город, – сказал я. – Я много чего знаю про нижние улицы.

– Тебе сколько лет? – спросила Меган.

– Восемнадцать, – буркнул я.

– И никто не станет тебя искать? Никого не волнует, куда ты делся?

Я покачал головой.

– Два месяца назад я стал совершеннолетним, и меня выставили с фабрики, где я работал.

– Ты работал на фабрике? – спросила она. – Долго?

– Девять лет или около того, – ответил я. – Собственно, это была оружейная фабрика. Мы делали оружие для охранки.

Некоторые жители нижних улиц, особенно пожилые, ворчали, что фабрика эксплуатирует детский труд. Глупые возражения стариков, помнивших другой мир. Мир, который был намного безопаснее.

В моем мире люди, дававшие возможность работать в обмен на еду, были святыми. Марта заботилась, чтобы ее рабочие были накормлены, одеты и защищены, даже друг от друга.

– И как, нравилось?

– В каком-то смысле. Это вовсе не рабский труд, как считают некоторые. Нам платили.

В каком-то смысле. Марта откладывала наше жалованье, выдавая его, когда мы становились взрослыми и уходили с фабрики. Вполне хватало, чтобы обустроиться и найти работу.

– На самом деле там было не так уж плохо, – с тоской проговорил я. – Без фабрики вряд ли бы я когда-нибудь научился стрелять. Детям оружие не положено, но если ты хорошо себя ведешь, Марта – наша начальница – закрывает на это глаза.

Многие ребята с фабрики пошли служить в охранку.

– Очень интересно, – сказала Меган. – Расскажи еще.

– Ну… – Взглянув на нее, я замолчал.

Только теперь я понял, что она шагает, глядя прямо перед собой и почти не обращая на меня внимания. Она задавала вопросы лишь для поддержания разговора или даже для того, чтобы я не слишком ей докучал.

– Да ты меня даже не слушаешь, – обиделся я.

– Ты ведь вроде хотел поговорить? – коротко бросила она. – Я дала тебе шанс.

«Треск», – подумал я, чувствуя себя полным слонцем.

Мы снова шли молча, что, похоже, вполне устраивало Меган.

– Ты даже не знаешь, насколько это невыносимо, – наконец сказал я.

Она бросила на меня взгляд, ничем не выражая своих чувств:

– Невыносимо?

– Да, невыносимо. Последние десять лет своей жизни я изучал мстителей и эпиков. А теперь, когда я с вами, мне говорят, что задавать вопросы о важных вещах не положено. Вот это и невыносимо.

– Подумай о чем-нибудь еще.

– Для меня больше ничего не существует.

– Девушки?

– Не было.

– Хобби?

– Только вы, Стальное Сердце и мои записи.

– Погоди, – сказала она. – Записи?

– Конечно, – ответил я. – Работая на фабрике, я всегда слушал, о чем говорят другие. В выходные я тратил те гроши, что у меня были, на покупку газет или рассказов тех, кто путешествовал за границу. Я познакомился с несколькими торговцами информацией. Ночами я работал над своими записями, сводя все воедино. Я знал, что должен стать спецом по эпикам, и стал им.

Меган нахмурилась.

– Знаю, – поморщился я. – Выглядит так, будто у меня вообще не было жизни. Ты не первая, кто мне об этом говорит. Другие на фабрике…

– Тихо, – сказала она. – Ты вел записи про эпиков, а что насчет нас, мстителей?

– Конечно, про вас я тоже все записывал, – ответил я. – Что мне еще оставалось делать? Держать все у себя в голове? Я заполнил несколько блокнотов, и хотя по большей части это лишь предположения, они не раз подтверждались…

Я замолчал, поняв причину ее беспокойства.

– Где твои записи? – тихо спросила она.

– У меня дома, – сказал я. – Вряд ли с ними что-то случилось. Никто из тех придурков меня толком не видел.

– А женщина, которую ты выволок из машины?

Я остановился в нерешительности:

– Она… Да, она видела мое лицо. И возможно, сумела бы меня описать. Но вряд ли этого достаточно, чтобы меня выследить?

Меган молчала.

«А может, – подумал я, – и достаточно».

Охранка отлично знала свое дело, а в моем прошлом, к несчастью, имелось несколько инцидентов вроде аварии такси. На меня было заведено досье, а у охранки было достаточно мотивации, чтобы не упустить даже малейший след, касающийся смерти Счастливчика.

– Нужно поговорить с Профом. – Меган схватила меня за руку и потащила вперед.

9

Проф выслушал мои объяснения, то и дело задумчиво кивая.

– Да, – сказал он, когда я закончил. – Мне следовало это предвидеть.

Я облегченно вздохнул – я боялся, что он разозлится.

– Где ты живешь, сынок? – спросил он.

– Дитко-плейс, тысяча пятьсот тридцать два, – ответил я; мое жилище было вырублено в стали возле парка в относительно приличном районе нижних улиц. – Квартирка маленькая, но я живу один. И она надежно заперта.

– Охранке не нужны ключи, – сказал Проф. – Коди, Абрахам, отправляйтесь туда. Заложите бомбу, убедитесь, что внутри никого нет, и взорвите квартиру.

Я вздрогнул, словно кто-то подсоединил мои большие пальцы ног к автомобильному аккумулятору.

– Что?!

– Мы не можем позволить, чтобы Стальное Сердце завладел этой информацией, сынок, – сказал Проф. – Информацией не только о нас, но и о других эпиках, которую ты собрал. Если она столь подробна, как ты говоришь, он может использовать ее против других могущественных эпиков в регионе. Стальное Сердце и без того уже слишком влиятелен. Эти сведения нужно уничтожить.

– Вы не можете! – воскликнул я.

Мой голос эхом отразился от стальных стен узкого туннеля. Эти записки были делом всей моей жизни! Конечно, я не так уж долго прожил на этом свете, но все же… Десять лет напрасных усилий? Лишиться этих записей было все равно что лишиться руки. Будь у меня выбор, я скорее предпочел бы последнее.

– Сынок, – сказал Проф, – не пытайся на меня давить. У тебя довольно шаткое положение.

– Вам нужна эта информация, – настаивал я. – Она очень важна, сэр. Зачем сжигать сотни страниц сведений о способностях эпиков и их возможных слабостях?

– Ты говорил, что собирал их на основании слухов, – сказала Тиа, скрестив на груди руки. – Вряд ли там есть что-нибудь такое, чего мы не знаем.

– Вы знаете, в чем слабость Властителя Ночи? – в отчаянии спросил я.

Властитель Ночи. Высший эпик, один из телохранителей Стального Сердца. Именно он создал вечную тьму над Ньюкаго. Сам он был полностью бестелесной фигурой, неуязвимой для пуль и вообще любого оружия.

– Нет, – призналась Тиа. – Сомневаюсь, что и ты знаешь.

– Солнечный свет, – ответил я. – На солнечном свету он становится вещественным. У меня есть фотографии.

– У тебя есть фотографии Властителя Ночи в телесном облике? – переспросила Тиа.

– Думаю, да. Человек, у которого я их купил, сомневался, но я вполне уверен.

– Эй, парень, – позвал Коди. – Хочешь купить у меня фотографии лох-несского чудовища? Предложу хорошую цену.

Я бросил на него яростный взгляд, но он лишь пожал плечами. Я знал, что Лох-Несс находится в Шотландии, и герб на бейсболке Коди мог иметь шотландское или английское происхождение. Но акцент был непохож.

– Проф, – сказал я, снова поворачиваясь к нему. – Профессор Федрус… сэр. Вы должны увидеть мой план.

– Твой план? – Похоже, его нисколько не удивило, что я знаю его имя.

– План, как убить Стальное Сердце.

– У тебя есть план? – спросил Проф. – Как убить самого могущественного эпика в стране?

– Я же вам говорил.

– Я думал, ты хотел убедить нас, чтобы это сделали мы.

– Мне нужна помощь, – сказал я. – Но я пришел не с пустыми руками. У меня есть детальный план. Думаю, он должен сработать.

Проф озадаченно покачал головой. Неожиданно Абрахам рассмеялся:

– Мне он нравится. Что-то в нем есть… Un homme téméraire[1]. Уверен, что команде не нужен новый член, Проф?

– Уверен, – бесстрастно ответил Проф.

– Хотя бы взгляните на мой план, прежде чем его сжечь, – попросил я. – Пожалуйста.

– Джон, – сказала Тиа, – мне бы хотелось взглянуть на те фотографии. Скорее всего, они поддельные, но все же…

– Хорошо, – ответил Проф, бросая мне магазин от моей винтовки. – Планы меняются. Коди, берешь Меган и парнишку – и идете к нему. Если там окажется охранка, уничтожьте информацию. Но если там все спокойно – доставьте ее сюда.

Он пристально посмотрел на меня.

– Все, что не удастся унести с собой, уничтожить. Понятно?

– Конечно, – ответил Коди.

– Спасибо, – сказал я.

– Это вовсе не одолжение, сынок, – сказал Проф. – Надеюсь, что и не ошибка. Идите. Возможно, у нас не так много времени.

К тому времени, когда мы добрались до Дитко-плейс, на нижних улицах уже наступало спокойствие. Может показаться, что в вечной тьме Ньюкаго не существует понятия дня и ночи, но на самом деле это не так. Люди предпочитают спать, когда спят все остальные, и прежние привычки остались в силе.

Есть, конечно, меньшинство, которое не любит поступать как все даже в столь простых вещах. Одним из них был я. Если ты не спишь по ночам, значит ты бодрствуешь, когда спят все прочие. Так спокойнее, и никто не тревожит.

Огни на потолке, настроенные по часам, ночью становились более тусклыми. Разница была почти не видна, но мы научились ее замечать. Так что, хотя Дитко-плейс находилась у самой поверхности, особого движения на улицах не было. Люди спали.

Мы пришли в парк – большое подземное пространство, вырубленное в толще стали. Сквозь многочисленные отверстия в потолке сюда поступал свежий воздух, периметр подсвечивался голубовато-фиолетовым сиянием прожекторов. Центр высокого зала был завален принесенными снаружи камнями – настоящими, не превращенными в сталь. Кто-то оборудовал детскую площадку, притащив откуда-то деревянные сооружения. Днем там было полно детей – тех, кто был слишком мал, чтобы работать, или чьи семьи могли позволить себе их содержание. Там собирались также старики и старухи, вязавшие носки и занимавшиеся другими простыми делами.

Меган подняла руку, и мы остановились.

– Мобильники? – прошептала она.

– Я что, похож на дилетанта? – фыркнул Коди. – Звук выключен.

Засомневавшись, я достал свой из кармана на плече и проверил еще раз. К счастью, звук был отключен, но на всякий случай я вынул батарею. Тихо выйдя из туннеля, Меган пересекла парк, остановившись в тени большого камня. Следующим пошел Коди, за ним я, пригнувшись и стараясь двигаться как можно тише мимо поросших мхом валунов.

Наверху, по шедшей вдоль отверстий в потолке дороге, прогромыхали несколько машин – запоздавшие жители верхних улиц возвращались домой. Иногда они бросали вниз мусор. Удивительно, но многие богатые до сих пор имели самую обычную работу: бухгалтеры, учителя, продавцы, компьютерщики – хотя информационная сеть Стального Сердца была доступна лишь самым доверенным лицам. Я никогда не видел настоящего компьютера, только свой мобильник.

Над головой был другой мир, и работа, бывшая когда-то рядовой, стала теперь привилегией. Остальные трудились на фабриках или шили одежду в парке, наблюдая за играющими детьми.

Добравшись до камня, я присел рядом с Коди и Меган, которые разглядывали две дальние стены, где были вырезаны жилища – десятки нор разного размера. К ним вели пожарные лестницы, позаимствованные из брошенных зданий наверху.

– Которая? – спросил Коди.

– Видишь ту дверь на втором этаже направо? – показал я. – Там я и живу.

– Неплохо, – заметил Коди. – Откуда ты берешь деньги на такую квартиру? – спросил он с подозрением. Впрочем, их подозрительность не была для меня неожиданностью.

– Мне нужна была комната для моих занятий, – объяснил я. – Фабрика, где я работал, копит все твое жалованье, пока ты не стал взрослым, а потом выдает его частями в течение четырех лет, когда тебе исполняется восемнадцать. Вполне достаточно, чтобы заплатить за собственную комнату на год вперед.

– Круто, – сказал Коди.

«Интересно, – подумал я, – удовлетворило ли его мое объяснение?»

– Непохоже, чтобы охранка сюда добралась. Может, не смогли идентифицировать тебя?

Я медленно кивнул. Меган рядом со мной огляделась, сузив глаза.

– Что? – спросил я.

– Слишком все просто. Не верю, когда все так просто.

Я окинул взглядом дальние стены. Возле лестницы стояли несколько пустых мусорных баков и прикованных цепями мопедов. Часть стен разрисовали гравировкой предприимчивые уличные художники. Хоть этого делать не полагалось, люди их молча поддерживали – это был единственный доступный простонародью способ мятежа.

– Что ж, можно торчать тут, пока они и впрямь не явятся, – сказал Коди, потирая лицо мозолистым пальцем, – А можно пойти проверить, так ли все просто. Предлагаю второе. – Он встал.

Один из больших мусорных баков вдруг начал мерцать.

– Погоди! – сказал я, хватая Коди и пригибая его к земле. Сердце подпрыгнуло в груди.

– Что такое? – встревоженно спросил он, снимая с плеча винтовку – старую, но ухоженную, с большим прицелом и новейшим глушителем спереди. Я никогда не смог бы позволить себе такую. Более дешевые стреляли плохо, к тому же из них было слишком тяжело целиться.

– Вон там, – сказал я, показывая на мусорный бак. – Смотри.

Он нахмурился, но взглянул туда, куда я указывал. Я отчаянно перебирал в памяти фрагменты своих исследований. Мне нужны были мои записи. Мерцание… Какой-то эпик-иллюзионист… Но кто?

«Рефракция, – вспомнил я. – Иллюзионист класса С со способностью к личной невидимости».

– Куда смотреть-то? – спросил Коди. – Ты что, кошку спугнул, или…

Он замолчал, когда бак замерцал вновь. Коди нахмурился и присел еще ниже.

– Что это?

– Эпик, – прищурившись, сказала Меган. – Некоторым низшим эпикам со способностью к иллюзии трудно поддерживать ее в полной мере.

– Ее зовут Рефракция, – тихо сказал я. – Она достаточно опытна и может создавать сложные визуальные образы. Но ей не хватает способностей, и ее иллюзии всегда заметны. Обычно они мерцают, как будто от них отражается свет.

Коди поднял винтовку, целясь в мусорный бак.

– Значит, говоришь, никакого бака там на самом деле нет и там скрывается нечто другое? Может, солдаты охранки?

– Скорее всего, – сказал я.

– Пули могут ей повредить, парень? – спросил Коди.

– Да, она не высший эпик. Но, Коди, ее может там и не быть.

– Ты же только что говорил…

– Она иллюзионист класса С, – объяснил я. – Но вторая ее способность – личная невидимость класса В. Иллюзии и невидимость часто идут рука об руку. Так или иначе, она может сделать невидимой себя, но не все остальное – вокруг чего ей приходится создавать иллюзию. В этом поддельном мусорном баке наверняка прячется отряд охранки, но если ей самой хватает ума – а я в этом не сомневаюсь, – она где-то в другом месте.

Я почувствовал зуд в пояснице. Эпиков-иллюзионистов я просто ненавидел. Никогда не знаешь, где они окажутся. Даже самые слабые из них – класса D и Е по моей собственной системе обозначений – могли создать достаточно большую иллюзию, чтобы спрятаться в ней самим. А если они обладали личной невидимостью, это было еще хуже.

– Вон там, – прошептала Меган, показывая на большое деревянное сооружение на детской площадке, похожее на крепость. – Видите те ящики наверху башни? Они только что мерцали. Кто-то там прячется.

– Там хватит места только для одного, – прошептал я в ответ. – И оттуда напрямую видна дверь моей квартиры. Снайпер?

– Скорее всего, – кивнула Меган.

– Значит, Рефракция где-то рядом, – сказал я. – Ей нужно видеть как сооружение на детской площадке, так и поддельные мусорные баки, чтобы поддерживать иллюзию. У ее способностей не такой уж большой радиус действия.

– И как нам ее оттуда выманить? – спросила Меган.

– Насколько я помню, она любит участвовать в облавах, – ответил я. – И будет держаться рядом с солдатами охранки на случай, если потребуется отдать приказ или создать иллюзию им в помощь.

– Треск! – прошептал Коди. – Откуда ты все это знаешь, парень?

– Ты что, не слышал? – тихо спросила Меган. – Он всю жизнь этим занимался. Он их изучает.

Коди поскреб подбородок, – похоже, он считал все, что я говорил раньше, пустой бравадой.

– Ты знаешь, в чем ее слабость?

– Это есть в моих записях, – ответил я. – Пытаюсь вспомнить… В общем, иллюзионисты обычно не могут видеть, когда сами становятся полностью невидимыми. Им нужно, чтобы свет попадал на радужную оболочку. Так что нужно искать их глаза. Но по-настоящему опытный иллюзионист может сделать так, что цвет его глаз будет совпадать с цветом окружающей обстановки. Но это не совсем ее слабость, скорее ограничение самих иллюзий.

Что там еще?

– Дым! – воскликнул я, и Меган бросила на меня яростный взгляд. – Это и есть ее слабое место, – прошептал я. – Она всегда избегает тех, кто курит, и держится поодаль от любого огня. Это достаточно хорошо известно, и тому есть немало подтверждений.

– Пожалуй, стоит все-таки поджечь квартиру, – сказал Коди, которого подобная перспектива, похоже, только обрадовала.

– Что? Нет.

– Проф говорил…

– Мы все еще можем добыть информацию, – сказал я. – Они поджидают меня, но послали лишь мелкого эпика. А это значит, что я им нужен, но они еще не сообразили, что сегодняшнее убийство – дело рук мстителей. Или, может, они просто не знают, какое я имею к нему отношение. Вероятно, мою комнату еще не обчистили, даже если уже там побывали.

– Отличный повод сжечь квартиру, – сказала Меган. – Извини, но если они настолько близко…

– Но для нас очень важно туда войти, – все больше беспокоясь, ответил я. – Нужно узнать, что им удалось обнаружить. Если сожжем квартиру сейчас – ослепим сами себя.

Остальные двое колебались.

– Мы можем им помешать, – сказал я. – А заодно, возможно, и убить эпика. На руках Рефракции немало крови. В прошлом месяце кто-то подрезал ее машину, и она создала иллюзию, будто дорога впереди сворачивает. Ее обидчик врезался в дом. Шестеро погибших, в том числе дети.

Эпики отличались явным, почти невероятным отсутствием морали или угрызений совести. Подобная бесчеловечность стала предметом интереса теоретиков и ученых. Убивали ли эпики потому, что Напасть по какой-то причине наделила способностями лишь самых чудовищных представителей человечества? Или они убивали потому, что суперспособности развращали человека, снимая с него любую ответственность?

Определенного ответа на данный вопрос не находилось. Меня это не особо интересовало – я не был ученым. Да, я собирал информацию, как любой спортивный болельщик собирает информацию о любимой команде. Поступки эпиков и их причины волновали меня не больше, чем бейсбольного болельщика – физика удара биты по мячу. Значение имело лишь то, что эпики не задумывались о жизни обычного человека. С их точки зрения жестокое убийство являлось приемлемым наказанием за самые мелкие прегрешения.

– Проф не разрешал нам атаковать эпика, – сказала Меган. – Это не по правилам.

– Убивать эпиков – всегда по правилам, девушка, – усмехнулся Коди. – Ты просто еще не так давно с нами, чтобы понять.

– У меня дома есть дымовая шашка, – сказал я.

– Что? – спросила Меган. – Откуда?

– Я же вырос на оружейной фабрике, – напомнил я. – В основном там делали винтовки и пистолеты, но мы работали и с другими фабриками. Иногда мне удавалось находить кое-что полезное среди брака.

– Дымовая шашка – нечто полезное? – спросил Коди.

Я нахмурился. Что он имел в виду? Конечно полезное. Кто бы отказался от дымовой шашки? Меган едва заметно улыбнулась – она поняла.

Вот только ее саму я понять никак не мог. Она носила взрывчатку под майкой и отлично стреляла, но ее беспокоили какие-то правила, когда у нее появился шанс убить эпика? И как только она заметила, что я на нее смотрю, ее лицо вновь стало столь же холодным и отстраненным, как и прежде. Чем я ее задел?

– Если удастся добыть ту шашку, я смогу с ее помощью свести на нет способности Рефракции, – сказал я. – Она любит держаться рядом со своей командой. Так что, если нам удастся заманить солдат в замкнутое пространство, она, скорее всего, последует за ними. Я смогу взорвать шашку, а потом застрелить Рефракцию, когда дым сделает ее видимой.

– Неплохо, – заметил Коди. – Но как проделать все это, заодно добыв твои записи?

– Легко, – ответил я, неохотно протягивая свою винтовку Меган; шансов одурачить врагов, не имея оружия, было больше. – Мы дадим им то, чего они так жаждут. Меня.

10

Я пересек улицу, сунув руки в карманы и нащупывая обычно лежавший там рулон изоленты. Остальным мой план не понравился, но лучшего им придумать не удалось. Я надеялся лишь, что выполнить свою его часть они сумеют.

Без винтовки я чувствовал себя совершенно голым. Дома у меня была спрятана пара пистолетов, но человек по-настоящему представлял опасность лишь с винтовкой. Мне всегда казалось, что попасть в кого-то из пистолета можно только случайно.

«Хотя у Меган получилось, – подумал я. – Она не только попала, но попала в высшего эпика, пытавшегося увернуться, стреляя одновременно с двух рук».

Тогда, во время схватки со Счастливчиком, я успел прочесть на ее лице страсть, гнев, досаду. Последние два были адресованы мне, но и то хоть что-то. А потом, через несколько мгновений после того, как он упал, они сменились удовлетворением и признательностью. Не просто же так она заступилась за меня перед Профом.

Теперь же от всего этого не осталось и следа. В чем дело?

Я остановился на краю детской площадки. Неужели я сейчас и в самом деле думал о девушке? Меня отделяло от места, где пряталась группа солдат охранки, вероятно, с нацеленным на меня автоматическим или энергетическим оружием, шагов пять – не больше.

«Идиот», – подумал я, поднимаясь по металлической лестнице к своей квартире. Они наверняка дождутся, пока я вынесу что-нибудь незаконное, а потом уже меня схватят. По крайней мере, хотелось на это надеяться.

Подниматься по ступеням спиной к врагу было мучительно. Я поступил так, как всегда поступал, когда мне становилось страшно, – вспомнил, как упал мой отец, истекая кровью возле колонны в разрушенном вестибюле банка, а я спрятался и ничем ему не помог.

Я знал, что никогда больше не буду таким трусом.

Добравшись до двери квартиры, я нашарил ключи. Послышалось отдаленное поскребывание, но я сделал вид, что ничего не заметил. Это наверняка был снайпер наверху деревянной башни, который менял позу, целясь в меня. Да, с этой точки я отчетливо видел, что высоты игрушечной башни как раз хватает, чтобы снайпер мог выстрелить сквозь дверь в мою квартиру.

Я шагнул в свою комнату. Никаких коридоров и прочего – всего лишь вырубленная в стали нора, подобная большинству жилищ на нижних улицах. Может, у меня и не было ванной или водопровода, но по местным стандартам я жил неплохо – целая комната для одного.

Я поддерживал свое жилье в беспорядке. Возле двери валялась груда старых упаковок от лапши, от которой исходил запах специй. По полу была разбросана одежда. На столе стояло ведро с водой двухдневной давности, а рядом – гора видавшей виды грязной посуды. Для еды эта посуда не использовалась – лишь для виду, как и одежда, которую я не носил. Настоящая моя одежда – четыре прочных комплекта, всегда чистых и выстиранных, – лежала сложенной в сундуке на полу возле моего матраса. Беспорядок я создавал специально, хотя он меня и раздражал: я любил аккуратность во всем.

Я обнаружил, что неряшливость притупляет чужую бдительность. Заглянув сюда, моя квартирная хозяйка обнаружила бы там именно то, чего ожидала, – едва достигшего совершеннолетия подростка, который спускает свой заработок на легкую жизнь в течение года, пока на его плечи не ляжет ответственность. Ей даже в голову бы не пришло искать здесь потайные места.

Поспешив к сундуку, я отпер его и достал рюкзак, где уже лежали смена одежды, запасные ботинки, несколько сухих пайков и два литра воды. В боковом кармане был спрятан пистолет, а в кармане с другой стороны – дымовая шашка.

Подойдя к матрасу, я расстегнул молнию на чехле. Внутри находилась вся моя жизнь – десятки папок с газетными вырезками и обрывками информации, восемь блокнотов, заполненных моими мыслями и находками, и еще один блокнот побольше с каталогами и указателями.

Возможно, мне стоило взять все это с собой, когда я отправился наблюдать за атакой на Счастливчика, – в конце концов, я ведь рассчитывал уйти вместе с мстителями. После некоторого размышления я, однако, решил, что это неразумно – хотя бы потому, что вещей было слишком много. В случае необходимости я мог их унести, но это сильно бы меня замедлило.

К тому же информация была крайне ценна. Чтобы добыть ее, я потратил большую часть жизни и несколько раз едва не погиб – шпионя за эпиками, задавая вопросы, которые лучше было не задавать, платя деньги подозрительным личностям. Я гордился своей коллекцией и, естественно, опасался, что с ней может что-то случиться. Так что я счел, что дома ей будет безопаснее.

Металлическая лестничная площадка снаружи сотряслась от топота ботинок. Обернувшись, я увидел самое кошмарное, что только можно было увидеть на нижних улицах, – солдат охранки в полном снаряжении. Они стояли на площадке с автоматическими винтовками в руках, в черных гладких шлемах на головах и военной броне на груди, коленях и плечах. Их было трое.

Черные забрала шлемов оставляли открытыми лишь рот и подбородок. Снабженные приборами ночного видения, они испускали слабое зеленоватое сияние. Оно плыло и колебалось, подобно завиткам дыма, приковывая к месту, – говорили, что в этом и есть его предназначение.

Мне не потребовалось никаких усилий, чтобы мои глаза расширились от ужаса, а мышцы напряглись.

– Руки за голову, – сказал главный, поднимая винтовку и направляя ее на меня. – На колени, подданный.

Так они называли людей – подданные. Стальное Сердце даже не пытался делать вид, будто его империя – республика или представительная власть. Он не называл людей гражданами или товарищами. Они были подданными его империи, и только.

– Я ничего не сделал! – проскулил я, быстро поднимая руки. – Я просто хотел посмотреть!

– РУКИ ЗА ГОЛОВУ, НА КОЛЕНИ! – рявкнул офицер.

Я подчинился.

Они вошли в комнату, оставив дверь открытой, чтобы их снайпер мог видеть все происходящее. Насколько я понял, эти трое составляли часть отряда из пяти человек – трое обычных военных, один специалист, в данном случае снайпер, и один низший эпик. У Стального Сердца имелось около пятидесяти таких отрядов.

Охранка почти полностью состояла из команд спецназа. Если речь шла о какой-нибудь крупномасштабной операции, иногда очень опасной, Стальное Сердце, Властитель Ночи, Огнемет и, возможно, Конденсатор, который возглавлял охранку, участвовали в ней лично. Охранка использовалась для решения не столь серьезных проблем, с которыми Стальное Сердце не хотел связываться сам. В каком-то смысле этот диктатор-убийца вообще не нуждался в охранке – для него они были кем-то вроде простой прислуги.

Один из трех солдат не сводил с меня взгляда, пока остальные двое обшаривали содержимое моего матраса.

«Интересно, Рефракция тоже здесь? – подумал я. – Невидимая?»

Мои инстинкты, а также имевшиеся у меня сведения о ней, подсказывали, что она где-то рядом.

Оставалось лишь надеяться, что в комнате ее нет. Впрочем, я все равно не мог ничего поделать, пока Коди и Меган не выполнят свою часть плана, – только ждать.

Двое солдат вытащили лежавшие между двух кусков пеноматериала блокноты и папки. Один из них перелистал страницы.

– Это информация об эпиках, сэр, – сказал он.

– Я просто хотел посмотреть, как Счастливчик сражается с другим эпиком, – сказал я, уставившись в пол. – А когда понял, что происходит что-то страшное, сбежал. Просто хотел посмотреть, понимаете?

Офицер начал просматривать блокноты. Наблюдавшему за мной солдату, казалось, отчего-то было не совсем уютно. Он бросал взгляд то на меня, то на остальных.

С отчаянно бьющимся сердцем я продолжал ждать, когда Меган и Коди нанесут удар. Нужно было приготовиться.

– У тебя серьезные неприятности, подданный, – сказал офицер, бросая один из блокнотов на пол. – Убит эпик, причем важный.

– Я тут ни при чем! – пробормотал я. – Клянусь! Я…

Офицер пренебрежительно фыркнул и указал на одного из своих подчиненных.

– Соберите все это.

– Сэр, – вдруг сказал стороживший меня солдат. – Похоже, он говорит правду.

Я помедлил. Этот голос…

– Рой! – потрясенно воскликнул я. Он достиг совершеннолетия на год раньше меня… И пошел служить в охранку.

Офицер снова посмотрел на меня:

– Ты знаешь этого подданного?

– Да, – помедлив, ответил Рой.

Высокий и рыжеволосый, он всегда мне нравился. На фабрике Марта поручала ему и другим старшим мальчикам следить, чтобы никто не задирал ребят помоложе и послабее, и с этой задачей он отлично справлялся.

– И ты ничего не сказал? – жестко спросил офицер.

– Я… Виноват, сэр. Мне следовало сказать. Он всегда интересовался эпиками. Я видел, как он пешком проходит полгорода и ждет под дождем, услышав о появлении в городе нового эпика. А когда узнавал о драке между ними, обязательно шел посмотреть, хоть это была и не самая лучшая идея.

– Таким нечего делать на улицах нашего города, – сказал офицер. – Соберите все бумаги. Сынок, тебе придется рассказать нам все, что ты видел. Будешь хорошим мальчиком – возможно, даже переживешь эту ночь. А…

Снаружи раздался выстрел. Лицо офицера залила кровь, забрало шлема разлетелось вдребезги от удара пули.

Я метнулся к рюкзаку. Коди и Меган сделали свое дело, бесшумно убрав снайпера, и теперь занимали позицию, готовясь меня поддержать.

Разорвав липучку сбоку рюкзака, я достал пистолет и быстро выстрелил Рою по ногам. Пули попали в открытое место в пластиковой броне, свалив его, хотя я едва не промахнулся. Чертовы пистолеты.

Второй солдат упал от меткого выстрела Коди, который, скорее всего, находился на игрушечной башне снаружи. Я не стал проверять, мертв солдат или нет, – в комнате могла быть Рефракция, вооруженная и готовая выстрелить. Достав дымовую шашку, я выдернул чеку и бросил шашку на пол. Комната заполнилась серым дымом. Я задержал дыхание, подняв пистолет. Стоит дыму коснуться Рефракции, и ее способности окажутся бесполезны. Я ждал, когда она появится.

Ничего не произошло. В комнате ее не было.

Пробормотав ругательство и все еще стараясь не дышать, я бросил взгляд на Роя. Он пытался встать, держась за ногу, и направить на меня винтовку. Прыгнув на него сквозь дым, я пинком отшвырнул оружие, затем вытащил из кобуры его пистолет и отбросил в сторону. Ни тем ни другим воспользоваться я не мог – оружие было настроено на его перчатки.

Рой сунул руку в карман. Приставив к его виску пистолет, я вытащил его руку. Он пытался набрать номер на мобильнике. Я поднял пистолет, и Рой выронил мобильник.

– Все равно слишком поздно, Дэвид, – бросил Рой и закашлялся от дыма. – Конденсатор уже наверняка понял, что с нами нет связи, и послал подкрепление. Их разведчики, вероятно, уже здесь.

Все еще пытаясь не дышать, я проверил карманы его армейских брюк. Другого оружия у него не оказалось.

– Дурак ты, Дэвид, – кашляя, сказал Рой.

Не обращая на него внимания, я оглядел комнату.

Все вокруг было окутано дымом, но не дышать я больше не мог.

Где Рефракция? Может, на площадке? Я пинком выкинул дымовую шашку наружу, надеясь, что Рефракция там.

Ничего. Либо я ошибся насчет ее слабости, либо она решила на этот раз не присоединяться к своей команде. Что, если она подкрадывается к Меган и Коди? Они не смогут ее увидеть.

Я взглянул на пол, где лежал мобильник Роя. Стоит попробовать.

Схватив телефон, я открыл адресную книгу. Рефракция числилась в ней под своим прозвищем – большинство эпиков предпочитали использовать их.

Я набрал номер.

Почти сразу же с детской площадки послышался выстрел.

Не в силах больше задерживать дыхание, я, пригнувшись, выскочил за дверь и пинком сбросил дымовую шашку с площадки, затем глубоко вздохнул и начал спускаться по лестнице.

Слезящимися глазами я обвел детскую площадку. Коди сидел на корточках наверху игрушечной башни, выставив перед собой винтовку. У подножия башни стояла Меган с пистолетом в руке, а у ее ног лежало тело в черно-желтой одежде. Рефракция.

Меган еще раз выстрелила в тело для надежности.

Еще с одним эпиком было покончено.

11

Первым делом я вернулся назад и выбросил за дверь винтовку Роя, к которой тот пытался доползти, затем проверил состояние двух других солдат. Один был мертв, у другого бился слабый пульс, но вряд ли он очнется в ближайшее время.

Пора было уходить. Вытащив блокноты из матраса, я запихнул их в рюкзак. От шести толстых блокнотов и одного каталога рюкзак распух. Мгновение подумав, я вытащил из рюкзака запасные ботинки. Ботинки я мог купить новые, но блокноты заменить было нечем.

В рюкзак поместились последние два блокнота. Рядом с ними я сунул папки со сведениями о Стальном Сердце, Властителе Ночи и Огнемете, потом добавил еще одну, о Конденсаторе, самую тонкую. О загадочном высшем эпике, возглавлявшем охранку, было известно очень мало.

Рой все еще кашлял, хотя дым рассеялся. Он снял шлем, и я увидел знакомое лицо. Казалось нереальным, что тот, кого я знал столько лет, может носить форму врага. Мы не дружили – у меня, по сути, вообще не было друзей, – но я относился к нему с уважением.

– Ты работаешь на мстителей, – сказал Рой.

Нужно было навести его на ложный след, убедив, что я работаю на кого-то другого.

– Что? – непонимающе спросил я.

– Не пытайся меня провести, Дэвид. Это же очевидно. Все знают, что Счастливчика убили мстители.

Я присел рядом с ним, забросив на плечо рюкзак.

– Послушай, Рой, не давай им себя лечить, ладно? Я знаю, в охранке есть эпики, которые умеют исцелять. Не позволяй им, если удастся.

– Что? Почему?..

– Тебе стоит какое-то время проваляться больным, Рой, – тихо проговорил я. – В Ньюкаго скоро сменится власть. Зеленый Луч охотится за Стальным Сердцем.

– Зеленый Луч? – переспросил Рой. – Треск, это вообще кто?

Подойдя к оставшимся папкам, я достал из сундука банку с горючим для зажигалок и, помедлив, вылил ее на кровать.

– Ты работаешь на эпика? – прошептал Рой. – Ты и впрямь думаешь, будто кто-то может бросить вызов Стальному Сердцу? Треск, Дэвид! Скольких соперников он уже убил?

– Это совсем другое дело, – ответил я, доставая спички. – Зеленый Луч не похож на других.

Я зажег спичку. Остальные папки я забрать не мог. Там находились факты и статьи, ставшие основой для собранной в моих блокнотах информации. Я бы взял и их, но места у меня в рюкзаке больше не оставалось.

Я бросил спичку, и постель охватило пламя.

– Один из твоих друзей, возможно, еще жив, – сказал я Рою, кивая в сторону лежащих на полу солдат. Одному пуля попала в голову, но второму повезло. – Вытаскивай его отсюда, а потом постарайся держаться подальше от этой заварушки. Наступает опасное время.

Забросив рюкзак на плечо, я поспешил к двери. На пути вниз мне встретилась Меган.

– Твой план провалился, – тихо сказала она.

– По-моему, вполне сработало, – возразил я. – Эпик убит.

– Лишь потому, что она оставила свой мобильник в виброрежиме, – ответила Меган, поспешно спускаясь по лестнице рядом со мной. – Не окажись она столь небрежна…

– Нам повезло, – согласился я. – Но мы все равно победили.

Мобильники были частью повседневной жизни. Люди могли жить в лачугах, но у каждого имелся мобильник.

Мы встретили Коди у подножия игрушечной башни рядом с телом Рефракции. Он протянул мне мою винтовку.

– Парень, – сказал он, – это было круто.

Я моргнул, ожидая услышать очередной выговор, подобный тому, что получил от Меган.

– Проф позавидует, что его не было с нами, – продолжал Коди, закидывая свою винтовку на плечо. – Это ты ей звонил?

– Угу, – ответил я.

– Круто, – снова сказал Коди, хлопая меня по спине.

Вид у Меган был куда менее довольный. Резко взглянув на Коди, она потянулась к моему рюкзаку. Я покачал головой.

– Чтобы стрелять, тебе нужны обе руки, – сказала она, отбирая у меня рюкзак и вешая его на плечо. – Пошли. Охранка…

Она замолчала, заметив Роя, который с трудом вытаскивал второго солдата из горящей комнаты на площадку.

Мне стало не по себе, но лишь на мгновение. Над головой слышался стрекот вертолетов – скоро придет подкрепление. Мы побежали через парк в сторону уходивших вглубь нижних улиц туннелей.

– Ты оставил их в живых? – на бегу спросила Меган.

– Так даже лучше, – ответил я. – Я навел его на ложный след, солгав, будто работаю на эпика, который хочет бросить вызов Стальному Сердцу. Будем надеяться, это отвлечет их от поисков мстителей. – Я помолчал. – К тому же они нам не враги.

– Конечно враги, – бросила она.

– Нет, – сказал Коди, трусцой бежавший рядом. – Он прав, девушка. Они нам не враги. Может, они и работают на врага, но они всего лишь самые обычные люди и делают что умеют, чтобы выжить.

– Так думать нельзя, – возразила Меган, когда мы добежали до ответвлявшегося туннеля; она с яростью посмотрела на меня, и я почувствовал холод в ее взгляде. – К ним нельзя проявлять жалость. Они ведь нас не жалеют.

– Мы не можем стать такими, как они, девушка, – покачал головой Коди. – Послушай как-нибудь Профа. Если, чтобы победить эпиков, мы будем поступать так же, как они, оно того не стоит.

– Я слышала, – ответила она, все так же глядя на меня. – За Профа я не беспокоюсь. Я беспокоюсь за салагу.

– Если потребуется, я застрелю солдата охранки, – сказал я, встретившись с ней взглядом. – Но я не стану отвлекаться на охоту за ними. У меня есть цель. Я увижу смерть Стального Сердца. И только это имеет значение.

– Это не ответ, – презрительно фыркнула она, отворачиваясь.

– Идем, – поторопил Коди, кивая в сторону ведущей в туннели лестницы.

– Он ученый, парень, – объяснил Коди, пока мы шли по узким коридорам стальных катакомб. – В первые годы изучал эпиков, изобрел несколько замечательных устройств, основанных на том, что нам удалось узнать. Вот почему его зовут Проф.

Я задумчиво кивнул. На глубине Коди полностью расслабился, но Меган до сих пор оставалась напряжена. Она шла впереди с мобильником в руке, посылая Профу доклад о нашей миссии. Коди включил на своем мобильнике фонарик и прицепил его к карману камуфляжной куртки. Я вытащил из своего сетевую карту – как посоветовал мне Коди, пока у Абрахама или Тиа не появится возможность его настроить.

Оказалось, что они не доверяют даже сети «Ночной сокол». Мстители обычно оставляли свои мобильники лишь на связи друг с другом, применяя шифрованное соединение и не используя обычную сеть. Пока у меня не было шифрования, я, по крайней мере, мог пользоваться мобильником в качестве камеры или фонаря.

Коди шагал непринужденно, повесив винтовку на плечо и придерживая ее рукой. Похоже, после смерти Рефракции я заслужил его одобрение.

– Так где он работал? – спросил я, желая как можно больше узнать о Профе.

О мстителях ходило множество слухов, но известно наверняка было крайне мало.

– Не знаю, – признался Коди. – Никто точно не знает о прошлом Профа, хотя Тиа, скорее всего, кое-что известно, но она об этом не говорит. Мы с Абом даже поспорили насчет того, где он работал. Я более чем уверен, что в какой-нибудь секретной правительственной организации.

– Правда? – спросил я.

– Наверняка, – ответил Коди. – Я бы не удивился, если в той же, из-за которой случилась Напасть.

По одной из теорий, правительство Соединенных Штатов – или, может быть, Европейского союза – каким-то образом вызвало Напасть, пытаясь создать сверхчеловека. Я считал данное предположение слишком надуманным, полагая, что Напасть – некая комета, попавшая в поле тяготения Земли, но не знал, насколько это возможно с научной точки зрения. Может, это был спутник – что вполне вписывалось в теорию Коди.

Вряд ли он был единственным, кто считал, что тут пахнет заговором. Слишком многое из того, что мы знали об эпиках, не складывалось в единую картину.

– Что ты так на меня смотришь? – спросил Коди.

– В смысле?

– Думаешь, будто я сумасшедший?

– Нет. Конечно нет.

– А по-моему, да. Ладно. Я знаю то, что знаю, даже если Проф закатывает глаза каждый раз, когда я заговариваю на эту тему, – улыбнулся Коди. – Но это уже совсем другая история. Что касается работы Профа, она должна была быть как-то связана с оружием. В конце концов, это ведь он создал тензоры.

– Тензоры?

– Профу вряд ли понравились бы подобные разговоры, – бросила через плечо Меган. – Никто не давал полномочий что-то ему рассказывать, – добавила она, глядя на меня.

– Я их даю, – расслабленно бросил Коди. – Он рано или поздно сам все увидит, девушка. И не цитируй мне правила Профа.

Меган, которая, похоже, собиралась именно так и поступить, закрыла рот.

– Тензоры? – снова спросил я.

– Изобретение Профа, – ответил Коди. – Которое он сделал то ли незадолго до того, как ушел из лаборатории, то ли сразу после. У него несколько таких изобретений, которые дают нам преимущество перед эпиками. Одно из них – наши куртки, которые многое могут выдержать, а другое – тензоры.

– Но что они такое?

– Перчатки, – ответил Коди. – Ну, или скажем так – устройства в виде перчаток. Они вызывают вибрацию, которая разрушает твердые предметы. Лучше всего работают с плотными веществами – камнем, металлом, некоторыми сортами древесины. Превращают их в пыль, но не причиняют никакого вреда животным или людям.

– Да ты шутишь. – За все годы моих исследований я ни разу не слышал о подобной технологии.

– Вовсе нет, – возразил Коди. – Хотя пользоваться ими непросто. Больше всего опыта у Абрахама и Тиа. Но сам увидишь – тензоры позволяют нам проникать туда, где нам быть не положено. Где нас никто не ждет.

– Очень интересно, – пробормотал я, лихорадочно размышляя.

Мстители действительно имели репутацию людей, способных попасть туда, куда не мог пробраться никто другой. Ходили слухи об эпиках, убитых в их собственных, хорошо охраняемых и считавшихся безопасными жилищах, и о почти магических бегствах самих мстителей.

Устройство, способное превращать камень и металл в пыль… Можно было преодолеть закрытую дверь, несмотря на любые замки, устроить диверсию в машине, может, даже разрушить здание. Внезапно для меня обрели смысл самые ошеломляющие загадки, окружавшие мстителей. Стало ясно, каким образом им удалось заманить в ловушку Дневной Шторм, как они сумели сбежать, когда их почти загнал в угол Призывающий Войну.

Естественно, им приходилось задумываться и о том, чтобы не оставлять явных следов, которые могли бы их выдать. Но теперь я уже понимал, что к чему.

– Но почему – озадаченно спросил я, – ты мне об этом рассказываешь?

– Как я уже говорил, парень, – объяснил Коди, – ты все равно вскоре увидишь их в деле. Так что – почему бы не подготовить тебя заранее? К тому же ты и так уже знаешь достаточно, так что еще одна мелочь ничего не значит.

– Ладно, – небрежно бросил я, но тут же уловил мрачные нотки в его голосе.

Кое-чего он недоговорил: я знал достаточно много для того, чтобы мне не позволили уйти.

Проф дал мне шанс, но я настоял, чтобы меня взяли с собой. Теперь же – либо я окончательно убедил их в том, что не представляю для них угрозы, либо от меня попросту избавятся. Навсегда.

Я невольно сглотнул, почувствовав сухость во рту, но тут же строго напомнил себе: «Ты сам об этом просил». Я знал, что, как только я стану одним из них – если стану, – я никогда больше не уйду. Я был одним из них, и этим все сказано.

– Так… – Я попытался выбросить из головы мысль, что этот человек, как и любой из них, однажды может решить, что меня следует пристрелить во имя общего блага. – Так как он придумал эти перчатки? Тензоры? Никогда не слышал ни о чем подобном.

– Эпики, – ответил Коди, голос которого обрел прежнее дружелюбие. – Проф как-то раз проговорился. Технологию создали, изучая эпика, который мог делать нечто похожее. Тиа говорит, это было еще в самом начале – до того, как наступил полный крах. Некоторых эпиков тогда удавалось поймать и держать в плену. Не все из них были столь могущественны, чтобы выбраться из плена. Их исследовали разные лаборатории, пытаясь выяснить, каким образом действуют их способности. В то время и появились технологии для устройств вроде тензоров.

Об этом я не слышал, но теперь кое-что начало вставать на свои места. К тому времени, когда появилась Напасть, мы достигли немалого технологического прогресса. Энергетическое оружие, мощные источники питания и батареи, новые мобильные технологии, обеспечивавшие связь под землей на большом расстоянии без использования вышек… Конечно, мы многого из этого лишились, когда эпики начали захватывать власть. А то, чего мы не лишились, контролировали эпики, подобные Стальному Сердцу. Я попытался представить тех первых эпиков, над которыми проводились опыты. Не оттого ли они озлобились на весь мир?

– Кто-нибудь из них подвергался исследованиям добровольно? – спросил я. – Сколько лабораторий этим занималось?

– Не знаю, – ответил Коди. – Вряд ли это особо важно.

– Почему?

Коди пожал плечами. Все так же закинув винтовку за плечо, он освещал похожий на гробницу металлический коридор фонариком мобильника. В катакомбах пахло пылью и сыростью.

– Тиа все время говорит о научной составляющей борьбы против эпиков, – сказал он. – Вряд ли все можно объяснить таким образом – слишком многое в них противоречит представлениям науки. Иногда я думаю – не потому ли они появились, что мы считали, будто можем объяснить абсолютно все?

Вскоре мы пришли на место. Я заметил, что Меган ведет нас с помощью своего мобильника, на экране которого виднелась карта. Удивительно. Карта стальных катакомб? Я даже не думал, что такая может существовать.

– Пришли, – сказала Меган, махнув рукой в сторону толстой связки проводов, свисавших со стены.

Здесь, где землекопы многое оставили незаконченным, это было обычным делом.

Коди подошел к стене и со звоном стукнул по металлическому листу рядом с проводами. Несколько мгновений спустя послышался далекий ответный звон.

– Иди, салага, – сказал он мне, показывая на провода.

Глубоко вздохнув, я шагнул вперед, отталкивая провода в сторону стволом винтовки. За ними оказался уходивший круто вверх узкий туннель, по которому пришлось бы ползти. Я оглянулся на Коди.

– Там безопасно, – пообещал он.

Я не знал – то ли он послал меня первым, поскольку не до конца доверял, то ли ему просто хотелось посмотреть, как я извиваюсь в туннеле. Впрочем, сейчас было не время спрашивать или отступать, и я пополз.

Туннель был настолько узок, что я всерьез беспокоился за целостность прицела висевшей у меня за спиной винтовки. Я взял ее в правую руку, но от этого мое продвижение стало еще более неуклюжим. В конце туннеля виднелся неяркий свет, и когда я до него добрался, у меня основательно болели колени. Чьи-то сильные пальцы ухватили меня за левую руку, помогая выбраться. Абрахам. Негр переоделся в армейские брюки и зеленую майку, открывавшую мускулистые руки. На шее поверх майки у него висел маленький серебряный кулон, которого я раньше не замечал.

Помещение, в котором я очутился, оказалось неожиданно большим: в нем без труда могла поместиться вся команда вместе со снаряжением и несколькими спальными мешками. Прямо из пола вырастал большой металлический стол, а также скамейки у стен и табуреты вокруг стола.

«Ее вырезали прямо на месте, – понял я, глядя на стены. – Сделали эту комнату с помощью тензоров. Вместе с мебелью».

Ошеломленно озираясь, я шагнул в сторону, позволяя Абрахаму помочь выбраться из туннеля Меган. Две двери вели в другие помещения, поменьше. Комнату освещали фонари, а по полу тянулись надежно закрепленные провода, уходившие в еще один узкий туннель.

– У вас есть электричество? – спросил я. – Откуда?

– От старой линии подземки, – ответил Коди, выбираясь из туннеля. – Ее построили наполовину, а потом бросили. Тут даже Стальное Сердце не знает всех закоулков и тупиков.

– Лишь еще одно подтверждение, что землекопы свихнулись, – сказал Абрахам. – Порой их поведение невозможно объяснить. Мы нашли полностью отрезанные от мира помещения, где внутри годами горел свет. Repaire des fantômes[2].

– Меган говорит, – сказал Проф, выходя из соседней комнаты, – что вам удалось забрать информацию, но… Скажем так, несколько необычным способом.

Пожилой, но крепкий, он все так же был одет в черный лабораторный халат.

– Это уж точно! – бросил Коди, вешая винтовку на плечо.

– Что ж, – усмехнулся Проф, – посмотрим, что ты раздобыл, прежде чем я решу, наорать на тебя или нет.

Он потянулся к рюкзаку в руке Меган.

– Я могу и сам… – начал я, шагая к ней.

– Сядь, сынок, – велел Проф, – а я пока взгляну. Внимательно. А потом поговорим.

Голос его был спокоен, но я понял намек и уныло сел за стальной стол, пока остальные, собравшись вокруг рюкзака, копались в моей жизни.

12

– Ого, – сказал Коди. – Если честно, парень, я думал, ты преувеличиваешь. Но ты и впрямь крут.

Я покраснел, продолжая сидеть на табурете. Открыв мои папки, они разложили их содержимое на столе, затем перешли к блокнотам, передавая их друг другу и тщательно просматривая. Наконец Коди потерял к ним интерес и сел рядом со мной спиной к столу, опираясь на него локтями.

– Я поставил себе задачу, – ответил я. – И решил выполнить ее как следует.

– Впечатляюще, – сказала Тиа, которая сидела на полу, скрестив ноги.

Она переоделась в джинсы, но осталась в той же блузке и блейзере. Столь же идеально уложенными оставались и ее коротко подстриженные рыжие волосы. Тиа взяла один из моих блокнотов.

– Информация организована примитивно, без использования стандартной классификации. Но она исчерпывающа.

– А что, есть стандартная классификация? – спросил я.

– Несколько разных систем, – ответила она. – Похоже, у тебя тут есть несколько общих терминов, вроде «высших эпиков» – хотя я лично предпочитаю систему уровней. Но в других местах ты придумал кое-что интересное. Кое-какая твоя терминология мне нравится, вроде «высшей неуязвимости».

– Спасибо, – смущенно пробормотал я.

Конечно же, существовали различные способы классификации эпиков, просто мне не хватало образования – или ресурсов, – чтобы о них узнать, и я придумал свои.

Удивительно, насколько просто это оказалось. Конечно, встречались и отклонения – например, «странные эпики», чьи способности не вписывались ни в какую классификацию, – но у подавляющего большинства этих монстров проявлялись схожие черты. У каждого имелись свои особенности вроде мерцания иллюзий Рефракции, но главные способности часто во многом совпадали.

– Объясни мне вот это, – сказала Тиа, беря другой блокнот.

Чуть помедлив, я соскользнул с табурета и уселся рядом с ней на пол. Она показывала на пометки, которые я сделал внизу записи об особенном эпике по имени Башня Силы.

– Это мой знак Стального Сердца, – сказал я. – Башня Силы обладает той же способностью, что и Стальное Сердце. За такими эпиками я наблюдаю особенно тщательно. Если их вдруг убьют или выяснятся лимиты их силы, мне хочется об этом знать.

Тиа кивнула.

– Почему ты не объединил ментальных иллюзионистов с фотонными манипуляторами?

– Предпочитаю группировать их на основе ограничений, – ответил я, беря каталог и показывая ей конкретную страницу.

Эпики со способностями к иллюзиям делились на две группы. Некоторые действительно меняли поведение света, создавая иллюзии с помощью самих фотонов. Другие воздействовали на мозг окружающих, создавая скорее галлюцинации, чем реальные иллюзии.

– Смотри, – показал я. – Ментальные иллюзионисты зачастую ограниченны точно так же, как и другие экстрасенсы или гипнотизеры. С теми же, кто может изменять свет, все иначе. Они куда ближе к эпикам, способным манипулировать электричеством.

Коди тихо присвистнул. Он все так же сидел, опираясь локтями о стол и держа в руке фляжку.

– Слушай, парень, пожалуй, нам стоит поговорить, как бы найти твоим умениям применение получше.

– Получше, чем научиться убивать эпиков? – подняв брови, спросила Тиа.

– Конечно, – ответил Коди, отхлебывая из фляжки. – Только представь, если бы я сумел убедить его составить каталог всех пабов в городе. По сортам пива!

Тиа молча закатила глаза и перевернула очередную страницу моих записок.

– Абрахам, – сказал Коди. – Спроси меня, в чем состоит трагедия юного Дэвида, который потратил столько времени на эти записки?

– И в чем же трагедия парня, который просто занимался своими исследованиями? – спросил Абрахам, продолжая чистить свой пулемет.

– Какой коварный вопрос, – сказал Коди. – Спасибо тебе большое, что спросил.

– Пожалуйста.

– Так или иначе, – сказал Коди, поднимая фляжку, – почему тебе так хочется убивать эпиков?

– Месть, – ответил я. – Стальное Сердце убил моего отца. Я намерен…

– Да-да, – оборвал меня Коди. – Ты намерен снова увидеть его кровь и все такое. Меня радует твоя преданность. Но, знаешь ли, этого мало. У тебя есть страсть к убийству, но тебе нужно обрести страсть к жизни. По крайней мере, я так считаю.

Я не знал, что ответить. Моей страстью было изучать Стальное Сердце, узнавать больше об эпиках, чтобы найти способ его убить. Если где-то и было для меня место, то разве не среди мстителей? Разве это не было делом всей их жизни?

– Коди, – сказал Проф, – почему бы тебе не закончить работу в третьей комнате?

– Конечно, Проф, – ответил снайпер, закручивая крышку фляжки.

Он не спеша поднялся и вышел.

– Не слушай его, сынок, – посоветовал Проф, кладя в стопку один из моих блокнотов. – Он то же самое говорит и всем нам. Беспокоится, что, если сосредоточимся на убийствах эпиков, позабудем о том, что такое жить своей жизнью.

– Возможно, он прав, – ответил я. – Я… У меня на самом деле почти ничего больше не было в жизни.

– Наше дело, – сказал Проф, – не в том, чтобы жить. Наше дело – убивать. Пусть своей жизнью живут обычные люди, пусть радуются ей, наслаждаются рассветами и снегопадами. Наша задача – эту жизнь им дать.

У меня остались воспоминания о прежнем мире, – в конце концов, прошло всего десять лет, хотя и трудно вспомнить, что такое рассвет, когда каждый день видишь только тьму. Примерно так же, как вспомнить лицо отца. Подобное постепенно забывается.

– Джонатан, – обратился Абрахам к Профу, вставляя на место ствол пулемета, – ты хорошо подумал о том, что сказал мальчик?

– Я не мальчик, – возмутился я.

Все посмотрели на меня, даже стоявшая у дверей Меган.

– Я просто хотел сказать… – Мне вдруг стало неловко. – В смысле, мне уже восемнадцать. Я совершеннолетний. Не ребенок.

Проф внимательно посмотрел на меня и, к моему удивлению, кивнул:

– Возраст тут ни при чем, но ты помог убить двух эпиков, что, на мой взгляд, совсем неплохо. Уверен, остальные со мной согласятся.

– Хорошо, – тихо проговорил Абрахам. – Но, Проф, мы об этом уже говорили. Добьемся ли мы чего-нибудь, убивая эпиков вроде Счастливчика?

– Мы даем им отпор, – сказала Меган. – Мы единственные, кто сражается с ними. Это важно.

– И тем не менее, – продолжал Абрахам, вставляя в пулемет очередную деталь, – мы боимся сразиться с самыми могущественными из них. И потому власть тиранов продолжается. Пока они не пали, остальные не боятся нас по-настоящему. Они боятся Стального Сердца, Разрушителя и Ночную Грусть. Если мы не бросим вызов подобным им, стоит ли надеяться, что когда-нибудь против них выступят другие?

В комнате со стальными стенами стало тихо. Я затаил дыхание. Почти то же самое недавно говорил я сам, но в устах Абрахама эти слова, произнесенные тихо и с легким акцентом, обретали куда больший вес.

Проф повернулся к Тиа. Она взяла со стола фотографию.

– Это действительно Властитель Ночи? – спросила она меня. – Ты уверен?

То была самая ценная моя добыча – фотография Властителя Ночи рядом со Стальным Сердцем в день Захвата, незадолго до того, как на город опустилась тьма. Насколько я знал, она была единственной в своем роде – мне продал ее уличный мальчишка, отец которого сделал ее старым поляроидом.

Властитель Ночи обычно был полупрозрачен и бестелесен. Он мог проходить сквозь твердые предметы и управлять темнотой. Он часто появлялся в городе, но всегда в своей бестелесной форме. На фотографии он выглядел как обычный человек в отутюженном черном костюме и шляпе, с азиатскими чертами лица и черными волосами до плеч. У меня имелись и другие его фотографии в бестелесном облике – лицо было тем же самым.

– Это точно он, – сказал я.

– И фото не поддельное? – спросила Тиа.

– Я… – Этого я доказать не мог. – Не могу обещать, что это так, хотя, поскольку фото с поляроида, вероятность подделки невелика. Тиа, ему иногда необходимо становиться вещественным. Эта фотография – лучшее тому подтверждение, но у меня есть и другие. От людей, которые чувствовали запах фосфора и замечали прохожего, соответствовавшего его описанию.

Фосфорный запах являлся одним из признаков того, что Властитель Ночи использует свои способности.

– Я нашел десяток источников, подтверждающих мою идею. На него влияет солнечный свет – подозреваю, его ультрафиолетовая составляющая. На солнце он становится телесным.

Тиа задумчиво взглянула на фотографию, затем начала просматривать другие мои записи о Властителе Ночи.

– Пожалуй, стоит этим заняться, Джон, – сказала она. – Если действительно есть хоть какой-то шанс добраться до Стального Сердца…

– Шанс есть, – подтвердил я. – У меня есть план. И он должен сработать.

– Глупость, – отрезала Меган, которая стояла у стены, скрестив руки. – Откровенная глупость. Мы даже не знаем, в чем его слабость.

– Можно выяснить, – возразил я. – Уверен, что можно. У нас есть все необходимое.

– Даже если в самом деле удастся выяснить, – махнула рукой Меган, – толку от этого никакого. К Стальному Сердцу даже близко не подобраться!

Я посмотрел ей в глаза, с трудом сдерживая злость. Казалось, она спорит со мной не потому, что действительно не согласна, а потому, что я ей чем-то не нравился.

– Я… – начал я, но меня прервал Проф.

– Все за мной, – сказал он, вставая.

Еще раз бросив яростный взгляд на Меган, я следом за ним и остальными прошел в комнату поменьше справа от главного помещения. Пришел даже Коди из третьей комнаты – он все слышал, чему вряд ли стоило удивляться. На его правой руке была перчатка, светившаяся со стороны ладони мягким зеленым сиянием.

– Проектор готов? – спросил Проф.

– Почти, – ответил Абрахам. – Первым делом я настроил именно его.

Он присел рядом с устройством на полу, от которого уходило в стену несколько проводов, и включил его. Внезапно все металлические поверхности в комнате почернели, и я едва не подпрыгнул, – казалось, будто мы парим во тьме.

Проф поднял руку и в нескольких местах постучал по стене. Стены раздвинулись, и перед нами возникла панорама города, как будто мы стояли на крыше шестиэтажного здания. В темноте горели огни тысяч стальных сооружений, составлявших Ньюкаго. Старые здания выглядели не столь однообразно, в отличие от более современных, раскинувшихся на бывшей поверхности озера. Их построили из других материалов, а уже потом намеренно превратили в сталь. Я слышал, что при этом получился ряд интересных архитектурных решений.

– Это один из самых развитых городов мира, – сказал Проф. – Им правит, возможно, самый могущественный эпик в Северной Америке. Выступив против него, мы значительно повышаем ставки – которые и без того уже высоки. Неудача может означать полный конец для мстителей. Она уничтожит последние островки сопротивления, которые еще остались у человечества.

– Позвольте рассказать вам мой план, – сказал я. – Думаю, это вас убедит.

Я подозревал, что Профу самому хочется сразиться со Стальным Сердцем и, если я сумею отстоять свою точку зрения, он меня поддержит.

Проф повернулся ко мне, встретившись со мной взглядом:

– Хочешь, чтобы мы это сделали? Что ж, прекрасно. Но меня убеждать не нужно. – Он показал на Меган, которая все так же стояла у двери, скрестив руки на груди. – Убеди ее.

13

«Убедить ее. Здорово», – подумал я.

Взгляд Меган мог просверлить дыру сквозь… Наверное, что угодно. Хотя взглядом ведь на самом деле ничего не просверлишь, так метафора не работает. Взгляд Меган мог просверлить дыру в масле.

«Убедить ее? – подумал я. – Невозможно».

Но я не собирался сдаваться, не попытавшись. Я шагнул к стене из блестящего металла, на которую проецировалась панорама Ньюкаго.

– Что нам может показать проектор? – спросил я.

– Все, что видит или слышит основная шпионская сеть, – объяснил Абрахам, вставая.

– Шпионская сеть? – переспросил я, и мне вдруг стало не по себе.

Я подошел к стене. Работа устройства поражала, – казалось, будто мы в самом деле стоим на крыше здания, а не в тесной комнате. Иллюзия была не вполне совершенной: приглядевшись, я мог различить углы помещения, в котором мы находились, а трехмерное изображение близлежащих предметов не отличалось хорошим качеством.

И все же, если особо не приглядываться и не обращать внимания на отсутствие ветра или запахов, я вполне мог представить, что нахожусь снаружи. Неужели эту картину создали, используя шпионскую сеть Стального Сердца, с помощью которой охранка следила за тем, чем занимаются жители Ньюкаго?

– Я знал, что он за нами наблюдает, – сказал я, – но не догадывался, что камеры столь… вездесущи.

– К счастью, – ответила Тиа, – мы нашли способ повлиять на то, что видит и слышит сеть. Так что не беспокойся – за нами Стальное Сердце не шпионит.

Мне все еще было не по себе, но вряд ли стоило сейчас об этом думать. Я шагнул к краю крыши, глядя на улицу внизу. Проехало несколько машин, и проектор передал звук их движения. Протянув руку, я приложил ее к стене комнаты, – казалось, я коснулся чего-то невидимого, висящего в воздухе. И это основательно сбивало с толку.

В отличие от тензоров, про комнатные проекторы я слышал – люди платили хорошие деньги за то, чтобы смотреть с их помощью фильмы. Разговор с Коди заставил меня задуматься – не научились ли мы этому от эпиков со способностями к иллюзии?

– Я… – начал я.

– Нет, – сказала Меган. – Если он хочет меня убедить, то разговор поведу я.

Она шагнула ко мне.

– Но…

– Действуй, Меган, – сказал Проф.

Что-то проворчав, я отошел подальше от мнимого края многоэтажного утеса.

– Все просто, – заявила Меган. – Со Стальным Сердцем есть одна огромная проблема.

– Одна? – спросил Коди, прислонившись к стене; казалось, будто он стоит, опираясь о воздух. – Так, посмотрим… Невероятно силен, может стрелять смертельными энергетическими зарядами из рук, может превратить все неживое вокруг в сталь, может управлять ветром и летать… Ах да, еще он полностью неуязвим для пуль, холодного оружия, огня, радиации, ударов, удушения и взрывов. Как минимум… Три проблемы, девушка. – Он поднял четыре пальца.

Меган закатила глаза.

– Все верно, – кивнула она и снова повернулась ко мне. – Но ни одна из них даже не первая.

– Первая проблема – найти его, – тихо сказал Проф.

Он поставил себе складной стул, как и Тиа, и сел в центре воображаемой крыши.

– Стальное Сердце – параноик. Он заботится о том, чтобы никто не знал, где он.

– Именно, – кивнула Меган.

Она подняла обе руки, выставив вперед большие пальцы, – видимо, таким образом можно было управлять проектором. Машина подчинилась ее жесту, и мы помчались через город. Здания под нами превратились в размытую пелену.

Я пошатнулся, чувствуя, как сжимается желудок, и потянулся к стене, но не знал точно, где она находится, и мне пришлось проковылять несколько шагов, пока я на нее не наткнулся. Неожиданно мы остановились, зависнув в воздухе и глядя на дворец Стального Сердца.

Темная крепость из анодированной стали возвышалась на краю города, на превращенной в металл части озера. Длинная линия металлических башен, перекладин и эстакад простиралась в обе стороны, напоминая одновременно старое викторианское поместье, средневековый замок и нефтяную платформу. В глубине разнообразных ниш светились ярко-красные огни, а из труб шел дым, черный на фоне черного неба.

– Говорят, он специально сделал свой дворец столь замысловатым, – сказала Меган. – Там сотни комнат, и он каждый раз спит и ест в другой. Якобы даже прислуга не знает, где он будет в следующий раз.

Она враждебно повернулась ко мне.

– Ты никогда его не найдешь. Это и есть первая проблема.

Я переступил с ноги на ногу, все еще чувствуя, будто вишу в воздухе, хотя остальные, похоже, не испытывали никаких неприятных ощущений.

– Нельзя ли… – пробормотал я, глядя на Абрахама.

Усмехнувшись, он сделал несколько жестов, и мы снова оказались на крыше близлежащего здания с небольшой трубой. Когда мы «приземлились», труба сплющилась, превратившись в двухмерное изображение на полу. Это была не голограмма – насколько я знал, никто еще не мог имитировать подобный уровень иллюзии с помощью технологий, – а всего лишь искусное использование шести экранов и трехмерных проекций.

– Так лучше, – кивнул я. – Проблемы в любом случае будут, только…

– Только? – переспросил Проф.

– Только нам не нужно искать Стальное Сердце, – сказал я. – Он сам к нам придет.

– Он теперь редко появляется на публике, – заметила Меган. – А если и появляется, то никто не знает когда. Как, во имя Напасти, ты собираешься…

– Расселина, – сказал я.

Женщина-эпик, которая заставила землю поглотить банк в тот страшный день, когда погиб мой отец, а позднее бросила вызов Стальному Сердцу.

– Дэвид прав, – кивнул Абрахам. – Стальное Сердце действительно покинул свое укрытие, чтобы сразиться с ней, когда она попыталась захватить Ньюкаго.

– А когда ему бросила вызов Роковая Ненависть, – продолжал я, – Стальное Сердце принял ее лично.

– Насколько я помню, – сказал Проф, – они тогда разрушили в городе целый квартал.

– Крутая, похоже, была заварушка, – заметил Коди.

– Угу, – ответил я.

У меня имелось несколько фотографий того сражения.

– Значит, ты говоришь, что нам нужно убедить какого-нибудь могущественного эпика появиться в Ньюкаго и вызвать Стальное Сердце на бой, – бесстрастно произнесла Меган. – И тогда мы узнаем, где он. Все просто.

– Нет-нет, – возразил я, поворачиваясь спиной к тлеющему во тьме дворцу Стального Сердца. – Это только первая часть плана. Мы заставим Стальное Сердце думать, будто сюда идет могущественный эпик, чтобы с ним сразиться.

– И как же мы это сделаем? – спросил Коди.

– Мы уже начали, – объяснил я. – Мы распустим слухи, что Счастливчика убили агенты нового эпика. Мы продолжим убивать эпиков, создавая впечатление, будто все это – работа того же соперника. Потом мы выставим Стальному Сердцу ультиматум: если он хочет прекратить убийства своих последователей, он должен сам сразиться со своим противником. И он обязательно выйдет – если будем действовать достаточно убедительно. Вы сказали, что он параноик, Проф. И вы правы. Он действительно таков и не потерпит, чтобы кто-то бросал вызов его власти. Он всегда сражается с соперниками лично, так же как с Пальцем Смерти много лет назад. Если мстители что и умеют делать хорошо, так это убивать эпиков. Уничтожив их в достаточном количестве за короткое время, мы вынудим Стальное Сердце почувствовать опасность. Мы сможем выманить его на поле битвы, которое выберем сами. Мы заставим его шагнуть прямо в нашу ловушку.

– Не выйдет, – сказала Меган. – Он просто пошлет Огнемета или Властителя Ночи.

Огнемет и Властитель Ночи, два невероятно могущественных высших эпика, игравших роль телохранителей и подручных Стального Сердца, были не менее опасны, чем он сам.

– Я уже рассказывал про слабое место Властителя Ночи, – сказал я. – Это солнечный свет – ультрафиолетовое излучение. Он не знает, что кому-то об этом известно, и мы можем воспользоваться его слабостью, чтобы заманить его в ловушку.

– Это ничего не доказывает, – возразила Меган. – Ты просто сказал, что у него есть слабое место. Но оно есть у любого эпика. Откуда ты знаешь, что это именно солнечный свет?

– Я просмотрела его источники, – сказала Тиа. – Похоже, Дэвид прав.

Меган стиснула зубы. Я сомневался, что мне удастся убедить ее согласиться с моим планом, несмотря на любые мои аргументы. Но я не был уверен, что нуждаюсь в ее поддержке, что бы там ни говорил Проф. Я уже понял, как его воспринимают остальные мстители. Если он считал какую-то идею удачной – они следовали за ним. Оставалось лишь надеяться, что мои доводы его убедят – хоть он и говорил, что убеждать нужно Меган.

– Огнемет, – сказала Меган. – Как насчет него?

– Все просто, – ответил я. – Огнемет – вовсе не тот, кем кажется.

– В смысле?

– Мне нужны мои записи, чтобы объяснить, – сказал я. – Но могу обещать – из всех троих с ним проще всего разделаться.

Меган скорчила недовольную гримасу, словно обидевшись, что я не готов ее во что-либо посвящать без своих записок.

– Ладно, – бросила она и жестом заставила комнату повернуться кругом.

Я снова невольно пошатнулся. Меган посмотрела на меня, и я увидел на ее губах едва заметную улыбку. Что ж, по крайней мере, я хотя бы понял, что может ее развеселить, – когда меня почти выворачивает наизнанку.

Когда комната перестала вращаться, оказалось, что мы смотрим под углом вверх. Все мои ощущения подсказывали, что я должен соскользнуть назад к стене, но я знал, что все дело в перспективе. Прямо перед нами на небольшой высоте над городом висела группа из трех вертолетов – черных и блестящих, с двумя большими роторами у каждого и белой эмблемой охранки в виде щита и меча на бортах.

– Скорее всего, до Огнемета и Властителя Ночи дело даже не дойдет, – сказала Меган. – Мне сразу следовало это показать. Охранка.

– Она права, – заметил Абрахам. – Стальное Сердце всегда окружен солдатами охранки.

– Значит, сперва разделаемся с ними, – сказал я. – В любом случае любой эпик-соперник наверняка поступил бы так же – обезвредил армию Стального Сердца, чтобы беспрепятственно войти в город. Это лишь поможет убедить его, что мы – его соперник. Мстители никогда не стали бы атаковать охранку.

– Естественно, – заявила Меган. – Это же идиотизм чистой воды!

– Похоже, охранка и впрямь слегка нам не по зубам, сынок, – сказал Проф, хотя я чувствовал, что мои слова его заинтересовали: ему нравилась идея выманить Стальное Сердце, играя на высокомерии эпика.

Я поднял руки, имитируя жесты других, и выбросил их вперед, пытаясь двинуть комнату в сторону штаб-квартиры охранки. Неуклюже накренившись, комната устремилась через город, врезавшись в стену здания, где и замерла: шпионская сеть туда не заглядывала. Комната мелко вздрагивала, словно отчаянно пытаясь исполнить мою команду.

Я привалился к стене, затем осел на пол, чувствуя, как кружится голова.

– Ух…

– Хочешь, я сделаю? – весело спросил Коди от двери.

– Угу, спасибо. Штаб-квартиру охранки, пожалуйста.

Коди несколькими жестами выровнял комнату, развернул ее и переместил над городом, пока мы не зависли над большим черным зданием, смутно напоминавшим тюрьму, хотя преступников там не содержали. Скажем так – только преступников, санкционированных государством.

Я выпрямился, стараясь не выглядеть по-дурацки перед остальными, хотя и сомневался, возможно ли такое вообще в столь важный момент.

– Есть простой способ нейтрализовать охранку, – сказал я. – Устранить Конденсатора.

На этот раз моя идея не вызвала всеобщего возмущения. Даже у Меган, стоявшей неподалеку от меня со скрещенными на груди руками, лицо обрело задумчивое выражение.

«С удовольствием бы вновь увидел ее улыбку», – подумал я, но тут же выбросил подобные мысли из головы.

Требовалось сосредоточиться. Не время для нежностей – по крайней мере, в фигуральном смысле.

– У вас ведь были такие мысли, – предположил я, обводя взглядом комнату. – Вы атаковали Счастливчика, но обсуждали и возможность нападения на Конденсатора.

– Мощный был бы удар, – тихо проговорил Абрахам, который стоял, прислонившись к стене, рядом с Коди.

– Абрахам предлагал его уничтожить, – сказал Проф. – На самом деле даже настаивал. Использовал те же аргументы, что и ты, – будто мы делаем не все, что можем, не берем на прицел достаточно важных эпиков.

– Конденсатор не просто глава охранки, – взволнованно проговорил я; похоже, меня наконец начали слушать. – Он даритель.

– Кто? – переспросил Коди.

– Сленговое выражение, – ответила Тиа. – Мы их называем эпиками-передатчиками.

– Да, – кивнул я.

– Круто, – заметил Коди. – И что же такое эпик-передатчик?

– Ты что, все мимо ушей пропустил? – спросила Тиа. – Мы же об этом говорили.

– Он чистил оружие, – сказал Абрахам.

– Я мастер своего дела, – заявил Коди.

– Да уж, мастер, – кивнул Абрахам.

– И чем оружие чище, тем оно смертельнее, – добавил Коди.

– Может, хватит? – вздохнула Тиа, снова поворачиваясь ко мне.

– Даритель, – сказал я, – это эпик, который умеет передавать свои способности другим людям. У Конденсатора есть два таких, и оба невероятно сильные. Может, даже сильнее, чем у Стального Сердца.

– Тогда почему же он не правит? – спросил Коди.

– Откуда мне знать? – пожал я плечами. – Вероятно, потому, что он уязвим. У него нет никаких способностей к бессмертию, и ему приходится прятаться. Никто даже не знает, как он выглядит. Однако он уже больше пяти лет вместе со Стальным Сердцем. И при этом является тайной главой охранки.

Я оглянулся на штаб-квартиру охранки.

– Его тело может производить громадный объем энергии, которую он отдает командирам отрядов охранки, – именно от нее работает их механизированная броня и энергетические винтовки. Не будет Конденсатора – не будет ни силовой брони, ни энергетического оружия.

– Даже больше, – заметил Проф. – Если уничтожить Конденсатора, энергии может лишиться весь город.

– Что? – спросил я.

– Ньюкаго потребляет больше электричества, чем производит, – объяснила Тиа. – Объем, который расходуется на одно лишь освещение, трудно было бы обеспечить даже в былые времена, до Напасти. У новых Разъединенных Штатов нет инфраструктуры, которая могла бы снабдить Стальное Сердце достаточным количеством энергии, чтобы управлять городом, но тем не менее ему это удается.

– Для пополнения запасов энергии он каким-то образом использует Конденсатора, – сказал Проф.

– Значит, Конденсатор тем более подходящая цель! – воскликнул я.

– Мы об этом говорили еще несколько месяцев назад. – Проф наклонился вперед, сплетя пальцы. – И решили, что атаковать его слишком опасно. Даже если нам это удастся, мы привлечем слишком много внимания и за нами начнет охотиться Стальное Сердце.

– Что нам и требуется, – сказал я.

Остальных мои слова, похоже, не убедили. Стоило им сделать этот шаг – выступить против Стального Сердца, и они полностью раскрыли бы себя. Уже не спрячешься в городских подземельях, тщательно выбирая мишени, и ни о каком тайном мятеже не будет и речи. Убить Конденсатора – и пути назад не будет, пока не умрет Стальное Сердце или не окажутся в плену, а затем казнены сами мстители.

«Сейчас он скажет „нет“», – подумал я, глядя Профу в глаза.

Он выглядел старше, чем я себе представлял: средних лет, с проседью в волосах, многое переживший в прошлую эпоху и упорно трудившийся последние десять лет, пытаясь положить конец нынешней. Эти годы научили его осторожности.

Он открыл рот, собираясь сказать свое слово, но его прервал сигнал мобильника Абрахама. Абрахам снял аппарат со своего плеча.

– Время назидания, – улыбнулся он.

Назидание. Ежедневное послание Стального Сердца своим подданным.

– Можете показать его тут на стене? – спросил я.

– Конечно, – ответил Коди, направляя свой мобильник в сторону проектора и нажимая кнопку.

– Это вовсе ни к… – начал Проф.

Программа уже началась. В этот раз она показывала само Стальное Сердце. Иногда он появлялся собственной персоной, иногда нет. Он стоял на вершине одной из радиовышек своего дворца, и за его спиной трепетал на ветру серебристо-черный плащ.

Все послания записывались заранее, но когда именно, понять было невозможно – в небе, как всегда, не светило солнце, и в городе больше не росли деревья, по которым можно было бы определить время года. Я почти позабыл, каково это, когда можешь узнать, который сейчас час, всего лишь взглянув в окно.

Стальное Сердце освещали красные огни внизу. Поставив ногу на низкое ограждение, он наклонился, обводя взглядом город – свои владения.

Я вздрогнул, глядя на его громадное изображение на стене передо мной. Тиран и убийца моего отца выглядел спокойным и задумчивым. Длинные черные волосы мягкими завитками падали на его плечи, нечеловечески мускулистую грудь обтягивала рубашка. Свободные штаны, которые были на нем в тот день десять лет назад, сменили черные брюки. Казалось, будто он хочет произвести впечатление пекущегося о судьбах народа диктатора вроде первых коммунистических лидеров, про которых я учил в школе на фабрике.

Он поднял руку, пристально всматриваясь в простершийся под ним город, и его ладонь охватило зловещее желто-белое свечение – энергия в чистом виде. Какое-то время он накапливал ее, пока сияние не стало столь ярким, что камера уже не могла ничего различить, кроме яркого света и тени Стального Сердца на его фоне.

Вытянув руку, он выпустил в сторону города пылающий желтый заряд, который ударил в одно из зданий, пробив дыру в стене. Из окон с противоположной стороны вырвалось пламя и обломки. Камера приблизилась, показывая выбегающих из горящего здания людей. Стальное Сердце хотел, чтобы все знали – он стрелял в жилой дом.

От очередного заряда здание накренилось, стальная стена с одной стороны расплавилась и прогнулась внутрь. Он выстрелил еще дважды в соседнее здание. Оно тоже вспыхнуло, и стены начали плавиться от чудовищного энергетического заряда.

Камера вновь отодвинулась, повернувшись к Стальному Сердцу, который стоял все в той же позе, бесстрастно глядя на город. Шедший снизу красный свет подчеркивал его могучий профиль и задумчивый взгляд. Никакого объяснения, зачем он разрушил те здания, не последовало, хотя, возможно, грехи его жителей – реальные или кажущиеся – могли перечисляться позже. А может, и нет. Жизнь в Ньюкаго влекла за собой немало рисков, и один из них заключался в том, что Стальное Сердце мог решить казнить тебя и твою семью без каких-либо на то причин. Имелась, однако, и оборотная сторона: несмотря на весь риск, ты имел возможность жить в городе, где было электричество, водопровод, работа и еда – редкие блага на большей части суши в нынешнее время.

Я шагнул к стене, разглядывая возвышавшееся передо мной чудовище.

«Он хочет, чтобы мы его боялись, – подумал я. – И больше ничего. Он хочет, чтобы мы думали, будто никто не может бросить ему вызов».

В первые годы ученые размышляли над тем, не являются ли эпики новой ступенью человеческого развития, прорывом в эволюции. С этим я согласиться никак не мог. Это существо не было человеком и никогда им не являлось. Стальное Сердце повернулся, глядя в камеру, и на его губах мелькнула улыбка.

Я обернулся, услышав позади скрежет ножек стула. Проф встал и тоже смотрел на Стальное Сердце. Да, в его глазах была ненависть. Глубокая ненависть. Наши взгляды встретились, и мне вновь на миг показалось, что мы друг друга поняли.

– Ты не рассказал, как ты собираешься его убить, – сказал Проф. – Тебе не удалось убедить Меган. Все, что ты нам продемонстрировал, – лишь хрупкая половинка некоего плана.

– Я видел его кровь, – ответил я. – Его тайна навсегда осталась в моей памяти, Проф. Другого шанса не будет ни у вас, ни у кого-либо другого. Неужели вы откажетесь? Неужели повернетесь и уйдете, когда цель так близка?

Проф долго смотрел мне в глаза. Передача за моей спиной закончилась, и стена почернела.

Проф был прав. Мой план, сколь бы разумным он мне ни казался, базировался лишь на моих догадках и предположениях. Выманить Стальное Сердце с помощью фальшивого эпика. Уничтожить его телохранителей. Опрокинуть силы охранки. И убить его, используя тайную слабость, хранящуюся где-то в закоулках моей памяти.

Действительно – хрупкая половинка плана. Потому мне и требовалась помощь мстителей. Только они могли сделать мой план реальностью. Только он, Джонатан Федрус.

– Коди, – сказал Проф, поворачиваясь к снайперу, – начинай обучать новичка работе с тензором. Тиа, попробуй отследить перемещения Конденсатора. Абрахам, нам придется как следует поломать голову над тем, как сымитировать высшего эпика, если такое вообще возможно.

Я почувствовал, как сердце подпрыгнуло в груди.

– Так мы это сделаем?

– Да, – кивнул Проф. – И да поможет нам Бог.

Часть вторая

14

– Будь с ней понежнее, – сказал Коди. – Как будто ласкаешь красотку в ночь перед метанием бревен.

– Метанием бревен? – переспросил я, протягивая руки к стальной болванке на стуле передо мной.

Я сидел, скрестив ноги, на полу в убежище мстителей. Коди сидел рядом, прислонившись к стене и вытянув ноги перед собой. Прошла неделя с того дня, когда мы убили Счастливчика.

– Угу, метание бревен, – кивнул Коди.

Хотя акцент у него был чисто южный, и притом сильный, он постоянно говорил, будто он из Шотландии. Вероятно, оттуда родом была его семья.

– Такое у нас на родине было развлечение. Мы швыряли деревья.

– Молодые деревца? Вроде копий?

– Нет, что ты. Стволы – мы их называли «кабары» – были такие толстые, что их и не обхватишь пальцами одной руки. Мы вырывали их из земли, а потом швыряли как можно дальше.

Я скептически приподнял брови.

– Если собьешь птицу в воздухе – дополнительные очки, – добавил он.

– Коди, – сказала вошедшая со стопкой бумаг Тиа, – ты вообще знаешь, что такое «кабар»?

– Дерево, – ответил он. – Мы строили из них развлекательные заведения. Оттуда и пошло слово «кабаре», девушка.

Я не смог понять по его невозмутимому виду, шутит он или говорит серьезно.

– Болван, – сказала Тиа, садясь за стол, заваленный разнообразными картами, в которых я так и не сумел разобраться, – похоже, это были планы города времен до Захвата.

– Спасибо, – ответил Коди, коснувшись козырька камуфляжной бейсболки.

– Это вовсе не комплимент.

– Я нисколько в том не сомневался, девушка, – сказал Коди. – Но слово «болван» происходит от слова «болванка», означающего нечто тяжелое и крепкое, что, в свою очередь…

– Тебе вроде как поручили помочь Дэвиду научиться работать с тензорами? – прервала она его. – А вовсе не мешать мне?

– Ничего страшного, – ответил Коди. – Я могу делать и то и другое. Я мастер на все руки.

– Увы, молчать ты не мастер, – буркнула Тиа, склоняясь над картой и делая на ней несколько пометок.

Я улыбнулся, хотя, даже проведя неделю среди мстителей, я так и не пришел к какому-то определенному о них мнению. До этого я представлял их кем-то вроде группы элитного спецназа, сплоченной и полностью преданной друг другу. Впрочем, нечто подобное действительно имело место, и даже пререкания Тиа и Коди не выходили за рамки добродушного подшучивания. Однако каждый из них отличался индивидуальностью. Каждый как бы… занимался своим делом. Проф выглядел не столько руководителем, сколько менеджером среднего звена. Абрахам занимался техникой, Тиа – исследованиями, Меган – сбором информации, а Коди всякими странными делами – как он любил говорить, заполнением пустот майонезом. Что бы это ни значило.

Отчасти они меня даже разочаровали. Моими богами оказались обычные люди, которые ссорились по пустякам, смеялись, действовали друг другу на нервы, а также – что касается Абрахама – храпели во сне. Причем громко.

– Вот это я и называю сконцентрироваться, – сказал Коди. – Хорошая работа, парень. Главное – не терять головы. Сосредоточиться. Как сам сэр Уильям. Душа воина.

Он откусил от сэндвича.

Мысли мои были сосредоточены вовсе не на тензоре, но я об этом умолчал, лишь поднял руку, делая, как мне было сказано. Легкую перчатку пронизывали тонкие металлические линии вдоль каждого пальца, соединявшиеся в узор на ладони и светившиеся мягким зеленым сиянием.

Я сконцентрировался, и моя рука слегка завибрировала, словно где-то неподалеку играла музыка со множеством басов. Странная пульсация мешала сосредоточиться. Я поднес руку к куску металла – остаткам трубы. Теперь следовало оттолкнуть колебания от себя – что бы это ни означало. Технология, подключенная непосредственно к моим нервам, использовала встроенные в перчатку датчики, интерпретируя поступавшие из мозга электрические импульсы. По крайней мере, так объяснял Абрахам. Коди говорил, что это магия и чтобы я не задавал лишних вопросов, иначе я «разозлю крошечных демонов, благодаря которым работают перчатки и кофе получается таким вкусным».

Мне пока что не удавалось заставить тензоры работать, хотя я чувствовал, что цель уже близка. Требовалось сосредоточиться, ровно держать руки и вытолкнуть из них колебания – Абрахам сказал, что это примерно как выдохнуть кольцо дыма, когда куришь. Или как будто кого-то обнимаешь, делясь теплом, – так объясняла Тиа. Похоже, каждый понимал это по-своему.

Моя рука задрожала сильнее.

– Спокойнее, – сказал Коди. – Не теряй контроль, парень.

Я напрягся.

– Не так сильно, – возразил Коди. – Крепко, но спокойно. Как будто ласкаешь красотку, помнишь?

Я тут же подумал о Меган… И потерял контроль. Из моей руки вырвалась зеленая волна похожей на дым энергии. Не задев трубу, она испарила металлическую ножку стула, на котором та лежала. Посыпалась пыль, и стул опрокинулся. Труба с лязгом покатилась по полу.

– Треск, – буркнул Коди. – Ни за что не дам тебе меня ласкать, парень.

– Ты вроде как велел ему думать о красотке, – заметила Тиа.

– Угу, – ответил Коди. – И уж тем более не хотелось бы узнать, что он сотворит с уродом-шотландцем.

– У меня получилось! – воскликнул я, показывая на превратившийся в порошок металл рядом с останками стула.

– Угу, только ты промазал.

– Неважно, – возразил я. – Главное – получилось! – Я помедлил. – Больше похоже не на то, как выпускаешь кольца дыма, а… как будто поешь. Только рукой.

– Что-то новенькое, – заметил Коди.

– У каждого свои ассоциации, – сказала из-за стола Тиа, не поднимая головы.

Так же, не отрываясь от записей, она открыла банку колы. Без колы от Тиа не было никакого толку.

– Твой мозг не привык пользоваться тензорами, Дэвид. У тебя уже выстроились нейронные связи, и тебе приходится приспосабливаться на ходу, пытаясь определить, какие ментальные мышцы задействовать. Мне всегда было интересно – что, если дать тензор ребенку? Смогут ли дети научиться пользоваться ими естественным путем, будто еще одной конечностью?

Коди посмотрел на меня.

– Крошечные демоны, – прошептал он. – Не дай ей себя одурачить, парень. Похоже, она на них работает. Я видел, она как-то раз оставляла им пирог.

Проблема заключалась в том, что я никак не мог понять, говорит он серьезно или шутит. С одной стороны, веселые искорки в глазах, с другой – абсолютно невозмутимый вид…

Я снял тензор и протянул его Коди. Надев перчатку, он рассеянно отвел руку в сторону и выбросил ее ладонью вперед. Тензор завибрировал, а когда вибрация прекратилась, из него вырвалась едва заметная зеленая волна, ударив в упавший стул и трубу. Оба превратились в пыль и осыпались на пол.

Я каждый раз поражался, видя тензоры в деле. Радиус их действия был крайне ограничен, самое большее – несколько метров, и они не могли воздействовать на плоть. В бою от них толку было мало – можно, конечно, испарить чью-то винтовку, но только если твой противник совсем рядом, а в таком случае нет никакого смысла тратить время на то, чтобы сосредоточиться, – проще дать ему хорошего пинка. И все же возможности, которые давали тензоры, казались невероятными. Они позволяли путешествовать по стальным катакомбам Ньюкаго, с легкостью проникая в любые помещения. Сумев спрятать тензор, ты мог сбежать из любой тюрьмы.

– Продолжай тренироваться, – сказал Коди. – У тебя есть талант, так что Проф наверняка захочет, чтобы ты как следует научился с ними управляться. Нам нужен еще один член команды, который это умеет.

– А что, не все умеют? – удивленно спросил я.

Коди покачал головой:

– У Меган никак не получается, а у Тиа редко бывает возможность – обычно она остается в тылу, обеспечивая поддержку тем, кто находится в деле. Так что, как правило, использовать их приходится Абрахаму и мне.

– А Проф? – спросил я. – Он же их изобрел. И наверняка прекрасно ими владеет.

– Не знаю, – снова покачал головой Коди. – Он отказывается ими пользоваться – вроде какой-то неудачный опыт из прошлого. Он не говорит, да нам и незачем знать. Так или иначе – тренируйся.

Коди снял тензор и сунул его в карман.

– Раньше я многое бы отдал за один из них…

Прочие предметы технологии мстителей восхищали меня не меньше. В их числе были куртки, игравшие роль брони. Их носили Коди, Меган и Абрахам – у каждого куртка выглядела по-своему, но внутри находилась сложная сеть диодов, каким-то образом их защищавшая. Еще одним таким предметом был биодетектор, позволявший определить, является ли человек эпиком, а также болеотвод, ускорявший способности организма к исцелению.

«Печально, – подумал я, пока Коди ходил за веником, чтобы подмести пыль. – Все эти технологии… они могли бы изменить мир. Если бы первыми его не изменили эпики».

Обращенный в руины мир не мог воспользоваться всеми их преимуществами.

– Чем ты занимался раньше? – спросил я, подставляя Коди совок. – До того, как все случилось? Кем ты был?

– Ты не поверишь, – улыбнулся Коди.

– Дай догадаюсь, – сказал я, предвкушая услышать очередную историю Коди. – Профессиональным футболистом? Высокооплачиваемым шпионом? Наемным убийцей?

– Копом, – угрюмо проговорил Коди, уставившись на кучу пыли. – В Нэшвиле.

– Что, правда? – Я и впрямь удивился.

Кивнув, Коди жестом велел мне высыпать первую порцию пыли в мусорную корзину, пока он подметал остальное.

– Мой отец в молодости тоже был копом – еще на родине, в маленьком городке, который ты вряд ли знаешь. Сюда он перебрался, когда женился на моей матери. Я вырос здесь и на самом деле никогда на родине не был. Но мне хотелось стать таким, как папа, и, когда он умер, я пошел в полицейскую академию.

– Гм… – пробормотал я, снова наклоняясь, чтобы собрать остатки пыли. – Куда менее романтично, чем я себе представлял.

– Ну, знаешь ли, я как-то раз в одиночку накрыл целый наркокартель. Веришь?

– Конечно.

– А еще как-то раз служба безопасности президента сопровождала его через город, и они все наелись какой-то дряни и заболели, а нам в департаменте пришлось защищать его от попытки покушения. – Он повернулся к Абрахаму, возившемуся с одним из дробовиков, принадлежавших мстителям. – За этим стояли французы, ты в курсе?

– Я не француз! – крикнул в ответ Абрахам. – Я канадец, слонц!

– Какая разница? – усмехнулся Коди, снова поворачиваясь ко мне. – В общем, может, и впрямь не столь романтично. По крайней мере, не всегда. Но мне нравилось. Я люблю делать людям добро. Служить и защищать. А потом…

– Что – потом? – спросил я.

– Когда страна рухнула, Нэшвил захватили, – объяснил Коди. – Группа из пяти эпиков завладела большей частью Юга.

– Шабаш, как они себя назвали, – кивнул я. – Их на самом деле шестеро. Одна пара – близнецы.

– Ну да, верно. Все время забываю, что ты чертовски подкован в том, что касается эпиков. В общем, они захватили власть, и полицейский департамент стал им служить. Тем, кто не соглашался, предлагалось сдать жетоны и уволиться. Хорошие парни так и поступили. Плохие остались и стали еще хуже.

– А ты? – спросил я.

Коди нашарил висевший у него на поясе предмет, напоминавший тонкий бумажник, и расстегнул застежку, показав потертый, но все еще блестящий полицейский жетон.

– Я не сделал ни того ни другого, – угрюмо проговорил он. – Я поклялся служить и защищать и не собираюсь останавливаться лишь потому, что какие-то бандиты с магическими способностями решили, будто могут всеми командовать. Вот и все.

От его слов меня пробрало холодом. Я уставился на жетон, и мысли крутились у меня в голове, словно уж на сковородке: я пытался понять, что он за человек, примирить образ шутника и хвастуна с образом полицейского, продолжающего делать свое дело. Продолжающего служить после того, как пало правительство, закрылось полицейское управление и у него отобрали все, что он имел.

«Вероятно, истории других не намного отличаются от этой», – подумал я, глядя на Тиа, которая продолжала трудиться, потягивая колу из банки.

Что заставило ее вступить в борьбу, которую большинство считало безнадежной, вести полную опасностей жизнь, вынося приговоры тем, кого должен был обвинить закон, но не сделал этого? Что привлекло сюда Абрахама, Меган, самого профессора?

Я снова посмотрел на Коди, который складывал корочку с жетоном. В пластиковый клапан второго отделения было что-то вставлено – фотография женщины, из которой был вырезан прямоугольник там, где раньше находились глаза и большая часть носа.

– Кто это?

– Кое-кто особенный, – ответил Коди.

– Кто?

Он не ответил, сложив корочку с жетоном.

– О чужих семьях лучше не спрашивать, – сказала из-за стола Тиа. – Обычно судьба мстителя – смерть, но иногда кто-то из нас попадает в плен. Лучше не знать о других ничего такого, что могло бы подвергнуть опасности тех, кто им дорог.

– Ну да, – пробормотал я. – Разумно.

Об этом я просто не подумал – тех, кто был мне дорог, у меня не осталось.

– Как дела, девушка? – спросил Коди, не спеша подходя к столу.

Последовав за ним, я увидел разложенные перед Тиа отчеты и записи.

– Да пока никак, – поморщившись, ответила Тиа и потерла под очками глаза. – Как будто пытаешься собрать сложный паззл из одного кусочка.

– Что ты делаешь? – спросил я.

Смысл ее записей был мне понятен не больше, чем смысл старых карт.

– В тот день ранили Стальное Сердце, – сказала Тиа. – Если твои воспоминания верны…

– Верны, – пообещал я.

– Память иногда подводит, – заметил Коди.

– Только не моя, – возразил я. – И не о том дне. Я могу рассказать, какого цвета был галстук на ипотечном клерке. Я могу рассказать, сколько там было кассиров. Вероятно, я смог бы сосчитать плитки на потолке банка. Все это в моей голове. Навсегда.

– Ладно, – кивнула Тиа. – Если ты прав, Стальное Сердце был неуязвим в течение почти всего боя и получил ранение лишь в самом его конце. Я рассматриваю любые варианты, которые могут быть как-то связаны с твоим отцом, местом действия или ситуацией в целом. Наиболее вероятной кажется возможность, которую ты упоминал, – насчет хранилища. Возможно, повлияло нечто находившееся внутри его, как-то воздействовав на Стальное Сердце после взрыва.

– То есть ты ищешь информацию о содержимом банковского хранилища?

– Да, – ответила Тиа. – Но задача практически невыполнима. Большая часть сведений погибла вместе с банком. Внешние данные должны были храниться на сервере. «Ферст юнион» имел хостинг в компании «Дорри Джонс». Большинство их серверов находилось в Техасе, но то здание сгорело восемь лет назад, во время мятежа Ардры. Остается небольшой шанс, что сохранились физические данные или цифровая копия в другом филиале, но главный офис находился именно в том здании, так что шансов мало. В числе прочего я ищу списки клиентов – богатых или известных людей, которые часто посещали банк и имели в хранилище сейфы. Возможно, они хранили там нечто, что могло каким-то образом воздействовать на Стальное Сердце, – какой-нибудь странный камень, специфический символ, который он мог увидеть, или еще что-нибудь.

Я посмотрел на Коди. Серверы? Хостинг? О чем она вообще? Он пожал плечами.

Проблема состояла в том, что слабость эпиков могла заключаться в чем угодно. Тиа упоминала символы – некоторые эпики, увидев определенный узор, на несколько мгновений теряли свои способности. Другие слабели, подумав о чем-то конкретном, не употребляя определенную пищу или употребляя не ту. Слабости их были куда разнообразнее, чем сами способности.

– Если мы не разгадаем эту загадку, – продолжала Тиа, – весь наш план не имеет смысла. Мы ступаем на опасный путь, но до сих пор не знаем, сумеем ли в конце концов достичь цели. И это меня очень беспокоит, Дэвид. Если тебе придет в голову хоть что-нибудь, способное навести меня на новый след, – скажи.

– Обязательно, – пообещал я.

– Хорошо, – кивнула она. – А теперь иди с Коди и дай мне, пожалуйста, сосредоточиться.

– Тебе стоило бы научиться делать два дела одновременно, девушка, – сказал Коди. – Как я.

– Строить из себя болвана и всем мешать? Это не так уж сложно, Коди, – ответила она. – А вот собраться с мыслями, одновременно общаясь с вышеупомянутым болваном, куда труднее. Иди постреляй или займись еще чем-нибудь.

– Я думал, что и так уже чем-то занимаюсь, – рассеянно пробормотал он, ткнув пальцем в строчку на одной из страниц, похожей на список клиентов банка. Там было написано: «Агентство „Джонсон Либерти“».

– Что ты… – начала Тиа, но тут же замолчала, прочитав написанное.

– Что? – спросил я, читая документ. – Это те, кто хранил в банке свои сокровища?

– Нет, – ответила Тиа. – Это не список клиентов. Это список людей, которым банк платил. Это…

– Название их страховой компании, – ухмыльнулся Коди.

– Напасть на тебя, Коди, – выругалась Тиа. – Ненавижу тебя.

– Знаю, девушка.

Как ни странно, оба при этом улыбались. Тиа тотчас же начала копаться в бумагах, бросив холодный взгляд на пятно от майонеза, оставленное пальцем Коди. Он взял меня за плечо и отвел от стола.

– В чем, собственно, дело? – спросил я.

– Страховая компания, – ответил Коди. – Люди, которым «Ферст юнион банк» выплатил кучу денег за погибшее в хранилище имущество.

– Значит, эта страховая компания…

– Должна иметь подробную опись всего, что они страховали, – улыбнулся Коди. – Страховщики весьма дотошны в таких делах, как и банкиры. Как, собственно, и Тиа. Если нам повезет, то банк после гибели здания должен был составить страховое требование, что дает нам дополнительный бумажный след.

– Умно, – восхищенно заметил я.

– Просто обращаю внимание на все, что у меня под носом. У меня острый взгляд. Как-то раз я даже поймал лепрекона.

Я скептически посмотрел на него.

– Они разве не из Ирландии?

– Конечно. Он прибыл к нам на родину по обмену. Мы взамен послали ирландцам три репы и овечий пузырь.

– Не слишком-то выгодная сделка.

– А на мой взгляд, чертовски выгодная, учитывая, что лепреконы на самом деле лишь воображаемые и все такое. Привет, Проф. Как твой килт?

– Столь же воображаемый, как и твой лепрекон, Коди, – ответил Проф, выходя из боковой комнаты, которую он присвоил себе в качестве «комнаты для размышлений», что бы это ни значило; там находился проектор, и остальные мстители держались от нее подальше. – Могу я позаимствовать у тебя Дэвида?

– Пожалуйста, Проф, – сказал Коди. – Мы же друзья. Тебе даже незачем спрашивать… Хотя ты прекрасно знаешь мою стандартную цену за аренду одного из моих питомцев. Три фунта и бутылка виски.

Не знаю, что больше меня оскорбило – то, что меня назвали питомцем, или столь низкая цена за мою аренду. Не обращая внимания на Коди, Проф взял меня за руку:

– Я сегодня посылаю Абрахама и Меган к Бриллианту.

– К торговцу оружием? – оживленно спросил я.

Мстители упоминали, что у него есть на продажу кое-какие устройства, которые могли бы помочь притвориться эпиком с достаточно разрушительными и бросающимися в глаза «способностями», чтобы привлечь внимание Стального Сердца.

– Хочу, чтобы ты пошел с ними, – сказал Проф. – Для тебя это будет хороший опыт. Но следуй всем указаниям Абрахама – он главный – и сразу скажи, если встретишь кого-то, кто мог бы тебя узнать.

– Хорошо.

– Иди бери винтовку. Они скоро уходят.

15

– А что насчет пистолета? – спросил шедший рядом со мной Абрахам. – Содержимое хранилища вполне может оказаться и ложным следом. Что, если нечто особенное было в пистолете, из которого стрелял твой отец?

– Тот пистолет выронил какой-то охранник, – ответил я. – Это был девятимиллиметровый полуавтоматический военно-полицейский «смит-вессон». Ничего особенного.

– Ты точно помнишь марку оружия?

Я пнул кучку мусора на стальном полу туннеля.

– Как я уже сказал, я в точности помню тот день. К тому же я разбираюсь в оружии. – Поколебавшись, я признался: – В детстве я считал, что дело именно в марке пистолета. Я копил деньги, собираясь купить такой же, но никто не продал бы его мальчишке моего возраста. Я планировал пробраться во дворец Стального Сердца и убить его.

– Пробраться во дворец? – бесстрастно переспросил Абрахам.

– Угу.

– И застрелить Стальное Сердце?

– Мне тогда было десять лет, – сказал я. – Думаю, можно меня понять.

– Столь целеустремленного парнишку я бы точно понял, вот только за его жизнь не дал бы и ломаного гроша, – весело заметил Абрахам. – Интересный ты парень, Дэвид Чарльстон, но, похоже, в детстве ты был куда интереснее.

Я улыбнулся. Негромкий и отчетливый, с легким французским акцентом голос канадца звучал вполне дружески, даже несмотря на огромный пулемет с подствольным гранатометом на его плече.

Здесь, в стальных катакомбах, столь мощное вооружение не привлекало особого внимания. Иногда нам попадались группы людей, сбившихся в кучу вокруг горящих костров или обогревателей, подключенных к пиратским электрическим розеткам. У многих были штурмовые винтовки.

За последние несколько дней я не единожды выбирался за пределы убежища, всегда в обществе того или иного мстителя. Присутствие нянек меня раздражало, но с ним приходилось мириться. Я понимал, что они до сих пор не доверяют мне полностью, к тому же – хотя я никогда не признался бы в этом вслух – мне не хотелось ходить по стальным катакомбам в одиночку.

Я много лет избегал этих подземелий. На фабрике рассказывали истории о живших там людях, превратившихся в жутких чудовищ, о бандах, которые в буквальном смысле кормились за счет забредших в запретные коридоры глупцов, убивая их и питаясь их мясом. Убийцы, преступники, наркоманы – не обычные, которых хватало и наверху, но особо извращенные.

Возможно, эти слухи слегка преувеличивали опасность, таящуюся в катакомбах. Люди, мимо которых мы проходили, выглядели враждебно, но отнюдь не безумно. Они мрачно следили за каждым нашим движением, пока мы не исчезали из виду. Отверженные среди отверженных, они хотели лишь одного – чтобы их оставили в покое.

– Почему Стальное Сердце позволяет им тут жить? – спросил я, когда мы миновали очередную такую группу.

Шедшая впереди Меган не ответила, но Абрахам обернулся, глядя на огонь костра и цепочку людей, которые расступились, пропуская нас.

– Подобные им будут всегда, – сказал Абрахам. – И Стальное Сердце это знает. Тиа считает, что он специально создал для них это место, чтобы знать, где собираются отверженные. Лучше иметь дело с теми, кого знаешь, чем с теми, от кого всего можно ждать.

Мне стало не по себе. Я считал, что здесь, внизу, мы недоступны взгляду Стального Сердца. Возможно, здесь было не столь безопасно, как я предполагал.

– Всех людей невозможно постоянно держать взаперти, – сказал Абрахам, – если только не построить надежную тюрьму. И вместо этого он позволяет некоторую свободу тем, кто действительно ее хочет, предотвращая мятеж.

– Но с нами у него не получилось, – тихо проговорил я.

– Да. Не получилось.

Я продолжал оглядываться, не в силах избавиться от чувства, что кто-то из обитателей катакомб хочет на нас напасть. Но на нас никто не нападал. Они просто…

Вздрогнув, я понял, что некоторые идут следом за нами.

– Абрахам! – тихо сказал я. – Они идут следом за нами.

– Да, – спокойно ответил он. – И еще несколько ждут впереди.

Впереди туннель сужался, и там действительно стояло несколько темных фигур. Одетые в разномастную одежду, обычную для жителей катакомб, они держали в руках старые ружья и обернутые в кожу пистолеты – оружие, которое, вероятно, стреляло один раз из двух и успело сменить немало владельцев за последние десять лет.

Мы остановились, и шедшие сзади нагнали нас, отрезав путь к отступлению. Лиц их не было видно. Ни у кого не было и мобильников, которые могли бы хоть немного рассеять темноту.

– Неплохая у тебя пушка, дружок, – сказал один из стоявших впереди.

Никто не делал никаких откровенно враждебных движений, и стволы их оружия были направлены в сторону.

С отчаянно бьющимся сердцем я начал осторожно снимать с плеча винтовку. Абрахам, однако, положил ладонь мне на руку. В другой руке он держал свой массивный пулемет стволом вверх. На нем, как и на Меган, была куртка мстителя, только у него серая с белым, с высоким воротником и несколькими карманами, а у нее – коричневая кожаная. Они всегда надевали куртки, покидая укрытие. Я никогда не видел их в деле и не знал, как они «работают».

– Не шевелись, – сказал мне Абрахам.

– Но…

– Я сам разберусь, – столь же спокойно ответил он, делая шаг вперед.

Меган встала рядом со мной, положив руку на кобуру с пистолетом и, как и я, то и дело бросая беспокойный взгляд то вперед, то назад.

– Нравится наше оружие? – вежливо спросил Абрахам.

– Оставьте ваши пушки и шагайте дальше, – заявил бандит.

– В этом нет никакого смысла, – возразил Абрахам. – Если вам нужно мое оружие, значит моя огневая мощь круче вашей. Если придется драться, вы проиграете. Понятно? Запугиванием вы ничего не добьетесь.

– Нас больше, чем вас, дружок, – тихо сказал бандит. – И мы готовы умереть. А вы?

По спине у меня пробежал холодок. Нет, это были вовсе не те убийцы, которые, как меня уверяли, тут обитали. Они были куда опаснее – словно стая волков. Это было заметно по тому, как они двигались, как они на нас смотрели: отверженные, но объединившиеся в одну команду. Они существовали не как отдельные личности, но как группа. И для этой группы оружие Абрахама и Меган повышало шансы на выживание. Они готовы были им завладеть даже ценой потери нескольких жизней. Против нас троих выступало около десятка мужчин и женщин, и мы были окружены. Шансы казались несопоставимыми. Меня так и подмывало поднять винтовку и начать стрелять.

– Вы не устроили нам засаду, – заметил Абрахам, – значит рассчитываете решить вопрос миром.

Бандиты не ответили.

– Весьма любезно с вашей стороны, что дали нам шанс, – продолжал Абрахам; в устах другого человека подобные слова могли бы звучать снисходительно или с сарказмом, но сейчас он говорил совершенно искренне. – Вы несколько раз позволили нам пройти через территорию, которую считаете своей. И за это я тоже вам благодарен.

– Оружие, – сказал бандит.

– Я не могу его отдать, – ответил Абрахам. – Оно нужно нам самим. Кроме того, даже если бы мы его отдали, это плохо бы для вас кончилось. Его увидели бы другие и захотели бы отобрать его у вас точно так же, как вы хотите отобрать его у нас.

– Это не вам решать.

– Возможно. Однако в ответ на честь, которую вы нам оказали, предлагаю вам сделку – дуэль между тобой и мной. Хватит одного убитого. Если мы выиграем, вы оставите нас в покое и позволите свободно проходить через вашу территорию в будущем. Если выиграете вы, мои друзья отдадут свое оружие и вы можете снять с моего трупа все, что пожелаете.

– Здесь стальные катакомбы, – сказал главарь.

Некоторые его товарищи о чем-то зашептались. Бросив на них яростный взгляд, он продолжил:

– Здесь не место для сделок.

– И все же одну вы нам уже предложили, – спокойно ответил Абрахам. – Вы оказали нам честь. Полагаю, сможете оказать ее еще раз.

Мне это «честью» не казалось. Они не устроили нам засаду, потому что боялись нас, – им хотелось заполучить наше оружие, но не хотелось драться. Вместо этого они намеревались нас запугать.

Главарь, однако, в конце концов кивнул.

– Отлично, – бросил он. – По рукам.

Быстро подняв ружье, он выстрелил. Пуля ударила Абрахаму прямо в грудь.

Ругаясь, я схватился за винтовку, но Абрахам не упал – даже не вздрогнул. В узком туннеле раздалось еще два выстрела – одна пуля попала Абрахаму в ногу, другая – в плечо. Не обращая внимания на свой мощный пулемет, он спокойно опустил руку, достал из кобуры пистолет и выстрелил бандиту в бедро. Тот вскрикнул, выронил ружье и упал, хватаясь за раненую ногу. Остальные ошеломленно застыли, хотя некоторые из них нервно подняли оружие. Абрахам небрежно убрал пистолет обратно в кобуру.

Я почувствовал, как по лбу стекает холодный пот. Похоже, куртка справилась со своей задачей, и даже лучше, чем я предполагал. Но у меня такой пока не было. Если другие бандиты начнут стрелять…

Отдав пулемет Меган, Абрахам подошел к упавшему бандиту и присел рядом.

– Прижми тут, – дружески сказал он, прикладывая ладонь раненого к его бедру. – Вот так, хорошо. А теперь, если не возражаешь, я перевяжу рану. Пуля прошла насквозь.

Бандит застонал от боли. Абрахам достал бинт и перевязал его ногу.

– Тебе нас не убить, дружок, – уже тише продолжал Абрахам. – Мы вовсе не те, кем вы нас считали. Понял?

Бандит энергично закивал.

– Тебе не кажется, что вам разумнее стать нашими союзниками?

– Да, – ответил бандит.

– Вот и чудесно, – сказал Абрахам, затягивая бинт. – Меняй дважды в день и кипяти бинты.

– Да.

– Хорошо. – Абрахам встал, забрал у Меган пулемет и повернулся к остальным бандитам. – Спасибо, что позволили пройти.

Они в замешательстве расступились. Абрахам пошел первым, мы поспешили за ним. Оглянувшись, я увидел, что вся банда собралась вокруг своего главаря.

– Потрясающе, – проговорил я, когда мы отошли подальше.

– Вовсе нет. Это всего лишь напуганные люди, которые защищали то немногое, что у них имелось, – свою репутацию. Мне их жаль.

– Они в тебя стреляли. Трижды.

– Я им разрешил.

– Только после того, как они стали нам угрожать!

– И после того, как мы нарушили границу их территории, – сказал Абрахам.

Снова отдав пулемет Меган, он на ходу снял куртку. Я увидел, что одна пуля ее все-таки пробила: из дыры в футболке сочилась кровь.

– Куртка останавливает не все пули?

– Они не идеальны, – ответила Меган, пока Абрахам снимал футболку. – Моя постоянно подводит.

Мы остановились. Абрахам обтер рану платком и извлек маленький осколок металла – все, что осталось от пули, которая, вероятно, развалилась на куски от удара о куртку. Всего лишь один крошечный осколок сумел добраться до кожи.

– Что, если бы он выстрелил тебе в лицо? – спросил я.

– В куртках спрятано высокотехнологичное защитное устройство, – ответил Абрахам. – На самом деле защищает не сама куртка, а поле, которое она создает, – невидимый барьер, защищающий все тело.

– В самом деле? Потрясающе.

– Да. – Секунду помедлив, Абрахам снова натянул футболку. – Однако пулю в лицо оно вряд ли бы остановило. Так что мне повезло, что он не стал туда стрелять.

– Как я уже говорила, – вмешалась Меган, – куртки далеко не идеальны.

Похоже, Абрахам ее чем-то задел.

– Поле работает лучше при падениях и ударах – пули настолько малы и летят со столь большой скоростью, что защита быстро перегружается. Любой из тех выстрелов мог бы тебя убить, Абрахам.

– Но не убил.

– И все равно тебя могло ранить, – строго сказала Меган.

– Меня действительно ранило.

Она закатила глаза:

– Могло ранить намного хуже.

– Или они могли начать стрелять и перебить нас всех. Рискованная игра, закончившаяся удачей. Кроме того, вполне возможно, что теперь они считают нас эпиками.

– Я почти поверил, что ты один из них, – признался я.

– Обычно мы держим эту технологию в секрете, – сказал Абрахам, снова надевая куртку. – Люди не должны задумываться о том, не эпики ли мстители, – это подорвало бы идею, за которую мы боремся. Но в данном случае я считаю, что оно и к лучшему. Твой план требует, чтобы по городу пошли слухи о новых эпиках, строящих козни против Стального Сердца. Будем надеяться, что те, кого мы встретили, их распространят.

– Пожалуй, – согласился я. – Неплохой ход, Абрахам. Но, треск, мне на мгновение показалось, будто нам конец.

– Людям редко хочется убивать, Дэвид, – спокойно ответил Абрахам. – Здоровому человеческому разуму это несвойственно. В большинстве ситуаций они пойдут на все, лишь бы избежать убийства. Помни об этом.

– Я много раз видел, как люди убивали, – возразил я.

– Да, и это означает, что либо они считали, будто у них нет выбора, – в таком случае, если им его дать, они, скорее всего, им бы воспользовались, – либо они потеряли рассудок.

– А эпики?

Абрахам коснулся маленького серебряного ожерелья на шее.

– Эпики – не люди.

Я кивнул. С этим я был полностью согласен.

– Вернемся к прерванному разговору, – сказал Абрахам, забирая пулемет у Меган и небрежно водружая его на плечо. – Каким образом был ранен Стальное Сердце? Возможно, дело в оружии, которым воспользовался твой отец. Ты никогда не пытался воплотить в жизнь свой отважный план – найти точно такой же пистолет… Как ты там говорил? Пробраться во дворец Стального Сердца и застрелить его?

– Нет, не пытался, – покраснев, ответил я. – Хватило ума. Впрочем, вряд ли дело в пистолете. Девятимиллиметровый «смит-вессон» не столь уж редкое оружие. Кто-нибудь наверняка пытался застрелить из него Стальное Сердце. К тому же я никогда не слышал про эпика, которого можно было бы сразить пулей определенного калибра, выпущенной из определенной марки оружия.

– Возможно, – кивнул Абрахам. – Хотя многие слабости эпиков выглядят не менее странно. Возможно, есть какая-то связь с конкретным производителем оружия или с составом пули. Многие эпики уязвимы к определенным сплавам.

– Верно, – согласился я. – Но чем данная конкретная пуля могла отличаться от всех остальных, которые в него выпустили?

– Не знаю, – ответил Абрахам. – Но подумать стоит. А ты как считаешь – в чем его слабость?

– Что-то связанное с хранилищем, как полагает Тиа, – не слишком уверенно сказал я. – Или с самой ситуацией. Может, дело в возрасте отца – да, знаю, кажется странным, но в Германии был эпик, которому мог причинить вред лишь тридцатисемилетний – не больше и не меньше. А может, дело в том, сколько людей в него стреляли. Женщина-эпик из Мексики могла пострадать, только если ее одновременно пытались убить пятеро.

– Это все неважно, – прервала нас Меган, останавливаясь посреди туннеля и поворачиваясь к нам лицом. – Все равно никогда не узнать. Его слабость может заключаться в буквальном смысле в чем угодно. Даже зная историю Дэвида – предполагая, что он ее не выдумал, – все равно ничего не выяснишь.

Мы с Абрахамом застыли как вкопанные. Лицо Меган побагровело, она едва владела собой. Ее приступ гнева оказался для меня полной неожиданностью – до этого всю неделю я не замечал за ней ничего, кроме холодного профессионализма.

Развернувшись, она зашагала дальше. Я бросил взгляд на Абрахама, но тот лишь пожал плечами.

Мы двинулись вперед, но разговор не клеился. Когда Абрахам попытался нагнать Меган, она ускорила шаг, и мы оставили ее в покое. Путь к торговцу оружием знали как она, так и Абрахам, так что проводником вполне мог послужить любой из них. Судя по всему, Бриллиант никогда подолгу не задерживался в городе и каждый раз устраивал свою лавку в другом месте.

Еще через час с небольшим Меган остановилась на перекрестке и, включив мобильник, сверилась с картой, которую загрузила туда Тиа. Абрахам достал мобильник из кармана на плече куртки и сделал то же самое.

– Почти пришли, – показал он. – Туда. В конец туннеля.

– Насколько мы можем ему доверять? – спросил я.

– Ни насколько, – ответила Меган; ее лицо вновь стало бесстрастным.

– Никогда не стоит доверять торговцу оружием, друг мой, – кивнул Абрахам. – Они торгуют с обеими сторонами и всегда остаются в выигрыше.

– С обеими сторонами? – переспросил я. – Стальному Сердцу он тоже продает оружие?

– Если его спросить, он никогда в этом не признается, – ответил Абрахам, – но в этом можно не сомневаться. Даже Стальное Сердце знает, что хорошего торговца оружием лучше не трогать. Стоит убить или запытать до смерти человека, подобного Бриллианту, и другие торговцы больше сюда не придут. Армия Стального Сердца лишится технологий, которые могли бы сравниться с теми, что есть у соседей. Это вовсе не значит, что Стальное Сердцу в восторге от всего этого – Бриллиант никогда не смог бы открыть свой магазин на верхних улицах. На магазин здесь, однако, Стальное Сердце закрывает глаза – до тех пор, пока его солдаты продолжают получать свое снаряжение.

– То есть Стальное Сердце будет знать обо всем, что мы купим у Бриллианта? – спросил я.

– Вовсе нет, – усмехнулся Абрахам, как будто я спрашивал о чем-то крайне простом, вроде правил игры в прятки.

– Торговцы оружием никому не рассказывают о других клиентах, – сказала Меган. – По крайней мере, пока эти клиенты живы.

– Бриллиант вернулся в город только вчера, – сказал Абрахам, ведя нас дальше по туннелю. – Его магазин будет открыт неделю. Если доберемся до него первыми – увидим, что у него есть, раньше людей Стального Сердца. Для нас это немалое преимущество. У Бриллианта часто бывает весьма… интересный товар.

«Что ж, пусть», – подумал я.

Скользкая сущность Бриллианта меня нисколько не волновала. Я готов был пойти на что угодно, лишь бы добраться до Стального Сердца. Моральные соображения перестали меня беспокоить много лет назад. Да и у кого в этом мире находилось время на мораль?

Мы дошли до коридора, ведшего к магазину Бриллианта. Я ожидал увидеть охранников, возможно, в полной броне, но единственным, кто нам встретился, оказалась девушка в желтом платье, которая лежала на одеяле на полу, рисуя серебристой авторучкой на листке бумаги. Она подняла взгляд, покусывая кончик ручки.

Абрахам вежливо протянул девушке маленький чип. Взглянув на чип, она приложила его к своему мобильнику.

– Мы от Федруса, – сказал Абрахам. – У нас назначена встреча.

– Проходите, – ответила девушка, бросая чип обратно.

Абрахам подхватил его, и мы пошли дальше по коридору. Я обернулся, глядя на девушку.

– Не слишком-то надежная охрана.

– У Бриллианта каждый раз что-то новенькое, – улыбнулся Абрахам. – Вероятно, у него спрятана какая-то ловушка, которую девушка может привести в действие. Возможно, со взрывчаткой. Бриллиант обожает взрывчатку.

Мы свернули за угол и попали в рай.

– Пришли, – объявил Абрахам.

16

Магазин Бриллианта располагался не в помещении, но в одном из длинных коридоров катакомб. Вероятно, в другом конце его либо был тупик, либо стояли охранники. Свет переносных фонарей на потолке казался почти ослепительным на фоне общей тьмы подземелья.

Фонари освещали висевшие на стенах коридора сотни видов оружия, которое сверкало полированной сталью и приглушенно-черными тонами, – штурмовые винтовки, пистолеты, массивные, напичканные электроникой пушки вроде той, что была у Абрахама, старомодные револьверы, гранаты в ящиках, переносные ракетные установки.

За всю жизнь у меня не было иного оружия, кроме пистолета и винтовки. Винтовка стала мне доброй подругой – я владел ею уже три года и во многом на нее полагался. Она помогала мне, когда я в том нуждался, и у нас сложились хорошие отношения – я заботился о ней, а она обо мне. Однако при виде магазина Бриллианта я почувствовал себя мальчишкой, который никогда не имел даже игрушечной машинки и вдруг увидел целый магазин «феррари».

Абрахам не спеша вошел в коридор, не обращая особого внимания на оружие. За ним последовала Меган, а за ней я, таращась на стены и висевший на них товар.

– Ого, – восхищенно заметил я. – Вроде… банановой фермы, только для оружия.

– Банановой фермы? – бесстрастно переспросила Меган.

– Ну да. Знаешь, как бананы растут на деревьях, свисают с них и все такое?

– Салага, ты уже достал своими метафорами.

«Художественная галерея, – подумал я, покраснев. – Надо было сказать „вроде художественной галереи, только для оружия“. Нет, погоди. В таком случае это значило бы, что оружие – посетители галереи. Может, галерея оружия?»

– Откуда ты вообще знаешь про бананы? – тихо спросила Меган, пока Абрахам здоровался с дородным мужчиной, стоявшим у пустой части стены; это мог быть только Бриллиант. – Стальное Сердце ничего не импортирует из Латинской Америки.

– Энциклопедия, – рассеянно ответил я.

„Галерея оружия для криминальных личностей“ – так надо было сказать.

– Я несколько раз ее перечитывал, и кое-что запомнилось.

– Энциклопедию?

– Угу.

– И ты перечитывал ее несколько раз?

Я замолчал, поняв, что только что сказал.

– Э… нет. В смысле, я ее просто просматривал. Искал картинки оружия и все такое. Я…

– Э, да ты у нас умник, – с легкой усмешкой бросила она, идя в сторону Абрахама.

Вздохнув, я присоединился к ним и попытался привлечь ее внимание новой метафорой, но Абрахам уже представлял нас Бриллианту.

– …новичок, – сказал он, показывая на меня. – Дэвид.

Бриллиант кивнул мне. Он был одет в цветастую рубашку, какую, по слухам, когда-то носили в тропиках, – может, оттого мне и пришла в голову метафора про бананы. У него была седая борода и длинные седые волосы с залысинами на лбу, а в глазах играли веселые огоньки.

– Полагаю, – сказал он Абрахаму, – вы хотели бы посмотреть новинки. Прекрасно. Мои… гм… другие клиенты еще не подоспели! Вы первые. Так что выбор за вами!

– И цены наверняка самые высокие, – сказал Абрахам, поворачиваясь к увешанной оружием стене. – Смерть сегодня стоит дорого.

– И это говорит человек, у которого в руках набитый электроникой «Манчестер – четыреста пятьдесят один», – улыбнулся Бриллиант. – С гравитоникой и целым магазином гранат. Хоть они и маленькие, зато здорово взрываются, да и от стен запросто отскакивают.

– Покажи нам, что у тебя есть, – вежливо попросил Абрахам, хотя я почувствовал напряженность в его голосе.

Я мог поклясться, что со стрелявшими в него бандитами он разговаривал куда спокойнее. Странно.

– Для тебя у меня все готово, – ответил Бриллиант, улыбаясь словно рыба-попугай (я всегда считал, что они похожи на попугаев, хотя ни разу не видел ни тех ни других). – Почему бы тебе просто не взглянуть самому? А потом скажешь, что тебе понравилось.

– Хорошо, – кивнул Абрахам. – Спасибо.

Он кивнул нам, и мы поняли, что от нас требуется: искать что-нибудь из ряда вон выходящее, оружие, способное причинить разрушения, которые могли бы счесть делом рук эпика. Если мы собирались имитировать эпика, нам нужно было нечто впечатляющее.

Меган остановилась рядом со мной, разглядывая пулемет, стрелявший зажигательными снарядами.

– И вовсе я не умник, – тихо прошипел я.

– А что такого? – небрежно бросила она. – Что плохого в том, чтобы быть умным? Если ты и впрямь соображаешь – тем лучше для всех нас.

– Я просто… не люблю, когда меня так называют. К тому же кому бы был интересен умник, который выпрыгнул из летящего самолета и застрелил эпика прямо в воздухе?

– Никогда такого не слышала.

– Так поступил Федрус, – сказал я. – Когда убил Красного Листа, три года назад в Канаде.

– Все было куда прозаичнее, – тихо заметил Абрахам, подходя к нам. – Он прыгал с вертолета, а не с самолета. И все это мероприятие было хорошо спланировано – мы действовали крайне осторожно. А теперь, пожалуйста, сосредоточься на деле.

Закрыв рот, я начал разглядывать оружие. Зажигательные снаряды впечатляли, но ничего особо оригинального в них не было, так что вряд ли они бы нам подошли. Собственно, нам не подошло бы никакое обычное оружие, чем бы оно ни стреляло – пулями, ракетами или гранатами. Для убедительности нам требовалось нечто вроде энергетического оружия, имевшегося у охранки, имитирующего врожденную огневую мощь эпика.

Чем дальше я шел по коридору, тем необычнее выглядело встречавшееся мне оружие. Я остановился перед группой странных предметов, выглядевших вполне невинно, – бутылка воды, мобильный телефон, авторучка. Они висели на стене, как и все остальное.

– А у тебя острый взгляд, Дэвид, – послышалось за моей спиной.

Вздрогнув, я обернулся и увидел улыбающегося Бриллианта. Как мог этот толстяк двигаться столь быстро?

– Что это? – спросил я.

– Продвинутые взрывные устройства, – гордо ответил Бриллиант.

Он коснулся стены, и на ней появилось изображение, – видимо, там был встроен проектор. На столе стояла бутылка воды. Мимо быстро прошел человек в деловом костюме, держа в руках какие-то бумаги. Положив их на стол, он отвернул крышку бутылки.

И взорвался.

Я отпрянул.

– Надеюсь, тебе понравилось, – сказал Бриллиант. – Редко удается получить хорошее видео сработавшего скрытого взрывного устройства, а это вообще замечательное. Заметил, как взрыв отшвырнул тело назад, но не повредил почти ничего по соседству? Это крайне важно, особенно если у убитого имеются при себе ценные документы.

– Мерзость, – пробормотал я, отворачиваясь.

– Смерть – это наш бизнес, юноша.

– Я про видео.

– Если это чем-то может тебе помочь – он был не слишком приятной личностью, – сказал Бриллиант; впрочем, сомневаюсь, что для него самого это имело хоть какое-то значение. – Хороший взрыв. Если честно, я придерживаю этот товар ради того, чтобы похвастаться видео. Оно единственное в своем роде.

– Они все взрываются? – спросил я, разглядывая невинно выглядящие устройства.

– Авторучка – детонатор, – сказал Бриллиант. – Стоит щелкнуть кнопкой – и сработает одно из маленьких устройств-«ластиков» рядом с ней. Прикрепи их к какой-нибудь взрывчатке, приведи в действие – и они с большой вероятностью сработают. В них встроены сложные алгоритмы определения взрывчатых веществ. Прицепи такую штучку к чьей-нибудь гранате, отойди и щелкни авторучкой.

– Если уж тебе удалось прицепить ее к гранате, – заявила подошедшая Меган, – то с тем же успехом можно просто выдернуть чеку. Или еще лучше – пристрелить ее владельца.

– Годится не для всякой ситуации, – согласился Бриллиант. – Зато может выглядеть весьма забавно – что может быть лучше, чем взорвать собственные боеприпасы врага, когда он этого не ожидает?

– Бриллиант, – позвал Абрахам из другого конца коридора. – Что это у тебя?

– О, великолепный выбор! Превосходно стреляет… – И толстяк поспешно удалился.

Я разглядывал панель, увешанную внешне невинными, но смертоносными предметами. Что-то в них казалось мне… неправильным. Мне уже приходилось убивать людей, но в честном бою – с оружием в руках и лишь потому, что у меня не оставалось иного выхода. Жизненных принципов у меня было не много, но одному из них научил меня отец: никогда не бей первым, а если придется бить вторым, то постарайся, чтобы противник не смог подняться для третьего удара.

– Может пригодиться, – сказала Меган. Руки у нее были скрещены на груди. – Хотя вряд ли этот хвастун действительно понимает для чего.

– Знаю, – ответил я, пытаясь оправдаться в ее глазах. – Делать видеозапись смерти какого-то несчастного? Совершенно непрофессионально.

– Ну, собственно, он торгует взрывчаткой, – возразила она, – так что, с его точки зрения, такая запись вполне профессиональна. Подозреваю, у него есть записи применения любого из этих видов оружия, поскольку прямо на месте его не испытать.

– Меган, это запись того, как взорвали человека. – Я с отвращением покачал головой. – Чудовищно. Разве можно таким хвастаться?

– Да, конечно, – помедлив, сказала Меган; она выглядела озабоченной. – Ты так и не объяснил, почему тебе так не нравится, когда тебя называют умником.

– Я же уже сказал. Потому что… В общем, мне хотелось бы совершить нечто выдающееся. А умники не…

– Не в этом дело, – сказала она, холодно глядя на меня.

«Треск, ну и прекрасные же у нее глаза!»

– Нужно преодолеть свои комплексы. В них – твоя слабость.

Бросив взгляд на бутылку, она повернулась и пошла туда, где стоял Абрахам, рассматривавший что-то похожее на базуку.

Повесив винтовку на плечо, я сунул руки в карманы. Похоже, в последнее время мне читали слишком много лекций. Мне казалось, что с этим покончено, едва я шагнул за порог фабрики, но, судя по всему, я ошибался.

Отвернувшись от Меган и Абрахама, я взглянул на ближайшую стену, впервые ощутив, что мне трудно сосредоточиться на оружии. Меня не оставляли мысли о словах Меган. Почему меня так беспокоит, что меня называют умником?

Я подошел к ней.

– …не знаю, то ли это, что нам нужно, – говорил Абрахам.

– Но стреляет она просто здорово, – ответил Бриллиант.

– Все потому, что всех умных забрали, – тихо сказал я Меган.

Я почувствовал на себе ее взгляд, но продолжал таращиться на стену.

– Многие ребята на фабрике изо всех сил старались показать, какие они умные, – столь же тихо проговорил я. – У нас там была школа. Полдня мы учились, а другие полдня работали. Тех, кто плохо учился, выгоняли, и тогда они работали полный день. В школе было легче, чем на фабрике, так что большинство ребят стремились там остаться. Те, кто оказался по-настоящему умен, ушли наверх. Я слышал, что те, кто разбирался в компьютерах, математике или умел хорошо писать, получили хорошую работу – в отделе пропаганды Стального Сердца, в его бухгалтерских конторах и так далее. В детстве мне было смешно, что у Стального Сердца есть бухгалтеры. Но их у него действительно много. Такие люди нужны его империи.

Меган с любопытством посмотрела на меня.

– Значит, ты…

– Научился быть тупым, – сказал я. – Точнее, быть посредственностью. Тупых выгоняли из школы, а я хотел учиться, зная, что без этого не обойтись. Но я также знал, что если попаду наверх, то потеряю свободу. За своими бухгалтерами он следит куда бдительнее, чем за фабричными рабочими. Были и другие такие же, как я. Многие девочки быстро пробивались наверх, но некоторые мальчики начали гордиться тем, что их туда не берут. Им не хотелось, чтобы их считали слишком умными. Мне приходилось быть особо осторожным, поскольку я задавал слишком много вопросов об эпиках. Приходилось прятать мои блокноты, искать способ отделаться от тех, кто считал меня чересчур умным.

– Но теперь ты не там. Ты с мстителями. Так что это уже не имеет никакого значения.

– Имеет, – возразил я. – Потому что я вовсе не умен, я просто настойчив. Моим действительно умным друзьям вообще не приходилось учиться. Я же был вынужден вкалывать как лошадь, чтобы сдать любой экзамен.

– Как лошадь?

– Ну да. Лошади ведь тяжко трудятся? Таскают повозки, плуги и все такое?

– Угу. Пропущу мимо ушей.

– Я вовсе не умный, – повторил я.

Я не стал упоминать, что столь прилежно учиться мне приходилось в том числе и потому, что мне требовалось знать точный ответ на каждый вопрос. Лишь тогда я мог быть уверен, что смогу дать ровно столько неправильных ответов, чтобы остаться в школе, но при этом не привлекать особого внимания.

– Кроме того, – продолжал я, – те из моих знакомых, кто был по-настоящему умен, учились потому, что им это нравилось. Мне – нет. Я ненавидел учебу.

– Ты же прочел энциклопедию. Несколько раз.

– Чтобы найти возможные слабые места эпиков, – сказал я. – Мне нужно было узнать о разных видах металла, химических соединениях, элементах и символах – практически обо всем, что могло бы оказаться их слабостью. Я надеялся, что у меня промелькнет в голове какая-то идея. Насчет него.

– Значит, это все из-за него?

– Все, что было в моей жизни, – из-за него, Меган, – ответил я, глядя на нее. – Вообще все.

Мы замолчали, хотя Бриллиант продолжал болтать. Абрахам повернулся и задумчиво взглянул на меня.

«Здорово, – понял я. – Он все слышал. Просто здорово».

– Достаточно, Бриллиант, – сказал Абрахам. – Это оружие нам не подходит.

Торговец оружием вздохнул:

– Что ж, прекрасно. Может, хотя бы намекнешь, что вам может подойти?

– Что-нибудь разрушительное, – ответил Абрахам. – Такое, чего никто никогда раньше не видел, но при этом разрушительное.

– Вообще-то, у меня почти все разрушительное, – сказал Бриллиант. – Но что-то особенное… Посмотрим…

Абрахам махнул нам – мол, ищите дальше. Но стоило Меган отойти, как он взял меня за руку и крепко сжал.

– Стальное Сердце берет к себе умных, – тихо сказал он, – потому что боится их. Он все прекрасно понимает, Дэвид. Никакое оружие его не пугает – не оно его погубит. Его погубит некто, кому хватит ума вычислить брешь в его броне. Он знает, что всех ему не убить, и потому берет их к себе на службу. Если он умрет, то это случится благодаря кому-то вроде тебя. Помни об этом.

Отпустив мою руку, он двинулся следом за Бриллиантом. Я посмотрел ему вслед, затем перешел к очередной коллекции оружия. Слова его на самом деле ничего не меняли, но, как ни странно, я ощутил едва заметную гордость, когда взглянул на оружие и сумел определить производителя каждой модели.

И все-таки я не умник. По крайней мере, теперь я это знал.

Несколько мгновений я разглядывал оружие, гордясь собой. Увы, ничего особенного в нем не было, – собственно, об этом говорил уже тот факт, что я мог его опознать. Нам же требовалось нечто такое, чего никто раньше не видел.

«Может, у него ничего такого нет, – подумал я. – Если его товар постоянно обновляется, то, возможно, мы просто выбрали неудачное время. Порой в мешке с призами не находится ничего ценного. И…»

Я остановился, увидев нечто новое. Мотоциклы.

Их было три, стоявших в ряд у дальней стены коридора. Сперва я их не заметил, сосредоточившись на оружии. Их изящные корпуса были выкрашены в темно-зеленый цвет, с черными узорами вдоль боков. Мне тут же захотелось забраться в седло и пригнуться, преодолевая сопротивление ветра. Я представил себе, как мчусь по улицам на одной из этих машин. Они выглядели опасными, словно аллигаторы. По-настоящему быстрые аллигаторы в черном. Аллигаторы-ниндзя.

Я решил, что не стану употреблять подобное сравнение при Меган.

Оружия на мотоциклах никакого не было, хотя я и заметил какие-то странные устройства по бокам. Может, энергетическое оружие? Не похоже на большую часть того, что имелось у Бриллианта, но – кто знает?

Мимо прошла Меган, и я показал ей на мотоциклы.

– Нет, – ответила она, даже не взглянув.

– Но…

– Нет.

– Но они же крутые! – воскликнул я, воздевая руки, как будто этого аргумента было достаточно.

«Треск, они и впрямь были крутые!»

– Да ты женским седаном едва можешь управлять, салага, – сказала Меган. – Не хотелось бы увидеть тебя в седле машины с гравитоникой.

– Гравитоникой? – так было еще круче.

– Нет, – твердо заявила Меган.

Я посмотрел на Абрахама, разглядывавшего что-то неподалеку. Он взглянул на меня, потом на мотоциклы и улыбнулся:

– Нет.

Я вздохнул. Мне казалось, что поход в оружейный магазин будет куда интереснее.

– Бриллиант, – позвал Абрахам продавца. – Что это?

Торговец оружием вперевалку направился к нам:

– О, прекрасная вещь. Отлично стреляет. Она… – Но тут он увидел, на что смотрит Абрахам, и сник. – Ах, это… гм… хорошая штука, хотя не знаю, устроит ли она вас…

Речь шла о большой винтовке с очень длинным стволом и оптическим прицелом. Чем-то она напоминала «арктик-магнум» – одну из снайперских винтовок, которые фабрика использовала в качестве образца при производстве своей продукции. Однако ствол у нее был больше, а в передней части приклада виднелись какие-то странные катушки. Винтовка была выкрашена в темно-зеленый цвет, а на месте магазина зияла большая дыра.

– Чудесное оружие, – вздохнул Бриллиант. – Но ты хороший покупатель, и я должен тебя предупредить – у меня нет средств заставить его работать.

– Что? – спросила Меган. – Ты продаешь сломанную винтовку?

– Вовсе нет, – возразил Бриллиант, касаясь стены рядом с оружием; на ней тут же появилось изображение лежащего на земле человека с винтовкой в руках, который смотрел в прицел на какие-то полуразрушенные здания. – Это гауссово ружье, разработанное на основе исследований некоего эпика, способного метать в людей пули.

– Рик О’Шет, – кивнул я. – Эпик из Ирландии.

– Его что, действительно так зовут? – тихо спросил Абрахам.

– Угу.

– Кошмар, – поежился он. – Взять прекрасное французское слово и превратить его в нечто… нечто достойное уст Коди. Câlice![3]

– Так или иначе, – сказал я, – он может делать предметы нестабильными, прикасаясь к ним, и тогда они взрываются от любого толчка. Обычно он заряжает камни энергией, швыряет их в людей, и они взрываются. Обычный эпик, владеющий кинетической энергией.

Мысль о том, что на основе его способностей была разработана технология, интересовала меня куда больше. Рикки был из новых эпиков, он появился уже после тех времен, когда, как объясняли мстители, эпиков брали в плен и экспериментировали с ними. Значило ли это, что подобные исследования продолжались и где-то до сих пор эпиков держат в плену? Ни о чем подобном я не слышал.

– Так что с оружием? – спросил Абрахам Бриллианта.

– Ну, как я уже сказал, – Бриллиант коснулся стены, запуская воспроизведение видео, – это разновидность гауссова ружья, которое использует снаряд, сперва заряженный энергией. Превращенная во взрывчатку пуля выстреливается с огромной скоростью с помощью крошечных магнитов.

Человек с ружьем на видео повернул переключатель, и катушки засветились зеленым. Он нажал на спуск, и последовала вспышка энергии, хотя оружие, похоже, почти не давало отдачи. Из дула вырвался яркий зеленый свет, прочертив линию в воздухе. Одно из зданий вдали взорвалось, осыпавшись странным дождем зеленых частиц.

– Мы… точно не знаем, как оно работает, – признался Бриллиант. – Технология превращает пулю во взрывной заряд.

Я с содроганием подумал о тензорах, о куртках – технологиях, которыми пользовались мстители. Собственно, многие нынешние технологии появились с приходом эпиков. Насколько мы могли их по-настоящему постичь, полагаясь на исследования загадочных созданий, которые даже сами не знали, как они делают то, на что способны? Мы походили на глухих, пытавшихся танцевать под неслышимый ритм спустя долгое время после того, как смолкла музыка. Или… даже не знаю, что это вообще могло значить.

Так или иначе, сияние, возникшее после взрыва выпущенного из этого ружья заряда, показалось мне прекрасным, даже восхитительным. Обломков, похоже, почти не осталось – только повисший в воздухе зеленый дым. Как будто здание превратилось непосредственно в энергию.

И тут меня осенило.

– Северное сияние, – сказал я, показывая на видео. – Такое же, как на картинках, которые я видел.

– Неплохие у него разрушительные способности, – заметила Меган. – Здание практически стерто с лица земли одним выстрелом.

Абрахам кивнул:

– Возможно, это как раз то, что нам нужно. Но, Бриллиант, ты ведь только что говорил, что оно не работает?

– Превосходно работает, – быстро ответил торговец. – Но для выстрела требуется заряд энергии, причем мощный.

– Насколько мощный?

– Пятьдесят шесть килоджоулей, – ответил Бриллиант и, поколебавшись, добавил: – На один выстрел.

Абрахам присвистнул:

– Это много? – спросила Меган.

– Угу, – с благоговейным трепетом проговорил я. – Примерно несколько тысяч стандартных батарей.

– Обычно, – сказал Бриллиант, – его подсоединяют кабелем к собственному источнику питания. Эту штуку не воткнешь в розетку на стене. Для выстрелов на демонстрационном видео использовалось несколько шестидюймовых кабелей, подключенных к выделенному генератору.

Он посмотрел на оружие.

– Я купил его в надежде, что смогу приобрести у… одного клиента несколько мощных энергобатарей, после чего сумею продать оружие в рабочем состоянии.

– Кто знает про это оружие? – спросил Абрахам.

– Никто, – ответил Бриллиант. – Я купил его прямо у лаборатории, где его создали, а человек, сделавший это видео, работал на меня. Этого оружия никогда не было на рынке. Собственно, разработавшие его ученые погибли несколько месяцев спустя – подорвались, бедняги. Полагаю, так рано или поздно случается с каждым, кто занимается подобными устройствами.

– Мы его берем, – сказал Абрахам.

– Берете? – удивленно переспросил Бриллиант, но тут же улыбнулся. – Что ж… прекрасный выбор! Уверен, вам понравится. Но еще раз хотел бы прояснить – оно не будет стрелять, пока вы не найдете для него собственный источник питания. Очень мощный, который вы, скорее всего, даже не сможете носить с собой. Вам понятно?

– Найдем, – ответил Абрахам. – Сколько?

– Двенадцать, – тотчас же ответил Бриллиант.

– Тебе его никому больше не продать, – сказал Абрахам, – и заставить его работать ты тоже не можешь. Получишь четыре. Спасибо.

Абрахам достал маленькую коробочку, нажал на ней кнопку и протянул продавцу.

– И еще тот взрыватель-авторучку, – повинуясь какой-то прихоти, сказал я, поднося мобильник к стене и загружая видео гауссова ружья в действии.

Я едва не попросил еще и мотоцикл, но вовремя сообразил, что это уже слишком.

– Очень хорошо, – кивнул Бриллиант, беря у Абрахама коробочку.

«Интересно, что это было?»

– Счастливчик тоже там? – спросил он.

– Увы, – ответил Абрахам, – после нашей с ним встречи у нас не было времени собрать урожай. Но здесь четверо других, включая Отлучку.

Собрать урожай? Что это значило? Отлучкой звали эпика, которого мстители убили в прошлом году.

Бриллиант что-то недовольно проворчал. Мне стало очень любопытно, что же в той коробочке.

– И еще вот это. – Абрахам протянул ему чип.

Бриллиант улыбнулся:

– Умеешь ты подсластить сделку, Абрахам. Этого у тебя не отнимешь.

– Никто не должен знать, что оно у нас, – сказал Абрахам, кивая в сторону ружья. – Никому не говори даже о том, что оно вообще существует.

– Конечно, – обиженно кивнул Бриллиант.

Подойдя к столу, он достал из-под него стандартный ружейный чехол и начал снимать гауссово ружье со стены.

– Чем мы ему заплатили? – едва слышно спросил я у Меган.

– Когда эпики умирают, с их телами кое-что происходит, – ответила она.

– Митохондриальная мутация, – кивнул я. – Угу.

– В общем, когда мы убиваем эпика, мы собираем в качестве урожая его митохондрии, – сказала Меган. – Они нужны ученым для исследований. Бриллиант может продать их в секретные научные лаборатории.

– Ого, – тихо присвистнул я.

– Да, – с озабоченным видом кивнула она. – Клетки погибают всего через несколько минут, если их не заморозить, так что собрать их нелегко. Есть группы, которые зарабатывают на жизнь сбором клеток: они не убивают эпиков, тайком берут у них каплю крови и замораживают. Клетки стали тайной валютой, которая очень дорого ценится.

Так вот, значит, как все происходит. Эпикам даже не требовалось об этом знать. Беспокойство мое, однако, лишь возросло. Насколько мы понимали суть процесса? Что могли подумать эпики, узнав, что их генетический материал продается на рынке?

Я никогда об этом не слышал, несмотря на все мои познания об эпиках. И мне это послужило напоминанием, – возможно, я и дошел до чего-то своим умом, но вокруг был целый мир, недоступный моему опыту.

– А что за чип дал ему Абрахам? – спросил я. – Который Бриллиант назвал «подсластителем»?

– На нем видео со взрывами, – ответила она.

– А, ну да, конечно.

– Зачем тебе тот детонатор?

– Не знаю, – сказал я. – Просто показалось забавным. К тому же, поскольку один из тех мотоциклов мне еще долго не получить…

– Ты его никогда не получишь.

– …я подумал – почему бы не попросить хоть что-нибудь?

Она не ответила, хотя мне показалось, будто я невольно ее обидел – в очередной раз. Я никак не мог понять, что ее так беспокоит, – похоже, у нее имелись собственные правила насчет того, кого считать профессионалом, а кого нет.

Бриллиант упаковал ружье и, к моему удовольствию, добавил к нему авторучку-детонатор и небольшую упаковку работавших с ней «ластиков». Неплохой бонус. И тут я почувствовал запах чеснока.

Я нахмурился. Это был не совсем чеснок, но близко. Что…

Чеснок.

Чесноком пах фосфор.

– У нас неприятности, – быстро сказал я. – Властитель Ночи здесь.

17

– Не может быть! – заявил Бриллиант, проверяя мобильник. – Я ждал их только через час или два.

Мобильник замерцал в его руке, и он замолчал, приложив палец к уху, затем побледнел, видимо получив известие о прибывших до срока посетителях от девушки за дверью.

– Господи!..

– Треск, – бросила Меган, вешая чехол с гауссовым ружьем на плечо.

– У тебя сегодня назначена встреча со Стальным Сердцем? – спросил Абрахам.

– Это не он, – ответил Бриллиант. – Даже будь он моим клиентом, он никогда не пришел бы сам.

– Он просто посылает Властителя Ночи, – сказал я, принюхиваясь. – Угу, он здесь. Чувствуете?

– Почему ты нас не предупредил? – спросила Меган у Бриллианта.

– Я не рассказываю о других клиентах…

– Неважно, – прервал его Абрахам. – Мы уходим.

Он показал на коридор, ведший в сторону, противоположную той, откуда мы пришли.

– Куда он ведет?

– Там тупик, – ответил Бриллиант.

– Вы не оставили себе пути к отступлению? – недоверчиво спросил я.

– Никто меня не тронет! – сказал Бриллиант. – С тем оружием, что у меня тут есть? Вот Напасть! Этого не должно было произойти. Мои клиенты знают, что раньше времени приходить не следует.

– Задержи его снаружи, – предложил Абрахам.

– Задержать Властителя Ночи? – переспросил Бриллиант. – Он же бестелесный. Во имя Напасти, он может проходить сквозь стены!

– Тогда хотя бы не пускай его в конец коридора, – спокойно сказал Абрахам. – Там достаточно темно. Мы спрячемся.

– Я не… – начал Бриллиант.

– Не время спорить, друг мой, – возразил Абрахам. – Все делают вид, будто им все равно, что ты продаешь свой товар всем сторонам, но сомневаюсь, что Властителю Ночи понравится, если он обнаружит здесь нас. Меня он узнает – он уже видел меня раньше. Если он найдет здесь меня, мы все погибнем. Понял?

Бриллиант, все еще бледный, снова кивнул.

– Пошли, – бросил Абрахам, беря пулемет на плечо и быстро шагая в сторону дальней части магазина.

Мы с Меган последовали за ним. У меня отчаянно колотилось сердце. Властитель Ночи мог узнать Абрахама? Что это еще за история?

Другой конец коридора был завален коробками и ящиками. Там действительно был тупик, но освещение отсутствовало. Абрахам дал нам знак спрятаться за ящиками, откуда все еще были видны увешанные оружием стены, возле которых стоял Бриллиант, нервно заламывая руки.

– Иди сюда, Дэвид, – сказал Абрахам, ставя пулемет на ящик и нацеливая его прямо на Бриллианта. – Держи его на мушке, но не стреляй без крайней нужды.

– Против Властителя Ночи все равно не сработает, – ответил я. – У него высшая неуязвимость – пули, энергетические заряды, осколки просто проходят насквозь.

Если только не вытащить его на солнечный свет – предполагая, что я был прав. На самом деле это были лишь слухи, хотя другим я об этом и не говорил.

Абрахам полез в карман армейских брюк и достал перчатку-тензор. Я облегченно вздохнул – он собирался прорезать нам путь к свободе.

– Значит, пережидать не будем?

– Нет, конечно, – спокойно ответил он. – Я чувствую себя словно крыса в ловушке. Меган, свяжись с Тиа. Нам нужно узнать, где ближайший туннель. Я прорежу к нему дорогу.

Кивнув, Меган присела и, прикрывая рот рукой, зашептала в свой мобильник. Абрахам разогрел тензор, а я раскрыл оптический прицел его пулемета, переключив оружие в режим стрельбы очередями. Абрахам одобрительно кивнул.

Я посмотрел в прицел. Тот был куда лучше моего – с дальномером, датчиками скорости ветра и компенсаторами освещенности. Мне был прекрасно виден Бриллиант, который, широко улыбаясь, с распростертыми объятиями приветствовал новых клиентов.

Я напрягся. Их было восемь – двое мужчин и женщина в деловых костюмах в сопровождении четырех солдат охранки. И сам Властитель Ночи. Полупрозрачный, почти невидимый. Это был высокий азиат с коротко стриженными волосами, одетый в дорогой длиннополый пиджак в восточном стиле. Он шел, заложив руки за спину.

Мой палец дрогнул на спусковом крючке. Передо мной была правая рука Стального Сердца, источник тьмы, отрезавшей Ньюкаго от солнца и звезд. Такая же тьма шевелилась вокруг него на полу, собираясь в тени. С ее помощью он мог убивать, превращая щупальца мрака в способные пронзить человека острия.

Известных способностей у него было лишь две – бестелесность и умение манипулировать темнотой, но владел он ими виртуозно. Он мог проходить сквозь твердые вещества и, как и все бестелесные, умел летать. Он мог полностью погрузить комнату во тьму, а затем пронзить тебя этой тьмой насквозь. И еще он мог поддерживать в городе вечную ночь. Многие предполагали, что на это уходит большая часть его энергии, что всегда меня тревожило. Не трать он столько усилий на всеобъемлющий мрак, он мог бы стать столь же могущественным, как Стальное Сердце. Так или иначе, он с легкостью мог расправиться с нами тремя, совершенно не готовыми к такому повороту событий.

Властитель Ночи и двое его приспешников о чем-то разговаривали с Бриллиантом. Я пожалел, что не могу их слышать. Чуть помедлив, я отвел взгляд от прицела. На многих видах современного оружия имелся…

Да. Я щелкнул переключателем сбоку, активируя встроенный в прицел направленный звукоусилитель. Вынув наушник из мобильника, я провел им мимо чипа на прицеле, устанавливая связь, затем вставил его в ухо. Пригнувшись, я направил прицел прямо на новых покупателей и услышал их разговор:

– …на этот раз его интересует оружие определенного рода, – говорила женщина в брючном костюме, с коротко стриженными черными волосами. – Император обеспокоен, что нашим силам во многом приходится полагаться на броню. Что ты мог бы предложить для более мобильных войск?

– Э… много чего, – пробормотал Бриллиант.

«Треск! Он нервничает».

На нас он не смотрел, но явно волновался и чуть ли не потел. Не слишком похоже на человека, занимающегося подпольной торговлей оружием.

Бриллиант перевел взгляд с женщины на Властителя Ночи, который все так же стоял, заложив руки за спину. Судя по моим записям, он редко говорил сам во время деловых встреч, предпочитая использовать для этого своих прислужников, – что-то связанное с японской культурой.

Разговор продолжался. Властитель Ночи молчал. Его помощники не стали смотреть оружие на стенах, даже когда Бриллиант сам им это предложил. Вместо этого они распорядились, чтобы тот сам приносил им оружие, и один из помощников осматривал его, задавая вопросы.

«Ловко, – подумал я, чувствуя, как по виску стекает капелька пота. – Он может полностью сосредоточиться на Бриллианте – изучать его и размышлять, не утруждая себя разговорами».

– Есть, – прошептала Меган.

Оглянувшись, я увидел, что она показывает Абрахаму присланную Тиа карту, прикрывая рукой экран мобильника. Абрахаму пришлось наклониться почти вплотную, чтобы что-либо разобрать, – она уменьшила яркость экрана почти до нуля.

– Два метра прямо назад, несколько градусов вниз, – пробормотал Абрахам. – Займет несколько минут.

– Тогда приступай, – ответила Меган.

– Мне нужна твоя помощь, чтобы выгребать пыль.

Меган отодвинулась в сторону. Абрахам приложил ладони к черной стене возле пола и запустил тензор. Под его руками начал исчезать большой круг стали, создавая туннель, по которому мы могли бы проползти. Меган собирала и относила в сторону стальную пыль.

Я продолжал наблюдать, стараясь дышать как можно тише. Тензоры почти не производили шума, не считая легкого жужжания. Я надеялся, что никто не заметит.

– …хозяин считает, что это неподходящее оружие, – сказала женщина, возвращая назад пулемет. – Нас все больше разочаровывает твой выбор, торговец.

– Ну… вы же хотите тяжелое оружие, но не пусковую установку. Сложно подобрать что-то подходящее. Я…

– Что было там на стене? – спросил тихий зловещий голос, похожий на громкий шепот с едва заметным акцентом, заставивший меня вздрогнуть.

Бриллиант замер. Я слегка повернул прицел. Властитель Ночи стоял возле стены с оружием, показывая на пустое место с торчавшими из стены крючьями, где до этого висело гауссово ружье.

– Там ведь что-то было? – снова спросил Властитель Ночи.

Это был дурной знак – он почти никогда ни к кому не обращался напрямую, как сейчас.

– Ты только сегодня открылся. Уже провернул сделку?

– Я… не обсуждаю других клиентов, – ответил Бриллиант. – Вы же знаете.

Властитель Ночи снова взглянул на стену. В это мгновение Меган стукнула о пол ящиком, в котором перетаскивала стальную пыль. Звук был негромкий, – похоже, она сама даже не заметила, но Властитель Ночи повернул голову в нашу сторону. Бриллиант проследил за его взглядом – он настолько нервничал, что, сунув его руку в молоко, можно было сбить масло.

– Он нас заметил, – тихо сказал я.

– Что? – переспросил Абрахам, продолжая сосредоточенно трудиться.

– Просто… продолжайте, – ответил я, вставая. – И не шумите.

Пришло время для небольшой импровизации.

18

Я взвалил на плечо пулемет Абрахама, не обращая внимания на негромкие ругательства Меган, и шагнул из-за ящиков, прежде чем она успела меня остановить. В последний момент я вспомнил о том, чтобы вынуть из уха наушник и спрятать его в карман.

Когда я вышел из тени, солдаты Властителя Ночи быстрым движением направили на меня стволы своих ружей. На мгновение я почувствовал себя полностью беззащитным. Ненавижу, когда в меня целятся… Хотя вряд ли сильно отличаюсь в этом от остальных.

– Босс, – крикнул я, похлопывая по оружию. – Все работает. Магазин теперь легко вынимается.

Солдаты посмотрели на Властителя Ночи в ожидании дальнейших команд. Эпик разглядывал меня бесплотными глазами, заложив руки за спину. Похоже, он даже не заметил, как его локоть, коснувшись стены, прошел прямо сквозь сталь.

Он изучал меня, но не двигался с места. Солдаты не стреляли. Хороший знак.

«Ну давай же, Бриллиант, – подумал я, с трудом сдерживая волнение. – Не будь идиотом. Скажи что-нибудь…»

– В чем было дело? В задвижке? – спросил Бриллиант.

– Нет, сэр, – ответил я. – Магазин просто слегка погнулся с одной стороны.

Уважительно кивнув Властителю Ночи и его прислужникам, я направился к стене и повесил на нее пулемет. К счастью, он вполне подошел – на что я и рассчитывал, поскольку он был примерно того же размера, что и гауссово ружье.

– Что ж, Бриллиант, – сказала женщина – помощница Властителя Ночи, – может, расскажешь нам об этой новинке? Похоже на…

– Нет, – тихо произнес Властитель Ночи. – Хочу послушать мальчишку.

Я на мгновение замер, затем нервно повернулся к нему:

– Сэр?

– Расскажи мне про это оружие, – сказал Властитель Ночи.

– Парнишка – новичок, – возразил Бриллиант. – Он не…

– Все в порядке, босс, – кивнул я. – Это «Манчестер-451», очень мощное оружие – пятидесятого калибра, с электронным магазином на восемьсот патронов. Система селективного огня поддерживает одиночную стрельбу, стрельбу очередями и полностью автоматический режим. В нем имеется гравитонная система гашения отдачи для стрельбы с плеча, дополнительный оптический прицел со звукоприемником и дальномером, а также механизм удаленного управления стрельбой. В комплект входит также подствольный гранатомет. Может стрелять бронебойными зажигательными пулями, сэр. Лучшего оружия не найти.

Властитель Ночи кивнул.

– А это? – спросил он, показывая на другой пулемет рядом.

У меня вспотели ладони, и я сунул руки в карманы. Это… это… Вспомнил!

– «Браунинг M-3919», сэр. Оружие низшего класса, но вполне неплохое за свою цену. Тоже пятидесятого калибра, но без гашения отдачи, гравитоники и электронного магазина. Отлично подходит для стрельбы с упора – теплоотводы на стволе обеспечивают скорострельность до восьмисот выстрелов в минуту. Прицельная дальность свыше полутора километров.

В коридоре наступила тишина. Властитель Ночи взглянул на оружие, затем повернулся к своим прислужникам и сделал короткий жест. Я едва не подпрыгнул от страха, но остальные, похоже, расслабились. Судя по всему, тест Властителя Ночи я прошел.

– Нам хотелось бы посмотреть «манчестер», – сказала женщина. – Как раз то, что мы искали, – тебе следовало сказать раньше.

– Я… Меня смутил застревавший магазин, – ответил Бриллиант. – Боюсь, с «манчестерами» это известная проблема. У каждого оружия свои особенности. Я слышал, что, если подпилить у магазина один из верхних краев, он входит легче. Сейчас сниму для вас…

Разговор продолжался, но обо мне забыли. Я мог спокойно отойти, не путаясь под ногами.

«Может, попробовать ускользнуть?» – подумал я.

С другой стороны, если бы я снова вернулся в конец коридора, это могло показаться подозрительным. Треск! Похоже, они собирались купить пулемет Абрахама. Я лишь надеялся, что он мне это простит.

Если Абрахам и Меган уйдут сквозь дыру, я мог просто дождаться ухода Властителя Ночи, а затем догнать их. Похоже, в данный момент лучше было оставаться на месте.

Я вдруг обнаружил, что таращусь на спину Властителя Ночи, чьи прислужники продолжали переговоры. Меня отделяло от него… всего каких-нибудь три шага? От одного из троих самых доверенных лиц Стального Сердца и одного из самых могущественных эпиков? Он был прямо передо мной, но я не мог его тронуть даже пальцем – не только в буквальном смысле, поскольку он был бестелесен, но и в переносном тоже.

Так было всегда, с тех пор как пришла Напасть. Лишь немногие осмеливались сопротивляться эпикам. Я видел, как детей убивали на глазах родителей и никто не отваживался даже поднять руку, чтобы этому помешать. А что они могли поделать? Их бы тоже убили.

В каком-то смысле со мной сейчас происходило то же самое. В его присутствии хотелось лишь одного – бежать.

«Из-за таких, как ты, мы все стали эгоистами, – подумал я. – Вот почему я вас ненавижу. Всех».

Но больше всего – Стальное Сердце.

– …нам пригодились бы более надежные средства для экспертизы, – сказала женщина. – Но, как я понимаю, это не твоя специальность.

– Я всегда привожу кое-что с собой в Ньюкаго, – ответил Бриллиант. – Как раз для вас. Сейчас покажу.

Я моргнул. Разговор насчет «манчестера» закончился, – похоже, они купили его и заказали у Бриллианта поставку еще трехсот штук, на что тот радостно согласился, хотя это был и не его товар.

«Для экспертизы…» – подумал я.

Что-то мне это напомнило. Но что?

Бриллиант вперевалку подошел к столу и, покопавшись под ним, достал несколько коробок. Заметив меня, он махнул рукой.

– Можешь возвращаться на склад и составлять дальше опись, малыш. Здесь ты мне больше не нужен.

Вероятно, мне стоило последовать его совету, но вместо этого я сделал глупость.

– Я уже почти все закончил, босс, – ответил я. – Если можно, мне хотелось бы остаться. Я до сих пор многого не знаю про оборудование для экспертизы.

Он остановился, пристально глядя на меня, и я изобразил полнейшую невинность, сунув руки в карманы куртки.

«Дурак, дурак, дурак», – еле слышно бормотал голос у меня в голове.

Но когда мне еще представится такой шанс?

Оборудование для экспертизы использовалось для осмотра места преступления. И о нем я знал чуть больше, чем мог бы предположить Бриллиант, – по крайней мере, я о нем читал и помнил, что можно обнаружить следы ДНК и отпечатки пальцев, осветив их ультрафиолетовой лампой. Ультрафиолет… Слабость Властителя Ночи.

– Ладно. – Бриллиант снова полез под стол. – Только не путайся под ногами.

Я отошел на несколько шагов, потупив взор. Властитель Ночи не обращал на меня внимания, а его прислужники, скрестив руки на груди, наблюдали, как Бриллиант достает из-под стола коробки. Он начал спрашивать, что их интересует, и вскоре по их ответам я понял, что кого-то в правительстве Ньюкаго – Властителя Ночи, а может, само Стальное Сердце – беспокоит убийство Счастливчика.

Им требовались приборы для обнаружения эпиков. У Бриллианта такого не оказалось – он сказал, что слышал, будто что-то подобное продается в Денвере, но, как выяснилось, это только слухи. Похоже, биодетекторы вроде тех, что имелись у мстителей, не так-то легко было раздобыть даже таким людям, как Бриллиант.

Им также нужно было оборудование для того, чтобы определять происхождение пуль, гильз и взрывчатки. Таковое у Бриллианта нашлось, как раз для обнаружения следов взрывчатки. Освободив несколько устройств от упаковки из пенопласта и картона, он показал сканер, способный определять химический состав взрывчатки по анализу пепла.

Я напряженно ждал, глядя, как женщина берет нечто похожее на металлический чемоданчик с замками по бокам. Она открыла его, и я увидел в пенопластовых ячейках несколько устройств поменьше. Очень похоже на наборы для экспертизы, про которые я читал.

К крышке чемоданчика был прикреплен маленький чип, который слегка засветился, когда ее открыли. Там должна была находиться инструкция. Женщина рассеянно махнула перед ним мобильником, загружая руководство. Я подошел ближе и проделал то же самое. Она бросила на меня взгляд, но тут же вернулась к своему занятию.

Чувствуя, как быстрее забилось сердце, я просмотрел инструкцию, пока не нашел то, что мне требовалось, – ультрафиолетовый сканер отпечатков пальцев со встроенной видеокамерой. Если только удастся достать его из чемоданчика…

Женщина вынула одно из устройств, разглядывая его. Едва она на мгновение отвернулась, я схватил сканер и сделал вид, будто с праздным любопытством его изучаю.

Между делом я включил прибор. Спереди он тускло засветился голубым, а сзади у него имелся экран – он работал как цифровая видеокамера, но с ультрафиолетовой лампой в передней части. С его помощью можно было освещать различные предметы и делать запись обнаруженных изображений. Удобно, когда обследуешь помещение в поисках следов ДНК, – сразу получаешь видеозапись всего, что видел.

Я включил запись. То, что я собирался сделать, легко могло меня погубить. Я видел, как людей убивали и за меньшее. Но я знал, что Тиа нужны более надежные доказательства. Пора было их раздобыть.

Включив ультрафиолетовую лампу, я направил ее на Властителя Ночи.

19

Властитель Ночи мгновенно развернулся в мою сторону.

Я отвел ультрафиолетовый луч вбок, наклонив голову и делая вид, что разглядываю устройство, пытаясь понять, как оно работает. Как будто я посветил на него лишь случайно, возясь с машинкой.

На Властителя Ночи я не смотрел. Я просто не мог на него посмотреть. Я не знал, подействовал ли на него свет, но если да и он подозревал, что я это заметил, – мне конец.

Впрочем, я и так мог погибнуть.

Невозможность узнать, как подействовал на эпика ультрафиолет, причиняла мне чуть ли не физическую боль. Но устройство все записывало. Отвернувшись от Властителя Ночи, я нажал одной рукой несколько кнопок, словно пытаясь заставить прибор работать. Дрожащими пальцами другой руки я извлек чип с данными и спрятал его в ладони.

Властитель Ночи продолжал наблюдать за мной. Я чувствовал его взгляд, буквально сверливший мне спину. В помещении стало как будто еще темнее, тени удлинились. Стоявший в стороне Бриллиант продолжал болтать о достоинствах демонстрируемого им устройства. Похоже, никто не замечал, что я привлек внимание Властителя Ночи.

Я тоже делал вид, будто ничего не замечаю, хотя сердце отчаянно колотилось в груди. Еще немного повозившись с машинкой, я поднял ее, словно наконец поняв принцип ее работы. Шагнув вперед, я прижал большой палец к стене, затем отступил назад, пытаясь разглядеть в ультрафиолетовом свете отпечаток.

Властитель Ночи не двигался с места, явно размышляя, как ему поступить. Он вполне мог меня убить, заявив, будто я вторгся в его личное пространство или не так на него посмотрел. Треск, ему даже не требовались оправдания. Он мог делать все, что хотел.

Однако для него это было опасно. Когда эпик убивал кого-то ни с того ни с сего, это могло вызвать подозрения: не пытается ли он тем самым скрыть свою слабость? Его прислужники видели, что я держал в руках ультрафиолетовый сканер, и вполне могли сделать выводы. И потому для пущей безопасности ему пришлось бы убить заодно и Бриллианта, а также солдат охранки. А может, и собственных помощников.

Я обливался потом. Кошмарное ощущение – стоять так, спиной к тому, кто размышляет, убить тебя или нет. Мне хотелось развернуться, посмотреть ему в глаза и плюнуть в него, прежде чем он меня прикончит.

«Спокойно», – сказал я себе.

Стараясь ничем не выдавать волнения, я взглянул на Властителя Ночи, сделал вид, будто впервые заметил, что тот на меня смотрит. Он стоял как и раньше, заложив руки за спину, словно нарисованный. Неподвижный взгляд, просвечивающая кожа. Казалось, будто вообще ничего не произошло.

Увидев его, я подпрыгнул от ужаса. Притворяться не пришлось – я почувствовал, как отливает кровь от моего лица. Негромко вскрикнув, я выронил сканер отпечатков пальцев, и тот треснул, ударившись о пол. Я тотчас же выругался, присев рядом с разбитым устройством.

– Что ты делаешь, придурок? – набросился на меня Бриллиант; похоже, его не столько беспокоил сканер, сколько то, что я мог чем-то оскорбить Властителя Ночи. – Прошу прощения, великий. Он всего лишь неуклюжий идиот, но лучше я никого не сумел найти. Я…

Бриллиант замолчал, увидев, как рядом с ним удлиняются и извиваются тени, превращаясь в толстые черные веревки. Он попятился, а я вскочил на ноги. Темные щупальца, однако, не коснулись меня, а лишь подхватили упавший сканер.

Тьма собралась на полу в подобие лужи, которая вздрагивала и извивалась. Щупальца подняли сканер в воздух перед Властителем Ночи, который бесстрастно разглядывал прибор. Он посмотрел на нас, и тьма окружила сканер. Послышался внезапный хруст, будто одновременно раздавили сотню орехов.

Смысл был ясен – попробуй только меня разозлить, и тебя ждет та же судьба. Властитель Ночи тщательно скрывал свой страх перед сканером и желание его уничтожить за маской обычной угрозы.

– Босс… – тихо сказал я. – Может, я просто пойду на склад и займусь описью, как вы говорили?

– Тебе с самого начала следовало так поступить, – ответил Бриллиант. – Убирайся.

Повернувшись, я пошел прочь, сжимая в руке чип от ультрафиолетового сканера и все ускоряя шаг, пока не перешел на бег. Оказавшись в относительно безопасной тени ящиков, я обнаружил возле пола законченный туннель, проложенный сквозь заднюю стену.

Остановившись, я перевел дух, опустился на четвереньки и полез в дыру. Проползя метра два, я выбрался с другой стороны стальной стены.

Кто-то схватил меня за руку, и я инстинктивно отпрянул. Мне вдруг показалось, что сам Властитель Ночи сумел оживить тени, но я облегченно вздохнул, увидев знакомое лицо.

– Тихо! – сказал Абрахам, продолжая держать меня за руку. – За тобой гонятся?

– Вряд ли, – ответил я.

– Где мой пулемет?

– Э… Я, кажется, продал его Властителю Ночи.

Удивленно подняв брови, Абрахам отвел меня в сторону, где стояла Меган с моей винтовкой. Она выглядела как настоящий профессионал – плотно сжатые губы, взгляд, обшаривающий ближайшие туннели в поисках опасности. Единственным источником света были закрепленные на плечах у нее и Абрахама мобильники.

Абрахам кивнул ей, и мы молча двинулись дальше по коридору. На следующем перекрестке Меган бросила винтовку Абрахаму, не обращая внимания на мою протянутую руку, и достала из кобуры один из своих пистолетов. Кивнув Абрахаму, она поспешила дальше по стальному туннелю.

Какое-то время мы двигались молча. Я успел безнадежно заблудиться и не имел ни малейшего понятия, где мы находимся.

– Ладно, – наконец сказал Абрахам, подзывая назад Меган. – Передохнем и посмотрим, не преследует ли нас кто-нибудь.

Он устроился в небольшой нише, откуда можно было наблюдать за отрезком коридора позади нас. Я присел рядом, затем к нам присоединилась Меган.

– Весьма неожиданный поступок с твоей стороны, Дэвид, – спокойно проговорил Абрахам.

– Некогда было раздумывать, – ответил я. – Нас услышали.

– Верно, верно. А потом Бриллиант предложил тебе вернуться, но ты сказал, что хочешь остаться?

– Так ты… Все слышал?

– А как иначе я бы об этом узнал? – Он продолжал смотреть в коридор.

Я бросил взгляд на Меган, которая холодно посмотрела на меня, пробормотав:

– Непрофессионал.

Пошарив в кармане, я достал чип. Абрахам нахмурился – он явно не видел, что я проделал с Властителем Ночи. Я приложил чип к своему мобильнику, загружая информацию, и на экране появилось видео с ультрафиолетового сканера. Абрахам уставился на него, и даже Меган изогнула шею, пытаясь разглядеть картинку.

Я затаил дыхание. Я до сих пор точно не знал, прав ли я насчет Властителя Ночи, а если даже и так, не имел ни малейшего понятия, сумела ли камера сканера запечатлеть что-либо полезное.

На видео появился пол, затем моя рука. Потом камера повернулась к Властителю Ночи, и сердце подпрыгнуло у меня в груди. Я коснулся экрана, останавливая картинку.

– Умный маленький слонц, – пробормотал Абрахам.

На экране стоял Властитель Ночи, часть тела которого обрела обычный вид. Различить было трудно, но ошибиться я не мог. Там, где его осветил ультрафиолет, он перестал быть полупрозрачным.

Я снова коснулся экрана, и ультрафиолетовый луч прошел мимо, вернув Властителю Ночи прежнюю бестелесность. Видео длилось лишь пару секунд, но этого вполне хватало.

– Ультрафиолетовый сканер отпечатков пальцев, – объяснил я. – Я подумал, что лучшего шанса убедиться не будет…

– Не могу поверить, что ты пошел на такой риск, – сказала Меган. – Никого не спросив. Ты мог погубить всех нас.

– Но не погубил же, – ответил Абрахам, забирая у меня чип и благоговейно его разглядывая.

Потом он вдруг поднял голову, словно вспомнив, что собирался следить, не преследует ли нас кто в коридоре.

– Нужно отнести этот чип Профу. Сейчас же. – Он сделал паузу. – Отличная работа.

Он встал, и я понял, что широко улыбаюсь. Я повернулся к Меган, но взгляд ее был еще холоднее и враждебнее прежнего. Поднявшись, она последовала за Абрахамом.

«Треск», – подумал я.

Что же такое надо сделать, чтобы произвести впечатление на эту девчонку? Покачав головой, я вприпрыжку поспешил за ними.

20

Когда мы вернулись, Коди не было – он отправился на разведку за какими-то данными для Тиа. Она махнула в сторону лежавших на столе пайков, ожидавших… поедания? Пожирания? Впрочем, неважно.

– Иди расскажи Профу, что ты выяснил, – тихо сказал Абрахам, сворачивая в сторону склада.

Меган направилась к пайкам.

– А ты куда? – спросил я Абрахама.

– Похоже, мне нужен новый пулемет, – улыбнулся он, ныряя в дверь.

Он не стал ругать меня за то, как я поступил с его оружием, поняв, что я спас всю команду. По крайней мере, я надеялся, что он понял. И все же в его голосе чувствовалась горечь утраты. Он любил свой пулемет, и легко было понять почему – у меня никогда не было столь прекрасного оружия.

Профа в главной комнате не было. Тиа посмотрела на меня, подняв брови.

– О чем ты собрался рассказывать Профу?

– Я объясню, – сказала Меган, садясь рядом с ней.

Как обычно, стол Тиа был завален бумагами и банками из-под колы. Похоже, она раздобыла информацию о страховках, о которой говорил Коди, и теперь изучала ее на экране монитора.

Проф, скорее всего, был в своей «комнате для размышлений» с проектором. Подойдя к задернутому занавеской входу, я тихо постучал по стене.

– Заходи, Дэвид, – послышался голос Профа.

Я замешкался. С тех пор как я рассказал команде о своем плане, в той комнате я не был. Остальные заходили туда редко. Это была святая святых Профа, и когда кто-то хотел с ним поговорить, он обычно выходил сам, а не приглашал к себе. Я посмотрел на Тиа и Меган, которые были удивлены не меньше меня, но промолчали.

Я шагнул за занавеску, пытаясь представить, что делает Проф с помощью настенных проекторов – возможно, использует взломанную командой шпионскую сеть, перемещаясь по городу и наблюдая за Стальным Сердцем и его приспешниками. Но все оказалось не столь драматично.

– Доска и мел? – спросил я.

Проф отвернулся от стены, возле которой он стоял, делая на ней записи куском мела. Все четыре стены, а также пол и потолок, приобрели угольно-черный цвет и были исписаны белыми неразборчивыми надписями.

– Знаю, – ответил Проф, жестом приглашая меня войти, – выглядит не слишком современно. У меня есть технологии, способные изобразить практически все, что я пожелаю, в любом виде. И я выбрал доску и мел. – Он покачал головой, словно удивляясь собственному чудачеству. – Думаю, так лучше всего. Старые привычки никуда не деваются.

Я подошел ближе. Теперь было видно, что на самом деле он не пишет на стенах. В руке у Профа было маленькое световое перо в форме куска мела. Машина преобразовывала его записи, заставляя слова появляться на стене по мере написания.

Занавеска опустилась на место, перекрыв свет из других комнат. Я едва мог различить Профа, которого освещало лишь мягкое свечение белых надписей на всех шести стенах. Мне показалось, будто я парю в космосе, а вокруг меня вместо слов сияют звезды и галактики.

– Что это? – спросил я, глядя на текст на потолке.

Некоторые его фрагменты, обведенные рамкой, соединялись между собой линиями и стрелками. Хоть текст и был написан по-английски, смысл его оставался для меня загадкой. Многие слова были очень короткими и напоминали стенографические знаки.

– План, – рассеянно ответил Проф.

На нем не было ни очков, ни халата – и то и другое грудой валялось возле двери. Рукава его черной рубашки с закрытым воротом были закатаны до локтей.

– Мой план? – спросил я.

Тускло светящиеся меловые линии озарили улыбку Профа.

– Уже нет. Хотя что-то от твоего плана, безусловно, осталось.

У меня внутри все оборвалось.

– Но…

Проф посмотрел на меня и положил руку мне на плечо:

– Ты отлично поработал, сынок. Учел все, что можно.

– Что с ним не так? – спросил я.

Я потратил годы… по сути, всю свою жизнь на разработку этого плана и был в нем полностью уверен.

– Ничего такого, – ответил Проф. – Идеи здравые, даже более чем. Убедить Стальное Сердце, что в городе появился его соперник, выманить его и убить. Есть лишь одна проблема – ты не знаешь, в чем его слабость.

– Есть такое, – согласился я.

– Тиа над этим работает не покладая рук. Если кто-то и сумеет вытащить правду на свет божий, так это она. – Проф немного помолчал. – Пожалуй, мне все же не стоило говорить, что это не твой план. Он твой, и не частично, а целиком и полностью. Я просмотрел твои блокноты. Ты все очень хорошо продумал.

– Спасибо.

– Но твой взгляд слишком узок, сынок.

Проф убрал руку с моего плеча и подошел к стене. Он постучал по ней своим пером-мелком, и текст на стенах начал вращаться. Проф, похоже, этого даже не замечал, но у меня закружилась голова. Вращение прекратилось, и перед Профом возникла новая стена текста.

– Начнем с этого, – сказал он. – Помимо того, что тебе неизвестна слабость Стального Сердца, каков самый большой изъян твоего плана?

– Я… – Я нахмурился. – Может, в том, чтобы убить Властителя Ночи? Но, Проф, мы только что…

– Вообще-то, нет, – сказал Проф, – дело не в этом.

Я нахмурился еще сильнее. Я даже не думал, что в моем плане может иметься изъян. Я все тщательно проработал, сгладив все недочеты, словно очищающий лосьон против подростковых прыщей.

– Разложим по полочкам, – продолжал Проф, подняв руку и делая ею движение, будто стирал грязь с окна.

Слова сдвинулись в сторону, не исчезнув, но сжавшись, словно он отмотал новый рулон бумаги. Поднеся мел к освободившемуся пространству, он начал писать:

– Шаг первый: имитировать могущественного эпика. Шаг второй: начать убивать высокопоставленных эпиков Стального Сердца, вызвав его беспокойство. Шаг третий: выманить его. Шаг четвертый: убить. Сделав это, ты вновь дашь миру надежду и подвигнешь народ на борьбу.

Я кивнул.

– Есть лишь одна проблема, – сказал Проф, продолжая писать на стене. – Если нам действительно удастся убить Стальное Сердце, имитировав могущественного эпика, все решат, будто его победил другой эпик. Чего мы в таком случае добьемся?

– Потом мы можем объявить, что это сделали мстители.

Проф покачал головой:

– Не выйдет. Никто нам не поверит – после всего того, что нам придется совершить, чтобы нам поверил Стальное Сердце.

– Собственно, какая разница? – спросил я. – Он будет мертв, – и уже тише добавил: – И моя месть свершится.

Проф на мгновение замер с мелом в руке.

– Да, – кивнул он. – Вполне тебя понимаю.

– Вы ведь тоже хотите его смерти, – сказал я, подходя к нему. – Я знаю. Я вижу.

– Я хочу смерти всех эпиков.

– Не только, – сказал я. – Я же вижу.

Он посмотрел на меня, и его взгляд посуровел.

– Это неважно. А важно то, чтобы люди поняли, что за этим стоим мы. Ты сам сказал – всех эпиков нам не убить. Мстители ходят кругами. Единственная наша надежда, единственная надежда человечества – убедить людей, что мы можем сражаться. И для этого Стальное Сердце должен пасть от человеческой руки.

– Но чтобы его выманить, нужно заставить его поверить, что ему угрожает эпик, – возразил я.

– Понимаешь проблему?

– Я… – Похоже, я начал понимать. – Значит, мы не станем имитировать эпика?

– Станем, – ответил Проф. – Мне нравится сама идея. Я лишь указываю на проблемы, с которыми нам придется столкнуться. Если этот… Зеленый Луч собирается убить Стальное Сердце, мы должны быть уверены, что после нам удастся убедить людей, что на самом деле это были мы. В этом нет ничего невозможного, но именно потому мне пришлось поработать над планом и несколько его расширить.

– Ладно, – кивнул я, облегченно вздохнув.

Значит, мы все же были на верном пути. Поддельный эпик… Душа моего плана никуда не делась.

– Увы, есть куда более серьезная проблема, – сказал Проф, постукивая мелом по стене. – Твой план требует от нас убийства эпиков в администрации Стального Сердца, чтобы он почувствовал угрозу и сам вышел к нам. По твоим словам, это нужно для того, чтобы подтвердить появление в городе нового эпика. Вот только ничего не получится.

– Что? Почему?

– Потому что именно так поступают мстители, – ответил Проф. – Тайно убивают эпиков, не давая о себе знать. Это лишь вызовет у него подозрения. Мы должны вести себя так, как вел бы себя настоящий соперник. Любой, кто хотел бы завладеть Ньюкаго, думал бы куда шире. Любой эпик может владеть собственным городом, это не так сложно. Но чтобы заполучить Ньюкаго, требуются амбиции. Нужно хотеть быть королем, которому беспрекословно подчинялись бы другие эпики. И потому убивать их одного за другим не имеет никакого смысла. Понимаешь?

– Они нужны ему живыми, чтобы иметь последователей, – проговорил я, постепенно начиная понимать. – Каждый убитый эпик лишь уменьшит его власть после того, как он на самом деле захватит Ньюкаго.

– Именно, – кивнул Проф. – Властитель Ночи, Огнемет, может быть, Конденсатор… Им придется уйти. Но нужно весьма тщательно решать, кого убить, а кого попытаться подкупить, чтобы они ушли сами.

– Вот только нам их никак не подкупить, – сказал я. – Мы не сможем достаточно долго убеждать их, что мы на самом деле эпик.

– Ну вот, ты и сам понял еще одну проблему, – ответил Проф.

Он был прав. Я увял, словно выдохшаяся газировка в оставленном на ночь стакане. И как я сам не заметил такую дыру в своем плане?

– Над этими двумя проблемами я уже поработал, – сказал Проф. – Если мы собираемся имитировать эпика – а я все же считаю, что нам стоит это сделать, – нам нужно иметь возможность доказать, что это наших рук дело. Таким образом правда сможет распространиться по Ньюкаго и разойтись по всем Разъединенным Штатам. Мы не можем просто его убить – нам придется заснять это на видео. И еще нам потребуется в последнюю минуту разослать информацию о нашем плане нужным людям в городе, чтобы они обо всем знали и могли за нас поручиться, – таким как Бриллиант, криминальные магнаты, влиятельные персоны, не связанные напрямую с его правительством.

– Ясно. А что со второй проблемой?

– Нам нужно поразить Стальное Сердце в самое больное место, – ответил Проф, – но сделать это нужно достаточно быстро, не растрачивая наши усилия на других эпиков. Нужно нанести один или два массивных удара, пустить ему кровь, чтобы он увидел в нас угрозу. И сделать это надо так, чтобы он подумал, будто некий соперник хочет занять его место.

– Значит…

Проф постучал по стене, подняв перед собой текст с пола. Он обвел его фрагмент, и часть текста засветилась зеленым.

– Зеленые буквы? – весело спросил я. – А что вы там говорили насчет «старомодного»?

– На доске можно писать и цветным мелком, – буркнул он, обводя два слова – «канализационная система».

– Канализация? – переспросил я.

Я ожидал чего-то более величественного и не столь… дерьмового.

Проф кивнул:

– Мстители никогда не атакуют сооружения, только эпиков. Если мы нанесем удар по одной из главных точек городской инфраструктуры, Стальное Сердце решит, что против него действуют не мстители, но какая-то другая сила. Кто-то, пытающийся свергнуть правление Стального Сердца, – или мятежники в городе, или вторгшийся на его территорию другой эпик. Жизнь Ньюкаго основана на двух принципах – страхе и стабильности. Здесь есть базовая инфраструктура, отсутствующая во многих других городах, и это привлекает сюда людей, которых держит в узде страх перед Стальным Сердцем.

Слова на стенах снова сдвинулись, сменившись грубым подобием чертежа, который Проф до этого изобразил на дальней стене.

– Если мы начнем атаковать его инфраструктуру, он выступит против нас быстрее, чем если бы мы атаковали его эпиков. Стальное Сердце умен и знает, почему люди приходят в Ньюкаго. Если он лишится базовых вещей – канализации, энергии, связи, – он лишится и города.

Я медленно кивнул:

– Интересно, почему…

– Почему? Я же только что объяснил… – Проф замолчал, глядя на меня, и нахмурился. – Или ты имел в виду что-то другое?

– Интересно, почему его это так волнует? Зачем он тратит столько сил на создание города, где хотелось бы жить людям? Почему он заботится о том, чтобы у них была еда, вода или электричество? Он спокойно их убивает и вместе с тем следит, чтобы они не голодали…

Помолчав, Проф покачал головой:

– Какой смысл быть королем, если тебе некем править?

Я вспомнил тот день, когда погиб мой отец. «Этот город – мой…» После некоторого размышления я кое-что понял об эпиках – то, чего до сих пор до конца не понимал, несмотря на все потраченные на их изучение годы.

– Этого недостаточно, – прошептал Проф. – Недостаточно обладать способностями бога, быть фактически бессмертным, подчинять себе стихию и парить в небесах, если ты не можешь повести за собой других. В каком-то смысле эпики – никто без обычных людей. Им нужен кто-то, кем они могли бы повелевать, перед кем они могли бы покрасоваться своим могуществом.

– Ненавижу его, – прошипел я, хотя вовсе не собирался говорить это вслух, даже не понял, что вообще об этом думаю.

Проф посмотрел на меня.

– Что? – спросил я. – Хотите сказать, что моя злость ничем мне не поможет?

Мне уже пытались говорить это раньше, и в первую очередь Марта, заявлявшая, что жажда мести сожрет меня заживо.

– Твои чувства касаются только тебя, сынок, – ответил Проф, отворачиваясь. – Мне неважно, почему ты сражаешься – пока ты вообще сражаешься. Возможно, твоя злость и сожжет тебя, но лучше уж сгореть, чем быть раздавленным пальцем Стального Сердца. – Он немного помолчал. – Кроме того, просить тебя остановиться – примерно то же самое, что просить печь остыть.

Я кивнул. Он все понимал. Он чувствовал то же самое.

– Так или иначе, план пересмотрен, – сказал Проф. – Мы нанесем удар по станции очистки сточных вод, поскольку она хуже всего охраняется. Трюк в том, чтобы заставить Стальное Сердце связать атаку с эпиком-соперником, а не просто с мятежниками.

– Разве так плохо, если люди подумают, будто случился мятеж?

– Во-первых, этим не выманишь Стальное Сердце, – возразил Проф. – И если он решит, что люди взбунтовались, их ждет неминуемая расплата. Я не хочу, чтобы в отместку за совершенное нами гибли невинные.

– Но разве смысл как раз не в том, чтобы показать другим, что мы можем сражаться? Собственно, если подумать, возможно, мы могли бы вообще обосноваться в Ньюкаго. Если мы победим, мы могли бы возглавить…

– Стоп.

Я нахмурился.

– Мы убиваем эпиков, сынок, – тихо проговорил Проф. – И у нас это хорошо получается. Но не смей даже думать, будто мы революционеры и готовы свергнуть нынешнюю власть, чтобы занять ее место. Стоит нам начать так считать – и нам конец. Мы хотим заставить бороться других, вдохновить их. Но мы никогда не посмеем сами взять власть, и точка. Мы – убийцы. Мы вытащим Стальное Сердце из его дворца и найдем способ вырвать сердце из его груди. А потом пусть другие решают, что делать с городом. Я не желаю в этом участвовать.

В его словах, хоть и негромких, звучала такая ярость, что я молчал, не зная, что ответить. Возможно, Проф был прав. Речь шла о том, чтобы убить Стальное Сердце, и именно на этой задаче следовало сосредоточиться. И все же мне казалось странным, что он не стал оспаривать мое желание мести, – пожалуй, он был первым, кто не читал мне лекции на эту тему.

– Что ж, хорошо, – сказал я. – Но мне кажется, что канализация – не самое подходящее место.

– А ты бы что посоветовал?

– Энергостанцию.

– Там слишком хорошая охрана.

Проф снова изучил свои записи, и я заметил, что у него есть и схема энергостанции, с пометками по периметру. Он рассматривал и такую возможность. Меня пробрала дрожь при мысли, что мы с ним во многом думаем одинаково.

– Если она хорошо охраняется, – сказал я, – то взрыв на ней будет выглядеть куда более впечатляющим. К тому же мы можем похитить оттуда одну из энергобатарей Стального Сердца. Мы принесли с собой оружие от Бриллианта, но для его работы требуется мощный источник энергии.

Я поднес к стене мобильник и выгрузил видео стрельбы из гауссова ружья. Видео появилось на стене, сдвинув в сторону часть записей Профа. Он молча досмотрел до конца и кивнул.

– Значит, наш фальшивый эпик будет обладать энергетическими способностями.

– Потому он и разрушит энергостанцию, – сказал я. – Как раз в тему.

Эпики любили всевозможные темы и мотивы.

– Жаль, что ликвидация энергостанции не остановит охранку, – сказал Проф. – Конденсатор обеспечивает их энергией напрямую – как и часть города, но, как говорит наша разведка, он делает это, заряжая энергобатареи, которые хранятся вот здесь. – Он вывел схему энергостанции. – Одной такой батареи хватит для питания этого ружья – они крайне компактны, и в каждой намного больше заряда, чем возможно физически. Если мы взорвем станцию и остальные батареи, город серьезно пострадает. – Он кивнул. – Мне нравится. Опасно, но нравится.

– Нам все равно придется убить Конденсатора, – сказал я. – Вполне имеет смысл, даже для эпика-соперника. Сперва уничтожить энергостанцию, потом вывести из строя полицейские силы. Хаос. Еще лучше, если удастся убить Конденсатора с помощью этого ружья, устроив большое световое шоу.

Проф кивнул.

– Мне нужно еще кое-что спланировать, – сказал он, поднимая руку и стирая видео, словно нарисованное мелом.

Отодвинув в сторону очередную писанину, он взял мел и приготовился работать, но тут же остановился и посмотрел на меня.

– Что? – спросил я.

Он подошел к своей лежавшей на столе куртке и что-то из-под нее достал, затем вернулся ко мне и протянул перчатку-тензор.

– Ты ведь тренировался? – спросил он.

– Пока не очень получается.

– Учись, и побыстрее. Мне нужна сильная команда. А у Меган, похоже, тензоры вообще не работают.

Я молча взял перчатку, хотя мне хотелось задать вопрос: «Почему не вы, Проф? Почему вы отказываетесь пользоваться собственным изобретением?» Но предупреждение Тиа заставило меня придержать язык.

– Я видел Властителя Ночи, – выпалил я, только теперь вспомнив, зачем пришел к Профу.

– Что?

– Он приходил туда, в магазин к Бриллианту. Я вышел и притворился подручным торговца. У Бриллианта был ультрафиолетовый сканер отпечатков пальцев, и я… воспользовался им, чтобы подтвердить слабость Властителя Ночи.

Проф разглядывал меня безо всякого выражения на лице.

– У тебя сегодня был занятой день. Как я понимаю, ты подверг немалому риску всю команду?

– Я… да.

Лучше уж он услышит это от меня, чем от Меган, которая наверняка бы доложила – со всеми подробностями, – как я отклонился от плана.

– Подаешь надежды, – заметил Проф. – Идешь на риск и получаешь результат. У тебя есть доказательства того, что ты говорил насчет Властителя Ночи?

– Я сделал запись.

– Впечатляет.

– Меган не слишком обрадовалась.

– Меган нравилось, как было раньше, – сказал Проф. – Появление новичка в команде всегда многое меняет. К тому же, думаю, она беспокоится, что ты ее превосходишь. Она до сих пор переживает из-за того, что ей не удается заставить работать тензоры.

Меган? Беспокоится, что я ее превосхожу? Похоже, Проф ее слишком плохо знает.

– Все, свободен, – закончил Проф. – Хотелось бы, чтобы ты как следует овладел тензорами, когда мы нанесем удар по энергостанции. И пусть тебя не слишком беспокоит, что думает Меган…

– Хорошо. Спасибо.

– …пусть тебя беспокоит, что думаю я.

Я застыл.

Проф уже начал писать на доске и не оборачивался, но слова его прозвучали резко:

– Ты добился результата, рискуя жизнями моих людей. Насколько я понимаю, никто не пострадал, иначе ты бы об этом уже сказал. Как я говорил, ты подаешь надежды. Но если ты опрометчиво погубишь хоть кого-то из моих людей, Дэвид Чарльстон, твоей проблемой станет вовсе не Меган. От тебя самого мало что останется.

Я сглотнул, почувствовав внезапную сухость во рту.

– Я доверяю тебе их жизни, – сказал Проф, продолжая писать, – а им – твою. Не предай этого доверия, сынок. Сдерживай свои порывы. Действуй не просто потому, что есть такая возможность, но потому, что так правильно. Если будешь об этом помнить – все будет хорошо.

– Да, сэр, – ответил я, быстро выходя через занавешенный дверной проем.

21

– Как сигнал? – раздался в наушнике голос Профа.

– Хорошо, – ответил я, поднеся руку к уху.

Мобильник – заново настроенный на мобильники мстителей и полностью защищенный от шпионов Стального Сердца – крепился у меня на запястье. Мне также дали одну из курток – в спортивном стиле, красную с черным, но с проводами за подкладкой и вшитым на спине маленьким источником питания, которые могли создать вокруг меня защитное поле. Проф сам сделал ее для меня, сказав, что она защитит меня от падения с небольшой высоты или несильного взрыва, но мне не стоит пытаться прыгать с обрыва или получить пулю в лицо. Впрочем, подобного желания у меня не возникало.

Куртку я носил с гордостью. Меня до сих пор официально не объявили членом команды, но фактически так оно и было. И конечно, хорошим знаком являлось то, что мне разрешили отправиться на эту операцию.

Мой мобильник показывал, что я на связи только с Профом. Нажатием на экран я мог переключиться на любого члена группы или выбрать нескольких для одновременного разговора.

– Вы на месте? – спросил Проф.

– На месте.

Я стоял в темном туннеле из чистой стали, освещенном лишь мобильниками – моим и Меган, стоявшей чуть дальше. На ней были темные джинсы и ее коричневая кожаная куртка, расстегнутая на груди поверх обтягивающей футболки. Она внимательно разглядывала потолок.

– Проф, – тихо спросил я, отворачиваясь, – вы уверены, что я не мог пойти с Коди?

– Коди и Тиа – лишь помеха, – ответил Проф. – Мы уже все решили, сынок.

– Может, я мог бы пойти с Абрахамом? Или с вами? – Я обернулся и заговорил еще тише. – Похоже, я не слишком ей нравлюсь.

– Я не позволю, чтобы двое членов моей команды не ладили между собой, – сурово проговорил Проф. – Вам придется научиться работать вместе. Меган – профессионал. Все будет хорошо.

«Да, она профессионал, – подумал я. – Причем первоклассный».

Но Проф этого не слышал.

Я глубоко вздохнул, зная, что отчасти волнуюсь из-за предстоящей работы. После моего разговора с Профом прошла неделя, и остальные мстители согласились, что удар по энергостанции с имитацией соперника-эпика – самый лучший план.

Сегодня наступил тот самый день. Мы должны были проникнуть на энергостанцию Ньюкаго и уничтожить ее. Моя первая настоящая операция в составе мстителей. Наконец-то я стал членом команды, и мне хотелось не ударить в грязь лицом.

– Все в порядке, сынок? – спросил Проф.

– Угу.

– Мы выходим. Поставь таймер.

Я поставил таймер мобильника на десять минут. Проф и Абрахам должны были пробраться на станцию с другой стороны – оттуда, где находилось все крупное оборудование, – и подниматься наверх, закладывая взрывчатку. Через десять минут в дело предстояло вступить нам с Меган, похитив энергобатарею для гауссова ружья. Последними должны были идти Коди и Тиа – сквозь проделанную Профом и Абрахамом дыру. Они обеспечивали поддержку, готовые в случае необходимости помочь нам эвакуироваться, но основная их задача заключалась в том, чтобы снабжать нас информацией.

Я снова глубоко вздохнул. На другой руке у меня была надета черная кожаная перчатка-тензор с шедшими от кончиков пальцев к ладони зелеными полосками. Я быстрым шагом направился к концу туннеля, который проложил накануне Абрахам во время разведывательной миссии. Меган посмотрела на меня, и я показал ей таймер.

– Уверен, что сумеешь? – скептически спросила она.

Лицо ее оставалось бесстрастным.

– Я теперь куда лучше умею управляться с тензорами, – ответил я.

– Ты забыл, что я видела твои тренировки.

– За тренировками Коди ты почему-то не следила, – заметил я.

Она удивленно подняла бровь.

– Справлюсь, – сказал я, шагая в туннель, где Абрахам оставил торчащий из пола стальной столб.

Встав на него, я мог дотянуться до низкого потолка. Таймер отсчитывал секунды. Мы молчали. Я мысленно проговаривал несколько вариантов начала разговора, но тут же замолкал, стоило мне открыть рот. Каждый раз я встречался с ледяным взглядом Меган. Она не желала со мной говорить. Ей хотелось лишь одного – делать свое дело.

«Да мне-то, собственно, что? – подумал я, глядя в потолок. – Если не считать первого дня, все, что я от нее получил, – лишь холодность и презрение».

И все же… Было в ней нечто такое. Причем дело было вовсе не в красоте или том, что она носила под майкой крошечные гранаты – что, кстати, впечатляло меня до сих пор. На фабрике тоже были девушки. Но, как и все прочие, они относились к другим с почтением. Со стороны казалось, что они просто живут своей жизнью, но на самом деле они боялись – боялись охранки, боялись, что их может убить какой-нибудь эпик.

Меган, однако, похоже, вообще ничего не боялась. Она не заигрывала с мужчинами, не хлопала глазками, говоря банальности. Она просто делала то, что требовалось, и это очень хорошо у нее получалось. И эта ее черта мне очень нравилась. Мне хотелось ей об этом сказать, но усилий требовалось не меньше, чем для того, чтобы пропихнуть стеклянный шарик в замочную скважину.

– Я… – начал я.

Пискнул мой мобильник.

– Действуй, – сказала Меган, глядя вверх.

Пытаясь убедить себя, что не рад прервавшему меня сигналу, я поднял руки к потолку и закрыл глаза. С тензором я управлялся уже намного лучше – похуже, чем Абрахам, но уже не становился ни для кого помехой, по крайней мере не столь часто. Прижав ладонь к металлическому потолку туннеля, я слегка надавил на него, ощутив вибрацию.

Послышалось гудение, похожее на нетерпеливое ворчание двигателя мощного автомобиля, который только что завели, но оставили на нейтралке. То была еще одна метафора Коди; я же скорее назвал бы ощущение похожим на разболтанную стиральную машину с сотней шимпанзе-эпилептиков внутри – сравнение, которым я по праву гордился.

Я удерживал руку неподвижно, тихо гудя себе под нос в тон тензору, что помогало мне сосредоточиться. Остальным это не требовалось, им даже не всегда приходилось прижимать руку к стене. Мне тоже хотелось этому научиться, но пока хватало и того, что имелось.

Вибрация усилилась, но я сдерживал ее, пока не почувствовал, что еще немного, и у меня отвалятся ногти. Я отвел руку назад и… толкнул.

Представьте, будто у вас во рту рой пчел и вы выплевываете его, направляя в одну сторону силой своего дыхания и воли. Вот и тут было примерно так же. Я выпустил из руки вибрирующий поток колебаний, направив его в потолок, который задрожал, издавая негромкое гудение. Вокруг моей руки осыпалась стальная пыль, падая на пол, словно кто-то обдирал холодильник теркой для сыра.

Меган наблюдала за мной, скрестив руки и приподняв бровь. Я приготовился к очередному холодному безразличному замечанию.

– Неплохая работа, – кивнула она.

– Ну, знаешь ли, я много тренировался. Все стены в спортзале продырявил.

– Что? – нахмурилась она, подтаскивая стремянку, которую мы принесли с собой.

– Неважно, – ответил я, поднимаясь по лесенке и просовывая голову в подвал энергостанции, или станции номер семь.

Естественно, мне никогда прежде не приходилось бывать на городских энергостанциях. Они походили на бункеры с высокими стальными стенами, окруженные заборами. Стальное Сердце любил, чтобы все находилось под его бдительным взором, – кроме энергостанции, на верхних этажах здания вполне могли располагаться правительственные учреждения. Надежно огороженные, охраняемые и под наблюдением.

В подвале, к счастью, камер не было. Большая их часть находилась в коридорах.

Меган протянула мне мою винтовку, и я взобрался в помещение наверху. Мы оказались в какой-то кладовой, освещенной лишь дежурными огнями – обычное дело в подобных местах. Отойдя к стене, я коснулся мобильника.

– Мы вошли, – тихо сказал я.

– Хорошо, – послышался в ответ голос Коди.

Я покраснел:

– Извини. Я хотел сообщить Профу.

– Ты и сообщил. Он велел мне наблюдать за вами. Включи видео со своего наушника.

В наушнике над ухом имелась маленькая камера. Я несколько раз коснулся экрана, активируя ее.

– Отлично, – сказал Коди. – Мы с Тиа все подготовили для Профа.

Проф всегда учитывал непредвиденные обстоятельства, обычно оставляя одного или двоих для отвлекающего маневра на случай, если основная команда попадет в ловушку.

– Мне тут особо нечем заняться, – продолжал Коди со своим южным акцентом, – так что буду вас развлекать.

– Спасибо, – ответил я, глядя на выбирающуюся из дыры Меган.

– Не за что, парень. И прекрати заглядывать Меган под футболку.

– Я не…

– Шучу. Надеюсь, ты продолжишь в том же духе. Весело будет, если она прострелит тебе ногу, когда заметит.

Я подчеркнуто отвел взгляд. К счастью, Коди, похоже, не подключил к разговору Меган. На самом деле я даже вздохнул с облегчением, зная, что Коди за нами наблюдает. Мы с Меган были самыми новыми членами команды, и если кто и нуждался в наставлениях, так это мы.

Рюкзак на спине Меган был набит всем необходимым для проникновения на станцию. Она достала пистолет, который, если честно, был куда полезнее в тесном пространстве, чем моя винтовка.

– Готов? – спросила она.

Я кивнул.

– Каких импровизаций стоит ждать от тебя сегодня? – спросила она.

– Не больше, чем потребуется, – буркнул я, поднося руку к стене. – Впрочем, когда знаешь, что нужно делать, – это уже не импровизация. Это план.

– Для тебя это чуждое понятие, – усмехнулась она.

– Чуждое? Ты что, не видела моих блокнотов с планами? Ну, тех, из-за которых мы чуть не погибли?

Она отвернулась, не глядя на меня. Ее спина напряглась.

«Треск, девчонка, – подумал я. – Когда же ты поумнеешь?»

Я покачал головой, прижав к стене ладонь.

Одна из причин, по которой городские станции считались неприступными, состояла в том, что они хорошо охранялись. Во всех коридорах и на лестницах висели камеры. Я думал, что мы взломаем систему безопасности и поменяем картинку с камер, но Проф сказал, что скрыть незаконное проникновение куда сложнее, чем показывали в старых фильмах. Стальное Сердце нанимал в охрану отнюдь не глупцов, и они сразу же заметили бы, что видео показывает одно и то же изображение. К тому же коридоры патрулировали солдаты.

Впрочем, сделать так, чтобы нас не увидели, было намного проще. Требовалось лишь не заходить в коридоры. Камер в большинстве помещений не было, так как проводимые там исследования и эксперименты держались в тайне даже от охраны. Кроме того, что вполне логично, непрошеных гостей легче всего было засечь, тщательно наблюдая за коридорами. Как еще можно перемещаться из комнаты в комнату?

Подняв руку и как следует сосредоточившись, я проделал в стене дыру шириной метра в полтора и заглянул в нее, подсвечивая мобильником. Я безнадежно испортил какое-то компьютерное оборудование на стене, и мне пришлось отодвинуть стол, чтобы пролезть в дыру, но внутри никого не оказалось. В это время ночи на станции почти не было людей, и Тиа крайне тщательно начертила наш путь, сводя к минимуму шансы на кого-нибудь наткнуться.

После того как мы проползли в дыру, Меган достала из рюкзака маленькое устройство, зловеще подмигивавшее красным огоньком, и поместила его на стене рядом с дырой. Мы должны были заложить взрывчатку возле каждой проделанной нами дыры, чтобы после взрыва никто не мог догадаться про тензоры.

– Двигайтесь дальше, – сказал Коди. – С каждой минутой растет вероятность, что кто-нибудь заглянет в комнату и заинтересуется, откуда взялись эти клятые дыры.

– Уже, – ответил я, движением пальца выводя на экран мобильника карту Тиа.

Продолжая двигаться вперед, через три комнаты мы должны были добраться до аварийной лестницы, где было меньше камер. Их мы могли избежать, обойдя кругом через несколько стен и поднявшись на два этажа. Затем следовало идти на главный склад, где хранились энергобатареи, после чего заложить оставшиеся заряды, прихватить пару батарей и уносить ноги.

– Ты что, говоришь сам с собой? – спросила Меган, которая наблюдала за дверью, держа пистолет в вытянутой руке.

– Скажи ей, будто слушаешь ушных демонов, – предложил Коди. – У меня всегда прокатывало.

– Коди на связи, – сказал я, трудясь над очередной стеной. – Снабжает меня приятными комментариями по ходу дела. И рассказывает про ушных демонов.

Я мог поклясться, что на мгновение на ее губах мелькнула улыбка.

– Ушные демоны вполне настоящие, – сказал Коди. – Именно благодаря им работают микрофоны. Они также подсказывают тебе съесть последний кусок пирога, хотя ты знаешь, что его хотела взять Тиа. Погодите секунду. Я подключился к системе безопасности. По коридору кто-то идет. Погодите.

– Что будем делать? – напряженно спросил я.

– С Коди? – нахмурилась Меган.

– Коди, не мог бы ты подключить и ее? – раздраженно бросил я.

– Что, правда хочешь потолковать о ее декольте, когда она на связи? – невинно спросил Коди.

– Нет! Вообще никаких разговоров на эту тему.

– Ладно. Меган, в соседней комнате кто-то есть.

– Варианты? – спокойно спросила она.

– Можем подождать, но свет уже был включен. Вероятно, кто-то из ученых работает допоздна.

Меган подняла пистолет.

– Э… – пробормотал я.

– Нет, девушка, – сказал Коди. – Ты же знаешь, как Проф к этому отнесется. Стрелять при необходимости только в охранников, и ни в кого больше.

В наш план входило поднять тревогу, чтобы здание эвакуировали до того, как мы его взорвем.

– Я не стала бы стрелять в людей в соседней комнате, – спокойно ответила Меган.

– А как бы ты поступила, девушка? – спросил Коди. – Вырубила бы их и оставила лежать до взрыва?

Меган поколебалась.

– Ладно, – сказал Коди. – Тиа говорит, что есть другой способ. Вам придется подняться по шахте лифта.

– Чудесно, – буркнула Меган.

Мы поспешили вернуться в предыдущую комнату. Тиа загрузила для меня новую карту с отметками для тензоров, и я принялся за работу. На этот раз я нервничал чуть больше. Не встретятся ли нам случайные ученые или рабочие, оставшиеся в здании? Что мы станем делать, если кто-то застигнет нас врасплох? Что, если это окажется какой-нибудь невинный смотритель?

Впервые в жизни меня беспокоило не то, что может случиться со мной, но то, что, возможно, придется делать мне. Ситуация не из приятных. То, чем мы занимались, по сути, являлось терроризмом.

«Но мы же хорошие ребята», – подумал я, вскрывая стену и пропуская вперед Меган.

Естественно – какой террорист не считает себя хорошим парнем? Мы делали важное дело, но какое это имеет значение для семьи случайно убитой уборщицы? Спеша через очередную темную комнату – на сей раз это оказалась лаборатория с какими-то мензурками и прочей посудой, – я никак не мог избавиться от мрачных мыслей.

В итоге я сосредоточился на Стальном Сердце. Я вспомнил его жуткую, полную ненависти ухмылку, вспомнил, как он стоял, направив пистолет, который отобрал у моего отца, на ничтожного человека. И это помогло – я смог забыть обо всем остальном. У меня не было ответов на все вопросы, но у меня имелась цель – отомстить. Какая разница, даже если жажда мести сожрет меня изнутри, оставив лишь пустоту? Благодаря ей могла улучшиться жизнь остальных, и Проф это понимал, как и я.

Мы без происшествий добрались до шахты лифта, проникнув в нее через соседний склад. Я проделал в стене большую дыру. Меган просунула в нее голову и взглянула вверх.

– Значит, Коди, ты считаешь, что по ней мы можем подняться наверх?

– Конечно. По бокам идут скобы. Их ставят во всех лифтовых шахтах.

– Похоже, Стальное Сердце забыли об этом проинформировать, – сказал я, заглядывая в дыру рядом с Меган. – Стены полностью гладкие. Никаких лестниц или чего-то еще. Тросов или кабелей тоже нет.

Коди выругался.

– Возвращаемся и идем другим путем? – спросила Меган.

Я снова окинул взглядом стены. Чернота, казалось, тянулась до бесконечности вверх и вниз.

– Можно дождаться лифта.

– В лифтах есть камеры, – сказал Коди.

– Тогда поедем на его крыше, – ответил я.

– Думаешь, никто внутри не заметит, когда мы на нее спрыгнем? – спросила Меган.

– Можно подождать лифта, в котором никого нет, – сказал я. – Лифты ведь примерно половину времени ходят пустыми, отвечая на вызовы.

– Ладно, – сказал Коди. – Проф и Абрахам столкнулись с небольшим препятствием – они ждут, когда освободится помещение, чтобы через него пройти. Проф говорит, что у вас есть пять минут. Если к тому времени ничего не изменится – даем отбой.

– Ясно, – с некоторым разочарованием ответил я.

– Мне нужно передать им видео, – сказал Коди. – Я ненадолго отключусь, если понадоблюсь – звоните. Буду следить за лифтом, если поедет – сообщу.

Послышался щелчок – Коди перешел на другую частоту. Мы стали ждать, прислушиваясь, не поедет ли лифт, хотя заметить его мы не могли, пока Коди не закончит со своим видео.

– И… часто вы вот так? – спросил я, сидя на корточках рядом с Меган возле ведшей в шахту дыры.

– Часто мы так что? – спросила она.

– Ждете.

– Чаще, чем ты думаешь, – ответила Меган. – Наша работа часто завязана на точный расчет, а для этого приходится долго ждать.

Она посмотрела на мою руку, и я вдруг понял, что нервно постукиваю пальцами по стене. Я заставил себя прекратить.

– Сидишь, – уже тише продолжала она, – и ждешь, раз за разом прокручивая план у себя в голове. А потом обычно оказывается, что что-нибудь пошло не так.

Я подозрительно взглянул на нее.

– Что? – спросила она.

– То, что ты только что сказала. Я тоже так считаю.

– И?

– Если обычно что-нибудь идет не так, почему ты постоянно меня достаешь насчет моих импровизаций?

Она плотно сжала губы.

– Нет, – сказал я. – Пора нам поговорить откровенно, Меган. Не только про эту миссию, но вообще обо всем. Что с тобой? Почему ты так себя ведешь, будто ненавидишь меня? Это же ты за меня заступилась, когда я хотел к вам присоединиться! Я ведь тебе явно понравился – Проф никогда не стал бы меня слушать, если бы не ты. Но с тех пор ты ведешь себя так, будто я горилла на твоем званом обеде.

– Кто?!

– Горилла на твоем званом обеде. Ну, знаешь… Которая сжирает всю твою еду. Раздражает донельзя и все такое.

– Странный ты парень, Дэвид.

– Угу, каждое утро принимаю таблетку для странности. Слушай, Меган, я этого так не оставлю. С тех пор как я присоединился к мстителям, такое впечатление, будто я постоянно чем-то тебе досаждаю. Чем? Почему ты так ко мне относишься?

Она отвернулась.

– Неужели из-за моего лица? – спросил я. – Больше ничего в голову не приходит. Ты же была полностью на моей стороне, когда убили Счастливчика. Может, все дело в моем лице? Вряд ли уж оно такое страшное, но порой и впрямь выглядит глупо, когда я…

– Твое лицо ни при чем, – прервала меня Меган.

– Я тоже так считаю, но хочу, чтобы ты со мной поговорила. Скажи хоть что-нибудь.

«Ты чертовски крутая девчонка, – подумал я. – Не пойму, что не так».

К счастью, я вовремя удержался от того, чтобы сказать это вслух. Смотрел я тоже только на ее голову – на случай, если за нами наблюдает Коди.

Меган молчала.

– Ну? – поторопил я.

– Пять минут закончились, – ответила она, сверяясь с мобильником.

– Я так просто не отстану…

– Пять минут закончились, – неожиданно включился Коди. – Извините, ребятки. Миссия провалена. Лифты никто не вызывает.

– А ты не можешь прислать для нас лифт? – спросил я.

Коди усмехнулся:

– Хоть мы и подключились к системе безопасности, парень, но это вовсе не значит, будто мы можем управлять техникой в здании. Если бы Тиа это удалось, мы смогли бы взорвать здание, перегрузив генераторы или еще как-нибудь.

– Ясно… – Я посмотрел вверх на похожую на пещеру шахту.

Она напоминала уходившее ввысь чудовищное горло… По которому мы должны были подняться… Словно…

Плохая аналогия. Очень плохая. И тем не менее я ощутил приступ тошноты. Отступать не было ни малейшего желания. Вверх вел путь к уничтожению Стального Сердца. Позади лежало новое ожидание, новые планы. Я строил планы уже много лет.

– О нет, – проговорила Меган.

– Что? – рассеянно спросил я.

– Ты же не собираешься снова импровизировать?

Протянув в шахту руку с тензором, я прижал ее к стене, и тензор слегка завибрировал. Абрахам научил меня создавать вибрацию разной силы; как он говорил, настоящий мастер способен управлять вибрацией, вырезая узоры или отверстия определенной формы. Я надавил сильнее, чувствуя, как дрожит перчатка, вернее, даже не перчатка, а вся моя рука. Сперва это приводило меня в замешательство, – казалось, будто я сам создаю энергию, а перчатка лишь помогает ее сформировать.

Я знал, что, если у меня ничего не выйдет, провалится вся операция, но, как ни странно, почти не волновался, более того, обнаружил, что в такие моменты намного легче расслабиться.

Стальное Сердце, нависший над моим отцом. Выстрел. Я не отступлю.

Перчатка вибрировала, со стены осыпалась пыль. Пошевелив пальцами, я нащупал результат своих трудов.

– Захват для руки, – тихо проговорила Меган, подсвечивая мобильником.

– Что, в самом деле? – спросил Коди. – Включи свою камеру, девушка.

Мгновение спустя он присвистнул.

– Ты многое от меня скрывал, Дэвид. Не думал, что ты так наловчился управляться с тензором. Знай я, что ты на это способен, я бы сам тебе предложил.

Переместив руку вбок, я сделал еще один захват рядом с первым. Сделав еще два для ног, я выбрался в шахту, поместив в отверстия руки и ноги. Подтянувшись, я сделал еще один комплект захватов наверху и вскарабкался выше, повесив винтовку на плечо. Стараясь не смотреть вниз, я продолжил в том же духе. Лезть вверх и вырезать тензором дыры было нелегко, но я сумел направить его энергию так, чтобы спереди каждого захвата оставалась кромка, позволявшая проще за него ухватиться.

– Не могут ли Проф и Абрахам еще немного подождать? – спросила снизу Меган. – Дэвид, похоже, трудится довольно быстро, но нам потребуется еще минут пятнадцать, чтобы подняться.

– Тиа сейчас считает, – ответил Коди.

– Ладно, иду следом за Дэвидом, – приглушенно сказала Меган.

Обернувшись, я увидел, что она обмотала лицо платком.

«Пыль, – понял я. – Она не хочет ею дышать».

Умно. Сам я с трудом избегал пыли, вдыхать которую мне не доставляло никакого удовольствия. Абрахам говорил, что пыль от тензора не столь опасна, как может показаться, но я все же пригибал голову и задерживал дыхание, делая очередную дыру.

– Впечатляет, – послышался в моем ухе голос Профа.

Я едва не подпрыгнул от неожиданности, что в данной ситуации могло бы закончиться весьма плачевно. Видимо, он подключился со своего мобильника к моему видеоканалу, получая картинку с камеры в моем наушнике.

– Дыры четкие и правильной формы, – отметил Проф. – Продолжай в том же духе, и вскоре будешь не хуже Абрахама. Возможно, Коди ты уже превзошел.

– Похоже, вас что-то беспокоит, – сказал я в паузе между дырами.

– Ничего не беспокоит. Просто слегка удивлен.

– Все равно это нужно сделать, – пробормотал я, подтягиваясь на очередной этаж.

Проф немного помолчал.

– Что верно, то верно. Послушай, обратно тем же путем вы вернуться не сможете. Это займет слишком много времени, так что возвращаться придется другой дорогой. Тиа сообщит вам, какой именно. Ждите первого взрыва.

– Принято, – ответил я.

– И еще, Дэвид…

– Что?

– Хорошая работа.

Я улыбнулся, снова подтягиваясь.

Мы продолжали подниматься по шахте. Я беспокоился, что в какой-то момент может появиться лифт, хотя он все равно разминулся бы с нами в нескольких дюймах. Мы находились с той стороны шахты, где должны были быть скобы. Их просто не установили.

«Возможно, Стальное Сердце смотрел те же фильмы, что и мы», – поморщившись, подумал я, преодолевая второй этаж.

Оставался еще один.

В моем ухе щелкнул мобильник. Я посмотрел на запястье – кто-то отключил звук на нашем канале.

– Мне не нравится, как ты поступил с командой, – приглушенно крикнула снизу Меган.

Я обернулся. На спине у нее висел рюкзак с нашим снаряжением, нос и рот были замотаны платком, а над ним на меня яростно смотрели ее прекрасные глаза, в которых отражался свет закрепленного на ее предплечье мобильника. Под ней уходила вниз черная бездна. Ух… У меня закружилась голова.

– Эй ты, слонц! – крикнула она. – Сосредоточься.

– Ты сама сказала! – прошептал я, снова поворачиваясь к стене. – Что значит – тебе не нравится, как я поступил с командой?

– До твоего появления мы собирались убраться из Ньюкаго, – ответила снизу Меган. – Убить Счастливчика, а потом смыться. А из-за тебя пришлось остаться.

Я продолжал взбираться наверх.

– Но…

– Заткнись и дай мне сказать.

Я заткнулся.

– Я пришла к мстителям, чтобы убивать эпиков, которые того заслуживают, – продолжала Меган. – Ньюкаго – один из самых безопасных и стабильных городов во всех Разъединенных Штатах. Вряд ли нам следует убивать Стальное Сердце, и мне не нравится, как ты убедил команду вести против него твою личную войну. Да, он жесток, но он лучше большинства эпиков. Он не заслуживает смерти.

Ее слова меня ошеломили. Она считает, что нам не следует убивать Стальное Сердце? Он не заслуживает смерти? Безумие. Я едва подавил желание снова взглянуть вниз.

– Могу я теперь говорить? – спросил я, делая очередную пару упоров.

– Ладно, давай.

– Ты что, с ума сошла? Стальное Сердце – чудовище.

– Да, согласна. Но он – полезное чудовище. Вот чем мы сейчас занимаемся?

– Собираемся уничтожить энергостанцию.

– И в скольких городах еще остались энергостанции? – спросила она. – Ты вообще знаешь?

Я продолжал карабкаться.

– Я выросла в Портленде, – сказала она. – Знаешь, что там случилось?

Я знал, но не стал говорить. Ничего хорошего.

– Войны за территорию между эпиками превратили город в руины, – продолжала Меган уже тише. – Ничего не осталось, Дэвид. Ничего! Весь Орегон стал пустыней, даже деревьев больше нет. Нет никаких энергостанций, очистительных сооружений, продуктовых магазинов. То же случилось бы и с Ньюкаго, если бы не пришел Стальное Сердце.

Я продолжал подниматься, чувствуя, как по затылку стекает струйка пота, и думая о случившейся с Меган перемене: она охладела ко мне сразу же после того, как я впервые заговорил об убийстве Стального Сердца. И хуже всего она относилась ко мне в те моменты, когда мы чего-то добивались. Когда мы ходили за моими планами и когда я придумал, как убить Властителя Ночи.

Ее настроили против меня вовсе не мои «импровизации», но мои намерения. Сам факт, что мне удалось убедить команду избрать своей целью Стальное Сердце.

– Я не хочу, чтобы из-за меня снова случилось нечто подобное тому, что произошло в Портленде, – продолжала Меган. – Да, Стальное Сердце – ужасный тиран. Но он из тех ужасных тиранов, при которых можно жить.

– Тогда почему ты не отказалась? – спросил я. – Почему ты здесь?

– Потому что я мститель, – ответила она. – И не мое дело перечить Профу. Я выполню свою часть работы, салага. И выполню ее хорошо. Но на этот раз я считаю, что мы совершаем ошибку.

Она снова назвала меня этим прозвищем. На самом деле – хороший знак, поскольку, похоже, она пользовалась им лишь тогда, когда не сильно на меня злилась. Может, это проявление нежных чувств? Вот только прозвище могло бы быть и получше. Почему бы не… Суперстрелок? Здорово ведь звучит?

Дальше мы взбирались молча. Меган, судя по всему, снова включила звук, давая таким образом понять, что разговор окончен. Возможно, так оно и было – я в самом деле не знал, что еще сказать. Как она могла считать, что жить под властью Стального Сердца – хорошо?

Я подумал о других ребятах на фабрике, о жителях нижних улиц. Вероятно, многие из них думали так же – они пришли сюда, зная, что Стальное Сердце чудовище, но все равно считали, что жизнь в Ньюкаго лучше, чем где-либо еще.

Вот только они смирились со своей судьбой, в отличие от Меган – деятельной, умелой, активной. Как она могла думать так же, как они? Мысль об этом переворачивала все мои представления о мире – по крайней мере, все то, что я знал. Мстители должны были быть совершенно другими.

Что, если она права?

– Треск! – внезапно послышался у меня в ухе голос Коди.

– Что?

– У вас неприятности, парень. Там…

В то же мгновение открылись двери лифтовой шахты прямо над нами, на третьем этаже. К краю шахты шагнули двое охранников в форме, вглядываясь в темноту.

22

– Говорю тебе, я что-то слышал, – сказал один из охранников, всматриваясь вниз. Казалось, он смотрит прямо на меня, но в шахте было темно – темнее, чем, как я думал, должно быть при открытых дверях.

– Ничего не вижу, – ответил второй, голос которого отдавался негромким эхом.

Первый снял с пояса фонарик.

У меня сердце ушло в пятки. Ох…

Я прижал к стене ладонь – единственное, что мне пришло в голову. Тензор завибрировал, и я попытался сосредоточиться, но в их присутствии это было непросто. Фонарик щелкнул.

– Вот, слышал?

– Похоже на печку, – сухо сказал второй охранник.

Моя рука, дрожавшая у стены, действительно издавала механический звук. Я поморщился, но продолжал работать. Луч фонарика посветил в шахту, и я едва не потерял контроль над вибрацией.

Они не могли не увидеть меня. Слишком близко.

– Ничего там нет, – буркнул охранник.

Что? Я посмотрел вверх. Каким-то образом они меня не заметили, хотя и были совсем рядом. Я озадаченно нахмурился.

– Гм… – сказал второй. – Я все-таки слышу какой-то звук.

– Он идет из… Ну, ты знаешь, – ответил первый.

– Ну да, – согласился второй. – Верно.

Первый охранник снова повесил фонарик на пояс. Как он мог меня не увидеть? Он светил прямо в мою сторону.

Охранники отошли назад, и двери закрылись.

«Что это значит, во имя Напасти?» – подумал я.

Неужели они действительно не разглядели нас в темноте?

Мой тензор сработал.

Я собирался проделать в стене карман, чтобы спрятаться в нем, а если придется, то и укрыться от пуль. Но поскольку сосредоточиться я так и не сумел, в стене передо мной образовалась большая дыра и захват для руки в одно мгновение исчез, так что я едва успел ухватиться за край отверстия.

На меня осыпалось облако пыли, которое затем обрушилось на Меган. Крепко вцепившись в край дыры, я посмотрел вниз и увидел, что она яростно смотрит на меня, смаргивая пыль. Мне показалось, что ее рука тянется к пистолету.

«Вот Напасть!» – испуганно подумал я.

Пыль посеребрила ее кожу и платок, а в глазах пылала неподдельная злость. Вряд ли я когда-либо прежде видел подобный взгляд – по крайней мере, направленный на меня. Я словно чувствовал исходящую от нее ненависть.

Ее рука продолжала тянуться к висевшему на боку пистолету.

– М… Меган? – спросил я.

Рука замерла. Меган моргнула, и выражение ее лица смягчилось.

– Смотри, что делаешь, салага, – бросила она, пытаясь вытереть пыль с лица.

– Угу, – ответил я, снова заглядывая в дыру, на краю которой я висел. – Слушай, там какая-то комната.

Я подсветил мобильником. Комната была небольшая – несколько столов с компьютерными терминалами вдоль одной стены и шкафы для документов вдоль другой. Из комнаты вели две двери – обычная и прочная металлическая с кодовым замком.

– Меган, там точно комната. И непохоже, что там кто-то есть. Пошли.

Я подтянулся и забрался внутрь, затем помог залезть Меган. Она немного помедлила, но в конце концов схватила мою руку, а оказавшись в комнате, тут же отдернула свою. К ней вернулась прежняя холодность, даже злоба.

Я присел возле дыры, не в силах избавиться от ощущения, будто только что произошло нечто странное. Сперва нас не заметил охранник, затем странное поведение Меган. Неужели она пожалела, что поделилась со мной своими мыслями? Боялась, что я расскажу Профу, что она против убийства Стального Сердца?

– Что это за место? – спросила Меган, стоя посреди помещения.

Из-за низкого потолка ей было не выпрямиться в полный рост – мне бы точно пришлось пригнуться. Она сняла платок, от которого в воздухе повисло облачко пыли, поморщилась и начала отряхивать одежду.

– Понятия не имею, – ответил я, сверяясь с мобильником и загруженной Тиа картой. – На карте его нет.

– Низкие потолки, – сказала Меган. – Железная дверь с кодом. Интересно.

Она бросила мне рюкзак.

– Заложи взрывчатку возле своей дыры, а я пока взгляну что и как.

Пока я нашаривал в рюкзаке взрывчатку, она открыла ту дверь, что без кодового замка, и вошла в нее. Я прикрепил возле дыры небольшое устройство, и тут заметил в нижней части стены оголенные провода.

Я проследил, куда они ведут, и, когда вернулась Меган, уже отдирал часть пола.

– Там еще две такие же комнаты, – сказала она. – Без людей, маленькие и прилегающие к шахте. Насколько я могу понять, здесь должно находиться печное хозяйство и обслуживание лифта, но вместо них потайные помещения, которых нет на схеме здания. Интересно, есть ли пространство между другими этажами? И есть ли там такие же потайные комнаты?

– Смотри. – Я показал ей свою находку.

Меган присела рядом, разглядывая стену и провода.

– Взрывчатка, – проговорила она.

– Эта комната уже подготовлена к взрыву, – сказал я. – Жутко, да?

– Здесь наверняка находится нечто важное, – заметила Меган. – Настолько важное, что ради него готовы уничтожить всю энергостанцию, лишь бы его не обнаружили.

Мы оба взглянули на компьютеры.

– Что вы там делаете? – послышался по связи голос Коди.

– Мы тут нашли одну комнату, – ответил я, – и…

– Двигайтесь дальше, – прервал меня Коди. – Проф и Абрахам только что наткнулись на охранников, и им пришлось стрелять. Охранники убиты, трупы спрятаны, но их скоро хватятся. Если нам повезет, у нас есть несколько минут, прежде чем кто-нибудь сообразит, что патруль куда-то пропал.

Я выругался, шаря в кармане.

– Что там у тебя? – спросила Меган.

– Универсальный взрыватель от Бриллианта, – ответил я. – Хочу проверить, работает ли он.

С трудом сдерживая дрожь в пальцах, я прикрепил изолентой маленький кружок к найденной под полом взрывчатке. В кармане у меня лежал детонатор – тот самый, похожий на авторучку.

– Судя по карте, которую дала нам Тиа, – сказала Меган, – мы всего в двух комнатах от склада с энергобатареями, но чуть ниже.

Переглянувшись, мы разделились и начали обследовать потайную комнату. Времени у нас, возможно, было не так уж много, но нужно было хотя бы попытаться выяснить, что за информация тут содержится. Меган открыла шкаф и вытащила несколько папок. Я полез в ящики стола. В одном из них лежало несколько чипов. Схватив их, я помахал Меган и швырнул их в ее сумку. Она бросила туда же папки и начала обшаривать другой стол, пока я проделывал дыру в стене справа.

Поскольку потайная комната находилась между двумя этажами, я не знал ее точного расположения относительно остальной части здания и потому сделал дыру в нужном нам направлении, но возле потолка. Дыра вела в комнату на третьем этаже, но возле пола, значит наша потайная комната и третий этаж слегка перекрывались. Взглянув на карту, я понял, каким образом удалось спрятать комнату. На схеме шахта лифта была изображена чуть шире, чем на самом деле, вместе с несуществующей служебной шахтой – чем объяснялось отсутствие скоб. Строители предполагали, что лифт будут обслуживать посредством служебной шахты, не зная, что ее место займет потайная комната.

Мы с Меган выбрались через дыру на третий этаж. Пройдя через некое подобие зала для совещаний, мы оказались в соседнем, где располагалась станция мониторинга. Я проделал в стене очередную дыру, которая вела в длинное складское помещение с низким потолком. Это и была наша цель – именно там хранились энергобатареи.

– Мы на месте, – сообщила Меган Коди.

На многочисленных полках стояло всевозможное электрооборудование, но вовсе не то, что требовалось нам.

Мы разошлись в разные стороны, поспешно оглядывая полки.

– Великолепно, – сказал Коди. – Энергобатареи должны быть где-то там. Ищите цилиндры шириной примерно с ладонь и высотой примерно с сапог.

Я заметил несколько больших шкафов у дальней стены с замками на дверях.

– Возможно, они там, – сказал я Меган, шагая к шкафам.

Быстро обработав замки тензором, я открыл дверцы. Меган подошла ко мне. Внутри одного из шкафов оказалась высокая колонна из поставленных друг на друга цилиндров, похожих на помесь очень маленького пивного бочонка и автомобильного аккумулятора.

– Это и есть энергобатареи, – облегченно вздохнул Коди. – Я беспокоился, что их там вообще не окажется. Хорошо, что прихватил свой четырехлистный клевер.

– Четырехлистный клевер? – фыркнула Меган, доставая что-то из рюкзака.

– Конечно. С родины.

– Коди, это ирландское растение, а не шотландское.

– Знаю, – невозмутимо ответил Коди. – Пришлось убить одного ирландца, чтобы его добыть.

Я достал одну из энергобатарей.

– Не столь тяжелые, как я думал, – сказал я. – Уверен, что в них хватит тока для питания гауссова ружья? Этой штуке требуется прорва энергии.

– Эти батареи заряжает Конденсатор, – ответил Коди. – Они намного мощнее всего, что мы в состоянии изготовить или купить. Если они не сработают, значит не сработает ничего. Берите столько, сколько сможете унести.

Батареи были хоть и нетяжелые, но объемистые. Мы вытащили все содержимое из рюкзака Меган и достали лежавшую на дне сумку поменьше. Мне удалось запихнуть в рюкзак четыре батареи, пока Меган перекладывала остальное наше снаряжение – несколько зарядов взрывчатки, моток веревки и немного боеприпасов – в сумку. В рюкзаке лежало также несколько лабораторных халатов для маскировки. Их я убирать не стал, подозревая, что они понадобятся нам, чтобы покинуть здание.

– Как дела у Профа и Абрахама? – спросил я.

– Уходят, – ответил Коди.

– А что насчет нас? Проф говорил, что нам не следует возвращаться через шахту лифта.

– У вас есть халаты? – спросил Коди.

– Конечно, – ответила Меган. – Но если мы выйдем в коридоры, наши лица могут попасть на камеры.

– Придется рискнуть, – сказал Коди. – Первый взрыв – через две минуты.

Мы надели халаты, я присел, и Меган помогла мне надеть рюкзак с батареями. Он оказался тяжелым, но двигаться я вполне мог. Халат очень даже неплохо смотрелся на Меган, – впрочем, на ней неплохо смотрелось бы что угодно. Закинув сумку на плечо, она взглянула на мою винтовку.

– Она разбирается, – объяснил я, отсоединяя приклад, вынимая магазин и выбрасывая патрон из ствола. На всякий случай поставив затвор на предохранитель, я убрал разобранное оружие в сумку Меган.

На халатах была вышита эмблема станции номер семь, и к ним прилагались поддельные пропуска. С их помощью мы никогда не смогли бы попасть на станцию – охрана была крайне строгой. Но посреди всеобщего хаоса они могли помочь нам ее покинуть.

Здание сотряслось от чудовищного грохота – первый взрыв. Цель его в основном состояла в том, чтобы вызвать эвакуацию, а не причинить какой-либо реальный вред.

– Пошли! – крикнул нам в уши Коди.

Я превратил в пыль замок на двери склада, и мы выбежали в коридор. Из дверей выглядывали люди, – похоже, на этом этаже работа кипела даже ночью. Я заметил уборщиков в синих комбинезонах и специалистов в лабораторных халатах.

– Взрыв! – крикнул я, изо всех сил стараясь изобразить панику. – На нас напали!

Тотчас же начался хаос, и нас вскоре подхватила бегущая из здания толпа. Примерно через полминуты Коди привел в действие очередной взрыватель, на верхнем этаже. Пол содрогнулся, и люди в коридоре закричали, глядя на потолок. Некоторые сжимали в руках маленькие компьютеры и чемоданчики.

На самом деле бояться было нечего. Первые взрывы произошли в безлюдных местах и не могли обрушить здание. Таких взрывов должно было быть четыре, и цель их заключалась в том, чтобы выпроводить из здания всех штатских. И только потом должны были начаться настоящие.

Мы поспешно бежали по коридорам и лестницам, пригнувшись и стараясь не показывать лиц. Что-то казалось мне странным, и на бегу я понял, что именно. В здании было чисто. Полы, потолки, комнаты… Слишком чисто. Сперва в темноте я этого не заметил, но теперь, на свету, я видел, что здание просто сияет чистотой, какой никогда не было на нижних улицах. Чистота казалась неестественной.

Стало ясно – здание настолько велико, что никто из работавших в нем не знает каждого из его сотрудников, и, хотя, по данным нашей разведки, у охраны имелись фотографии всех сотрудников, которые сверялись с системой безопасности, наше присутствие никого не удивляло. Большинство охранников бежали вместе с толпой – взрывы тревожили их не меньше, чем всех прочих, что еще больше притупило мои опасения.

Сбежав по последнему лестничному пролету, мы вывалились в вестибюль.

– Что происходит? – крикнул стоявший у выхода охранник, целясь из пистолета. – Кто-нибудь что-нибудь видел?

– Эпик! – задыхаясь, ответила Меган. – В зеленой одежде. Я видела, как он шел по зданию, швыряясь энергозарядами!

Здание содрогнулось от третьего взрыва. За ним последовала серия взрывов послабее. С соседних лестниц и из коридоров первого этажа продолжали выбегать люди.

Охранник выругался, а затем тоже побежал. Вряд ли он рассчитывал столкнуться лицом к лицу с эпиком, даже если этот эпик выступал против Стального Сердца. Обычные люди с эпиками не связывались – и точка. Данный закон в Разъединенных Штатах был превыше всего.

Мы выбежали из здания на улицу. Обернувшись, я увидел, как над громадным сооружением поднимаются клубы дыма. На моих глазах в верхнем ряду окон раздались еще несколько взрывов, каждый из которых сопровождался зеленой вспышкой. Проф и Абрахам не просто заложили бомбы, они еще и устроили световое шоу.

– Это и правда эпик, – выдохнула рядом какая-то женщина. – Кто же решится на подобную глупость…

Я улыбнулся Меган, и мы присоединились к толпе, бегущей к воротам в окружавшей территорию стене. Охранники пытались удержать людей, но, когда раздался очередной взрыв, они сдались и открыли ворота. Мы с Меган следом за остальными выбежали на темные улицы города, оставив дымящееся здание позади.

– Камеры наблюдения все еще работают, – сообщил всем Коди по открытому каналу. – Эвакуация продолжается.

– Задержи последние взрывы, – спокойно ответил Проф. – Разбросай листовки.

Позади послышался негромкий хлопок, и я понял, что с верхних этажей опускаются на город листовки, объявляющие о приходе нового эпика. Мы назвали его именем, которое предложил я, – Зеленый Луч. Листовки были заполнены пропагандой, требующей изгнания Стального Сердца и заявлявшей, что Зеленый Луч теперь новый хозяин Ньюкаго.

Еще до того, как Коди объявил отбой, мы с Меган были уже возле нашей машины. Я забрался на сиденье водителя, но Меган села с той же стороны, отодвинув меня на место пассажира.

– Я умею водить, – сказал я.

– В прошлый раз ты разбил машину, проехав всего один квартал, салага, – ответила она, заводя двигатель. – Кажется, еще свалил два дорожных знака. И вроде бы я видела останки нескольких мусорных баков. – На ее губах промелькнула едва заметная улыбка.

– Я не виноват, – сказал я, оглядываясь на возвышающуюся в темном небе станцию номер семь. – Эти мусорные баки сами напросились. Нахальные слонцы.

– Даю большой взрыв, – произнес в моем ухе Коди.

Здание содрогнулось, из окон вырвалось пламя. Похоже, сработала и та взрывчатка, что заложили мы с Меган.

– Гм, – озадаченно пробормотал Коди. – Не рухнуло.

– Хватит и этого, – ответил Проф. – Доказательств нашего вторжения больше нет, и станция вряд ли вновь заработает в ближайшее время.

– Угу, – разочарованно проговорил Коди. – Просто хотелось пущего эффекта.

Я достал из кармана ручку-детонатор. Вряд ли она чем-то могла помочь – от заложенной в стенах взрывчатки наверняка сработала и та, что под полом. Но я все же щелкнул кнопкой на колпачке.

Последовавший за этим взрыв оказался вдесятеро сильнее предыдущего. Машину тряхнуло, сверху посыпались обломки, пыль и каменная крошка. Обернувшись, мы с Меган успели увидеть, как здание с чудовищным треском и грохотом оседает на землю.

– Ого, – сказал Коди. – Ничего себе. Похоже, взорвались энергобатареи.

Меган посмотрела на меня, потом на авторучку и закатила глаза. Несколько секунд спустя мы уже мчались по улице навстречу пожарным машинам и аварийной технике, направляясь к месту встречи с остальными мстителями.

Часть третья

23

Я невольно застонал, перебирая руками веревку. С каждым моим движением полиспаст жалобно пищал, как будто я привязал несчастную мышь к пыточной машине и с наслаждением закручивал ворот.

Конструкцию соорудили вокруг туннеля, который вел в убежище мстителей и являлся одновременно входом и выходом. Прошло пять дней с нашей атаки на энергостанцию, и на это время мы залегли на дно, планируя следующую операцию – нанести удар по Конденсатору, чтобы обезглавить охранку.

Абрахам только что вернулся с очередной вылазки за припасами, и я превратился из специалиста по тензорам в источник бесплатного подросткового труда. Я продолжал тянуть, чувствуя, как пот стекает по лбу и пропитывает футболку. Наконец из глубины появился ящик, Меган втащила его в помещение и отвязала веревку, которая тут же уползла обратно в туннель, чтобы Абрахам мог привязать к ней новый ящик.

– Хочешь поработать? – спросил я Меган, утирая лоб полотенцем.

– Нет, – пренебрежительно ответила она.

Водрузив ящик на тележку, она покатила его к небольшой пирамиде, составленной из точно таких же ящиков.

– Уверена? – спросил я, чувствуя, как болят руки.

– Ты отлично справляешься, – сказала она. – К тому же физическая нагрузка тебе сейчас не помешает.

Поставив ящик, она села на стул, закинула ноги на стол и продолжила читать книгу на своем мобильнике, потягивая лимонад.

Я покачал головой. Невероятная девушка.

– Представь себя рыцарем, – рассеянно проговорила Меган, перелистывая текст на экране. – Который спасает беззащитную жертву от ужасного монстра.

– Беззащитную? – переспросил я, и тут же снизу крикнул Абрахам.

Вздохнув, я снова взялся за веревку.

– В абстрактном смысле, – кивнула она.

– Как можно быть абстрактно беззащитным?

– Можно, – ответила она, прихлебывая напиток. – Если очень постараться. Примерно как с абстрактным искусством.

– Абстрактным искусством? – пробормотал я, наваливаясь на веревку.

– Ну да. Знаешь, когда кто-то рисует на холсте черную линию, заявляет, будто это метафора, и продает за миллионы?

– Никогда такого не бывало.

Она озадаченно посмотрела на меня:

– Еще как бывало. Ты что, не учил про абстрактное искусство в школе?

– Я учился на фабрике, – ответил я. – Основы математики, чтение, география, история. На все остальное просто не было времени.

– А до этого? До Напасти?

– Мне тогда было восемь, – сказал я. – И я жил в бедном районе Чикаго, Меган. Так что мое образование в основном сводилось к тому, чтобы избегать бандитов и не высовываться.

– Ты этому учился в восемь лет? В начальной школе?

Я пожал плечами, продолжая тянуть. Похоже, мои слова чем-то ее задели, хотя, если честно, точно так же меня задели и ее слова. Я чувствовал себя полностью сбитым с толку. Похоже, до Напасти люди были немного странными.

Я вытащил наверх очередной ящик, и Меган снова спрыгнула со стула, чтобы поставить его на место. Я с трудом представлял, как ей при этом удается еще и читать, но, похоже, перерывы не слишком ее волновали. Я решил выпить воды и, пока пил, исподтишка наблюдал за ней.

После ее признания в шахте лифта в наших отношениях многое изменилось. Она стала вести себя более раскованно в моем присутствии, хотя я не мог этого понять. Вроде бы должно было быть наоборот. Теперь я знал, что она против нашей миссии, и меня это беспокоило.

И тем не менее она была настоящим профессионалом. Она не соглашалась с тем, что Стальное Сердце нужно убить, но не бросала мстителей и даже не просила перевести ее в другую ячейку. Сколько их всего, я не знал, – судя по всему, об этом было известно только Тиа и Профу, – но существовала по крайней мере еще одна.

Так или иначе, Меган оставалась с нами и не позволяла чувствам отвлечь ее от работы. Она не соглашалась с тем, что Стальное Сердце должен умереть, но, насколько я сумел из нее вытянуть, верила в борьбу с эпиками, подобно солдату, который считал сражение тактически неоправданным, но при этом поддерживал генералов и сам был готов драться.

И за это я ее уважал. Треск, она все больше мне нравилась. И хотя она в последнее время и не проявляла ко мне особой приязни, прежние холодность и враждебность тоже исчезли. Так что соблазняющая магия вполне могла бы сработать – если бы только я ею хоть немного владел.

Меган поставила ящик на место, и я стал ждать, когда Абрахам снова крикнет. Но вместо этого он сам появился из туннеля и начал отцеплять полиспаст. Рана на его плече уже полностью затянулась благодаря болеотводу, устройству мстителей, невероятно быстро залечивавшему любые повреждения. О нем я почти ничего не знал, хотя и говорил с Коди, который назвал его «последним из трех». Имелись в виду три невероятных технологических достижения, которые перешли к мстителям по наследству от тех времен, когда Проф занимался научной работой, – тензоры, куртки, болеотвод. По словам Абрахама, их все разработал Проф, а потом похитил из лаборатории, намереваясь начать собственную войну против эпиков.

Абрахам снял с веревки последние блоки.

– Все? – спросил я.

– Все.

– Мне казалось, там больше ящиков.

– Остальные слишком большие и через туннель не пройдут, – сказал Абрахам. – Коди отвезет их в ангар.

Так они называли то место, где держали свои машины. Я был в этом большом зале, где стояло несколько автомобилей и фургон. Там было далеко не столь безопасно, как в убежище, – из ангара требовался доступ в верхний город, и он не мог быть частью нижних улиц.

Абрахам подошел к пирамиде из десятка ящиков, которые мы втащили в убежище, и посмотрел на них, потирая подбородок.

– Пожалуй, можно их разгрузить, – сказал он. – У меня еще есть час времени.

– До чего? – спросил я, подходя к ящикам.

Он не ответил.

– В последние дни ты часто пропадаешь, – заметил я.

Абрахам снова промолчал.

– Он не станет тебе рассказывать, где был, салага, – сказала Меган, расслабленно сидевшая за столом. – Привыкай. Проф часто посылает его на тайные операции.

– Но… – обиженно пробормотал я.

Я думал, что уже заслужил доверие команды.

– Не обижайся, Дэвид, – сказал Абрахам, вскрывая ломиком один из ящиков. – Дело вовсе не в доверии. Нам приходится кое-что скрывать даже от своих товарищей на случай, если кого-то из нас схватят. Стальное Сердце умеет вытягивать любые секреты. Никто, кроме Профа, не должен знать обо всем, чем мы занимаемся.

Это выглядело вполне разумным, – вероятно, именно потому я ничего не знал о других ячейках мстителей. Но мне все равно было обидно. Пока Абрахам вскрывал очередной ящик, я достал из кармана свой тензор и с его помощью превратил в пыль деревянные крышки нескольких ящиков.

Абрахам удивленно поднял брови.

– Что? – спросил я. – Коди велел мне больше практиковаться.

– У тебя неплохо получается, – сказал Абрахам, затем полез в один из вскрытых мной ящиков и достал покрытое опилками яблоко, наполовину превратившееся в кашу. – Весьма неплохо, – продолжал он. – Но иногда лом все-таки куда эффективнее. К тому же ящики могут нам пригодиться снова.

Я вздохнул, но кивнул. Мне было… тяжело. Забыть то чувство силы, которое я ощутил во время проникновения на энергостанцию, было непросто. То, как я проделывал дыры в стенах и вырезал захваты. Я мог подчинять материю своей воле. Чем больше я пользовался тензором, тем больше меня влекли возможности, которые он давал.

– Не менее важно не оставлять следов, – сказал Абрахам. – Представь, если об этом узнают? Тогда мир станет другим, и нам в нем будет куда сложнее.

Я снова кивнул, неохотно откладывая тензор в сторону.

– Жаль, что нам пришлось оставить дыру, которую наверняка видел Бриллиант.

Абрахам мгновение помедлил.

– Да, – ответил он. – Очень жаль.

Я помог ему выгрузить припасы, и к нам присоединилась Меган, которая давала указания, куда складывать различные продукты. Абрахам неукоснительно ей подчинялся, хотя она и была младшим членом команды.

Где-то в середине работы из своей комнаты вышел Проф и направился к нам, по дороге просматривая какие-то бумаги в папке.

– Что-нибудь узнал, Проф? – спросил Абрахам.

– Слухи пока что идут в нужном нам направлении, – ответил Проф, бросая папку на стол Тиа. – Город гудит от новостей о новом эпике, который пришел бросить вызов Стальному Сердцу. Полгорода об этом говорит, а другая половина прячется по подвалам, ожидая, когда разразится драка.

– Здорово! – сказал я.

– Да. – Похоже, Профа что-то беспокоило.

– Что-то не так? – спросил я.

Он постучал по папке:

– Тиа тебе не говорила, что было на тех чипах, которые ты принес с энергостанции?

Я покачал головой, с трудом скрывая любопытство. Он что, собирался мне рассказать? Возможно, это бы пролило свет на то, чем занимался Абрахам в последние несколько дней.

– Это пропаганда, – сказал Проф. – Мы считаем, что ты нашел тайное крыло правительства Стального Сердца, занимающееся формированием общественного мнения. В файлах, которые ты принес, – пресс-релизы, описания слухов, которые предполагалось распускать, и истории о свершениях Стального Сердца. Большинство этих историй и слухов – ложь, насколько смогла определить Тиа.

– Он не первый правитель, сочинивший себе великую историю, – заметил Абрахам, складывая консервные банки на одну из полок, вырезанных во всю стену задней комнаты.

– Но зачем это нужно Стальному Сердцу? – спросил я, утирая лоб. – Ведь он… практически бессмертен. Зачем ему выглядеть могущественнее, чем он есть на самом деле?

– Он чересчур самонадеян, – сказал Абрахам. – Все это знают. Это видно по его глазам, по тому, как он говорит, по тому, что он делает.

– Да, – кивнул Проф. – Потому эти слухи и сбивают с толку. Они вовсе не в его пользу – или он весьма странно их воспринимает. Большинство историй – о совершенных им жестокостях. О людях, которых он убил, о зданиях и даже поселениях, которые он якобы стер с лица земли. Но ничего этого не было на самом деле.

– Он распространяет слухи о том, как уничтожал целые города вместе с их населением? – тревожно спросила Меган.

– Насколько мы можем понять – да, – ответил Проф и вместе с нами начал разгружать ящики.

Я заметил, что в его присутствии Меган перестала давать указания.

– Кому-то явно хочется, чтобы Стальное Сердце выглядел куда ужаснее, чем он есть в действительности.

– Может, мы наткнулись на какую-то группу революционеров? – сказал я.

– Сомневаюсь, – ответил Проф. – Внутри одного из главных правительственных зданий? С такой охраной? К тому же, судя по тому, что ты говорил, охранники знали про эту комнату. Так или иначе, многие такие истории сопровождаются документами, утверждающими, что их сочинил сам Стальное Сердце. В них даже прямо отмечается, что они поддельные и им следует придать реальность с помощью вымышленных фактов.

– Он просто хвастается, – сказал Абрахам, – и сочиняет себе подвиги. А его министерству приходится создавать его заявлениям видимость правдоподобия. Иначе он выглядел бы глупо.

Проф кивнул, и у меня внутри все оборвалось. Я полагал, что мы нашли нечто важное. На самом же деле я обнаружил лишь департамент, задача которого состояла в создании положительного образа Стального Сердца. Положительного в отрицательном смысле. Ну или что-то типа того.

– Значит, Стальное Сердце не настолько ужасен, как хочет показаться нам? – спросил Абрахам.

– О нет, он весьма ужасен, – ответил Проф. – Верно, Дэвид?

– На его счету свыше семнадцати тысяч подтвержденных смертей, – бесстрастно сказал я. – Про это есть в моих записях. Множество невинных жертв. Все эти сведения не могут быть поддельными.

– Так и есть, – кивнул Проф. – Он ужасное чудовище. Он просто хочет, чтобы об этом знали все.

– Как-то странно, – сказал Абрахам.

Я полез в ящик с сыром, доставая завернутые в бумагу брикеты и укладывая их в холодильную камеру в дальнем конце комнаты. Мстители ели много такого, чего я никогда не мог бы себе позволить, – сыр, свежие фрукты. Большую часть еды в Ньюкаго приходилось доставлять – из-за темноты выращивать овощи и фрукты было невозможно, а Стальное Сердце держал в надежной узде окружавшие город сельскохозяйственные угодья.

Дорогая еда. Я уже начал к ней привыкать. Странно, насколько быстро это может произойти.

– Проф, – спросил я, укладывая в холодильник круг сыра, – вам никогда не приходило в голову, что, возможно, без Стального Сердца в Ньюкаго будет еще хуже, чем при нем?

Стоявшая в другом конце комнаты Меган резко повернулась ко мне, но я на нее не смотрел.

«Я не собираюсь ему ничего говорить, – подумал я, – так что хватит на меня таращиться. Мне просто хочется знать».

– Вполне возможно, – ответил Проф. – По крайней мере, какое-то время. Инфраструктура города, скорее всего, разрушится, еды на всех не хватит. Если только кто-нибудь могущественный не займет место Стального Сердца и не обеспечит работу охранки, начнутся грабежи.

– Но…

– Ты ведь хочешь отомстить, сынок? Что ж, такова цена. Не стану приукрашивать. Мы стараемся не вредить невинным, но, убив Стальное Сердце, мы станем причиной их бедствий.

Я сел возле холодильника.

– Ты никогда об этом не задумывался? – спросил Абрахам, поглаживая свой кулон, который достал из-под рубашки. – За все эти годы, пока ты планировал и готовился убить того, кого ненавидел, ты никогда не думал о том, что станет с Ньюкаго?

Я покраснел, но покачал головой. Нет, я не думал.

– Так… что же мы будем делать?

– Продолжать то, что начали, – ответил Проф. – Наша задача – вырезать зараженную плоть. Лишь тогда тело сможет излечиться – но сперва ему придется испытать немало боли.

– Но…

Проф повернулся ко мне, и я увидел в его глазах безграничную усталость человека, который уже долгое время ведет войну.

– Хорошо, что ты подумал об этом, сынок. Размышляй. Беспокойся. Не спи ночами, переживая за жертв своей идеи. И тогда ты поймешь, какова цена борьбы. Должен, однако, кое о чем тебя предупредить – ответа ты не найдешь. Хорошего выбора нет. Либо подчинение тирану, либо хаос и страдания. В конце концов я выбрал второе, хотя душа моя разрывается от боли. Если мы не станем сражаться, человечеству конец. Мы постепенно станем овцами для эпиков, их рабами и слугами. Речь идет не только о мести, но о выживании нас как вида, о том, что человек – хозяин собственной судьбы. Я выбрал страдания и неопределенность вместо того, чтобы стать игрушкой в их руках.

– Это все хорошо, – сказала Меган, – пока выбираешь сам. Но, Проф, вы ведь не просто выбираете сами – вы делаете выбор за всех жителей города.

– Значит, так. – Он поставил на полку несколько консервных банок.

– В конечном счете, – продолжала Меган, – хозяевами собственной судьбы им все равно не стать. Им остается либо подчиниться Стальному Сердцу, либо самим заботиться о себе – по крайней мере, пока не придет другой эпик, который снова их себе подчинит.

– Тогда мы его тоже убьем, – тихо сказал Проф.

– И скольких вы сможете убить? – спросила Меган. – Вам не остановить всех эпиков, Проф. Рано или поздно место предыдущего займет новый. Думаете, он будет лучше Стального Сердца?

– Хватит, Меган, – сказал Проф. – Мы об этом уже говорили, и я для себя все решил.

– Ньюкаго – одно из лучших мест для жизни в Разъединенных Штатах, – продолжала Меган, не обращая внимания на его замечание. – Нам следует сосредоточить свои усилия на тех эпиках, из которых не получилось хороших администраторов, в тех городах, где жизнь хуже.

– Нет, – раздраженно отрезал Проф.

– Почему?

– Потому что в том-то и проблема! – бросил он. – Все говорят о том, как здорово жить в Ньюкаго. Но здесь вовсе не здорово, Меган! Здесь хорошо лишь в сравнении с другими городами! Да, есть места и похуже, но пока эту преисподнюю считают раем, мы никогда ничего не добьемся. Мы не можем позволить им убедить нас, что это нормально!

В комнате наступила тишина. Похоже, вспышка гнева Профа застигла Меган врасплох. Я понуро опустил плечи. Все оказалось совсем не так, как я себе представлял, – прославленные мстители, несущие эпикам заслуженную кару. Я ни разу не задумывался об их чувстве вины, об их неуверенности в правильности выбранного пути. Теперь я понял, что им не менее страшно, чем было мне на энергостанции. Они боялись, что могут сделать только хуже, в итоге оказавшись ничем не лучше самих эпиков.

Зашелестела занавеска – Проф удалился в свою комнату, обреченно махнув рукой. Меган посмотрела ему вслед, все еще багровая от злости.

– Все не так плохо, Меган, – спокойно сказал Абрахам. – Все будет как надо.

– С чего ты взял? – резко спросила она.

– Видишь ли, – заметил Абрахам, сжимая черной рукой цепочку с подвешенным на ней маленьким кулоном, – нам вовсе незачем побеждать всех эпиков. Нам нужно лишь достаточно долго продержаться.

– Не собираюсь выслушивать твои глупости, Абрахам, – бросила Меган. – По крайней мере, не сейчас.

С этими словами она повернулась и вышла, скрывшись в туннеле, который вел в стальные катакомбы. Вздохнув, Абрахам повернулся ко мне:

– Что-то ты плоховато выглядишь, Дэвид.

– Мне и впрямь не по себе, – признался я. – Я думал… что если у кого и есть ответы на все вопросы, так это у мстителей.

– Ты неверно нас понял, – сказал Абрахам, подходя ко мне. – Ты неверно понял Профа. Не ищи у палача причину, по которой падает его топор. А Проф в самом деле борец за человечество и палач общества, отстраивать которое придется уже другим.

– Но разве тебя это не беспокоит? – спросил я.

– Не слишком, – просто ответил Абрахам, снова вешая кулон на шею. – Хотя надеюсь, что только меня одного.

Я наконец сумел разглядеть его кулон – маленький, серебристый, со стилизованной буквой «S». Отчего-то этот символ показался мне знакомым, напомнив об отце.

– Ты верующий? – спросил я.

Я слышал о них, хотя никогда не встречал. Фабрика воспитывала реалистов, а не мечтателей – а верующими могли стать только мечтатели.

Абрахам кивнул.

– Как ты можешь до сих пор верить в приход хороших эпиков? – спросил я. – После десяти с лишним лет?

– Десять лет – не столь уж долгий срок, – ответил Абрахам. – Во всяком случае, на фоне всей картины мира. В конце концов, человечество не такой уж древний вид по сравнению с остальными! Герои обязательно придут. Рано или поздно появятся эпики, которые не убивают, не ненавидят, не властвуют. И они нас защитят.

«Идиот», – невольно подумал я, хотя тут же об этом пожалел.

Абрахам вовсе не был идиотом. Напротив, он был весьма умен – по крайней мере, до сих пор выглядел таковым. Но… как он мог всерьез верить в существование хороших эпиков? Собственно, точно такие же мысли погубили моего отца.

«Хотя ему, по крайней мере, есть на что надеяться», – подумал я.

Так ли уж плохо – ждать, когда придут мифические супергерои, чтобы принести всем спасение?

Абрахам сжал мое плечо, улыбнулся и вышел. Встав, я успел заметить, что он последовал за Профом в «комнату для размышлений», – я ни разу не видел, чтобы кто-либо поступал так прежде. Вскоре послышались приглушенные голоса.

Я покачал головой и хотел было продолжить выгрузку припасов, но понял, что душа к этому совершенно не лежит. Бросив взгляд на ведущий в катакомбы туннель и повинуясь некоему импульсу, я отправился на поиски Меган.

24

Меган ушла недалеко. Я нашел ее в туннеле неподалеку от убежища – она сидела на груде старых ящиков. Я нерешительно подошел к ней, и она бросила на меня подозрительный взгляд. Мгновение спустя выражение ее лица смягчилось, и она отвернулась, уставившись в темноту перед собой. Экран ее мобильника был включен на полную яркость, давая свет.

Забравшись на ящики, я сел рядом с ней, но не знал, что сказать. Мне хотелось сказать что-то уместное, но, как обычно, в голову ничего не приходило. Проблема заключалась в том, что я в основном соглашался с Профом, хотя и ощущал собственную вину. Мне не хватало знаний, чтобы предсказать, что случится с Ньюкаго, если убить его властителя, но я точно знал, что Стальное Сердце – зло. Ни один суд не мог его обвинить, но я считал себя вправе вынести ему приговор за все то, что он сделал со мной.

Я сидел, пытаясь сформулировать свои слова так, чтобы они ее не обидели и вместе с тем не выглядели неуклюже. Это намного труднее, чем кажется, – вероятно, именно потому я обычно просто говорю то, что приходит мне в голову. Стоит мне перестать думать, и я тут же теряю дар речи.

– Он в самом деле чудовище, – наконец сказала Меган. – Я это знаю. Мне самой не нравится, когда думают, будто я его защищаю. Не знаю я только одного – если мы его убьем, насколько будет лучше тем самым людям, которых мы пытаемся защищать?

Я кивнул. Я прекрасно ее понимал. Мы снова замолчали. В коридорах слышались отдаленные звуки, искаженные странным строением и акустикой стальных катакомб. Иногда можно было услышать журчание воды – рядом проходили трубы городской канализации. Иногда я мог поклясться, что слышу крыс, хотя чем они могли тут питаться? А иногда казалось, будто тихо стонет сама земля.

– Кто они такие, Меган? – спросил я. – Никогда не задумывалась?

– Ты про эпиков? На этот счет есть множество теорий.

– Знаю. Но как считаешь ты?

Она ответила не сразу. Теории имелись у многих, и большинство с радостью готово было ими поделиться. Эпики были то ли следующей ступенью человеческой эволюции, то ли наказанием, посланным нам каким-то божеством, то ли результатом лабораторных экспериментов по созданию сверхчеловека. Некоторые вообще считали их инопланетянами. Другие верили, что все это просто обман и эпики используют технологии, чтобы сделать вид, будто обладают сверхъестественными способностями.

Большинство теорий разваливались под тяжестью неопровержимых фактов. Обретали сверхспособности и становились эпиками самые обычные люди, а никакие не инопланетяне. Ученых приводил в замешательство генетический код эпиков, но я в этом особо не разбирался. К тому же большинство ученых теперь либо были мертвы, либо работали на кого-то из более могущественных эпиков. В любом случае большая часть слухов оказывалась глупостью, но это нисколько не мешало им распространяться.

– Я считаю это неким испытанием, – сказала Меган.

Я нахмурился:

– В религиозном смысле?

– Нет, вовсе не испытание веры или типа того, – ответила Меган. – Я имею в виду испытание нас самих – что мы станем делать, обретя могущество? Невероятное могущество. Во что мы превратимся? Как поступим?

Я презрительно фыркнул:

– Если эпики – пример того, как мы могли бы распорядиться своим могуществом, лучше бы нам вообще никогда его не получать.

Меган замолчала. Несколько мгновений спустя я услышал какой-то странный звук. Как будто кто-то свистел. Повернувшись, я, к своему удивлению, увидел шедшего по коридору Коди. Он был один и шел пешком – значит, оставил погрузчик, на котором таскал ящики с припасами, в ангаре. За плечом у него висела винтовка, а на голове красовалась бейсболка с вышитым на ней якобы гербом его шотландского клана. Увидев нас, он дотронулся до козырька.

– Что, развлекаемся? – спросил он, глядя на мобильник. – Время пить чай?

– Чай? – удивился я. – Никогда не видел, чтобы ты пил чай.

– Обычно мне хватает рыбных палочек и пакетика жареной картошки, – ответил Коди. – Британская еда. Вам, янки, не понять.

Мне его реплика показалась не слишком вежливой, но возражать я не стал.

– Чего такие кислые? – спросил Коди, усаживаясь рядом с нами на ящики. – Будто парочка охотников на енотов в дождливый день.

«Ого, – подумал я. – И почему мне в голову не приходят такие метафоры?»

– Мы с Профом поспорили, – вздохнула Меган.

– Опять? Я думал, все уже в прошлом. Что на этот раз?

– Не хочу говорить.

– Что ж, разумно. – Коди достал длинный охотничий нож и начал подравнивать ногти. – Властитель Ночи появился в городе. Говорят, что он проходит сквозь стены, пытаясь найти логова злодеев и низших эпиков. Он крайне раздражен.

– Вот и хорошо, – сказал я. – Значит, Стальное Сердце воспринял нашу угрозу всерьез.

– Кстати, неплохая идея, – заметил Коди, доставая из сумки на поясе длинное гладкое устройство и бросая его мне.

– Что это?

– Ультрафиолетовый фонарик, – ответил он. – Я сумел найти, где их продают, – вернее, только лампочки, которые я вставил в несколько фонарей. Лучше быть наготове на случай, если Властитель Ночи застигнет нас врасплох.

– Думаешь, он придет сюда? – спросил я.

– Рано или поздно он доберется до стальных катакомб, – ответил Коди. – Может, уже добрался. Никакая защита не поможет, если Властитель Ночи решит пройти сквозь стены и придушить нас во сне.

Веселая мысль. Я поежился.

– По крайней мере, теперь мы можем с ним сражаться, – сказал Коди, доставая еще один фонарик для Меган. – Но, думаю, мы плохо подготовлены. Мы до сих пор не знаем, в чем слабость Стального Сердца. Что, если он действительно бросит вызов Зеленому Лучу?

– Тиа найдет ответ, – сказал я. – У нее уже много соображений насчет того, что было в том банковском хранилище.

– А Огнемет? – спросил Коди. – Мы даже не начали планировать, что делать с ним.

Огнемет, еще один высший эпик, телохранитель Стального Сердца. Меган посмотрела на меня, явно ожидая моего ответа.

– Огнемет не проблема, – ответил я.

– Ты это уже говорил, когда выкладывал нам свою историю. Но так и не сказал почему.

– Мы обсуждали это с Тиа, – сказал я. – Огнемет вовсе не тот, кем кажется.

В этом я был почти полностью уверен.

– Пойдем покажу.

Коди удивленно поднял бровь, но последовал за мной к выходу из туннеля. Профу уже было известно то, о чем говорилось в моих заметках, хотя я и не мог с точностью сказать, поверил он им или нет. Я знал, что он планирует собрать нас, чтобы поговорить об Огнемете и Властителе Ночи, но я знал также, что он ждет каких-либо результатов от Тиа. Если ей не удастся найти ответ на вопрос, как убить Стальное Сердце, все остальное не будет иметь никакого значения.

Мне не хотелось об этом думать. Сдаться сейчас из-за того, что мы не знаем, в чем его слабость… Это примерно то же самое, как вытащить билетик на розыгрыше сладкого на фабрике и обнаружить, что ошибся всего на одну цифру. Только это все равно ничего не значило, потому что Пит уже ухитрился украсть сладкое, так что никто и так ничего бы не получил – даже Пит, потому что, как оказалось, никакого сладкого вообще не было. В общем, примерно так. Над метафорой еще следовало поработать.

Выйдя из туннеля, я повел Коди к ящику, где хранились мои заметки. Несколько минут я перебирал их, заметив, что Меган, оказывается, тоже последовала за мной. Лицо ее ничего не выражало.

Найдя папку с документами об Огнемете, я раскрыл ее на столе, разложив несколько фотографий.

– Что вы знаете об Огнемете?

– Огненный эпик, – ответил Коди, показывая на фото, на котором была изображена человеческая фигура, пылавшая столь жарким пламенем, что вокруг нее колебался воздух. Ни на одном фото невозможно было разглядеть черты Огнемета, состоявшие из сплошного пламени. Собственно, на каждой из моих фотографий он сиял столь ярко, что искажалась сама картинка.

– У него стандартные способности огненного эпика, – сказала Меган. – Он может превращаться в пламя, – по сути, он практически всегда пребывает в огненной форме. Он может летать, метать огонь из рук и управлять им. Он создает вокруг себя мощное тепловое поле, способное расплавлять пули, хотя, вероятно, они не причинили бы ему никакого вреда, даже если бы не плавились. Базовый набор огненного эпика.

– Слишком базовый, – заметил я. – У каждого эпика есть свои странности. Ни у кого нет в точности одинакового набора способностей. Это первое, что меня заинтересовало. А вот и вторая зацепка.

Я показал на ряд фотографий – на каждой из них был снят Огнемет в разные дни, обычно вместе со Стальным Сердцем и его свитой. Хотя Властитель Ночи часто отправлялся на различные операции, Огнемет обычно оставался возле Стального Сердца, играя роль его главного телохранителя.

– Видите? – спросил я.

– Что именно? – уточнил Коди.

– Вот. – Я показал на человека, стоявшего на одной из фотографий рядом с охранниками Стального Сердца, – худого, чисто выбритого, в отглаженном костюме, темных очках и скрывавшей лицо широкополой шляпе.

Он же был и на следующей фотографии. И на следующей. И еще на одной. Лицо его трудно было различить – ни на одной из них он не находился в фокусе, а шляпа и очки полностью скрывали его черты.

– Он всегда присутствует там же, где и Огнемет, – сказал я. – Подозрительно. Кто это и что он там делает?

Меган нахмурилась:

– На что ты намекаешь?

– Вот, взгляните, – сказал я, показывая последовательность из пяти фотографий, снятых с интервалом в доли секунды. На них Стальное Сердце летел над городом вместе со своими приспешниками. Хотя он всегда делал вид, будто направляется куда-то с какой-то важной миссией, я подозревал, что он просто хотел покрасоваться, словно на параде.

С ним были Властитель Ночи и Огнемет, летевшие футах в десяти над землей. Под ними ехала кавалькада автомобилей, подобно военному конвою. Я не мог различить ничьих лиц, хотя почти не сомневался, что подозрительная личность среди них.

Пять фотографий. Четыре из них изображали троицу летящих рядом эпиков. А на пятой, в середине последовательности, силуэт Огнемета выглядел размытым и полупрозрачным.

– Огнемет может становиться бестелесным, как Властитель Ночи? – предположил Коди.

– Нет, – ответил я. – Огнемет не настоящий.

– Что? – заморгал Коди.

– Он не настоящий. По крайней мере, не в том смысле, как мы привыкли думать. Огнемет – невероятно сложная и тонкая иллюзия. Подозреваю, что тот тип в костюме и шляпе, которого видно на фотографиях, и есть настоящий эпик. Он иллюзионист, способный манипулировать светом, создавая изображения, – во многом подобный Рефракции, только намного более могущественный. Настоящий Огнемет и Стальное Сердце вместе придумали идею поддельного эпика, примерно так же, как мы придумали Зеленого Луча. На этих фотографиях виден момент, когда настоящий эпик отвлекся от своей иллюзии и она расплылась, едва не исчезнув.

– Поддельный эпик? – переспросила Меган. – Какой в этом смысл? Стальному Сердцу это совершенно ни к чему.

– У Стального Сердца странная психология, – ответил я. – Поверь мне. Я знаю его лучше, чем кто-либо, за исключением его ближайших союзников. Он весьма самонадеян, как говорил Абрахам, но при этом он еще и параноик. Больше всего его заботит, как удержаться у власти, как силой подчинить себе людей. Он постоянно меняет адрес своего жилища. Зачем ему это, если он неуязвим? Он параноик, он боится, что кто-то может обнаружить его слабость. Он уничтожил целый банк лишь из-за того, что у нас мог появиться хоть какой-то намек на то, как именно он был ранен.

– Так поступили бы многие эпики, – заметил Коди.

– Потому что большинство эпиков точно такие же параноики. Только представьте – убийцы выбрали своей целью эпика, которого на самом деле нет. Они потратили на подготовку к убийству кучу времени, и вдруг оказывается, что вместо огненного эпика им приходится иметь дело с иллюзионистом. Естественно, это выбьет их из колеи и выведет из игры.

– Если ты прав, нас это тоже сбило бы с толку, – сказал Коди. – Сражаться с иллюзионистами нелегко. Терпеть не могу, когда нельзя верить собственным глазам.

– Слушай, но ведь идея с эпиком-иллюзионистом не объясняет всего, – заметила Меган. – Есть зафиксированные случаи, когда Огнемет расплавлял пули.

– Огнемет создавал иллюзию, будто пули исчезают, а потом еще одну – расплавленных пуль, падающих на землю. Позже приходил кто-нибудь из подручных Стального Сердца и разбрасывал в качестве подтверждения настоящие расплавленные пули. – Я достал еще две фотографии. – У меня есть доказательства. У меня горы документации по этому вопросу, Меган. Можешь почитать на досуге. Тиа со мной согласна.

Я выложил на стол еще несколько снимков.

– Вот, например, фотографии того случая, когда Огнемет сжег здание. Я сам их сделал. Видите, как он извергает пламя? Если посмотреть на обожженные следы на стенах на следующий день, они отличаются от тех огненных шаров, которые метал эпик. Настоящие обожженные следы ночью добавили рабочие. Туда никого не пускали, так что сфотографировать их я не мог, но доказательства, появившиеся на следующий день, не вызывают сомнений.

Меган озабоченно покачала головой.

– Что? – спросил Коди.

– То, что ты и говорил, – ответила она. – Иллюзионисты. С ними одни проблемы. Надеюсь лишь, что нам не придется столкнуться с кем-то из них.

– Уверен, что не придется, – сказал я. – Если подумать, несмотря на его репутацию, Огнемет не выглядит особо опасным. Я не могу прямо приписать ему ни одной смерти, и он редко сражается – скорее всего, потому, что боится раскрыть, кто он есть на самом деле. В этих папках все факты. Как только появится Огнемет, все, что нам требуется, – пристрелить иллюзиониста, того самого типа на фотографиях, и все его иллюзии исчезнут. Не так уж и сложно.

– Может, ты и прав насчет иллюзий, – заметил Коди, просматривая еще несколько фотографий. – Но я не уверен, что их создает именно тот, о ком ты думаешь. Будь Огнемет умнее, он создал бы иллюзию, а потом стал бы невидимым.

– Возможно, он просто не может, – ответил я. – На это способны не все иллюзионисты, даже самые могущественные из них.

Я призадумался.

– Но ты прав. Мы не можем точно знать, кто создает поддельного Огнемета, но мне все равно кажется, что с Огнеметом проблем быть не должно. Все, что нам нужно, – напугать его, подстроить ловушку, с помощью которой раскроется его иллюзия. Когда он поймет, что его обнаружили, можно не сомневаться – он сбежит. Насколько я сумел понять, он, похоже, трус.

Коди задумчиво кивнул. Меган покачала головой.

– Думаю, ты слишком несерьезно к этому относишься, – сердито заявила она. – Если Стальному Сердцу действительно удавалось все это время дурачить нас, то, скорее всего, Огнемет еще опаснее, чем нам кажется. Вряд ли мы к этому готовы.

– Ты просто ищешь причину отказаться от нашей миссии, – раздраженно ответил я.

– Я этого не говорила.

– Незачем. И так…

Я услышал шорох. Он доносился из туннеля, ведущего в убежище. Повернувшись, я увидел выбирающуюся из туннеля Тиа в старых джинсах и куртке мстителя. Колени ее были в пыли. Улыбнувшись, она выпрямилась.

– Мы нашли, что искали.

Сердце мое подпрыгнуло в груди, словно от электрического разряда.

– Слабость Стального Сердца? Ты выяснила, в чем она состоит?

– Нет, – ответила она, и глаза ее возбужденно блеснули. – Но я нашла то, что сможет дать нам ответ.

– Что, Тиа? – спросил Коди.

– Банковское хранилище.

25

– Я сразу об этом подумала, когда ты рассказал свою историю, Дэвид, – объяснила Тиа.

Мы всей командой последовали за ней по туннелю обратно в стальные катакомбы.

– И чем больше я изучала все связанное с банком, тем любопытнее мне становилось. Кое-что не сходится.

– Не сходится? – переспросил я.

Мы шли плотной группой – Коди впереди с винтовкой, Абрахам прикрывал тылы. Вместо его крутого пулемета у него теперь был другой, ничем не хуже, только с меньшим количеством наворотов.

С Абрахамом за спиной я чувствовал себя в безопасности. В узком пространстве коридоров тяжелый пулемет становился смертельно опасен для любого, кто попытается к нам приблизиться, – стены туннеля сыграли бы роль амортизаторов, как на дорожке для боулинга, позволяя Абрахаму без проблем попадать в цель.

– Землекопы, – сказал шедший рядом со мной Проф. – Им не позволили раскапывать территорию под тем местом, где стоял банк.

– Да, – ответила Тиа. – Они работали где попало – Стальное Сердце практически не давал им никаких указаний, вот почему в нижних катакомбах творится такой хаос. А после того как они обезумели, ими вообще стало невозможно управлять. Но одно он прочно вбил им в головы – под банком ничего трогать нельзя. Я бы об этом даже не задумывалась, если бы не то, что ты рассказал, – к тому времени, как появилась Расселина, Стальное Сердце уже превратил большую часть главного зала банка в сталь. Его могущество имеет две составляющие…

– Я знаю, – возбужденно кивнул я. – Двойственные способности – когда две способности второго уровня соединяются в способность первого.

Тиа улыбнулась:

– Ты что, читал мою классификацию?

– Я подумал, что мы без проблем могли бы пользоваться одной терминологией. – Я пожал плечами.

Меган бросила на меня взгляд, и в уголках ее губ мелькнула улыбка.

– Что? – спросил я.

– Умник.

– Я не…

– Сосредоточься, сынок, – сказал Проф, сурово глядя на Меган, в глазах которой вспыхивали веселые огоньки. – Так уж вышло, что мне нравятся умники.

– А я и не говорила, что они мне не нравятся, – небрежно ответила Меган. – Мне просто интересно, когда кто-то изображает из себя того, кем не является.

«Неважно», – подумал я.

Расселина была эпиком первого уровня по классификации Тиа, не обладавшая бессмертием, что делало ее уязвимой, несмотря на все ее могущество. Удивительно, как она, пытаясь захватить власть в Ньюкаго несколько лет назад, не понимала, что у нее нет никаких шансов.

Так или иначе, она была из тех эпиков, у которых несколько более слабых способностей соединялись воедино, создавая подобие одной, но куда более впечатляющей. Конкретно в ее случае она могла перемещать почву, но только если та была не слишком твердой. Однако она также умела превращать обычные камень и землю в тончайшую пыль.

Хотя внешне это и выглядело землетрясением, на самом деле она просто превращала землю в пыль, а потом сдвигала ее. Существовали и настоящие эпики, способные вызывать землетрясения, но по иронии судьбы они были куда менее могущественны – или, по крайней мере, от них было куда меньше толку. Некоторые могли своей мощью разрушить город, но не могли по своему желанию похоронить конкретное здание или группу людей. Сдвиг тектонических плит просто не позволял подобной точности.

– Разве не понятно? – спросила Тиа. – Стальное Сердце превратил главный зал банка – стены, большую часть потолка, пол – в сталь. Расселина размягчила под ним почву, и он погрузился под землю. Мне кажется, есть шанс…

– …что он до сих пор там, – тихо закончил я.

Мы свернули за угол, и Тиа, шагнув вперед, убрала какой-то мусор, открывая вход в туннель. Мне уже вполне хватало опыта, чтобы понять, что туннель, скорее всего, сделан с помощью тензоров. Тензоры, если управлять ими небрежно, всегда создавали круглые туннели, в то время как землекопы прокладывали квадратные или прямоугольные коридоры.

Туннель уходил в сталь под небольшим уклоном. Коди подошел к нему, освещая путь.

– Что ж, Тиа, пожалуй, теперь мы знаем, чем занимались вы с Абрахамом последние недели.

– Пришлось испробовать несколько разных подходов, – объяснила Тиа. – Я не знала точно, насколько глубоко погрузился банковский зал и вообще сохранился ли он в целом виде.

– И как, сохранился? – спросил я, внезапно почувствовав странное оцепенение.

– Еще как! – ответила Тиа. – Просто удивительно. Идемте посмотрим.

Она первой вошла в туннель – достаточно высокий, чтобы через него мог пройти взрослый человек, хотя Абрахаму пришлось пригнуться. Я замешкался. Все ждали меня, и я заставил себя шагнуть следом за Тиа. Остальные двинулись следом, освещая дорогу мобильниками.

И тут впереди я различил неяркий свет, на фоне которого отчетливо выделялась стройная фигура Тиа. Мы достигли конца туннеля, и я шагнул в собственные воспоминания.

По углам большого помещения и на столах Тиа поставила несколько светильников, отбрасывавших призрачное сияние. Зал накренился, и пол уходил вверх. Искаженная перспектива поддерживала ощущение нереальности происходящего.

Я замер у выхода из туннеля. Зал удивительно хорошо сохранился и выглядел в точности так, каким я его помнил, – высокие колонны, ставшие теперь стальными, обломки столов и стоек. Я мог различить даже мозаику на полу, превратившуюся из мрамора и камня в сплошную серебристую поверхность, которую нарушали лишь выпуклости и впадины. Пыли почти не было, хотя несколько пылинок лениво парили в воздухе, создавая небольшие ореолы вокруг поставленных Тиа фонарей.

Поняв, что все еще стою у выхода из туннеля, я шагнул в зал, чувствуя, как сжимается мое сердце. Руки невольно стиснули винтовку, хотя я знал, что никакой опасности нет. Волной нахлынули воспоминания.

– Если подумать, – объясняла Тиа, хотя я слушал ее лишь вполуха, – вряд ли стоит удивляться, что помещение настолько хорошо сохранилось. Расселина с помощью своих способностей создала нечто вроде земляной подушки, а Стальное Сердце превратил почти всю эту землю в металл. Остальная часть здания, разрушенная во время его атаки на банк, развалилась, когда оно погрузилось под землю. Но по иронии судьбы благодаря особенностям способностей Стального Сердца уцелел главный зал и находившееся по соседству хранилище.

Так совпало, что мы вошли в банк со стороны главного входа – оттуда, где раньше находились прекрасные широкие стеклянные двери, уничтоженные оружейным огнем и энергетическими зарядами. По обеим сторонам дверей землю усеивали стальные обломки и кости жертв Пальца Смерти. Шагнув вперед, я последовал тем же путем, каким вошел тогда в здание Стальное Сердце.

«Те самые стойки, – подумал я, глядя прямо перед собой, – за которыми работали кассиры».

Часть их была разрушена – именно там пролегал мой путь в хранилище. Потолок неподалеку был проломлен и исковеркан, но само хранилище было стальным еще до вмешательства Стального Сердца. Возможно, подумал я, его содержимое могло даже сохраниться благодаря особенностям способностей этого эпика.

– Большая часть обломков – от обрушившегося потолка, – послышался сзади отдающийся эхом в просторном зале голос Тиа. – Мы с Абрахамом расчистили что могли. Часть зала возле хранилища полностью завалило, и нам пришлось воспользоваться тензорами. Потом мы проделали дыру в углу, которая выходит в пустое пространство под зданием, и сгребли туда всю пыль.

Я спустился вниз на три ступеньки. Именно там, в центре зала, Стальное Сердце бросил вызов Пальцу Смерти. «Эти люди – мои…» Я инстинктивно повернулся влево и увидел возле колонны скорчившуюся женщину, чьего ребенка убили у нее на руках. Я вздрогнул. Теперь она превратилась в стальную статую. Когда она умерла? Как? Я не помнил. Может, от шальной пули? Она не превратилась бы в сталь, не будучи уже мертвой.

– На самом деле этот зал спасла Великая трансмутация, – продолжала Тиа, – когда Стальное Сердце превратил все в городе в сталь. Не сделай он этого, зал заполнился бы землей. Кроме того, давление почвы, скорее всего, обрушило бы потолок. Однако трансмутация превратила все предметы в зале в металл, как и землю вокруг. В итоге она зафиксировала зал на месте, сохранив его, словно пузырь посреди замерзшего пруда.

Я шел все дальше, пока не увидел маленький кабинет ипотечного клерка, в котором я тогда прятался. Окна его теперь стали непрозрачными, но внутрь можно было заглянуть через открытую дверь. Войдя, я провел пальцами по столу. Кабинет казался мне меньше, чем я помнил.

– Сведения о страховках мало что дали, – продолжала Тиа. – Тем не менее среди прочего было подано требование о возмещении стоимости самого здания, разрушенного в результате землетрясения. Неужели владельцы банка действительно думали, что страховая компания им заплатит? Звучит, конечно, нелепо – но в те времена об эпиках еще почти ничего не было известно наверняка. Так или иначе, это навело меня на мысль изучить всю информацию, связанную с разрушением банка.

– И она привела тебя сюда? – спросил из темноты Коди, бродивший по периметру зала.

– Не совсем. Она привела меня к весьма любопытным выводам. Кто-то пытался многое скрыть. Именно потому я ничего не нашла в страховых отчетах, и именно потому мне не удалось найти никаких списков того, что находилось в хранилище, – кто-то из людей Стального Сердца уже собрал и спрятал всю информацию. Я поняла, что на основе того, что у меня есть, мне никогда ничего не найти. Оставался единственный шанс – самим прийти в банк, который, по мнению Стального Сердца, он похоронил навсегда.

– Разумное предположение, – задумчиво кивнул Коди. – Без тензоров – или каких-нибудь суперспособностей вроде тех, что были у землекопов, – сюда практически невозможно попасть. Пробиться сквозь пятнадцать метров сплошной стали?

Землекопы раньше были обычными людьми, которых наделил странными способностями эпик по имени Копатель – даритель, как и Конденсатор. Для них это кончилось… Скажем так, печально. Похоже, не все способности эпиков годились для использования простыми смертными.

Я все еще стоял посреди кабинета ипотечного клерка. Из-под валявшихся вокруг стола обломков виднелись кости его хозяина, превратившиеся теперь в металл.

Мне не хотелось смотреть, но я должен был. Должен!

Я повернулся, и мне на мгновение показалось, что я не могу отличить прошлое от настоящего. Передо мной возник образ отца, который стоял, подняв пистолет в попытке победить чудовище. Взрывы, крики, пыль, вопли, огонь.

Страх.

Весь дрожа, я моргнул, опершись рукой на холодную сталь стены кабинета. В помещении пахло пылью и запустением, но я как будто чувствовал запах крови. Запах ужаса.

Выйдя из кабинета, я направился туда, где стоял тогда Стальное Сердце с пистолетом в руке, целясь в моего отца. Я помнил, что слышал выстрел, хотя, скорее всего, звук существовал лишь в моем воображении – к тому времени я уже оглох от взрывов.

Я присел возле колонны. Весь пол передо мной был засыпан горой серебристых обломков, но у меня имелся тензор. Остальные продолжали разговаривать, но я не обращал на них внимания. Надев тензор, я протянул руку и очень осторожно начал испарять обломки.

Времени много не потребовалось – большую их часть составлял большой кусок потолочной панели. Я превратил ее в пыль и тут же замер.

Там, возле колонны, склонив голову набок, лежал мой отец. В стальных складках его рубашки отчетливо виднелась дырка от пули. Глаза остались открытыми. Он походил на отлитую с мельчайшими подробностями статую – видны были даже поры на его коже.

Я смотрел, не в силах пошевелиться, даже опустить руку. Вид знакомого лица десять лет спустя ошеломил меня. У меня не было фотографий ни отца, ни матери – оставшись в живых, я не осмелился вернуться домой, хотя Стальное Сердце не мог знать, кто я. Мне просто было очень страшно.

При виде отца на меня вновь нахлынули воспоминания. Он выглядел… совершенно обычно. Обычно в том смысле, какого не существовало уже много лет и какого мир больше не заслуживал.

Обхватив себя руками, я не сводил глаз с отца, не в силах отвернуться.

– Дэвид? – послышался голос Профа, который присел рядом со мной.

– Мой отец… – прошептал я. – Он умер, сражаясь, но он умер, защищая Стальное Сердце. А теперь я пытаюсь убить того, кого он спас. Странно, да?

Проф не ответил.

– В каком-то смысле, – сказал я, – он во всем виноват. Палец Смерти собирался убить Стальное Сердце, задушив его сзади.

– Не вышло бы, – ответил Проф. – Палец Смерти ничего не знал о могуществе Стального Сердца. И никто тогда не знал.

– Пожалуй, да. Но отец был глупцом. Он не мог поверить, что Стальное Сердце – зло.

– Твой отец верил в лучшее в людях, – сказал Проф. – Можешь называть это глупостью, но я не стал бы его винить. Он был героем, сынок. Он выступил против Пальца Смерти и убил его – эпика, получавшего удовольствие от убийства. Если при этом он оставил в живых Стальное Сердце… Что ж, на тот момент Стальное Сердце еще не совершил ничего ужасного. Твой отец не мог знать будущего. Невозможно настолько бояться того, что может случиться, чтобы отказаться от своих намерений.

Я кивнул, глядя в мертвые глаза отца.

– Вот и ответ, – прошептал я. – Ответ на вопрос, о котором вы спорили с Меган.

– Это не ее ответ, – сказал Проф, сжав мое плечо. – Но мой. И может быть, твой тоже.

Отпустив мою руку, он вернулся к остальным мстителям, стоявшим возле хранилища.

Я не ожидал, что снова увижу лицо отца. В тот день я сбежал, чувствуя себя трусом, после того как его губы едва слышно прошептали: «Беги». Я прожил десять лет, одержимый единственным чувством – желанием мести. Желанием доказать, что я не трус.

И вот теперь он лежал передо мной. Глядя в его стальные глаза, я понял, что отца месть не интересовала. Но будь у него возможность, он точно так же убил бы Стальное Сердце, чтобы прекратить убийства. Потому что иногда даже героям нужна помощь.

Я встал. Отчего-то в это мгновение я понял, что банковское хранилище и его содержимое – ложный след и источник слабости Стального Сердца вовсе не в нем. Дело было в моем отце, в чем-то, связанном с ним.

Я отошел от тела, присоединившись к остальным.

– …открывать сейфы очень осторожно, – говорила Тиа. – Чтобы не повредить то, что внутри.

– Вряд ли дело в них, – сказал я, и все повернулись ко мне. – Сомневаюсь, что виной всему содержимое хранилища.

– Ты говорил, что, когда ракета взорвала хранилище, Стальное Сердце посмотрел в ту сторону, – сказала Тиа. – И его агенты постарались найти и спрятать любые списки того, что там находилось.

– Вряд ли он понял, каким образом его ранило, – ответил я. – Многие эпики не сразу узнают о своих слабых местах. Он тайно велел своим людям собрать информацию и проанализировать ее, чтобы потом попытаться сделать какие-то выводы.

– В таком случае, возможно, он нашел ответ, – пожал плечами Коди.

Я поднял брови:

– Если бы он выяснил, что в хранилище находилось нечто, сделавшее его уязвимым, по-вашему, этот зал еще оставался бы здесь?

Остальные замолчали. Нет, его бы здесь уже не было. Стальное Сердце уничтожил бы его, чего бы это ему ни стоило. Я больше не сомневался, что дело вовсе не в некоем предмете, а в самой ситуации.

Тиа помрачнела, – возможно, она жалела, что я не упомянул об этом до того, как она потратила столько дней на раскопки. Впрочем, моей вины тут не было, поскольку никто не говорил мне, чем она занимается.

– Что ж, – сказал Проф. – Исследуем хранилище. Теория Дэвида заслуживает внимания не меньше, чем теория Тиа.

– А мы вообще сумеем что-нибудь найти? – спросил Коди. – Здесь все превратилось в сталь. Сомневаюсь, что сумею что-либо опознать, если все сплавилось вместе.

– Кое-что могло уцелеть в первоначальном виде, – сказала Меган. – Собственно, скорее всего, так и есть. Трансмутационные способности Стального Сердца экранирует металл.

– Э-э… что? – переспросил Коди.

– Экранирует металл, – повторил я. – Стальное Сердце испускает как бы… трансмутационную волну, которая проходит сквозь неметаллические субстанции, примерно как звук в воздухе или волны в воде. Но если волна сталкивается с металлом – особенно железом или сталью, – она останавливается. Он может воздействовать на другие виды металлов, но волна движется медленнее. Сталь же останавливает ее полностью.

– Значит, сейфовые ячейки… – сказал Коди, шагая в хранилище.

– Могли экранировать их содержимое, – закончила Меган, следуя за ним. – Кое-что могло трансформироваться – волна, вызывающая трансмутацию, невероятно мощна. Однако мы, скорее всего, что-нибудь да найдем, поскольку само хранилище сделано из металла и сыграло роль основного экрана.

Обернувшись, она заметила, что я на нее смотрю.

– Что? – спросила она.

– Ботанка, – ответил я.

Она побагровела, что было для нее весьма необычно.

– Я стала интересоваться Стальным Сердцем и его способностями с того момента, как было решено идти в Ньюкаго.

– Я вовсе не говорил, будто в этом есть что-то плохое, – небрежно ответил я, шагая в хранилище и поднимая тензор. – Просто констатировал факт.

Никогда еще ее яростный взгляд не доставлял мне такого удовольствия.

– Ладно, – усмехнулся Проф. – Коди, Абрахам, Дэвид, вскройте сейфовые ячейки, не повредив содержимого. Мы с Тиа и Меган начнем его доставать и просматривать на предмет чего-либо интересного. За дело, – похоже, времени нам потребуется немало…

26

– Что ж, – заметил Коди, глядя на груду драгоценных камней и ювелирных украшений, – даже если от них не будет никакого толку, я, по крайней мере, стану богат. А уж неудачу как-нибудь переживу.

Тиа фыркнула, перебирая драгоценности. Мы вчетвером, включая Профа, сидели за большим столом в одном из кабинетов ипотечных клерков. Меган и Абрахам стояли на страже, наблюдая за входом в туннель.

Создавалось впечатление, будто мы перебираем чьи-то останки – и должны проявить к ним уважение. Все говорили тихими, приглушенными голосами – за исключением Коди, который пытался откинуться на спинку стула, держа в руке большой рубин, но, естественно, стальные ножки стула спаялись со стальным полом.

– Прежде этот рубин сделал бы тебя богачом, Коди, – сказала Тиа, – вот только сейчас тебе вряд ли удастся его продать.

Она была права. Драгоценные камни в нынешнее время практически потеряли цену – несколько эпиков умели создавать их из ничего.

– Возможно, – согласился Коди, – но золото будет цениться всегда.

Он поскреб в затылке.

– Хотя не знаю точно, отчего так происходит. Его ведь нельзя есть, а большинство людей интересует именно это.

– Оно всем знакомо, – ответил Проф. – Оно не ржавеет, ему легко придать форму, и его трудно подделать. Никто из эпиков не может создавать золото – пока. Людям нужен какой-то способ торговать, особенно с другими владениями и городами.

Он потрогал золотую цепочку.

– Коди прав.

– В самом деле? – удивился Коди.

Проф кивнул:

– Удастся ли нам разделаться со Стальным Сердцем или нет, но золото, которое мы нашли, само по себе может обеспечить мстителей на несколько лет.

Тиа положила свой блокнот на стол, рассеянно постукивая по нему авторучкой. На других столах мы разложили наши находки. Уцелело почти три четверти содержимого ячеек.

– В основном у нас множество завещаний, – сказала Тиа, открывая банку колы, – акционерные сертификаты, паспорта, копии водительских удостоверений…

– Если захотим, можем заполонить весь город фальшивыми людьми, – заметил Коди. – Представляю, как будет весело.

– Второй по величине, – продолжала Тиа, – идет вышеупомянутая груда украшений. Если что-то и повлияло на Стальное Сердце, то, судя по объему, что-то из этого.

– Вряд ли, – сказал я.

– Дэвид, – вздохнул Проф, – я знаю, что ты…

– Я просто хотел сказать, – прервал я его, – что вряд ли дело в драгоценностях. Стальное Сердце не атаковал другие банки и ни прямо, ни косвенно не запрещал людям носить драгоценности в его присутствии. Их носят многие эпики, но он не предпринял никаких мер.

– Согласна, – кивнула Тиа, – хотя только отчасти. Возможно, мы что-то упустили. Стальное Сердце уже продемонстрировал, что он весьма умен, – возможно, у него есть некий тайный запрет на определенный вид драгоценных камней. Я займусь этим вопросом, но, думаю, Дэвид прав. Если что-то и подействовало на Стальное Сердце, то, вероятнее всего, какая-то диковинка.

– И сколько там таких? – спросил Проф.

– Три сотни с лишним, – поморщившись, ответила Тиа. – В основном сувениры или памятные подарки, не имеющие особой ценности. Теоретически виноватым может оказаться любой из них. Но есть еще вероятность, что причина в некоем предмете, который имел при себе кто-то в зале. Или, как, похоже, считает Дэвид, в самой ситуации.

– Крайне редко бывает, чтобы на слабость эпика влияла близость к какому-то обычному предмету, – пожав плечами, сказал я. – Разве что если от этого предмета исходит какое-то излучение, свет или звук.

– Все же прогляди эти предметы, Тиа, – сказал Проф. – Может, найдем связь с чем-нибудь, что творил Стальное Сердце в городе.

– Как насчет темноты? – спросил Коди.

– Темноты Властителя Ночи?

– Именно, – ответил Коди. – Мне всегда казалось странным – зачем ему такая тьма?

– Вероятно, из-за самого Властителя Ночи, – сказал я. – Ему не хочется, чтобы на него светил солнечный свет, делая его телесным. Я бы не удивился, если это часть заключенной между ними сделки, одна из причин, почему Властитель Ночи служит Стальному Сердцу. Правительство Стального Сердца обеспечивает инфраструктуру – продовольствие, электричество, борьбу с преступностью – в качестве компенсации за постоянную темноту.

– Выглядит вполне разумно, – согласился Коди. – Властителю Ночи нужна темнота, но он не может ее обеспечить, не имея подходящего города, где он мог бы жить. Примерно как волынщику нужен хороший город, где он мог бы стоять на вершине утеса и играть.

– Волынщику? – переспросил я, тупо уставившись на него.

– Только не начинай, пожалуйста, – устало проговорила Тиа, поднося руку ко лбу.

– Никогда не слышал про волынки? – потрясенно спросил Коди. – Такой же символ Шотландии, как килты и рыжие волосы под мышками!

– Э-э… фу, – пробормотал я.

– Все ясно, – сказал Коди. – Стальное Сердце должен погибнуть хотя бы для того, чтобы мы смогли снова как следует учить детей. Это оскорбляет достоинство моей родины.

– Отлично, – заметил Проф, рассеянно постукивая по столу. – Рад, что у нас теперь появился настоящий повод.

– Тебя что-то беспокоит? – спросила Тиа, похоже хорошо умевшая чувствовать настроение Профа.

– Мы почти вплотную подошли к прямому столкновению. Если будем продолжать в том же духе, нам удастся выманить Стальное Сердце, но сражаться с ним мы не сможем.

Сидевшие за столом замолчали. Я смотрел на высокий потолок. Стерильно-белого света фонарей не хватало, чтобы проникнуть в самые дальние закоулки. В помещении было холодно и тихо.

– Когда еще не поздно отказаться?

– Что ж, – сказал Проф, – мы можем выманить его на схватку с Зеленым Лучом, а потом просто не появиться.

– Будет по-своему забавно, – заметил Коди. – Сомневаюсь, что Стальному Сердцу часто бросают вызов.

– Он плохо реагирует на мелкие раздражители, – сказал Проф. – Сейчас мстители для него всего лишь небольшая помеха. Мы совершили в этом городе всего три атаки и не убили никого жизненно важного для его организации. Если мы сбежим, станет известно, чем мы сейчас занимаемся. Мы с Абрахамом подготовили доказательства, что за этим стоим мы. Иначе в случае нашей победы ее могут приписать эпикам, а не обычным людям.

– Значит, если мы сбежим… – проговорил Коди.

– Стальное Сердце поймет, что Зеленый Луч – подделка и мстители замышляют, как убить его самого, – сказала Тиа.

– Что ж, – пожал плечами Коди, – большинство эпиков и так уже хотят нас убить. Так что, возможно, ничего не изменится.

– На этот раз будет хуже, – сказал я, все так же глядя в потолок. – Он убил даже спасателей, Коди. Он параноик. Поняв, что мы замышляем, он устроит на нас настоящую охоту. Ему хватит одной только мысли, что мы пытаемся до него добраться, что мы выясняем, в чем его слабость. Он этого так просто не оставит.

Рядом появилась чья-то тень. Я увидел входящего в наш кабинет Абрахама.

– Проф, ты просил предупредить, когда пройдет час.

Проф сверился с мобильником и кивнул:

– Пора возвращаться в убежище. Берите все по мешку и набивайте нашими находками. Разберемся с ними в более подходящей обстановке.

Мы поднялись. Коди погладил по голове лежавший у стены кабинета мертвый стальной труп какого-то клиента банка. Когда все вышли, Абрахам положил что-то на стол.

– Это тебе.

На столе лежал пистолет.

– Я плохо стреляю… – Я замолчал.

Пистолет выглядел знакомым. Тот самый, который подобрал отец.

– Я нашел его среди обломков рядом с твоим отцом, – сказал Абрахам. – Трансмутация превратила рукоятку и каркас в металл, но большая часть деталей и без того была из качественной стали. Я вынул магазин и почистил затвор, а спусковой механизм до сих пор работает как надо. Я бы не доверял ему полностью до тщательного осмотра на базе, но немало шансов, что стреляет он вполне надежно.

Я взял пистолет. Из этого оружия убили моего отца. Но вместе с тем, насколько я знал, оно было единственным, из которого ранили Стальное Сердце.

– Мы не знаем, связана ли рана Стального Сердца именно с этим пистолетом, – сказал Абрахам. – На мой взгляд, покопаться стоит. Я разберу его и почищу, проверю патроны. Скорее всего, они в порядке, разве что придется сменить порох, если гильзы не экранировали трансмутацию. Если проблем не будет, можешь взять его себе. Будет возможность – можешь попробовать пострелять.

Кивнув в знак благодарности, я побежал за мешком для своих находок.

– Звук волынки – самый возвышенный из всех, что ты когда-либо слышал, – жестикулируя, объяснял Коди, пока мы шли по коридору в сторону убежища. – Звучная смесь мощи, хрупкости и чуда.

– Звук такой, как будто кошку запихивают в блендер, – сказала мне Тиа.

Коди тоскливо вздохнул:

– Воистину, и это прекрасная мелодия, девушка.

– Погоди. – Я поднял палец. – Из чего, ты говорил, делаются эти… волынки? Из маленьких драконов, которые, к слову, совершенно реальные, а вовсе не мифические и до сих пор живут в горах Шотландии?

– Угу, – кивнул Коди. – Главное – выбрать именно маленького. Большие слишком опасны, и из их пузырей не получаются хорошие волынки. Но убить его надо самому. Волынщик должен убить собственного дракона. Таков закон.

– А потом, – продолжал я, – нужно вырезать пузырь и приделать… что?

– Рог единорога, – сказал Коди. – Ты можешь, конечно, использовать и что-нибудь не столь редкое, вроде слоновой кости. Но если хочешь все сделать как надо, нужен единорожий рог.

– Многострадальные единороги, – пробурчала Тиа.

– Интересное замечание, – сказал Коди. – Изначально, естественно, это шотландский термин. «Даль» происходит от «Даль Риада», древнего шотландского королевства. Собственно, одна из великих песен на волынке как раз из той эпохи. «Абресер э д’а хошь э на Дун Эдейн».

– Аб… ре… чего? – спросил я.

– «Абресер э д’а хошь э на Дун Эдейн», – повторил Коди. – Прекрасное поэтическое название, которое не переводится на английский…

– Оно означает «Дьявол явился в Эдинбург» в переводе с гэльского, – сказала Тиа, наклонившись ко мне, но достаточно громко, чтобы мог слышать Коди.

Коди едва не споткнулся.

– Ты знаешь гэльский, девушка?

– Нет, – ответила Тиа. – Но я посмотрела в прошлый раз, когда ты про это рассказывал.

– Что, правда?

– Да. Хотя твой перевод не совсем верен.

– Ну-ну. Я всегда говорил, что тебе ума не занимать, девушка. Воистину. – Он откашлялся в кулак. – О, смотри-ка, мы уже пришли. Дорасскажу потом.

Остальные уже подошли к входу в убежище, и Коди поспешил за ними вдогонку следом за Меган.

Покачав головой, Тиа вошла вместе со мной в туннель. Я прошел последним, убедившись, что скрывающие вход веревки и провода на месте, и включив скрытый датчик движения, предупреждавший о появлении посторонних.

– …просто не знаю, Проф, – тихо говорил Абрахам. – Просто не знаю.

Оба они весь обратный путь шли впереди, негромко переговариваясь. Я пытался пройти вперед, чтобы их расслышать, но Тиа многозначительно положила руку мне на плечо.

– Что такое? – спросила Меган, скрестив руки на груди, когда все мы собрались за главным столом. – В чем дело?

– Абрахаму не нравится, как распространяются слухи, – ответил Проф.

– Похоже, общественность не восприняла всерьез нашу сказку про Зеленого Луча, – сказал Абрахам. – Все напуганы, и наша атака на энергостанцию возымела действие – по всему городу идут отключения электричества. Однако я не вижу никаких подтверждений, что Стальное Сердце поверил. Охранка обшаривает нижние улицы. Властитель Ночи прочесывает город. Все, что я слышу от осведомителей, – Стальное Сердце ищет группу мятежников, а не соперника-эпика.

– Значит, нужно нанести жесткий ответный удар, – сказал Коди, скрестив руки и прислонившись к стене возле туннеля. – Убить еще несколько эпиков.

– Нет, – возразил я, вспомнив свой разговор с Профом. – Нужно сосредоточить усилия. Мы не можем просто убивать случайных эпиков. Мы должны вести себя как некто, пытающийся захватить город.

Проф кивнул:

– Каждая наша атака, при которой не появится Зеленый Луч, лишь вызовет у Стального Сердца все большие подозрения.

– Так мы сдаемся? – спросила Меган, с трудом пытаясь подавить прозвучавшую в ее голосе страсть.

– Ни в коей мере, – ответил Проф. – Возможно, я еще решу, что нам стоит отступить, – скорее всего, так и придется сделать, если мы не будем точно уверены, в чем состоит слабость Стального Сердца. Мы пока что не достигли цели. Будем и дальше действовать по плану, но нам нужно совершить нечто крупное, при этом выведя Зеленого Луча на сцену. Нужно загнать Стальное Сердце в угол и заставить его выйти из своего логова.

– И каким же образом? – спросила Тиа.

– Пришло время убить Конденсатора, – ответил Проф. – И развалить охранку.

27

Конденсатор.

Во многом он являлся становым хребтом правления Стального Сердца. Таинственная фигура даже по сравнению с Огнеметом и Властителем Ночи.

У меня не было хороших фотографий Конденсатора. Те немногие, за которые я дорого заплатил, были размытыми и не в фокусе. Я даже не знал, существует ли он на самом деле.

Фургон с грохотом двигался по темным улицам Ньюкаго. Внутри было тесно. Я сидел на месте пассажира, Меган была за рулем, Коди и Абрахам – сзади. Проф ехал в другой машине, наводя нас на цель, а Тиа обеспечивала поддержку с тыла, наблюдая за шпионскими видео городских улиц. День был холодный, но обогреватель в фургоне не работал – у Абрахама так и не дошли руки его починить.

Я вспомнил слова Профа: «У нас уже была мысль атаковать Конденсатора, но мы от нее отказались, считая, что это слишком опасно. Сейчас опасность не меньше, но теперь отступать некуда и нет никаких причин не двигаться дальше».

Был ли Конденсатор настоящим? Чутье подсказывало мне, что да, был. Примерно так же, как ряд намеков указывал на поддельную сущность Огнемета, многое указывало на то, что Конденсатор – могущественный, но уязвимый эпик.

«Стальное Сердце постоянно перемещает Конденсатора туда-сюда, – говорил Проф, – не позволяя ему долго оставаться в одном и том же месте. Однако все его передвижения подчинены определенной схеме. Он часто использует бронированный лимузин с шестью охранниками и эскорт из двух мотоциклистов. Если поймать момент его очередного переезда, можно атаковать его прямо на улице».

Намеков хватало. Даже при наличии энергостанций Стальному Сердцу недоставало электричества, чтобы поддерживать жизнь города, и тем не менее он каким-то образом производил те самые энергобатареи. В бронемодулях охранки не было источников питания, как и на многих вертолетах. То, что их напрямую обеспечивают энергией высокопоставленные члены охранки, ни для кого не являлось тайной. Все об этом знали.

Он был где-то там – даритель, способный создавать энергию в виде, пригодном для питания машин, заряда энергобатарей, даже освещения большей части города. С одной стороны, чудовищное могущество, а с другой – не большее, чем у Властителя Ночи или Стального Сердца. Самые могущественные эпики устанавливали свои собственные масштабы силы.

Фургон подпрыгнул, и я крепче сжал винтовку, которую держал направленной вниз в сторону дверцы, поставив на предохранитель. Незаметно, но удобно. Просто на всякий случай.

Тиа сегодня заметила нужный нам кортеж, и мы сразу же вышли на дело. Меган везла нас к точке, где наш путь пересекался с путем лимузина Конденсатора. Взгляд ее был, как обычно, напряжен, но что-то ее явно беспокоило.

– Что, считаешь, нам не стоит этого делать? – спросил я.

– Кажется, я ясно объяснила, – бесстрастно ответила Меган, глядя прямо перед собой. – Стальное Сердце незачем убивать.

– Вообще-то, я про Конденсатора, – заметил я. – Я же вижу, ты нервничаешь. Хотя обычно с тобой такого не бывает.

– Я просто сомневаюсь, что мы достаточно о нем знаем, – сказала она. – У нас даже нет его фотографий.

– Но ты точно нервничаешь.

Она продолжала ехать, глядя вперед и сжав руки на руле.

– Все в порядке, – сказал я. – Я сам себя чувствую словно кирпич из овсянки.

Меган посмотрела на меня, удивленно подняв брови. На мгновение в кабине наступила тишина, а затем Меган рассмеялась.

– Нет-нет, – быстро проговорил я. – Все правильно! Только послушай. Кирпич ведь, по идее, должен быть крепким. Но если его тайно сделали из овсянки, а другие кирпичи про это не знают, он будет все время волноваться из-за того, что он слабый, а все остальные крепкие. Что его раздавит, когда его положат в стену, а овсянка, из которой он сделан, смешается с тем раствором, что кладут между кирпичами.

Меган еще больше расхохоталась, с трудом переводя дыхание. Я попытался объяснять дальше, но обнаружил, что и сам улыбаюсь. Я никогда прежде не слышал, чтобы она смеялась по-настоящему – не усмехалась, не раздвигала губы в едкой ухмылке, но действительно смеялась. Когда она наконец взяла себя в руки, по ее щекам чуть ли не текли слезы. Пожалуй, нам повезло, что она не врезалась в столб или еще во что-нибудь.

– Дэвид, – проговорила она, тяжело дыша, – я ни от кого еще не слышала подобной чуши. И впрямь со смеху помереть можно.

– Гм…

– Треск, – выдохнула она. – А ведь мне действительно не хватало чего-то такого.

– Правда?

Она кивнула.

– Может… будем тогда считать, что я специально это придумал?

Меган посмотрела на меня, все так же улыбаясь, и в глазах ее мелькнули веселые искорки.

– Конечно. Дурные каламбуры – в своем роде искусство, так что почему бы не быть и дурным метафорам?

– Именно.

– А если это искусство, то ты выдающийся художник.

– Нет, так не пойдет, – сказал я с легкой усмешкой, – в хорошей метафоре гораздо больше смысла, чем в хорошей картине. Скорее уж я летчик-ас или что-нибудь в этом роде.

Треск! Оказывается, придуриваться намеренно тоже не так-то просто. Да и не слишком честно.

– Эй, с вами там все в порядке? – послышался в наушнике голос Коди.

Задние сиденья от передних отделяла металлическая перегородка, как в машине техпомощи. В ней имелось небольшое окошко, но Коди предпочитал использовать для общения мобильник.

– Все отлично, – ответила Меган. – Просто ведем абстрактную беседу на тему лингвистического параллелизма.

– Тебе это вряд ли интересно, – сказал я. – Шотландцы там не упоминаются.

– Ну, собственно, – заметил Коди, – изначально язык моей родины…

Мы с Меган переглянулись, а затем одновременно отключили связь с Коди.

– Абрахам, дай знать, когда он закончит, – сказал я в свой аппарат.

Абрахам на другом конце линии вздохнул:

– Хочешь поменяться со мной местами? Я бы сам сейчас с удовольствием отключил Коди. Вот только, увы, это не так-то просто, когда он сидит рядом.

Усмехнувшись, я взглянул на продолжавшую улыбаться Меган. При виде ее улыбки мне вдруг показалось, будто я совершил нечто выдающееся.

– Меган, – сказала в наушнике Тиа, – продолжай ехать прямо. Кортеж движется по дороге, не отклоняясь от маршрута. Вы должны встретиться с ним минут через пятнадцать.

– Принято.

Снаружи мигнули огни уличных фонарей, как и свет в окнах многоквартирного дома, мимо которого мы проезжали. Очередной сбой в подаче электричества.

До грабежей дело пока не доходило. Улицы патрулировала охранка, и люди были слишком напуганы. Проезжая через перекресток, я увидел трехметровый механический бронемодуль с пулеметными стволами вместо рук, неуклюже двигавшийся по переулку. Его сопровождал отряд охранки из пяти человек. Один из солдат нес энергетическое оружие, выкрашенное в предупреждающий ярко-красный свет. Несколько выстрелов из него могли сровнять с землей здание.

– Мне всегда хотелось управлять таким бронемодулем, – заметил я, когда мы проезжали мимо.

– Не больно-то весело, – ответила Меган.

– Ты что, пробовала? – потрясенно спросил я.

– Угу. Внутри тесно, и они очень медленно реагируют. – Она запнулась. – Хотя, если честно, когда палишь из обоих пулеметов, позабыв обо всем, и впрямь чувствуешь какое-то первобытное наслаждение.

– Погоди, мы еще обратим тебя в новую веру. Забудешь про свои пистолеты.

– Не надейся, – ответила она, поглаживая кобуру под мышкой. – Что, если придется драться в ближнем бою?

– Тогда бей противника прикладом, – сказал я. – А если он слишком далеко, всяко лучше, когда у тебя в руках не пистолет, а винтовка, из которой ты в него точно попадешь.

Меган бесстрастно взглянула на меня.

– Винтовка отнимает слишком много времени. Ей не хватает… спонтанности.

– И это говорит женщина, которой не нравятся импровизации?

– Мне не нравятся твои импровизации, – ответила она. – А не мои собственные. К тому же далеко не все пистолеты стреляют неточно. Когда-нибудь стрелял из MT-318?

– Хорошая пушка, – согласился я. – Если бы мне пришлось носить пистолет, я бы подумал насчет MT. Проблема в том, что он настолько слаб, что с тем же успехом можно швырять пули вручную и вреда будет столько же.

– Если ты хороший стрелок, останавливающая сила особого значения не имеет.

– Если ты хороший стрелок, – торжественно произнес я, приложив руку к груди, – ты, вероятно, уже пользуешься винтовкой.

Меган фыркнула:

– А какой пистолет выбрал бы ты?

– «Дженнингс» сорок четвертого калибра.

– «Спитфайр»? – недоверчиво переспросила она. – Да они стреляют не точнее, чем если бросить горсть пуль в костер.

– Конечно. Но если мне приходится пользоваться пистолетом, значит я лицом к лицу с противником. Шанса на второй выстрел у меня может не быть, и потому мне нужно быстро его свалить. На таком расстоянии точность значения не имеет.

Меган закатила глаза и покачала головой:

– Ты безнадежен. Ты все строишь на предположениях. Из пистолета можно стрелять столь же метко, как из винтовки, и им можно пользоваться на более близком расстоянии. Кстати, по-настоящему опытные стрелки пользуются пистолетом, потому что это сложнее. Из винтовки любой слонц может попасть.

– Скажи, что ты этого не говорила.

– Но тем не менее сказала. И я за рулем, так что мне решать, когда закончить спор.

– Но… это же полная бессмыслица!

– Вовсе нет. Не больше, чем кирпич из овсянки.

– Знаете, – сказала в наушнике Тиа, – вы оба могли бы просто взять по винтовке и пистолету.

– Не в этом дело, – сказал я одновременно с Меган. – Ты не понимаешь.

– Как хотите, – ответила Тиа.

Я услышал, как она прихлебывает колу.

– Десять минут.

Судя по тону, наш спор ее утомил, однако она не могла видеть наших улыбок.

«Треск, а мне нравится эта девчонка», – подумал я, глядя на Меган, которая, похоже, считала, что вышла в споре победительницей, и нажал кнопку на мобильнике, отключавшую связь со всеми.

– Извини, – неожиданно для себя самого сказал я.

Меган удивленно подняла бровь.

– За то, как поступил с мстителями, – объяснил я. – За то, что все пошло совсем не так, как хотелось тебе. За то, что втянул тебя во все это.

Она пожала плечами, нажимая кнопку отключения связи у себя.

– Для меня все в прошлом.

– Что поменялось?

– Оказалось, что ты мне слишком нравишься, чтобы тебя ненавидеть, салага. – Она взглянула на меня. – Только не бери в голову.

Голова меня не слишком беспокоила, зато сердце – совсем другое дело. Меня словно обдало горячей волной. Неужели она действительно это сказала?

Однако прежде, чем я успел окончательно растаять, моргнул экран моего мобильника – с нами пытался связаться Проф. Я поспешно коснулся кнопки.

– Сосредоточьтесь оба, – сказал он. – Не отвлекайтесь.

– Есть, сэр, – тотчас же ответил я.

– Восемь минут. – Это была уже Тиа. – Кортеж повернул налево. Поверните направо на следующем перекрестке, а затем возьмите курс на перехват.

Меган сосредоточилась на дороге, а я, чтобы перестать отвлекаться на нее, начал заново прокручивать план у себя в голове.

«Все просто, – говорил Проф. – Ничего необычного. Конденсатор уязвим. Он заговорщик, организатор, в его руках все нити, но у него нет способностей, которые могли бы его защитить. Мы приблизимся к кортежу вплотную, и Абрахам с помощью биодетектора проверит, действительно ли в машине могущественный эпик. Фургон опередит кортеж, и мы откроем задние дверцы, где будет стоять Коди в костюме Зеленого Луча. Коди поднимает руки. Абрахам стреляет сзади из гауссова ружья. Будем надеяться, что в суматохе покажется, будто заряд вылетел из руки Коди. Мы превращаем лимузин в шлак и сматываемся. Оставшиеся в живых охранники-мотоциклисты расскажут о случившемся другим».

План должен был сработать. По крайней мере, мы на это надеялись. А без Конденсатора, одарявшего своими способностями высокопоставленных солдат охранки, перестанут работать бронемодули, энергетическое оружие и вертолеты. Иссякнут энергобатареи, и город лишится электричества.

– Приближаемся, – тихо сказала в наушниках Тиа. – Лимузин сворачивает на Бигл-авеню. Проф, используй вариант «бета» – я почти уверена, что они направляются в центр города, а значит, повернут на Фингер-стрит. Меган, ты почти у цели.

– Понял, – ответил Проф. – Еду в ту сторону.

Мы миновали заброшенный парк, который можно было узнать по превратившимся в сталь замерзшей траве и опавшим веткам. Трансмутации подвергалась лишь мертвая материя – ни на что живое Стальное Сердце воздействовать не мог. Собственно, влияла даже сама близость живого тела. Часто бывало так, что одежда на человеке не трансформировалась, хотя земля вокруг него превращалась в металл.

Подобными странностями отличались многие способности эпиков, чего наука объяснить не могла. С научной точки зрения мертвое и живое тело могли быть очень похожи, но на одно способности эпиков воздействовать могли, а на другое нет.

Стекло затуманилось от моего дыхания. Мы проехали мимо детской площадки, играть на которой теперь стало небезопасно: трава превратилась в зазубренные куски металла, который не ржавел, но мог ломаться, оставляя острые края.

– Так, я на месте, – сообщил Проф несколько минут спустя. – Поднимаюсь по внешней стене здания. Меган, повтори план действий на случай непредвиденных обстоятельств.

– Все будет нормально, – ответила Меган в наушнике и рядом со мной.

– Нормально никогда ничего не бывает, – ответил Проф.

Я слышал его тяжелое дыхание, хотя на нем был гравитонный пояс, помогавший ему подниматься.

– Непредвиденные обстоятельства. Я слушаю.

– По вашей или Тиа команде, – сказала Меган, – даем отбой и разделяемся. Вы создаете отвлекающий маневр. Мы четверо разбиваемся на пары и уходим в разные стороны к точке сбора «гамма».

– Не понял, – удивился я. – Как мы сможем разойтись в разные стороны? У нас же всего один фургон.

– На этот случай у нас есть небольшой сюрприз, парень, – сказал Коди, связь с которым я восстановил одновременно с Профом и остальными. – Я даже надеюсь, что что-то пойдет не так. Очень хочется посмотреть, что получится.

– Никогда не надейся, что что-то пойдет не так, – сказала Тиа.

– Но будь готов к такому повороту событий, – добавил Проф.

– Ты стал параноиком, старина, – заметила Тиа.

– Это точно, – приглушенно ответил Проф, который теперь, видимо, сидел на корточках с гранатометом.

Я предполагал, что на этот пост поставят Коди со снайперской винтовкой, но Проф сказал, что, когда имеешь дело с охранкой, желательно располагать чем-нибудь потяжелее. Бриллиант мог бы им гордиться.

– Вы приближаетесь, Меган, – сказала Тиа. – Через несколько минут окажетесь рядом с ними. Не сбрасывай скорость – лимузин движется быстрее обычного.

– Они что-то подозревают? – спросил Коди.

– Было бы глупо, если бы они ничего не подозревали, – тихо ответил Абрахам. – Полагаю, сейчас Конденсатор особо осторожен.

– Стоит рискнуть, – сказал Проф. – Только будьте осторожны.

Я кивнул. Учитывая участившиеся в Ньюкаго отключения электроэнергии, после выведения из строя охранки в городе наступит хаос. Стальному Сердцу придется действовать железной рукой, чтобы предотвратить грабежи и бунты. А это означает, что он должен был тем или иным образом проявить себя.

– Он никогда не боялся сражаться с другими эпиками, – сказал я.

– Ты о чем? – спросил Проф.

– Я про Стальное Сердце. Он готов противостоять другим эпикам без проблем. Но ему не нравится лично подавлять мятежи – для этого он всегда использует охранку. Мы предполагали, что он просто не хочет зря тратить силы, но что, если дело в чем-то большем? Что, если он боится перестрелки?

– Это еще кто? – спросил Абрахам.

– Нет, это не эпик. Мне просто пришло в голову – что, если Стальное Сердце боится случайной пули? Что, если в том и состоит его слабость? Его ранил мой отец, но отец в него не целился. Что, если его может ранить только пуля, предназначенная кому-то другому?

– Вполне возможно, – заметила Тиа.

– Нужно сосредоточиться, – ответил Проф. – Дэвид, отложи пока свою идею. Потом мы к ней вернемся.

Он был прав. Я позволил себе отвлечься, словно кролик, который решает математические задачи, вместо того чтобы остерегаться лис.

И все же… Если я прав, в бою один на один ему никогда не угрожает опасность. Он всегда выступал против других эпиков без какого-либо ущерба для себя. Похоже, он боится большого сражения, когда вокруг свистят пули. Вполне разумно. Достаточно просто, но столь же просто выглядело и большинство слабостей других эпиков.

– Сбавь слегка скорость, – тихо сказала Тиа.

Меган послушалась.

– Вот они…

Перед нами на темную улицу выехал блестящий черный автомобиль, двигаясь в том же направлении, что и мы. По бокам от него ехали двое мотоциклистов, неплохая охрана, но не слишком надежная. Из первоначального плана мстителей мы знали, что, вероятно, это и есть кортеж Конденсатора. Впрочем, для пущей надежности мы намеревались использовать биодетектор.

Мы продолжали ехать следом за лимузином. Меня впечатлил точный расчет Тиа и Меган: лимузин сам появился на нашей улице, а не наоборот. Это снимало с нас подозрение.

Моя работа заключалась в том, чтобы наблюдать за происходящим и в случае необходимости стрелять, позволяя Меган управлять машиной. Достав из кармана маленький бинокль, я пригнулся, разглядывая едущий впереди лимузин.

– Ну? – спросил в моем ухе Проф.

– Смотрится неплохо, – ответил я.

– Нагоню их на следующем светофоре, – сказала Меган. – Будет выглядеть вполне естественно. Приготовься, Абрахам.

Я с невозмутимым видом убрал бинокль в карман. На очередном светофоре загорелся зеленый свет, и Меган продолжила следовать за лимузином на безопасном расстоянии. На следующем светофоре, однако, красный загорелся еще до того, как лимузин подъехал к перекрестку.

Мы медленно поравнялись с лимузином с левой стороны.

– Рядом с нами точно эпик, – сказал сидевший сзади фургона Абрахам. – Причем очень могущественный. Сейчас подстрою биодетектор, через секунду узнаю больше.

Один из мотоциклистов бросил на нас взгляд. На голове у него был шлем охранки, а на спине висел автомат. Я попытался разглядеть сквозь окна лимузина Конденсатора – мне всегда было интересно, как он выглядит.

Сквозь затемненное заднее стекло ничего не было видно, но, когда мы тронулись с места, я заметил сидевшую на пассажирском сиденье женщину, показавшуюся мне смутно знакомой. Наши взгляды встретились, и она тут же отвернулась.

Деловой костюм, черные, коротко стриженные волосы… Это была помощница Властителя Ночи, та самая, что была с ним у Бриллианта. Вероятно, она обеспечивала связь с охранкой, так что ее присутствие в лимузине выглядело вполне логично.

И все же… Она встретилась со мной взглядом и наверняка должна была меня узнать. А может… узнала, но не удивилась, увидев меня.

На светофоре зажегся зеленый свет, и мы поехали дальше. Внезапно я ощутил укол тревоги.

– Проф, мне кажется, это ловушка.

В то же мгновение сквозь крышу лимузина взмыл в воздух сам Властитель Ночи, широко расставив руки. От его пальцев, уходя в ночь, тянулись темные линии.

28

Большинство людей никогда не видели высших эпиков во всей их красе: призывающих всю свою мощь, охваченных неподдельными гневом и яростью. Их словно окутывает сияние, а воздух вокруг будто становится наэлектризованным. Замирает сердце, и даже ветер затаивает дыхание. Третий раз в своей жизни я видел нечто подобное.

Вокруг Властителя Ночи извивалась шевелящаяся тьма. На его бледном полупрозрачном лице ярко пылали глаза, губы кривились в злобной усмешке. То была ухмылка бога, едва терпевшего даже собственных союзников. Он пришел, чтобы уничтожить всех нас.

При виде его меня охватил ужас.

– Напасть! – выругалась Меган, вдавливая педаль газа и резко сворачивая в сторону от устремившихся к фургону теней, похожих на призрачные пальцы.

– Отбой! – крикнула Тиа. – Уходите!

Но времени уже не оставалось. Властитель Ночи летел прямо на нас, не обращая внимания на ветер и гравитацию, словно призрак. Настоящую опасность, однако, представлял не он сам, а исходившие от него щупальца тьмы. Наш фургон никак не мог их избежать – их были десятки.

Отбросив страх, я поднял винтовку. Фургон трясся и подпрыгивал. Темные щупальца поднялись, окутывая машину.

«Идиот», – подумал я, бросая винтовку и суя руку в карман.

Фонарик! Охваченный паникой, я включил его и направил прямо в лицо проплывавшему за окном Властителю Ночи. Реакция последовала незамедлительно. Даже в слабом свете фонарика я увидел, что лицо Властителя Ночи тотчас же лишилось бестелесности. Глаза его перестали сверкать, тени вокруг головы исчезли. Луч невидимого света прорезал темные щупальца, словно лазер – стадо баранов.

В ультрафиолетовом свете лицо Властителя Ночи уже не выглядело божественным. Оно выглядело вполне человеческим, уязвимым и очень, очень удивленным. Я попытался в него выстрелить, но винтовка оказалась слишком неповоротливой, а пистолет отца я не мог выхватить из подмышки, одновременно держа фонарик.

Властитель Ночи посмотрел на меня широко раскрытыми от ужаса глазами, а затем молниеносно исчез, метнувшись в сторону. Мне показалось, что, пока я светил на него, он потерял высоту, словно его силы ослабли.

Он скрылся в каком-то переулке, и вместе с ним отступили окутывавшие фургон тени. Отчего-то у меня возникло чувство, что вряд ли он скоро вернется.

Вокруг затрещали автоматные очереди, в борт фургона с металлическим звоном ударили пули. Выругавшись, я пригнулся, и в то же мгновение стекло рядом со мной разлетелось вдребезги. Стреляли мотоциклисты. Даже пригнувшись, я видел жуткую картину – из-за небоскребов впереди поднимался блестящий черный вертолет охранки.

– Напасть, Тиа! – вскрикнула Меган, выворачивая руль. – Как ты могла такое пропустить?

– Не знаю, – ответила Тиа. – Я…

В небо взмыл огненный шар, за которым тянулся длинный дымный хвост, и взорвался, ударившись о борт вертолета. Тот перевернулся в воздухе, охваченный огнем, и с неба посыпались обломки. Вертолет начал падать.

«Гранатомет, – понял я. – Проф».

– Без паники, – прозвучал спокойный голос Профа. – Переживем. Коди, Абрахам, приготовьтесь разделиться.

– Проф, – сказал Абрахам, – думаю, тебе…

– Сюда летят еще четыре вертолета! – прервала его Тиа. – Похоже, их прятали на складах по всему пути следования лимузина. Они не знали, где мы на них нападем, тот просто оказался ближе всего. Я… Меган, что ты делаешь?

Вертолет потерял управление, из его борта валил дым. Кружась по кривой спирали, он падал прямо на дорогу перед нами. Не сворачивая, Меган прибавила скорость, пригнувшись к рулю, и бросила фургон прямо туда, где должен был упасть вертолет.

Я напрягся, вжавшись в сиденье и в панике вцепившись в дверцу. Да она с ума сошла!

Возражать было некогда. Улица за окном превратилась в сплошную размытую полосу, о борта ударяли пули. Меган провела фургон прямо под вертолетом, который врезался в дорогу с такой силой, что под нами содрогнулась земля.

Крышку фургона срезало с металлическим скрежетом, нас развернуло вбок и ударило о кирпичную стену. Треск, грохот, хаос. Дверцу с моей стороны сорвало. Кирпичи заскрежетали о сталь в нескольких дюймах от меня. Казалось, это будет длиться вечно.

Секунду спустя фургон, накренившись, остановился. Весь дрожа, я глубоко вздохнул. Меня всего засыпало мелкими осколками от разлетевшегося вдребезги лобового стекла.

Меган, тяжело дыша, сидела за рулем с застывшей на лице безумной улыбкой. Она посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.

– Вот Напасть! – сказал я, глядя в боковое зеркало со стороны Меган на горящий вертолет, который ударился о дорогу мгновение спустя после того, как мы под ним промчались, перекрыв путь мотоциклистам и погоне. – Вот Напасть, Меган! Это было круто!

Улыбка Меган стала шире.

– Эй, вы там в порядке? – позвала она, заглядывая через окошко в заднюю часть фургона.

– Как будто в центрифуге побывал, – со стоном пожаловался Коди. – Шотландец ушел в пятки, а американца выдавило из ушей.

– Проф, – сказал Абрахам, – когда Властитель Ночи сбежал, я не выключал биодетектор. Данные не вполне четкие, но в лимузине точно есть второй эпик. Может, даже и третий. Непонятно…

– Как раз все понятно, – возразила Меган, поспешно открывая дверцу со своей стороны и выпрыгивая на улицу. – Они действительно везли Конденсатора и не знали о нашей атаке, просто предпочитали в случае чего быть наготове. Конденсатор был в машине. Именно это и показывает твой биодетектор, Абрахам. Вероятно, с ними какой-то третий, низший эпик – как еще одна мера безопасности.

Я потянулся к ремню и только теперь понял, что правый борт фургона практически полностью сорвало при ударе о стену. Я поежился и выбрался из машины со стороны Меган.

– Быстрее, вы, четверо, – сказал Проф; я услышал по связи звук стартующего двигателя. – Другие вертолеты почти над вами, а мотоциклы поехали в объезд.

– Я за ними наблюдаю, – сообщила Тиа. – У вас не больше минуты.

– Где Властитель Ночи? – спросил Проф.

– Дэвид спугнул его фонариком, – сказала Меган, распахивая дверцы сзади фургона.

– Неплохая работа, – заметил Проф.

Удовлетворенно улыбнувшись, я подошел к фургону сзади и успел увидеть, как Коди и Абрахам открывают находившийся внутри огромный ящик. Как его грузили в фургон, я не видел – это происходило в ангаре.

Коди был одет в темно-зеленую куртку и очки – костюм, который мы придумали для Зеленого Луча. Мой взгляд упал на содержимое ящика – три блестящих зеленых мотоцикла.

– Мотоциклы из магазина Бриллианта! – воскликнул я. – Ты их все-таки купил!

– Конечно, – ответил Абрахам, проводя ладонью по гладкой темно-зеленой поверхности мотоцикла. – Мимо таких машин не пройдешь.

– Но… ты же сказал, что мне нельзя!

– Я слышал, как ты водишь, Дэвид, – рассмеялся Абрахам.

Выдвинув пандус сзади фургона, он выкатил мотоцикл для Меган. Она села в седло и завела двигатель. Небольшие овалы по бокам мотоцикла засветились зеленым.

«Гравитоны, – подумал я. – Может, для того, чтобы облегчить вес?»

Гравитоны не позволяли летать, их использовали лишь для уменьшения отдачи или тяжести.

Абрахам выкатил еще один мотоцикл.

– Один из них действительно предназначался для тебя, Дэвид, – сказал Коди, быстро забирая из фургона вещи, в том числе биодетектор. – Но кое-кто полностью угробил фургон.

– На нем от вертолетов все равно было не уйти, – ответила Меган. – Кому-то придется ехать вдвоем.

– Дэвид поедет со мной, – сказал Коди. – Бери рюкзак, парень. Где шлемы?

– Быстрее! – взволнованно крикнула Тиа.

Я схватил указанный Коди рюкзак, оказавшийся довольно тяжелым.

– Я сам могу водить! – сказал я.

Меган посмотрела на меня, надевая шлем.

– Ты сбил два дорожных знака, пытаясь объехать всего лишь один угол.

– Во-первых, два маленьких дорожных знака! – заявил я, надевая рюкзак и шагая к мотоциклу Коди. – А во-вторых, меня могли убить!

– Правда? – спросила Меган. – Примерно как нас сейчас?

Я помедлил. Что ж… Я сам в это ввязался.

Коди и Абрахам завели мотоциклы. Шлемов было всего три. Для себя я просить не стал, надеясь, что мне хватит моей куртки.

Прежде чем я успел подсесть к Коди, над головой послышалось тарахтение вертолета. Из переулка выехал бронированный фургон охранки, и пулеметчик в башенке на его крыше открыл огонь.

– Вот Напасть! – сказал Коди, бросая мотоцикл вперед, и в то же мгновение в землю рядом с ним ударили пули. Я спрятался за остов нашего фургона.

– Садись! – крикнула оказавшаяся ближе всех ко мне Меган. – Быстрее!

Пригнувшись, я подбежал к ее мотоциклу, вскочил в седло и обхватил девушку за талию. Меган завела двигатель, и мы сорвались с места, нырнув в переулок за мгновение до того, как из другого переулка с ревом вылетели мотоциклы охранки.

Мы сразу же потеряли из виду Коди и Абрахама. Я крепко держался за талию Меган – хотя, честно говоря, предпочел бы для этого несколько иные обстоятельства. Рюкзак Коди подпрыгивал у меня на спине.

Внезапно я с ужасом сообразил, что оставил в фургоне свою винтовку, в панике забыв о ней, и мне показалось, будто я потерял друга.

Мы вырвались из переулка, и Меган свернула на темную улицу, быстро набирая скорость. Ветер бил мне в лицо с такой мощью, что мне изо всех сил пришлось прижиматься к ее спине.

– Куда мы едем? – крикнул я.

К счастью, у нас оставались мобильники и наушники. Хотя я не мог расслышать Меган, ее голос прозвучал у меня в ухе.

– Все по плану! Едем в разные стороны и встречаемся!

– Вот только вы едете не в ту сторону! – взволнованно сказала Тиа. – И Абрахам тоже!

– Где лимузин? – спросил Абрахам, чей голос из-за ветра был едва слышен даже в наушнике.

– Забудь про лимузин, – приказал Проф.

– Я еще могу добраться до Конденсатора, – сказал Абрахам.

– Неважно, – ответил Проф.

– Но…

– Все кончено, – жестко сказал Проф. – Смываемся.

Смываемся.

Меган налетела на какую-то неровность, и меня подбросило в седле, но я удержался. Внезапно я понял, что только что сказал Проф, и у меня внутри все оборвалось. Эпик, действительно желавший победить Стальное Сердце, не стал бы бежать от охранки – он наверняка сумел бы сам справиться с несколькими отрядами. Сбежав, мы дали понять, кто мы на самом деле. Стальное Сердце никогда не вышел бы с нами не поединок.

– Хочу кое-что сделать, – сказал Абрахам. – Пусть он получит свое, прежде чем мы покинем город. За нами сейчас гонится чуть ли не половина всей охранки. Лимузин никто не охраняет, а у меня есть несколько гранат.

– Джон, пусть он попробует, – согласилась Тиа. – Мы потерпели поражение. Пусть оно хотя бы не пройдет для Стального Сердца даром.

Уличные фонари сливались в одну сплошную полосу света. Услышав позади звук мотоциклов, я рискнул обернуться.

«Вот Напасть!» – подумал я.

Они приближались, освещая улицу фарами.

– У тебя ничего не выйдет, – сказал Проф Абрахаму. – Охранка у тебя на хвосте.

– Мы их отвлечем, – заявил я.

– Погоди, – сказала Меган. – Мы – что?

– Спасибо, – ответил Абрахам. – Встречаемся на углу Четвертой и Ноделл-стрит. Надеюсь, все получится.

Меган попыталась обернуться, яростно глядя на меня сквозь стекло шлема.

– Езжай дальше! – поторопил я.

– Слонц, – ответила она и вошла в поворот. Не сбавляя скорости.

Я закричал, уверенный, что мы погибли. Мотоцикл почти лег на землю, но гравитоны на его боку ярко вспыхнули, не давая нам опрокинуться. Мы миновали поворот, и мотоцикл выпрямился. Мой крик смолк.

Позади раздался взрыв, от которого содрогнулась стальная улица. Я оглянулся, чувствуя, как развеваются на ветру волосы. Черный мотоцикл охранки только что не сумел на скорости преодолеть поворот, превратившись в дымящийся остов, приклеившийся к стене стального здания. Похоже, их гравитоны были похуже наших, если они вообще у них имелись.

– Сколько их там? – спросила Меган.

– Теперь три. Нет, погоди, еще два. Пять. Треск!

– Здорово, – пробормотала Меган. – И как ты собираешься отвлечь их от Абрахама?

– Не знаю. Буду импровизировать!

– Они ставят блокпосты на ближайших улицах, – предупредила в наушниках Тиа. – Джон, вертолет на Семнадцатой.

– Уже еду.

– Что вы делаете? – спросил я.

– Пытаюсь спасти вам жизнь, ребятки, – ответил Проф.

– Треск, – выругался Коди. – Блокпост на Восьмой. Сворачиваю в переулок в сторону Марстона.

– Нет, – сказала Тиа. – Они пытаются тебя перехватить. Езжай кружным путем. Можешь скрыться на нижних улицах Моултона.

– Хорошо, – ответил Коди.

Мы с Меган вылетели на широкую дорогу, и секунду спустя из переулка перед нами появился мотоцикл Абрахама, скользя почти параллельно земле – от падения его удерживали лишь гравитоны. Зрелище было впечатляющее – мотоцикл практически лежал на боку, вращая колесами и высекая искры. Гравитонные устройства сглаживали инерцию, позволяя колесам сцепиться с дорогой и завершить поворот.

«Я точно смог бы управлять этой штукой, – подумал я. – Не так уж это и сложно».

Примерно как поскользнуться на банановой кожуре на скорости сто тридцать километров в час. Легко.

Я оглянулся. Нас теперь преследовало не менее десятка черных мотоциклов, хотя мы мчались слишком быстро для того, чтобы они осмелились в нас стрелять. Всем приходилось полностью сосредоточиться на езде. Возможно, именно потому скорость для нас имела такое значение.

– Бронемодуль! – воскликнула Тиа. – Прямо впереди!

Мы едва успели среагировать, когда на улицу выехал чудовищный бронемодуль на двух ногах, четыре с половиной метра в высоту, открыв огонь из обоих пулеметов. Пули ударили в стальную стену рядом с нами, высекая россыпи искр. Я пригнул голову и стиснул зубы, в то время как Меган положила мотоцикл почти параллельно земле, пройдя под пулями.

Ветер рвал мою куртку, искры ослепляли. Я едва мог различить две чудовищные стальные ноги, между которыми мы проскочили. Меган по широкой дуге свернула за угол. Абрахам объехал бронемодуль, но из его мотоцикла шел дым.

– В меня попали, – сказал Абрахам.

– Ты цел? – встревоженно спросила Тиа.

– Куртка меня спасла, – ответил Абрахам, и мне послышался едва заметный стон.

– Меган, – тихо сказал я, – что-то с ним не так.

Абрахам замедлял ход, держась одной рукой за бок. Посмотрев на него, Меган быстро повернула обратно на дорогу.

– Абрахам, как только мы войдем в очередной поворот, сворачивай направо в первый переулок. Преследователи далеко и, возможно, не заметят. Я поеду прямо и отвлеку их.

– Они удивятся, куда я делся, – ответил Абрахам. – И…

– Делай, что говорю! – резко бросила Меган.

Он больше не возражал. Мы свернули за очередной угол, но нам пришлось сбросить скорость, чтобы не опережать Абрахама. Я видел, что за ним тянется кровавый след, а его мотоцикл изрешечен пулями. Удивительно, что он еще был способен ехать.

Абрахам повернул направо. Меган прибавила скорость, в ушах взвыл ветер, и мы помчались по темной улице. Рискнув оглянуться, я едва не потерял рюкзак Коди, соскользнувший с плеча. Пришлось на мгновение отпустить Меган, чтобы поправить его, и я едва не полетел на землю, потеряв равновесие.

– Осторожнее, – выругавшись, бросила Меган.

– Хорошо, – смущенно пробормотал я.

В это безумное мгновение мне вдруг показалось, что прямо за нами едет еще один зеленый мотоцикл, такой же, как наш. Я снова оглянулся. Похоже, мотоциклисты охранки клюнули на приманку и преследовали нас, а не Абрахама. Их фары ярко освещали улицу, в шлемах отражался свет уличных фонарей. Мотоцикла-призрака нигде не было видно.

– Треск, – сказала Тиа. – Меган, они перекрыли все дороги, особенно в местах, ведущих на нижние улицы. Похоже, они сообразили, куда мы пытаемся сбежать.

Я увидел в небе далекую вспышку взрыва, и еще один вертолет задымился. Однако в нашу сторону летел другой – черный силуэт с мигающими огнями на фоне темного неба.

Меган прибавила скорость.

– Меган? – с тревогой спросила Тиа. – Ты едешь прямо на них!

Меган не ответила. Я почувствовал, как напряглось ее тело под моими руками. Она наклонилась вперед, и, похоже, ее ничто больше не интересовало.

– Меган! – крикнул я, заметив впереди огни оцепления. Автомобили, фургоны, грузовики. Десяток с лишним солдат, бронемодуль. – Меган!

Вздрогнув, она выругалась и рванула в сторону, уходя от посыпавшихся градом пуль. Мы свернули в переулок, пронесясь мимо стены в паре сантиметров от моего локтя, вылетели на следующую улицу и на скорости обогнули угол, высекая искры.

– Выхожу из игры, – тихо простонал Абрахам. – Бросаю мотоцикл. Могу добраться до одного из убежищ. Меня не заметили, но когда я уже спустился по лестнице, там начали собираться солдаты.

– Треск, – пробормотал Коди. – Ты мониторишь переговоры охранки, Тиа?

– Угу, – ответила Тиа. – Они в замешательстве. Думают, будто это полномасштабная атака на город. Проф продолжает взрывать вертолеты, а мы все разошлись в разные стороны. Похоже, охранка считает, будто они сражаются с десятками или даже сотнями мятежников.

– Хорошо, – сказал Проф. – Коди, тебе удалось уйти?

– Все еще уворачиваюсь от мотоциклов, – ответил Коди. – Похоже, езжу кругами. – Он помедлил. – Тиа, где лимузин? Все еще на улице?

– Едет к дворцу Стального Сердца, – сказала Тиа.

– Я тоже двигаюсь в ту сторону, – ответил Коди. – По какой улице?

– Коди… – проговорил Проф.

От разговора меня отвлекли раздавшиеся позади выстрелы. Я заметил мотоциклистов, стреляющих из автоматов. Мы поехали чуть медленнее – Меган занесло в район трущоб, где улицы были у´же и приходилось лавировать через множество поворотов и закоулков.

– Меган, это опасно, – сказала Тиа. – Там сплошные тупики.

– В другую сторону – сплошной тупик, – ответила Меган.

Похоже, она уже пришла в себя после промаха, из-за которого мы едва не нарвались на оцепление.

– Тобой становится тяжело руководить, – заметила Тиа. – Попробуй свернуть направо.

Меган начала сворачивать, но нам наперерез вылетел мотоцикл, с которого стрелял из автомата солдат, держа оружие в одной руке. Выругавшись, Меган сбросила скорость и свернула в переулок слева. Мы едва не врезались в большой мусорный бак, но ей удалось его объехать. Скорость вряд ли превышала тридцать километров в час.

«Всего тридцать километров», – подумал я.

Тридцать километров в час по узким переулкам и под обстрелом. Все равно безумие, только другого рода.

На такой скорости я вполне мог держаться одной рукой. Рюкзак Коди подпрыгивал у меня на спине. Вероятно, сейчас его уже вполне можно было бросить. Я даже не знал, что в нем…

Я пощупал рюкзак и вдруг кое-что понял. Осторожно сняв его со спины и держа между собой и Меган, я зажал мотоцикл между колен, отпустил Меган и расстегнул молнию.

Внутри лежало гауссово ружье – похожее по виду на обычную штурмовую винтовку, только чуть длиннее и с прицепленной сбоку энергобатареей из тех, что мы нашли. Я достал оружие. Батарея добавляла ему тяжести, но с ним вполне можно было управляться.

– Меган! – сказала Тиа. – Впереди оцепление.

Мы свернули в другой переулок, и я едва не выронил ружье, схватившись одной рукой за Меган.

– Нет! – крикнула Тиа. – Не туда. Там…

Следом за нами в переулок въехал мотоцикл. Пули ударили в стену прямо над моей головой. А впереди такой же стеной заканчивался сам переулок. Меган попыталась затормозить, но у нее ничего не вышло – мы неслись прямо на стену.

Не раздумывая, я схватил ружье обеими руками, откинулся назад и поднял ствол прямо над плечом Меган.

А потом выстрелил в стену.

29

Стена перед нами исчезла во вспышке зеленой энергии. Мы пронеслись сквозь клубящийся зеленый туман, разбрасывая щебень из-под колес, вылетели на улицу с другой стороны и уже там остановились. Меган вся напряглась, как будто ожидая удара. Вид у нее был ошеломленный.

Из клубов дыма появился мотоциклист охранки. Развернув гауссово ружье, я выстрелил по мотоциклу, превратив его в такую же зеленую вспышку и заодно испарив часть тела сидевшего на нем солдата, которое покатилось по земле.

Оружие было просто удивительным – оно не давало отдачи, а выстрелы просто испаряли цель, вместо того чтобы ее взрывать. Не оставалось почти ничего, кроме яркого зеленого света и густого дыма.

Меган повернулась ко мне, и губы ее раздвинулись в улыбке.

– Наконец-то от тебя хоть какая-то польза. Как раз вовремя.

– Поехали, – сказал я.

Со стороны переулка слышался рев новых мотоциклов.

Меган завела двигатель, и мы помчались по головокружительному лабиринту узких улочек трущоб. На ходу я не мог развернуться назад, чтобы стрелять, – пришлось положить ружье на плечо Меган, держась за нее одной рукой и целясь через обычный прицел вместо сложенного оптического.

С ревом вылетев из переулка, мы устремились прямо к оцеплению. Я проделал дыру в грузовике, а затем выстрелил в ногу бронемодуля. Солдаты с воплями разбежались, некоторые пытались стрелять нам вслед. Едва успев уклониться от падающего бронемодуля, Меган свернула в темный переулок. Позади послышались крики – некоторые из преследовавших нас мотоциклов застряли в возникшей суматохе.

– Неплохая работа, – сказала в наушниках Тиа, чей голос снова звучал совершенно спокойно. – Кажется, есть путь на нижние улицы. Впереди, на дне ливневого спуска, есть старый туннель. Хотя, возможно, придется снести пару стен.

– Это у меня вполне получится, – ответил я. – Если их никак не объехать.

– Осторожнее, – предупредил Проф. – Гауссово ружье потребляет энергии не меньше, чем Тиа – упаковок колы. Энергобатарея могла бы питать небольшой город, но ее хватит в лучшем случае на десяток выстрелов. Абрахам, ты нас слышишь?

– Слышу.

– Ты в убежище?

– Да. Перевязываю рану. Все не так страшно.

– Сам посмотрю. Я уже почти рядом. Коди, что у тебя?

– Вижу лимузин, – сказал Коди в моем ухе, пока Меган сворачивала за очередной угол. – Погоню с хвоста почти стряхнул. У меня есть тензор – брошу в лимузин гранату, а потом с помощью тензора пробьюсь на нижние улицы.

– Не выйдет, – возразил Проф. – Потребуется слишком много времени.

– Стена! – сказала Тиа.

– Принято, – ответил я, проделывая дыру в стене в конце переулка.

Мы влетели во двор, и я проделал дыру еще в одной стене. Меган повернула направо, и мы промчались сквозь узкое пространство между двумя домами.

– Налево, – велела Тиа, когда мы выехали на улицу.

– Проф, – сказал Коди. – Я вижу лимузин. И могу в него попасть.

– Коди, я не…

– Я все равно попробую, – ответил Коди. – Абрахам прав. После такого Стальное Сердце нас в покое не оставит. Мы должны причинить ему как можно больше вреда, пока есть возможность.

– Ладно.

– Направо, – сказала Тиа.

Мы повернули направо.

– Путь лежит через большое здание, – продолжала Тиа. – Справитесь?

В стену возле нас ударили пули, и Меган, выругавшись, пригнулась еще ниже. Я держал гауссово ружье во вспотевших ладонях, чувствуя себя полностью открытым врагу. Сзади слышался рев мотоциклов.

– Похоже, они хотят добраться до вас во что бы то ни стало, – тихо сказала Тиа. – Бросили против вас все силы… Вот Напасть!

– Что? – спросил я.

– У меня только что отключилось видео, – ответила Тиа. – Что-то не так. Коди?

– Я немного занят, – буркнул он.

Сзади снова послышались выстрелы. Что-то ударилось о мотоцикл, и нас тряхнуло. Меган снова выругалась.

– Здание, Тиа! – крикнул я. – Как нам найти то здание? Внутри мы от них оторвемся.

– Второй поворот направо, – ответила Тиа. – Потом прямо до конца дороги. Там старый торговый центр, а ливневый сток сразу за ним. Я искала другие пути, но…

– Сойдет, – коротко бросила Меган. – Дэвид, приготовься.

– Принято, – ответил я, крепче сжимая в руках ружье, хотя на такой скорости удержать его было куда сложнее.

Мы свернули за угол, затем к большому плоскому сооружению в конце дороги. Я смутно помнил торговые центры времен до Напасти – закрытые со всех сторон здания с магазинами внутри.

Меган мчалась прямо к нему, не сбавляя скорости. Тщательно прицелившись, я превратил в ничто стальные двери. Мы промчались сквозь дым, оказавшись в кромешной тьме заброшенного здания. Фара мотоцикла освещала магазины по обе стороны от нас. Торговый центр давно разграбили, хотя многие товары остались на месте – никому особо не была нужна превратившаяся в сталь одежда.

С легкостью лавируя по коридорам комплекса, Меган въехала по застывшему эскалатору на второй этаж. В здании эхом отдался рев двигателей преследовавших нас мотоциклов охранки.

Тиа, по-видимому, больше не могла давать нам указаний, но Меган, похоже, прекрасно знала, что делает. Я выстрелил с балкона в преследователей, проделав дыру в полу прямо перед ними. Некоторые упали, остальные бросились врассыпную. Судя по всему, никто из мотоциклистов не был столь опытен, как Меган.

– Впереди стена, – сказала Меган.

Уничтожив стену, я бросил взгляд на датчик энергии сбоку гауссова ружья. Проф был прав – энергия быстро иссякала. Возможно, у нас осталась всего пара выстрелов.

Мы вылетели на открытый воздух. Сработали гравитоны, смягчив наше падение с высоты второго этажа на улицу. Удар все же оказался достаточно силен – мотоцикл не был рассчитан на подобные прыжки. Я невольно застонал от боли в спине и ногах. Меган тотчас же направила мотоцикл в узкий переулок позади торгового центра.

Я увидел впереди уходящую вниз землю. Ливневый сток. Нам оставалось лишь…

Прямо перед нами поднялся вертолет, и пулеметы по его бокам начали поворачиваться в нашу сторону.

«Ни за что», – подумал я, поднимая обеими руками гауссово ружье.

Меган пригнулась ниже, направляя мотоцикл к краю стока. С вертолета начали стрелять. Сквозь стекло кабины виднелся шлем пилота.

Я прицелился.

Мне часто доводилось в мечтах совершать невероятные поступки. Я представлял себе, каково это – работать вместе с мстителями, сражаться с эпиками, делать что-то реальное, а не просто сидеть и размышлять. И с этим выстрелом у меня наконец появился шанс.

Не сводя взгляда со смертоносной машины весом в сто тонн, я нажал на спуск. Заряд попал прямо в кабину вертолета, испарив ее вместе с пилотом. На мгновение я почувствовал себя эпиком. Или даже богом.

А потом я вылетел из седла.

Этого следовало ожидать – мотоцикл падал в шестиметровую пропасть, а я обеими руками вцепился в ружье вместо того, чтобы держаться за водителя. Нельзя сказать, что меня слишком обрадовала перспектива переломать себе ноги, а то и чего похуже.

Но мой выстрел… Он того стоил.

Падения я практически не ощутил – слишком быстро все случилось. Едва успев сообразить, что падаю, я ощутил удар и услышал хруст. Затем последовал оглушительный грохот, и меня окутала горячая волна.

Я лежал парализованный, перед глазами все плыло. Неподалеку горели останки вертолета. Все мое тело онемело.

Неожиданно я почувствовал, что Меган трясет меня за плечо. Закашлявшись, я перевернулся на спину, глядя на девушку. Она сняла шлем, и я увидел ее прекрасное лицо. Похоже, она действительно за меня беспокоилась. Я улыбнулся.

Меган что-то говорила. В ушах звенело, и я прищурился, пытаясь прочесть по губам. Слова были едва слышны.

– …вставай, слонц! Поднимайся!

– Нельзя трясти упавшего с высоты, – пробормотал я. – Вдруг у него спина сломана?

– У тебя будет сломана голова, если ты сейчас же не встанешь.

– Но…

– Идиот. Твоя куртка поглотила удар. Помнишь? Та самая, которую ты носишь для защиты от пуль? Она защищает не только от них, но и от твоих собственных глупостей. Например, когда ты отпустил меня в воздухе.

– Я вовсе не хотел тебя отпускать, – пробурчал я. – И никогда больше не отпущу.

Меган застыла.

Погоди. Я что, только что сказал это вслух?

«Куртка, – подумал я, шевеля пальцами ног и поднимая обе руки. – Меня спасало защитное устройство в куртке. И… И за нами все еще гонятся».

Напасть! Я понял, что я действительно слонц. Встав на колени, я позволил Меган помочь мне подняться. Откашлявшись, я почувствовал себя несколько лучше и отпустил ее руку, а когда мы вернулись к мотоциклу, который она сумела не разбить при падении, я уже вполне уверенно держался на ногах.

– Погоди, – сказал я, оглядываясь вокруг. – Где…

Гауссово ружье разлетелось на куски, ударившись о превращенный в сталь камень. У меня подкатил комок к горлу, хотя я понимал, что от ружья для нас больше нет никакого толку. Охранка видела, как я из него стрелял, так что изображать с его помощью эпика мы уже не могли.

И все же было жаль терять столь великолепное оружие, особенно после того, как я забыл в фургоне свою винтовку. Я уже начал к нему привыкать.

Я забрался на мотоцикл позади Меган, которая снова надела шлем. Несчастная машина была вся побита, поцарапана и помята, ветровое стекло треснуло. Один из гравитонов – правый, если быть точным, – потух. Но двигатель тем не менее завелся, и Меган помчалась по дну стока к большому туннелю впереди. Казалось, будто он ведет в канализацию, но в Ньюкаго, после Великой трансмутации и появления нижних улиц, многое было не тем, чем казалось поначалу.

– Эй, как вы там? – послышался в ухе тихий голос Коди.

Каким-то чудом я ухитрился не потерять мобильник и наушник.

– Происходит что-то странное. Весьма странное.

– Коди, – спросила Тиа, – ты где?

– С лимузином покончено, – ответил он. – Я прострелил шину, и он врезался в стену. Пришлось прикончить шестерых солдат, прежде чем удалось к нему подойти.

Мы с Меган въехали в туннель, и тьма вокруг сгустилась. Земля уходила вниз. Эти места были мне смутно знакомы, и я сообразил, что туннель ведет на нижние улицы в окрестностях Гиббонс-стрит, относительно безлюдный район.

– Что насчет Конденсатора? – спросил Проф.

– Его не было в лимузине.

– Может, один из охранки, которого ты застрелил, и есть Конденсатор? – предположила Тиа.

– Не-а, – ответил Коди. – Я его нашел. В багажнике.

На мгновение наступила тишина.

– Ты уверен, что это он? – спросил Проф.

– Ну… не совсем, – сказал Коди. – Может, они держали связанным в багажнике какого-то другого эпика. В любом случае биодетектор показывает, что этот парень весьма могуществен. Но он без сознания.

– Пристрели его, – велел Проф.

– Нет, – возразила Меган. – Доставь его к нам.

– Думаю, она права, Проф, – сказал Коди. – Если он связан, значит он не настолько силен. Или они воспользовались его слабостью.

– Мы, однако, не знаем, в чем его слабость, – заметил Проф. – Пристрели его, чтобы не мучился.

– Я не стреляю в людей без сознания, – заявил Коди. – Даже в эпиков.

– Тогда оставь его.

Меня раздирали сомнения. Эпики заслуживали смерти. Все до единого. Но почему он без сознания? Что с ним сделали? И был ли это вообще Конденсатор?

– Джон, – сказала Тиа, – он нам нужен. Если это действительно Конденсатор, он многое может рассказать. Может, даже сумеем использовать его против Стального Сердца или выторговать себе пути к отступлению.

– Вряд ли он очень опасен, – согласился я.

Из моей губы текла кровь – я прокусил ее при падении. Вдобавок ко всему я понял, что у меня болит нога и колет в боку. Куртки помогали, но они были далеки от совершенства.

– Хорошо, – сказал Проф. – Убежище номер семь, Коди. Не забирай его на базу. Оставь его связанным, с повязкой на глазах и кляпом во рту. Не разговаривай с ним. Будем разбираться все вместе.

– Принято, – ответил Коди. – Действую.

– Меган, Дэвид, – продолжал Проф, – а вас я…

Остального я не расслышал – вокруг затрещали выстрелы. Наш потрепанный мотоцикл развернуло кругом и опрокинуло на бок.

На тот самый, где потух гравитон.

30

Без гравитонов мотоцикл повел себя так, как любой нормальный мотоцикл при падении набок на очень большой скорости.

Моя нога ударилась о землю, мотоцикл выскользнул из-под меня, и меня вышвырнуло из седла. Меган пришлось хуже – ее зажало под мотоциклом, врезавшимся в стенку стальной трубы туннеля.

Перед глазами поплыло, нога пылала от боли. Перекатившись по полу туннеля, я наконец понял, что жив, сколь бы удивительным мне это ни казалось.

Позади нас из ниши, мимо которой мы проехали, вышли двое солдат охранки в полной броне. Вдоль края ниши светились маленькие огоньки, в свете которых я смог разглядеть, что мужчины стоят в расслабленных позах. Я мог даже поклясться, что слышал, как один из них усмехается под шлемом, говоря что-то по связи своему товарищу. Они полагали, что мы с Меган оба мертвы или, по крайней мере, не в состоянии больше сражаться.

«Напасть на них всех», – подумал я, чувствуя, как пылают мои щеки.

Не раздумывая, я достал из кобуры под мышкой пистолет – тот самый, из которого убили моего отца, – и выпустил четыре пули почти в упор в солдат. Я не целился им ни в грудь, ни в броню. Я целился в шею.

Оба упали. Тяжело дыша и с трудом держа пистолет в дрожащей руке, я несколько раз моргнул, сам удивляясь тому, что сумел в них попасть. Возможно, Меган была все-таки права насчет пистолетов.

Застонав, я с трудом сел. Моя куртка была порвана в клочья, многочисленные диоды, создававшие защитное поле, дымились или вообще оторвались. Ногу сильно ободрало с одной стороны, но, несмотря на боль, ссадины оказались не слишком глубоки. Я сумел подняться на ноги и сделать несколько шагов.

Боль была… довольно неприятной.

«Меган!» – внезапно прорезалась мысль в окружавшем меня тумане.

Даже не пытаясь проверить, действительно ли мертвы оба солдата, я заковылял туда, где лежал у стены упавший мотоцикл. Подсвечивая себе мобильником, я оттащил мотоцикл в сторону и обнаружил под ним безвольно раскинувшуюся Меган, чья куртка пребывала в еще худшем состоянии, чем моя.

Меган выглядела не лучшим образом. Она не шевелилась, глаза ее были закрыты, шлем треснул и наполовину сполз с головы. По ее щеке текла кровь того же цвета, что и ее губы. Рука ее была вывернута под неестественным углом, а весь ее бок, включая ногу и туловище, был окровавлен. Пораженный, я присел рядом, и холодный свет моего мобильника осветил ужасные раны.

– Дэвид? – послышался тихий голос Тиа из моего мобильника; казалось чудом, что он продолжает работать, хотя наушник я потерял. – Дэвид? Не могу связаться с Меган. Что происходит?

– Меган ранена, – онемевшими губами проговорил я. – Ее мобильник пропал – вероятно, разбился.

Мобильник был закреплен на ее куртке, от которой теперь мало что осталось.

«Дыхание. Нужно проверить, дышит ли она».

Я наклонился, пытаясь поймать ее дыхание на экран мобильника, потом сообразил, что следует проверить пульс.

«Похоже, я в шоке и ничего не соображаю», – подумал я.

Неужели и впрямь можно такое подумать, когда ничего не соображаешь?

Я коснулся пальцами шеи Меган. Кожа показалась мне холодной и липкой.

– Дэвид! – взволнованно проговорила Тиа. – Дэвид, я слышу переговоры по каналам охранки. Они знают, где вы. К вам движутся несколько отрядов. Солдаты и бронемодули. Уходи!

Я нащупал пульс. Слабый, редкий – но он был.

– Она жива, – сказал я. – Тиа, она жива!

– Тебе нужно уходить, Дэвид!

Попытавшись тащить Меган, я мог сделать ей хуже, но куда хуже я бы поступил, бросив ее здесь. Я знал, что, если ее схватят, ее будут пытать, а потом казнят. Стащив порванную куртку, я начал обматывать ею ногу и вдруг нащупал что-то в кармане. Это оказались авторучка-детонатор и взрыватели.

Повинуясь какому-то импульсу, я закрепил взрыватель на энергобатарее мотоцикла. Я слышал, что ее можно дестабилизировать и взорвать, если точно знать, что делать, – чего я не знал. Мысль тем не менее показалась мне удачной, – впрочем, других мне просто не пришло в голову. Взяв мобильник, я закрепил его на запястье, затем, глубоко вздохнув, отодвинул в сторону разбитый мотоцикл – переднее колесо оторвало полностью – и поднял Меган.

Ее расколотый шлем соскользнул, ударившись о пол, и волосы рассыпались по моему плечу. Она оказалась тяжелее, чем я думал, – впрочем, так часто бывает. Несмотря на небольшой рост, она была компактной и… упругой. Я решил, что вряд ли ей понравилось бы такое описание из моих уст.

Взвалив Меган на плечи, я неуклюже заковылял по туннелю. Света маленьких желтых огоньков под потолком едва хватало, чтобы что-то разглядеть, даже для жителя нижних улиц вроде меня.

Вскоре у меня заныли плечи и спина. Я продолжал идти, с трудом переставляя ноги и почти ничего не соображая.

– Дэвид? – послышался спокойный голос Профа.

– Я ее не брошу, – ответил я сквозь стиснутые зубы.

– На твоем месте, – сказал Проф, – я бы защищался до последнего и погиб от пуль охранки.

Эти слова не слишком меня утешили.

– До этого не дойдет, сынок, – приободрил меня Проф. – Помощь уже в пути.

– Кажется, я их слышу, – ответил я.

В конце концов я добрался до конца туннеля и оказался на узком перекрестке нижних улиц. Там не было зданий, только стальные коридоры. Эту часть города я знал не слишком хорошо.

Потолок был сплошным, без отверстий для воздуха, как в том районе, где я вырос. Справа явно доносилось эхо чьих-то криков. Позади послышался лязг стальных ног, еще крики. Они нашли мотоцикл.

Прислонившись к стене, я нажал кнопку на ручке-детонаторе и с облегчением услышал громкий хлопок – взорвалась энергобатарея мотоцикла. Крики стали громче. Возможно, нескольких зацепило взрывом. Они вполне могли подумать, что я прячусь где-то возле обломков и швырнул в них гранату или что-нибудь вроде того.

Поправив на плечах Меган, я свернул на ближайшем перекрестке налево. Моя одежда пропиталась ее кровью. Она наверняка уже…

Нет. Нельзя об этом думать. Шаг, затем другой. Помощь уже в пути. Проф сказал, что она уже в пути. И она придет. Проф не лгал. Джонатан Федрус, основатель мстителей, человек, которого я по-своему понимал. Если я кому и мог доверять в этом мире, то только ему.

Минут через пять мне пришлось остановиться. Туннель передо мной заканчивался плоской стальной стеной. Тупик. Обернувшись, я увидел движущиеся огни фонарей и тени. Бежать было некуда.

Коридор вокруг меня был широким, шагов в двадцать, и высоким. На полу валялось какое-то старое строительное оборудование, хотя большую часть его, похоже, растащили, несколько куч разбитых кирпичей и угольных брикетов. Что ж, за ними, по крайней мере, можно было спрятаться.

Нагнувшись, я уложил Меган за самой большой кучей, затем переключил мобильник в режим ручного ответа. Проф и остальные не могли меня услышать, пока я не коснусь экрана, но они и не могли выдать моего местоположения, пытаясь со мной связаться.

Я присел за кирпичами. Ненадежное укрытие, но все лучше, чем ничего. Я был загнан в угол превосходящими силами противника и никак не мог…

Внезапно почувствовав себя полным идиотом, я полез в карман штанов и с торжествующим видом вытащил тензор. Может, удастся докопаться до стальных катакомб или даже сделать проход в сторону и найти более безопасный путь.

Я надел перчатку и только тут понял, что тензор порван в клочья. Он лежал в кармане как раз на том боку, на который я приземлился при падении мотоцикла. У перчатки недоставало двух пальцев, и из нее торчали какие-то электронные детали, словно глаза из глазниц зомби в старом фильме ужасов.

Я едва не рассмеялся, снова устраиваясь за кирпичами. Солдаты охранки обшаривали коридоры. Крики. Шаги. Огни фонарей. Все ближе и ближе.

Мигнул экран мобильника. Уменьшив громкость до минимума, я коснулся экрана и наклонился к микрофону.

– Дэвид? – послышался тихий голос Тиа. – Дэвид, где ты?

– Добрался до конца туннеля, – прошептал я в ответ, держа мобильник у рта. – Потом свернул налево.

– Налево? Там тупик. Тебе нужно…

– Знаю, – ответил я. – С других сторон идут солдаты.

Бросив взгляд на безвольно лежащую Меган, я еще раз проверил ее пульс. Пульс был. Я облегченно закрыл глаза. Больше ничто не имело значения.

– Напасть! – выругалась Тиа.

Послышался выстрел, и я подпрыгнул, подумав, что стреляли где-то рядом. Но на самом деле стреляли на другом конце линии.

– Тиа? – прошептал я.

– Они здесь, – ответила она. – За меня не беспокойся. Продержусь. Дэвид, ты должен…

– Эй, ты! – послышался голос со стороны перекрестка.

Я пригнулся, но куча кирпичей не позволяла полностью за ней спрятаться, если только не лечь пластом.

– Там кто-то есть! – крикнул голос.

В мою сторону ударили мощные лучи фонарей, большинство из которых наверняка крепились на дулах штурмовых винтовок.

Снова моргнул мобильник.

– Дэвид. – Я услышал усталый голос Профа. – Воспользуйся тензором.

– Испорчен, – прошептал я. – Я повредил его, когда мы упали.

Последовала пауза.

– И все-таки попробуй, – настойчиво сказал Проф.

– Проф, он никуда не годен.

Я выглянул из-за кирпичей. В другом конце коридора собиралась большая толпа солдат. Некоторые присели, нацелив в мою сторону винтовки и глядя в оптические прицелы. Я снова пригнулся.

– Делай, что говорю, – велел Проф.

Вздохнув, я прижал ладонь к полу и закрыл глаза, но сосредоточиться было нелегко.

– Подними руки и медленно иди вперед! – крикнул голос в коридоре. – Если не покажешься, мы будем вынуждены открыть огонь!

Изо всех сил стараясь не обращать на них внимания, я сосредоточился на тензоре и колебаниях. На мгновение мне показалось, что я услышал знакомое низкое гудение, но оно тут же смолкло. Глупо. Примерно как пытаться проделать дыру в стене с помощью бутылки содовой.

– Извините, Проф, – сказал я. – Испорчен окончательно.

Я проверил магазин отцовского пистолета. Осталось пять патронов. Пять драгоценных патронов, которые, возможно, могли ранить Стальное Сердце. Я знал, что шанса проверить эту теорию у меня уже не будет.

– Твое время заканчивается, дружок! – крикнул солдат.

– Держись, – сказал Проф.

Несмотря на минимальную громкость, мне показалось, что я слышал, как дрогнул его голос.

– Вам надо идти к Тиа, – ответил я, готовясь к худшему.

– С ней ничего не случится, – ответил Проф. – Абрахам уже спешит ей на помощь, а убежище рассчитано на возможное нападение. Она может закрыть вход и переждать. Дэвид, ты должен продержаться до моего прихода.

– Сделаю все, чтобы нас не взяли живыми, Проф, – пообещал я. – Безопасность мстителей важнее моей жизни.

Из кобуры, висевшей под мышкой у Меган, я достал ее пистолет и снял его с предохранителя. «Зиг-Зауэр Р-226» сорокового калибра. Неплохая пушка.

– Я иду, сынок, – тихо сказал Проф. – Держись.

Я поднял взгляд. Солдаты приближались, подняв оружие. Вероятно, им хотелось взять меня живым. Что ж, возможно, удастся уложить нескольких, прежде чем погибнуть самому.

Подняв пистолет Меган, я выпустил подряд несколько пуль. Они возымели действие – солдаты разбежались, ища укрытия. Некоторые выстрелили в ответ, и меня осыпало осколками кирпичей.

«Что ж, – подумал я. – Не стоит надеяться, что я нужен им живым».

– Нормально, да? – пробормотал я, обращаясь к Меган.

Я весь вспотел. Пригнувшись, я выстрелил в слишком близко подошедшего солдата. Похоже, пуля все-таки пробила его броню: хромая, он спрятался за ржавые бочки.

Я пригнулся еще ниже – звук выстрелов из штурмовой винтовки напоминал фейерверк в жестяной банке. Собственно, в каком-то смысле так оно и было.

«Быстро учусь», – ухмыльнувшись, подумал я, выбрасывая магазин из пистолета Меган и вставляя новый.

– Прости, что так вышло, – сказал я, обращаясь к ее неподвижному телу. – Ты заслужила того, чтобы выжить, даже если погибну я.

Я попытался выпустить еще несколько пуль, но ответный огонь вынудил меня укрыться еще до того, как я успел сделать хотя бы один выстрел. Тяжело дыша, я стер кровь со щеки – в меня угодил отлетевший осколок.

– Знаешь, – сказал я, – я все думаю о том, что почувствовал в тот первый день. Глупо, да? Любовь с первого взгляда. До чего же избитая фраза.

Я трижды выстрелил, но солдаты уже не боялись меня. Похоже, они поняли, что я один и что из всего оружия у меня только пистолет. Вероятно, я оставался жив лишь потому, что взорвал мотоцикл и они опасались, что у меня может быть взрывчатка.

– Не знаю даже, можно ли назвать это любовью, – прошептал я, перезаряжая пистолет. – Взаправду ли я влюблен? Или это просто увлечение? Мы знакомы меньше месяца, и половину этого времени ты считала меня полным придурком. Но когда мы сражались со Счастливчиком и тогда на энергостанции, похоже, что-то такое все же было. Не знаю что. Что-то между нами промелькнуло. Нечто такое, чего бы мне хотелось.

Я посмотрел на ее бледную неподвижную фигуру.

– Пожалуй, – продолжал я, – месяц назад я бросил бы тебя возле мотоцикла. Потому что мне хотелось только одного – отомстить ему.

Бам, бам, бам!

Куча кирпичей содрогнулась, – похоже, солдаты пытались пробиться через нее ко мне.

– Это-то меня и пугает, – тихо сказал я, не глядя на Меган. – В любом случае спасибо тебе за то, что меня волновало что-то еще, кроме Стального Сердца. Не знаю, люблю ли я тебя. Но никогда прежде за все годы я не испытывал столь сильного чувства. Спасибо тебе.

Я выстрелил наугад, но тут же спрятался – пуля зацепила мне руку. Магазин опустел. Вздохнув, я бросил пистолет Меган и, подняв пистолет отца, направил его на нее. Мой палец дрогнул на спусковом крючке. Лучше быстрая смерть, чем пытки и казнь.

«Треск, какая же она красивая», – подумал я.

Она лежала ко мне тем боком, на котором не было крови, золотистые волосы рассыпались по полу, глаза на бледном лице были закрыты, словно она спала.

Неужели я действительно смогу так поступить?

Стрельба прекратилась. Я рискнул выглянуть из-за осыпающейся груды кирпичей. По коридору, громко топая, шагали две гигантские металлические фигуры. Значит, они все-таки вызвали бронемодули. Отчасти я гордился тем, что являюсь для них такой проблемой. Созданный мстителями хаос и разрушения, которые мы причинили подручным Стального Сердца, довели их до предела. Целый отряд из двадцати человек и двух бронемодулей послали для того, чтобы расправиться с одним-единственным парнем с пистолетом.

– Пора умирать, – прошептал я. – Что ж, выстрелю напоследок из пистолета в пятиметровое бронированное чудовище. Добавим драмы.

Я глубоко вздохнул, практически окруженный приближающимися из темных коридоров солдатами охранки, и начал подниматься, уже увереннее нацелив пистолет на Меган. Я собирался застрелить ее, а затем погибнуть от пуль солдат.

Внезапно я заметил, что мигает мой мобильник.

– Огонь! – заорал какой-то солдат.

Потолок расплавился.

Мой взгляд был устремлен в коридор. Я не хотел смотреть на Меган, умирающую от моей пули, но я отчетливо видел, как круг в потолке превращается в колонну из черной пыли, обрушиваясь потоком стальных частиц, которые осыпались вниз, поднимаясь облаком, словно кто-то вытащил из потолка гигантскую пробку.

Туман рассеялся. Мой палец дрогнул, но на спуск я не нажал. Посреди облака пыли поднялась с пола упавшая сверху фигура в черном лабораторном халате, темных брюках, черных ботинках и защитных очках. Проф все-таки пришел. На обеих руках у него были тензоры, сиявшие призрачным зеленоватым светом.

Солдаты открыли огонь, окатив коридор градом пуль. Проф поднял руку со светящимся тензором и выбросил ее вперед. Я не столько услышал, сколько почувствовал гудение устройства.

Пули взорвались в воздухе, рассыпавшись в мелкую крошку, и до Профа долетели лишь мельчайшие стальные частицы, не опаснее щепоток земли. Сотни их осыпали Профа и пол вокруг него, а те, что в него не попали, слегка отсвечивая, разлетелись вокруг. Внезапно я понял, почему на нем защитные очки.

Я стоял с отвисшей челюстью, забыв о пистолете в моей руке. Я полагал, что сам неплохо владею тензором… но то, что я видел, превосходило любые фантазии.

Проф не дал ошеломленным солдатам прийти в себя. Отряхнув пыль, он бросился прямо к ним, хотя я не видел у него никакого оружия. Бронемодули начали стрелять из пулеметов, словно не могли поверить в происходящее и считали, что все решит более крупный калибр.

В воздухе взорвались очередные разрушенные тензором Профа пули. А потом он добрался до солдат охранки и набросился на облаченных в броню людей с кулаками.

Широко раскрыв глаза, я смотрел, как от удара кулаком в лицо падает солдат, шлем которого мгновенно превратился в пыль. Проф с легкостью уничтожал броню. Развернувшись между двумя солдатами, он плавным движением врезал одному кулаком в живот, а второго ударил по ноге. В тех местах, куда попадали его удары, броня разлеталась в прах.

Повернувшись, он провел рукой по стальной стене коридора, и в его руку упало что-то длинное и тонкое – вырезанный точным движением тензора меч. Блеснула сталь, и Проф атаковал растерянных солдат. Некоторые пытались продолжать стрелять, а другие пустили в ход дубинки, которые Проф уничтожал с такой же легкостью, как и пули. Держа меч в одной руке, он посылал другой почти невидимые заряды, превращавшие в ничто металл и кевлар. С пытавшихся приблизиться солдат сыпалась пыль, и они оступались и поскальзывались, внезапно теряя равновесие. Шлемы на их головах таяли, броня разваливалась.

В свете мощных фонарей брызнула кровь, и люди начали падать. Прошло всего несколько мгновений с тех пор, как появился Проф, но десяток солдат уже лежал на полу.

Бронемодули выдвинули встроенные в плечи энергетические пушки, но Проф был уже рядом. Присев, он прыгнул вперед и с разворота врезал по бронированной ноге. Рука Профа прошла сквозь нее, подняв облако пыли.

Проф остановился, опустившись на одно колено. Бронемодуль с грохотом рухнул. В то же мгновение Проф прыгнул ко второму модулю, пробив и его ногу кулаком. Он убрал руку, и нога согнулась, а затем сломалась. Бронемодуль упал набок, взорвавшись с желто-голубой вспышкой и расплавив часть пола.

Какой-то безрассудный солдат попытался атаковать Профа, стоявшего над упавшими бронемодулями. Тот даже не воспользовался мечом – просто уклонился и выбросил вперед кулак. Я видел, как кулак приближается к лицу солдата, как испаряется перед ним стекло шлема.

Солдат упал. В коридоре наступила тишина. Стальные пылинки парили в лучах света, словно снег в свете фонарей.

– Меня знают под именем Зеленый Луч, – громко и уверенно объявил Проф. – Скажите своему хозяину, я крайне раздражен, что мне приходится возиться с червяками вроде вас. Увы, мои слуги оказались дураками, неспособными исполнить простейшие приказы. Скажите своему хозяину, что время игр и танцев прошло. Если он не явится передо мной сам, я разберу весь город по кусочкам, пока не найду его.

Не удостоив даже взглядом оставшихся в живых солдат, Проф направился ко мне, повернувшись к ним спиной. Я напрягся, ожидая от них какой-нибудь пакости, но ничего не случилось. Они струсили. Люди не сражались с эпиками – этому научила их жизнь.

Проф подошел ко мне. Лицо его окутывали тени, сзади сиял яркий свет.

– Это было гениально, – прошептал я.

– Забирай девушку.

– Не могу поверить, что вы…

Проф посмотрел на меня, и я наконец смог различить его черты – стиснутые зубы, яростно горящие глаза. Во взгляде его чувствовалось такое презрение, что я невольно попятился. Он весь дрожал, руки сжимались в кулаки, словно он пытался удержать в них нечто ужасное.

– Забирай девушку!

Тупо кивнув, я сунул пистолет в карман и поднял Меган.

– Джон? – послышался в его мобильнике голос Тиа; звук в моем все еще был отключен. – Джон, солдаты отступили. Что происходит?

Проф не ответил. Он махнул рукой в тензоре, и пол перед нами исчез. Осыпалась пыль, словно песок в песочных часах, открыв импровизированный туннель, ведущий на нижние уровни.

Я последовал за ним.

Часть четвертая

31

– Абрахам, еще крови, – сказала Тиа, работавшая в лихорадочном темпе.

Абрахам, рука которого висела на перевязи, покрасневшей от его собственной крови, поспешил к холодильнику.

Меган лежала на стальном столе в главной комнате нашего убежища. Бумаги и часть инструментов Абрахама валялись на полу, куда я их смахнул. Сейчас я сидел в стороне, чувствуя себя беспомощным, уставшим и крайне напуганным. Проф проложил нам путь в убежище с задней его стороны – главный вход закрыла Тиа с помощью металлических накладок и специальной зажигательной гранаты.

Я многого не понимал из того, что Тиа делала с Меган. Она наложила повязки и попыталась зашить раны. Судя по всему, у Меган имелись внутренние повреждения, что беспокоило Тиа куда больше, чем даже немалое количество крови, которое та потеряла.

Я видел повернутое ко мне лицо Меган, ее прикрытые ангельские глаза. Тиа срезала большую часть одежды Меган, обнажив тем самым ее раны. Ужасные раны.

Казалось странным, что лицо ее столь безмятежно. Но, похоже, я понимал, в чем дело, – я сам как будто онемел.

Я вспомнил, как нес ее в убежище. Шаг, другой… Все вокруг было словно в тумане – я не ощущал ничего, кроме боли и страха. Проф ни разу не предложил помочь, хотя несколько раз я безнадежно отставал.

– Держи, – сказал Абрахам, протягивая Тиа еще один пакет с кровью.

– Подвесь, – рассеянно ответила Тиа, обрабатывая бок Меган, находившийся по другую от меня сторону.

В ее окровавленных хирургических перчатках отражался свет. Она не успела переодеться, и ее обычная одежда – шерстяная кофта поверх блузки и джинсы – была запятнана кровью. Она полностью сосредоточилась на работе, но голос ее выдавал панику.

Мобильник Тиа издавал тихий ритмичный звук – в него была встроена медицинская программа, и Тиа прикладывала его к груди Меган, чтобы проверить сердцебиение, а иногда проводила быстрое ультразвуковое обследование ее живота. Меня впечатляло, насколько хорошо подготовились мстители. Я даже не знал, что у Тиа есть медицинское образование, не говоря уже о том, что у нас имелся запас крови и хирургическое оборудование.

«Она не должна так выглядеть, – подумал я, смаргивая слезы, которые прежде не замечал. – Столь уязвимой, голой на столе. Меган намного сильнее. Неужели нельзя хотя бы прикрыть ее простыней или еще чем-нибудь?»

Я поймал себя на том, что уже готов принести какую-нибудь ткань, чтобы создать хотя бы видимость приличия, но понял, что это глупо. Каждая секунда была на счету, и я не мог позволить себе отвлекать Тиа. Я снова сел. Я весь был в крови Меган, но запаха ее я больше не чувствовал, – вероятно, мой нос уже успел привыкнуть.

«Все будет хорошо, – словно в тумане, подумал я. – Я ее спас. Я принес ее назад. Все будет хорошо. Иначе и быть не может».

– Как такое могло случиться? – тихо проговорил Абрахам. – Болеотвод…

– Он работает не с каждым, – ответила Тиа. – Не знаю почему. Треск, если бы я только знала! Но на Меган он никогда толком не действовал. Те же проблемы, что и с тензорами.

«Хватит про ее слабости!» – мысленно закричал я.

Сердцебиение Меган становилось все слабее. Я слышал его, усиленное телефоном Тиа. Сам того не сознавая, я встал и направился к комнате Профа. Коди в убежище не вернулся – он продолжал стеречь пленного эпика в другом месте, как ему было приказано. Но Проф был здесь, в соседней комнате. Сразу же после нашего прихода он ушел туда, даже не взглянув на Меган или меня.

– Дэвид! – резко бросила Тиа. – Куда ты?

– Я… я… – пробормотал я, с трудом шевеля губами. – Я иду за Профом. Он что-нибудь сделает, спасет ее. Он знает, что делать.

– Джон тут ничем не поможет, – ответила Тиа. – Сядь.

Резкий приказ врезался в мое ошеломленное сознание. Я сел, глядя на закрытые глаза Меган. Тиа продолжала работать, тихо ругаясь себе под нос. Ругательства почти совпадали с ритмом сердцебиения Меган. Абрахам беспомощно стоял в стороне.

Я смотрел на глаза девушки, на ее безмятежное, спокойное лицо. Ритм ее сердца замедлился, а затем прекратился вовсе. Воцарилась тяжелая, многозначительная тишина.

– Я… – сказал я, с трудом сдерживая слезы. – Я же принес ее сюда, Тиа…

– Прости, – ответила Тиа.

Она вытерла лоб рукой, оставив на нем кровавый след, затем вздохнула и устало прислонилась к стене.

– Сделай хоть что-нибудь, – умоляюще попросил я.

– Я сделала все, что могла, – сказала Тиа. – Ее больше нет, Дэвид.

Тишина.

– У нее были очень тяжелые раны, – продолжала Тиа. – Ты сделал все, что мог, и твоей вины тут нет. Если честно, даже если бы ты сумел доставить ее сюда в ту же секунду, сомневаюсь, что она бы выжила.

– Я… – В голове было пусто.

Зашуршала занавеска, и я увидел стоявшего на пороге своей комнаты Профа. Он почистил одежду и теперь выглядел вполне пристойно, в противоположность остальным. Взгляд его упал на Меган.

– Умерла? – спросил он.

Голос его слегка смягчился, хотя, как мне показалось, все равно звучал не так, как следовало бы в подобных обстоятельствах.

Тиа кивнула.

– Собирайте все, что можете, – сказал Проф, забрасывая на плечо рюкзак. – Уходим отсюда. Место засвечено.

Тиа и Абрахам кивнули, словно ждали подобного приказа. Абрахам положил ладонь на плечо Меган, склонил голову и коснулся кулона у себя на шее, а затем поспешно начал собирать свои инструменты.

Я взял одеяло с матраса Меган – простыней не было – и накрыл девушку. Проф посмотрел на меня, словно хотел что-то сказать, но потом передумал. Я подоткнул одеяло под плечи Меган, но оставил голову открытой. Не знаю, почему мертвецам закрывают лицо. Лицо – единственное, что еще остается настоящим. Я коснулся его пальцами – кожа еще была теплой.

«Не может быть, – тупо подумал я. – Мстители не могут вот так умереть».

Увы, мне тут же вспомнилось множество историй, опровергающих мое предположение. Мстители терпели неудачи и даже погибали. Факты были неопровержимыми. Такое случалось.

Но такого не должно было случиться с Меган.

«Нужно позаботиться о ее теле», – подумал я, наклоняясь, чтобы ее поднять.

– Оставьте труп, – сказал Проф.

Я не обратил внимания на его слова, но тут же почувствовал, как его пальцы сжали мое плечо. Подняв взгляд, я увидел его затуманенные гневом глаза, но взгляд его тут же смягчился.

– Что сделано, то сделано, – сказал Проф. – Мы сожжем убежище, и это станет для нее достойными похоронами. В любом случае, если мы потащим тело с собой, это нас задержит и может даже погубить. Солдаты, скорее всего, все еще наблюдают за входом. Мы не знаем, сколько им потребуется времени, чтобы найти ту дыру, что я проделал. – Он помедлил. – Ее больше нет, сынок.

– Мне следовало бежать быстрее, – прошептал я, забыв о том, что говорила Тиа. – Я должен был ее спасти.

– Злишься? – спросил Проф.

– Я…

– Не думай о своей вине, – сказал он. – Это сделал Стальное Сердце. Он – наша цель. И на этом ты должен сосредоточиться. У нас нет времени горевать – у нас есть время только на то, чтобы отомстить.

Я невольно кивнул. Многим подобные слова показались бы неправильными, но я понял, что Проф прав. Если я стану плакать и горевать – я погибну. Требовались новые, более сильные эмоции – злость на Стальное Сердце. Он лишил меня отца, а теперь лишил и Меган. Я чувствовал, что, пока он жив, он готов лишить меня всего, что было мне дорого.

Ненависть к Стальному Сердцу придала мне сил. Да… Я справлюсь. Посмотрев на Профа, я кивнул.

– Собери свои заметки, – сказал Проф, – а потом упакуй проектор. Уходим через десять минут. Все, что останется, – уничтожим.

Я оглянулся. В конце проложенного Профом нового туннеля пылало ярко-красное пламя – погребальный костер для Меган. Взрывчатка, которую заложил Абрахам, оказалась достаточно мощной, чтобы расплавить сталь, – я чувствовал жар даже издалека.

Если охранка сумеет пробиться в убежище, все, что они найдут, – спекшийся шлак и пыль. Мы унесли с собой все, что могли, а часть вещей Тиа спрятала в потайном кармане, который Абрахам вырезал в соседнем коридоре. Второй раз за месяц я смотрел на свой дом, пылающий в огне.

На этот раз огонь забрал самое дорогое, что у меня было. Мне хотелось попрощаться, прошептать пару слов или просто посидеть рядом и подумать, но в голове было пусто. Похоже… я просто был еще не готов.

Я отвернулся и последовал за остальными, уходившими в темноту.

Час спустя я все еще шагал по темному коридору, опустив голову и чувствуя тяжесть рюкзака за плечами. Я настолько устал, что едва мог соображать.

Как ни странно, ненависть, еще совсем недавно бывшая столь сильной, теперь едва теплилась. Похоже, заменить боль от потери Меган она все-таки не могла.

Впереди возникло какое-то движение, и Тиа слегка отстала. Она успела переодеться в чистую одежду вместо окровавленной, заставив меня сделать то же самое перед тем, как покинуть убежище. Я помыл руки, но под ногтями все равно застряла запекшаяся кровь.

– Эй, – сказала Тиа. – Что-то у тебя усталый вид.

Я пожал плечами.

– Хочешь поговорить?

– Только не о ней. Не сейчас.

– Ладно. Может, тогда о чем-нибудь другом?

Похоже, она хотела меня отвлечь. Что ж, можно попробовать. Вот только единственная тема, на которую мне хотелось поговорить, была ничем не лучше той, о которой говорить совсем не хотелось.

– Почему Проф на меня так злится? – тихо спросил я. – У него был такой вид, словно… его возмутило, что пришлось идти меня выручать.

При мысли об этом мне становилось не по себе. Когда он говорил со мной по мобильнику, то пытался меня приободрить, был готов помочь. А потом он… будто стал совсем другим человеком. И это ощущение не покидало меня даже сейчас, когда он шел где-то там, впереди, совсем один.

Тиа проследила за моим взглядом.

– У Профа… связаны с тензорами дурные воспоминания, Дэвид. Он терпеть не может ими пользоваться.

– Но…

– Он вовсе на тебя не злится, – сказала Тиа. – И его вовсе не возмущает, что пришлось тебя спасать, что бы тебе там ни казалось. Он злится на самого себя. Ему просто нужно немного побыть одному.

– Но ведь он так здорово с ними управляется, Тиа!

– Знаю, – тихо ответила она. – Я видела. Есть проблемы, которых тебе не понять, Дэвид. Порой то, что мы делаем, напоминает нам о том, кем мы были, и не всегда лучшим образом.

Я ничего толком не понял. Но я вообще плохо соображал.

Наконец мы добрались до нового убежища, которое было намного меньше прежнего – всего две маленькие комнаты. Нас встретил Коди, голос которого звучал подавленно, – ему явно уже сообщили о случившемся. Он помог нам перенести снаряжение в главную комнату нового убежища.

Где-то там находился в плену Конденсатор, глава охранки. Не безрассудством ли было считать, что мы сможем его удержать? Не является ли все это частью очередной ловушки? Оставалось лишь предполагать, что Проф и Тиа знают, что делают.

Пока мы работали, Абрахам разминал раненую руку. На его бицепсе мерцали маленькие диоды болеотвода, и отверстия от пуль уже затянулись. Ему достаточно было проспать с этими диодами ночь, и наутро он вновь без проблем сможет пользоваться рукой. Еще несколько дней, и останется только шрам.

«И все же, – подумал я, передавая рюкзак Коди и проползая по туннелю в верхнюю комнату, – Меган это не помогло. Что бы мы ни делали – ей уже ничего не поможет».

За последние десять лет я потерял многих. Жизнь в Ньюкаго была нелегка, особенно для сирот. Но ни одна из этих потерь не казалась мне столь тяжкой с тех пор, как погиб отец. Пожалуй, оно и к лучшему, – значит, я снова учился думать о других. Но от этого легче не становилось.

Вскоре Проф велел всем ложиться спать. Он хотел, чтобы мы немного отдохнули перед тем, как заняться пленным эпиком. Раскладывая спальный мешок, я услышал, как Проф разговаривает с Коди и Тиа – что-то насчет укола снотворного, чтобы эпик по-прежнему оставался без сознания.

– Дэвид? – спросила Тиа. – Ты ранен. Нужно надеть тебе болеотвод и…

– Выживу, – ответил я.

Заняться моим лечением можно было и завтра. Сейчас меня это не волновало. Я лег и повернулся лицом к стене, а затем наконец дал волю слезам.

32

Часов через шестнадцать я сидел на полу нового убежища и ел из миски овсянку с изюмом, а на моих ноге и боку мерцали диоды болеотвода. Нам пришлось оставить большую часть приличной еды, полагаясь на имевшиеся в убежище запасы.

Остальные мстители обходили меня стороной и не приставали с расспросами. Мне это казалось странным, поскольку все они знали Меган дольше меня. Собственно, между нами даже не успело возникнуть каких-либо особых чувств, даже если она и начала относиться ко мне теплее.

Если посмотреть, моя реакция на ее смерть выглядела довольно глупо. Я был всего лишь влюбленным мальчишкой. И все же мне было больно. Очень.

– Эй, Проф, – сказал сидевший за ноутбуком Коди. – Взгляни-ка, кореш.

– Кореш? – переспросил Проф.

– Во мне есть частичка австралийца, – ответил Коди. – Дед моего отца был на четверть осси. Так, вдруг пришло в голову.

– Странный ты парень, Коди, – сказал Проф.

Он снова стал прежним, разве что сегодня пребывал в несколько мрачном настроении – впрочем, как и остальные, даже Коди. Потерять члена команды – небольшое удовольствие, хотя у меня возникло ощущение, что подобное случалось уже не в первый раз.

Проф посмотрел на экран и поднял брови. Коди нажал клавишу, потом еще одну.

– Что там? – спросила Тиа.

Коди повернул ноутбук. Стульев ни у кого не было, все сидели на разложенных на полу спальных мешках. Хотя это убежище было меньше предыдущего, мне оно казалось пустым. Нас было слишком мало.

На экране виднелись черные буквы на голубом фоне: «ВЫБЕРИ ВРЕМЯ И МЕСТО. Я ПРИДУ».

– По всей сотне развлекательных каналов в сети Стального Сердца показывают только это, – сказал Коди. – Та же надпись появляется на каждом мобильнике при входе в сеть и на каждом информационном экране в городе. Похоже, мы все-таки до него добрались.

– Отлично, – улыбнулся Проф. – Он предлагает нам выбрать место для сражения.

– Он всегда так делает, – сказал я, глядя в кашу. – Он позволил выбрать Расселине. Он считает, что дает всем понять: этот город принадлежит ему; и ему все равно, какое место ты выберешь. Он в любом случае тебя убьет.

– До чего же не люблю чувствовать себя слепой, – вздохнула Тиа, сидевшая в дальнем углу с планшетом. Сзади к нему был подсоединен мобильник, так что изображение на его экране выводилось на дисплей. – Не понимаю – как они сообразили, что я подключилась к их системе камер? Я как будто за сплошной стеной, в которой заделаны все дыры. Не могу увидеть ничего, что происходит в городе.

– Выберем место, где можно будет поставить наши собственные камеры, – сказал Проф. – И ты все будешь видеть, Тиа. Мы…

Пискнул мобильник Абрахама.

– Датчик движения сообщает, что наш пленник зашевелился, Проф.

– Вот и хорошо, – ответил Проф, вставая и глядя в сторону комнаты поменьше, где находился пленник. – Эта загадка мучает меня весь день.

Взгляд его упал на меня, и я заметил промелькнувшее в его глазах чувство вины.

Быстро пройдя мимо меня, он начал отдавать распоряжения. Нам предстояло допросить пленника, направив на него яркий свет. Рядом должен был стоять Коди, приставив к голове эпика пистолет. Всем велели надеть куртки. Мне дали новую – черную, кожаную, на один или два размера больше, чем нужно.

Мстители взялись за дело. Коди и Тиа вошли в комнату пленника, за ними последовал Проф. Я сунул в рот ложку овсянки и только тут заметил задержавшегося Абрахама. Он подошел ко мне и присел рядом.

– Живи, Дэвид, – тихо сказал он. – Живи своей жизнью.

– Чем и занимаюсь, – буркнул я.

– Нет. Ты позволяешь Стальному Сердцу жить твоей жизнью за тебя. Он управляет каждым твоим шагом. Живи своей жизнью.

Похлопав меня по плечу – мол, все будет хорошо, – он жестом пригласил меня за собой. Вздохнув, я поднялся и пошел за Абрахамом.

Пленник оказался худым стариком лет шестидесяти, лысым и темнокожим. Он крутил головой, пытаясь понять, где находится, несмотря на повязку на глазах и кляп. Привязанный к стулу, он вовсе не выглядел угрожающе. Естественно, многие эпики, столь же внешне безопасные, могли убить лишь силой мысли.

О подобных способностях Конденсатора ничего известно не было. С другой стороны, никто не знал и о необычайной ловкости Счастливчика. Кроме того, мы даже не знали, действительно ли это Конденсатор. Я вдруг обнаружил, что размышления на эту тему отвлекают меня от мыслей о Меган. Может, оно и к лучшему.

Абрахам направил большой прожектор прямо в лицо пленнику. Многим эпикам, чтобы применить к кому-либо свою силу, требовался непосредственный взгляд на жертву, так что имело смысл дезориентировать его в пространстве. Проф кивнул Коди, который снял с пленника повязку и вытащил кляп, после чего отступил назад и нацелил ему в голову зловещего вида «магнум».

Пленник заморгал на ярком свету и огляделся, съежившись на стуле.

– Кто ты? – спросил Проф, стоя у прожектора так, чтобы пленник не мог различить его лица.

– Эдмунд Сенс, – ответил пленник и, помолчав, добавил: – А вы?

– Для тебя это не имеет значения.

– Что ж, судя по тому, что вы взяли меня в плен, подозреваю, что это имеет немалое значение для меня.

У Эдмунда был приятный голос, с едва заметным индийским акцентом. Похоже, он нервничал – взгляд его метался из стороны в сторону.

– Ты эпик? – спросил Проф.

– Да, – ответил Эдмунд. – Меня называют Конденсатор.

– Глава войск охранки Стального Сердца, – добавил Проф.

Остальные, как им и было велено, молчали, чтобы пленник не мог понять, сколько людей в комнате.

– Глава? – усмехнулся Эдмунд. – Полагаю, можно назвать и так.

Он откинулся назад и закрыл глаза.

– Хотя, если точнее, я скорее ее сердце. Или, может быть, просто батарея.

– Как ты оказался в багажнике того автомобиля? – спросил Проф.

– Меня перевозили.

– Ты подозревал, что на лимузин могут напасть, и потому спрятался в багажнике?

– Молодой человек, – улыбнулся Эдмунд, – если бы я хотел спрятаться, разве я оказался бы связан, с повязкой на глазах и кляпом во рту?

Проф промолчал.

– Хотите доказательств, что я именно тот, за кого себя выдаю? – вздохнул Эдмунд. – Что ж, не стану заставлять вас выбивать их из меня силой. Есть у вас какое-нибудь устройство, в котором закончилась энергия? Полностью сели батареи?

Проф посмотрел в сторону. Тиа пошарила в кармане и достала маленький фонарик. Проф попробовал его включить, но лампочка не загорелась. Помедлив, он жестом велел всем выйти. Коди остался, все так же нацелив пистолет на Эдмунда, но все остальные, включая Профа, собрались в главной комнате.

– Он может перегрузить батарею, и она взорвется, – тихо сказал Проф.

– Нам в любом случае нужны доказательства, – ответила Тиа. – Если он сможет зарядить батарею, дотронувшись до нее, значит это либо Конденсатор, либо другой эпик с очень похожими способностями.

– Или кто-то, кого Конденсатор одарил своими способностями, – заметил я.

– Биодетектор воспринимает его как могущественного эпика, – сказал Абрахам. – Мы раньше испытывали прибор на офицерах охранки, которым дал способности Конденсатор, – он не считал их эпиками.

– Что, если это какой-то другой эпик? – спросила Тиа. – Которому Конденсатор дал свои способности, чтобы мы подумали, будто это он и есть? Он может казаться безобидным, а потом в неожиданный момент обрушить на нас все свое могущество.

Проф медленно покачал головой:

– Вряд ли. Слишком запутанно и слишком опасно. С чего они могли взять, что мы решим похитить Конденсатора? С тем же успехом мы могли бы убить его на месте. Думаю, это действительно он.

– Как он в таком случае оказался в багажнике? – спросил Абрахам.

– Скорее всего, он сам ответит, если его спросить, – сказал я. – Пока что с ним особых проблем нет.

– Вот это-то меня и беспокоит, – заметила Тиа. – Слишком все просто.

– Просто? – переспросил я. – Ради того, чтобы мы смогли поймать этого типа, погибла Меган. Мне очень хочется услышать, что он скажет.

Проф посмотрел на меня, постукивая фонариком по ладони, и кивнул. Абрахам принес длинный шест, к которому мы привязали фонарик. Мы вернулись в комнату, и Проф с помощью шеста коснулся фонариком щеки Эдмунда.

Лампочка тотчас же вспыхнула. Эдмунд зевнул и попытался устроиться поудобнее.

Проф убрал фонарик – лампочка продолжала гореть.

– Я зарядил батарею, – сказал Эдмунд. – Убедил? Может, принесете мне чего-нибудь выпить?

– Два года назад, – сказал я, шагнув вперед вопреки распоряжению Профа, – в июле, ты участвовал в крупномасштабном проекте от имени Стального Сердца. В каком именно?

– У меня не особо хорошее чувство времени… – сказал Эдмунд.

– Вспомнить вряд ли трудно, – сказал я. – Жители города об этом не знают, но с Конденсатором тогда случилось нечто странное.

– Летом? Гм… это когда меня вывезли из города? – улыбнулся Эдмунд. – Да, помню солнечный свет. Ему было нужно зарядить энергией его боевые танки.

Речь шла об атаке на Диаласа, эпика из Детройта, который разозлил Стальное Сердце, перестав снабжать его продовольствием. Конденсатор участвовал в операции тайно, и мало кто об этом знал.

Проф смотрел на меня, плотно сжав губы, но я не обращал на него внимания.

– Эдмунд, – спросил я, – когда ты появился в городе?

– Весной четвертого года, – ответил он.

Через четыре года после Напасти. Все сходилось – большинство считали, что Конденсатор присоединился к Стальному Сердцу в пятом году, когда охранка впервые обзавелась бронемодулями и начали наконец стабилизироваться отключения электроэнергии четвертого года. Но тщательно собранные мной источники утверждали, что Стальное Сердце сперва не доверял Конденсатору и почти год не использовал его в важных проектах.

Я смотрел на Эдмунда, и многое, что говорилось в моих заметках о Конденсаторе, начинало обретать смысл. Почему Конденсатора никто никогда не видел? Почему его перевозили таким образом? К чему вся эта завеса тайны? Причиной тому была вовсе не уязвимость Конденсатора.

– Ты пленник, – проговорил я.

– Конечно, он наш пленник, – сказал Проф, но Конденсатор кивнул.

– Нет, – сказал я Профу. – Он всегда был пленником. Стальное Сердце использует его не как помощника, но как источник энергии. Конденсатор – не глава охранки, он всего лишь…

– Батарея, – закончил Эдмунд. – Раб. Можно и так сказать. Я уже к этому привык. Я ценный раб, и мне можно даже позавидовать. Подозреваю, уже скоро он найдет нас и убьет вас всех за то, что взяли меня в плен.

Он поморщился.

– Мне очень жаль. Ненавижу, когда из-за меня дерутся.

– И все это время… – пробормотал я. – Треск!

Стальное Сердце просто не мог позволить, чтобы кто-либо узнал, как он поступает с Конденсатором. В Ньюкаго эпики считались чуть ли не священными. Чем могущественнее они были, тем больше прав имели. Это было основой их правления. Эпики жили в условиях неофициальной иерархии, зная, что даже те, кто находился в самом низу, куда важнее обычного человека.

Но существовал эпик, который был рабом, не более чем источником энергии. И это могло иметь немалые последствия для всех жителей Ньюкаго. Стальное Сердце был лжецом.

«Вряд ли стоит удивляться, – подумал я. – После всего остального, что он совершил, это, по сути, мелочь».

И все же мне это казалось важным. А может, я просто цеплялся за что угодно, лишь бы отвлечься от мыслей о Меган.

– Прекрати это, – сказал Проф.

– Прошу прощения? – переспросил Эдмунд. – Что прекратить?

– Ты даритель, – сказал Проф, – эпик-передатчик. Забери свои способности у людей, которым ты их дал. Лиши энергии бронемодули, вертолеты, энергостанции. Все, что ты ею наделил.

– Если я это сделаю, – нерешительно ответил Эдмунд, – Стальное Сердце будет очень недоволен, когда меня найдет.

– Можешь рассказать ему правду, – ответил Проф, поднимая пистолет. – Если я тебя убью, энергия исчезнет. Мне это ничего не стоит. Забери свою энергию, Эдмунд. А потом мы продолжим наш разговор.

– Хорошо, – сказал Эдмунд.

И с этими словами он лишил энергии весь Ньюкаго.

33

– Я, собственно, не считаю себя эпиком, – сказал Эдмунд, сидя на полу за импровизированным столом, который мы соорудили из ящика и доски. – Меня пленили и стали использовать как источник энергии всего через месяц после моей трансформации. Первого моего хозяина звали Бастион. И, скажу я вам, после того, как обнаружилось, что я не могу передать ему свои способности, приятного было мало.

– Почему так, как думаешь? – спросил я, жуя кусок вяленого мяса.

– Не знаю, – ответил Эдмунд, вскидывая руки.

Он столь оживленно жестикулировал, что приходилось следить, как бы не получить случайный удар в плечо после особо восторженного восклицания насчет вкуса хорошего карри.

Пожалуй, это была единственная опасность, которую он представлял. Хотя Коди со своей винтовкой по-прежнему стоял над ним, Эдмунд вовсе не вел себя вызывающе – с ним даже было приятно общаться, по крайней мере когда он не упоминал о нашей неизбежной ужасной смерти от руки Стального Сердца.

– Так было всегда, – продолжал Эдмунд, тыча в мою сторону ложкой. – Я могу давать свои способности только обычным людям, для чего мне достаточно лишь их коснуться. Но эпикам – никогда. Я пытался.

Проходивший мимо с коробкой в руках Проф остановился и повернулся к Эдмунду:

– Как ты сказал?

– Я не могу делиться способностями с другими эпиками, – пожав плечами, повторил Эдмунд. – В этом их особенность.

– У других дарителей тоже так? – спросил Проф.

– Никогда с ними не встречался, – ответил Эдмунд. – Дарители крайне редки, и даже если в городе и есть другие, Стальное Сердце не позволял мне с ними увидеться. Его самого нисколько не волновало, что он не может заполучить мои способности себе, – его более чем устраивало использовать меня в качестве батареи.

Озабоченно покачав головой, Проф двинулся дальше. Эдмунд посмотрел на меня, вскинув бровь:

– В чем дело?

– Не знаю, – ответил я, пребывая в неменьшем замешательстве.

– Ладно, продолжаю свою историю. Бастиону не понравилось, что я не могу его одарить, и он продал меня одному типу по имени Изоляция. Я всегда считал, что для эпика это дурацкое имя.

– Всяко получше, чем Эль Брасс – Бычья Голова, – сказал я.

– Шутишь? Что, действительно был такой эпик?

– Из Лос-Анджелеса, – кивнул я. – Сейчас его уже нет в живых, но ты удивишься, какие идиотские имена придумывают себе многие из них. Невероятные способности плохо уживаются с высоким интеллектом… или даже здравым смыслом. Напомни мне как-нибудь, чтобы я рассказал тебе про Розовую Розу.

– Не такое уж плохое имя, – осклабился Эдмунд. – Отчего-то мне кажется, что она часто улыбалась. Хотел бы я встретить эпика, который любит улыбаться.

«Собственно, с одним из них я сейчас общаюсь», – подумал я, так, впрочем, до конца и не смирившись с этим фактом.

– Что ж, – сказал я, – недолго ей пришлось улыбаться. Она считала, что умно выбрала себе имя, но потом…

– Что?

– Попробуй быстро произнести несколько раз, – предложил я.

Он пошевелил губами, и лицо его расплылось в улыбке.

– Так-так-так…

Я покачал головой, продолжая жевать мясо. Кем считать Эдмунда? Он вовсе не был тем героем, которых искали подобные Абрахаму или моему отцу, – даже близко. Эдмунд бледнел, когда мы заводили разговор о сражении со Стальным Сердцем, и был настолько застенчив, что часто спрашивал разрешения, прежде чем высказать свое мнение.

Нет, он не был супергероем, рожденным сражаться за права людей, но от этого не становился менее важным для нас. Я никогда не встречал, не читал и даже не слышал об эпике, столь откровенно разрушавшем все стереотипы. Эдмунд не страдал высокомерием, ни к кому не испытывал ненависти и не относился с презрением.

«Непостижимо, – подумал я, – И это все, чего мы добились? Я наконец нашел эпика, который не хочет убить меня или поработить, – старого учтивого индуса, который любит класть сахар в молоко?»

– Ты кого-то потерял? – спросил Эдмунд.

Я резко поднял голову:

– Почему ты спрашиваешь?

– Вижу по твоей реакции. И еще по тому, что все в твоей команде словно ходят по смятой фольге, стараясь не издать ни звука.

«Треск, хорошая метафора, – подумал я. – Ходить по смятой фольге. Надо будет запомнить».

– Кто она была? – спросил Эдмунд.

– С чего ты взял, что это была «она»?

– По твоему лицу видно, сынок, – улыбнулся Эдмунд.

Я не ответил – отчасти потому, что пытался остановить вновь нахлынувший поток воспоминаний. Яростный взгляд Меган. Ее улыбка. Ее смех всего за несколько часов до смерти.

«Идиот, – подумал я. – Ты же знал ее всего пару недель».

– Я убил собственную жену, – с отсутствующим видом проговорил Эдмунд, откинувшись назад и глядя в потолок. – Несчастный случай. Подал напряжение на стол, пытаясь запитать микроволновку. Глупо, да? Всего лишь хотел разогреть замороженный буррито. И из-за этого погибла Сара. – Он постучал пальцами по столу. – Надеюсь, твоя умерла ради какой-то более великой цели.

«Все зависит от того, как мы поступим дальше», – подумал я.

Оставив Эдмунда за столом, я кивнул Коди, который стоял у стены, изо всех сил делая вид, будто он вовсе не играет роль охранника, и прошел в другую комнату, где сидели вокруг планшета Тиа, Проф и Абрахам.

Я едва не отправился на поиски Меган – инстинкт подсказывал, что она стоит на страже снаружи убежища, поскольку все остальные здесь. Идиот. Подойдя к собравшимся, я взглянул через плечо Тиа на экран, показывавший увеличенную картинку с мобильника. Планшет работал от одной из энергобатарей, похищенных с энергостанции, – Эдмунд лишил город всего электричества, включая и то, что подавалось по проводам в стальные катакомбы.

На экране планшета виднелось изображение старого стального многоквартирного дома.

– Плохо, – сказал Проф, показывая на цифры сбоку экрана. – В соседнем здании до сих пор живут люди. Я не намерен устраивать решающий поединок с высшим эпиком при таком количестве свидетелей.

– Что, если прямо перед его дворцом? – спросил Абрахам. – Вряд ли он этого ожидает.

– Сомневаюсь, что он вообще ожидает чего-то конкретного, – ответила Тиа. – Кроме того, Коди кое-что разведал. Уже начались грабежи, и Стальное Сердце подтянул охранку ближе к своему дворцу. По сути, у него осталась только пехота, но и этого достаточно. Нам туда никак не подобраться. А нам нужно подготовиться заранее, если мы действительно намерены бросить ему вызов.

– Солджер-филд, – тихо проговорил я.

Все повернулись ко мне.

– Смотрите, – сказал я, протягивая руку и прокручивая на экране карту города, выглядевшую крайне примитивно по сравнению с картинкой с камер в реальном времени, которую мы использовали раньше; я вывел на экран старую, практически заброшенную часть города. – Это старый футбольный стадион. Рядом никто не живет, и там нечего грабить, так что в ближайших окрестностях никого не будет. С помощью тензоров можно проложить туда туннель с нижних улиц. Сможем все спокойно подготовить, не опасаясь шпионов.

– Слишком открытое место, – заметил Проф, потирая подбородок. – Я бы предпочел встретиться с ним в старом здании, где можно сбить его с толку и нанести удар сразу с нескольких сторон.

– Так же получится и здесь, – сказал я. – Он почти наверняка прилетит и опустится в центре поля. Мы можем поставить на верхних рядах снайпера и проделать несколько туннелей в неожиданных местах прямо сквозь трибуны. Таким образом мы можем сбить с толку Стальное Сердце и его подручных, а местность будет им знакома куда меньше, чем обычный многоквартирный дом.

Проф медленно кивнул.

– Мы пока что не нашли ответа на главный вопрос, – сказала Тиа. – Хотя все мы постоянно думаем об этом.

– Слабое место Стального Сердца, – тихо проговорил Абрахам.

– Даже если у нас все получится, – продолжала Тиа, – если мы сможем вызвать его на поединок и устроить ему идеальную засаду – что дальше?

– В общем, все сводится к одному, – сказал Проф. – Слушайте внимательно. Ставки таковы. Мы пока можем отказаться, хотя это и станет катастрофой – все поймут, что мы пытались убить Стальное Сердце и потерпели неудачу. Вреда не меньше, чем пользы от его убийства. Люди решат, что эпики действительно непобедимы и что даже мы не в состоянии справиться с кем-то подобным Стальному Сердцу. Более того, Стальное Сердце лично устроит на нас охоту. Он не из тех, кто легко сдается. Где бы мы ни были, он нас найдет. Но мы все же можем уйти. Мы не знаем точно, в чем его слабость. Может, действительно лучше отказаться, пока еще есть возможность?

– А если мы не отступимся? – спросил Коди.

– Продолжим действовать в соответствии с планом, – ответил Проф. – Сделаем все возможное, чтобы убить Стальное Сердце, использовав все имеющиеся намеки из воспоминаний Дэвида. Устроим на стадионе ловушку, объединив все мыслимые варианты, и рискнем. Еще ни разу я не был настолько не уверен в успехе. Что-то может сработать, но, скорее всего, не сработает ничего, и нам придется вступить в бой с одним из самых могущественных эпиков в мире. Вероятно, он нас просто убьет.

Все сидели молча. Нет. Неужели этим все и закончится?

– Я все-таки хочу попытаться, – сказал Коди. – Дэвид прав. Он с самого начала был прав. Постоянно прятаться, убивать мелких эпиков… этим мир не изменишь. Со Стальным Сердцем у нас появился шанс. Мы должны хотя бы попробовать.

Я облегченно вздохнул.

– Лучше умереть здесь, имея шанс победить это чудовище, – кивнул Абрахам, – чем сбежать.

Тиа и Проф переглянулись.

– Ты ведь тоже этого хочешь, Джон? – спросила Тиа.

– Либо мы сразимся с ним здесь и сейчас, либо мстителям конец, – ответил Проф. – Нам придется провести в бегах всю оставшуюся жизнь. К тому же сомневаюсь, что смогу с этим жить после всего, через что нам пришлось пройти.

– Нужно хотя бы попытаться, – кивнул я. – Ради Меган.

– Вряд ли она бы нас поняла, – заметил Абрахам; все посмотрели на него, но он лишь пожал плечами. – Как раз ей вовсе не хотелось в этом участвовать. Что бы она подумала, узнав, что мы решили посвятить завершение операции ей?

– Ты вгоняешь меня в депрессию, Аб, – вздохнул Проф.

– Правда не вгоняет в депрессию, – возразил Абрахам. – В отличие от лжи, с которой заставляешь себя мириться.

– И это говорит тот, кто до сих пор верит, будто эпики нас спасут, – сказал Проф.

– Джентльмены, – вмешалась Тиа. – Хватит. Думаю, мы все согласны с тем, что попробовать стоит, сколь бы глупо это ни выглядело – пытаться убить Стальное Сердце, даже не зная толком, в чем его слабость.

Один за другим все кивнули. Ничего другого просто не оставалось.

– Я делаю это не ради Меган, – наконец сказал я. – Но отчасти – из-за нее. Если нам придется погибнуть ради того, чтобы люди знали, что кто-то все еще сражается, – пусть будет так. Проф, вы говорили, что наше поражение может привести людей в уныние. Почему? Они услышат про нас и поймут, что есть иной вариант помимо беспрекословного подчинения эпикам. Возможно, мы и не убьем Стальное Сердце. Но даже если мы проиграем, мы можем стать причиной его смерти. Когда-нибудь.

– С чего ты взял, что мы проиграем? – спросил Проф. – Считай я все это изначально самоубийством, я бы не позволил всем нам зайти так далеко. Как я уже говорил, я не намерен возлагать все наши надежды на простые догадки. Мы попробуем все, что можно. Тиа, что, по-твоему, может сработать? Что тебе подсказывает инстинкт?

– Что-то из банковского хранилища, – ответила она. – Какой-то из тех предметов – особенный. Знать бы только, какой именно.

– Ты забрала их из старого убежища?

– Взяла самые необычные, – сказала Тиа. – Остальное спрятала в укрытии снаружи. Если потребуется, можно их достать. Насколько я знаю, охранка их пока что не нашла.

– Возьмем все, что есть, и разбросаем вот здесь, – Проф показал на стальную поверхность стадиона, когда-то бывшую простой землей. – Дэвид прав – именно там, вероятнее всего, приземлится Стальное Сердце. Нам незачем в точности знать конкретную причину его слабости – достаточно вывалить все скопом.

– Хороший план, – кивнул Абрахам.

– А ты как думаешь – в чем причина? – спросил его Проф.

– На мой взгляд? Пожалуй, все дело в пистолете отца Дэвида или пулях, которыми из него стреляли. Каждая пуля имеет свои отличия. Возможно, дело в точном составе сплава.

– Это достаточно легко проверить, – сказал я. – Я возьму с собой пистолет, а когда представится шанс – выстрелю в Стальное Сердце. Вряд ли что-то из этого выйдет, но я хочу попробовать.

– Хорошо, – кивнул Проф.

– А ты, Проф? – спросила Тиа.

– Думаю, причина в том, что отец Дэвида был верующим, – тихо сказал Проф, не глядя на Абрахама. – Хоть они и глупцы, но глупцы искренние. Люди, подобные Абрахаму, смотрят на мир иначе, чем все остальные. Так что, возможно, дело в том, как воспринимал эпиков отец Дэвида.

Я сидел молча, размышляя над его словами.

– Что ж, вряд ли мне тоже будет сложно в него выстрелить, – сказал Абрахам. – Собственно, нам всем стоит попробовать. Нужно испробовать вообще все, что может прийти в голову.

Все посмотрели на меня.

– Я все-таки думаю, что дело в случайной пуле, – сказал я. – Что Стальное Сердце может ранить только тот, кто не собирался причинить ему вред.

– Это сложнее устроить, – заметила Тиа. – Если ты прав, то вряд ли из этого что-нибудь выйдет. Мы ведь действительно хотим его смерти.

– Согласен, – кивнул Проф. – Но теория неплохая. Нужно как-нибудь сделать так, чтобы в него случайно попали его собственные солдаты.

– Для этого ему сперва потребуется привести с собой солдат, – сказала Тиа. – Теперь, когда он убежден, что в городе его соперник, он может взять с собой только Властителя Ночи и Огнемета.

– Нет, – возразил я. – Он явится с солдатами. Зеленый Луч использовал своих помощников, и Стальному Сердцу наверняка потребуются солдаты, чтобы разделаться с ними. Кроме того, хоть он и хочет сам сразиться с Зеленым Лучом, ему нужны свидетели.

– Согласен, – снова кивнул Проф. – Вероятно, солдаты получат приказ не вмешиваться, если только в них не начнут стрелять. А дать им повод мы вполне можем.

– Потом нам придется как-то удерживать Стальное Сердце, пока не разгорится серьезная перестрелка, – сказал Абрахам и, помолчав, продолжил: – Собственно, нам придется удерживать его даже во время перестрелки. Если он решит, что солдатам просто устроили засаду, он улетит, оставив остальное охранке. – Абрахам посмотрел на Профа. – Зеленому Лучу придется показаться самому.

– Знаю, – кивнул Проф.

– Джон… – проговорила Тиа, коснувшись его руки.

– Без этого не обойтись, – сказал он. – Нам еще придется как-то разбираться с Властителем Ночи и Огнеметом.

– Я же вам говорил, – напомнил я, – Огнемет – не проблема. Он…

– Я знаю, что он не тот, кем кажется, сынок, – сказал Проф. – Согласен. Но… ты когда-нибудь сражался с иллюзионистом?

– Конечно, – ответил я. – Вместе с Коди и Меган.

– Та иллюзионистка была совсем слабая, – сказал Проф. – Но, полагаю, ты понимаешь, чего стоит ожидать. А Огнемет будет сильнее. Намного сильнее. На самом деле даже жаль, что он не просто еще один огненный эпик.

– Для нас он должен стать приоритетом, – кивнула Тиа. – Нам потребуются кодовые фразы на случай, если он создаст иллюзорные версии других членов команды, чтобы сбить нас с толку. И нам придется следить за ложными стенами, поддельными солдатами охранки и тому подобным.

– Думаете, Властитель Ночи вообще появится? – спросил Абрахам. – Насколько я слышал, фонарик Дэвида напугал его так, что он сбежал, словно заяц от орла.

Проф посмотрел на меня и Тиа. Я пожал плечами.

– Может, и не сбежал, – сказал я.

– Властителя Ночи тяжело понять, – кивнула Тиа.

– В любом случае нужно быть готовыми ко всему, – резюмировал я. – Но я нисколько не расстроюсь, если он предпочтет остаться в стороне.

– Абрахам, – сказал Проф, – сможешь соорудить один или два ультрафиолетовых прожектора на энергобатареях? Нужно также вооружить всех ультрафиолетовыми фонариками.

Повисла пауза, и мне показалось, что все думают об одном и том же. Мстители предпочитали хорошо спланированные операции, которым предшествовали недели или месяцы подготовки. Но сейчас мы пытались убить одного из сильнейших эпиков мира, по сути, с помощью набора безделушек.

Впрочем, других вариантов просто не было.

– Пожалуй, – сказала Тиа, – нужно подготовить надежный план отступления на случай, если ничего не выйдет.

Проф помрачнел. Похоже, он понимал, что, если ни одна из высказанных ранее идей не позволит убить Стальное Сердце, шансов выжить у нас практически не остается.

– Лучше всего вертолет, – сказал Абрахам. – Без Конденсатора охранка прикована к земле. Если воспользоваться энергобатареей или даже заставить его зарядить вертолет энергией…

– Неплохо, – кивнула Тиа. – Но нам еще придется как-то отходить с поля боя.

– Ну, Бриллиант все еще под охраной, – ответил Абрахам. – Можно взять у него взрывчатки…

– Погоди, – в замешательстве спросил я. – Что значит – под охраной?

– Я велел Абрахаму и Коди схватить его в тот же вечер, когда состоялась ваша встреча, – рассеянно проговорил Проф. – Я не мог рисковать, что он расскажет обо всем, что знает.

– Но… вы же говорили, что он никогда…

– Он видел проделанную тензором дыру, – сказал Проф, – и Властитель Ночи наверняка мысленно связал тебя с ним. Стоило им увидеть тебя во время одной из наших операций, и они сразу же схватили бы Бриллианта. Я сделал это ради как его собственной, так и нашей безопасности.

– И… что вы с ним делаете?

– Кормим до отвала, – ответил Проф, – и пытаемся подкупить, чтобы он залег на дно. Вся эта история его основательно подкосила, и, похоже, он только рад, что мы забрали его к себе.

Проф сделал паузу.

– Я пообещал ему показать, как работают тензоры, в обмен на согласие остаться в одном из наших убежищ, пока все не закончится.

Я прислонился к стене, чувствуя, как меня охватывает тревога. Мне все стало ясно по тону голоса Профа, хоть он и не говорил этого прямо. Если о тензорах станет известно кому-то еще, вся деятельность мстителей потребует пересмотра. Даже если мы победим Стальное Сердце, они не смогут больше неожиданно возникать в самых разных местах. У их врагов появится возможность планировать, следить, готовиться.

Мой поступок положил конец целой эпохе. Похоже, никто меня ни в чем не обвинял, но от чувства вины я избавиться все равно не мог. Я чувствовал себя так, словно принес на вечеринку протухший креветочный коктейль, из-за которого потом все неделю блевали.

– В любом случае, – сказал Абрахам, касаясь экрана планшета Тиа, – с помощью тензоров мы можем выкопать полость под стадионом, оставив около дюйма стали, а затем набить ее взрывчаткой. Если придется отступать, мы взорвем ее, возможно убив несколько солдат, а суматоха и дым прикроют наше бегство.

– Если только Стальное Сердце сам не погонится за нами и не собьет вертолет в небе, – сказал Проф.

Все замолчали.

– Кажется, ты говорил, будто это я вгоняю в депрессию? – спросил Абрахам.

– Извини, – ответил Проф. – Считай, что вместо правды я сказал что-то ободряющее.

Абрахам улыбнулся.

– План вполне рабочий, – сказал Проф. – Хотя, возможно, стоит попытаться подстроить какой-нибудь ложный взрыв, может, в его дворце, чтобы его отвлечь. Абрахам, займись этим. Тиа, можешь послать по сети сообщение Стальному Сердцу так, чтобы тебя не отследили?

– Наверняка смогу, – ответила она.

– В таком случае ответь ему от имени Зеленого Луча. Скажи так: «Будь готов встретиться ночью через три дня. Место узнаешь, когда придет время».

Тиа кивнула.

– Три дня? – спросил Абрахам. – Маловато.

– На самом деле больше нам и не требуется, – ответил Проф. – К тому же задержка будет выглядеть подозрительной, – скорее всего, он ждет встречи сегодня вечером. Так что, думаю, вполне хватит.

Мстители кивнули, и началась подготовка к нашему последнему сражению. Я сполз по стене на пол, но тревога моя лишь усилилась. Наконец-то мне представился шанс встретиться со Стальным Сердцем лицом к лицу – хотя вероятность, что в результате нашего плана он погибнет, по-прежнему казалась ничтожно малой.

Но шанс у меня все-таки появился.

34

Вибрация тензора пробирала меня до глубины души. Казалось даже, будто вибрирует сама душа. Вздохнув, я мысленно сформировал мелодию и выбросил руку, посылая из пальцев музыку. Музыку, которую только я мог слышать и которой только я мог управлять.

Я открыл глаза. Часть туннеля передо мной превратилась в пыль. На лице у меня была маска, хотя Проф продолжал уверять, будто пыль вовсе не столь опасно вдыхать, как мне кажется.

На лбу у меня был закреплен ярко светивший мобильник. В небольшом туннеле было тесно, но я был там один, и мне ничто не мешало.

Как обычно, тензор напомнил мне о Меган и о том дне, когда мы проникли на энергостанцию. Он напомнил мне о шахте лифта, где Меган поделилась со мной тем, что, похоже, мало кому говорила. Я спрашивал Абрахама, знает ли он, что она из Портленда, и он, похоже, удивился, ответив, что она никогда не рассказывала о своем прошлом.

Собрав стальную пыль в ведро, я оттащил его в конец туннеля и высыпал. Проделав то же самое еще несколько раз, я снова привел в действие тензор. Остальные оттаскивали пыль дальше к выходу.

Добавив к туннелю пару метров, я сверился с мобильником. Абрахам поставил наверху еще три, создав некое подобие триангуляционной системы, что позволяло мне точно прокладывать туннель. Нужно было сместиться чуть вправо, а потом под углом вверх.

«В следующий раз, когда буду выбирать место для засады на высшего эпика, – подумал я, – поищу что-нибудь поближе к уже существующим туннелям».

Остальные согласились с Абрахамом, что под стадионом следует заложить взрывчатку, но также требовалось проложить несколько потайных туннелей, ведущих наверх, к периметру стадиона. Я не сомневался, что при встрече со Стальным Сердцем туннели нам помогут, вот только прокладывать их было крайне утомительно.

Я почти пожалел, что продемонстрировал столь выдающийся талант владения тензором. Почти. Все-таки здорово было разрезать сплошную сталь почти голыми руками. Вряд ли я смог бы стать хакером, как Тиа, или разведчиком, как Коди, или научиться чинить технику, как Абрахам. Но, по крайней мере, у меня появилось свое место в команде.

«Конечно, – подумал я, превращая в пыль очередную часть стены, – по сравнению с Профом мои способности – словно горсть риса. Даже невареного».

Собственно, польза от меня в данной роли была лишь потому, что он отказывался взять ее на себя. И это несколько охлаждало мой пыл.

Мне вдруг пришла в голову одна мысль, и я поднял руку, вызывая вибрацию тензора. Как там Проф сделал тот меч? Вроде как стукнул по стене? Я попытался воспроизвести движение, ударив кулаком в стену туннеля и мысленно направив заряд энергии в сторону от тензора.

Меч у меня не получился. Из дыры в стене высыпалось несколько горстей пыли, а за ними вывалился длинный кусок стали, смутно напоминавший разбухшую морковку.

«Что ж, неплохо для начала», – подумал я.

Я нагнулся, чтобы подобрать морковку, но заметил приближающийся огонек и быстро отшвырнул морковку ногой в кучу пыли, после чего вернулся к работе.

Вскоре рядом со мной появился Проф.

– Как дела?

– Еще полметра, – ответил я. – Потом можно будет вырезать карман для взрывчатки.

– Хорошо, – сказал Проф. – Постарайся сделать его подлиннее и поуже, чтобы взрыв ушел вверх, а не обратно в туннель.

Я кивнул. План заключался в том, чтобы ослабить «крышу» кармана, находившегося прямо под центром стадиона Солджер-филд. Затем Коди должен был заварить его, направив взрыв в нужную сторону.

– Продолжай в том же духе, – сказал Проф. – Пыль за тобой буду выносить я.

Я снова кивнул, радуясь возможности провести больше времени в обществе тензора. Тензор мне отдал Коди, поскольку мой превратился в сплошную рванину с вываливающимися из нее, подобно глазам зомби, диодами. Спрашивать Профа о двух тензорах, которые были у него, я благоразумно не стал.

Какое-то время мы работали молча – я вырезал куски стали, Проф выносил пыль. Он нашел мою морковку-меч и странно на меня посмотрел. Я лишь надеялся, что в тусклом свете он не заметил, как я покраснел.

Наконец пискнул мой мобильник, сообщая, что я приближаюсь к требуемой глубине. Осторожно проделав длинную дыру на уровне плеча, я просунул туда руку и начал формировать маленькую камеру для взрывчатки.

Вернулся Проф с ведром и взглянул на мою работу. Сверившись с мобильником, он посмотрел на потолок, затем тихо постучал по металлу маленьким молоточком и удовлетворенно кивнул, хотя никакой разницы в звуке я не заметил.

– Знаете, – сказал я, – я думаю, эти тензоры нарушают законы физики.

– В смысле? Имеешь в виду, что разрушать сплошной металл пальцами не вполне нормально?

– Не только, – заметил я. – Мне кажется, что пыли получается меньше, чем должно быть. Создается впечатление, будто она оседает и занимает меньше места, чем до этого сталь, но такого быть не может, если только она не плотнее стали, что маловероятно.

Проф что-то проворчал, наполняя очередное ведро.

– Насчет эпиков вообще ничего не понятно, – сказал я, выгребая несколько горстей пыли из проделанной мной дыры. – Причем не только про их способности. – Я запнулся. – И про многое другое.

– Верно, – кивнул Проф, продолжая наполнять ведра. – Должен перед тобой извиниться, сынок. За свое поведение.

– Тиа уже все объяснила, – быстро сказал я. – Она говорила, что это как-то связано с вашим прошлым. Какая-то история с тензорами. Я понимаю. Все в порядке.

– Нет, не в порядке. Но именно это происходит, стоит мне воспользоваться тензорами. Я… Да, Тиа права. Все дело в моем прошлом. Извини за мое поведение. Этому нет оправдания, особенно если учесть, что тебе пришлось пережить.

– Ничего страшного, – ответил я. – В смысле – в том, как вы тогда себя вели.

«Зато остальное – настоящий кошмар», – подумал я, стараясь не вспоминать, как долго шел по туннелям с умирающей девушкой на руках.

Умирающей девушкой, которую я не сумел спасти.

– У вас отлично получается, Проф, – продолжал я. – Вам бы пользоваться тензорами постоянно, а не только при встрече со Стальным Сердцем. Только представьте…

– ЗАМОЛЧИ.

Я застыл, почувствовав, как от единственного слова меня пробрало холодом.

Проф несколько раз тяжело вздохнул, погрузил руки в стальную пыль и закрыл глаза.

– Не говори так, сынок. Мне от этого только хуже. Пожалуйста.

– Хорошо, – осторожно ответил я.

– Просто… прими мои извинения, если ты не против.

– Конечно.

Проф кивнул, возвращаясь к работе.

– Могу я задать вам вопрос? Нет, не о… ну, вы поняли. По крайней мере, не прямо.

– Слушаю.

– В общем… вы ведь изобрели все эти устройства? Настоящее чудо. Болеотвод, куртки. Как мне говорил Абрахам, они уже были у вас, когда вы основали движение мстителей.

– Да, были.

– Тогда… почему бы вам не сделать еще что-нибудь? Какое-нибудь новое оружие, основанное на способностях эпиков? В смысле, вы ведь продаете информацию таким, как Бриллиант, а он продает ее ученым, которые разрабатывают новые технологии. Разве вы чем-то хуже? Зачем продавать информацию вместо того, чтобы использовать ее самому?

Несколько минут Проф работал молча, затем подошел ко мне помочь выгрести пыль из дыры.

– Хороший вопрос. Ты не спрашивал Абрахама или Коди?

Я поморщился:

– Коди постоянно твердит про демонов и фей, которых ирландцы якобы полностью позаимствовали у его предков. Никогда не знаешь, говорит ли он всерьез или шутит.

– Он шутит, – кивнул Проф. – Ему просто нравится, как другие реагируют на подобные вещи.

– Абрахам считает, что все из-за того, что у вас теперь нет лаборатории, как раньше. А без необходимого оборудования новую технологию не разработаешь.

– Абрахаму в уме не откажешь. А ты что думаешь?

– Я думаю, что, если у вас находятся средства на то, чтобы покупать или воровать взрывчатку, мотоциклы или даже вертолеты, вы могли бы обзавестись и лабораторией. Причина в чем-то другом.

Проф отряхнул руки от пыли и повернулся ко мне:

– Ладно. Вижу, к чему ты клонишь. Можешь задать мне один вопрос о моем прошлом.

В его устах это прозвучало как некий подарок, даже… нечто вроде раскаяния. Он плохо ко мне отнесся отчасти из-за чего-то, случившегося в его прошлом, и теперь в качестве компенсации готов быть поделиться кусочком этого прошлого.

Я понял, что совершенно к такому не готов. Что мне хотелось бы узнать? Спросить его, как он пришел к идее тензоров? Или – из-за чего он не хочет ими пользоваться? Похоже, он приготовился к самому худшему.

«Не хочу, чтобы он об этом вспоминал, – подумал я. – Раз уж оно так сильно на него повлияло».

Собственно, точно так же мне не хотелось бы, чтобы кто-то вынудил меня вновь во всех подробностях вспомнить о случившемся с Меган.

В итоге я решил задать более невинный вопрос.

– Кем вы были? – спросил я. – Чем вы занимались до Напасти?

Похоже, мои слова застигли Профа врасплох.

– Это и есть твой вопрос?

– Да.

– Уверен, что тебе хочется знать?

Я кивнул.

– Я преподавал естествознание в пятом классе, – сказал Проф.

Я едва не рассмеялся, но по тону его голоса понял, что он говорит серьезно.

– В самом деле? – наконец спросил я.

– В самом деле. Школу разрушил эпик. Прямо… во время занятий.

Он уставился в стену лишенным каких-либо эмоций взглядом, словно надев маску.

А я-то думал, что задаю совершенно невинный вопрос!

– Но как же тензоры? – спросил я. – Болеотвод? Вы же какое-то время работали в лаборатории?

– Нет, – ответил он. – Тензоры и болеотвод придумал не я. Хотя другие считают иначе.

Это признание меня ошарашило.

Проф отвернулся, чтобы поднять ведро с пылью.

– Мои ученики в той школе тоже звали меня Профом. Так часто называют учителей, хотя я не был профессором – я даже школу не заканчивал. Я случайно попал на место школьного учителя. Преподавание – вот что было моей страстью. По крайней мере, в то время, когда я считал, что этого будет достаточно для того, чтобы изменить мир.

Он скрылся в туннеле, я остался стоять, размышляя над его словами.

– Все. Можете повернуться.

Я повернулся, поправляя рюкзак у себя за спиной. Коди, балансировавший прямо надо мной на стремянке, поднял маску и утер пот со лба свободной рукой, держа в другой сварочный аппарат. Прошло несколько часов с тех пор, как я вырезал карман под полем стадиона. Все это время мы с Коди прокладывали по всему стадиону туннели поменьше, а в тех местах, где требовалась надежная опора, Коди приваривал металлические детали.

Последней нашей работой стала позиция для снайпера, где должен был находиться я в начале сражения – на третьем ярусе трибун с западной стороны стадиона, у центральной линии. Чтобы ее не было видно сверху, я с помощью тензора вырезал пространство под полом, откуда высовывались только мои голова и плечи, давая возможность прицелиться через дыру в низком ограждении.

Приподнявшись на стремянке, Коди пошевелил решетчатую конструкцию, которую только что приварил к полу вырезанной мной дыры, и удовлетворенно кивнул, подтверждая, что меня она точно выдержит. Пол в этой части трибун был слишком тонким, чтобы проделать в нем достаточно глубокую дыру, и проблема решалась с помощью решетки.

– Что дальше? – спросил я, когда Коди слез со стремянки. – Как насчет того, чтобы проделать туннель дальше, на третий ярус?

Коди закинул сварочный аппарат на плечо и размял спину.

– Звонил Абрахам. Говорит, что собирается заняться ультрафиолетовыми прожекторами, – сказал он. – Он уже закончил закладывать взрывчатку под стадионом, так что пришел мой черед – нужно заварить вход в дыру. Можешь сам взяться за следующий туннель – помогу тебе перетащить туда стремянку. У тебя неплохо получается, парень.

– Что, опять «парень»? – спросил я. – А «кореш» куда делся?

– Я кое-что понял, – ответил Коди, складывая стремянку и наклоняя ее. – Насчет моих австралийских предков.

– Гм? – Я поднял нижний конец стремянки и последовал за ним с первого яруса трибун в нутро стадиона.

– Изначально они были родом из Шотландии. Так что, чтобы все было по-настоящему, я должен уметь говорить по-австралийски с шотландским акцентом.

Мы шли в кромешной тьме под трибунами по большому изгибающемуся вестибюлю. Начало очередного туннеля на случай отступления предполагалось сделать в одном из находившихся там туалетов.

– Австралийско-шотландско-тенессийский акцент? – спросил я. – Тренируешься?

– Треск, нет, – ответил Коди. – Я не сумасшедший, парень. Просто слегка эксцентричен.

Улыбнувшись, я посмотрел в сторону поля:

– У нас ведь все получится?

– Обязательно. Я поспорил с Абрахамом на двадцать баксов, что мы победим.

– Мне просто… трудно поверить. Я десять лет шел к этому дню, Коди. Больше половины моей жизни. И теперь этот день настал. Совсем не так, как я представлял, но тем не менее.

– Ты должен гордиться, – сказал Коди. – Мстители делают свое дело уже пять с лишним лет. Никаких перемен, никаких особых сюрпризов, никакого серьезного риска.

Он почесал за левым ухом.

– Я порой задумывался – не застоялись ли мы? Вот только поводов что-то изменить никак не находилось. Понадобился кто-то извне, чтобы слегка нас встряхнуть.

– Ты считаешь атаку на Стальное Сердце легкой встряской?

– Ну, на настоящее безумие тебе вряд ли удалось бы нас подбить. Скажем, попытаться украсть колу у Тиа.

Мы поставили стремянку рядом с туалетом, и Коди направился к противоположной стене, чтобы заложить взрывчатку, которую мы намеревались использовать в качестве отвлекающего маневра: при необходимости ее должен был взорвать Абрахам. Помедлив, я достал один из похожих на ластик взрывателей.

– Может, стоит добавить туда и его? – предложил я. – На случай, если взрывать придется кому-то другому?

Коди посмотрел на взрыватель, потирая подбородок. Он явно понял, что я имел в виду. Кто-то другой мог потребоваться только в том случае, если Абрахам погибнет. Подобная мысль мне нисколько не нравилась, но после того, что случилось с Меган… Похоже, все мы теперь чувствовали себя намного более уязвимыми, чем прежде.

– Знаешь, – сказал Коди, беря у меня взрыватель, – я бы лучше заложил его рядом со взрывчаткой под самим стадионом. Для нас этот взрыв важнее всего – он должен прикрыть наше отступление.

– Пожалуй, да, – кивнул я.

– Не против, если я возьму его и поставлю там, прежде чем заварю дыру?

– Нет, если, конечно, Проф согласится.

– Для него чем больше, тем лучше, – сказал Коди, кладя взрыватель в карман. – Просто держи под рукой свою авторучку. И не нажми случайно кнопку.

Он не спеша направился по туннелю в сторону поля, а я занес стремянку в туалет и продолжил работу.

Я ударил кулаком в пустоту и пригнулся, уворачиваясь от сыплющейся на меня пыли.

«Значит, вот как он это делал», – подумал я, разминая пальцы.

Трюк с мечом я так до конца и не понял, но мне уже вполне удавалось превращать металл в пыль ударом кулака. Нужно было лишь настроить колебания тензора таким образом, чтобы они следовали за моей рукой, создавая вокруг нее нечто вроде оболочки.

Если сделать все правильно, волна двигалась вместе с моим кулаком, примерно как следует за рукой дым, если ударить сквозь него. Я улыбнулся, встряхнув кистью. Похоже, я наконец понял. Что ж, неплохо, а то у меня уже начали болеть костяшки пальцев.

Я придал дыре окончательную форму, стоя на вершине стремянки. Сквозь отверстие виднелось черное, как ночь, небо.

«Придет день, когда я снова увижу солнце», – подумал я.

Но сейчас там не было ничего, кроме сплошной черноты. Черноты и Напасти, пылающей вдали прямо над головой, подобно жуткому красному глазу.

Я выбрался со стремянки на третий ярус, и внезапно на меня нахлынули воспоминания. Неподалеку отсюда я когда-то сидел, придя на этот стадион. Отец экономил на всем, чтобы купить нам билеты. Я не помнил, за какую команду мы тогда болели, но мне запомнился вкус хот-дога, который купил отец, и неподдельная, не сравнимая ни с чем отцовская радость.

Я присел между сиденьями, на всякий случай пригнувшись. Беспилотники – шпионы Стального Сердца, – скорее всего, вышли из строя из-за отсутствия энергии в городе, но он мог послать на поиски Зеленого Луча своих людей. Так что мне показалось разумным не высовываться без особой необходимости.

Отыскав в рюкзаке веревку, я привязал ее к ножке стального сиденья и снова скрылся в дыре, спустившись по стремянке в туалет под вторым ярусом. Оставив веревку висеть – если придется бежать, по ней можно было спуститься быстрее, чем по лестнице, – я спрятал стремянку и пустой рюкзак в одной из кабинок и вышел на трибуны.

Там меня ждал Абрахам, который стоял у входа на нижний уровень, скрестив мускулистые руки и задумчиво глядя на меня.

– Как я понимаю, ультрафиолетовые прожекторы готовы? – спросил я.

Абрахам кивнул:

– Было бы здорово воспользоваться прожекторами самого стадиона.

– Хотелось бы мне это увидеть, – рассмеялся я. – Учитывая, что все лампочки превратились в сталь и сплавились с патронами.

Какое-то время мы стояли, глядя на наше поле боя. Я взглянул на мобильник. Было раннее утро – мы планировали вызвать Стальное Сердце в пять часов утра, надеясь, что его солдаты устанут, преследуя грабителей без машин и бронемодулей. Впрочем, мстители и так обычно работали по ночам.

– Осталось пятнадцать минут, – сказал я. – Коди уже закончил со сваркой? Проф и Тиа еще не вернулись?

– Коди закончил работу и перемещается на свою позицию, – ответил Абрахам. – Проф сейчас будет. Они сумели раздобыть вертолет, а Эдмунд дал Тиа способность питать его энергией. Она улетела на нем за город, чтобы не выдать наше местонахождение.

В случае неудачи ей предстояло рассчитать время так, чтобы забрать нас одновременно со взрывом. Прикрыть наше отступление должна была также дымовая завеса над трибунами.

Во многом, однако, я был согласен с Профом. Против Стального Сердца вертолет вряд ли мог чем-то помочь. Нас ждал решающий поединок – либо мы победим его, либо погибнем.

Мигнул экран моего мобильника, и в ухе послышался голос Профа:

– Я вернулся. У Тиа тоже все готово.

Он сделал паузу.

– За дело.

35

Поскольку моя позиция находилась прямо напротив первых рядов третьего яруса, я мог бы увидеть самые нижние сиденья, если бы встал и заглянул через край. Но я не мог видеть их, съежившись в своей импровизированной норе, хотя поле открывалось передо мной как на ладони.

С этой высоты я мог наблюдать за всем происходящим вокруг стадиона, но у меня был заготовлен и путь вниз, на случай если придется стрелять из отцовского пистолета в Стальное Сердце. С помощью туннеля и веревки я мог оказаться там очень быстро, а затем попытаться незаметно подобраться к нему – если до этого дойдет. Примерно как пытаться незаметно подобраться ко льву, вооружившись детской брызгалкой.

Я ждал, сжавшись в комок. На левой руке у меня был тензор, а в правой я сжимал рукоятку пистолета. Коди дал мне новую винтовку, но пока что она лежала рядом.

Над головой вспыхнули фейерверки. Четыре столба по углам крыши стадиона выбрасывали чудовищные снопы искр. Я не знал, где Абрахам достал фейерверки чистого зеленого цвета, но сигнал, несомненно, должны были увидеть и понять.

Наступил решающий момент. Появится ли Стальное Сердце?

Фейерверки начали угасать.

– Вижу какое-то движение, – послышался в наушниках голос Абрахама.

Он занял снайперскую позицию наверху, а Коди – внизу. Коди стрелял лучше, но Абрахаму требовалось находиться подальше от места сражения. Задача его заключалась в том, чтобы включить прожектора или взорвать стратегический заряд.

– Да, они действительно движутся сюда. Кортеж грузовиков охранки. Но Стального Сердца пока не видно.

Убрав отцовский пистолет в кобуру, я протянул руку в сторону и взял винтовку, показавшуюся мне чересчур новой. Оружие должно быть испытанным, знакомым и любимым. Лишь тогда ему можно доверять. Ты обязан знать, как оно стреляет, когда его может заклинить, насколько точен прицел. Оружие, как и обувь, хуже всего новенькое, с иголочки.

И все же на пистолет я полагаться не мог. Из него я вряд ли сумел бы попасть во что-либо мельче товарняка. Чтобы попасть в Стальное Сердце, мне нужно было подойти к нему почти вплотную. Мы решили, что сперва Абрахам и Коди испробуют другие теории, прежде чем рисковать, послав меня.

– Они подъезжают к стадиону, – сказал в моем ухе Абрахам.

– Я их не вижу.

– Я вижу, Абрахам, – сообщила Тиа. – Камера номер шесть.

Находясь за городом в вертолете, она наблюдала за установленными нами шпионскими камерами, которые в том числе должны были записывать ход сражения.

– Вижу, – сказал Абрахам. – Да, они окружают стадион. Я думал, они въедут прямо на поле, но почему-то они решили иначе.

– Хорошо, – послышался голос Коди. – Проще будет устроить перестрелку.

«Если Стальное Сердце вообще появится», – подумал я одновременно со страхом и с надеждой.

Если он не придет, значит он не поверил, что Зеленый Луч представляет для него какую-то угрозу, и мстителям намного легче будет покинуть город. Операция закончится провалом, но не оттого, что никто не пытался что-либо сделать. Мне почти хотелось, чтобы так оно и случилось.

Если же Стальное Сердце придет и убьет нас всех, кровь мстителей будет на моих руках – поскольку именно я повел их по этому пути. Раньше меня это нисколько не волновало, но теперь буквально жгло изнутри. Я вгляделся в футбольное поле, но ничего не увидел. Глянув на верхние трибуны, я заметил какое-то движение – словно блеснуло золото.

– Ребята, – прошептал я, – кажется, наверху кто-то есть.

– Не может быть, – ответила Тиа. – Я наблюдаю за всеми входами.

– Говорю вам, я видел кого-то.

– Камера четырнадцать… пятнадцать… Дэвид, там никого нет.

– Спокойнее, сынок, – сказал Проф.

Он прятался в туннеле, который мы проложили под полем, и должен был выйти только при появлении Стального Сердца. Мы решили, что не станем подрывать заложенную взрывчатку, пока не испробуем все остальные способы убить Стальное Сердце.

На руках у Профа были тензоры. Скорее всего, он надеялся, что воспользоваться ими не придется.

Мы ждали. Тиа и Абрахам негромко сообщали о передвижениях охранки. Солдаты окружили стадион, перекрыв все известные им выходы, а затем начали постепенно просачиваться внутрь. Они заняли позиции в нескольких местах на трибунах, но им не удалось обнаружить никого из нас – стадион был слишком велик, а мы хорошо спрятались. Когда можешь прокладывать туннели сквозь что угодно, можно устроить множество интересных укрытий.

– Подключи меня к громкоговорителям, – тихо сказал Проф.

– Есть, – ответил Абрахам.

– Я здесь не затем, чтобы сражаться с червяками! – взревел в динамиках Проф, и голос его эхом отдался по всему стадиону. – И это вся отвага могущественного Стального Сердца? Послать людишек с пукалками, чтобы досадить мне? Где ты, император Ньюкаго? Неужели ты настолько меня боишься?

На стадионе наступила тишина.

– Видите, как расположились солдаты на трибунах? – спросил по нашему каналу Абрахам. – Они делают так специально, чтобы случайно не попасть друг в друга. Так что подстроить Стальному Сердцу случайную пулю будет непросто.

Я то и дело оглядывался, но все было спокойно.

– Ага, – тихо проговорил Абрахам. – Сработало. Он летит сюда. Вижу его в небе.

– Все, ребята, – негромко присвистнула Тиа. – Начинается настоящее веселье.

Я ждал, подняв винтовку и глядя в небо сквозь оптический прицел. Наконец я заметил во тьме приближающуюся светящуюся точку, которая постепенно превратилась в три летящие к центру стадиона фигуры. Первым опустился на поле Властитель Ночи, за ним Огнемет – пылающий человекоподобный силуэт, столь яркий, что я едва не ослеп.

Между ними приземлился Стальное Сердце. У меня перехватило дыхание, и я замер.

Он мало изменился за десять лет, прошедших со дня разрушения банка. То же высокомерное выражение лица, те же тщательно уложенные волосы. То же нечеловечески энергичное и мускулистое тело, окутанное серебристо-черным плащом. Его кулаки испускали желтоватое сияние, и от них поднимались вверх струйки дыма. В волосах появилась проседь – эпики старели намного медленнее обычных людей, но все же старели.

Вокруг Стального Сердца закружился вихрь, вздымая собравшуюся на серебристой поверхности поля пыль. Я не мог отвести от него глаз. Передо мной был убийца моего отца. Наконец-то! Похоже, он не замечал всевозможный хлам из банковского хранилища, который мы разбросали в середине поля, для маскировки смешав его с мусором.

Все эти предметы находились теперь столь же близко от него, как тогда, в банке. Мой палец дрогнул на спусковом крючке – я даже не помнил, как он там оказался. Я осторожно убрал палец. Я должен был увидеть смерть Стального Сердца, но вовсе не обязательно от моей собственной руки. Моя задача заключалась в том, чтобы попасть в него из пистолета, а для этого он сейчас находился слишком далеко. Я знал, что если я выстрелю и промахнусь, я себя выдам.

– Пора, пожалуй, начинать, – тихо сказал Коди.

Он собирался выстрелить первым, чтобы проверить теорию насчет содержимого хранилища, – с его позиции легче всего было отступать.

– Согласен, – сказал Проф. – Стреляй, Коди.

– Ладно, слонц, – негромко проговорил Коди, обращаясь к Стальному Сердцу, – посмотрим, стоил ли весь этот хлам того, чтобы переть его сюда…

Раздался выстрел.

36

Глядя в оптический прицел на лицо Стального Сердца, я мог поклясться, что отчетливо видел, как пуля ударила сбоку ему в голову, взъерошив волосы. Коди стрелял метко, но пуля даже не повредила кожу.

Стальное Сердце не дрогнул.

Охранка среагировала мгновенно – солдаты закричали, пытаясь определить, откуда стреляли. Я не обращал на них внимания, сосредоточившись на Стальном Сердце. Больше ничто не имело значения.

Раздалось еще несколько выстрелов – Коди хотел удостовериться, что действительно попал в цель.

– Треск! – сказал он. – Не смог разглядеть, попал или нет. Но один раз точно.

– Кто-нибудь может подтвердить? – быстро спросил Проф.

– Подтверждаю попадание, – сказал я, не отводя взгляда от прицела. – Не сработало.

Послышалось приглушенное ругательство Тиа.

– Коди, уходи, – сказал Абрахам. – Они тебя засекли.

– Переходим ко второй фазе, – с тревогой, но твердо проговорил Проф.

Стальное Сердце небрежно повернулся, окидывая взглядом стадион, словно обозревающий свои владения король. На втором этапе Абрахам должен был взорвать несколько зарядов в качестве отвлекающего маневра и попытаться завязать перестрелку. В мою задачу входило пробраться с пистолетом вперед и занять позицию. Мы хотели, чтобы местонахождение Абрахама как можно дольше оставалось в тайне, что позволяло ему взрывать очередные заряды, заставляя солдат перемещаться с места на место.

– Абрахам, – сказал Проф. – Бери…

– Властитель Ночи сорвался с места! – прервала его Тиа. – И Огнемет тоже!

Я заставил себя отвести взгляд от прицела. Огнемет яркой вспышкой устремился к одному из входов в вестибюль под трибунами. Властитель Ночи поднимался в воздух.

Он летел прямо в сторону моего укрытия.

«Не может быть, – подумал я. – Как он…»

Охранка начала стрелять со своих позиций, но не в Коди, а в другие места на трибунах. Сперва я не мог ничего понять, пока не взорвался первый ультрафиолетовый прожектор.

– Они нас вычислили! – закричал я, отпрянув. – Они расстреливают прожектора!

– Треск! – выругалась Тиа; прожектора взрывались один за другим. – Они не могли заметить их все сразу!

– Что-то пошло не так, – сказал Абрахам. – Взрываю первый заряд.

Стадион содрогнулся. Повесив винтовку на плечо, я выбрался из дыры и взбежал по лестнице на трибуны. Перестрелка внизу казалась почти неслышной по сравнению с тем, что мне пришлось пережить несколько дней назад в коридорах.

– Властитель Ночи гонится за тобой, Дэвид! – сказала Тиа. – Он знал, где ты прячешься. Видимо, они за нами следили.

– Не понимаю, – ответил Проф. – Что им мешало остановить нас раньше?

– Что сейчас делает Стальное Сердце? – на бегу спросил Коди, тяжело дыша.

Почти не слушая их, я, не оглядываясь, метнулся к спасительной дыре впереди меня. Тени от сидений вокруг начали удлиняться, превращаясь в щупальца. Что-то высекло искры на ступенях передо мной.

– Снайпер охранки! – крикнула Тиа. – Он целится в тебя, Дэвид!

– Я его снял, – ответил Абрахам.

Среди всеобщего огня я не мог различить его выстрела, но в меня больше не стреляли. Хотя, возможно, Абрахам только что себя выдал.

«Треск!» – подумал я.

Все происходило слишком быстро. Добравшись до веревки, я нашарил фонарик. Живые тени приближались. Включив фонарик, я уничтожил тени вокруг дыры, затем схватился за веревку одной рукой и соскользнул вниз. К счастью, ультрафиолет воздействовал на тени Властителя Ночи точно так же, как и на него самого.

– Он все еще гонится за тобой, – сказала Тиа. – Он…

– Что? – быстро спросил я, держась за веревку рукой в перчатке-тензоре и зажав ее ногами, чтобы замедлить спуск.

Я миновал открытое пространство под третьим ярусом сидений. Ладонь нагрелась от трения, но Проф утверждал, что тензор должен выдержать.

Я провалился сквозь дыру на втором ярусе и сквозь потолок туалета, оказавшись в кромешной тьме вестибюля. Здесь находились трибуны для гостей с когда-то стеклянными стенами, но теперь они, естественно, стали стальными, и стадион казался закрытым со всех сторон, словно склад.

Я продолжал слышать выстрелы, эхом отдававшиеся в пустом пространстве стадиона Мой фонарик в основном излучал в ультрафиолетовом диапазоне, но все же давал слабый голубоватый свет.

– Властитель Ночи ушел под трибуны, – прошептала Тиа. – Я его потеряла. Похоже, он скрылся от камер.

«Выходит, не только нам известен этот трюк», – подумал я, чувствуя, как отчаянно колотится сердце.

Он пришел за мной, чтобы отомстить, зная, что именно я вычислил его слабое место.

Я с тревогой посветил вокруг. Властитель Ночи мог обрушиться на меня в любую секунду, но он знал, что я вооружен источником ультрафиолета. Надеясь, что это побудит его к осторожности, я достал из кобуры отцовский пистолет, держа фонарик в одной руке, а пистолет в другой. Новая винтовка висела за плечом.

«Нужно двигаться дальше, – подумал я. – Если я смогу его опередить, я сумею от него оторваться».

У нас было проложено множество туннелей между всевозможными местами – туалетами, офисами, раздевалками, гостевыми трибунами.

Ультрафиолетовый фонарик почти не давал света, но я был жителем нижних улиц и привык к полутьме. Фонарик создавал странный эффект, от которого белые предметы светились призрачным сиянием, и я опасался, что это может меня выдать. Может, выключить фонарик и идти на ощупь?

Нет. Фонарик оставался моим единственным оружием против Властителя Ночи. Я не собирался блуждать вслепую в присутствии эпика, который мог задушить меня тенями. Коридор напоминал гробницу. Нужно было…

Я замер. Что там впереди, среди теней? Я направил в ту сторону фонарик, осветив разбросанный мусор, вплавившийся в пол во время Великой трансмутации, ряд убиравшихся когда-то заграждений, несколько застывших на стене плакатов. И другой мусор, совсем свежий, призрачно светившийся белым. Что я…

Свет фонаря упал на спокойно стоявшую передо мной женщину с прекрасными волосами, которые при нормальном освещении были бы золотистыми. Черты лица казались в лучах ультрафиолета чуть голубоватыми, словно высеченные изо льда. Полные губы, большие глаза. Глаза, которые были мне так хорошо знакомы.

Меган.

37

Прежде чем я успел поднять отвисшую челюсть, тени вокруг меня начали извиваться. Я метнулся в сторону, уворачиваясь от нескольких из них, пронзивших воздух в том месте, где я только что стоял. Хотя казалось, будто Властитель Ночи умеет оживлять тени, на самом деле он источал клубившийся во тьме черный туман, которым и манипулировал.

Он мог весьма ловко управлять несколькими черными щупальцами, но обычно предпочитал выпускать их в большом количестве, вероятно пытаясь сильнее напугать противника. Управлять ими было сложнее, и обычно ему удавалось лишь хватать, душить и пронзать. Во тьме вокруг меня возникали черные копья, жаждавшие моей крови.

Нырнув между ними, я перекатился по стальному полу – ощущение не из приятных – и, поднявшись, сразу же почувствовал боль в бедре.

Я перепрыгнул через несколько стальных заграждений, обливаясь потом и светя фонариком в любую подозрительную тень. Но поворачиваться сразу во все стороны я не мог, и мне приходилось вертеться, избегая теней за спиной. В наушнике слышались переговоры других мстителей, – похоже, наступил полный хаос. Профу пришлось показаться, чтобы отвлечь на себя внимание Стального Сердца. Абрахам обнаружил себя, выстрелив в целившегося в меня снайпера. Сейчас он бежал вместе с Коди, отстреливаясь от солдат охранки.

Стадион содрогнулся от взрыва. Эхо его отдалось по коридору, выплеснувшись на меня, словно выдохшаяся кола через соломинку. Перескочив через последнее заграждение, я продолжал лихорадочно светить вокруг, останавливая одно за другим копья тьмы.

Меган в том месте, где я ее видел, больше не было. Мне показалось, что со мной сыграло злую шутку мое воображение. Но только на секунду.

«Я не могу так больше», – подумал я, чувствуя, как черное копье ударяется о мою куртку.

Защита устояла, но я ощутил удар сквозь рукав, и диоды на куртке начали мерцать. Похоже, куртка оказалась намного слабее, чем та, которую я носил раньше. Возможно, это был опытный образец.

Очередное копье пробило куртку, оцарапав кожу. Выругавшись, я посветил на очередное темное маслянистое пятно. Если я не сменю тактику, Властитель Ночи скоро меня прикончит. Нужно было придумать что-нибудь поумнее.

«Чтобы использовать против меня свои копья, Властитель Ночи должен меня видеть», – подумал я.

Значит, он где-то рядом – но коридор выглядел пустым.

Я споткнулся, что спасло меня от копья, едва не снесшего мне голову. «Идиот», – подумал я. Он мог проходить сквозь стены. Ему незачем было стоять на виду, достаточно просто выглянуть. Все, что мне требовалось…

«Ага, попался!» – подумал я, заметив выступающие из дальней стены лоб и глаза.

Выглядел он довольно глупо – словно мальчишка на глубоком конце бассейна, который считает себя невидимым лишь потому, что почти погрузился под воду.

Я посветил на него фонариком, одновременно пытаясь выстрелить. К несчастью, я поменял руки, чтобы держать фонарик в правой, и стрелять теперь приходилось левой. А о пистолетах и их точности я уже упоминал.

Пуля прошла мимо – скорее я попал бы в пролетающую над стадионом птицу, чем во Властителя Ночи. Но фонарик сработал. Я не знал, что произойдет, если его способности откажут во время прохода сквозь твердый объект, но, похоже, с ним ничего не случилось – его лицо просто отдернулось, исчезнув за стеной.

Я не знал, что находится по другую сторону стены. Она располагалась напротив поля, – значит, он снаружи? Не имея возможности остановиться, чтобы взглянуть на карту на мобильнике, я побежал к ближайшей гостевой трибуне, где мы прорыли туннель, уходивший под землю. Я надеялся, что, если буду продолжать двигаться, пока Властитель Ночи снаружи, он не сможет отследить мои перемещения, пока снова на заглянет сквозь стену.

Вбежав на гостевую трибуну, я заполз в туннель.

– Ребята, – прошептал я в мобильник, – я видел Меган.

– Ты… что? – переспросила Тиа.

– Я видел Меган. Она жива.

– Дэвид, – сказал Абрахам. – Она умерла, и мы все это знаем.

– Я вам говорю, я ее видел.

– Это Огнемет, – сказала Тиа. – Он пытается до тебя добраться.

У меня внутри все оборвалось. Ну конечно – иллюзия. Но… все равно что-то было не так.

– Не знаю, – ответил я. – У нее были… настоящие глаза. Вряд ли иллюзия может быть столь детальной. Столь живой.

– Иллюзионисты ничего бы не стоили, если бы не умели создавать реалистичных марионеток, – сказала Тиа. – Им нужно… Абрахам, нет, не влево! В другую сторону. Собственно, можешь бросить туда гранату, если есть возможность.

– Спасибо, – слегка запыхавшись, ответил Абрахам.

Я дважды услышал взрыв: на другом конце стадиона и в своем наушнике.

– Кстати, третья фаза закончилась неудачей. Я выстрелил в Стальное Сердце сразу же, как только раскрыл свое местоположение. Ничего не произошло.

На третьем этапе предполагалось проверить теорию Профа – что ранить Стальное Сердце может один из верующих. Но теория оказалась нежизнеспособной – пули Абрахама отскочили, не причинив вреда. Оставалось лишь два предположения. Первым была моя теория насчет случайной пули, а вторым – версия, что отцовский пистолет или патроны были особенными.

– Как дела у Профа? – спросил Абрахам.

– Держится, – ответила Тиа.

– Он сражается со Стальным Сердцем, – сказал Коди. – Я мало что успел увидеть, но… Треск! Отключусь на секунду. Меня едва не догнали.

Я присел в узком туннеле, пытаясь разобраться в происходящем. Стрельба периодически перемежалась взрывами.

– Проф отвлекает Стальное Сердце, – сказала Тиа. – Впрочем, подтвержденных попаданий случайных пуль пока нет.

– Мы пытаемся, – сообщил Абрахам. – Я уведу следующую группу солдат за собой по коридору, а потом Коди начнет их дразнить, вынуждая стрелять через поле. Может, сработает. Дэвид, ты где? Возможно, мне придется устроить пару взрывов, чтобы выгнать солдат из укрытия на твоей стороне.

– Ползу по второму туннелю под гостевыми трибунами, – ответил я. – Выйду на первом этаже, возле мишки, а потом двинусь на запад.

Под мишкой имелся в виду гигантский плюшевый медведь, когда-то участвовавший в рекламе во время футбольного сезона, но теперь застывший на месте, как и все остальное.

– Понял, – сказал Абрахам.

– Дэвид, – послышался голос Тиа, – если ты видел иллюзию, значит тебя преследуют как Огнемет, так и Властитель Ночи. С одной стороны, неплохо – мы не знали, куда сбежал Огнемет. Хотя для тебя хорошего мало – придется иметь дело с двумя могущественными эпиками.

– Говорю вам, это была не иллюзия. – Я выругался, пытаясь жонглировать пистолетом и фонариком.

Пошарив в кармане штанов, я достал изоленту. Отец советовал мне всегда держать ее под рукой, и только став старше, я понял, насколько полезен оказался его совет.

– Она была настоящая, Тиа.

– Дэвид, подумай хоть немного. Как Меган могла здесь оказаться?

– Не знаю, – ответил я. – Может, они… как-то ее оживили…

– Мы сожгли все, что оставалось в убежище. Считай, что ее кремировали.

– Может, они как-то получили ее ДНК, – сказал я. – Может, у них есть эпик, который умеет оживлять мертвецов или вроде того.

– Парадокс Дюркона, Дэвид. Пытаешься найти то, чего нет.

Я закончил приматывать фонарик изолентой к стволу винтовки – не сверху, а сбоку, чтобы он не мешал целиться. Оружие стало неуклюжим и несбалансированным, но, на мой взгляд, все же было лучше, чем пистолет, который я сунул в кобуру под мышкой.

В парадоксе Дюркона речь шла об ученом, изучавшем эпиков в первые годы после Напасти. Он отмечал, что, поскольку эпики нарушают все известные законы физики, возможно в буквальном смысле что угодно, но предупреждал, что не стоит строить теории, будто любые мелкие отклонения от нормы вызваны способностями эпиков. Зачастую подобные размышления не приводили ни к каким реальным ответам.

– Ты когда-нибудь слышал про эпика, способного вернуть к жизни другого человека? – спросила Тиа.

– Нет, – согласился я.

Некоторые умели лечить, но оживлять не мог никто.

– И разве не ты говорил, что мы, скорее всего, имеем дело с иллюзионистом?

– Да. Но откуда они могли знать, как выглядела Меган? Почему они не использовали Коди или Абрахама, чтобы меня отвлечь? Про которых они знали, что те сейчас здесь?

– Вероятно, ее изображение есть на видео, снятом во время атаки на Конденсатора, – сказала Тиа. – Они воспользовались ею, чтобы ошеломить тебя, сбить с толку.

Властитель Ночи действительно едва не убил меня, пока я таращился на призрак Меган.

– Ты был прав насчет Огнемета, – продолжала Тиа. – Едва этот огненный эпик скрылся из виду, он также исчез из поля зрения моих видеокамер. Это всего лишь иллюзия, отвлекающий маневр. Настоящий Огнемет – кто-то другой. Дэвид, они пытаются с тобой играть, чтобы Властитель Ночи мог тебя убить. И тебе придется с этим смириться. Твои надежды затуманивают твой здравый рассудок.

Она была права. Треск, права. Я остановился в туннеле, тяжело дыша и пытаясь взять себя в руки. Меган нет в живых, и приспешники Стального Сердца играют со мной. Я разозлился. Нет, не просто разозлился – я пришел в ярость.

Имелась, однако, и другая проблема. Зачем они рисковали, по сути раскрыв Огнемета? Позволили ему исчезнуть после того, как он скрылся из виду, зная, что, скорее всего, стадион под наблюдением? Зачем использовали иллюзию Меган? Фактически этим они выдали, кто такой Огнемет на самом деле.

И тут я похолодел. Они все знали. Они знали, что мы собираемся их атаковать, и им незачем было притворяться.

«Они знали и о том, где мы поставили ультрафиолетовые прожектора, – подумал я. – И где прячутся некоторые из нас – тоже».

Что-то во всем этом было не так.

– Тиа, мне кажется…

– Хватит болтать, – резко бросил Проф. – Мне нужно сосредоточиться.

– Все в порядке, Джон, – успокаивающе сказала Тиа. – Все хорошо.

– Тихо, вы, идиоты!

«Он использует тензоры, – подумал я. – С ними он будто становится другим человеком».

Впрочем, времени на размышления не было. Я лишь надеялся, что все мы доживем до того момента, когда Проф перед нами извинится. Выбравшись из туннеля позади высоких стальных шкафов для снаряжения, я повел стволом винтовки с прикрепленным к нему фонариком по коридору.

Меня спасло лишь везение. Мне показалось, будто вдали что-то мелькнуло, и я бросился туда, пытаясь осветить фонариком. В то же мгновение в меня ударили три черных копья. Одно из них разрезало спину куртки, оцарапав кожу. Еще пара сантиметров, и мне перерубило бы позвоночник.

Тяжело дыша, я развернулся кругом. Рядом в похожей на пещеру комнате стоял Властитель Ночи. Я выстрелил в него, но ничего не произошло. Выругавшись, я шагнул ближе, приставив винтовку к плечу и светя перед собой ультрафиолетовым лучом.

Я выстрелил ему в лицо, но Властитель Ночи лишь дьявольски ухмыльнулся. Ничего. Ультрафиолет не действовал. Я в ужасе замер. Неужели я ошибся насчет его слабости? Но ведь раньше все получалось. Почему…

Я повернулся, едва успев остановить несколько копий. Они рассеивались, едва их касался свет, – значит, все работало как и прежде. Так что же случилось?

«Иллюзия, – подумал я, чувствуя себя полным слонцем. – Треск! Сколько раз я еще попадусь на эту удочку?»

Я огляделся и, конечно же, заметил смотревшего на меня из стены Властителя Ночи. Он скрылся, прежде чем я успел выстрелить, и тьма снова стала неподвижной.

Я ждал, обливаясь потом и глядя в одну точку, – не выглянет ли он снова? Поддельный Властитель Ночи бесстрастно стоял справа от меня. Огнемет был где-то рядом. Невидимый, он легко мог меня пристрелить. Почему он еще этого не сделал?

Властитель Ночи снова выглянул, и я выстрелил, но он исчез в мгновение ока, и пуля срикошетила от стены. Решив, что он, скорее всего, появится с другой стороны, я бросился бежать, на бегу зацепив прикладом винтовки поддельного Властителя Ночи. Как я и ожидал, приклад прошел сквозь него, и видение слегка пошло волнами, словно картинка с проектора.

Раздались взрывы. В моем наушнике выругался Абрахам.

– Что? – спросила Тиа.

– Со случайной пулей тоже ничего не вышло, – сказал Коди. – С нашей помощью большая группа солдат устроила перестрелку в дыму, не догадываясь, что среди них Стальное Сердце.

– В него попал по крайней мере десяток пуль, – сообщил Абрахам. – Теория накрылась. Повторяю – случайная пуля ему не вредит.

«Напасть! – подумал я. А ведь в этой теории я почти не сомневался. Я заскрежетал зубами, продолжая бежать. – Нам его не убить. Все бесполезно».

– Боюсь, могу подтвердить то же самое, – сказал Коди. – Я тоже видел, как в него попадают пули, и он даже этого не заметил.

Он немного помолчал.

– Проф, ты прямо как машина. Прости, не мог промолчать.

Проф в ответ сказал что-то неразборчивое.

– Дэвид, как ты там управляешься с Властителем Ночи? – спросила Тиа. – Ты нам нужен для четвертой фазы. Остается лишь выстрелить в Стальное Сердце из пистолета твоего отца. Других вариантов больше нет.

– Как я управляюсь с Властителем Ночи? – переспросил я. – Хреново. Выберусь отсюда, когда сумею.

Я продолжал бежать трусцой по большому открытому вестибюлю под трибунами, думая, не попытаться ли мне выбраться наружу. Здесь было слишком много мест, где мог прятаться враг.

«Он уже ждал меня, когда я вылез из туннеля, – подумал я. – Как будто они слушали все наши разговоры и узнали из них про наш замысел».

Такого, естественно, просто не могло быть. Мобильный сигнал не поддавался расшифровке – об этом позаботилась компания «Ночной сокол». К тому же у мстителей была своя собственная сеть.

Вот только…

Мобильник Меган. Он все еще был подключен к нашей сети. Говорил ли я Профу и остальным, что она потеряла его при падении? Я предполагал, что мобильник разбился, но если нет…

«Они слышали обо всех наших приготовлениях, – подумал я. – Упоминали ли мы в разговоре, что Зеленый Луч не настоящий?»

Я попытался вспомнить все, о чем мы говорили последние три дня, но так ничего и не вспомнил – может, упоминали, а может, и нет. Мстители предпочитали не болтать лишнего по сети, просто на всякий случай.

Дальнейшие мои размышления прервала появившаяся передо мной в коридоре фигура. Я замедлил бег, приложив винтовку к плечу и целясь. Что придумал Огнемет на этот раз?

Всего лишь очередное изображение Меган – в джинсах и обтягивающей блузке, но без куртки. Золотистые волосы были завязаны в конский хвост. Опасаясь, что Властитель Ночи может напасть сзади, я осторожно прошел мимо иллюзии, которая смотрела на меня ничего не выражающим взглядом, не двигаясь с места.

Как мне найти Огнемета? Он, скорее всего, был невидим. Я не был точно уверен, обладает ли он такой способностью, но с его стороны это выглядело вполне разумно.

Я начал вспоминать способы, с помощью которых можно было обнаружить эпика-невидимку. Либо искать его на слух, либо распылить что-нибудь в воздухе – муку, песок, пыль… Может, каким-то образом воспользоваться тензором? Мне становилось не по себе при мысли, что за мной наблюдает кто-то, кого я не могу увидеть.

Что делать? Мой первоначальный план заключался в том, чтобы дать понять Огнемету, что я знаю его тайну, заставить его в страхе бежать, как Властителя Ночи во время нападения на Конденсатора. Но сейчас из этого ничего бы не вышло. Он знал, что мы его преследуем. Чтобы скрыть свою тайну, ему требовалась смерть мстителей. Напасть, Напасть, Напасть!

Иллюзия Меган повернула голову, следуя взглядом за мной, пока я заглядывал во все уголки и прислушивался к любому шороху.

– Я тебя знаю, – нахмурившись, произнесла она.

Это был ее голос. Меня пробрала дрожь.

«Могущественный эпик-иллюзионист наверняка способен создавать не только изображения, но и звуки, – подумал я. – Так что удивляться нечему».

Но это был действительно ее голос. Откуда его мог знать Огнемет?

– Да… – продолжала она, приближаясь ко мне. – Я тебя знаю. Как там… Салага? – Глаза ее сузились. – А теперь я должна тебя убить.

Салага. Этого Огнемет точно знать не мог. Или Меган все-таки называла меня этим прозвищем по мобильнику? Но тогда ведь они не могли подслушивать?

Я вздрогнул, глядя на нее в прицел. Иллюзия. Или это все же Меган? Я знал, что в любую минуту может появиться Огнемет, но не мог двинуться с места.

Она шла ко мне с таким высокомерным видом, будто ей принадлежал весь мир. Меган и раньше иногда себя так вела, но сейчас она выглядела куда увереннее, несмотря на озадаченное выражение лица.

Мне нужно было знать. Нужно.

Опустив винтовку, я метнулся вперед. Среагировать она не успела, и я схватил ее за руку.

Рука была настоящая.

Мгновение спустя коридор взорвался.

38

Закашлявшись, я перекатился на спину. Я лежал на полу, в ушах звенело. Рядом горели куски мусора. Я моргнул, тряся головой.

– Что это было? – прохрипел я.

– Дэвид? – послышался в ухе голос Абрахама.

– Взрыв, – сказал я, со стоном поднимаясь на ноги, и огляделся.

Где Меган? Ее нигде не было видно.

Она была настоящая. Я ощущал прикосновение к ее коже. Значит, все-таки это не иллюзия? Неужели я схожу с ума?

– Напасть! – бросил Абрахам. – Я думал, ты в другом конце вестибюля. Ты же говорил, что пойдешь на запад!

– Я бежал от Властителя Ночи, – ответил я. – Побежал не в ту сторону. Я слонц, Абрахам. Извини.

Моя винтовка! Увидев торчащий из кучи мусора приклад, я вытащил его, но все остальное отсутствовало.

«Треск! – подумал я. – Не везет мне в последнее время с винтовками».

Остальную часть винтовки я нашел неподалеку. Возможно, из нее еще можно было стрелять, но без приклада – только с бедра. Фонарик, однако, уцелел и все еще светил. Так что я взял его и все, что осталось от моего ружья, с собой.

– Ты цел? – тревожно спросила Тиа.

– Только слегка оглушило, – ответил я. – Взрыв был достаточно далеко. В худшем случае контузия.

– Коридоры усиливают взрыв, – сказал Абрахам. – Напасть, Тиа! Мы теряем контроль над ситуацией.

– Черт бы вас всех побрал, – рявкнул Проф. – Мне нужен Дэвид, здесь и сейчас. Принесите мне тот пистолет!

– Иду к тебе на помощь, парень, – сказал Коди. – Оставайся на месте.

Внезапно меня осенила мысль. Если Стальное Сердце и его люди действительно слушали наши переговоры, этим можно было воспользоваться. Идея эта, однако, боролась с моим желанием найти Меган. Что, если она ранена? Она наверняка была где-то рядом, а мусора в коридоре теперь стало намного больше. Нужно было взглянуть…

Нет. Я не мог дать столь легко себя провести. Возможно, это был Огнемет, надевший маску Меган, чтобы меня отвлечь.

– Хорошо, – ответил я Коди. – Знаешь туалеты возле того места, где заложена бомба номер четыре? Спрячусь там до твоего прихода.

– Понял, – сказал Коди.

Я поспешил прочь, надеясь, что Властитель Ночи, где бы он ни находился, дезориентирован взрывом. Добравшись до туалетов, о которых я говорил Коди, я, однако, не стал туда заходить, а нашел подходящее место неподалеку и с помощью тензора проделал дыру в полу, в которой можно было спрятаться, одновременно наблюдая за остальной частью коридора, включая туалеты.

Углубив дыру, я забрался в нее, как учил меня Проф, использовав для маскировки пыль. Вскоре я уже чувствовал себя солдатом в окопе. Отключив звук в мобильнике, я закопал половину винтовки в пыль, скрыв свет фонарика, и начал наблюдать за дверью в туалет. В коридоре было тихо, и его освещало лишь пламя от горящего мусора.

– Есть тут кто-нибудь? – послышался голос. – Я… я ранена.

Я напрягся. Это была Меган.

«Это наверняка трюк. Иначе и быть не может».

Я окинул взглядом полутемное помещение и увидел по другую сторону коридора руку, торчащую из груды оставшихся после взрыва обломков, кусков стали и обвалившихся балок. Рука дернулась, и по запястью потекла кровь. Приглядевшись, я увидел в тени ее лицо и тело. Казалось, будто она только сейчас пошевелилась, оглушенная взрывом.

Ее завалило. Она была ранена. Нужно что-то делать! Как-то помочь ей! Я с трудом заставил себя остаться на месте.

– Пожалуйста, – проговорила она. – Кто-нибудь, помогите.

Я не сдвинулся с места.

– О, Напасть! Это что, моя кровь! – Она сделала над собой усилие. – Не могу пошевелить ногами.

Я зажмурился. Как они это делают? Я не знал, чему верить.

«Это дело рук Огнемета, – подумал я. – Она не настоящая».

Я открыл глаза. Из пола перед туалетом поднимался Властитель Ночи. Вид у него был озадаченный. Покачав головой, он пошел по коридору, то и дело оглядываясь.

Был ли это действительно он или только иллюзия? Что тут вообще настоящее? Стадион содрогнулся от очередного взрыва, но стрельба снаружи утихала. Нужно было действовать, и быстро, иначе Коди мог наткнуться на Властителя Ночи.

Властитель Ночи остановился посреди коридора, скрестив на груди руки. От его обычного спокойствия ничего не осталось, он был явно раздражен. Наконец он заговорил:

– Ты ведь где-то тут?

Выстрелить в него? Что, если он – иллюзия? Выдав свое местонахождение, я мог погибнуть от руки настоящего Властителя Ночи. Я осторожно повернулся, разглядывая стены и пол, но ничего не увидел, кроме ползущих из темноты щупалец, которые нерешительно извивались, словно нюхая воздух в поисках пищи.

Если Огнемет действительно притворялся Меган, достаточно было ее застрелить, и все иллюзии бы исчезли. Я бы остался наедине с настоящим Властителем Ночи, кем бы он ни был. Но имелся шанс, что раненая Меган – полная иллюзия. Треск, иллюзией могли быть даже упавшие балки. Действительно ли их обрушило далеким взрывом?

Но что, если это все же был Огнемет с лицом Меган – чтобы, дотронувшись до нее, я смог ощутить нечто реальное? Подняв отцовский пистолет, я прицелился в ее залитое кровью лицо и на секунду замер, чувствуя, как отдается в ушах стук сердца. Наверняка его слышал и Властитель Ночи. Собственно, я вообще ничего больше не слышал. Что я должен сделать, чтобы добраться до Стального Сердца? Застрелить Меган?

«Она не настоящая. Она не может быть настоящей. Но что, если…»

Сердце отдавалось в ушах раскатами грома.

Я затаил дыхание. Со лба каплями стекал пот.

Приняв решение, я выпрыгнул из укрытия, держа винтовку со светящим вперед фонариком в левой руке, а пистолет в правой. А потом я выстрелил с обеих рук.

Во Властителя Ночи, а не в Меган.

Едва луч коснулся его, он развернулся ко мне, широко раскрыв глаза, и пули пробили его тело. Он в ужасе разинул рот, из ран хлынула кровь, и он упал, вновь став полупрозрачным, как только оказался вне ультрафиолетового луча. Коснувшись пола, он начал проваливаться сквозь него.

Но провалился он лишь наполовину, а потом замер с раскрытым ртом и окровавленной грудью, медленно обретая нормальный телесный облик, словно фокусирующаяся картинка с камеры.

Услышав щелчок, я обернулся. Меган стояла с пистолетом в руке – точно таким же «зиг-зауэром», какой она любила носить с собой. Другая ее версия, заваленная обломками, исчезла в мгновение ока, как и балки.

– Мне он никогда не нравился, – безразлично сказала Меган, глядя на труп Властителя Ночи. – Ты лишь оказал мне услугу. Я как бы теперь вовсе ни при чем и все такое.

Я посмотрел ей в глаза – глаза, которые я так хорошо знал. Я не понимал, что происходит, но это была она.

«Никогда мне не нравился…»

– Напасть, – прошептал я. – Так Огнемет… это ты? И ты всегда им была?

Она промолчала, хотя взгляд ее метнулся к моему оружию – винтовке у бедра и пистолету в другой руке.

– Огнемет не был мужчиной, – сказал я. – Он… она была женщиной.

Я почувствовал, как мои глаза раскрываются все шире.

– Тогда, в шахте лифта, когда нас едва не поймали охранники… они ничего не увидели. Ты создала иллюзию.

Она все так же смотрела на мое оружие.

– А потом, когда мы ехали на мотоциклах, – продолжал я, – ты создала иллюзию, будто Абрахам едет с нами, чтобы отвлечь преследователей и дать ему возможность скрыться. Я видел, сзади. Уже после того, как он от нас отделился.

Почему она не сводит взгляда с моего оружия?

– Но как же биодетектор? – сказал я. – Тебя ведь им проверяли, и он показал, что ты не эпик. Нет… погоди. Иллюзии. Ты просто могла сделать так, чтобы он показывал что угодно. Стальное Сердце наверняка знал, что в город приходят мстители, и послал тебя внедриться к ним. Ты пришла к мстителям последней – до того, как появился я. И тебе не хотелось атаковать Стальное Сердце. Ты говорила, что веришь в его правление.

Она облизала губы и что-то прошептала. Похоже, она вообще меня не слушала.

– Треск, – пробормотала она. – Не могу поверить, что все на самом деле получилось…

Что?

– Шах и мат… – прошептала она. – Это было потрясающе…

Шах и мат? Властителю Ночи? Что она имела в виду? Она посмотрела на меня, и я вспомнил. Вспомнил один из первых наших разговоров. Тогда она держала у бедра винтовку, а в другой руке пистолет, как и я, когда убил Властителя Ночи. Похоже, увиденное кое-что ей напомнило.

– Дэвид, – сказала она. – Ведь так тебя зовут? Ты меня ужасно раздражаешь.

Казалось, будто она только сейчас вспомнила, кто я такой. Что случилось с ее памятью?

– Э-э… Спасибо? – сказал я.

Стадион сотрясся от взрыва. Она оглянулась, продолжая держать меня под дулом пистолета.

– На чьей ты стороне, Меган? – спросил я.

– На своей собственной, – тотчас же ответила она, но тут же поднесла руку ко лбу, словно сомневаясь.

– Кто-то выдал нас Стальному Сердцу, – сказал я. – Кто-то предупредил его, что мы собираемся напасть на Конденсатора, и кто-то сказал ему, что мы тайно подключились к городским камерам. Сегодня кто-то нас подслушивал, сообщая ему обо всех наших действиях. И это была ты.

Она снова посмотрела на меня, но промолчала.

– Но ты воспользовалась своими иллюзиями, чтобы спасти Абрахама, – продолжал я. – И ты убила Счастливчика. Можно, конечно, предположить, что Стальное Сердце хотел, чтобы мы тебе поверили, и позволил убить одного из низших эпиков. Счастливчика так или иначе недолюбливали. Но зачем тебе было предавать нас, а потом помогать Абрахаму бежать?

– Не знаю, – прошептала она. – Я…

– Собираешься меня пристрелить? – спросил я, глядя на дуло ее пистолета.

Она помедлила с ответом.

– Идиот, – наконец произнесла она. – Ты и впрямь совсем не умеешь разговаривать с женщинами, салага?

Она наклонила голову, словно удивляясь своим собственным словам, а затем опустила пистолет, повернулась и убежала.

«Нужно пойти за ней, – подумал я, делая шаг вперед. Снаружи снова раздался взрыв. – Нет. – Я отвел взгляд от ее удаляющейся фигуры. – Нужно выбраться наружу и помочь остальным».

Пробежав мимо наполовину погруженного в сталь неподвижного тела Властителя Ночи, из груди которого все еще сочилась кровь, я кинулся к ближайшему выходу на футбольное поле.

Точнее, в данном случае – на поле боя.

39

– …найди этого идиота-мальчишку и пристрели его, Коди! – заорал мне в ухо Проф, едва я включил звук на мобильнике.

– Мы уходим, Джон, – сказала Тиа. – Я уже на пути к вертолету. Появлюсь через три минуты. Абрахам обеспечит прикрытие, взорвав основной заряд.

– Абрахам может катиться ко всем чертям, – бросил Проф. – Я намерен довести дело до конца.

– Ты не можешь сражаться с высшим эпиком, Джон, – пыталась уговорить его Тиа.

– Я буду делать то, что считаю нужным! Я… – Голос его оборвался.

– Я его отключила, – сообщила Тиа остальным. – Плохо дело. Никогда еще не слышала, чтобы он доходил до такого. Нужно его как-то вытащить, или мы его потеряем.

– Потеряем? – в замешательстве переспросил Коди.

В наушнике слышались выстрелы, и точно такие же отдавались эхом в коридоре. Я продолжал бежать.

– Потом объясню, – сказала Тиа таким тоном, что стало ясно: она постарается избежать ответа любой ценой.

«Туда», – подумал я, заметив впереди свет.

Снаружи было темно, но все же не настолько, как в пронизанных туннелями потрохах стадиона. Стрельба стала громче.

– Я всех нас вытащу, – продолжала Тиа. – Абрахам, подорвешь заряд, когда я скажу. Коди… ты еще не нашел Дэвида? Учти, Властитель Ночи может быть у тебя за спиной.

«Она думает, что я погиб, – подумал я, – потому что не отвечаю».

– Я тут, – сказал я.

– Дэвид? – облегченно сказала Тиа. – Что у тебя?

– Властитель Ночи убит, – ответил я, подбегая к туннелю, через который когда-то выходили на поле игроки. – Ультрафиолет сработал. Огнемета тоже больше нет. Я… его прогнал.

– Что? Каким образом?

– Э… потом объясню.

– Что ж, хорошо, – сказала Тиа. – Заберу вас через две минуты. Найди Коди.

Я не ответил, окидывая взглядом поле.

«Действительно – поле боя», – ошеломленно подумал я.

Повсюду, словно разбросанный мусор, валялись тела солдат охранки. В некоторых местах пылал огонь и поднимался к небу дым. Поле освещали выпущенные солдатами красные ракеты. Из трибун и самого поля были вырваны целые куски, и когда-то серебристую сталь испещряли почерневшие шрамы.

– Да вы тут целую войну развели, ребята, – прошептал я.

А потом я увидел Стальное Сердце.

Он шагал через поле, скалясь в злобной ухмылке. Вытянув вперед окутанную сиянием руку, он выпускал заряд за зарядом в Профа, бежавшего позади одной из скамеек для запасных. Проф с невероятной ловкостью уклонялся от ударов, а затем прошел прямо сквозь стену стадиона, проделав в ней отверстие с помощью тензоров.

Яростно взревев, Стальное Сердце выпустил несколько зарядов вслед Профу. Пару мгновений спустя Проф появился из другой стены, осыпая все вокруг пылью. Взмахнув рукой, он швырнул в Стальное Сердце несколько грубо сделанных кинжалов, вероятно вырезанных из стали, но те отскакивали от высшего эпика, не причиняя ему вреда.

Вид у Профа был такой, будто его раздражало, что он никак не может ранить Стальное Сердце. Меня же увиденное просто поразило.

– Он что, все время так? – спросил я.

– Угу, – ответил Коди. – Я же сказал – как машина.

Взглянув направо, я заметил за кучей обломков Коди, который сидел с винтовкой, целясь в группу солдат охранки на трибунах первого яруса. Они поставили там большой пулемет, прикрыв его бронещитами, и Коди, похоже, оказался в безвыходном положении – потому он и не мог меня найти. Сунув пистолет в кобуру, я снял фонарик с ложа винтовки.

– Я почти на месте, джентльмены, – сказала Тиа. – Прекращаем все попытки убить Стальное Сердце. Нужно уходить, пока есть возможность.

– Вряд ли Проф намерен уйти, – заметил Абрахам.

– С Профом я сама разберусь, – ответила Тиа.

– Что ж, отлично, – сказал Абрахам. – Где ты собираешься…

– Ребята, – вмешался я, – будьте осторожнее, когда разговариваете по общей связи. Похоже, нас прослушивают.

– Не может быть, – сказала Тиа. – Мобильная сеть вполне надежна.

– Только при отсутствии доступа к чужому мобильнику, – ответил я. – А Стальное Сердце мог найти мобильник Меган.

На линии наступила тишина.

– Треск, – пробормотала Тиа. – Я идиотка.

– Ага, наконец кое-что начинает проясняться, – сказал Коди, стреляя в солдат. – Тот мобильник…

В дыре в здании позади Коди возникло какое-то движение. Выругавшись, я поднял винтовку, но без приклада точно прицелиться было очень сложно. Я нажал на спуск в то же мгновение, когда из дыры выскочил вооруженный солдат охранки, но промахнулся. Солдат выпустил очередь.

Коди не издал ни звука, но я увидел, как брызнула кровь.

«Нет, нет, НЕТ!» – подумал я, срываясь с места.

Я снова выстрелил, на этот раз попав солдату в плечо. Пуля не пробила броню, но солдат отвернулся от Коди, целясь в меня.

Он выстрелил. Почти инстинктивно я поднял левую руку с тензором. Мелодию на сей раз создать оказалось труднее, хотя я и не знал почему.

Но я заставил тензор сработать, выпустив из руки музыку.

Что-то ударилось о мою ладонь, осыпавшись облачком стальной пыли, и тензор начал искриться. Мгновение спустя раздалось несколько выстрелов, и солдат упал. Позади него из-за угла выскочил Абрахам.

Начали стрелять сверху. Я бросился на землю, скользнув за укрытие Коди. Он тяжело дышал, широко раскрыв глаза. В него попало несколько пуль – три в ногу, одна в живот.

– Прикрой нас, – спокойно сказал Абрахам, доставая бинт и перевязывая ногу Коди. – Тиа, Коди тяжело ранен.

– Я уже здесь, – ответила Тиа; среди всеобщего хаоса я не расслышал звука вертолета. – Я организовала новые каналы связи напрямую с каждым из нас – что нам следовало сделать сразу же, как только Меган потеряла мобильник. Абрахам, нам нужно уходить. Немедленно.

Я выглянул из-за груды обломков. Солдаты спускались с трибун, приближаясь к нам. Абрахам небрежно снял с пояса гранату и бросил ее в коридор позади нас, на случай если кто-нибудь снова попытается незаметно к нам подобраться. Граната взорвалась, и послышались крики.

Поменявшись винтовкой с Коди, я открыл огонь по приближающимся солдатам. Некоторые бросились в укрытие, но остальные продолжали отважно наступать. Они знали, что наши ресурсы подходят к концу. Я продолжал стрелять, но услышал лишь несколько щелчков. У Коди почти закончились патроны.

– Держи, – сказал Абрахам, бросая рядом со мной свой пулемет. – Тиа, где ты?

– Неподалеку, – ответила она. – Рядом со стадионом. Уходите через задний выход.

– Я понесу Коди, – сказал Абрахам.

Коди оставался в сознании, хотя в основном лишь ругался, закрыв глаза. Я кивнул Абрахаму – идите, я прикрою – и взял его пулемет. Если честно, мне всегда хотелось из него пострелять.

Оружие оказалось даже лучше, чем я ожидал, – с мягкой отдачей и вовсе не такое тяжелое, как я думал. Поставив его на маленькую треногу, я выпустил очередь, осыпая пулями пытавшихся добраться до нас солдат. Абрахам тем временем вынес Коди со стадиона.

Проф и Стальное Сердце продолжали сражаться. Я прикончил очередного солдата – крупнокалиберные пули Абрахама с легкостью пробивали броню. Стреляя, я вдруг почувствовал, как давит на бок висевший под мышкой пистолет.

Мы так и не попробовали из него выстрелить, чтобы проверить наше последнее предположение, каким образом можно победить Стальное Сердце. Впрочем, с такого расстояния я просто не смог бы в него попасть. А Тиа решила нас эвакуировать, отменив всю операцию.

Я застрелил еще одного солдата. Стадион содрогнулся – Стальное Сердце выпустил несколько зарядов в Профа, один за другим.

«Я не могу сейчас уйти, – подумал я. – Что бы ни говорила Тиа, я должен попробовать выстрелить из пистолета».

– Мы в вертолете, – сказал в наушнике Абрахам. – Дэвид, пора уходить.

– Я еще не попробовал свой вариант, – ответил я, поднимаясь на колени и снова стреляя в солдат; один из них бросил в мою сторону гранату, но я уже отступил в коридор. – К тому же Проф до сих пор там.

– Уходим, – сказала Тиа. – Отбой. Проф уйдет сам, используя тензоры.

– Ему никогда не одолеть Стальное Сердце в одиночку, – возразил я. – И вообще, ты что, действительно хочешь сбежать, не испробовав все?

Я провел пальцем по пистолету в кобуре. Тиа молчала.

– Я пошел, – сказал я. – Если всерьез припечет – улетайте.

Я снова бросился в коридоры под трибунами, держа в руках пулемет Абрахама и прислушиваясь к крикам солдат за спиной.

«Стальное Сердце и Проф двигались в ту сторону, – подумал я. – Нужно лишь подобраться поближе и выстрелить. Можно даже в спину».

Я надеялся, что все получится. Должно было получиться.

Солдаты гнались за мной. На пулемете Абрахама имелся подствольный гранатомет. Есть ли гранаты? Я мог взорвать одну, воспользовавшись ластиком-взрывателем и детонатором-авторучкой.

Увы, гранат не оказалось. Я выругался, но тут же увидел на пулемете переключатель отложенного огня. Улыбнувшись, я остановился, повернулся и положил оружие на пол, прислонив его к куску стали, а затем щелкнул переключателем и побежал.

Пулемет начал палить как сумасшедший, осыпая коридор позади меня пулями. Вряд ли кто-то серьезно от него пострадал, но мне требовалась лишь короткая передышка. Слышались крики прятавшихся в укрытие солдат.

Этого мне вполне хватило. Добравшись до очередного выхода, я выбежал из туннеля на футбольное поле.

Над полем поднимались клубы дыма. Похоже, заряды Стального Сердца продолжали тлеть после попадания, поджигая даже то, что гореть не могло. Я поднял пистолет, внезапно подумав, что скажет Абрахам, узнав, что я опять потерял его оружие.

Заметив Стальное Сердце, который стоял ко мне спиной, отвлекшись на Профа, я бросился бежать со всех ног сквозь облака дыма, перепрыгивая через кучи мусора.

Стальное Сердце начал поворачиваться. Я увидел его властный и высокомерный взгляд, пылающие энергией руки. Остановившись, я дрожащей рукой поднял пистолет. Пистолет, из которого убили моего отца. Единственное оружие, сумевшее ранить стоявшее передо мной чудовище.

Я трижды выстрелил.

40

Все пули попали в цель… и все отскочили от Стального Сердца, словно камешки от танковой брони.

Я опустил пистолет. Стальное Сердце вытянул в мою сторону руку со светящейся ладонью, но мне уже было все равно.

«Вот и все, – подумал я. – Мы испробовали все, что можно».

Я не узнал его тайну. И теперь никогда не узнаю.

Он выпустил заряд энергии, и я инстинктивно бросился в сторону. Заряд ударил рядом со мной, разбрасывая брызги расплавленного металла. Земля содрогнулась, и я тяжело рухнул на твердую сталь.

Я лежал оглушенный, не в силах пошевелиться. Стальное Сердце шагнул вперед. Плащ его был в нескольких местах порван, но, похоже, ему было все равно. Я приготовился умереть.

Стальное Сердце величественно возвышался надо мной, вытянув руку. Серебристо-черный плащ развевался за его спиной. Классические черты лица, челюсть, которой позавидовал бы любой футбольный защитник, мускулистое, но отнюдь не накачанное тело. Он был само совершенство – без преувеличений.

– Ах да, – сказал он, разглядывая меня. – Ты тот самый мальчишка из банка.

Я ошеломленно моргнул.

– Я помню всех и каждого, – продолжал он. – Можешь не удивляться. Я – божество, мой мальчик. Я ничего не забываю. Я думал, ты давно мертв. Но ты остался жив. Терпеть не могу подчищать концы.

– Ты убил моего отца, – прошептал я.

Глупо, но больше в голову ничего не пришло.

– Я убил множество отцов, – сказал Стальное Сердце. – Как и матерей, сыновей, дочерей. Я в своем праве.

Его ладонь засветилась ярче. Я съежился, готовясь к неминуемому.

И тут на Стальное Сердце со спины бросился Проф.

Оба рухнули на землю рядом со мной, и я машинально перекатился в сторону. Проф оказался сверху. Одежда его обгорела, была вся разорвана и в крови. В руке у него был меч, которым он начал рубить лицо Стального Сердца.

Стальное Сердце расхохотался. Меч погнулся от первого же удара.

«Он разговаривал со мной, чтобы выманить Профа, – словно в тумане, подумал я. – Он…»

Подняв руку, Стальное Сердце небрежным толчком отшвырнул Профа назад, и тот отлетел на пару метров, застонав от удара.

Поднялся ветер, и Стальное Сердце взмыл в воздух, а затем опустился на одно колено, с силой ударив кулаком Профу в лицо.

Брызнула кровь.

Закричав, я вскочил на ноги и бросился к Профу, но меня подвела лодыжка, и я рухнул на землю. От боли на глазах выступили слезы, но я увидел, как Стальное Сердце снова нанес удар.

Красное. Слишком много красного.

Высший эпик поднялся, отряхивая окровавленную руку.

– А ты не такой, как все, мелкий эпик, – сказал он лежащему Профу. – Пожалуй, ты доставил мне куда больше хлопот, чем любой до тебя.

Я подполз к Профу. Череп его треснул с левой стороны, глаза вылезли из орбит. Он был мертв.

– Дэвид! – послышался в ухе голос Тиа.

На том конце линии раздавались выстрелы. Охранка обнаружила вертолет.

– Улетайте, – прошептал я.

– Но…

– Проф мертв, – сказал я. – Я тоже. Улетайте.

Тишина.

Я достал из кармана авторучку-детонатор. Мы находились на середине поля. Заряд, в который Коди заложил мой взрыватель, был прямо под нами. Что ж, подумал я, Стальное Сердце взлетит на воздух, чего бы это ни стоило.

Несколько солдат охранки бросились к Стальному Сердцу. В небе послышался звук поднимающегося вертолета. В наушнике плакала Тиа.

Я встал на колени рядом с телом Профа.

Точно так же умирал на моих глазах отец, а я стоял на коленях рядом с ним.

«Уходи… беги…»

По крайней мере, на этот раз я знал, что не струшу. Я поднял авторучку, нащупывая кнопку на ее конце. Взрыв наверняка убил бы меня, но не причинил вреда Стальному Сердцу. Он и раньше оставался в живых после взрывов. Но я мог забрать с собой нескольких солдат. И оно стоило того.

– Нет, – сказал Стальное Сердце. – Я сам с ним разберусь. Он… особенный.

Я посмотрел на него. Перед глазами все плыло. Он поднял руку, отсылая солдат прочь.

Вдали за его спиной, над краем стадиона, показалось что-то странное. Я нахмурился. Свет? Но… город ведь был в другой стороне. К тому же город никогда не давал столь яркого света – красного, оранжевого, желтого. Казалось, будто само небо охвачено пламенем.

Моргая, я вгляделся сквозь пелену дыма. Солнечный свет. Властитель Ночи умер, и в небе восходило солнце.

Стальное Сердце развернулся кругом, а затем попятился, заслоняясь рукой от света. Он изумленно раскрыл рот и тут же его закрыл, заскрежетав зубами.

– Властителю Ночи трудно будет найти замену, – прорычал он, яростно глядя на меня.

Стоя на коленях посреди поля, я продолжал смотреть на небо – на прекрасное сияние, на могущественное нечто где-то там вдали.

«Есть вещи, которые сильнее любого эпика, – подумал я. – Жизнь, любовь, сама природа».

Стальное Сердце шагнул ко мне.

«Где есть злодеи, будут и герои, – говорил отец. – Стоит только подождать, и они придут».

Стальное Сердце поднял пылающую руку.

«Иногда, сынок, даже героям нужна помощь…»

И внезапно я понял. Мой разум словно озарили яркие лучи самого солнца. Я все понял.

Не глядя под ноги, я подобрал отцовский пистолет, немного с ним повозился, а затем направил его прямо на Стальное Сердце.

Стальное Сердце фыркнул и уставился на оружие:

– Ну?

Моя рука дрогнула. Силуэт Стального Сердца отчетливо выделялся на фоне освещенного солнцем неба.

– Идиот, – сказал Стальное Сердце, хватая меня за руку и ломая кости.

Боли я почти не чувствовал. Пистолет с лязгом упал на металлический пол. Стальное Сердце вытянул руку, и вокруг пистолета возник небольшой вихрь, который, поднимаясь все выше, вложил его прямо в пальцы эпика. Он направил оружие на меня.

Я посмотрел на стоящего передо мной убийцу. На фоне яркого солнца он казался лишь тенью, частью тьмы. Ничто по сравнению с реальной мощью.

Люди в этом мире, включая эпиков, не были вечными. Я мог казаться ему червяком, но с точки зрения великого замысла вселенной точно таким же червяком был он сам.

На его щеке виднелся крошечный серебристый шрам – единственный изъян на его теле. Подарок от человека, который в него верил. От того, кто был куда лучше, чем мог бы быть сам Стальное Сердце.

– Мне следовало быть предусмотрительнее в тот день, – сказал Стальное Сердце.

– Мой отец тебя не боялся, – прошептал я.

Стальное Сердце замер, направив пистолет мне в голову. Я стоял перед ним на коленях, весь в крови. Ему всегда нравилось использовать против врага его собственное оружие. Это было в его стиле. Ветер поднял дым вокруг нас.

– В этом и есть твой секрет, – сказал я. – Ты держишь нас во тьме. Ты хвастаешься своими чудовищными способностями. Ты убиваешь и позволяешь убивать другим эпикам, ты обращаешь оружие людей против них самих. Ты даже распространяешь ложные слухи о том, насколько ты ужасен, словно тебе не хватает того зла, которое в тебе уже есть. Ты хочешь, чтобы тебя боялись…

Глаза Стального Сердца расширились.

– …потому что причинить тебе вред может лишь тот, кто тебя не боится, – продолжал я. – Но ведь ты уверен, что таких не бывает? Даже мстители, даже Проф, даже я – все мы тебя боимся. К счастью, я знаю кое-кого, кто тебя не боится и никогда не боялся.

– Ты ничего не знаешь, – прорычал он.

– Я знаю все, – прошептал я и улыбнулся.

Стальное Сердце нажал на спуск.

Внутри пистолета боек ударил по капсюлю. Вспыхнул порох, и пуля устремилась вперед, готовая убить.

В стволе она ударилась о вложенную мной туда тонкую авторучку с кнопкой наверху, как раз помещавшуюся в пистолет. Детонатор, соединенный со взрывчаткой под нашими ногами.

От удара пули нажалась кнопка.

Я мог поклясться, что видел, как на моих глазах происходит взрыв. Казалось, каждое биение сердца длится вечность. Пламя устремилось вверх, разрывая сталь, словно бумагу. Мирное рассветное небо окрасилось кроваво-красным.

Огонь охватил Стальное Сердце и все вокруг него, раздирая тело. Он закричал, судорожно раскрывая рот. Слезала кожа, горели мускулы, вываливались внутренности. Он обратил взгляд к небу, пожираемый разверзшимся у его ног огненным вулканом. Хватило нескольких мгновений, чтобы Стальное Сердце, величайший из всех эпиков, умер.

Его мог убить лишь тот, кто его не боялся.

Он сам нажал на спуск.

Он сам вызвал взрыв.

И конечно же, Стальное Сердце не боялся самого себя – о чем говорила его надменная, самоуверенная ухмылка. Вероятно, он был единственным из всех живущих, кто не испытывал подобного страха.

В это казавшееся бесконечно долгим мгновение я все же успел улыбнуться. А потом огонь устремился ко мне.

41

Я смотрел на красные, оранжевые и черные языки пламени, на всеразрушающую стену огня. Я смотрел на нее, пока она не исчезла, оставив на земле передо мной лишь черный шрам, окружающий дыру шириной в пять шагов – воронку от взрыва.

Только теперь я понял, что все еще жив. Признаюсь, тогда это потрясло меня больше всего.

Рядом со мной кто-то застонал. Повернувшись, я увидел Профа, который пытался сесть. Одежда его была вся в крови, кожа покрыта ссадинами, но череп цел. Неужели я ошибся?

Проф вытянул руку ладонью вверх. Тензор на ней превратился в лохмотья.

– Треск, – сказал он. – Еще пара сантиметров, и я не сумел бы его остановить.

Он откашлялся в кулак.

– Повезло тебе, слонц.

Царапины на его коже затягивались на моих глазах.

«Проф – эпик, – подумал я. – Проф – эпик. Он создал энергетическое поле, чтобы остановить огонь!»

Пошатываясь, он поднялся на ноги и огляделся вокруг. Увидев его, несколько солдат охранки бросились прочь. Похоже, они не хотели иметь никакого отношения к тому, что произошло в центре поля.

– Как… – спросил я. – Как давно?

– С самой Напасти, – ответил Проф, разминая шею. – Думаешь, обычный человек смог бы противостоять Стальному Сердцу так долго, как я сегодня?

Нет, конечно.

– Значит, все изобретения не настоящие? – Внезапно я все понял. – Вы даритель! Вы дали нам свои способности. Способность защищаться в виде курток, способность лечить в виде болеотвода, способность разрушать в виде тензоров…

– Не знаю, зачем я это сделал, – сказал Проф. – Ты жалкий маленький…

Застонав, он обхватил руками голову, заскрежетал зубами и зарычал. Я испуганно попятился.

– Ты даже не знаешь, как это тяжело, – проговорил он сквозь зубы. – Чем больше их используешь, тем… Аррр!

Он опустился на колени, держась за голову. Несколько минут он молчал. Молчал и я, не зная, что сказать. Наконец он поднял голову, несколько придя в себя.

– Я делюсь своими способностями, – сказал он, – потому что, когда использую их сам… сам видишь, что со мной происходит.

– Но вы же можете, Проф, – сказал я, решив, что нашел подходящие слова. – Я же видел, как вы это делаете. Вы хороший человек. Не давайте своим способностям себя подчинить.

Проф кивнул, тяжело дыша.

– Дай руку. – Он протянул свою.

Чуть помедлив, я взялся за его руку здоровой рукой – другая была раздроблена. Боли я не чувствовал, видимо все еще пребывая в шоке.

Я почти ничего не ощутил, но Проф, похоже, уже несколько овладел собой. Раненая рука обретала прежнюю форму, кости срастались. Несколько секунд спустя я уже снова мог сгибать и разгибать пальцы.

– Мне пришлось разделить свои способности между вами, – объяснил он. – Похоже, они… впитываются в вас не столь быстро, как в меня. Но если я дам их одному человеку, они изменятся.

– Вот почему Меган не могла пользоваться тензорами, – сказал я. – Или болеотводом.

– Что?!

– Ах да, извините. Вы же не знаете. Меган тоже эпик.

– Что?

– Она – Огнемет, – слегка поежившись, сказал я. – Она воспользовалась способностями к иллюзии, чтобы одурачить биодетектор. Погодите – биодетектор…

– Мы с Тиа запрограммировали его так, чтобы он давал ложный результат, – сказал Проф.

– А, ну да. Похоже, Стальное Сердце послал Меган, чтобы она внедрилась к мстителям. Но Эдмунд сказал, что не может делиться способностями с другими эпиками, так что… в общем, потому она и не могла пользоваться тензорами.

Проф покачал головой:

– Когда он сказал про это там, в убежище, мне самому стало интересно. Я никогда не пробовал дать свои способности другому эпику. Следовало догадаться… Меган…

– Вы не могли знать, – сказал я.

Тяжело вздохнув, Проф кивнул и посмотрел на меня:

– Все в порядке, сынок. Можешь не бояться. На этот раз прошло быстро. – Он запнулся. – Я так думаю.

– Ну и хорошо, – ответил я, поднимаясь на ноги.

В воздухе пахло взрывчаткой, порохом, дымом и обгоревшей плотью. Лучи восходящего солнца отражались от окружавших нас стальных поверхностей. Свет почти ослеплял, хотя солнце еще полностью не взошло.

Проф взглянул на солнце, словно раньше его не замечал, и улыбнулся, постепенно становясь прежним Профом, каким я его знал. Он зашагал через поле, направляясь к чему-то лежавшему среди мусора.

«Меган тоже менялась, когда использовала свои способности, – подумал я. – В шахте лифта, на мотоцикле… она становилась другой. Более дерзкой, более высокомерной, даже злобной».

Каждый раз все быстро проходило, но способностями она пользовалась редко и не в полную силу, так что, скорее всего, и воздействие их было слабее.

Если так, то жизнь среди мстителей, когда ей приходилось постоянно следить, чтобы себя не выдать, даже пошла ей на пользу. Люди, в среду которых она должна была внедриться, в итоге сделали ее человечнее.

Вернулся Проф, держа в руке почерневший, обуглившийся череп. Сквозь копоть блестел металл – череп был стальным. Проф повернул его, и я увидел вмятину на правой скуле, похожую на след пули.

– Гм… – сказал я, беря череп. – Если пуля смогла повредить кость, почему ее не повредил взрыв?

– Не удивлюсь, если в момент смерти сработала его способность к трансмутации, – ответил Проф. – И все, что от него осталось, превратилось в сталь.

Мне это показалось чересчур фантастичным. Хотя, с другой стороны, с эпиками случалось много странного. Особенно когда они умирали.

Пока я разглядывал череп, Проф вызвал Тиа. Послышались всхлипы, затем радостные возгласы, а после она сообщила, что разворачивает вертолет и летит обратно к нам. Я посмотрел на небо и вдруг неожиданно для себя самого направился к входу в туннель, ведший внутрь стадиона.

– Дэвид? – позвал Проф.

– Сейчас вернусь, – ответил я. – Нужно кое-что забрать.

– Вертолет будет здесь через несколько минут. Вряд ли нам стоит тут оставаться, когда сюда явится охранка, чтобы выяснить, что случилось.

Я перешел на бег, но Проф больше не возражал. Оказавшись в темноте, я включил экран мобильника на полную яркость, освещая высокие, похожие на пещеры коридоры. Я пробежал мимо погруженного в сталь тела Властителя Ночи, мимо того места, где Абрахам подорвал заряд, а затем замедлил шаг, заглядывая на гостевые трибуны и в туалеты. Времени у меня было мало, и вскоре я почувствовал себя полным дураком. Что я, собственно, рассчитывал найти? Она ушла. Она…

Послышались голоса.

Я замер на месте, а потом свернул в темный коридор. Голоса доносились оттуда. Пройдя несколько ярдов, я обнаружил открытую стальную дверь, которая вела в помещение, похожее на подсобку. Голос был мне почти знаком. Он принадлежал не Меган, но…

– …заслужила того, чтобы выжить, даже если погибну я, – говорил голос; послышались отдаленные выстрелы. – Знаешь, я все думаю о том, что почувствовал в тот первый день. Глупо, да? Любовь с первого взгляда. До чего же избитая фраза.

Это был мой голос. Я остановился в дверях, чувствуя себя словно во сне и вслушиваясь в собственные слова. Слова, которые я говорил над умирающей Меган. Я прослушал все до самого конца.

– Не знаю, люблю ли я тебя, – произнес мой голос. – Но никогда прежде за все годы я не испытывал столь сильного чувства. Спасибо тебе.

Запись закончилась, после чего начала воспроизводиться сначала.

Я шагнул в маленькую комнатку. Меган сидела в углу на полу, глядя на мобильник в своих руках. Когда я вошел, она уменьшила громкость, но продолжала смотреть на экран.

– Я сделала видеозапись, – прошептала она. – Камера вживлена в мою кожу, над глазом. Она включается, когда мои глаза слишком долго закрыты или слишком учащается или замедляется пульс. Данные пересылаются в один из моих тайников в городе. Я стала так поступать после того, как умерла первые несколько раз. После воскрешения ничего толком не соображаешь. Лучше иметь возможность увидеть, что предшествовало моей смерти.

– Меган, я… – Что еще я мог сказать?

– Меня действительно зовут Меган, – ответила она. – Забавно, да? Я решила назваться мстителям настоящим именем, потому что той, кем я была, нет в живых. Меган Тараш. Она никогда не имела никакого отношения к Огнемету. Она была самым обычным человеком.

Она посмотрела на меня, и в свете экрана мобильника я увидел на ее глазах слезы.

– Ты нес меня до самого конца, – прошептала она. – Я видела. Сразу же, как только возродилась в тот раз. Тогда я не поняла, зачем ты так поступил. Думала, может, тебе от меня что-то нужно. Но теперь знаю – все было иначе.

– Нам нужно идти, Меган, – сказал я, делая шаг ей навстречу. – Проф сможет все объяснить лучше, чем я. Но сейчас – просто идем со мной.

– Мой разум меняется, – прошептала Меган. – Когда я умираю, я возрождаюсь день спустя где-то в случайном месте – не там, где было мое тело, и не там, где я умерла, но где-то рядом. Каждый раз по-разному. Я… теперь чувствую себя совсем другой. Не такой, какой мне хотелось бы быть. Не понимаю. Во что верить, Дэвид? Во что верить, когда тебя словно ненавидят даже твои собственные чувства и эмоции?

– Проф сумеет…

– Стой, – сказала она, поднимая руку. – Не… не подходи ближе. Оставь меня. Мне нужно подумать.

Я шагнул вперед.

– Стой!

Стены расплылись, вокруг будто вспыхнуло пламя. Пол подо мной покачнулся. Я споткнулся, почувствовав подступивший к горлу комок.

– Ты должна пойти со мной, Меган.

– Еще шаг, и я застрелюсь, – ответила она, протягивая руку к лежащему рядом с ней на полу пистолету. – Я действительно это сделаю, Дэвид. Смерть для меня больше ничего не значит.

Я попятился, подняв руки.

– Мне нужно подумать, – снова пробормотала она, глядя на мобильник.

– Дэвид! – послышался в моем ухе голос Профа. – Дэвид, мы улетаем прямо сейчас.

– Не используй свои способности, Меган, – попросил я. – Пожалуйста. Ты должна понять – именно из-за них ты становишься другой. Не пользуйся ими несколько дней. Спрячься где-нибудь, и твой разум прояснится.

Она продолжала смотреть на экран. Запись начала воспроизводиться заново.

– Меган…

Она направила на меня пистолет, не сводя взгляда с экрана. По ее щекам текли слезы.

– Дэвид! – крикнул Проф.

Я повернулся и побежал к вертолету. Больше мне ничего не оставалось.

Эпилог

Я видел кровь Стального Сердца.

Я слышал его крик. Я видел, как он горел. Я видел, как он умирает в огненном аду, и убил его именно я. Да, детонатор сработал от его собственной руки, но это не имело значения. Все случилось благодаря мне. И подтверждением тому служил его череп.

Я сидел в кресле вертолета, пристегнувшись ремнями и глядя в открытую дверь. Ветер развевал мои волосы. На заднем сиденье быстро приходил в себя Коди, к немалому удивлению Абрахама. Я знал, что Проф передал ему немалую порцию своих способностей к регенерации. Судя по тому, что мне было о них известно, с их помощью Коди мог восстановиться после любого ранения, лишь бы он еще дышал.

Мы поднялись в воздух на фоне сияющего солнца, оставив позади обугленный стадион, над которым тем не менее царил дух торжества. Отец рассказывал, что стадион Солджер-филд – Солдатское поле – назвали в честь военных, мужчин и женщин, погибших в бою. Теперь же он стал местом самого важного сражения со времен Напасти. Никогда еще название стадиона не казалось мне столь подходящим.

Мы летели над городом, впервые за десятилетие увидевшим настоящий солнечный свет. Люди вышли на улицы, глядя в небо.

Тиа управляла вертолетом, одной рукой держась за руку Профа, словно не в силах поверить, что он действительно жив. Он смотрел в окно, и я подумал, видит ли он то же самое, что и я. Мы не спасли город – пока. Мы убили Стальное Сердце, но на его место наверняка придут другие эпики.

Я не мог смириться с тем, что нам придется бросить этих людей на произвол судьбы. Мы ликвидировали источник власти в Ньюкаго, и нам следовало взять ответственность за это на себя. Я никогда не бросил бы родной дом, ввергнув его в хаос, – даже ради мстителей.

Сопротивляться эпикам вовсе не означало просто их убивать. Требовалось нечто большее. Возможно, имевшее непосредственное отношение к Профу и Меган.

Эпиков можно победить. Некоторых, возможно, даже удалось бы спасти. Не знаю, каким именно образом, но я намерен продолжать искать ответ на этот вопрос, пока жив.

Мы повернули в сторону от города, и я улыбнулся.

«Герои придут… но иногда даже героям нужна помощь».

Я всегда считал, что смерть отца стала переломным моментом в моей жизни. Но только теперь, держа в руках череп Стального Сердца, я понял, что сражался не для того, чтобы отомстить, и не для того, чтобы искупить вину. Я сражался не потому, что погиб мой отец.

Я сражался ради его мечты.

Благодарности

Замысел этой книги рождался долго. Впервые ее идея пришла мне в голову во время книжного тура в… 2007 году? За те годы, что потребовались, чтобы закончить книгу, я получил поддержку от немалого количества людей – надеюсь, что никого не пропущу!

Больше всего я благодарен своему очаровательному редактору Кристе Марино за ее невероятно искусное руководство данным проектом. С помощью первоклассной редактуры она сумела провести эту книгу по всему пути от черновой рукописи до законченного продукта. Должен также отметить одного негодника по имени Джеймс Дэшнер, который оказался столь любезен, что позвонил ей и представил нас друг другу.

Не меньшего одобрения заслуживают также Майкл Трюдо, обеспечивший великолепную корректуру, и сотрудники издательства «Рэндом хаус»: Пол Сэмюэльсон, Рэйчел Вейник, Беверли Горовиц, Джудит Хаут, Доминик Симина и Барбара Маркус, а также Кристофер Паолини – за поддержку и помощь при написании книги.

Как всегда, выражаю огромную благодарность моим агентам Джошуа Билмсу, который не слишком громко смеялся, когда я рассказал ему, что хочу написать эту книгу вместо того, чтобы заняться двадцатью другими проектами, и Эдди Шнайдеру, чья работа заключается в числе прочего в том, что он одевается лучше остальных и его имя мне приходится вспоминать каждый раз, когда я хочу включить его в список благодарностей. Что же касается тяжких трудов над будущим фильмом «Стальное Сердце», мне хотелось бы поблагодарить Джоэла Готлера, Брайана Липсона, Нэйвида Макихарги и сверхчеловека по имени Дональд Мустард.

Огромное спасибо выдающемуся Питеру Альстрому, моему помощнику-редактору, оказывавшему поддержку этой книге с самого начала. Он первым взялся за данный проект как редактор, и большей частью своего успеха книга обязана ему.

Не хотелось бы также забыть мою издательскую команду из Великобритании, Ирландии и Австралии, в том числе Джона Берлина и Джона Паркера из агентства «Зино», а также Саймона Спэнтона и мою британскую издательницу Джонатан Уэйр из «Голланца».

В числе прочих, кто проявлял способности эпиков, читая эту книгу, давая свои отзывы или просто оказывая немалую поддержку, – Доминик Нолан (официальный прообраз Чокнутого Стрелка из «Драконьей стали»), Брайан Макгинли, Дэвид Уэст, Питер (еще раз) и Карен Альстром, Бенджамин Родригес и Даниэль Ольсен, Алан Лейтон, Кэйлин Зобелл, Дэн «Я написал постапокалипсис прежде вас» Уэллс, Кэтлин Сандерсон Дорси, Брайан Хилл, Брайан «Теперь ты должен мне гонорар, Брэндон» Деламбр, Джейсон Денцель, Кальяни Полури, Кайл Миллс, Адам Хасси, Остин Хасси, Пол Кристофер, Мишель Уокер и Джош Уокер. Вы все замечательные люди.

И наконец, как всегда, хотел бы поблагодарить мою прекрасную жену Эмили и троих моих сыновей-разрушителей, которые постоянно вдохновляли меня на идеи о том, как эпик мог бы разнести в пух и прах город – или гостиную.

Брендон Сандерсон

Митоз

1

Наконец он настал – день, которого я ждал десять лет. Блистательный день, который должен запомниться надолго.

Пора купить хот-дог.

Перед нами уже стояла какая-то женщина, но я не полез вперед, хотя она наверняка бы пропустила. Я был одним из мстителей – руководителей восстания, защитников города Ньюкаго, убийц Стального Сердца. Но стояние в очереди давало определенный опыт, и мне не хотелось его упустить.

Вокруг простирался Ньюкаго, город небоскребов, подземных переходов, магазинов и улиц, навеки превращенный в сталь. Тиа выступила с инициативой покрасить часть поверхностей, и теперь, когда рассеялся царивший в городе мрак, оказалось, что отражаемый ими свет делает все вокруг значительно ярче. Немного потрудившись, можно положить конец однообразию: город превратится в калейдоскоп красных, оранжевых, зеленых, белых и пурпурных пятен.

Абрахам, мой спутник в этой вылазке за хот-догом, заметил, куда я смотрю, и поморщился:

– Было бы неплохо при покраске стен чуть больше думать о цветах, чтобы они хотя бы гармонировали с соседними.

Высокий и темнокожий Абрахам говорил с легким французским акцентом, окидывая прохожих небрежным, но вместе с тем проницательным взглядом профессионала. Из кобуры на его бедре торчала рукоятка пистолета. Мы, мстители, формально не являлись полицией – если честно, я вряд ли мог бы точно сказать, кто мы такие. Но все же наша работа требовала оружия, и у меня за спиной висела винтовка. После того как мы разделались с мятежниками, в Ньюкаго воцарился мир, но не стоило рассчитывать, что это надолго. Эпики никуда не делись.

– Какую краску удается найти, ту и используют, – сказал я.

– Слишком уж кричаще.

– А мне нравится. – Я пожал плечами. – Свежо… Город, конечно, выглядит хуже, чем до Напасти, но все же многое изменилось по сравнению с тем, как было при Стальном Сердце. Он похож на… большую шахматную доску. Раскрашенную в уйму цветов.

– А может, на лоскутное одеяло? – усмехнулся Абрахам.

– Тоже годится, если тебе нравятся тупые метафоры.

Лоскутное одеяло? Почему это не пришло в голову мне?

Стоявшая перед нами женщина получила хот-дог, и я шагнул к металлической тележке с навеки раскрытым над ней стальным зонтиком. Продавец по имени Сэм, пожилой бородач в красно-белой шапочке, заулыбался.

– Для вас полцены. – Он принялся быстро сооружать два хот-дога – естественно, по-чикагски.

– Полцены? – переспросил Абрахам. – Похоже, спасение мира уже не вызывает былого чувства благодарности.

– Нужно ведь на что-то жить, – объяснил Сэм.

Он щедро накладывал ингредиенты: желтую горчицу, лук, помидоры, соленые огурцы, перец свежий и маринованный, пучок укропа и щепотку сельдерея. Настоящий чикагский хот-дог выглядит так, будто по тележке с овощами выстрелили из базуки, а потом соскребли с асфальта месиво и выложили его на мясной цилиндр.

Я жадно схватил хот-дог. Реакция Абрахама была скептической.

– Кетчуп? – спросил он.

Продавец широко раскрыл глаза.

– Он нездешний, – поспешил сказать я. – Какой еще кетчуп, Абрахам? Ты же француз. Вам, французам, положено ценить хорошую кухню.

– Французские канадцы ценят хорошую кухню, – проговорил Абрахам, разглядывая хот-дог. – Но я сомневаюсь, что это съедобно.

– Просто попробуй. – Я откусил.

Блаженство.

На мгновение показалось, будто я вернулся в прошлое. Я снова с отцом, еще до того, как все пошло прахом. Слышу его смех, ловлю запахи тогдашнего города – порой смрадные, но при этом живые. Вижу толпы разговаривающих и кричащих людей. Раскаленный летним солнцем асфальт улиц, по которым мы вместе ходили. Фанатов в хоккейных свитерах: «Черные ястребы» только что выиграли Кубок…

Воспоминания развеялись, и я вновь очутился в Ньюкаго, городе из стали. Но этот миг, когда я вновь ощутил забытый вкус… Треск! Этот миг был воистину чудесен. Я взглянул на Сэма, и он улыбнулся. Мы не в силах вернуть былое. Мир стал другим.

Но, черт побери, у нас снова настоящие хот-доги!

Я окинул взглядом окрестности. В очередь больше никто не встал; люди шагали мимо, потупив взгляд. Мы находились на Ферст-Юнион-сквер, священном месте, где когда-то стоял банк. Площадь была также центром, где сходились все дороги нового города, – весьма оживленная, вполне пригодная для торговли хот-догами.

Вздохнув, я бросил несколько монет на тележку Сэма и прокричал:

– Бесплатные хот-доги для первых десяти желающих!

Люди смотрели на нас, но никто не подходил. Встретив мой взгляд, они опускали глаза и шли дальше.

Сэм вздохнул, положив руки на тележку:

– Понимаешь, Сталеубийца, они слишком боятся.

– Боятся хот-догов?

– Боятся свыкнуться со свободой. – Сэм смотрел на женщину, которая направлялась ко входу на подземные уровни, где по-прежнему жила большая часть населения.

Даже притом, что теперь в небе светит солнце, и стены раскрашены в разные цвета, и никакие эпики не измываются над людьми, горожане все равно прячутся под землей.

– Они думают, что эпики вернутся, – кивнул Абрахам. – Фаталистически ждут неизбежного.

– Это ненадолго, – промямлил я, набив рот вкуснятиной. – Вот увидишь, люди поймут.

Разве не это было самым главным? Убить Стальное Сердце? Показать, что мы способны дать отпор? Рано или поздно люди обязательно поймут. Мстители не могли сражаться со всеми эпиками в стране, не имея поддержки народа.

Я кивнул Сэму:

– Спасибо за то, что ты делаешь.

Он кивнул в ответ. Может, это и выглядело глупо, но появление Сэма с хот-догами – одно из важнейших событий, которые видел этот город за десять лет. Мы сражались боевым оружием, убивали врагов. Но тележка с хот-догами на углу – тоже оружие.

– Посмотрим, – сказал Сэм, отодвигая мои монеты, кроме двух пятицентовиков, платы за наши хот-доги.

Мы снова пользовались американскими деньгами, пока только монетами, и ценили их высоко. По предложению Тиа городское правительство поддерживало покупательскую способность монет за счет торговли продовольствием.

– Оставь, – сказал я. – Раздай хот-доги бесплатно первым десяти, кто подойдет. Мы изменим людей, Сэм. По чуть-чуть, не торопясь.

Он улыбнулся и забрал деньги. Когда мы Абрахамом отошли, в моем наушнике зазвучал бесстрастный голос Тиа:

– Вам есть о чем доложить?

– Доги просто шикарные, – ответил я.

– Доги? – переспросила она. – Вы что, инспектировали собачьи питомники?

– Юный Дэвид, – проговорил с набитым ртом Абрахам, – дал мне урок местной кухни. Похоже, эта хрень называется хот-догом потому, что годится только на корм собакам.

– Ты водил его к той тележке с хот-догами? – осведомилась Тиа. – Разве вы не должны встречать новичков?

– Вы оба ничего не понимаете в кулинарном искусстве. – Я запихнул в рот остатки лакомства.

– Уже идем, Тиа, – сказал Абрахам.

Мы направились к городским воротам. Новое правительство отгородило центр, возведя на некоторых улицах баррикады из стальной мебели и создав тем самым периметр, который помогал контролировать приток людей в город.

Встречные спешили по своим делам, понурив голову. Сэм был прав: большинство населения, похоже, считает, что эпики в любой момент могут обрушиться на город, верша возмездие. После того как мы одолели Стальное Сердце, огромное число жителей покинуло город.

Это весьма огорчало, поскольку у нас теперь имелось временное правительство, фермеры для работы на загородных полях и Эдмунд, который благодаря своим способностям эпика обеспечивал всех бесплатной энергией. У нас даже была городская полиция, состоявшая из бывших отрядов охранки.

Ньюкаго функционировал не хуже, чем при Стальном Сердце. Мы попытались воспроизвести созданную им организацию, но без ничем не обоснованных убийств. Вполне можно жить, уж всяко здесь лучше, чем в Разъединенных Штатах.

И тем не менее люди прятались, ожидая катастрофы.

– Они поймут, – пробормотал я.

Абрахам посмотрел на меня:

– Возможно.

– Вот увидишь.

Он пожал плечами, дожевывая хот-дог, и скривился:

– Вряд ли я смогу тебя простить, Дэвид. Это просто кошмар. Вкусы должны дополнять друг друга, а не вести войну на уничтожение.

– Но ты же съел.

– Не хотел показаться невежливым. – Он снова поморщился. – Ох и гадость!

Мы молча дошли до первой незабаррикадированной дороги, где солдаты проверяли желающих войти. Люди с паспортами Ньюкаго – фермеры и прочие, работавшие за пределами центра, – проходили без очереди. Новичков останавливали и велели ждать указаний.

– Неплохая толпа собралась, – заметил я.

В очереди ждали человек сорок или пятьдесят. Абрахам что-то проворчал. Мы подошли к мужчине в черной броне, который объяснял городские порядки группе людей в ветхой и грязной одежде. Многие из них провели последние годы вне цивилизации, прячась от эпиков и пытаясь выжить на территории, где правила многослойная, как русская матрешка со злобной физиономией, тирания.

Похоже, среди новичков было две семьи – я заметил детей. Это меня приободрило.

Пока несколько солдат инструктировали вновь прибывших, ко мне подошел Рой. Он тоже был в черной броне, но без шлема. Лица скрывать не требовалось – охранка и без того внушала достаточно страха.

– Привет, – сказал тощий рыжий парень, с которым мы вместе росли.

Я так и не понял, таит ли он на меня злобу за то, что я когда-то прострелил ему ногу.

– Как эта партия? – тихо спросил я.

– Лучше, чем вчера, – буркнул Рой. – Меньше дармоедов, больше настоящих трудяг. Сразу видишь разницу, когда объясняешь, чем тут предстоит заниматься.

– Дармоеды? Они что, отказываются от работы?

– Нет, – ответил Рой. – Просто изображают радость: улыбаются и все такое. На самом деле притворяются. Ждут, когда им дадут работу, и бросают ее, как только подворачивается возможность стянуть, что плохо лежит. Мы стараемся их отсеивать.

– Осторожнее, – предупредил я. – Не отправь кого-нибудь в черный список только за то, что он слишком большой оптимист.

Рой пожал плечами. Охранники приняли нашу сторону – мы контролировали энергию, приводившую в действие их оружие и броню, – но они тоже были на пределе. Стальное Сердце иногда использовал их для борьбы с низшими эпиками. Судя по тому, что я слышал, это не лучшим образом заканчивалось для обычных людей, невольных участников таких конфликтов.

Охранники лучше других знали, каково это – бросить вызов эпикам. Если бы кто-нибудь могущественный решил занять место Стального Сердца, от полиции было бы меньше толку, чем от мешка со змеями на конкурсе танцев.

Я ободряюще хлопнул Роя по плечу. Солдаты закончили с очередью, и я присоединился к Абрахаму, который начал знакомиться с каждым из новичков. Мы решили, что после «теплого приема» со стороны охранников, с их подозрительными взглядами и суровыми назиданиями, небольшой дружеский разговор не повредит.

Я поприветствовал одну из семей. Рассказал, какой чудесный город Ньюкаго и как я рад прибытию этих людей. Не объяснил им, кто я, лишь намекнул, что выполняю обязанности связного между жителями города и мстителями. У меня уже была заготовлена соответствующая речь.

Пока мы беседовали, мимо кто-то прошел.

Те же волосы. Та же фигура.

Я резко повернулся, скомкав конец речи. Сердце отчаянно забилось в груди. Но это была не она.

Конечно, это не могла быть она. «Дурак ты, Дэвид Чарльстон, – подумал я, возвращаясь к своим обязанностям. – Как долго еще будешь дергаться, заметив женщину, слегка похожую на Меган?»

Ответ был прост: до тех пор, пока не найду ее.

Новички хорошо восприняли мои слова. Они успокоились, некоторые даже стали задавать вопросы.

Выяснилось, что входившая в эту группу семья бежала из Ньюкаго несколько лет назад, решив, что блага цивилизации не стоят тирании. Теперь она была готова начать жизнь с чистого листа.

Я рассказал о работах, которые могли подойти этим людям, и посоветовал побыстрее обзавестись мобильниками. Благодаря им нашли друг друга многие члены нашей администрации, и тот факт, что у нас имеется электричество для этих устройств, являлся одной из главных привлекательных черт Ньюкаго. Мне хотелось, чтобы люди перестали считать себя беженцами и влились в наше сообщество.

Сказав все положенные слова, я отошел в сторону. Воодушевленные иммигранты двинулись вперед, разглядывая возвышавшиеся впереди здания. Рой был прав, эта группа выглядела многообещающе. Все-таки мы чего-то добились.

Я вдруг нахмурился.

– Ты говорил с ним? – спросил я у Абрахама, кивая на мужчину в конце процессии.

Тот был одет просто – в джинсы, выцветшую футболку и кроссовки на босу ногу. Его предплечье опоясывали татуировки, а в ухе висела серьга. Он был мускулист, угловат, лет сорока. Что-то в нем чувствовалось такое…

– Он почти все время молчал, – ответил Абрахам. – Знаешь его?

– Нет. – Я прищурился. – Подожди здесь.

Я последовал за группой, достав мобильник и рассеянно поглядывая в него на ходу. Люди шли, как и было велено, в сторону офисных зданий на Ферст-Юнион-сквер. Возможно, я зря беспокоился. Обычно у меня слегка разыгрывалась паранойя, когда Профессора не было в городе. Они с Коди отправились на восток, чтобы встретиться с другой ячейкой мстителей. В Новилон или еще куда-то.

Проф в последнее время вел себя странно – по крайней мере, так мы это называли. «Странно» на самом деле было эвфемизмом фразы «Проф – тайный эпик, и он изо всех сил пытается не озвереть и не убить всех нас, так что иногда ему нужно держаться подальше от общества».

Я всю жизнь ненавидел эпиков и строил планы их уничтожения, а под конец близко познакомился с тремя. Разговаривал с ними, ел за одним столом, сражался плечом к плечу. И они мне нравились. А если говорить о Меган – даже более того.

Бросив взгляд на процессию, я снова посмотрел на мобильник. Жизнь раздражающе усложнилась. Во времена Стального Сердца мне приходилось думать только о…

Эге!

Остановившись, я пригляделся. Человека, за которым я следил, среди вновь прибывших уже не было.

Треск! Я прислонился к стальной стене, вернул мобильник в верхний левый накладной карман куртки и снял с плеча винтовку. Куда подевался этот тип?

Вероятно, нырнул в один из переулков. Я заглянул в тот, мимо которого только что прошел, и увидел удаляющуюся тень. Подождал, пока он скроется за углом, и метнулся следом. На углу я присел и осторожно выглянул.

Татуированный стоял и озирался.

А потом их стало двое.

Две фигуры направились в разные стороны. Одинаковая одежда, одинаковая походка, одинаковые татуировки и украшения. Как будто разъединились две тени.

Ох ты треск! Я отключил все звуки мобильника, кроме того, что шел через наушник, и поднес устройство ко рту.

– Тиа, Абрахам, – прошептал я, – у нас большая проблема.

2

– Ага, – зазвучал в ухе голос Тиа. – Нашла.

Я кивнул, следуя за копией татуированного. Тот разделился еще дважды, отправляя своих клонов в разные стороны. Вряд ли он меня заметил.

– Митоз, – прочитала Тиа одну из моих заметок. – Изначально носил имя Лоренс Роберт. Эпик, обладающий уникальной способностью копировать самого себя. Ты пишешь, что раньше он был гитаристом в какой-то рок-группе.

– Угу, – ответил я. – И как будто не изменился с тех пор.

– Ты поэтому в нем эпика опознал? – спросил в моем ухе Абрахам.

– Возможно, – ответил я без уверенности.

Долгое время я считал, что смогу угадать в человеке эпика, даже если он никак не проявляет своих способностей. Опознаю его по особенностям походки, по странностям поведения.

Но это было до того, как я не сумел увидеть эпика не только в Меган, но и в самом Профе.

– Думаешь, он из высших эпиков? – спросила Тиа.

– Угу, – тихо ответил я, наблюдая за копией Митоза, которая стояла на углу и разглядывала прохожих. – Я кое-что знаю о нем. Его нелегко будет убить. Если выживет хотя бы один из клонов…

– Клоны тоже могут разделяться? – поинтересовался Абрахам.

– Они на самом деле не клоны, – сказала Тиа. (Послышался шорох – она листала мои записки.) – Все они его копии, но среди них нет «главной». Дэвид, у тебя точные сведения?

– Мои сведения – это в основном слухи, – честно ответил я. – Что смог, проверил, но ко всему написанному мной следует относиться с долей скепсиса.

– Тут говорится, что все клоны связаны друг с другом. Если убить одного, остальные об этом узнают. Однако они должны регулярно воссоединяться для обмена полученной информацией, а это уже кое-что. Так, что у нас здесь?.. Чем больше копий он создает…

– Тем глупее все они становятся, – закончил я, вспомнив. – Когда Митоз один, он достаточно умен, но каждый новый клон снижает интеллект коллектива.

– Похоже на его слабое место, – заметил Абрахам.

– Еще он терпеть не может музыку, – сказал я. – Как только сделался эпиком, взялся крушить музыкальные отделы в магазинах. Известно, что он убивает на месте каждого, у кого увидит наушники.

– Еще одно потенциальное слабое место? – спросил Абрахам.

– Пожалуй, – ответил я. – Но даже если оба сработают, нам нужно будет добраться до каждой его копии. В том-то и проблема. Митоз наверняка надежно припрятал несколько штук.

– Треск, – буркнула Тиа. – Как крысы на корабле.

– Угу, – согласился я. – Или блестки в супе.

Тиа и Абрахам промолчали.

– Вы когда-нибудь пытались собрать с поверхности супа все блестки? – спросил я. – Это крайне непросто.

– С чего вдруг в моем супе должны оказаться блестки? – удивился Абрахам.

– Не знаю, – ответил я. – Может, кто-то их туда насыплет. Какая разница? Слушай, Тиа, там в заметках еще что-нибудь есть?

– Это все, что ты дал, – сказала Тиа. – Я свяжусь с другими лористами и спрошу, не знает ли кто больше. Дэвид, продолжай наблюдение. Абрахам, возвращайся к зданию городского правительства и без лишнего шума перекрой туда доступ. Уведи мэра и ее персонал в убежище.

– Хочешь вызвать Профа? – тихо спросил я.

– Я ему сообщу, – ответила она. – Но Профу понадобится несколько часов, чтобы вернуться, даже если мы пошлем за ним вертолет. Дэвид, не делай глупостей.

– Когда это я делал глупости?! – возмутился я.

Снова повисла пауза.

– Просто сдерживай твой природный пыл, – сказала Тиа. – По крайней мере, пока у нас не появится план.

План. Мстители обожали строить планы. Они могли потратить несколько месяцев на подготовку идеальной ловушки для эпика. Все это отлично работало, пока они были отрядом городской герильи, нападая и вновь уходя в подполье.

Но теперь все изменилось. Нам есть что защищать.

– Тиа, – сказал я, – на планирование нет времени. Митоз уже здесь, и мы не можем месяцами решать, как с ним разделаться.

– Джона нет рядом, – ответила Тиа. – А это значит, нет курток, нет тензоров, нет болеотвода.

Она была права. Эти средства, в прошлом не раз спасавшие мне жизнь, появились благодаря способностям Профа. Но когда он оказывался слишком далеко, его способности переставали работать у тех, кого он ими одарил.

– Возможно, Митоз не станет нападать. – Абрахам говорил чуть одышливо, – должно быть, он бежал к зданию правительства. – Если всего лишь пришел разведать что и как. Может, он не враг нам. Просто эпик ищет подходящее место для жизни, не желая создавать проблем.

– Он использует свои способности, – возразил я. – Тебе известно, что это означает.

Нам всем это было известно, и Проф с Меган – подтверждение тому. Когда эпик пользуется своими способностями, его это развращает. Проф и Эдмунд не ступили на путь зла лишь потому, что свой дар они применяли опосредованно, предоставляя его другим; их самих это каким-то образом фильтровало, очищало. По крайней мере, так мы считали.

– Что ж, – сказал Абрахам, – в таком случае…

– Погоди, – прервал его я.

Неподалеку от меня Митоз вышел на стальную улицу и извлек из-за пояса джинсов пистолет. Крупнокалиберный «магнум» – не лучшее оружие, что бы ни думали о нем насмотревшиеся старых фильмов про чересчур самоуверенных полицейских. Тем не менее оно вполне способно убивать. «Магнум» может превратить человеческую голову в то же самое, во что дорожное покрытие превращает сброшенный с вертолета арбуз. У меня перехватило дыхание.

– Мне нужен тот, кого зовут Сталеубийцей, – прокричал Митоз. – Мальчишка, который, по слухам, убил Стальное Сердце. И пока он не предстанет передо мной, я каждые пять минут буду убивать по одному представителю местного населения.

3

– Что ж, – прокомментировал Абрахам, – полагаю, вот и ответ.

– Его клоны повторяют это по всему городу, – сказала Тиа. – Слово в слово.

Выругавшись, я снова нырнул в переулок.

Меня прошиб холодный пот.

За мной. Митоз явился за мной.

Всю жизнь я был никем, но меня это особо не волновало. Собственно, я прилагал все усилия, чтобы стать незаметным. И в ряды мстителей вступил отчасти потому, что о них никто ничего не знал. Я не жаждал славы; я хотел мстить эпикам. Чем больше их сдохнет, тем лучше.

Я почувствовал, как с висков стекает пот.

– Прошла минута! – заорал Митоз. – Где ты?! Я должен увидеть тебя собственными глазами, Сталеубийца!

– Черт побери! – выругалась Тиа. – Без паники, Дэвид. Музыка… музыка… В ней должен быть ключ к его слабости. Как называлась его группа?

– «Боевые кексы», – ответил я.

– Очаровательно, – сказала Тиа. – Их музыка должна быть в архивах, у нас есть копии почти всей библиотеки Конгресса.

– Две минуты! – выкрикнул Митоз. – Твои людишки бегут от меня, Сталеубийца, но я подобен самому Богу. Я вездесущ! Не думай, что я не сумею найти, кого убить.

В моем мозгу промелькнули картины прошлого. Оживленный вестибюль банка. Падающие на пол кости и пепел. Женщина, прижавшая к себе младенца. Тогда я ничего не мог поделать.

– Вот к чему привело наше желание открыться миру, – сказал Абрахам. – Вот причина, по которой Джон всегда предпочитал прятаться.

– Абрахам, мы бы ничего собой не представляли, если бы оставались в тени, – возразил я.

– Три минуты! – завопил Митоз. – Я знаю, весь город у тебя под наблюдением. Я знаю, что ты меня слышишь.

– Дэвид… – заговорила Тиа.

– Да ты, похоже, трус! Может, если я кого-нибудь пристрелю, ты…

Я шагнул вперед, прицелился и пустил пулю Митозу в лоб.

Тиа вздохнула:

– И что толку? Мне доложили по крайней мере о тридцати семи копиях, которые орут по всему городу.

– И теперь он знает, где ты, – добавил Абрахам.

– Я это учел, – ответил я уже на бегу. – Тиа?

– Треск! – сказала она. – Я вижу стримы с камер по всему городу. Дэвид, его клоны бегут к тебе. Их десятки.

– Вот и хорошо, – решил я. – Пока гоняются за мной, они никого не пристрелят.

– Тебе не одолеть их всех, слонц, – сказала Тиа.

– Я и не собираюсь. – Тяжело дыша, я свернул за угол. – Тиа, твоя задача – понять, в чем его слабость, и придумать, как его победить. Я всего лишь попытаюсь его отвлечь.

– Я на месте, – сообщил Абрахам. – Правительство уже знает об опасности. Я отведу персонал в убежище. И думаю, самое время запустить систему экстренного оповещения.

– Угу, – произнесла Тиа. – Уже.

Все мобильники в городе были связаны в сеть, и Тиа могла отправить на них срочный сигнал – в данном случае приказ покинуть улицы и укрыться в помещениях.

Обогнув очередной угол, я наткнулся на одного из клонов Митоза, что застигло врасплох нас обоих. Он выхватил пистолет и нажал на спуск первым. Грохот был как при пушечном выстреле.

Но пуля пролетела далеко от цели. Такие пистолеты смотрятся впечатляюще, и у них отличная убойная сила – при условии, что ты не промажешь.

Я прицелился, не обратив внимания на второй выстрел клона, и выжал спуск. В тот же миг Митоз судорожно дернулся, и в сторону от него шагнул дубликат. Как будто человек вдруг превратился в тесто, от которого отделилась половина.

Меня аж затошнило. Первый Митоз рухнул. Умирая, он попытался снова раздвоиться, но копия получилась тоже с дырой в груди и почти сразу испустила дух.

Другой клон не терял времени. Выругавшись, я застрелил и его, но уже успела появиться новая копия, пытавшаяся клонировать себя. Я прикончил ее за мгновение до того, как она разделилась.

Тяжело дыша и чувствуя, как дрожат руки, я опустил винтовку. На земле лежали пять трупов. Магазин вмещал тридцать патронов, и я никогда не считал, что этого мало. Но для того, чтобы они закончились, с легкостью хватило бы минуты клонирования Митоза.

– Дэвид, ты цел? – спросила Тиа.

Она следила за мной через камеру, используя систему наблюдения Стального Сердца.

– Все в порядке, – ответил я, все еще дрожа. – Просто не привык, когда в меня стреляют.

Несколькими глубокими вдохами подавив страх, я подошел к клонам Митоза, которые уже начали таять.

Я зачарованно смотрел, как разлагаются трупы, как плоть превращается в бледную желтоватую массу. Затем растаяли кости, а за ними одежда. Через несколько секунд все мертвецы превратились в груды разноцветной слизи, и даже та, похоже, испарялась.

Откуда берется вещество для каждого из новых тел? Такое казалось невозможным. Но с другой стороны, у эпиков вошло в привычку воспринимать законы физики как нечто вроде чужих прыщей или долгов.

– Дэвид? – зазвучал в наушниках голос Тиа. – Что ты стоишь? Треск, парень! Уже идут другие!

Верно. Десятки злобных клонов-эпиков. С одной-единственной задачей: убить меня.

Я двинулся в случайном направлении. Без разницы, куда идти, лишь бы опережать клонов.

– Не нашла еще музыку? – спросил я у Тиа.

– Работаю над этим.

Я вбежал на мост, пересекавший реку. Река Калумет могла бы служить отличным естественным барьером, отделявшим центр города, если бы Стальное Сердце не превратил ее в сталь. В сущности, теперь это было гигантское шоссе, хотя и с рябой поверхностью. Вода ушла в систему каналов.

Добравшись до другого берега, я оглянулся. Из переулков выбегали люди в одинаковой одежде и устремлялись в мою сторону. Похоже, они меня узнали – некоторые достали из-за спины пистолеты и открыли огонь.

Выругавшись, я метнулся в сторону, мимо старого отеля со стальными окнами и тремя флагштоками с застывшими на них флагами. Я почти миновал его, но тут увидел, что одна из входных дверей открыта.

За долю секунды приняв решение, я проскочил через эту дверь в вестибюль.

Внутри оказалось не так темно, как я ожидал. Я прошел через вестибюль среди мебели, напоминавшей статуи. Плюшевые кресла превратились в твердый металл. На диване осталась вмятина – кто-то сидел в момент трансформации.

Свет исходил из ряда отверстий величиной с кулак, вырезанных в окнах, тоже сделавшихся стальными. Хотя вестибюль был пуст, он не выглядел заброшенным. Я сообразил, что это одно из зданий, где жили пользовавшиеся благосклонностью Стального Сердца люди в годы его правления.

Встав на скамейку у окна, я выглянул в отверстие. Снаружи, на залитой дневным светом улице, клоны прекратили погоню; опустив оружие, они озирались. Похоже, мне удалось оторваться.

– Я узнаю правду! – внезапно хором выкрикнули клоны.

Слышать это было еще страшнее, чем видеть их разом в таком количестве.

– Ты не убивал Стальное Сердце! Ты не убил бога! Что случилось на самом деле?

Разумеется, я не ответил.

– Пущенные тобой слухи распространяются, – продолжал Митоз. – Людям хочется верить в твою выдумку. Я покажу им реальность. Покажу твою голову, Дэвид Чарльстон, и мою империю в Ньюкаго. Не знаю, как на самом деле погиб Стальное Сердце, но он был слаб. Ему требовались люди, чтобы управлять страной для него, чтобы быть его солдатами.

Клоны двинулись дальше. Некоторые вздрагивали, делясь.

– Я сам – армия! – заявил Митоз. – И я сам буду править.

– Видишь это? – прошептал я.

– Угу, – ответила Тиа. – У меня стрим с городских камер, и я подключилась к видеокамере в твоем наушнике. Разве Митоз не должен вести себя все глупее по мере размножения?

– Думаю, в моих записях что-то неверно, – сказал я.

Большинство блокнотов мне в свое время пришлось сжечь, остались только самые важные. Лишившись многих источников информации, я мог с легкостью ошибаться в каких-то деталях.

На улице Митоз продолжал делиться. Дважды, трижды, полдюжины раз. И вот копий уже сотни. Они осторожно разошлись на небольшие интервалы, а затем одна за другой остановились и, закрыв глаза, запрокинули лица к небу.

«Что он делает?» – подумал я, сжимая винтовку.

Я пошевелился на скамейке и скребнул ногой по стене. Ближайший к отелю клон распахнул глаза и повернулся в мою сторону. Треск! Митоз создал сеть прослушки из сотен копий собственных ушей. Зря я надеялся, что клоны будут действовать несогласованно.

Я как можно тише спустился со скамейки. Возможно, есть запасной выход из этого здания.

– Нашла, – сообщила Тиа. – Цифровой архив альбомов альтернативного металла времен до Напасти.

Ее голос в моем ухе звучал еле-еле, но на улице внезапно раздались шаги. Клоны услышали и пошли ко входу в отель.

Выругавшись, я перепрыгнул через диван и побежал вглубь отеля. Где-то должен быть выход!

Я мчался сквозь снопы света, падавшие из прорезанных в потолке дыр. Отель состоял из двух зданий: приземистого, куда я вошел, и примыкавшей к нему высотки. Перебраться в высотку означало попасть в ловушку, поэтому я свернул в другой коридор через давным-давно выломанную дверь. Свет впереди, похоже, льется с улицы…

Через эту дверь, словно тени, в здание гуськом вошло с десяток клонов. Один достал пистолет и прицелился в меня, но, когда он нажал на спуск, оружие превратилось в пыль. Выругавшись, клон устремился ко мне.

«Гм?» – мысленно произнес я.

Впрочем, удивляться не было времени. Я метнулся в сторону, в другой коридор, отделявший вестибюль от административных помещений.

– Я пытаюсь добыть тебе карту, – сообщила Тиа.

– Нет! – воскликнул я. – Музыку.

– Ладно.

В коридоре оказались другие клоны. Меня зажали.

Я нырнул в ближайшую дверь. Судя по письменному столу и креслам, здесь раньше был офис, но кто-то превратил стол в кровать с подушками, и даже имелась деревянная дверь, висящая на новых петлях. Впечатляюще.

Я попытался захлопнуть дверь и прищемил чью-то руку.

За дверью послышался стон клона, но сквозь щель уже тянулись другие руки. На каждом запястье были старые наручные часы, они трескались и рассыпались, касаясь двери или стены. Упав на пол, часы превращались в пыль.

– Они нестабильны, – сообщила Тиа, наблюдая через камеру в моем наушнике. – Чем больше клонов он создает, тем менее устойчива их молекулярная структура.

Клоны сумели открыть дверь, отбросив меня. Сдернув с плеча винтовку, я открыл огонь. Враги лезли в комнату, не обращая внимания на опасность. Их одежда легко рвалась, отлетавшие клочья тотчас рассыпались.

– Альбомы «Боевых кексов», – прочитала Тиа.

Клоны толпой навалились на меня, норовя схватить за горло и вырвать из рук оружие.

– Какой? – спросила Тиа. – «Жажда туберкулеза»? «Чернушный альбом»? «Поездка на светорельсе»?

– Похоже, меня сейчас убьют! – ответил я, пытаясь оторвать чужие пальцы от шеи.

Клонов было слишком много. Те, что поближе, делились, лишая меня возможности двигаться, пытаясь задавить массой. Даже если бы я сбросил с шеи их пальцы, все равно не смог бы убежать.

С краев поля зрения, будто ползучая плесень, надвигалась темнота. Я сопротивлялся изо всех сил, отрывая от горла многочисленные руки.

– Дэвид? – спросила Тиа. – Дэвид, надо включить громкую связь на мобильнике! Иначе я ничего не смогу. Дэвид, ты меня слышишь? Дэвид!

Я закрыл глаза, перестал бороться с душившими меня руками и подсунул под них пальцы. Задыхаясь и чувствуя, что трахея вот-вот не выдержит, сумел дотянуться до плечевого кормашка и сдвинул переключатель на боку мобильника. В заполненной клонами душной комнате грянула музыка.

Навалившийся на меня Митоз задрожал и завибрировал, будто пытаясь разделиться. Но вместо этого его плоть начала сходить с костей. Другие поспешно попятились, отбрасывая копии самих себя к стенам.

Несколько мгновений я просто лежал, хватая ртом воздух и глядя, как поблизости превращаются в клейкую слизь враги.

Воздух! До чего же он чудесен!

Музыка не стихала. Металлические аккорды чередовались почти в ритме сердца. Клоны поодаль вибрировали им в такт, их кожа рябила, как вода под ветром, но они не таяли.

– Просто чудовищно, – с усмешкой проговорил один. – Хуже Джейсон не мог сочинить. Четыре аккорда, одни и те же, раз за разом.

Нахмурившись, я нашарил винтовку и сел. Часть клонов вышли из комнаты.

– Странно, – сказала Тиа.

«Мне нужно отсюда выбраться», – подумал я.

– Даже те, что снаружи, слегка вибрируют. Вряд ли они слышат музыку.

– Они все взаимосвязаны, – прохрипел я и с трудом поднялся на ноги, держа в одной руке винтовку и другой выхватывая мобильник. Я повел им вокруг, пытаясь отогнать клонов. – Нужна еще музыка, побойчее и погромче.

Клоны вновь навалились на меня. Не страшась гибели, они пытались вырвать мобильник из моих пальцев. Ближайшие таяли, но цеплялись за мою руку, даже когда мясо сползло с костей.

Пятясь в угол, я заметил наверху полоску света. Окно, прикрытое доской.

Под грохот рок-музыки я удерживал клонов, оставив полдюжины таять на полу. Остальные собрались в тени напротив меня.

– Как все случилось на самом деле? – хором спросили они. – Кто из эпиков убил Стальное Сердце и как ты сумел поставить это себе в заслугу?

– Стальное Сердце вовсе не был бессмертным, – ответил я.

– Он был богом.

– Он был человеком, на которого пало проклятие, – сказал я, продвигаясь в сторону окна. – Так же как и ты. Сочувствую.

Слизь клонов испарялась с моей одежды, не оставляя следов.

Клоны двинулись вперед. Музыка растапливала тех, кто оказывался слишком близко, но других это не пугало. Они валились на пол и превращались в ничто, пока в комнате не остался только один, в дверях; еще несколько ждали снаружи. Почему они идут на верную смерть?

Клон в дверях поднял пистолет, и тот не развалился в его руках. Треск! Митоз всего лишь сокращает свою численность, чтобы копии стали стабильнее.

Вскрикнув, я вскочил на стол. Пришлось бросить винтовку, чтобы сорвать доску с окна.

За спиной раздался выстрел. Я ощутил удар в бок, под мышкой – будто кулак саданул.

Работая на фабрике, я вечерами после смены смотрел старое кино на старом телевизоре, висевшем на стене в столовой. Последствия выстрела ощущались вовсе не так, как там показывалось. Я не застонал и не осел на пол. Сперва даже не понял, что получил пулевое ранение, – решил, что клоны чем-то в меня швырнули.

Даже боли не чувствовалось. Только что-то теплое на боку.

Кровь!

Я уставился на рану. Пуля оторвала кусок плоти под мышкой и вошла в плечо, ставшее теплым и мокрым. Рука не слушалась. Я не мог ни за что ухватиться.

Меня подстрелили! Напасть!.. Меня подстрелили.

Какое-то мгновение я был не в силах думать о чем-то другом. Меня охватил ужас. В кино те, в кого стреляли, умирали. Началась дрожь, в глазах поплыло. Мне предстоит умереть!

От стены над головой отрикошетила пуля.

«Если будешь стоять столбом, умрешь раньше! – пришла мысль из подсознания. – Ну давай же!»

Развернувшись, я швырнул мобильник в Митоза, и это сработало – когда источник музыки оказался рядом, клон задрожал и растаял. Мобильник лежал в дверях, удерживая остальных снаружи. У меня оставался наушник, подключенный по беспроводной связи.

Каким-то чудом я нашел в себе силы, чтобы подтянуться на одной руке и пролезть через окно. Я вывалился на солнечный свет.

Часто приходилось слышать, что убивает не сама пуля, а шок. Ужас оттого, что в тебя попали, паника, не дающая покинуть опасное место в поисках помощи.

Зажав ладонью рану в боку, которая была куда серьезнее, чем дырка в плече, я привалился к стене.

– Тиа? – спросил я, надеясь, что нахожусь достаточно близко от мобильника и наушник продолжает работать.

Я не знал, как далеко могу отойти, прежде чем прекратится связь.

– Дэвид! – послышался ее голос. – Треск! Сиди тихо, Абрахам уже в пути.

– Не могу, – простонал я, поднимаясь на ноги. – Сюда идут клоны.

– Ты ранен!

– В бок. Ноги пока работают.

Я заковылял в сторону реки, где, как я помнил, были входы в городские подземелья. Тиа выругалась; ее голос звучал все неразборчивее по мере того, как я удалялся от отеля. К счастью, Митоз не угадал, в каком направлении я пойду, иначе бы там уже поджидали клоны.

– Напасть! – сказала Тиа. – Дэвид, он делится. Его уже сотни, и они бегут к тебе.

– Все нормально. Я носорог-астронавт.

Она на миг умолкла.

– Треск, ты уже бредишь?

– Нет-нет. Я просто его изумлю. Что может изумить сильнее всего? Спорим, это носорог-астронавт? – (Связь начала пропадать.) – Я продержусь, Тиа. А ты должна найти ответ. Запусти по всему городу какую-нибудь музыку… Может, с вертолетов. Погромче. Сообразишь.

– Дэвид…

– Я отвлеку его, Тиа. Это моя работа. – Помедлив, я спросил: – Как у меня получается?

Ответа не последовало – я слишком далеко отошел от отеля.

Треск! Похоже, последнюю часть задачи мне предстоит выполнять в одиночку. Я заковылял к реке.

4

На ходу оторвав кусок рубашки, я перебинтовал им плечо, а затем снова зажал ладонью рану на боку. Добравшись до лестницы, что вела к реке, оглянулся.

По улице, как волна, накатывала толпа одинаковых фигур.

Я выругался и заковылял по лестнице, думая, что какая-то польза от моих действий все же есть. Пока Митоз преследует меня, он никому другому не причиняет вреда и не пытается захватить город.

В тот самый момент, когда я оказался внизу, наверху появились клоны. Некоторые перепрыгивали через перила, другие спускались по ступенькам.

Я как мог прибавил шагу, стремясь добраться до ряда проделанных в стене над самой рекой отверстий – воздуховодов для городских подземелий. Они были достаточно широки, чтобы пролезть, хоть и не без труда. Опередив клонов и пинком отбив пытавшуюся вцепиться в мою лодыжку руку, я забрался в туннель, сумел развернуться лицом к отверстию и попятился во тьму.

Клоны столпились у отверстия, закрыв свет. Один из них присел и уставился на меня.

– Умно, – сказал он. – Забраться туда, где до тебя зараз может добраться только один. Увы, при этом ты оказался в западне.

Я продолжал отползать, чувствуя, что теряю силы. Окровавленные руки скользили по стали.

Митоз полез в отверстие.

Многим эпикам нравилось считать себя хищниками, на голову превосходящими людей. Вершиной эволюции. На самом деле это сущий идиотизм. Эпики не превосходили людей, они были менее цивилизованными и в большей степени руководствовались инстинктами. Шаг назад.

Но это вовсе не означает, что мне, запертому в темном туннеле и медленно истекающему кровью, не внушал ужас вид этой темной фигуры.

– Ты скажешь правду, – пообещал Митоз. – Я вырву ее из тебя, человечишка. Я узнаю, как на самом деле погиб Стальное Сердце.

Я встретил в сумраке его взгляд.

– Как ветер дождь целует, так я тебя целу-у-ую!

Я проорал строку во всю силу легких. Эту песню проигрывала Тиа, и я вспомнил слова, как ни отвлекали меня попытки задушить, а потом застрелить.

Я слышал эту песню в детстве, она звучала по радио так часто, что почти всех, и меня в том числе, от нее тошнило.

Митоз передо мной издох. Я молчал, тяжело дыша, а миг спустя поверх тающего тела в туннель пополз второй клон.

– Неплохо, – прорычал он. – Но долго ли ты сможешь петь, человечишка? Как здоровье? Я чую твою кровь.

– Как солнце в дождь тоскует, – прокричал я, – я по тебе тоску-у-ую!

Он растаял.

– Сам понимаешь, – сказал следующий, – мне теперь придется убить всех в городе. Я не могу допустить, чтобы кто-нибудь услышал эти песни.

Растаял.

– Прекрати! – рявкнул следующий. – Не то…

Растаял.

С каждым уничтоженным клоном мое пение звучало все тише. У одного оказался нож, и он не таял, а просто падал на дно туннеля, и следующий клон подбирал его.

Каждый новый клон пробирался чуть дальше. Я отступал, пока едва не сорвался. Труба уходила вниз, вглубь земли, и падение наверняка стало бы смертельным.

– А ведь я могу тебя пристрелить, – сказал очередной Митоз. – Но тогда я не получу удовольствия, отрезая по кусочку и слушая, как ты вопишь, выкладывая правду.

Расправившись с этим Митозом, я вдруг понял, что сползаю по изгибу туннеля. В любую минуту я мог лишиться чувств.

Очередной Митоз извлек нож из клейкой массы и стряхнул с лезвия остатки своей копии.

– Меня, знаешь ли, учили в классическом стиле.

Я нахмурился. Это нечто новое после разговоров о пытках, убийствах и других не менее жизнерадостных вещах.

– Ты о чем?

– Меня учили в классическом стиле, – повторил Митоз. – Я единственный в группе владел инструментом. Писал песню за песней, но что мы играли? Одни и те же дурацкие мелодии, одни и те же аккорды – для каждой чертовой песни.

В голове у меня щелкнуло – с похожим звуком кукурузное зерно превращается в попкорн. Но я не смог сосредоточиться – благодаря своей болтовне Митоз почти сумел до меня добраться. Я запел – еле слышно.

У меня почти не осталось сил. Сколько прошло времени? Сколько крови я потерял?

Клон слегка расплылся, но едва я смолк, он обрел прежние очертания.

– Тебе не совладать со мной, человечишка. – В голосе Митоза звучала самодовольная насмешка. – А теперь приступим к допросу.

Он шагнул ко мне, схватил за руку и дернул.

Пока бежал к реке и пробирался по туннелю, я не чувствовал боли. Но теперь понял, что такое болевой шок.

Он обрушился на меня, как обломки взорванного здания. Ко мне вернулся голос, и я закричал.

– Как погиб Стальное Сердце? – спросил Митоз.

– Он погиб от руки эпика, – простонал я.

– Я так и думал. И чья же это была рука?

– Его собственная, – прошептал я. – Он покончил с собой, но причиной тому был я. Его перехитрил обычный человек, Лоренс.

– Врешь!

– Обычные люди, – пролепетал я, – точно так же победят всех вас.

Он снова дернул за руку, и меня прошила жгучая боль. Что бы я ни говорил, Митоз все равно не поверит. Я закрыл глаза, чувствуя, как немеет все тело. Приятное ощущение. Даже слишком.

Вдали зазвучала музыка.

Пение?

Сотня голосов. Нет, даже больше. Они хором пели ту самую песню, что недавно рвалась из моего мобильника. Исполнение было далеко от совершенства, но в нем чувствовалась сила.

– Нет! – взревел Митоз. – Что вы делаете? Не подходите!

Я едва мог разобрать слова, но звук все нарастал. Собственно, не так уж плохо звучит, если не обращать внимания на чудовищный текст.

– Я сам себе армия! Не подходите! Я новый император этого города! Вы все принадлежите мне!

Я заставил себя открыть глаза. Митоз передо мной трясся и вибрировал, хотя песня доносилась издалека.

Все клоны были связаны друг с другом, и если достаточное их количество слышало песню, ее воздействие передавалось тем, кто не слышал.

Миг спустя ждавшие в туннеле своей очереди клоны завопили, хватаясь за голову.

– Обычные люди, – прошептал я, – которых все это достало.

Митоз взрывался – клон за клоном. Их смерть открыла путь свету. Я заморгал в ярких солнечных лучах, и узость отверстия не помешала мне увидеть, что происходило снаружи. На волнистой металлической поверхности реки стояли тысячи людей – в костюмах, спецовках, мундирах. И все они пели хором.

Пришел народ Ньюкаго.

5

– Тебе невероятно повезло, сынок, – сказал Проф, крепкий мужчина с седеющими волосами, садясь на табурет возле моей койки в небольшой палате, которую через открытое окно заливало теплое солнце.

Из кармана его рубашки торчали очки.

Я пошевелил рукой. Целительские способности Профа, дарованные мне под видом технического устройства, излечили мои раны. Пока я лежал почти без чувств, несколько городских врачей делали все возможное, чтобы я дожил до прибытия Профа.

Я принял сидячую позу, глубоко дыша и вспоминая последние минуты в обществе Митоза. Эта сцена отчетливо встала перед мысленным взором, хотя дальнейшее помнилось смутно.

– Как ей удалось собрать столько людей? – спросил я.

– Система экстренного оповещения, – ответил Проф. – Тиа обратилась ко всем находившимся возле реки с призывом идти к тебе и петь под музыку, которую она передавала через мобильники. Обычным людям не до борьбы с эпиками, и они со спокойной совестью могли остаться в укрытии.

– Я тоже обычный человек.

– Вряд ли. Но это не важно.

– Важно, Проф. – Я посмотрел ему в глаза. – Если бы они не пошли, мы бы не победили.

– В последний раз, когда люди пытались бороться, – проворчал Проф, – эпики убили миллионы и страна рухнула.

– Потому что мы не знали, как их одолеть, – ответил я. – Теперь знаем.

Проф вздохнул и встал.

– Мне велели не спорить с тобой, дать отдохнуть. Поговорим позже. Ты отлично справился с Митозом. Он… – Проф замялся.

– Что? – спросил я.

– В последнее время он обретался в Новом Вавилоне. На Манхэттене, так когда-то назывался этот район.

– Там, где вы только что побывали?

Проф кивнул.

– И Митоз явился сюда, когда я отправился на разведку в Новилон… Похоже, он узнал о моем отсутствии. Этого бы не случилось, если бы…

– Что?

Проф покачал головой:

– Поговорим позже. Пока отдыхай. Мне нужно подумать. И хотелось бы, сынок, чтобы ты тоже как следует подумал. Ты слишком рисковал. Нельзя бросаться очертя голову в пекло, принимать поспешные решения. Ты не глава этой команды.

– Да, сэр.

– У нас целый город на попечении. Треск!.. Пожалуй, это единственное, чего мне никогда не хотелось.

На его лицо легла тень. Но, кроме мрачного выражения, было что-то еще. Нечто… еще более мрачное.

– Проф, – спросил я, – откуда у эпиков их слабости?

– Появляются случайным образом, – не задумываясь, ответил он, – и могут быть какими угодно. В них столько же смысла, сколько и в способностях эпиков, то есть ни малейшего. – Он хмуро взглянул на меня. – Ты сам это знаешь лучше любого другого, сынок. Ты же их изучал.

– Угу. – Я посмотрел в окно. – Слабостью Митоза была его собственная музыка.

– Случайность.

– Ничего себе случайность!

– Что ж, возможно, его слабостью была на самом деле не музыка, – предположил Проф. – Может, страх перед публикой, или неуверенность в своем таланте, или еще что-то. А музыка просто ему об этом напомнила.

Вероятно, Проф был прав. И все же…

– Он ненавидел музыку, – сказал я. – Свое собственное искусство. Что-то в этом есть, Проф. То, чего мы пока не заметили.

– Не исключено. – Проф задержался в дверях. – Абрахам велел тебе кое-что передать.

– Что? – Я смутно вспомнил, как Абрахам вытаскивал меня из туннеля и нес в больницу.

Проф наморщил лоб.

– Дословно: «Скажи ему, что он прав насчет этого города… так что за хот-дог я его прощаю. Но только за хот-дог».

Огненный мститель

Натану Гудричу, моему дорогому другу, которому хватило терпения читать мои книги, когда те были еще совсем беспомощными

Пролог

Я видел, как взошла Напасть.

Мне тогда было шесть. До сих пор помню, как стоял ночью на балконе, а рядом тарахтел старый кондиционер и заглушал плач отца. С давно отработавшего свое аппарата стекала вода, словно капли пота со лба самоубийцы, собравшегося прыгнуть с крыши многоэтажки. Неисправный кондиционер выдувал воздух, но ничего не охлаждал. Мама часто его выключала, но после ее смерти отец перестал это делать, утверждая, будто так ему прохладнее.

Вынув изо рта леденец, я смотрел, прищурившись, на странный красный свет, поднимавшийся над горизонтом, словно новая звезда. Вот только мне еще ни разу не приходилось видеть столь яркую или столь красную, почти кровавую, звезду, похожую на рану от пули в самой небесной тверди.

В ту ночь Напасть окутала весь город странным теплым сиянием. Не обращая внимания на тающий в руке леденец, я наблюдал за восходом Напасти от начала до конца.

А потом раздался крик.

Часть первая

1

– Дэвид? – послышалось в моем наушнике.

Я тряхнул головой, прогоняя воспоминания. В небе надо мной все так же висела Напасть, но с ее восхода прошло тринадцать лет. Я больше не был мальчишкой, который жил вместе с отцом, не был даже сиротой, работавшим на оружейной фабрике на нижних улицах.

Я был мстителем.

– Слушаю, – ответил я, забрасывая винтовку на плечо и идя по крыше. Была ночь, и я видел, как свет Напасти отбрасывает красное сияние на все вокруг, хотя она никогда больше не выглядела столь яркой, как в тот первый вечер.

Передо мной простирался центр Ньюкаго, на каждой поверхности которого отражались звезды. Здесь все было стальным, словно киборг из будущего с содранной кожей. Вот только киборг этот не был убийцей – и вообще живым.

«Треск, – подумал я, – никак мне не даются эти метафоры».

После смерти Стального Сердца мы вернули себе верхние улицы Ньюкаго, в том числе многие удобства, которыми раньше могла пользоваться только элита. Я мог каждый день принимать душ в собственной ванной. Собственно, я даже не знал толком, что делать с подобной роскошью. Одно хорошо – теперь от меня хотя бы не воняло.

Ньюкаго наконец стал свободным.

И моя работа заключалась в том, чтобы он оставался таковым и впредь.

– Ничего не вижу, – прошептал я, приседая у края крыши. Наушник соединялся по беспроводной связи с моим мобильником. Встроенная в наушник маленькая камера позволяла Тиа видеть то же, что и я, а чувствительности наушника вполне хватало, чтобы улавливать мой голос, даже когда я говорил очень тихо.

– Продолжай наблюдать, – ответила Тиа. – Коди сообщает, что Проф и наша цель направляются в твою сторону.

– Тут все тихо, – прошептал я. – Ты уверена?..

Крыша рядом со мной взорвалась. Вскрикнув, я перекатился назад. Все здание содрогнулось, надо мной просвистели обломки металла. Вот напасть!

– Треск! – заорал по связи Коди. – Она меня обошла, парень. Идет к тебе с севера…

Голос его потонул в грохоте очередного, выпущенного снизу сгустка энергии, который оторвал край крыши рядом с тем местом, где прятался я.

– Беги! – крикнула Тиа.

Можно подумать, я нуждался в ее наставлениях. Я сорвался с места. Справа от меня материализовалась женская фигура в черном комбинезоне, теннисных туфлях, маске, как у ниндзя, и длинном черном плаще. Некоторые эпики вживались в роль обладающих «нечеловеческими способностями» сильнее прочих. Если честно, выглядела она довольно смешно, несмотря на исходившее от нее слабое голубоватое свечение и треск распространявшейся по ее телу энергии.

Стоило этой женщине-эпику чего-либо коснуться, она превращалась в поток энергии и могла пройти препятствие насквозь. Не настоящая телепортация, но близко к тому – и чем более проводящим являлось вещество, тем дальше она могла в нем перемещаться, так что город из стали был для нее настоящим раем. Удивительно, что ей потребовалось так много времени, чтобы сюда добраться.

Помимо телепортации, способности делали ее неуязвимой против большинства видов оружия. Она славилась своими световыми шоу – мне всегда хотелось посмотреть на нее в деле, но не со столь близкого расстояния.

– Меняем план! – приказала Тиа. – Проф? Джон! Где ты? Абрахам?

Я слышал ее вполуха – мимо с треском пронесся сгусток энергии. Резко затормозив, я метнулся в другую сторону, едва увернувшись от второго сгустка, который ударился о крышу. Последовал еще один взрыв, и я споткнулся, почувствовав, как спину оцарапали металлические осколки, и повалился вниз.

Падать далеко не пришлось – ноги ударились о балкон пентхауса. С отчаянно бьющимся сердцем я метнулся внутрь. По другую сторону двери стоял кулер. Открыв крышку, я пошарил под ней, стараясь сохранять спокойствие.

Поляризация появилась в Ньюкаго в начале недели и сразу же начала убивать – первых встречных, без какой-либо цели, как и Стальное Сердце в начале своего правления. Затем она обратилась к гражданам с призывом выдать мстителей, чтобы поступить с нами по справедливости.

Эпики имели весьма извращенное представление о справедливости. Они убивали кого хотели, и попытка их остановить воспринималась ими как глубочайшее оскорбление. Что ж, вскоре ей предстояло испытать это на себе. Пока что наш план по ее уничтожению не слишком удавался, но мы были мстителями, готовыми к любой неожиданности.

Я достал из кулера баллон с жидкостью.

«Надеюсь, сработает», – подумал я.

Мы с Тиа уже несколько дней обсуждали слабое место Поляризации. Оно имелось у каждого эпика, по крайней мере одно, и часто носило случайный характер. Требовалось изучить историю того или иного эпика и выяснить, чего он избегал, какое вещество или ситуация могли свести на нет его способности.

Этот баллон из кулера, по всей видимости, и был слабым местом Поляризации. Я повернулся, держа в одной руке баллон, а в другой винтовку, и уставился на дверь, ожидая, когда эпик до меня доберется.

– Дэвид? – спросила в наушнике Тиа.

– Да? – с тревогой прошептал я, готовясь швырнуть баллон.

– Почему ты следишь за балконом?

Почему я…

Ну конечно! Поляризация ведь могла проходить сквозь стены.

Чувствуя себя идиотом, я отскочил назад, и в то же мгновение сквозь потолок провалилась Поляризация, испуская легкое жужжание. Упав на одно колено на пол, она вытянула вперед руку, в которой начал образовываться сгусток энергии.

Не чувствуя ничего, кроме прилива адреналина, я метнул в нее баллон. Он ударил Поляризацию прямо в грудь, и энергетический сгусток, зашипев, исчез. Пол и стены вокруг нее обрызгала красная жидкость – не кровь, а всего лишь «Юпи», растворимый фруктовый напиток. Его вкус я помнил с детства.

Именно в нем заключалась ее слабость.

Чувствуя, как отчаянно колотится в груди сердце, я снял с плеча винтовку. Грохот выстрела в замкнутом пространстве почти полностью оглушил меня, но я послал пулю прямо в лицо Поляризации.

Пуля взорвалась, не долетев до цели.

Несмотря на «Юпи», защита Поляризации сработала.

Она посмотрела на меня, и ее электрическое сияние вновь ожило, став еще мощнее и опаснее. Оно осветило комнату, словно пирог с начинкой из динамита.

Ой…

2

Я едва успел выскочить в коридор, когда за моей спиной взорвалась дверь. Меня швырнуло лицом о стену, и я услышал хруст.

С одной стороны, я облегченно вздохнул. Хруст означал, что Проф жив, – его способности эпика обеспечивали меня защитным полем. С другой стороны, меня преследовала злобная разъяренная машина для убийства.

Оттолкнувшись от стены, я помчался по стальному коридору, освещая путь закрепленным на руке мобильником.

«Канатка, – лихорадочно подумал я. – В какой она стороне? Кажется, правее».

– Я нашел Профа, – послышался в ухе голос Абрахама. – Его окружило каким-то энергетическим пузырем, и ему это сильно не нравится.

– Облей его «Юпи», – тяжело дыша, ответил я, ныряя в боковой проход. Коридор за моей спиной разлетелся на куски.

Треск, ну и разозлилась же она!

– Отменяю операцию, – сказала Тиа. – Коди, снижайся и забирай Дэвида.

– Принято, – ответил Коди, и у меня в ухе раздалось едва слышное стрекотание роторов вертолета.

– Тиа, нет! – возразил я, входя в комнату. Забросив винтовку на плечо, я схватил заполненный баллонами с водой рюкзак.

– План разваливается, – сказала Тиа. – Решает Проф, а не ты, Дэвид. К тому же ты только что подтвердил, что баллоны против нее не действуют.

Я достал баллон и повернулся, дожидаясь, когда электрический разряд на одной из стен объявит о приближении Поляризации. Она появилась секунду спустя, и я швырнул в нее баллон. Выругавшись, она отскочила в сторону, и красная жидкость забрызгала всю стену.

Я бросился в спальню, к балкону.

– Она боится «Юпи», – сказал я. – Мой первый баллон обезвредил сгусток энергии. Мы правильно определили ее слабое место.

– Но она все равно остановила твою пулю.

Верно. Я выскочил на балкон, высматривая трос.

Его там не оказалось.

В наушнике послышалось ругательство Тиа.

– Куда ты бежал? Канатка двумя квартирами выше, слонц!

Треск! В свою защиту я мог сказать лишь одно: когда все вокруг сделано из стали, коридоры и комнаты выглядят очень похоже.

Стрекот вертолета приближался. Коди был уже почти на месте.

Заскрежетав зубами, я вскочил на ограждение и прыгнул вверх. Ухватившись за ограждение балкона этажом выше, я подтянулся с винтовкой на одном плече и рюкзаком на другом.

– Дэвид… – сказала Тиа.

– Главная ловушка еще работает? – спросил я, карабкаясь через несколько превратившихся в сталь стульев. Добравшись до другого конца балкона, я вскочил на ограждение. – Воспринимаю молчание как «да», – сказал я и прыгнул.

Тяжело ударившись о стальную решетку очередного балкона, я схватился за прутья и взглянул вниз. Меня отделяло от земли двенадцать этажей. Подавив страх, я с усилием подтянулся.

За моей спиной Поляризация выглянула на балкон, где я был несколько секунд назад. Я все-таки ее напугал, с одной стороны, хорошо, а с другой – плохо. Для следующей части нашего плана требовалось, чтобы она вела себя безрассудно. А это, увы, означало, что ее нужно было спровоцировать.

Выбравшись на балкон, я нашарил баллон с «Юпи» и кинул в ее сторону. Затем, даже не оглянувшись, чтобы посмотреть, попал ли баллон в цель, я вскочил на ограждение, ухватился за петлю канатки и оттолкнулся.

Балкон взорвался.

К счастью, трос крепился к крыше, а не к самому балкону и остался натянутым. Рядом со мной просвистели капли расплавленного металла. Я мчался по тросу, набирая скорость, – куда быстрее, чем я ожидал. Небоскребы проносились по обе стороны от меня, сливаясь в размытую линию. Мне показалось, будто я падаю.

Я вскрикнул – отчасти от страха, отчасти от восторга, – когда ноги ударились о землю, и покатился по улице.

– Ого, – пробормотал я, приподнимаясь. Город вокруг кружился, словно накренившаяся юла. Плечо болело. Я слышал хруст при ударе, но негромкий – защитное поле, которым наделил меня Проф, иссякало.

– Дэвид? – спросила Тиа. – Треск! Один из зарядов Поляризации перерезал трос. Вот почему ты упал.

– Баллон сработал, – послышался по связи еще один голос, хриплый, но уверенный. Проф. – Я выбрался. Не мог связаться раньше – энергетический пузырь блокировал сигнал.

– Джон, – сказала ему Тиа, – ты не должен был с ней сражаться.

– Так уж вышло, – бросил Проф. – Дэвид, ты живой?

– Более-менее, – ответил я, с трудом вставая и подбирая рюкзак, насквозь пропитавшийся красной жидкостью. – Хотя насчет баллонов не уверен. Похоже, есть жертвы.

Проф что-то неразборчиво проворчал.

– Справишься, Дэвид?

– Да, – твердо ответил я.

– Тогда беги к главной ловушке.

– Джон, – сказала Тиа. – Если ты выбрался…

– Поляризация меня проигнорировала, – ответил Проф. – Так же как и Митоз в прошлый раз. Они не хотят сражаться со мной, им нужны вы. Нужно уничтожить ее, пока она не добралась до всей команды. Помнишь дорогу, Дэвид?

– Конечно, – сказал я, нашаривая винтовку.

Та лежала рядом с расколотым пополам прикладом. Треск! Похоже, предохранитель я тоже сломал. Вряд ли мне придется в ближайшее время из нее стрелять. Я проверил пистолет в кобуре на бедре – вроде в порядке. Что ж, сойдет и пистолет, хотя я терпеть их не мог.

– Судя по вспышкам в окнах, – сообщил из вертолета Коди, – она телепортируется вдоль внешней стены в сторону земли. Она гонится за тобой, Дэвид.

– Не нравится мне это, – заметила Тиа. – Думаю, нужно дать отбой.

– Дэвид считает, что справится, – возразил Проф. – А я ему верю.

Несмотря на грозящую мне опасность, я улыбнулся. До того как вступил в ряды мстителей, я даже не представлял, насколько одинокой была моя жизнь. Но теперь, слыша такие слова…

Что ж – приятно, ничего не скажешь. Действительно приятно.

– Я буду приманкой, – ответил я по связи, шаря в рюкзаке в поисках уцелевших баллонов. Осталось только два. – Тиа, выводи свои войска на позицию.

– Принято, – с неохотой проговорила она.

Я двинулся вниз по улице. В свете свисавших со старых фонарных столбов ламп я заметил в окнах чьи-то лица. В окнах не было стекол, только старомодные деревянные ставни, которые сделали и поставили мы.

Убив Стальное Сердце, мстители, по сути, объявили эпикам войну. Некоторые жители Ньюкаго бежали, опасаясь возмездия, но большинство остались, и к ним присоединились люди из других городов. За несколько месяцев, прошедших с падения Стального Сердца, население Ньюкаго увеличилось почти вдвое.

Я кивнул наблюдавшим за мной из окон, не став загонять их внутрь ради их же безопасности. Мы, мстители, были их защитниками – но когда-нибудь этим людям придется самим противостоять эпикам. Я хотел, чтобы они видели, как это делаем мы.

– Коди, видишь ее? – спросил я в мобильник.

– Нет, – ответил Коди. – Она может появиться в любой момент…

Над головой пролетел вертолет. Охранка – полицейские силы Стального Сердца – теперь перешла на нашу сторону. Я до сих пор точно не знал, как к этому относиться: в свое время охранка несколько раз пыталась меня убить.

Собственно, именно они убили Меган – хотя потом она, скажем так… вернулась. Я нащупал в кобуре пистолет. Когда-то он принадлежал ей.

– Занимаю позицию вместе с войсками, – сказал Абрахам.

– Дэвид? Видишь Поляризацию? – спросила Тиа.

– Нет, – ответил я, вглядываясь в пустынную улицу. Безлюдный, освещенный лишь несколькими одинокими фонарями, город выглядел почти так же, как в дни правления Стального Сердца, – пустой и темный. Где же Поляризация?

«Она может проходить сквозь стены, – подумал я. – Как бы я поступил на ее месте?»

У нас имелись тензоры, позволявшие прокладывать туннели практически через что угодно. Потом оказалось, что под этой технологией Проф скрывал еще одну свою способность… И все же как бы я сейчас поступил, будь у меня тензор?

Ответ был очевиден. Я бы ушел под землю.

Поляризация была где-то подо мной.

3

– Она ушла на нижние улицы! – сказал я, доставая один из двух оставшихся баллонов с водой. – Наверняка вынырнет где-то неподалеку, чтобы застать меня врасплох.

Едва я успел договорить, вдоль улицы сверкнула молния, и из-под земли выросла светящаяся фигура.

Швырнув в нее баллон с «Юпи», я бросился бежать.

Послышался хлопок, затем ругательство. Поляризация не выстрелила в меня сгустком энергии, пытаясь поджарить, и я предположил, что все-таки в нее попал.

– Я уничтожу тебя, человечишка! – завопила мне вслед Поляризация. – Разорву тебя на куски, словно ураган туалетную бумагу!

– Ух ты, – пробормотал я, добежав до перекрестка и прячась за старым почтовым ящиком.

– Что? – спросила Тиа.

– Отличная метафора.

Я оглянулся на Поляризацию. Она шагала по улице, и от нее тянулись линии электрических разрядов – к земле, к ближайшим столбам, к стенам зданий. Ничего себе мощность! Наверное, так же выглядел бы Эдмунд Сенс, или Конденсатор, – добродушный эпик, снабжавший Ньюкаго электроэнергией, – если бы не дарил все время свои способности другим.

– Не могу поверить, – заорала она, – что ты убил Стальное Сердце!

«То же самое говорил Митоз», – подумал я. Еще один эпик, недавно появившийся в Ньюкаго. Они не могли смириться с тем, что один из самых могущественных эпиков пал от рук обычных людей.

Поляризация выглядела величественно – вся в черном, в развевающемся плаще, окутанная электрическими искрами и вспышками. Увы, ее облик меня нисколько не интересовал. Мне нужно было, чтобы она разозлилась. Из-за близлежащего здания выбирались несколько солдат охранки со штурмовыми винтовками за спиной и баллонами с «Юпи» в руках. Я махнул в сторону переулка. Кивнув, они отошли и затаились.

Пришло время подразнить эпика.

– Я убил не только Стальное Сердце! – крикнул я. – Я убил десятки эпиков. И тебя тоже убью!

В почтовый ящик ударил энергетический заряд. Я пригнулся, прячась за зданием, и еще один заряд ударил в землю в нескольких дюймах от меня. Я коснулся земли, и меня ударило током. Выругавшись, я прижался спиной к стене и потряс рукой. Затем выглянул из-за угла и заметил, что Поляризация бежит ко мне.

Здорово! Но вместе с тем жутковато.

Я метнулся к двери на другой стороне улицы, рывком открыл ее и вбежал в здание в тот самый момент, когда Поляризация выскочила из-за угла.

Внутри, посреди бывшего автосалона, была расчищена дорожка. Я побежал прямо по ней, и Поляризация последовала за мной, пройдя сквозь стену.

Я мчался по помещениям автосалона, следуя ранее составленному плану.

Направо, нырнуть в ту комнату.

Налево по коридору.

Опять направо.

Поляризация следовала за мной по пятам, проходя сквозь стены со вспышками света.

Я ни разу не дал ей возможности как следует прицелиться. Отлично. Она…

Она начала отставать.

Я остановился возле двери в задней части здания, выходившей наружу.

Поляризация больше меня не преследовала. Она стояла в конце длинного коридора, ведшего к моей двери, в окружении проскакивавших между ней и стальными стенами электрических разрядов.

– Тиа, видишь? – прошептал я.

– Угу. Похоже, что-то ее испугало.

Я глубоко вздохнул. Далеко не идеальный вариант, но…

– Абрахам, – прошептал я, – выводи солдат. Полномасштабная атака.

– Даю добро, – сказал Проф.

Ждавшие в засаде солдаты охранки ворвались в автосалон. Другие с грохотом сбежали по лестницам сверху. Оглянувшись, Поляризация увидела входящих в коридор двоих солдат в полном снаряжении, в шлемах и футуристической броне. Картину слегка нарушили лишь брошенные ими баллоны с ярко-оранжевой водой.

Поляризация коснулась ладонью стены рядом с собой, трансформировалась в электричество и исчезла, слившись со сталью. Баллоны разбились, и оранжевая жидкость растеклась по полу коридора.

Вновь появившись в коридоре, Поляризация выпустила несколько сгустков энергии в двоих солдат. Я крепко зажмурился, но все равно отчетливо слышал их крики.

– И это все, на что вы способны, мерзкие мстители? – воскликнула Поляризация, когда появились новые солдаты, бросая в нее баллоны с водой. Доставая пистолет, я увидел, как Поляризация проваливается сквозь пол.

Она появилась позади них, и солдаты закричали, сжигаемые электроразрядом. Я заскрежетал зубами. Если они останутся живы, Проф сумеет исцелить их.

– Баллоны не действуют, – сказала Тиа.

– Действуют, – прошипел я, глядя, как один из них ударяет в Поляризацию, ослабляя ее мощь. Я выстрелил, и тут же выстрелили трое солдат охранки, расположившиеся напротив меня в дальнем конце коридора.

Все четыре пули попали в цель, но их все уничтожило ее энергетическое поле. Баллоны действовали, просто их мощности не хватало.

– Всем группам с южной стороны отойти, – послышался голос Абрахама. – Немедленно.

Я выглянул из-за двери, и в то же мгновение здание сотряслось от ударов множества пуль. Абрахам, занявший позицию позади снайперов охранки в дальнем конце коридора, разряжал магазин своей гравитонной мини-винтовки ХМ380.

Схватив мобильник, я подключился к картинке с видеокамеры Абрахама, увидев происходящее его глазами: вспышки выстрелов в темноте, искры от ударявшихся о стены коридора пуль. Те из них, что достигали Поляризации, все так же уничтожало или отражало ее энергетическое поле. Несколько человек за спиной Абрахама бросали баллон за баллоном. Этажом выше солдаты открыли люк в потолке и вылили в него ведро «Юпи».

Поляризация отскочила в сторону, пятясь от разбрызгивающейся по полу жидкости. Она явно боялась «Юпи», но тот действовал не в полной мере. Считалось, что слабое место эпика полностью сводит на нет его способности, но этого не происходило.

И кажется, я знал почему.

Поляризация выпустила целый поток сгустков энергии в Абрахама и остальных. Выругавшись, Абрахам упал, но защитное поле, которым одарил его Проф под видом куртки с силовой защитой, спасло его и прикрыло стоявших позади. По связи послышались стоны, хотя ничего не было видно. Я выключил видео.

– Вы ничтожества! – крикнула Поляризация.

Закрепив мобильник на руке, я шагнул назад в коридор, успев увидеть, как она посылает энергетическую волну вверх сквозь потолок. Раздались крики.

Взвесив в руке последний баллон с водой, я швырнул его в Поляризацию. Он разорвался за ее спиной.

Поляризация развернулась ко мне. Треск! Высший эпик во всей красе, сияющий в облаке энергии… Стоило ли удивляться, что эти существа считали себя чуть ли не богами?

Плюнув ей под ноги, я повернулся и выбежал через заднюю дверь. Она последовала за мной, что-то крича.

– Приготовиться группам наверху, на Хэйвен-стрит, – раздался в ухе голос Тиа.

На крыше здания, которое я только что покинул, появились люди, швыряя баллоны в бегущую за мной Поляризацию. Она не обращала на них никакого внимания – падающие баллоны лишь сильнее ее злили.

Но когда они начали разбрызгиваться рядом с ней, она перестала кричать.

«Все верно», – подумал я, обливаясь потом.

Добежав до небольшой многоэтажки на другой стороне улицы, я ворвался в первую же квартиру.

Охваченная яростью Поляризация продолжала меня преследовать. Стены ее не останавливали – она проходила сквозь них с яркими вспышками света.

«Чуть дальше!» – мысленно поторопил ее я, закрывая дверь.

В этом доме жили люди, и мы заменили многие застывшие стальные двери на работающие деревянные.

Едва Поляризация прошла сквозь стену, я перепрыгнул стальную кушетку и, войдя в следующую комнату, где царила кромешная тьма, захлопнул за собой дверь.

Появилась Поляризация, и ее свет ослепил меня. Я почувствовал новый удар током, по сравнению с которым предыдущий показался мне сущей мелочью. По телу прошла судорога, мышцы ослабли. Я потянулся к большой кнопке на стене, но руки отказывались повиноваться.

Тогда я ударил по ней лицом – и упал, поддавшись воздействию энергетического шока. Наверху, в потолке маленького темного помещения, служившего когда-то ванной комнатой, открылся люк, и на нас вылилось несколько сотен галлонов «Юпи». Включился душ, разбрызгивая красную жидкость.

Энергия Поляризации начала ослабевать. Пробегавшие по ее рукам электрические разряды потускнели. Она потянулась к двери, но та была заперта. Ругаясь, она сжала кулак, пытаясь набрать энергию для телепортации, но непрекращающийся поток жидкости лишал ее способностей.

Я сумел подняться на колени.

Зарычав, она повернулась ко мне и схватила за плечи.

Я сдернул с ее лица маску. Спереди в ней имелась пластиковая вставка, закрывавшая нос и рот. Какой-то фильтр?

Под маской оказалось лицо женщины средних лет с кудрявыми каштановыми волосами. Жидкость продолжала течь, заливая ее щеки и губы, попадая в рот.

Исходившее от нее свечение погасло.

Застонав, я поднялся на ноги. Вскрикнув, Поляризация в панике заколотила в дверь, пытаясь ее открыть. Я коснулся экрана мобильника, и комнату залил мягкий белый свет.

– Извини, – сказал я, приставляя к ее голове пистолет Меган.

Поляризация посмотрела на меня расширенными от ужаса глазами.

Я нажал на спуск. На этот раз пуля не отскочила. Поляризация упала, и вокруг нее начала растекаться другая, более темная красная жидкость, смешиваясь с той, что лилась сверху. Я опустил пистолет.

Меня зовут Дэвид Чарльстон.

Я убиваю людей с суперспособностями.

4

Я отпер дверь и выбрался из ванной, с ног до головы облитый химической имитацией фруктового сока. В комнате стояли несколько солдат с поднятым оружием, которое они тут же опустили, увидев меня. Я показал за спину, и Рой, капитан команды охранки, послал двух офицеров осмотреть труп.

Я весь промок и дрожал. Сумев со второй попытки сунуть пистолет Меган в кобуру, я молча направился к выходу, не обращая внимания на нескольких солдат, отдавших мне честь. Они смотрели на меня со смесью трепета и почтения, а один прошептал: «Сталеубийца». Меньше чем за год, проведенный среди мстителей, я лично убил почти дюжину эпиков.

Что бы сказали эти солдаты, если бы знали, что своей репутацией я по большей части обязан способностям еще одного эпика? Силовое поле, защищавшее меня от повреждений, и исцеляющее средство, возвращавшее мне здоровье, даже когда я оказывался почти при смерти, являлись частью набора способностей Профа, которые он скрывал под видом новых технологий. Он был из тех, кого мы называли дарителями, – эпиком, который мог делиться своими суперспособностями с другими. Когда же он пользовался ими сам, то превращался из обычного человека в какого-то бездушного монстра.

Лишь немногие знали правду о Профе. В их число не входили обычные жители Ньюкаго, большая толпа которых собралась сейчас у входа в здание. Как и солдаты, они смотрели на меня со смесью трепета и почтения. Для них я был знаменитостью.

Наклонив голову, я протолкался сквозь толпу, чувствуя себя крайне неловко.

Мстители всегда держались в тени, и я вступил в их ряды не ради славы. К несчастью, нам приходилось время от времени появляться на виду, чтобы горожане знали, что кто-то еще сражается, – мы надеялись, что это вдохновит на борьбу их самих. Другого выхода просто не было – но я не стремился к тому, чтобы мне поклонялись.

Позади зевак я заметил знакомую мускулистую фигуру Абрахама в серо-черной военной форме – идеальном камуфляже для города из стали. Одежда на нем была порвана в нескольких местах, и я сразу понял, что защитное поле, которым наделил его Проф, практически исчерпало свои возможности. Абрахам показал мне большой палец и кивнул в сторону близлежащего здания.

Я двинулся в указанном направлении. Позади меня Рой и его команда несли мертвого эпика, демонстрируя всем его тело. Важно было показать людям, что эпики такие же, как они, но я вовсе не радовался чужой смерти, как когда-то.

«Ее взгляд был полон страха, – подумал я. – На ее месте могли быть Меган, или Проф, или Эдмунд… Любой обычный человек, угодивший в передрягу. Творить ужасные вещи ее вынудили способности, о которых она никого не просила».

Мои взгляды во многом изменились, когда я понял, что способности разрушают личность эпика. В буквальном смысле.

Войдя в здание, я поднялся на второй этаж. Небольшую комнату освещала единственная лампа в углу. Как и ожидал, я обнаружил там Профа, который смотрел в окно, скрестив на груди руки. На нем был тонкий черный лабораторный халат до колен, из кармана торчали защитные очки. В другом конце комнаты маячила худая фигура Коди во фланелевой рубашке с короткими рукавами, со снайперской винтовкой на плече.

Проф, он же Джонатан Федрус, основатель движения мстителей. Мы сражались с эпиками. Мы убивали их. И при этом нас возглавлял один из них. Когда я впервые об этом узнал, то с трудом смог с этим примириться. Всю свою жизнь с самого детства я поклонялся мстителям и ненавидел эпиков. Обнаружить, что Проф являлся одновременно и тем и другим, было примерно то же самое, как вдруг узнать, что Санта-Клаус оказался тайным нацистом.

Я давно с этим смирился. Когда-то идея отца о том, что рано или поздно придут добрые эпики, казалась мне смешной. Теперь же, после того как я встретил не одного, а сразу троих добрых эпиков… Что ж, мир изменился. А может, остался прежним – просто я сумел получше его рассмотреть.

Я подошел к стоявшему у окна Профу. Высокий, с черными с проседью волосами и массивной фигурой, он выглядел надежным и нерушимым, словно сами здания города. Он сжал мое плечо и кивнул – уважительно и одобрительно.

– Хорошая работа. – (Я улыбнулся.) – Хотя видок у тебя – будто в аду побывал, – заметил Проф.

– Сомневаюсь, что в аду найдется столько «Юпи», – ответил я.

Он что-то проворчал и снова посмотрел в окно. Внизу собралось еще больше народа, раздались радостные возгласы.

– Никогда не думал, – тихо сказал Проф, – что у меня к этим людям могут возникнуть отеческие чувства. Что я останусь здесь, защищая город. Хорошо, что ты напоминаешь нам, зачем мы делаем свое дело. Спасибо, что поддерживаешь нас. Ты немало постарался.

– Но?.. – спросил я, почуяв подвох.

– Но теперь мы должны обеспечить то, что обещали этим людям. Безопасность. Нормальную жизнь. – Он повернулся ко мне. – Сперва Митоз, потом Инстабам, теперь Поляризация. Они действуют по одному образцу, и у меня такое чувство, будто кто-то пытается привлечь мое внимание. Кто-то, кому известно, кто я такой, и кто посылает эпиков против моей команды, а не меня самого.

– Кто?

Кто еще мог знать тайну Профа? Даже большинство мстителей были не в курсе. Только наша команда в Ньюкаго.

– У меня есть подозрения, – сказал Проф. – Но сейчас не время об этом говорить.

Я кивнул, зная, что настаивать бесполезно – все равно ничего не добьешься, – и посмотрел на толпу рядом с мертвым эпиком.

– Поляризация поймала вас в ловушку, Проф. Как это произошло?

Он покачал головой:

– Просто захватила меня в энергетический пузырь. Ты знал, что она умела их создавать?

Я покачал головой.

– Чтобы освободиться, – буркнул Проф, – мне пришлось воспользоваться своими способностями.

– Ну… – я замялся, – может, вам и стоило ими воспользоваться. Возможно, нам нужно попрактиковаться и выяснить, можете ли вы каким-то образом быть эпиком без… ну, вы поняли. В смысле, вы же можете делиться своими способностями без вреда для себя – вдруг есть какой-то секрет, позволяющий использовать их самому? Меган…

– Меган тебе не подружка, сынок, – спокойно, но твердо прервал меня Проф. – Она одна из них. И всегда такой была.

– Но…

– Нет. – Проф сжал мое плечо. – Ты должен понять, Дэвид. Когда эпик позволяет способностям разрушить свою личность, он решает стать врагом для всех. Именно так мы должны понимать ситуацию. Любые размышления на этот счет ведут к безумию.

– Но вы же пользовались своими способностями, чтобы спасти меня, – возразил я. – Чтобы сразиться со Стальным Сердцем.

– И оба раза способности едва меня не уничтожили. Мне приходится сдерживать себя, быть осторожнее. Я не могу допустить, чтобы исключения стали реальностью.

Сглотнув, я кивнул.

– Я знаю, что тобой всегда двигало чувство мести, – сказал Проф. – Рад, что ты направил его в нужное русло, сынок. Но я убиваю их не ради мести, по крайней мере теперь. То, чем мы занимаемся… Для меня это как прикончить бешеную собаку. Из милосердия.

От его слов мне стало не по себе. Не потому, что я ему не поверил или мне не понравилось сказанное, – треск, его мотивы, скорее всего, были куда альтруистичнее моих. Я просто понял, что он думает о Меган. Он считал, что она его предала, и имел на это полное право. Но предательницей Меган не была. Кем она была на самом деле, я не знал, но собирался выяснить.

К толпе внизу подъехал автомобиль. Проф кивнул в его сторону.

– Иди разберись с ними, – сказал он. – Встретимся в убежище.

Из машины вышли мэр и несколько членов городского совета.

«Здорово», – подумал я.

Если честно, я бы предпочел разобраться еще с одним эпиком.

5

Я вышел из здания как раз в тот момент, когда солдаты расчистили дорогу для мэра – госпожи Бриггс. Ее одежда, такая же, как и у других членов городского совета, – белый брючный костюм и такого же цвета мягкая фетровая шляпа, – выделялась на фоне того, что носили обычные люди. А носили они, можно сказать, что угодно.

В первые дни существования Ньюкаго одежду крайне тяжело было найти. Все, что не было надето на людях, превратилось в сталь во время Великой Трансмутации. Однако с течением лет команды добытчиков Стального Сердца обшарили пригороды, опустошая склады, старые торговые центры и брошенные дома. Теперь одежды хватало, но она представляла собой странную мешанину разнообразных стилей.

Представителям высшего класса, однако, хотелось выделиться. Они избегали практичной одежды вроде джинсов, которые выдерживали удивительно долгую носку всего с несколькими заплатками тут и там. Во время правления Стального Сердца одежду для элиты шили на заказ, и они выбрали для себя старинную моду – как они говорили, из лучших времен. Такая одежда нигде не валялась просто так.

Мы решили, что я буду связным между Бриггс и остальными. Среди мстителей я был единственным уроженцем Ньюкаго, и нам хотелось ограничить доступ к Профу. Мстители не правили Ньюкаго, но защищали его. И это различие мы считали крайне важным.

Я прошел через толпу, не вслушиваясь в шепот, периодически раздававшийся у меня за спиной. Всеобщее внимание смущало. Все эти люди поклонялись мне, но едва помнили тех, кто, как мой отец, погиб, сражаясь с эпиками.

– Похоже, твоих рук дело, Чарльстон? – сказала мэр, толкая ногой лежащий труп. – Сталеубийца может сделать еще одну зарубку на прикладе своей винтовки?

– Моя винтовка сломалась, – ответил я, пожалуй, чересчур резко.

Мэр была важной персоной и творила чудеса, помогая навести порядок в городе. Просто так уж вышло, что она была из них – представителей элиты при Стальном Сердце. Я ожидал, что в итоге им придется бежать без оглядки, но каким-то образом, в результате непонятных мне политических маневров, Бриггс оказалась не в изгнании, а во главе города.

– Можешь не волноваться, новой винтовкой мы тебя обеспечим. – Она окинула меня взглядом без тени улыбки. Ей нравился деловой подход, хотя мне он казался скорее бездушным. – Прогуляемся, Дэвид?

Я решил, что это один из тех вопросов, ответ на который не требуется, но не был уверен до конца. Бо́льшую часть своей жизни я провел за изучением эпиков и потому имел весьма ограниченный опыт общения с людьми, среди которых я чувствовал себя белой вороной.

– Что-то я давно не видела вашего лидера, – заметила Бриггс, когда мы отошли подальше от толпы.

– Проф занят.

– Догадываюсь. Должна сказать, мы по-настоящему ценим защиту, которую вы предоставляете городу. – Она оглянулась на труп и подняла брови. – Хотя никак не пойму, что за игру вы ведете.

– Госпожа мэр… – начал я, но она меня перебила:

– Политическая волна вынесла меня на самый верх Ньюкаго – явно не без помощи вашего главаря. Но мне ничего не известно о том, каковы цели мстителей насчет этого города в частности и всей страны в целом. Недурно было бы знать, что вы планируете.

– Тут все просто, – сказал я. – Убивать эпиков.

– А если они объединятся в банду?

– Это стало бы серьезной проблемой.

– Поляризация, – сказала мэр, – терроризировала нас пять дней, пока вы лихорадочно строили планы. Пять дней – немалое время для города, чтобы пробыть под пятой очередного тирана. Если пять или шесть могущественных эпиков соберутся вместе и явятся сюда с намерением истребить всех жителей города, вряд ли вам удастся нас защитить. Конечно, с ними можно разделываться поодиночке, но прежде чем вы закончите, Ньюкаго превратится в пустыню.

Бриггс остановилась и повернулась ко мне, посмотрела мне в глаза, и я увидел в них нечто странное… Неужели страх?

– И потому я спрашиваю, – тихо продолжала она, – каков ваш план? Много лет мстители скрывались, атакуя лишь эпиков средней значимости, но теперь они заявили о себе и уничтожили самого Стальное Сердце. Надо понимать, у вас есть и какая-то более великая цель? Вы начали войну, значит вы знаете, как ее выиграть?

– Я… – Что я мог сказать? Женщина, пережившая правление одного из самых могущественных эпиков и оказавшаяся у власти после его падения, смотрела на меня с мольбой на лице и ужасом во взгляде. – Да. У нас есть план.

– И?..

– И возможно, мы нашли способ остановить их всех, госпожа мэр, – сказал я. – Любого эпика.

– Как?

Я улыбнулся, надеясь, что выгляжу достаточно уверенно.

– Это тайна мстителей, госпожа мэр. Но можете мне поверить – мы знаем, что делаем. Мы никогда не начали бы войну, не рассчитывая на победу.

Удовлетворенно кивнув, она вновь обрела деловой вид. Ей очень хотелось, чтобы я задал Профу не один десяток вопросов, в основном касавшихся его и мстителей политической позиции. Ее влияние среди элиты Ньюкаго немало бы возросло, если бы ей удалось сделать Профа своим другом. Именно потому мы и старались держаться поодаль.

Я вполуха слушал ее, но меня отвлекали мысли о том, что только что сказал я сам. Был ли у мстителей план? Не совсем.

Но у меня был.

В конце концов мы вернулись туда, где лежал труп Поляризации. Вокруг собралось еще больше народу, включая представителей только что оперившейся городской прессы, которые делали фотографии. К несчастью, я тоже несколько раз попал в кадр.

Пройдя через толпу, я присел рядом с трупом.

Проф назвал ее бешеной собакой. И убить ее значило проявить к ней сострадание.

«Ей нужны были мы, – подумал я. – И она уже третья, кто избегает ввязываться в драку с Профом».

Митоз появился в городе в отсутствие Профа. Инстабам пытался оторваться от Профа во время погони, стреляя в Абрахама. Теперь Поляризация захватила Профа в плен, а потом бросила, погнавшись за мной.

Проф был прав. Что-то тут не так.

– Дэвид? – спросил Рой, опустившийся рядом со мной на колени.

– Мм?

Рой протянул черную перчатку. На ней лежали цветочные лепестки – и каждый переливался тремя или четырьмя цветами, словно смешанная краска.

– Это было у нее в кармане, – сказал Рой. – Больше мы ничего при ней не нашли.

Подозвав Абрахама, я показал ему лепестки.

– Они из Новилона, – сказал он. – Когда-то известного под названием Нью-Йорк.

– Именно там действовал Митоз, прежде чем появиться здесь, – тихо проговорил я. – Совпадение?

– Вряд ли, – ответил Абрахам. – Думаю, нужно показать их Профу.

6

Наша база, спрятанная в подземельях Ньюкаго, до сих пор не была раскрыта. Хотя я ежедневно бывал в квартире наверху, чтобы принять душ, спал я здесь, как и все остальные. Проф не хотел, чтобы люди знали, где нас найти. Учитывая, что последние посетившие город эпики целенаправленно пытались убить именно нас, решение выглядело вполне разумным.

Мы с Абрахамом шагали по длинному потайному коридору, прорезанному прямо в толще металла. Гладкие стены туннеля были созданы с помощью тензоров. Пользуясь способностями Профа к дезинтеграции, мы могли превращать сплошной металл, камень или дерево в пыль, собственными руками прокладывая туннели сквозь сталь, словно в податливой глине.

Вход в убежище охранял Коди. Мы всегда выставляли часовых после операции. Проф постоянно ожидал, что один из появившихся эпиков окажется приманкой и, пока мы будем его убивать, кто-то другой, более могущественный, попытается нас выследить.

Это было вполне реально.

«Что мы станем делать, если группа эпиков решит захватить город?» – вздрогнув, подумал я, входя следом за Абрахамом в убежище.

Освещенное желтыми лампочками, ввернутыми прямо в стены, убежище представляло собой средних размеров комплекс стальных помещений. За столом у дальней стены сидела Тиа – рыжеволосая женщина средних лет в очках, белой блузке и джинсах. Большой деревянный стол, поставленный здесь несколько недель назад, казался мне странным символом постоянства.

Абрахам подошел к Тиа и бросил на стол радужные лепестки – она удивленно подняла брови.

– Откуда это? – спросила она.

– Из кармана Поляризации, – ответил я.

Тиа собрала лепестки.

– Это уже третий эпик, который является в попытке нас уничтожить, – сказал я. – И каждый как-то связан с Новым Вавилоном. Тиа, что происходит?

– Точно не знаю, – ответила она.

– Похоже, Проф знает, – сказал я. – Он мне об этом говорил, но объяснять ничего не стал.

– Тогда пусть сам тебе и расскажет, когда будет готов, – ответила Тиа. – А пока что – тут на столе лежит для тебя документ. Тот, о котором ты просил.

Она явно пыталась меня отвлечь. И все же, сбросив рюкзак, из которого торчали куски винтовки, я остановил взгляд на лежавшей на столе папке с моим именем.

Тиа скрылась за дверью комнаты Профа, оставив меня наедине с Абрахамом, который устроился на стуле возле верстака, с грохотом положив на него свое оружие; один из гравитонных модулей, похоже, треснул. Абрахам снял со стены несколько инструментов и занялся починкой пулемета.

– О чем нам не хотят говорить? – спросил я, беря папку со стола Тиа.

– О многом, – ответил Абрахам. Легкий французский акцент придавал его голосу задумчивый оттенок. – Все правильно. Если кого-то из нас схватят, мы не сможем ничего рассказать.

Недовольно буркнув, я прислонился к стальной стене рядом с Абрахамом.

– Новилон… Новый Вавилон. Ты там бывал?

– Нет.

– Даже прежде? – спросил я, перелистывая страницы в папке, которую оставила мне Тиа. – Когда он назывался Манхэттен?

– Ни разу, – ответил Абрахам. – Извини.

Я посмотрел на стол Тиа. Стопка папок на нем показалась мне знакомой. Мои старые записи об эпиках. Я потянулся и взял папку со стола.

«Регалия, – значилось на первом листе. – В прошлом – Эбигейл Рид».

Женщина-эпик, в настоящее время правившая Новилоном. Я извлек из папки фотографию пожилой негритянки с изящными чертами лица. Она показалась мне знакомой, – кажется, когда-то она была судьей? Да… А потом стала звездой собственного телевизионного шоу «Судья Регалия». Я пролистал несколько страниц, освежая в памяти воспоминания.

– Дэвид… – предупредил Абрахам.

– Это мои заметки, – сказал я.

– На столе у Тиа. – Даже не посмотрев на меня, он продолжил возиться с оружием.

Вздохнув, я закрыл папку и начал читать оставленный Тиа документ. Это было письмо от одного из ее связных, лориста – так мстители называли тех, кто изучал эпиков.

«Порой нелегко выяснить, кем были эпики до трансформации, особенно первые, – говорилось в письме. – Прекрасный тому пример – Стальное Сердце. Мы утратили бо́льшую часть данных, имевшихся в свое время в интернете. Кроме того, он сам немало постарался, расправляясь со всеми, кто знал его до Напасти. Теперь, когда нам известно его слабое место – благодаря нашему юному другу, – можно предположить, что он хотел избавиться от всех, кто знал его прежде, на случай если они не станут его бояться.

И все же кое-что о нем мне удалось узнать. Прежде его звали Пол Джексон, и он был лучшим бегуном в местной средней школе. При всем при этом он имел репутацию забияки и хулигана, вплоть до того, что, несмотря на все его спортивные достижения, ни один серьезный университет не предложил ему стипендию. Подробности неизвестны, но, похоже, он ухитрился переломать кости нескольким своим товарищам по команде.

После школы он пошел работать ночным сторожем на фабрику. Целыми днями он писал на всевозможные форумы любителей теории заговора, рассуждая о надвигающемся кризисе. Вряд ли можно назвать это предвидением – он был лишь одной из многих эксцентричных личностей, недовольных политикой Соединенных Штатов. Он часто говорил, что не верит в способность простых людей голосовать в своих же интересах.

Собственно, это все. Признаюсь, однако, мне любопытно, почему тебя вдруг заинтересовало прошлое уже мертвого эпика. Что за исследованиями ты занимаешься, Тиа?»

Внизу следовала приписка почерком Тиа: «Да, Дэвид, мне тоже любопытно, до чего ты пытаешься докопаться. Приходи, поговорим».

Положив бумагу на стол, я направился в сторону комнаты Профа. Дверей в убежище не было, их заменяли тканевые занавески. Внутри слышались голоса.

– Дэвид… – сказал Абрахам.

– Тут написано, что она хочет со мной поговорить.

– Сомневаюсь, что она имела в виду прямо сейчас.

Я замер возле входа в комнату Профа.

– …эти цветы – явный знак, что без Эбигейл тут не обошлось, – едва слышно говорила Тиа.

– Скорее всего, – ответил Проф. – Но лепестки – слишком уж очевидно. Возникает мысль – то ли некий эпик-соперник пытается привлечь наше внимание к ней, то ли…

– Что?

– То ли она сама пытается нас спровоцировать. Похоже, перчатка брошена, Тиа. Эбигейл хочет, чтобы я сразился с ней лицом к лицу – и раз за разом посылает других, чтобы те пытались убить мою команду, пока не появлюсь я сам. Не вижу другой причины, по которой она могла бы привлечь к делу Огнемета.

Огнемета.

Меган.

Я шагнул в комнату, не обращая внимания на обреченный вздох Абрахама.

– Меган? – спросил я. – Что там насчет Меган?

Тиа и Проф, стоявшие лицом к лицу, одновременно повернулись, уставившись на меня, будто на соплю на лобовом стекле после неудачного чиха. Я высоко поднял голову, не опуская глаз. В конце концов, я был полноправным членом команды и…

Треск! Эти двое по-настоящему умели сверлить взглядом насквозь. Я почувствовал, как весь покрываюсь потом.

– Меган, – повторил я. – Вы, гм, нашли ее?

– Она убила члена команды мстителей в Новилоне, – сказал Проф.

Мне показалось, будто меня ударили под дых.

– Это не она, – решительно заявил я. – Что бы там ни произошло, вы не знаете о ней всей правды. Меган не такая.

– Ее зовут Огнемет. Та, кого ты называешь Меган, всего лишь ложь, которую она придумала, чтобы нас одурачить.

– Нет, – возразил я. – Она настоящая. Я видел, я знаю. Проф, она…

– Дэвид, – раздраженно бросил Проф. – Она одна из них.

– Как и вы! – крикнул я. – Думаете, мы так и будем продолжать в том же духе? Что, если в город явится эпик вроде Спинолома или Разрушителя? Который может просто испарить весь город, чтобы добраться до нас?

– Потому мы никогда и не заходили так далеко! – заорал в ответ Проф. – Потому мы и хранили существование мстителей в тайне и никогда не атаковали слишком могущественных эпиков! Если этот город погибнет, виноват будешь ты, Дэвид Чарльстон. Десятки тысяч смертей окажутся на твоей совести!

Я ошеломленно попятился, только теперь осознав, что пытаюсь спорить с Джоном Федрусом, главой мстителей и высшим эпиком. Казалось, когда он кричал на меня, вокруг него искривлялся сам воздух.

– Джон, – сказала Тиа, скрестив руки на груди, – это нечестно. Ты сам согласился атаковать Стальное Сердце. Вина лежит на нас всех.

Проф посмотрел на нее, и злость в его взгляде несколько угасла.

– Нужен какой-то выход, Тиа, – проворчал он. – Если мы собираемся продолжать войну, нам нужно оружие против них.

– Другие эпики, – сказал я, вновь обретя дар речи.

Проф перевел взгляд на меня.

– Возможно, он прав, – сказала Тиа.

Проф вновь посмотрел на нее.

– Всем, чего нам удалось добиться, – продолжала Тиа, – мы обязаны твоим способностям. Да, Стальное Сердце убил Дэвид, но ему никогда не удалось бы остаться в живых без твоей защиты. Возможно, пришла пора задать себе новые вопросы.

– Меган провела с нами несколько месяцев, – сказал я, – и не причинила вреда никому из нас. Я видел, как она использует свои способности, – да, после этого она вела себя слегка странно, но не обращала эту странность против нас, Проф. А во время схватки со Стальным Сердцем, когда она увидела меня, то снова стала прежней.

Проф покачал головой.

– Она не использовала свои способности против нас, потому что шпионила для Стального Сердца и не хотела себя выдать, – сказал он. – Да, возможно, именно потому она и вела себя вполне разумно, пока была с нами. Но теперь у нее нет никаких причин отказываться от своих способностей. Они поглотили ее, Дэвид.

– Но…

– Дэвид, – сказал Проф, – она убила мстителя.

– Есть свидетели?

Проф запнулся.

– Всех подробностей я пока не знаю. Известно лишь, что есть видео, снятое во время ее схватки с одним из наших. А потом нашего коллегу нашли мертвым.

– Это не она, – заявил я, на ходу принимая решение. – Я поеду в Новилон и найду ее.

– Треск, никуда ты не поедешь, – рявкнул Проф.

– Что еще остается? – Я повернулся, собираясь уйти. – Другого плана у нас нет.

– Это не план, – усмехнулся Проф. – Это гормоны.

Я замер на пороге, чувствуя, как кровь приливает к лицу, а затем оглянулся.

Проф взял цветочные лепестки, которые Тиа бросила на комод, и посмотрел на нее. Тиа, которая все так же стояла, скрестив на груди руки, пожала плечами.

– Я поеду в Новилон, – наконец сказал Проф. – У меня там кое-какие дела со старыми друзьями. Можешь поехать со мной, Дэвид. Но вовсе не для того, чтобы привлечь на нашу сторону Меган.

– Тогда зачем? – спросил я.

– Потому что ты самый способный из моих боевых единиц и можешь мне понадобиться. Самое лучшее, что мы можем сейчас сделать, чтобы защитить Ньюкаго, – не дать эпикам на нем зациклиться. Мы свергли одного императора, объявив тем самым, что время тирании эпиков закончилось и ни одному эпику, сколь бы могущественным он ни был, от нас не спастись. И мы должны исполнить свое обещание. Мы должны напугать их, Дэвид. Вместо единственного свободного города мы должны показать им целый восставший континент.

– Уничтожая тиранов в других городах, – кивнул я. – И начнем с этой самой Регалии.

– Если сумеем, – ответил Проф. – Стальное Сердце, вероятно, был самым сильным из всех эпиков, но могу пообещать тебе, что Регалия – самая хитрая и коварная из них, и это отнюдь не делает ее менее опасной.

– Она посылает сюда эпиков, – заметил я, – чтобы они убивали мстителей. Она вас боится.

– Возможно, – сказал Проф. – Так или иначе, прислав сюда Митоза и других, Регалия объявила войну. За это мы намерены ее убить – так же как убили Стальное Сердце. Так же как сегодня ты убил Поляризацию. Так же как мы убьем любого эпика, который выступит против нас.

Он посмотрел мне в глаза.

– Меган не такая, как остальные, – сказал я. – Вот увидите.

– Может быть, – заметил Проф. – Но если я прав, сынок, я хочу, чтобы именно ты нажал на спуск. Если кому-то и придется ее убить, он должен быть ее другом.

– Милосердие, – прошептал я пересохшими губами.

Проф кивнул:

– Собирайся. Уезжаем сегодня же вечером.

7

Уезжаем. Из Ньюкаго.

Я никогда… Ну то есть…

Уезжаем.

О том, что намерен поехать в Новилон, я сказал лишь в пылу спора. Тиа и Проф вышли, а я остался стоять в дверях, только теперь понимая, что наделал.

Я ни разу не покидал город, и даже мысль о подобном мне никогда не приходила в голову. В городе были эпики, но за его пределами царил хаос.

Для меня не существовало ничего, кроме Ньюкаго. А теперь я из него уезжал.

«Лишь затем, чтобы найти Меган, – подумал я, следуя за Профом и Тиа в главную комнату. – Это ненадолго».

Тиа подошла к столу и начала собирать свои заметки: судя по всему, если Проф ехал в Новилон, она ехала с ним. Проф отдал несколько распоряжений Коди и Абрахаму, которые должны были остаться в Ньюкаго.

– Угу, – пробормотал я. – Собирайся. Уезжаем. Всегда мечтал. Уверен, я отлично проведу время.

Никто не обратил на меня внимания. Покраснев, я начал упаковывать рюкзак. Вещей у меня было немного. Мои блокноты, с которых Тиа на всякий случай сделала копии. Две смены одежды. Куртка. Винтовка…

Винтовка. Поставив рюкзак на пол, я вытащил сломанную винтовку и подошел к Абрахаму, неся ее перед собой, словно раненого ребенка.

Внимательно осмотрев ее, он взглянул на меня:

– Я дам тебе одну из своих.

– Но…

Он положил ладонь мне на плечо.

– Это старое оружие, и оно сослужило тебе хорошую службу. Но тебе не кажется, Дэвид, что стоит обзавестись чем-нибудь поновее?

Я взглянул на сломанную винтовку. Р31 – отличное оружие, прототипом ему послужила старая М14, лучшая из когда-либо сделанных винтовок. Ее разрабатывали еще в те времена, когда окружавшие нас вещи не выглядели современными, модными и стерильными. Мы делали винтовки Р31 на оружейной фабрике, когда я был еще мальчишкой; они были крепкими и надежными. Стальное Сердце, однако, не вооружал ими своих солдат – они предназначались для экспорта. Ему не хотелось снабжать современным оружием потенциальных врагов.

– Угу, – кивнул я. – Ты прав.

Я положил винтовку на верстак. Не то чтобы я так уж к ней привязался, – в конце концов, это был всего лишь рабочий инструмент.

Абрахам сочувственно стиснул мое плечо и повел меня на склад, где начал шарить среди ящиков.

– Тебе понадобится что-нибудь среднего класса. Калибра пять – пятьдесят шесть подойдет?

– Пожалуй.

– Эй-Ар-пятнадцать?

– Гм… Эй-Ар-пятнадцать? Зачем мне оружие, которое будет отказывать каждые две недели?

К тому же в наше время ту или иную версию М16 или М4 имела, можно сказать, каждая собака.

– Джи-семь?

– Точности маловато.

– ФАЛ?

– Калибра семь – шестьдесят два? Может быть, – сказал я. – Только очень уж спуск мне у него не нравится.

– Ты прямо как баба, выбирающая себе туфли, – проворчал Абрахам.

– Эй, – буркнул я. – Без оскорблений, пожалуйста.

Я знал множество женщин, которые разбирались в оружии куда лучше, чем в обуви. Абрахам порылся в ящике и достал винтовку.

– Как насчет этого?

– «Готшальк»? – скептически спросил я.

– Он самый. Вполне современное оружие.

– Оно же немецкое.

– Немцы делают очень хорошее оружие, – сказал Абрахам. – Все, что тебе требуется. Может стрелять в автоматическом режиме, очередями, в режиме полуавтомата, есть дистанционное управление огнем, электронный прицел, огромные магазины, стреляет световыми зарядами и современными пулями. Очень точное, хорошая дальность, надежный спуск без лишнего люфта.

Я неуверенно взял винтовку. Она показалась мне слишком… черной. Мне нравилось оружие с деревянными частями, выглядевшее естественным на ощупь, такое, которое годилось бы для охоты, а не для убийства. Эта же винтовка была сделана из пластика и черного металла – похожая на те, что были у охранки.

Абрахам хлопнул меня по плечу, словно решение было уже принято, и ушел поговорить с Профом. Я взял винтовку за ствол. Все, о чем говорил Абрахам, было правдой. Я разбирался в оружии, и «готшальк» был хорошим вариантом.

– Даю тебе испытательный срок, – сказал я винтовке. – Постарайся произвести на меня впечатление.

Здорово. Я уже начал разговаривать с оружием. Вздохнув, я повесил винтовку на плечо и сунул в карманы несколько магазинов, а затем вышел со склада и оглядел все свое небольшое имущество. Мне не потребовалось много времени, чтобы собрать то, что составляло всю мою жизнь.

– Команда Девина из Сент-Луиса уже в пути, – говорил Проф Абрахаму и Коди. – Они помогут вам удержать Ньюкаго. Не говорите никому, что я уехал, и не вступайте в драку ни с кем из эпиков до прибытия новой команды. Держите связь с Тиа и сообщайте ей обо всем, что здесь происходит.

Абрахам и Коди кивнули. Они привыкли к тому, что команды то и дело разделяются и перемещаются с места на место. Я до сих пор не знал, какова численность всех мстителей. Члены нашей команды порой говорили о ней как о единственной, но я знал, что это лишь отвлекающий маневр для тех, кто мог пытаться шпионить за группой.

Хлопнув меня по руке, Абрахам достал из кармана маленькую серебряную цепочку с кулоном в форме стилизованной буквы «S» – знак верующих.

– Абрахам… – сказал я.

– Знаю, ты не верующий, – ответил он. – Но сейчас ты воплощаешь в жизнь пророчество, Дэвид. Все так, как говорил твой отец, – придут герои. В каком-то смысле они уже пришли.

Я посмотрел на Профа, застегивавшего вещмешок, который должен был нести Коди, затем сжал кулон Абрахама в кулаке и кивнул. Он и ему подобные верили, что злые эпики – испытание Божье и, если человечество его выдержит, придут другие, добрые эпики. Ужасно наивно. Правда, иногда я тоже размышлял о том, как могли бы помочь нам добрые эпики вроде Профа, но ни на какую религиозную чушь никогда бы не купился. Однако Абрахам был моим другом, и подарок его был совершенно искренним.

– Спасибо, – сказал я.

– Держись, – проговорил Абрахам. – Это настоящее испытание для мужчины. Для того, кто идет против течения, когда все остальные смиряются со своей судьбой.

Абрахам взял рюкзак Тиа. Чтобы собраться, им с Профом потребовалось не больше времени, чем мне. Будучи мстителями, мы научились жить налегке. С тех пор как я стал одним из них, мы поменяли уже четыре убежища.

Прежде чем уйти, я заглянул в комнату к Эдмунду, чтобы попрощаться. Он сидел в кресле и читал при свете лампы книгу с пожелтевшими страницами – старый научно-фантастический роман. Эдмунд был самым странным из всех эпиков, с какими мне довелось встречаться. С тихим голосом, худощавый, пожилой…

– Да? – улыбнулся он, вставая.

– Я уезжаю ненадолго, – сказал я.

– Вот как?

Похоже, он ничего об этом не слышал. Бо́льшую часть времени Эдмунд проводил в своей маленькой комнатке за чтением. Казалось, он воспринимал свое зависимое положение как данность, но, видимо, подобная жизнь вполне его устраивала. Как и Проф, он был дарителем и делился своими способностями с представителями охранки, которые с их помощью заряжали энергобатареи, питавшие город электричеством.

– Эдмунд? – спросил я, пожимая ему руку. – Ты знаешь, в чем твое слабое место?

Он пожал плечами.

– Я тебе уже говорил – похоже, у меня вообще его нет.

Мы подозревали, что он лжет. Проф не настаивал – во всех прочих отношениях Эдмунд никогда нам не перечил.

– Эдмунд, это может быть важно, – тихо сказал я. – Чтобы остановить эпиков. Всех.

Мало с кем из эпиков людям доводилось по-настоящему разговаривать, тем более об их способностях.

– Извини, – ответил Эдмунд. – Какое-то время я думал, что знаю… Но я ошибался. И теперь озадачен не меньше остальных.

– И что, по-твоему, это было?

– Оказаться рядом с собакой, – сказал он. – Но на самом деле на меня это не действует так, как я полагал.

Я нахмурился, отметив про себя, что стоит рассказать об этом Профу.

– Все равно спасибо, – ответил я. – Спасибо за все, что ты делаешь для Ньюкаго.

Эдмунд вернулся к креслу и снова принялся за книгу.

– Мной всегда будет управлять какой-нибудь эпик, неважно – Стальное Сердце или Зеленый Луч. Собственно, это не имеет никакого значения. Мне в любом случае все равно.

Он сел и продолжил читать. Вздохнув, я вернулся в главную комнату. Проф взвалил вещмешок на плечо, и я вышел следом за ним в катакомбы.

Почти не разговаривая, мы около получаса шли до одного из потайных гаражей возле дороги, ведшей с нижних улиц в город. Там Абрахам и Коди погрузили наше снаряжение в джип. Я надеялся, что мы полетим на вертолете, но, видимо, Проф счел, что это будет слишком бросаться в глаза.

– Осторожней в пути с пуками, малыш, – сказал Коди, пожимая мне руку. – Они могут притворяться кем угодно.

– Ну вот, опять ты за свое, – усмехнулась Тиа, устраиваясь на переднем сиденье. – Они из ирландской мифологии, а не из шотландской, простофиля!

Подмигнув, Коди бросил мне свою камуфляжную бейсболку.

– Береги себя. – Он показал мне большой палец, а затем они с Абрахамом скрылись на нижних улицах.

Вскоре я уже сидел на заднем сиденье джипа с новой винтовкой в руках, чувствуя, как ветер развевает волосы, и глядя, как исчезает позади город, где я провел все девятнадцать лет своей жизни. Мне редко доводилось видеть его темные очертания на горизонте – даже до Напасти меня почти всегда окружали здания, а потом моя жизнь проходила под ними.

Что я из себя представлял, оказавшись за пределами Ньюкаго? Я ощущал внутри пустоту, похожую на ту, что порой чувствовал ночами, думая, что мне теперь делать, когда его больше нет. Когда я победил и мой отец отмщен.

Ответ начинал давить на меня, словно туша сидящего на гнезде динозавра. Цель моей жизни состояла не в том, чтобы защитить один город или убить одного эпика. Она состояла в том, чтобы найти способ остановить всех эпиков.

Навсегда.

Часть вторая

8

Ветер вырывал бумаги из моих рук. Мы мчались по относительно ровному участку шоссе, хотя нас все равно то и дело подбрасывало на рытвинах. Я не представлял, что дорога так быстро может прийти в негодность. За неполные тринадцать лет после Напасти шоссе уже было изрыто ямами, а сквозь трещины в асфальте пробивались стебли растений, словно пальцы пытающихся вылезти из могил зомби.

Большинство городов, через которые мы проезжали, почти полностью были разрушены: дома обветшали, окна в них были разбиты. Однако я заметил вдали несколько освещенных кострами поселений, которые скорее напоминали небольшие бункеры, окруженные стенами, за которыми простирались поля – владения того или иного эпика.

Мы путешествовали ночью, и хотя порой я видел костры, но ни разу не встретил сияния электрических огней. Ньюкаго действительно был своего рода аномалией – сталь сохранила небоскребы и изящные очертания города, а Стальное Сердце поддерживал работу всех основных служб жизнеобеспечения.

Проф вел машину в очках, позволявших видеть ультрафиолетовый свет фар джипа, остававшийся невидимым для всех остальных. Я сидел на заднем сиденье, проводя время за чтением записок и документов, которые дала мне Тиа. Бумаги лежали у меня на коленях в небольшом ящичке, внутри которого имелся фонарик.

Машина замедлила ход, затем подпрыгнула – Проф осторожно объехал участок превратившегося в щебень асфальта. По обочинам валялись остовы автомобилей, похожие на скорлупу гигантских жуков, – сперва с них слили весь бензин, а потом разобрали на запчасти. К счастью, наш джип работал на одной из энергобатарей Эдмунда.

Пока мы медленно объезжали поврежденный участок дороги, я услышал в ночи какой-то звук – словно треснула ветка. Места на заднем сиденье было не слишком много, но крыша над ним отсутствовала, так что я безо всякого труда отложил ящик с бумагами в сторону и, приставив к плечу винтовку, нажал кнопку, разворачивавшую автоматический прицел. Он самостоятельно переключился в ночной режим и позволил мне разглядеть источник звука.

В прицел я увидел несколько фигур в лохмотьях, присевших в темноте позади одной из разбитых машин. Они напоминали дикарей. Сняв винтовку с предохранителя, я вгляделся внимательнее в поисках оружия, но тут появилась еще одна голова – маленькая девочка, лет пяти, не больше. Кто-то из мужчин шикнул на нее, пригибая к земле, а затем вновь уставился на наш джип. Наконец мы преодолели разбитый участок дороги и набрали скорость, оставив фигуры в лохмотьях позади.

Я опустил винтовку:

– Похоже, тут и впрямь все плохо.

– Как только в каком-нибудь городе жители начинают сбиваться в банды, – сказала сидевшая впереди Тиа, – кто-то из эпиков решает либо стать местным правителем, либо уничтожить поселение.

– Еще хуже, – тихо добавил Проф, – когда способности появляются у кого-то из местных.

Новые эпики встречались редко, но такое случалось. В городе, подобном Ньюкаго, они могли появляться каждые четыре-пять лет и были крайне опасны – эпик, у которого впервые проявились способности, почти всегда поначалу слегка сходил с ума, разрушая все вокруг. Стальное Сердце быстро отлавливал таких и подчинял их себе, но здесь остановить их было некому.

Я невольно поежился, но в конце концов вернулся к чтению. Мы ехали уже третью ночь. Когда наступил первый рассвет, Проф привез нас в тайное убежище, каких, судя по всему, у мстителей имелось множество вдоль всех главных дорог. Обычно они представляли собой вырезанные в камне с помощью тензоров пустоты, закрытые стальными дверями.

Я не пытался выяснить у Профа подробности работы тензоров. Даже со мной он говорил о них так, будто это были некие новые технологии, а не просто прикрытие для его способностей. Он позволял пользоваться ими только мстителям из своей личной команды, что выглядело вполне разумно.

Большинство способностей эпиков действовали на определенном расстоянии. Насколько я сумел выяснить, чтобы работали тензоры или силовые поля, требовалось находиться в радиусе примерно шестнадцати километров от Профа.

Еще больше сбивало с толку то, что у мстителей действительно имелись технологии, имитировавшие способности эпиков, такие как гауссово ружье, с которым я сражался против Стального Сердца, или биодетектор, позволявший определить, является ли кто-то эпиком или нет. Я подозревал, что это также маскировка способностей Профа, но он заверил меня в обратном. Можно было убить того или иного эпика, а потом, исследовав его ДНК, создать машины, воспроизводившие его способности. Именно потому обман Профа выглядел столь достоверно.

Я перелистал скрепленные степлером записки, которые дала мне Тиа. Там я обнаружил информацию о Поляризации, которую мы собрали вскоре после ее появления в Ньюкаго.

«Эмилина Баск, – говорилось в заметках. – Бывшая администратор гостиницы. Любительница низкопробного азиатского кино. Обрела способности эпика через два года после Напасти».

Я просмотрел ее историю. Какое-то время она провела в Детройте, Мэдисоне и Литтл-Блэкстоуне. Несколько лет она входила в состав банды Статика, затем ненадолго исчезла, прежде чем появиться в Ньюкаго, чтобы убить многих из нас. Интересно, но вовсе не то, что я искал. Мне хотелось знать историю ее прежней жизни – до того, как она стала эпиком. Была ли она нарушительницей спокойствия, как и Стальное Сердце?

Этой теме было посвящено лишь несколько абзацев. После самоубийства матери ее воспитывала тетя, и это все, что было известно о ранних годах жизни Эмилины. В конце была приписка: «Судя по всему, психическая травма матери как-то связана с ее родителями».

Джип набрал скорость. Я наклонился вперед.

– Тиа?

– Гм? – Она подняла глаза от планшета, который лежал в таком же, как у меня, маскировавшем свет ящичке.

– Что это значит: «Травма матери как-то связана с ее родителями»?

– Точно не знаю, – ответила она. – То, что я тебе дала, – лишь часть сведений, которые собрал Джори. Нам он прислал только относящуюся к делу информацию.

В моих заметках о Поляризации почти ничего не было. Я снова взглянул на подсвеченный фонариком абзац.

– Не могла бы ты попросить у него остальное?

– Что тебя так интересует в мертвых эпиках? – спросила Тиа.

Проф продолжал смотреть на дорогу, но, похоже, слегка оживился.

– Помнишь Митоза? – спросил я. – Эпика, который пытался захватить Ньюкаго несколько месяцев назад?

– Конечно.

– Его слабым местом была рок-музыка, – сказал я. – Особенно его собственная.

До того как обрести способности эпика, Митоз был второстепенной рок-звездой.

– И что?

– Удивительное совпадение, ты не считаешь? Что его же собственная музыка лишала его суперспособностей? Тиа, что, если у слабых мест эпиков есть какая-то закономерность? Которую мы пока не разгадали?

– Кто-нибудь наверняка бы ее заметил, – сказал Проф.

– Вы думаете? – спросил я. – Поначалу никто даже не знал о слабостях эпиков. Они как-то не стремились всем об этом рассказывать. К тому же тогда царил всеобщий хаос.

– А сейчас по-другому? – спросила Тиа.

– Сейчас… Хаос стал законом, – сказал я. – И вообще – как давно начали действовать мстители? Как давно лористы начали собирать данные об эпиках? Всего несколько лет назад. К тому времени все знали, что слабости эпиков порой весьма странны и случайны. Что, если это не так?

Тиа коснулась экрана планшета:

– Интересный вопрос. Попрошу для тебя побольше информации о прошлом Поляризации.

Я кивнул, глядя вдоль дороги на восток. В темноте почти ничего не было видно, но на горизонте возникла туманная дымка, застигшая меня врасплох. Свет?

– Уже светает? – спросил я, сверяясь с мобильником.

– Нет, – ответил Проф. – Это город.

Новый Вавилон.

– Так скоро?

– Дэвид, мы едем уже два с лишним дня, – сказала Тиа.

– Угу, но Новилон же на другом конце страны! Я думал, это займет… Не знаю, по крайней мере неделю. Или две.

– По хорошей дороге, – усмехнулся Проф, – можно доехать даже за сутки.

Он прибавил скорость. Я вжался в сиденье, чувствуя, как подпрыгивает на рытвинах машина. Похоже, Проф хотел добраться до города до рассвета. Мы проезжали через пригороды, но мне все равно казалось, что вокруг попросту… пусто. Я ожидал увидеть множество зданий, может быть, втиснувшиеся среди них фермы. На самом же деле оказалось, что за пределами Ньюкаго… в общем-то, нет ничего.

Мир оказался одновременно и больше, и меньше, чем я представлял.

– Проф, откуда вы знаете Регалию? – выпалил я.

Тиа посмотрела на меня. Проф продолжал вести машину.

– Что ты помнишь про Регалию, Дэвид? – спросила она, возможно, просто чтобы прервать молчание. – Из своих заметок?

– Я их только что просматривал, – взволнованно проговорил я. – Она – один из самых могущественных эпиков и один из самых загадочных. Манипуляция водой, удаленное проецирование, признаки как минимум еще одной серьезной способности.

Тиа фыркнула.

– Что? – спросил я.

– Ты сейчас похож на фаната, который рассказывает про свой любимый фильм. – (Я покраснел.) – Я думала, ты ненавидишь эпиков, – сказала Тиа.

– Я их действительно ненавижу, – ответил я. «Ну разве что за исключением одного, в которого я, похоже, влюбился. И еще Профа. И наверное, Эдмунда». – Все не так просто. Да, я ненавидел Стальное Сердце. По-настоящему ненавидел – а вместе с ним, пожалуй, и всех остальных. Но я всю жизнь их изучал…

– Нельзя погрузиться во что-то с головой, – тихо сказал Проф, – не начав уважать сам предмет.

– Угу, – согласился я.

В детстве меня восхищали акулы. Я прочитал о них все книги, какие только смог найти, включая самые жуткие – с реалистичными описаниями смертей от зубов этих хищников. Мне нравилось читать о них именно потому, что они были столь опасны, столь смертоносны, столь загадочны. То же можно было сказать и об эпиках, только в гораздо большей степени. Меня приводили в восхищение существа, подобные Регалии, – таинственные, энергичные, могущественные.

– Вы не ответили на мой вопрос, – заметил я. – Откуда вы знаете Регалию?

– Я не был с ней знаком, – ответил Проф.

Я понял, что лучше не настаивать. Вскоре мы добрались до руин города побольше, но, похоже, это еще не был Новилон – сияние продолжало мерцать где-то на горизонте. Здесь царила кромешная тьма, никаких костров, не говоря уже об электричестве. И даже свечение вдали не походило на огни города – скорее, на слабое сияние, исходившее от множества освещенных поверхностей. Мы были еще слишком далеко, и вид впереди закрывали здания.

Я разглядывал проносящийся мимо пейзаж в прицел винтовки. Вокруг почти все проржавело и разваливалось, хотя этот город был больше тех, через которые мы проезжали. Что-то мне тут показалось не так.

Все слишком серое, слишком разрушенное. Слишком… ненастоящее?

«Как в кино», – понял я, вспомнив фильмы, которые смотрел вместе с другими ребятами на фабрике.

Все мы жили в Ньюкаго, городе из чистой стали. Выцветшие таблички, кирпичные стены, поленницы, – казалось, будто все они из какого-то другого мира. Раньше я видел их только в фильмах – но, как ни странно, именно их считал вполне обычными весь остальной мир.

Мы долго ехали через мертвый город – все так же по шоссе, но сбавив скорость. Видимо, Проф не хотел создавать лишнего шума. Наконец он свернул на съезд, и мы очутились в самом городе.

– Это Новилон? – тихо спросил я.

– Нет, – ответил Проф. – Это… был… Нью-Джерси. А точнее, Форт-Ли.

Мне стало не по себе. Из-за разрушенных остовов зданий за нами мог наблюдать кто угодно. Город стал гигантской могилой времен до Напасти.

– Тут так… пусто, – прошептал я, когда Проф свернул на одну из улиц.

– Многие погибли, сражаясь с эпиками, – прошептала в ответ Тиа. – Жертв стало еще больше, когда эпики начали отвечать в полную силу. Но большинство погибло во время последующего хаоса, когда цивилизация попросту… капитулировала.

– Многие избегают городов, – сказал Проф. – Здесь тяжело что-либо выращивать, к тому же города привлекают стервятников. Однако тут вовсе не так пусто, как тебе кажется.

Он повернул за угол. Я заметил, что на коленях у Тиа лежит пистолет, хотя никогда раньше не видел, чтобы она из чего-либо стреляла.

– К тому же, – добавил Проф, – почти все перебрались отсюда на остров.

– Там жизнь лучше? – спросил я.

– Как посмотреть. – Он остановил джип посреди темной дороги и повернулся ко мне. – Насколько ты доверяешь эпикам?

Вопрос показался мне провокационным, учитывая, кто его задал. Проф выбрался из джипа, шаркнув подошвами по асфальту. Тиа вышла с другой стороны, и оба направились к возвышающемуся впереди зданию.

– Что такое? – спросил я, приподнимаясь на заднем сиденье. – Это дорога на Новилон?

– В Новилон мы въехать не можем, – сказал Проф, останавливаясь у двери здания.

– Нас могут заметить? – спросил я, выбираясь из машины и присоединяясь к ним.

– Ну… и это тоже, – кивнул Проф. – Но в основном потому, что в городе нет дорог. Идем. Пора познакомить тебя с новой командой.

Он толкнул дверь.

9

Я вошел следом за Профом и Тиа в здание, похожее на старый гараж с большими дверями. Но пахло в нем чистотой, а не плесенью, как в заброшенных помещениях на нижних улицах Ньюкаго. Однако при этом там было темно и страшно. Я почти ничего не видел, кроме больших темных силуэтов – скорее всего, машин.

Я снял с плеча винтовку, чувствуя, как встают дыбом волосы на затылке. Что, если это какая-то ловушка? Готов ли к подобному Проф? Я…

Внезапно меня ослепил яркий свет. Выругавшись, я отскочил в сторону, ударившись обо что-то спиной, и поднял винтовку.

– Ой! – послышался девичий голос. – Ой, извините, извините, извините! Слишком ярко.

Рядом что-то проворчал Проф. Приставив приклад к плечу, я заморгал, пока наконец не понял, что мы находимся в какой-то мастерской в окружении заваленных инструментами верстаков и нескольких полуразобранных автомобилей, в том числе такого же джипа, как и у нас.

Дверь за моей спиной захлопнулась, и я развернулся, не опуская винтовки. На пороге стояла высокая латиноамериканка лет тридцати с небольшим, с угловатыми чертами лица и темными волосами. Падавшая на лоб прядь была выкрашена в пурпурный цвет. Женщина была одета в красную рубашку с черным галстуком и спортивного покроя пиджак.

– Миззи, – бросила она, – свет специально погасили, пока они не войдут, чтобы не сообщать всем в округе, что в этом здании есть электричество. Какой в том толк, если ты включила свет, пока дверь была еще открыта?

– Извините! – эхом отдался в большой комнате все тот же девичий голос.

Женщина посмотрела на меня:

– Опусти оружие, пока кого-нибудь не поранил, мальчик.

Пройдя мимо меня, она небрежно отдала Профу честь. Он протянул ей руку:

– Привет, Вэл.

– Привет, Джон, – ответила Вэл, пожимая ему руку. – Ваше сообщение застигло меня врасплох. Не ожидала, что вы так скоро вернетесь.

– Учитывая случившееся, – сказал Проф, – я решил, ты что-то замышляешь.

– Хотите мне помешать, сэр? – холодно спросила Вэл.

– Треск, нет, – ответил Проф. – Я хочу помочь.

Выражение лица Вэл изменилось, и ее губы тронула едва заметная улыбка. Она кивнула в мою сторону:

– Это и есть Сталеубийца?

– Да, – сказал Проф. Я наконец вышел из своего укрытия.

– Отличные рефлексы, – заметила Вэл, оглядывая меня с ног до головы. – Но никакого понятия о современной моде. Миззи, где ты, черт побери?

– Извините! – снова раздался все тот же девичий голос, а затем послышался металлический лязг. – Иду!

С узкого мостика наверху спустилась юная негритянка со снайперской винтовкой за спиной. Соскочив на пол, она вприпрыжку побежала к нам. На ней были джинсы и короткая куртка поверх облегающей белой блузки. Волосы ее, заплетенные на макушке во множество мелких косичек, падали волной на затылок.

Тиа и Проф посмотрели на Вэл. Тиа удивленно подняла бровь.

– Миззи способная, – сказала Вэл. – Просто слегка…

Миззи попыталась поднырнуть под стоявший на подпорках наполовину разобранный джип, но зацепилась за него винтовкой и чуть не упала. Судорожно вздохнув, она ухватилась за джип, словно пытаясь его выровнять, хотя тот даже не пошевелился, а затем погладила его, словно извиняясь.

На вид ей было не больше семнадцати. Симпатичное коричневое личико озарилось улыбкой.

«Слишком уж она весело улыбается для беженки, – подумал я. – Как она сумела остаться таким живчиком? Где она жила?»

– Где Эксель? – спросила Тиа.

– Охраняет лодку, – ответила Вэл.

Кивнув, Проф показал на Вэл:

– Дэвид, познакомься с Валентиной, главой этой ячейки мстителей. Она и ее группа последние два года жили в Новом Вавилоне, следя за каждым шагом Регалии. Ты должен подчиняться ее приказам так же, как и моим. Понял?

– Понял. Вэл, вы боевая единица?

Лицо ее помрачнело.

– Осуществляю общее руководство, – ответила она, никак не показывая, что мои слова чем-то ее задели. – Хотя, если Тиа присоединится к нашей команде…

– Да, – сказала Тиа.

– В таком случае, – продолжала Вэл, – руководством может заняться она. Я предпочитаю работать в поле. Но я не просто боевая единица. Моя часть – тяжелое оружие и транспорт.

Проф снова кивнул, показывая на Миззи:

– А это, надо полагать, Миссури Уильямс?

– Рада с вами познакомиться, сэр! – сказала Миззи. Похоже, ей доставляло радость все подряд. – Я новый снайпер в команде. Раньше я занималась ремонтом и снаряжением, а еще я умею работать со взрывчаткой. Я учусь, сэр! Хочу стать самостоятельной боевой единицей!

– Черта с два ты учишься, – буркнула Вэл. – Она хорошо стреляет, Проф. Сэм в каком-то смысле взял ее под свое крыло…

«Вероятно, тот, кого они недавно потеряли», – подумал я, увидев, как напряглось лицо Профа и помрачнел взгляд Тиа.

Сэм. Судя про всему, именно он брал на себя самую опасную работу – заманивал эпиков в ловушки.

Именно этим занимался в нашей команде я, а до этого – Меган. Я не был знаком с Сэмом, но сложно было не испытывать симпатии к тому, кто пал в бою. Он погиб, сражаясь.

Однако в том не было вины Меган, что бы Проф ни говорил.

– Приятно познакомиться, Миззи, – бесстрастно сказал Проф. Я почувствовал в его голосе немалую долю скептицизма, но лишь потому, что достаточно хорошо его знал. – Поставь наш джип в гараж. Дэвид, иди с ней. На всякий случай.

Я удивленно вскинул бровь, но тут же понял по его взгляду, что на самом деле он имел в виду: «Мне нужно избавиться от тебя на пару минут».

Вздохнув, я последовал за Миззи через боковую дверь на улицу, по пути выключив свет, чтобы открывающиеся и закрывающиеся двери были не столь заметны. Выдвинув на новой винтовке прицел ночного видения, я пошел вместе с Миззи к джипу. Позади нас почти бесшумно открылась одна из дверей гаража. Внутри, в слабом свете звезд, я увидел Профа, Тиа и Вэл, которые о чем-то приглушенно разговаривали.

– Треск, – тихо проговорила Миззи, – он меня пугает.

– Кто? – спросил я. – Проф?

– Угу, – кивнула она, подходя к джипу. – Ничего себе – сам Федрус! Надеюсь, я не слишком по-дурацки себя вела?

– Гм… нет. – Не более по-дурацки, чем я после первой встречи с Профом. Я прекрасно понимал, насколько порой пугающим может быть его вид.

– Ну и хорошо. – Нахмурившись, она уставилась на стоящего в темноте Профа, затем повернулась ко мне и протянула руку. – Миззи.

– Нас же только что познакомили.

– Знаю, – ответила она, – но сама-то я не представилась. Ты ведь Дэвид Чарльстон, тот парень, который убил Стальное Сердце?

– Да, – сказал я, неуверенно протягивая руку. Странная девчонка.

Она пожала мне руку и придвинулась чуть ближе.

– Ты крутой, – тихо проговорила она. – Треск! Два героя за один день. Надо записать это в моем дневнике.

Прыгнув в джип, она завела двигатель. Я осмотрел окрестности через прицел винтовки на предмет слежки. Но, ничего не увидев, направился обратно в гараж следом за джипом, за рулем которого сидела Миззи.

Я старался не придавать значения тому, что Проф попросил завести джип в гараж ее, а не меня. Я вполне мог припарковать джип, не разбив его. Треск, я даже за угол мог теперь свернуть, не разбив машину. Почти наверняка.

Миззи опустила дверь гаража и заперла ее на замок. Проф, Тиа и Вэл закончили шептаться, и Вэл повела нас через заднюю дверь мастерской в уходивший под улицы туннель. Я ожидал, что какое-то время нам придется идти под землей, но всего несколько минут спустя она снова вывела нас наверх через люк.

Здесь о пристань ударялась вода, и городская река впадала в темный залив. Вдали, на другом берегу, светились разноцветные огни – их были сотни. До того как приехать сюда, я изучал карты и примерно догадывался, где мы. Это была река Гудзон, а вдали – бывший Манхэттен, Новый Вавилон. Похоже, у них имелось электричество – источник светящейся туманной дымки, которую я видел раньше. Но почему огни такие разноцветные? И странно тусклые?

Я прищурился, пытаясь различить детали, но огни казались мне лишь скоплениями светящихся пятен. Впрочем, мое внимание быстро переключилось на воду – хотя я и вырос в Ньюкаго, на самом деле я никогда раньше не видел больших водных пространств. Стальное Сердце превратил в сталь большую часть озера Мичиган, и я никогда не бывал на побережье. При виде темной бездны мне вдруг стало неуютно.

Впереди, в конце пристани, мерцал фонарик, освещая небольшую моторную лодку, на корме которой сидел огромных размеров мужчина в красной фланелевой рубашке, которой хватило бы на пятерых, бородатый, с курчавыми волосами. Улыбнувшись, он помахал нам.

Треск, ну и громадина! Как будто один лесоруб сожрал другого – и получился один толстенный лесоруб. Вэл спрыгнула в лодку. А гигант, поднявшись, обменялся рукопожатием с Профом и Тиа и затем улыбнулся мне.

– Эксель, – тихо представился он, сделав короткую паузу между слогами, словно произносил подряд две буквы «Экс-Эль». Интересно, подумал я, какая у него должность в команде? – Это ты – Сталеубийца?

– Угу, – ответил я, пожимая ему руку. К счастью, темнота скрыла мое замешательство. Сперва Вэл, потом этот тип… – Но меня вовсе незачем так называть.

– Это большая честь, – сказал Эксель, отступая назад.

От меня явно ожидали, что я заберусь в лодку. Это ведь проще простого! Я почувствовал, что весь вспотел, но все же заставил себя шагнуть в неустойчивое суденышко. Оно покачнулось несколько сильнее, чем мне хотелось, а потом еще сильнее, когда в него забралась Миззи. Неужели мы собирались пересечь эту чудовищную реку на столь маленькой лодочке? Я сел, чувствуя себя крайне неуютно. Слишком уж много было вокруг воды.

– Все, сэр? – спросил Эксель, когда все сели.

– Все, – ответил Проф, устраиваясь на носу лодки. – Поехали.

Вэл, сидевшая сзади рядом с маленьким подвесным мотором, завела его. Мотор тихо зафырчал, и мы отчалили от пристани.

Я крепко вцепился в борт, глядя в черную бездну под нами. Кто мог знать, что там? Волны были небольшие, но нас все равно качало. Снова пожалев, что не нашлось судна покрупнее, я перебрался поближе к середине лодки.

– Итак, – сказала Вэл, продолжая управлять лодкой, – вы подготовили новичка?

– Нет, – ответил Проф.

– Пожалуй, сейчас самое время, учитывая… – Вэл кивнула в сторону далеких огней.

Проф повернулся ко мне – его лицо оставалось в тени. Ветер шевелил темный лабораторный халат. Я так до сих пор полностью и не избавился от благоговейного трепета, который ощутил, когда впервые его встретил. Да, теперь мы были хорошо знакомы, но и сейчас меня порой потрясало, что рядом со мной Джонатан Федрус, основатель движения мстителей. Человек, которого я боготворил практически всю свою жизнь.

– Та, кто правит городом, – сказал он, – гидромант.

– Да, Рега… – начал было я.

– Не произноси ее имя, – прервал меня Проф. – Что тебе известно о ее способностях?

– Ну, – сказал я, – якобы она может проецировать собственное изображение, так что вместо нее может оказаться лишь ее копия. Еще у нее стандартный набор способностей водяного эпика. Она может повышать и понижать уровень воды, мысленно управлять ею и все такое.

– Она также может видеть все, что происходит на любом открытом водном пространстве, – добавил Проф. – И слышать все, о чем говорят возле воды. Понимаешь, к каким это ведет последствиям?

Я окинул взглядом окружавшую нас воду.

– Да, – вздрогнув, ответил я.

– Она в любой момент может наблюдать за нами, – сказал сидевший рядом Эксель. – Так что приходится исходить из этого предположения… и опасаться.

– Как вы до сих пор живы? – спросил я. – Если она может все видеть…

– Она не всеведуща, – твердо сказал Проф. – Она может видеть происходящее лишь в одном месте, и это для нее не так просто. Она смотрит в блюдце с водой, которое держит в руках, и может с его помощью увидеть любой участок водной поверхности, соприкасающийся с воздухом.

– Словно ведьма из сказок, – заметил я.

– Вроде того, – усмехнулся Эксель. – Хотя сомневаюсь, что у нее есть котел.

– Так или иначе, – сказал Проф, – способности ее весьма велики, но искать наугад ей не так-то просто. Что-то должно привлечь ее внимание.

– Потому мы и избегаем произносить ее имя, – добавила с кормы Вэл. – Только шепотом, по мобильной сети.

Проф дотронулся до своего наушника. Я включил мобильник и подсоединил его к наушнику по беспроводной связи.

– Примерно так, – прошептал Проф, но голос его прозвучал в моем ухе достаточно громко. Я кивнул.

– Сейчас, – продолжал он, – мы всецело в ее власти. Мы плывем по открытому морю. Если она узнает о нас, то может вызвать водяные щупальца, которые утянут лодку на дно. В этом городе, как и в большинстве других, мстители могут существовать лишь потому, что ведут себя осторожно, тихо и скрытно. Так что забудь о том, как мы действовали в Ньюкаго. Понял?

– Угу, – прошептал я в ответ, зная, что датчик в наушнике уловит мой голос и передаст его.

– Одно хорошо – скоро мы уйдем с открытой воды.

Проф замолчал, повернувшись в сторону города. Мы проплыли мимо торчавшей из воды стальной башни. Я нахмурился. Что это? И почему ее построили посреди реки? Вдали виднелась еще одна.

«Это верхушки опор подвесного моста», – понял я, заметив уходящие в воду тросы.

Мост затонул целиком.

Или… поднялась вода.

– Треск, – прошептал я. – Нам ведь так никогда не убраться с открытой воды. Она затопила город.

– Да, – ответил Проф.

Увиденное меня потрясло. Я слышал, что Регалия подняла уровень воды вокруг Манхэттена, но подобного никак не ожидал. Мост, вероятно, когда-то возвышался на тридцать с лишним метров над рекой; теперь же он находился под водой, и видны были лишь его опоры.

Обернувшись, я посмотрел на воду. Поверхность ее вздымалась, и нам приходилось как бы взбираться по склону водяного холма. А когда мы приблизились к городу, я увидел, что он действительно целиком погрузился под воду: небоскребы поднимались из воды, словно каменные часовые.

Затем я заметил нечто еще более странное. Свет, который я видел, исходил не из окон небоскребов, а от их стен, яркий и сверкающий, словно от флюоресцентной палочки.

Светящаяся краска? Похоже на то. Я нахмурился, ухватившись за борт лодки. Такого я точно не ожидал.

– Где они берут электричество? – спросил я по связи.

– У них его нет, – послышался в наушнике отчетливый шепот Вэл. – Электричество есть только на нашей тайной базе.

– Но… свет? Откуда он?

Неожиданно борта нашей лодки начали светиться. Вздрогнув, я посмотрел вниз. Тусклое свечение постепенно становилось все ярче. Голубая… краска. Борт лодки был покрыт аэрозольной краской – как, видимо, и здания в воде. Аэрозольная краска. Граффити. Она сияла яркими цветами, словно разноцветный мох.

– Откуда берется свет? – переспросила Вэл. – Хотела бы я знать.

Лодка замедлила ход, и мы вплыли между двумя большими зданиями со светящимися верхушками. Прищурившись, я разглядел по краям крыш выкрашенные аэрозольной краской доски, светившиеся красным, оранжевым и зеленым.

– Добро пожаловать в Новый Вавилон, Дэвид, – сказал с носа лодки Проф. – В величайшую загадку мира.

10

Вэл заглушила двигатель и подала весла мне, Миззи и Экселю, оставив одну пару для себя. Мы вчетвером начали грести. Проплыв между двумя высокими зданиями, мы приблизились к рядам строений пониже, верхушки которых лишь на несколько метров выступали из воды.

Когда-то это, видимо, были небольшие многоквартирные дома, но теперь над поверхностью воды возвышался лишь их последний этаж. Люди жили на крышах, в основном в ярких разноцветных палатках, разрисованных светящейся аэрозольной краской – от прекрасных картин до откровенной мазни. Свет исходил даже из-под воды, от затопленного граффити – старая краска светилась точно так же, как и новая, на крышах небоскребов.

Город выглядел живым. Между столбами тянулись веревки с сохнущим на них бельем. На краю зданий пониже сидели дети, болтая ногами в воде и глядя нам вслед. Мимо проплыл мужчина на утлом плоту из связанных вместе деревянных дверей, украшенных разноцветными светящимися кругами.

После долгого путешествия по почти пустынной местности меня потрясла царившая вокруг оживленная деятельность. Людей были тысячи – целые поселки на крышах затонувших зданий. По мере того как мы углублялись в город, я понял, что эти палатки и строения – не просто лачуги или временные прибежища для мигрантов. Все выглядело крайне добротно и аккуратно, а между многими крышами тянулись надежные подвесные мосты. Я мог поклясться, что большинство этих людей живут здесь уже многие годы.

– Не слишком ли мы заметны? – почувствовав себя несколько неуютно, спросил я.

– Новилон – оживленный город, – сказал Проф, – особенно ночью, когда загорается свет. Мы выглядели бы куда подозрительнее, пытаясь пробраться тайком. А так – мы всего лишь еще одна лодка.

– Но мотором мы пользоваться не можем, – заметил Эксель. – Мало у кого в городе есть работающие моторы.

Я кивнул, наблюдая за парочкой, проплывавшей мимо в светящемся каноэ.

– Они выглядят такими…

– Беспомощными? – подсказала Миззи.

– Нормальными, – ответил я. – Все просто живут своей жизнью.

В Ньюкаго никто не мог просто жить. Приходилось долгие часы работать на фабриках по производству оружия, которое продавал Стальное Сердце, а в свободное время все вынуждены были таиться, опасаясь охранки. Любой громкий звук заставлял вздрагивать – не решил ли развлечься какой-нибудь эпик?

Но здесь люди смеялись, играли в воде… отдыхали. Собственно, мало кто из них занимался чем-то полезным. Возможно, время было позднее. Еще одна странность – несмотря на середину ночи, не спали даже дети.

Мы проплыли мимо здания побольше, возвышавшегося над водой примерно на три этажа. Сквозь разбитые окна я увидел нечто похожее на растения с желто-зелеными светящимися плодами. Их листья светились так же, как те лепестки, что мы нашли у Поляризации.

– Что тут происходит, во имя Напасти? – спросил я.

– Понятия не имеем, – ответила Вэл. – Меня внедрили сюда два с лишним года назад – примерно через полгода после того, как Регалия отказалась от тирании и решила навести в городе порядок.

Вэл спокойно произнесла имя Регалии, поскольку мы общались по связи, через наушники.

– Такое ощущение, будто я знаю даже меньше, чем когда впервые здесь оказалась, – продолжала Вэл. – Да, растения растут внутри зданий и, похоже, не нуждаются ни в уходе, ни в солнечном свете. На деревьях в изобилии растут цветы, плоды и овощи, так что никто не нуждается в еде – пока какая-нибудь банда не попытается установить свою монополию.

– Регалия с этим покончила, – прошептала по связи Миззи, опуская весло в воду. – До нее нам тут тяжко жилось.

– Нам? – переспросил я.

– Я с Манхэттена, – сказала Миззи. – Здесь я родилась и выросла. Почти не помню, как все началось, но помню Напасть. Все выкрашенное аэрозольной краской – старое или новое – сразу же начало светиться. И тогда же начали расти растения – в то время прямо на улицах. Никто не знал, чем это объяснить, и случившееся приписали Светозару.

– Эпику? – спросил я.

– Возможно, – пожала плечами Миззи. – Некоторые считают его таковым. Светозаром называют человека, силу, эпика – причину всего, что здесь происходит. Кроме воды, конечно. Вода появилась позже, вместе с Регалией. Она хлынула на улицы, затапливая здания. Многие тогда погибли.

– Регалия убила тысячи людей, – негромко продолжил Проф. – Потом она в течение нескольких лет позволяла править бандам. Лишь недавно она решила спасти город. Даже сейчас она контролирует банды, хотя те уже не терроризируют народ, а просто наблюдают.

– Угу, – сказала Вэл, глядя на группу танцующих на крыше людей. Слышался ритмичный бой барабанов. – Кошмар.

– Кошмар? – переспросил Эксель. – В том, что эпик хочет сделать доброе дело? По-моему, это просто чудесно.

Он дружески помахал людям, мимо которых мы проплывали.

«Они его знают», – понял я, глядя на махавших в ответ.

Впрочем, вряд ли они знали, кто он на самом деле: «внедрившись» сюда, он просто стал жить под чужим именем, смешавшись с местными.

– Нет, Эксель, – прошептал по связи Проф. – Регалия что-то замышляет. Ее мнимая доброжелательность меня беспокоит, особенно если учесть, что она посылала эпиков уничтожить мою команду в Ньюкаго. Не забывай, что на ее службе также состоит… тот, кто убил Сэма.

Вэл, Эксель и Миззи посмотрели на Профа.

– Тогда почему вы здесь? – тихо спросила Вэл. – Мы в конце концов решили покончить с Регалией?

Я взглянул на Профа. Он знал Регалию. Лично. В этом я не сомневался. Возможно, когда-то они были друзьями. Я жалел, что не могу вытянуть у него побольше, но таков уж был Проф. Годы тайного руководства мстителями научили его осмотрительности.

– Да, – прошептал он. – Мы здесь для того, чтобы покончить с Регалией. И со всеми ее союзниками-эпиками.

Проф посмотрел на меня, словно предлагая сказать что-нибудь насчет Меган. Но я промолчал.

– Уверены, Проф? – спросил Эксель. – Может, Регалия действительно решила позаботиться об этих людях. Она поставляет им спиртное и раздает его бесплатно. Она не позволяет бандам мешать им собирать плоды. Возможно, она в самом деле пытается создать утопию. Возможно, эпик решил измениться и стать наконец добрым.

На крыше неподалеку что-то взорвалось. В воздухе расцвело яркое пламя, послышались крики ужаса и боли. Люди начали прыгать в воду. Раздался еще один взрыв.

Проф посмотрел на Экселя и покачал головой. Я ошеломленно поднялся, не обращая внимания на то, как резко покачнулась лодка. Услышав отдаленные стоны, я резко повернулся к команде.

– Что это?

Эксель, Вэл, Миззи… все они были удивлены не меньше меня.

– Нужно им помочь, – сказал я.

– Здесь не Ньюкаго, – возразила Тиа. – Ты что, не слышал Джона? Нам нельзя давать о себе знать.

Позади раздался еще один взрыв, совсем близко. Я ощутил взрывную волну – или, может, мне так показалось. Сжав зубы, я шагнул к борту лодки. Я не мог просто сидеть и ждать, пока погибали люди. Но тут же остановился, взглянув на воду, отделявшую меня от ближайшего здания.

– Тиа, Дэвид прав, – наконец сказал по связи Проф. – Нужно выяснить, можем ли мы чем-то помочь, но осторожно. Вэл, люди в городе носят оружие?

– Достаточно часто, – ответила Вэл.

– Тогда и мы можем его взять. Но ничего не делать, пока я не скажу. Сядь, Дэвид. Ты нужен нам на веслах.

Неохотно сев, я начал помогать грести к ближайшему зданию. Люди над нами толкались на подвесных мостах, убегая от взрывов. Крыша, к которой мы подплыли, оказалась достаточно низкой – меньше этажа над водой. Подпрыгнув, я схватился за ее край и выбрался наверх.

Отсюда все было видно намного лучше. Я стоял на крыше большого многоквартирного дома, такого же, как и тот, на крыше которого прогремел последний взрыв, – их разделяла лишь узкая полоска воды. Соседняя крыша, где и произошли взрывы, была завалена полусгоревшими палатками. Выжившие стояли на коленях возле обугленных тел любимых. Другие стонали от боли, покрытые ожогами. Меня затошнило.

Проф выбрался на крышу рядом со мной и яростно зашипел.

– Три взрыва, – тихо проговорил он. – Что происходит?

– Нужно помочь, – взволнованно сказал я.

Несколько мгновений Проф сидел молча.

– Проф…

– Тиа, Эксель, – прошептал он по связи, – приготовьтесь помочь раненым. Возьмите лодку. Мы с Вэл и Дэвидом переберемся через крышу и прикроем вас оттуда. Что-то тут не так – слишком много огня, но слишком мало обломков. Это явно не бомба.

Я кивнул. Вэл тоже выбралась на крышу, и мы побежали в сторону той, что пострадала от «взрыва». Тиа и остальные двое следовали за нами по воде.

Проф остановил Вэл и меня возле веревочного моста, ведшего к соседнему зданию. Мимо нас бежали люди с закопченными лицами в обгоревшей одежде. Проф схватил за руку одного, который на вид не слишком пострадал.

– Что случилось? – тихо спросил он.

Тот лишь замотал головой и отдернул руку. Проф велел мне обеспечить огневую поддержку, и я присел с винтовкой возле кирпичной трубы, прикрывая Тиа и Экселя, которые подвели лодку к горящему зданию и взобрались на него, неся с собой сумку – вероятно, с комплектом для первой помощи.

Эксель начал перевязывать раненых. Тиа достала небольшое устройство, которое мы называли болеотводом, – коробочку с торчащими из нее проводами. На самом деле все делал Проф, – видимо, он поделился частью своих способностей с Тиа, прежде чем присоединиться ко мне на крыше. Тиа приходилось использовать их скупо, лишь для того, чтобы не дать умереть пострадавшим больше других. Чудесное исцеление привлекло бы к нам излишнее внимание. Треск, мы и так уже привлекли его к себе слишком много! Мы выглядели хорошо организованными, вооруженными и опытными. Любая неосторожность могла поставить под сомнение легенду Экселя и Вэл.

– А мне что делать? – спросила по связи Миззи, все еще ждавшая в лодке, которая покачивалась на темной воде возле горящего здания. – Проф… сэр?

– Охраняй лодку, – сказал Проф.

– Я… – обреченно пробормотала Миззи. – Да, сэр.

Я сосредоточился на своей задаче, следя, не угрожает ли что-либо Тиа и Экселю на горящей крыше, но сердце мое сжималось от жалости к девушке. Я знал, каково чувствовать на себе скептицизм Профа. Порой он бывал жесток, особенно в последнее время. Бедная девочка.

«Ну вот, и ты тоже к ней так относишься, – подумал я. – Вряд ли она даже на год тебя младше».

Нечестно было считать ее ребенком. Она была женщиной. И притом симпатичной.

«Сосредоточься!»

– Ах вот ты где, Джонатан. Быстро же ты.

Услышав бесстрастный деловой голос, я едва не подпрыгнул. Развернувшись на источник звука, я поднял винтовку.

Рядом с Профом стояла пожилая негритянка с морщинистой кожей и уложенными в пучок седыми волосами, с шарфом на шее, в стильном, хотя и слегка старомодном белом пиджаке поверх блузки и брюках.

Регалия, императрица Манхэттена. Она стояла прямо передо мной.

Я выпустил пулю ей в висок.

11

Мой выстрел не причинил ей никакого вреда. Голова Регалии взорвалась, разбрызгивая во все стороны воду. И почти тут же из ее шеи надулся гигантский водяной пузырь, вновь обретший форму, а затем и цвет головы негритянки. Вскоре она выглядела точно так же, как и несколько секунд назад.

По-видимому, способность Регалии к проекции была как-то связана с ее способностью манипулировать водой. Как именно – я не понимал, но выглядело это вполне разумно.

Чтобы убить ее, требовалось найти ее настоящее тело, где бы оно ни находилось. К счастью, большинству эпиков, создававших проекции, требовалось для этого впадать в некое подобие транса, а это означало, что в каком-то смысле она уязвима.

Бросив на меня взгляд, аватар Регалии снова повернулся к Профу. Она была одним из самых могущественных эпиков, когда-либо живших на этом свете. Треск! Чувствуя, как потеют ладони и колотится сердце, я вновь навел на нее винтовку, хотя и понимал, что это бесполезно.

– Привет, Эбигейл, – тихо проговорил Проф.

– Привет, Джонатан, – ответила Регалия.

– Что ты натворила? – Проф кивнул в сторону разрушений и раненых.

– Мне надо было как-то заманить тебя сюда, мой дорогой. – Она тщательно выговаривала слова, как в старых фильмах. – Я решила, что неуправляемый эпик привлечет твое внимание.

– А если бы я еще не появился в городе? – требовательно спросил Проф.

– Узнав о разрушениях, ты примчался бы сюда в ту же минуту, – ответила Регалия. – Но я почти не сомневалась, что ты появишься сегодня. Ты наверняка явился бы по мою душу, после того как в Чикаго пришел мой… вызов. Я считала дни – и вот ты здесь. Ты вполне предсказуем, Джонатан.

Темноту неподалеку осветил еще один взрыв, на этот раз на другой крыше. Выругавшись, я развернулся и направил винтовку в ту сторону.

– Ого, – бесстрастно произнесла Регалия. – Похоже, он слегка перестарался.

– Он? – напряженно переспросил Проф.

– Разрушитель.

Я едва не выронил винтовку.

– Ты привела сюда Разрушителя? Напасть! Ты вконец свихнулась?

Разрушитель был настоящим чудовищем – скорее стихией, чем человеком. Он превратил в развалины Хьюстон, убивая как эпиков, так и обычных людей. Та же судьба постигла Альбукерке. Потом Сан-Диего.

А теперь он оказался здесь.

– Эбигейл… – страдальчески проговорил Проф.

– Лучше останови его, – сказала Регалия. – Он вышел из-под контроля. Ох. Что же я наделала. Какой ужас.

Ее аватар лишился цвета и распался, вновь превратившись в воду. Я взглянул в прицел на место взрыва. Некоторые плыли прочь от горящих крыш, другие, толкаясь и крича, бежали по мостам. Мое внимание привлекла очередная вспышка, и я заметил среди пламени движущуюся фигуру в черном.

– Он здесь, Проф, – сказал я. – Треск! Она не лгала. Это он.

Проф выругался:

– Ты же изучал эпиков. В чем его слабое место?

Слабое место Разрушителя? Я лихорадочно пытался вспомнить все, что знал.

– Разрушитель… – Я глубоко вздохнул. – Высший эпик. Его защищает чувство опасности, связанное со способностью к телепортации, – если ему что-то угрожает, он тотчас же телепортируется. Это рефлекторная способность, хотя он может использовать ее и осознанно, из-за чего его крайне сложно загнать в угол. Это не просто какая-то мелкая способность проходить сквозь стены, как у Поляризации, Проф. Это полноценный мгновенный пространственный перенос.

– Его слабое место? – повторил Проф.

В ночи взорвалась еще одна вспышка света.

– Его истинная слабость неизвестна.

– Треск.

– Но, – добавил я, – он близорук. Это никак не связано с его способностями, но, возможно, удастся этим воспользоваться. Кроме того, когда ему угрожает опасность, срабатывает его телепортация, отправляя его прочь. Для него это защита, но, возможно, тоже нам на руку, поскольку мне кажется, что на восстановление способностей к телепортации ему требуется некоторое время.

– Хорошо, – кивнул Проф, дотрагиваясь до мобильника. – Тиа?

– Слушаю.

– Мне только что явилась Эбигейл, – сказал Проф. – Она привела в город Разрушителя. Именно он взрывает крыши.

В ответ послышались ругательства. Оторвавшись от прицела, я взглянул на Профа. Несмотря на темное небо, его лицо освещала аэрозольная краска на кирпичах, деревянных мостах, палатках. Сражаться с Разрушителем или скрыться? Тут явно была какая-то ловушка – в любом случае Регалия будет наблюдать за нашими действиями.

Самым разумным было бежать. Год назад, до Стального Сердца, мстители наверняка бы так и поступили. Проф посмотрел на меня, и я понял, что он борется сам с собой. Могли ли мы допустить гибель этих людей?

– Мы уже раскрыли себя, – тихо сказал я Профу. – Она знает, что мы здесь. Бегство нам ничего не даст.

Секунду помедлив, он кивнул и заговорил по связи:

– Сейчас у нас нет времени на раненых. Нужно уничтожить эпика. Встречаемся на середине первой горящей крыши.

По связи послышались подтверждения. Вэл и Проф направились по раскачивающемуся подвесному мосту к Тиа и Экселю. Я последовал за ними. Доски моста были выкрашены в перемежающиеся неоновые цвета, лишь сильнее подсвечивающие темную воду внизу. Я на ходу сунул мобильник в застегивающийся на молнию наплечный карман куртки – считалось, что он не пропускает воду, хотя я всерьез его не испытывал, не считая обычных дождей в Ньюкаго.

Вода внизу отражала неоновый свет. Я крепче схватился за веревочный поручень моста. Может, стоило сказать Профу, что я не умею плавать? Я сглотнул. Почему у меня так пересохло во рту?

Мы добрались до другой стороны, и я усилием воли заставил себя успокоиться. В воздухе сильно пахло дымом. Перебежав по крыше, мы встретились с остальными, к которым присоединилась Миззи. Ближайшая палатка в буквальном смысле расплавилась, и под ней виднелись очертания костей оказавшихся в ловушке людей. Я ощутил приступ тошноты.

– Джон… – сказала Тиа. – Мы не настолько владеем ситуацией, чтобы атаковать такого эпика, как Разрушитель. Мы даже не знаем, в чем его слабость.

– Дэвид говорит, что он близорук, – ответил Проф, приседая.

– Что ж, Дэвид обычно оказывается прав на этот счет. Но вряд ли этого достаточно, чтобы…

Снова вспышка света. Я посмотрел вверх следом за Профом. Разрушитель переместился, вероятно, с помощью телепортации и теперь находился через две крыши от нас. С той стороны раздались крики.

– Какой план? – быстро спросил я.

– Отвлекаем и окружаем, – ответил Проф. Имелось в виду, что одна команда привлекает к себе внимание цели, а другая ее окружает. Он взял меня за плечо, и я ощутил тепло его руки, сопровождавшееся легким покалыванием. Я понял, что он только что наделил меня защитными свойствами и способностью испарять твердые предметы.

– От тензоров тут мало толку, – сказал он, – поскольку вряд ли нам придется прокладывать туннели. Но держи их наготове, просто на всякий случай.

Я взглянул на Экселя и Вэл. Они не знали, что Проф – эпик; судя по всему, он ожидал, что я ему подыграю, чтобы не раскрыть его хитрость.

– Хорошо, – кивнул я, чувствуя себя в безопасности, получив защиту от Профа.

Проф показал на мост, соединявший нашу крышу с соседней.

– Иди через мост, а потом пробирайся навстречу Разрушителю. Попытайся отвлечь и задержать его. Вэл, мы с тобой воспользуемся лодкой – с мотором, от Регалии теперь прятаться бесполезно – и зайдем ему в тыл. По пути решим, что делать дальше.

– Хорошо, – сказал я, посмотрев на Миззи. – Но я хотел бы взять с собой Миззи, чтобы она меня прикрывала. Разрушитель может напасть на Тиа, и вам наверняка нужен кто-то более опытный, чтобы ее защитить.

Миззи взглянула на меня. Она вполне заслуживала того, чтобы быть вместе со всеми, – я прекрасно знал, каково это, когда тебя оставляют в подобные моменты отсиживаться в тылу.

– Верно подмечено, – кивнул Проф, спеша к лодке. Вэл побежала за ним. – Эксель, охраняешь Тиа. Дэвид, Миззи – вперед!

– Пошли, – сказал я, бегом устремляясь к очередному веревочному мосту, ведшему туда, где раздались последние взрывы Разрушителя. Миззи побежала за мной.

– Спасибо, – бросила она, закидывая снайперскую винтовку за плечо. – Если бы меня опять оставили стоять на посту, меня бы, наверное, стошнило.

– Благодарить будешь потом, – ответил я, прыгая на шаткий мост. – Если выживем.

12

Я проталкивался мимо бегущих по узкому веревочному мосту людей, высоко подняв над головой винтовку и на этот раз намеренно стараясь не смотреть на воду внизу. Мост плавно уходил вверх, и, сойдя с него, я оказался на большой, заставленной палатками крыше. Внутри импровизированных жилищ и на краю крыши жались друг к другу люди. Другие бежали прочь по воде или мостам.

Мы с Миззи побежали через крышу, на которой светились призрачным светом нанесенные аэрозольной краской желтые и зеленые линии, обозначая дорожки. На середине крыши мы миновали группу людей, которые, как ни странно, не прятались и никуда не бежали.

Они молились.

– Верьте Светозару! – кричала какая-то женщина. – Несущему жизнь и мир, источнику всех благ! Верьте в того, кто видит сны!

Миззи остановилась, уставившись на них. Выругавшись, я дернул ее за собой. Разрушитель стоял на соседней крыше.

Я отчетливо видел, как он шагает сквозь пламя в развевающемся за спиной длиннополом плаще – узколицый, с длинными прямыми черными волосами, в очках и с козлиной бородкой. Именно таких я научился избегать в Ньюкаго – тех, кто не выглядел угрожающе, пока не посмотришь им в глаза и не поймешь, что в них не хватает чего-то жизненно важного.

Даже для эпика этот человек был чудовищем. Хотя сперва он правил городом, как и многие высшие эпики, в конце концов он решил полностью разрушить Хьюстон, уничтожив заодно всех его жителей. Он убивал без разбору. Мне начинало казаться, что некоторые эпики не совсем безнадежны, но этот… без шансов.

– Займи позицию на том краю, – сказал я Миззи. – Жди распоряжений. Ты ведь работала со взрывчаткой?

– Конечно.

– С собой что-нибудь есть?

– Ничего существенного, – ответила она. – Парочка камнедробилок.

– Парочка чего?

– Ой! Извини. Это я так называю…

– Неважно, – сказал я. – Доставай их и приготовься.

Я опустил винтовку и прицелился в Разрушителя.

Он повернулся и посмотрел на меня.

Я выстрелил.

Разрушитель телепортировался во вспышке света – словно превратился в керамическую вазу, а потом взорвался. Осколки этой «вазы» разлетелись во все стороны и рассыпались по крыше.

Упреждающая телепортация. Все было именно так, как значилось в моих заметках.

Миззи побежала в указанном мной направлении. Я присел, приложив винтовку к плечу, и стал ждать. Крыша, где только что стоял Разрушитель, продолжала гореть. Главной его способностью являлась манипуляция теплом. Он мог одним прикосновением извлечь тепло из чего угодно, включая человеческое тело, а затем излучить его в виде ауры или передать дальше, коснувшись чего-то другого.

Он в буквальном смысле расплавил Хьюстон. Несколько недель он сидел в центре города с обнаженной грудью, словно древнее божество, нежась на солнце и извлекая тепло из воздуха. Накопив его в достаточном количестве, он в одно мгновение выпустил весь жар наружу. Я видел фотографии, читал описания. Асфальт превратился в жижу. Здания охватило пламя. Камни расплавились в магму.

За несколько мгновений погибли десятки тысяч людей.

Судя по тому, что я помнил из своих заметок, у меня оставалось не так уж много времени, прежде чем он появится вновь. Он мог использовать свои способности к телепортации лишь с интервалом в несколько секунд, и…

Разрушитель появился у меня за спиной.

Я развернулся в его сторону, ощутив жар за секунду до его появления. На лбу у меня выступил пот, будто я наткнулся холодной ночью на горящий мусорный бак.

Я снова выстрелил.

С его губ сорвалось проклятие, и он снова взорвался светящимися осколками. Жар исчез.

– Осторожнее, Дэвид, – послышался в наушнике голос Тиа. – Если он накопит достаточно тепла и появится рядом с тобой, его аура может преодолеть твою защиту и поджарить тебя, прежде чем успеешь выстрелить.

Я кивнул, пятясь назад и продолжая держать у плеча винтовку.

– Тиа, – прошептал я по связи, – у тебя есть доступ к моим заметкам?

– Есть, как и к заметкам других лористов.

– Для его телепортации требуется время на… подзарядку?

– Да, – ответила она. – Как минимум две минуты…

Передо мной снова возник Разрушитель. На этот раз я поймал момент его появления – словно сливающийся воедино свет. Я послал пулю в его сторону еще до того, как он успел полностью сформироваться.

И снова телепортация спасла его, но в этом я уже не сомневался. Я был лишь отвлекающим маневром. Если честно, я понятия не имел, как мы собираемся его убить, но, по крайней мере, я мог доставить ему немало неудобств и помешать убивать невинных.

– Мои записи ошибочны, – сказал я, чувствуя, как по лицу стекает пот. – Между его телепортациями проходит всего несколько секунд.

Треск. В чем еще я ошибся?

– Джон, – сказала по связи Тиа. – Нам нужен план. И как можно быстрее.

– Я над этим думаю, – отрывисто ответил Проф. – Но нам нужно больше информации.

Проф выбрался на соседнюю крышу, которую атаковал Разрушитель до того, как телепортироваться ко мне, и спрятался за грудой обломков.

– Дэвид, когда он телепортируется, то автоматом забирает с собой все, к чему прикасается, или выбирает, что взять, скажем, одежду?

– Точно не знаю, – ответил я. – Информации о Разрушителе слишком мало. Он…

Я замолчал – Разрушитель появился рядом и протянул ко мне руку. Я подпрыгнул, разворачиваясь кругом и ощутив, как меня окатывает волна жара.

Раздался выстрел, и Разрушитель телепортировался, не успев ко мне прикоснуться. Как и прежде, еще секунду в воздухе висели его светящиеся очертания. Осколки его фигуры отскочили от меня, а затем испарились.

Когда яркие пятна перед глазами рассеялись, я увидел Профа, который стоял на соседней крыше, опуская винтовку.

– Не теряй бдительности, сынок, – напряженно проговорил он по связи. – Миззи, приготовь взрывчатку. Дэвид, ты хоть что-нибудь еще помнишь о нем или его способностях?

Я вздрогнул – энергетическое поле Профа, вероятно, спасло меня от жара Разрушителя. Получалось, что он спас мне жизнь дважды.

– Нет, – беспомощно ответил я. – Извините.

Мы ждали, но Разрушитель не появлялся. Вдали послышались крики. Проф выругался и дал мне знак двигаться в ту сторону. Сердце отчаянно колотилось в груди, но вместе с тем я ощущал странное спокойствие, как в процессе очередной нашей операции.

Я миновал брошенные палатки с одной стороны и плававших в воде людей с другой. Крики привели меня к высокому зданию, за разбитыми окнами которого светилась густая растительность. Здание выступало из воды этажей на десять. Внутри одного из верхних этажей мерцал свет, и там же я заметил силуэт Разрушителя. Прицелившись, я различил на его лице вызывающую улыбку. Я выстрелил, но он уже скрылся в глубине здания.

Люди внутри продолжали кричать. Разрушитель знал, что ему незачем идти к нам: мы сами пришли бы к нему.

– Иду внутрь, – сказал я, бросаясь к веревочному мосту, ведшему к высокому зданию.

– Осторожнее, – предупредил Проф. Я видел, как он идет по мосту в ту же сторону. – Миззи, можешь прицепить «мамочку» к опасному объекту?

– Э… Да, наверное…

«Мамочка» – от «мама» и «дочка». Бомба, которая остается в спящем состоянии, пока получает постоянный радиосигнал. Стоит сигналу прекратиться, и бомба взрывается. Вроде электронной «кнопки мертвеца».

– Умно, – прошептал я, двигаясь в кромешной тьме по шаткому мосту над темной водой. – Прицепить к нему бомбу, и пусть телепортируется вместе с ней. Куда бы он ни отправился – все равно взорвется.

– Угу, – сказал Проф. – Если сработает. Одежда телепортируется вместе с ним, а это, скорее всего, значит, что он может брать с собой любые предметы. Но как это происходит – автоматически или сознательно?

– Не уверена, что вообще удастся к нему что-либо прицепить, – заметила Тиа. – Его чувство опасности может вызвать телепортацию, стоит лишь протянуть к нему руку.

Дельное замечание.

– Есть план получше? – спросил Проф.

– Нет, – ответила Тиа. – Миззи, действуй.

– Поняла.

– Подготовь план эвакуации, Тиа, – сказал Проф. – На всякий случай.

Я заскрежетал зубами. Треск. Не обращать внимания на воду внизу было просто невозможно. Я зашагал быстрее, стремясь добраться до здания, откуда хотя бы не будет видно воды. Мост вел не на крышу, а к старому разбитому окну на этаже, где я видел Разрушителя.

Добравшись до окна, я присел, понимая, что меня хорошо видно. Внутри свисали с ветвей светящиеся плоды и цветы с разноцветными лепестками. Настоящие джунгли, залитые призрачным зловещим светом. Мне стало не по себе, будто я нашел за кроватью бутерброд трехнедельной давности, хотя мог бы поклясться, что давно его съел.

Я оглянулся. Миззи заняла позицию на другой стороне моста, готовясь прикрыть меня, но сейчас она склонилась над рюкзаком, доставая из него взрывчатку. Подняв винтовку, я шагнул в окно и быстро повел стволом по сторонам, глядя в прицел. С потолка свисали лианы, из пола росли папоротники, вытеснив ковровое покрытие бывшего офиса. Едва различимые в гуще растительности столы превратились в цветочные клумбы. Компьютерные мониторы заросли мхом. Воздух был тяжелым и влажным, словно на нижних улицах после дождя. Светящиеся плоды едва освещали помещение. Я начал пробираться сквозь шелестящие тени туда, где в последний раз слышались крики – хотя сейчас они уже прекратились.

Вскоре я оказался на небольшой площадке среди сгоревших палаток и нескольких обугленных тел. Разрушителя нигде не было видно.

«Он специально выбрал это место, – подумал я, обводя комнату стволом винтовки. – Здесь мы не сможем поддержать друг друга и сразу же выдадим свое местонахождение шумом».

Треск! Я не ожидал, что Разрушитель окажется настолько умен. Меня куда больше устраивал тот образ, который сложился у меня в голове, – разъяренного, обезумевшего чудовища.

– Проф? – прошептал я.

– Слушаю, – ответил он по связи. – Где ты?

– Возле того места, где он атаковал в последний раз, – сказал я, с трудом сдерживая тошноту при виде трупов. – Но здесь его больше нет.

– Двигайся в мою сторону, – велел Проф. – Будем действовать сообща. Если мы разделимся, он с легкостью прикончит нас поодиночке.

– Верно.

Вернувшись к внешней стене, я начал пробираться туда, где мост Профа пересекался со стеной здания. Я старался двигаться тихо, но выросшему в городе из стали не так-то легко идти среди листьев, ветвей и прочей растительности, то и дело хрустевшей и хлюпавшей под ногами.

За моей спиной раздался треск. Я резко обернулся, чувствуя, как отчаянно колотится сердце, и успел заметить, как зашевелились листья. Кто-то там был. Разрушитель?

«Он бы убил тебя на месте», – подумал я.

Тогда что это было? Птица? Нет, что-то слишком большое для птицы. Может, кто-то из новилонцев, живших в этих джунглях?

Жуткое место. Я двинулся дальше, пытаясь смотреть во все стороны сразу, пока не услышал, как выругался по связи Проф.

Затем раздался выстрел.

Я побежал. Наверное, глупо было так поступать – следовало найти укрытие. Проф знал, куда я иду, и не стал бы стрелять в ту сторону, но в замкнутом пространстве пуля могла срикошетить.

Выскочив на очередной открытый участок, я увидел Профа, который сидел на корточках у стены. Плечо его кровоточило. С заросшего лианами потолка сыпалась пыль в том месте, куда угодила шальная пуля. Рядом на полу исчезали светящиеся пятна. Разрушитель телепортировался за мгновение до того, как появился я.

Я встал спиной к Профу, вглядываясь в темные джунгли.

– У него пистолет? – спросил я.

– Нет, – ответил Проф. – Меч. Этот слонц таскает с собой чертов меч.

Я прикрывал Профа, пока тот перевязывал рану. Он мог воспользоваться своими способностями эпика, чтобы исцелиться, но каждое их использование толкало его во тьму. В прошлом ему удавалось этого избегать, используя лишь часть своей силы для исцеления ран – ускоряя процесс выздоровления, но не слишком подвергая опасности свой разум.

– Ребята, – послышался голос Вэл, – я сейчас устанавливаю инфракрасное наблюдение за зданием. Скоро у меня будет для вас информация.

– Ты цел, Джон? – спросила Тиа.

– Угу, – прошептал он. – Тут запросто можно друг друга перестрелять. Миззи, что там с твоей бомбой?

– Готово, сэр.

Проф встал и приложил винтовку к здоровому плечу, не пострадавшему от меча Разрушителя. Проф нечасто носил оружие, – собственно, он редко участвовал в боевых действиях. Теперь я понял – он не хотел рисковать и использовать способности для спасения собственной жизни.

– Дэвид, – сказал он, – принеси бомбу.

– Я не хочу оставлять вас здесь…

– Регалия говорит, что это ты убил Стальное Сердце?

Мы оба замерли. Голос доносился откуда-то из гущи леса. В окно ворвался ветер, зашелестев листвой.

– Что ж, неплохо, – продолжал голос. – Когда-то я думал, что мне придется сразиться с ним самому. Ты убрал это препятствие с моего пути. И за это я тебе благодарен.

Проф коротко показал в сторону двумя пальцами. Кивнув, я двинулся в указанном направлении. Мы должны были находиться достаточно близко, чтобы прикрывать друг друга, и в то же время достаточно далеко, чтобы Разрушитель не мог неожиданно появиться рядом и поджарить нас обоих одной вспышкой. Я не знал, как долго продержится защита Профа, и выяснять это мне не слишком хотелось.

– Я говорил Регалии, – продолжал Разрушитель, – что однажды убью и ее. Но ей, похоже, все равно.

Откуда раздавался голос? Мне показалось, что я заметил тень возле дерева со светящимися плодами.

– Ребята, – сказала в наушниках Вэл, – он там, прямо перед Дэвидом. Я различаю его тепловой образ.

Разрушитель вышел из тени. Он дотронулся до дерева, и оно тут же завяло – Разрушитель извлек из него все тепло.

На этот раз я не стал в него стрелять. Рискнув, я выстрелил в потолок.

Сверху посыпалась пыль.

Проф тоже выстрелил – в пол возле ног Разрушителя.

Эпик ошеломленно посмотрел на нас и выбросил руку ладонью вперед.

Влетевшая в окно пуля просвистела возле моего плеча и угодила Разрушителю в лоб – вернее, в светящиеся очертания его лба, поскольку он исчез. Я оглянулся в сторону окна. С соседней крыши нам махала Миззи, держа в руке снайперскую винтовку.

– С чего ты вдруг так промахнулся? – требовательно спросил Проф.

– Пыль с потолка, – объяснил я. – Она осыпала его всего, покрыв плечи. Тиа, если воспроизведешь мое видео, может, сумеешь понять, перенеслась ли пыль вместе с ним, когда он телепортировался. Это и будет ответом на ваш вопрос про бомбу, Проф, – телепортируется ли он автоматически вместе со всем, что при нем, или выбирает, что взять.

– Умно, – хмыкнул Проф.

– А вы почему стреляли ему под ноги?

– Хотел узнать, срабатывает ли его чувство опасности, когда он считает, что ему что-то угрожает, или же когда опасность грозит ему на самом деле. Я стрелял мимо – и он не телепортировался.

Я улыбнулся, глядя на Профа.

– Да, – сказал он, – мы с тобой очень похожи. Иди возьми у Миззи бомбу, слонц.

– Есть, сэр.

Еще раз окинув взглядом комнату, я под прикрытием Профа выскользнул из окна. До мостов однако было далеко, и я оказался на широком карнизе метрах в трех над водой.

С замирающим сердцем взглянув на темную поверхность, я осторожно двинулся по карнизу, пока наконец не добрался до моста. Крыши поблизости превратились в город-призрак. Люди разбежались, оставив лишь тлеющие палатки и светящуюся краску.

Быстро перейдя по мосту, я присел рядом с Миззи. Она протянула мне перчатку, которую я надел, а затем невинного вида квадратный сверток величиной с кулак.

– Не урони, – сказала Миззи.

– Постараюсь, – ответил я, представив возможные последствия.

– Нет, не поэтому, – заметила Миззи, словно прочтя мои мысли. – Бомба покрыта клейким слоем. К перчатке он не прилипает, но ко всему остальному бомба сразу же приклеится – в том числе и к нашему злодею.

– Неплохая идея.

– Я включила «сигнал мамочки». Не удаляйся от меня дальше чем на три или четыре крыши.

– Хорошо.

– Удачи. Не взорвись.

– Мне уже хватило одного раза.

Она посмотрела на меня:

– Одного раза?

– Долгая история, – усмехнулся я. – Прикрой меня, когда пойду назад.

– Погоди секунду, – сказала она. – Займу позицию получше, с соседнего здания.

Я кивнул, и она двинулась в ту сторону по шаткому веревочному мосту. Снова повернувшись к зданию с джунглями внутри, где находился Проф, и пользуясь прицелом ночного видения – что было не так-то просто с одной свободной рукой, – я осмотрелся вокруг. Ни Разрушителя, ни Профа нигде не было видно. Я надеялся лишь, что с Профом ничего не случилось.

«Он практически бессмертен, – напомнил я себе. – Сейчас стоит беспокоиться не о нем».

Обернувшись, я увидел, что Миззи добралась до другого конца моста, а потом услышал крик, донесшийся из здания, на крыше которого она стояла.

– Дэвид, – послышался в наушнике голос Миззи, – там что-то происходит. Сейчас вернусь.

Она скрылась из виду.

– Погоди, Миззи… – сказал я, вставая.

И в то же мгновение я увидел стоящего рядом со мной Разрушителя.

13

Я поднял одной рукой винтовку, но Разрушитель оттолкнул ее в сторону и, схватив меня за горло, приподнял в воздух.

Треск! Он обладал невероятной силой. В моих заметках нигде об этом не упоминалось. Охваченный паникой, я даже не чувствовал боли – только страх, но все же сумел протянуть руку и пришлепнуть бомбу Миззи на грудь Разрушителя. Он не исчез, лишь с любопытством взглянул вниз.

Лихорадочно извиваясь и чувствуя, что задыхаюсь, я безуспешно пытался оторвать от горла его пальцы. Разрушитель небрежным пинком отшвырнул в сторону мою винтовку, затем вытащил из моего уха наушник и выбросил его. Потом он начал шарить по карманам моей куртки, пока не нашел мобильник и не раздавил его двумя пальцами.

Услышав треск в кармане, я забился еще отчаяннее, ловя ртом воздух. Где Миззи? Она должна была меня прикрывать. Треск! Проф наверняка все еще в джунглях выслеживает Разрушителя, а Вэл ему помогает. Связаться с Тиа я не мог – значит оставалось спасаться самому.

«Нужно заставить его исчезнуть, – подумал я. – Тогда бомба взорвется».

Я стукнул Разрушителя по голове, но он даже не обратил внимания на мои слабые попытки сопротивляться.

– Так вот ты какой, – задумчиво проговорил он. – Она про тебя рассказывала. Ты что, в самом деле его убил? Да ты же еще мальчишка!

Он отпустил меня. Я упал на колени, чувствуя, как горит шея, и судорожно пытаясь вздохнуть. Разрушитель присел рядом.

«Пыль на его плечах, – промелькнула мысль. – Телепортируясь, он забирает с собой все, что с ним соприкасается».

Тем лучше для бомбы.

– Ну? – спросил он. – Отвечай, ничтожество.

– Да, – выдохнул я. – Я убил его. И тебя тоже убью.

Разрушитель улыбнулся.

– «Вот и корабли, – прошептал он, – как ни велики они и как ни сильными ветрами носятся, небольшим рулем направляются, куда хочет кормчий…»[4] Не сетуй о конце дней своих, маленький человек. Смирись с волей Создателя. Сегодня ты узришь вечный свет.

Схватившись за рубашку под плащом, он сорвал ее – вместе с бомбой – и отбросил в сторону. К моему удивлению, грудь под ней была забинтована, как после серьезной раны.

Впрочем, времени на размышления не оставалось. Треск! Моя рука метнулась к пистолету Меган, но Разрушитель ухватил меня за плечо и приподнял. В глазах у меня потемнело, но я все же сумел заметить, что он держит меня над водой. Посмотрев на нее, я начал сопротивляться еще отчаяннее.

– Боишься глубины? – спросил Разрушитель. – Обители самого левиафана? Что ж, каждый должен столкнуться с собственными страхами, убийца богов. Я бы не отправил тебя в неизведанные края неподготовленным. Спасибо, что убил Стальное Сердце. Не сомневаюсь – тебя ждет великая награда.

А потом он меня отпустил.

Плюхнувшись в черную воду, я начал лихорадочно барахтаться, задыхаясь и не в силах найти верх. К счастью, последним усилием мне удалось всплыть. Я ухватился за кирпичную кладку здания и, хрипло дыша, стал карабкаться в сторону крыши, от которой меня отделяла примерно половина этажа.

Выбившись из сил, промокший насквозь, я уцепился за край крыши. Разрушителя на ней не было. Перебросив ногу через край, я подтянулся наверх. Зачем он тогда бросил меня в воду?

За моей спиной вспыхнул свет. Разрушитель. В руках он держал что-то металлическое. Наручники? С прикрепленной к ним цепью?

Ядро на цепи, вроде тех, что носили заключенные в старые времена. Треск! Откуда оно могло у него оказаться? Разрушитель защелкнул кандалы на моей лодыжке.

– У тебя есть защита от моего жара, – сказал он. – Так что на этот случай ты подготовился. Но к такому ты вряд ли готов.

Он пинком сбросил ядро с крыши.

Цепь с ядром выворачивала ногу в суставе, угрожая утащить меня за собой. Я вцепился в каменный карниз. Что делать? Ни винтовки, ни бомбы. В кобуре на бедре лежал пистолет Меган, но чтобы его достать, нужно было отпустить край крыши, а это означало неминуемое падение в воду. Я застонал, чувствуя, как соскальзывают по камню пальцы.

Разрушитель наклонился, приблизив свое лицо к моему.

– «И увидел я ангела, сходящего с неба, – прошептал он, – который имел ключ от бездны и большую цепь в руке своей…»[5]

С этими словами он поднял руки и толкнул меня. Я полетел вниз, срывая ногти, и снова плюхнулся в воду, но на этот раз с привязанным к ноге грузом, – казалось, будто темная вода жаждет меня поглотить.

Отчаянно размахивая руками, я пытался замедлить погружение. В конце концов мне удалось ухватиться за затопленный подоконник.

Вокруг царила тьма.

Цепляясь за подоконник, я увидел над головой вспышку света. Разрушитель ушел? Поверхность воды казалась страшно далекой, хотя вряд ли меня отделяло от нее больше полутора метров.

Тьма. Тьма вокруг!

Руки мои ослабли, грудь разрывало от нехватки воздуха. В глазах потемнело. Я в ужасе ощутил, как вода сдавливает меня со всех сторон.

Жуткая черная глубина.

Я не мог дышать. Я…

Нет!

Собрав остатки сил, я выбросил вверх руку, ухватившись за кирпичный уступ на стене здания, и попытался подтянуться, но в темноте не смог разобрать, как далеко до поверхности. Груз тянул вниз. Меня окружала чернота.

Пальцы мои соскользнули.

Что-то плюхнулось в воду рядом со мной, и я ощутил прикосновение к ноге.

Тяжесть исчезла.

Времени на раздумья не оставалось. Из последних сил подтянувшись по стене затопленного здания, я, задыхаясь, вырвался на воздух. Какое-то время я цеплялся за стену, тяжело дыша и весь дрожа, ничего не соображая и лишь наслаждаясь свежим притоком кислорода.

Наконец я преодолел оставшиеся полтора метра, отделявшие меня от крыши, и рухнул на каменную кладку. У меня не было сил даже встать, не говоря уже о том, чтобы подобрать винтовку. Хорошо, что Разрушитель не вернулся.

Не знаю, как долго я так лежал, пока наконец не послышались чьи-то шаги.

– Дэвид? Треск!

Открыв глаза, я увидел присевшую рядом со мной Тиа. В нескольких футах позади нее стоял Эксель со штурмовой винтовкой в руках, тревожно оглядываясь по сторонам.

– Что случилось? – спросила Тиа.

– Разрушитель, – кашляя, ответил я. Она помогла мне сесть. – Он сбросил меня в воду с цепью на ноге. Я… – Я замолчал, уставившись на собственную ногу. – Кто меня спас?

– Спас тебя?

Я посмотрел на неподвижную воду. Никто ведь после меня не вынырнул?

– Миззи?

– Миззи с нами, – сказала Тиа, помогая мне подняться. – Не знаю, о чем ты. Расскажешь позже.

– Что с Разрушителем? – спросил я.

– Пока ушел, – ответила Тиа.

– Как?

– Джон… – Она не договорила, встретившись со мной взглядом. Я все понял – Проф воспользовался своими способностями.

Тиа кивнула в сторону лодки, покачивавшейся на воде неподалеку. Там сидели Миззи и Вэл, но Профа нигде не было видно.

– Погоди секунду. – Я подобрал винтовку, не до конца придя в себя после импровизированного Суда Божия. Рядом я нашел брошенную взрывчатку Миззи, до сих пор прицепленную к рубашке, которую сорвал с себя Разрушитель. Я знал, что она не взорвется, пока не окажется слишком далеко от источника радиосигнала. Завернув бомбу в рубашку эпика, я направился к лодке. Эксель протянул мне руку, помогая спуститься.

Я устроился рядом с Миззи, которая посмотрела на меня и тут же отвела взгляд. Мне показалось, что она покраснела. Почему она не прикрыла меня, как мы договаривались?

Вэл завела мотор. Похоже, ее больше не беспокоило, что мы можем привлечь чье-то внимание. Регалия обнаружила нас. Скрываться не имело смысла.

«Вот тебе и вся конспирация», – подумал я.

По мере того как мы удалялись от места схватки, я начал замечать выглядывающих из укрытий людей, которые выбирались на тлеющие крыши к сломанным палаткам, широко раскрыв от ужаса глаза. Разрушения коснулись лишь небольшой части города, не став всеобщими, – но я все равно чувствовал, что мы потерпели неудачу. Да, мы прогнали Разрушителя, но лишь временно, и нам это удалось лишь благодаря способностям Профа.

Понять я не мог только одного – как он это сделал? Чем могли помочь силовые поля или умение разрушать металл в борьбе против Разрушителя?

Судя по сгорбленным позам остальных, они чувствовали то же, что и я, – горечь поражения. Мы молча плыли мимо разбитых крыш, и я вдруг поймал себя на том, что наблюдаю за собравшимися на них людьми. Большинство, похоже, не обращали на нас внимания, – вероятно, они попрятались во всеобщей суматохе и многое пропустили. Когда рядом эпики, быстро приучаешься не высовываться без нужды. Оставалось надеяться, что для них мы всего лишь еще одна группа беженцев.

Кто-то, однако, за нами все-таки наблюдал. Пожилая женщина с ребенком на руках уважительно кивнула нам. Какой-то парень выглядывал из-за края крыши возле разрушенного моста, словно ожидая, что в любой момент может появиться Разрушитель и уничтожить нас за то, что посмели бросить ему вызов. Среди небольшой толпы стояла девушка в красной куртке с капюшоном, в мокрой одежде…

В мокрой одежде. Вглядевшись внимательнее, я различил под капюшоном ее лицо.

Меган.

На мгновение наши взгляды встретились. Это была Меган… Огнемет. Секунду спустя она скрылась за спинами группы горожан.

«Значит, ты все-таки здесь», – подумал я, вспомнив всплеск и прикосновение чьих-то рук к моей ноге за мгновение до того, как я освободился.

– Спасибо, – прошептал я.

– Что? – переспросила Тиа.

– Ничего, – ответил я, устраиваясь поудобнее и улыбаясь, несмотря на усталость.

14

Мы продолжили плыть и вскоре оказались в части города, которая выглядела менее обитаемой. Здания все так же торчали из воды, словно маленькие острова, и на их верхних этажах светились плоды, но аэрозольная краска либо выцвела, либо отсутствовала вообще, и строения не соединялись мостами, – вероятно, расстояние между ними было слишком велико.

После частей города, освещенных яркой аэрозольной краской, здесь было намного темнее. Свет давала только луна, и мне стало не по себе от окружавшей меня ночной тьмы. К счастью, Вэл и Эксель включили мобильники, и их свет немного рассеивал черноту ночи.

– Итак, Миссури, – сказала Вэл с кормы, – может, объяснишь, почему ты не прикрыла Дэвида и он едва не погиб? Почему ты оставила его одного, без поддержки?

Миззи уставилась в дно лодки. Сзади негромко тарахтел мотор.

– Я… – наконец проговорила она. – В здании подо мной был пожар. Я услышала крики и пыталась помочь…

– Не слишком умный поступок, – сказала Вэл. – Ты же постоянно твердишь, что хочешь стать полноценной боевой единицей, – а потом позволяешь себе такое?

– Извините, – уныло пробормотала девушка.

– Ты их спасла? – спросил я.

Миззи посмотрела на меня.

– Людей в здании, – добавил я. Треск, как же болела у меня шея! Я изо всех сил старался не показывать перед Миззи, как мне больно и как я устал.

– Угу, – ответила Миззи. – Собственно, их и спасать особо не требовалось. Я просто отперла дверь. Они прятались внутри, а огонь дошел до их этажа.

– Неплохо, – заметил я.

Тиа бросила на меня недовольный взгляд:

– Ей не следовало покидать свой пост.

– Я и не говорю, что она поступила правильно, Тиа, – ответил я. – Но если честно, сомневаюсь, что смог бы сам позволить людям сгореть заживо. – Я посмотрел на Миззи. – Может, ты и неправильно поступила, но те люди наверняка рады твоей ошибке. К тому же я ведь не умер, так что все в порядке. Неплохая работа. – Я выставил кулак.

Она неуверенно улыбнулась и стукнула своим кулаком о мой. Тиа вздохнула:

– Порой нам приходится принимать трудные решения. Рискуя планом ради спасения одной жизни, можно повлечь сотни смертей. Помните об этом, оба.

– Конечно, – сказал я. – Но может, лучше обсудим то, что только что произошло? Двое самых могущественных и самых высокомерных эпиков в мире работают вместе. Как, во имя Напасти, Регалии удалось подчинить себе Разрушителя?

– Все просто, – послышался голос Регалии. – Я предложила ему разрушить мой город.

Я подпрыгнул, пятясь от возникшей из воды фигуры эпика. Обретя форму и цвет, она поставила ногу на борт лодки, сложив руки на коленях. Вторая ее нога все так же сливалась с водой за бортом.

У нее был вид доброй бабушки, которая оделась понаряднее для выхода в большой город – город, который она, судя по всему, намеревалась разрушить. Она окинула нас взглядом, и я схватился за винтовку, но стрелять не стал. Это была всего лишь созданная из воды проекция. Настоящая Регалия могла находиться где угодно.

«Нет, – подумал я. – Не где угодно».

Способности к проекции, как у нее, обычно имели весьма ограниченный радиус действия.

Регалия разглядывала нас, поджав губы. Что-то, похоже, ее смущало.

– Что ты замышляешь, Эбигейл? – требовательно спросила Тиа.

«Значит, ты ее тоже знаешь», – подумал я, бросив взгляд на Тиа.

– Я же только что сказала, – ответила Регалия. – Я собираюсь разрушить этот город.

– Зачем?

– Просто так, дорогуша. Мы всегда так поступаем. – Регалия покачала головой. – Мне очень жаль. Но дольше сдерживаться я не в силах.

– Да брось, – усмехнулась Тиа. – Хочешь, чтобы я поверила, будто вы, эпики, неуправляемы? Каковы твои настоящие мотивы? Зачем ты нас сюда заманила?

– Я же сказала…

– Кончай свои игры, Эбигейл, – бросила Тиа. – Сегодня у меня нет на них времени. Если собираешься и дальше врать, лучше просто уходи и избавь меня от головной боли.

Регалия молча наклонила голову, а затем размеренным движением сначала выпрямилась, а затем присела на борт лодки. Я увидел, как едва заметно просвечивает вода сквозь очертания ее фигуры.

Вода вокруг лодки начала пузыриться и кипеть.

– За кого вы меня принимаете? – тихо проговорила Регалия.

Над поверхностью поднялись водяные щупальца. Эксель выругался. Развернувшись, я перевел винтовку в режим автоматической стрельбы и выпустил очередь в ближайшее щупальце, но оно продолжало двигаться, несмотря на разбрызгивающуюся вокруг воду.

Щупальца окружили нас, словно пальцы какого-то подводного чудовища. Одно из них схватило меня за шею, а другое, змеей метнувшись вперед, обвило запястье. На ощупь они были холодными и неожиданно твердыми.

Остальные закричали, пытаясь сопротивляться, но щупальца ухватили и их. Эксель разрядил пистолет в Регалию, но тут же повис над водой, словно бородатый воздушный шар.

– Думаете, я какой-то мелкий эпик, с которым можно шутки шутить? – негромко спросила Регалия. – Решили, будто от меня можно что-то требовать?

Отчаянно барахтаясь, я увидел, что щупальца подняли лодку над водой. Мотор взвыл, а затем смолк, будто кто-то щелкнул выключателем. Вокруг нас вознеслись водяные стены, отрезая нас от неба.

– Я могу переломать вам шеи, словно ветки, – сказала Регалия. – Я могу утащить вашу лодку на глубину и там ее и оставить, так что вы никогда больше не увидели бы света. Этот город принадлежит мне. И жизнь его обитателей – в моих руках.

Извернувшись, я посмотрел на нее, и мне вдруг стало смешно, что она только что казалась мне доброй бабушкой. Она нависала над нами, окутанная потоками воды, глаза ее были широко раскрыты, губы изгибались в зловещей ухмылке. Вытянув перед собой руки со скрюченными, словно когти, пальцами, она управляла водой, словно некий сумасшедший кукольник. Это была вовсе не добрая бабушка, это был высший эпик во всей его красе.

Я ни на мгновение не сомневался, что она может в точности исполнить свое обещание. С отчаянно бьющимся сердцем я взглянул на Тиа.

Она была совершенно спокойна.

Тиа легко было принять за не слишком опасного мстителя. Но сейчас она не проявляла ни тени страха, несмотря на обвивавшее ее водяное щупальце Регалии. Глядя прямо в глаза высшему эпику, она сжимала в руке пластиковую бутылку с какой-то белой жидкостью внутри.

– Думаешь, я боюсь твоих мелких трюков? – спросила Регалия.

– Нет, – ответила Тиа. – Но более чем уверена, что ты боишься Джонатана.

Несколько мгновений обе смотрели друг на друга, затем щупальца внезапно опали. Мы свалились в лодку, которая с плеском ударилась о воду. Я невольно застонал, чувствуя, что промок с ног до головы.

Тихо вздохнув, Регалия опустила руки.

– Скажи Джонатану, что я устала от людей и их бессмысленной жизни. Я послушала Разрушителя и согласна с ним. Я уничтожу всех в Новом Вавилоне. Не знаю, как долго я еще смогу сдерживаться. Вот и все.

Внезапно она исчезла – ее фигура превратилась в воду, разлившуюся по поверхности океана. Я понял, что сижу, сжавшись в комок, между Вэл и Экселем, с трудом унимая дрожь во всем теле. Вода вокруг лодки успокоилась.

Тиа утерла воду с глаз:

– Вэл, доставь нас на базу. Немедленно.

Валентина перебралась на корму и завела мотор.

– Какой смысл прятаться? – тихо спросил я, когда мы снова тронулись с места. – Она может найти нас где угодно.

– Регалия вовсе не всеведуща, – заметила Тиа столь же многозначительно, как до этого Проф. – Видел ее замешательство, когда она тут появилась? Она думала, что Джон с нами, и удивилась, что его нет.

– Угу, – сказал Эксель, протягивая руку и помогая мне выпрямиться. Его туша занимала место, которого хватило бы на троих. – Мы безуспешно прятались от нее почти два года… По крайней мере, мы так думаем.

– Тиа, – предупреждающе заметила Вэл, – теперь все стало иначе. Она видела нас, и я сомневаюсь, что и дальше смогу доверять чему бы то ни было в Новилоне.

Эксель с тревогой кивнул, и я вспомнил его недавние слова: «Она в любой момент может наблюдать за нами. Так что приходится исходить из этого предположения… и опасаться».

Что ж, теперь мы знали, что она за нами наблюдает.

– Она не всеведуща, – повторила Тиа. – Например, она не может видеть, что происходит внутри зданий, если только там нет емкости с водой.

– Но если мы войдем в здание и не выйдем из него, – сказал я, – ей сразу же станет ясно, что там наша база.

Остальные промолчали. Вздохнув, я устроился поудобнее. Столкновение с Регалией явно всех обеспокоило. Что ж, я мог это понять. Но почему от их молчания мне стало не по себе?

Вэл повернула лодку к зданию, в котором отсутствовала часть внешней стены. Это было одно из огромных офисных строений, каких хватало в Новилоне, и дыра, через которую мог проехать автобус, составляла лишь малую долю пространства стены. Вэл направила лодку прямо в дыру. Эксель достал длинный крюк и с его помощью разблокировал что-то на стене. На дыру упали плотные черные шторы, отрезав нас от остального мира.

Вэл и Эксель включили мобильники, осветив бледным светом наполовину заполненное водой помещение. Вэл направила лодку к лестнице у стены, и я уже хотел прыгнуть прямо на нее – настолько мне хотелось выбраться из лодки. Однако Тиа удержала меня за руку и покачала головой, затем снова достала бутылку с белой жидкостью, встряхнула ее и опрокинула в воду. Остальные тоже достали такие же бутылки и точно так же их опорожнили. Миззи вылила в воду целый кулер жидкости.

– Мыло? – спросил я, увидев пену.

– Жидкость для мытья посуды, – кивнула Вэл. – Меняет поверхностное натяжение воды, после чего Регалия практически неспособна ею управлять.

– И искажает картины, которые она видит, – добавил Эксель.

– Здорово, – сказал я. – Это и есть ее слабое место?

– Насколько нам известно, нет, – быстро заговорила Миззи. – Просто воздействует на ее способности. Примерно как если облить водой огненного эпика. Но о-о-очень полезно.

– Полезно, но, возможно, бессмысленно, – заметила Вэл, выливая в воду содержимое последней бутылки. – В прошлом мы пользовались этим лишь как мерой предосторожности. Тиа, она нас видела. И наверняка опознала каждого из нас.

– Разберемся, – ответила Тиа.

– Но…

– Погасите свет, – сказала она.

Вэл, Миззи и Эксель переглянулись, затем выключили мобильники, и все вокруг погрузилось во тьму. Пожалуй, еще одна неплохая предосторожность – если Регалия сумеет сюда заглянуть, она не увидит ничего, кроме темноты.

Лодка покачнулась, и я встревоженно схватил Миззи за руку. Похоже, вокруг нас что-то происходило – как будто где-то текла вода. Треск! Неужели здание уходит под воду? Или, что еще хуже, Регалия нас нашла?

Звук льющейся где-то воды прекратился, но от наступившей тишины стало еще больше не по себе. С отчаянно бьющимся сердцем я представил, будто снова оказался в воде с цепью на ноге, уходя в глубину…

Миззи потянула меня за руку – она собралась выйти из лодки, но не в ту сторону. В воду. Но… Я услышал, как ее нога наступила на что-то твердое. Что? Последовав за ней, я шагнул на что-то металлическое и скользкое. Неужели я каким-то образом развернулся кругом? Нет, мы шли по чему-то, поднимавшемуся прямо из воды. Какая-то платформа?

Когда мы добрались до люка и я начал на ощупь спускаться по металлической лесенке, до меня вдруг дошло, что это никакая не платформа. Это была подводная лодка.

15

Я замешкался, стоя в темноте и держась за лесенку, ведшую в невидимое пока нутро подводной лодки.

До сих пор я даже не догадывался, что меня может так пугать вода. В конце концов, половина мира покрыта водой, да и мы сами наполовину состоим из нее. Так что, по идее, шагнув в подводную лодку, я должен был чувствовать себя подобно барану, свалившемуся в огромную груду шерсти.

Вот только я почувствовал себя словно баран, свалившийся в груду гвоздей. Мокрых гвоздей на дне океана.

Впрочем, мне вовсе не хотелось, чтобы другие мстители видели, как я покрываюсь потом. Даже притом, что в темноте они видеть меня не могли. А вдруг кому-то слышно, как я потею? Брр! Судорожно сглотнув, я на ощупь спустился в подлодку. За моей спиной послышались тяжелые шаги следовавшего последним Экселя. Над головой что-то лязгнуло, – видимо, он закрыл люк.

Вокруг царила чернота, похожая на уголь в полночь. Или, может, на виноград в полночь, или вообще на что угодно в полночь. Нашарив сиденье, я осторожно сел. Тихо затарахтел двигатель.

– Держи, – сказала Миззи, сунув что-то мне в руку. Полотенце. – Вытри всю воду, которую ты мог занести.

Радуясь, что нашлось хоть какое-то дело, я вытер сиденье, затем покрытый ковром пол. Мне дали еще одно полотенце, и я как можно тщательнее вытерся сам. Судя по всему, чтобы скрыться от Регалии, следовало избавиться от любой воды вокруг.

– Все в порядке? – спросила Миззи несколько минут спустя.

– Вполне, – ответила Вэл.

Миззи включила свой мобильник, и он осветил помещение, в котором мы оказались. По обеим его сторонам стояли вдоль закрытых плотной черной тканью окон оранжевые и голубые виниловые скамейки. Я понял, что это вовсе не военная подлодка, как я ожидал, а прогулочное судно, на каких могли бы возить туристов на экскурсии вокруг кораллового рифа. Ковер на полу явно постелили позже, чтобы на нем не скапливалась вода.

Эксель тщательно проверил, не оставили ли мы в темноте где-нибудь лужу.

– Считается, что Регалии требуется около пяти сантиметров воды, чтобы что-то увидеть, – сказал он мне, – но мы предпочитаем не рисковать.

– Какая разница? – спросил я. – Она что, не может заглянуть прямо под воду и найти нас?

– Нет, – ответила Тиа, расположившаяся на последнем сиденье возле похожего на туалет помещения с табличкой на двери: «Бункер для взрывчатки Миззи. Вход свободный. Выход по кусочкам». Щеколда была сломана, и дверь свободно болталась на петлях. – Представь, будто связываешься со мной по мобильнику, – продолжала она. – Мое лицо появляется на твоем экране, а твое – на моем. А наоборот? Ты мог бы при желании заглянуть в мой мобильник?

– Нет, конечно.

– Почему?

– Потому что так не получится, – сказал я. – Экран направлен наружу.

– Так же работают и ее способности, – объяснила Тиа. – Поверхность воды – словно экран для нее, и Регалия может видеть то, что он отображает. Но в другом направлении она посмотреть не может. Под водой мы для нее невидимы.

– Но мы все равно в ее власти, – заметила Вэл, сидевшая впереди на сиденье водителя. – Она повысила уровень воды, затопив весь Манхэттен, так что для нее не проблема добраться до нашей подлодки и разорвать ее на части. Раньше мы считали, что она не знает про нас.

– Она точно так же могла убить нас еще в лодке наверху, – сказала Тиа. – Но вместо этого она нас отпустила, а это означает, что наша смерть ей пока не нужна. Теперь же, когда мы под водой, она не знает, где нас искать. Пока что мы свободны.

Все, похоже, были с этим согласны. Впрочем, спорить особого смысла не было. Пока мы плыли – или как это называется в подводной лодке? – дальше, я переместился на сиденье рядом с Тиа.

– Ты многое знаешь про ее способности, – тихо сказал я.

– Подробности расскажу позже, – ответила она.

– И о том, откуда ты все это знаешь, – тоже?

– Пусть Джон решает, о чем можно говорить другим, – сказала она, после чего встала и перешла вперед, о чем-то негромко заговорив с Вэл.

Вернувшись на свое место, я попытался не думать о том, что мы под водой. Вряд ли мы погрузились слишком глубоко – все-таки это была прогулочная лодка, – но это не слишком меня утешало. Что, если что-то пойдет не так? Если подлодка начнет протекать? Если она просто перестанет двигаться и затонет вместе с нами, оказавшимися в ловушке…

Я неуютно поерзал на сиденье, и тут у меня в кармане что-то затрещало. Поморщившись, я сунул в карман руку и достал мобильник – вернее, то, что от него осталось.

– Ого, – сказал Эксель, усаживаясь рядом со мной. – Как это ты ухитрился?

– Разозлил одного эпика, – ответил я.

– Отдай Миззи, – посоветовал он, кивнув в сторону девушки. – Она либо его починит, либо даст тебе новый. Но имей в виду – что бы она тебе ни вернула, там будут некоторые… модификации.

Я удивленно вскинул бровь.

– Очень хорошие и полезные модификации, – заметила Миззи. Она забрала у меня бомбу и теперь разряжала ее у себя на сиденье.

– Значит, – сказал я, поворачиваясь к Экселю, – Миззи у вас ответственная за ремонт и снаряжение…

– И еще стреляет неплохо, – добавила она.

– …и прочее, – продолжал я. – Вэл занимается общим руководством и поддержкой. А какое твое место в команде? Ты явно не снайпер. Чем занимаешься ты?

Эксель положил ноги на сиденье напротив, прислонившись к занавешенному окну.

– В основном тем, чем не хочет заниматься Вэл, – например, разговариваю с народом.

– Я разговариваю с народом, – бросила со своего места Вэл.

– Ты в основном на всех орешь, дорогуша, – сказал Эксель.

– Это тоже разговор. К тому же я не только ору.

– Угу, иногда ты ворчишь. – Эксель улыбнулся мне. – Мы глубоко внедренная команда, Дэвид. Нам приходится много наблюдать и общаться с жителями города.

Я кивнул. Вид у этого великана был обезоруживающий – розовые щеки, густая темно-каштановая борода. Верх дружелюбия.

– Хоронить тебя буду тоже я, – заметил он.

Ничего себе…

– Ты неплохо будешь смотреться в гробу, – продолжал он. – Хороший скелет, худощавое тело. Чуточку ваты под веки, немного бальзамирующего раствора в вены – и готово. Жаль, впрочем, что у тебя такая бледная кожа. Слишком заметны ссадины. Хотя ничего такого, чего не мог бы решить небольшой макияж.

– Эксель? – позвала спереди Вэл.

– Да, Вэл?

– Хватит пугать парня.

– Никого я не пугаю, – возразил он. – Все умирают, Вэл. Если делать вид, будто смерти нет, от нее все равно никуда не деться!

Я отодвинулся от Экселя чуть дальше, оказавшись рядом с Миззи, которая убирала бомбу.

– Не обращай внимания, – сказала она, пока Вэл и Эксель продолжали болтать. – Раньше он работал в похоронном бюро.

Я кивнул, но выяснять подробности не стал. Среди мстителей считалось, что чем меньше знаешь о семье своих коллег, тем меньше можешь выдать, если какой-нибудь эпик решит тебя пытать.

– Спасибо, что заступился за меня, – тихо сказала Миззи. – Перед Тиа.

– Порой с ней бывает тяжело, – заметил я. – Как и с Профом. Но на самом деле они неплохие люди. Она может как угодно возмущаться, но сомневаюсь, что, окажись кто-то из них на твоем месте, они позволили бы тем людям погибнуть. Ты правильно поступила.

– Даже если подвергла тебя опасности?

– Ну, я ведь как-то выкрутился.

Миззи взглянула на мою шею. Я потрогал горло. Дышать было больно.

– Угу, – сказала она. – Ты просто хочешь меня утешить, но все равно спасибо. Не ожидала увидеть тебя в роли утешителя.

– Не ожидала? – переспросил я.

– Конечно! – Похоже, к ней отчасти вернулась ее прежняя самоуверенность. – Сталеубийца, парень, который уговорил Федруса атаковать Стальное Сердце! Я ожидала, что ты внушаешь всем страх и тебя занимает только одна мысль: «Они убили моего отца!» И все такое прочее.

– Что еще ты обо мне знаешь? – удивленно спросил я.

– Пожалуй, больше, чем следовало бы. Мы вроде как должны вести себя скрытно и все такое, но я никак не могу удержаться и постоянно задаю вопросы. Ну… и еще я слышала, как Сэм рассказывал Вэл о том, что вы замышляли в Ньюкаго…

Она неловко улыбнулась, словно извиняясь, и пожала плечами.

– Что ж, можешь мне поверить, – сказал я. – Я куда круче, чем выгляжу. Я такой же крутой, как лев – оранжевый.

– В смысле… средней крутости? Львы ведь светло-коричневые?

– Нет, оранжевые. – Я нахмурился. – Или нет? На самом деле я ни разу ни одного не видел.

– Кажется, тигры оранжевые, – сказала Миззи. – Но они все равно наполовину оранжевые, с черными полосами. Может, ты такой же крутой, как апельсин – оранжевый?

– Слишком очевидно, – возразил я. – Я такой же крутой, как лев – светло-коричневый.

Миззи наклонила голову:

– Странный ты.

– Нет, просто метафора неподходящая. Я понял. Я такой же крутой, как…

– Все в порядке, – улыбнулась Миззи. – Мне нравится.

– Угу, – рассмеялся Эксель. – Запомню про оранжевое для речи на твоих похоронах.

Здорово. Всего за несколько часов в новой команде я сумел убедить их, что Сталеубийца – восхитительно странный тип. Вздохнув, я откинулся на спинку сиденья.

Мы плыли час с небольшим – я уже сомневался, что мы все еще в Новилоне. Наконец подлодка замедлила ход. Мгновение спустя она покачнулась и, кажется, пришвартовалась.

Каким бы ни был конечный пункт назначения, мы явно были там. Поднявшись, Эксель достал несколько полотенец и кивнул Вэл, которая начала взбираться по лесенке.

– Погасите свет, – сказала она.

Мы выключили свет, и я услышал, как Вэл открывает люк. Вниз потекла вода, но Эксель быстро ее вытер.

– Выходим, – прошептала мне Миззи. Я на ощупь двинулся к лесенке, пропустив остальных вперед. Наверху слышались их голоса, так что, когда к лесенке подошла Тиа, я понял, что она последняя.

– Проф? – тихо спросил я.

– Остальные не знают в точности, что произошло, – прошептала она. – Я сказала им, что Проф увел Разрушителя, но с ним все в порядке и он нас догонит.

– А что случилось на самом деле?

Она не ответила.

– Тиа, – сказал я, – я здесь единственный, кроме тебя, кто знает о Профе. Можешь на меня положиться. Я готов помочь.

– Наша помощь ему сейчас не требуется, – ответила она. – Ему просто нужно время.

– Что он сделал?

Она негромко вздохнула:

– Он подставил себя под огненную вспышку, чего не пережил бы ни один обычный человек. Пока Разрушитель стоял над ним и злорадствовал, Джон исцелился, вскочил и сорвал с него очки. Похоже, Разрушитель действительно близорук.

– Неплохо, – сказал я.

– Джон сказал, что эта тварь перепугалась до смерти, – прошептала Тиа. – Разрушитель телепортировался и больше не возвращался. Джон цел и невредим, все в порядке. Так что можешь не беспокоиться.

Я не ответил. В порядке было далеко не все. Если Проф держался подальше от нас, значит он боялся того, что может нам причинить в таком состоянии. Неохотно взвалив на плечо рюкзак и винтовку, я выбрался в погруженное в кромешную тьму помещение.

– Ты наверху, Дэвид? – послышался в темноте голос Вэл.

– Угу, – ответил я.

– Иди сюда.

Я последовал на ее голос. Взяв за руку, она повела меня к завешенной темной тканью двери. Войдя следом за мной, она закрыла дверь и открыла еще одну впереди. Вспыхнул свет, и я наконец увидел убежище, которое мстители использовали в качестве своей базы в Новилоне.

Только это оказалось вовсе не убежище.

Это был огромный дом.

16

Роскошные красные ковры. Темная древесина. Мягкие кресла. Бар с хрустальной посудой, в которой отражался свет мобильника Вэл. Открытое пространство. Много открытого пространства.

Моя челюсть ударилась о пол – вернее, о дверь. Шагнув в комнату, я повернулся, ошеломленно пытаясь смотреть во все стороны сразу. Это место напоминало королевский дворец. Нет, скорее, дворец эпика.

– Как… – Я шагнул на середину комнаты. – Мы все еще под водой?

– По большей части, – ответила Вэл. – Мы находимся в подземном бункере на Лонг-Айленде, который принадлежал одному богачу по имени Говард Райтон. Он построил его на случай ядерной войны. Здесь есть собственная система фильтрации воздуха. – Она поставила рюкзак на стойку бара. – К несчастью для него, он ожидал не того апокалипсиса. Какой-то эпик сбил в воздухе его самолет, когда он вместе с семьей возвращался домой из Европы.

Я взглянул в сторону короткого коридора, ведшего в помещение с подводной лодкой. Эксель закрыл дверь, и коридор погрузился в темноту. У меня сложилось смутное впечатление, что мы всплыли сквозь пол, в котором, вероятно, имелся некий причальный механизм. Но как могла подлодка причалить под подземным бункером?

– Склад, – объяснил Эксель, вперевалку подходя ко мне. – Под бункером Райтона имелось большое помещение для хранения продуктов. Сейчас оно затоплено, и мы вскрыли одну его сторону, создав нечто вроде пещеры, куда можно завести подводную лодку. Несколько лет назад Проф сделал проход в полу и установил причальный шлюз.

– Джону нравится иметь убежища почти в каждом крупном городе, – сказала Тиа, устраиваясь с мобильником на бархатной кушетке. Мобильники работали в стальных катакомбах Ньюкаго, так что я не сомневался, что они могут работать где угодно.

Если честно, без мобильника я чувствовал себя слегка голым. На его покупку я копил несколько лет, работая на фабрике. Теперь же, оставшись без винтовки и мобильника, я обнаружил, что у меня нет практически ничего, связывавшего меня с тем периодом моей жизни.

– И что теперь? – спросил я.

– Теперь будем ждать, когда Джон закончит разведку, – ответила Тиа, – а потом пошлем кого-нибудь, чтобы его забрать. Миссури, почему бы тебе не показать Дэвиду его комнату?

«Чтобы он хоть ненадолго оставил меня в покое», – явно намекал ее тон.

Я забросил рюкзак на плечо. Кивнув, Миззи вприпрыжку поспешила по коридору, подсвечивая дорогу фонариком. Только теперь я вдруг понял, насколько я устал. Хотя мы добирались сюда несколько ночей, я так и не сумел до конца привыкнуть к переходу от жизни при свете к жизни во тьме. Жизнь при свете до сих пор была для меня внове, и последние несколько месяцев я наслаждался ею в полной мере.

Что ж, похоже, темнота вновь стала нормой. Я шел следом за Миззи по коридору, стены которого были увешаны художественными фотографиями взмывающей в воздух разноцветной воды. Видимо, они считались современными и модными, но теперь лишь напоминали мне о том, что мы находимся на дне океана.

– Не могу поверить, что люди могли так жить, – сказал я, заглядывая в уставленную книгами библиотеку. Книг было больше, чем я видел за всю свою жизнь.

На стенах большинства комнат горели маленькие, типа аварийных, лампочки. Похоже, здесь было электричество.

– Угу, – ответила Миззи. – Неплохо жили на Лонг-Айленде, да? Пляжи, большие дома. Мы тут бывали, когда я была маленькая. Я играла в песке и думала, как, наверное, здорово жить в одном из этих домов. – Она на ходу провела пальцами по стене. – Я как-то раз проплывала на подлодке мимо моей старой квартиры. Круто.

– Не тяжело было теперь на нее смотреть?

– Не-а. Я едва помню времена до Напасти. Бо́льшую часть своей жизни я прожила в Пэйнтед-Виллидж.

– Где?

– Район в центре, – ответила она. – Неплохое место. Не так уж много банд, да и с едой почти не было проблем.

Мы пошли дальше. Миззи показала на одну из дверей в коридоре:

– Туалет. Входишь в первую дверь и сразу же ее закрываешь. Потом проходишь во вторую. Света нет, так что придется двигаться на ощупь. Есть унитаз и раковина. Единственное место, где есть водопровод. Никогда ничего отсюда не выноси, даже чашку, чтобы попить.

– Регалия?

Миззи кивнула:

– Мы вне ее досягаемости, но все равно считаем, что предосторожность не помешает. Если она все-таки найдет этот бункер, нам конец.

Я не был в этом столь уверен. Как заметила Тиа, Регалия могла убить нас наверху, но не стала этого делать. Похоже, она сдерживала себя, подобно Профу, опасаясь грозящего ей безумия.

– А что с бандами? – спросил я, догнав Миззи. – Регалия от них избавилась?

– Угу, – ответила Миззи. – Осталась только банда Ньютон, да и та в последнее время ведет себя достаточно спокойно для эпика.

– Значит, Регалия не делает городу ничего плохого?

– Если не считать того, что она его затопила, убив десятки тысяч людей, – сказала Миззи. – Но полагаю, по сравнению с прежними ужасами она не столь уж плоха. Примерно как сравнивать, что лучше – когда собака грызет твою лодыжку или твою голову.

– Неплохая метафора, – заметил я.

– Хотя в ней нет никаких львов, – улыбнулась Миззи, входя еще в одну большую комнату. Сколько же тут было места? Комната была круглая, с одной стороны стояло пианино – раньше я видел их только в кино, – а с другой несколько изящных обеденных столов. Потолок был выкрашен в черный цвет, и…

Нет. Это была не черная краска. Это была вода.

Я вздрогнул, поняв, что потолок сделан из чистого стекла и выходит прямо в темную воду. Мимо проплыл небольшой косяк рыбы и – я мог поклясться – какая-то большая тень.

– Этот парень построил бомбоубежище со стеклянным потолком? – спросил я.

– Пятнадцатисантиметровый акрил, – ответила Миззи, прикрыв рукой фонарик, – с отодвигающейся стальной плитой. И прежде чем ты спросишь – нет. Регалия не может сквозь него видеть. Во-первых, как я уже говорила, мы достаточно далеко от города и вне ее досягаемости. Во-вторых, ей нужна водная поверхность, соприкасающаяся с воздухом. – Она замешкалась. – Жаль, что нам никак не закрыть эту штуку. Чертову плиту заклинило.

Быстро пройдя через жуткую комнату, мы вышли еще в один коридор без окон. Пройдя немного по нему, Миззи толкнула дверь, за которой оказалась большая спальня.

– Я буду спать вместе с Экселем? – спросил я, заглядывая внутрь.

– Вместе? – переспросила Миззи. – Тут двенадцать спален. Можешь занять две, если хочешь.

Я с восхищением оглядел полки из темного дерева, пушистый красный ковер, гигантскую кровать. В Ньюкаго крошечная однокомнатная квартира, где я мог жить один, стоила мне бо́льшую часть сбережений. Эта же спальня была как минимум вчетверо больше.

Войдя внутрь, я поставил на пол рюкзак, показавшийся крохотным в таком громадном помещении.

– Фонарик на тумбочке, – сказала Миззи, подсвечивая мобильником. – Мы только что получили новую партию энергобатарей от вашего друга из Ньюкаго.

Я подошел к кровати и надавил на нее:

– Люди могут спать на чем-то столь мягком?

– Если не нравится – есть еще пол. Выключатели не работают, но некоторые розетки исправны – попробуй подключить мобильник, и сумеешь выяснить, где есть ток.

Я показал ей разбитый мобильник.

– Ну да, – сказала она. – Верно. Завтра подберу тебе что-нибудь взамен.

Я еще раз потрогал одеяло. Веки мои отяжелели, словно у пьяницы, который, шатаясь, бредет по переулку в поисках места, где бы проблеваться. Мне страшно хотелось спать. Но я еще столько всего не знал.

– Проф поручил вам наблюдать за происходящим в городе, – сказал я Миззи, садясь на кровать. – Как я понимаю, уже довольно давно?

– Угу, – ответила Миззи, прислонившись к двери.

– Он не говорил зачем?

– Я всегда считала, что ему нужно как можно больше информации о Регалии, – сказала Миззи. – Чтобы решить, когда на нее напасть.

– Вряд ли. До Стального Сердца Проф никогда не атаковал столь важных эпиков. Кроме того, мстители почти никогда не вели длительного наблюдения. Обычно они проводят в городе не больше двух месяцев, оставляя после себя несколько трупов.

– Ты настолько хорошо знаешь, как действуют другие ячейки мстителей? – рассмеялась она, будто я сказал какую-то глупость.

– Угу, – честно сказал я. – Знаю.

– Правда?

– Я… кое-чем весьма интересуюсь. – («Но уж точно не как фанатик, что бы там ни говорила Меган».) – Расскажу как-нибудь потом. Сейчас я просто с ног валюсь.

– В таком случае приятных снов, – сказала Миззи и вышла, забрав свой фонарик. Стало темно.

«Проф знал, – подумал я, забираясь в кровать. – Он не трогал Регалию, потому что знал – она пытается стать лучше. Его наверняка интересовало, как сделать так, чтобы способности не разрушали личность тех, кто их использует».

Зевнув, я подумал, что, может, стоит все-таки раздеться…

Но сон сморил меня раньше.

Часть третья

17

Я проснулся в темноте.

Застонав, я пошевелился в мягкой постели. Казалось, будто я плыву во взбитых сливках. Наконец мне удалось дотянуться до края кровати и сесть. Пригладив рукой волосы, я машинально начал шарить по тумбочке в поисках мобильника, пока не вспомнил, что он сломан и его обломки я отдал Миззи.

На мгновение я растерялся. Который час? Как долго я спал? Живя на нижних улицах, иначе как по мобильнику время и не определишь. Дневной свет оставался лишь в воспоминаниях, подобно зеленым паркам и голосу матери.

Я выбрался из кровати, отпихнув ногой валявшуюся на полу куртку, которую я каким-то образом ухитрился ночью снять, и на ощупь направился к двери. Коридор был освещен с одной стороны, и вдали слышались негромкие голоса. Зевнув, я двинулся на свет и в конце концов оказался в атриуме – зале с пианино и стеклянным потолком. Сверху сочился мягкий голубоватый свет.

Судя по всему, мы находились на глубине около пятнадцати метров. Вода оказалась более мутной, чем я предполагал, – не хрустально-голубая, но темная и непрозрачная. В ней могло таиться что угодно.

Голоса теперь слышались лучше. Проф и Тиа. Я пересек атриум, стараясь не смотреть вверх, и нашел их обоих в библиотеке.

– Похоже, она действительно переживает внутренний конфликт, Джон, – сказала Тиа, когда я подошел ближе. – Она явно хотела, чтобы ты появился в Новилоне, так что тут ты прав. Однако она могла нас убить, но не сделала этого. Думаю, она хочет, чтобы ты ее остановил.

Подслушивать мне не хотелось, и я заглянул в комнату. Проф стоял у стены, опираясь рукой о книжную полку, а Тиа сидела за столом с раскрытым перед ней ноутбуком, в окружении книг. В руке она держала пакетик с торчавшей из него соломинкой – я понял, что таким образом можно было пить, не рискуя, что Регалия сможет заглянуть сквозь поверхность жидкости. Зная Тиа, можно было не сомневаться, что в пакетике кола.

Проф кивнул мне, и я вошел.

– Думаю, Тиа права, – сказал я. – Регалия борется с собственными способностями, не давая им разрушить ее личность.

– Эбигейл хитра, – заметил Проф. – Если ты полагаешь, будто знаешь ее мотивы, то, скорее всего, ошибаешься. – Он постучал пальцами по полке. – Вызывай Экселя из разведки, Тиа, и подготовь комнату для совещаний. Пора обсудить план.

Кивнув, она закрыла ноутбук и выскользнула за дверь.

– План? – спросил я, подходя к Профу. – Вы имеете в виду – убить Регалию? – (Он кивнул.) – После того как вы столько времени за ней наблюдали, вы просто собираетесь ее прикончить?

– Сколько людей погибло вчера после атаки Разрушителя, Дэвид? Слышал?

Я покачал головой.

– Восемьдесят, – сказал Проф. – Восемьдесят человек сгорели за несколько минут, из-за того что Регалия натравила на город это чудовище.

– Но она же сопротивляется, – возразил я. – Она борется с безумием, которое…

– Вовсе нет, – бросил Проф, проходя мимо. – Ты ошибаешься. Иди подготовься к совещанию.

– Но…

– Дэвид, – сказал Проф с порога, – десять месяцев назад ты пришел к нам с просьбой и доводом. Ты убедил меня, что Стальное Сердце нужно уничтожить. Я тебя послушал, а теперь хочу, чтобы ты послушал меня. Регалия слишком далеко зашла. Пора ее остановить.

– Вы ведь с ней дружили? – (Он отвернулся.) – Вам не кажется, – сказал я, – что все-таки стоит подумать, можем мы спасти ее или нет?

– Ты про Меган?

– Что? Нет…

– Не лги мне, сынок, – прервал меня Проф. – В отношении эпиков ты столь же кровожаден, как и любой другой. И это то, что нас объединяет.

Он вернулся в комнату и подошел ко мне вплотную. Когда Проф хотел, он умел в буквальном смысле нависать над собеседником, словно могильный камень, готовый опрокинуться на случайно проросший цветок. Немного постояв так, он вздохнул и положил руку мне на плечо.

– Ты прав, Дэвид, – тихо сказал Проф. – Мы дружили. Но неужели ты и впрямь думаешь, будто рука моя дрогнет лишь потому, что мне нравилась Эбигейл? Думаешь, наши прежние отношения оправдывают ее убийства?

– Я… Нет. Но если она находится под влиянием своих способностей, может, это не ее вина?

– Не в том дело, сынок. Эбигейл сделала свой выбор. Она могла остаться чистой, но не осталась.

Он посмотрел мне в глаза, и я увидел в его взгляде вовсе не гнев, а грусть. Лицо его исказила страдальческая гримаса. Отпустив мое плечо, он повернулся, собираясь уйти.

– Возможно, она действительно сопротивляется своим способностям, как ты говоришь. Если так, то, подозреваю, в глубине души она заманила меня сюда потому, что ей нужен кто-то, кто мог бы ее убить. Кто-то, кто мог бы спасти ее от самой себя. Она послала за мной, чтобы я не дал ей и дальше убивать людей, и именно это я и собираюсь сделать. Она не первая из моих друзей, кого мне пришлось лишить жизни.

Прежде чем я успел хоть что-то сказать, он вышел, и я услышал его удаляющиеся шаги. Я прислонился к стене, чувствуя себя полностью опустошенным. Разговоры с Профом всегда так действовали на меня.

Наконец я пошел принять душ. Пришлось делать это в темноте и холодной водой, но и то и другое вполне меня устраивало – работая на фабрике, я имел возможность принять душ лишь раз в три дня.

Полчаса спустя я вошел в комнату для совещаний, находившуюся через несколько дверей от моей спальни. Одна ее стена была полностью прозрачной, как и потолок в атриуме. Великолепно. Все сидели лицом к этому импровизированному экрану. Не то чтобы я боялся – мне просто не нравилось, когда что-то в очередной раз напоминало, что над нами толща воды. Одна небольшая течь, и все мы утонем.

Эксель сидел в удобном кресле, задрав ноги. Миззи возилась с телефоном, а Вэл стояла возле двери, скрестив на груди руки. Похоже, она даже не собиралась садиться, чтобы отдохнуть и расслабиться. Такое серьезное отношение к жизни мне нравилось. Кивнув собравшимся, я вошел и устроился в кресле рядом с Миззи.

– Как дела в городе? – спросил я у Экселя.

– Множество похорон, – ответил он. – Я побывал на одних у центрального протока. Цветы на воде, прекрасная прощальная речь. Вот только бальзамирование ужасное, – впрочем, вряд ли стоит их винить, учитывая нехватку средств.

– Ты занимался разведкой на похоронах? – спросил я.

– Конечно, – сказал Эксель. – На похоронах народ любит поболтать. И еще я заметил нескольких шестерок Ньютон, которые наблюдали издали.

Миззи оторвалась от мобильника.

– Чем они занимались?

– Просто смотрели, – покачал головой Эксель. – Если честно, не знаю, что им надо. Может, придется к ним внедриться…

– Сомневаюсь, что ее банды берут к себе толстяков за сорок, Эксель, – заметила от двери Вэл.

– Притворюсь, будто я повар, – сказал Эксель. – Любой организации нужны как хорошие повара, так и хорошие гробовщики. Две великие постоянные жизни. Еда и смерть.

Вскоре вошли Тиа и Проф. Проф нес под мышкой пюпитр. Тиа заняла оставшееся свободное кресло, а Проф поставил пюпитр с прикрепленной к нему бумагой прямо перед окном-аквариумом. Здорово. Теперь мне придется все время таращиться на воду.

– Проектор пока не готов, – сказал Проф. – Так что будем действовать по старинке. Миззи, ты у нас самая младшая. Будешь вести протокол.

Миззи вскочила с кресла – похоже, предложение по-настоящему ее обрадовало – и, взяв маркер, написала сверху листа: «Крутой план мстителей по убийству Регалии», поставив над каждой буквой «i» вместо точки сердечко.

Проф какое-то время бесстрастно наблюдал за ней, а затем продолжил:

– Убив Стальное Сердце, мстители дали обещание, которое должны выполнить. Победить могущественного эпика не невозможно. Регалия доказала, что человеческая жизнь ничего для нее не значит, и мы – единственные представители закона, способные вершить правосудие. Пора ее уничтожить.

– Не все так просто, – покачал головой Эксель. – В последнее время Регалия сделала себе неплохую рекламу. Жители города ее не любят, но и не ненавидят. Вы уверены, что мы правильно поступаем, Проф?

– Последние пять месяцев она подсылала убийц, пытаясь расправиться с моей командой в Ньюкаго, – холодно ответил Проф. – По ее приказу погиб и Сэм. Это личное, Эксель. Несмотря ни на какую рекламу, она убивает людей в городе направо и налево. Мы ее уничтожим. Это не обсуждается.

Он посмотрел на меня. Миззи написала: «Крайне важно – нам без этого не обойтись» – и добавила три стрелки, указывавших на заголовок наверху. Чуть помедлив, она дописала буквами поменьше: «Началось!»

– Ладно, – сказала от двери Вэл. – В таком случае нужно найти ее слабое место, чего нам до сих пор так и не удалось сделать. Вряд ли тут обойдешься одной мыльной пеной.

Проф взглянул на Тиа.

– Эбигейл – не высший эпик, – сказала Тиа.

– Что? – переспросил Эксель. – Конечно высший. Никогда еще не встречал столь могущественного эпика, как Регалия. Она затопила целый город. Переместила миллионы тонн воды и продолжает их удерживать!

– Я не говорила, что она не могущественна, – возразила Тиа. – Я сказала, что она не высший эпик – к каковым относятся эпики, чьи способности не позволяют убить их обычными способами.

Миззи написала: «С Регалией нужно покончить в любом случае».

– Как насчет способностей Регалии к предвидению? – спросил я у Тиа.

– Преувеличены, – ответила Тиа. – В лучшем случае класс F, что бы ни считали другие. Ей редко удается интерпретировать увиденное, и уж точно ее способность не может ее защитить, повысив ее статус до высшего эпика.

– Я размышлял над этим в своих заметках, – кивнул я. – Уверена, что это так?

– Более чем.

Эксель поднял руку:

– Что-то я запутался. Кто-нибудь еще запутался, так же как и я?

Миззи написала: «Экселю следует уделять больше внимания работе».

– Регалия, – объяснил я ему, – не имеет защитных способностей, в прямом смысле слова. А именно они делают кого-то высшим эпиком. У Стального Сердца была непробиваемая кожа; Клакер искривлял вокруг себя пространство, так что любой предмет, который мог бы проткнуть его или ударить, перемещался на безопасное от него расстояние; Огнемет возрождается, когда ее убивают. У Регалии ничего такого нет.

– Эбигейл могущественна, – согласился Проф, – но на самом деле достаточно уязвима. Если мы сумеем ее найти, то сумеем и убить.

Я вдруг понял, что думаю о Регалии так же, как думал в свое время о Стальном Сердце. И это было неправильно. Чтобы убить его, требовалось знать его слабость. Слабость же, которая могла бы лишить Регалию ее способностей, имела куда меньшее значение, чем то, где скрывается ее физическое тело.

– Таким образом, – сказала Тиа, отхлебывая колы, – вероятно, это и должно стать первым пунктом нашего плана. Нужно найти Регалию. Я уже говорила, что ее способности простираются примерно на восемь километров. Воспользовавшись этой информацией, мы можем точно определить, где она прячется.

Миззи послушно написала на доске: «Пункт первый: найти Регалию, затем взорвать ее. На мелкие кусочки».

– Мне всегда было интересно, – сказала Вэл, глядя на Тиа, – откуда ты столько знаешь о ее способностях. От лористов?

– Да, – невозмутимо ответила Тиа. Треск! Она отлично умела врать.

– Ты уверена, – спросил я, – что только от них?

Проф бросил на меня яростный взгляд, но я спокойно посмотрел ему в глаза. Я вовсе не собирался раскрывать его тайну, но от самого факта, что от команды что-то скрывают, мне становилось неуютно. Остальным следовало хотя бы знать, что у Профа и Регалии была общая история.

– Что ж, – неохотно проговорила Тиа, – вероятно, вам стоит знать, что мы с Джоном были знакомы с Регалией в течение нескольких лет сразу после того, как она стала эпиком. Это было еще до мстителей.

– Что? – спросила Вэл, делая шаг навстречу Тиа. – И вы ничего мне не говорили?

– Это не имело значения, – ответила Тиа.

– Не имело значения? – возмутилась Вэл. – Погиб Сэм, Тиа!

– Мы сообщили то, что, по нашему мнению, вы могли бы использовать против нее.

– Но… – начала Вэл.

– Успокойся, Валентина, – сказал Проф. – У нас есть свои тайны. И они таковыми останутся, если мы сочтем, что так лучше.

Вэл вспыхнула, но скрестила руки на груди, стоя теперь возле моего кресла. Она промолчала, хотя Миззи написала на доске: «Пункт второй: посадить Вэл на кофе без кофеина». Я не совсем понял, что она имела в виду.

Вэл глубоко вздохнула, но в конце концов села.

Миззи продолжала писать: «Пункт третий: дать Миззи печенья».

– А мне можно тоже печенья? – спросил Эксель.

– Нет, – огрызнулся Проф. – Так мы никуда не придем. Миззи, пиши…

Он замолчал, впервые взглянув на лист на пюпитре и поняв, что она полностью исписала его своими комментариями. Миззи покраснела.

– Почему бы тебе не сесть? – сказал ей Проф. – Вряд ли нам еще понадобится твоя помощь.

Миззи поспешно села, опустив голову.

– Наш план, – сказал Проф, – заключается в том, чтобы найти базу Регалии, а затем проникнуть туда и убить ее, желательно во сне, чтобы она не оказала нам сопротивления.

У меня внутри все перевернулось. Выстрелить кому-то в голову, пока он спит? Не слишком героический поступок. Но я промолчал, как и все остальные. По сути, мы и были не кем иным, как обычными убийцами. Чем отличалось убийство во сне от того, чтобы заманить жертву в ловушку и убить ее там?

– Есть предложения? – спросил Проф.

– Вы уверены, что удастся найти ее базу? – сказал я. – Стальное Сердце постоянно перемещался и каждую ночь спал на новом месте. Я знаю немало эпиков, у которых много разных жилищ – именно на такой случай.

– Регалия – не Стальное Сердце, – ответил Проф. – Она даже близко не страдает паранойей так, как он, и она любит комфорт. Она выберет себе одно место в качестве убежища и вряд ли часто станет его покидать.

– Она стареет, – согласилась Тиа. – В прежние времена она могла проводить целые дни в одном и том же кресле, принимая посетителей. Я согласна с Джоном – у Эбигейл, скорее всего, одна хорошо защищенная база, а не десяток убежищ. Наверняка у нее есть резервное укрытие, но она не станет им пользоваться, пока не поймет, что ее основная база засвечена.

– Я над этим уже размышлял, – задумчиво проговорил Эксель. – Радиус в восемь километров означает, что она может находиться почти где угодно в Новилоне. Ее база может располагаться даже в старом Нью-Джерси.

– Да, – сказала Тиа, – но каждое ее появление сужает для нас область поиска. Поскольку она может создавать свои проекции только в пределах восьми километров от своей базы, мы можем постепенно уменьшить этот радиус.

Я медленно кивнул:

– Вроде катапульты, которая стреляет огромными виноградинами.

Все посмотрели на меня.

– Нет, послушайте, – сказал я. – Если у вас есть виноградная катапульта и она хорошо швыряет виноградины, но иногда забрасывает их на разные расстояния, можно оставить ее стрелять, скажем, на какой-нибудь вращающейся подставке. Потом, даже если кто-нибудь украдет катапульту, можно будет понять, где она находилась, по узору из выпущенных ею виноградин. Так же и тут. Только виноградины – проекции Регалии, а катапульта – ее база!

– Гм… выглядит почти разумно, – заметил Эксель.

– Можно, я буду стрелять из катапульты? – спросила Миззи. – Весело, наверное!

– Несмотря на цветастое описание, – сказала Тиа, – подобный метод действительно сработает, если собрать достаточно данных. И нам вовсе не нужно столько… э… виноградин, о которых упомянул Дэвид. Вот что мы сделаем: выберем определенные точки и создадим ситуации, которые спровоцируют Регалию появиться в виде одной из ее проекций. Если она действительно там появится, мы получим нужные нам данные. Если нет, возможно, точка находится вне ее досягаемости. Если повторить так достаточное количество раз, я наверняка сумею точно определить ее местоположение.

Я понимающе кивнул:

– Нужно устроить шум в городе и выяснить, появится ли Регалия, чтобы с нами пообщаться.

– Именно, – сказала Тиа.

– Как насчет радиуса действия других ее способностей? – спросил я. – Если она повысила уровень воды в городе, нельзя ли воспользоваться пределом этих способностей, чтобы ее обнаружить?

Тиа посмотрела на Профа.

– Ее способности к манипуляции водой имеют две разновидности, – сказал он. – Небольшие щупальца, которые вы все видели, и крупномасштабные перемещения больших масс жидкости. Щупальца могут простираться лишь в пределах ее видимости, так что – да, они могут помочь нам ее найти. Что же касается ее крупномасштабных способностей, они мало что могут нам дать – потому что больше похожи на движение приливных волн. Она может поднимать уровень воды на обширном пространстве и в больших масштабах. Эта способность требует меньшей точности, и она может ею пользоваться со значительно большего расстояния. Так что по уровню воды в Новилоне невозможно понять, где она может прятаться.

– При всем при этом, – добавила Тиа, – мы почти не сомневаемся, что Эбигейл не знает, что нам известен радиус действия ее способностей, так что у нас есть преимущество. Мы можем использовать его, чтобы ее найти. Вопрос в том, как привлечь ее внимание настолько убедительно, чтобы она либо явилась перед нами, либо из ее отсутствия достаточно определенно следовало бы, что появиться она не может.

– Надежный способ привлечь ее внимание? – переспросил я.

– Да, – ответила Тиа. – Желательно такой, чтобы не было слишком очевидно, что мы замышляем.

– Это как раз просто, – сказал я. – Будем атаковать эпиков.

Все посмотрели на меня.

– Мы ведь все равно собираемся рано или поздно убить Разрушителя, – продолжал я. – Регалия использует его как своего рода приставленный к нашей голове пистолет. Если мы его ликвидируем, мы лишим ее главного орудия. Таким образом, если мы нанесем по нему удар, она наверняка появится и попытается нам помешать. В случае удачи мы поставим Регалию в затруднительное положение, прекратим убийства и получим данные, которые сможем в дальнейшем использовать для обнаружения ее базы. К тому же мы избежим подозрений, поскольку поступим так, как всегда поступают мстители.

– Он прав, Джон, – сказала Тиа.

– Возможно, – заметил Проф, – но мы не знаем, по чему нанесет очередной удар Разрушитель. Нам придется действовать по обстановке, а значит устроить ему ловушку будет непросто. Как и выбрать место, которое могло бы дать нам информацию о Регалии, если она появится.

– Можно попробовать вариант с Ньютон, – предложил Эксель. – Она со своими приспешниками устраивает своего рода патрули по городу, и они вполне предсказуемы. Ньютон стала кем-то вроде правой руки Регалии. Если ей что-то будет угрожать, Регалия наверняка появится.

– Вот только, – сказала Вэл, – Ньютон сейчас не представляет особой угрозы. Ее банды под контролем – они могут немного побузить, но людей не убивают. Я согласна с Дэвидом – Разрушитель куда серьезнее. Не хотелось бы, чтобы Новилон разделил судьбу Хьюстона.

Проф задумался, глядя на мерцающую темную воду.

– Вэл, у твоей команды есть планы по уничтожению Ньютон?

– Да, но…

– Но?

– План требовал наличия Сэма и спирила.

– Спирила? – переспросил я.

– Он сломан, – сказала Вэл. – От него никакой пользы.

Судя по ее тону, тема была довольно щекотливой.

– Поработай вместе с Тиа и Дэвидом, – сказал ей Проф. – Пересмотрите ваши планы и представьте мне несколько сценариев уничтожения Ньютон, затем разработайте новые – по уничтожению Разрушителя. Будем действовать по плану Дэвида, используя атаки на этих двоих, чтобы выманить Регалию. Составьте также перечень мест, где ваша команда наблюдала подтвержденные проекции Регалии.

– Хорошо, – ответила Вэл. – Но их не так уж много. Мы видели ее всего один или два раза, не считая прошлой ночи.

– Даже двух точек хватит, чтобы начать поиски, – сказала Тиа. – Эксель, проведи разведку в городе и собери все слухи о появлениях Регалии или явных случаях использования ею своих способностей. Некоторые могут оказаться ненадежны, но, возможно, на их основе удастся составить карту.

– Через пару дней я собираюсь встретиться кое с кем, кто, возможно, что-то по этому поводу знает, – ответил Эксель. – Можно начать с этого.

– Прекрасно, – сказал Проф. – Действуй. Все свободны. Кроме тебя. – Он показал на меня.

Все вышли, кроме Тиа. Чувствуя, как проступает на лбу пот, я заставил себя встать и подойти к Профу, сидевшему возле огромного окна, за которым простиралась бескрайняя синяя бездна.

– Осторожнее, сынок, – спокойно сказал Проф. – Ты знаешь то, чего не знают другие. Я оказал тебе доверие.

– Я…

– И не думай, будто я не заметил, что ты пытался перевести сегодняшний разговор с убийства Регалии на убийство Разрушителя.

– Вы сомневаетесь, что лучше атаковать его первым?

– Нет. Я не стал тебе возражать, поскольку ты прав. Вполне разумно сперва напасть на Разрушителя – и, возможно, Ньютон, – чтобы лишить Регалию части ресурсов, после чего ее легче будет загнать в ловушку. Но прошу тебя не забывать, что наша главная цель – именно она.

– Да, сэр, – сказал я.

– Свободен.

Я вышел, задетый тем, что меня оставили специально для того, чтобы сделать мне выговор. Идя по коридору, я вдруг понял, что меня не оставляют мысли о Поляризации – не о могущественном эпике, а об обычной женщине, лишившейся своих способностей, которая смотрела на меня в ужасе и замешательстве.

Для меня никогда не было проблемой убить эпика. Вряд ли это станет проблемой сейчас. Но я все равно представлял лицо Меган вместо Поляризации, нажимая на спуск.

Когда-то я целиком и полностью ненавидел эпиков. Теперь же я понял, что больше не испытываю подобных чувств – после того, как познакомился с Профом, Меган и Эдмундом. Возможно, именно потому я выступал против убийства Регалии. Мне казалось, что она пытается бороться со своей сущностью эпика, и, возможно, мы могли бы ее спасти.

Все эти вопросы вели к рассуждениям на опасную тему.

Что, если мы захватим в плен эпика здесь, как было с Эдмундом в Ньюкаго? Что, если мы поймаем кого-нибудь вроде Ньютон или Разрушителя, а затем используем их слабость, чтобы навсегда лишить их способностей? Сколько им потребуется после этого времени, чтобы вновь стать нормальными людьми?

Если бы Ньютон или Разрушитель не находились под влиянием своих способностей, стали бы они нам помогать, как Эдмунд? И не стало бы это доказательством, что то же самое можно сделать и с Регалией? А после нее – с Меган?

Дойдя до своей комнаты, я понял, что эта идея нравится мне все больше и больше.

18

Начинало темнеть, когда мы с Миззи и Экселем поднялись из подводной лодки в темное, заполненное водой здание и на ощупь добрались до маленькой лодки мстителей. Когда все уселись, Миззи нажала кнопку на своем мобильнике, и подлодка безмолвно ушла в глубину.

Я не был уверен, насколько действенно нам удается скрываться от Регалии, надеясь лишь, что наши предосторожности, по крайней мере, не позволят ей обнаружить точное местонахождение нашей базы, даже если ей станет известно о самой подводной лодке. Взяв весла, мы включили подсветку мобильников и двинулись по затопленной улице.

Прошло два дня после совещания, на котором мы составили план по убийству Регалии. К тому времени, когда мы достигли населенных крыш, солнце уже почти село. Мы выбрались из лодки, и Эксель бросил бутылку с водой старику, который наблюдал за нами с одной из соседних лодок. Пресную воду в городе трудно было достать – ее приходилось добывать из ручьев на другом берегу, в Джерси. Бутылка воды стоила немного, но достаточно, чтобы служить своего рода валютой для оплаты мелких услуг.

Остальные уже выбрались на крышу, но я медлил, глядя на заходящее солнце. Большую часть своей жизни я провел во мраке правления Стального Сердца. Почему жители Новилона выходили наружу лишь ночью? Они наверняка прекрасно знали, что такое дневной свет, но предпочитали темноту. Неужели они не понимали собственного счастья?

Солнце опустилось за горизонт, словно гигантский кусок масла, плавящийся на хлебном поле Нью-Джерси. Нет, брошенный город скорее напоминал шпинат, чем хлебное поле. Так что солнце опускалось в шпинат Нью-Джерси.

И Новилон ожил.

Граффити вспыхнули яркими цветами. Под моими ногами расцвела невидимая при свете солнца мозаика – изображение луны, подписанное чьим-то именем большими белыми буквами внизу. Должен признаться, во всем этом было нечто величественное. В Ньюкаго не было граффити – там оно считалось символом мятежа, а мятеж карался смертью. Само собой, в Ньюкаго за символ мятежа могли счесть что угодно, вплоть до ковыряния в носу.

Я поспешил за Миззи и Экселем, чувствуя себя голым без винтовки, хотя в кармане у меня лежал пистолет Меган, а на мне была куртка мстителя, что на самом деле означало: Проф поделился со мной частью своего защитного поля. Я не знал точно, зачем Миззи и Эксель позвали меня с собой на разведку. Впрочем, я особо не возражал – что угодно, лишь бы выбраться на открытый воздух, – но все же мне казалось, что для встреч с информаторами и интерпретации полученных от них данных куда лучше подошла бы Вэл.

Мы шагали по мостам, люди, шедшие нам навстречу, несли корзины со светящимися плодами. От их дружелюбных кивков мне становилось не по себе. Почему они не шли, потупив взор и боясь, что любой встречный может оказаться эпиком?

Я понимал, что мысли, приходившие мне в голову, не вполне уместны. В Ньюкаго в течение нескольких месяцев после падения Стального Сердца я пытался помочь построить город, где люди могли бы жить без постоянного страха. А теперь меня беспокоило, что местные жители ведут себя открыто и дружелюбно?

Однако инстинкт подсказывал мне – что-то тут не так. Мы пересекли невысокую крышу, миновав группу новилонцев, которые праздно сидели, болтая ногами в воде. Другие лежали на спине, поедая светящиеся плоды, как будто их совершенно не волновало происходящее вокруг. Неужели они не слышали, что сотворил Разрушитель на окраине города всего лишь пару дней назад?

Идя по очередному веревочному мосту, я взглянул вниз. Под нами со смехом проплыла группа подростков. Да, жителям этого города незачем было опасаться любой тени, как в свое время обитателям Ньюкаго, но здоровая доза паранойи, на мой взгляд, никому бы не помешала.

Миззи заметила, что я смотрю на плещущихся купальщиков.

– Что? – спросила она.

– Они выглядят так…

– Беззаботно?

– По-идиотски.

Миззи улыбнулась:

– В Новилоне живут в свое удовольствие.

– Верно, – согласился шедший впереди Эксель. – Можно даже сказать, это своего рода религия – культ Светозара.

– Светозар, – повторил я. – Это что, эпик?

– Может быть, – пожал плечами Эксель. – Все считают, что пищу и свет им дает Светозар. Никто точно не знает, кто это или что это.

– Явно какой-то эпик, – сказал я, глядя на здание, за разбитыми окнами которого светились плоды. Однако в моих заметках про подобного эпика ничего не было. Меня сбивала с толку сама мысль, что я каким-то образом упустил из виду столь важную персону.

– Так или иначе, – продолжал Эксель, – многие здесь просто живут своей жизнью. Какой смысл постоянно вспоминать об эпиках? С ними все равно ничего не поделать. Многие предпочитают просто наслаждаться жизнью, мирясь с тем, что эпики могут завтра их убить.

– Глупо, – заметил я.

Эксель удивленно оглянулся.

– Если люди мирятся с существованием эпиков, – сказал я, – значит те победили. Вот почему никто не сражается.

– Видимо, да. Но ведь в том, чтобы немного расслабиться, нет никакого вреда?

– Есть, и немало. Расслабившись, человек ни на что не способен.

Эксель пожал плечами. Треск! Он говорил почти так, будто сам верил во всю эту чушь. Я решил с ним не спорить, хотя тревога моя нисколько не уменьшилась. Дело было не только в дружелюбных улыбках людей, мимо которых мы проходили, – я чувствовал себя полностью беззащитным, открытым любой опасности. С крыш и из разбитых окон меня с легкостью подстрелил бы снайпер. Я не мог дождаться, когда мы наконец доберемся до информаторов. Они, по крайней мере, предпочитали закрытые двери и потайные комнаты.

– Кстати, – спросил я у Миззи, когда мы свернули на очередную крышу и шагнули на очередной мост. На одной его стороне сидели дети, в унисон болтая ногами и хихикая, когда мост медленно раскачивался из стороны в сторону. – Вэл на последнем собрании говорила что-то про… спирил?

– Им пользовался Сэм, – тихо ответила Миззи. – Специальное устройство, которое мы купили у компании «Ночной сокол».

– Какое-то оружие?

– Ну… не совсем, – сказала Миззи. – Оно имитирует способности эпиков. Спирил манипулировал водой. Сэм выстреливал струей воды и взлетал в воздух, с легкостью перемещаясь по городу.

– Вроде водяного реактивного ранца?

– Угу, вроде того.

– Водяной реактивный ранец. И никто им теперь не пользуется? – ошеломленно спросил я. – Слушай… а может, я…

– Он неисправен, – ответила Миззи, прежде чем я успел закончить. – Когда мы нашли Сэма… – Она на мгновение замолчала. – В общем, когда мы принесли его назад, в спириле не хватало мотиватора.

– Что это?

Она непонимающе взглянула на меня:

– Мотиватор? Не знаешь? С его помощью работают технологии, основанные на способностях эпиков.

Я пожал плечами. Технологии, основанные на способностях эпиков, были для меня в новинку с тех пор, как я стал мстителем. Хотя мое защитное поле и болеотвод и не были настоящими, у нас имелись и другие технологии, не связанные со способностями Профа. Считалось, что их изначально разработали на основе генетического материала, полученного из трупов эпиков. Убивая их, мы часто брали образцы клеток и использовали их в качестве ценной валюты для сделок с торговцами оружием.

– Ну так воткни туда другой мотиватор, – сказал я.

– Нет, так не получится, – рассмеялась Миззи. – Ты что, и правда ничего не знаешь?

– Миззи, – сказал шедший впереди Эксель, – Дэвид – боец. Он отстреливает эпиков, а не чинит снаряжение в мастерской. Для того нам и нужны такие, как ты.

– Что верно, то верно. – Миззи закатила глаза. – Спасибо. Отличная лекция. Просто класс. Дэвид, каждый мотиватор закодирован на конкретное устройство, – возбужденно заговорила она. Похоже, на эту тему ей доводилось немало читать. – Мы заказали у «Ночного сокола» замену, но все это происходит не так быстро, как хотелось бы.

– Отлично, – сказал я. – Как только эту штуку починят, я первый ее испытаю.

– Уверен, что хочешь этого, Дэвид? – засмеялся Эксель. – Чтобы пользоваться спирилом, придется как следует поплавать.

– Я умею плавать.

Оглянувшись, он удивленно поднял бровь:

– Что же ты по пути в город так смотрел на воду, будто она тебя вот-вот укусит?

– Пистолеты я тоже считаю опасными, – ответил я, – но один у меня сейчас с собой.

– Как скажешь, – бросил он, отворачиваясь от меня и продолжая движение.

Я уныло последовал за ним. Как он сообразил насчет меня и воды? Неужели это так очевидно? Я даже не догадывался о своей водобоязни, пока не оказался в затопленном городе. Вспомнилось ощущение, как я иду ко дну… Как смыкается вокруг меня вода… Как подступают темнота и паника, а вода заливает нос и рот… И еще…

Я поежился. В воде ведь живут акулы? Почему эти купальщики их не боятся?

«Они сумасшедшие, – напомнил я себе. – Эпиков они тоже не боятся».

Что ж, мне вовсе не хотелось, чтобы меня сожрала акула, но плавать научиться было надо. Нужно придумать что-нибудь против акул. Может, шипы на ногах?

Наконец мы остановились на нижнем конце моста, уходившего высоко в небо к светящейся крыше.

– Пришли, – сказал Эксель и начал подниматься. Я с любопытством последовал за ним. Может, информаторы прячутся в джунглях внутри здания? Поднимаясь, я услышал донесшийся сверху странный звук. Музыка?

Это и впрямь оказалась музыка, окутывавшая меня со всех сторон по мере того, как мы подходили ближе, – барабаны и флейты. Неоновые фигуры сновали туда-сюда в раскрашенной аэрозольной краской одежде, и на фоне музыки слышались голоса.

Я остановился на мосту, вынудив остановиться и Миззи, шедшую впереди меня.

– Что это? – спросил я.

– Вечеринка, – ответила она.

– И там наши информаторы?

– Информаторы? Ты о чем?

– Те, с которыми собирался встретиться Эксель. Чтобы купить информацию.

– Купить… Дэвид, мы с тобой и Экселем просто смешаемся с людьми и поговорим с ними. Может, чего и выясним.

– Ох.

– Ты чего? – спросила она.

– Ничего.

Я двинулся дальше по мосту в сторону крыши, обогнав Миззи.

Вечеринка. Что мне делать на вечеринке?

Мне вдруг показалось, что в воде среди акул я чувствовал бы себя намного лучше.

19

Я стоял на краю широкой крыши, сосредоточенно дыша и борясь с охватившей меня паникой. Миззи и Эксель присоединились к вечеринке. Вокруг туда-сюда сновали люди в цветастой одежде. Некоторые танцевали, другие с наслаждением ели светящиеся плоды, грудами лежавшие на стоящих по периметру помещения столах. Вокруг грохотала музыка – барабаны и флейты, – поглощая все остальные звуки.

Все это напоминало массовые беспорядки. Ритмичные, хорошо организованные массовые беспорядки. И большинство присутствовавших были моего возраста.

Естественно, в свое время я был знаком с другими подростками. Их более чем хватало на фабрике в Ньюкаго, где я работал и жил с девяти лет. Но на фабрике не устраивали празднеств, если не считать вечеров, когда мы смотрели старые фильмы, к тому же я почти не общался с другими. Все свободное время я посвящал заметкам об эпиках и планам по уничтожению Стального Сердца. Нет, я вовсе не был фанатиком – я просто проводил бо́льшую часть времени в одиночестве, сосредоточившись на единственном, что меня тогда интересовало.

– Пойдем! – сказала Миззи, появляясь из толпы, словно семечко, выплюнутое изо рта тыквенного монстра на Хеллоуин. Схватив за руку, она потащила меня в самую гущу творившегося вокруг хаоса.

На меня обрушился шквал света и звука. Разве вечеринки устраивали не для того, чтобы люди могли поговорить? На фоне всеобщего шума и музыки я едва слышал собственный голос. Миззи подвела меня к одному из столов с едой, который окружила небольшая группа новилонцев в разноцветной одежде.

Я невольно сунул руку в карман, сжав рукоятку пистолета Меган. В толпе я чувствовал себя еще хуже, чем на открытом пространстве, не в силах уследить за всеми, – вдруг у кого-то из присутствующих тоже есть оружие?

Поставив меня перед столом, Миззи вмешалась в беседу группы подростков постарше.

– Это мой друг Дэвид Чарльстон, – объявила она, подняв обе руки в мою сторону, как будто я был ее новой стиральной машиной. – Он не из нашего города.

– Правда? – спросил высокий парень с голубыми волосами. – А по его унылой одежде и тупой физиономии и не скажешь!

Я тотчас же его возненавидел.

Миззи с улыбкой толкнула парня в плечо.

– Это Калака, – сказала она мне, после чего показала на остальных троих возле стола – девушку, парня и еще одну девушку. – Инфинити, Марко и Лулу.

Приходилось почти кричать, чтобы ее было слышно посреди всеобщего шума.

– Так откуда ты, новичок? – спросил Калака, беря бокал с напитком из светящегося фруктового сока. Мне стало не по себе. – Наверняка из какой-нибудь дыры, судя по тому, как ты таращишься на все вокруг.

– Угу, – кивнул я. – Из дыры.

– Скучная у тебя одежка, – сказала бойкая блондинка Инфинити. Схватив из-под стола банку, она встряхнула ее. Аэрозольная краска. – Сейчас мы это исправим.

Отскочив, я выбросил вперед левую руку, крепче сжимая правой пистолет в своем кармане. В этом сумасшедшем городе все могли светиться как угодно, но я вовсе не собирался становиться легкой мишенью посреди ночи.

Все четверо попятились, широко раскрыв глаза. Миззи взяла меня за руку:

– Все в порядке, Дэвид. Это друзья. Расслабься.

– Я просто не хочу, чтобы меня раскрашивали, – сказал я, пытаясь успокоиться.

– Странный у тебя приятель, Миззи, – заметил Марко – невысокий, с похожими на мох светло-каштановыми кудряшками. Он небрежно облокотился о стол, вертя бокал двумя пальцами.

– А мне он нравится, – сказала Лулу, разглядывая меня. – Высокий, томный, знойный…

Томный?

Погоди-ка… знойный?

Я пристальнее взглянул на нее. Изящные формы, темная кожа, блестящие черные волосы, в которых отражался свет. На вечеринки ходят ведь и для того, чтобы знакомиться с девушками? Если мне удастся произвести впечатление, может, сумею что-то узнать у нее про Светозара или Регалию?

– Та-а-ак, – протянула Миззи, прислонившись к столу и забрав бокал у Марко. – Кто-нибудь видел Стива?

– Вряд ли он здесь, – ответил Калака. – Во всяком случае, не слышал, чтобы кому-то дали пощечину.

– Кажется, он был там, – тихо проговорила Инфинити. – Несколько дней назад. На окраине.

– Значит, плохо дело, – заметил Марко.

Остальные кивнули.

– Что ж, – сказал Калака, – пожалуй, стоит поднять бокал за старину Стива. Каким бы он ни был, если эпики до него в конце концов добрались, он заслужил достойных проводов.

Марко протянул руку, чтобы забрать свой бокал, но Миззи уклонилась, чокнулась с Калакой и выпила. Инфинити и Лулу тоже подняли бокалы и склонили головы.

Марко схватил с блюда на столе кисть светящегося винограда. Я тоже склонил голову. Стива я не знал, но он погиб от руки эпика. В каком-то смысле я почувствовал в нем родственную душу.

Марко начал бросать виноградины в собравшихся. Я поймал одну. Виноград – обычный, не светящийся – был редким лакомством в Ньюкаго. На фабрике мы не голодали, но бо́льшую часть еды составляли продукты, которые хорошо хранились. Фрукты были для богатых.

Я бросил виноградину в рот. Вкус у нее был бесподобным.

– Хорошая сегодня музыка, – заметил Марко, закусывая виноградом.

– У Эдсо получается все лучше, – улыбнувшись, кивнула Инфинити. – Потворствует вкусам публики.

– Погоди, – прервал я ее. – Вас что, не беспокоит Разрушитель? После того, что он сделал с вашим другом? Вы собираетесь просто пить и развлекаться?

– А что мы можем? – сказал Марко. – Жить как-то надо.

– Эпики могут появиться когда угодно, – кивнул Калака. – Они могут убить тебя сегодня или завтра. Но и про сердечный приступ можно сказать то же самое. Почему бы не развлекаться, пока есть возможность?

– В эпика тогда стреляли, – осторожно сказала Миззи. – Кто-то пытается сражаться.

– Идиоты, – заметил Калака. – Только хуже делают.

– Угу, – согласилась Инфинити. – Если бы эпиков никто не трогал, половина погибших осталась бы жива. Рано или поздно им становится скучно, и они уходят.

Остальные кивнули. Марко что-то пробормотал себе под нос про «треснутых мстителей».

Я моргнул. Это что, дурная шутка? Нет, он вовсе не насмехался – хотя я заметил, как явно расслабилась Миззи. Похоже, несмотря на наши попытки сопротивляться, ее не узнали. Меня это не особо удивило – в царившем тогда хаосе любые слухи о том, что случилось на самом деле и кто в этом участвовал, вряд ли могли быть надежными.

Все снова начали обсуждать музыку. Я стоял, чувствуя себя неуютно и подавленно. Не удивительно, что эпики побеждали при таком к ним отношении.

«По крайней мере, они наслаждаются жизнью, – подумал я. – Возможно, они действительно ничего не могут поделать. Стоит ли их осуждать?»

Мне просто казалось, что все остальные должны хотя бы ценить наш тяжкий труд. Мы сражались за свободу этих людей. Мы были их героями.

Разве нет?

Лулу придвинулась ко мне, держа в руке бокал со светящейся голубой жидкостью.

– Скукота, – сказала она, потягиваясь и наклоняясь к моему уху. – Потанцуем, красавчик?

Красавчик?

Я даже не успел ответить, как Лулу отдала свой бокал Марко и потащила меня от стола. Миззи помахала мне вслед, не предприняв никакой попытки остановить меня или Лулу. Я оказался среди танцующих.

Наверное, так это можно назвать. Казалось, у всех под одеждой завелись насекомые, от которых они изо всех сил пытались избавиться. Я видел в кино, как танцуют, но там это выглядело куда более… четко, чем здесь.

Лулу выволокла меня на самую середину, и мне вовсе не хотелось признаваться, что раньше я никогда не танцевал. Я начал двигаться, пытаясь подражать остальным. Хоть я и чувствовал себя словно кекс на блюде, другие были настолько поглощены танцем, что никто, похоже, меня не замечал.

– Эй! – крикнула Лулу. – У тебя хорошо получается!

Неужели?

У нее получалось куда лучше – она словно предчувствовала музыку и плыла вместе с ней. Внезапно она метнулась ко мне, обхватив рукам и притянув к себе. Впрочем неожиданность оказалась не слишком уж неприятной.

Чего она от меня хотела – что я буду как-то двигаться вместе с ней? От одного лишь ощущения близости мне стало не по себе. Мы с ней были едва знакомы.

«Может, она убийца?» – подумала часть меня.

Нет. Она была самым обычным человеком. И похоже, я ей нравился, что несколько сбивало с толку. У меня не было никакого опыта общения с девушками, не считая Меган. Как мне вести себя с девушкой, которая не хочет меня немедленно застрелить?

У меня возникла мысль спросить насчет Светозара или Регалии – но, пожалуй, это было бы слишком неуместно. Я решил, что лучше пока вести себя естественно, а потом попытаться что-нибудь у нее выведать.

Я продолжал танцевать. Лулу назвала меня томным – но это ведь можно пережить? Я весь вспотел, пытаясь понять, как именно нужно двигаться. Похоже, никаких определенных правил не было – Лулу то кружилась вокруг себя, то прижималась и двигалась вместе со мной. Сменилось несколько песен – все разные, но в каком-то смысле одинаковые.

Похоже, все остальные развлекались от души. Передо мной же стояла трудная задача – ничем не выдать, что я танцую первый раз в жизни. Лулу и впрямь выглядела привлекательно – приятное лицо, пышные волосы, округлости во всех нужных местах. Конечно, ей было далеко до Меган, но она была здесь, рядом. Может, заговорить с ней? Сказать ей, что она красивая?

Я открыл рот, но слова замерли у меня на губах. Внезапно я понял, что на самом деле мне вовсе не хочется ни о чем говорить с другой девушкой. Глупо – Меган была эпиком. Все то время, что она провела с мстителями, она, скорее всего, водила нас за нос. Я даже по-настоящему ее не знал.

Но все равно оставался шанс, что она не притворялась.

Я сомневался, что у Лулу под лифчиком гранаты, несмотря на его обширные размеры. Вряд ли она разбиралась в оружии, как Меган. Лулу не хватило бы сил сражаться с эпиками, а ее улыбка выглядела чересчур соблазнительно. Меган трудно было сломить и еще труднее – заставить улыбаться. И потому, когда она действительно улыбалась, это многого стоило.

«Хватит, – подумал я. – Проф прав. Нужно выбросить Меган из головы. Наслаждайся тем, что есть здесь и сейчас».

Какой-то парень неожиданно схватил Лулу за руку и увлек за собой. Она рассмеялась, и толпа вновь закружилась под музыку. Вот так просто – взяла и ушла.

Я замер как вкопанный, высматривая среди светящихся фигур Лулу. Она танцевала с кем-то другим. Треск! Она что, ожидала, что я последую за ней? Хотела меня каким-то образом испытать? Или дала мне от ворот поворот? Почему в школе на фабрике нас не учили таким важным вещам, как, например, правила поведения на вечеринке?

Стоя как дурак посреди танцующих, я заметил лицо, показавшееся мне знакомым. Женщина-азиатка, в панковской одежде словно из старых времен. И…

Это была Ньютон. Предводительница бандитов Новилона. Эпик. Она стояла в стороне, возле стола, и лежавшие на нем фрукты освещали ее лицо.

«О, благодарю», – подумал я, ощутив ни с чем не сравнимое облегчение. Эти танцы были настоящим стрессом для меня, а вот разобраться с убийцей-полубогом я был вполне в состоянии.

Держа руку на пистолете в кармане, я двинулся сквозь толпу, чтобы получше ее рассмотреть.

20

Я быстро извлек из памяти все, что знал о Ньютон.

«Перенаправление силы, – подумал я. – Ее главная способность».

Попробуй ударить Ньютон, и никакая энергия ей не передастся – удар срикошетит на тебя. Еще она могла передвигаться с нечеловеческой скоростью. В моих заметках упоминалось о ее прошлом, но деталей я не помнил. Я подумал, не связаться ли с Тиа, но сомневался, что в грохоте музыки она меня услышит – или я ее.

Ньютон не спеша двинулась вдоль края танцплощадки. Никакой сверхскорости. Протиснувшись сквозь толпу, я добрался до места, где народу было поменьше. Ньютон шла, словно зная, что у нее в кармане лежит самая мощная пушка в мире: уверенно, без тени тревоги. На ней не было ни пятнышка аэрозольной краски, хотя одета она была весьма вызывающе – кожаная куртка, огромные серьги в виде крестов, пирсинг в носу и на губе, коротко подстриженные пурпурные волосы. На вид ей было лет восемнадцать, но впечатление это могло быть обманчивым.

«Она может убить всех на этой вечеринке, – похолодев, подумал я. – Без последствий для себя. Никто даже не станет возражать. Она – эпик. Это ее право».

Что она тут делает? Почему просто ходит и смотрит? Естественно, я вовсе не возражал, что она не устраивает всеобщую бойню, – но какая-то цель у нее должна быть? Я достал новый мобильник, который дала мне Миззи. Кажется, она говорила…

Да, она загрузила в него фотографии всех известных членов банды Ньютон, некоторые из которых были низшими эпиками. Я быстро просмотрел фото, то и дело поглядывая на Ньютон. Нет ли здесь кого-то еще из ее команды?

Вроде никого. Значило ли это, что опасность не столь велика, как могло показаться? Я шагнул ближе, но чья-то рука легла мне на плечо.

– Дэвид? – спросила Миззи. – Треск, что ты делаешь?

Я опустил мобильник и заслонил собой Миззи на случай, если Ньютон взглянет в нашу сторону.

– Эпик, – сказал я. – Вон там, впереди.

– Угу, это Ньютон, – кивнула Миззи. – Зачем ты ее преследуешь? Смерти захотел?

– Что она тут делает? – спросил я, наклоняясь ближе к Миззи.

– Это вечеринка.

– Знаю. Но что тут делает она?

– Гм… Пришла на вечеринку?

«Эпики ходят на вечеринки?» Я не нашелся что на это ответить.

Конечно, я знал, что эпики иногда общаются с простыми смертными. В Ньюкаго те, кто удостоился милости Стального Сердца, работали на эпиков и даже – в случае привлекательной внешности – ходили с ними на свидания. Я просто не ожидал, что кто-то вроде Ньютон решит… потусоваться. Эпики были чудовищами. Машинами для убийства.

«Нет, – подумал я, глядя, как Ньютон идет к стойке с напитками, где ее немедленно обслужили. – Машины для убийства – это твари вроде Разрушителя. Есть и другие эпики».

Стальное Сердце хотел править городом, чтобы люди ему поклонялись. Властитель Ночи встречался с торговцами оружием, взяв с собой помощников. Многие эпики вели себя как обычные люди, за исключением того, что у них полностью отсутствовала мораль. Они убивали не потому, что им это нравилось, а потому, что люди их раздражали. Или, подобно Пальцу Смерти – эпику, который напал на банк в тот день, когда погиб мой отец, – потому, что им так казалось проще.

Взяв свой напиток, Ньютон прислонилась к стойке, наблюдая за толпой. На нас с Миззи она не обращала никакого внимания. Либо Регалия не рассказала о нас Ньютон, либо присутствие на вечеринке мстителей нисколько ее не волновало.

Новилонцы отводили взгляд, когда она смотрела в их сторону. Они не кланялись и никак не выказывали свое подобострастие, но явно знали, кто она. А Ньютон вела себя словно львица среди газелей, которая просто сейчас не была голодна.

– Пойдем, – сказала Миззи, увлекая меня в сторону танцующих.

– Что ты про нее знаешь? – спросил я. – В смысле, про ее прошлое? Кем она была до Напасти?

К счастью, очередная песня звучала не столь оглушительно.

– Юнми Парк, – ответила Миззи. – Так ее зовут на самом деле. Раньше, еще до того, как все случилось, она была заурядной паршивой овцой. Малолетняя преступница из семьи успешных родителей, которые не знали, что с ней делать.

– То есть она уже тогда была опасна для общества? – спросил я.

Миззи начала танцевать, но не столь неистово или… гм… соблазнительно, как Лулу. Всего лишь простые движения. Пожалуй, неплохая идея, чтобы не слишком выделяться. Я последовал ее примеру.

– Угу, – сказала Миззи. – Определенно опасна. Когда пришла Напасть, она уже сидела в тюрьме для несовершеннолетних за убийство. А потом – бам! – и суперспособности. Не завидую тем, кто был в тот день охранником в тюрьме. А какая, собственно, разница, кем она была?

– Хочу выяснить, какой процент эпиков имел преступные наклонности до того, как получил свои способности, – ответил я. – И еще я пытаюсь связать их слабости с событиями из их прошлого.

– А раньше что, никто не пытался?

– Многие пытались, – сказал я. – Но у большинства из них не было столько информации, сколько удалось собрать мне, или доступа к эпикам, который я получил, вступив в ряды мстителей. Вряд ли эта связь очевидна, если она вообще существует, но, думаю, она все-таки есть. Нужно просто выяснить тенденцию…

Несколько минут мы танцевали. По крайней мере, сейчас мне было проще – не приходилось столь отчаянно размахивать руками и ногами.

– Каково тогда было? – спросила Миззи. – Когда ты убил Стальное Сердце?

– Ну… Мы устроили ему ловушку на стадионе Солджер-филд, – сказал я. – Тогда мы еще точно не знали, в чем его слабость, но все равно решили попытаться. Так что мы организовали периметр, и…

– Нет, – прервала меня Миззи. – Что ты чувствовал сам? Каково тебе было?

– Это как-то относится к тому, чем мы занимаемся сейчас? – нахмурился я.

Миззи покраснела и отвернулась.

– Что, личное? Ясно.

Мне вовсе не хотелось ее обидеть – я просто чересчур сосредоточился на конкретной задаче, позабыв о том, что есть простые человеческие отношения.

– Это было просто здорово, – тихо сказал я.

Миззи снова посмотрела на меня.

– Мне говорили, будто месть не приносит удовлетворения, – продолжал я. – Что, наконец добившись своего, ты не испытываешь радости. Так вот – глупости все это. Убить это чудовище было по-настоящему круто, Миззи. Я отомстил за отца и освободил Ньюкаго. Никогда еще мне не было так хорошо на душе.

Миззи кивнула.

Не сказал я лишь одного – что, убив Стальное Сердце, я не знал, что делать дальше. Внезапно лишившись цели, которой посвятил всю свою жизнь, я чувствовал себя словно пончик, из которого высосали все повидло. Но я мог заполнить его новой начинкой, слегка испачкав руки.

Я продолжал убивать других эпиков, таких как Митоз и Поляризация, но появились новые проблемы. Я общался с эпиками, даже влюбился в одну из них и больше не мог однозначно воспринимать их как чудовищ. У меня перед глазами до сих пор стояло лицо Поляризации в тот момент, когда я в нее выстрелил. Она выглядела совершенно обычной, напуганной до смерти женщиной.

– Ты ведь всерьез к этому относишься? – спросила Миззи.

– Как и все мы, надо полагать.

– Ну… Ты немножко другой, – улыбнулась она. – Впрочем, мне это нравится. Ты такой, каким должен быть мститель.

«В отличие от меня», – будто намекала она.

– Я рад, что у тебя есть настоящая жизнь, Миззи, – сказал я, кивая в сторону веселящихся ребят. – Рад, что у тебя есть друзья. Тебе вовсе незачем быть такой, как я. Развлечения, обычная жизнь… В каком-то смысле это именно то, за что мы сражаемся. Чтобы мир вновь стал прежним.

– Даже притом, что Новилон, как ты считаешь, не настоящий? – спросила Миззи. – Что этот город и все, что в нем находится, лишь прикрытие для воплощения в жизнь страшных замыслов Регалии?

– Даже при этом, – кивнул я.

Миззи улыбнулась, продолжая покачиваться в такт музыке. Она и впрямь была симпатичная – не как Лулу, а просто… приятная в общении. Искренняя, веселая. Настоящая.

Всю свою жизнь я старался держаться подальше от таких, как она. Мне не хотелось ни к кому привязываться – по крайней мере, так я себя убеждал. Я настолько сосредоточился на своей цели, что сторонился всех и каждого. Но Миззи… Она считала меня героем.

Пожалуй, мне это могло и понравиться. Нет, Миззи меня не интересовала, во всяком случае не в том смысле – ее место было уже занято Меган. Однако мне и впрямь не хватало дружеских отношений с ровесниками.

Миззи, похоже, о чем-то задумалась – возможно, о том же, о чем и я. Или…

– Мне надо больше походить на тебя, – сказала она. – Я чересчур доверчива.

– Ты мне нравишься такой, какая есть.

– Нет, – возразила Миззи. – Я даже еще не убила ни одного эпика. На этот раз все будет иначе. Я намерена делать то же, что делал ты. Я найду это чудовище.

– Это чудовище? – переспросил я.

– Огнемет, – сказала Миззи. – Ту, которая убила Сэма.

Ох.

Меган была вовсе не чудовищем, но я не мог объяснить это Миззи, по крайней мере пока у меня не будет хоть каких-то доказательств. Я сменил тему.

– Так что ты узнала у своих друзей? Мы ведь пришли сюда на разведку? Есть какие-то зацепки, которые могли бы навести нас на… то, что мы ищем?

Мне не хотелось лишний раз произносить вслух имя Регалии, хотя вряд ли она могла за нами шпионить, учитывая громкую музыку и отсутствие рядом открытой воды.

– Пока ничего особенного, хотя кое-что интересное я узнала. Похоже, Регалия собирает ученых.

– Ученых? – нахмурился я.

– Угу, – кивнула Миззи. – Умников всех сортов. Марко слышал, что сюда перебрался какой-то хирург из Грейт-Фоллс, из личных приближенных Ревокации. Странно, поскольку в городе почти нет обученных профессионалов. Новилон в основном привлекает любителей бесплатной еды и фаталистов, а не умников.

Гм…

– Можешь узнать, появились ли в городе в последнее время другие профессионалы? Бухгалтеры, военные специалисты?

– А что?

– Есть кое-какие предположения, – сказал я.

– Ладно. Буду собирать информацию дальше. – Миззи немного помешкала. – Для тебя это всего лишь работа?

Совсем нет. Но я все равно кивнул в знак согласия.

– Я найду убийцу Сэма, – сказала Миззи. – А потом убью ее.

Треск! Нужно было вернуть Меган доброе имя, и поскорее. Задумчиво кивнув, Миззи решительно направилась прочь от танцующих.

Я пошел взглянуть, что делает Ньютон, стараясь оставаться незамеченным. Женщина-эпик все еще стояла возле бара, потягивая напиток, выделяясь на фоне остальных, словно гитарист из уличной мексиканской панк-группы. Чуть дальше от импровизированной стойки, в основном составленной из старых деревянных ящиков, беседовал с группой женщин Эксель. Он что-то сказал, и все рассмеялись. Похоже, его собеседницы проявляли к нему явный интерес.

Неужто Эксель – дамский угодник? Но по крайней мере, он действовал по плану. Я подумал было найти Лулу и спросить ее, не видела ли она Регалию, но внезапно понял, что иду к мосту на краю здания, желая побыть наедине со своими мыслями.

21

Новилон начинал нравиться мне все больше.

Несмотря на яркие кричащие краски, я не мог им не восхищаться, особенно по сравнению с опустошенным Ньюкаго. Каждая светящаяся линия на стенах и крышах означала человеческое присутствие – смесь примитивных наскальных рисунков и современных технологий. Вокруг бурлила жизнь.

Мост – не тот, по которому мы пришли, а другой – привел меня на крышу, где стояло лишь несколько выглядевших заброшенными палаток и хибар. Похоже, люди предпочитали крыши ближе к воде. Эта же была чересчур высокой.

Я не вполне понимал, почему люди не живут внутри зданий. Разве там не безопаснее? Хотя внутри росли настоящие джунгли – влажные, тенистые и откровенно неестественные. Возможно, для людей просто не осталось другого места, кроме крыш.

Какое-то время я прогуливался по крыше. Меня не волновала возможная опасность – треск, Регалия могла убить нас всех, но потом отпустила. Совсем не так, как в Ньюкаго, где Стальное Сердце прикончил бы нас в мгновение ока, если бы сумел найти. Здесь все было сложнее. Здесь эпики и люди жили в условиях странной экосистемы, где каждый принимал как должное, что может в любой момент погибнуть, и при всем при этом устраивались вечеринки. Вечеринки, куда могли прийти и сами эпики.

Жизнь в Ньюкаго выглядела более осмысленной. Стальное Сердце наверху, низшие эпики под ним, и пользующиеся его благосклонностью люди в качестве обслуги. Остальные прятались по углам. А что здесь?

«Регалия усмирила городские банды, – подумал я. – И каким-то образом добивается лояльности могущественных эпиков. Она снабжает обычных людей едой, а теперь привлекла в город по крайней мере одного высококлассного специалиста».

Речь явно шла о планах создать могущественный город-государство, какой был у Стального Сердца. Регалия сделала город достаточно гостеприимным для людей извне, а затем добилась лояльности нескольких эпиков, создав местную аристократию. Но в таком случае – зачем она натравила на город Разрушителя? Зачем строить мирный город лишь затем, чтобы его разрушить? Непонятно.

Послышались шаги.

Жизнь на нижних улицах Ньюкаго многому меня научила. Если повезет, шаги за спиной могли принадлежать обычному грабителю. А если нет – ты труп.

Я отступил к стене деревянной лачуги, присев и стараясь остаться незамеченным. За моей спиной светилась голубая краска.

«Идиот, – подумал я. – Здесь не Ньюкаго. Здесь нет ничего необычного в том, что вокруг ходят люди».

Вряд ли стоило так быстро прятаться. Я выглянул за угол.

И увидел Ньютон, которая крадучись приближалась ко мне. Но затем бесшумно прошла мимо – темный силуэт на фоне светящейся краски. Похоже, меня она даже не заметила.

Я снова присел, чувствуя, как покрываюсь потом. Куда она идет? Поколебавшись и быстро перебрав в уме возможные варианты, я встал и последовал за ней.

«Глупо», – мелькнула мысль. У меня не было никакого заранее подготовленного плана, а ее как высшего эпика защищали суперспособности. Если что-то пойдет не так, я даже не смогу в нее выстрелить – пули отскочат и попадут в меня.

Но ведь она была напрямую связана с Регалией. Ньютон так или иначе участвовала в происходящем в городе, и, понаблюдав за ней, я мог добыть важную информацию. Я крался следом за ней, периодически прячась за старыми лачугами. Открытое пространство я старался пересекать как можно быстрее, и лишь однажды Ньютон ушла слишком далеко вперед. Здания в этом районе были примерно одинаковой высоты и стояли почти вплотную друг к другу – чтобы перебраться с одного на другое, не требовалось даже мостов, хотя в некоторых местах, где разница высоты превышала пару метров, их соединяли наклонные пандусы.

Пытаясь поспеть за Ньютон, я миновал нескольких человек, развалившихся у стены заброшенного здания. Их одежда светилась зеленой краской, и они как-то странно посмотрели на меня, прежде чем бросить взгляд в сторону Ньютон.

А потом внезапно попрятались. Треск! Я был рад, что они хоть что-то соображают, но мне не хотелось, чтобы их замешательство привлекло ее внимание. Я спрятался за полуразрушенной стеной.

Ньютон свернула к большому подвесному мосту. Треск, как мне незаметно последовать за ней? Но вместо того чтобы ступить на мост, Ньютон спрыгнула с крыши. Нахмурившись, я глубоко вздохнул и подобрался к краю. Внизу виднелся небольшой балкон с открытой дверью, ведшей внутрь здания.

Вот именно – внутрь здания, где в условиях ограниченной видимости я легко мог угодить в ловушку. Ну конечно. Осторожно спустившись на балкон, я заглянул через дверной проем внутрь помещения.

Светящиеся плоды здесь недавно собрали, вероятно, для проходившей по соседству вечеринки. Внутри было темно – призрачно мерцали лишь остатки незрелых плодов. Пахло влажностью – странным ароматом растений и земли, столь непохожим на девственную сталь Ньюкаго.

Отдаленный шорох отмечал направление, куда ушла Ньютон. Войдя через разбитую дверь, я осторожно последовал за ней. Судя по заросшей лианами кровати, здесь раньше была спальня. Выглянув за дверь, я увидел узкий коридор. Нет – не спальня… Скорее, гостиничный номер.

В помещении было тесно – комнаты сами по себе были невелики, а коридор весь зарос деревьями. Как тут вообще могли жить растения? Я двинулся вперед, перешагивая через нагромождение корней, и тут моей щеки коснулся висящий на ветке недозрелый плод.

А потом он начал моргать.

Я замер, уставившись на странный плод. Похожий на грушу, он то вспыхивал, то гас, словно неоновая реклама из старого кино. Что?..

– Они были на вечеринке, – послышался женский голос.

Треск! Голос доносился из комнаты прямо впереди. Я едва не прошел мимо нее, не обращая внимания на открытую дверь. Оставив в покое плод, я подобрался ближе и прислушался.

– Их было трое. Сталеубийца ушел раньше. Я пыталась за ним следить, но потеряла из виду.

Кто это говорил? Ньютон?

– Ты его потеряла? – Этот голос был мне знаком. Разрушитель. – Не думал, что ты на такое способна.

– Он как сквозь землю провалился, – раздраженно бросила она.

Треск! По спине у меня пробежал холодок. Ньютон за мной следила?

Прекрасно осознавая, что совершаю ужасную глупость, я заглянул в комнату. Ее расчистили от листвы и вырубили растительность, придав нормальный вид маленькому гостиничному номеру с кроватью и письменным столом. В одном из окон даже уцелело стекло, хотя другое было разбито. Внутри было темно, но света от аэрозольной краски вокруг окна вполне хватало, чтобы разглядеть Разрушителя в черном плаще, который стоял, заложив руки за спину и глядя на залитый неоновым светом город, где развлекались люди. Ньютон прислонилась к стене, вращая в руке катану.

Откуда в этом городе взялась мода на мечи?

– Зря ты позволила ему улизнуть, – сказал Разрушитель.

– Потому что твоя попытка его убить не удалась? – бросила Ньютон. – Кстати, вопреки приказу.

– Я не следую ничьим приказам – ни смертных, ни эпиков, – тихо проговорил Разрушитель. – Я – очистительный огонь.

– Угу. Урод ты, а не огонь.

Разрушитель рассеянным движением поднял руку, держа в ней длинноствольный пистолет. Ну конечно – «магнум-357». Я заткнул уши в то самое мгновение, когда он нажал на курок.

Пуля срикошетила. Я увидел, как Ньютон окуталась едва заметным сиянием и ящик стола рядом с Разрушителем взорвался, разлетевшись в щепки. Женщина-панк продолжала стоять, с досадой глядя на эпика, который выстрелил в нее еще пять раз. Каждая пуля отскочила, не причинив вреда.

Я зачарованно наблюдал за происходящим. Весь мой страх куда-то испарился. Невероятные способности! Хоукэм в Бостоне использовал перенаправление силы, но отскакивавшие от него пули обычно разлетались на кусочки в воздухе. Здесь же они действительно меняли направление, отражаясь от Ньютон. Как они не сминались от внезапной перемены траектории?

Впрочем, насколько я успел заметить, летели они не лучшим образом – пули не рассчитаны на то, чтобы летать задом наперед.

Разрушитель опустил пистолет.

– Что с тобой? – требовательно спросила Ньютон.

– Кому мне говорить и кого увещевать, чтобы слушали? – бесстрастно произнес Разрушитель. – Вот, ухо у них необрезанное, и они не могут слушать[6].

– Ты с ума сошел.

– А ты превосходно владеешь мечом, – тихо сказал Разрушитель. – Восхищаюсь твоим искусством.

Я нахмурился. Что? Ньютон, похоже, его замечание тоже показалось странным – чуть помедлив, она опустила катану и уставилась на него.

– Закончил в меня стрелять? – наконец с явным беспокойством спросила Ньютон. Меня порадовало, что я не единственный, кому становится не по себе в присутствии Разрушителя. – Хочу домой. Я проголодалась, а еда на той вечеринке – одно название. Ничего, кроме доморощенных фруктов.

Разрушитель даже на нее не взглянул. Он что-то прошептал, и я подался вперед, пытаясь расслышать.

– Порочны, – прошептал Разрушитель. – Все люди порочны. Внутри каждого – семя эпика. И потому все должны умереть. Смертные и бессмертные. Все…

И тут я поскользнулся.

Хоть я сразу же спохватился, послышался отчетливый скрежет подошвы о кору. Разрушитель тут же повернулся в мою сторону, а Ньютон выпрямилась, крепко сжав в руках катану.

Разрушитель смотрел прямо на меня.

Но похоже, меня не видел.

Нахмурившись, он взглянул в ту сторону, где затаился я, и покачал головой. Подойдя к Ньютон, он взял ее за руку, и оба телепортировались, оставив после себя лишь светящиеся очертания собственных фигур, которые мгновение спустя исчезли.

Я поднялся, чувствуя, как стекает пот с висков и отчаянно колотится сердце.

Каким-то образом мне удалось стряхнуть с хвоста Ньютон, даже не догадываясь, что за мной следят. А теперь еще и это.

– Ладно, Меган, – сказал я. – Я знаю, что ты здесь.

Тишина.

– У меня твой пистолет, – продолжал я, доставая его. – Отличное оружие. «Пи – двести двадцать шесть», сделанная на заказ рукоятка с резиновыми накладками и углублениями для пальцев, слегка потертый с боков. Похоже, ты потратила немало времени, подгоняя его под свою руку.

Тишина.

Я подошел к окну и выставил в него пистолет.

– И тонет он тоже наверняка отлично. Будет жаль, если…

– Если бросишь его, идиот, – послышался из коридора за дверью голос Меган, – я тебе всю кожу с лица сдеру.

22

Меган! Треск, как же я рад был услышать ее голос. В последний раз, когда я его слышал, она держала меня под дулом пистолета.

Меган вышла из тени коридора. Выглядела она прекрасно.

Когда я увидел ее впервые – до того, как вступил в ряды мстителей, – на ней было обтягивающее красное платье, а ее золотистые волосы падали на плечи. Черты лица подчеркивали румяна и тени для глаз, а губы были накрашены ярко-красной помадой. Сейчас же ее одежду составляли прочная армейская куртка и джинсы, волосы были завязаны сзади в конский хвост. Впрочем, так она казалась мне еще прекраснее. Настоящая Меган, с одной кобурой под мышкой и другой на бедре.

Я вспомнил погоню через Ньюкаго, выстрелы и взрывающиеся вертолеты, отчаянное бегство с раненой Меган на руках, за которым последовало невероятное спасение.

Она все равно умерла – но, как оказалось, не насовсем. Глядя на нее, я не удержался от улыбки. Меган, в свою очередь, направила мне в грудь девятимиллиметровый ствол.

Что ж, по крайней мере, это было мне знакомо.

– Ты заметил, что я вмешиваюсь, – сказала Меган. – А это значит, что я становлюсь предсказуемой. Или ты слишком много знаешь – ты всегда слишком много знал.

Я взглянул на пистолет. Невозможно привыкнуть к тому, что на тебя нацелен ствол. По сути, чем больше разбираешься в оружии, тем больше становится не по себе, когда оно смотрит тебе в лицо. Ты точно знаешь, на что оно способно – и что профессионал вроде Меган не станет направлять на кого-то оружие, если не готов выстрелить.

– Гм… Я тоже рад тебя видеть, – пробормотал я, осторожно убирая из окна руку с пистолетом Меган. Бросив пистолет на пол, я осторожно подтолкнул его ногой в ее сторону. – Я безоружен. Можешь опустить пистолет, Меган. Я хотел просто поговорить.

– Следовало бы тебя пристрелить, – сказала Меган. Продолжая держать меня под прицелом, она подобрала пистолет с пола левой рукой и сунула в карман.

– Какой в том смысл? – спросил я. – После того, как несколько дней назад ты не дала мне утонуть, а сегодня снова спасла от Ньютон? Кстати, спасибо и за то и за другое.

– Ньютон и Разрушитель считают, что ты опасен, – заявила Меган.

– А… ты не согласна?

– О да, ты опасен. Только не в том смысле, как думают они – или ты. Ты опасен, потому что люди тебе верят, Дэвид. Они прислушиваются к твоим безумным идеям. Увы, мир не может быть таким, как вам хочется. Вам не победить эпиков.

– Мы победили Стальное Сердце.

– С помощью двух эпиков, – бросила Меган. – Сколько вы прожили бы в Ньюкаго без защитных полей и целительных способностей Профа? Треск! Ты провел в Новилоне всего несколько дней, но без моей помощи уже был бы мертв. Вам не справиться с ними, Дэвид.

– Что ж, – сказал я, делая шаг вперед, несмотря на нацеленное на меня оружие, – пожалуй, твои примеры лишь подтверждают, что мы можем справиться с эпиками. Пока другие эпики нам помогают.

Выражение ее лица изменилось – губы сжались, взгляд стал жестче.

– Ты что, не понимаешь, что Федрус рано или поздно обратится против вас? Вы взяли на службу льва, чтобы защититься от волков, но и тот и другие с радостью вас сожрут, как только закончится еда.

– Я…

– Вам не понять, каково это! Вам не следует нам доверять. Никому из нас. Даже то небольшое усилие, которое мне пришлось приложить, чтобы защитить тебя от тех двоих, грозит меня уничтожить! – Она ненадолго замолчала. – Больше ты от меня никакой помощи не получишь.

И повернулась, собираясь уйти.

– Меган! – крикнул я, охваченный внезапной паникой. Я не мог позволить ей уйти – после того, как проделал такой путь, чтобы ее отыскать. Я поспешил по коридору следом за ней, но она уходила прочь – темный силуэт, едва различимый в свете немногих свисающих плодов. – Я скучал по тебе!

Она не останавливалась.

Я вовсе не так представлял себе нашу встречу. Я не думал, что разговор пойдет о Профе или об эпиках – дело касалось только ее. И меня. Нужно было что-то сказать. Что-то романтическое, что-нибудь такое, что свалило бы ее с ног.

– Ты словно картошка! – крикнул я ей вслед. – На минном поле!

Она замерла, затем повернулась ко мне. Незрелый плод осветил ее лицо.

– Картошка… – бесстрастно проговорила она. – И это все, на что ты способен? Серьезно?

– А что? Вполне разумно, – сказал я. – Представь, будто идешь по минному полю, беспокоясь, что можешь подорваться. А потом наступаешь на что-то и думаешь: «Все, конец». Но это всего лишь картошка. И ты облегченно вздыхаешь, что нашел нечто прекрасное, когда ожидал столь ужасного. Вот и ты такая же. Для меня.

– Картошка?

– Ну да. Картошка фри? Картофельное пюре? Кто же не любит картошку?

– Таких как раз полно. Почему бы мне не быть какой-нибудь сластью? Вроде пирожного?

– Потому что пирожные не растут на минных полях. Это же яснее ясного.

Несколько мгновений она не сводила с меня взгляда, затем присела на разросшиеся корни. Треск! Похоже, она плакала.

«Идиот! – подумал я, пробираясь сквозь листву. – Романтик! Ты же хотел сказать ей что-нибудь романтичное, слонц!»

А какая романтика в картошке? Надо было придумать метафору про морковь.

Поравнявшись в тусклом коридоре с Меган, я остановился, не осмеливаясь до нее дотронуться. Она посмотрела на меня, и, хотя в глазах у нее стояли слезы, она не плакала.

Она смеялась.

– Дурак ты, Дэвид Чарльстон, – проговорила она. – Если бы ты не был таким симпатичным…

– Гм… Спасибо, – пробормотал я.

Вздохнув, она сменила позу, задрав ноги и устроившись в изгибе древесного ствола. Восприняв это как приглашение, я сел перед ней на корточки и прислонившись спиной к стене. Света вполне хватало, хотя тенистые лианы и странные растения представляли собой жутковатое зрелище.

– Ты даже не знаешь, каково это, Дэвид, – прошептала она.

– Так расскажи.

Она посмотрела на меня и тут же отвела взгляд.

– Как будто снова становишься ребенком. Помнишь – когда ты совсем маленький и весь мир вертится вокруг тебя? Ничего больше не существует, кроме твоих потребностей и желаний. О других вообще не задумываешься. Они для тебя лишь досадная помеха, источник раздражения, который путается под ногами.

– Но ведь раньше ты сопротивлялась?

– В том-то и дело, что нет. Среди мстителей мне приходилось скрывать свои способности. Я не сопротивлялась переменам – я никогда их не ощущала.

– Так пусть так остается и дальше.

Она покачала головой:

– Я и раньше с трудом справлялась. К тому времени, когда меня убили, я едва с ума не сходила от желания прибегнуть к своим способностям. Я начала искать оправдания – и оттого изменилась.

– Но сейчас ты выглядишь вполне нормально.

Она поиграла с пистолетом, щелкая предохранителем и все так же не глядя на меня.

– С тобой легче. Не знаю почему.

Что ж, уже хоть что-то. Я ненадолго задумался.

– Может, это как-то связано с твоей слабостью?

Меган резко взглянула на меня.

– Просто подумай, – осторожно сказал я, боясь все испортить. – Это может быть важно.

– Считаешь, будто именно потому я становлюсь собой? – бросила она. – Будто от твоего присутствия каким-то образом срабатывает моя слабость и я становлюсь нормальной? Нет, Дэвид. Если бы рядом с тобой я лишалась своих способностей, я не могла бы тебя спасать или скрываться среди мстителей. Треск! Будь так, каждый раз в момент слабости эпик спрашивал бы себя: «Что за черт? Почему я творю зло? Ребята, давайте жить дружно! Пойдем поиграем в боулинг или еще что-нибудь».

– Ну, не стоит уж так из-за этого злиться.

Она потерла свободной рукой переносицу:

– Мне даже не следует быть здесь, с тобой. Что я делаю?

– Разговариваешь с другом, – ответил я. – Пожалуй, как раз то, что тебе сейчас нужно.

Она посмотрела на меня, потом в сторону.

– Вовсе незачем говорить именно на эту тему, – продолжал я. – О Ньюкаго, о мстителях и вообще. Просто поговори со мной, Меган. Это «таурус-двадцать четыре-дробь-семь»?

– Угу, – ответила она, поднимая пистолет.

– Третьего поколения?

– Второго – компактный, девятимиллиметровый, – буркнула она. – Второе поколение лучше чувствуется в руке, чем третье, только запчастей для него не достать. Приходится пользоваться чем-то небольшим – другие не должны знать, что мне нужен пистолет. Тут это воспринимается как слабость.

– Что, правда?

Меган кивнула:

– Настоящие эпики убивают с помощью своих способностей, так, чтобы бросалось в глаза. Мы любим похвастаться. Мне пришлось в совершенстве овладеть стрельбой, чтобы не выдавать своих способностей в случае самообороны.

– Ого, – проговорил я. – То есть, когда мы в свое время сражались со Счастливчиком и ты подстрелила его в воздухе…

– Угу. Никакого обмана. У меня нет ни сверхрефлексов, ни чего-то подобного. Я лишь жалкое подобие эпика.

– Но… ты же воскресла из мертвых. Вряд ли это можно назвать жалким подобием, знаешь ли.

Меган улыбнулась:

– Ты хоть понимаешь, какой это отстой – когда ты обязан своим статусом высшего эпика способности к воскрешению? Умирать больно. И теряются многие воспоминания, предшествующие смерти. Все, что я помню, – смерть, боль и черное ледяное ничто. А когда прихожу в себя на следующее утро, меня мучают жуткие кошмары. – Она содрогнулась. – Я предпочла бы, чтобы меня защищали силовые поля или вроде того.

– Только если твое силовое поле поведет себя как «винсин», ты точно умрешь. Воскрешение как-то надежнее.

– «Винсин»? – переспросила она. – Марка пистолета?

– Ну да, он…

– Постоянно дает осечку, – кивнула Меган. – И точность у него как у слепого, который решил отлить во время землетрясения.

– Ого… – (Она нахмурилась.) – Крутая метафора, – сказал я.

– Да брось.

– Надо ее записать. – Не обращая внимания на возражения Меган, я достал новый мобильник и напечатал текст. Закончив, я обнаружил, что Меган улыбается. – Что?

– Что-то не получается у нас без разговоров об эпиках, – сказала она. – Ты уж меня прости.

– Пожалуй, этого стоило ожидать. В смысле, такая уж ты есть. Не считая того, что ты просто потрясающая. Как…

– Картошка?

– «…слепой, который решил отлить во время землетрясения», – прочитал я с экрана мобильника. – Что-то не слишком к месту.

– Не слишком. Это точно.

– Надо будет найти другой повод, – улыбнулся я, убирая мобильник. Встав, я протянул ей руку.

Чуть помедлив, Меган достала что-то из кармана и вложила мне в ладонь – маленький черный предмет, похожий на батарейку для мобильника. Я нахмурился.

– Я просто хотел помочь тебе подняться.

– Знаю, – ответила Меган, вставая. – Не люблю, когда мне помогают.

– Что это? – спросил я, показывая маленький плоский квадратик.

– Спроси Федруса, – ответила она.

Лицо Меган вдруг оказалось прямо передо мной – мы с ней были почти одного роста.

– Никогда не встречал таких, как ты, – тихо сказал я, опуская руку.

– Той грудастой заднице, с которой ты танцевал на вечеринке, ты тоже так говорил?

Меня передернуло.

– Ты… видела?

– Угу.

– Подсматриваешь?

– В мой город пришли мстители, – сказала Меган. – Следить за ними – в интересах эпиков.

– В таком случае ты знаешь, что на вечеринке я не просто развлекался.

– Если честно, – улыбнулась Меган, шагнув ко мне, – я так и не смогла понять – то ли ты пытаешься давить ногами разъяренных жуков, то ли просто не умеешь танцевать.

Она была рядом. Совсем рядом. Наши взгляды встретились.

Сейчас или никогда.

С отчаянно бьющимся сердцем я закрыл глаза и наклонился – и тут же ощутил прикосновение чего-то холодного к виску. Открыв глаза, я обнаружил, что Меган тоже наклонилась, почти касаясь губами моих, но затем подняла пистолет и приставила его к моей голове.

– Опять ты за свое, – почти прорычала она. – Искажаешь правду, вынуждаешь других соглашаться с твоими глупостями. У нас ничего не выйдет.

– Сделаем так, что выйдет.

– Может, я не хочу. Может, я хочу остаться такой же жесткой. Может, я не хочу любить людей. Может, я никогда этого не хотела, даже до Напасти.

Я улыбнулся, глядя ей в глаза и не обращая внимания на приставленный к моей голове пистолет.

– Ладно, – сказала она, убирая пистолет, и направилась прочь по коридору, зашелестев листьями папоротника. – Не ходи за мной. Мне нужно подумать.

Я смотрел ей вслед, пока она не исчезла, потом повертел в пальцах похожий на батарейку предмет, который она мне дала. Прежде чем она ушла, я успел взглянуть на ее пистолет – и мысль об этом грела мне душу.

На этот раз, направив его на меня, она поставила оружие на предохранитель. Если это не была настоящая любовь, то вообще не знаю, что это могло быть.

23

Эксель надел на меня спирил. Устройство оказалось более изящным, чем я предполагал, – единственными громоздкими его частями были две большие, похожие на баллоны трубы, прикрепленные к моим ногам. С тыльной стороны моей правой ладони выступало сопло, вделанное в черную перчатку с креплением на запястье, которое слегка мешало двигать рукой. На моей левой руке была другая перчатка со странными приспособлениями в виде двух свертков монет с обратной стороны. Я попытался их потрогать.

– На твоем месте я не стал бы с ними играть, – дружески посоветовал Эксель. – Если, конечно, не хочешь приблизить собственные похороны. Я как раз знаю прекрасное местечко в Новилоне, где круглый год продают лилии.

– Странный ты, – заметил я, но все же опустил руки.

– Миззи? – спросил Эксель.

– Что ж, весьма недурно, – сказала она, оглядывая меня со всех сторон.

Присев, она потянула тросик, шедший от моей ноги к спине, и кивнула. Похоже, она прекрасно разбиралась в позаимствованных у эпиков технологиях. Когда я вернулся с мотиватором, который дала мне Меган, объяснив, будто шел следом за Ньютон и та его обронила, именно Миззи тщательно проверила его, определив, что все в порядке.

Мы втроем стояли на крыше в северном Новилоне, вдали от населенных мест, где лишь редкие здания выступали над поверхностью воды. Здания не соединялись между собой мостами. А кроме того, был день, и большинство жителей Новилона, скорее всего, спали.

Я надел спирил на гидрокостюм, и это меня ужасно нервировало. Прежде чем согласиться надеть на меня устройство, Миззи обучила меня кое-каким азам плавания. После встречи с Меган прошла почти неделя. У меня уже неплохо получалось – или, вернее, неплохо получалось не паниковать, оказавшись в воде. Но похоже, это было главным.

Придумать дизайн шипов на ногах, чтобы помешать возможным нападениям акул, я так и не сумел. Оставалось лишь надеяться, что они мне не понадобятся.

С другой стороны крыши за нами наблюдал Проф в своем черном лабораторном халате, из кармана которого торчали защитные очки. Он не поверил в мою ложь, будто я нашел мотиватор для спирила, шпионя за Разрушителем и Ньютон. Меня так и подмывало рассказать ему про Меган, но я решил, что найду более подходящий момент, когда рядом не будет Миззи, Вэл или Экселя. Вряд ли им понравилось бы, что у меня состоялась приятная беседа с эпиком, якобы убившим их друга.

«Она его не убивала, – думал я в тысячный раз, пока Миззи затягивала ремень на моем плече. – Даже притом, что у нее оказался мотиватор от спирила».

– Ладно, – наконец объявила Миззи. – Готово!

– Поздравляю, – сказал Эксель. – Теперь на тебе самое опасное снаряжение из всех, что у нас есть.

– Где остальные трубки? – нахмурившись, спросил я. Баллоны и перчатки соединялись тонкими проводами, надежно закрепленными на моих руках и ногах, с круглым устройством на спине, в которое Миззи вставила мотиватор.

– Никаких трубок не нужно, – ответила Миззи.

– Никаких? Насосов, шлангов…

– Никаких.

– Ничего не понимаю.

– На тебе надето сумасшедшее оружие, основанное на способностях эпиков, – сказала Миззи. – Тензоры испаряют металл. По сравнению с ними это всего лишь прогулка в парке. Только наш парк полностью под водой…

Я поднял правую руку, сжав кулак. Покрывавший ее рукав гидрокостюма подозрительно захрустел. Объяснение Миззи мне не слишком понравилось. Разве не стоило знать, как работают штуки вроде этой? Как работают компьютеры или мобильники, я, конечно, тоже не знал, но это не слишком меня беспокоило – в них не было таинственных мотиваторов, и они не были результатом исследований мертвых эпиков.

И насколько я знал, они не нарушали законов физики.

Впрочем, вопросы можно было задать и позже. Пока что следовало сосредоточиться на первоочередной задаче – научиться пользоваться спирилом.

– Так как он работает?

– Вот это, – сказала Миззи, беря меня за левую руку и щелкая переключателем, – водолуч. Направляешь его на воду и сжимаешь кулак.

– Водолуч? – тупо переспросил я.

– Это я так его назвала, – радостно сообщила Миззи.

Я взглянул на перчатку. Одна из цилиндрических штуковин на ее тыльной стороне напоминала лазерную указку. Подойдя к краю крыши, я направил левую руку на воду и сжал кулак.

Из руки ударил ярко-красный лазерный луч, прекрасно видимый даже при свете дня, хотя в воздухе не было ни дыма, ни пыли. Устройство на моей спине загудело.

– Водолуч притягивает воду, – сказал Эксель, хлопнув меня по плечу. – Или, вернее, телепортирует воду к тебе. Как-то так.

– Шутишь?

– Нисколько.

– Теперь осторожнее, – сказала Миззи. – Другая рука управляет потоком. Тебе нужно…

Я сжал правый кулак. Из-под моих ног вырвались струи воды, перевернув меня в воздухе вниз головой. Я заорал, размахивая руками. Водолуч ударил в небо, затем погас – я разжал кулак. Струи тотчас же исчезли, будто их отрезало. Мир закружился вокруг меня, во все стороны полетели брызги, а затем я врезался в воду. Удар был сильным, несмотря на защищавшее меня поле Профа. Солоноватая вода попала в рот и нос. На какой-то миг я испугался, что сейчас утону.

Я забарахтался, вспомнив, как меня увлекало на дно ядро на цепи. Паника сопровождалась еще более древним, первобытным ужасом – страх утонуть смешивался со страхом перед тем, что могло подстерегать меня в этих глубинах.

Отплевываясь, я наконец вырвался на поверхность и неуклюже поплыл к крыше. Схватился за полузатопленный подоконник, утер лицо, пытаясь перевести дыхание и успокаивая нервы. Даже в гидрокостюме меня пробирал холод.

Сверху раздался громогласный хохот Экселя. Он протянул руку, и я ухватился за нее. Выбрался из воды и сел на краю крыши, подобрав ноги. Вовсе незачем было лишний раз соблазнять акул, в наличии которых я нисколько не сомневался.

– Похоже, работает! – объявил Эксель.

– Дай-ка проверю уровень потока, – сказала Миззи, присев рядом со мной. Сегодня, помимо джинсов, на ней была блузка с жабо. Позади с мрачным выражением лица стоял Проф, скрестив на груди руки.

– Сэр? – позвал я его.

– Продолжай практиковаться, – ответил он, отворачиваясь. – У меня и без того дел хватает. Эксель, Миззи, справитесь?

– Конечно, – ответил Эксель. – Это ведь я обучал Сэма. Хотя сам ни разу не пробовал.

Логично. Я представил, какая струя бы понадобилась, чтобы поднять в воздух Экселя.

Проф шагнул в нашу лодку, привязанную возле крыши, и взял весло.

– Когда захотите, чтобы вас забрали, свяжитесь по мобильнику с Вэл, – сказал он и начал грести туда, где мы прятали подводную лодку.

– Что с ним творится в последнее время? – спросил Эксель.

– С ним? – переспросила Миззи, возясь с устройством на моей спине. – Насколько я понимаю, он всегда такой. Задумчивый. Мрачный. Загадочный.

Миззи пригнулась чуть ниже, и по ее голосу я почувствовал, что она слегка покраснела.

– Верно, – сказал Эксель. – Но в последнее время он стал еще более задумчив. – Покачав головой, он присел рядом со мной. – Дэвид, когда управляешь спирилом, водолуч должен быть направлен на воду. Иначе пропадет движущая сила и ты свалишься.

– Надеюсь, падение будет мягким? – спросил я, кивая на воду.

– Никогда не плюхался на живот? – спросил Эксель.

– Что?

Эксель потер лоб мясистыми пальцами.

– Ясно. Дэвид, вода не сжимается. Если удариться о нее на большой скорости, особенно большой площадью тела одновременно, будет примерно то же самое, что при ударе о твердую поверхность. При падении с высоты метров тридцать или около того можно переломать себе все кости. Или даже разбиться насмерть.

Мне это показалось странным, но я особо не волновался – меня защищало силовое поле Профа, замаскированное под небольшую электронную коробочку, прицепленную к поясу гидрокостюма. Поскольку Проф часто делился своим защитным полем с несколькими мстителями сразу, оно со временем ослабевало, и сильный удар – например, от пули – мог его пробить. Но вряд ли от падения в воду могло что-то случиться.

– Тридцать метров, говоришь? – спросил я. – Эта штука может поднять меня так высоко?

– И даже выше, – кивнул Эксель. – Сэм не сумел добраться до верхушек самых высоких небоскребов, но на многих средней высоты побывал.

Миззи закончила возиться у меня на спине.

– Я уменьшила поток, – сказала она. – Так что можешь сперва потренироваться в облегченном режиме.

– Вовсе незачем со мной нянчиться, – обиделся я.

Серьезно на меня взглянув, Эксель положил руку мне на плечо:

– Я шучу насчет смерти, Дэвид. Это профессиональный риск – в такой обстановке быстро научишься смеяться. Но мы уже потеряли одного человека из нашей команды. Не слишком ли глупо потерять еще одного во время тренировки? Всего несколько минут назад ты запросто мог перекувырнуться в воздухе, а потом на скорости врезаться головой в крышу.

Я глубоко вздохнул, почувствовав себя глупо.

– Да, конечно. Ты прав. – Защита Профа была хороша, но не делала меня неуязвимым. – Сперва попробую, что попроще.

– Тогда вставай, Сталеубийца, – и вперед.

24

Как выяснилось, сложность в управлении спирилом вовсе не была связана с его мощностью. Через полчаса мы попросили Миззи увеличить силу водяных сопел, поскольку так они обеспечивали лучшую опору.

Проблема заключалась в том, чтобы удержать равновесие. Попытка устоять на двух струях воды, извергающихся из ног, походила на попытку устоять в полном лягушек котле на концах двух недоваренных макаронин. При этом приходилось постоянно направлять левую руку в сторону воды, иначе мощность пропадала. К счастью, для стабилизации я мог использовать правую руку, к которой было прикреплено ручное сопло, как называла его Миззи. С его помощью я мог выстреливать струей воды, сохраняя равновесие, но мне редко удавалось не перестараться.

Все оказалось не так-то просто. Левую руку с водолучом нужно было все время направлять на воду. Сжимая и разжимая правый кулак, я мог подстраивать силу потока воды из сопел на ногах, а большим пальцем правой руки – регулировать силу ручного сопла. Но мне никак не удавалось удерживать с его помощью равновесие, пока я не запомнил, что струю нужно направлять туда, куда падаешь, – что намного легче было сказать, чем сделать.

Наконец мне удалось стабильно зависнуть метрах в пяти над водой. Я покачивался в воздухе, выстреливая струей из ручного сопла, чтобы не упасть, когда начинал заваливаться назад.

– Отлично! – крикнул снизу Эксель. – Вроде как идешь на гибких ходулях – так, по крайней мере, говорил Сэм.

Хорошо пешеходам с их метафорами…

Я потерял равновесие и рухнул в воду. Раскрыл правый кулак и остановил струи. Вынырнул, отплевался и распластался на поверхности воды. Эксель и Миззи стояли наверху и смотрели на меня.

Падать было не слишком приятно, но я не отчаивался. Мне пришлось несколько недель учиться пользоваться тензорами, прежде чем я ими полностью овладел.

Что-то коснулось моей ноги.

Я понимал, что это, скорее всего, какой-то увлекаемый ленивым течением мусор, но все же инстинктивно подобрал ноги и сжал кулак. Ударившая из ног струя воды швырнула меня назад, словно мотор – быстроходный катер из мяса и костей. Я почти сразу же разжал руку, удивившись, как легко двигаться в воде.

Перевернувшись на живот, я еще раз попробовал включить струю, прибавляя мощность, пока не почувствовал, что двигаюсь с приличной скоростью – примерно так же, как плавала накануне Миззи, давая мне необходимые инструкции.

Удостоверившись, что маска и затычки для носа держатся надежно, я еще прибавил скорость. И хотя мои ноги были направлены назад, меня выбросило из воды, и я полетел над самой поверхностью. Так продолжалось всего несколько секунд, а потом я снова вошел в воду головой вперед.

«Ничего себе», – подумал я, всплывая и вновь с плеском взмывая над водой. Разжав кулак и замедлив скорость, я принял вертикальное положение. Небольшая струя из сопел приподняла меня над водой по пояс. Вокруг меня бурлило пенное кольцо.

Похоже, у меня неплохо получалось. Что, если попробовать еще быстрее? Снова погрузившись в воду, я направил ноги назад и пустил струи на полную мощность, выстрелив вперед, словно торпеда. Я то взмывал над водой, то снова опускался, наслаждаясь скоростью.

Скоростным плаванием я овладел куда быстрее, чем парением в воздухе. Мне было так весело, что я почти забыл, что нахожусь в воде.

Наконец я подплыл к остальным, остановив струи.

– Никогда еще не видела ничего столь забавного, – проговорила Миззи, утирая слезы от смеха.

– Потрясающего, ты хотела сказать? – буркнул я. – Ты что, не видела, как быстро я плавал?

– Ты был похож на морскую свинью, – сказала Миззи.

– Потрясающую морскую свинью?

– Типа того, – снова рассмеялась она.

Рядом с ней улыбался Эксель. Присев, он протянул руку, чтобы помочь мне выбраться из воды, но я включил сопла и взмыл под углом вверх. Мне удалось приземлиться на крышу возле них, не рухнув лицом вниз, хотя пришлось основательно помахать руками.

Опять рассмеявшись, Миззи бросила мне полотенце. Я присел на стул, весь дрожа. Уже наступила весна, но воздух еще оставался прохладным. Подав мне чашку горячего чая, Эксель присел рядом и вставил в ухо наушник. Я последовал его примеру.

– Похоже, вода не настолько холодная, как следовало бы, – тихо сказал я. Оказавшись на воздухе, я понял, что в воде теплее, чем вне ее.

– Именно, – кивнул Эксель. – В южных частях Новилона она еще теплее. Есть течения, которые движутся вдоль улиц, неся тропическое тепло круглый год, даже посреди зимы.

– Звучит… – я не договорил.

– Невероятно? – подсказал Эксель.

– Угу, – сказал я. – Впрочем, понимаю, что это глупо, учитывая все остальное…

Эксель кивнул, и какое-то время мы сидели молча. Я жевал бутерброд, который достал из рюкзака.

– Ну что, – спросил Эксель, – на сегодня закончим?

– Не-а, – ответил я, дожевывая бутерброд. – Мы здесь всего час или два. Хочу еще потренироваться. Только отдохну пару минут.

Миззи села и проверила мобильник:

– Вэл сообщает, что Ньютон сейчас в Истборо и не собирается двигаться сюда. Непохоже, что нас вообще заметили.

Кивнув, я задумчиво отхлебнул чая, оказавшегося слаще, чем я привык.

– Нужно по возможности определить ее слабое место.

– Я бы предпочел выяснить слабость Разрушителя, – сказал Эксель. – Он меня пугает.

– Неудивительно.

Я всю неделю думал о Меган, хотя, пожалуй, следовало больше времени посвятить Разрушителю. Почему он вдруг решил уничтожить Хьюстон? А потом, один за другим, еще два города? Что изменилось и почему я ошибся насчет времени, которое требовалось ему, чтобы вновь обрести способность к телепортации?

Достав новый мобильник, я просмотрел оцифрованную версию своих заметок. Он не особо отличался от старого, хотя некоторые усовершенствования Миззи – вроде солнечной батареи на задней крышке – выглядели довольно полезными.

Я остановился на фотографии Разрушителя, сделанной в Хьюстоне всего за несколько дней до того, как он разрушил город. Мне пришлось отдать половину моего двухнедельного пайка другому мальчишке с фабрики за копию этого фото, которое переслал ему друг.

На фотографии Разрушитель сидел посреди городской площади, скрестив ноги и купаясь в лучах солнца. Глаза его были закрыты, лицо обращено к небу. Через несколько дней Хьюстона не стало – что меня потрясло, поскольку я полагал, что он останется императором города на много лет, как Стальное Сердце в Чикаго. Все, что я о нем читал, никак не предвещало такого поворота событий.

Я ошибался насчет него в своих заметках – не в отношении его способностей, но в отношении его мотивов и намерений. Немного подумав, я набрал номер Вэл и нажал кнопку вызова.

– Да? – тихо спросила она.

– Миззи говорит, ты все еще в разведке?

– Угу. Что ты хотел?

– Кто-нибудь замечал Разрушителя, сидящего на солнце? – спросил я. – В смысле – здесь, в городе?

– Не знаю, – ответила Вэл. – О нем ходит множество слухов, но ничего конкретного.

Я посмотрел на сидевшего рядом Экселя. Тот пожал плечами.

– Могу попытаться выяснить больше, если хочешь, – предложил он.

– Спасибо, – сказал я. – Вэл, держи ухо востро, ладно? Похоже, таким образом Разрушитель подзаряжается энергией – именно так он вел себя в других городах, прежде чем их уничтожить. Нам нужно знать, не собирается ли он сделать то же самое и здесь.

– Хорошо. – Вэл отключилась.

– Что-то мы слишком из-за него беспокоимся, – заметила Миззи, которая сидела на краю крыши, лениво бросая в воду обломки кирпича.

– Вполне вероятно, что он попытается расплавить город, Миссури, – негромко усмехнулся по связи Эксель.

– Возможно. Но что насчет Огнемета? – Миззи уставилась на воду, и на лбу у нее собрались морщинки. – Это она убила Сэма. Она проникла в ряды мстителей, предала нас. Она тоже огненный эпик, как и Разрушитель. Почему мы не обсуждаем, как убить ее?

Огненный эпик. Я почти не сомневался, что Меган таковой не является, – она была скорее разновидностью эпика-иллюзиониста, – хотя, честно говоря, толком не знал, на что она способна. В образах, которые она создавала, было нечто странное, но я не мог понять, что именно.

– Что вам говорил Проф про нее? – с любопытством спросил я у Миззи и Экселя.

Миззи пожала плечами:

– У меня есть данные, которые собрали о ней мстители, хотя они думали, будто это «он», а не «она». Огненный эпик, создающий вокруг себя ауру из пламени, которая расплавляет пули. Может летать и метать огонь.

На самом деле все это была неправда, о чем Проф наверняка знал. Почему он не рассказал команде, что Меган на самом деле иллюзионистка и не обладает способностью манипулировать огнем? Я лично ничего объяснять не собирался, не зная, почему молчит Проф. К тому же, пока Миззи настроена против Меган, для команды было безопаснее ничего не знать о ее истинной сущности.

– Впрочем, насчет ее слабости там ничего нет, – продолжала Миззи, с надеждой глядя на меня.

– Понятия не имею, в чем ее слабость, – сказал я. – И вообще, она не казалась такой уж плохой, когда была с нами…

– Зато она неплохо вас одурачила, – сочувственно заметила Миззи. – Да-а-а… Наверное, нам повезло, что она не попыталась проделать то же самое с нами. И еще хуже, если бы она сперва с нами подружилась, а потом начала убивать.

Все еще сердито хмурясь, она взяла чашку чая. Я встал, отложив в сторону полотенце. Спирил все еще был пристегнут к моей спине, сопла оставались на голенях, как и перчатки на руках.

– Пойду еще поплаваю. Надо потренироваться.

– Смотри только, чтобы никто тебя не заметил, – сказал Эксель. – Не хотелось бы, чтобы своим дурацким поведением ты разрушил всю репутацию мстителей.

– Пи-и-и, пи-и-и, – по-дельфиньи пропищала Миззи.

– Вот спасибо, – ответил я, изо всех сил стараясь не покраснеть. – Обнадежили, ничего не скажешь.

Вынув из уха наушник, я сунул его в водонепроницаемый карман гидрокостюма, затем надел маску и вставил в нос затычки. Прыгнув в воду, я сделал несколько кругов вокруг крыши. Было здорово! К тому же вряд ли меня могли догнать акулы – настолько быстро я двигался.

Наконец, решив, что у меня получается вполне неплохо, я повернул в сторону открытого водного пространства там, где когда-то располагался Центральный парк. Над водой здесь ничего не торчало – что меня более чем устраивало, поскольку я не рисковал врезаться в какую-нибудь крышу или шпиль под самой поверхностью.

Сжав правую руку почти в кулак, я прибавил скорость и помчался вперед, то выпрыгивая из воды, то вновь в нее погружаясь. То, что сперва казалось захватывающим, вскоре начало утомлять, но я заставлял себя двигаться дальше, зная, что должен в совершенстве овладеть устройством. Нам требовалось преимущество.

Судя по всему, меня защищало силовое поле Профа – я подозревал, что без его помощи моим голове и лицу пришлось бы куда тяжелее от ударов о воду. Преодолев за несколько минут весь парк, я взмыл вертикально вверх над водой и попытался зависнуть метрах в шести над океаном. Почувствовав, что начинаю крениться, я поднял другую руку, удерживая равновесие с помощью небольшого сопла с тыльной стороны правой перчатки.

Я радостно улыбнулся – и тут же, перестаравшись с корректировкой, снова рухнул в воду. Впрочем, к этому я уже привык и знал, что нужно уменьшить мощность и всплывать под углом. Вынырнув, я немного поплавал, довольный, что делаю успехи.

И тут я вспомнил, где нахожусь. Дурацкая вода заставила меня забыть об удовольствии, которое я получал от плавания. Подплыв к едва выступавшей над водой крыше, я взобрался на нее и сел, свесив ноги и собираясь несколько минут отдохнуть.

Мгновение спустя передо мной появилась Регалия.

25

Я вскочил, увидев, как поднимается из воды ее сверкающая фигура, и тут же потянулся к пистолету – которого, естественно, при мне не оказалось. И ничего хорошего в этом не было.

Мы знали, что она может наблюдать за нами, – в Новилоне предполагать иное никто не мог. Чтобы потренироваться, можно было выйти за пределы ее досягаемости, но какой смысл? Она уже знала про спирил, и нам оставалось радоваться, что она не желает нашей смерти. По крайней мере, немедленной.

Регалия шагнула на крышу, увлекая за собой водяное щупальце. Держа в руке изящную чайную чашку, она села в кресло, образовавшееся из воды за ее спиной. Как и прежде, она была одета в деловой костюм и блузку, седые волосы завязаны в пучок. Ее темное лицо бороздили морщины.

– Успокойся, – сказала Регалия, глядя на меня из-за чашки. – Я ничего тебе не сделаю, просто хочу как следует тебя рассмотреть.

Я представил себе эту женщину в роли телевизионного судьи – внушительную, но жесткую. Голос ее походил на речь мудрой бабушки, вынужденной вмешаться в мелкие дурачества юных внуков.

«Она была еще и проповедницей, – вспомнил я свои заметки. – А Разрушитель, похоже, цитировал мне Библию».

Не было ли тут какой-то связи?

Мне очень хотелось прыгнуть в воду и как можно быстрее отсюда убраться. Я никогда еще не общался лицом к лицу со столь опасными эпиками – от Стального Сердца мы держались подальше вплоть до того момента, когда сработала наша ловушка.

Но Регалия управляла водой. Прыгнув туда, я лишь оказался бы в еще большей ее власти.

«Она не желает моей смерти, – снова подумал я. – Может, удастся что-то выяснить?»

Мои инстинкты отчаянно протестовали, но, похоже, это был самый лучший вариант.

– Как Джонатан сумел убить эпика, обладавшего такими способностями? – спросила Регалия, кивая на мои ноги. – Обычно, чтобы создать подобное устройство, нужен труп эпика. Мне всегда было интересно, как это удалось мстителям.

Я молчал.

– Вы сражаетесь с нами, – продолжала Регалия. – Вы заявляете, что ненавидите нас. И тем не менее вы носите на себе наши шкуры. На самом деле вы ненавидите нас за то, что не можете нас приручить, как человек приручил зверей. И потому вы нас убиваете.

– Ты еще смеешь говорить мне про убийства? – спросил я. – После того, что ты совершила, пригласив в город Разрушителя?

Регалия бесстрастно разглядывала меня. Она отставила чашку в сторону, и та растаяла, перестав быть частью ее проекции. Где бы она сейчас ни находилась, она сидела в кресле, и я попытался запомнить, как оно выглядит. Простое деревянное кресло, без украшений с боков или на спинке, – возможно, оно могло дать нам намек на местонахождение ее базы.

– Джонатан рассказывал тебе о том, кто он есть на самом деле? – спросила Регалия.

– Вы были друзьями, – уклончиво ответил я. – Давно.

– Да, – улыбнулась она. – Мы оба стали эпиками примерно в одно и то же время. – Она пристально посмотрела на меня. – Тебя не удивляет, что он эпик? Значит, ты знаешь. Я полагала, что он до сих пор соблюдает договор.

– Тебе известно, – бросил я в ответ, – что, если эпик перестает использовать свои способности, он снова становится прежним? Нам вовсе незачем тебя убивать, Регалия. Просто перестань пользоваться способностями.

– Если бы все было так просто… – Она покачала головой, словно удивляясь моей наивности, и кивнула в сторону воды на месте Центрального парка. Вода волновалась и шевелилась, рябь на ее поверхности быстро менялась, словно выражение лица ребенка, угодившего в зыбучий сахарный песок. – А ты неплохо управляешься с этим устройством, – заметила Регалия. – Я видела, как с ним тренировался другой, и ему потребовалось намного больше времени, чтобы с ним свыкнуться. Похоже, ты способный парень.

– Регалия, – сказал я, шагнув к ней. – Эбигейл. Тебе вовсе незачем быть такой. Ты…

– Ты слишком плохо меня знаешь, юноша, – спокойно, но твердо ответила Регалия.

Я застыл как вкопанный.

– Ты убил Стальное Сердце, – продолжала Регалия. – За одно это стоило бы тебя прикончить. У нас осталось так мало островков цивилизации, а ты погубил тот, где имелось не только электричество, но и развитая медицина. И все из-за непомерного высокомерия, свойственного молодости. Если бы мне довелось тебя судить, я бы позаботилась, чтобы тебя на всю жизнь упрятали за решетку. А будь ты моим прихожанином – тебе пришлось бы еще хуже.

– Если ты не заметила, – ответил я, – Ньюкаго прекрасно обходится без Стального Сердца. Точно так же, как прекрасно обошелся бы без тебя Новилон. Не потому ли ты вынудила Профа здесь появиться? Потому что хочешь, чтобы он тебя убил?

Она не ответила, и я понял, что, возможно, сказал лишнего. Не проговорился ли я, что Профу известно о ее планах? Но если она действительно хотела, чтобы он ее остановил, то ведь сама должна была это сообразить. Следовало вести себя осторожнее. Регалия была не только эпиком, но и юристом. Примерно то же, что добавить карри в острый соус. Она с легкостью могла меня переиграть.

Но как я могу хоть что-то от нее узнать, если буду молчать? Внезапно решившись, я прыгнул с крыши и устремился по водам Центрального парка. Несколько минут спустя я вынырнул из воды, приземлившись на другой крыше, намного севернее той, где был до этого.

– Ты хоть понимаешь, насколько смешно выглядишь? – спросила Регалия, еще не успев сформироваться рядом со мной.

Я вскрикнул, изобразив испуг, и помчался дальше на север, пока не оказался на самом северном краю залива на месте парка. Выбившись из сил, я снова выбрался на крышу, утирая воду со лба.

– Ну что, закончил? – спросила Регалия, пока рядом со мной возникало из воды ее кресло. В руке ее снова была чашка. – Я могу появиться где угодно, глупый мальчишка. Удивительно, что Джонатан тебе этого не объяснил.

«Не где угодно, – подумал я. – У тебя ограниченный радиус».

К тому же она только что сообщила мне еще две точки, которые могли помочь Тиа определить ее местонахождение. Я соскользнул в воду, намереваясь проплыть дальше и проверить, сможет ли она снова последовать со мной.

– А ты и впрямь неплохо справляешься, – сказала Регалия. – Ты не был знаком с Потопом – эпиком, у которого позаимствовали эти способности? Это я его создала.

Я замер в воде рядом со зданием, застыв, словно жук, который только что узнал, что его мамочку сожрал богомол.

Регалия отхлебнула из чашки.

– Что ты сказала? – спросил я.

– Ага, заинтересовался? Его звали Георгий – мелкий уличный воришка из Орландо. Он показался мне многообещающим, и я сделала из него эпика.

– Глупости, – рассмеялся я. Никто не мог создавать эпиков. Да, время от времени появлялись новые. Хотя о подавляющем большинстве стало известно в течение года после восхода Напасти, я знал нескольких эпиков, чьи способности проявились лишь недавно, но никто не знал как или отчего.

– Ты в этом так уверен? – покачала головой Регалия. – Думаешь, ты так много знаешь о мире, Дэвид Чарльстон? Все и обо всем?

Я перестал смеяться, хотя ни на мгновение ей не верил. Она явно вела со мной какую-то игру. Только какую?

– Спроси Разрушителя в следующий раз, когда его встретишь, – лениво проговорила Регалия. – Если, конечно, доживешь. Спроси его, что я сделала с его способностями и насколько они стали сильнее, несмотря на то, что́ я у него забрала.

Нахмурившись, я посмотрел на нее. «Забрала у него»? Что она имела в виду? Что можно «забрать» у эпика? И похоже, она намекала, что усилила способности Разрушителя. Может, потому ему и не требовалась подзарядка для телепортации?

– Тебе меня не победить, – сказала она. – Если попытаешься – закончишь свои дни в одиночестве, задыхаясь в одном из этих домов-джунглей, в шаге от свободы. И последнее, что ты увидишь, – голую стену, на которую кто-то пролил кофе. Жалкий, унылый конец. Подумай об этом.

Она исчезла.

Взобравшись на крышу, я утер воду с глаз и сел, не в силах поверить в реальность случившегося. Отдыхая, я думал о ее словах. И чем больше я о них думал, тем большую тревогу испытывал.

Наконец я снова прыгнул в воду и поплыл к остальным.

26

Два дня спустя я в одиночестве сидел в библиотеке на нашей подводной базе, разглядывая карту Тиа. Точки, где я видел Регалию, были отмечены красными кнопками, а рядом с ними прямо на бумаге нацарапаны маленькие восклицательные знаки. Я улыбнулся, вспомнив, с какой радостью Тиа втыкала эти кнопки. Хотя суть ее математических расчетов не особо меня интересовала, а вот конечный результат интересовал очень сильно.

Я собрался было выйти в коридор, но остановился. В школе на фабрике математика давалась мне неплохо, хоть я и не слишком ее любил. Я не мог позволить себе лениться – мне хотелось выяснить все самому. Заставив себя вернуться, я попытался разобраться в заметках Тиа. Судя по тому, что я сумел понять, мои точки во многом помогли, но, чтобы определить местоположение базы Регалии, требовались дополнительные данные с юго-восточной окраины города.

Удовлетворенный, я вышел из библиотеки. Больше делать было нечего. Странно. В Ньюкаго я всегда был чем-то занят, в основном благодаря Абрахаму и Коди. Едва они замечали, что я бездельничаю, у них всегда находилась для меня работа – чистить оружие, таскать ящики, упражняться с тензорами и тому подобное.

Здесь же такого не было. Тренироваться со спирилом я не мог – возможность выбраться наверх появлялась лишь во время заранее запланированных вылазок. К тому же от предыдущих тренировок у меня уже болело все тело. Силовые поля Профа защищали меня от ударов о воду, но не спасали мои мышцы от перенапряжения.

Заглянув в приоткрытую дверь к Тиа, я понял по сосредоточенному виду и шести пустым пакетикам из-под колы, что ее лучше не беспокоить. Миззи была в мастерской, где Вэл помогала ей чинить лодочный мотор. Зайдя к ним поговорить, я тут же замер в дверях, наткнувшись на холодный взгляд Вэл. Похоже, она пребывала в еще худшем расположении духа, чем в последние несколько дней. Миззи слегка пожала плечами и жестом попросила у Вэл гаечный ключ. Я повернулся и вышел.

Что дальше? Нужно было чем-то заняться. Вздохнув, я направился к себе в комнату, чтобы еще раз покопаться в своих заметках об эпиках. Проходя мимо комнаты Тиа, я, к своему удивлению, услышал ее голос:

– Дэвид?

Помедлив, я толкнул дверь:

– Да?

– Как ты узнал? – спросила Тиа, не поднимая головы от планшета и что-то быстро печатая. – Про Поляризацию?

Я шагнул в комнату:

– Ты еще что-то выяснила? О ее прошлом?

– Я только что раскопала правду о ее дедушке с бабушкой, – кивнула Тиа. – Они пытались ее убить.

– Печально, но…

– Они подсыпали отраву ей в напиток.

– «Юпи»?

– Что-то вроде того, – сказала Тиа. – Дедушка с бабушкой увлекались религиозными культами и старыми легендами. Странная пара. Неудавшееся убийство они пытались скопировать со случившейся ранее трагедии в Южной Америке. Важнее всего, что Поляризация – вернее, Эмилина – была уже достаточно взрослой, чтобы понять, что ее отравили. Когда у нее стало жечь горло и рот, она выбралась на улицу, и какой-то прохожий отвез ее в больницу. Много лет спустя она стала эпиком, и ее слабость…

– То же, что едва ее не убило, – возбужденно закончил я. – Здесь явно есть связь, Тиа.

– Возможно, случайная.

– Ты сама в это не веришь, – заметил я. – Да и как иначе? Еще одна связь, настоящая – вроде Митоза, но куда более многообещающая. Неужели все слабости эпиков связаны с тем, что едва их не убило?

«Но как могла едва не убить парня рок-музыка?» – подумал я.

Может, какой-то несчастный случай во время гастролей? Нужно было разузнать поподробнее.

– Думаю, случайное совпадение вполне возможно, – сказала Тиа, посмотрев на меня. – Но мне все же кажется, что этим стоит заняться. Неплохая работа. Как ты догадался?

– Должна же тут быть хоть какая-то логика, Тиа, – ответил я. – Способности, слабости, эпики… оказавшиеся избранными.

– Не знаю, Дэвид, – покачала головой Тиа. – Есть ли вообще этому разумное объяснение? В древности, когда случалось стихийное бедствие, все пытались найти ему причину – чьи-то грехи, гнев богов. Но у природы могут быть свои причины, и далеко не всегда те, что нам хотелось бы.

– Но ты ведь все равно этим займешься? – спросил я. – По крайней мере, очень похоже на Митоза. Может, удастся найти связь между Стальным Сердцем и его слабостью. Ему мог причинить вред лишь тот, кто его не боялся. Возможно, в прошлом его едва не убил кто-то, кого…

– Займусь, – прервала меня Тиа. – Обещаю.

– Похоже, ты сомневаешься, – настаивал я. С чего вдруг такой скептицизм? Это же просто здорово! Настоящая революция!

– Я думала, с этим покончено. В первые годы лористы потратили немало времени, пытаясь найти связь между слабостями эпиков. Мы решили, что ее не существует. – Она немного помолчала. – Хотя, полагаю, тогда были тяжелые времена – сложности со связью, развал правительства. Тогда мы совершали и другие ошибки, – боюсь, некоторые наши решения были чересчур поспешны, – вздохнула она. – Попробую покопаться поглубже, хотя, во имя Напасти, у меня сейчас просто нет времени из-за всей этой истории с Регалией.

– Могу помочь, – предложил я, делая шаг ей навстречу.

– Знаю, что можешь. Буду держать тебя в курсе.

Я остался стоять, не желая так легко сдаваться.

– Ты свободен, Дэвид.

– Я…

– Люди, с которыми я работаю, крайне скрытные, – прервала меня Тиа. – Я намекала им, чтобы тебе разрешили к нам присоединиться, но лишь при условии, что ты откажешься от оперативной работы. Имея доступ к нашим знаниям, ты не можешь рисковать попасть в плен и подвергнуться допросу.

Я разочарованно застонал. Мне очень хотелось познакомиться с лористами Тиа. Но и от своей работы отказываться я не собирался – предстояло убить еще немало эпиков. Впрочем, на мой взгляд, лористом мог стать только фанатик.

Вздохнув, я вернулся в коридор. Проблема, увы, оставалась прежней – чем заняться? Тиа не допускала меня к своим исследованиям, а Вэл вообще не желала меня видеть.

Кто бы мог подумать, что жизнь на прекрасной подводной базе окажется такой скучной?

Я медленно пошел в сторону своей комнаты. В коридоре было тихо, не считая эха доносившихся из темноты звуков, напоминавших звяканье микроволновки, завершившей приготовление пиццы. Пройдя мимо своей, я в конце концов добрался до комнаты Экселя. Дверь была широко распахнута, стены внутри целиком увешаны плакатами с изображениями интересных зданий. Любитель архитектуры? Вряд ли можно было предположить что-то подобное – впрочем, об Экселе трудно было предположить что-либо вообще.

Сам он сидел в большом кресле возле столика, на котором лежал какой-то старомодный агрегат. Кивнув мне, он продолжил возиться с лежавшим перед ним устройством, издававшим жужжащие звуки.

Впервые почувствовав, что меня хоть где-то ждут, я вошел и уселся рядом с ним.

– Радио? – спросил я, когда он повернул ручку.

– А точнее, сканер, – ответил он.

– Это что такое?

– С его помощью я могу искать радиосигналы, в основном местные, и пытаться их услышать.

– Как-то… старомодно, – сказал я.

– Не настолько, как тебе кажется, – ответил он. – На самом деле это не радио, а всего лишь пульт управления. Мы находимся слишком глубоко под водой, и хороший сигнал отсюда не поймать. Настоящее радио наверху.

– Все-таки радио? – Я дотронулся до нового мобильника. – У нас есть кое-что получше.

– Вот только у большинства людей наверху такого нет, – весело ответил Эксель. – Думаешь, у этого народа, который развлекается в городе, есть средства на мобильники? От «Ночного сокола»?

В Ньюкаго, где у Стального Сердца был договор с компанией «Ночной сокол», мобильник имелся практически у каждого. Хоть это и выглядело как альтруизм, правда была куда проще – при наличии у всех мобильников он мог демонстрировать свои «назидательные программы» и прочие предупреждения, держа народ в узде.

Судя по всему, у Регалии ничего похожего не было.

– Радио, – сказал Эксель, постукивая по своему приемнику. – Некоторые вещи просто работают, и все. Изящество – в простоте. Если бы я жил более-менее обычной жизнью, я бы предпочел мобильнику радио. Я умею починить радио, я знаю, как оно работает. Но лишь одной Напасти известно, что внутри у этих современных устройств.

– Но откуда радио берет питание? – спросил я.

Эксель покачал головой:

– Здесь, в Новилоне, радио просто работает.

– Ты хочешь сказать…

– Никакого объяснения нет. – Он пожал объемистыми плечами. – Без источника питания здесь ничего больше не работает – ни блендеры, ни часы, вообще ничего. Просто не работает. Но радио включается, даже если в нем нет батарей.

Я вздрогнул. Его слова напугали меня больше, чем странные огни в темноте. Радио-призрак? Что вообще творится в этом городе?

Экселя, похоже, это не слишком беспокоило. Переключившись на другую частоту, он достал карандаш и начал что-то писать. Насколько я мог понять, он слушал случайные разговоры жителей города. Сделав несколько заметок, он переключился на следующую частоту, немного послушал, ничего на записывая, потом снова переключился и стал лихорадочно строчить.

Похоже, он действительно знал, что делает. Судя по его записям, он пытался выяснить, не использует ли кто-то при разговорах шифр. Я взял со стола один из листков. Эксель взглянул на меня, но возражать не стал.

Судя по всему, он также искал упоминания Регалии и истории, связанные с ее появлением. Большинство из них являлись лишь слухами, но меня впечатлило, насколько подробно он вел записи и какие выводы из них делал. В некоторых заметках отмечалось, что частота глушится или заполнена помехами, но ему удавалось воспроизводить целые беседы – реально услышанные слова были подчеркнуты, а остальное он заполнял сам.

– Ты же гробовщик, – скептически проговорил я, отрываясь от листа.

– В третьем поколении, – гордо заявил он. – Присутствовал на бальзамировании собственного дедушки. Сам набивал глаза ватой.

– Этому тоже учат в школе гробовщиков? – спросил я, показывая бумагу.

– Нет, – широко улыбнулся Эксель. – Этому я научился в ЦРУ.

– Ты секретный агент? – потрясенно спросил я.

– Даже ЦРУ нужны гробовщики.

– Гм… что-то не верится.

– Больше, чем тебе кажется, – сказал Эксель, переключаясь на очередную частоту. – В старые времена таких, как я, были сотни. Не все, конечно, гробовщики – но вроде того. Люди, живущие обычной жизнью, делающие свою работу – там, где мы могли принести хоть какую-то пользу. Я несколько лет учился похоронному делу в Сеуле, слушая ночью радио вместе со своей командой. Все представляют себе шпионов в духе Джеймса Бонда, но таких на самом деле немного. Большинство из нас – обычные люди.

– Это ты-то обычный? – спросил я.

– В разумных пределах правдоподобия, – ответил Эксель.

Я невольно улыбнулся.

– Не пойму тебя, Эксель, – сказал я, беря из стопки еще один листок. – Несколько дней назад ты чуть ли не симпатизировал бездельникам, слетающимся в этот город.

– Я в самом деле им симпатизирую, – ответил Эксель. – Мне нравится ничегонеделание. Отличная профессия. От безделья войны не начинаются.

– И это говорит бывший шпион?

– Бывший? – переспросил Эксель, помахивая передо мной карандашом.

– Эксель, если никто не будет пытаться сделать мир лучше, мы погрязнем в застое.

– Застой я могу пережить, – сказал Эксель. – Если это будет означать мир без войн. Без убийств.

Вряд ли я мог с ним согласиться. Возможно, в силу своей наивности, – в конце концов, я не знал, что такое война людей с людьми, и главным в моей жизни был конфликт с эпиками. Но я подозревал, что в мире, где ничего не меняется, жить довольно скучно.

– Впрочем, неважно, – продолжал Эксель. – Такого все равно не будет. Сейчас моя задача – сделать все возможное, чтобы люди могли жить так, как им хочется. Если это означает нежиться на солнце и ни о чем не думать – что ж, пусть. По крайней мере, хоть кто-то в этом несчастном мире сможет насладиться жизнью.

Он снова начал писать. Я мог бы спорить и дальше, но понял, что душа моя к тому не лежит. Если именно это подвигло его на борьбу с эпиками – пусть будет так. У каждого из нас были свои причины.

Внимание мое привлекла страница с заметками на определенную тему – о Светозаре, мифическом эпике, благодаря которому якобы росли растения и светилась аэрозольная краска. В записях Экселя много раз упоминалось о людях, которые обсуждали его, молились ему, проклинали его именем.

Я прекрасно мог понять, почему людей так интересует Светозар. Кем бы он ни был, Новилон не мог без него существовать. Но, судя по имеющимся сведениям, в городе он появился задолго до Регалии. Неужели это правда и на свете жил эпик, столь благожелательный к людям? Эпик, который не убивал и даже не властвовал, но обеспечивал пищу и свет? Кто он, создавший рай в зданиях старого Манхэттена?

– Эксель, – спросил я, отрываясь от заметок, – ты ведь уже давно тут?

– С тех пор, как Проф приказал нам внедриться, – ответил толстяк.

– Как думаешь, Светозар – реальная личность?

Постучав карандашом по столу, он отложил его и взял с пола рядом с креслом пакет апельсиновой газировки. При наличии связей ее можно было заказать из Шарлотты, как и колу. Там обитал эпик, который по-настоящему любил газировку и платил за поддержание в должном порядке завода по ее производству.

– Ты видел мои заметки, – сказал Эксель, кивая на листок в моих руках. – Эта страница – лишь одна из многих. Я отслеживал упоминания о Светозаре с тех пор, как здесь появился. Он настоящий. Слишком многие о нем говорят, чтобы утверждать обратное.

– Многие говорят и о Боге, – заметил я. – Или говорили раньше.

– Потому что Он тоже настоящий. Ты, как я понимаю, не веришь?

В этом я сомневался. Пошарив под рубашкой, я достал подарок Абрахама – кулон в форме стилизованной буквы «S», символ верующих. Во что верил я? В течение многих лет моей религией являлась смерть Стального Сердца. Я поклонялся этой цели столь же страстно, как древний монах – Богу в своем монастыре.

– Что ж, я никогда не считал себя миссионером, – сказал Эксель, – и, думаю, о Боге мы можем поговорить как-нибудь потом. Но что касается Светозара, я уверен, что он настоящий.

– Местные жители поклоняются ему, словно Богу.

– Ну, может, они в чем-то и сумасшедшие, – заметил Эксель, беря пакет, – но, по крайней мере, они вполне мирные. Тем лучше для них.

– И Светозар тоже мирный?

– Похоже на то.

Поняв, что не могу больше ходить вокруг да около, я наклонился к нему:

– Эксель, как думаешь – эпики могут быть хорошими?

– Конечно могут. Все мы обладаем свободой воли. Это наше божественное право. – (Я задумчиво откинулся на спинку стула.) – Вижу, ты со мной не согласен.

– На самом деле согласен, – ответил я. Мне приходилось верить, что эпики могут быть хорошими, – ради Меган. – Я пытаюсь найти способ привлечь некоторых эпиков на нашу сторону, но Проф считает меня дураком. – Я провел рукой по волосам. – Иногда мне кажется, что он прав.

– Джонатан Федрус – великий человек. И мудрый. Но я как-то раз видел, как он повелся на блеф в покере, так что у нас есть эмпирическое доказательство, что он все же не всеведущ. – (Я улыбнулся.) – Думаю, наша цель вполне достойна, Сталеубийца. – Эксель выпрямился и посмотрел мне в глаза. – Вряд ли нам удастся победить эпиков своими силами. Возможно, все, что требуется миру, – чтобы несколько эпиков открыто выступили против других. Ничего такого, во что верят верующие, никакого мистического пришествия благословенных эпиков-ангелов. Хватит всего лишь одного или двоих, которые готовы заявить: «Так не должно быть». Если все, включая эпиков, будут знать, что есть и другой вариант, – возможно, это многое изменит.

– Спасибо, – кивнул я.

– За что спасибо? За то, что поделился своим мнением?

– Вроде того. Мне нужно было с кем-то поговорить. Тиа слишком занята, а Вэл, похоже, терпеть меня не может.

– Нет, ты просто напоминаешь ей о Сэме. Спирил ведь его творение.

Что ж, пожалуй, разумно. Хотя и не вполне честно.

– Я…

– Погоди секунду. – Эксель поднял руку. – Послушай.

Я уставился на радио, сосредоточенно пытаясь разобрать слова. Во время нашего разговора постоянно слышались помехи, но я не догадывался, что на их фоне звучит едва слышная речь.

«…угу, я его видел, – сказал чей-то голос. – Он просто сидел на крыше в Черепашьем заливе».

«Он что-нибудь делал?» – сквозь треск помех спросил другой голос.

«Не-а, – ответил первый. – Просто сидел с закрытыми глазами, обратив лицо к небу».

«Уходи оттуда, Майлс, – испуганно проговорил второй. – Он опасен. Пару недель назад убил кучу народа».

«Угу, – сказал первый. – Но зачем он там все-таки сидит?..»

Эксель оторвался от радио и посмотрел мне в глаза.

– Разрушитель? – спросил он.

Я кивнул, чувствуя, как подступает комок к горлу.

– Ты догадывался, что он будет делать, – сказал Эксель. – Неплохо.

– Я был бы рад ошибиться, – ответил я, отодвигая стул и вставая. – Мне нужно найти Профа.

Разрушитель начал накапливать солнечную энергию – так же как в Хьюстоне, Альбукерке и Сан-Диего.

Если я был прав, следующего его шага город мог не пережить.

27

Я нашел Профа в комнате для совещаний со стеклянной стеной. Вода сегодня была чище, чем в прошлый раз, когда я тут был, и вдали виднелись темные прямоугольные тени зданий – призрачная подводная линия горизонта.

Проф в своем черном халате стоял, заложив руки за спину, и смотрел в прозрачную глубину.

– Проф? – спросил я, поспешно входя в комнату. – Эксель только что расшифровал разговор. Кто-то заметил Разрушителя. Он накапливает энергию.

Проф все так же смотрел вдаль.

– Как в Хьюстоне! – продолжал я. – За несколько дней до того, как он разрушил весь город! Сэр?

Проф кивнул в сторону затопленного города:

– Ты никогда там не бывал до того, как он затонул?

– Нет, – ответил я, пытаясь не обращать внимания на внушающее ужас окно.

– Я часто туда наведывался. В театр, за покупками, иногда просто прогуляться. Казалось, будто в самых скромных заведениях на Манхэттене еда лучше, чем в самых роскошных ресторанах дома. А самые лучшие из них… О, я еще помню тот запах…

– Ммм, ну да. Но… Разрушитель?

Коротко кивнув, он отвернулся от окна:

– Ну тогда пойдем поглядим.

– Пойдем поглядим?

– Ты и я, – сказал Проф, направляясь к двери. – Мы ведь бойцы. Если есть опасность – надо выяснить, в чем она.

Я побежал за ним. Спорить с ним я вовсе не собирался, радуясь любому поводу выбраться с базы, но на Профа это было не похоже. Он любил планировать все заранее. В Ньюкаго мы редко совершали какие-либо вылазки без тщательной подготовки.

Выйдя в коридор, мы прошли мимо комнаты, где работали Миззи и Вэл.

– Я беру подлодку, – заявил Проф, даже на них не взглянув. Я поспешно нагнал его, оглянувшись и пожав плечами в ответ на озадаченный взгляд высунувшей голову в коридор Миззи.

Обогнав Профа, я забрал из кладовой свой пистолет, затем, чуть замешкавшись, взял рюкзак со спирилом.

– Тебе он не понадобится, – заметил Проф, проходя мимо.

– Думаете, не стоит его брать?

– Конечно стоит.

Забросив рюкзак на плечо, я последовал за Профом в темноту дока. Держась за веревочные поручни, мы подошли к подводной лодке.

«Почему я чувствую себя словно пес, только что проглотивший гранату?» – подумал я.

Бояться было нечего – ведь рядом был Проф, великий Джон Федрус. Мы вместе отправлялись в разведку, чему следовало только радоваться.

Проф открыл люк, и мы забрались внутрь. Как только мы оказались внизу, я закрыл люк, и Проф включил бледно-желтое аварийное освещение. Жестом велев мне сесть в кресло рядом с собой, он завел двигатель. Несколько мгновений спустя мы уже плыли по безмолвной бездне, и мне пришлось смотреть на толщу воды в очередное окно, на этот раз в передней части подлодки.

– Так вы знаете, куда нам надо? – наконец спросил я.

– Нет. – На его лицо падали зловещие желтоватые отблески.

– В общем… мы слышали, как кто-то говорил про Черепаший залив.

Проф развернул подлодку по плавной кривой.

– Миссури говорит, ты неплохо управляешься со спирилом.

– Угу… В смысле, я тренируюсь. Вряд ли можно сказать, что и впрямь хорошо управляюсь, но что-то у меня получается.

Негромко пискнул мой мобильник. Вздрогнув, я вытащил его из кармана. На новом аппарате кнопка отключения звука находилась в другом месте, и я постоянно забывал ее нажать. Номер остался старый, так что любой, кто его знал, мог со мной связаться, но сообщение на экране было от незнакомого номера.

«Ладно, давай поговорим», – прочитал я.

– Хорошо, – кивнул Проф. – Продолжай в том же духе. Ни к чему смешивать способности. Могут возникнуть помехи.

Помехи? Какие еще помехи? Я никогда не слышал ни о чем подобном. Во всех этих технологиях я не слишком разбирался, но если помехи могут вызвать некие проблемы, не повлияют ли они на силовое поле, которым наделил меня Проф?

Мобильник снова зажужжал. Я отключил звук, включив виброрежим.

«Ты тут, салага?» – гласило сообщение.

Сердце мое подпрыгнуло в груди.

«Меган?» – напечатал я в ответ.

«Кто же еще, слонц?»

Проф взглянул на меня:

– Что там?

– Эксель пишет, – солгал я. – Новая информация о том, как найти Разрушителя.

Проф кивнул, снова уставившись вперед. Я быстро послал сообщение Экселю, спросив, нет ли у него новых сведений о местонахождении Разрушителя, на случай если потом его спросит Проф. Экран мобильника почти сразу же осветился, и я прочитал, что Разрушителя видел кто-то еще. Дальше следовали координаты здания.

Пока я читал, снова пришло сообщение от Меган.

«Мне в самом деле нужно с тобой кое о чем поговорить».

«Не слишком удачное время», – ответил я.

«Здорово. Что ж, ладно».

От столь лаконичного ответа мне стало не по себе. Я отворачивался от нее после того, как чуть ли не умолял ее поговорить со мной? Я взглянул на Профа. Похоже, его целиком занимало управление подлодкой, и двигалась она не слишком быстро. Вероятно, время у меня все же было.

Насколько подозрительно это будет выглядеть?

«Пожалуй, немного времени у меня найдется». – Я нажал кнопку отправки.

Ответа не последовало.

Треск! Ну почему все происходит не вовремя? Я ждал ответа, вслушиваясь в тихое гудение двигателей и чувствуя, как по лбу стекает пот. Передо мной простирался подводный мир, и от одной лишь мысли о бескрайних водных просторах у меня вставали дыбом волосы на затылке.

Склонившись над мобильником, я послал Меган еще одно сообщение:

«Не знаешь, почему Регалия заявляет, будто она может создавать эпиков?»

На этот раз ответ пришел почти сразу.

«Что?»

«Она говорила, что сделала из кого-то эпика, – ответил я. – Похоже, решила меня напугать. Чтобы мы отказались от борьбы, зная, что она может наслать на нас бесчисленное множество эпиков».

«Что ты ей сказал?» – спросила Меган.

«Точно не помню. Кажется, просто рассмеялся ей в лицо».

«Тебе всегда недоставало ума, салага. Эта женщина крайне опасна».

«Но однажды она нас в буквальном смысле поймала! – написал я. – И отпустила. Вряд ли она хочет нашей смерти. В любом случае – с чего, по-твоему, ей заявлять такую глупость? Она что, думает, будто я поверю, что она может сделать кого-то эпиком?»

Меган какое-то время не отвечала.

«Нам действительно нужно встретиться, – написала она. – Ты где?»

«Направляюсь в город», – ответил я.

«Отлично».

«Со мной Проф», – добавил я.

«Ох…»

«Ты могла бы встретиться с нами обоими, – написал я. – Объясни все как есть. Он выслушает».

«Все не так просто, – ответила Меган. – Я шпионила для Стального Сердца и внедрилась в команду самого Профа. Когда заходит речь о его драгоценных мстителях, Федрус похож на медведицу, защищающую медвежат».

«Нет, не получается», – написал я.

«Что?»

«Вряд ли такая метафора подойдет, Меган. Проф – мужик, так что медведицей он быть не может».

«Дэвид, ты полный и окончательный слонц».

Я почти увидел ее улыбку. Треск, как же мне ее не хватало!

«Но ведь симпатичный?» – написал я.

Последовала пауза, за время которой я успел вспотеть.

«Если бы все было так просто, – наконец пришло от нее сообщение. – Если бы…»

«Все вполне возможно, – ответил я. – Ты все еще готова встретиться?»

«А Федрус?»

«Придумаю, как от него отвязаться, – написал я. Проф начал поднимать подлодку к поверхности. – Напишу позже».

Я сунул мобильник в карман.

– Приплыли? – спросил я.

– Почти, – ответил Проф.

– Что-то вы почти все время молчали.

– Пытался решить, не отправить ли тебя обратно в Ньюкаго.

Слова его ударили меня, словно пуля сорок четвертого калибра. Я заморгал, на зная, что ответить.

– Но… когда мы сюда приехали, вы говорили, что взяли меня с собой, потому что я вам нужен?

– Сынок, – тихо ответил Проф, – если ты думаешь, будто я не могу убивать эпиков без тебя, то ты чересчур низкого обо мне мнения. Если я решу, что тебе не следует участвовать в операции, значит так тому и быть. Точка.

– Но с чего вам так решать?

Проф какое-то время молчал, медленно обходя большой кусок плавучего мусора, похожий на тележку для хот-догов.

– Ты хороший боец, Дэвид, – сказал он. – Ты быстро соображаешь. У тебя отличные рефлексы под обстрелом. Ты смел и решителен.

– Спасибо…

– И ты как раз из тех, кого я все эти годы избегал брать к себе в команду.

Я нахмурился.

– Ты не заметил? – спросил Проф.

Теперь, когда он об этом упомянул… Я подумал про Коди, Экселя, Абрахама, даже в какой-то степени про Вэл. Они вовсе не были готовы стрелять при первой же возможности. И вели себя сдержанно, много осторожничали.

– Заметил, – кивнул я. – Только сейчас дошло.

– Мстители – не армия, – сказал Проф. – Мы даже не отряд спецназа. Мы ставим ловушки. Мы терпеливы и не любим новизны – в отличие от тебя. Ты постоянно рвешься в бой, вынуждаешь нас действовать, менять планы. В чем-то это даже хорошо. Ты тщеславен, сынок. Чтобы добиться великих целей, нужны великие мечты.

Он повернулся ко мне. Подлодка медленно двигалась вперед, не нуждаясь в его управлении.

– Но мне все время кажется, – продолжал он, – что ты вовсе не собираешься придерживаться плана. Ты хочешь защитить Регалию и симпатизируешь предательнице. У тебя какие-то свои цели. Так что прямо сейчас ты расскажешь мне, что ты от меня скрываешь. А потом решим, что с тобой делать.

– Прямо сейчас? – переспросил я.

– Прямо сейчас. – Проф посмотрел мне в глаза. – Выкладывай.

28

От взгляда Профа я весь покрылся потом. Треск, порой он внушал настоящий страх, хоть ему и хотелось делать вид, что его группа состоит из спокойных, уравновешенных людей, – как оно, собственно, и было, если не считать его самого. Он был похож на меня. И всегда был таким.

И потому я прекрасно понимал, насколько он серьезен.

– Я планирую захватить в плен одного из эпиков Регалии, – облизнув губы, сказал я. – Я хочу нейтрализовать Ньютон, а не убивать ее. Как Эдмунда в Ньюкаго.

Несколько мгновений Проф пристально смотрел на меня, а затем, похоже, слегка расслабился – словно ожидал чего-то намного худшего.

– Какой в этом смысл?

– Ну… мы знаем про коварство Регалии. Она замышляет нечто большее, чем нам удалось понять.

– Возможно.

– Вы сами говорили, что она хитра. И намекали, что она очень осторожна и умна. Треск, Проф, вам не кажется, что она с нами во что-то играет? Даже сейчас?

Он отвернулся:

– Признаюсь, у меня была такая мысль. У Эбигейл есть привычка… заманивать людей, включая меня, туда, куда ей хочется.

– Она же вас знает. И что вы станете делать – тоже знает, – возбужденно заговорил я, чувствуя, что, возможно, мне удастся выкрутиться из неловкой ситуации. – Вряд ли она ожидает, что вы решитесь на поимку эпика. Слишком смело, к тому же совершенно не похоже на мстителей. Но только представьте, чего этим можно добиться! Возможно, Ньютон известно, что замышляет Регалия, – по крайней мере, она наверняка знает, каким образом Регалия нанимает себе на службу других эпиков.

– Вряд ли нам многое удастся выяснить, – заметил Проф. – Эбигейл не станет ни с кем делиться такой информацией.

– Ну… Ньютон хотя бы может показать нам места, где ей являлась Регалия, – сказал я. – Это поможет нам составить карту. И есть шанс, что она знает и больше.

Проф постучал пальцами по ручке управления. Сквозь похожее на пузырь окно перед ним сочился падающий сверху свет.

– И как ты собираешься заставить ее говорить? Пытками?

– В общем… я надеялся, что, если не давать ей пользоваться своими способностями… ну, вы знаете… она может перейти на сторону добра или вроде того.

Он удивленно поднял бровь.

– С Эдмундом же получилось, – сказал я.

– До трансформации Эдмунд не был убийцей.

Что ж, верно.

– Кроме того, – продолжал Проф, – Эдмунд добр, поскольку делится своими способностями, как и я. Он не «стал хорошим» – он просто никогда не становился плохим. Ты ведь имел в виду – хоть и не говорил прямо, боясь меня рассердить, – что Огнемет тоже казалась хорошей, когда была с нами? Ты надеешься, что, не давая Ньютон использовать свои способности, сумеешь доказать, что, если поступить так же с Огнеметом, Меган вернется к тебе.

– Может быть, – пробормотал я, съежившись в кресле.

– Это-то меня и беспокоило, – сказал Проф. – Ты мог подвергнуть опасности всю команду, преследуя свои собственные цели, Дэвид. Неужели ты этого не понимаешь?

– В общем, да, – кивнул я.

– Все? – спросил Проф. – Больше никаких тайных замыслов?

Я похолодел. Меган…

– Все, – услышал я собственный голос.

– Что ж, в таком случае все не так страшно. – Проф облегченно вздохнул.

– Значит, я остаюсь в Новилоне?

– Пока – да, – ответил Проф. – Напасть! Ты либо именно тот, кто был нужен мстителям все эти годы… Либо воплощение безрассудного героизма, который разумно избегать. Никак не могу решить.

Он направил подлодку к затопленному зданию с зияющей в стене дырой. Оно выглядело почти так же, как и то, из которого мы отправились в путь. Мы вошли в дыру, словно большой кусок попкорна – в пасть разлагающейся туши какого-то зверя. Проф повернул рычаг, и в воду вылился поток жидкого мыла, ослабляя поверхностное натяжение и препятствуя способностям Регалии. Затем он выключил свет, и мы всплыли.

Держась за веревочные поручни, мы на ощупь добрались по предательскому, наполовину затопленному полу до лестницы. Я почти ничего не видел, хотя именно так и задумывалось.

– Поднимайся, – прошептал по связи Проф. – Мы проводили разведку в этом здании, прежде чем найти для базы другое, получше. Им никто не пользуется, и оно расположено достаточно далеко от соседних, так что к нему не ведут никакие мосты. Наверху находится офисное помещение, из которого хорошо видна нужная нам крыша.

– Понял, – ответил я. Держа в руке винтовку и закинув на плечо рюкзак, я нашарил дверь.

– Я вернусь в подлодку на случай, если придется спешно отчаливать, – сказал Проф. – Что-то мне тут не по душе. Будь готов бежать – я оставлю люк открытым. – Он помолчал, и я почувствовал, как его рука сжимает мое плечо. – Только без глупостей.

– Не беспокойтесь, – прошептал я в ответ. – Я спец по глупостям.

– Ты…

– В смысле, могу заметить глупость, поскольку прекрасно в них разбираюсь. Примерно как дезинсектор прекрасно разбирается в насекомых. Вот и я также. Разрушитель глупостей.

– Не произноси больше этого слова, – сказал Проф.

Что ж, разумно. Он ушел, а я открыл дверь и шагнул внутрь. Закрыв дверь, я пристегнул мобильник к плечу и включил подсветку. В темноту уходила мокрая, отчасти прогнившая лестница – как в каком-нибудь старом фильме ужасов. Вот только герои этих фильмов не были вооружены автоматической штурмовой винтовкой «готшальк» с электронным магазином и прицелом ночного видения. Улыбнувшись, я пригасил экран мобильника и поднял винтовку, включив ночной режим. Проф говорил, что этот дом заброшен, но лишняя уверенность не помешала бы.

Я осторожно поднялся по лестнице. Все-таки моя старая винтовка была лучше, чем «готшальк». Да, порой она давала осечку, не была автоматической, и как минимум раз в месяц приходилось подстраивать прицел. Но… в общем, она была просто лучше. И все.

«Меган бы надо мной посмеялась», – подумал я.

Сентиментальные чувства к явно устаревшему оружию? На такое способны только дураки. Вот только, что бы мы ни говорили, к оружию у всех у нас такое отношение. Я потянулся к бедру, внезапно поняв, что пистолета Меган у меня больше нет. Не помешало бы найти ему замену.

Наверху длинной лестницы оказалась когда-то хорошо обставленная приемная, теперь заросшая вездесущей новилонской растительностью. Окна отсутствовали, и, хотя плоды свисали с ветвей и усыпали пол, ни один из них не светился – это происходило лишь ночью.

Я осторожно двинулся вперед, перешагивая через старые ведомости и прочие бумаги. Воняло гнилью и грибами. Я с досадой вспомнил слова Профа. Что он подразумевал под «безрассудным героизмом»? Разве мы не должны быть героями?

Мой отец ждал героев. Он верил в них. И погиб, потому что верил в Стальное Сердце. Можно было считать его глупцом – но отчего-то я все больше жалел, что сам не такой же. Уж точно я не испытывал бы угрызений совести, помогая людям. Проф мог говорить что угодно, но в глубине души чувствовал то же самое. Он согласился убить Стальное Сердце, полагая, что мстители приносят недостаточно пользы.

Он принял бы верное решение. Он спас бы город. Проф действительно был героем. Эпиком, сражавшимся за человечество. Ему просто следовало это признать. И…

Под моей ногой что-то хрустнуло.

Застыв, я снова оглядел маленькую комнатку в прицел. Ничего. Опустив винтовку, я включил подсветку. Что, во имя Напасти…

Оказалось, что я наступил на кучку небольших плодов, росших на лианах у подножия одного из деревьев. Из ствола вырастали странные усики, похожие на щетину на лице человека в маске. Приглядевшись повнимательнее, я вдруг понял, что на их концах висят… печенья.

Да, именно печенья. Присев, я пошарил среди них и вытащил клочок бумаги.

«Печенье с сюрпризом, – подумал я. – Растущее на дереве».

Перевернув бумажку, я прочитал: «Помоги мне».

Здорово. Я снова очутился в фильме ужасов.

Я отступил на шаг, быстро подняв винтовку, и снова оглядел комнату, подсвечивая мобильником темные углы за древесными стволами. Никто на меня оттуда не прыгнул.

Убедившись, что вокруг никого нет, я снова наклонился и поискал среди обломков печенье, обнаружив еще несколько бумажек. На всех них было написано «Помоги мне» или «Она держит меня в плену».

– Дэвид? – послышался в наушнике голос Тиа. – Ты на месте?

Я подпрыгнул чуть ли не до потолка.

– Э… пока нет, – ответил я, запихивая в карман бумажки и кусочки печенья. – Я тут наткнулся на что-то интересное. Никто, случайно, не сообщал о печенье, которое растет на плодовых деревьях?

На мгновение в наушнике наступила тишина.

– Печенье? – переспросила Тиа. – Дэвид, ты здоров?

– Ну… недавно у меня было несварение желудка, – заметил я, направляясь к другой двери позади разваливающегося секретарского стола. – Но вряд ли из-за этого мне привиделось печенье. Обычно при несварении бывают галлюцинации в виде творожного пудинга.

– Ха-ха, – сухо сказала Тиа.

– Возьми образец, – велел Проф, – и иди дальше.

– Есть, – ответил я.

Прислушавшись у двери, я распахнул ее и проверил все углы помещения, в которое она вела. Там было пусто, хотя из двух широких окон падал свет. Офис был завален книгами и металлическими штуковинами вроде шариков, которые приподнимаешь с одной стороны, а они отскакивают с другой. Здесь росли лишь два дерева, от которых ползли лианы по книжным полкам у каждой стены.

Я двинулся дальше, перешагивая через мусор и пригибаясь как можно ниже, чтобы меня не заметили через окна. Здание одиноко торчало посреди океана. Внизу пенились волны, ударяясь о его основание. Вдали, на противоположной стороне залива, над поверхностью выступали другие здания – настоящий Новилон.

Присев, я положил рядом рюкзак и выставил ствол винтовки в разбитую часть окна. Глядя в прицел, я настроил его на десятикратное увеличение. Аппаратура работала превосходно – я с легкостью видел на расстоянии пятисот метров, и это без дополнительного увеличения.

Треск! С такого расстояния мне еще стрелять не приходилось. Я хорошо владел винтовкой, но обученным снайпером не был. Впрочем, я сомневался, что «готшальк» способен стрелять на такую дальность, несмотря на великолепный прицел.

– Я на месте, – сказал я. – Какое здание?

– Видишь остроконечную крышу? – спросил по связи Эксель. – Возле двух плоских?

– Угу, – ответил я, подстраивая прицел.

И там сидел он.

29

Разрушитель выглядел примерно так же, как и в прошлые наши встречи, но на этот раз он снял рубашку, плащ и очки, которые лежали на крыше рядом с его мечом. Он сидел скрестив ноги, с обнаженной забинтованной грудью, подняв к небу украшенное козлиной бородкой лицо и закрыв глаза.

Главное же различие заключалось в том, что теперь он светился изнутри.

Внезапно меня охватила ярость. Я вспомнил, как барахтался в воде и ядро на ноге тянуло меня в глубину.

Наведя перекрестие прицела прямо на лоб Разрушителя, я нажал кнопку сбоку винтовки, послав видео с прицела на мой мобильник. Картинка отправилась к Тиа.

– Спасибо, – сказала Тиа, просматривая видео. – Ох, не нравится мне это. Думаешь о том же, о чем и я?

– Угу, – ответил я. – Можешь найти мои фотографии Хьюстона?

– У меня есть и получше, – сказала Тиа. – Раздобыла, как только узнала, что он здесь. Посылаю.

Отведя взгляд от прицела, я снял с руки мобильник. Вскоре пришло сообщение от Тиа, включая набор сделанных в Хьюстоне фотографий, относившихся ко временам правления Разрушителя. Жизнь в городе была ужасной, но, как и в Ньюкаго, отличалась определенной стабильностью. Как я успел убедиться в Ньюкаго и Новилоне, люди предпочитали жизнь при тирании эпиков гибели в царившем за пределами городов хаосе.

А это значит, многие стали свидетелями того, как Разрушитель расположился прямо перед своим дворцом – бывшим правительственным зданием – и начал накапливать энергию. Большая часть этих свидетелей вскоре погибла, но некоторым удалось выжить. И многие из них посылали фото с мобильников друзьям в других городах.

На фотографиях Тиа – оказавшихся действительно лучше, чем фото в моих заметках, – Разрушитель сидел точно так же, как и сейчас. На нем были другие штаны, бинты на груди отсутствовали, лицо не столь грязное – но поза была той же. И светился он точно так же.

– Похоже, эти фото сделаны в первый день, когда он начал накапливать энергию в других городах. Как считаешь? – спросила по связи Тиа.

– Угу, – ответил я, просматривая другой набор снимков. Разрушитель в Сан-Диего. Та же поза. Я сравнил, насколько ярко он светился в первый день в Хьюстоне и Сан-Диего, затем сравнил с тем, как он выглядел сейчас. – Согласен. Процесс только начался.

– Может, кто-то из вас двоих объяснит старику, о чем речь? – вмешался Проф.

– Его главная способность – манипуляция теплом – является экзодинамической, – сказал я.

– Спасибо, – ответил Проф. – Очень содержательно.

– Я думал, вы гений, – сказал я.

– Я преподавал естествознание в пятом классе, – напомнил Проф. – И теория способностей эпиков тогда в программу не входила.

– Разрушитель, – спокойно объяснила Тиа, – вынужден извлекать тепло из различных предметов, чтобы использовать его для разрушений. Годится и солнечный свет, падающий на его кожу, – не столь эффективный, зато постоянный и легкодоступный источник тепла.

– Прежде чем уничтожить Хьюстон и все остальные города, которые он стер с лица земли, он неделю сидел на солнце, накапливая энергию, – сказал я. – Затем он высвободил ее в одно мгновение. Сравнивая, как он светится сейчас, с фотографиями из Хьюстона, мы можем предположить, как давно он этим занимается.

– И теоретически, – добавила Тиа, – мы можем предположить, сколько у нас осталось времени, прежде чем случится нечто очень, очень ужасное.

– Придется сдвинуть график, – тихо проговорил Проф. – Как скоро мы готовы нанести удар по Ньютон?

План оставался прежним: атаковать Ньютон, выманить Регалию и воспользоваться полученной информацией для обнаружения ее базы. Судя по жесткому тону Профа, он, похоже, обращался непосредственно ко мне. Мстители собирались убить Ньютон, и мои намерения захватить ее в плен выглядели глупо.

Вероятно, пытаться взять ее в плен действительно было глупо. Поэтому пока что я решил придерживаться имеющегося плана.

– Атаковать Ньютон будет непросто, – заметила Тиа, – учитывая, что мы не знаем ее слабости.

– Она отражает любые атаки, – сказал Проф. – Что, если просто ее утопить? Перенаправление силы ее не спасет, если она будет тонуть в океане.

Мысль об этом заставила меня содрогнуться.

– Может, и получится, – согласилась Тиа. – Разработаю план.

– Даже если наша атака на Ньютон ее не убьет, – продолжал Проф, – мы все равно можем рассчитывать на успех. Смысл в том, чтобы выманить Регалию, обнаружить ее базу, а затем уничтожить ее саму. Если Ньютон останется жива – пусть.

– А Разрушитель? – спросил я.

Почувствовав, как дрожит палец на курке, я убрал руку – не только потому, что вряд ли сумел бы точно выстрелить с такого расстояния, но и потому, что у Разрушителя тотчас же сработало бы чувство опасности, заставив его телепортироваться. Пусть уж лучше остается там, где за ним можно наблюдать.

– Ему нельзя позволять оставаться на свободе, – согласился Проф. – Дэвид прав. Нужен еще один план. И побыстрее.

Я окинул взглядом через прицел окрестности того места, где сидел Разрушитель. Они было густо населены, судя по пребывавшим в хорошем состоянии мостам и сушившемуся возле палаток белью. Многие предусмотрительно сбежали, увидев Разрушителя, но я видел и оставшихся, которые прятались у краев зданий или выглядывали из близлежащих окон.

Даже после того, что сотворило это чудовище, любопытство брало верх. Понаблюдав за окнами, я понял, что большинство укрылись в нижних помещениях, прячась среди деревьев и лиан.

– Нужно выяснить его слабость, Тиа, – сказал по связи Проф. – Мы не можем полагаться на случай.

– Знаю, – ответила она. – Вот только Разрушителя изучать куда сложнее. Большинство эпиков проводят время среди людей и равных себе, так что секреты рано или поздно просачиваются наружу. Но он предпочитает одиночество и готов убить даже другого эпика, подошедшего слишком близко.

«Не сетуй о конце дней своих, маленький человек», – вспомнил я слова Разрушителя. Большинство эпиков, страдая манией величия, стремились к того или иного рода власти над миром. Неудивительно, что Разрушитель цитировал религиозные тексты и вообще вел себя словно мессия.

Вот только слова его от этого не становились менее жуткими.

Осматривая близлежащие крыши, я заметил, что на одной из них кто-то стоит, разглядывая Разрушителя в бинокль. Я прибавил увеличение, и лицо его показалось мне знакомым. Достав мобильник, я просмотрел фотографии членов банды Ньютон. Да, это был один из них, по имени Нокс. Не эпик.

– Вижу одного из банды Ньютон, – сообщил я, снова взглянув в прицел. – Сейчас целюсь прямо в него.

– Гм, – заметила Тиа, – обычно они ведут себя иначе, но удивляться вряд ли стоит, учитывая, что делает сейчас Разрушитель.

Я кивнул, наблюдая, как бандит опускает бинокль и что-то говорит в мобильник.

– Да, – сказал Проф, – наверное, просто…

Внезапно бандит словно растаял.

Затаив дыхание и не дослушав Профа, я смотрел, как он обретает форму маленького голубя. Взмыв в воздух, он перелетел через крышу быстрее, чем я успел уследить за ним через прицел. Наконец я вновь нашел птицу, которая приземлилась на соседней крыше и опять превратилась в человека.

– Он эпик, – прошептал я. – Оборотень. В записках Вэл говорится, что его зовут Нокс, но никаких способностей у него нет. Узнаешь его, Тиа?

– Нужно просмотреть записи и выяснить, упоминает ли о нем кто-либо из лористов, – сказала она. – Банда Ньютон часто нанимает эпиков рангом пониже; возможно, команда Вэл просто не заметила, что у этого парня имеются способности. Сама Ньютон тоже там?

– Нет… – начал я, но тут что-то приземлилось рядом с Ноксом. – Погоди. Это она. Она только что… треск! Она перепрыгнула с соседнего здания. Метров пятнадцать, если не больше.

Двое о чем-то заговорили; я многое бы отдал, чтобы услышать, о чем именно. Наконец Ньютон показала в одну сторону, потом в другую, словно описывая некий периметр. Нокс снова превратился в птицу и улетел.

Затем исчезла и сама Ньютон. Треск! Ну и быстро же она передвигалась! Мне пришлось убавить увеличение на две ступени, чтобы увидеть, как она бежит через крышу с впечатляющей скоростью – судя по показаниям встроенного в прицел дисплея, восемьдесят пять километров в час. Я читал об эпиках, которые могли двигаться и быстрее, но для нее это была лишь одна из дополнительных способностей.

Подпрыгнув, Ньютон приземлилась на край крыши и, отразив силу удара, оттолкнулась от нее, словно от трамплина. Взмыв в воздух, она легко преодолела пространство между зданиями.

– Ого, – тихо сказала Тиа.

– Не столь впечатляюще, как полет, – проворчал Проф.

– В каком-то смысле даже более впечатляюще, – возразила Тиа. – Только представь, какие нужны точность и мастерство…

Я кивнул, хотя этого они видеть и не могли, затем вновь направил прицел на Ньютон. Снова прыгнув, она приземлилась на крышу большого здания рядом с тем, где сидел Разрушитель, затем достала меч и начала резать веревки, поддерживавшие ведший на соседнюю крышу мост. То же самое она проделала и с двумя другими мостами.

– Странное для нее поведение, – с тревогой заметила Тиа.

Я крепче сжал приклад винтовки. Ньютон полностью отрезала все пути к зданию рядом с тем, где находился Разрушитель. И тут вода вокруг здания начала расступаться, словно… словно народ на вечеринке вокруг страдающего метеоризмом гостя. Вода остановилась метрах в трех с каждой стороны, обнажив нижнюю часть здания, покрытую ржавчиной и наростами.

Я взглянул на Разрушителя, который все так же сидел и светился на крыше здания по соседству с тем, от которого отступила вода. Он не пошевелился и вообще никак не отреагировал на происходящее.

– Что, во имя Напасти… – прошептала Тиа. – Вода – явно дело рук Регалии, но зачем?..

Я снова посмотрел на отрезанное от мира здание. Подбежав к лестнице, уходившей с крыши внутрь строения, Ньютон сняла что-то с пояса и бросила вниз, затем швырнула еще два небольших предмета на соседнюю крышу. Наконец она прыжками умчалась прочь.

– Зажигательные бомбы, – прошептал я, услышав раздавшиеся один за другим взрывы. – Она хочет сжечь здание. Вместе с людьми.

30

Бросив винтовку, я метнулся к рюкзаку, расстегнул молнию и достал спирил.

– Дэвид! – послышался голос Тиа. – Продолжай наблюдать за зданием!

– Что, хочешь посмотреть, как гибнут люди? – спросил я, извлекая из рюкзака гидрокостюм. Треск! Но времени переодеваться уже не было, и я нацепил спирил прямо на одежду, сняв ботинки и закрепив на голых ногах сопла.

– Мне нужно видеть, что делает Ньютон, – как всегда, педантично ответила Тиа. В чем-то мы были с ней похожи, но в этом отличались – отвлеченно наблюдать за происходящим я не мог. – Ньютон много лет никого не убивала, – продолжала она, – не считая нескольких расправ с соперниками или теми, кто угрожал Регалии. Откуда вдруг такая жестокость?

– Регалия использует этих людей в назидание другим, – тихо сказал по связи Проф. – Она ясно дает понять, что они в ее власти, лишив их возможности попрыгать в воду. Это намек для всех, чтобы они держались подальше от Разрушителя. Вроде трупа, подвешенного на стене средневекового города.

– Разумно, – заметила Тиа. – Он намерен сидеть там несколько дней, не двигаясь с места, и Регалия не желает, чтобы ему мешали.

– Мы становимся свидетелями ее превращения из благожелательного, хоть и жесткого диктатора в тирана, разрушающего все вокруг, – негромко проговорил Проф.

– Я не собираюсь становиться свидетелем, – сказал я, затягивая очередную лямку. – Я намерен это прекратить.

– Дэвид… – начал Проф.

– Да-да, – бросил я, – безрассудный героизм. Но просто сидеть и смотреть я не стану.

– Но зачем? – спросила Тиа. – Зачем это Регалии? Она ведь могла бы просто затопить город. Зачем ей использовать Разрушителя? Треск! Зачем вообще разрушать город? Непохоже на Эбигейл.

– Эбигейл, которую мы знали, мертва, – ответил Проф. – Осталась только Регалия. Дэвид, даже если ты спасешь этих людей, она попросту убьет других. Но своей цели добьется так или иначе.

– Мне все равно, – сказал я, пытаясь надеть на спину тонкую пластину спирила – что оказалось куда сложнее без помощи Экселя или Миззи. – Если мы перестанем помогать людям из страха, неуверенности или еще чего-нибудь, мы проиграем, дав эпикам возможность безнаказанно творить зло. Я их остановлю.

– Ты не всемогущ, Дэвид, – возразил Проф. – Ты всего лишь человек.

Я на секунду задумался, продолжая держать в руках части спирила. Способности мертвого эпика. Затем я натянул перчатки и подсоединил провода, ведшие от ног и рук к пластине на спине. Встав, я включил водолуч и снова посмотрел в окно. Пламя уже пылало вовсю, к небу поднимались клубы черного дыма.

Я забыл о водном пространстве, отделявшем меня от горящего здания. В прицел все казалось намного ближе, но, чтобы добраться до пожара, мне требовалось пересечь широкую полосу воды. Что ж, придется поторопиться. Положив наушник и мобильник в водонепроницаемый карман штанов, я глубоко вздохнул и выпрыгнул из окна.

Направив водолуч вниз, я включил водяные сопла на ногах, чтобы замедлить скорость падения, и плюхнулся в океан, тотчас же ощутив холод и соленый вкус воды. Треск! Вода оказалась намного холоднее, чем во время тренировок.

К счастью, у меня был спирил. Я устремился к дымящемуся зданию. Увы, на этот раз меня не защищало силовое поле Профа, и каждый раз, когда я, подобно морской свинье, врезался в воду, она била меня по лицу, словно обманутая любовница. Выныривая, я каждый раз с трудом ловил ртом воздух. Треск! Волны здесь были намного сильнее, чем в заливе над Центральным парком, и среди них тяжело было что-либо разглядеть.

Я замедлил скорость, пытаясь сориентироваться, и вдруг мне показалось, будто меня окружает пустота. Города нигде не было видно – будто я очутился посреди бескрайнего моря. Бесконечность вокруг и бездна внизу.

Меня охватила паника.

Что я тут делаю? Что со мной? Я сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, переворачиваясь в воде. Волны угрожали утащить меня на дно. Рот заполнился соленой влагой.

К счастью, сработал животный инстинкт самосохранения, и я включил спирил, взмыв над водой. Повиснув в воздухе в мокрой насквозь одежде, я глубоко вздохнул и крепко зажмурился. Нужно было двигаться дальше. Но сейчас мне легче было поднять тягач.

Вода. Кругом вода…

Еще раз глубоко вздохнув, я заставил себя открыть глаза. Сверху все было видно намного лучше. Оказалось, что меня развернуло кругом и поэтому я потерял ориентацию. Я уже преодолел половину пути. Нужно было плыть дальше, но убедить себя включить водолуч и снова опуститься на воду оказалось не так-то просто.

Сделав над собой усилие, я снова плюхнулся в море и поплыл, используя в качестве ориентира поднимающийся в небо столб черного дыма. Я подумал о находившихся в здании людях. Поскольку вокруг не было воды, чтобы в нее прыгнуть, они, скорее всего, спасались от огня, перемещаясь на нижние этажи. Но это означало, что все они утонут, когда вода вернется на место. Ужасная смерть – оказаться в ловушке между пламенем наверху и холодной бездной внизу.

В отчаянии я прибавил скорость.

И тут что-то треснуло.

Внезапно меня закрутило в вихре воды и пузырей. Я выключил спирил. Треск! Одно из ножных сопел перестало работать. Кашляя и дрожа от холода, я всплыл на поверхность. Тяжесть ставшего бесполезным спирила и одежды увлекала меня на дно.

Почему так тяжело держаться на воде? Я ведь в основном из нее и состою? Разве я не должен свободно плавать?

Борясь с судорогой, я попытался протянуть вниз руку и починить сопло – но я даже не знал, из-за чего оно не работает, а пловец без помощи спирила из меня был никакой. Наконец случилось неизбежное – я начал тонуть. Пришлось включить единственное работающее сопло, чтобы удержаться на поверхности.

Казалось, будто к тому времени я успел проглотить половину содержимого океана. Кашляя, я вновь запаниковал, поняв, насколько опасна может быть открытая вода. Выставив назад ногу с работающим соплом, я включил спирил на половинную мощность и с трудом поплыл к далеким зданиям.

Сосредоточившись лишь на том, чтобы не утонуть, я двигался в сторону цивилизации – но слишком медленно. Мне вдруг стало стыдно, что, строя из себя героя, я, по сути, лишь создал новую проблему вместо того, чтобы решить имеющуюся. Похоже, Проф предупреждал меня не зря.

К счастью, пока что спирил позволял держать ситуацию под контролем, и я справился с собственным страхом. По мере моего приближения к городу вода вокруг становилась все теплее. Наконец я добрался до одного из внешних зданий – невысокого, выступавшего из воды на два этажа с небольшим. Мощности единственного сопла хватило, чтобы выбросить меня из воды, хотя и под неожиданным углом. Я ухватился за край крыши и, кашляя, выбрался наверх.

Несмотря на то что основную часть работы сделал спирил, я полностью выбился из сил. Перевернувшись на спину, я уставился в небо, чувствуя в воздухе запах дыма.

Люди! Я попытался подняться на ноги. Может, удастся…

От пылающего здания меня отделяла всего одна улица. Верхняя его половина была полностью охвачена адским пламенем – я чувствовал его жар даже на расстоянии. Одной или двумя зажигательными бомбами явно не обошлось. Либо Ньютон бросила еще несколько, либо пожар был подготовлен заранее. Вода вокруг здания расступилась подобно воронке, обнажив разрушенную мокрую улицу далеко внизу.

На земле лежало несколько тел. Люди пытались прыгать, спасаясь от огня.

Прямо на моих глазах вода вернулась обратно, обрушившись на стены здания. Судя по раздавшемуся шипению, огонь успел проникнуть на ранее затопленные этажи. От удара верхние этажи рухнули в воду, и в воздух с ужасным шипением поднялось огромное облако пара.

Я с трудом поднялся, осознавая, что проиграл. На соседней крыше стояла водяная проекция Регалии, сложив перед собой руки. Посмотрев на меня, она слилась с водной гладью и исчезла.

Я безвольно осел на крышу. Зачем? Какой смысл?

«Проф прав, – подумал я. – Они убивают без разбора. С чего я решил, что кто-то из них может оказаться добрым?»

В кармане у меня зажужжало. Вздохнув, я вытащил мобильник. На него попало немного воды, но Миззи говорила, что он полностью водонепроницаем.

Звонил Проф. Я поднес мобильник к уху, готовясь выслушать лекцию. Теперь я понял, из-за чего отказал спирил: я не подсоединил как следует провода, что вели к левой ноге, и они отвалились. Простейшая проблема, которой не случилось бы, если бы я тщательнее отнесся к этому делу.

– Да? – сказал я в телефон.

– Она ушла? – спросил голос Профа.

– Кто?

– Регалия. Она ведь наблюдала за происходящим?

– Угу.

– Вероятно, наблюдает и сейчас, только на расстоянии, – послышалось его тяжелое дыхание. – Мне придется каким-то образом тайно провести этих людей в подводную лодку.

– Проф? – взволнованно спросил я, вставая.

– Спокойнее, – проворчал он. – Вероятно, она за тобой следит. Притворись, будто сильно расстроен. – В трубке раздался детский плач. – Можешь ее успокоить? – бросил кому-то Проф.

– Вы в здании? – спросил я. – Вы… вы их спасли?

– Дэвид, – напряженно проговорил Проф. – Сейчас не слишком подходящее время для вопросов. Понимаешь?

«Он удерживает воду и пламя, – подумал я. – С помощью силовых полей».

– Да, – прошептал я.

– Подводную лодку пришлось оставить. И бежать по дну океана, чтобы сюда добраться.

Я удивленно моргнул:

– Такое возможно?

– В пузыре из силового поля? – сказал Проф. – Разумеется. Правда, я уже много лет не практиковался. Я вошел в здание снизу, испарив часть земли и пробравшись в подвал. Сейчас собираюсь проложить сквозь воду туннель из силового поля и вернуться вместе со спасенными в здание, где мы были до этого. Можешь меня там встретить?

При мысли о том, что придется плыть обратно, меня слегка затошнило, но сознаваться в этом я не собирался.

– Конечно.

– Хорошо.

– Проф… – сказал я, пытаясь выглядеть мрачным, хотя чувствовал себя совершенно иначе. – Вы герой. Настоящий.

– Замолчи.

– Но вы спасли…

– Замолчи.

Я послушался.

– Возвращайся к тому зданию, – сказал он. – Возьмешь подводную лодку и вывезешь людей подальше за пределы досягаемости Регалии, а потом отпустишь их. Понял?

– Конечно. Но почему вы не можете сами?

– Потому что, – тихо проговорил Проф, – в следующие несколько минут мне потребуется вся моя сила воли, чтобы не прикончить их за то, что они мне досаждают.

– Понял, – сглотнув, ответил я. Подсоединив как следует провода на ноге, я убрал телефон в карман и направил водолуч на воду, чтобы убедиться, что все работает как надо, затем еще раз на всякий случай проверил провода.

Наконец я снова поплыл, на этот раз осторожнее. Это заняло гораздо больше времени, но в конце концов я добрался до места. Потом мне почти час пришлось ждать в комнате возле того места, где мы оставили подлодку, прежде чем послышались голоса.

Услышав звук открывающейся двери, я встал. Из коридора начали выходить бледные, измазанные копотью люди – Проф привел их в другую часть здания. Я поспешил на помощь, успокаивая их, а затем объяснил, что придется спуститься в подводную лодку в темноте, соблюдая полную тишину. Мы не могли допустить, чтобы Регалия узнала о поступке Профа.

С некоторым трудом мне удалось проводить кашляющих, мокрых и обессиленных людей в подлодку. Их было около сорока, и все мы поместились едва-едва.

Я помог спуститься шедшей последней матери с младенцем, затем поднялся наверх и вернулся в комнату, где встречал спасенных, подсвечивая мобильником и проверяя, не потерялся ли кто по дороге. Проф стоял в противоположных дверях, почти полностью в тени. Глаз его не было видно из-за отражавших свет защитных очков. Кивнув мне, он повернулся и скрылся во мраке.

Вздохнув, я выключил мобильник, вернулся в подлодку и закрыл люк, оказавшись в мокрой, пахнущей дымом толпе. Поведение Профа меня слегка встревожило, но мои теплые чувства к нему никуда не делись. Он все-таки сделал это. Хоть он и обвинял меня в безрассудстве, но пошел и спас этих людей сам.

Мы с ним действительно были похожи. Просто он был намного опытнее меня. Усевшись в кабину, я позвонил Вэл и попросил объяснить, как управлять подводной лодкой.

31

С грохотом поставив ящик с пайками на пол, я встал и утер лоб. Несколько спасенных Профом беженцев из Новилона взяли по коробке и поспешно направились к близлежащим развалинам склада. За тот день, что прошел с тех пор, как я высадил их на руинах небольшого острова возле побережья Нью-Йорка, они смыли копоть со своих лиц и, похоже, к ним вернулся здоровый инстинкт самосохранения, – впрочем, вряд ли он успел спрятаться чересчур глубоко.

– Спасибо, – кланяясь, поблагодарила женщина по имени Суми. Несмотря на вечер, аэрозольная краска здесь не светилась, и оттого их одежда выглядела грязной и старой.

– Помните о нашем договоре, – сказал я.

– Мы ничего не видели, – пообещала она. – И в город вернемся не раньше чем через месяц.

Я кивнул. Суми и остальные считали, будто мстители спасли их, воспользовавшись секретной технологией силовых полей. Они должны были молчать обо всем, что видели, но даже если кто-то и проболтается, мы надеялись, что тайна Профа не будет раскрыта.

Взяв одну из последних коробок, Суми поспешила следом за другими спасенными к обветшалым, заросшим растительностью строениям. Лучше было не попадаться никому на глаза с едой, на случай если вдруг заметят местные бродяги. К счастью, единственный путь с острова лежал через ведший на север мост, так что оставалось надеяться, что здесь беженцам ничто не угрожает.

Сердце мое сжималось при мысли, что они лишились крова и имущества, словно выброшенные на берег после кораблекрушения, но больше мы ничем им помочь не могли. Возможно, мы сделали даже больше, чем следовало, – нам пришлось вызвать Коди, чтобы он доставил по воздуху часть наших запасов из Ньюкаго.

Я направился вниз по пустой разрушенной улице, повесив винтовку на плечо. До старой пристани, где мы оставили подводную лодку, идти было недалеко. На ее крыше в небрежной позе сидела Вэл. До этого она складывала ящики с провизией на пристани, а мы с беженцами затаскивали их внутрь лодки.

Я остановился и посмотрел на юго-запад, в сторону Новилона. Город светился сюрреалистичными красками, словно портал в иное измерение. Хотя водная гладь передо мной выглядела ровной, я знал, что она слегка уходит вверх. Регалия преднамеренно придала городу именно такой вид, поддерживая разный уровень воды в разных частях Новилона, превращенного в замысловатый ландшафт из крыш и затопленных улиц.

«Ей не все равно, – подумал я. – Она построила этот город, явно намереваясь остаться в нем и править. Она сделала его притягательным для людей».

Зачем же теперь его разрушать?

– Идешь? – позвала Вэл.

Кивнув, я пересек пристань и взобрался на подводную лодку – теоретически этот район находился вне досягаемости Регалии, так что здесь лодку можно было оставить на поверхности.

– Эй, – сказала Вэл, когда я проходил мимо, – может, все-таки расскажешь, как ты их спас? В смысле – правду?

Я помедлил возле люка, глядя на исходящий снизу свет.

– Мне помог спирил, – ответил я.

– Угу, но как ты их спас?

– Я потушил пожар в одной из комнат, – объяснил я, воспользовавшись ложью, которую мы заранее сочинили вместе с Тиа, предполагая, что Вал или Эксель рано или поздно начнут допытываться. – Сумел собрать там всех оставшихся в живых, и мы затаились, пока Регалия не решила, будто все погибли. А потом я тайком вывел их к лодке.

Ложь выглядела вполне правдоподобно. Вэл не знала, что здание фактически обрушилось после того, как в него ворвалась вода, и вполне могла поверить, что я сумел вывести оттуда людей. Но так или иначе, я терпеть не мог врать. Неужели Проф не мог быть честен даже со своей собственной командой?

Вэл внимательно посмотрела на меня, и, хотя на ее лицо падала тень, я почувствовал себя единственной гнилой ягодой на блюде с клубникой. Наконец она пожала плечами.

– Что ж, неплохо.

Я поспешно скользнул в подводную лодку. Вэл спустилась следом, закрыла люк и перебралась на переднее сиденье. Она явно не поверила в мой рассказ – во всяком случае, не до конца, что можно было понять по ее виду и голосу, когда она позвонила Тиа и сказала, что мы возвращаемся назад к месту выгрузки, чтобы забрать очередную партию ящиков для пополнения запасов нашей базы.

Какое-то время мы плыли молча – я лишь беспокойно ерзал на сиденье. Наконец я заставил себя пересесть в кабину рядом с Вэл. Я до сих пор почти ничего про нее не знал. Может, стоит завести с ней какой-нибудь ничего не значащий разговор, чтобы развеять ее подозрения о случившемся накануне?

– Я заметил, ты предпочитаешь кольт девятьсот одиннадцатого года, – сказал я. – Хорошее, проверенное временем оружие. Рама от «спрингфилда»? И затвор тоже?

– Честно говоря, не знаю, – ответила она, бросив взгляд на пистолет у себя на поясе. – Мне его дал Сэм.

– Но ведь нужно же знать? Хотя бы какие требуются запчасти?

Вэл пожала плечами:

– Это всего лишь пистолет. Если сломается – возьму другой.

Всего лишь…

Всего лишь пистолет? Она что, и впрямь так сказала?

Я открыл было рот, но так и не нашелся что ответить. Оружие фактически было равнозначно жизни – если оно неисправно, ты мог погибнуть. Как она могла говорить такое?

«Веди себя с ней как можно небрежнее, – убеждал я себя. – Если начнешь возмущаться, ничего хорошего из этого не получится».

– Гм… – проговорил я, откашлявшись в кулак, – тебе ведь тут наверняка нравится? Прекрасная подводная база, не надо сражаться ни с какими эпиками, целый город доброжелательного народа. Наверное, лучшее задание, какое только может получить команда мстителей?

– Это точно, – кивнула Вэл. – Пока не убили одного из моих друзей.

И теперь я заменял в команде этого друга. Великолепно. Еще одно напоминание, почему она меня недолюбливает.

– Ты уже довольно давно знаешь Миззи, – сказал я, пытаясь сменить тактику. – Ты ведь родом не из этого города?

– Нет.

– А где ты жила раньше?

– В Мексике. Но расспрашивать о чужом прошлом у нас не принято.

– Я просто пытаюсь…

– Знаю, что ты пытаешься. Незачем. Я делаю свое дело, ты – свое.

Стоп – Мексика? Я несколько оживился.

– Ты, случайно, не участвовала в операции в Эрмосильо? – (Вэл посмотрела на меня, но промолчала.) – Атака на Огненный Кулак? – спросил я.

– Откуда ты знаешь? – поинтересовалась Вэл.

– Слушай… это правда, будто он швырнул в вас танк?

Вэл продолжала смотреть прямо перед собой, нажимая кнопки на пульте управления.

– Угу, – наконец сказала она. – Целый чертов танк. Развалил стену нашей базы.

– Ого.

– Более того, операцией руководила я.

– Значит, ты…

– Угу. Я была внутри, когда обрушилась стена. До этого он сумел не попасться на глаза Сэму и замел следы, чтобы атаковать наш командный пункт. До сих пор точно не знаю, откуда ему вообще было известно, где мы.

Я улыбнулся, представив себе эту картину. Огненный Кулак, обладавший зверской силой, мог поднять практически любую тяжесть. Хоть он и не был высшим эпиком, его нелегко было убить из-за повышенной выносливости и толстой, словно у слона, кожи.

– Я так и не сумел понять, как вы его победили, – сказал я. – Знаю только, что ваша команда его в конце концов прикончила, хоть все пошло и не так, как ожидалось.

Вэл все так же смотрела прямо вперед, но я заметил на ее губах улыбку.

– Что? – спросил я.

– В общем… я была там, – чуть оживленнее заговорила она, – одна, среди обломков командного пункта – маленького кирпичного здания в центре города. И это чудовище шло прямо на меня. Помочь мне было некому.

– И?

– И… в общем, кроме меня, там был еще и танк.

– Не могла же ты…

– Угу, – сказала Вэл. – Сперва я забралась в танк, просто чтобы спрятаться. Но оказалось, что пушка заряжена, а Огненный Кулак шел прямо на ее дуло. Танк лежал на боку, но пробил стену задней частью. Вот я и решила – чем черт не шутит?

– Ты его застрелила?

– Угу.

– Из танка?

– Угу.

– Потрясающе.

– На самом деле глупо, – продолжая улыбаться, сказала Вэл. – Если бы пушка оказалась погнута, я бы, скорее всего, взорвалась сама. Но… в общем, получилось. Сэм говорил, что нашел руку Огненного Кулака в семи кварталах от места бойни.

Она посмотрела на меня и словно только сейчас поняла, с кем разговаривает. Лицо ее помрачнело.

– Извини, – сказал я.

– За что?

– За то, что я не Сэм.

– Глупости, – сказала Вэл, отворачиваясь. – А ты умеешь заразить других, Сталеубийца, – чуть помедлив, добавила она. – Знаешь об этом?

– Решительностью, смелостью и прочими мужскими качествами?

– Гм… Не совсем. Скорее, своим энтузиазмом. – Покачав головой, она потянула на себя ручку, поднимая подлодку на поверхность. – Так или иначе, у тебя есть возможность проявить свои мужские качества, таская ящики. Мы на месте.

Я улыбнулся, радуясь, что наконец сумел нормально поговорить с Вэл, и направился к лесенке. Дверь в туалет снова дребезжала. Надо будет сказать Миззи, чтобы починила. Прикрыв дверь ногой, я поднялся наверх и открыл люк.

Наверху царила кромешная тьма. Мы находились несколько южнее Сити-Айленда, но все равно далеко за пределами досягаемости Регалии. И все же казалось разумным не оставлять подлодку без присмотра, так что мне предстояло перетаскивать ящики к берегу, а затем складывать их на земле для Вэл, которая должна была переносить их в лодку.

Повесив винтовку на плечо, я выбрался на безмолвный причал. Вода билась о дерево, словно специально напоминая о себе. Я поспешил к темному строению на берегу, где Коди выгрузил наши припасы.

Я проскользнул внутрь. По крайней мере, на этот раз ящиков было меньше. Вероятно, стоило перетащить их все с самого начала, но тогда у нас страшно болели руки, и небольшая передышка была только кстати.

Включив подсветку на мобильнике, я огляделся, а затем откинул потайной люк в полу и спустился вниз – взглянуть, как дела у Профа.

32

В камне под сараем была вырублена одна из секретных перевалочных баз мстителей, всю обстановку которой составляли койка, несколько ящиков с припасами и рабочий стол. Проф стоял у стола, держа в руке лабораторный стакан и рассматривая при свете фонаря его содержимое. Ему явно стало лучше – в прошлый раз, когда я сюда спускался, он лежал на койке, просматривая старые фотографии, разбросанные теперь поверх одеяла.

Проф даже на меня не взглянул.

– Мы забираем остатки провизии, – сказал я, показывая за спину. – Вам ничего не нужно?

Проф покачал головой, помешивая содержимое в стакане.

– Как вы себя чувствуете? – спросил я.

– Отлично, – ответил Проф. – К вечеру собираюсь отправиться обратно в город. Может, вернусь на базу завтра, а может, пережду еще день. Нужно, чтобы команда Вэл поверила, что я ездил проведать еще одну ячейку мстителей.

Идея объяснить подобным образом его отсутствие принадлежала Тиа. Я с любопытством наблюдал, как он смешивает еще в одном стакане жидкость другого цвета.

– Через два дня наносим удар по Ньютон, – сообщил я. – Так решила Тиа, поскольку, как она сказала, вы никак не реагируете.

Два дня заканчивались намного раньше предполагаемого срока атаки Разрушителя, так что у нас оставалось пространство для маневра на случай, если что-то пойдет не так.

– Два дня? – проворчал Проф. – К тому времени я точно вернусь.

Он слил содержимое двух стаканов в колбу и отступил назад. Из колбы взлетела почти до самого потолка струя пены и тут же опала, расплескавшись вокруг. Проф улыбнулся, наблюдая за процессом.

– Смесь перекиси водорода с йодистым калием, – сказал он. – Дети это просто обожали.

Склонившись над столом, он начал смешивать новые ингредиенты.

– Не могли бы вы вернуться пораньше? – спросил я. – У нас до сих пор нет плана, что делать с Разрушителем, а он держит весь город на мушке.

– Я над этим работаю, – ответил Проф. – Думаю, если мы прикончим Регалию, это его спугнет. Если нет – возможно, удастся найти в ее заметках сведения о его слабости.

– А если не удастся?

– Эвакуируем город, – сказал Проф.

Тиа обсуждала подобную возможность, но мне этот вариант не нравился. Мы не могли начать теоретическую эвакуацию до смерти Регалии – иначе она наверняка обрушилась бы на беженцев. Я сомневался, что нам хватит времени вывести из города всех, прежде чем Разрушитель превратит его в пустыню.

– Скажи Тиа, пусть позвонит мне ближе к вечеру, – сказал Проф. – Поговорим.

– Конечно, – ответил я, глядя, как он готовит очередную смесь. – Что вы делаете?

– Очередной эксперимент.

– Зачем?

– Затем, – ответил он, отворачиваясь. На его лицо упала тень. – Воспоминания о прошлом иногда помогают. Воспоминания об учениках, о том, как они радовались. Становится легче.

Я медленно кивнул, хотя Проф на меня не смотрел. Тогда я шагнул к койке, где лежали фотографии. Взяв одну, я увидел молодого Профа в джинсах и футболке – он стоял в компании еще нескольких человек в заставленном компьютерами помещении. На остальных были форменные голубые рубашки.

Проф взглянул на меня, и я показал ему фото:

– Какая-то лаборатория?

– НАСА, – неохотно ответил он. – Старая космическая программа.

– Я думал, вы говорили, что работали преподавателем в школе?

– Я не из них, гений, – сказал Проф. – Посмотри внимательнее.

Снова взглянув на фото, я понял, что на нем Проф выглядит скорее улыбающимся в камеру туристом. Мгновение спустя я заметил у одной из сотрудниц в голубых рубашках коротко стриженные рыжие волосы. Тиа.

– Тиа – ученый-ракетчик? – спросил я.

– Была когда-то, – ответил Проф. – Она пригласила меня сразу после того, как мы начали встречаться. Лучший момент в моей жизни – я много месяцев потом хвастался им перед учениками.

Я еще раз посмотрел на фотографию. Изображенный на ней человек, хотя это был явно Проф, выглядел совершенно другим. Куда делись тревожные складки на его лице, внушающий страх взгляд, впечатляющая осанка?

Из-под одеяла выглядывала еще одна фотография, и я вытащил ее. Проф не стал мне мешать, вернувшись к своим опытам. На ней в ряд стояли четверо. Одним из них был Проф, в своем неизменном черном лабораторном халате с торчащими из кармана очками. Рядом стояла Регалия в элегантном голубом платье, и над ее вытянутой ладонью парил в воздухе водяной шар. Третьей была Тиа, а четвертого, пожилого мужчину с торчавшими вверх седыми волосами, я не знал. В отличие от остальных он сидел в кресле.

– Кто это? – спросил я.

– Это тоже воспоминания об иных временах, – не оборачиваясь, ответил Проф. – К которым мне не хотелось бы возвращаться.

– Из-за Регалии?

– Из-за того, что тогда я считал, будто мир может быть иным, – сказал Проф, помешивая раствор. – Будто в нем есть место героям.

– Возможно, для них и сейчас есть место. Может, мы ошибаемся насчет того, что вызывает безумие, а может, есть способ ему сопротивляться. В конце концов, насчет слабостей эпиков тоже все ошибались. Может, мы понимаем все куда хуже, чем нам кажется.

Вместо ответа Проф поставил стакан на стол и повернулся ко мне.

– И ты не боишься, что может случиться, если мы проиграем?

– Я готов рискнуть, Проф.

Прищурившись, он взглянул на меня:

– Я могу тебе доверять, Дэвид Чарльстон?

– Да, конечно.

С чего он вдруг спросил? В тему нашего разговора его вопрос как-то не укладывался.

Проф несколько мгновений внимательно меня разглядывал, затем кивнул:

– Хорошо. Я передумал. Скажи Тиа, что я отправлюсь в город прямо сейчас. Она вполне может сказать Вэл и Экселю, что проблема с другой командой мстителей быстро решилась и я вернулся раньше.

– Ладно. – На моторной лодке, стоявшей у тайного причала мстителей, Проф легко мог сам добраться до города. – Но при чем тут доверие?..

– Иди заканчивай грузить ящики, сынок.

Отвернувшись, он начал собирать вещи. Вздохнув, я положил фотографию, поднялся наверх и закрыл люк, оставив Профа в тайной комнате. Схватив ящик, я едва не налетел на Вэл.

– Дэвид? – спросила она. – Что ты тут делаешь?

– Извини, – ответил я. – Хотел немного передохнуть.

– Но…

– Ты бросила подлодку? – спросил я.

– Я…

Я кинулся бежать. Треск! Что, если какой-то бродяга найдет ее и решит прокатиться? К счастью, подводная лодка стояла на месте, покачиваясь на спокойной черной воде.

Мы с Вэл молча быстро погрузили оставшиеся ящики. Я попытался было снова вызвать Вэл на разговор, но она не отвечала. Пока мы плыли назад, она не произнесла практически ни слова. Она понимала, что я что-то скрываю, и это явно ее раздражало. Что ж, я не мог ее винить – если честно, я чувствовал себя примерно так же.

Прибыв на базу, мы поднялись в темное помещение. Причальный механизм был полностью герметичен и идеально подогнан к подводной лодке, но свет все равно не включали на случай протечки. Даже вне пределов досягаемости Регалии мстители соблюдали осторожность. И это, в числе прочего, мне в них нравилось.

Нащупав в темноте путеводные веревки, я взял с полки на стене две пары очков ночного видения. Протянув одни Вэл, я надел другие, и мы начали вместе разгружать ящики. В конце концов я взвалил ящик на плечо и потащил его к находившемуся дальше по коридору складу.

Ярко освещенная база мстителей с плюшевыми диванами и темным деревом сильно контрастировала с заброшенными картинами тех мест, где я провел последние сутки. Казалось, будто я очутился в совершенно ином мире. Дотащив ящик до склада, я поставил его на пол. Позади, из комнаты Экселя, доносились голоса – радио. Он проводил много часов за приемником, слушая разговоры и по несколько раз проверяя пути передвижения Ньютон.

Хотя еще оставались ящики, которые следовало разгрузить, я решил, что сперва передам Тиа слова Профа. Пройдя по коридору, я постучал к ней.

– Входи, – сказала она.

На стенах висели карты Новилона с отмеченными на них путями передвижения Ньютон. Несколько кнопок в центре города отмечали места, где, по мнению Тиа, могла скрываться Регалия. Предстояло проверить еще немало зданий, стараясь ничем не выдать своих намерений, но цель была уже близка.

В углу лежало около десятка пустых пакетиков из-под колы. Сама Тиа выглядела не лучшим образом – волосы торчали в разные стороны, словно рыжие молнии, под глазами были синяки, обычно идеальный деловой костюм уже несколько дней не знал утюга.

– Я видел Профа, – сказал я.

Тиа подняла взгляд:

– Что он говорил?

– Говорил, что вернется сегодня вечером. Видимо, нужно отправить подлодку в город, чтобы его забрать. Похоже, он почти пришел в себя.

– Слава богу, – ответила она, откидываясь на спинку стула.

– Вэл что-то подозревает, – сказал я. – Может, стоит ей рассказать, что происходит на самом деле?

– Если бы я сама знала, что происходит на самом деле, – проворчала Тиа.

– В смысле?..

– Я не про Джона, – сказала Тиа. – Не обращай внимания. Просто вырвалось. Идем, покажу тебе кое-что.

Встав, Тиа подошла к стене и дотронулась до нее. Мы встроили в стену проектор, превращавший ее в сенсорный экран, который предпочитал для работы Проф. Тиа вывела на экран изображение Нокса, эпика из команды Ньютон, которого я заметил несколько дней назад, – видео, показывавшее, как он превращается в птицу и улетает. Мой прицел, дергаясь, с трудом поспевал за птицей, пока не обнаружил ее на другом здании. Снова произошла трансформация. Тиа остановила картинку и увеличила изображение лица. Несмотря на зерно, черты его вполне можно было различить.

– Что скажешь?

– Как минимум – способности к трансмутации класса С, – ответил я. – Он сумел изменить собственную массу, а также сохранить разум после трансформации; один из этих признаков даже позволяет причислить его трансмутацию к классу D. Неплохо бы знать, умеет ли он принимать другие формы и есть ли пределы тому, как часто он может превращаться. Тогда, может быть, смогу сказать больше.

– Этот человек, – сказала Тиа, – уже много лет состоит в банде Ньютон. У Экселя есть тому несколько свидетельств. Но до сих пор не существовало ни одного подтверждения, что Нокс вообще обладает какими-либо способностями. Это означает, что Ньютон или Регалия каким-то образом убедили его скрывать свои способности в течение многих лет. Меня это беспокоит, Дэвид. Если она может прятать эпиков у всех на виду и не давать им проявлять себя, вся наша разведка в городе, несмотря на потраченное время, может оказаться бесполезной.

Нахмурившись, я подошел к изображению и пригляделся ближе.

– Что, если он не скрывал своих способностей? – спросил я. – Что, если он лишь недавно их получил?

Тиа посмотрела на меня.

– Ты всерьез считаешь, что Регалия может превращать людей в эпиков?

– Точно не знаю, но она явно хочет, чтобы мы поверили, будто она может создавать эпиков или, по крайней мере, усиливать их способности. Возможно, у нее есть доступ к некоему дарителю или еще какой-то неизвестной нам разновидности эпиков и она притворяется, будто может наделять способностями других. Или… может, она действительно просто умеет создавать новых эпиков. Как бы нам ни хотелось обратного, но, когда дело касается эпиков, ожидать можно чего угодно.

– Возможно, – согласилась Тиа, садясь за стол и доставая очередной пакет с колой.

– Тебе не нравится брать на себя ответственность, – понял я. – Руководить операцией без Профа.

– Я вполне могу руководить, – ответила она.

– В качестве ответа годится так же, как кетчуп в качестве геля для волос. – (Она удивленно подняла брови.) – Видишь ли, технически такое возможно, но…

– Я поняла, – сказала Тиа.

– Ты… поняла?

– Да. И ты прав. Джон – главный, Дэвид. Я лишь складываю вместе кусочки головоломки. Но только он видит то, чего не видят другие. И вовсе не из-за его… способностей. Просто потому, что он – это он. Боюсь, без него я могу упустить нечто важное.

– Он говорит, что вернется и поможет.

– Надеюсь, – сказала Тиа. – Потому что, если честно, он порой может впадать в хандру, как и любой другой человек.

– Он и раньше был таким?

Она посмотрела на меня.

– Он рассказывал мне про НАСА, – объяснил я. – И я видел фотографию вас двоих. Впечатлен.

Тиа фыркнула:

– Он тебе не рассказывал, почему мне пришлось его пригласить?

– Как я понял – потому, что вы… встречались.

– Тогда мы только начали встречаться, – сказала Тиа. – Другой преподаватель из его школы выиграл конкурс, который мы проводили, – для тех, кто хотел несколько недель побыть астронавтом. Тренировки, тесты и все такое прочее. Мы время от времени устраивали такие конкурсы для рекламы.

– И Проф не выиграл? – спросил я.

– Он не участвовал, – ответила Тиа. – Он терпеть не мог конкурсы и соревнования, даже никогда не опустил бы четвертак в игровой автомат. Но все равно чувствовал себя крайне несчастным. – Она уставилась на пакет с колой, но не стала его открывать. – Порой мы забываем, что ничто человеческое ему не чуждо, Дэвид. Он всего лишь человек, несмотря ни на что. Человек, которому свойственны обычные чувства, порой даже неразумные. Все мы таковы. Мы хотим того, чего не можем получить, даже когда не имеем права этого требовать.

– Все будет хорошо, Тиа.

Она посмотрела на меня, – похоже, мой тон ее удивил.

– Понимаешь… он не просто человек, Тиа, – сказал я. – Он герой.

– Ты говоришь, словно один из них.

Один из них?

И тут до меня дошло – она имела в виду верующих. Треск, а ведь правда. «Где есть злодеи, будут и герои. Нужно только подождать, и они обязательно придут». Слова моего отца в тот день, когда он погиб.

Всего лишь несколько месяцев назад я считал оптимизм людей вроде Абрахама и Миззи глупостью. Что изменилось?

Проф. Я не мог поверить в мифических эпиков, которые когда-нибудь могут прийти – или не прийти, – чтобы спасти мир. Но в него… в него я поверить мог.

Я встретился взглядом с Тиа.

– Ладно, – сказала она. – Заканчивай разгружать припасы, а потом бери свое снаряжение. Я хочу, чтобы ты установил камеру для наблюдения за Разрушителем, которая давала бы нам постоянную картинку. Мы точно не знаем, идет ли процесс накопления им энергии с той же скоростью, как и раньше. Не удивлюсь, если это не так.

Кивнув, я вышел, закрыв за собой дверь. Проходя мимо склада, я обнаружил, что к переноске ящиков подключили Миззи. Поставив один из них, она озорно улыбнулась мне, прежде чем отправиться за следующим.

Я тоже не удержался от улыбки. Именно Миззи можно было считать образцом личности, способной заразить других. Мир становился лучше уже оттого, что в нем были такие, как Миссури Уильямс.

– Почему каждый раз, когда я в последнее время тебя встречаю, – послышался за моей спиной тихий голос, – ты таращишься на всяких девиц?

Оглянувшись, я увидел стоящую у дверей склада Меган.

33

Меган.

На базе мстителей.

Несмотря на все мое мужество, у меня вырвался невольный стон. В панике бросив взгляд вслед Миззи, я шагнул внутрь склада и схватил Меган за руку.

– Что ты тут делаешь?

– Нам нужно поговорить, – ответила она. – А ты меня игнорируешь.

– Вовсе нет. Просто я очень занят.

– Занят тем, что пялишься на женские задницы?

– Я… погоди. – До меня вдруг дошло, и я улыбнулся. – Да ты никак ревнуешь?

– Не строй из себя болвана.

– Нет, – сказал я, продолжая улыбаться во весь рот. – Все-таки ты ревнуешь.

Похоже, мое поведение ее несколько смутило.

– Вряд ли это повод для улыбки.

– Значит, тебе не все равно, – сказал я.

– Да брось.

Пора было сказать что-нибудь… романтичное. Наконец мой разум, весь день работавший с отставанием на несколько шагов, пришел мне на помощь.

– Не беспокойся, – сказал я. – Я бы конечно же предпочел таращиться на тебя.

Меган вздохнула и выглянула в коридор.

– И все-таки ты болван, – бросила она. – Она сюда еще вернется?

Кто бы мог подумать! Враг, высший эпик – на базе мстителей!

– Как я понимаю, ты пришла не затем, чтобы сдаться? – тихо спросил я.

– Сдаться? Треск, нет. Мне просто нужно было с кем-то поговорить. А ты для этого подходишь лучше всего.

– Лучше всего? – переспросил я.

Меган посмотрела на меня и покраснела. Румянец ей шел – во всяком случае, был не хуже, чем суп, грязь или ушная сера. Меган, пребывавшая не в духе, затмевала собой все, что я когда-либо знал.

– Идем, – сказал я, беря ее за руку.

Мне не хотелось, чтобы она использовала свои способности и пряталась – по крайней мере, сейчас, когда она так походила на ту Меган, которую я знал раньше. Поэтому приходилось действовать быстро. С отчаянно бьющимся сердцем я потащил ее за собой по коридору в сторону своей комнаты.

К счастью, нас никто не заметил. Втолкнув Меган в комнату, я закрыл дверь и прислонился к ней спиной, тяжело дыша, словно пилот-эпилептик, только что посадивший самолет с динамитом на борту.

Меган огляделась:

– Окна у тебя, как я вижу, нет. Все еще новичок, да?

– Вроде того.

– В любом случае неплохо, – заметила она, шагнув в комнату. – Лучше, чем металлическая нора в земле.

– Меган, – спросил я, – откуда ты… В смысле, откуда вообще кто-то знает, где наша база?

Она посмотрела на меня и покачала головой:

– Сомневаюсь, что кто-то знает. Я нечасто встречаюсь с Регалией – вряд ли она мне доверяет, – но судя по тому, что я слышала от других, вас продолжают искать. Регалия считает, что ваша база где-то на северном побережье, и, похоже, ее крайне раздражает, что ей не удается вас найти.

– Тогда как ты нас нашла? – спросил я.

– Стальное Сердце велел мне подсадить жучков каждому члену команды, – ответила она.

– То есть ты…

– Я могу слушать часть ваших переговоров, – сказала Меган. – Вернее, какое-то время могла. Федрус – параноик и регулярно меняет как свой телефон, так и телефон Тиа. Твой не работает. Теперь я могу слышать лишь тех, кто звонит Абрахаму и Коди.

– Ящики с провизией, – сказал я. – Ты услышала, где их будут выгружать, добралась туда раньше нас и тайком проникла на подводную лодку.

Меган кивнула.

– Я тоже там был, – заметил я, – но тебя не видел! Ты что, воспользовалась своими способностями?

– Не-а, – ответила Меган, плюхаясь поперек кровати. – Всего лишь старые добрые профессиональные навыки.

– Но…

– Я уже собиралась пробраться на борт после того, как тебя долго не было, но потом следом за тобой вышла Вэл, и меня едва удар не хватил. Но я успела присесть в тени, а после залезла в лодку и спряталась в туалете.

Я улыбнулся, хотя она этого и не видела, поскольку смотрела в потолок.

– Ты просто потрясающая, – сказал я.

Губы ее слегка изогнулись в ответной улыбке, хотя взгляд все так же был устремлен вверх.

– Мне становится все тяжелее, Дэвид.

– Тяжелее?

– Не пользоваться своими способностями.

Я подошел ближе к кровати:

– Ты старалась их избегать? Как я просил?

– Угу, – ответила она. – Не знаю, почему я тебя послушала. Только жить стало тяжелее. Я ведь, по сути, божество – а тут прячусь в туалете!

Я присел на постель рядом с ней. Голос ее звучал напряженно, глаза блестели.

– И как, получается? – спросил я. – Возникает желание убивать всех без разбора?

– У меня всегда есть желание тебя убить. Хоть и небольшое.

Я ждал.

– Да, – наконец вздохнула Меган. – Получается. По-своему я все равно схожу с ума, но если я не пользуюсь своими способностями, у меня исчезают некоторые… склонности. Честно говоря, мне никогда не хочется убивать. Если я что-то и чувствую, то скорее раздражение и эгоизм.

– Гм, – сказал я. – Как думаешь, почему?

– Вероятно, потому, что я не слишком могущественна.

– Меган, ты же высший эпик! Ты дико могущественная!

– Дико?

– Слышал как-то раз в кино.

– Ладно, неважно. Я не слишком могущественный эпик, Дэвид. Во имя Напасти, мне приходится пользоваться пистолетом! Да, я могу воскресать, но ты же сам видел, насколько слабы мои иллюзии!

– Мне кажется, они просто великолепны.

– Твои комплименты мне ни к чему, Дэвид, – сказала она. – Мы ведь пытаемся заставить меня отказаться от своих способностей, помнишь?

– Извини. Гм… твои способности – сплошное убожество. Пользы от них не больше, чем от восьмидесятикратного оптического прицела на охотничьем дробовике.

Меган уставилась на меня, а потом рассмеялась:

– Треск, ну ты и даешь. Впрочем, зато можно увидеть вблизи, как умирает подстреленный фазан.

– Во всех подробностях, – кивнул я. – В самый раз для птичьей бойни.

Она снова рассмеялась, а я улыбнулся. Похоже, смех шел ей только на пользу, хотя в нем и слышались безумные нотки. Внезапно я сообразил, что следовало бы вести себя потише.

Меган закинула руки за голову, потом сложила их на животе и вздохнула.

– Ну как, теперь тебе лучше? – спросил я.

– Ты даже не знаешь, каково это, – тихо проговорила она. – Настоящий кошмар.

– И все-таки – расскажи! – (Она посмотрела на меня.) – Мне просто интересно, – сказал я. – У меня вошло в привычку… устранять людей с такими способностями. Не знаю, лучше мне станет или хуже, если я буду знать, через что им приходится пройти… Но я бы с удовольствием выслушал тебя.

Меган молчала, уставившись в потолок. Комнату освещала лишь маленькая красно-оранжевая лампочка под стеклянным колпаком. Было тихо, хотя мне порой казалось, будто я слышу шум океана – шорох волн, плеск воды. Вероятно, то была лишь игра моего воображения.

– Даже не знаю, как и описать, – сказала Меган. – Но это точно не какой-то потусторонний голос. Я читала у Тиа, что пишут некоторые ученые: они считают, что это разновидность шизофрении. Они утверждают, будто некое злобное подсознание говорит эпикам, что им делать. Но на самом деле это полная чушь. У тебя бывало по утрам такое, когда просыпаешься и понимаешь, что зол на весь мир? Или когда ты настолько раздражен, что любая мелочь может вывести тебя из равновесия? Вот и тут примерно так же. Только не думаешь о последствиях. Собственно, ничего необычного в этом нет – со мной такое бывало задолго до того, как я получила свои способности. Знаешь, когда не ложишься допоздна и понимаешь, что если не отправишься спать, то назавтра будешь ненавидеть все вокруг? И все равно не ложишься, потому что тебе все равно? Вот и тут так. Ты эпик, и тебе попросту все равно. В конце концов, ты заслужил возможность делать все, что захочешь. А если зайдешь слишком далеко – можешь потом стать прежним. Но всегда потом.

Она закрыла глаза, и я почувствовал, как по моей спине пробежал холодок. Мне доводилось испытывать те чувства, о которых она говорила, – собственно, а кому не доводилось? В ее изложении поведение эпиков выглядело вполне логичным – что повергало меня в ужас.

– Но ты же стала прежней, – сказал я Меган. – Ты смогла сопротивляться.

– Всего несколько дней, – ответила она. – Это тяжело, Дэвид, действительно тяжело. Примерно как обходиться без воды.

– Ты говорила, что тебе легче, когда ты рядом со мной?

Она открыла глаза и взглянула на меня:

– Угу.

– Значит, вот и секрет, как с этим справиться.

– Не обязательно. Слишком многое насчет эпиков невозможно понять.

– Все так говорят, – ответил я, вставая и подходя к столу. – Причем настолько часто, что не удивлюсь, если это уже воспринимается как данность. Вот, посмотри. – Я вытащил папку со своими исследованиями слабостей эпиков.

– Что это? – спросила Меган, поднимаясь с кровати. Она подошла ко мне и наклонилась, оказавшись совсем рядом. – Опять ты за свои штучки, салага?

– Я искал связь между эпиками и их слабостями, – ответил я, показывая свои заметки о Митозе, а потом о Поляризации. – Говорят, будто слабости носят случайный характер. Так вот, что касается этих двоих, есть кое-какие интересные совпадения.

Меган прочитала заметки.

– Его собственная музыка? – спросила она. – Гм…

– А Стальное Сердце? – взволнованно заговорил я. – Его лишало способностей присутствие рядом тех, кто его не боялся. Ты же его знала. Не могло ли быть связано с этим какое-то событие из его прошлого?

– Ну, на вечеринки мы вместе не ходили, – сухо сказала Меган. – Большинство жителей города, даже высокопоставленные, обо мне не знали. Им был известен лишь Огнемет, мой иномерный двойник.

– Твой… что?

– Долгая история, – ответила Меган, рассеянно просматривая мои заметки о Поляризации. – Стальное Сердце хотел, чтобы все связанное со мной оставалось в тайне, и держался подальше от меня настоящей, чтобы не привлекать внимания. Треск, он вообще от всех держался подальше!

– Тут есть какая-то связь, – сказал я, перелистывая бумаги. – Есть связь, Меган. Может, даже причина.

Я ожидал, что она станет возражать, как до этого Проф и Тиа. Но вместо этого она кивнула.

– Ты согласна? – спросил я.

– Со мной поступили против моей воли, – сказала Меган. – Я стала эпиком. И мне очень хотелось бы знать, какой во всем этом смысл. Так что – да, я готова поверить.

Она стояла совсем рядом со мной, почти касаясь щекой моего лица. Меня охватило столь невыносимое желание протянуть руку и привлечь ее еще ближе, что мне показалось, будто я понял, каково это, когда ее вынуждают использовать свои способности.

– Если между слабостями есть какая-то связь, – сказал я, пытаясь отвлечься, – возможно, существует секрет, как преодолеть влияние способностей эпика. Мы можем тебя вытащить, Меган.

– Возможно. – Она покачала головой. – Но если это как-то связано с «силой любви» или какой-нибудь подобной чушью – ей-богу, я кое-кого придушу…

Лицо ее было совсем рядом. Так близко…

– Силой ч-чего? – пробормотал я.

– Не обращай внимания.

Она улыбнулась. Решив, что хуже уже не будет – в худшем случае она меня застрелит, – я наклонился и поцеловал ее. Удивительно, но на этот раз она не отстранилась.

Ощущение было бесподобным. Опыта мне недоставало, к тому же я слышал, что в подобных ситуациях часто чувствуешь себя неловко, но на этот раз – впервые в моей жизни – все пошло как надо. Она прижалась губами к моим, наклонив голову, и заключила меня в теплые манящие объятия. Я чувствовал себя как… как…

Как будто происходит нечто фантастическое, и мне хотелось, чтобы оно никогда не кончалось. Я даже не пытался искать ему какое-либо объяснение, чтобы ничего не испортить.

И все же в голове у меня раздался тревожный звоночек: «Чувак, ты же лижешься с эпиком!»

Но я тут же его отключил – в такой момент возможные последствия меня совершенно не беспокоили, как справедливо заметила Меган.

Я едва расслышал, как в дверь постучали. Но все-таки увидел, как она начала открываться.

34

Выпустив из объятий Меган, я быстро развернулся кругом. Вошла Тиа, рассеянно глядя на планшет, который держала в руках. Она посмотрела на меня, и я похолодел.

– Привет, – сказала Тиа. – Хочу послать Вэл, чтобы она кое-что подготовила для атаки на Ньютон. Она может высадить тебя по пути, чтобы ты установил для меня камеру. Ты не против? Мне бы не хотелось ждать.

– Да… конечно. – Я с трудом подавил желание оглянуться в поисках Меган.

Тиа кивнула и, помедлив, спросила:

– Я тебе помешала?

Я посмотрел на стопку бумаг, которую, сам того не заметив, выронил во время поцелуя.

– Что-то сегодня все из рук валится, – ответил я.

– Будь готов к пяти часам, – сказала она, ставя на тумбочку маленькую коробочку – камеру видеонаблюдения. Еще раз взглянув на меня, она вышла.

Треск! Поспешно закрыв дверь, я огляделся вокруг.

– Меган? – тихо спросил я.

– Угу, – послышалось из-под кровати.

Я подошел и заглянул туда. Судя по всему, Меган бросилась на пол и ловко перекатилась под кровать. Там оказалось довольно тесно.

– Неплохо, – заметил я.

– Чувствую себя словно девчонка, которая прячется от мамаши своего дружка, – пожаловалась она.

– Я тоже чувствую себя словно мальчишка, – сказал я. – Собственно, так оно и есть.

– Не напоминай мне, – проворчала она, вылезая из-под кровати и потирая оцарапанный лоб. – Ты лет на пять моложе, чем я.

– Пять?.. Меган, сколько тебе лет?

– Двадцать.

– Мне исполнилось девятнадцать незадолго до того, как мы уехали из Ньюкаго, – сказал я. – Ты всего на год меня старше.

– Как я и говорила. Ты практически младенец.

Она протянула руку, и я помог ей подняться.

– Нужно поговорить с Тиа, – сказал я. – Профа здесь нет, а Тиа, скорее всего, тебя выслушает. Я с ними немного поработал, объяснив, что ты не убивала Сэма. Думаю, она даст тебе шанс оправдаться.

Меган нахмурилась, глядя в сторону:

– Не сейчас.

– Но…

– Не хочу с ней встречаться, Дэвид. Сейчас и без Тиа проблем хватает.

Я шумно выдохнул:

– Ладно. Но тебе нужно как-то отсюда выбраться.

– Пройди по коридору, отвлеки тех, на кого наткнешься, и расчисти мне дорогу. Я снова спрячусь в подводной лодке.

– Хорошо. – Я медленно направился к двери.

– Дэвид? – спросила Меган.

Я обернулся.

– То, что я сюда явилась, – полнейшее безумие.

– Согласен, – кивнул я.

– Что ж, спасибо, что поддержал мое безумие. Мне нужен друг. – Она поморщилась. – Треск, терпеть не могу признаваться в подобном. Никому не говори, ладно?

Я улыбнулся:

– Буду молчать, словно намазанная маслом улитка, которая пытается уползти с французской кухни.

Схватив стоявшую у двери винтовку, я повесил ее на плечо и вышел в коридор. Там было пусто. Судя по всему, Миззи и Вэл закончили разгружать ящики; я лишь надеялся, что они не слишком обиделись, что я их бросил. Осторожно пройдя по коридору, я вошел в гостиную – роскошно обставленную комнату по соседству с причалом для подводной лодки.

Там никого не оказалось. Я обернулся.

За моей спиной стояла Вэл.

– Ой! – вскрикнул я.

– Похоже, опять отправляемся, – сказала она.

– Э… Ну да.

Вэл молча прошла мимо к ведущей на причал двери. Я понял, что, если она туда войдет, у Меган не будет никаких шансов незамеченной пробраться на подлодку.

– Подожди! – крикнул я. – Мне нужно взять спирил.

– Так иди возьми, – ответила она.

Я не двигался с места, переминаясь с ноги на ногу.

– Ну? – спросила Вэл, остановившись возле двери.

– В прошлый раз, когда я пользовался спирилом, там что-то не работало. Сопло отказало прямо посреди залива.

Вэл вздохнула.

«Ну, давай же», – поторопил я.

– Хочешь, чтобы я его проверила? – спросила она, хотя ясно было, что никакого желания этим заниматься у нее нет.

– Было бы здорово, – выдохнул я.

– Ладно, давай его сюда.

Я побежал за спирилом, с радостью заметив, что Вэл осталась в гостиной. Когда я проходил мимо библиотеки, оттуда выглянула Меган. Я кивнул в сторону Вэл, показал один палец и схватил со склада рюкзак со спирилом.

Поспешно вернувшись в гостиную, я начал раскладывать части спирила на кушетке, расположив их так, чтобы рассматривавшая их Вэл оказалась спиной к двери, ведущей на причал. Вэл быстро проверила все детали на предмет царапин, затем убедилась, что провода надежно закреплены. Пока она работала, Меган проскользнула в комнату позади нас, приоткрыла дверь на причал и скрылась в темноте.

– Если даже что-то и не работало, – сказала Вэл, – то дело не в неисправности.

– Похоже, ты прекрасно разбираешься в снаряжении, – заметил я, кивая на спирил. – Почти как Миззи.

– Держи, – сказала Вэл, укладывая в рюкзак последний комплект проводов. Если тогда в подводной лодке я как-то сумел найти с ней общий язык, то теперь от этого не осталось и следа. Она была холодна, как и прежде.

– Вэл, мне действительно жаль, что так случилось с Сэмом, – сказал я. – Уверен, его никто не сможет заменить, но кто-то же должен пользоваться спирилом? И делать его работу?

– Мне все равно, что спирилом пользуешься ты. Честное слово – ты что, считаешь, будто я не профессионал?

– Тогда почему ты не любишь со мной говорить?

– Я ни с кем не люблю говорить, – ответила она, бросила мне рюкзак и направилась в сторону причала.

Схватив винтовку, я последовал за ней. Мы вместе вошли в разделявший помещения короткий коридор, и я закрыл за собой дверь, погрузившись во тьму. Открыв дверь на причал, мы с помощью уже знакомых веревок добрались до подводной лодки.

Хватило ли Меган времени? Вспотев, я ждал, пока Вэл откроет люк. Меган должна была пройти через незнакомое помещение, открыть люк, проскользнуть внутрь и снова его закрыть. Я понятия не имел, удалось ей это или нет.

Спустившись в лодку, я снова закрыл люк. Вэл уселась на место водителя, включила аварийное освещение, и мы начали погружаться.

Я тревожно оглянулся на дверь туалета, но ничего подозрительного не заметил. Затем последовало короткое напряженное путешествие под темными водами Новилона. Вэл молчала, а я с трудом выдерживал путешествие, зная, что Меган прячется всего в паре метров от меня.

Наконец подлодка всплыла посреди неподвижного черного залива в окружении светящихся вдали зданий. Мы не всегда использовали в качестве причала полузатопленные здания – Регалия не могла заглянуть повсюду, и, соблюдая тишину, быстрая высадка посреди пустынного залива могла быть безопаснее, чем использование одних и тех же причалов.

Я выглянул из люка. В воде отражались далекие огни. Город выглядел нереальным – дело было даже не в сиянии огней и призрачных звуков игравшей по радио музыки. Я до сих пор не привык к столь разнообразным строениям из камня, стекла и кирпича.

Снова спустившись, я достал гидрокостюм и начал неохотно стаскивать футболку.

– Там сзади есть туалет, – сухо сказала Вэл.

Бросив взгляд на дверь, я представил себя в крошечном помещении вместе с Меган, где мне каким-то образом требовалось переодеться, не привлекая внимания Вэл. Покраснев от одной лишь мысли, я напомнил себе, что Меган наверняка бы меня прикончила, окажись я с ней в столь тесном пространстве.

И все же мне хотелось попытаться.

К несчастью, мой глупый мозг ухватился за идею получше.

– Там слишком тесно, – сказал я. – Надеюсь, ты не против подняться наверх?

Вэл громко вздохнула, но все же встала и, протиснувшись мимо меня, начала взбираться по лесенке. Я разделся до трусов и схватил гидрокостюм.

– А ты неплохо смотришься без футболки, – спокойно заметила Меган. – Неплохо для ботаника.

Я едва не упал, стоя одной ногой в гидрокостюме. Меган сумела неслышно выскользнуть из туалета. Я полагал, что она останется там, пока я не оденусь, но, видимо, ошибался. Я начал облачаться быстрее, пытаясь скрыть румянец на щеках.

– Кстати, неплохо получилось, – прошептала Меган. – Я боялась, что мне придется плыть вместе с Вэл до самого конца, а потом выбираться самой. Но так намного проще. Сумеешь отвлечь ее наверху?

– Конечно, – ответил я.

– Мне на секунду показалось, – добавила Меган, – что ты хочешь оказаться в туалете вместе со мной. Забавно было бы поглядеть, как ты корчишься.

Оставив незастегнутой молнию гидрокостюма, я взял винтовку и ящик со спирилом, а затем бросил на Меган яростный взгляд. Похоже, ее это нисколько не смутило.

«Она больше не на нашей базе, – подумал я. – Единственная помеха здесь – Вэл».

Судя по всему, Меган не сомневалась, что если возникнут проблемы, она их решит. Вероятно, она была права.

Взобравшись по лесенке, я открыл люк и поставил спирил на крышу подлодки, затем вылез сам. Винтовка была надежно закреплена на спине. Снять ее было нелегко, но зато я мог не беспокоиться, что потеряю ее в воде.

Вэл стояла спиной к люку, глядя на город. Подойдя к ней, я показал на расстегнутую молнию у себя на спине:

– Не поможешь?

Мне нужно было только одно – чтобы она не обернулась. Когда она застегнула молнию, я не стал проверять, успела ли сбежать Меган, а просто надел спирил.

– У меня много дел, – сказала Вэл, проходя мимо меня и спускаясь в люк. – По крайней мере, на несколько часов. Так что если закончишь раньше, найди себе какое-нибудь занятие. Когда буду готова тебя забрать, дам знать.

Включив спирил, я прыгнул в воду. Винтовка меня не беспокоила – она прекрасно работала, даже побывав под водой.

Вэл вернулась в подлодку и закрыла люк. Я какое-то время плавал рядом, пока лодка не погрузилась в океан и в воде по другую ее сторону не появилась мокрая и жалкая Меган.

– Н-неплохой вечерок, – пробормотала она, вся дрожа.

– Не так уж и холодно, – заметил я.

– Сказал парень в гидрокостюме. – Она огляделась. – Как думаешь, тут есть акулы?

– Вот и мне тоже интересно.

– Никогда не доверяла воде в темное время суток. – Она немного помолчала. – Хотя на самом деле все равно.

– Ты родом из Портленда? – спросил я.

– Угу, и что?

– Это ведь порт? Ты что, никогда там не плавала?

– В реке Уилламетт?

– Ну да.

– Гм… скажем так – нет. Не плавала. – Она взглянула на одно из далеких зданий. – Треск, салага, если меня из-за тебя сожрут…

– По крайней мере, после того, как тебя сожрут, ты воскреснешь, – заметил я.

– Что-то я не особо рвусь переживать подобное. – Она вздохнула. – Ну что, поплывем?

– Не совсем, – ответил я. Подплыв к ней, я протянул руку. – Хватайся за меня.

Меган нерешительно обхватила меня под мышками. Убедившись, что она держится крепко, я направил водолуч в океан и включил сопла спирила. Мы взмыли в воздух на водяных струях метров на десять. Вокруг простиралась черная водная гладь, из которой, словно неоновые часовые, поднимались башни затопленных зданий Манхэттена.

– Неплохо, – тихо выдохнула Меган, продолжая держаться за меня.

– Ты не видела спирил в действии?

Она покачала головой.

– Тогда держись покрепче, – сказал я.

Она послушно прижалась ко мне, что я не назвал бы чересчур неприятным. Затем я попытался воспроизвести то, чем занимался на тренировках. Наклонившись вперед, я направил ножные сопла под углом назад и выбросил вниз руку – не ту, что с водолучом, а другую, с маленьким ручным соплом для маневрирования. Мы помчались над водой.

Двадцать семь с половиной раз из пятидесяти четырех до этого все заканчивалось тем, что я врезался лицом в воду. Но сейчас, к счастью, я не сплоховал.

Ветер бил в лицо, брызги холодили кожу. Улыбнувшись, я повернул в сторону одной из крыш. Поравнявшись с ней, я с силой вытолкнул воду из сопел и замедлил скорость с помощью наручного устройства. Мы взмыли высоко в воздух, а затем плавно опустились на крышу. Я торжествующе поднялся на ноги, обняв одной рукой Меган и ожидая увидеть ее восхищенную улыбку. Но вместо этого я услышал, как стучат ее зубы.

– Холодно…

– Но ведь было круто, – сказал я.

Выдохнув, она отпустила меня и шагнула на крышу. Несколько человек таращились на нас из палатки на другой стороне здания.

– Не так уж и незаметно, – сказала она. – Но – да, круто. И может, хватит на меня все время пялиться?

Я отвел взгляд от ее мокрой футболки, прилипшей под курткой к коже и лифчику.

– Извини.

– Ладно, – бросила она, запахивая куртку и застегивая ее на все пуговицы, – все в порядке. Я ведь злилась, когда ты смотрел на других женщин, а это значит, что мне хотелось, чтобы ты смотрел вместо них на меня. Так что я вовсе не сержусь.

– Гм… – пробормотал я. – Ты красивая и логичная.

Она бесстрастно взглянула на меня. Я пожал плечами.

– Все равно сомневаюсь, что у нас что-то выйдет, – сказала она.

– Ты же сама хотела со мной встретиться, – ответил я. – И если ты не заметила, тогда, на базе, в моей комнате… у нас вышло не так уж и плохо.

Мы стояли, глядя друг на друга, и мне вдруг стало страшно неловко – как будто какой-то толстяк влез между нами в очередь у буфетной стойки, чтобы добраться до макарон с сыром.

– Мне пора, – сказала Меган. – Спасибо, что согласился со мной поговорить. Что не выдал меня. Что… был самим собой.

– У меня вполне получается быть самим собой, – ответил я. – После стольких-то лет практики.

Мы уставились друг на друга.

– Гм… – проговорил я, переминаясь с ноги на ногу. – Не хочешь вместе со мной взглянуть на Разрушителя? Если, конечно, у тебя нет других важных дел.

Она наклонила голову:

– Ты что, только что пригласил меня на свидание… чтобы шпионить за смертельно опасным эпиком, который собирается уничтожить город?

– Ну… особого опыта свиданий у меня нет, но я слышал, будто надо предложить девушке то, что ей наверняка понравится…

– Ладно, пошли, – улыбнулась она.

35

Достав мобильник, я вывел на него карту окрестностей. Заглянув мне через плечо, Меган показала на юг.

– Туда, – сказала она. – Придется прогуляться.

– Уверена, что не хочешь?.. – Я показал на надетый на мне спирил.

– Разве шпионы летают по городу, привлекая внимание окружающих?

– Вообще-то, это даже весело, – угрюмо буркнул я. Зря я, что ли, тренировался? Мне хотелось похвастаться своими умениями.

– Может, и так, – сказала Меган, – но я бы особо не увлекалась. Да, Регалия хотела, чтобы я тебя соблазнила, но…

– Погоди… что? – Я застыл как вкопанный.

– Гм… угу. – Меган поморщилась. – Извини. Не знаю даже, как объяснить. – Она провела рукой по волосам. – Регалия хотела, чтобы я тебя соблазнила. Не знаю, что именно ей известно о моем прошлом в рядах мстителей, – похоже, мысль насчет нас с тобой пришла ей в голову сама по себе. Но можешь не волноваться – еще до того, как сюда прийти, я решила, что не стану работать против мстителей.

Я уставился на нее. Слова ее прозвучали словно взрыв бомбы. Внезапно я начал сомневаться в реальности чувств, которые она ко мне проявляла, – хоть и понимал, что это глупо.

«Она бы ничего не стала рассказывать, будь у нее в самом деле такие планы», – подумал я.

Я уже решил, что Меган можно доверять. Значит, и в этом смысле тоже.

– Что ж, – улыбнувшись, сказал я, – ладно. Хотя, должно быть, весело, когда тебя соблазняют.

– Слонц, – с явным облегчением бросила Меган. Взяв за руку, она повела меня через крышу. – По крайней мере, если нас заметят, Регалия просто подумает, что я пытаюсь следовать ее плану.

– А если что-то пойдет не так, – заметил я, – можно воспользоваться твоими иллюзиями, чтобы ее отвлечь.

Мы добрались до узкого веревочного моста, ведшего на соседнюю крышу. Я не сводил взгляда с прекрасной фигуры шагавшей впереди Меган.

– Я думала, мне не придется использовать свои способности, – тихо сказала она.

– Так ведь и не приходится.

– Видишь ли…

– На самом деле – ничего не вижу, кроме пары симпатичных ножек. Послушай, Меган, я знаю, что просил тебя не пользоваться своими способностями. Но то был лишь первый шаг, чтобы восстановиться и вновь обрести контроль над собой. Надолго тебя не хватит.

– Знаю, – ответила она. – Я не смогу сопротивляться все время.

– Я не только об этом, – сказал я. – Я имею в виду кое-что посерьезнее.

Она оглянулась, остановившись посреди моста. Мы мягко покачивались над водой на высоте метров двенадцати. Я не беспокоился, что могу упасть, – спирил все так же был на мне.

– Посерьезнее? – переспросила она.

– Мы не можем победить эпиков.

– Но…

– В одиночку, – продолжал я. – И с этим я смирился. Мстители живы лишь благодаря Профу и технике вроде спирила. Я многие годы убеждал себя, что обычные люди могут сражаться, и до сих пор так считаю. Но нам нужно такое же оружие, как у врага.

Меган долго смотрела на меня в темноте, которую нарушало лишь свечение аэрозольной краски на веревках моста. Наконец она шагнула вперед и, пошарив у меня на шее, вытащила кулон Абрахама, который я носил под гидрокостюмом.

– Я думала, ты говорил, будто они идиоты.

– Я говорил, что они идеалисты, – поправил я. – Так оно и есть. Никакие герои волшебным образом не явятся, чтобы нас спасти. Но возможно, мы сумеем придумать, как… гм… заставить служить нам кого-то из эпиков.

– Я рассказывала тебе, почему оказалась в Новилоне? – спросила она, продолжая держать в пальцах маленький кулон с буквой «S».

Я покачал головой.

– Говорят, – сказала Меган, – будто Регалия может развивать способности эпиков. Делать их сильнее и многограннее.

Я медленно кивнул:

– Значит, то, что она говорила мне несколько дней назад…

– Она не просто все придумала. О подобном она заявляет в определенных кругах уже по крайней мере год.

– Что объясняет, почему в Новилоне появилось столько высших эпиков, – сказал я. – Митоз, Поляризация, Разрушитель. Она пообещала усилить их способности в обмен на кое-какие услуги с их стороны.

– Большинство эпиков мечтают исключительно о еще большем могуществе, – согласилась Меган. – Как бы сильны они ни были.

Я переступил с ноги на ногу, чувствуя, как покачивается под нами мост.

– Значит, ты…

– Я пришла сюда потому, – тихо сказала Меган, – что решила – если она и в самом деле может усиливать способности эпиков, возможно, она сумеет избавить меня от моих. Сделать меня снова нормальной.

Между нами повисла тишина, словно дохлый вомбат на веревочке.

– Меган…

– Глупая мечта, – бросила она, отпуская кулон и отворачиваясь. – Столь же глупая, как и твоя. Ты такой же идеалист, как Абрахам, Дэвид.

Она зашагала дальше по мосту. Я поспешил за ней.

– Может, и так, – сказал я, беря ее за руку. – А может, и нет. Давай работать вместе, Меган. Ты и я. Может, тебе просто нужно иногда выпустить пар или вроде того. Понемногу использовать свои способности, под контролем. Учиться сдерживать чувства. А может, есть какой-то другой способ, которой мы могли бы найти.

Она попыталась вырваться, но я крепко ее держал.

– Меган, – сказал я, обходя вокруг и глядя ей в глаза. – Давай хотя бы попробуем.

– Я… – Она глубоко вздохнула. – Треск, тебе тяжело противиться.

Я улыбнулся. Наконец она повернулась и потащила меня к брошенной палатке.

– Если мы будем работать вместе, ты должен кое-что понять, – сказала Меган мягко. – Мои способности – не то, чем кажутся.

– Иллюзии?

– Не совсем.

Она укрылась в тени брошенной палатки, и я последовал за ней, не вполне понимая, от кого мы прячемся. Возможно, ей просто хотелось найти какое-то укрытие, чтобы поговорить, но я отчетливо чувствовал ее нерешительность.

– Я… – Она прикусила губу. – Я не эпик-иллюзионист.

Я нахмурился, но возражать не стал.

– Ты так и не понял? – спросила Меган. – Тогда, в Ньюкаго, в шахте лифта, когда нас с тобой едва не засекла охрана? Они светили фонариком прямо на нас.

– Угу. Ты создала иллюзию темноты, чтобы нас спрятать.

– А ты заметил какую-то темноту?

– Гм… нет, – нахмурился я. – Это как-то связано с биодетектором? – Речь шла об устройстве – насколько я знал, реальном продукте технологий, – которое сканировало человека и определяло, эпик он или нет. Мстители периодически проверяли каждого в своей команде. – Я так и не понял, как ты сумела его одурачить. Ты могла создать иллюзию на экране, чтобы скрыть настоящий результат, но…

– Биодетектор записывает все результаты, – закончила за меня Меган.

– Угу. Если бы Тиа или Проф хоть раз заглянули в его записи, они заметили бы положительную реакцию на эпика. Никогда не поверю, что они ни разу этого не делали. – Я посмотрел на Меган, чье лицо освещала аэрозольная краска позади нас. – Так кто же ты?

Помолчав, Меган развела руки в стороны, и внезапно ее мокрая одежда высохла, в мгновение ока превратившись из куртки и облегающей футболки в пиджак и зеленую блузку, затем в платье, затем в камуфляжную военную форму. Одна одежда все быстрее сменялась другой, а потом начали меняться ее волосы – разные прически, разные цвета. Затем настала очередь оттенков кожи – то смуглая, как у азиатки, то бледная с веснушками, то темнее, чем у Миззи.

Она использовала свои способности. У меня зашевелились волосы на затылке, хотя именно я ее к этому подтолкнул.

– С помощью своих способностей, – сказала она, сменив за несколько мгновений сотню различных лиц, – я могу проникать в иные реальности.

– Иные реальности?

– Когда-то я читала книгу, – продолжала Меган, наконец обретя свой прежний облик, включая мокрую куртку и прочее, – где говорилось, будто существует бесконечное множество миров, бесчисленные возможности. Что каждое решение, которое принимает человек в этом мире, создает новую реальность.

– Не может такого быть.

– И это говорит тот, кто только что пролетел через город с помощью устройства, которое приводит в действие тело мертвого эпика?

– Скорее уж данные исследований тела мертвого эпика, – поправил я.

– Нет, – сказала Меган. – Настоящее тело. Для «исследований» нужен материал из тела мертвого эпика, из которого можно извлечь способности. Что, по-твоему, представляет собой мотиватор в этом устройстве?

– Гм…

Миззи говорила, что для каждого устройства нужен свой индивидуальный мотиватор. Выходит… потому, что внутри их кусочки мертвых эпиков?

«Скорее всего, просто митохондриальная ДНК», – подумал я. Мстители добывали ее из тел эпиков и использовали в качестве валюты… Именно так и работал мотиватор. Вполне разумно, хотя и жутковато.

– Так или иначе, – сказала Меган, – сейчас речь не о мотиваторах. Речь обо мне.

– Кстати, одна из моих любимых тем, – сказал я, хотя ее слова меня потрясли. Если способности Меган действительно были таковы, как она говорила, значит я ошибался. Все эти годы я был уверен, что знаю, кто такой Огнемет, и что мне удалось разгадать тайну, недоступную больше никому. Вот тебе и раз…

– Как бы тебе объяснить? – сказала Меган. – Я вытягиваю одну из других реальностей в нашу собственную и какое-то время могу ее удержать. Тогда, в шахте лифта, нас не было.

– Но…

– Хотя на самом деле были, – продолжала она. – Но для тех, кто нас искал, шахта была пуста. В той реальности, которую они наблюдали, мы с тобой никогда туда не забирались. Я показала им другой мир.

– А биодетектор?

– Я показала ему мир, где не существовало эпиков, которых он мог бы обнаружить. – Она глубоко вздохнула. – Где-то есть реальность – или всего лишь возможность, – в которой я не несу это бремя. Где я – снова просто я.

– А Огнемет? – спросил я. – Тот образ, который ты всем демонстрировала? Огненный эпик?

Секунду помедлив, Меган подняла руку. Перед нами возник эпик – высокий статный мужчина в пылающей одежде и с будто расплавленным лицом. Глаза его светились, кулак извергал огненные потоки, похожие на горящее масло. Я даже почувствовал едва заметное тепло.

Я взглянул на Меган. Похоже, она нисколько не утратила контроля над собой, хотя и использовала свои способности. Когда она заговорила, голос ее был прежним – тем, который я знал.

– Если есть мир, где я не обладаю никакими способностями, – сказала Меган, глядя на впечатляющую фигуру огненного эпика, – есть и тот, где эти способности иные. Мне легче вызвать одни способности, чем другие, – не знаю почему. Вряд ли тот мир похож на наш. Там у меня совершенно иной набор способностей, а кроме того…

– Там ты мужик, – сказал я, заметив сходство.

– Угу. Как-то сбивает с толку.

Я содрогнулся, глядя на пылающего эпика, который мог быть близнецом Меган. Да, в ее способностях я сильно ошибался. Встав, я посмотрел в глаза Огнемета.

– Значит, тебе не нужно… меняться с ним местами или вроде того? В смысле, чтобы он появился здесь?

– Нет, – ответила она. – Я притягиваю тени из иного мира в наш. Реальность вокруг тени странным образом искажается, но все равно это только тень. Я могу призвать его сюда, но я никогда не видела его мира.

– Он… знает, что я здесь? – спросил я, взглянув на Меган.

– Не уверена, – сказала она. – В основном я могу заставить его делать все, что захочу, но, думаю, только потому, что мои способности сами находят реальность, в которой он уже собирается поступить так, как нужно мне…

Я снова посмотрел в пылающие глаза, и мне показалось, что они меня видят. И даже знают. Огнемет кивнул мне и исчез.

– Я чувствовал тепло, – сказал я, вновь посмотрев на Меган.

– Бывает по-разному, – ответила она. – Иногда, когда я проникаю в другую реальность, там темно и ничего не разобрать. А иногда она в самом деле выглядит почти реально. – Она поморщилась. – Вообще-то, мы ведь должны прятаться, а не призывать пылающих в ночи эпиков?

– Все равно было здорово, – тихо сказал я – и тут же пожалел об этом.

Меган говорила, что не хочет иметь никаких способностей. Они разрушали ее разум, стремились ее уничтожить. Так что хвалить их – примерно то же самое, как хвалить человека со сломанной ногой за то, какая белая кость торчит у него из-под кожи.

Но похоже, Меган отнеслась к моим словам спокойно. Я даже мог поклясться, что она слегка покраснела.

– Не особо, – сказала она. – Столько труда ради простейшего эффекта. Наверняка ты читал про эпиков, которые могут создавать иллюзии чего угодно, не прибегая ни к каким альтернативным реальностям.

– Конечно.

Она окинула меня взглядом, скрестив руки на груди:

– Ладно. Нужно что-то сделать с твоей одежкой.

– Что? Думаешь, парень в гидрокостюме со странной штуковиной за спиной может у кого-то вызвать подозрения?

Она не ответила, лишь положила руку мне на плечо. Поверх гидрокостюма словно из воздуха возникли джинсы и куртка – почти такие же, какие были у меня. Нижняя часть штанин расширялась, свободно вмещая в себя спирил. Не слишком модно, – впрочем, что я мог знать о моде? В Ньюкаго последним писком была одежда в стиле Чикаго двадцатых годов.

Я потрогал одежду. Она оказалась не настоящей, хотя мне казалось, что едва заметно я ее все же ощущаю – словно воспоминания. Меган критически оглядела меня, приподняв бровь.

– Что? – спросил я.

– Пытаюсь решить, не поменять ли тебе лицо, чтобы никто не заметил, что ты шпионишь за Разрушителем.

– Гм… ладно.

– Впрочем, есть и побочные эффекты, – сказала она. – Когда я меняю чье-то тело, меня всегда беспокоит, не поменяется ли оно полностью со своей версией из иной реальности.

– А что, бывало?

– Не знаю, – ответила она, скрестив руки. – Я почти уверена, что каждый раз, когда я умираю, никакого «воскрешения» на самом деле нет – просто мои способности вызывают из другого измерения мою версию, которая не умирала. – Она содрогнулась. – Так что лучше оставим тебя таким, какой ты есть. Не хотелось бы, чтобы у тебя поменялось лицо, а потом таким и осталось. Я уже привыкла к твоему. Ну что, пойдем дальше?

– Угу, – сказал я.

Выбравшись из-за брошенной палатки, мы пошли дальше к тому месту, где расположился Разрушитель.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил я.

– Слегка проголодалась, – ответила Меган.

– Я не об этом. – Я взглянул на нее.

Она вздохнула, продолжая идти:

– Я сейчас чересчур раздражительна – как будто не выспалась как следует. Хочется вцепиться в глотку любому, кто окажется рядом, но это скоро пройдет. – Она пожала плечами. – Сейчас получше, чем бывало раньше. Не знаю почему – хотя я не такая уж и могущественная, как могло бы показаться.

– Ты уже что-то такое говорила.

– Потому что это правда. Но… что ж, возможно, оно и к лучшему. Потому я и могу делать многое, не сходя сразу же с ума. Для реально могущественного эпика это куда тяжелее. Мне же по-настоящему плохо только тогда, когда я возрождаюсь.

Мы шагнули на очередной мост.

– Странно, – заметил я, – слышать эпика, который так откровенно обо всем этом рассказывает.

– Странно, – ответила она, – слышать твой дурацкий голос, который выведывает все мои секреты. – Она снова поморщилась. – Извини.

– Все в порядке. Что же это за прогулка с Меган без пары язвительных замечаний?

– Нет, не все в порядке. Это не я, салага. Я не настолько язвительная.

Я удивленно взглянул на нее.

– Ладно, – бросила она, – может, и я. Но я никого не хочу оскорблять. Терпеть этого не могу. Кажется, я перестаю быть сама собой.

– Я могу чем-то помочь?

– Поговори со мной. – Она глубоко вздохнула. – Расскажи мне о своих исследованиях.

– Это довольно занудно.

– Ничего, переживу.

– Ну… я нашел связь между некоторыми эпиками и их слабостями. Оказывается, она куда серьезнее, чем мы думали. Но чтобы это проверить, нужно похитить нескольких эпиков.

– У тебя всегда были грандиозные планы, салага.

– Нет, послушай, – прервал я ее. – Это отличная идея. Если я сумею захватить в плен нескольких эпиков, а потом использовать их слабые места, чтобы лишить их способностей, то смогу выяснить, сколько им требуется времени, чтобы снова стать нормальными. Я могу их допросить, выведать у них, какие события из их прошлого могут быть связаны с их слабостями.

– Почему бы тебе не допросить эпика, который шагает рядом с тобой? И готов пойти на это добровольно?

Я откашлялся в кулак.

– Гм… собственно, у меня потому и возник этот план, что я думал, как спасти тебя от твоих способностей. Я решил, что если узнаю, сколько для этого нужно времени и что требуется, чтобы удержать эпика от… В общем, я хотел тебе помочь.

– Да уж, – усмехнулась она. – Мне еще ни разу никто не признавался в том, что у него есть план похитить меня и держать в плену.

– Я просто…

– Все в порядке, – сказала она, беря меня за руку. – Понимаю твои чувства. Спасибо.

Я кивнул, и какое-то время мы шли молча. Спешить было некуда. Вэл должна была вернуться только через несколько часов, а Разрушитель никуда не должен был деться. Так что я просто наслаждался приятным вечером – по крайней мере, настолько, насколько это было возможно.

Новилон был прекрасен. Мне начинал нравиться странный свет аэрозольной краски – после серого Ньюкаго от разнообразия цветов захватывало дух. Новилонцы могли рисовать на стенах что угодно – от криво нацарапанных имен до причудливых и прекрасных картин.

Хотя меня до сих пор приводило в замешательство безмятежное поведение местных жителей, в чем-то я им завидовал. Так ли уж плоха подобная жизнь? Мы проходили мимо людей, которые купались, разговаривали, били в барабаны, пели песни. Я вдруг понял, что они раздражают меня намного меньше, чем прежде.

Возможно, все из-за того, что я был не один. Рядом, держа меня под руку, шла Меган. Мы почти не разговаривали, но этого и не требовалось. На какое-то время она вернулась ко мне – я не знал, надолго ли, но в этом светящемся яркими красками городе мы снова были вместе. И за это я был ему благодарен.

Мы прошли по крыше высокого здания, приближаясь к восточной окраине города, где нас ждал Разрушитель. Я свернул к мосту, ведшему на здание еще выше, – подходящее место, чтобы поставить камеру Тиа или высмотреть локацию получше.

– Меня беспокоит, что, когда я воскресаю, на самом деле возвращаюсь назад не я, – тихо сказала Меган, – а какая-то другая версия меня. Меня беспокоит, что рано или поздно что-нибудь пойдет не так и та, другая, натворит что-нибудь такое, чего мне вовсе не хочется.

Она посмотрела на меня.

– Это настоящая ты, – сказал я.

– Но…

– Нет, Меган. Нельзя же всю жизнь из-за этого беспокоиться. Ты говорила, что твои способности забирают из иной реальности твою версию, которая не умерла, но во всем остальном ту же самую. Просто живую.

– Этого я точно не знаю.

– Ты ведь помнишь все, что с тобой было, кроме времени непосредственно перед смертью?

– Угу.

– Значит, это все та же ты. Я это чувствую. Ты – моя Меган, а не кто-то другой.

Она замолчала. Я взглянул на нее и увидел, что она улыбается.

– Знаешь, – сказала она, – порой, когда я с тобой говорю, у меня возникает впечатление, будто это ты можешь менять реальность.

Мне вдруг пришла в голову мысль.

– Можешь поменять Разрушителя? – спросил я. – Вызвать его версию без способностей или с очевидной слабостью, а этого запихнуть в какое-нибудь другое измерение?

Она покачала головой.

– Я не настолько могущественна, – сказала она. – Единственное, когда мне удается нечто по-настоящему серьезное, – сразу после смерти, когда я воскресаю на следующее утро. Возможно, я могу утащить с собой частицы той реальности – поскольку только что из нее явилась. Но даже тогда я не настолько владею собой, чтобы управлять своими силами. Так что ничего не выйдет.

– В любом случае имело смысл спросить, – сказал я и поскреб в затылке. – Хотя, даже если бы ты могла, вряд ли нам стоило это делать. Какая польза от того, что мы защитили бы этот Новилон, если бы в другом погибли тысячи?

Что, если альтернативные реальности существовали на самом деле, а не являлись лишь возможными вариантами существующих? От подобных мыслей у меня разболелась голова.

– Так или иначе, моя цель – избавиться от своих способностей, не забывай, – сказала Меган. – Регалия утверждала, что не знает точно, сумеет ли этого добиться, но пообещала, что попробует, если я стану ей служить. – Какое-то время Меган шла молча. – Не знаю, лгала она или нет, но, думаю, ты прав. Пожалуй, за всем этим что-то есть. Некая цель.

Я остановился на краю крыши. Меган стояла на мосту позади меня.

– Меган, ты знаешь свою слабость?

– Да, – тихо ответила она, поворачиваясь и глядя на город.

– Она как-то связана с твоим прошлым?

– Просто случайные совпадения, – сказала Меган, посмотрев мне в глаза. – Но возможно, не столь случайные, как мне казалось.

Улыбнувшись, я повернулся и пошел дальше по крыше.

– Не хочешь спросить, в чем моя слабость? – поинтересовалась она, нагоняя меня.

– Нет. Это касается только тебя, Меган. Спрашивать тебя… примерно то же самое, как просить у кого-то ключи от его души. Я не хочу тебя ни к чему принуждать. Мне вполне хватит знания того, что я на верном пути.

Я двинулся дальше, но Меган за мной не последовала. Обернувшись, я увидел, что она пристально смотрит на меня. Поспешно шагнув в мою сторону, она положила ладонь мне на спину, проведя пальцами по моему боку.

– Спасибо, – прошептала она и, обогнав меня, быстро зашагала по крыше к нашему наблюдательному пункту.

36

Разрушитель сидел на том же самом месте, хотя и светился теперь намного ярче, отчего различить его черты становилось труднее. Высоты крыши, на которой мы находились, вполне хватало, чтобы за ним наблюдать, но расстояние было слишком велико – чтобы хоть что-то разглядеть, приходилось использовать всю мощь оптического прицела. Поэтому требовалось найти место поближе.

Прибавляя увеличение, я вдруг обнаружил, что одна из шкал сбоку прицела показывает уровень освещенности.

– Видишь картинку, Тиа? – спросил я по мобильнику.

Сидевшая рядом Меган молчала, а единственным источником видео являлся мой прицел, так что, на мой взгляд, нам ничто не угрожало.

– Вижу его, – ответила Тиа. – Примерно соответствует тому, что я ожидала, – если все пойдет так же, как и раньше, у нас есть еще несколько дней до взрыва.

– Ладно, – сказал я. – Ставлю камеру и возвращаюсь назад.

– Будь осторожен, – предупредила Тиа. – Камеру нужно поставить как можно ближе. Помощь требуется?

– Нет, – ответил я. – Если что понадобится – позвоню.

– Хорошо, – ответила Тиа, хотя в ее голосе прозвучали нотки сомнения.

Завершив разговор, я отключил беспроводную связь с прицелом и убрал мобильник в карман, после чего взглянул на Меган.

– То здание под надежной охраной, – тихо сказала она. – Все мосты перерезаны, а Ньютон время от времени посылает туда патрули. Регалия не хочет, чтобы к нему кто-либо приближался.

– Ничего такого, с чем мы не могли бы справиться.

– Я вовсе не говорила, что у нас ничего не выйдет, – возразила Меган. – Просто беспокоюсь, что ты начнешь импровизировать.

– Я полагал, что в Ньюкаго мои импровизации были тебе не по душе только потому, что ты на самом деле не хотела, чтобы мы убили Стальное Сердце.

– Отчасти, – кивнула она. – Но твои сумасшедшие идеи мне все равно не нравятся.

Я что-то пробурчал в ответ.

– Кстати, насчет Стального Сердца, – сказала Меган. – Вам не следовало так с ним поступать.

– Он был тираном, – ответил я, разглядывая в прицел крыши возле той, где сидел Разрушитель, в поисках подходящего места для камеры.

На мгновение я задержал взгляд на остатках сгоревшего здания. Из воды торчали обгоревшие балки и прочие куски мусора, словно сломанные зубы гигантского боксера, который сидел под водой, раскрыв рот и закинув назад голову.

Меган не отвечала, и я снова посмотрел на нее.

– Мне жаль его, Дэвид, – тихо проговорила она. – Я знаю, каково это, ведь мстители могли казнить и меня. Стальное Сердце был тираном, но он, по крайней мере, поддерживал в городе порядок. Если так посмотреть, не такой уж он был и плохой.

– Он убил моего отца, – сказал я. – Даже если ты не такой плохой, каким мог бы быть, это не дает тебе права убивать.

– Да, наверное.

– К Регалии ты тоже так относишься?

Меган покачала головой:

– Мне ее жаль, но она хочет позволить Разрушителю уничтожить город. Нужно ее остановить.

Я согласно хмыкнул, не в силах избавиться от ощущения, что, несмотря на все наши предосторожности, Регалия опережает нас на шаг.

– Прикроешь меня? – спросил я, отдавая Меган винтовку. Она кивнула. – Поплыву к тому зданию, рядом со сгоревшим. Оно достаточно высокое, так что если я поставлю камеру на карниз под самой крышей, оттуда все будет хорошо видно.

Я достал коробочку, которую дала мне Тиа, – водонепроницаемый футляр с маленькой камерой внутри. Вставив в ухо наушник, я настроил мобильник на приватную частоту Меган, чтобы можно было общаться, не используя общую частоту мстителей.

– Дэвид, – сказала Меган, доставая из кобуры пистолет и протягивая его мне. – На счастье. Только не урони его в океан.

Улыбнувшись, я взял пистолет и спрыгнул с крыши. Водяные струи замедлили падение, мягко опустив меня в воду. Я помчался по затопленным улицам, держась над самой поверхностью, чтобы не привлекать внимания.

Примерно через две улицы я заметил, что моя иномерная одежда – ну и здорово же звучит! – исчезла и я снова остался в гидрокостюме. Похоже, способности Меган действовали лишь на небольшом расстоянии, – собственно, понять это я мог еще год назад, когда обнаружил, что при каждом появлении Огнемета в Ньюкаго рядом с ним присутствует похожая на тень фигура. Меган требовалось находиться рядом, обеспечивая переход между измерениями.

Добравшись до здания, я посмотрел вверх. Чтобы добраться до места, откуда камера могла бы наблюдать за Разрушителем, нужно было подняться примерно на десять этажей. Меня мог доставить туда спирил, но, поскольку Разрушитель был совсем близко, кто-нибудь наверняка бы меня заметил.

Вздохнув, я взлетел с помощью спирила на высоту одного этажа, а затем проник в здание через разбитое окно.

– Буду подниматься внутри здания, – тихо сообщил я Меган. – Ты не заметила никого из шпионов Регалии?

– Нет, – ответила Меган. – Вероятно, они тоже в зданиях. Я слежу за окнами.

Сняв перчатки, я прицепил их к поясу и шагнул во влажные, заросшие растительностью внутренности здания. Большинство плодов собрали, но их все равно попадалось немало. Перешагивая через корни, я сумел выбраться из зарослей и нашел коридор.

Миновав старую шахту лифта с выломанными ветвями деревьев дверями, я продолжал идти, пока не обнаружил дверь, за которой оказалась уходящая вверх лестница, заросшая корнями и лианами. Казалось, будто все местные растения послали гонцов на поиски воды.

Я включил подсветку мобильника, но не на полную яркость – мне не хотелось, чтобы кто-нибудь заметил в окне движущийся огонек. Поскольку обзор почти полностью закрывала листва, я решил, что на лестнице мне ничего не грозит, и начал подниматься, без труда преодолев первый пролет.

– Неплохая винтовка, – послышался в ухе голос Меган. – Индикатор освещенности, защита от ветра… И инфракрасное, и тепловое видение? Дистанционное управление огнем? Ого, даже гравитонная компенсация отдачи! Можно, я оставлю ее себе?

– Я думал, тебе нравятся пистолеты, – ответил я, добравшись до обрушившегося участка лестницы. Взглянув вверх, я подпрыгнул и с некоторым трудом преодолел препятствие, ухватившись за корень какого-то растения.

– Девушкам порой требуется гибкость, – сказала Меган. – Мой стиль – ближний бой, но иногда приходится пристрелить кого-то издали. – Она немного помолчала. – Кажется, я кого-то заметила в здании рядом с твоим. Толком не разглядеть. Сейчас сменю позицию.

– Птичек не видать? – спросил я, продолжая подниматься.

– Птичек?

– Есть у меня одно предчувствие. Прежде чем уйдешь, посмотри, нет ли на крышах поблизости голубей.

– Ладно…

Перебравшись по сплетению корней на следующую площадку, я спрыгнул на ступени. Следующий пролет сложностей не представлял.

– Гм… – сказала Меган. – Смотри-ка. Там на крыше голубь – один, посреди ночи.

– Это один из приятелей Ньютон, – ответил я. – Нокс, эпик-оборотень.

– Нокс? Кажется, я его знаю. Но он не эпик.

– Мы тоже так думали, – сказал я. – Он впервые продемонстрировал свои способности всего несколько дней назад.

– Треск! Ты считаешь…

– Возможно, – ответил я. – В моих заметках говорится, что Разрушителю требуется определенная пауза, после которой он может телепортироваться, но, похоже, это ограничение больше не действует. А теперь еще этот Нокс. Что-то явно не так – пусть даже это только часть некоего странного плана, в котором Регалия притворяется, будто у нее есть способности, которых на самом деле нет.

– Угу, – сказала Меган. – Ты уже добрался?

– Работаю над этим, – ответил я, преодолевая очередной пролет. – И работы пока полно.

– Ой-ой-ой, – насмешливо проговорила Меган.

– И это говорит женщина, которая…

– Погоди! Дэвид, Проф здесь.

Я замер перед выцветшей цифрой 15, нарисованной на бетонной стене.

– Что?

– Я следила за окнами, – ответила Меган. – Дэвид, за одним из них сидит Проф. Как раз сейчас смотрю на него в прицел.

– Треск! – Что ж, он ведь говорил, что сегодня вечером вернется в город. – Что он делает?

– Наблюдает за Разрушителем, – напряженно проговорила Меган. – Он здесь не из-за нас. Похоже, он меня не заметил.

– Решил его навестить, – сказал я. – Знаешь про то обрушившееся здание?

– Угу, – сдавленно ответила Меган. – Я ничем не могла помочь, Дэвид. Я…

– Обошлось без твоей помощи. Людей спас Проф.

– С помощью своих способностей?

– Угу.

Меган помолчала.

– А он и впрямь могущественный.

– Даже очень, – оживленно заговорил я. – Две защитные способности, любая из которых причисляет его к высшим эпикам. Знаешь, насколько это необычно? Даже у Стального Сердца защитная способность была только одна – его непробиваемая кожа. Ты бы видела Профа, когда он спасал нас в Ньюкаго!

– В туннелях? – спросила Меган. – Когда я…

– Угу.

– Моя надежная система этого не записала. Только твои слова.

– Поверь, это было просто невероятно, – восторженно продолжал я. – Я ни разу не читал про эпиков вроде Профа, способных испарять твердые вещества. К тому же он может создавать силовые поля, наверняка класса А. Он проделал гигантский туннель под водой и…

– Дэвид, – сказала Меган, – чем могущественнее эпик, тем тяжелее ему сопротивляться… переменам.

– Потому-то это так круто, – сказал я. – Ты что, не понимаешь, Меган? Если кто-то вроде Профа может оставаться добрым – это многое значит. Может, даже больше, чем убийство Стального Сердца! Ведь получается, что Регалия и другие тоже могут побороть в себе зло!

– Наверное, – неуверенно ответила Меган. – Мне просто не нравится, что он тут. Если он меня увидит…

– Ты же нас не предала, – сказал я, перебираясь через корни. – На самом деле.

– В каком-то смысле – предала, – возразила Меган. – А даже если и нет – есть и другие проблемы.

– Ты про Сэма? – спросил я. – Я объяснил, что ты его не убивала. Похоже, мне даже почти удалось их убедить. Ладно, я уже почти наверху. Где тот голубь?

– На здании к югу от тебя. Если будешь вести себя спокойно, тебе ничто не угрожает.

– Хорошо.

Я перевел дух, добравшись до восемнадцатого этажа. Подниматься я начал с десятого, а всего в здании их было двадцать. Еще два этажа, и я смогу поставить камеру и уйти.

– Дэвид, – спросила Меган, – ты ведь действительно в это веришь? Что мы можем бороться?

– Да, – ответил я.

– Огонь, – тихо сказала Меган.

Я замер посреди лестницы.

– Где? – спросил я.

– Это моя слабость.

Я похолодел.

– Огнемет, – объяснила она, – моя противоположность. Он мужчина, а я женщина. В той вселенной все наоборот. Здесь огонь лишает меня способностей. Там – это и есть моя способность. Огнемет служил мне идеальным прикрытием – никто не стал бы использовать огонь, чтобы меня убить, считая, что именно он составляет суть моего могущества. Но при свете естественного пламени тени, которые я вызываю, распадаются и исчезают. И еще я откуда-то знаю, что если умру от огня, то уже не воскресну.

– Мы сожгли твое тело, – прошептал я. – Там, в Ньюкаго.

– Треск, не напоминай! – Мне показалось, что голос ее дрогнул. – Я уже была мертва. Тело стало всего лишь оболочкой. Я всегда говорила людям Стального Сердца, чтобы они хоронили мои тела после смерти, но ни разу этого не видела. Хотя, наверное, весело было бы взглянуть на собственный труп.

Я не двигался с места. Несколько свисавших с ветвей плодов освещали лестницу мягким сиянием.

– Тогда почему Огнемет не исчезает? – спросил я. – Он состоит из огня, а это лишает тебя способностей. Значит, он должен пропасть.

– Он всего лишь тень, – сказала Меган. – Огонь не настоящий. По крайней мере, так я понимаю. Или…

– Или?

– Или, когда я извлекаю из другого измерения его тень, он забирает с собой некоторые законы той вселенной. Я… не знаю, как это все работает, Дэвид. Вообще. Иногда мне становится страшно. Но огонь действительно моя слабость. – Она помолчала. – Я хотела, чтобы ты знал. На случай, если… ну, ты понял.

– Не говори так.

– Приходится, – прошептала Меган. – Дэвид, ты должен знать. Наш дом сгорел, когда я была совсем маленькой. Я едва не погибла. Я ползла сквозь дым, прижав к себе плюшевого котенка, а вокруг все пылало. Меня нашли на лужайке, в копоти с головы до ног. Мне до сих пор снятся кошмары про тот день. Дэвид, если тебе удастся расспросить других эпиков… поинтересуйся, какие кошмары снятся им.

Я кивнул и тут же почувствовал себя глупо, поняв, что она не может этого видеть. Собрав всю свою силу воли, я снова начал подниматься по лестнице.

– Спасибо, Меган, – прошептал я, зная, что ей потребовалось немало смелости, чтобы рассказать мне все это.

– Угу, – вздохнула она. – Ты никогда не бросал начатого. И всегда искал ответ. Так что… может, найдешь и этот.

Добравшись до очередного пролета, я повернулся – и тут под моей ногой что-то хрустнуло.

Вздрогнув, я посмотрел вниз. Еще одно печенье. У меня возникло искушение его не трогать – те, что попались мне в прошлый раз, оказались весьма странными. Никто на базе так и не смог понять, в чем их смысл.

Но я знал, что просто так оставить это не могу. Наклонившись и стараясь не шуметь, я поднес клочок бумаги к светящемуся плоду.

«Это сон?» – прочитал я.

Я глубоко вздохнул. Угу. Вот жуть. Что делать? Ответить?

– Нет, – сказал я.

– Что? – спросила у меня в ухе Меган.

– Ничего.

Я помедлил, не зная, какой реакции ожидать. Ничего не произошло. Я снова начал подниматься, глядя под ноги, и, конечно же, обнаружил очередную гроздь печений, росших на лиане в следующем пролете.

Я вскрыл одно из них.

«Что за фигня. Ничего порой не понять», – прочитал я на бумажке.

Это что, ответ?

– Кто ты?

– Дэвид? – спросила Меган.

– Я беседую с печеньями-сюрпризами.

– Ты… чего?

– Объясню через минуту.

Я медленно двинулся дальше. На этот раз мне попалась свисающая лиана, на которой, словно семена, росли печенья. Найдя полностью созревшее, я вытащил бумажку.

«Меня называют Светозар. Ты ведь пытаешься ей помешать?»

– Да, – прошептал я. – Если ты имеешь в виду Регалию. Ты знаешь, где она?

Я вскрыл еще несколько печений, но во всех оказался один и тот же текст. Поднявшись повыше, я нашел еще одну гроздь.

«Не знаю, чувак, – прочитал я. – Мне ее не видать. Зато того, другого, я видел. На операционном столе».

– Разрушителя? – спросил я. – На операционном столе?

«Угу. У него че-то там вырезали. Уверен, что это не сон?»

– Нет.

«Мне нравятся сны», – прочел я в очередном печенье.

Я вздрогнул. Значит, Светозар действительно эпик. И этот город принадлежал ему.

– Где ты? – спросил я.

«Послушай ту музыку…»

Больше я никаких ответов не получил, какие бы вопросы ни задавал.

– Дэвид, – тревожно сказала по связи Меган, – ты меня пугаешь.

– Что ты знаешь про Светозара? – спросил я ее, продолжая медленно подниматься и глядя под ноги на случай, если попадутся еще печенья.

– Почти ничего, – ответила Меган. – Когда я спрашивала Регалию, она заявила, что он «союзник», и намекнула, что больше мне знать не положено. Это с ним ты разговариваешь?

Я взглянул на бумажки в моей руке.

– Угу. С помощью текстовых сообщений. Потом покажу.

Нужно было поставить камеру и уходить. К счастью, я как раз добрался до двадцатого этажа. Я толкнул дверь, ведшую с площадки в коридор, но та не сдвинулась с места. Недовольно буркнув, я надавил сильнее. Дверь открылась с громким скрипом, заставив меня вздрогнуть. За ней оказалось помещение с обшитыми деревянными панелями стенами. На мраморном полу лежал роскошный ковер, сквозь который проросла местная растительность.

– Дэвид, что там у тебя? – спросила Меган.

– Кажется, чересчур громко открыл дверь.

– Голубь только что посмотрел в твою сторону. Треск! Он летит к зданию. Поторопись.

Негромко выругавшись, я быстро прошел мимо заросшей секретарской стойки в находившийся за ней офис, окно которого выходило прямо на крышу, где сидел Разрушитель. Я взобрался на подоконник.

– Голубь только что сел на окно твоего здания этажом ниже, но с южной стороны, – сказала Меган. – Вероятно, он тебя услышал, но не знает точно, где ты.

– Хорошо, – прошептал я, закрепляя камеру снаружи здания. Сторона была восточная, так что птица меня видеть не могла. Камера надежно встала на место. – Как там Разрушитель?

– Он не смотрит в твою сторону, – сказала Меган. – Ничего не заметил. Но если птичка в самом деле один из эпиков Ньютон…

Если…

У меня возникла идея.

– Гм… – пробормотал я, нажимая кнопку включения камеры.

– Дэвид? – спросила Меган. – Что это значит?

– Ничего.

– Импровизируешь?

– Может быть. – Я тихо спрыгнул обратно в комнату. – Скажи-ка, Меган, какой единственно надежный способ выяснить, скрывал ли Нокс все это время свои способности, или ему их каким-то образом дала Регалия?

Меган ответила не сразу.

– Треск. Ты что, хочешь захватить его в плен?

– Почему бы и нет? Вэл вернется не раньше чем через час. Можно пока заняться чем-нибудь полезным. – Я помолчал. – Мне и впрямь не терпится узнать, снились ли ему в последнее время кошмары.

– А если Проф или Разрушитель заметят?

– До этого не дойдет, – ответил я.

– Слонц, – бросила Меган.

– Какой уж есть. Можешь меня прикрыть из какого-нибудь окна?

– Сейчас посмотрю, – вздохнула Меган.

37

«Безумие», – подумал я, идя назад через заросший офис.

Бросить вызов эпику, которого я едва знал? О котором у меня не было никаких сведений, никаких заметок – вообще ничего? Примерно как прыгнуть в бассейн, не удостоверившись, что твои друзья не напустили туда змей.

Но другого выхода у меня просто не было.

По сути, мы были слепы. От Профа не было особого толка, но, что еще хуже, даже если бы он мог помочь, Регалия, скорее всего, просто манипулировала бы нами, основываясь на том, что знала о нем и Тиа.

Нужно было выкинуть что-нибудь неожиданное, и тайны, известные Ноксу, могли многое изменить. Я утешал себя мыслью, что хотя бы не пытаюсь противостоять в одиночку Разрушителю или Ньютон. В конце концов, речь шла всего лишь о низшем эпике.

Я не мог предугадать реакцию Профа. Когда я рассказал ему о моих планах похищения одного из эпиков, он ответил, что либо я именно тот, кто нужен мстителям, либо я опасно безрассуден. А может, и то и другое.

Он ничего мне не запрещал – просто не хотел, чтобы я подвергал опасности команду. О чем сейчас речь не шла.

Я выглянул на лестницу. Все, что мне было нужно, – это создать какой-нибудь шум – и Нокс бы сообразил, что выбрал не то место для слежки. А когда он появится, я ему просто врежу. Проще пареной репы.

Вот только я понятия не имел, как парить репу.

Затопав ногами, я свалил с тумбочки старую настольную лампу и тут же выругался, с ходу на нее наткнувшись. Затем я вышел на лестницу и поднял пистолет Меган, держа его обеими руками. Подсветку мобильника я выключил, и единственный свет исходил от свисавшего с ветки пухлого плода.

Я напряженно ждал, вслушиваясь в тишину. Наконец далеко внизу послышался какой-то шорох. Или он исходил с этажа прямо подо мной? Из-за странного эха понять было сложно.

– Он идет к тебе. – Я подпрыгнул, услышав голос Меган. Несмотря на то что я уменьшил громкость, он отдался в моем ухе подобно грому. – Вошел через окно и сейчас находится на этаже прямо под тобой.

– Хорошо, – тихо ответил я.

– На первом этаже тоже какое-то движение, – сказала она. – В смысле, на первом выше уровня воды. Дэвид, кажется, в здании есть кто-то еще.

– Бродяги?

– Не вижу. Треск, в твоей стороне тоже ничего не разглядеть. Слишком все заросло. Я потеряла Нокса. Пожалуй, тебе стоит его пристрелить.

– Предпочел бы обойтись без стрельбы, – ответил я. – Кто знает, чье внимание она может привлечь?

– У твоей винтовки есть встроенный глушитель? – спросила Меган.

– Гм… – А был ли он?

– Угу, есть, – сказала Меган. – Электронный глушитель. Треск, в самом деле отменное оружие!

Я ощутил укол зависти, что было крайне глупо. В конце концов, это всего лишь винтовка, и даже не столь хорошая, как та, что была у меня раньше. Мне тут же стало стыдно, что я плохо думаю об оружии, – что было еще глупее.

Я прислушался, пытаясь понять, не поднимается ли кто по лестнице. Но звук раздался прямо у меня за спиной, в комнате, где я поставил камеру.

Я едва сдержал готовое сорваться с языка ругательство. Нокс каким-то образом сумел меня обойти и проникнуть в офис через окно. Первым моим порывом было броситься навстречу, но я тут же подавил его, приоткрыв дверь на лестницу и проскользнув на нее.

Как раз вовремя. Дверь офиса открылась, и в свете свисающего плода в приемной появилась худощавая фигура с торчащими во все стороны волосами и четырьмя десятками серег в ушах. Нокс. На плече у него был мобильник, и он держал обеими руками блестящую «беретту-компакт». Заглянув во все углы, он шагнул в приемную.

– Кто-то тут точно был, – прошептал он.

Ответа я не слышал – в ухо у него был вставлен наушник.

– Ты идиотка, Ньютон, – сказал он, приседая и разглядывая поваленную мной лампу. – Вероятно, просто какие-то ребятишки искали еду.

Я нахмурился, удивившись, что высший эпик позволяет так с собой разговаривать. Вероятно, Нокс был могущественнее, чем я предполагал.

Встав, эпик-оборотень направился в сторону лестницы. Снизу снова эхом отдался какой-то звук, заставив его остановиться.

– Я что-то слышал, – на ходу сказал он. – На лестнице, далеко внизу. Похоже, они убегают… Да… – Он дошел до двери. – Ладно, проверю. Мы…

Я распахнул дверь, и та ударила его прямо в лицо.

Нокс смолк на полуслове. Прыгнув в комнату, я врезал кулаком ему в живот, и он выронил пистолет. Я замахнулся другой рукой, с пистолетом Меган, намереваясь стукнуть Нокса по затылку, но ему удалось увернуться, и я промахнулся. Метнувшись вперед, я схватил его за шею – Абрахам научил меня нескольким приемам. Если удастся его придушить до потери сознания…

Нокс исчез.

Ну конечно. Способности к трансформации.

«Идиот», – подумал я, глядя вслед улетающему голубю.

К счастью, птица оказалась не слишком проворной. Пока голубь пытался сориентироваться, я бросился к двери, ведшей в офис с окном, и захлопнул ее. Оказавшийся в ловушке голубь устремился к лестнице.

– Дэвид? – послышался в наушнике голос Меган.

– Он сумел улизнуть, – сказал я. – Но он выронил пистолет, и я помешал ему вылететь из здания. Сейчас он где-то на лестнице.

– Будь осторожен. – В ее голосе послышалось напряжение.

– Постараюсь, – ответил я, выглядывая на лестницу.

Я не знал точно, вооружен ли Нокс, – многие носили по два пистолета, а все, что при нем находилось, включая оружие и одежду, похоже, исчезало при трансформации и вновь появлялось, когда он обретал человеческий облик. Обычное дело для средней силы оборотней.

Мне показалось, что я слышу хлопанье крыльев, и у меня возникла мысль последовать за ним вниз по лестнице. Но при этом я мог угодить в точно такую же ловушку, какую только что подстроил ему.

– Что-нибудь видишь? – спросил я.

– Сейчас… – сказала Меган. – Да! Этажом ниже тебя в свете плодов движется какая-то тень. Пытается бежать. Припугнуть?

– Если не сложно, – ответил я, прижавшись спиной к бетонной стене.

По связи послышалось несколько выстрелов. Глушитель, хоть и современный, не полностью подавлял звук, но работал все равно отменно, скрывая вспышки, что крайне важно было ночью, и превращая выстрелы в подобие металлических щелчков.

В соседней комнате раздался звон разбитого стекла. Меган не пыталась попасть в эпика – от нее требовалось лишь отвлечь его внимание от меня. Мне показалось, будто неподалеку кто-то выругался.

– Я пошел, – сказал я.

Перепрыгнув ствол дерева, я распахнул дверь и тут же присел, ища цель. Слышалось чье-то тяжелое дыхание, но я никого не видел. Комната была большая – вроде офисного помещения с разбитыми кабинками и старыми компьютерами. Некоторые кабинки были накрыты брезентом и походили на крошечные жилища, внутри которых виднелась брошенная посуда и прочие следы человеческого присутствия. Все они были пусты.

Меган стреляла по ряду больших окон в противоположной от меня стене. В воздухе висела пыль, подсвеченная плодами, свисавшими с потолка, словно сопли из носа малыша, который нанюхался светящихся палочек.

Как тут найти Нокса? Превратившись в птицу, он мог спрятаться где угодно. Мне никогда…

Из кабинки рядом со мной выскочило черное мохнатое создание с клыками и когтями. Вскрикнув, я инстинктивно выстрелил, но промахнулся. Существо обрушилось на меня, отбросив назад, и пистолет Меган с грохотом полетел на пол. Я судорожно извивался, пытаясь сбросить с себя тварь. Размером она была меньше меня, но когти! Бок пронзила жуткая боль.

Я замахал руками, пытаясь оттолкнуть зверя и одновременно дотянуться до пистолета. Рука коснулась чего-то холодного и металлического, лежавшего внутри накрытой брезентом кабинки по соседству. Схватив предмет, я обрушил его на голову твари.

Баллон с аэрозольной краской?

Едва зверь повернулся ко мне, я прыснул из баллона ему в морду светящейся голубой жидкостью. Мне удалось разглядеть, что передо мной собака, хотя я и не знал, какой именно породы, – худая, с короткой шерстью и вытянутой мордой.

Собака попятилась, затем ее очертания стали размытыми, и она превратилась в человека. Он поднялся, утирая краску с глаз.

– Помоги! – крикнул я. – Можешь выстрелить?

– Кажется, да, – ответила Меган. – Хотя я думала, что ты хочешь взять его живым!

– Сейчас мне куда больше хочется самому остаться в живых, – сказал я. – Стреляй!

Нокс подобрал с пола оброненный мной пистолет.

Одно из окон разлетелось вдребезги, и Нокс пошатнулся – пуля Меган попала ему в плечо. Стена за его спиной окрасилась темной кровью.

Нокс осел на пол, ошеломленно глядя перед собой. Лицо его все так же светилось голубым. Застонав, он выронил пистолет, превратился в голубя и улетел, припадая на одно крыло.

– Я в него попала? – спросила в наушнике Меган.

– Прямо в плечо, – тяжело дыша, ответил я. – Спасибо.

– Рада, что не угодила в тебя, – сказала Меган. – Целилась через инфракрасный прицел.

Я со стоном поднялся на ноги, прижимая руку к разодранному когтями Нокса боку. Хоть я и остался жив, но поймать его не сумел. И все же я мог считать, что мне повезло.

В другом конце комнаты послышалось хлопанье крыльев.

Нахмурившись, я подобрал пистолет Меган и осторожно двинулся вперед. В свете свисающего плода я увидел на близлежащем столе темные пятна. Следуя за ними, я нашел сидящего на подоконнике голубя, от головы которого исходило голубоватое свечение.

«Он ранен, – понял я. – И не может летать».

Увидев меня, голубь неуклюже выпорхнул в окно, теряя перья и пытаясь удержаться в воздухе. Ему едва хватило сил, чтобы добраться до соседнего здания.

Значит, летать он все-таки мог, хоть и не слишком хорошо. Я взглянул на свой бок. Царапины от когтей саднили, но жизни, похоже, не угрожали. Снова посмотрев в окно, я убрал пистолет и, сняв с пояса перчатки, сунул в них руки, затем проверил ножные сопла и включил спирил.

– Полечу за ним, – сказал я.

– Ты…

Не дослушав Меган, я выпрыгнул из окна. Поддерживаемый двумя струями воды, я опустился на поверхность океана, а потом снова взмыл вверх, опустив руку и направив водолуч в воду. Несколько мгновений я висел в воздухе, пытаясь сориентироваться.

Голубь, голова и шея которого продолжали светиться, спрыгнул со своего насеста и попытался улететь. Я улыбнулся, направил ручное сопло назад и развернулся так, что ножные сопла выбрасывали струю под углом назад и вниз.

Я преследовал ослабевшую птицу, чувствуя, как бьет в лицо ветер. Голубь из последних сил пытался удержаться в воздухе, несмотря на рану. Выбросив ноги в сторону, словно лыжник, я свернул за угол. Птица впереди присела на подоконник, чтобы отдохнуть. Едва я оказался рядом, она снова взлетела, отчаянно взмахивая крыльями, похожая на пучок голубого света.

Помчавшись следом за ней, я вдруг понял, что улыбаюсь. С тех пор как я начал тренироваться со спирилом, мне всегда хотелось попробовать что-то подобное – по-настоящему испытать свои умения, сколь бы неопытным я ни был.

Птица нырнула в здание через маленькую дыру в разбитом окне. Выпустив из ручного сопла струю воды, я расширил отверстие и просунул в него руку, а затем вломился в комнату. Едва не приземлившись лицом об пол, я бросился за голубым созданием. Оно метнулось наружу через другое окно, и я вновь взмыл в воздух следом за ним.

– Дэвид? – Голос Меган был едва слышен. – Ты что, бьешь окна? Треск, что происходит?

Я снова улыбнулся, чересчур сосредоточившись на своей цели, чтобы отвечать. Погоня продолжалась по залитым водой улицам Новилона, мимо людей на крышах, которые показывали на меня и что-то кричали. Птица попыталась взлететь выше, но силы оставили ее, и ей пришлось сесть на крышу.

«Ну вот и все», – подумал я.

Взмыв над крышей, я приземлился рядом с голубем.

Пока я пытался устоять на ногах, очертания птицы расплылись, и она превратилась в человека. Я увидел бледное лицо – в тех местах, где оно не было голубым, – и кровь на плече Нокса. Он попятился, хватаясь одной рукой за плечо и доставая другой нож.

Я смотрел на него, ожидая, что будет дальше. Наконец он рухнул без чувств.

– Я его поймал, – сказал я, держась подальше на случай, если он притворяется. – По крайней мере, мне так кажется.

– Где ты? – спросила Меган.

Я огляделся, пытаясь сориентироваться после лихорадочной погони. Мы описали круг по улицам и вернулись почти туда же, откуда начали.

– Через две улицы от здания, где я поставил камеру. Ищи крышу высотой примерно в четыре этажа над океаном. Там наверху на стене большая картина с людьми, собирающими плоды.

– Иду, – сказала Меган.

Сняв перчатки, я достал из кармана пистолет Меган. Мне не хотелось приближаться к Ноксу без прикрытия, но я опасался, что он может истечь кровью у меня на глазах. Он нужен был нам живым, и лишиться такого шанса я никак не мог. Осторожно подойдя к нему, я в конце концов решил, что либо он хорошо умеет притворяться, либо действительно без сознания. Связав ему руки шнурками от его собственных ботинок, я попытался забинтовать рану с помощью его куртки.

– Меган? – спросил я. – Ты скоро?

– Извини, – ответила она. – Мостов нет. Приходится идти в обход. Наверное, еще минут пятнадцать или около того.

– Ладно.

Я присел, чувствуя, как постепенно спадает напряжение, сменяясь осознанием того, как глупо я себя вел. Я явно недооценил способности Нокса к трансформации – как оказалось, он умел превращаться не только в птицу. Что, если он еще могущественнее? Что, если он высший эпик?

Проф обвинял меня в безрассудстве – и был прав. Хоть мне и следовало сейчас торжествовать, я пребывал в полнейшем замешательстве. Как мне все это объяснить другим мстителям? Треск. Я даже не позвонил Тиа.

Что ж, по крайней мере, все обошлось.

– Слушай внимательно, – послышался голос за моей спиной. – Брось оружие, затем подними руки и повернись.

Меня на мгновение охватил ужас, но я тут же узнал этот голос.

– Вэл? – спросил я, оглядываясь.

– Брось оружие! – приказала она. Судя по всему, она поднялась по лестнице, соединявшей верхний этаж этого здания с крышей. В руках она держала винтовку и целилась в меня.

– Вэл, – сказал я. – Ты чего?

– Брось оружие.

Я бросил на крышу пистолет Меган.

– Встань.

Я подчинился, подняв руки.

– Дай свой мобильник.

Треск! Сорвав мобильник с плеча, я положил его на крышу. В тот же мгновение в моем ухе раздался голос Меган:

– Дэвид? Что случилось?

– Подтолкни его ногой ко мне, – велела Вэл. Я замешкался, и она нацелила винтовку прямо мне в лоб. Тогда я подтолкнул ногой мобильник.

Продолжая держать меня под прицелом, Вэл одной рукой подобрала телефон.

– Треск, Дэвид, – сказала в наушнике Меган. – Я спешу изо всех…

Голос ее оборвался. Вэл отключила связь и сунула мобильник в карман.

– Вэл? – как можно спокойнее спросил я. – В чем дело?

– Как давно ты работаешь на Регалию? – спросила она в ответ. – С самого начала? Это она послала тебя в Ньюкаго, чтобы внедриться к мстителям?

– Работаю на… Что?! Я не шпион!

Вэл опустила винтовку и выстрелила мне под ноги. Вскрикнув, я отскочил назад.

– Я знаю, что ты встречаешься с Огнеметом, – сказала она.

Треск!

– Ты с самого начала вел себя подозрительно, с тех пор, как появился здесь, – продолжала Вэл. – Ведь на самом деле никаких людей из горящего дома ты не спасал? Все это придумали вы с Регалией, чтобы доказать, будто тебе можно доверять. Может, ты и Стальное Сердце не убивал? Неужели ты полагал, будто никто не заметил, как ты помог Огнемету проникнуть на нашу базу? Напасть!

– Вэл, послушай меня. Все совсем не так… – Я шагнул вперед.

И тут она выстрелила в меня – прямо в бедро. Взвыв от боли, я рухнул на колени и, ругаясь, зажал рану руками.

– Вэл, ты с ума сошла! Я на них не работаю. Сама посмотри – я только что захватил в плен эпика!

Бросив взгляд на лежащего на крыше связанного Нокса, Вэл направила на него винтовку и выстрелила ему прямо в голову. Я судорожно вздохнул, чувствуя, как немеет от боли нога.

– Что ты наделала?.. – прошептал я. – После всех моих трудов…

– Хорошим может быть только мертвый эпик, – сказала Вэл, вновь беря меня на мушку. – Каждый мститель должен это знать. Но ты не один из нас и никогда им не был, – почти прорычала она. Рука ее сжалась на прикладе винтовки, глаза сузились. – Это ведь из-за тебя погиб Сэм? Ты выдал им информацию о нас, обо всех ячейках мстителей.

– Нет, Вэл, – ответил я. – Клянусь! Да, мы тебе лгали, но по приказу Профа. – Между моими пальцами, сжимавшими ногу, сочилась кровь. – Давай позвоним Тиа, Вэл. Не делай глупостей.

Вэл продолжала держать меня на мушке. Наши взгляды встретились.

А потом она нажала на спуск.

38

Естественно, я попытался увернуться, но шансов у меня не было никаких, учитывая, что я полностью вымотался и был ранен.

Так что, открыв глаза, я крайне удивился, обнаружив, что до сих пор жив. Судя по выражению лица Вэл, она удивилась не меньше, но это не помешало ей выстрелить еще раз.

Пуля остановилась у моей груди, застряв в гидрокостюме, но не повредив кожу. Во все стороны от нее разошлась тонкая светящаяся паутина, которая тут же исчезла.

Несмотря на радость, что я остался жив, меня пробрала дрожь. Подобный эффект был мне знаком – именно так иногда выглядело силовое поле Профа, поглощая удар. Подняв взгляд, я увидел на единственном ведшем на крышу мосту медленно покачивавшиеся в темноте очертания его фигуры в развевающемся на легком ветру черном халате.

– Отставить, Валентина, – тихо сказал Проф.

Вэл обернулась, едва не подпрыгнув от неожиданности.

Проф шагнул на крышу, и исходившее от граффити внизу сияние осветило его лицо.

– Отставить.

– Сэр, – сказала она, – он…

– Знаю, – сказал Проф.

«Ой-ой», – подумал я, покрываясь потом, и попытался встать, но яростный взгляд Профа вынудил меня вновь опуститься на крышу. Опять вспыхнула боль в ноге, и я опять зажал рукой рану. Удивительно, но в панике я совсем забыл, что в меня стреляли.

Терпеть не могу, когда в меня стреляют.

– Его мобильник, – сказал Проф, протягивая руку в сторону Вэл.

Она достала телефон, и Проф что-то на нем набрал. Я поставил пароль на блокировку экрана, так что включить его Проф никак не мог, и тем не менее ему это как-то удалось.

– Пиши сообщение тому, с кем он общался, – сказал Проф Вэл. – Это Огнемет. Текст следующий: «Все в порядке. Вэл сперва решила, будто я один из людей Регалии, как и Нокс».

Кивнув, Вэл опустила винтовку и отправила сообщение Меган. Проф посмотрел на меня, скрестив на груди руки.

– Я… – пробормотал я.

– Я в тебе разочарован, – сказал Проф.

Слова его обрушились на меня тяжелым ударом.

– Она не злая, Проф, – начал я. – Просто выслушайте меня…

– Я уже все слышал, – ответил Проф. – Тиа?

– У меня все записано. Джон, – послышался из моего наушника голос Тиа. – Если хочешь, можешь прослушать еще раз.

– Вы подсадили жучка в мой телефон, – прошептал я. – Вы мне не доверяли.

Проф неодобрительно поднял брови:

– Я дважды давал тебе шанс во всем признаться, в последний раз – сегодня вечером. Мне очень хотелось ошибиться на твой счет, сынок.

– Вы все знали? – спросила Вэл, поворачиваясь к Профу. – Все это время вы знали, чем он занимался?

– Если бы я не разбирался в своих людях, меня бы сейчас здесь не было, Вэл, – ответил Проф. – Огнемет ответила?

Вэл взглянула на экран моего мобильника. Я продолжал лежать, ощущая подступающую тошноту. Они все слышали. Они все знали. Треск!

– Она отвечает: «Хорошо. Уверен, что все в порядке?»

– Ответь «да», – велел Проф. – И еще: «Пока держись подальше. Вэл вызвала Профа, и мы возвращаемся на базу. Думаю, я сумею им все объяснить. Потом сообщу, что удалось выведать у того эпика».

Пока Вэл набирала текст на телефоне, Проф подошел ко мне. Положив ладонь мне на ногу, он достал болеотвод и применил свою «лечебную технологию». Боль в ноге исчезла. Взглянув на Профа, я понял, что с трудом сдерживаю слезы. Я не знал, что стало тому причиной – стыд, боль или просто злость.

Он за мной шпионил.

– Не переживай, Дэвид, – тихо сказал Проф. – Потому ты здесь и находишься.

– Что?

– Огнемет поступила именно так, как мы ожидали. Судя по тому, как легко ей удалось внедриться в нашу команду, я понял, что скомпрометировать тебя ей будет так же просто. Ты хороший боец, Дэвид. Горячий, решительный. Но тебе не хватает опыта, и ты готов растаять при виде смазливой мордашки.

– Меган вовсе не смазливая мордашка.

– И тем не менее ты позволил ей собой манипулировать, – сказал Проф. – Ты помог ей проникнуть на нашу базу и рассказал ей о наших секретах.

– Но я…

Я не помогал ей проникнуть на базу – она пробралась туда сама. Похоже, всего Проф все-таки не знал. Он подсадил жучка мне в мобильник, но информацию получал только тогда, когда телефон был включен. Ему было известно лишь то, о чем мы с Меган говорили по связи.

– Знаю, ты мне не веришь, Дэвид, – продолжал Проф. – Но все, что она тебе говорила, все, что она делала, являлось частью игры. Она с тобой играла. Ее притворная ранимость, чувство привязанности… Я все это уже видел раньше, сынок. Все это ложь. Извини. Я почти уверен, что даже та «слабость», о которой она тебе рассказывала, – выдумка.

Ее слабость! Проф знал о слабости Меган – о ней мы говорили по мобильнику. Он не верил, но тем не менее знал. Меня охватила тревога.

– Вы ошибаетесь насчет нее, Проф, – сказал я, глядя ему в глаза. – Она была искренна со мной, я знаю.

– Вот как? – спросил Проф. – Она рассказывала тебе, как убила Сэма?

– Она его не убивала. Я…

– Убила, – твердо проговорил Проф. – Дэвид, у нас есть видеозапись. Вэл показывала ее мне, когда я приехал в Новилон. Смерть Сэма записана на его мобильнике. Его застрелил Огнемет.

– Вы мне про это не говорили!

– На то есть свои причины, – ответил Проф, вставая.

– Вы использовали меня как приманку, – сказал я. – Вы говорили… Потому я здесь и нахожусь! Вы с самого начала планировали устроить ей ловушку!

Проф снова подошел к Вэл. Кивнув, та показала ему экран моего мобильника.

– Уходим, – сказал Проф. – Где подводная лодка?

– Внизу, – ответила Вэл. – Вместо того чтобы доставлять припасы, я следила за Дэвидом. Почему вы мне ничего не сказали?

– Нужно было, чтобы он поверил, будто мы ничего не знаем о его планах, – сказал Проф, забирая мой мобильник и кладя его себе в карман. – Чем меньше посвященных, тем лучше. – Он снова посмотрел на меня. – Поднимайся, сынок. Возвращаемся.

– Что вы собираетесь делать? – спросил я, продолжая сидеть в луже подсыхающей крови. – С Меган?

Проф не ответил. Лицо его помрачнело.

Я все понял. Мстители и раньше использовали подобные уловки, заманивая эпиков в ловушку поддельными сообщениями якобы от союзника.

Нужно было предупредить Меган.

Вскочив, я бросился с крыши, включая спирил, но тот не работал. Едва успев удивленно вскрикнуть, я ударился о воду четырьмя этажами ниже. Ощущение оказалось не из приятных. Отплевываясь, я схватился за стену и посмотрел вверх. Проф стоял на краю крыши, подбрасывая что-то в руке. Мотиватор от спирила. Когда он успел его вытащить? Вероятно, когда исцелял меня.

– Вылови его, – сказал он Вэл достаточно громко, чтобы я мог расслышать. – И возвращаемся на базу.

39

Весь следующий день я провел в своей комнате.

Меня никто не запирал, но стоило мне выйти, как взгляды Вэл, Экселя и Миззи вновь загоняли меня внутрь. Хуже всего было с Миззи. Как-то раз, выходя в туалет, я прошел мимо склада, где она работала. Она посмотрела на меня, и улыбка исчезла с ее лица. В ее взгляде я почувствовал гнев и отвращение. Повернувшись, она молча продолжила складывать припасы в ящики.

Так что я просто весь день валялся в кровати, попеременно испытывая стыд и злость. Неужели меня выгонят из мстителей? При одной лишь мысли об этом меня начинало тошнить. И что будет с Меган? Мне не хотелось верить в то, что говорил Проф. Я просто не мог в это поверить. Мне даже не хотелось об этом думать.

К несчастью, мысли о Профе приводили меня в ярость. Я предал команду, но не мог избавиться от ощущения, что еще больше предал меня он сам, подстроив мой провал.

На следующее утро меня разбудил шум. Последние приготовления. План по-прежнему оставался в силе. Немного посидев у себя в комнате, я в конце концов понял, что больше так не могу. Мне нужны были ответы. Поднявшись с кровати, я вышел в коридор. Проходя мимо склада, я приготовился к худшему, но Миззи там не оказалось. Звуки доносились из дальнего конца коридора за моей спиной, в помещении с подводной лодкой: Вэл и ее команда готовились к операции.

Туда я не пошел – мне нужны были Проф и Тиа. Я нашел их в комнате для совещаний со стеклянной стеной. Они оба посмотрели сначала на меня, а затем Тиа бросила взгляд на Профа.

– Я с ним поговорю, – сказал Проф. – Иди к остальным. В этой операции будет участвовать на одного человека меньше, и тебе придется руководить ею из подводной лодки. Наша база засвечена. Сюда мы больше не вернемся.

Кивнув, Тиа взяла ноутбук и вышла. Закрывая дверь, она взглянула на меня, но ничего не сказала. Мы остались вдвоем с Профом. Комнату освещала лишь лампа на столе Тиа.

– Вы отправляетесь на операцию, – сказал я. – Нанести удар по Ньютон и выманить из укрытия Регалию.

– Да.

– Вы сказали – на одного человека меньше. Меня с собой не берете?

Проф промолчал.

– Вы позволили мне тренироваться со спирилом, – сказал я. – Чтобы я думал, что тоже участвую в операции. Я что, в самом деле все это время был лишь приманкой?

– Да, – спокойно ответил Проф.

– В таком случае какие еще у вас планы? – спросил я. – О чем еще вы мне не рассказали? Что происходит на самом деле, Проф?

– Мы от тебя почти ничего не скрывали, – вздохнул он. – План Тиа по поискам Регалии – настоящий, и он работает. Если мы сумеем заставить Регалию появиться в нужном Тиа районе, останется лишь несколько зданий, в которых та может скрываться. Моя задача – гоняться по городу за Ньютон, вынуждая Эбигейл показаться. Если это случится, мы будем знать местоположение ее базы. Вэл, Эксель и Миззи атакуют ее по команде Тиа и убьют.

– Пожалуй, еще один боец мог бы вам пригодиться, – сказал я.

– Слишком поздно, – возразил Проф. – Вряд ли нам удастся быстро восстановить доверие. С обеих сторон.

– А Разрушитель? – спросил я, шагнув вперед. – Мы практически не обсуждали, что с ним делать! Он – настоящая бомба и готов уничтожить целый город!

– Об этом можно не беспокоиться, – сказал Проф. – У нас уже есть способ, как остановить Разрушителя.

– Есть способ?

Проф кивнул.

Я напряг мозг, словно наделавший лужу на ковре пес, но в голову ничего не приходило. Как остановить Разрушителя? О чем еще мне не рассказали? Я посмотрел на Профа.

И вдруг все понял по его мрачному лицу и крепко сжатым губам.

– Силовое поле, – сказал я. – Когда он высвободит свою смертоносную силу, вы заключите его в пузырь из силового поля.

Проф снова кивнул.

– Но тепло нужно куда-то отвести, – заметил я. – Нельзя же его накапливать до бесконечности.

– Я могу распространить поле дальше, – ответил он, – направив тепло в сторону от города. Мне уже приходилось это делать.

Ого! С другой стороны, разве не так же он поступил, спасая меня от взрыва, уничтожившего Стальное Сердце? Он был прав. По крайней мере, теперь мы знали, как помешать Разрушителю. Вряд ли жар убил бы его самого – судя по всему, собственные способности повредить ему не могли, – но замедлил бы его реакцию. Да и кто знает, – возможно, сосредоточенная энергия отраженного взрыва все же могла его уничтожить. Во всяком случае, попытаться стоило.

Я подошел к Профу, который все так же сидел за столом Тиа перед стеной темной воды. За стеклом проплыло что-то мокрое и скользкое, сразу же затерявшись в черноте. Вздрогнув, я снова посмотрел на Профа.

– Вы ведь можете это сделать? – спросил я. – Задержать его? Не только взрыв, но и… остальное?

– Придется. – Проф встал и подошел к стеклянной стене, глядя в темную бездну. – Тиа говорит, что у многих эпиков вроде Разрушителя после больших энергозатрат на какое-то время наступает слабость. Возможно, он окажется уязвим. Если он переживет жар от собственного взрыва, может быть, я сумею прикончить его после, когда он лишится сил. А если нет – по крайней мере, сумею его задержать, дав возможность остальным членам команды разделаться с Регалией.

– И с Меган? – спросил я.

Он не ответил.

– Проф, – сказал я, – прежде чем убить ее, хотя бы проверьте ее собственные заявления. Зажгите огонь. Выясните, разрушает ли он изображения, которые она создает. У вас будет доказательство, что она говорила мне правду.

Проф дотронулся до стеклянной стены. Халат он повесил на спинку стула, оставшись в старомодных штанах и застегнутой на все пуговицы рубашке. Я почти мог представить его в роли исследователя древних руин в джунглях, с мачете и картой.

– Вы ведь можете контролировать тьму, что внутри вас, – сказал я. – А если можете вы, то может и Меган. И тогда…

– Замолчи, – прошептал Проф.

– Но послушайте…

– Замолчи! – заорал Проф, разворачиваясь ко мне. Выбросив вперед руку, он схватил меня за горло и с размаху ударил спиной о большое окно.

Я издал нечленораздельный звук. Лампа на столе подсвечивала Профа сзади, скрывая в тени его лицо. Извиваясь и задыхаясь, я пытался оторвать его пальцы от моей шеи. Сунув другую руку мне под мышку, Проф приподнял меня, ослабив хватку на горле. Захрипев, я сумел судорожно вздохнуть.

Проф наклонился ко мне, не давая дышать, и медленно заговорил:

– Я терпел до последнего. Я пытался убедить себя, что в твоем предательстве нет ничего личного, что тебя соблазнила опытная иллюзионистка и мошенница. Но, треск, сынок, ты немного перестарался. Хоть я и знал, чем ты занимаешься, я надеялся на лучшее. Я думал, что ты в конце концов поймешь: им нельзя доверять!

– Пожалуйста… отпустите… – прохрипел я.

Несколько мгновений он разглядывал меня в полумраке, а затем отступил назад, уронив меня на пол. Задыхаясь, я попытался приподняться. Из глаз текли слезы.

– Тебе следовало прийти ко мне, – сказал Проф. – Если бы ты просто пришел ко мне, вместо того чтобы все скрывать…

Я с трудом поднялся на ноги. Треск! Ну и хватка у Профа! Неужели в число его способностей входила и нечеловеческая сила? В таком случае он относился к совершенно иной категории эпиков, чем я предполагал.

– Проф, – сказал я, потирая шею, – в этом городе творится что-то непонятное. И мы, по сути, слепы. Да, у вас хороший план насчет Разрушителя, но что замышляет Регалия? Кто такой Светозар? Я не успел вам рассказать – вчера он снова со мной общался. Похоже, он на нашей стороне, но в нем есть нечто странное. Он упоминал про какую-то… хирургическую операцию над Разрушителем. Каковы планы Регалии? Она наверняка знает о наших намерениях убить некоторых ее любимчиков-эпиков – и, похоже, сама этому способствует. Зачем?

– Я тебе все время об этом твержу! – Проф воздел руки. – Она надеется, что мы сумеем ее остановить. Откуда мне знать, – может, она привела сюда Разрушителя именно затем, чтобы мы могли его убить?

– Если это так, значит она пытается сопротивляться, – сказал я, шагая вперед. – Значит, она пытается бороться. Проф, разве так трудно поверить, что, возможно, она надеется, что вы сумеете ей помочь? Не убить ее, но сделать прежней?

Проф стоял в полумраке, нависая надо мной. Треск, когда он хотел, он мог быть по-настоящему страшен! Широкая грудь, квадратная челюсть – почти нечеловеческие пропорции. О его внешности легко было забыть, считая его начальником, главой команды, но сейчас темные очертания его мускулистой фигуры внушили неподдельный ужас.

– Ты понимаешь, сколь опасны твои разговоры? – тихо спросил он. – Для меня?

– Что?

– Твои разговоры о хороших эпиках. Они проникают в мой мозг, разъедая его, словно личинки мух, и добираются до самых глубин души. Я давно уже решил – ради собственного душевного здоровья, ради самого мира, – что не стану использовать свои способности.

Я похолодел.

– Но потом появляешься ты – и заводишь разговоры про Огнемета, про то, как она много месяцев жила среди нас, используя свои способности лишь при крайней необходимости. И я начинаю задумываться – разве я не могу так же? Разве мне не хватит сил справиться? Когда ты вчера ушел, оставив меня одного, я снова начал создавать силовые поля – слабые, которых хватало лишь на то, чтобы удержать химикалии в колбе или дать немного света. Я каждый раз нахожу этому оправдание, а теперь собираюсь с помощью своих способностей остановить Разрушителя, создав поле такой мощности, какое не создавал уже много лет.

Шагнув ко мне, он снова схватил меня за ворот и притянул к себе.

– Ничего не получается, – прошипел Проф. – Моя сила уничтожает меня шаг за шагом. Это ты уничтожаешь меня, Дэвид.

– Я… – Я облизал губы.

– Да, – прошептал Проф, отпуская меня. – Когда-то мы пытались – я, Эбигейл, Линкольн, Амалия. Мы создали команду супергероев, как в кино, знаешь?

– И?..

Он посмотрел мне в глаза:

– Линкольн стал злым эпиком – сейчас его называют Темный Лес. А когда-то он так любил читать… Амалию мне пришлось убить.

Я сглотнул.

– Ничего не получается, Дэвид, – повторил Проф. – И не может получиться. Оно уничтожает меня. И… – Он глубоко вздохнул. – Оно уже уничтожило Меган. Сегодня утром она прислала сообщение, что снова хочет с тобой встретиться. Хоть что-то полезное.

– Нет! – воскликнул я. – Вы не можете…

– Мы делаем то, что должны, Дэвид, – спокойно сказал Проф. – Отмщение состоится.

Меня охватил ужас. Перед моими глазами возникла облитая «Юпи» Поляризация, ее отчаянные попытки открыть дверь туалета, ее умоляющий взгляд… Только теперь у нее было лицо Меган.

Спуск курка. Выстрел.

Красное, смешавшееся с красным.

– Пожалуйста, – лихорадочно заговорил я, шагнув к Профу. – Не надо. Можно придумать что-нибудь другое. Вы же слышали про кошмары – разве с вами происходит не то же самое? Скажите мне, Проф. Меган права? Это как-то связано со слабостями?

Схватив за руку, он оттолкнул меня назад.

– Я прощаю тебя, – сказал он и направился к двери.

– Проф! – крикнул я ему вслед. – Нет! Это…

Проф рассеянно поднял руку, и на месте двери возникло силовое поле, разделив нас. Я прижался к нему ладонями, глядя, как Проф удаляется по коридору.

– Проф! Джон Федрус!

Я изо всех сил заколотил по силовому полю, хотя и понимал, что это бесполезно. Проф остановился и оглянулся. Лицо его скрывала тень. Сейчас я видел не Профа-предводителя, даже не Профа-человека.

Я видел высшего эпика, которому бросили вызов.

Повернувшись, он пошел дальше и в конце концов скрылся из виду. Силовое поле осталось на месте. Судя по курткам, оно могло действовать сколь угодно долго, даже если Проф уходил достаточно далеко.

Вскоре я увидел за гигантским окном плывущую в темной воде подводную лодку. Они ушли, лишив меня мобильника, спирила и какой-либо возможности бежать.

Я остался один.

Наедине с водой.

Часть четвертая

40

Почти час я, не шевелясь, просидел за столом Тиа. Огромное окно нависало надо мной, словно сосед по комнате, только что услышавший шорох разворачиваемого пакетика с ирисками. Встав, я начал расхаживать туда-сюда, но это лишь напомнило мне о том, что команда сейчас рискует жизнью, пытаясь спасти город.

А я сидел здесь, не в силах никому помочь.

Я взглянул на силовое поле Профа. Меня не покидало чувство, что Проф специально хотел оставить меня за бортом – а то, что меня застали с Меган, было лишь поводом, а не причиной.

Меган. Треск! Меган! Не мог же он действительно ее убить? Мысли мои постоянно возвращались к ней, словно пингвин, так и не сумевший поверить, что пластмассовая рыбина оказалась ненастоящей. Меган доверяла мне. Она рассказала мне о своей слабости. А теперь Проф мог из-за этого ее убить.

Я так до сих пор и не разобрался в своих чувствах к ней. Но я был уверен в одном – вреда я ей не желаю.

Вернувшись к столу, я опять сел, пытаясь не смотреть на темную воду. Чтобы отвлечься, я начал рыться в ящиках стола. Я нашел пистолет – пусть маленький, девятимиллиметровый, но, по крайней мере, у меня теперь имелось оружие – если мне удастся выбраться из этой дурацкой комнаты – и патроны к нему. В другом ящике обнаружился планшет. Он не был подключен к сети «Ночного сокола», но в нем нашлась папка с копией заметок Тиа о местоположении Регалии.

Карта показывала путь, которым собирались пройти мстители, ставя сегодняшнюю ловушку. Следуя по пятам за Ньютон, они намеревались в определенной точке атаковать ее, пытаясь вынудить Регалию появиться. Я нашел на карте маленький крестик, отмеченный как позиция Профа в экстренной ситуации, и понял, что именно там он должен был ждать, чтобы в случае необходимости остановить Разрушителя. Но что они собирались делать с Меган?

«У Профа мой мобильник, – подумал я. – Ему даже не надо ничего делать, чтобы подстроить Меган ловушку. Достаточно послать ей сообщение с просьбой о встрече, а потом…»

Если она погибнет от огня, то уже не воскреснет.

Чувствуя еще большую тревогу, я начал просматривать содержимое планшета в поисках неизвестной мне информации. Возможно, Тиа что-то записала по поводу плана уничтожения Меган.

Есть. Файл под названием «Огнемет». Я вывел его на экран.

Это оказалось видео, и я почти сразу же понял, о чем оно. Кто-то, тяжело дыша, пробирался через одну из похожих на джунгли комнат Новилона. Запись шла с его точки зрения, вероятно, через миниатюрную камеру в наушнике, которые часто носили мстители. Миновав ярко светящийся плод, он оглянулся, затем перебрался через упавший ствол какого-то дерева и заглянул в другую комнату.

«Сэм, – послышался голос Вэл. – Тебя же просили не лезть».

«Угу, угу, – ответил он. – Но я все равно полез. И что дальше?»

«Уходи оттуда».

«Я работаю над этим».

Сэм поспешно пересек вторую комнату, двигаясь вдоль стены. Перешагнув обросшую побегами кофе-машину, он проскочил маленькую кухню и наконец добрался до стены с окнами. Выглянув с высоты четвертого этажа, он снова посмотрел в сторону джунглей.

«Уходи», – сказала Вэл.

«Мне что-то послышалось».

«Тогда уходи быстрее!»

Сэм продолжал стоять, держась за оконную раму. В исходящем от висевшего рядом плода свете я различил на его руках перчатки. Он был облачен в спирил.

«Мы ничего не делаем – только наблюдаем, Вэл, – прошептал он. – Я на это не подписывался».

«Сэм…»

«Ладно», – проворчал он и, вышибив локтем часть стекла, направил водолуч на воду внизу, но замешкался. В комнате что-то зашуршало. Сэм развернулся, и на фоне резкого движения камеры послышался приглушенный хруст задевшей за наушник лианы.

За его спиной в тени листвы стояла Меган в джинсах и обтягивающей футболке. Похоже, его появление застало ее врасплох. Оружия в ее руке не было.

Картинка как будто замерла.

Я невольно приподнялся на стуле, с трудом сдерживая желание закричать в экран, хотя это была всего лишь запись.

– Уходи, – умоляюще проговорил я.

«Сэм, нет», – сказала Вэл.

Сэм потянулся к висевшему на его боку пистолету.

Меган выхватила свой быстрее.

Все закончилось меньше чем за секунду. Раздался выстрел, камеру бросило в сторону. Когда все успокоилось, камера смотрела в стену. Слышалось тяжелое дыхание Сэма, но он не двигался. На него упала тень, послышался шорох. Я понял, что Меган разоружает его и проверяет, не притворяется ли он раненым.

Вэл шепотом повторяла одно и то же слово – имя Сэма.

Меня прошиб пот.

Тень Меган отступила. Дыхание Сэма участилось. Вэл пыталась с ним разговаривать, рассказывая, что Эксель уже в пути, но Сэм не отвечал.

Я не видел, как погасла его жизнь, – только слышал. Еще один вздох… и тишина.

Видео закончилось. Голос Вэл, кричавшей Экселю, чтобы тот поторопился, оборвался на полуслове. Я бессильно опустился на стул, чувствуя себя так, словно только что стал свидетелем какой-то интимной сцены, которую мне не следовало видеть.

«Она действительно его убила», – подумал я. Но ведь это была своего рода самозащита? Она услышала шум и решила посмотреть, в чем дело, а он вытащил пистолет…

Вот только Меган воскресла бы, если бы погибла. А Сэм – нет.

Я тупо опустил планшет. Я не мог винить Меган за то, что ей пришлось защищаться, но в то же время мысль о случившемся раздирала мне душу. Ведь этого так легко было избежать…

Насколько я мог доверять тому, что рассказывала мне Меган? Все-таки тогда за мной шпионил Проф. А теперь оказалось, что Меган в самом деле убила Сэма. Увы, в глубине души я понимал, что удивляться нечему. Меган явно чувствовала себя неуютно, когда я упомянул при ней про Сэма, и не стала объяснять, что тогда произошло. Я просто не дал ей такой возможности.

Мне не хотелось этого знать.

Кому верить? В моих чувствах царила полная сумятица – замешательство, разочарование… Меня начало подташнивать. Все потеряло какой-либо смысл. Да и был ли он?

«Закончишь свои дни в одиночестве, задыхаясь…» – говорила мне Регалия.

Я уцепился за эти слова, пытаясь вырваться из топи, в которую затягивали меня мысли о Меган, Профе и мстителях. Регалия появилась в тот день, когда я впервые тренировался со спирилом, и рассказывала мне, как я когда-нибудь умру.

«Закончишь свои дни в одиночестве, задыхаясь в одном из этих домов-джунглей, в шаге от свободы, – говорила она. – И последнее, что ты увидишь, – голую стену, на которую кто-то пролил кофе. Жалкий, унылый конец».

Хоть мне очень этого не хотелось, я перемотал видео назад, к последнему, что видел Сэм, когда камера смотрела в стену. На стене было пятно, как будто на нее что-то пролили.

Регалия видела эту запись.

Треск! Что ей вообще известно? Мысли вновь охватила прежняя сумятица. Мы не знали и половины того, что, как нам казалось, должны были знать. В этом я уже не сомневался.

Я на секунду задумался, а затем смахнул со стола Тиа все, кроме планшета.

Нужно было подумать. Об эпиках, о Регалии и о том, что я на самом деле знал. Сдерживая готовые вырваться наружу эмоции, я понял, что все, что мы знали раньше, теперь не имеет никакого значения – даже мои заметки, которые я собирал, прежде чем вступить в ряды мстителей.

Способности Разрушителя доказывали, что я мог всерьез ошибаться.

Так что же я на самом деле знал о Регалии?

Одно было известно точно – мстители были в полной ее власти, но она решила нас не убивать. Почему? По мнению Профа, она хотела, чтобы он ее убил. Я не готов был с этим согласиться. Нет ли других причин?

«Она появилась перед нами в первую ночь, рассчитывая, что с нами будет Проф, – подумал я. – Само собой, большинство из нас она могла бы прикончить не раздумывая. Но не Джонатана Федруса».

Она знала, что он эпик. И знала также, какими способностями он обладает. Она оставила нас в живых, якобы давая понять Профу, что он должен ее убить. Но я сомневался, что ей так уж хочется умирать. Зачем тогда она заманила Профа в Новилон?

«Регалия знала, как умер Сэм, – подумал я. – Во всех подробностях. И вряд ли про эти подробности ей рассказала Меган».

Значит, либо Регалия видела ту запись, либо сама была там в ту ночь. Могла ли она действовать из-за кулис, подстроив смерть Сэма? Или я просто пытался снять бремя вины с Меган?

Я снова вспомнил нашу первую ночь в Новилоне, когда нам пришлось противостоять Разрушителю. Схватка нас измотала, а когда мы его наконец прогнали, явилась Регалия во всей своей красе – но ее крайне удивило отсутствие Профа. Что, если Регалия таким образом пыталась его убить? Проф многое знал о способностях Регалии. Он знал их пределы, радиус действия, уязвимые места. Не могла ли она располагать такими же сведениями и о нем?

Внезапно все случившееся представилось мне замысловатой ловушкой в стиле мстителей, которую устроила Регалия, чтобы заманить сюда Профа и избавиться от него, устранить одного из самых могущественных ее соперников. Связь казалась едва уловимой, но чем больше я об этом думал, тем больше убеждался, что Профу грозит серьезная опасность.

Не могло ли оказаться так, что мы вообще не охотники, а угодившая в ловушку дичь?

Я встал. Нужно было отсюда выбираться. Профу явно угрожала опасность. А даже если и нет, я должен был помешать ему атаковать Меган. Мне требовалось получить от нее ответы на все вопросы, поговорить с ней о Сэме, о том, что она совершила. Выяснить, сколько лжи в том, что она мне рассказывала.

И… я все-таки ее любил.

Несмотря на мои сомнения, на ее предательство, я ее любил. И будь я проклят, если позволю Профу ее убить.

Подойдя к двери, я попытался отодвинуть силовое поле. Я толкал его, пинал и даже колотил по нему стулом. Естественно, все оказалось бесполезно.

Тяжело дыша, я попытался сломать деревянную раму вокруг силового поля, но из этого тоже ничего не вышло. У меня не было подходящего рычага, а здание было построено на совесть. Возможно, будь у меня инструменты и примерно день, я бы сумел проломить стену в соседнюю комнату, но времени было в обрез. Других выходов не было.

Кроме…

Повернувшись, я взглянул в большое окно выше человеческого роста и в несколько раз шире, выходившее в океан. Была полночь, но даже в темноте я видел плававшие за ним тени.

Каждый раз, когда я оказывался в воде, мне представлялось, будто бездна засасывает меня. Поглощает.

Медленно подойдя к столу Тиа, я пошарил в нижнем ящике и достал пистолет. «Вальтер», неплохое оружие, которое даже я считал достаточно точным. Зарядив магазин, я посмотрел в окно – и тут же ощутил невыносимый ужас. Хоть мне и удалось заключить с водой хрупкое перемирие, я все равно чувствовал, будто она готова ворваться внутрь и сокрушить меня своей массой.

Я вновь вспомнил, как груз на ноге тянул меня в черную бездну. Какая здесь глубина? Смогу ли я вообще отсюда выплыть?

Дурацкая идея. Я положил пистолет на стол.

Но… если я останусь здесь, вполне вероятно, что погибнут они оба. Проф убьет Меган. Регалия убьет Профа.

В банке, почти одиннадцать лет назад, я в страхе спрятался, пока мой отец сражался. И погиб.

Лучше уж утонуть. Собрав в кулак все эмоции, которые испытывал при взгляде в бездну: ужас, предчувствие смерти, первобытную панику, – я раздавил их, оставив от них мокрое место.

Вода больше не имела надо мной власти. Решительно взяв со стола пистолет Тиа, я нацелил его в окно.

И выстрелил.

41

Пуля практически не причинила окну вреда.

Нет, она все же проделала в нем крошечную дырочку, от которой разошлась паутина трещин, как при попадании в пуленепробиваемое стекло. Вот только пуля была всего лишь девятимиллиметровая, а окно передо мной было рассчитано на то, чтобы выдержать взрыв бомбы. Чувствуя себя глупо, я выстрелил еще раз. И еще. Я разрядил в стеклянную стену весь магазин, и у меня зазвенело в ушах.

Окно не разбилось. В нем лишь образовалась едва заметная течь. Здорово. Теперь мне предстояло утонуть прямо в этой комнате. Судя по размеру трещины, мне оставалось… примерно полгода до того, как вода заполнит помещение целиком.

Вздохнув, я опустился на стул. Идиот. А я еще пытался противостоять бездне, давил собственные страхи и готовился к волнующему заплыву навстречу свободе. Вместо этого я теперь был вынужден слушать звук падающих на деревянный пол капель, словно сам океан насмехался надо мной.

Я уставился на собирающуюся на полу лужицу, и вдруг мне пришла в голову еще одна, по-настоящему плохая идея.

«Что ж, я и так уже продал свое честное имя за три апельсина», – подумал я.

Придвинув один из книжных шкафов, я заслонил им дверь и силовое поле, затем вытащил из стола ящик и подставил его под течь. Несколько минут спустя там набралась приличная лужа.

– Привет, Регалия, – сказал я. – Это Дэвид Чарльстон, тот, которого называют Сталеубийцей. Я внутри тайной базы мстителей.

Я повторил те же слова еще несколько раз, но ничего, естественно, не произошло. Мы находились на Лонг-Айленде, вне пределов досягаемости Регалии. Я лишь надеялся, что, может быть, если она действительно с нами играет, имеющаяся у Профа и Тиа информация о ее возможностях может оказаться…

Вода в ящике зашевелилась.

Я вскрикнул и отшатнулся, увидев, как крошечная дырочка в окне увеличивается и в нее льется поток воды. Вода обрела форму, затем цвет и перестала течь.

– Хочешь сказать, – заявила Регалия, – что все то время, пока мои агенты обшаривали северное побережье, у него была подводная база?

Я попятился, чувствуя, как колотится сердце. Регалия выглядела спокойно и уверенно, в деловом костюме и жемчужном ожерелье на шее. Она вполне владела собой и прекрасно знала, что делает.

Регалия окинула меня оценивающим взглядом. Тиа ошибалась насчет пределов ее досягаемости. Возможно, ее способности каким-то образом усилились, как и у Разрушителя.

Мы ошибались насчет всего, что происходило в городе.

– Он что, тебя запер? – спросила Регалия.

– Э… гм… – Я пытался решить, как переиграть Регалию – если это вообще было возможно. Мой первоначальный план – сделать вид, будто я хочу переметнуться на ее сторону, – выглядел теперь слишком очевидным.

– Что-то ты неразговорчив, – заметила Регалия. – Что ж, страсть далеко не всегда сопровождается мозгами. Собственно, часто бывает наоборот. Интересно, что с тобой сделает Джонатан, когда узнает, что ты выдал мне его базу?

– Меган ее уже нашла, – ответил я. – Так что, по мнению Профа, база засвечена и для использования больше не годится.

– Жаль, – сказала Регалия, оглядываясь вокруг. – Прекрасное место. У Джонатана всегда было чувство стиля. Он мог сражаться со своей сущностью, но происхождение не скроешь. Экстравагантные базы, прозвища, костюм…

Костюм? Черный лабораторный халат и защитные очки в кармане? И впрямь несколько эксцентрично.

– Ладно, проси, чего хотел, мальчик, и побыстрее, – сказала Регалия. – У меня и без тебя дел хватает.

– Я хочу спасти Меган, – ответил я. – Он собирается ее убить.

– А если я тебе помогу – будешь мне служить?

– Да.

«Это же один из самых коварных эпиков в мире, – подумал я. – Неужели ты думаешь, будто она поверит, что ты просто так решил взять и перейти на ее сторону?»

Я сделал ставку на то, что она уже раньше мною заинтересовалась. Конечно, тогда она еще говорила, что злится на меня за убийство Стального Сердца. Возможно, теперь, когда ее план по устранению Профа заработал в полную силу, она меня просто раздавит.

Регалия махнула рукой.

Вода сокрушила стену, разбивая вдребезги стекло. Я даже не успел схватить со стола пистолет, как вода заполонила комнату, накрыв меня темной волной. Я начал отплевываться и барахтаться, – может, я и преодолел страх перед глубиной, но это вовсе не означало, что она доставляла мне приятные ощущения.

Я не мог думать, а уж тем более плыть – и наверняка бы погиб, если бы Регалия не потащила меня наверх. Задыхаясь и дрожа от холода, я вынырнул на поверхность, ощущая боль в ушах. Вода подо мной каким-то образом стала твердой – я лежал на небольшом водяном пьедестале, а рядом со мной стояла проекция Регалии. Наконец я понял, что мы куда-то движемся. Водяной пьедестал скользил по поверхности океана вместе со мной, приближаясь к светящимся раскрашенным стенам и мостам Новилона.

Регалия могла появиться где угодно – или, по крайней мере, в любом месте, которое могла видеть. Так что на самом деле она плыла вместе со мной исключительно ради меня самого.

– Куда мы плывем? – спросил я, поднимаясь на колени.

– Джонатан тебе не рассказывал, – спросила Регалия, – о том, что нам известно о природе Напасти?

Я поднял голову и посмотрел наверх – туда, где сияла вездесущая светящаяся точка – ярче звезды, но намного меньше луны.

– Напасть можно увидеть в телескоп, – небрежно продолжала Регалия. – Когда-то мы часто этим занимались – Джонатан, я, Линкольн. Но даже в телескоп трудно различить подробности. Слишком уж ярко он светится.

– Он? – переспросил я.

– Ну конечно, – ответила Регалия. – Напасть – это эпик. Чего ты еще ожидал?

Я ничего не ответил, не в силах даже моргнуть.

– Я рассказала ему про тебя, – сказала она. – И убедила его в том, что из тебя получится прекрасный эпик. Это решит все проблемы, и, думаю, ты вряд ли станешь возражать. Ну вот мы и на месте.

Наша водяная платформа остановилась, и я с трудом поднялся на ноги. Мы находились в более низкой части Новилона, недалеко от того места, где скоро должна была начаться операция по ликвидации Ньютон. Похоже, о ней Регалия тоже знала.

– Неправда.

– Тебе известно про Терзания? – спросила Регалия. – Так мы называем время сразу после того, как эпик впервые обретает свои способности. Ты ощущаешь непреодолимое желание уничтожать и разрушать все вокруг, которое полностью поглощает тебя. Некоторым удается с ним справиться, как мне. Но другим, вроде нашего дорогого Разрушителя, его не преодолеть.

– Нет, – прошептал я, чувствуя нарастающий ужас.

– Если тебя это утешит – потом ты, вероятно, забудешь почти обо всем, что сотворишь. Ты проснешься через сутки или около того лишь со смутными воспоминаниями о людях, которых убил. – Она наклонилась ко мне, и голос ее стал жестче. – С удовольствием на это посмотрю, Дэвид Чарльстон. Как поэтично – тот, кто убил столь многих из нас, сам станет одним из тех, кого ненавидит. Думаю, именно это в конце концов убедило Напасть исполнить мою просьбу.

Она толкнула меня жидкой рукой в грудь, сталкивая с платформы. Я упал спиной в воду, и та забурлила вокруг, образуя столб, который унес меня к ночному небу. Отплевываясь, я сумел выпрямиться и понял, что вишу в воздухе на высоте примерно тридцати метров, словно на гигантской водяной струе, выпущенной спирилом.

Оглядевшись, я увидел Напасть.

Звезда ярко вспыхнула, и землю вокруг окутало красное сияние – как в ту первую ночь давным-давно, когда появилась Напасть, изменив весь мир и ввергнув его в хаос, следом за которым пришли эпики.

Красная пелена заполнила все мое поле зрения, и внезапно я понял, что не вижу больше ничего, кроме нее, хотя и остался на том же самом месте. Отчего-то мне показалось, будто звезда совсем близко и я могу ее коснуться, стоит лишь протянуть руку. И я мог поклясться, что вижу внутри яростно пылающего красного сгустка пару огненных крыльев.

Меня словно окатило холодом, а затем кожу начало покалывать, как бывает после онемения. Вскрикнув, я согнулся пополам. Треск! Я чувствовал, как мое тело насыщается дурной энергией, подвергаясь трансформации.

Это действительно происходило со мной.

Нет, нет… Пожалуйста…

Красное сияние отступило, водяная колонна начала медленно опускаться, но я едва это замечал – покалывание продолжалось, все усиливаясь, словно под моей кожей извивались тысячи червей.

– Сперва всегда неприятно, – тихо сказала Регалия, когда я опустился на воду рядом с ней. – Меня заверили, что ты получишь способности, которые подходят тебе «по теме». Я предложила те же умения манипулировать водой, которыми обладал юный Георгий. Если ты забыл – тот самый эпик, которого убили, чтобы создать ту мерзость, что вы называете спирилом. Думаю, ты сам поймешь, что быть эпиком куда приятнее, чем имитировать нас с помощью неких устройств.

Застонав, я перевернулся на спину. Напасть теперь выглядела лишь далекой точкой, но красное сияние над землей, пусть и едва заметное, все же осталось. Все вокруг было окрашено в темно-красный оттенок.

– Что ж, – сказала Регалия, – посмотрим, на что ты способен. Особенно мне интересно взглянуть на реакцию твоих товарищей, когда ты разрушишь их тщательно разработанный план, демонстрируя способности эпика и уничтожая всех на своем пути. Должно быть весьма… занимательно.

Какой-то отдаленной частью своего разума я понял, почему она так спешила помочь мне бежать с базы. Она вовсе не верила в мое дезертирство – ей был нужен я и мои новые способности, чтобы расстроить планы мстителей.

Снова перевернувшись, я поднялся на колени. Участок воды подо мной все так же оставался твердым, и в нем отражалось мое лицо, освещенное аэрозольной краской на близлежащем здании.

Неужели я теперь стал эпиком?

Да. Я чувствовал, что это правда и то, что только что произошло между мной и Напастью, вовсе не шутка. Но все же следовало это проверить, чтобы убедиться окончательно.

А потом – быстро покончить с собой, прежде чем меня охватит неодолимое желание убивать.

Протянув руку, я коснулся воды.

42

Я что-то почувствовал.

Нет, естественно, я почувствовал воду. Но вместе с ней – что-то еще. Как будто внутри меня что-то зашевелилось.

Держа руку на поверхности воды, я вгляделся в глубину. Подо мной виднелся старый стальной мост, заставленный рядами ржавых автомобилей. Окно в иной мир, в прошлое.

Я представил, каково было жителям города, когда в него хлынула вода. Вернулись прежние страхи, боязнь утонуть, погибнуть, оказаться в ловушке… Вот только на этот раз я понял, что они не властны надо мной, как когда-то. Я мог отбросить их прочь. Вряд ли что-то могло быть хуже, чем стоять перед стеклянной стеной под толщей воды и стрелять в нее из пистолета, словно приглашая океан вторгнуться в помещение и раздавить меня.

«Возьми ее, – послышался голос у меня в голове – тихий и далекий, но настоящий. – Возьми эту силу. Она твоя».

Я…

«Возьми ее!»

– Нет!

Покалывание во всем теле исчезло. Исчез и свет Напасти, и все вокруг вновь стало выглядеть как обычно. Поднявшись на ноги, я повернулся к Регалии.

– Ага, началось? – улыбнулась она.

– Нет, – ответил я. – Я чувствую себя словно стиральная машина на оружейной ярмарке.

Она ошеломленно заморгала:

– Что ты сказал?

– Про стиральную машину? – переспросил я. – И про оружейную ярмарку? Ну… стиральным машинам ведь ни к чему оружие? У них и пальцев-то нет. Значит, на оружейной ярмарке им нечего покупать. В общем… неинтересно мне все это.

– Неинтересно? Какая разница, интересно тебе или нет? У тебя нет выбора.

– И тем не менее я его сделал, – ответил я. – Впрочем, спасибо, что подумала обо мне.

Регалия пошевелила губами, словно пытаясь что-то сказать, но не издала ни звука и лишь продолжала смотреть на меня, вытаращив глаза. От ее властной позы не осталось и следа.

Улыбнувшись, я пожал плечами, отчаянно пытаясь придумать какой-нибудь способ сбежать. Уничтожит ли она меня, поняв, что я не захотел становиться частью ее плана? Бежать я мог только в воду – что, учитывая ее способности, казалось не слишком разумным.

Но я не был эпиком. Я не сомневался, что она только что попыталась дать мне способности, как и говорила. Не сомневался я и в том, что слышал у себя в голове голос Напасти. Просто со мной это не сработало.

– Способности эпиков напрямую связаны с вашими страхами? – спросил я Регалию, глядя ей в глаза.

Глаза ее расширились еще больше. Отчасти я наслаждался, видя ее замешательство, – похоже, оно лишь доказывало, что все ее поступки были осознанны и расчетливы, даже когда она казалась неуправляемой. Все – до настоящего момента.

Выругавшись, она отвела взгляд, а потом исчезла. Естественно, я тотчас же рухнул в океан.

Отплевываясь, я все же сумел доплыть до ближайшего новилонского здания. Миззи наверняка посмеялась бы, видя мои дурацкие гребки, но вышло не так уж плохо. Выбравшись из воды, я залез в здание через окно. Мне потребовалось минут пять, чтобы найти лестницу – в здании были проложены тропинки, вероятно оставленные сборщиками плодов, – и подняться на крышу двумя этажами выше.

Была обычная новилонская ночь. Люди сидели на крышах, болтая ногами. Некоторые ловили рыбу, другие лениво собирали плоды. Кто-то тихо пел под старую гитару. Дрожа от холода, я попытался понять, что со мной только что произошло.

Напасть была эпиком – вероятно… каким-то сверхмогущественным дарителем? Может, на самом деле вообще существовал один-единственный эпик, а все остальные – лишь порождение его способностей?

Так или иначе, Регалия могла каким-то образом с ним общаться. Почему она оставила меня в покое? Испугалась, что из меня не получилось эпика? Прежде чем исчезнуть, она посмотрела куда-то в сторону; порой я забывал, что на самом деле она находится на своей тайной базе и вокруг нее происходят другие события. Возможно, что-то ее отвлекло.

В любом случае пока что я был свободен. И мне еще нужно было кое-что сделать. Глубоко вздохнув, я попытался сориентироваться, но имел лишь смутное представление о том, где нахожусь. Я подошел к группе людей, которые варили суп возле нескольких палаток, слушая по радио негромкую музыку – видимо, живую передачу из какой-то другой точки города. Они посмотрели на меня, и кто-то протянул мне бутылку воды.

– Э… спасибо, но я не могу остаться, – сказал я. – Гм… – Как бы им объяснить, не вызывая подозрений? – Я вполне нормальный и совсем не странный. Но мне нужно добраться до Финкл-кроссуэй. Где это?

Пожилая женщина в светящемся голубом вязаном платке лениво махнула рукой куда-то в сторону.

– Туда, мостов через десять. Возле самого высокого здания поверни налево и иди дальше, вдоль Черепашьей бухты. Хотя там…

– Гм… что?

– Там большой эпик, – вмешался какой-то мужчина. – Светящийся.

Ну да, конечно. Разрушитель. Как ни странно, для меня он сейчас являлся далеко не главной проблемой. Я побежал в указанном направлении, пытаясь сосредоточиться на первоочередной задаче, а не на Напасти. Нужно было спасти Меган, получить ответы на ряд вопросов и предупредить Профа, что радиус действия Регалии намного шире, чем считали они с Тиа.

Что станет делать Проф, увидев, что я сбежал с базы? Вероятно, ничего хорошего ждать не стоило – оставалось лишь верить, что он выслушает меня, если я объясню, что на базе появилась Регалия.

Десять мостов? Довольно далеко, а времени у меня было мало. Вероятно, мстители уже начали воплощать свой план в жизнь. Мне нужен был мобильник. Треск, и не только! Мне нужны были оружие, информация и – желательно – армия, а лучше две. Но вместо этого мне приходилось бежать в одиночестве и без оружия, по деревянному мосту из разноцветных планок.

«Думай, думай!»

Я не мог добраться до них вовремя, даже если бежать не останавливаясь. Что делать?

По крайней мере, план я знал. Мстители намеревались следовать за Ньютон, совершавшей свои ночные прогулки, начиная с центра города, затем в сторону старого Чайна-тауна, где и предполагалось ее атаковать. Так что, если я окажусь у них на пути, теоретически они наткнутся на меня сами и мне не придется их искать.

Спросив дорогу еще у нескольких человек, я сумел добраться до собора Боба – одной из точек на пути Ньютон. Место со столь величественным названием представляло собой всего лишь крышу, раскрашенную аэрозольной краской сверху и по бокам в виде витражных окон. Здесь жило довольно много народа, и Тиа подозревала, что Ньютон специально тут появляется, чтобы покрасоваться и напомнить всем, кто правит городом.

Замедлив шаг, я присоединился к людям, шедшим через мост к ярко раскрашенному зданию. Треск, тут и впрямь было оживленно! Добравшись до крыши, я обнаружил там рынок, заставленный палатками и ларьками с разложенными в них товарами – от простых шляп из листьев новилонских деревьев до экзотических предметов старины. Я прошел мимо торговца, перед которым стояли корзины с заводными игрушками. Сам он сидел рядом, чиня сломанную игрушку с помощью маленькой отвертки. Чуть дальше женщина продавала пустые бутылки из-под молока, которые, как она заявляла, прекрасно подходят для хранения фруктового сока. В качестве доказательства рядом с ней стояли несколько ярко светящихся бутылок.

В шумной толпе я, как ни странно, почувствовал себя лучше. Здесь проще было спрятаться и вместе с тем найти удобную позицию, чтобы заметить Ньютон, когда та появится. Я задержался возле палатки, где торговали одеждой – в основном простыми кусками ткани с дырками для рук. Среди них, однако, нашелся ярко светившийся голубой плащ – совершенно неприметный здесь, в Новилоне.

– Нравится? – спросила девушка, сидевшая на табурете возле навеса.

– Плащ мне бы пригодился, – сказал я. – Но мне почти нечего предложить взамен.

– Обувь твоя мне нравится.

Я взглянул на свои кроссовки на хорошей резиновой подошве, из тех, что все труднее становилось найти. Если я собираюсь гоняться за мстителями, обувь мне наверняка понадобится. Пошарив в карманах, я нашел в них лишь одну вещь – цепочку, которую дал мне Абрахам, с символом верующих.

Девушка широко раскрыла глаза.

Какое-то время я стоял молча.

Затем все-таки отдал ей свои кроссовки. Я не знал точно, сколько они могут стоить, но продолжал торговаться, пока не ушел с плащом, парой поношенных сандалий и вполне приличным ножом.

Обувшись и одевшись, я направился к таверне, куда, как правило, заходила выпить Ньютон, прежде чем начать изводить торговцев на крыше собора. Там продавали алкоголь, слабо светившийся в темноте. Если и существует универсальный закон, касающийся человечества, то как минимум один – люди всегда найдут способ делать спиртное, дай только время.

Заказывать выпивку я не стал, просто устроился на крыше рядом с деревянной стеной таверны, натянув на глаза капюшон, словно очередной праздношатающийся новилонец. Затем я попытался решить, что делать, когда в самом деле появится Ньютон.

Через пару минут она прошла прямо рядом со мной – в той же, что и раньше, одежде в панковском стиле и кожаной куртке, из которой торчали куски металла, словно какую-то смертоносную машину плотно завернули в бумагу. Коротко подстриженные волосы были раскрашены в разные цвета.

За ней следовали двое ее приспешников в столь же цветастых одеяниях. Они не стали задерживаться, чтобы выпить. Чувствуя, как колотится сердце, я встал и направился следом за ними. Где Вэл? Именно она должна была сидеть на хвосте у Ньютон – Эксель и Тиа оставались где-то неподалеку в подводной лодке. А что сейчас делает Миззи со снайперской винтовкой? Собор Боба был высок, и поблизости имелось немного мест, где можно было занять удобную позицию, к тому же вряд ли снайпер решился бы стрелять при таком скоплении людей. Возможно, Миззи расположилась где-то южнее, ближе к тому месту, где предполагалось устроить ловушку.

Высматривая Вэл или Экселя, я увидел, как из толпы вышел какой-то мужчина и швырнул в Ньютон куском плода. Немедленно сработали ее способности, отражая энергию удара. Плод отскочил и взорвался, едва коснувшись крыши. Ньютон развернулась кругом, ища виновника.

Я застыл на месте, покрывшись потом. Не выгляжу ли я чересчур подозрительно? Ньютон показала рукой, и одна из ее приспешниц – высокая мускулистая женщина в куртке без рукавов – направилась следом за бросившим плод, но тот уже успел скрыться в толпе.

Треск! Это явно не было частью плана мстителей – просто кто-то решился на необдуманный поступок. Внезапно в Ньютон полетел еще один плод, с другой стороны, вместе с криком: «Это тебе за номер семнадцатый!» Естественно, его она тоже отразила, и толпа тотчас же начала редеть. Мне ничего не оставалось, как последовать их примеру, чтобы не остаться одному на пустой крыше.

Вряд ли мстители могли ожидать подобного. Я мог представить, как Вэл сейчас объясняет по мобильнику, что каким-то местным пришло в голову отомстить за здание, которое сожгла Ньютон. Хоть я и не имел ничего против того, что кто-то в Новилоне наконец проявил характер, время они для этого выбрали не слишком подходящее.

Тиа наверняка предпочла бы дать отбой, но я сомневался, что Проф сочтет существенной столь незначительную причину. Я присоединился к толпе, пытавшейся набиться в ближайшую торговую палатку, владелец которой орал, чтобы они ничего не трогали, но я все-таки сунул в карман пару портативных раций, испытывая легкое чувство вины.

И тут послышался странный звук, похожий на едва различимый шепот. Что-то в нем мне показалось знакомым, и я осторожно оглянулся. Через три человека от меня в толпе стояла женщина в неприметном зеленом светящемся плаще. Из-под капюшона на мгновение показалось ее лицо.

Это была Миззи.

43

Да, это была Миззи, с рюкзаком через плечо. Она что-то тихо бормотала – наверняка разговаривала с другими мстителями. Меня она, похоже, не замечала. Треск! Я настолько сосредоточился на поисках Вэл, что не подумал – Миззи могли наконец разрешить участвовать в операции наравне со всеми.

Где-то в стороне послышался крик, – вероятно, прихвостни Ньютон нашли кого-то из мятежников.

Миззи тревожно переминалась с ноги на ногу – ей не хотелось, чтобы Ньютон ушла слишком далеко. Я же, напротив, нашел свою цель и был только рад, что Ньютон отвлеклась на кого-то другого.

Мне требовалось остаться с Миззи наедине хотя бы на несколько минут, чтобы все объяснить. Как это сделать так, чтобы она сразу же не позвонила Профу и остальным? Я не сомневался, что Вэл пристрелит меня не раздумывая – как она уже пыталась это сделать, – а Проф, вероятно, не станет ей возражать, если его способности действительно начали им овладевать. Но Миззи… возможно, мне удалось бы ее переубедить.

Но для начала нужно было извлечь наушник из ее уха. Пробравшись через заполнявшую палатку толпу, я сумел расположиться прямо позади Миззи. С отчаянно бьющимся сердцем я достал нож – не вынимая его из ножен, поскольку мне вовсе не хотелось ее ранить, – и приставил его к ее спине, одновременно зажав ей рукой рот.

– Не двигайся, – прошептал я.

Она замерла. Сунув руку ей под капюшон, я нащупал наушник и щелкнул выключателем. Отлично. А теперь…

Миззи извернулась и схватила меня за руку. Что произошло дальше, я понял не сразу. Внезапно я вылетел с задней стороны палатки и грохнулся о крышу плечом. Нож выскользнул из моих пальцев. Секунду спустя Миззи оказалась сверху и занесла кулак для удара. Лицо ее обрамляла зеленая светящаяся ткань. Увидев меня, она судорожно вздохнула.

– Ой! – Она похлопала меня по плечу. – Дэвид! Ты цел?

– Я…

– Погоди! – вскрикнула она, зажимая ладонью рот. – Я тебя ненавижу!

Она снова замахнулась и стукнула меня кулаком прямо в живот. Напасть, ну и удар у нее! Зарычав от боли, я извернулся и сбросил ее с себя. Мне удалось подняться на ноги, и я потянулся к ножу, но Миззи схватила меня за руку, и…

Все вокруг снова завертелось, и внезапно я опять оказался на спине. У меня перехватило дыхание. На подобное я точно не рассчитывал. Я был намного крупнее ее и наверняка мог победить ее в схватке. Хотя на самом деле я не особо тренировался в рукопашной – зато она, похоже…

Миззи бросила рюкзак и полезла под плащ за пистолетом. Плохо дело. Хрипя, я опять поднялся на ноги и прыгнул на нее. Конечно, она могла стукнуть меня еще раз, но не смогла бы при этом стрелять. Теоретически.

Но она достала вовсе не пистолет, а мобильник. Тоже не лучше – она собиралась вызвать команду. Я врезался в нее всем телом. Мобильник отлетел в сторону. Пытаясь вывернуться из моего захвата, Миззи ткнула большим пальцем мне прямо в глаз.

Вскрикнув, я отскочил назад, моргая от дикой боли. Миззи перекатилась по крыше, пытаясь дотянуться до мобильника. Я пнул его и, похоже, перестарался. Телефон улетел за край крыши. Миззи бросилась за ним, тщетно пытаясь поймать. Я огляделся вокруг одним глазом. Палатка, в которой мы были, покосилась – одна из опор обрушилась, когда Миззи вышвырнула меня из нее. Справа от нас между палаток пробиралась одна из бандиток Ньютон, вероятно ища нападавших, а может, просто наблюдая за периметром. Снова натянув капюшон, я прислонился спиной к стене деревянной будки.

Миззи оторвала взгляд от края крыши и яростно посмотрела на меня.

– Что с тобой? – прошипела она.

– Кто-то ткнул меня в глаз! – огрызнулся я. – Вот что со мной!

– Я…

– Тихо! – сказал я. – Сюда идет кто-то из банды Ньютон.

Я выглянул из-за будки, тут же выругался и нырнул назад. Ньютон тоже была там. И обе шли в нашу сторону.

«Треск!» – подумал я, ища укрытие.

В этом дурацком городе невозможно было спрятаться в тени – в силу отсутствия таковой. Под моими ногами ярко сияла разноцветная краска.

Заметив впереди приоткрытую дверь, я кинулся к ней. Миззи выругалась и побежала за мной, закинув за спину рюкзак. Внутри оказалась лестница – то, что я принял за будку, на самом деле являлось частью большого небоскреба. На крышах многих зданий имелись небольшие строения со складами или лестничными клетками внутри. Эта лестница вела вниз на верхний этаж.

Сняв плащ, я плотно свернул его. Миззи нагнала меня, закрыла дверь и приставила к моему боку пистолет.

Здорово.

– Вряд ли это как-то связано, – послышался снаружи женский голос. – Всего лишь совпадение.

– Они все больше отбиваются от рук, – ответил голос Ньютон. – Население следует держать в страхе. И Регалия мне не указ.

– Но, – возразил первый голос, – ты уверена, что справишься лучше, Ньютон? Да ты через пару недель лишишься любой власти.

Последняя фраза заставила меня нахмуриться, и только теперь я понял, что разговор становится все громче. Ругая себя за собственную глупость, я дернулся в сторону ведущей вниз лестницы, но Миззи схватила меня за плечо и крепче прижала пистолет к моему боку. Ее губы шевельнулись, почти беззвучно прошептав:

– Не двигайся.

– Они идут сюда! – прошипел я, показывая наружу.

Миззи на секунду замешкалась. Рискнув высвободиться из ее захвата, я как можно тише двинулся вниз по лестнице. Миззи неохотно последовала за мной. Ньютон шла в нашу сторону вовсе не случайно – она явно искала именно это здание.

И действительно, я услышал, как наверху открывается дверь. Я продолжал спускаться, стараясь не издавать ни звука, но вскоре оказался лицом к лицу со стеной из растений. Треск! Проход был закрыт. Лестница полностью заросла.

Развернувшись кругом, я с отчаянно бьющимся сердцем прижался к растительности спиной. Миззи, все так же в светящемся капюшоне, остановилась рядом.

– Я спряталась от них, – раздался сверху шепот Ньютон. – Но уверена, что они следуют за мной по пятам. Мне продолжать в том же духе?

Тишина.

– Угу, ладно, – сказала Ньютон. – Что дальше?

Снова тишина. Она разговаривала с Регалией, найдя укромное местечко, где преследователи не могли ее подслушать или записать на видео движения ее губ. Вполне разумное решение – не считая того, что рядом с ней находились двое мстителей.

Или, скажем так, полтора мстителя.

– Угу, наверное, – снова послышался голос Ньютон.

Опять тишина.

– Ладно. Но мне не нравится быть приманкой. Так и запомни.

Сломанная дверь наверху открылась и снова закрылась. Ньютон ушла.

– Что ты ей сказал? – требовательно спросила Миззи, отступая на шаг и направляя на меня пистолет. Рюкзак все так же висел у нее на плече. – Она знает, что мы ее преследовали? Что ты успел ей выдать?

– Все и ничего, – вздохнул я, садясь спиной к заросшей лианами стене. Только теперь, когда напряжение спало, я понял, как болит у меня все тело после бросков Миззи. О подобном я уже начал забывать – силовые поля Профа отлично справлялись со своей задачей.

– В смысле? – спросила Миззи.

– Регалия и так уже знала обо всех наших планах. Она явилась ко мне на базу.

– Что? – ошеломленно проговорила Миззи. – Ты впустил на базу воду?

– Угу, но это не главное. Она появилась там, Миззи, хотя мы считали, что находимся вне ее досягаемости. Регалия все это время играла с нами, и план под угрозой срыва.

По лицу Миззи пробежала тень. Она прикусила губу, но стоило мне пошевелиться, как она недрогнувшей рукой снова подняла пистолет. Несмотря на молодость, вряд ли ей недоставало опыта – плечо и глаз у меня болели до сих пор.

– Мне нужно связаться с остальными, – сказала она.

– Потому я к тебе и пришел.

– Ты приставил нож к моей спине!

– Я хотел все объяснить, – сказал я, – прежде чем ты натравила бы на меня мстителей. Послушай, мне кажется, Регалия собирается убить Профа. Она водит нас за нос, подстраивая ему ловушку. Она знает, что только он один может помешать ее власти, и потому хочет его уничтожить.

Миззи колебалась.

– Ты работаешь вместе с ней?

– С Регалией?

– Нет, с Огнеметом.

Ох.

– Да, – тихо ответил я.

– Ты признаешь это?

Я кивнул.

– Она убила Сэма!

– Я видел видеозапись. Миззи, Сэм вытащил пистолет, а она – тренированный стрелок. Он пытался ее застрелить, и она выстрелила первой.

– Но она – зло, Дэвид, – умоляюще проговорила Миззи, делая шаг ко мне.

– Меган спасла мне жизнь, – сказал я. – Когда Разрушитель пытался меня убить. Собственно, потому мне и удалось от него сбежать, пока вы занимались другими делами.

– Проф говорил, что она с тобой играет, – сказала Миззи. – Он говорил, что ты слишком… увлекся ею. – Миззи посмотрела на меня, словно ища подтверждения, что это неправда. – Даже если он ошибается, Дэвид, она – эпик. Наша работа – убивать их.

Я сидел на темной лестнице, потирая глаз. К счастью, глаз видел, но страшно болел – Миззи основательно меня приложила. Я вспоминал, как мальчишкой изучал каждого эпика, ненавидя их всех и строя планы убийства Стального Сердца.

Я понимал, каково сейчас Миззи, – мне легко было поставить себя на ее место. Как ни странно, я больше не ощущал себя прежним. Перемены начались еще тогда, когда я, победив Стальное Сердце, летел в вертолете, потрясенный до глубины души, с черепом врага в руках. Убийца моего отца был мертв, но лишь благодаря помощи другого эпика.

Во что я на самом деле верил? Пошарив в кармане, я достал кулон, который дал мне Абрахам. В символе верующих отразился свет от металлической стойки наверху.

– Нет, – сказал я, наконец все поняв. – Мы не убиваем эпиков.

– Но…

– Мы убиваем преступников, Миззи. – Я надел кулон на шею и встал. – Мы вершим правосудие над убийцами, но не убиваем их за то, кем они являются. Мы убиваем их потому, что они угрожают жизни других.

Всю свою жизнь я ошибался, считая иначе.

Миззи взглянула на маленький кулон со стилизованной «S», висевший поверх моей рубашки.

– Все равно она преступник. Сэм…

– Ты готова казнить ее, Миззи? – спросил я. – Готова нажать на курок, зная, что лишила ее способностей и она ничего не может сделать? Ты готова взглянуть ей в глаза? Мне приходилось так поступать, так что могу сказать точно – это не так легко, как может показаться.

Еще раз посмотрев на нее в полумраке, я начал подниматься по лестнице.

Рука Миззи, державшая пистолет, дрогнула. Отведя взгляд, она опустила оружие.

– Нужно предупредить остальных, – сказал я. – А поскольку я по глупости угробил твой мобильник, мне придется добраться до подводной лодки. Знаешь, где она?

– Нет, – ответила Миззи. – Думаю, где-то недалеко.

Я продолжал подниматься.

– Он собирается ее убить, – сказала Миззи. – Пока мы гонялись за Ньютон, Проф собирался поймать в ловушку и убить Огнемета.

На лбу у меня выступил холодный пот.

– Мне нужно его найти. И каким-то образом помешать ему…

– Не успеешь, – ответила Миззи. – По крайней мере, без этого.

Я застыл. Миззи сняла с плеча рюкзак и расстегнула молнию.

Внутри его оказался спирил.

44

Сбежав назад по лестнице, я помог Миззи достать спирил и начал его надевать.

– Я тебе помогаю, – пробормотала Миззи, присев рядом и застегивая ремни на моих ногах. – Почему я тебе помогаю?

– Потому что я прав, – ответил я. – Потому что Регалия нас перехитрила и все пошло кувырком. И если мы не справимся, может случиться нечто ужасное.

Миззи выпрямилась:

– Уф. Знаешь, тебе стоило бы сказать все это раньше. Может, тогда бы я тебя так не поколотила.

– Я пытался, – сказал я. – Но не успел.

– Если честно, тебя стоило бы поучить рукопашному бою. Слишком уж жалко ты смотрелся.

– Рукопашка мне ни к чему, – ответил я. – Я стрелок.

– И где же твое оружие?

– Гм… ну да.

Надев основной механизм спирила на спину, я крепко затянул ремни. Миззи подала мне перчатки.

– Знаешь, – сказала она, – мне в самом деле не терпится попробовать эту штуку, чтобы показать всем, какая я крутая. И тогда Проф согласился бы, что из меня получится отличный боец.

– Ты хоть имеешь представление, как пользоваться спирилом?

– Разберусь. У меня куча теоретических познаний.

Я удивленно взглянул на нее.

– Неужели так сложно? – Она пожала плечами. – Ты же как-то разобрался…

Я невольно улыбнулся, хотя мне было не до веселья.

– Ты знаешь, где Проф собирается устроить ловушку Меган?

– В центре, возле того места, где мы планировали атаковать Ньютон. Он договорился о встрече с Меган по твоему телефону.

– В центре… Но это слишком далеко от Разрушителя.

Миззи пожала плечами:

– Проф хотел, чтобы Огнемета уничтожили в том же районе, где и Ньютон. Главное – выманить туда Регалию, чтобы дать Тиа последние данные, по которым она может вычислить, где та прячется. Хотя, если ее способности простираются дальше, чем мы думали, все это не имеет никакого смысла…

– Вот именно, – сказал я.

Впрочем, план Профа выглядел вполне разумно – по крайней мере, исходя из имевшейся у него информации. Удар по двум эпикам вместо одного с куда большей вероятностью привлек бы внимание Регалии.

– Если Проф сейчас в Чайна-тауне, – спросил я, – то кто наблюдает за Разрушителем?

– Никто. Проф сказал, что вряд ли он зарядился достаточно, чтобы сегодня высвободить свою энергию. К тому же у нас есть камера, так что за ним может следить Тиа.

Я похолодел. Все сделанное нами до сих пор могло являться частью плана Регалии, включая камеру.

– Как быстро ты могла бы туда добраться и взглянуть, что с Разрушителем?

– Если бегом – минут десять-пятнадцать. А что?

– Скажем так – у меня есть очень, очень нехорошее предчувствие.

– Ла-а-адно… – Она отошла назад, поправив на мне спирил. – Знаешь, в гидрокостюме ты смотрелся куда лучше. Вроде «морского котика» из спецназа. Без него ты больше похож на бездомного с тостером на спине.

– Здорово. Возможно, люди меня недооценивают.

– Проф – эпик? – тихо спросила она.

Я молча взглянул на нее, затем кивнул, засовывая руку в перчатку.

– Когда ты догадалась?

– Точно не знаю. Просто… так показалось. По тому, как ты с ним общаешься, по всяким секретам. А потом – когда Тиа не стала объяснять, как ты спас тех людей на пожаре… Наверное, стоило сообразить раньше.

– А ты поумнее меня. Ему пришлось ткнуть меня носом в силовое поле, прежде чем я понял, кто он такой.

– Значит, дело вовсе не в мести и не в убийстве эпиков. И даже не в наказании преступников, – устало проговорила Миззи. – Это соперничество. Борьба за власть.

– Нет, – твердо сказал я. – Проф хочет стать таким человеком… эпиком, каким, я знаю, он мог бы быть.

– Не понимаю, – ответила Миззи. – Почему он не может им стать?

– Потому что, – сказал я, натягивая вторую перчатку, – иногда героям приходится помогать.

– Поня-а-атно, – проговорила она.

– Держи. – Я отдал ей одну из украденных мной раций. – Сможем держать связь.

Пожав плечами, она взяла рацию и положила ее в пластиковый пакет, который достала из кармана.

– На случай, если упадет в воду, – заметила она, встряхивая пакет.

– Неплохая мысль, – сказал я, беря еще один такой же.

Поколебавшись, Миззи протянула мне свой пистолет. Несмотря на темноту, мне показалось, что она покраснела.

– Держи, – сказала она. – Все равно не умею им пользоваться.

– Спасибо, – ответил я. – А патроны?

У нее был только один запасной магазин. Что ж, лучше, чем ничего. Я сунул магазин в карман, а пистолет за пояс.

– Ладно, – сказал я. – Пошли.

45

Выбежав с лестничной клетки с гудящим за спиной спирилом, я стал свидетелем тошнотворной сцены. Похоже, прихвостни Ньютон нашли швырявшихся плодами мятежников – неподалеку от меня на столбах от палаток висели два мертвых тела. В рот каждому из них запихали светящийся плод, и переливающийся разными цветами сок стекал и капал с подбородков.

Пробегая мимо, я отдал им честь. Они вели себя глупо, но все же сражались, в отличие от большинства жителей города. Из палаток выглядывали собиравшие товар торговцы. Некоторые стояли на коленях, молясь Светозару. Они позвали меня, приглашая к ним присоединиться, но я побежал дальше, к краю крыши, и прыгнул. Мгновение спустя я взмыл в воздух на водяных струях.

Наклонившись вперед, я помчался вдоль улицы. Здания проносились мимо, сливаясь в размытую линию. Мне пришлось сбросить мощность на три четверти, чтобы пролететь под раскачивающимся мостом, на котором выстроилось около десятка детей, показывая на меня пальцами. Я улыбнулся.

Затрещала рация.

– Работает? – спросила Миззи.

– Угу, – ответил я.

Ответа не последовало.

Ну да, конечно. Дурацкая штука. Я быстро нажал кнопку передачи.

– Работает, Миззи, – сказал я, поднеся рацию к губам.

– Отлично, – послышался ее голос сквозь шум помех. Треск! Эти штуки были чуть лучше двух соединенных веревкой жестянок.

– Возможно, я не всегда сумею ответить, – сказал я. – Чтобы поворачивать, мне нужны обе руки.

– Главное – старайся не намочить рацию, – ответила Миззи. – Старая техника плохо взаимодействует с водой.

– Понял, – сказал я. – Буду к ней относиться как к огромному злому дракону-людоеду.

– Э-э-э… А при чем тут это?

– Ты стала бы поливать водой огромного злого дракона-людоеда?

По обе стороны от меня проносились залитые неоновым светом здания. С такой скоростью я мог добраться до Профа за несколько минут.

– Ни подводной лодки, ни остальных нигде не видно, – сообщила Миззи. Мне приходилось прижимать рацию к уху, чтобы разобрать слова сквозь шум ветра. – Они наверняка послали бы кого-нибудь выяснить, почему я замолчала. Похоже, что-то им помешало.

– Продолжай движение в сторону Разрушителя, – сказал я. – Нельзя терять времени. И потом доложи мне, чем он занимается.

– Поняла, – ответила Миззи.

Мне нужно было лишь…

Рядом со мной поднялся водяной столб, превратившись в Регалию. Она повисла в воздухе, двигаясь с той же скоростью, что и я. Лишь тоненькая ниточка воды связывала ее с поверхностью океана.

– Ты расстроил мои планы, – заметила она. – Мне не нравятся те, кто так поступает. Напасть не отвечает на мои вопросы, почему ты не обрел способности.

Я продолжал лететь, надеясь, что за разговором она даст мне шанс подобраться ближе к Профу.

– Что ты такое сделал? – спросила она. – Как ты отверг его дар? Не думала, что такое возможно.

Я не отвечал.

– Что ж, ладно, – вздохнула Регалия. – Как ты понимаешь, я не позволю тебе добраться до Джонатана. Доброй ночи, Дэвид Чарльстон, Сталеубийца.

Вырывавшаяся из моих сопел вода внезапно разошлась в стороны, больше не ударяясь о поверхность океана. Но я не упал, поскольку в воздухе меня поддерживала не вода, а сила ее вырывавшегося из сопел потока. Похоже, Регалия не вполне понимала физику спирила. Впрочем, я не особо удивился. Эпики редко принимали во внимание ее законы.

Не обращая внимания на Регалию, я облетел вокруг здания, используя для маневра ручное сопло. Мгновение спустя Регалия вновь появилась рядом со мной, и снизу поднялись гигантские водяные столбы, пытаясь меня схватить.

Глубоко вздохнув, я сунул рацию в пластиковый пакет в кармане и метнулся в сторону. Из глубины, подобно змеям, вытянулись десятки щупалец. Чтобы их избежать, мне пришлось направить сопла вниз и взмыть вертикально вверх. К несчастью, щупальца последовали за мной, извиваясь совсем рядом. С высотой сопла начали терять мощность – на таком расстоянии водолуч уже не действовал.

Мне ничего не оставалось, как развернуться в воздухе и устремиться вниз. Я врезался сбоку в одно из щупалец; меня окатила холодная волна, но я тут же вылетел с другой стороны в облаке брызг. Щупальце попыталось обвить меня, но не успело, – похоже, скорость его ограничивалась быстротой, с которой Регалия могла отдавать ему приказы.

Чувствуя себя все увереннее, я продолжал падать, лавируя между другими щупальцами. Ветер бил мне в лицо. Наконец, замедлив падение у самой воды, я помчался вдоль очередной улицы, уворачиваясь от поднимавшихся снизу гигантских волн, которые грозили обрушиться на меня.

– Ты такая же надоедливая крыса, как и Джонатан, – сказала Регалия.

Я улыбнулся, выстреливая вниз из ручного сопла и ускользая от очередного выросшего снизу щупальца, затем промчался между еще двумя. К этому моменту я промок насквозь – оставалось лишь надеяться, что радио в пакете не пострадает.

Мне никогда еще не доводилось испытывать столь захватывающих ощущений. Я мчался во тьме по сверкающему красками городу, мимо удивленных зевак, которые наблюдали за мной, раскрыв рты, из покачивающихся на волне лодок. В Ньюкаго мне не позволяли водить машину – из-за нескольких несчастных случаев с автомобилями и… гм… стенами. Со спирилом, однако, я чувствовал себя полностью свободным. Мне не нужна была машина – я сам был машиной.

Встретив очередную гроздь щупалец, я метнулся в сторону, войдя в поворот, словно серфер, и нырнул в переулок, но едва не врезался прямо в гигантскую водяную стену, доходившую до крыш по обе стороны, которая тут же начала рушиться вниз.

Испугавшись не на шутку и закричав, я влетел через окно в одно из зданий. Сопла тут же отключились, и я покатился по полу. Вода врезалась в стену снаружи, заливая окна и меня самого. Вокруг всплыло всевозможное офисное имущество, ударяясь о древесные стволы, но вода быстро вылилась с другой стороны.

Мокрый и дрожащий, я углубился в офисные джунгли. Водяные щупальца ворвались в окна за моей спиной, подобно змеям. Треск! Я забирался все глубже в здание, подальше от воды и источника силы Регалии. Но таким образом я удалялся и от источника силы спирила. Без него я был лишь мокрым мальчишкой с пистолетом против одного из самых могущественных эпиков на земле.

Я двинулся дальше, пробираясь мимо старых столов и чудовищных скоплений гигантских корней, рассчитывая затеряться среди них. Увы, я услышал, как водяные щупальца врываются в окна с другой стороны здания. Выбравшись в коридор, я обнаружил, что вода ползет мне навстречу по старому ковру.

Регалия затопляла здание.

«Она пытается меня увидеть», – понял я.

Посылая воду в окна, она могла покрыть ею пол во всем офисе, получив возможность заглянуть в любой угол. Бросившись в другую сторону в попытках найти лестницу или еще один выход, я ворвался в очередной большой офис. Но и здесь между древесных стволов извивались полупрозрачные щупальца, словно гибкие рожки огромного многоглазого слизняка.

Чувствуя, как сильнее забилось сердце, я выскользнул обратно в коридор. За моей спиной светился сбитый щупальцами плод, отбрасывая пляшущие тени, словно на какой-то адской дискотеке.

Прижавшись спиной к стене, я понял, что оказался в ловушке. Я взглянул на лежащий рядом плод. Почему бы не попробовать?

– Мне нужна помощь, Светозар, – сказал я.

Погоди… неужели я молился? Или все-таки это не то же самое?

Ничего не произошло.

– Гм… – пробормотал я. – Кстати, это не сон. Помоги мне. Пожалуйста.

Свет погас.

В одно мгновение плод перестал светиться. Я вздрогнул – без него стало темно, словно в банке из-под черной краски, тоже выкрашенной в черный цвет. Но несмотря на темноту, я слышал, как приближаются щупальца.

Похоже, больше Светозар ничем мне помочь не мог. В отчаянии я бросился по коридору, пытаясь совершить последний безумный рывок к свободе.

Водяные щупальца ударили в то самое место, где я только что стоял.

Разглядеть я их не сумел, но почувствовал, как они задели меня, сходясь в одной точке. Я попятился, услышав грохот обрушившейся на стену воды, и наткнулся во тьме на одно из щупалец – большой, похожий на руку водяной сгусток, холодный на ощупь. Случайно коснувшись его, я почувствовал, как мои пальцы проникают внутрь. Быстро отдернув руку, я отступил назад и налетел на другое щупальце. Все они продолжали двигаться, но ни одно не устремилось ко мне, чтобы сокрушить в темноте.

«Она… ничего через них не ощущает, – понял я. – И если она их не видит, то не может ими управлять».

Я недоверчиво ткнул еще в одно щупальце, затем хлопнул по нему ладонью. Возможно, не самый разумный поступок из всех, что я когда-либо совершал, но никакой реакции не последовало. Щупальца продолжали беспорядочно метаться вокруг.

Я отошел назад, оставив между собой и щупальцами как можно больше свободного пространства, что оказалось непросто, так как я все время спотыкался о древесные стволы. Но…

Свет?

Впереди светился единственный плод. Он висел перед входом на лестницу, и пол здесь был сухим – Регалия не могла меня видеть.

– Спасибо, – сказал я, делая шаг. Под ногой что-то хрустнуло. Печенье с сюрпризом. Схватив его, я вытащил бумажку.

«Она собирается уничтожить город, – прочитал я. – У тебя мало времени. Останови ее!»

– Пытаюсь, – пробормотал я, протискиваясь между лианами на лестницу и начиная подниматься. Плод вспыхнул ярче, освещая мне путь, а затем погас у меня за спиной.

На следующем этаже светились все плоды, но никакие щупальца за мной не охотились. Регалия не знала, куда я делся. Отлично. Я шагнул еще в одно офисное помещение. Весь этаж выглядел ухоженным, деревья вдоль аккуратных дорожек были подстрижены, словно в саду. Удивительное зрелище после диких джунглей на других этажах.

Я двинулся по дорожке, пытаясь представить себе людей, решивших превратить этот этаж в свой личный сад, спрятанный в глубине здания. Окружающий вид настолько меня захватил, что я едва не упустил мигающий плод, который висел прямо передо мной и пульсировал мягким сиянием.

Что это – какое-то предупреждение? Я осторожно шагнул дальше, и тут впереди послышались шаги. Затаив дыхание, я нырнул в листву. Ближайший ко мне плод погас, и вокруг стало темнее. Несколько мгновений спустя на дорожке появилась Ньютон, пройдя под тем самым местом, где до этого мерцал плод. На плече у нее лежала катана, а в руке она держала чашку с водой.

Чашку с водой?

– Это всего лишь отвлекающий маневр, – сказала Ньютон. – Не имеет значения.

– Делай, что я говорю, – послышался из чашки голос Регалии. – Я слышала, как он движется в ту сторону, но потом он затих. Он прячется где-то в темноте, надеясь, что мы оставим его в покое.

– Мне нужно спровоцировать столкновение с другими, – возразила Ньютон. – Сталеубийца ничего не значит. Если я не попаду в их ловушку, то как ты собираешься…

– Пожалуй, ты права, – сказала Регалия. Ньютон застыла на месте. – Ты отличная помощница, – продолжала Регалия. – Такая умная. И… Проклятье. Я должна разобраться с Джонатаном. Найди эту крысу.

Выругавшись себе под нос, Ньютон двинулась дальше, оставив меня позади. Весь дрожа, я дождался, когда закроется дверь на лестницу, и снова шагнул на дорожку.

Похоже, я в достаточной степени беспокоил Регалию, если она поменяла планы Ньютон, приказав ей разыскать меня. Весьма хороший знак, – значит, она считала крайне важным не дать мне предупредить Профа.

Нужно было как можно скорее до него добраться. К несчастью, стоило мне выйти из здания, как я сразу же снова оказался бы на виду. Оставалось действовать на свой страх и риск. Подойдя к окну, я приготовился выпрыгнуть, но обнаружил, что у меня в кармане что-то жужжит. Вытащив пакет, я достал из него рацию.

– Слышишь меня? Дэвид, пожалуйста, ответь!

– Слышу тебя, Миззи, – тихо сказал я.

– Слава богу, – напряженно проговорила она. – Дэвид, ты был прав – Разрушителя здесь нет!

– Ты уверена? – спросил я, выглядывая в окно.

– Да! Они поставили там что-то вроде белого манекена с прожектором под ним, чтобы он светился, как Разрушитель, а потом осветили крышу другими мощными прожекторами, чтобы казалось, будто он там, хотя на самом деле его там нет.

– Вот почему она хотела, чтобы к зданию никто не мог приблизиться, – сказал я.

Треск! Разрушитель был где-то в городе, намереваясь его уничтожить.

– Я уже почти добрался до Профа, – продолжал я. – Вот только Регалия постоянно мне мешает. Попробуй, может, удастся погасить прожекторы? Если я не доберусь, хотя бы сумеем предупредить других мстителей.

– Ла-а-адно, – ответила Миззи. – Не нравится мне это, Дэвид.

В голосе ее звучал страх.

– Вот и хорошо, – сказал я. – Значит, ты не сумасшедшая. Попробуй, может, что и получится. А я намерен совершить последний рывок к Профу.

– Ладно.

Убрав рацию, я взглянул на висевший неподалеку светящийся плод.

– Спасибо за помощь, – снова поблагодарил я. – Если сможешь помочь еще чем-нибудь – буду только рад.

Плод моргнул.

Мрачно кивнув, я глубоко вздохнул и выпрыгнул из окна.

46

Примерно в двух улицах от здания Регалия снова нашла меня. Она появилась на водной глади прямо на моем пути, выпрямившись во весь рост. Глаза ее горели, руки были разведены в стороны, словно она пыталась удержать небо. Вокруг нее вздымались волны, подобно выступающим из воды зубцам короны.

На этот раз она даже не удостоила меня разговором, а сразу ударила водными струями. Первая из них врезалась в бок, рассекая одежду и кожу. Задохнувшись от боли, я начал лавировать с помощью ручного сопла, уворачиваясь от гигантской волны высотой метров пять. Она загнала меня за угол, но разбилась о стену здания. Приземлившись на крышу, я побежал мимо палаток и что-то кричавших людей, чувствуя в воздухе странный запах. Дым?

Я спрыгнул с другой стороны здания, и в тот же миг через крышу над моей головой на огромной скорости пронеслось размытое пятно, которое опустилось на здание напротив, превратившись в Ньютон с катаной в руке. Выхватив пистолет, она развернулась в мою сторону.

Треск! Следовало ожидать, что она появится. Я нырнул вниз, проносясь со скоростью молнии мимо этажей, и ударился о воду в то самое мгновение, когда наверху раздались выстрелы.

Головой вниз я ушел в ледяную воду, инстинктивно уклоняясь от пуль, – в меня не попали, но в итоге я оказался в полной власти Регалии.

Вода вокруг меня начала сгущаться, словно сироп. Перевернувшись ногами вниз, я включил спирил на полную мощность. Казалось, будто вода превратилась в смолу, и каждый новый дюйм давался тяжелее, чем предыдущий. Пузырьки, которые я выдыхал, застывали словно желе, и я чувствовал, как содрогается спирил у меня за спиной. Меня окружила тьма.

Но я больше ее не боялся. Я посмотрел ей в глаза. Легкие разрывались, но я подавил панику.

Наконец я вырвался на поверхность. Едва освободились мои руки, спирил выбросил меня высоко в воздух, но меня уже подстерегали щупальца, обвившиеся вокруг ног.

Я направил водолуч прямо на них.

Устройство всосало щупальца, как и любую другую воду, выбросив ее из сопел и освободив меня в мгновение ока. Я взмыл выше, чувствуя, как кружится голова от нехватки кислорода. Достигнув крыши, я отключил сопла и покатился по ней, тяжело дыша.

«Ладно, – подумал я. – Больше в присутствии Регалии под воду не полезу».

Я едва успел перевести дух, когда водяные щупальца поднялись над крышей, словно когти чудовищного зверя. Рядом со мной приземлилась Ньютон, разметав в воздухе светящийся след своих волос. Мне ничего не оставалось, кроме как привести в действие спирил, направив водолуч на одно из щупалец Регалии.

Внезапный толчок отбросил меня от Нютон – но лишь едва-едва. Хуже того, сработало только одно ножное сопло. Я не знал, что тому виной – давление сгустившейся воды, схватившие меня после этого щупальца или жесткая посадка. Но спирил всегда был капризным устройством – и выбрал для своего каприза самый неподходящий момент.

Ньютон пронеслась мимо, и ее меч, высекая искры, ударился о крышу в том месте, где я только что лежал. Оказавшись на краю крыши, вплотную к которой примыкала еще одна, она остановилась – что выглядело весьма эффектно. Насколько я мог понять, она сбросила скорость, выставив вперед руку и упершись ладонью в стену соседнего здания, которому передалась вся ее энергия, полностью нарушая законы физики, что для эпиков было обычным делом. Стена взорвалась, превратившись в пыль и обломки кирпичей.

Развернувшись ко мне и бросив сломанный меч, Ньютон выдернула из ножен на поясе еще один. Крутя его в руке и не сводя с меня взгляда, она осторожно двинулась мне навстречу. Щупальца Регалии продолжали окружать здание, нависая сверху наподобие купола. Эта крыша была заброшена, и в воде вокруг отражались разноцветные граффити. Вода начала переливаться через край крыши, затопив ее на три-пять сантиметров, и рядом с Ньютон возникла фигура Регалии.

Я достал пистолет и выстрелил, хоть и понимал, что это бессмысленно. Но делать что-то было нужно, а спирил лишь фырчал и плевался, когда я попытался его запустить, – теперь отказались работать уже оба сопла. Пули отскочили от Ньютон и с легким плеском ударились о смыкающийся водяной купол. Ньютон наклонилась, опершись о землю и готовясь сорваться с места, но Регалия подняла руку, останавливая ее.

– Мне хотелось бы знать, – сказала она мне, – как ты не стал эпиком.

С трудом поднявшись на ноги, я посмотрел по сторонам в поисках выхода. Водяной купол Регалии полностью покрыл затопленную крышу, с которой тянулись ко мне новые щупальца, пытаясь схватить. В отчаянии я направил на одно из них водолуч и попробовал запустить спирил. Сопла на ногах не работали, но, к счастью, сработало сопло на перчатке. Я сумел всосать щупальце, а потом выстрелил воду в другую сторону. Так же я поступил и со следующим, потом еще с одним, а затем, отскочив назад, начал обстреливать водой Ньютон. Естественно, вода от нее отскакивала, но, похоже, ее это раздражало. Ко мне тянулись все новые щупальца, но я всасывал каждое из них, выстреливая в Ньютон очередной поток воды.

– Прекрати! – взревела Ньютон. Снизу поднялась целая сотня щупалец – с таким количеством щупалец справиться я уже не мог. А потом они вдруг начали опадать.

Удивленно моргнув, я посмотрел на Регалию, которая, похоже, была ошеломлена не меньше меня. Из воды вокруг поднималось нечто иное. Растения?

Корни. Древесные корни. Они с чудовищной быстротой вырастали вокруг, жадно всасывая воду из любого источника, какой только могли найти. Меня оберегал Светозар. Я снова взглянул на Регалию и улыбнулся.

– Опять он за свое, – вздохнула Регалия, скрестив на груди руки и глядя на Ньютон. – Кончай с этим.

В мгновение ока Ньютон превратилась в размытое пятно.

Убежать я от нее не мог. Причинить ей какой-либо вред – тоже.

Оставалось лишь рискнуть.

– Ты прекрасна, Ньютон! – заорал я.

Пятно вновь превратилось в женщину, у ног которой извивались растения. Она уставилась на меня, поджав губы и широко раскрыв глаза. Меч в ее руке дрогнул.

– Ты чудесный эпик, – продолжал я, поднимая пистолет.

Она попятилась.

– И за это тебя постоянно хвалят Разрушитель и Регалия, – сказал я. – Уж явно не потому, что комплименты – твое слабое место.

Вот почему Ньютон позволяла своей банде вести себя столь буйно и непокорно – ей не хотелось, чтобы кто-то из них случайно ее похвалил.

Ньютон повернулась и побежала.

Я выстрелил ей в спину.

Меня затошнило, когда я увидел, как она падает ничком на заросшую растительностью крышу. Но по сути, я был убийцей. Да, я убивал во имя справедливости, уничтожая лишь тех, кто того заслуживал, но в конечном счете я был убийцей. Если надо – я готов был стрелять в спину.

Подойдя к Ньютон, я всадил еще две пули ей в череп – просто для надежности. Затем я посмотрел на Регалию, которая все так же стояла, скрестив руки, посреди растущей вокруг флоры: ростки превращались в деревья, на ветвях и лианах созревали плоды. По мере того как Светозар поглощал воду, из которой состояла проекция Регалии, ее фигура становилась все меньше. Водяной купол распался, пролившись дождем на меня и крышу.

– Похоже, я слишком распускала язык, наказывая Ньютон, – сказала Регалия. – Что ж, я сама виновата, что выдала ее слабость. Ты по-настоящему начинаешь меня утомлять, мальчик.

Я поднял пистолет и нацелил его в голову Регалии.

– Оставь, – бросила она. – Сам знаешь, что не сможешь ничего мне сделать.

– Я пришел за тобой, – тихо сказал я. – И я намерен убить тебя до того, как ты убьешь Профа.

– Вот как? – огрызнулась Регалия. – Ты хоть понимаешь, что, пока ты тут прохлаждался, план мстителей уже стал реальностью? Что твой обожаемый Джонатан Федрус убил ту, кого ты любишь?

Меня охватил ужас.

– Он воспользовался ею как приманкой, чтобы завлечь меня, – продолжала Регалия. – Доблестный Джонатан убил ее, пытаясь заставить меня появиться. Что я, естественно, и сделала. Так что свои данные он получил, и его команда сейчас штурмует мое предполагаемое убежище.

– Врешь!

– Да? – усмехнулась Регалия. – Запах чувствуешь?

Запах я почувствовал еще раньше. В панике подбежав к краю крыши, я взглянул на едва различимый в темноте столб дыма, поднимавшийся над соседним зданием – тем самым, где, как говорила Миззи, должен был ждать Проф.

Огонь.

Меган!

47

Регалия меня больше не преследовала – но мне уже было все равно, хотя, может, и зря.

Сейчас меня волновало только одно – как добраться до того здания. Повозившись с проводами спирила, я сумел заставить работать одно из сопел, что позволяло мне неуклюже преодолевать пространства между крышами. Когда я приземлился на крыше здания по соседству с тем, из которого валил дым, в лицо мне ударила волна жара, несмотря на разделявшее дома расстояние. Пожар пылал на нижних этажах, поднимаясь вверх. Крышу он еще не успел поглотить, но нижняя часть здания была объята пламенем. Казалось, будто оно вот-вот обрушится.

Я в отчаянии бросил взгляд на перчатку с ручным соплом. Хватит ли его? Перелетев на соседнюю крышу, где жар чувствовался несколько меньше, несмотря на пылающие нижние этажи, я бегом пересек ее и нашел дверь на лестницу.

Я распахнул дверь, сразу же наглотался дыма, закашлялся и попятился. Потом утер слезы и взглянул на закрепленный на моей руке спирил. Мысль о том, чтобы использовать его в качестве пожарного шланга, казалась теперь совершенно глупой. Я никак не мог подобраться достаточно близко, к тому же внутри здания не было воды.

– Она мертва, – послышался невозмутимый голос.

Я вздрогнул, отскочил в сторону и выхватил пистолет Миззи. На краю крыши сидел Проф, которого я сперва не разглядел в тени маленькой будки над входом на лестницу.

– Проф? – неуверенно спросил я.

– Она пришла, чтобы спасти тебя, – тихо проговорил он. Мрак скрывал его сгорбленную фигуру – неоновая краска нигде поблизости не светилась. – Я послал ей десяток сообщений с твоего телефона, сделав вид, будто тебе грозит опасность. И она пришла. Хотя я уже поджег здание, она бросилась в огонь, думая, что ты внутри, и вбежала, кашляя и задыхаясь, в комнату, где якобы лежал ты, придавленный упавшим деревом. Я застиг ее врасплох, отобрал у нее оружие и оставил там, закрыв силовыми полями двери и окно.

– Только не это… – прошептал я, не веря собственным ушам.

– Просто оставил ее в комнате, – продолжал Проф. В руке он держал пистолет Меган – тот самый, что я ей вернул. – С водой на полу. Я хотел, чтобы Регалия все видела. Я был уверен, что она придет. И она действительно пришла – но лишь затем, чтобы надо мной посмеяться.

– Меган все еще там? – спросил я. – В какой комнате?

– Двумя этажами ниже. Но она мертва, Дэвид. Иначе и быть не может. Слишком сильный пожар. – Казалось, будто он в глубоком шоке. – Пожалуй, я все это время в ней ошибался. И ты был прав. Ее иллюзии рассеялись, и…

– Проф, – сказал я, хватая его за плечи. – Нужно спасти ее. Пожалуйста!

– Как… мне удержаться? – пробормотал Проф. Он посмотрел на меня, и в его глазах отразился свет звезд. – Возьми хоть что-то. – Он схватил меня за руки. – Забери его у меня, чтобы я не смог им воспользоваться!

Я почувствовал покалывание во всем теле. Проф делился со мной частью своих способностей.

– Джон! – раздался громкий голос Тиа из мобильника на его плече, – видимо, наушником он предпочел не пользоваться. – Джон, Миззи на связи… Джон, она у камеры наблюдения за Разрушителем. Она пишет сообщения на бумаге и показывает их нам. И она говорит, что Разрушителя там нет.

«Умница, Миззи», – подумал я.

– Его там нет, потому что он здесь, – послышался по связи голос Вэл. – Проф, вам стоило бы это видеть. Мы прочесали всю базу Регалии в здании С. Ее там не оказалось, зато мы нашли кое-что другое – судя по всему, Разрушителя. По крайней мере, там что-то светится, и весьма ярко. Не нравится мне это…

Проф посмотрел на меня, и к нему словно вернулись прежние силы.

– Иду, – сказал он. – Оставайтесь в здании.

– Да, сэр, – ответила Вэл.

Проф бросился к возникшему между зданиями мосту из силового поля.

– Все совсем не так, Проф! – крикнул я ему вслед. – Регалию не ограничивают никакие пределы, как мы думали. Она все знает про наш план. И то, что нашла Вэл, – всего лишь ловушка. Для вас.

Он остановился на краю крыши. Вокруг поднимался столь густой дым, что мне становилось все тяжелее дышать. Но жар отчего-то стал слабее.

– Очень похоже на нее, – донесся до меня голос Профа.

– Значит…

– Значит, если Разрушитель действительно там, я должен его остановить. Придется найти способ избежать ловушки.

Проф метнулся по мосту из силового поля, оставив меня одного. Я сел, чувствуя себя полностью опустошенным. Пистолет Меган лежал рядом со мной. Я поднял его. Меган… Я опоздал. Я не смог ей помочь. И я до сих пор не знал, в чем заключается ловушка Регалии.

«И что теперь? – подумал я. – Сдаешься?»

Когда такое бывало?

Закричав, я вскочил и бросился к лестнице, даже не почувствовав шедшего снизу жара.

«Силовое поле, – понял я. – Проф только что им со мной поделился».

То же самое поле, что защитило меня в свое время от жара Разрушителя. Похоже, точно так же оно спасало от огня и сейчас.

Я шел, наклонив голову и пытаясь сдерживать дыхание, но дышать все-таки было нужно, и я закрыл рот и нос футболкой, промокшей после схватки с Регалией. Похоже, это помогло – а может, меня защищало от дыма силовое поле Профа. Даже сейчас я не был на сто процентов уверен, как именно оно работает.

Двумя этажами ниже, где, как говорил Проф, осталась Меган, я нашел объятую адским пламенем комнату, в которой вряд ли выжил бы обычный человек вроде меня.

Стиснув зубы, я шагнул вперед, доверившись силовому полю Профа. Стены пылали от пола до потолка, оранжевые языки плясали на деревьях Светозара, но я загнал панику глубоко внутрь, хотя и знал, что силовое поле Профа, переданное другому, никогда не действовало на сто процентов. Все мои мысли были заняты исключительно Меган.

Я протиснулся через горящую дверь, слыша, как с треском ломается обуглившаяся древесина. Споткнувшись о дыру в полу, я выставил руку, попал прямо в огонь, но ничего не почувствовал. Пламя было столь ярким, что я с трудом различал окружающее.

Я не ощутил боли от жара. Силовое поле не могло охладить вдыхаемый мной воздух – почему же мне не обжигало горло при каждом вдохе? Треск! Какая, собственно, разница?

Меган. Где Меган?

Еще одна дверь. Я увидел на полу, посреди обуглившегося ковра, тело. Я вскрикнул и подбежал к нему, приподнял, повернул к себе обгоревшую голову, пытаясь различить знакомые черты. Это была она. Я смотрел в ее мертвые глаза, на ее обожженную плоть, обнимая безвольное тело.

Вокруг творился сущий ад. Мир умирал. Я понял, что проиграл.

Моя куртка горела, кожа потемнела от огня. Треск! Огонь убивал и меня. Почему я ничего не чувствовал?

Плача от беспомощности, я подхватил тело Меган на руки и вгляделся в чудовищную мешанину дыма и пламени. С трудом поднялся на ноги и посмотрел в сторону окна. Стекло плавилось от жара, но никаких следов силового поля не наблюдалось, – вероятно, Проф уже убрал окружавшие комнату поля. Я бросился к окну с Меган на руках и вывалился на холодный ночной воздух.

Пролетев несколько футов вниз, я включил спирил. К счастью, единственное починенное мной сопло все еще работало и замедлило мое падение, пока я не повис в воздухе рядом с горящим зданием. Дым рассеялся. Постепенно я поднялся на одном сопле к соседнему зданию, опустился на крышу и положил рядом Меган.

От моих рук отваливались обугленные лохмотья почерневшей кожи, обнажая розовую плоть, сразу же приобретавшую здоровый загорелый оттенок. Я удивленно моргнул, но тут же понял, почему я не чувствовал боли и мог дышать в раскаленном воздухе. Проф не только поделился со мной силовым полем, но и дал мне часть своих исцеляющих способностей. Дотронувшись до макушки, я понял, что сгоревшие волосы отрастают снова – способности Профа восстанавливали меня таким, каким я был до того, как войти в огненный ад.

Мне ничто не угрожало – но какое это имело значение? Меган оставалась мертва. Я присел рядом с ней, чувствуя себя беспомощным, одиноким и полностью сломленным. Приложив столько трудов, я все равно потерпел неудачу.

Я склонил голову, не в силах сдержать охватившие меня чувства. Может… может, она солгала насчет своей слабости? И тогда с ней все будет в порядке? Я дотронулся до ее лица. Половина его обгорела, но, повернув ее голову набок, я увидел другую половину, почти не пострадавшую, – лишь маленькое пятнышко копоти на щеке. Она была прекрасна – как будто просто спала.

Чувствуя, как по щекам текут слезы, я взял ее за руку.

– Нет, – прошептал я. – Я уже видел однажды твою смерть. Не могу поверить, что это случилось снова. Слышишь меня? Ты не умерла. Или… ты вернешься. И все. Ты сейчас ведешь запись, как в прошлый раз? Если да – хочу, чтобы ты знала. Я верю в тебя. Ты не можешь…

Я замолчал.

Если она воскреснет, значит она солгала мне о своей слабости. Мне отчаянно хотелось, чтобы это оказалось правдой, ибо тогда она останется жива. Но в то же самое время, если она солгала про свою слабость, что это означало? Я ничего от нее не требовал, ни о чем не спрашивал, но она мне все рассказала сама.

Если она солгала про свою слабость, значит я не смогу больше верить ни одному ее слову. Выходило, что Меган я так или иначе потерял.

Вытерев слезы, я в последний раз взял ее за руку. Тыльная сторона ладони обгорела не сильно, однако пальцы были крепко сжаты в кулак. Как будто… она что-то в них держала?

Нахмурившись, я разжал ее пальцы. В руке действительно оказался небольшой предмет, сплавившийся с рукавом, – маленький пульт управления. Что это такое, во имя Напасти? Я пригляделся внимательнее. Предмет напоминал брелок для автомобильных ключей. Нижняя его сторона расплавилась, но все остальное, похоже, уцелело. Я нажал кнопку.

Где-то внизу послышался негромкий щелчок, а за ним – странный треск.

Я уставился на брелок, а потом, вскочив, бросился к стене и нажал кнопку еще раз. Опять то же самое. Что это? Выстрелы? Выстрелы с глушителем?

С помощью спирила я опустился к окну двумя этажами ниже. Там, в тени окна, стоял черный гладкий «готшальк» с глушителем на конце ствола. Отодвинувшись вбок, я еще раз нажал кнопку. Оружие выстрелило, осыпав пулями стену горящего здания.

Оно стреляло в ту самую комнату, где до этого была Меган.

– Ах ты хитрюга, – пробормотал я, хватая винтовку. Поднявшись обратно на струе воды, я снова подбежал к телу и перевернул его. Кровь запеклась от жара, но я смог различить отверстия от пуль.

Никогда я еще не был столь счастлив, увидев прошитое пулями тело.

– Ты подстроила все так, чтобы в случае чего застрелиться, – прошептал я. – И воскреснуть, не рискуя погибнуть от огня. Треск, какая же ты умная!

На меня нахлынула волна чувств – облегчение, радость, удивление. Меган оказалась самой восхитительной, самой умной, самой бесподобной девушкой из всех, кого я когда-либо встречал. Если она умерла от пуль, значит она воскреснет! Если она говорила правду – то утром.

Я дотронулся до ее лица, но теперь… теперь это была лишь оболочка. Меган, моя Меган должна была вернуться. Улыбаясь, я схватил «готшальк» и встал. Как же хорошо снова почувствовать в руках надежное оружие!

– Можешь считать себя официально прошедшей испытательный срок, – сказал я винтовке.

Меган осталась жива. И теперь мне казалось возможным все.

Я все еще мог спасти город.

48

– Миззи, – сказал я, на бегу поднося рацию к уху, – эта дурацкая штуковина все еще работает?

– Угу, – послышался ответ.

– Умно ты придумала – послать Тиа сообщение с помощью камеры.

– Она видела? – оживленно спросила Миззи. Ее веселый тон выглядел совершенно неуместным на фоне тех мучений, что мне пришлось испытать всего несколько минут назад.

– Да, – ответил я, перебегая через мост. – Я подслушал, как Тиа говорила с Профом. Возможно, он отменит операцию.

Вряд ли. Но все же…

– Ты нашел Профа? – спросила Миззи. – Что случилось?

– Слишком долго объяснять, – сказал я. – Они говорят, что штурмовали предполагаемую базу Регалии – здание С на карте Тиа – и нашли внутри светящегося Разрушителя. Уверен, это какая-то ловушка.

– Они нашли не Разрушителя.

– Что? Вэл говорила…

– Он снова появился здесь, едва я вырубила свет, – сказала Миззи. – У меня чуть удар не случился. Впрочем, меня он, похоже, не заметил. И он вообще не светился, но я о-очень хорошо его разглядела. Кого бы Вэл ни нашла, это не Разрушитель.

– Треск, – бросил я, ускоряя бег. – Что же тогда ждет Профа?

– Ты меня спрашиваешь?

– Просто думаю вслух. Я направляюсь на северную окраину – можешь туда добраться? Возможно, мне потребуется огневая поддержка.

– Уже бегу, – ответила Миззи, – но я довольно далеко. Ньютон тебе не попадалась?

– Ньютон мертва, – сказал я. – Я сумел разгадать ее слабость.

– Ого, – проговорила Миззи. – Еще один эпик? Да мы и впрямь ничто по сравнению с тобой. В смысле – я не смогла бы выстрелить в безоружного и беспомощного врага, даже если бы он свалился мне на колени.

– Свяжись со мной, если заметишь Разрушителя, – сказал я, затем снова сунул рацию в пакет и убрал в карман джинсов. От моей куртки практически ничего не осталось, и я ее бросил. Джинсы тоже превратились в лохмотья, сгорев с одной стороны. Хуже того, доживал свое спирил. Провода от одной его половины я потерял, а другая фыркала и разбрызгивала воду, и я не знал, как долго еще смогу ему доверять.

Я пересек крышу, заметив толпящихся в джунглях соседнего здания людей, которые выглядывали из окон и прятались за листьями. Мой поединок с Регалией представлялся им чересчур вызывающим – даже расслабленные новилонцы знали, что после такого лучше укрыться.

Вспомнив карты Тиа, я побежал дальше через особенно неприятный мост. Увы, до базы еще оставалось слишком далеко. Вскоре путь привел меня на странную крышу с большим квадратным балконом вокруг. Здесь мне пришлось замедлить бег – над балконом люди построили навесы, пространство под которыми было завалено всяким барахлом. Вдали от места моей схватки с Регалией им нечего было опасаться, и они просто отдыхали, наслаждаясь ночью и неохотно пропуская меня. Когда я оказался на другой стороне, мне преградил дорогу какой-то чересчур рассеянный новилонец.

– Прошу прощения, – сказал я, перепрыгивая через шезлонг. – Разрешите пройти.

Он не двинулся с места, хотя и повернулся ко мне. Только теперь я увидел длинный плащ, козлиную бородку и очки.

Ох…

– И я взглянул, – сказал Разрушитель, – и вот, конь бледный, и на нем всадник, которому имя «смерть»; и ад следовал за ним; и дана ему власть над четвертою частью земли – умерщвлять мечом и голодом, и мором[7].

Я резко затормозил, снимая с плеча винтовку.

– Ты сомневаешься, – прошептал Разрушитель, – что настал конец света, убийца ангелов?

– Не знаю, о чем ты, – сказал я, – но, полагаю, если бы Бог действительно хотел покончить с миром, Он бы действовал куда умнее.

Разрушитель улыбнулся, словно ценя мой юмор. Вокруг него начала образовываться ледяная корка по мере того, как он поглощал тепло, но я нажал на спуск, прежде чем он успел высвободить всеразрушающую энергию.

Он тотчас же исчез, оставив после себя лишь светящийся образ. Развернувшись кругом, я поймал его в прицел, едва он телепортировался у меня за спиной. На этот раз, когда я выстрелил, он выглядел слегка удивленным.

Когда он исчез во второй раз, я бросился вниз с крыши с выставленной вперед рукой. К счастью, сопло спирила сработало, замедлив падение. Проникнув в здание через разбитое окно, я присел и замер. Сейчас у меня не было времени разбираться с Разрушителем – куда важнее было добраться до Профа и команды. Я…

Прежде чем успела сформироваться моя следующая мысль, рядом со мной возник Разрушитель.

– Я десятки раз перечитал Иоанна Богослова, прежде чем разрушить Хьюстон, – сказал он. Вскрикнув, я выстрелил в него, но он исчез, чтобы тут же появиться по другую сторону от меня.

– Мне всегда было интересно, какой же я из этих всадников, но ответ оказался не столь прост. Я слишком буквально прочел Откровение. Никаких четырех всадников нет – это метафора. – Он посмотрел мне в глаза. – Мы призваны, чтобы уничтожать. Мы – мечи небес. Мы – конец света.

Я выстрелил в него, но он выпустил столь мощный заряд тепла, что силовое поле Профа не выдержало и я судорожно вздохнул от боли. Пуля расплавилась. Я выбросил вперед руку, и тут испарился пол, затем земля, потом половина моего тела.

На мгновение я перестал существовать.

Когда моя кожа вернулась на место и кости восстановились, я вновь обрел способность мыслить. Казалось, будто я пропустил всего лишь миг, а теперь вновь сидел на почерневшем полу, тяжело дыша.

Разрушитель нахмурился, наклонил голову, а потом исчез. Я перекатился и вывалился из окна, не дожидаясь его возвращения, и включил сломанный спирил, чтобы не упасть в воду внизу.

Треск! Тепловой заряд испарил ручное сопло вместе с… в общем, половиной моего тела. У меня все еще оставался водолуч, пистолет Меган и моя винтовка. К счастью, сработало и единственное сопло на ноге. Но одна штанина джинсов полностью отсутствовала, как и сломанная половина спирила.

Без ручного сопла я не мог маневрировать. Устремившись вдоль улицы к другому зданию, я влетел в окно, оказавшееся почти целым. Осколки стекла оставили порезы на моей коже, которые заживали, но не так быстро, как раньше. Я понял, что ситуация становится все опаснее. Когда Проф делился с нами способностями посредством наших курток, их хватало всего на несколько ударов. Он дал мне немалую порцию исцеляющих способностей, но, похоже, они подходили к концу. Плохо дело.

Я пробежал через здание, остановился в коридоре и прислонился к стене, тяжело дыша. Разрушитель возник прямо в окне, через которое я вломился. Заметив его, я быстро укрылся в тени коридора.

– И взял Авраам дрова для всесожжения, – сказал Разрушитель, – и возложил на Исаака, сына своего; взял в руки огонь и нож, и пошли оба вместе…[8]

Разрушитель шагнул в коридор и заметил меня. Чувствуя, как по вискам стекает пот, я отступил за угол.

– Почему ты работаешь на Регалию? – крикнул я, прижавшись спиной к стене. – Ты же поздравил меня с убийством Стального Сердца. Чем она лучше?

– Рано или поздно я с ней покончу, – ответил Разрушитель. – Это часть нашего договора.

– Она тебя предаст.

– Скорее всего, – согласился Разрушитель. – Но она дала мне знание и силу. Она забрала часть моей души, которая живет без меня. И посему я стал началом самого конца времен. – Он немного помолчал. – Она не предупредила меня, что уговорила архангела поделиться с тобой частью его славы.

– Тебе меня не убить, – крикнул я, глядя на него из коридора. – Можешь даже не пытаться.

Он улыбнулся, и по темному коридору пополз иней, замораживая плоды, свисавшие, словно лампочки, с лианы.

– Пожалуй, тебе пора понять, – продолжал Разрушитель, – что человек способен на многое. Стоит только приложить достаточно усилий.

Нужно было что-то с ним делать, и побыстрее. Решившись, я снял глушитель с дула винтовки, затем выскочил из-за угла и выстрелил. Разрушитель исчез. Я бросил винтовку в первую попавшуюся комнату, побежал в другую сторону, а затем нажал кнопку на брелоке, заставив винтовку выстрелить.

Пробежав через здание к окну на противоположной его стороне, я выскочил на балкон, прижался спиной к стене и снова нажал кнопку, одновременно другой рукой вытаскивая из кармана пистолет Меган.

Изнутри здания послышались ругательства, – видимо, Разрушитель нашел винтовку, но не меня. Если бы только удалось отсюда выбраться…

Внезапно он оказался на балконе рядом со мной, испуская волну жара.

Треск! Я прицелился и выстрелил в него из пистолета Меган, вынуждая его исчезнуть. Так оно и случилось, но у меня обуглилась кожа. Я стиснул зубы от боли – исцеление теперь наступало медленнее, и я успевал ее ощутить.

Я проверил пистолет Меган. Оставалось два патрона.

Понять я не мог только одного – каким образом Разрушитель меня находит? Так бывало и раньше, – казалось, будто он как-то может отслеживать наше положение. Может, он обладал неким чувством предвидения? Как он мог точно знать, куда телепортироваться, чтобы меня найти?

И тут я сообразил.

Едва Разрушитель вновь появился рядом, выкрикивая фразы из Библии и сияя во всю свою мощь, я повернулся к нему – но стрелять не стал.

На этот раз я его схватил.

49

Мне никогда не удалось бы этого сделать, не имей я способностей Профа. Невероятный жар угрожал испепелить меня, но Разрушителя мой поступок застиг врасплох, что мне и требовалось. Подняв пистолет, я выстрелил ему в голову.

Он телепортировался.

Но я вцепился в него изо всех сил, перенесшись вместе с ним.

Мы оказались в темной комнате без окон, и Разрушитель мгновенно перестал испускать жар, словно повинуясь некоему рефлексу. Где бы мы ни были, поджечь здесь он ничего не мог. Я отпустил его, но, падая на спину, сорвал с него очки.

Разрушитель выругался, и его обычно спокойный нрав сменился неописуемой яростью. Я попятился, прижавшись спиной к стене. В темноте почти ничего не было видно, к тому же сосредоточиться было трудно из-за боли от ожогов. Пистолет я выронил, но продолжал крепко сжимать в другой руке очки.

Разрушитель вытащил из-под плаща меч и взглянул на меня. Треск! Он явно прекрасно видел и без очков.

– Ну и чего ты добился? – бросил он, шагая ко мне. – Теперь тебе от меня точно не уйти.

– Какие кошмары тебя мучают, Разрушитель? – спросил я, скорчившись на полу у стены. Целительные способности Профа действовали теперь крайне медленно. Руки начало покалывать, затем их пронзила резкая боль. Я судорожно вздохнул, смаргивая слезы.

Разрушитель перестал наступать и опустил меч, коснувшись острием пола.

– Откуда тебе известно про мои кошмары? – спросил он.

– Они есть у всех эпиков, – ответил я, хоть вовсе не был в этом уверен, но что мне было терять? – Тобой движут твои собственные страхи, Разрушитель. И в них проявляется твоя слабость.

– Я мечтаю о том, как она когда-нибудь меня убьет, – тихо проговорил он.

– А может, твоя слабость такова именно потому, что ты об этом мечтаешь? – спросил я. – Ньютон, вероятно, боялась стать чересчур хорошей из-за ожиданий ее семьи. Поляризация боялась яда, которым пыталась отравить ее бабушка. У каждой был свой кошмар.

– «Ангел Божий сказал мне во сне… – прошептал Разрушитель. – Я сказал: вот я…»[9] Вот и ответ.

Он закинул назад голову и расхохотался. Боль в руках усилилась, и я невольно застонал. По сути, я стал инвалидом. Метнувшись ко мне, Разрушитель схватил меня за голые обожженные плечи, и я вскрикнул от боли.

– Спасибо, – прошептал Разрушитель. – За то, что раскрыл тайну. Передай от меня… привет Регалии.

Он отпустил меня, кивнул и исчез во вспышке света и брызнувших осколках керамики.

Я моргнул и осел на пол, мое тело дрожало. Треск! Раньше исцеление происходило столь быстро, что казалось освежающим, словно прохладный ветерок. Теперь же оно шло со скоростью дождевой капли, сползающей по холодному стеклу.

Казалось, я просидел так целую вечность, страдая от мук, хотя на самом деле, скорее всего, прошло минуты три-четыре. Наконец боль отступила, и я со стоном поднялся на ноги. Размяв пальцы, я сжал кулаки. Руки работали, хотя кожу жгло, будто я сильно обгорел на солнце. Судя по всему, благословение, которое дал мне Проф, подошло к концу.

Шагнув вперед, я задел за что-то ногой. Это оказался меч Разрушителя. Я поднял его, пошарил в поисках пистолета Меган, но он превратился в оплавившийся кусок шлака.

«Она меня за это убьет», – подумал я.

Видимо, способности Разрушителя позволяли ему оставлять нетронутыми те предметы, которые он считал нужными. Схватив меч, я на ощупь двинулся через темную комнату к двери. За ней оказалась узкая деревянная лестница с перилами. В слабом свете я сумел различить, что нахожусь в чем-то наподобие небольшой кладовой. Моя одежда почти полностью испарилась. Остался лишь кулон Абрахама, все так же висевший у меня на шее. Цепочка с одной стороны расплавилась, и я снял ее, опасаясь, что она может порваться.

Найдя отрез ткани – похоже, когда-то это были занавески, – я обернул ее вокруг пояса, а затем, держа в одной руке меч и в другой кулон, начал медленно подниматься по лестнице. С каждым шагом становилась все светлее, и я начал различать на стенах странные украшения.

Плакаты?

Да, плакаты. Старые, времен до Напасти. Яркие живые цвета, женщины в гофрированных юбках и свитерах с открытыми плечами, неоновые буквы на черном фоне. Плакаты давно выцвели, но видно было, что в свое время кто-то весьма педантично развесил их здесь. Я остановился возле одного, изображавшего пару рук, держащих светящийся плод. Внизу было написано название какой-то музыкальной группы.

Где я?

Наверху лестницы горел свет. Я продолжал подниматься, пока не оказался на площадке возле двери, рядом с которой стоял стул. Дверь была приоткрыта, и я толкнул ее. За ней оказалась маленькая чистая спальня, украшенная, как и лестница, плакатами с красочными картинами городской жизни.

В комнате стояли казавшиеся здесь совершенно неуместными две больничные койки со стальными рамами и стерильно-белыми простынями. На одной лежал мужчина лет тридцати-сорока, от которого тянулись разнообразные трубки и провода. Другую койку занимала маленькая высохшая старушка, рядом с которой стояла наполненная водой ванна.

Над ней склонилась еще одна женщина в докторском халате. Едва я вошел, она удивленно посмотрела на меня и вышла через ту же дверь. В комнате не раздавалось ни звука, кроме размеренного писка мониторов. Чуть помедлив, я шагнул вперед, испытывая странное чувство нереальности происходящего. Старуха – судя по всему, Регалия – не спала, уставившись на стену с тремя огромными телевизионными экранами.

На центральном экране стояли Проф, Вэл и Эксель в каком-то столь ярко освещенном помещении, что я едва мог их различить.

– Все-таки ты меня нашел, – послышался голос Регалии.

Из ванны рядом с койкой появилась знакомая фигура. Я снова взглянул на лежащую женщину, которая выглядела намного старше своего изображения и намного болезненнее. Настоящая Регалия дышала с помощью аппарата для искусственного дыхания и ничего не говорила.

– Как ты сюда попал? – спросила проекция.

– Разрушитель, – спокойно ответил я. – Каждый раз, когда я от него прятался, он с легкостью меня находил. Я понял, что он телепортируется к тебе, чтобы получить указания, куда ему следует отправиться. Он не может видеть весь город, зато это можешь ты. – Я посмотрел на экраны. – По крайней мере, все те места, где есть вода.

Экраны явно были нужны ей, чтобы наблюдать за происходящим в других местах. Но зачем? И что с Профом, Вэл и Экселем? Я снова посмотрел на Регалию.

Проекция взглянула на старческую фигуру на койке.

– Как жаль, что мы все равно стареем, – сказала она. – Какой смысл в божественной власти, когда тебя подводит собственное тело?

Она разочарованно покачала головой. Я медленно двинулся через комнату, пытаясь сообразить, что делать дальше. Разве теперь Регалия не в полной моей власти? Хотя, пока у нее была ванна с водой, полностью беззащитной я ее считать не мог.

Я остановился возле второй койки, где лежал незнакомый мне мужчина. На его плечи было накинуто одеяльце вроде детского, с изображением причудливых деревьев и светящихся плодов.

– Светозар? – спросил я у Регалии.

– Не имею ни малейшего понятия, почему Напасть решила наделить властью человека в коме, – сказала Регалия. – Кто знает, что на уме у ангела-разрушителя?

– Значит, он давно уже так лежит?

– С детства, – ответила Регалия. – Благодаря своим способностям он иногда осознает, что происходит вокруг. Все остальное время он спит и ему снятся сны. Лет тридцать назад он навеки остался в детстве…

– И этот город – его сновидение, – понял я. – Город ярких цветов, причудливых картин, вечного тепла и садов внутри зданий. Чудесный мир детских фантазий.

Я быстро размышлял, пытаясь сложить воедино все кусочки головоломки. Зачем? Что все это значило? И как мне остановить Регалию?

Впрочем – а нужно ли? Я взглянул на хрупкую старушечью фигуру, выглядевшую едва живой.

– Ты умираешь? – спросил я.

– Рак, – кивнула проекция Регалии. – Мне осталось всего несколько недель. Если повезет.

– Тогда почему тебя так волнует Проф? – в замешательстве спросил я. – Если ты знаешь, что все равно умрешь, зачем прилагать столько усилий, чтобы его убить?

Регалия не ответила. Пока настоящее ее тело хрипло дышало на койке, проекция скрестила на груди руки и уставилась на центральный экран. Проф шагнул вперед, окутанный ярким сиянием. В руке он тоже держал меч – один из тех, что он делал сам, используя возможности тензора, – словно всем своим видом насмехаясь над Разрушителем. Проф шагал в ярком свете, выставив перед собой руку, будто противостоял какому-то мощному потоку. Что же мне делать? Похоже, мое присутствие Регалию нисколько не волновало… Треск! Вероятно, ее вообще не волновало, убью я ее или нет. Она и так уже была почти мертва.

Сумею ли я силой заставить ее не трогать Профа? От этой мысли меня затошнило. Взглянув на ее хрупкое тело, я понял, что вряд ли смогу даже дотронуться до нее без необратимых последствий.

Экран внезапно потемнел – настоящая Регалия нажала кнопку на подлокотнике кровати, включив какой-то фильтр, и я смог увидеть то, чего не мог увидеть Проф из-за яркого света.

Свет исходил вовсе не от человека, как я предполагал, а от коробочки с тянувшимися от нее проводами.

Что это значит? Я ошеломленно уставился на экран.

– Ты не знал, – спросила проекция Регалии, – что Джонатан вовсе не столь уникален, как он сам считает? Да, он может делиться своими способностями. Но при определенных обстоятельствах это может любой эпик. Все, что требуется, – частица его ДНК и кое-какая аппаратура.

«У него что-то вырезали», – говорил Светозар.

Разрушитель с забинтованной грудью…

Частица ДНК и кое-какая аппаратура…

Меня охватил ужас.

– Ты создала устройство, которое воспроизводит способности Разрушителя? Вроде спирила, но способное взрывать города? Ты использовала эпика… чтобы создать бомбу?

– Я экспериментировала, – ответила проекция Регалии, скрестив на груди руки. – Ангел Апокалипсиса порой… ведет себя неразумно, и мне требовались свои методы передачи способностей.

На экране Проф добрался до устройства, дотронулся до него и в замешательстве попятился. Я едва мог различить позади него Вэл и Экселя, которые стояли, заслоняясь руками от яркого света.

– Пожалуйста, – сказал я, шагнув к Регалии с мечом в руке. – Не трогай его. Он ведь был твоим другом, Эбигейл.

– Ты до сих пор думаешь, будто я хочу убить Джонатана? – усмехнулась Регалия. – Какой кошмар.

Настоящая Регалия нажала кнопку на подлокотнике. На экране взорвалась бомба, раскрывшись, словно цветок. На свободу вырвалась мощная волна разрушительной энергии, способная полностью уничтожить Новилон. Я смотрел, как страшный цветок распускается, все расширяясь…

А потом все закончилось.

На ярко-красном фоне выделялся темный силуэт Профа, который стоял с поднятыми руками, удерживая вспыхнувшее посреди комнаты солнце. Казалось, его напряжение передалось и мне – я словно чувствовал, какие усилия приходится ему прикладывать, чтобы не упустить даже крохотной частички смертоносной энергии.

Какая мощь. Судя по всему, бомба заряжалась уже достаточно давно. Регалия могла нажать на спуск и уничтожить Новилон еще несколько недель назад.

Проф издал жуткий звериный рев, и внезапно в комнате возник чудовищный ярко-голубой щит из силового поля, с легкостью разорвавший крышу. В небо поднялся огненный столб – Проф высвободил энергию, направив ее в воздух, где она никому не могла причинить вреда.

Я в ужасе понял, что этого мало. Да, возможно, он спас город, но все равно этого было мало. Безумие шло рука об руку с затраченными усилиями. Даже если я был прав и в небольших дозах Проф мог себя контролировать, сейчас он использовал свои способности по максимуму, так же как использовал их Стальное Сердце, превращая Ньюкаго в металл. Проф совершил нечеловеческий подвиг – и этим подписал себе приговор. Он уже бывал прежде на грани. А теперь…

– Это свыше его сил, – прошептал я. – Намного. Проф…

– Я заманила сюда Джонатана вовсе не затем, чтобы его убить, – послышался за моей спиной шепот Регалии. – Мне нужен преемник.

50

– Что? – закричал я. Не обращая внимания на проекцию, я бросился к койке и, схватив старуху за отвороты халата, притянул ее к себе. – Что ты наделала?

Судорожно вздохнув, она впервые заговорила собственным голосом, слабым и хриплым.

– Я сделала его сильным.

Я снова посмотрел на экран. Рассеяв остатки энергии, Проф упал на колени. В комнате потемнело, и я понял, что фильтр все еще включен. Бросив меч, я начал нажимать кнопки рядом с койкой Регалии, пытаясь вернуть освещение на монитор, чтобы понять, что происходит.

Экран вновь обрел нормальный вид. Проф стоял на коленях спиной к нам. В полу перед ним зияла идеально круглая дыра, вырезанная энергетическим зарядом. Сзади к нему подошла дрожащая Вэл и неуверенно дотронулась до его плеча.

Проф, не глядя, выставил в сторону раскрытую ладонь, и Вэл окружило силовое поле. Проф стиснул кулак, и поле сжалось до размеров баскетбольного мяча с Вэл внутри. В мгновение ока с ней было покончено.

– Нет! – крикнул я, пятясь в ужасе от кошмарного зрелища. – Нет, Проф…

– Он быстро убьет мстителей, – тихо, почти с сожалением сказала проекция Регалии. – Обычно первое, что делает высший эпик, – уничтожает каждого, кто близко его знал. Именно у них больше всего шансов узнать его слабость.

Я потрясенно уставился на экран, не веря своим глазам.

Проф выбросил вперед руку. Я услышал крик Экселя, который тут же оборвался.

Нет…

Проф встал и повернулся. Я наконец увидел его лицо, искаженное от ненависти и гнева, крепко сжатые зубы, желваки на скулах.

Этот человек был мне незнаком.

Миззи. Тиа. Нужно было что-то делать. Я…

Регалия торжествующе закашлялась. Рыча от ярости, я схватил меч и замахнулся.

– Ты чудовище!

– Это… все равно случилось бы, – кашляя, проговорила она. – Рано… или поздно…

– Нет! – крикнул я и дрожащими руками опустил меч.

Я убил второго высшего эпика за день.

Я попятился от койки. По белым простыням растекалась кровь, часть ее забрызгала мои руки. На экране Проф, словно в летаргическом сне, прошел мимо останков Вэл, затем остановился. Часть стены перед ним раздвинулась, открыв ряд таких же, как и в этой комнате, экранов.

Один из них показывал карту Новилона, на которой было отмечено кружком некое место в Нью-Джерси – этот дом? Похоже, что да: перед Профом замерцал другой экран, на котором появилось изображение комнаты, где находился я. С мертвой Регалией на койке и со мной самим, замотанным по пояс в тряпку и с окровавленными руками.

Взглянув в угол, я только теперь заметил видеокамеру. Регалия хотела встретиться с ним лицом к лицу после того, как он сделает свое дело. Похоже… похоже, она хотела, чтобы он пришел к ней.

Проф на экране посмотрел на меня.

– Проф… – проговорил я, и мой голос послышался в комнате на другом конце города. – Пожалуйста…

Проф отвернулся от монитора и вышел. И тут я все понял. За Тиа и Миззи я мог не беспокоиться – никто из них никогда не убивал высшего эпика.

Беспокоиться нужно было за себя.

Он шел за мной.

51

– Светозар? – спросил я, встряхивая спящего на другой койке эпика.

Тот не пошевелился. Ну да, он же в коме.

– Мне опять нужна твоя помощь, – сказал я, но ответа, естественно, не получил.

Треск! Проф шел сюда. Я выбежал из комнаты и чуть не сбил с ног женщину-врача, которая, не говоря ни слова, поспешила внутрь палаты – вероятно, чтобы собрать вещи и поскорее сбежать.

Весьма умно с ее стороны.

Проф, не раздумывая, убил Вэл и Экселя. И то же самое он собирался сделать со мной. Я начал спешно искать выход на улицу. Что это за низкий грохочущий звук вдали?

Я мог покинуть здание и где-нибудь спрятаться. Но… мог ли я по-настоящему скрыться от Джонатана Федруса? У меня не было ни средств, ни связей. Если я спрячусь – он меня найдет. Если я сбегу, скорее всего, мне придется провести в бегах всю мою оставшуюся жизнь. Вероятно, недолгую.

Когда он сюда доберется, он точно так же может убить Светозара – и таким образом уничтожить Новилон. Больше не будет ни еды, ни света.

Я остановился, тяжело дыша. Бежать не было никакого смысла. Рано или поздно я все равно встретился бы с Профом лицом к лицу.

Так почему бы не сейчас?

Вопреки всем инстинктам, подсказывавшим мне найти убежище, я повернулся и начал искать путь на крышу. Как оказалось, я находился в загородном доме, причем в удивительно хорошем состоянии. Что случилось с семьей Светозара? Может, они тоже где-то в городе и тревожатся за своего погруженного в сны сына?

Наконец найдя лестницу, я поднялся на третий этаж, а оттуда выбрался через окно на крышу. В отличие от большинства зданий в Новилоне, эта крыша была остроконечной, и я осторожно подошел к ее краю. Солнце еще не взошло, но в свете занимавшейся зари я увидел источник звука, который слышал раньше, – от Новилона отступала вода.

Вода уходила подобно внезапному отливу, обнажая покрытые наростами небоскребы. Треск! Наверняка их фундаменты невероятно ослабли, пробыв под водой так долго. Отлив вполне мог разрушить город, убив всех, ради чьего спасения Проф отдал самого себя. Небрежный взмах моего меча мог погубить тысячи жизней.

По крайней мере, ни одно здание пока что не рухнуло, к тому же ничего поделать я все равно не мог. И я просто сел.

В уходящих сумерках я размышлял о своей собственной роли в случившемся. Не слишком ли я настаивал на том, что Проф должен стать героем? Какова доля моей вины? А впрочем, какая разница? Скорее всего, Регалия все равно добилась бы своего, даже если бы я не донимал Профа. И самое неприятное, что она играла на его врожденной чести.

Уверен я был только в одном – что бы ни случилось с Профом, его вины в том нет. Не больше, чем у человека, которого напоил до беспамятства какой-то жестокий шутник, после чего он начал стрелять в окружающих. Экселя и Вэл убила Регалия, а не Проф. Впрочем, возможно, нельзя было винить и ее. Она тоже находилась во власти своих способностей.

Если не она, то кто? Я посмотрел на сияющее в небе ярко-красное пятно, висевшее в противоположной от солнца стороне небосклона.

– Это все ты, – прошептал я, обращаясь к Напасти. – Кто ты на самом деле?

Напасть не ответила, опустившись за горизонт. Я снова повернулся к Новилону. Возможно, меня не стоило винить за случившееся с Профом, но это вовсе не означало, будто я вообще ни в чем не виноват. С тех пор как я приехал в Новилон, я создавал одну критическую ситуацию за другой, редко следуя плану.

Безрассудный героизм. Проф был прав.

«И что теперь делать? – подумал я. – Проф – настоящий Проф – потребовал бы от меня плана действий».

В голову ничего не приходило. Естественно, что-либо планировать было уже поздно. Об этом стоило думать еще до того, как все пошло не так, до того, как обезумел мой наставник, до того, как получила несколько пуль в спину девушка, которую я любил. До того, как погибли мои друзья.

Вдали над водой появился какой-то движущийся предмет. Вглядевшись, я увидел небольшой диск – как я понял, силовое поле, – на котором стояла фигура в черном. Она продолжала увеличиваться, все приближаясь.

Значит, Проф мог пользоваться своим полем, чтобы летать. Он и впрямь обладал потрясающим набором способностей. Я встал, балансируя на крыше и сжимая в руке цепочку, с которой свисал подаренный мне Абрахамом кулон. Кулон блеснул в лучах наконец поднявшегося над горизонтом солнца, и меня окутало ослепительное сияние. Или мне просто так показалось?

Проф на своем летающем диске приземлился на противоположной стороне крыши, разглядывая меня со странным интересом. Меня в очередной раз потрясло, насколько он изменился. Он был холоден, словно лишился всех человеческих чувств.

– Вам вовсе незачем так поступать, Проф, – сказал я.

Улыбнувшись, он поднял руку. Крышу залил яркий солнечный свет.

– Я верю в героев! – крикнул я, поднимая кулон. – Я верю, что они придут, как верил мой отец. Все должно кончиться совсем не так! Проф, я верю. В вас.

Вокруг меня образовался шар из силового поля, ломая черепицу под моими ногами и окутывая меня целиком, – точно такой же, как и тот, что убил Вэл.

– Я верю, – прошептал я.

Проф стиснул кулак.

Шар сжался… но внезапно я в мгновение ока оказался за его пределами. Шар парил прямо передо мной, уменьшившись до размеров баскетбольного мяча.

Что?

Проф нахмурился. Солнечный свет становился все ярче и ярче…

Между мной и Профом возникла белая светящаяся фигура, сиявшая, словно солнце, – женщина с развевающимися золотыми волосами, сверкавшими подобно короне.

Меган.

Проф вызвал еще одно силовое поле, окружившее меня, но светящаяся фигура выбросила вперед руку, и внезапно шар окутал самого Профа. Меган изменяла реальность, превращая возможное в действительность.

На этот раз Проф удивился еще больше. Уничтожив шар, он вызвал новый, окруживший светящуюся фигуру, но шар начал сжиматься и в мгновение ока снова окутал Профа, угрожая раздавить.

Проф уничтожил и его. Внезапно я увидел в глазах Профа то, чего никогда не видел раньше, – страх.

«Они все боятся, – подумал я. – В глубине души. Ньютон бежала от меня. Стальное Сердце убивал каждого, кто мог что-либо о нем знать. Ими движет страх».

Проф был уже не тем Профом, которого я знал, но он оставался высшим эпиком Джонатаном Федрусом. Оказавшись лицом к лицу с тем, кто мог манипулировать его собственными способностями совершенно непонятным ему образом, он пришел в неописуемый ужас и, спотыкаясь, попятился.

Мгновение спустя мы были уже в другом месте.

Я и эта светящаяся фигура. Оказались в соседнем здании, в комнате с окном, в которое был виден одиноко стоявший на крыше Проф.

Светящаяся фигура рядом со мной вздохнула, а затем сияние погасло, и она превратилась в полностью обнаженную Меган. Она упала, но я успел ее подхватить. Проф за окном выругался, вскочил на свой диск и умчался прочь.

Треск! И что мне теперь с ним делать?

Ответ был у меня в руках. Я взглянул на Меган, на совершенные черты ее лица, на ее прекрасные губы. Я был прав, поверив в эпиков. Я просто выбрал не того.

Глаза Меган открылись, и она увидела меня.

– Мне совсем не хочется тебя убивать, – прошептала она.

– Никогда еще не слышал столь чудесных слов, – ответил я.

Она уставилась на меня, а потом снова закрыла глаза и застонала.

– Треск, секрет и впрямь в силе любви. Похоже, меня сейчас стошнит.

– На самом деле мне кажется, что он в чем-то другом, – сказал я.

Она посмотрела на меня, и я вдруг понял, что она совершенно голая, – собственно, почти голым был и я сам. Проследив за моим взглядом, она пожала плечами. Покраснев, я опустил ее на пол и собрался пойти поискать для нее какую-нибудь одежду, но внезапно одежда сама появилась на ней – типичные джинсы и футболка, тень одежды из другого измерения. Что ж, пока сойдет и так.

– Так в чем же тогда секрет? – спросила Меган, садясь и проводя рукой по волосам. – Каждый раз, когда я воскресала, я страшно плохо себя чувствовала. Я не могла вспомнить саму себя, мне хотелось крушить все вокруг. Но сейчас… я не чувствую ничего. Что изменилось?

Я посмотрел ей в глаза:

– То здание уже горело, когда ты в него вбежала?

Меган прикусила губу.

– Угу, – призналась она. – Глупо. Сама знаю, можешь не говорить. Я знала, что, скорее всего, тебя там нет, но подумала: вдруг ты все-таки там – и не могла рисковать, что ты… – Она содрогнулась.

– Ты сильно боялась огня?

– Ты даже не знаешь насколько, – прошептала она.

– В том и секрет, – улыбнулся я, снова обнимая ее.

Эпилог

Часов пять спустя я сидел на крыше здания, когда-то считавшегося в Новилоне низким, и грел руки над костром. Здание теперь возвышалось над некогда затопленной улицей этажей на двадцать.

С уходом воды ни одно здание так и не обрушилось.

– Все дело в корнях, – сказала Меган, усаживаясь рядом со мной и протягивая мне миску супа. На ней теперь была настоящая одежда, что было мне не совсем по душе, но все же намного практичнее – в городе внезапно начало холодать. – Эти корни очень крепкие, крепче любого растения. Они в буквальном смысле поддерживают здания. – Она удивленно покачала головой.

– Светозар не хотел, чтобы его утопия умерла вместе с ним, – проговорил я, помешивая суп. – Как плоды?

– Все так же светятся, – ответила Меган. – Город выживет. Хотя Светозару придется теперь найти другой способ поддерживать тепло – раньше он каким-то образом согревал воду.

Вокруг нас бродили люди. Критическая ситуация заставила население Новилона сбиться в кучу, и для них мы были всего лишь еще двумя беженцами. Если кто-то и узнавал меня, то ничего не говорил – разве что о чем-то приглушенно перешептывался со спутниками.

– Значит, – сказала Меган, – твоя теория…

– Все дело в страхе, – устало проговорил я. Когда мне в последний раз удавалось нормально поспать? – Я преодолел страх перед водой – и стал неуязвим для Регалии, которая пыталась сделать из меня эпика. Ты ворвалась в горящее здание, чтобы спасти меня, несмотря на страх, и проснулась полностью здоровой. Все эпики в глубине души чего-то боятся. И потому мы их побеждаем.

– Возможно, – неуверенно заметила Меган.

Треск, неужели можно выглядеть столь прекрасной, просто помешивая суп? К тому же в одежде на размер больше и с покрасневшим от холода лицом? Улыбнувшись, я вдруг понял, что она тоже смотрит на меня. Хороший знак.

– Вполне разумная теория, – краснея, пробормотал я. – Вроде овсяной муки для блинчиков.

Меган удивленно подняла бровь и попробовала суп.

– Знаешь, – сказала она, – у тебя не так уж плохо получаются метафоры…

– Спасибо!

– …потому что большинство твоих изречений – сравнения. И вот они-то как раз тебе не удаются.

Задумчиво кивнув, я ткнул в ее сторону ложкой:

– Зануда.

Улыбнувшись, она отхлебнула супа.

Как бы хорошо мне с ней ни было, суп на вкус был ужасно мерзким. Смешного было мало, по крайней мере после всего, что произошло. Мы молча поели, затем Меган встала и положила руку мне на плечо.

– Если бы кому-то из них рассказали, – тихо проговорила она, – какую цену придется заплатить за спасение города, думаешь, они не стали бы его защищать?

Я неохотно покачал головой.

– Вэл и Эксель погибли в решающей схватке, – сказала Меган. – И мы не дадим злу пожрать других. Чего бы это ни стоило.

Я кивнул. Про Сэма я у нее еще не спрашивал, решив, что сейчас не самое подходящее время.

Меган пошла за добавкой. Я сидел, уставившись в миску. Меня грызла тоска, но я не давал ей воли – мысли мои были заняты дальнейшими планами.

Мгновение спустя в толпе послышался знакомый голос. Я встал, поставил миску и протолкался мимо двоих о чем-то болтавших новилонцев.

– Такой, придурковатого вида, – говорила Миззи. – Высокого роста, о современной моде ни малейшего понятия… – Увидев меня, она широко раскрыла глаза. – Гм… у него, конечно, есть и хорошие качества…

Я крепко обнял ее.

– Ты слышала передачу?

– Ну-у… – протянула она. – Понятия не имею, о чем ты.

– Я попросил нескольких человек передать по радио сообщение для тебя и Тиа, надеясь, что ты поймаешь ее по рации и… Так ты не слышала?

Она покачала головой, и я с досадой вздохнул. А я-то ломал голову, пытаясь придумать, как не дать Профу до нее добраться. Я решил, что идея с радио не так уж плоха, – в конце концов, мы могли связываться на коротких волнах с Абрахамом в Ньюкаго.

Миззи показала мне клочок бумаги из печенья с сюрпризом.

«Миссури, – было написано там, – прячься. Немедленно».

– Когда ты это нашла? – спросил я.

– Прошлой ночью, – ответила она. – Перед самым рассветом. Там было с сотню таких с той же надписью. Ну и напугалась же я, скажу тебе! Но все-таки решила, что так и сделаю. Что с тобой? Ты такой грустный…

Нужно было рассказать ей про других. Треск! Я уже открыл было рот, но тут вернулась Меган.

Девушки уставились друг на друга.

– Гм… может, не стоит устраивать перепалку? – беспокойно заметил я. – Хотя бы сейчас. Пожалуйста!

Миззи многозначительно отвела взгляд.

– Посмотрим. Взгляни-ка – может, это тебе? – Она показала еще одну бумажку. – Единственная, которая отличалась от других.

Я неуверенно взял бумажку.

«Добрых тебе снов, Сталеубийца», – прочитал я.

– И что это значит? – спросила Миззи.

– Это значит, – ответил я, складывая листок в руке, – что нам предстоит еще немало работы.

Благодарности

Итак – очередная книга! И снова, хотя на обложке и значится мое имя, к ее созданию приложилось множество невидимых рук. Эта книга необычна тем, что она первая, созданная при непосредственной помощи мозгового центра «Драконьей стали», как я называю (и, вероятно, больше никогда не стану) компанию, которая отправилась вместе со мной на ланч и помогла вчерне проработать многие проблемы.

В их числе непревзойденный Питер Альстром – мой помощник-редактор, лицо которого может встретиться вам в моем блоге и на странице в «Фейсбуке», где он отвечает на вопросы и иногда пишет сам.

Серьезно, ребята, это отличный парень. Будучи ведущим участником моей первой писательской группы (вместе с Дэном Уэллсом и Натаном Гудричем, чье имя вы, возможно, прочли в самом начале этой книги), Питер оказал мне огромную помощь. Если встретите его на конвенте – похлопайте его по спине.

На том же ланче присутствовали Карен Альстром, хранитель внутренней википедии группы «Драконьей стали», и Айзек Стюарт – великолепный картограф и в настоящее время штатный сотрудник нашей компании. Они немало помогли мне в работе над романом, как и другие члены моего нынешнего писательского коллектива, помимо упомянутых выше: Эмили Сандерсон, Алан Лейтон, Дарси и Эрик Джеймс Стоун, Бенн и Даниэль Ольсен, Кара Стюарт, Кэтлин Сандерсон Дорси и Кэйлин Зобелл.

В число команды талантов из издательства «Рэндом хаус» входят мой редактор Криста Марино, проделавшая над книгой фантастическую работу (а также периодически вежливо напоминавшая о сроках), и Джоди Хокенсмит, которая превосходит саму себя, работая с рассерженными авторами. Заслуживают аплодисментов и другие сотрудники «Рэндом хаус», такие как Рэйчел Вейник, Беверли Горовиц, Джудит Хаут, Доминик Симина и Барбара Маркус. Литературная редактура принадлежит талантливому Майклу Трюдо.

Неоценимую помощь мне оказали также мои агенты Джошуа Байлмс и Эдди Шнайдер из литературного агентства «Джабервоки». Я почти убежден, что они на самом деле замаскированные эпики, учитывая объем проделанной ими работы. В состав британской команды, работавшей над этой книгой, входят Саймон Спэнтон – мой редактор из издательства «Голланц», постоянно обеспечивающий мне радушный прием в Лондоне, – и Джон Берлин из агентства «Зино», мой неутомимый сторонник.

Бета-читателями этой книги стали Брайан Хилл, а также Мишель и Джош Уокер. Монти Гатри, Доминик Нолан и Ларри Коррейа помогли мне в вопросах терминологии и практики применения оружия. Гамма-читателями и корректорами были Аарон Форд, Элис Арнесон, Бао Фам, Блю Коул, Боб Клатц, Дэн Свинт, Гэри Сингер, Джейкоб Ремик, Линдси Лютер, Марен Менке, Мэтт Хатч, Тэйлор Хатч, Меган Канн, Сэмюэль Лунд, Стив Годек и Трэй Купер. Если когда-нибудь стану эпиком – убью вас последними, ребята.

В завершение хотел бы поблагодарить мою чудесную жену Эмили и троих моих непослушных мальчишек. Ради них стоит жить.

Брендон Сандерсон

Звезда Напасть

Кэйлин Зобелл, автору, читателю, критику и другу, которая вот уже более десяти лет вращается в писательских кругах среди толпы горлопанов, но до сих пор, желая сделать замечание, вежливо поднимает руку, вместо того чтобы всех нас убить.

(Спасибо за твою многолетнюю помощь, Кэйлин!)

Пролог

Я видел ужасающую пучину.

Я побывал в Новилоне, Новом Вавилоне – бывшем Нью-Йорке. Я заглянул в нутро пылающей красной звезды, известной как Напасть, и с ужасающей ясностью осознал: во мне что-то изменилось.

Пучина заявила на меня свои права. И хотя я отверг ее, она оставила на мне невидимый шрам.

И полна решимости вновь мною овладеть.

Часть первая

1

Из-за горизонта выглянуло солнце, похожее на голову гигантского радиоактивного ламантина. Я присел, прячась в кроне дерева. О том, как странно может пахнуть листва, я уже успел позабыть.

– Все в порядке? – прошептал я по связи.

Вместо мобильников мы полагались на старые радиоприемники, приспособленные для работы с наушниками. Звук перемежался треском и щелчками. Примитивная технология, но для наших нужд вполне подходящая.

– Погоди секунду, – сказала Меган. – Коди, ты на месте?

– А то ж, – послышался сквозь шорох помех ответ с шотландским акцентом. – Если кто-то попытается к тебе подкрасться, девушка, я загоню пулю ему между глаз.

– Фу! – раздался по связи возглас Миззи.

– Выдвигаемся через пять секунд, – скомандовал я со своего насеста.

Коди называл приспособление, которое я использовал, «засидкой», хотя на самом деле это был всего лишь походный складной стул, привязанный на высоте примерно девяти метров к стволу вяза. В свое время чем-то подобным пользовались охотники, выслеживая добычу.

Приставив к плечу «готшальк» – блестящую новенькую штурмовую винтовку, – я прицелился. Как правило, я направлял свой ствол на эпиков – наделенных сверхспособностями мужчин и женщин, терроризировавших наш мир. Потому что был одним из мстителей – людей, посвятивших свою жизнь уничтожению этих опасных созданий.

К несчастью, около двух месяцев назад жизнь для мстителей утратила всякий смысл. Наш лидер, который сам был эпиком, оказался втянут в замысловатую интригу, затеянную его соперницей с целью найти преемника. Всецело поглощенный собственным могуществом Джонатан Федрус, или Проф, покинул империю Регалии в Новилоне, забрав с собой жесткие диски со всеми обнаруженными ею секретными данными. Это не сулило ничего хорошего, и, что бы Проф ни задумал, мы вознамерились помешать его планам. И в итоге след привел нас сюда.

В большой замок.

Настоящий замок – не вру! Я считал, что подобные строения существуют только в старых фильмах и других странах, но оказалось, что в лесах Западной Виргинии они тоже есть. И, несмотря на современные металлические ворота и высокотехнологичную систему охраны, здание выглядело так, словно было построено задолго до появления в небе Напасти, – каменная кладка была вся покрыта мхом и увита плющом с наветренной стороны.

Люди, жившие до Напасти, определенно были странными, но вместе с тем достойными восхищения, свидетельством чему был этот замок.

Отведя взгляд от прицела, я посмотрел на Абрахама, прятавшегося в кроне соседнего дерева. Темная одежда моего товарища почти полностью сливалась с пятнистой утренней тенью на листьях, и именно утром, по словам нашего информатора, лучше всего было атаковать данный конкретный объект – замок Шубрент, известный также как компания «Ночной сокол», главный мировой источник технологий, основанных на способностях эпиков. Мы использовали их оружие и технику для борьбы со Стальным Сердцем, а потом и с Регалией.

Теперь же мы собирались их ограбить.

– Мобильники у всех выключены? – спросил я по радио. – Батареи вынуты?

– Ты уже трижды об этом спрашивал, Дэвид, – ответила Меган.

– Перепроверьте и доложите, – не сдавался я.

Все подтвердили выключение устройств, и из моей груди вырвался глубокий вздох. Мы были последней ячейкой мстителей. Тиа вот уже два месяца как не давала о себе знать, – вероятно, ее уже не было в живых. Это делало лидером нашей команды меня; впрочем, никто иной не захотел бы брать на себя эту ношу. Абрахам и Коди лишь посмеялись, когда я спросил, не хотят ли они возглавить мстителей, а Миззи в ответ на мой вопрос в буквальном смысле окаменела и едва не задохнулась от ужаса.

И теперь мы претворяли в жизнь мой план. Мой безумный, безрассудный, невероятный план. Если честно, он пугал даже меня самого.

На руке зажужжали часы. Пора.

– Меган, – сказал я по радио, – ты первая.

– Есть.

Я снова приставил винтовку к плечу, вглядываясь сквозь деревья туда, где должна была атаковать Меган, и чувствуя себя слепым. С помощью мобильника я мог бы подключиться к камере девушки, следя за ее действиями, или, по крайней мере, открыть карту и наблюдать за членами своей команды, обозначенными на местности в виде ярких пятнышек. Однако наши мобильники были изготовлены компанией «Ночной сокол», обслуживавшей также защищенную сеть, в которой они работали. Использовать их для координации атаки на базу самого «Ночного сокола» было столь же неразумно, как заправлять салат зубной пастой.

– Приступаю, – сообщила Меган, и вскоре воздух сотрясся от взрывов.

Я увидел в прицел поднимающиеся в небо столбы дыма, но не смог разглядеть саму девушку, находившуюся по другую сторону замка. Ее задача заключалась в лобовой атаке, и причиной обоих взрывов стали гранаты, которые она швырнула в главные ворота.

Нападение на «Ночной сокол», естественно, было равносильно самоубийству. Все мы это понимали, но иного выхода не оставалось: мы пребывали в полном отчаянии, нам не хватало ресурсов и нас выслеживал сам Джонатан Федрус. «Ночной сокол» отказался иметь с нами дело, храня полное молчание в ответ на любые наши запросы.

Оставалось лишь попытаться бросить вызов Профу без надлежащего снаряжения или явиться сюда и что-нибудь украсть. Похоже, второй вариант был лучшим из двух зол.

– Коди? – спросил я.

– Она отлично справляется, парень, – ответил он сквозь шум помех. – Все как на том видео. Сразу после взрывов они запустили дронов.

– Сбей сколько сможешь, – скомандовал я.

– Принято.

– Миззи? – позвал я. – Теперь твой выход.

– Отпад!

Я несколько опешил:

– «Отпад»? Это что, какое-то кодовое слово?

– Ты что, не… Треск, Дэвид, нельзя быть таким тупым.

Слова ее перемежались очередной серией взрывов, на этот раз более мощных. Дерево, на котором я сидел, покачнулось от ударной волны.

Мне не требовался прицел, чтобы увидеть дым, поднимавшийся справа от меня, вдоль боковой стены замка. Вскоре после взрыва из окон вынырнуло несколько блестящих металлических дронов, похожих на баскетбольные мячи с пропеллерами, они полетели в сторону дыма. Из погруженных в тень ниш выкатились машины побольше, размером со взрослого человека, длинные и тонкие; у каждой наверху имелась поворотная пушка, и катились они по рельсам.

Я следил в прицел за машинами, которые начали стрелять в сторону леса, где Миззи разместила множество термических шашек, имитировавших тепло, исходящее от человеческого тела, – именно его, как правило, засекают датчики. Дистанционно управляемые пулеметы усиливали иллюзию, будто там прячется большой отряд солдат. Вся стрельба шла поверху – нам вовсе не хотелось, чтобы Абрахам попал под перекрестный огонь, когда придет его очередь.

Оборонительная система «Ночного сокола» сработала именно так, как было показано на видео, полученном от нашего информатора. Никому еще не удавалось успешно вторгнуться на территорию компании, хотя пытались многие. Одной из групп, отчаянным воякам из Нэшвилла, удалось сделать видео, копии которого мы сумели добыть. Насколько мы могли предположить, бо́льшую часть времени все дроны находились внутри, патрулируя коридоры. Теперь же, однако, они были снаружи и сражались.

Оставалось лишь надеяться, что в связи с этим у нас появится шанс.

– Ладно, Абрахам, – сказал я по связи. – Твоя очередь. Я прикрою.

– Тогда я пошел.

Спустившись с дерева по тонкому тросу, он неслышно скользнул по лесной подстилке. Несмотря на массивные плечи и шею, Абрахам двигался с удивительной ловкостью и быстро добрался до стены, все еще скрытой в тени при свете раннего утра. Его обтягивающий комбинезон блокировал любое исходящее от тела Аба тепло – по крайней мере, до тех пор, пока работали теплоотводы на его поясе.

Задачей канадца было проникнуть на территорию компании, похитить любое оружие или технику, какие удастся найти, и вернуться на свое дерево. На все про все у него было пятнадцать минут. Судя по полученным от информатора картам, в лабораториях и цехах на нижнем этаже замка было полно добра, только и ждавшего, когда его подберут.

Я с волнением наблюдал за Абрахамом в прицел, сместив ствол вправо, чтобы случайным выстрелом не задеть товарища, и следя, чтобы ни один из дронов его не засек.

С помощью автоматического троса Аб вскарабкался на верх невысокой стены, затем с помощью еще одного добрался до крыши замка и скрылся за одной из бойниц, готовясь к следующему шагу.

– Справа от тебя проход, – сказал я по связи. – Один из дронов вылетел из дыры под окном в этой башне.

– Отпад, – ответил Абрахам, хотя в его устах это слово прозвучало особенно странно, учитывая французский акцент.

– Только не говори мне, что это реальное слово, – бросил я, затем поднял винтовку, следуя взглядом за пробирающимся в сторону дыры товарищем.

– Почему бы и нет? – спросила Миззи.

– Слишком уж странно звучит.

– А те слова, что мы порой произносим, – разве не странные? «Треск», «слонц»?

– Обычные слова, – возразил я. – По крайней мере, всем понятные.

Мимо пролетел дрон, но, к счастью, одежда на мне также поглощала тепло моего тела. Что ж, хоть что-то хорошее: напоминавший гидрокостюм, этот наряд был чертовски неудобным, хотя Абрахаму приходилось хуже, учитывая маску и все прочее. Для дрона то небольшое количество тепла, которое он мог уловить, означало бы белку или что-то в этом роде. Вот только белка эта была крайне коварной и смертельно опасной.

Абрахам добрался до указанной мной ниши. Треск, до чего же незаметно он умел красться! Стоило мне на мгновение отвести взгляд, я потерял товарища из виду и с большим трудом сумел найти снова. Без спецназовской подготовки явно не обошлось!

– Увы, там дверь, – сказал из ниши Абрахам. – Вероятно, она закрылась после того, как из нее выехали машины. Попробую взломать замок.

– Отлично, – ответил я. – Меган, ты как?

– Жива, – послышалось ее тяжелое дыхание. – Пока.

– Сколько дронов видишь? – спросил я. – В твою сторону еще не выкатили машины? Можешь…

– Я слегка занята, салага, – бросила она.

Я откинулся на спинку стула, тревожно вслушиваясь в стрельбу и взрывы. Мне хотелось быть там, в гуще схватки, но это не имело никакого смысла. Я не обладал скрытностью Абрахама или… скажем так, бессмертием Меган. Для нас было немалым преимуществом иметь в команде эпика вроде нее. Они могли справиться и сами. Моя же задача как командира заключалась в том, чтобы сидеть в тылу и принимать решения.

Паршивая работа.

Не так ли чувствовал себя Проф во время операций, которые он возглавлял? Тогда я не понимал, насколько это тяжело. Что ж, если я чему-то и научился в Новилоне, так это сдерживать свои необузданные порывы. Следовало остудить свою горячую голову хотя бы наполовину, оставив от нее… горячий подбородок?

Так что я просто ждал, пока Абрахам выполнит поставленную перед ним задачу. Если он не вернется вовремя, придется отменить операцию. Чем дальше, тем больше шансов, что загадочные руководители «Ночного сокола» обнаружат, что наша «армия» состоит всего из пяти человек.

– Доложи обстановку, Абрахам, – сказал я.

– Думаю, сумею открыть, – ответил он. – Просто потребуется чуть больше времени.

– Я не… – Я не договорил. – Погоди, что это?

Откуда-то неподалеку послышался низкий гул. Взглянув вниз, я, к своему удивлению, увидел, как выпячивается покрытая перегноем лесная подстилка. Листья и мох разошлись, обнажив металлический люк, из которого вылетела очередная группа дронов, промчавшись мимо моего дерева.

– Миззи, – прошептал я в микрофон, – сбоку от тебя заходят другие дроны.

– Облом, – сказала девушка и на мгновение замешкалась. – Ты ведь знаешь…

– Да, это слово я знаю. Возможно, тебе придется перейти к следующей фазе. – Я взглянул на отверстие в земле, которое начало закрываться, издавая тот же низкий гул. – Приготовься, – похоже, у «Ночного сокола» есть туннели, ведущие в лес. Они могут запускать дроны оттуда, откуда их вовсе не ждешь.

Люк внизу замер, оставшись наполовину открытым. Нахмурившись, я наклонился, вглядываясь внимательнее. Должно быть, в какой-то из механизмов попали земля и камни. Вполне естественная проблема, когда прячешь люк посреди леса.

– Абрахам, – возбужденно проговорил я в микрофон, – тут люк заело! Можешь попробовать пройти через него.

– Думаю, это будет не так-то просто, – ответил он.

Снова подняв глаза вверх, я увидел, что пара дронов отступила после череды взрывов со стороны Миззи, зависнув над тем местом, где находился Абрахам.

– Треск! – прошептал я, а затем, подняв винтовку, парой выстрелов сбил обе машины. Мы запаслись пулями, которые при попадании поджаривали любую электронику. Я не знал, каким образом они работают, но они стоили нам практически всего, что у нас было, включая вертолет, на котором Коди и Абрахам бежали из Ньюкаго. Впрочем, он в любом случае чересчур бросался в глаза.

– Спасибо за помощь, – сказал Аб, когда оба дрона упали наземь.

Подо мной скрежетали механизмы люка. Крышка сдвинулась еще на пару сантиметров.

– Проход может закрыться в любую секунду, – поторопил я. – Давай быстрей сюда.

– Тайком быстро не получится, Дэвид, – ответил Абрахам.

Я взглянул на дыру в земле. Ньюкаго был для нас потерян – Проф уже атаковал и разграбил все тамошние убежища. Нам едва удалось переправить в безопасное место Эдмунда, еще одного нашего союзника-эпика.

Жители Ньюкаго были в ужасе. В Новилоне дела обстояли немногим лучше – ресурсов не хватало, а за городом надзирали бывшие приспешники Регалии, служа теперь Профу.

Если ограбление провалится – мы банкроты. Придется где-нибудь затаиться и пытаться в течение следующего года начать все заново, пока Проф будет буйствовать, как ему вздумается. Я не знал точно, что он замышляет, почему он столь быстро покинул Новилон, но его поведение свидетельствовало о наличии некоего заговора или плана. Джонатан Федрус, оказавшийся во власти собственного могущества, вряд ли удовлетворится ролью правителя какого-нибудь города. Амбиции его были куда выше. Он мог стать самым опасным эпиком из всех, кого когда-либо знал наш мир. При мысли об этом у меня внутри все перевернулось. Тянуть больше было нельзя.

– Коди, – сказал я, – видишь Абрахама? Можешь его прикрыть?

– Секунду, – пробормотал он. – Угу, вижу.

– Хорошо, – ответил я. – Тогда я пошел. Ты остаешься за главного.

2

Соскользнув по веревке, я ударился ногами о лесную подстилку, хрустнув сухой листвой. Впереди снова пришел в движение заевший было люк. Сдавленно вскрикнув, я бросился к нему и прыгнул под крышку, соскользнув по пологому пандусу. Люк со скрежетом закрылся за моей спиной.

Я был внутри. И скорее всего, в ловушке.

Что теперь?

В тусклом свете тянувшихся вдоль стен аварийных ламп виднелся уходящий вниз под небольшим наклоном туннель. Наклон был не слишком крутым, так что я поднялся на ноги и начал спускаться, держа винтовку у плеча. Висевшую на бедре рацию я переключил на другую частоту, как, согласно протоколу, должен был поступить любой, сумевший попасть внутрь «Ночного сокола». Остальные члены нашей команды были в курсе, как со мной связаться.

В полумраке мне захотелось включить мобильник, используя его в качестве фонарика, но я сдержался. Кто знает, что встроила в свою продукцию компания «Ночной сокол»? Собственно, кто знает, что на самом деле могут эти телефоны? Их технология была основана на способностях эпиков. Телефоны, которые работают в любых условиях и которые невозможно запеленговать? Даже я, выросший в подземельях Ньюкаго, понимал, что все это – настоящая фантастика.

Добравшись до подножия склона, я включил прибор ночного видения и тепловизор в своем прицеле. Треск, до чего же великолепное оружие! Впереди тянулся безмолвный коридор из сплошного гладкого металла от пола до потолка. Судя по длине туннеля, он должен был вести под стенами в сам комплекс; вероятно, это был служебный ход.

На контрабандных фотографиях «Ночного сокола» можно было увидеть всевозможные мотиваторы и технологические устройства, разложенные на верстаках. Именно они подвигли нас на этот сумасбродный план «хватай и беги»; мы надеялись, что удастся раздобыть нечто полезное.

Вся эта технология была каким-то образом получена от эпиков. Еще до того, как я обнаружил у Профа суперспособности, мне следовало догадаться, насколько мы зависимы от эпиков. Я всегда представлял себе мстителей как неких чистых и непорочных борцов за свободу человечества – обычных людей, сражающихся с экстраординарным врагом.

Но в итоге все оказалось совсем не так. У Персея имелся его волшебный конь, у Аладдина – его лампа, а у царя Давида из Ветхого Завета – Божье благословение. Хочешь сразиться с Всевышним? Тогда стоит взять Бога в свои союзники.

Мы же отрезали от богов кусочки, помещали их в коробочки и использовали силу таких вот «нехитрых» устройств. Бо́льшая часть этих технологий создавалась здесь, в компании «Ночной сокол», тайно поставлявшей оружие, произведенное из мертвых эпиков.

В наушниках затрещало, и я едва не подпрыгнул.

– Дэвид? – послышался по закрытому радиоканалу голос Меган. – Что ты сейчас делаешь?

Я поморщился.

– Нашел служебный туннель для дронов и сумел туда пробраться, – прошептал я.

Последовала пауза, а за ней одно слово: «Слонц».

– Что? Слишком безрассудно?

– Треск, нет. Ты не взял с собой меня!

Где-то рядом с ней раздался взрыв.

– Похоже, ты развлекаешься на славу, – заметил я, продолжая двигаться вперед с поднятой винтовкой, на случай если появятся ли дроны.

– Это точно, – ответила Меган. – Перехватываю мини-ракеты собственной рожей. Сплошное веселье.

Я улыбнулся – для этого мне было достаточно лишь звука ее голоса. Черт возьми, я бы предпочел, чтобы на меня наорала Меган, а не похвалил кто-нибудь другой. К тому же, поскольку она со мной разговаривала, никаким перехватом мини-ракет с помощью собственной физиономии она не занималась. Меган являлась бессмертной в том смысле, что возродилась бы, умерев, но во всем остальном была столь же уязвима, как и любой другой. А из-за недавних проблем она еще и пыталась ограничить использование собственных способностей.

Так что действовать ей приходилось в основном по старинке – перебегая среди деревьев, швыряя гранаты и стреляя под прикрытием Коди и Миззи. Я представил, как она ругается вполголоса и потеет, целясь в пролетающий дрон, а лицо ее…

Уфф… ладно. Пожалуй, стоит все-таки сосредоточиться.

– Постараюсь их отвлечь, – сказала Меган, – но будь осторожен, Дэвид. У тебя не полный защитный комплект, и дроны засекут тепло твоего тела, если окажутся слишком близко.

– Отпад, – пробормотал я, без понятия, что означает это слово.

Впереди внезапно посветлело. Я выключил прибор ночного видения и замедлил шаг, затем, пройдя еще немного, остановился. Туннель заканчивался широким белым коридором, тянувшимся направо и налево. Ярко освещенный, с выложенным плиткой полом и металлическими стенами, он был абсолютно пуст, словно офис напротив магазина, где устроили бесплатную раздачу пончиков.

Достав из кармана карты, я сверился с ними. Просветления не наступило, хотя одна из фотографий во многом напоминала этот коридор. Что ж, оставалось лишь каким-то образом отыскать тут что-нибудь полезное с технологической точки зрения, стянуть его и выбраться обратно в лес.

Проф или Тиа наверняка придумали бы план получше, но их с нами не было, так что я выбрал случайное направление и зашагал дальше. Когда несколько минут спустя напряженная тишина сменилась быстро приближающимся звуком, отдававшимся от стен коридора, я облегченно вздохнул…

И бросился в сторону звука – не потому, что мне так уж хотелось увидеть его источник, но потому, что я заметил в коридоре дверь. Распахнув ее – к счастью, она оказалась не заперта, – я проскользнул в темное помещение. Прислонившись к двери спиной, я услышал, как снаружи пролетают мимо несколько дронов. Повернувшись и взглянув в маленькое окошко в двери, я увидел, как они с жужжанием проносятся по белому коридору и сворачивают в служебный туннель.

Тепло моего тела роботы не засекли. Переключив рацию на открытый канал, я прошептал:

– Из дыры, через которую я вошел, сейчас вылетят новые дроны. Коди, доложи обстановку.

– У нас в запасе еще осталось несколько трюков, – ответил снайпер, – но тут становится жарковато. Абрахаму удалось проникнуть внутрь через крышу. Хватайте, что сумеете найти, и как можно быстрее выбирайтесь оттуда.

– Принято, – сказал по радио Абрахам.

– Понял, – подтвердил я, окидывая взглядом помещение, в котором оказался.

Вокруг стояла кромешная тьма, но, судя по стерильному запаху, это была какая-то лаборатория. Включив прибор ночного видения, я быстро осмотрелся.

И обнаружил, что меня окружают трупы.

3

С трудом удержавшись от испуганного крика, я с отчаянно бьющимся сердцем вновь обвел прицелом винтовки помещение, заполненное длинными столами и раковинами, которые перемежались несколькими большими ваннами. Стены комнаты были уставлены от пола до потолка полками, забитыми банками разных размеров. Наклонившись, я пригляделся получше к склянкам на ближайшей полке. Там оказались части тел – пальцы, легкие, мозги. Судя по этикеткам, все они были человеческими. Видимо, в этой лаборатории анатомировали трупы.

Подавив приступ тошноты, я попытался сосредоточиться. Не хранятся ли в подобном помещении мотиваторы? Все использовавшие технологии эпиков устройства нуждались для работы в мотиваторах, и, если я не найду их склад, вся наша операция окажется бесполезной.

Я начал искать мотиваторы – маленькие металлические коробочки размером примерно с батарею для мобильника. Треск! Прибор ночного видения заливал все вокруг зеленым сиянием, и в прицеле винтовки помещение приобретало еще более зловещий вид.

– Эй! – послышался по радио голос Миззи, заставивший меня подпрыгнуть чуть ли не до потолка. – Дэвид, ты там?

– Да, – прошептал я.

– Сражение с моей стороны переместилось ближе к Меган, так что у меня образовалась передышка, – сказала Миззи. – Коди велел узнать, не нужно ли тебе что-нибудь.

Я сомневался, что она может чем-то помочь, но слышать человеческий голос в своих наушниках в любом случае было приятно.

– Я в какой-то лаборатории, – ответил я. – Тут полно полок с частями тел в банках и… – Я вновь ощутил приступ тошноты, повернувшись и глядя в прицел на стоящие неподалеку ванны. Каждая была закрыта стеклянной крышкой и чем-то заполнена. Закашлявшись, я попятился назад. – И неких ванн, в которых плавают какие-то куски непонятно чего. Как будто банда каннибалов собралась поиграть в «операцию». Только вместо игрушечных органов у них тут настоящие.

Протянув руку, я открыл шкаф, в котором обнаружилась целая полка заспиртованных сердец. Шагнув вперед, я почувствовал, как моя нога наткнулась на что-то мягкое, и отскочил, нацелив винтовку в пол, но это оказалась всего лишь мокрая тряпка.

– Миззи, – прошептал я, – тут сплошная жуть. Как думаешь, безопасно будет включить свет?

– Это было бы чрезвычайно глупо с твоей стороны. Думаешь, у тех, в чьем распоряжении имеется суперзащищенный бункер и летающие штурмовые дроны, нет в лабораториях ни единой камеры наблюдения? И не надейся.

– Намек понял.

– Может, тебя уже заметили и в твою сторону движется эскадрилья смертоносных коптеров. Но если ты еще не в ловушке и тебе не грозит немедленная смерть, я бы посоветовала вести себя осторожнее.

Голос Миззи звучал возбужденно, чуть ли не радостно. Порой она казалась куда живее, чем целая стая накачанных кофеином щенков. Обычно ее присутствие лишь прибавляло оптимизма, но, с другой стороны, обычно я не был весь на нервах, пробираясь через заполненное кусками трупов помещение.

Присев, я дотронулся до тряпки на полу. Она была еще мокрой, а это могло означать, что кто-то задержался допоздна на работе и наша атака ему помешала.

– Есть что спереть? – спросила Миззи.

– Нет. Разве что тебе хочется сшить себе нового дружка.

– Бррр! Слушай, просто посмотри, что можно ухватить, и сматывайся. Мы и так уже подзадержались.

– Ладно, – ответил я, открывая очередной шкаф. Там оказались хирургические инструменты. – Потороплюсь. Тут… погоди-ка.

Я замер, прислушиваясь. Или мне почудилось?

Да, какое-то постукивание. Я попытался выкинуть из головы картину встающего из ванны трупа. Звук доносился со стороны двери, через которую я вошел, и на полу в том месте внезапно вспыхнул крошечный огонек.

Нахмурившись, я осторожно шагнул к нему. Это оказался маленький дрон, плоский и круглый, с вращающимися щетками снизу. Он прошел через небольшой клапан возле двери, похожий на кошачью дверцу, и теперь протирал пол.

Я облегченно вздохнул.

– Это всего лишь робот-уборщик, – сказал я по радио.

Робот тотчас же смолк. Миззи что-то ответила, но слов я не разобрал – маленький дрон вновь включился и метнулся обратно к двери. Бросившись на пол, я вытянул руку и едва успел схватить робота, прежде чем он сумел ускользнуть через «кошачью дверцу».

– Дэвид? – тревожно спросила Миззи. – Что там у тебя?

– Я идиот, – ответил я, морщась от боли в локте, которым ударился, когда падал. – Робот понял, что что-то не так, и попытался сбежать, но я его поймал. Может, он успел кого-то предупредить.

– Вполне, – сказала Миззи. – Возможно, у него есть связь с системой охраны.

– Значит, надо торопиться. – Я поднялся на ноги. Перевернув робота вверх ногами, я положил его на полку рядом с маленьким холодильником со стеклянной дверцей, внутри которого свисали со стойки мешочки с кровью. Еще несколько таких же мешочков лежало прямо на рабочем столе. Бррр… – Возможно, некоторые из этих тел принадлежат эпикам, – сказал я. – Могу их забрать – тогда у нас будут образцы ДНК. Они могут нам пригодиться?

– Как?

– Не знаю, – ответил я. – Может, из них как-то можно сделать оружие?

– Ну да-а-а, – скептически протянула Миззи. – Присобачу ступню спереди к винтовке и буду надеяться, что теперь мое оружие начнет стрелять лазером или что-то в этом духе.

Я почувствовал, что краснею, хотя мне было не до смеха. Если бы удалось похитить какую-нибудь ценную ДНК, мы могли бы обменять ее на полезное снаряжение. Хотя, если признаться, эти части тела вряд ли бы на что-то сгодились. Важные составляющие ДНК эпиков быстро разлагались, так что, если я действительно хотел найти товар на продажу, требовалось искать замороженные образцы ткани.

Морозильные камеры. Где они могут быть? Я поднял крышку одной из ванн, но вода внутри оказалась лишь прохладной, а не ледяной. Опустив крышку, я огляделся. Напротив ведущей в коридор двери виднелась еще одна.

– Знаешь, – сказал я Миззи по пути к выходу, – тут все выглядит именно так, как я и ожидал.

– Ты что, ожидал найти помещение, забитое частями трупов?

– Типа того, – ответил я. – В смысле, если уж сумасшедшие ученые делают оружие из мертвых эпиков, почему бы им не иметь помещение, полное трупов?

– Не вполне понимаю, к чему ты клонишь, Дэвид. Только пугаешь меня, и все.

– Погоди. – Я добрался до двери, которая оказалась заперта.

Мне потребовалось несколько пинков, чтобы ее открыть. Шум меня не особо беспокоил – если рядом кто-то был, он уже слышал, как я сражался с маленьким дроном. Дверь распахнулась, и за ней обнаружился коридор, поменьше первого и совершенно темный. Из второго туннеля не доносилось ровным счетом никаких звуков, и я решил проверить, куда он ведет.

– И все-таки, – продолжал я, – мне интересно, как именно они делают оружие из эпиков?

– Понятия не имею, – ответила Миззи. – Я могу довольно легко починить новую технологию, но мотиваторы – не моя стихия.

– Когда эпик умирает, его клетки тотчас же начинают распадаться, – сказал я. – Любой это знает.

– Любой зануда.

– Я не…

– Да ладно тебе! – засмеялась Миззи. – Прими как данность. Будь собой, и все такое. Мы все, по сути, зануды, только в разных областях. Кроме Коди. Думаю, он гик, или как это называется… не помню. Что-то насчет поедания куриных голов?

Я вздохнул:

– Когда эпик умирает, можно взять образец его клеток, если поспешить. Считается, что самое важное – митохондрии. Замораживаешь клетки, а потом можно продать их на черном рынке. Каким-то образом из этого получаются разные технологии. Проблема в том, что Разрушитель позволил Регалии сделать ему хирургическую операцию. Я видел шрамы. Используя его способности, они изготовили бомбу.

– То есть…

– То есть зачем вообще была эта операция? – сказал я. – Он ведь мог просто дать образец крови. Зачем Регалии понадобилось обращаться к некоему хирургу?

Миззи замолчала.

– Гм… – наконец пробормотала она.

– Вот именно.

Если честно, раньше я считал, что получить технологии из способностей эпика можно только в том случае, если он мертв. Регалия и Разрушитель доказали обратное. Но если можно создавать технологии из живых эпиков, почему Стальное Сердце не сотворил легион непобедимых солдат? Возможно, растиражировать себя ему помешала паранойя, но почему бы тогда не создать сотню версий Эдмунда – эпика, который снабжал его город электричеством?

Я добрался до угла темного коридора. Включив в прицеле инфракрасную подсветку, я выглянул за угол, обшаривая коридор в поисках опасности. Прибор ночного видения показал маленькое помещение, где стояли несколько больших холодильных шкафов. Я не видел никаких источников тепла, хотя таймер в прицеле предупреждал, что пора возвращаться. Вот только если я уйду и Абрахам тоже ничего не добудет, мы разорены. Так что обязательно нужно было что-то найти.

Я присел, тревожась не только потому, что время было на исходе, но и из-за того, что успел увидеть. Кроме вопроса о создании мотиваторов из живых эпиков, имелась и другая проблема. Когда шла речь об основанной на способностях эпиков технологии, подразумевалось, что все устройства создаются в результате одного и того же процесса. Но как такое могло быть? Оружие не имело ничего общего с биодетектором, дававшим возможность определить, кто является эпиком, а кто нет. И уж тем более они отличались от спирила – продукта основанной на способностях эпиков технологии, позволявшего летать на струях воды.

Занудой я вовсе не был, но знал достаточно, чтобы понять – все эти технологии относятся к совершенно разным областям науки. Специалиста по мышам к лошади не вызовешь – но когда дело касалось технологий эпиков, казалось, будто одного и того же опыта достаточно для создания самых разнообразных устройств.

Признаться, именно эти вопросы и являлись настоящей причиной, по которой мы оказались здесь, в «Ночном соколе». Проф хранил немало секретов еще до того, как очутился во власти собственных сверхспособностей. Казалось, будто никто и никогда не был полностью со мной откровенен на эту тему.

Мне хотелось получить ответы, и, вероятно, они были где-то рядом. Возможно, путь к ним мне преграждала группа боевых роботов-дронов, внезапно возникших передо мной.

Ой!..

4

Одновременно вспыхнули прожекторы всех дронов, ослепив меня, а затем роботы открыли огонь. К счастью, я вовремя их заметил и успел снова спрятаться за угол, так что пули пролетели мимо.

Повернувшись, я бросился бежать назад по коридору. Выстрелы гнавшихся за мной дронов заглушали голос Миззи у меня в ухе. Каждый из роботов состоял из квадратного основания с поворачивающимися во все стороны колесами и веретенообразного туловища со штурмовой винтовкой наверху. Они были идеально приспособлены для маневрирования среди набитых мебелью помещений и в коридорах, но, треск, мне казалось унизительным убегать от чего-то, больше похожего на вешалки для одежды, чем на боевые машины.

Добравшись до лаборатории с трупами, я вбежал в нее, а затем, затормозив, прижался спиной к стене рядом с дверью. Нажав кнопку, я вывел картинку с прицела на маленький экран сбоку моего «готшалька», что позволило мне выставить винтовку из-за угла и стрелять, не рискуя угодить под пулю.

Роботы катились в мою сторону, словно искрящиеся швабры на колесах. Мне лично было бы стыдно создавать столь по-дурацки выглядящих дронов. Я стрелял очередями, особо не целясь, так как коридор был достаточно узким. Я уложил нескольких роботов и замедлил продвижение остальных, которым пришлось пробираться через обломки. Когда я завалил еще нескольких, уцелевшие жестянки отступили за угол, укрывшись в помещении с холодильниками.

– Дэвид? – Мое внимание наконец привлек встревоженный голос Миззи. – Что происходит?

– Все в порядке, – ответил я. – Но меня заметили.

– Уходи.

Я колебался.

– Дэвид?

– Тут что-то есть, Миззи. Запертая комната под охраной дронов – наверняка они вошли туда сразу же, как только началась наша атака. Или эта комната вообще постоянно под охраной. А это значит…

– Во имя Напасти, ты когда-нибудь поумнеешь?

– Ты же сама мне только что говорила: «прими как данность» и все такое. – Я выпустил еще очередь, заметив движение в конце коридора. – Сообщи Абрахаму и остальным, что меня заметили. Выводите всех и будьте готовы к отступлению.

– А ты?

– Собираюсь выяснить, что находится в той комнате. – Я на секунду замешкался. – Возможно, придется подставиться.

– Что?!

– Я ненадолго отключусь. Извини.

Бросив рацию и наушники, я нажал кнопку сбоку моей винтовки, выдвигавшую снизу небольшую треногу. Я нацелил оружие в туннель под углом, надеясь, что пули срикошетят от металлической стены в роботов, но на самом деле это был лишь отвлекающий маневр. Винтовка могла стрелять дистанционно, с помощью слегка оплавившегося пульта, который я извлек из специального кармашка на оружии.

Я отбежал вглубь комнаты, стреляя короткими очередями лишь для видимости. Прожекторы дронов были достаточно яркими, и их света, отраженного от стекла и металла, было вполне достаточно, чтобы разглядеть все, что находилось в помещении. Я схватил с полки маленького робота-уборщика, все еще отчаянно вращавшего колесами, затем взял мешочек с кровью со стола и моток хирургической ленты, которую до этого заметил в одном из ящиков.

Оторвав кусок ленты, я закрепил на роботе мешочек и проткнул его ножом. Подбежав к двери, через которую попал сюда в первый раз, я приоткрыл ее и поставил за ней робота, который быстро покатился по коридору, оставляя за собой широкий кровавый след, столь же заметный, как внезапное соло на трубе посреди выступления рэпера.

Отлично. Теперь оставалось надеяться, что мне удастся изобразить, будто в меня попали. Схватив еще один мешочек с кровью, я также проткнул его ножом и, глубоко вздохнув, бросился к двери, возле которой дроны обстреливали мой «готшальк».

Роботы добились определенных успехов – они убрали с дороги павших и продолжали наступать. Когда дроны начали стрелять в меня, я отскочил назад, затем вскрикнул и брызнул кровью на стену, а после метнулся к одной из ванн, отмечая кровью другой след в сторону выхода.

Под стеклянной крышкой содержимого ванны практически не было видно, но я поднял стекло и, скрежеща зубами, забрался внутрь, ощущая прикосновение каких-то скользких кусков, которые – я почти не сомневался – были чьими-то потрохами. Погружаясь в холодную жидкость, я прекрасно осознавал весь ужас ситуации, в которой оказался, но, к счастью, уже успел привыкнуть к тому, что, приводя в исполнение собственные планы, порой попадаю в достаточно унизительное положение. На этот раз я сел в лужу преднамеренно. Так что в определенном смысле это был прогресс!

Я старался не шевелиться, надеясь, что прохладная вода в ванне скроет меня от любых инфракрасных датчиков, которыми могли пользоваться роботы. Увы, чтобы меня не было видно, пришлось закрыть крышку ванны и затаить дыхание. Я лежал среди плавающих органов, глядя на мерцающие надо мной огни прожекторов вошедших в лабораторию роботов. Сквозь воду и стекло я почти ничего не мог увидеть, но прекрасно представлял, как дроны собираются вокруг ванны, глядя на меня и забавляясь моими тщетными попытками их отвлечь.

Я задерживал дыхание, пока не почувствовал, что у меня разрываются легкие. Мое лицо, не закрытое комбинезоном, начало замерзать. К счастью, свет прожекторов дронов наконец исчез. Я сумел продержаться еще немного, прежде чем открыл крышку и, дрожа, огляделся вокруг. В лаборатории царила кромешная тьма.

Роботы, похоже, клюнули на приманку. Протерев глаза, я выбрался наружу. Треск, можно подумать, тут не было жутко еще до того, как я решил забраться в ванну с потрохами, прячась от смертоносных роботов. Тряхнув головой, я направился туда, где оставил рацию и винтовку. Я подобрал с пола наушники, но на них попала кровь, и, судя по всему, они не работали.

Пришлось воспользоваться рацией старомодным способом.

– Я вернулся, – тихо произнес я, нажав кнопку передачи и говоря в рацию.

– Дэвид, ты сумасшедший, – послышался ответ.

– Привет, Меган, – улыбнулся я, проскальзывая в узкий коридор и пробегая мимо лежащих на полу роботов. – Все вернулись на свои исходные позиции?

– Все, кому хватило ума.

– Я тоже тебя люблю, – ответил я. Остановившись возле угла, где впервые наткнулся на роботов-охранников, я выглянул за него. Помещение впереди оставалось темным, как и прежде. Накинув ремень винтовки на плечо, я взглянул в прицел в поисках оставшихся роботов. – Я почти готов. Дай мне еще несколько минут.

– Принято.

Я переключил рацию только на передачу, чтобы переговоры по ней моих товарищей не встревожили любых находящихся поблизости врагов. К несчастью, на прочие предосторожности у меня не оставалось времени. Мой трюк с ложным следом вскоре могли раскрыть. Словно подтверждая мои опасения, здание содрогнулось от отдаленного взрыва.

Пошарив по стене, я нашел выключатель и зажег свет, затем подошел к одному из больших морозильников. На поверхности из нержавеющей стали отразилось мое лицо с двухнедельной щетиной. Мне показалось, что я выгляжу как оборванец, над чем любила подшучивать Меган.

С отчаянно колотящимся сердцем я распахнул дверцу первого шкафа, выпустив облако ледяного воздуха. Внутри оказались ряды стеклянных пробирок с разноцветными колпачками – не мотиваторы, которые я искал, но, скорее всего, образцы ДНК эпиков.

– Что ж, – прошептал я, – по крайней мере, это не замороженные обеды.

– Нет, – послышалось в ответ. – Я держу их в другом шкафу.

5

Я замер, чувствуя, как по спине бежит холодок. Стараясь не делать резких движений, я медленно обернулся и обнаружил, что, увы, не заметил одинокого робота, прятавшегося в темном закоулке. Вряд ли в его напоминающей жердь фигуре было что-то пугающее, чего, однако, нельзя было сказать об установленной на его верхушке усовершенствованной штурмовой винтовке ФАМАС-Г3.

У меня возникла мысль выстрелить в дрона, но мое оружие было повернуто в другую сторону, и оставалось лишь надеяться, что я успею попасть в робота, прежде чем он пристрелит меня самого. Однако шансы на это были невелики.

– В другом морозильнике действительно находится еда, – продолжал доносившийся из робота мягкий мужской тенор. Вероятно, голос принадлежал одному из загадочных руководителей компании «Ночной сокол». Большинство дронов походили на автономные, но их хозяева наверняка за мной наблюдали – на каждой винтовке имелась камера. – Причем вовсе не замороженные обеды, а стейки. Несколько отборных кусков мяса с ребрышек, оставшихся со старых добрых времен. Мне больше всего их не хватает.

– Кто ты? – спросил я.

– Тот, кого ты пытаешься ограбить. Как ты сумел отвлечь моих дронов?

Прикусив губу, я попробовал оценить время реакции винтовки робота, медленно двигаясь вбок и наблюдая, как она следует за мной. Треск! Аппаратура слежения работала превосходно – винтовка оставалась нацеленной прямо на меня. В динамиках робота послышалось негромкое кудахтанье, похожее на предупреждение, и я замер.

Но способно ли его оружие поворачиваться во все стороны? Может, и нет…

– Как же низко пал всемогущий Джонатан Федрус! – произнес голос. – Теперь он посылает ударную группу, чтобы попытаться меня обокрасть.

Федрус? Ну конечно. Сотрудник компании «Ночной сокол» считал, что мы все еще работаем с Профом. Мстители не особо распространялись о том, что он стал жертвой собственных способностей; большинство вообще не знало, что он эпик.

– Мы явились сюда лишь потому, – сказал я, – что вы отказались с нами торговать.

– Да уж, весьма благородно с вашей стороны. «Продайте нам то, что мы хотим, или мы заберем это силой». От спецгруппы Джонатана я ожидал большего. Вы едва… – Он замолчал, а затем продолжил уже тише: – Что значит – там еще один? Что-что они украли? Откуда им вообще стало известно, где оно находилось, черт побери?

Послышался приглушенный ответ. Я попытался выйти из-под прицела робота, но дрон снова издал тот же кудахчущий звук, на этот раз громче.

– Эй, ты! – снова обратился ко мне голос. – Свяжись со своими дружками и скажи им, чтобы вернули то, что украл тот, другой, или я в самом деле тебя убью. У тебя три секунды.

– Э-э…

– Две секунды.

– Эй, ребята!..

Стена справа от меня расплавилась, окатив меня жаром, и за ней возникла темная фигура.

Я бросился на пол и, вопреки инстинкту, покатился в сторону робота-дрона. Он успел выстрелить, но, как я и надеялся, не сумел наклонить винтовку настолько низко, чтобы в меня попасть.

Это означало, что попали в меня только один раз.

Пуля угодила в ногу. Не знаю, как это могло случиться, но, треск, боль была адская.

Робот попытался отступить, но я схватил его, не обращая внимания на жгучую боль в ноге. Когда в меня стреляли в последний раз, я сперва ничего не почувствовал, но сейчас едва соображал от боли. И все же мне удалось не дать роботу снова в меня выстрелить – я отсоединил винтовку, и та упала на пол.

К несчастью, пока я сражался с роботом, от потолка отцепились два десятка дронов, до этого маскировавшихся под панели, и зависли прямо надо мной. Опасность оказалась куда серьезнее, чем я полагал, хотя в данный момент их внимание было сосредоточено на шагнувшей из остатков стены темно-красной, словно расплавленный камень, человеческой фигуре, которая состояла целиком из пламени. Огнемет. Вот только, к сожалению, ненастоящий.

Держась за раненое бедро, я огляделся в поисках Меган. Она пряталась за углом коридора, ведущего в лабораторию. Огнемет не был настоящим, но не был он и иллюзией – скорее, тенью из иной версии нашего мира. И он пришел не затем, чтобы меня спасти, – Меган просто наложила на наш мир расходившиеся из того мира волны, создавая видимость присутствия Огнемета.

Ей удалось одурачить дроны – я действительно ощущал исходящий от расплавленной стены жар и чувствовал запах дыма. Когда дроны открыли лихорадочную стрельбу, я сунул руку в открытый морозильник и схватил горсть пробирок, а затем заковылял к Меган, которая сама направилась ко мне, как только поняла, что я ранен.

– Слонц! – проворчала она, подставляя плечо и таща меня в сторону укрытия, а затем сунула украденные мной пробирки себе в карман. – Стоит оставить тебя на пять минут одного, и ты тут же получаешь пулю.

– По крайней мере, у меня для тебя подарок, – сказал я, прислонившись к стене, пока она быстро перевязывала мою рану.

– Подарок? Те пробирки?

– Новая винтовка, – ответил я, скрежеща зубами от боли, пока она туго затягивала бинт.

– В смысле – тот ФАМАС, что ты оставил там, на полу?

– Угу.

– Как ты, наверное, понимаешь, такая винтовка есть на каждом из сотни дронов, с которыми я сражалась снаружи. В данный момент из них можно построить целый форт.

– Что ж, когда закончишь строить форт, тебе понадобится хотя бы одна для стрельбы. Так что – всегда пожалуйста! К ней даже… – я поморщился от боли, – к ней даже прилагается помещение, полное смертоносных роботов. И еще там, возможно, есть несколько стейков. Не знаю, врал он насчет них или нет.

За ее спиной невозмутимо возвышался Огнемет. Пули плавились, не успевая до него долететь. Жар был не таким сильным, как казалось изначально, – будто огонь пылал где-то вдалеке, а мы ощущали лишь тепло нагретого им воздуха.

Способности Меган по-прежнему оставались для нас загадкой. Дроны, которые расплавил Огнемет, на самом деле вовсе не погибли, и никакой дыры в стене не существовало. Воздействие иного мира на наш было лишь мимолетным. На минуту с небольшим мы оказались в искаженной реальности, где смешались два мира, но несколько мгновений спустя все должно было вернуться в норму.

– Со мной все в порядке, – сказал я. – Надо уходить.

Меган молча подставила мне плечо. Тот факт, что она ничего не ответила, а также в разгар сражения отвлеклась на то, чтобы осмотреть мою рану, говорил о многом. Я был серьезно ранен и истекал кровью.

Мы двинулись по коридору в сторону лаборатории. Я обернулся, проверяя, не следуют ли за нами дроны, – их не было, но меня пробрала дрожь при виде Огнемета, который смотрел в мою сторону. На фоне искаженных языков пламени взгляд его черных глаз встретился с моим. Меган клялась, что наш мир для него невидим, и тем не менее он протянул ко мне руку.

Вскоре мы скрылись с его глаз. Громкие звуки выстрелов преследовали нас, когда мы, шатаясь, вошли в лабораторное помещение с органами. Мимо пронеслась еще одна группа дронов, но роботы не обратили на нас ни малейшего внимания. Их целью был эпик.

Через лабораторию мы вышли в освещенный коридор. За мной на полу тянулся кровавый след, на этот раз настоящий.

– Что это было за помещение? – спросила Меган. – В тех банках – что, сердца?

– Угу, – ответил я. – Ох… до чего же больно…

– Коди, – тревожно позвала Меган, – Абрахам уже вышел?.. Хорошо. Заводи джипы и приготовь аптечку. Дэвид ранен.

Ответа я не расслышал.

– Не знаю, как нам быть, Миззи. Будем надеяться, что удастся отвлечь их внимание, как и планировалось. Будь наготове.

Я сосредоточился на том, чтобы идти, стараясь не думать о боли. Мы свернули в туннель, ведущий к потайному входу, через который я сюда проник. Стрельба позади нас внезапно прекратилась.

Плохой знак. Огнемет исчез.

– Ты не могла сделать так, чтобы он следовал за нами? – спросил я.

– Мне нужна передышка, – ответила Меган сквозь зубы, глядя прямо перед собой. – Даже раньше, когда меня не волновали последствия применения моих сверхспособностей, приходилось несладко.

– Хочешь сказать… – начал я.

– Голова раскалывается, – сказала она. – Как вчера, только хуже. Как будто… в общем, как будто кто-то колотит мне по черепу, пытаясь проникнуть внутрь. Создание столь крупного искажения реальности толкает меня к краю пропасти. Но будем надеяться…

Меган остановилась. В туннеле перед нами собралась группа дронов, преграждая путь к выходу в лес. До люка оставалось еще около сотни метров, но я видел, что он взорван и в дыру просачивается солнечный свет. Вероятно, именно так вошла сюда Меган. Но поскольку теперь дорогу нам перекрывали дроны, выход мог с тем же успехом находиться в Австралии.

А затем внезапно обрушился потолок и сверху на нас полетели огромные куски металла, туннель содрогнулся, словно от взрыва. Однако я знал уже достаточно, чтобы понять – с этим взрывом что-то не так. Возможно, куски стали скрежетали не так громко, как следовало, а может, все дело было в том, как содрогался коридор. Или в том, как эти куски стали падали прямо перед нами, заслоняя нас от дронов, которые начали стрелять, но обломки не коснулись ни меня, ни Меган.

Это была всего лишь очередная межпространственная иллюзия, хотя и достаточно мощная, чтобы сбить меня с ног. Со стоном ударившись о землю, я попытался перекатиться на бок, оберегая раненую ногу. Вокруг все завертелось, и на мгновение я почувствовал себя кузнечиком, пришпиленным к летающей тарелке.

Когда окружающий мир вновь обрел стабильность, я обнаружил, что сижу скорчившись возле одного из упавших кусков металла, показавшегося мне вполне настоящим. Здесь, в созданном Меган слиянии двух миров, иллюзия становилась реальностью.

Моя кровь, просочившаяся сквозь импровизированную повязку, пачкала пол, оставляя на нем следы, как от грязной тряпки. Меган сидела рядом на корточках, склонив голову и тяжело дыша.

– Меган? – спросил я сквозь грохот стрельбы дронов. Треск… скоро они до нас доберутся, несмотря на все завалы.

Глаза девушки были широко открыты, губы раздвинулись, обнажив стиснутые зубы. По ее вискам стекал пот.

То, с чем ей приходилось сражаться, используя свои способности, теперь безжалостно атаковало ее саму.

6

Такого быть не должно.

Мы выяснили, каким образом можно сделать эпиков невосприимчивыми к разрушающему воздействию их сверхспособностей: если оказаться лицом к лицу с собственными глубоко потаенными кошмарами, тьма отступит.

Не так давно Меган вбежала в горящее здание, чтобы меня спасти, и взглянула в глаза собственным страхам. Теперь она должна была быть свободна. И тем не менее ее стиснутые зубы и напряженно нахмуренный лоб не оставляли никаких сомнений. Меган, не моргая, повернулась ко мне.

– Я ее чувствую, Дэвид, – прошептала она. – Она пытается пробиться.

– Кто?

Меган не ответила, но я понял, кого она имела в виду, – Напасть. Напасть, красное пятно в небе, новую звезду, возвестившую о появлении эпиков… которая сама была эпиком. Отчего-то я знал, что Напасть крайне разозлена тем, что мы докопались до правды. Выяснив связь эпиков с их слабостями, мстители поняли, как Меган может противостоять Напасти.

Стрельба со стороны дронов прекратилась.

– Этот обвал – своего рода иллюзия, да? – эхом отдался в коридоре все тот же голос. – Какого эпика вы убили, чтобы овладеть этой технологией? Кто рассказал вам, как изготовить мотиваторы?

По крайней мере, он говорил, а не стрелял.

– Меган… – Я взял девушку за руку. – Меган, посмотри на меня.

Она сосредоточила на мне взгляд, и, похоже, это помогло, хотя в ее глазах все еще плясали безумные искорки. Я подавил искушение отступить назад и позволить этому безумию вырваться наружу. Возможно, мы сумели бы спастись.

Но Меган при этом, скорее всего, погибла бы. Когда Проф поддался тьме, созданной его могуществом, он не моргнув глазом убил собственных друзей.

Я не мог допустить, чтобы подобное произошло и с Меган. Морщась от боли в раненой ноге, я достал из кармана зажигалку и высек огонь.

Меган на мгновение отпрянула, а затем, зашипев, попыталась схватить пламя, обжигая руку. Упавшие куски металла, которые мы использовали в качестве укрытия, замерцали и исчезли. Восстановился и потолок. Огонь все еще оставался слабостью Меган и сводил на нет ее способности. Вероятно, так будет всегда.

К счастью, пока Меган позволяла себе встретиться с собственным страхом лицом к лицу, она, судя по всему, могла отогнать от себя тьму. Лицо ее расслабилось, а тело со вздохом осело на землю.

– Здорово, – пробормотала девушка. – Теперь у меня болит не только голова, но и рука.

Слабо улыбнувшись, я оттолкнул от себя винтовку, затем проделал то же самое с винтовкой Меган и поднял руки, рассматривая окружающих нас дронов. Большинство роботов выглядели как штурмовые винтовки на колесах, однако некоторые продолжали парить в воздухе. Мне повезло – дроны поняли мои поднятые руки верно и палить не стали.

Одна из машин подкатилась ближе, и из ее основания выдвинулся маленький экран, на котором появилась подсвеченная сзади темная фигура.

– Это ведь было изображение Огнемета из Ньюкаго? Оно одурачило мои датчики, – сказал тот же голос. – Обычная иллюзия на такое неспособна. Какую технологию вы используете?

– Я расскажу, – сказала Меган. – Только не стреляй. Пожалуйста.

Она встала, незаметно откинув что-то ногой – свои наушники. Я накрыл их рукой и перекатился сверху, сделав вид, будто хватаюсь за кровоточащую ногу. Вряд ли дроны что-то заподозрят.

– Ну? – произнес голос. – Я жду.

– Межпространственные тени, – объяснила Меган. – Это не иллюзии, а расходящиеся из иной реальности волны.

Она стояла между дронами и мной. Большинство роботов целились именно в девушку – но, если бы они выстрелили, Меган бы просто снова воскресла.

Я оценил ее жест, но, треск, воскрешение могло иметь непредсказуемые последствия, особенно учитывая недавнее проявление ее сверхспособностей. Меган не умирала с тех пор, как мы побывали в Новилоне, и я надеялся, что так оно будет и впредь.

Нужно было что-то предпринять. Я скорчился, продолжая держаться за ногу. Боль была вполне реальной. Надеясь, что дроны не обратят внимание на истекающего кровью человечишку, я положил голову на наушники и украдкой прошептал в микрофон:

– Миззи? Слышишь меня? Коди? Абрахам?

Ответа не последовало.

– Не может быть, – сказал голос, обращаясь к Меган. – Я много раз пытался захватить подобного рода способность в мотиватор и сомневаюсь, что кому-то хватит знаний, чтобы совершить то, чего не удалось мне. Межпространственное перемещение слишком сложно, требует слишком многих сил, чтобы…

Я бросил взгляд на Меган, которая стояла с гордо поднятой головой перед развернутой в боевом строю армией, хотя голова ее раскалывалась от боли. Слова прозвучали заискивающе, словно девушка считала себя побежденной, но поза говорила о другом – об отказе преклонить голову перед кем бы то ни было.

– Ты ведь эпик? – спросил голос, тон которого стал жестче. – Никакой технологии, никакого мотиватора? Значит, Джонатан опять набирает команду? После того, как перешел на другую сторону?

Я не удержался от судорожного вздоха. Откуда он знает про Профа? Мне хотелось потребовать ответа, но сейчас я был не в том состоянии. Я опустил голову на пол, почувствовав внезапное головокружение. Треск… сколько крови я потерял?

Едва моя голова коснулась наушников, в них сквозь шум помех прорвался голос Миззи:

– Меган? Треск, не молчи! Ты…

– Это я, Миззи, – прошептал я.

– Дэвид? Наконец-то! Слушай, я заложила заряды, чтобы обрушить туннель. Можешь выбраться тем же путем? Могу устроить взрыв, когда ты выйдешь.

Заряды… Я взглянул на окружавшие нас дроны.

Иллюзии Меган…

– Давай прямо сейчас, Миззи, – прошептал я.

– Точно?

– Да.

Я напрягся.

Над головой раздался взрыв. Звук был громче, чем я ожидал. Куски металла упали в точности туда же, где лежали прежде, ударившись о землю в сантиметрах от того места, где скорчился я, – но я остался невредим, как и Меган.

Роботы, однако, обратились в прах, подобно юношеским мечтам.

Меган тотчас же оказалась рядом со мной. Вытащив из кобуры на бедре пистолет, она начала стрелять по оставшимся дронам. Мне удалось достать свой нож, однако, заметив его, Меган не преминула спросить:

– Ты серьезно?

– По крайней мере, это не дурацкий самурайский меч, – пробормотал я, упираясь спиной в обломки.

Когда рассеялась пыль, Меган уничтожила последний дрон, который, крутясь, покатился по земле.

С трудом поднявшись на ноги – вернее, на одну ногу, – я заковылял по разрушенному туннелю к своей винтовке.

– А это еще откуда? – спросила Меган, показывая на обвалившийся потолок.

Заряды Миззи не полностью обрушили туннель, – насколько я мог понять, упавшие обломки были полностью идентичны иллюзии, которую до этого создала Меган.

– Миззи сказала, что может взорвать туннель, после того как мы уйдем.

– И вместо этого ты велел ей обвалить его прямо нам на голову? – Подобрав винтовку, Меган протянула ее мне, затем подхватила свою.

– Я подумал – твои иллюзии ведь берутся из альтернативной реальности? И чем ближе эта реальность к нашей, тем легче ее вызвать? Ты выглядишь довольно усталой…

– И чувствую себя не лучше.

– …и я решил, что ты воспользовалась реальностью, очень похожей на нашу. Вот я и предположил, что, когда Миззи активирует свои заряды, потолок и стены обрушатся точно так же.

Снова подставив плечо, Меган помогла мне проковылять вокруг завала, пристрелив по ходу дела дрон, который пытался выбраться из-под упавшего камня.

– Могло и не сработать, – тихо проговорила она. – В других реальностях далеко не всегда все происходит одинаково с нашей. Ты мог погубить сам себя, Дэвид.

– Ну не погубил же, – ответил я. – Так что пока мы в безопасности…

Я не договорил, услышав отдавшиеся эхом в коридоре металлические звуки. Они доносились откуда-то издалека, из-за наших с Меган спин, – жужжание пропеллеров, лязг гусениц…

Меган посмотрела на меня, затем на выход в лес, до которого еще оставалось около тридцати метров.

– Нужно поторапливаться, – сказал я, ковыляя вперед.

Меган сняла мою руку с плеча и помогла опереться о стену, чтобы я не упал.

– Тебе потребуется время, чтобы отсюда выбраться, – заметила девушка.

– Значит, мешкать не стоит.

Меган приложила винтовку к плечу и посмотрела вглубь коридора.

– Меган!

– Отсюда, из-за обломков, удобно обороняться, – сказала она. – Постараюсь продержаться как можно дольше. Иди.

– Но…

– Дэвид, прошу тебя! Просто иди.

Я взял ее за плечо, привлек к себе и поцеловал. При этом я неловко вывернул ногу, и боль обожгла мне бок, но мне было все равно – поцелуй Меган того стоил.

Я отпустил ее и ушел, как она и велела.

Да, я чувствовал себя трусом, но, если работаешь в команде, учишься понимать, когда кто-то может справиться с задачей лучше тебя. И мне, как мужчине, следовало позволить своей бессмертной девушке погеройствовать.

В любом случае я собирался вернуться за ней, живой или мертвой. Не могло быть и речи о том, чтобы бросить ее тело, обрекая его на ту же судьбу, что и трупы в ваннах. Я ковылял вверх по склону, стараясь не думать о том, что может случиться с Меган. Если дроны одержат верх, она застрелится, поскольку альтернатива была слишком рискованной.

За моей спиной от стальных стен коридора эхом отдались выстрелы Меган. Дроны с треском разбегались во все стороны. Снова послышались очереди.

Я уже почти добрался до выхода, но увидел в лучах солнца снаружи какой-то силуэт. От роботов меня уже начинало тошнить. Поморщившись, я достал пистолет, но, к счастью, неясный силуэт превратился в крепкого темнокожего мужчину. Одет он был во все черное, очки ночного видения подняты на лоб, а в руках у него была громадная пушка. Увидев меня, Абрахам выругался с едва заметным французским акцентом.

– Как ты? – спросил он, спеша ко мне по короткому склону. – Где Меган?

– Прикрывает наш отход, – ответил я. – Хочет, чтобы мы уходили без нее.

Встретившись со мной взглядом, он кивнул и, повернувшись, прошел последние несколько метров вместе со мной.

– Дроны снаружи отступили обратно в комплекс, как только заметили тебя, – сказал Аб. – Все наши ждут у джипов.

Значит, не все потеряно.

– Она – эпик. – Это было утверждение, а не вопрос.

Я подпрыгнул, озираясь вокруг. Это был все тот же голос из лаборатории. Неужели какой-то дрон сумел нас засечь?

Нет. Панель на стене превратилась в дисплей, и та же темная фигура смотрела с него прямо на нас.

– Дэвид? – спросил Абрахам, стоя в падавшем сквозь проломленную крышу солнечном свете. – Идем.

– Она – эпик, – эхом отозвался я, повернувшись к экрану. Фигура показалась мне знакомой.

Внезапно вспыхнул свет. Тень исчезла, и на ее месте появился коренастый пожилой мужчина с круглой головой, полностью лысой, не считая нескольких прядей седых волос, торчавших подобно короне. Да, я уже видел его раньше. Один раз. На фотографии у Профа, сделанной много лет назад.

– Сегодня я стал свидетелем невероятных событий, – сказал он, – и меня мучает любопытство. Ты ведь тот, кого называют Сталеубийцей? Да… тот самый парень из Ньюкаго. Разве ты не убиваешь эпиков?

– Только тех, кто этого заслуживает, – ответил я.

– А Джонатан Федрус?

– Джонатана Федруса больше нет, – тихо проговорил Абрахам. – Остался лишь эпик Зеленый Луч. И мы сделаем то, что должно.

Я промолчал. Не то чтобы я не был согласен с Абрахамом, но произнести те же слова мне было нелегко.

Незнакомец внимательно разглядывал нас. Внезапно стрельба позади нас смолкла.

– Я отозвал свои машины. Нам нужно поговорить.

Но вместо ответа я грохнулся в обморок.

7

– У нас не возникло бы этих проблем, сотрудничай вы с нами.

Голос Меган. Мм… Я лежал в темноте, наслаждаясь его звуками, и меня крайне раздосадовало, когда дальше заговорила уже не она.

– Что мне оставалось делать? – произнес голос того человека из «Ночного сокола». – Сперва я узнаю, что Федрус перешел на другую сторону, а затем вы связываетесь со мной и требуете оружия? Мне это совершенно ни к чему.

– Могли бы и догадаться, что мы станем ему сопротивляться, – ответил Абрахам. – Мстители не переметнулись бы на сторону тирана лишь по той причине, что когда-то он был их командиром.

– Вы не поняли, – сказал незнакомец. – Я отверг ваши требования не потому, что думал, будто вы на него работаете, но потому, что я не треснутый идиот. Федрус слишком много обо мне знает. Я не намерен ни злить его, ни что-либо ему продавать. Я не желаю иметь с вами ничего общего.

– Тогда зачем вы нас сюда пригласили? – требовательно спросила Меган.

Застонав, я заставил себя открыть глаза. Нога моя ныла, но не так сильно, как я ожидал. Пошевелив ею, я ощутил лишь легкую боль. Но, треск, я и впрямь основательно вымотался.

Я моргнул, пытаясь сосредоточиться, и мгновение спустя надо мной появилось обрамленное золотистыми волосами лицо Меган.

– Дэвид? – спросила она. – Как ты себя чувствуешь?

– Словно ломоть хлеба на рок-вечеринке.

Меган с явным облегчением выдохнула:

– Он в порядке.

– Ломоть чего? – переспросил человек из «Ночного сокола».

– Ломоть хлеба, – повторил я, с трудом садясь. – На рок-вечеринке. Ну, знаете – кому нужен хлеб на рок-вечеринке? Туда приходят послушать крутой рок. А хлеб швыряют на пол и топчут ногами.

– Какая-то бессмыслица.

– Извините, – проворчал я. – Обычно с пулей в ноге я более красноречив.

Я находился в полутемном помещении с бесчисленным множеством диванов, на одном из которых и лежал. Перед еще одним, у дальней стены – длинным, черным и чересчур мягким, – стоял низкий столик, заставленный мониторами и прочим компьютерным оборудованием, а также грудой грязных тарелок. Человек из «Ночного сокола» сидел на другом диване ближе ко мне, возле маленькой тумбочки, на которой валялась скорлупа от арахиса и стояли два больших пустых пластиковых стакана. Рядом с ним расположился манекен ростом с обычного человека.

Настоящий манекен, какой можно найти в отделе одежды старого универмага. Его деревянное лицо было лишено каких-либо черт, а одежду его, словно у представителя элиты Ньюкаго, составляли широкополая шляпа и костюм в полоску. Поза его была расслабленной, со скрещенными ногами и сложенными на коленях руками.

Перед диваном, скрестив руки на груди, стоял Абрахам, все в том же черном маскировочном комбинезоне. Он снял маску, которая теперь висела у него на ремне, но за спиной все так же красовалась впечатляющая гравитонная мини-пушка Р328. Кроме Меган, других членов нашей команды в комнате не было.

– Неплохое местечко, – заметил я. – Как я понимаю, вся зарплата уборщикам ушла на ту лабораторию и ее ужасы?

– В лаборатории приходится поддерживать чистоту из-за специфики моей работы, – усмехнулся незнакомец. – Я пригласил вас к себе домой, юноша. Редкая честь.

– Прошу прощения, что не принес в качестве подарка зачерствевшие корки от пиццы, – ответил я, кивая в сторону грязных тарелок на столе в другом конце комнаты. Я с трудом поднялся, опершись о подлокотник дивана. Ощутив болезненную пульсацию в ноге, я посмотрел вниз и обнаружил, что мои штаны пришлось разрезать, чтобы добраться до раны.

Последняя зарубцевалась и выглядела так, словно заживала уже несколько недель, а может, и месяцев.

– Прошу прощения за то, что рана зажила не полностью, – задумчиво произнес человек из «Ночного сокола». – Мое устройство не столь эффективно, как некоторые другие.

Я кивнул Меган, давая понять, что со мной все в порядке. В присутствии врага она не стала предлагать мне руку для опоры, но осталась рядом.

– Где мы? – спросил я.

– Под моей лабораторией, – ответил незнакомец.

– А вы?..

– Дин Ночной Сокол.

Я моргнул:

– Серьезно? Вас что, прямо так и зовут?

– Нет, – сказал он, – но у меня дурацкая фамилия, и я использую это прозвище.

Что ж, очко в его пользу за честность – хотя меня пробрала дрожь при мысли, что можно отказаться от собственной фамилии. Мне не нравилось прозвище, которое мне дали, – Сталеубийца. Меня вполне устраивало имя Дэвид Чарльстон. Эту фамилию я получил от отца, и теперь, кроме нее, у меня не осталось от него практически ничего.

Ночной Сокол действительно был тем самым мужчиной, которого я видел на фото у Профа в Новилоне. Теперь он постарел, полысел и погрузнел, и щеки его свисали, словно стекающий с ломтя хлеба расплавленный в микроволновке сыр.

Дин с Джонатаном явно были друзьями, и Ночной Сокол знал, что Проф – эпик, причем знал достаточно давно.

– Вы были в первой команде Профа, – догадался я. – Вместе с Регалией и Темным Лесом, когда все они стали эпиками.

– Нет, – ответил Ночной Сокол. – Не я. Моя жена.

Верно. Я вспомнил слова Профа о том, что их было четверо. Женщина по имени… Амалия? С ней было связано нечто важное, но я не мог вспомнить, что именно.

– Я был заинтересованным наблюдателем, – продолжал Ночной Сокол. – Ученым, причем не вроде Джонатана – типа «Эй, ребята, смотрите, как я сейчас заморожу эту виноградину жидким азотом», а настоящим.

– И настоящим бизнесменом, – добавил Абрахам. – Вы построили империю на телах мертвецов.

Сидевший рядом с Ночным Соколом манекен развел руками, словно говоря: «Виновен по всем пунктам». Я вздрогнул и посмотрел на Меган.

– Угу, – прошептала она, – он двигается. Не могу понять как.

– Где Миззи и Коди? – прошептал я в ответ.

– Остались снаружи, на случай если это ловушка.

– Я первым разработал технологию мотиваторов. – Ответ предназначался Абрахаму. – И да, я извлекаю из нее выгоду. Как и вы. Так что не будем показывать пальцем, мистер Дежарден.

Лицо Абрахама осталось невозмутимым, но вряд ли он был рад услышать из уст Ночного Сокола собственную фамилию. Даже я ее не знал – мы почти не говорили о нашем прошлом.

– Просто здорово. – Я подошел к Абрахаму и плюхнулся на диван напротив Ночного Сокола и его жутковатого манекена. – Так зачем вы все-таки нас сюда пригласили?

– Эта девушка-эпик – Огнемет? – спросил Ночной Сокол, и его манекен показал на Меган. – Она все время была межпространственницей?

На самом деле не совсем так. Меган всегда говорила об Огнемете как о ком-то постороннем, о создании из иного измерения, которое она могла вызвать на короткое время. Сама себя она Огнеметом не считала, хотя разница между ней и эпиком из параллельной реальности была невелика.

– Да. – Помедлив, Меган села рядом со мной и закинула руку на спинку дивана, показав кобуру под мышкой. – Все несколько сложнее, но по сути… да, я – то самое, о чем вы говорите.

Я положил руку ей на плечо. Меган умела хранить хладнокровие – отчасти в силу характера, отчасти из желания держаться подальше от других… что ж, знакомство с эпиками порой бывало опасным. Но я замечал нечто большее по ее напряженному взгляду, которым она смотрела на Ночного Сокола, по тому, как шевелила большим пальцем, словно взводя курок воображаемого револьвера. На ее ладони виднелся большой красный волдырь в том месте, где она схватилась за пламя.

Мы знали, как держать тьму в узде, но наша война еще не завершилась победой. Меган тревожило недавнее прошлое. Если честно – меня тоже.

Манекен Ночного Сокола задумчиво наклонился и сдвинул шляпу на затылок, еще больше открыв свое лишенное черт лицо.

– Тогда, в лаборатории, юная леди, – сказал Ночной Сокол, – ты одурачила все мои датчики, камеры и программы. Ты не простая межпространственница, но весьма могущественная. Мои роботы докладывают о шрамах на стенах помещения, а некоторые мои дроны полностью уничтожены. Никогда прежде не видел ничего подобного.

– Мою ДНК вам не заполучить, – заявила Меган.

– Ты так считаешь? – усмехнулся Ночной Сокол. – У меня она уже есть. Я собрал десяток разных образцов, прежде чем вы оба успели добраться до служебного коридора. Думаешь, можно явиться сюда в костюме высшей защиты и сбежать, не оставив несколько клеток собственной кожи? Но не беспокойся – я вовсе не собираюсь создавать мотиватор на основе твоей ДНК. Есть кое-что поважнее.

Пока Ночной Сокол говорил, манекен продолжал жестикулировать. Внезапно я заметил, что этот Дин вообще не шевелится, а чересчур мягкие диваны и подушки создают впечатление, будто он втиснут в свое сиденье. Ночной Сокол был парализован, по крайней мере частично. Он мог говорить – все произнесенные им слова доносились из его собственного рта, – но не мог пошевелить ничем, кроме головы.

Как он мог стать инвалидом? Если у него имелась технология, способная исцелить меня, почему он не исцелился сам?

– Нет, – продолжал Ночной Сокол, все так же обращаясь к Меган. – В данный момент меня не интересует использование твоих способностей, но я хочу их понять. То, что ты сделала, свидетельствует о невероятном могуществе. Манипуляция реальностью – отнюдь не мелочь, юная леди.

– Я понятия об этом не имела, – сухо ответила девушка. – К чему вы клоните?

– Ты собиралась пожертвовать собой, – сказал Ночной Сокол. – Ты осталась, дав возможность уйти остальным.

– Да, ну и что? – пожала плечами Меган. – Ничего особенного. Я многое могу пережить.

– Ах, так ты, значит, высший эпик? – проговорил Ночной Сокол, и его манекен слегка выпрямился. – Мне следовало догадаться.

Меган плотно сжала губы.

– Ближе к сути, Ночной Сокол, – сказал я.

– Суть в нашем разговоре, – ответил он, и манекен махнул рукой. – Девушка столь несдержанно использовала свои способности, что это должно было вызвать у нее желание уединиться, неудержимую злобу и ненависть ко всем, кто окажется рядом. Джонатан – один из немногих известных мне эпиков, кто мог контролировать тьму, но даже он, воспользовавшись своими способностями, часто несколько дней держался подальше от других, пока снова не овладевал собой. Эта же юная леди вовсе не оказалась во власти тьмы, поскольку затем она самоотверженно рискнула жизнью ради своей команды.

Манекен наклонился вперед.

– Так в чем же секрет? – спросил Ночной Сокол.

Я взглянул на Абрахама, который едва заметно пожал плечами. Он не знал, следует нам делиться этой информацией или нет. Пока что мы соблюдали осторожность относительно того, когда и с кем говорить на тему борьбы с тьмой внутри эпиков. Подобные сведения могли случайно пошатнуть властную структуру Разъединенных Штатов, поскольку были связаны с обнаружением слабостей сверхлюдей.

У меня даже возникала мысль поведать об этом всему миру. Если бы эпики узнали о слабостях друг друга, возможно, это закончилось бы их взаимным уничтожением. Но правда, вероятно, куда более жестока. Произошло бы перераспределение власти, и одни эпики поднялись бы на вершину, а другие погибли. В итоге одна группа правила бы целым континентом, и нам пришлось бы иметь дело с организованным могущественным режимом – вместо сети городов-государств, сражавшихся друг с другом и потому остававшихся слабыми.

Рано или поздно мы все равно собирались распространить эту информацию среди лористов всего мира, – возможно, им удалось бы отвратить эпиков от тьмы. Но сперва требовалось проверить наше открытие и выяснить, будет ли оно вообще работать с другими эпиками.

У меня имелись большие планы – планы по изменению мира, – и все они начинались с ловушки. С одной важной атаки, возможно самой сложной из всех, в которых когда-либо доводилось участвовать мстителям.

– Я расскажу, как отвратить эпиков от их безумия, Ночной Сокол, – решил я, – но пообещай, что этот секрет пока останется между нами. И еще мне нужно, чтобы ты дал нам все необходимое снаряжение.

– Вы хотите его победить? – спросил Ночной Сокол. – Джонатана Федруса, или Зеленого Луча, как его теперь называют? Вы собираетесь убить Профа?

– Нет, – тихо ответил я, встретившись взглядом с таинственным Дином. – Мы собираемся сделать нечто куда более сложное. Мы намерены его вернуть.

8

Ночного Сокола нес манекен.

Идя следом, я смог разглядеть эту штуковину получше. Это был не обычный манекен из магазина. Он обладал деревянными пальцами на шарнирах и более прочным туловищем, чем я ожидал. И в целом скорее походил на большую марионетку, только без веревочек.

Также этот «механизм» был весьма силен. Он с легкостью нес Ночного Сокола, просунув руки в ремни на некоем подобии надетой на того упряжи. Казалось, будто манекен обнимает Дина сзади, обхватив руками живот и грудь, а Ночной Сокол привязан к нему во весь рост и только ноги этого странного человека болтаются в нескольких сантиметрах от пола.

Подобная поза не выглядела ни удобной, ни нормальной, но Ночной Сокол как ни в чем не бывало продолжал беседу, словно для паралитика было вполне естественным, что его таскает рослый деревянный голем.

– В общем, суть такова, – сказал я, пока мы шли по ничем не отличавшемуся от других коридору к сокровищнице Ночного Сокола. – Слабости связаны со страхами. Если эпик, оказываясь лицом к лицу со своим собственным кошмаром, гонит его прочь, точно так же он может рассеять и тьму внутри себя.

– Как правило, – послышался позади нас голос Меган.

Абрахам отправился наверх забрать Миззи и Коди – мы решили, что Ночному Соколу так или иначе придется доверять. Другого выбора у нас не оставалось.

– Страх, – пробормотал Ночной Сокол. – Так просто?

– И да и нет, – ответил я. – Вряд ли многим эпикам, оказавшимся в плену собственного могущества, нравится считать себя слабыми. Они избегают собственных страхов. В том-то и проблема.

– И все-таки интересно, почему никто больше не увидел этой связи? – В вопросе Ночного Сокола слышался скептицизм.

– Ее увидели мы, – тихо ответила Меган. – Каждый эпик интуитивно знает эту правду. Просто мы думаем о ней совсем иначе – связываем страхи с нашими слабостями, но противоположным правде способом. Все дело в кошмарах. Они сводят с ума. От них вскакиваешь с постели весь в поту, тяжело дыша и чувствуя запах крови. Эти кошмары – о твоей слабости. О потере могущества, о том, что снова становишься смертным, которого может прикончить любой несчастный случай. Вполне разумно бояться того, что может нас убить, так что в каком-то смысле кошмары вполне естественны. Но мы не понимали, что слабости порождены нашими страхами, – сперва приходят страхи, а потом слабости, а не наоборот.

Мы с Ночным Соколом остановились в коридоре, глядя на нее. Меган, как всегда, вызывающе посмотрела на нас в ответ, но я почувствовал, что в ней что-то надломилось. Треск… страшно представить, с чем была вынуждена жить эта девушка. То, что нам удалось выяснить, помогло ей, но в каком-то смысле лишь сильнее бередило ее душу, заставляя выставлять напоказ те стороны ее сущности, которые она изо всех сил пыталась скрыть.

В прошлом Меган совершила немало ужасного, служа Стальному Сердцу. На эту тему мы с ней не говорили. Она избежала худшего, вынужденная отказаться от своих способностей при внедрении в ячейку мстителей.

– Мы можем это сделать, Ночной Сокол, – сказал я. – Мы можем выяснить слабость Профа, а потом использовать ее против него. Но вместо того чтобы убить Джонатана, мы подстроим ловушку, которая вынудит его столкнуться с собственными страхами. Мы вернем его и докажем, что проблема эпиков имеет и иное решение.

– Не получится, – возразил Ночной Сокол. – Он знает вас и ваши методы. Во имя Напасти, он сам их разрабатывал! Так что Джон точно будет готов к вашей ловушке.

– В том-то и дело, – ответил я. – Да, он нас знает. Но и мы знаем его. Нам намного проще будет вычислить его слабость, чем слабости других эпиков. И к тому же нам известно кое-что важное.

– Что именно? – спросил он.

– В глубине души, – сказал я, – Проф хочет, чтобы мы победили. Он готов умереть и будет крайне удивлен тем, что на самом деле мы хотим его спасти.

Ночной Сокол пристально посмотрел на меня:

– Ты способен быть весьма убедительным, юноша.

– Ты понятия не имеешь насколько, – пробормотала Меган.

– Но чтобы его победить, нам требуются технологии, – продолжал я. – Так что мне не терпится увидеть, что у тебя есть.

– Что ж, у меня есть кое-что, что я мог бы вам одолжить. – Ночной Сокол вновь направился дальше по коридору. – Но вопреки вашим предположениям здесь вовсе не огромное хранилище тайных технологий. Практически каждый раз, когда у меня получается нечто стоящее, я тотчас же его продаю. Все эти дроны, знаете ли, недешевы. Мне приходится заказывать их из Германии и постоянно мучиться с их распаковкой. Кстати, я намерен выставить счет за те, что вы уничтожили.

– Мы тут молим тебя о помощи, – сказал я, нагоняя его, – и внезапно ты требуешь от нас оплаты?

– Насколько я слышал, ты весьма изобретательный пацан. Что-нибудь придумаешь. Вполне хватит образца замороженной крови Джонатана – если предположить, что ваш безумный план потерпит неудачу и в конце концов придется его убить.

– Не потерпит.

– Ты в этом так уверен? Зная историю мстителей, я и гроша не поставлю на любой план, после которого не осталось бы нескольких трупов. Но – посмотрим. – Манекен кивнул в сторону Меган.

Что-то в этом манекене показалось мне знакомым. Я на мгновение задумался, а потом у меня в голове что-то щелкнуло, наподобие челюстей сидящего за покерным столом гигантского жука.

– Деревянная Душа! – воскликнул я. – Ты добыл ее ДНК?

Ночной Сокол повернул ко мне голову:

– Как, во имя…

– Если подумать, связь легко просматривается. На свете не так уж много эпиков-кукольников.

– Она жила в глухой деревне в Пенджабе! – сказал Ночной Сокол. – И ее уже лет десять как нет в живых.

– Дэвид помешан на эпиках, – послышался за спиной голос Меган. – Мягко говоря, это его навязчивая идея.

– Вовсе нет, – возразил я. – Я просто как…

– Нет, – сказал Ночной Сокол.

– На этот раз сравнение будет осмысленным, обещаю. Я как…

– Еще раз – нет, – прервал меня Ночной Сокол. – Всех уже тошнит от твоих метафор, пацан.

Я обмяк. По полу пробежал маленький дрон-уборщик. Мстительно стукнувшись о мой ботинок, он тут же умчался прочь.

Манекен показал на меня, хотя для этого ему пришлось повернуться, поскольку руки его были заняты Ночным Соколом.

– Одержимость эпиками не свидетельствует о душевном здоровье. Тебе стоит следить за собой.

– Забавно слышать подобное от того, кто сделал карьеру на способностях эпиков – и пользуется ими прямо сейчас, для того чтобы передвигаться по своим катакомбам.

– А с чего ты решил, будто я не одержим той же навязчивой идеей? Будем считать, что я сужу по собственному опыту. Эпики одновременно странны, чудесны и ужасны. Не поддавайся искушению. Оно может довести до… неприятностей.

Отчего-то при этих словах Ночного Сокола я вспомнил про лабораторию и плавающие в ваннах части тел. Этот человек явно был душевно болен.

– Учту, – ответил я.

Мы миновали открытую дверь, и я не удержался от соблазна в нее заглянуть. За ней оказалось идеально чистое помещение с большим металлическим ящиком в центре, похожим на гроб. Тусклое освещение и холодный стерильный запах лишь усиливали ощущение склепа. Рядом с гробом стоял большой деревянный шкаф, похожий на книжный. На его полках стояли какие-то коробки с предметами, бо́льшую часть которых, похоже, составляла одежда – шапки, рубашки, какие-то ящички…

Все коробки были подписаны, и я с трудом сумел разобрать текст на некоторых из них: «Демо», «Абстракт», «Взрывоплет»…

Это были имена эпиков. Образцы ДНК Ночной Сокол, вероятно, держал в морозильниках, но здесь хранились его трофеи. Как ни странно, на самой большой коробке таблички не было – лишь жилет и нечто похожее на пару перчаток, подсвеченные отдельной лампой.

– Мотиваторов ты там не найдешь, – заметил Ночной Сокол. – Только… сувениры.

– А как мне найти мотиваторы? – Я посмотрел на него. – Что они на самом деле собой представляют?

– Ты понятия не имеешь, насколько было сложно помешать другим найти ответ на этот вопрос, пацан, – улыбнулся Ночной Сокол. – Фокус в том, что мне нужны помощники, которые собирают для меня материал, но мне совсем не хочется, чтобы они при этом знали, как самим собрать мотиватор. Потому приходится прибегать к дезинформации. К полуправде.

– Ты не единственный, кто этим занимается, Ночной Сокол, – заявила Меган, подойдя ближе. – Есть еще корпорация «Ромеро» и Ай-ти-си в Лондоне. Не такой уж это большой секрет.

– Ошибаешься, – сказал Ночной Сокол. – Другие компании прекрасно понимают, насколько важно сохранить тайну. Вряд ли даже Джонатан знает всю правду. – Дин снова улыбнулся, безвольно свисая в объятиях манекена. Его усмешка уже начинала меня утомлять.

Манекен повернулся и направился по коридору к другой двери.

– Погоди. – Я поспешил следом. – Мы что, не зайдем в ту комнату с сувенирами?

– Нет, – ответил Ночной Сокол. – Там нет еды.

Манекен толкнул дверь, и я увидел за ней плиту и холодильник, хотя из-за покрытого линолеумом пола и монолитного стола в центре помещение больше походило на кафетерий на оружейной фабрике, где прошло мое детство, чем на кухню.

Я бросил взгляд на Меган. Манекен вошел внутрь и усадил Ночного Сокола в большое мягкое кресло возле стола, затем направился к холодильнику и начал там шарить в поисках чего-то невидимого.

– Я не прочь слегка перекусить, – заметила Меган.

– Тебе не кажется все это несколько… ненормальным? – тихо спросил я. – Речь идет о машинах, сделанных из трупов таких же сверхлюдей, как ты, Меган.

– Это вовсе не значит, будто я принадлежу к какому-то другому виду. Я все равно человек.

– Однако у тебя другая ДНК.

– Но все равно я человек. Не пытайся понять. С ума сойдешь.

Ее ответ нисколько меня не удивил – попытка объяснить сущность эпиков в лучшем случае действительно могла свести с ума. Когда Америка подписала акт о капитуляции, объявивший о нераспространении законодательства на эпиков, кто-то из сенаторов объяснял, что не стоит рассчитывать, будто сверхлюди станут соблюдать человеческие законы, если не подчиняются даже законам физики.

Но пусть меня называют глупцом – я хотел понять. Мне требовалось постичь их суть. Я посмотрел на Меган:

– Мне не важно, кто ты, пока ты – это ты, Меган. Но мне не нравится, что мы используем трупы эпиков, не понимая, что мы с ними делаем и как это все работает.

– Тогда вытянем у него эту информацию, – прошептала она, наклонившись ближе. – Ты прав – мотиваторы могут оказаться весьма полезны. Что, если принцип их работы как-то связан со слабостями или страхами эпиков?

Я кивнул.

Из кухни послышались новые звуки. Заглянув за дверь, я, к своему удивлению, увидел, что Ночной Сокол расслабленно сидит в кресле, а манекен стоит возле микроволновки, жаря попкорн.

– Попкорн? – спросил я. – На завтрак?

– Апокалипсис случился десять с лишним лет назад, пацан, – ответил он. – Мы живем на пограничье, в пустыне.

– И при чем тут это?

– При том, что все традиции давно мертвы и похоронены, – сказал он. – Я этому даже рад! Потому что теперь могу есть на завтрак все, что пожелаю.

Я собрался было войти, но Меган схватила меня за плечо, привлекая к себе. От нее пахло дымом, порохом от использованных гильз и жженым деревом от горящего леса. Чудесный запах пьянил сильнее любых духов.

– Что ты тогда хотел сказать? – спросила она. – Когда мы говорили о тебе и Ночной Сокол не дал тебе закончить?

– Ничего. Просто глупости.

Меган продолжала выжидающе смотреть мне в глаза.

– Ты говорила, что у меня навязчивая идея, – вздохнул я. – Только на самом деле все не так. Я просто похож на робота для стрижки ногтей размером с комнату и на паровом приводе.

Она удивленно подняла брови.

– По сути, я могу делать только одно, – объяснил я, – но, черт побери, лучше всех на свете.

Меган улыбнулась, и ее улыбка показалась мне самой прекрасной в мире. А потом она меня поцеловала.

– Я люблю тебя, Дэвид Чарльстон.

– Уверена, что можешь полюбить гигантского робота для стрижки ногтей?

– Ты – это ты, кем бы ты ни был, – ответила она. – И только это имеет значение. – Она помолчала. – Только, пожалуйста, не вырастай размером с комнату. Не слишком изящно, знаешь ли.

Она отпустила меня, и мы вошли в кухню, чтобы обсудить за попкорном судьбу мира.

9

Мы расположились за большим столом со стеклянной крышкой, под которой виднелся черный камень. В нем было что-то величественное, казавшееся полностью неуместным на фоне отслаивающегося линолеума и выцветшей краски на стенах. Манекен чопорно уселся на табурет рядом с большим креслом Ночного Сокола и начал кормить его попкорном, по кусочку зараз.

У меня имелись весьма смутные познания о Деревянной Душе, женщине-эпике, способности которой похитил Ночной Сокол, чтобы создать себе слугу. Считалось, что она могла мысленно управлять марионетками, а это означало, что манекен не был автономным, являясь, скорее, дополнительным набором конечностей для Ночного Сокола, – наверняка он носил при себе некое устройство, позволявшее управлять манекеном.

За дверью послышались новые голоса. По полу юркнул маленький дрон, которого Ночной Сокол послал за Абрахамом – возможно, чтобы помешать ему заглянуть куда не следовало. Вскоре вошел и сам высокий канадец, кивнув нам.

За ним последовали остальные двое членов моей команды. Первым появился Коди, долговязый тип лет сорока, в камуфляжной охотничьей куртке и кепи. Впрочем, он оделся так вовсе не специально – просто он всегда носил камуфляж. Весельчак уже много дней не брился, объясняя это «традицией настоящих горцев перед битвой».

– Это что, попкорн? – спросил он с заметным акцентом. Подойдя к столу, Коди выхватил горсть из миски прямо из-под руки манекена. – Потрясающе! Абрахам, ты и впрямь не шутил насчет этого жуткого деревянного робота!

За ним вприпрыжку вбежала Миззи – стройная негритянка с копной стянутых на затылке курчавых волос, напоминавших черное облако от атомного взрыва. Заняв место за столом как можно дальше от Меган, она одарила меня ободряющей улыбкой.

Я старался не думать об отсутствующих членах команды, Вэл и Экселе, погибших от руки Профа. Пропавшей без вести Тиа, вероятно, тоже не было в живых. Хотя мы обычно не говорили на эту тему, Абрахам по секрету признался мне, что ему известно еще о двух ячейках мстителей. Он пытался связаться с ними, когда бежал из Ньюкаго, но ответа не получил. Похоже, Проф добрался и до них тоже.

Коди с хрустом сжевал горсть попкорна.

– Как насчет добавки? Может, вам и невдомек, но у нас сегодня был утомительный день.

– Да, – ответил Ночной Сокол. – Весьма утомительное утро, которое целиком ушло на то, чтобы напасть на мой дом и попытаться меня ограбить.

– Ну-ну, – тут же откликнулся Коди, – без обид. И вообще, кое-где до сих пор считается вежливым начинать знакомство, врезав кулаком по роже. Никто не станет воспринимать тебя всерьез, если не умеешь драться.

– Осмелюсь спросить, – поинтересовался Ночной Сокол, – где находится это «кое-где»?

– Он считает себя шотландцем, – сказал Абрахам.

– Я и есть шотландец, сомневающийся ты наш, – бросил Коди, слезая со стула – судя по всему, чтобы самому приготовить себе попкорна, поскольку никто не предложил своих услуг.

– Назови хоть один город в Шотландии, – потребовал Абрахам, – кроме Эдинбурга.

– Ах да, город Эдвина, – проговорил Коди. – Там, где похоронены старики Адам и Ева, которые, ясное дело, были шотландцами.

– Само собой, – кивнул Абрахам. – Так какие-нибудь еще названия приходят на ум?

– Тысячи. Лондон. Париж. Дублин.

– Это…

– …настоящие шотландские города, – закончил Коди. – Их основали мы, но потом явились другие и забрали их у нас. Нужно учить историю. Хочешь попкорна?

– Нет, спасибо, – ответил Абрахам, смущенно улыбнувшись мне.

Я наклонился к Ночному Соколу:

– Ты обещал дать нам технологии.

– «Обещал» – это слишком сильно сказано, пацан.

– Мне нужно то исцеляющее устройство, – сказал Абрахам.

– Болеотвод? Ничего не выйдет. У меня нет запасного.

– Ты тоже его так называешь? – нахмурившись, спросила Меган.

– Одна из старых шуток Джонатана, – ответил Ночной Сокол, и его манекен пожал плечами. – Он и дал этой штуке название. В любом случае мой и в подметки не годится исцеляющим способностям Профа. Но ничего другого у меня нет, и я вам его не отдам. Однако у меня есть пара других забавных штучек, которые я мог бы вам одолжить. Первая…

– Погоди, – сказала Миззи. – У тебя есть исцеляющее устройство и ты продолжаешь таскаться на руках этого болвана? Почему бы не вылечить собственные ноги?

Ночной Сокол бесстрастно уставился на нее, и манекен покачал головой, словно вопрос о его увечье нарушал некое табу.

– Что тебе известно об исцеляющих способностях эпиков, юная леди? – спросил он.

– Ну… – проговорила Миззи, – эпики, которых мы убиваем, остаются мертвыми навсегда. Я как-то не видела, чтобы они исцелялись.

– Исцеляющие способности эпиков, – начал Ночной Сокол, – не меняют твою ДНК или иммунную систему. Они просто устраняют повреждения клеток. Я стал таким, какой я есть, не из-за несчастного случая, – будь дело лишь в разрыве спинного мозга, все было бы прекрасно. Проблема намного глубже, и хотя я выяснил, что могу частично вернуть конечностям чувствительность, она вскоре снова исчезает. Так что приходится прибегать к услугам Мэнни.

– Ты… дал ему имя? – спросил Абрахам.

– Конечно. Послушай, мне начинает казаться, будто вы вовсе не хотите, чтобы я дал вам те технологии.

– Хотим, – сказал я. – Продолжай, пожалуйста.

Закатив глаза, он принял из руки манекена очередную порцию попкорна.

– Так вот, несколько месяцев назад в Сибири погиб один эпик – в довольно драматической схватке между двумя деспотами. В тех краях тогда оказался некий предприимчивый торговец, которому удалось добыть…

– Ртич? – оживился я. – Тебе удалось имитировать Ртич?

– Пацан, ты знаешь чересчур много. Как бы тебе это не вышло боком.

Я пропустил его замечание мимо ушей. Ртич была могущественным эпиком. Я искал нечто такое, что могло бы уравнять наши шансы с Профом. Нам требовался некий козырь, нечто, чего он не мог ожидать…

Меган ткнула меня локтем в живот:

– Ну? Может, поделишься?

– Угу, – буркнул я, заметив, что Ночной Сокол замолчал. – В общем, Ртич была русским эпиком с весьма специфическим набором способностей. Формально она не являлась высшим эпиком, но была крайне могущественна. Ночной Сокол, речь идет обо всех ее способностях?

– Каждый мотиватор может обеспечить лишь одну, – ответил он.

– Что ж, – сказал я, вставая, – в таком случае я полагаю, что ты имитировал ее ртутный шар. Почему мы все еще тут сидим? Идем! Хочу попробовать его в деле.

– Эй, шотландец, – бросил Ночной Сокол, – не принесешь мне колы из холодильника, раз уж все равно стоишь?

– Само собой, – ответил Коди, насыпая в миску свежую порцию попкорна. Протянув руку, он достал из холодильника колу – той же марки, которая нравилась Тиа.

– Ага, – добавил Ночной Сокол, – и еще тот контейнер с картофельным салатом.

– Картофельный салат и попкорн? – спросил Коди. – Странный ты чувак, что ни говори.

Подойдя к столу, он толкнул в сторону Ночного Сокола прозрачный контейнер, поставив сверху колу, а затем плюхнулся на стул рядом с Миззи и, положив ноги в рабочих башмаках на стол, откинулся на спинку стула и набросился на еду с такой яростью, словно особо злой початок кукурузы сжег его дом.

Я продолжал стоять, надеясь, что остальные последуют моему примеру. Мне не хотелось сидеть и трепаться о способностях эпиков – мне хотелось их применить, тем более что данная конкретная способность могла оказаться столь же захватывающей, как и спирил, только без воды, которой я был сыт по горло. Может, я и был готов дать пучине поглотить меня ради спасения друзей, но это вовсе не означало, что вода и я испытывали друг к другу нежные чувства, – скорее, между нами было заключено нечто вроде перемирия.

– Ну? – поторопил я.

Манекен Ночного Сокола открыл контейнер с картофельным салатом, внутри которого оказалась маленькая черная коробочка.

– Он прямо тут.

– Ты хранишь свои бесценные устройства в картофельном салате? – бесстрастно произнесла Меган.

– Знаешь, сколько раз сюда вламывались, чтобы меня ограбить? – спросил Ночной Сокол.

– И все попытки потерпели крах, – сказал я. – Это сооружение неприступно.

– Пацан, – фыркнул Ночной Сокол, – мы живем в мире, где люди в буквальном смысле могут проходить сквозь стены. Неприступных мест не существует – я просто слишком хорошо умею врать. Собственно, даже вам удалось кое-что у меня украсть – хотя, как вам еще предстоит узнать, от похищенного Абрахамом нет никакой пользы. Одно устройство имитирует собачий лай, а другое ускоряет рост ногтей, не более того. Далеко не каждая способность эпиков поразительна, хотя эти две мне все равно нравятся. Из них получаются хорошие обманки.

– Обманки? – удивленно переспросил Абрахам.

– Конечно, – ответил Ночной Сокол. – Я всегда оставляю на виду пару тех или иных штучек, чтобы людям казалось, будто они украли нечто полезное, стоившее затраченных усилий. У меня давно расписан сценарий – я прихожу в ярость оттого, что меня ограбили, клянусь отомстить и прочее бла-бла-бла. Обычно меня оставляют в покое, радуясь, что получили хоть что-то. Так или иначе – догадайтесь, сколько раз за десятки вторжений кому-то пришло в голову заглянуть в контейнер с картофельным салатом?

Манекен извлек коробочку и положил ее на стол, – по крайней мере, та была упакована в герметичный пакет. Я откинулся на спинку стула, любуясь ею и представляя все ее возможности.

– Как тебе удалось запихнуть столько фей в такую маленькую коробочку? – спросил Коди, показывая на устройство. – Неужели не обломал им крылышки?

Мы многозначительно проигнорировали его слова.

– Ты вроде говорил про еще одно устройство, – сказал Абрахам.

– Угу, – ответил Ночной Сокол. – У меня тут где-то есть старый кристаллизатор. Стоит подсоединить его к чистой кристаллической решетке – и можно вырастить новые кристаллы за несколько секунд. Может пригодиться.

– Э-э-э… – подняла руку Миззи. – Кто-нибудь понимает, зачем, собственно, нам это нужно? Звучит, конечно, круто, и все такое, но… кристаллы?

– Ну видишь ли, – сказал Ночной Сокол, – соль тоже кристалл.

Мы тупо уставились на него.

– Вы ведь собираетесь отправиться в погоню за Джонатаном? – продолжал он. – И в курсе, что он в Атланте?

Атланта.

Я снова опустился на стул. Атланта находилась под юрисдикцией Шабаша, свободного союза эпиков, пообещавших не трогать друг друга. Время от времени один помогал другому убить соперника, пытавшегося завладеть их городом, – что для эпиков практически было равносильно крепкой дружбе.

Но несмотря на все познания об эпиках, мои сведения о мире были достаточно обрывочны. Природа Новилона с ее светящимися плодами и сверхъестественными красками застигла меня полностью врасплох. В душе я оставался пугливым мальчишкой, лишь несколько месяцев назад покинувшим родные края.

– Атланта, – тихо проговорил Абрахам. – Или то, что теперь называется Ильдития. Где она сейчас находится?

– Где-то в Восточном Канзасе, – ответил Ночной Сокол.

«Канзас? – подумал я и тут же вспомнил: – Ну да, Ильдития же движется». Но – настолько далеко? Я читал про ее движение, но полагал, что город остается в пределах одного и того же региона.

– Но что он там делает? – спросил Абрахам. – Что нужно Джонатану Федрусу в городе из соли?

– Откуда я знаю? – сказал Ночной Сокол. – Я всеми силами пытаюсь избежать его внимания. Я следил, куда он отправился, ради собственной безопасности, но, во имя Напасти, не собираюсь его дразнить.

Манекен поставил миску на стол.

– Попкорна у меня больше нет, так что пришло время обговорить условия моего маленького подарка. Можете забрать ртич и кристаллизатор, но вы должны немедленно отсюда убраться и больше не выходить со мной на связь. Не упоминайте меня при Джонатане и даже в собственных разговорах, чтобы он не мог подслушать. Проф любит доводить дело до конца. Если он явится сюда за мной, то не оставит тут ничего, кроме дымящейся воронки.

Я взглянул на Меган, которая смотрела на Ночного Сокола не мигая и поджав губы.

– Ты знаешь, что секрет в наших руках, – тихо сказала она ему. – Ты знаешь, что мы близки к тому, чтобы найти ответ. Настоящее решение.

– Именно потому я вам и помогаю.

– Только отчасти, – возразила Меган. – Ты готов швырнуть в комнату гранату, но не хочешь смотреть на взрыв. Ты знаешь, что в этом мире нужно что-то изменить, но не хочешь меняться вместе с ним. Ты слишком ленив.

– Я реалист, – ответил Ночной Сокол, и его манекен встал. – Я принимаю мир таким, какой он есть, и делаю все возможное, чтобы в нем выжить. Даже то, что я дал вам эти два устройства, может быть для меня опасно – Джонатан наверняка узнает дело моих рук. Остается лишь надеяться, что он решит, будто вы получили их от какого-нибудь торговца оружием.

Манекен подошел к холодильнику и достал еще несколько предметов. Один из них он положил на стол. Предмет выглядел как тюбик с майонезом, но, когда манекен открыл крышку, в гуще приправы оказалось еще одно маленькое устройство. Сложив эти предметы в мешок и повесив его на руку, манекен подошел к Ночному Соколу сзади, намереваясь поднять калеку.

– У меня есть еще вопросы, – сказал я, вставая.

– Очень жаль, – ответил Ночной Сокол.

– У тебя есть и другие технологии, которые ты мог бы нам дать. – Абрахам показал на мешок. – Ты дал нам лишь те, которые, по твоему мнению, не создадут для тебя слишком много проблем с Профом.

– Ты совершенно прав, – ответил Ночной Сокол. – Уходите. Я пришлю вам счет с дроном. Если останетесь в живых – рассчитываю на его оплату.

– Мы, знаешь ли, пытаемся спасти мир, – сказала Миззи. – А значит, и тебя в том числе.

– Ты хоть понимаешь, что половина тех, кто ко мне приходил, пытались спасти мир? – фыркнул Ночной Сокол. – Треск, мне уже доводилось работать с мстителями, и вы постоянно пытаетесь спасти мир. Вот только что-то у вас это не очень получается, а теперь, когда Джонатан переметнулся на другую сторону, похоже, стало еще хуже. Если бы я снабжал вас технологиями бесплатно, то давно бы уже обанкротился и вам некого бы было ограбить. Так что не стоит задирать нос и сыпать банальностями.

Манекен повернулся и вышел. Я продолжал стоять возле своего стула, с нескрываемым разочарованием глядя на остальных.

– Вам не кажется, что он чересчур внезапно нас покинул?

– Ты что, не заметил, насколько он странный чувак? – спросил Коди, шевеля ногой контейнер с картофельным салатом.

– По крайней мере, мы хоть что-то получили, – сказал Абрахам, вертя в руках одну из коробочек. – Так что наше положение куда лучше, чем было вначале. К тому же теперь мы знаем, где Джонатан устроил себе новое логово.

– Угу. – Я бросил взгляд на Меган. Вид у нее был обеспокоенный, – похоже, она чувствовала то же, что и я. Да, мы получили кое-какое оружие, но не получили ответов на наши вопросы. – Забирайте все это, – сказал я. – Коди, обшарь на всякий случай холодильник. И сматываемся отсюда.

Все занялись делом, а я обнаружил, что тупо смотрю в коридор за дверью. Вопросов оставалось еще очень много.

– Ну так как? – Меган подошла ко мне. – Хочешь, я выведу отсюда остальную команду?

– Что? – переспросил я.

– Помнишь, как ты гнался за нами и Профом по нижним улицам Ньюкаго, хотя тебе прямым текстом сказали, что, если не остановишься, тебя могут подстрелить?

– Угу, – улыбнулся я. – Тогда я решил, что, если меня подстрелят мстители, будет даже круто. Только представь, каково это – демонстрировать друзьям шрам от пули со словами, что в тебя стрелял сам Джонатан Федрус!

– Ну и зануда же ты! Я к тому, что тебе стоит догнать Ночного Сокола.

– Да я понял, – ответил я. – Проследи, чтобы все целыми и невредимыми выбрались наружу, а потом постарайся спасти меня от моей собственной глупости, если станет совсем кисло.

Быстро поцеловав ее, я подхватил свою винтовку, которую бросил мне Абрахам, и отправился в погоню за Ночным Соколом.

10

Долго искать мне не пришлось.

Коридор был пуст, но, заглянув в комнату с трофеями, мимо которой мы проходили раньше, я нисколько не удивился, обнаружив там сидящего в мягком кресле в дальнем конце помещения Ночного Сокола. Рядом с ним потрескивал газовый камин, а рядом валялся манекен, словно кто-то обрезал его невидимые веревочки.

Сперва я встревожился. Все ли в порядке с Ночным Соколом?

А потом я увидел его глаза, в которых отражалось колеблющееся пламя. Он не отрываясь смотрел на серебристый ящик посреди комнаты, похожий на гроб. По щеке Ночного Сокола скатилась слеза, и я понял, что ему, вероятно, хотелось побыть одному, не ощущая на себе даже молчаливого взгляда манекена.

– Ее ведь убил Проф? – прошептал я. – Твою жену. Она перешла на сторону зла и Профу пришлось ее убить?

Я наконец вспомнил подробности разговора, который состоялся у меня с Профом много недель назад, в маленьком бункере в окрестностях Новилона, где он занимался научными экспериментами. Он рассказал мне тогда о своей команде друзей, которые все были эпиками: он сам, Регалия, Темный Лес и Амалия. Со временем трое из них в итоге перешли на сторону зла.

Треск! Четверо, если считать Профа.

«Ничего не получается, Дэвид, – сказал он тогда. – Оно уничтожает меня…»

– Похоже, ты плохо слушаешь, что тебе говорят, пацан? – спросил Ночной Сокол.

Проскользнув в комнату, я подошел к гробу. Часть его крышки была прозрачной, и внутри виднелось красивое женское лицо в окружении разметавшихся золотистых волос.

– Она изо всех сил пыталась сопротивляться, – сказал Ночной Сокол. – А потом однажды утром я проснулся и… ее не оказалось рядом. Она не спала всю ночь, судя по оставленным ею шести пустым чашкам кофе. Она боялась заснуть.

– Кошмары, – прошептал я, коснувшись стекла в крышке гроба.

– Думаю, постоянное напряжение от бессонных ночей в конце концов ее сломило. Моя дорогая Амалия… Джонатан оказал услугу нам обоим, выследив ее, – никак иначе я это воспринимать просто не могу. Тебе следует отказаться от своей дурацкой идеи спасти его. Покончи с ним, парень. Ради него самого и ради всех нас.

Я оторвал взгляд от гроба и посмотрел на Ночного Сокола. Слеза все еще блестела на его щеке – он не мог ее вытереть самостоятельно.

– У тебя есть надежда, – сказал я. – Иначе бы ты нас не пригласил. Ты видел, как вела себя Меган, и первой твоей мыслью было, что мы нашли некий способ победить тьму.

– Возможно, я пригласил тебя просто из жалости, – ответил Ночной Сокол. – Жалости к тому, кто со всей очевидностью любит эпика. Как и я. Как и Тиа. Возможно, я пригласил тебя, чтобы предупредить. Будь готов к тому, пацан, что однажды утром ты проснешься и ее не окажется рядом.

Я пересек комнату, повесив винтовку на плечо, и попытался дотронуться до Ночного Сокола, но оказался не готов к молниеносной реакции манекена. Вскочив на ноги, тот схватил меня за руку, прежде чем я успел положить ее на плечо Ночного Сокола.

Бросив взгляд на мою руку, манекен, видимо, решил, что я не намерен причинить ему вред, и отпустил меня. Треск, ну и хватка же у него!

Моя рука упала на плечо Ночного Сокола.

– Я справлюсь, – попытался убедить я калеку. – Но мне нужны ответы, которые можешь дать только ты. Насчет мотиваторов и того, как они работают.

– Все это глупости, – сказал Дин.

– Ты держишь Амалию в анабиозе. Зачем?

– Затем, что я такой же глупец. Когда я ее нашел, в груди у нее зияла дыра величиной с кулак Джонатана. Она была мертва. Глупо было думать, что ее можно оживить.

– Но ты исцелил ее тело, – сказал я. – И сохранил его.

– Видишь те штуки там? – спросил он, кивая на дальнюю стену с тем, что осталось от погибших эпиков. – Их могущество не смогло ее вернуть. Все эти предметы принадлежали эпикам с исцеляющими способностями, на основе которых я изготовил мотиваторы. Но ни один не сработал. Ответа нет. И никакого секрета тоже нет. Мы вынуждены жить в том мире, какой есть.

– Напасть – эпик, – прошептал я.

Ночной Сокол вздрогнул и вновь перевел взгляд со стены на меня:

– Что?

– Напасть – эпик, – повторил я. – Личность. Регалия узнала всю правду, даже разговаривала с ней. Наши жизни разрушила вовсе не сила природы. Не звезда, не комета… а личность. – Я глубоко вздохнул. – И я намерен убить Напасть.

– Да ты с ума сошел, пацан, – проговорил Ночной Сокол.

– Спасение Профа – лишь первый шаг, – продолжал я. – Чтобы наш план удался, потребуются все его способности. Но после я намерен добраться до этой твари и уничтожить ее. Мы вновь сделаем мир таким, каким он был до того, как взошла Напасть.

– Ты и впрямь свихнулся.

– После того как я убил Стальное Сердце, то какое-то время болтался без дела, – сказал я. – Мне нужна новая цель в жизни. Почему бы и не замахнуться столь высоко?

Ночной Сокол уставился на меня, а потом закинул назад голову и громко расхохотался.

– Никогда не думал, что встречу кого-то тщеславнее Джонатана, пацан. Убить Напасть! Это же так просто!

Я взглянул на манекен, который схватился за живот и раскачивался туда-сюда, словно давясь от смеха.

– Ну так что? – спросил я. – Поможешь мне?

– Что тебе известно об эпиках, которые родились однояйцовыми близнецами? – спросил Ночной Сокол, пока манекен, наклонившись, вытирал ему щеки. Слезы от смеха смешались с теми, что он проливал по своей жене.

– Насколько я знаю, есть только одна пара. Криеры – Ханжа и Безумное Перо, из Шабаша. Кажется, в последнее время они орудовали в… Чарльстоне?

– Неплохо, неплохо, – ответил Ночной Сокол. – Свое дело ты и впрямь знаешь. Может, сядешь? А то как-то неловко.

Манекен пододвинул мне табурет, и я сел.

– История этих двоих, – объяснил Ночной Сокол, – уходит во времена примерно через год после Напасти, тогда же, когда обрели свои способности Проф и остальные. Как говорите вы, лористы, – первая волна. И именно благодаря им некоторые из нас начали задумываться о том, как действуют способности эпиков. У этих двоих…

– …в точности одинаковый набор способностей, – закончил я. – Управление давлением воздуха, манипуляция болью, предвидение.

– Угу, – сказал Ночной Сокол. – Но знаешь ли ты, что они – не единственная пара близнецов-эпиков? Это всего лишь единственная пара, в которой один не убил другого.

– Не может быть, – проговорил я. – Я бы об этом знал.

– Что ж, я и мои коллеги постарались, чтобы о других никто никогда не услышал. Поскольку секрет именно в них.

– Каждая пара близнецов обладала одинаковыми способностями? – предположил я. – Общими для обоих?

Ночной Сокол кивнул.

– Значит, это как-то связано с генетикой?

– И да и нет, – ответил Ночной Сокол. – Нам не удается найти в генетике эпиков ничего такого, что давало бы ключ к их способностям. Всю эту чушь насчет митохондрий мы придумали сами – она выглядела достаточно правдоподобной, поскольку ДНК эпиков быстро разрушается. Все остальное, что ты слышал насчет мотиваторов, – такой же наукообразный бред, с помощью которого мы сбиваем с толку своих конкурентов.

– Тогда… как?

– Как ты понимаешь, если я тебе расскажу, то нарушу мой договор с другими компаниями.

– Конечно.

Он приподнял брови, а его манекен сложил на груди руки.

– Если есть хоть малейший шанс, что я прав, – сказал я, – и сумею навсегда остановить эпиков, – разве не стоит рискнуть?

– Да, – ответил Ночной Сокол. – Но я хочу, чтобы ты пообещал мне, что не станешь ни с кем делиться секретом, пацан.

– Ты неправильно поступаешь, скрывая его, – возразил я. – Возможно, если бы правительства мира обладали этими знаниями, они смогли бы бороться с эпиками.

– Слишком поздно, – сказал он. – Дай слово.

– Ладно. – Я покачал головой. – Я расскажу своей команде, но возьму с них клятву хранить тайну. Никто больше ничего не узнает.

Немного подумав, Ночной Сокол вздохнул:

– Все дело в клеточных культурах.

– В чем в чем?

– В клеточных культурах, – повторил он. – Ну знаешь, когда берут образец клеток и продолжают выращивать их в лаборатории? Ответ именно в них. Достаточно взять клетки эпика, поместить их в пробирку с питательными веществами и пропустить через них ток. Бум – и ты имитируешь способности этого эпика.

– Шутишь? – спросил я.

– Нисколько.

– Неужели все настолько просто?

– Вовсе не просто, – сказал Ночной Сокол. – От силы электрического тока зависит, какую способность ты выделяешь. При этом следует задать ей правильное направление, иначе можешь взорваться… да что там, взорвать целый штат. Большинство наших экспериментов и все это оборудование основаны на использовании способностей, полученных из клеток эпиков.

– Гм… – пробормотал я. – То есть ты хочешь сказать, что Напасть не в состоянии отличить настоящего человека от сгустка клеток?

Весьма странная ошибка для мыслящего существа.

– Скорее, Напасти просто все равно, – ответил Ночной Сокол. – Если, конечно, Напасть действительно эпик. Кроме того, возможно, существует некое взаимодействие с мотиваторами, которого мы не в силах понять. Если честно, они зачастую весьма прихотливы – случается, что для кого-то та или иная способность просто не работает, хотя все остальные прекрасно могут ее использовать. Чаще такое бывает с эпиками. Джонатан доказал, что сверхлюди могут использовать мотиваторы, однако какие-то устройства в его руках работать отказывались. То же касается двух различных мотиваторов, которыми пользуется один человек, – устройства создают друг другу помехи, и в итоге работает лишь один из них.

Я задумчиво поерзал на табурете.

– Клеточные культуры… Гм… пожалуй, разумно, но… так просто?

– Как правило, у самой сложной загадки бывает самый простой ответ, – ответил Дин. – Но это только теперь кажется, будто все просто. Знаешь, сколько времени потребовалось ученым во времена до Напасти, чтобы научиться создавать культуры обычных человеческих клеток? Это крайне сложный процесс. То же и с мотиваторами. Мы трудились как рабы, чтобы создать первые из них. То, что называют мотиватором, на самом деле маленький инкубатор. Мотиватор питает клетки, регулирует температуру, выводит отходы. Хорошо сделанный мотиватор может служить десятки лет.

– Регалия знала твой секрет, – сказал я. – Она использовала клетки Разрушителя, чтобы создать бомбу.

Ночной Сокол замолчал. Взглянув на него, я увидел, что манекен прислонился к стене, заложив руки за спину и опустив голову.

– Что? – спросил я.

– Создавать мотиваторы из живых эпиков опасно.

– Для эпика?

– Нет, треск, для тебя самого! Эпики чувствуют, когда их способности использует кто-то еще. Это причиняет им страшную боль, и они ощущают, где именно это происходит. Естественно, сверхлюди стремятся найти источник боли и уничтожить его.

– Это проясняет ситуацию с близнецами, – вдруг осенило меня. – Как ты говорил…

– Один почти всегда убивает другого, – кивнул Ночной Сокол. – Один близнец испытывает боль каждый раз, когда другой использует свои способности. Вот почему я не делаю мотиваторы из живых эпиков. Это очень, очень плохая идея.

– Ну… судя по тому, что мне известно о Разрушителе, тот, вероятно, наслаждался этой болью. Он вроде кота.

– Гм… кота?

– Угу. Чокнутого побитого кота, который постоянно цитирует Библию и любит, когда ему делают больно. – Я наклонил голову. – Что? Думаешь, он больше похож на хорька? Может, ты и прав. Но Регалия… она сделала Разрушителю хирургическую операцию. Разве ей не хватило бы всего лишь образца его крови?

Манекен Ночного Сокола пренебрежительно махнул рукой.

– Старый трюк. Я сам им пользовался до того, как решил прекратить делать мотиваторы из живых эпиков, – чтобы они не догадывались, насколько на самом деле все просто. Так или иначе, теперь ты все знаешь. Вот только сомневаюсь, что это знание тебе чем-то поможет… А теперь я бы хотел остаться один.

Я поднялся, чувствуя внезапно навалившуюся на меня усталость – возможно, последствия моего исцеления.

– Ты знаешь, в чем слабость Профа?

– Понятия не имею, – покачал головой Ночной Сокол.

– Не врешь?

– Нет, – усмехнулся Дин. – Он никогда мне об этом не рассказывал, а все мои предположения оказались ошибочными. Спроси Тиа, – возможно, Джонатан говорил ей.

– Думаю, Тиа уже нет в живых.

– Проклятье! – Ночной Сокол замолчал, уставившись куда-то в пространство.

Я надеялся, что секрет мотиваторов прольет свет на то, каким образом Проф одарял своими способностями других. Однако я так и не понял, почему некоторым эпикам удавалось таким способом избежать тьмы. Если они вообще могут ее избежать…

Нужно было поговорить с Эдмундом, или Конденсатором.

Я направился к двери. Проходя мимо мертвого эпика в гробу, я про себя пожелал, чтобы Ночной Сокол так и не смог оживить эту женщину. Я сомневался, что в итоге он получил бы то, чего действительно хотел.

– Сталеубийца! – вдруг окликнул меня Дин.

Повернувшись, я увидел, что манекен протягивает мне маленькое устройство, напоминавшее старомодную батарейку вроде тех, что я видел в рекламе игрушек еще на фабрике. Мы обожали эти видеозаписи, что показывали нам после ужина. Отчего-то они казались нам более реальной картиной жизни, чем прерываемые ими фильмы.

До чего же мне тогда хотелось жить в мире, где дети ели на завтрак разноцветные хлопья и просили родителей купить им игрушки…

– Что это? – спросил я, беря устройство у манекена.

– Инкубатор для образцов тканей, – ответил Ночной Сокол. – Клетки в нем сохраняются достаточно долго, чтобы ты смог переслать их мне. Когда у тебя ничего не выйдет и придется убить Джонатана, добудь мне образец его ДНК.

– Чтобы ты смог создать из него мотиватор и разбогатеть на этом?

– Джонатан Федрус обладает самыми могущественными целительными способностями из всех известных мне эпиков, – сказал Ночной Сокол, а его манекен показал мне непристойный жест. – Из него получится намного более мощный болеотвод, чем все, которые я когда-либо испытывал. Возможно… возможно, с его помощью удастся исцелить Амалию. Я ничего не пытался с ней делать уже больше года. Но может быть… не знаю. В любом случае ты должен сделать так, чтобы Джонатан мог исцелять людей и после своей смерти. Надеюсь, ты понимаешь, что именно этого хотел бы он сам.

Я не стал ничего обещать, но инкубатор взял.

Никогда не знаешь, что может пригодиться.

Часть вторая

11

Меня окружали холод и тьма.

Весь мой мир состоял из одних лишь звуков – пронзительных, полных ужаса воплей. Я сжался в комок, пытаясь от них защититься, но следом меня атаковал не менее жуткий ослепительный свет. Я ненавидел его всей душой, но это ничем не могло мне помочь. Я плакал и рыдал, чувствуя, как меня предает собственное тело под натиском, идущим изнутри, объединившим усилия с кошмаром снаружи.

Грохот, вспышки, жар, скрежет, вопли, жуткие взрывы продолжали нарастать…

Я проснулся.

Оказалось, что я лежу, неуклюже свернувшись в клубок, на заднем сиденье одного из джипов. Мы ехали сквозь ночь по разбитому шоссе. Машина подпрыгивала и покачивалась, мчась в сторону Атланты.

Я заморгал, пытаясь осмыслить собственный сон. Очередной кошмар? Сердце отчаянно билось в груди. Я мог вспомнить охватившие меня ужас и замешательство, но сон мой не походил ни на какие другие кошмары, которые у меня случались.

В нем отсутствовала вода. Я смутно помнил кошмары времен Новилона, в которых всегда тонул. Откинувшись на спинку сиденья, я задумался. После того, что мы узнали об эпиках, я не мог пренебрежительно относиться к любым дурным снам. Но что толку? Людям продолжали сниться кошмары. Как понять, действительно ли имеет значение тот, который привиделся тебе, или это всего лишь случайное сновидение?

Что ж, я не был эпиком. Так что, вероятно, никакого значения мой кошмар не имел.

Я потянулся и зевнул.

– Как дела?

– Сегодня неплохо продвинулись, – ответил Абрахам с переднего пассажирского сиденья. – Тут меньше мусора на дорогах.

Распределившись по двум джипам, мы ехали по возможности ночью, с выключенными фарами, ориентируясь с помощью очков ночного видения. По предложению Абрахама водитель менялся каждые несколько часов – это, как считал канадец, гарантировало внимательность сидевшего за рулем. Водительское место по очереди занимали все, кроме меня, что казалось мне нечестным. Неужели все из-за того одного раза? Ну… и еще одного. И того, с почтовым ящиком… Но они же не в счет?

В данный момент со мной в джипе ехали Миззи и Абрахам, а в другом – Меган и Коди. Достав лежавшую у моих ног винтовку, я нажатием кнопки сложил приклад и, воспользовавшись прибором ночного видения и инфракрасным прицелом, осмотрел проплывающие мимо окрестности.

Абрахам был прав. Шоссе, хоть и местами разбитое, выглядело куда лучше, чем то, по которому мы ехали из Ньюкаго в Новилон, и намного лучше того, которое привело нас к обители Ночного Сокола. Мы проезжали мимо брошенных автомобилей на обочинах, и во всех встречавшихся нам городках не горел свет – то ли потому, что их покинули, то ли жители не хотели привлекать внимания. Я решил, что первое более вероятно, – люди стремились в крупные города, где правили эпики, но при этом имелся доступ ко всему необходимому для жизни.

Сколь бы ужасна ни была жизнь в Ньюкаго, она оставалась относительно стабильной: фасованная еда с одной из действующих фабрик, чистая вода, электричество. Конечно, хлопьев на завтрак никто не предлагал, но жизнь там была куда лучше, чем на заброшенных территориях. К тому же, если говорить об эпиках, в городе ты чувствовал себя словно посреди косяка рыбы: будучи слишком незначительным, чтобы выделяться из толпы, можно было надеяться, что тебя не убьют из-за случайной вспышки гнева.

Наконец я заметил старый зеленый дорожный знак, извещавший, что Канзас-Сити уже близко. Мы собирались объехать этот город, поскольку там правили эпики, из которых самым известным был Хардкор. К счастью, до нынешнего местонахождения Атланты оставалось совсем чуть-чуть. Поездка на заднем сиденье джипа не отличалась особой комфортабельностью. Треск, до чего же велика была эта страна, пока все не развалилось!

Я достал мобильник, радуясь, что снова могу им воспользоваться, хотя мне пришлось уменьшить яркость экрана, чтобы не освещать изнутри машину, и набрал сообщение для Меган:

«Чмоки».

Секунду спустя мобильник моргнул, и я проверил ответ:

«Тьфу».

Я нахмурился, но потом понял, что сообщение не от Меган, а от неизвестного адресата.

«Ночной Сокол?» – наугад напечатал я.

«Ну, формально это Мэнни, мой манекен, – последовал ответ. – Но да, это я, и я отслеживаю вашу связь. Смирись с этим».

«А как же заявление насчет того, будто твои мобильники полностью защищены?» – написал я.

«Те, кто в него верят, идиоты, – ответил Дин. – Естественно, я могу читать все, что вы отсылаете».

«А если Проф убьет меня и заберет телефон? – спросил я. – Тебя не волнует, что он прочитает твои сообщения?»

Вместо ответа все входящие и исходящие сообщения на моем мобильнике стерлись. Треск!.. У него что, имелся доступ к памяти моего аппарата?

«Помни о нашем договоре, – последовало новое сообщение. – Мне нужны его клетки».

Ни о чем таком я с Ночным Соколом не договаривался, но упоминать об этом не имело никакого смысла. Я записал его номер на клочке бумаги, а затем увидел, как исчезает и последнее сообщение. Несколько мгновений спустя пришел ответ от Меган:

«И тебе чмоки, салага».

«У вас все в порядке?» – спросил я.

«Если под „все в порядке“ ты подразумеваешь, что Коди сводит меня с ума своими дурацкими историями, то да».

Я послал ей смайлик.

«Дождись каламбура, – написал я. – Под конец он обязательно его вставит».

«На следующем отрезке поеду с Абрахамом, – сообщила она. – Серьезно. Я думала, мне больше не захочется придушить кого-то из команды, но, как оказалось, желание прикончить Коди не имеет ничего общего с тьмой. Оно вполне естественное».

«Гм… – написал я в ответ. – Возможно, стоит проверить, не влияет ли каким-то образом Коди на твою психику. Есть шанс, хотя и небольшой, что, если встреча с собственными страхами может подавить тьму, другие воздействия внешней среды способны ее усилить».

Прошло несколько мгновений.

«Зануда», – наконец последовал ответ.

«Просто пытаюсь рассмотреть все возможности».

«Воистину, – ответила она, – и почему я не связалась с парнем, который помешан на чем-то полезном?»

Я улыбнулся.

«Например?»

«На любовных романах. На умении выживать. На всем, что свойственно парням. Может, хоть тогда ты похвалил бы меня не только за выбор оружия».

«Извини, – написал я. – Мне не хватает опыта в данной области».

«Можешь мне этого не объяснять, – написала она. – Серьезно, Дэвид, тебе повезло, что у тебя такая симпатичная задница».

«Учти, Ночной Сокол, вероятно, читает все наши эсэмэски», – предупредил я.

Мы въехали на неровный участок, и машину начало подбрасывать. Миззи сбросила скорость, объезжая препятствия.

«Скучаешь по Ньюкаго? – пришло мне в голову спросить у Меган. – Я иногда скучаю. Странно, да?»

«Нет, – ответила она. – Ты ведь там вырос, и оттуда родом твоя семья. Я порой скучаю по Портленду – последнему городу, где я жила обычной жизнью. У меня даже была кукла, Эсмеральда. Пришлось ее бросить».

Я покачал головой. Меган редко вспоминала о тех временах.

«Если я по-настоящему исцелюсь, – написала она, – возможно, попробую их найти. Но только когда буду знать наверняка».

«Кого – твоих родных? – спросил я. – Есть мысли, в каком они городе?»

«Насколько я их знаю, они не в городе, – ответила Меган. – Там, в потемках, живет куда больше народу, чем ты думаешь. И они выживают. Уверена, их намного больше, чем в городах, просто их не видно».

Я в этом сомневался. Разве могут столько людей быть настолько невидимы? И что случится, если кто-то из них превратится в эпика? Неофиты, как правило, теряли контроль над собой сразу же после обретения способностей. И результат зачастую оказывался весьма… неприглядным.

«Знаешь, что самое противное? – написала Меган. – Что мой придурок-папаша оказался прав. Все его дурацкие разговоры, обучение дочек стрельбе, готовность к самому худшему… все сбылось. Он думал, что будет ядерная война, но не сильно ошибся».

Она замолчала, и я оставил ее наедине с собственными мыслями. Вскоре Миззи замедлила ход.

– Мне нужно передохнуть, – сказала она. – Не сменишь меня, Аб?

– Ну, если тебе так хочется… – ответил он.

– Хочется. Даже очень.

«Похоже, мы остановимся, чтобы поменять водителя, – написал я Меган. – Мы на пятьдесят первом километре».

«Мы опережаем вас на несколько км, – ответила она. – Скажу Коди, чтобы ехал помедленнее, пока вы нас не нагоните. Мы уже почти рядом с городом».

Мы затормозили позади старого полуприцепа, кабины которого нигде не было видно. Я оглядел его в прицел, но не заметил ничего, кроме остатков давно остывшего костра внутри.

– Разомну ноги, – сказал Абрахам. – Дэвид, прикроешь?

– Само собой, – ответил я, заряжая винтовку.

Аб вышел прогуляться, а я встал над открытой крышей джипа, следя, не выскочит ли кто-нибудь или что-нибудь из высокой травы возле шоссе. Миззи скользнула на пассажирское сиденье и, откинув его спинку, удовлетворенно вздохнула.

– Уверен насчет этого плана, Дэвид? – спросила она.

– Нет, но это самый лучший из всех, что у нас есть.

– Не считая убийства Профа, – тихо проговорила она.

– И ты туда же? – сказал я. – Ночной Сокол тоже говорил, что нам следует его убить.

– Ты же сам знаешь, что он хотел бы именно этого, Дэвид. В смысле – состроил бы суровую физиономию и заявил: «Только не пытайтесь меня спасти. Делайте, что должно». – Она замолчала. – Он убил Вэл, Дэвид. Ее и Экселя.

– Это не его вина, – быстро возразил я. – Мы все это уже давно обсудили.

– Знаю. Просто… ты ведь не дал Стальному Сердцу второго шанса? Слишком опасно. Ты должен был спасти город. Отомстить. Почему на этот раз все иначе?

Я навел прицел на зашевелившиеся кусты, откуда выскочил дикий кот и умчался прочь.

– Речь ведь на самом деле не о Профе? – спросил я Миззи.

– Может, и нет, – призналась она. – Я знаю, что сейчас все иначе. Мы знаем секрет слабостей эпиков и прочее бла-бла-бла. Но я все думаю… почему мстишь ты, а не я? Что насчет моих чувств, моей злости? – Она несколько раз стукнулась головой о подголовник сиденья. – Бла-бла-бла… похоже, я чересчур разнылась. «Эй, Дэвид, мне хочется прикончить твою подружку. Почему ты мне не разрешаешь?» Извини.

– Понимаю твои чувства, Миззи, – ответил я. – В самом деле понимаю. И не думай, будто я не упрекаю себя за то, что так долго пытался убивать эпиков лишь затем, чтобы в итоге связаться с Меган. Кто бы мог подумать, что любовь и ненависть настолько похожи?

– Кто? – переспросила Миззи. – Да в общем-то, любой философ.

– Что, правда?

– Угу. Да и во многих рок-песнях про это поется.

– Ничего себе.

– Знаешь, Дэвид, порой здорово заметно, что ты вырос на оружейной фабрике.

Абрахам закончил свои дела и вернулся к джипу. Я чувствовал, что мне следовало бы дать Миззи более развернутый ответ, но что я мог ей сказать?

– Мы поступаем так не просто потому, что Проф нам нравится, или из-за моих чувств к Меган, – тихо проговорил я. – Мы едем в Ильдитию, чтобы спасти Джонатана, потому что мы проигрываем, Миззи. Мстители – единственные, кто когда-либо сражался с эпиками, а теперь их практически не осталось. Если мы не придумаем, как изменить ход событий и остановить этих монстров, человечеству придет конец. Мы не можем их постоянно убивать, Миззи. Это слишком медленный процесс, а мы слишком уязвимы. Нам придется найти способ, как отвратить их от тьмы. Мы спасаем Профа не просто ради него самого. Он, вероятно, предпочел бы умереть. Но мы все равно его спасем, потому что нам нужна его помощь. И мы должны доказать, что наша цель вполне достижима.

Миззи медленно кивнула. Абрахам забрался в машину, и я опустил винтовку.

– Похоже, придется мне задавить в себе жажду мести, – сказала Миззи. – Как следует ее придушить.

– Нет, – ответил я.

Она посмотрела на меня.

– Поддерживай в себе этот огонь, Миззи, – сказал я, показывая вверх. – Но выбирай реальную цель. Того, кто на самом деле убил твоих друзей.

В небе висела яркая красная точка Напасти, словно лазерная метка в прицеле, видимая каждую ночь.

Миззи кивнула.

Абрахам завел машину, не спрашивая, о чем мы разговаривали. Когда мы тронулись с места, моргнул мой телефон, и я откинулся на спинку сиденья, ожидая очередных подтруниваний со стороны Меган.

Но ее короткое сообщение заставило меня похолодеть.

«Поторопитесь. Мы решили провести разведку в окрестностях города. Тут что-то нечисто».

«Что?» – поспешно написал я в ответ.

«Канзас-Сити. Его больше нет».

12

Я пробовал придумать подходящую метафору для хруста шлака под моими ногами. Словно… словно лед на… Нет.

Передо мной простиралась обширная, покрытая расплавленным камнем пустыня, которая когда-то была Канзас-Сити. У меня не находилось слов, чтобы описать увиденное. Единственное, что приходило мне в голову, – «печальная картина».

Еще вчера здесь находился один из центров цивилизации. Да, здесь властвовали эпики, но тут существовала жизнь, культура, общество. Люди. Десятки, возможно – сотни тысяч.

И теперь их не стало.

Присев, я провел пальцами по гладкой поверхности. Она была все еще теплой, и я знал, что она, вероятно, не остынет еще много дней. Взрыв превратил здания в горы расплавленного камня и стали. Землю покрывали небольшие гребни из стекла, похожие на замерзшие волны высотой не больше пары сантиметров. Отчего-то они создавали ощущение ураганного ветра, дующего из эпицентра разрушений.

Все жившие здесь люди перестали существовать. Я молился Богу – или тому, кто мог меня слышать, – чтобы кто-то из жителей успел покинуть город до взрыва. За моей спиной раздались шаги Меган. Ее стройную фигуру освещали лучи утреннего солнца.

– Мы вымираем, Меган, – хрипло проговорил я. – Мы капитулировали перед эпиками, но нас продолжают истреблять. Их войны покончат со всей жизнью на планете.

Она положила руку мне на плечо. Я продолжал сидеть, ощупывая стекло, которое когда-то, возможно, было человеком.

– Это сделал Разрушитель? – спросила она.

– Все выглядит точно так же, как и в других городах, которые он уничтожил, – ответил я. – И я не знаю никого другого, кто обладал бы подобными способностями.

– Маньяк…

– У него явно что-то не в порядке с головой, Меган. Когда он разрушает город, то считает, что поступает так из жалости. Похоже, он думает, что… что по-настоящему избавить мир от эпиков можно, лишь уничтожив каждого, кто мог бы таковым стать.

Тьма стала причиной своеобразного безумия Разрушителя, извращенного варианта цели самих мстителей – избавить мир от эпиков.

Любой ценой.

Мой телефон моргнул, и я выхватил его из кармана на рукаве куртки, где он обычно лежал.

«Видел?» Сообщение было от Ночного Сокола, и к нему прилагался файл с фотографией гигантского взрыва в том месте, где, видимо, находился Канзас-Сити. Фото было сделано издалека.

«Народ делится этим фото повсюду, – написал Дин. – Вы ведь едете в ту сторону?»

«Ты прекрасно знаешь, где мы, – ответил я. – Ты же отслеживаешь мой мобильник».

«Я спросил из вежливости, – написал он. – Пришли мне несколько фото центра города. Похоже, с Разрушителем будут проблемы».

«Проблемы?» – переспросил я.

«Угу. Взгляни-ка».

Следующая фотография изображала худощавого мужчину с козлиной бородкой, который шел по оживленной улице. За его спиной развевался длинный плащ, а на боку висел меч. Я тотчас же узнал Разрушителя.

«Из Канзас-Сити? – спросил я. – До взрыва?»

«Угу», – ответил Ночной Сокол.

Тотчас же поняв, что это означает, я набрал номер Ночного Сокола и поднес телефон к уху. Он ответил секунду спустя.

– Он не светится, – быстро проговорил я. – А это значит…

– Что ты творишь? – резко спросил Ночной Сокол. – Идиот!

Он отключился.

Я в замешательстве уставился на телефон, но тут пришло новое сообщение.

«Я хоть раз говорил, что мне можно звонить?»

«Но… – ответил я, – ты же целый день пишешь мне сообщения».

«Это совсем другое дело, – написал он. – Совсем дербалызнулся – вторгаться в чужое личное пространство, звоня без разрешения!»

– Дербалызнулся? – переспросила из-за моего плеча Меган.

– У меня на мобильнике стоит фильтр на ругательства, – ответил я.

– Фильтр на ругательства? Тут что, детский сад?

– Нет, – сказал я. – Просто забавно. И звучит по-дурацки.

Пришло очередное сообщение от Ночного Сокола:

«Ты говорил, что Регалия создала из Разрушителя мотиватор. На что готов поспорить, что она сделала их больше одного? Взгляни-ка на эти фотки».

Он прислал еще несколько фотографий, показывавших Разрушителя в Канзас-Сити, который трудился над каким-то светящимся предметом. Несмотря на яркое свечение, можно было понять, что светится сам предмет, а не Разрушитель.

«Последний снимок сделан незадолго до того, как город превратился в пар, – написал Ночной Сокол. – Разрушитель уничтожил Канзас-Сити с помощью некоего устройства. Но зачем, если он мог сделать это сам?»

«Чтобы лишний раз не выделяться, – ответил я. – Если бы он уселся посреди города, как до этого в Техасе, и светился бы, пока не взорвал все вокруг, все бы всё поняли и сбежали».

«До чего же отвратительно», – написал Ночной Сокол.

«Ты можешь следить за ним посредством других мобильников?»

«Придется просеять огромный объем данных, пацан», – ответил Ночной Сокол.

«Как я понял, срочных дел у тебя нет».

«Может, как раз есть. В конце концов, я же не один из твоих мстителей».

«Да, но ты все равно человек. Прошу тебя, сделай все возможное. Если заметишь его в другом городе – не важно, светящегося или нет, – дай мне знать. Возможно, нам удастся предупредить людей».

«Посмотрим», – ответил он.

Меган взглянула на мой телефон:

– Мне бы точно стало не по себе при мысли, насколько доступны ему любые мобильники… или нет?

Мы с ней сделали несколько фотографий центра города, затем переслали их Ночному Соколу. Весь наш с ним разговор исчез из моего телефона. Я показал мобильник Меган, но она смотрела в другую сторону, через казавшееся бескрайним поле стекловидных холмов из камня и стали, которые когда-то были городом.

– Он бы убил меня, – тихо проговорила она. – Огонь. Убил навсегда.

– Этот огонь убил бы большинство эпиков, – сказал я. – Даже некоторых высших.

Преодолеть их неуязвимость можно было лишь одним способом – уничтожив с помощью ядерного взрыва. Страшное решение, как обнаружили некоторые страны. Можно было стереть с лица земли столько своих городов, что защищать было бы уже нечего.

Меган наклонилась ко мне, и я положил руку ей на плечо. В свое время она пробралась в горящее здание, спасая мою жизнь, и столкнулась лицом к лицу с возможной смертью, но это не означало, что страх ее исчез. Она просто умела его контролировать, управлять им.

Мы подошли к остальным мстителям, которые стояли возле эпицентра взрыва. Абрахам проверил уровень радиации, убедившись, что опасности нет.

– Нужно с ним что-то делать, Дэвид, – сказал он, увидев меня.

– Согласен, – кивнул я. – Но сперва – спасти Профа. Никто не против?

Все кивнули. Абрахам и Коди с самого начала были на нашей с Меган стороне, намереваясь вернуть Профа, вместо того чтобы его убить. Похоже, после нашего разговора в машине мне удалось убедить и Миззи, которая тоже энергично кивнула.

– Кого-нибудь еще настораживает тот факт, что Проф отправился в Атланту? – спросил Коди. – Ведь он мог остаться в Новилоне, где ему подчинялись бы всяческие эпики. Но вместо этого он перебрался сюда.

– Вероятно, у него есть план, – предположил я.

– У него есть вся информация, имевшаяся у Регалии, – сказал Абрахам. – Она многое знала об эпиках, их способностях и Напасти – подозреваю, больше, чем кто-либо другой. Интересно, что он обнаружил в ее данных?

– Регалия говорила, что ей нужен преемник, – задумчиво кивнул я. – Мы знаем, что ее интересы простирались куда шире одного города. Она поддерживала связь с Напастью, пытаясь выяснить, как работают ее способности. Возможно, Проф продолжает ее дело, которое не дал ей закончить слишком далеко зашедший рак.

– Возможно, – кивнула Миззи. – Но что именно она планировала – или, другими словами, что планирует Проф?

– Не знаю, – ответил я. – Но меня это всерьез беспокоит. Я не встречал никого, кто был бы столь же умен и добился бы таких же успехов, как Джонатан. Он явно не собирается сидеть на месте, подобно любому эпику, правя одним городом. В чем бы ни заключались его планы, они наверняка намного грандиознее.

Мы покинули Канзас-Сити в куда более мрачном настроении, чем прибыли. На этот раз мы держались ближе друг к другу – два джипа ехали один за другим. Нам потребовалось немало времени, чтобы добраться до места, где нас больше не окружали расплавленные здания и покрытая шрамами земля. Взошло солнце, но мы продолжали ехать дальше. По расчетам Абрахама, до цели оставалось самое большее несколько часов.

Решив, что лучший способ отвлечься от кошмарного видения Канзас-Сити – попробовать заняться чем-нибудь продуктивным, я достал одну из коробок, которые нам дал Ночной Сокол. Миззи с любопытством уставилась на меня, повернувшись на сиденье. Абрахам бросил на меня взгляд в зеркало заднего вида, но промолчал. Выражение его лица осталось невозмутимым – мне встречались груды боеприпасов, выглядевшие намного эмоциональнее, чем Аб. Порой он напоминал буддийского монаха, вооруженного мини-пушкой.

Подняв крышку, я повернул коробку, давая Миззи возможность заглянуть внутрь. Там оказалась пара перчаток и баночка с серебристой жидкостью.

– Ртуть? – спросила Миззи.

– Угу, – ответил я, вертя в руке перчатку.

– Она разве не жутко вредная?

– Точно не знаю, – признался я.

– От нее сходят с ума, – сказал Абрахам и, помолчав, добавил: – Так что в данной конкретной машине уже никому ничего не грозит.

– Ха-ха, – саркастически ответила Миззи.

– Ртуть весьма ядовита, – продолжал Абрахам. – Она испускает опасные пары и быстро всасывается в кожу. Будь осторожен, Дэвид.

– Я не стану открывать крышку, пока не удостоверюсь, что это безопасно. Просто посмотрю, удастся ли мне заставить ртуть перемещаться в банке.

Я с нетерпением натянул перчатку. От пальцев к центру ладони тотчас же протянулись светящиеся фиолетовые линии. Мягкое свечение напомнило мне тензоры, что выглядело вполне разумным. Проф создал их, чтобы имитировать технологию эпиков. Вероятно, он воспользовался одной из разработок Ночного Сокола.

– Сейчас просто дух захватит, – проговорил я, вспоминая то, что читал о способностях Ртич.

Я занес руку над банкой с ртутью, но помедлил. Каким образом задействовать новые способности? Спирилом было нелегко управлять, хотя запускался он крайне просто. Но потребовалось некоторое время, прежде чем я научился хоть что-то делать с помощью тензоров.

Я пытался давать мысленные команды, использовать трюки, с помощью которых обычно заставлял работать тензоры, но тщетно.

– Ну так что, прямо сейчас ждать, когда у меня захватит дух? – спросила Миззи. – Или чуть попозже? Хотелось бы подготовиться.

– Понятия не имею, как заставить их работать. – Я махнул рукой и попробовал еще раз.

– Может, есть какая-то инструкция? – спросил Абрахам.

– И к какой же супер-пупер-технологии эпиков прилагается руководство пользователя? – Подобное казалось мне чересчур приземленным. Я все же тщательно обшарил коробку, но, естественно, ничего не нашел.

– Оно и к лучшему, – заметил Абрахам. – Стоит подождать, пока не представится возможность провести испытания в более спокойной обстановке. Или, по крайней мере, когда будем ехать не по столь разбитой дороге.

Вздохнув, я снял перчатку и уставился на банку с ртутью. Воистину странное вещество. Я представлял, как выглядит жидкий металл, но увиденное превосходило все мои ожидания. Ртуть с легкостью перекатывалась в банке и идеально отражала свет, словно расплавленное зеркало.

Убрав банку после очередной настойчивой просьбы Абрахама, я поставил коробку у ног, хотя все же послал сообщение Ночному Соколу, попросив у него инструкции. Вскоре, однако, ехавшая впереди машина Меган замедлила ход, и у Абрахама зажужжал мобильник.

– Да? – спросил он, ткнув кнопку и плотнее прижав наушник. – Гм… любопытно. Останавливаемся. – Он сбросил скорость и посмотрел на меня. – Коди заметил что-то впереди.

– Город? – спросил я.

– Почти. Его след. Взгляни вперед и направо.

Я взял винтовку и встал, открыв верх джипа. В стороне от дороги виднелось нечто весьма интересное – простиравшаяся вдаль огромная равнина примятой мертвой травы.

– Тут явно прошел город, – послышался снизу голос Абрахама. – Отсюда не понять, но это часть очень широкой полосы, шириной с город. Именно такой след, перемещаясь, оставляет Ильдития – словно гигантский слизняк.

– Здорово, – зевнул я. – Пустимся за ней в погоню?

– Согласен, – ответил Абрахам, – но сперва взгляни внимательнее. Коди говорит, что заметил идущих по следу людей.

Присмотревшись, я действительно увидел несколько небольших групп людей, которые брели по широкой вытоптанной полосе.

– Гм… – проговорил я. – Они идут в сторону от города. Он ведь движется на север?

– Да, – сказал Абрахам. – Коди и Меган это тоже сбило с толку. Хочешь провести разведку?

– Почему бы и нет? – Я снова сел. – Пусть они вдвоем этим и займутся.

Свернув с дороги, мы двинулись к полосе мертвой травы. Я написал сообщение Меган:

«Попробуйте что-нибудь выяснить у этих бродяг, но особо не рискуйте».

«Это же беженцы, – ответила она. – Чем мы рискуем? Цингой заразиться?»

Коди и Меган поехали вперед, а мы поотстали. Я попытался вздремнуть, но сиденье джипа было слишком неудобным, и я беспокоился за Меган, хотя на самом деле беспокоиться было особо не о чем.

Наконец от нее пришло сообщение: «Это в самом деле беженцы. Они знают про Профа, хотя называют его Зеленый Луч. Он здесь уже две или три недели, и ему противостоят другие эпики во главе с неким Заграбастом. Люди бежали из города, опасаясь предстоящего столкновения между Профом и Заграбастом. Они решили убраться подальше на неделю-другую, а потом вернуться и узнать, кто в конечном счете победил».

«Они не говорили, как далеко до города?» – спросил я.

«Они в пути уже много часов, – ответила она, – так что… может, час или два на джипе. Они говорят, что мы должны встретить других беженцев, идущих в сторону Ильдитии. Людей из Канзас-Сити».

Значит, по крайней мере кому-то из жителей удалось бежать. Я облегченно вздохнул, после чего показал сообщения Миззи и Абрахаму.

– Насчет политики в Ильдитии – хорошая новость, – заметил Абрахам. – Это означает, что Профу не удалось стабилизировать власть в городе и у него нет ресурсов, чтобы за нами следить.

– У нас получится туда пробраться? – спросила Миззи. – Не вызывая подозрений?

– Можно затеряться среди беженцев из Канзас-Сити, – сказал я.

– Это даже не потребуется, – ответил Абрахам. – Заграбаст позволяет людям свободно приходить в Ильдитию и покидать ее, так что мы можем притвориться, будто ищем работу, и нас сразу же примут.

Медленно кивнув, я отдал приказ продолжать движение, но при этом объехать стороной полосу мертвой земли. Автомобили на ходу, переделанные для работы на энергобатареях, были в новинку в большей части мира. Кто знал, с каким проявлением дурацкой отваги мы могли столкнуться, подъехав чересчур близко к доведенным до отчаяния людям?

Вернулись Меган и Коди, и мы вместе около часа ехали по ухабистой земле. Глядя в прицел, я заметил первые признаки Ильдитии – поля. Они простирались рядом с городом – не на мертвой земле, но возле. Этого следовало ожидать – Ильдития была известна своим сельским хозяйством.

Вскоре я заметил кое-что еще, поднимавшееся над горизонтом впереди, – очертания города, казавшиеся неуместными посреди огромного, лишенного каких-либо черт пейзажа.

Мы нашли Атланту – или, как она теперь называлась, Ильдитию.

Город из соли.

13

Я сидел на капоте джипа, припаркованного в небольшой рощице в паре километров от Ильдитии, и разглядывал город в прицел. Ильдития сохранила в себе немалую часть старой Атланты – деловой район, центр, часть пригородов. По словам Абрахама, ее поперечник составлял примерно десять километров.

Небоскребы напомнили мне Ньюкаго – хотя, признаться, когда живешь в городе, с трудом представляешь, как выглядят его очертания на горизонте. Здания казались мне чуть дальше отстоящими друг от друга и более заостренными. И к тому же они были сделаны из соли.

Впервые услышав о городе из соли, я представлял себе нечто состоящее из прозрачных кристаллов. Как же я ошибался! Здания были в основном сплошные, прозрачные лишь по углам, где просвечивало солнце. Они напоминали камень, а не гигантские сооружения из размолотой пищевой приправы.

Небоскребы отличались удивительным цветовым разнообразием. Среди них преобладали розовые и серые, а прибавив увеличение, я смог различить идущие вдоль стен белые, черные и даже зеленые прожилки. Зрелище, если честно, было просто великолепное.

И оно постоянно менялось. Мы подъехали к городу сзади – у него определенно имелись «зад» и «перед». Районы в задней его части медленно осыпались, словно земляная стена под дождем, тая и оползая. На моих глазах обрушилась целая стена небоскреба, а затем весь он обвалился с грохотом, слышным даже с такого расстояния.

Падая, соль собиралась в комки, становившиеся все меньше и меньше. Это выглядело вполне разумно: несмотря на все свои способности, эпики, как правило, не могли создавать долговечные предметы. Рухнувшие соляные здания в конце концов таяли и исчезали, испаряясь и оставляя после себя мертвую землю, по которой мы и ехали.

Насколько я мог понять, по другую сторону города росли новые здания – как объяснял Абрахам, наподобие формирующихся кристаллов. Ильдития перемещалась, но не на ногах или колесах. Она ползла, подобно плесени на выброшенном куске тоста.

– Ничего себе, – проговорил я, опуская винтовку. – Ни за что бы не поверил.

– Да, – сказал стоявший рядом с джипом Абрахам. – И жить там нелегко. Город совершает полный цикл за неделю – здания, распавшиеся сзади, снова вырастают спереди.

– Круто.

– Жить там нелегко, – повторил Абрахам. – Представь, что твой дом разрушается каждые семь дней и тебе приходится перебираться через весь город в новый. И все же местные эпики не более жестоки, чем где бы то ни было, а в городе имеются некоторые удобства.

– Вода? – спросил я. – Электричество?

– Воду они собирают во время дождей, которые случаются часто благодаря местному эпику.

– Грозовой Туче, – кивнул я. – Но разве от дождя…

– …не тает соль? – закончил за меня Абрахам. – Да, но это не важно. Здания сзади действительно разрушаются от времени еще до того, как упадут, и, возможно, протекают, но с этим можно справиться. Куда более серьезная проблема – как собирать воду так, чтобы она не была слишком соленой для питья.

– Значит, водопровода у них нет, – сказал я.

В убежище мстителей в Новилоне имелся канализационный отстойник – довольно-таки приятная роскошь.

– У богатых есть электричество, – сказал Абрахам. – Город обменивает еду на энергобатареи.

К нам подошла Меган, глядя из-под руки на город:

– Уверен, что твой план поможет нам туда проникнуть, Абрахам?

– Однозначно, – ответил канадец. – Пробраться в Ильдитию никогда не представляло проблемы.

Снова забравшись в джипы, мы осторожно обогнули город, держась на всякий случай поодаль. Наконец мы спрятали джипы в старом фермерском доме, прекрасно осознавая, что к нашему возвращению их там может и не оказаться, несмотря на все наши хитроумные замки. Мы также переоделись в потрепанные джинсы и пыльные куртки, надев рюкзаки со старыми бутылками для воды по бокам. Отправляясь в путь, мы надеялись, что в достаточной степени походим на группу одиночек, пытающихся выжить собственными силами.

Поездка в тряском джипе показалась мне раем по сравнению с последовавшим походом. Приближаясь к краю Ильдитии, мы шли через поля, о которых я читал и слышал, но никогда до этого не видел.

Между городами-государствами Разъединенных Штатов существовало куда больше связей, чем я предполагал. Возможно, эпики и смогли бы выжить без какой-либо инфраструктуры, но им хотелось иметь подданных, которыми можно было править. Какой смысл быть воплощением всеразрушающей силы и ярости, если у тебя нет крестьян, которых можно время от времени убивать? К несчастью, крестьяне нуждались в еде – иначе они попросту бы вымерли еще до того, как представится шанс кого-то из них прикончить.

А это означало, что эпику требовалось создать в своем городе некую структуру, найти некий продукт, которым можно было бы торговать. Города, имевшие возможность производить излишки еды, могли обменивать ее на энергобатареи, оружие или предметы роскоши. Меня это вполне устраивало. Когда эпики появились впервые, они сладострастно уничтожали все и всех, разрушая национальную инфраструктуру. Теперь же они были вынуждены вернуть все назад, став местными администраторами.

До чего же несправедлива жизнь! Нельзя уничтожить все вокруг себя и повелевать миром одновременно.

Этим объяснялось и наличие полей. На тех, что я заметил раньше, вдоль пути продвижения города, уже собрали урожай, но здесь он только что созрел. В полях работало множество людей, и, несмотря на раннюю весну, уже вовсю шла уборка урожая.

– Опять Грозовая Туча? – шепотом спросил я шедшего рядом Абрахама.

– Да, – ответил он. – Ее дожди вызывают ускоренный рост растений вокруг города – новый урожай можно собирать каждые десять дней. Время от времени люди уходят вместе с Тучей вперед и сажают посевы, а эпик их поливает. Работники возделывают поля и возвращаются в город, когда он их нагоняет. Так… ну-ка, опусти голову.

Я потупил взгляд, приняв позу человека, живущего под властью эпиков, так хорошо мне знакомую. Абрахаму пришлось толкнуть в бок Меган, которая вызывающе встретилась взглядом с женщиной-охранником, мимо которой мы прошли. На плече у нее висела винтовка, а на губах застыла неприятная усмешка.

– Идите в город, – сказала женщина, показывая винтовкой в сторону Ильдитии. – Только дотроньтесь до колоска без разрешения – и мы вас пристрелим. Если нужна еда – поговорите с надзирателями.

Вскоре у нас появились сопровождающие – мужчины с дубинками на поясе. Мне стало не по себе под их взглядами, но я продолжал смотреть в землю, что позволяло наблюдать, как меняется почва по мере приближения к городу. Сперва землю покрывала лишь легкая корка, которая становилась все толще, трескаясь и ломаясь под ногами, пока мы наконец не ступили на настоящую каменную соль.

Мы миновали соляные глыбы на тех местах, где начинали расти новые здания. Серовато-белая соль перемежалась десятками разнообразных слоев и разноцветных лент, словно замороженный дым. Камень имел своеобразную структуру, и мне хотелось до него дотронуться, чтобы понять, что это за субстанция.

Чувствовался странный запах – вероятно, соли. И сухости. По сравнению с влажными полями было хорошо заметно, насколько сух воздух в городе. Мы присоединились к короткой очереди ожидавших входа в сам город, где здания имели реальный размер.

Вид показался мне знакомым. Однообразная структура и тон, даже с вариациями цвета, напомнили мне сталь Ньюкаго. Вероятно, этот город, где все было выращено из сплошной соли, мог показаться чуждым кому-то другому, но для меня он выглядел вполне естественно, словно я вернулся домой. Еще одна ирония судьбы – комфорт для меня был неразрывно связан с творениями эпиков.

Мы получили короткий инструктаж. Выступавший перед нами человек удивился, узнав, что мы не беженцы из Канзас-Сити, но речь его была краткой и по делу. Вся еда принадлежала Заграбасту, и, чтобы ее получить, нужно было работать. Полиция в городе отсутствовала, и нам посоветовали присоединиться к одной из существующих местных общин – если найдем такую, которая принимает новых членов. Эпики могли делать что хотели, поэтому не следовало попадаться им на глаза.

Похоже, здесь не было той структуры, что имелась в Ньюкаго. Стальное Сердце создал местную верхушку из не являвшихся эпиками людей, поддерживая порядок с помощью могущественных полицейских сил. С другой стороны, в Ньюкаго нам были доступны электричество, мобильники и даже кино.

Меня это несколько беспокоило. Не хотелось в очередной раз убедиться, что Стальное Сердце был намного более эффективным лидером, чем все остальные, хотя в глубине души я знал это уже давно. Треск… собственно, мне об этом рассказала Меган, когда я только вступил в команду.

После инструктажа прошел обыск. Абрахам предупредил нас заранее, так что Меган прибегла к помощи своих способностей, создав весьма качественную иллюзию содержимого нескольких рюкзаков. Нам удалось скрыть кое-какое снаряжение вроде энергобатарей и технологически продвинутого оружия, а также ряд более прозаических вещей. Она оставила для отвода глаз пистолет, который конфисковали у нее охранники, – своего рода «пошлину» за право войти в город. Однако, как и говорил Абрахам, охранники позволили нам оставить прочее обычное оружие – запрета на него в городе не было.

После обыска нас отпустили.

– Можете занять любое свободное здание, – сказал тот же тип, что проводил инструктаж. – Но на вашем месте я бы в ближайшие несколько недель не высовывался.

– Почему? – спросил я, закидывая рюкзак на плечо.

Инструктор пристально посмотрел на меня:

– Кое-какие проблемы между эпиками. Мы все равно ничего не можем с этим поделать, кроме как залечь на дно. Возможно, в ближайшие дни станет меньше еды. – Он покачал головой и показал на стоявший по другую сторону границы штабель ящиков. – Вот что я вам скажу, – обратился человек к нам и еще к нескольким новоприбывшим. – Сегодня утром я лишился своей команды рабочих. Эти треснутые болваны просто сбежали. Поможете мне перетащить эти ящики в город – получите паек зерна за целый день, как будто начали с утра.

Я посмотрел на остальных, которые лишь пожали плечами. Будь мы действительно одиночками, которыми притворялись, вряд ли мы отказались бы от такого шанса. Несколько минут спустя мы уже таскали ящики. На деревянных контейнерах стояло выжженное клеймо «Юнитайма», группы бродячих торговцев, которыми правила Срок, эпик со способностью манипулировать временем. Увы, похоже, мы с ней разминулись. Мне всегда хотелось увидеть ее вживую.

Работа была тяжелая, но у меня появился шанс увидеть хотя бы часть города. Население Ильдитии было достаточно велико: несмотря на то что многие работали в полях, на улицах царило оживление. Автомобили отсутствовали, не считая тех, что стояли на обочинах, превратившись в соляные глыбы, – наследие тех времен, когда город впервые претерпел трансформацию. Видимо, Ильдития еженедельно воспроизводилась полностью, включая и эти автомобили. Естественно, ни один из них не был на ходу, зато нам попалось множество велосипедистов.

На веревках за окнами сушилось белье. У дороги играли с пластмассовыми машинками дети, чьи коленки были все в соли. Люди несли товары, купленные на рынке, который я сумел обнаружить после нескольких ходок от края города к складу. Путь к рынку пролегал по перпендикулярной нашей улице и занимал около получаса.

Таская ящик за ящиком, я сумел в достаточной степени понять, как растут здания. У самой границы соляные глыбы превращались в обветренные фундаменты, похожие на простоявшие сотни лет на ветру камни. За ним здания начинали обретать форму – вверх уходили стены, на которых появлялись очертания кирпичей. Все это напоминало обращенную вспять эрозию.

Процесс не был идеальным. Иногда нам встречались несформировавшиеся глыбы на земле или между зданиями, напоминавшие раковые опухоли из соли. Я попытался расспросить другого носильщика, но он лишь пожал плечами и ответил, что какие-то ненормальности возникают каждую неделю. После очередного цикла они исчезали, но вместо них вырастали новые.

От увиденного у меня захватывало дух. Я надолго задержался возле чего-то похожего на ряд одноквартирных домов из сине-черной соли со спиральным узором. Я почти видел, как медленно растут эти здания, словно… тающее мороженое, вновь возвращающееся в свою форму.

В городе были и деревья, но не такие, как в Ньюкаго, где не подверглась трансформации никакая органика. Они росли так же, как и здания, возникая из кристаллов соли. Здесь были видны лишь пни, но дальше они сменялись полностью сформировавшимися деревьями.

– Хватит таращиться, новичок, – сказала какая-то женщина, проходя мимо и стряхивая пыль с перчаток. – Здесь территория инкомов.

Это оказалась одна из работниц, нанятых вместе с нами таскать ящики.

– Инкомов? – переспросил я, нагоняя ее и кивая проходящему мимо Абрахаму с очередным ящиком.

– Это их район, – сказала высокая женщина. – Двери заперты – новых членов они не принимают. Их дома на заднем краю скоро разрушатся, и они тогда перебираются сюда, пока не восстановятся их жилища. Когда уходят инкомы, обычно приходят барчины, и лучше с ними не связываться. Весьма неприятная компания. Они пускают к себе любого, но забирают половину пайка и позволяют спать только в канаве между двумя зданиями, пока не пробудешь с ними год.

– Спасибо за подсказку, – ответил я, оглядываясь на похожие на глыбы здания. – Но город ведь большой, – похоже, тут полно пустых зданий. Зачем нам искать кров у какой-то семьи?

– Для защиты, – сказала женщина. – Можно, конечно, поселиться в любом пустом доме – их тут сколько хочешь. Но без поддержки хорошей семьи тебя, скорее всего, ограбят подчистую, если не хуже.

– Да уж, – вздрогнув, проговорил я. – Что еще мне следовало бы знать? Говорят, тут объявился какой-то новый эпик?

– Зеленый Луч? – переспросила она. – Угу, но я стараюсь держаться от него подальше. Как и от любого эпика. Сейчас в основном заправляет Зеленый Луч, но есть и те, кто против, – Грозовая Туча, Заграбаст. Назревает война. В любом случае эпики любят небоскребы, так что держись подальше от делового района. Сейчас ему около пяти.

– Пяти?

– Пяти дней с тех пор, как он вырос, – сказала женщина. – Еще два дня – и небоскребы рухнут. Обычно это самое худшее время на неделе. Когда начинают разрушаться самые высокие здания, эпики злятся и отправляются на поиски развлечений. Некоторые перебираются в центр, другие рыщут вокруг. Примерно через день их апартаменты вырастают снова, слуги переносят туда все имущество, и можно опять выходить на улицу. Не знаю, правда, что изменится из-за их борьбы за власть.

Мы подошли к штабелю ящиков на краю города, и я взял один из них. Рюкзак оставался у меня на спине – я не собирался с ним расставаться, несмотря на дополнительный груз. О чем бы еще расспросить эту женщину?

– Ты и твои друзья – хорошие работники, – заметила женщина, беря свой ящик. – Возможно, для вас найдется местечко по соседству от меня. Точно сказать не могу – это решать Дугу. Но мы люди честные и возьмем только четверть ваших пайков, чтобы кормить старых и больных.

– Звучит заманчиво, – ответил я, что отнюдь не было правдой. Нам следовало найти свое собственное убежище где-нибудь в городе. – К кому нам обратиться с просьбой принять в вашу семью?

– Ни к кому, – сказала она. – Просто приходи сюда утром и возьмись за какую-нибудь тяжелую работу. Мы сами тебя найдем. И не пытайся нас искать, иначе для тебя это может плохо кончиться.

Подняв ящик, она пошла прочь. Я поудобнее взял свой, посмотрев ей вслед, и заметил очертания чего-то похожего на пистолет, спрятанный у нее за спиной.

– Жестокий город, – пробормотала Миззи, беря ящик и проходя мимо.

– Угу, – ответил я, хотя, по правде говоря, не считал систему Ильдитии такой уж жестокой.

Взвалив ящик на плечо, я зашагал по дороге. Когда все началось, я был еще мальчишкой, восьмилетним уличным сиротой, и прожил целый год сам по себе, пока меня не подобрали. Я помнил приглушенные разговоры взрослых о распаде общества, предвещавшем всевозможные ужасы вроде каннибализма и сжигающих все на своем пути банд, среди которых каждому придется выживать в одиночку.

Но этого не случилось. Люди есть люди, и в любых условиях они стремятся создавать сообщества, борясь за нормальное существование. Даже под властью эпиков большинству хотелось просто жить своей жизнью. Слова той женщины, несмотря на всю их резкость, вселяли надежду. Если хорошо трудиться, всегда можно было найти себе место в этом мире, несмотря на все его безумие. И это в какой-то степени ободряло.

Я улыбнулся и почти в то же мгновение понял, что улица опустела. Нахмурившись, я остановился. Дети исчезли, не было видно и велосипедистов. В домах задернулись занавески. Повернувшись, я успел заметить, как еще несколько работников, пригнувшись, бросились к ближайшим зданиям. Мимо пробежала женщина, с которой я только что разговаривал. Ящик она где-то бросила.

– Эпик, – прошипела она и метнулась в открытую дверь бывшего магазина, где уже успели укрыться несколько человек.

Поспешно избавившись от ящика, я последовал за ней внутрь магазина, где уже жалась друг к другу в тусклом свете какая-то семья. Вошедший чуть раньше мужчина достал пистолет и настороженно окинул нас взглядом, но поднимать оружие не стал. Намек был ясен – мы могли остаться, пока эпик не пройдет мимо.

Занавеска при входе тихо покачивалась. Вероятно, у них имелись те же проблемы с дверями, что и у нас в Ньюкаго. Пользоваться дверями из соли наверняка было непросто, так что местные жители попросту выбили их, заменив занавесками из ткани. Не особо безопасно, но, с другой стороны, именно потому у всех имелось оружие.

Витрина магазина представляла собой более тонкий слой соли, похожий на стекло, хотя и слишком туманное, чтобы через него можно было что-то различить. Сквозь него в помещение проникал слабый свет, и я различил движущуюся по другой стороне улицы тень одинокой фигуры, за которой следовало нечто в форме шара.

От тени исходило зеленое свечение.

«О нет!» – подумал я.

Нужно было во что бы то ни стало взглянуть поближе. Остальные зашипели на меня, но я подобрался к двери и выглянул из-за колеблющейся ткани наружу.

Это был Проф.

14

Когда-то я считал, что могу опознать эпика с первого взгляда. Но, проведя многие недели рядом даже не с одним, а с двумя эпиками под прикрытием, я понял, что ошибался.

И тем не менее в эпиках, в полной мере осознавших свои способности, что-то есть. Они выделяются на фоне других – своей прямой осанкой и самоуверенной улыбкой, – словно отрыжка во время молитвы.

Проф выглядел практически так же, как и в последний раз, когда я его видел, – в черном лабораторном халате, со слабо светящимися зелеными ладонями и седыми волосами, казавшимися неуместными при столь мощном телосложении. Проф был крепок, словно каменная стена или бульдозер. Его никак нельзя было назвать изящным, но вряд ли кому-то захотелось бы вклиниться вперед него в очереди.

Он размашисто шагал по бело-серой улице, а за ним следовало сферическое силовое поле с заключенной внутри женщиной. Лицо ее скрывали длинные темные волосы, но по традиционному китайскому платью можно было узнать Грозовую Тучу, женщину-эпика, которая вызывала дождь и невероятно быстрый рост посевов. Женщина, с которой я до этого разговаривал, утверждала, что Грозовая Туча противостоит правлению Профа.

Похоже, ситуация изменилась. Проф остановился перед магазином, внутри которого я сидел, затем повернулся и стал оглядывать окна домов вдоль улицы. С отчаянно бьющимся сердцем я нырнул обратно за занавеску. Похоже, Проф что-то искал.

Треск! Что делать? Бежать? Моя винтовка лежала в разобранном виде в рюкзаке, но за поясом под рубашкой у меня был спрятан пистолет. Охранники пропустили меня с ним, как и говорил Абрахам. Вероятно, их нисколько не волновало, что люди в городе вооружены, – казалось, это было чем-то само собой разумеющимся.

В любом случае оружие мало чем могло помочь против Профа. Он был высшим эпиком, который обладал аж двумя идеальными неуязвимостями. Его не только защищали силовые поля, он еще мог и исцелиться после любого ранения.

Я все же достал из-за пояса пистолет. Остальные в помещении молча сбились в кучу. Если бы имелся другой выход, они, скорее всего, им воспользовались бы, хотя я не был в том уверен на все сто процентов. Многие, вместо того чтобы бежать от эпиков, прятались от них, считая, что единственный способ выжить – затаиться и переждать.

Я снова выглянул за дверь. Проф оставался все там же, но смотрел в другую сторону, разглядывая здание на противоположной стороне улицы. Поспешно утерев пот со лба, прежде чем тот успел попасть в глаза, я вытащил из кармана наушники и надел их.

– Кто-нибудь видел Дэвида? – послышался голос Коди.

– Мы с ним разминулись, – ответил Абрахам. – Думаю, он где-то поблизости от склада. Вдали от Профа.

– Угу, вроде того, – прошептал я.

– Дэвид! – Голос принадлежал Меган. – Где ты? Спрячься! Проф движется по улице!

– Вижу, – ответил я. – Похоже, он что-то ищет. Где вы все?

– С моей позиции открывается хороший вид, – сказал Коди. – Я примерно в пятидесяти метрах от цели, на втором этаже здания с открытым окном. Сейчас он у меня на прицеле.

– Меня схватила Меган, – сообщил Абрахам, – и утащила за угол. Мы находимся дальше по улице, наблюдаем по мобильникам за картинкой с камеры Коди.

– Оставайтесь на своих местах, – прошептал я. – Миззи?

– От нее ничего не слышно, – ответил Абрахам.

– Я здесь, – тяжело дыша, проговорила Миззи. – Ребята, я едва на него не наткнулась!

– Где ты? – спросил я.

– Убежала по улице, перпендикулярной нашей. Сейчас я около рынка или чего-то в этом роде. Все прячутся, но тут битком народу.

– Оставайся на месте, – прошептал я, – и подключись к камере Коди. Возможно, мы тут вообще ни при чем. Проф явно хочет похвастаться тем, что поймал Грозовую Тучу, и… Треск!

– Что такое? – спросила Миззи.

Проф светился. Он поворачивался во все стороны, и от него исходило бледно-зеленое свечение.

– Вы выйдете или нет? – взревел он. – Я знаю, что вы там! Покажитесь!

Мне стало не по себе от того, насколько Проф походил на… эпика. Он всегда был неприветлив, но сейчас в его голосе чувствовалось нечто иное – он звучал властно, требовательно, зло. Я стиснул пистолет в потной ладони. За моей спиной всхлипнул кто-то из детей.

– Я уведу его, – прошептал я.

– Что?! – воскликнула Меган.

– У нас нет времени, – ответил я, вставая. – Если он начнет крушить все вокруг в поисках меня, погибнут люди. Нужно отвлечь его внимание.

– Дэвид, нет! – сказала Меган. – Я иду к тебе. Только…

Проф вытянул руки в сторону здания перед ним – не того, где находился я, но многоквартирного дома на другой стороне улицы, высотой в восемь этажей, целиком состоявшего из розово-серой соли.

Проф махнул рукой… и дом просто испарился.

В Ньюкаго я видел, как Джон творил невероятное с помощью своих способностей. Он противостоял отряду охранки, уничтожив их оружие, пули и броню. Но это не шло ни в какое сравнение с тем, что произошло сейчас. Он в мгновение ока превратил в пыль целое здание.

Способности Профа уничтожили не только само строение из соли, но и мебель внутри его, в результате чего люди и их имущество попросту рухнули вниз. Слышались чудовищные глухие удары и крики боли. Лишь один человек продолжал парить в воздухе на высоте примерно шести метров. Нацелив на Профа пару «узи», он выстрелил из обоих.

Пули, естественно, не возымели никакого действия. Парящего человека в мгновение ока окружила светящаяся зеленая сфера. Он выронил оружие, в панике ощупывая стены своей новой тюрьмы.

Проф сжал кулак, и сфера сжалась до размеров баскетбольного меча, раздавив эпика внутри ее в кашу.

Я отвел взгляд, внезапно ощутив тошноту. В точности то же самое он в свое время проделал с Экселем и Вэл.

– Ложная тревога, – облегченно вздохнув, сообщил по связи Коди. – Он ищет не нас. Он преследует эпиков, которые все еще на стороне Заграбаста.

Проф отключил поле, и останки мертвого эпика с тошнотворным шлепком упали на землю. Из соседнего магазина на улицу вышел кто-то еще – молодой парень, почти подросток, в болтающемся на шее галстуке и шляпе. Несколько мгновений он стоял, глядя на Профа, а затем опустился на одно колено и поклонился.

Вокруг него появилась светящаяся сфера. Парень в панике поднял взгляд. Проф вытянул ладонь, словно взвешивая новоприбывшего, а затем махнул рукой в сторону, и сфера исчезла.

– Запомни это ощущение, малыш-эпик, – произнес Проф. – Как я понимаю, ты тот, кого называют Динамо? Принимаю твою покорность, хоть и запоздалую. Где твой хозяин?

Парень судорожно сглотнул.

– Мой бывший хозяин? – дрожащим голосом переспросил он. – Он трус, повелитель. Он пытается от тебя сбежать.

– Сегодня утром он был с тобой, – сказал Проф. – Куда он ушел?

Парень трясущейся рукой показал вдоль улицы:

– У него есть убежище через улицу. Он запретил нам идти за ним следом. Могу показать.

Проф махнул рукой, и парень на подгибающихся ногах побежал вперед. Заложив руки за спину, Проф последовал было за ним, но остановился.

У меня перехватило дыхание. Что пошло не так?

Пройдя несколько шагов в мою сторону, Проф присел, глядя на брошенный мной ящик, который треснул сбоку. Проф задумчиво толкнул его ногой.

– Повелитель? – спросил парень.

Оставив ящик, Проф зашагал за молодым эпиком. Полы лабораторного халата развевались на ходу, а силовое поле с Грозовой Тучей следовало за Профом, словно послушный щенок. Женщина внутри не поднимала взгляда.

Я расслабленно прислонился к стене, опустив пистолет.

– Миззи, – прошептал я, – он движется в твою сторону.

– Похоже, он ищет Заграбаста, – сказала Меган. – Нам повезло оказаться в городе как раз к моменту его последней схватки с бывшим правителем. Просто очаровательно.

– Я слежу за ним в прицел, – сообщил Коди. – Но мне мало что будет видно, когда он перейдет на соседнюю улицу. Что мне делать, парень, – продолжать наблюдение или оставаться на месте?

– Находиться столь близко от него опасно, – сказал Абрахам. – Если он случайно заметит кого-то из нас…

– Угу, – ответил Коди, – но мне хотелось бы знать, на что Проф теперь способен, прежде чем мы попытаемся с ним разделаться. По сравнению с тем, что он проделал со зданием, тензоры кажутся детской игрушкой.

– Неплохая метафора, – рассеянно проговорил я. – Нам нужно выяснить, чем закончится его схватка с Заграбастом, если она вообще случится. Коди, попробуй найти подходящую позицию. Миззи, а тебя я попросил бы оттуда убраться, и побыстрее.

– Пытаюсь, – проворчала она. – Я тут в каком-то помещении вместе с кучей народа и… В общем, не знаю, как быстро сумею отсюда выбраться, ребята.

В любом случае мы не собирались отступать, пока кому-то из наших грозила опасность.

– Меган, будь готова к отвлекающему маневру. Абрахам, оставайся с Меган. – Я глубоко вздохнул. – Я пойду следом за Профом.

Возражать никто не стал – все мне доверяли. Взвалив рюкзак на плечи – времени, чтобы собрать мой «готшальк», не оставалось, – я встал у двери, глядя сквозь колеблющуюся занавеску. Прежде чем выбраться наружу, я бросил взгляд на остальных людей в помещении.

Все они – и мужчина со своими детьми, и женщина, с которой я до этого разговаривал, – ошеломленно смотрели на меня.

– Хочешь сказать, ты пойдешь следом за этим эпиком? – спросил мужчина. – С ума сошел?

– Нет, – тихо проговорила женщина. – Ты ведь один из них, да? Из тех, кто сражается? Я слышала, будто вы все погибли в Нью-Йорке.

– Прошу вас, не говорите никому, что видели меня, – сказал я и, отсалютовав пистолетом, выскользнул на пустую улицу.

Я задержался у ящика, возле которого останавливался Проф. Он был полон банок с едой, которую можно было получить только из городов, где продолжали работать фабрики: фасоль, консервированная курятина, газировка. Кивнув, я поспешил в ту сторону, куда ушел Проф.

15

– Ладно, – сказал я, остановившись у стены в переулке и держа перед собой пистолет двумя руками. – Будем действовать очень, очень осторожно. Наша главная цель – вытащить Миззи. Сбор информации на втором месте.

Получив от всех подтверждение, я подключил свой мобильник к камере Коди. Такие же миниатюрные камеры имелись в наушниках у каждого из нас, позволяя любому видеть, что сейчас делает другой.

Коди двигался по темному коридору. Справа от него сквозь стену сочился слабый свет, словно от засунутого в рот фонарика. Добравшись до помещения, в которое вела дверь из соли – к моему удивлению, она сдвинулась от его толчка, – Коди проскользнул внутрь и подобрался к окну. Разбив соль прикладом винтовки, что оказалось несколько сложнее, чем я предполагал, он выставил ствол наружу. Когда он переключил картинку с камеры наушника на прицел, перед нами предстал вид с высоты в несколько этажей.

Оттуда легко было увидеть рынок – старую автостоянку с увешанными разноцветной тканью стенами и выступавшими на окружающие улицы навесами.

– Угу, – сказала Миззи, когда Коди навел прицел на здание. – Я тут. Толпа оттеснила меня на нижние уровни. Пытаюсь подняться по лестнице. Здесь куча народу.

Проф направлялся прямо к рынку, освещая улицу зеленым свечением силовых полей. Я двигался параллельно ему по боковой улочке, а потом спрятался за кустами из розовой соли.

Оказалось, что кусты продолжают расти. Я уставился на них, не в силах отвести взгляд от маленьких соляных листьев, которые вырастали, подобно кристаллам, на крошечных ветвях. Мне казалось, что город растет только на переднем краю и рост прекращается по достижении того вида, который когда-то имела Атланта, но, похоже, некое развитие продолжалось и внутри города.

– Дэвид? – послышался шепот.

Повернувшись, я увидел пробирающихся в мою сторону Меган и Абрахама. Так-так… похоже, я даже не заметил, как ко мне подкрадываются охваченные жаждой убийства мои подруга и наставник. Пожалуй, все-таки не стоило отвлекаться.

– Меган, – сказал я, – нам сейчас пригодилось бы укрытие получше.

Кивнув, она на мгновение сосредоточилась. Моментально кусты перед нами стали намного гуще. Всего лишь иллюзия, тень из иного мира, где эти кусты действительно были гуще.

– Спасибо, – поблагодарил я, снимая рюкзак и быстро собирая винтовку.

На улицу неподалеку от нас размашистым шагом вышел Проф. Впереди него, оживленно жестикулируя, шел юноша-эпик, которого я уже видел раньше. Сфера с Грозовой Тучей парила в начале одного из переулков.

Тот юный эпик с Профом… как его, Динамо? Я не знал в точности, в чем заключаются его способности. В городе, подобном этому, наверняка имелся не один десяток низших эпиков, и я не помнил их всех.

Динамо показал на землю, потом в сторону рынка. Проф кивнул, но я находился слишком далеко, чтобы слышать, о чем они говорят.

– Подземное помещение, – прошептал Абрахам. – Это наверняка то самое убежище – может, какой-то офис, соединенный с автостоянкой?

– Разве в этом городе могут быть подвалы? – спросил я.

– Неглубокие, – ответил Абрахам, топнув ногой. – В зависимости от местности Ильдития может в некоторых местах расти на толще каменной соли высотой в несколько этажей. Она воспроизводит ландшафт изначальной Атланты, заполняя ямы и образуя холмы. В других местах толщина соляного пласта составляет всего пару метров, но здесь она достаточно велика. Заметил склон по пути к складу?

Нет, я ничего не заметил.

– Миззи, – сказал я, – возможно, он идет туда. Доложи обстановку.

– Я в ловушке, – прошептала она. – Лестница забита народом – такое впечатление, будто каждая собака решила, что тут лучше всего спрятаться. Серьезно – там целых четыре собаки. Мне никак не найти выход.

Проф не пошел к автостоянке следом за юным эпиком. Пройдя дальше по улице, он взмахнул перед собой обеими руками.

Улица растаяла. Соль превратилась в порошок, тут же унесенный порывом ветра, который создал Проф, быстро столкнув два вогнутых силовых поля. Остатки соли провалились в открывшуюся внизу пустоту, оставив после себя ступени, по которым, не останавливаясь, зашагал Проф.

Увиденное меня потрясло. Я изучал эпиков, создав собственную систему их классификации. Должен признаться, в какой-то степени это стало моей навязчивой идеей – примерно таким же навязчивым может показаться миллион детсадовцев, одновременно задающих множество вопросов.

Проф обладал уникальными способностями – он не просто уничтожал материю, но придавал ей форму. Разрушение являлось для него чем-то вроде искусства, и я вдруг понял, что завидую Джону. Когда-то я тоже владел этой способностью, которой он меня одарил, но после смерти Стального Сердца Проф взял свою суперсилу обратно. Он оставил мне для развлечения спирил, но я уже тогда понимал, что Джонатан от нас отдаляется.

«Это произошло, когда он спас меня от охранки, – понял я. – Именно тогда начались все его проблемы».

И толкнул его на тот путь именно я. Вина не лежала целиком на мне, – вероятно, замысел Регалии обратить Профа на темную сторону воплотился бы в жизнь независимо от того, вступил бы я в ряды мстителей или нет, – но снять с себя ответственность я никак не мог.

– Миззи, – сказал я по связи, – держись. Возможно, там сейчас безопаснее всего.

Проф спустился в открывшееся перед ним помещение, но благодаря наблюдательному пункту Коди мы могли видеть все происходящее на экранах мобильников. Проф не стал спускаться до конца, – повернувшись, он снова зашагал наверх, волоча кого-то за шиворот. Вновь оказавшись на улице, Проф отшвырнул в сторону тело, которое безвольно упало наземь с вывернутой под неестественным углом головой.

– Обманка! – рявкнул Проф, и голос его разнесся по всей площади. – Похоже, Заграбаст и впрямь трус.

– Обманка? – переспросила Меган, беря у меня винтовку и наводя прицел на тело.

– Ого! – восхищенно прошептал я. – Заграбаст поглотил Смертопада. Мне всегда было интересно, сумеет ли он это сделать.

– Говори по-человечески, салага, – бросила Меган. – Что за Смертопад?

– Эпик, который раньше жил в этом городе. Он мог создавать копии самого себя – вроде Митоза, но лишь ограниченное количество, кажется не больше трех. Однако каждая копия сохраняла другие его способности. Ну и ты же знаешь про Заграбаста…

Оба тупо уставились на меня.

– Он присвоитель… Вы что, не знаете, кто это такие?

– Ну да, – сказал по связи Коди. – Всегда остается при своих. Терпеть таких не могу.

– Что-то вы маловато знаете для спецкоманды, обученной охоте на эпиков, – вздохнул я.

– Ведением списков эпиков и их способностей занималась Тиа, – сказал Абрахам. – А теперь это твоя работа. Вот только нас никто не инструктировал.

Проведя несколько дней в городе и разведав, кто тут есть, а кого нет, я планировал усадить перед собой всю команду и объяснить им про эпиков, за которыми следовало наблюдать. Вероятно, стоило раньше подготовить их к встрече с Заграбастом – мы слишком сосредоточились на Профе.

– Присвоитель, – сказал я, – является противоположностью дарителю. Заграбаст крадет способности у других эпиков – ничего другого он попросту не умеет, но он крайне могуществен. Большинство присвоителей лишь «одалживают» способности, если можно так выразиться. Заграбаст может присваивать способности других эпиков насовсем, причем в любом количестве. У него их целая коллекция. Если Проф обнаружил его клон, это означает, что Заграбаст завладел способностями Смертопада – эпика, который мог создавать копии самого себя, наделяя их собственным сознанием, а затем, в случае угрозы для копии, возвращаться в свое настоящее тело.

Забрав винтовку у Меган, я внимательнее пригляделся к копии-обманке. После смерти она начала быстро разлагаться – кожа таяла на костях, словно сползающее с палочки эскимо. Вне всякого сомнения, именно так Проф понял, что прикончил вовсе не настоящего Заграбаста.

– В обществе Заграбаста другие эпики чувствуют себя крайне неуютно, – объяснил я. – Им не по душе мысль, что кто-то может завладеть их способностями. К счастью для них, Заграбаст не слишком тщеславен и его вполне устраивает Ильдития. Шабаш рассчитывает на то, что он сам или его репутация удержат других эпиков от мысли вторгнуться на их территорию…

Меган и Абрахам закатили глаза.

– Что? – спросил я.

– Такое впечатление, будто ты только что нашел старый жесткий диск с кучей считавшихся утраченными песен твоей любимой группы времен до Напасти, – сказала Меган.

– Но это же действительно круто, – буркнул я, наблюдая за Профом.

Похоже, то, что Проф обнаружил в той дыре, не доставило ему никакого удовольствия, и теперь он задумчиво разглядывал рынок, который, как я мог видеть даже отсюда, был действительно забит людьми, согласно сведениям Миззи.

– Что-то мне не нравится выражение его лица, – заметил Абрахам.

– Ребята, – сказала Миззи, – кажется, я возле внешней стены. Если прищуриться, сквозь нее виден свет. Может, сумеете меня вытащить с той стороны?

Абрахам посмотрел на Меган:

– Сумеешь создать портал в другое измерение, где на этом месте нет стены?

– Не знаю, – с сомнением проговорила Меган. – Бо́льшая часть того, что я могу создать, долго не держится, если только я не недавно воскресла. Я могу на какое-то время захватить кого-то в другом мире, если тот очень похож на наш собственный, или вытащить часть того мира в наш. Но все это лишь тени, и иногда, когда они исчезают, все возвращается в прежнее состояние.

Проф уже целеустремленно шагал в сторону рынка. Он щелкнул пальцами, и Динамо поспешил за ним. Мгновение спустя раздался раскатистый, словно усиленный громкоговорителем, голос Профа.

– Я намерен уничтожить это здание, – произнес он, указывая на рынок. – И всех, кто находится рядом.

«Ну да, – промелькнуло у меня в голове, – Динамо. Он умеет манипулировать звуком».

Все остальные мысли заглушил неодолимый ужас.

– Все, кто хочет жить, – продолжал Проф, – должны выйти на площадь. Кто попытается бежать – умрет. Кто останется внутри – умрет. У вас пять минут.

– Вот черт! – проговорил по связи Коди. – Может, стрельнуть в него? Отвлечь его внимание?

– Нет, – ответил я. – Он станет преследовать тебя, и мы получим вместо одной проблемы другую.

Я посмотрел на Меган, и она кивнула. Если ей удастся отвлечь Профа и тот ее убьет, она просто воскреснет. Треск, до чего же мне не хотелось думать о ее способности умирать как о некоем полезном ресурсе…

Оставалось лишь надеяться, что этого не потребуется.

– Абрахам, помоги Коди, – сказал я. – Если что-то пойдет не так, продолжайте действовать по плану и найдите убежище в городе. И постарайтесь, чтобы он вас не заметил.

– Принято, – ответил Абрахам. – А вы?

– Попробуем добраться до Миззи, – ответил я. – Меган, можешь сотворить для нас какие-нибудь временные физиономии?

– Без проблем.

Сосредоточившись, она за долю секунды сменила внешность – изменился цвет глаз, округлилось лицо, волосы из золотистых стали черными. Судя по всему, я тоже подвергся аналогичной трансформации. Глубоко вздохнув, я протянул винтовку Абрахаму – хотя я и видел в Ильдитии людей с оружием, мое выглядело чересчур продвинутым и могло привлечь ненужное внимание.

– Идем, – сказал я, выскользнув из-за укрытия и смешавшись с людьми, которые робко покидали здания и рынок, выстраиваясь перед Профом.

16

Миззи находилась внутри автостоянки на другой стороне улицы, что создавало определенную проблему.

– Как близко тебе нужно подойти, чтобы снабдить ее иллюзорным лицом? – прошептал я Меган.

– Чем ближе, тем лучше, – прошептала она в ответ, углубляясь вместе со мной в толпу. – Иначе есть риск захватить других в волну между мирами.

Соответственно, нам нужно было пересечь улицу перед Профом, не привлекая внимания. Он полностью пребывал во власти своих способностей, и сочувствия от него ждать не приходилось. Профа не волновало, кто мы или как мы выглядим, – если кто-то доставлял ему неудобства, он убивал его с той же легкостью, с какой обычно прихлопывают комара.

Я опустил плечи и уставился в землю. Подобное поведение до сих пор оставалось моей второй натурой – настолько его вбили в нас на фабрике. Стараясь казаться как можно более незаметным, я отделился от толпы и направился на восток по улице, все в той же сгорбленной и покорной позе.

Украдкой бросив взгляд через плечо на Меган, я обнаружил, что она выделяется на общем фоне, словно воткнутый в праздничный торт молоток. Она явно пыталась казаться неприметной, сунув руки в карманы, но в ее осанке и виде не чувствовалось ни малейшего страха. Треск… Проф наверняка ее заметит.

– Ты должна выглядеть более подавленной, Меган, – прошептал я, беря ее за руку. – Представь, будто несешь на спине свинцовую статую Будды.

– Гм… что?

– Что-то тяжелое, – сказал я. – Этому трюку мы научились на фабрике.

Она искоса взглянула на меня, но все же слегка сгорбилась. Так было уже лучше, и я усилил эффект, испуганно прижавшись к ней и толкнув ее в затылок, чтобы она ниже опустила голову, пока мы шли с ней рука об руку. Изображая крайнее волнение и уворачиваясь от других людей, попадавшихся нам на пути, мы сумели перейти улицу примерно до середины, но затем толпа стала слишком плотной.

– Кланяйтесь! – взревел Проф. – На колени перед вашим новым хозяином!

Люди начали опускаться на колени, и мне пришлось потянуть Меган за собой. Никогда еще за все время нашего знакомства различия между нами не выглядели столь явными. Да, у нее имелись способности эпика, а у меня нет – но в данный момент это казалось несущественным по сравнению с тем фактом, что она, судя по всему, не имела ни малейшего понятия о том, как съеживаться от страха.

Я был силен, я сражался, и я не признавал власти эпиков. Но при всем этом я оставался человеком. Звук голоса эпика заставлял меня вздрагивать. И хотя внутри меня все кипело от ярости, я подчинился приказу преклонить колени очень легко.

Толпа затихла. Из здания автостоянки продолжали выходить люди, заполняя улицу. Стоя на коленях с опущенной головой, я мало что мог разглядеть.

– Миззи? – прошептал я. – Ты уже снаружи?

– Возле задней стены, – прошептала она в ответ. – У фонарного столба с голубыми лентами. Что мне делать – бежать?

– Нет, – ответил я. – Он только этого и ждет.

Я взглянул на Профа, который величественно возвышался перед нами вместе со своим новым лакеем-эпиком и парящей рядом в сферической тюрьме Грозовой Тучей. Окинув взглядом толпу, Проф резко повернулся, заметив, как какая-то женщина выбежала из соседнего здания и бросилась прочь.

Проф не стал захватывать ее в шар из силового поля, лишь развел в стороны руки, и вслед убегающей устремились два длинных, словно состоящих из кристаллов, светящихся копья. Они пронзили женщину, и та безвольной грудой рухнула наземь.

Я судорожно сглотнул, чувствуя, как на лбу проступает пот. Проф шагнул вперед, и из-под его ног выстрелило светло-зеленое силовое поле, прокладывая ему путь. Светящаяся дорожка парила на высоте одного-полутора метров, так что, идя по ней, Проф не рисковал задеть какую-либо из сгорбившихся фигур.

Мы пригнулись еще ниже, и я вытащил из уха наушник, беспокоясь, что тот может напомнить Профу о мстителях, хотя мы были не единственными, кто пользовался подобными устройствами. Меган последовала моему примеру.

– Сражение за Ильдитию завершено, – все тем же усиленным голосом произнес Проф. – Как видите, ваша самая могущественная хозяйка-эпик, Грозовая Туча, в моих руках. Ваш бывший повелитель прячется от меня, словно трус. Теперь я ваш бог и создам новый порядок. Я поступаю так ради вашего собственного блага – история доказала, что люди неспособны позаботиться о себе сами.

Он остановился на своей сверкающей дорожке в неприятной близости от меня. Я продолжал смотреть в землю, обливаясь потом. Треск, я даже слышал его дыхание. Я мог протянуть руку и коснуться его ног.

Человек, которого я любил и которым восхищался, человек, у которого я учился половину своей жизни и которому пытался подражать, убил бы меня не раздумывая, если бы знал, что я здесь.

– Я стану о вас заботиться, – сказал Проф, – до тех пор, пока вы не будете мне перечить. Вы мои дети, а я ваш отец.

«Это все еще Джонатан, – подумал я. – Разве нет?» Несмотря на всю свою извращенность, его слова напомнили мне того Профа, которого я знал.

– Ты кажешься мне знакомым, – прошептал чей-то голос.

Вздрогнув, я повернулся и обнаружил, что рядом со мной стоит на коленях Огнемет. Он не был охвачен пламенем, как тогда, во владениях Ночного Сокола; сейчас он выглядел как обычный человек в деловом костюме с узеньким галстуком. Он стоял на коленях, но не сжимался от страха.

– Ты ведь Дэвид Чарльстон? – спросил Огнемет.

– Я… – Меня пробрала дрожь. – Да. Как ты тут оказался? Мы в твоем мире или в моем?

– Не знаю, – ответил Огнемет. – Похоже, все-таки в твоем. Значит, в этом мире ты все еще жив. Он знает?

– Он?

Огнемет исчез, не успев ответить, и я обнаружил перед собой испуганного юношу с торчащими во все стороны волосами. Похоже, его крайне ошеломила моя попытка с ним заговорить.

Что все это значило? Я бросил взгляд на стоявшую на коленях по другую сторону от меня Меган, затем толкнул ее в бок.

«Что?» – проговорила она одними губами.

«Что это было?» – также одними губами спросил я.

«Ты о чем?»

Проф продолжал идти через толпу, ступая по возникавшему под его ногами силовому полю. Описав круг, он вернулся обратно, остановившись неподалеку от меня.

– Мне нужны преданные солдаты, – объявил он. – Кто из вас желает служить мне, став повелителями над низшими?

В толпе поднялось около двух десятков человек. Непосредственно служить эпикам было опасно – одно лишь присутствие рядом с ними могло закончиться смертью, – но иного способа сделать карьеру в этом мире не существовало. Меня затошнило при виде того, с какой охотой поднимались некоторые, хотя большинство продолжало стоять на коленях, из страха – или благоразумия – предпочитая не отдавать свою судьбу в руки нового эпика, еще не полностью установившего свое господство.

Я решил, что позже подробнее расспрошу Меган про Огнемета. Пока же у меня возник план или некоторое его подобие.

Глубоко вздохнув, я встал. Меган посмотрела на меня и тоже встала.

– Что ты делаешь? – едва слышно прошептала она.

– Так мы сумеем пробраться сквозь толпу, – прошептал в ответ я. – Иначе до Миззи нам не добраться.

Проф стоял на светящейся дорожке, заложив руки за спину и разглядывая своих подопечных. В какой-то момент он посмотрел прямо на нас, и я нервно сглотнул. Возможно, таким образом Проф хотел выделить тех, чья преданность казалась ему чересчур сомнительной, и следующий его шаг – убить поднявшихся?

Нет. Я хорошо знал Профа. Он наверняка понимал, что, убив тех, кто больше всего был готов ему служить, он вряд ли сможет найти себе верных слуг в будущем. Джонатан был прирожденным лидером и созидателем и, даже будучи эпиком, не стал бы разбрасываться полезными ресурсами, пока не счел бы их угрозой для себя.

– Хорошо, – кивнул Проф. – Очень хорошо. У меня для вас есть задание.

Он вытянул руки, и мне показалось, будто я ощутил некую вибрацию – чувство, знакомое мне с тех времен, когда я надевал перчатки и использовал способности Профа.

Я едва успел увлечь Меган в сторону, когда над толпой пронеслась выпущенная из пальцев Профа силовая волна. В воздухе появилась рябь, и здание автостоянки за нашей спиной взорвалось, превратившись в соляную пыль. Послышались крики падающих с высоты людей.

– Идите! – Проф махнул в сторону остатков автостоянки. – Прикончите всех, кто не подчинился моей воле и спрятался, словно трус.

Двадцать с лишним человек бросились исполнять приказ. Хотя падение уже ранило или убило находившихся на двух верхних этажах автостоянки, оставались те, кто упал с небольшой высоты или скрывался в подземной части здания.

Проф повернулся, вновь разглядывая толпу, что дало нам с Меган пространство для маневра. Мы сменили направление, используя в качестве ориентира указанный Миззи столб. Именно там она и пряталась, присев и накрыв голову капюшоном куртки, – я понятия не имел, где она ее взяла. Миззи бросила взгляд на нас, и я показал ей большой палец.

Не колеблясь ни мгновения, она вскочила и подбежала к нам. Меган молниеносно изменила ее черты на почти полностью неузнаваемые.

– Меган? – спросил я.

– Видишь ту стену? – показала она. – Возле пандуса, который ведет туда, где раньше была автостоянка. Когда до нее доберемся, я создам наши дубликаты. Как только они появятся, падайте на землю возле стены.

– Понял, – ответил я.

Миззи кивнула.

Мы добежали до указанного места – пандуса из соли, который теперь резко обрывался с левой стороны. От нас отделились три копии и начали подниматься по пандусу. Дубликаты не отличались от нас ни одеждой, ни поддельными лицами – трое людей из другой реальности, живущих в Ильдитии. Порой у меня болела голова при попытке понять, как это все работает. Те лица, что Меган наложила поверх наших… значило ли это, что те трое занимались тем же самым, что и мы? Кем они были – версиями нас самих или совершенно другими людьми, чья жизнь каким-то образом походила на нашу?

Что касается нас настоящих – мы упали на землю за стеной, глядя, как наши двойники подходят к краю пандуса и спрыгивают вниз. Стена отделяла нас от Профа и толпы, но я все равно чувствовал себя страшно уязвимым, пока мы ползли по-пластунски в сторону переулка.

Порыв ветра швырнул мне в лицо облако пыли, имевшей резкий вкус соли. Я до сих пор не привык к царившей в городе сухости, и у меня першило в горле при каждом вдохе.

До переулка мы добрались без происшествий, а наши двойники скрылись в оставшихся на месте разрушенной автостоянки ямах. Я стряхнул с себя пыль. Миззи скорчила рожу, высунув язык:

– Тьфу!

Меган устало присела у стены. Я опустился на корточки рядом с ней. Девушка сжала мою руку, закрыв глаза.

– Со мной все в порядке, – прошептала она.

Тем не менее Меган требовался отдых, и я дал ей такую возможность. От моего внимания не ускользнуло, что она потирает виски, пытаясь избавиться от головной боли. Я присел, глядя по сторонам и в очередной раз пытаясь убедиться, что нам ничто не угрожает. Проф продолжал идти сквозь толпу, миновав то место, где до этого пряталась Миззи. Время от времени он заставлял кого-нибудь поднять голову и встречался с ним взглядом.

«У него наверняка есть список всех эпиков, – подумал я. – Или других недовольных в городе».

Он оказался здесь не просто так. Я ни за что не поверил бы, что Проф случайно выбрал Ильдитию в качестве места своего правления. И я все больше подозревал, что тайна всех его поступков связана с тем, чтó он узнал, лишив власти Регалию.

«Я заманила сюда Джонатана вовсе не затем, чтобы его убить, – эхом отдался в моей голове голос Регалии. – Мне нужен преемник».

Что такого скрывала Ильдития, что оно привлекло внимание Профа?

За моей спиной Миззи делилась новостями с Абрахамом и Коди. Я продолжал наблюдать за Профом. Чем-то он походил на Стальное Сердце, который, хотя и был выше и мускулистее, часто стоял в такой же властной позе.

Где-то на площади заплакал младенец.

У меня перехватило дыхание. Неподалеку от того места, где стоял Проф, я заметил женщину, которая прижимала к себе ребенка, отчаянно пытаясь утешить малыша.

Проф, досадливо морщась, вытянул в ее сторону руку. Детский плач вырвал его из размышлений, и он криво ухмыльнулся, глядя на источник беспокойства.

«Нет…»

Все быстро учились одному: нельзя беспокоить эпиков. Нельзя привлекать их внимание. Нельзя их раздражать. Они могли убить за что угодно.

«Пожалуйста…»

Я не осмеливался вздохнуть. Перед моим мысленным взором на мгновение возник другой плачущий младенец в погруженном в тишину зале.

Я взглянул в лицо Профу и, несмотря на расстояние, определенно заметил на нем кое-что. Внутреннюю борьбу.

Развернувшись, он зашагал прочь, оставив в покое женщину с ребенком и что-то рявкнув своему новому лакею. Силовое поле с Грозовой Тучей последовало за ним, и все втроем они покинули ошеломленную толпу.

– Ну что, идем? – спросила Меган, вставая.

Я кивнул, испустив долгий вздох облегчения.

В Джонатане Федрусе все еще оставалось нечто человеческое.

17

– Я действительно видел его, Меган, – сказал я, расстегивая рюкзак. – Говорю тебе, там, в толпе, был Огнемет.

– Нисколько не сомневаюсь, – ответила она, прислонившись к розовой соляной стене нашего нового убежища.

– А мне кажется, как раз сомневаешься, – заметил я.

– Я просто сказала, что не вытаскивала его сюда.

– Тогда кто это сделал?

Она пожала плечами.

– Ты точно уверена, что он никак не мог проскользнуть? – спросил я, доставая из рюкзака несколько смен одежды и присев возле сундука, которому предстояло стать моим единственным предметом мебели. Запихав одежду внутрь, я взглянул на Меган.

– Иногда, когда я вытягиваю тень из иного мира, края размываются, – призналась она. – Обычно это случается лишь после того, как я только что воскресла и мои способности работают в полную силу.

– Как насчет перенапряжения или усталости?

– Раньше такого не бывало, – сказала она. – Но… в общем, есть много такого, чего я не пробовала.

Я уставился на нее:

– Почему?

– Потому что.

– Потому что – что? У тебя выдающиеся, бросающие вызов реальности способности, Меган! Почему бы не поэкспериментировать?

– Знаешь, Дэвид, – ответила она, – порой ты и впрямь полный дурак. В твоем распоряжении перечень всех наших способностей, но ты понятия не имеешь, каково это – быть эпиком.

– В смысле?

Вздохнув, она опустилась на пол рядом со мной. Кроватей и диванов тут пока не было – на ту роскошь, что мы имели в Новилоне, рассчитывать не приходилось. Но мы постарались сделать наше убежище как можно более надежным, построив его за несколько дней и замаскировав под одну из похожих на раковую опухоль соляных глыб, росших по всей Ильдитии.

Я не сразу завел разговор с Меган насчет Огнемета. Она часто бывала нелюдима в течение нескольких дней после того, как активно использовала свои способности, словно даже сама мысль об этом причиняла ей головную боль.

– Большинство эпиков не такие, как Стальное Сердце или Регалия, – объяснила Меган. – Большинство эпиков – всего лишь мелкие задиры, которым хватает способностей, чтобы представлять опасность, и которые в достаточной степени вкусили тьмы, чтобы их не волновало, кому они причиняют боль. И я им не нравилась. Эпикам вообще многие не нравятся, но я – в особенности. Мои способности их пугали. Иные реальности? Иные версии их самих? Их приводило в ярость, что они не могут определить границы того, что я в состоянии совершить, но в то же время мои способности не могли меня защитить, по крайней мере действием. И потому…

– И потому? – спросил я, обняв ее за плечи.

– И потому они меня убили, – пожала плечами Меган. – Но я справилась, научилась владеть своими способностями более утонченно. Я не чувствовала себя в безопасности, пока меня не взял к себе Стальное Сердце. Он всегда видел в моих умениях перспективу, а не угрозу. Так или иначе, все было именно так, как я тебе уже рассказывала. Я воспользовалась тем, чему научил меня и сестер мой папаша, и стала знатоком оружия. Я научилась маскировать с помощью оружия, что мои способности не могут никому повредить. Я скрывала то, что умела на самом деле, и стала шпионом Стального Сердца. Но – нет, я не экспериментировала. Я не хотела, чтобы люди знали, чтó я умею, не хотела, чтобы даже он знал, насколько далеко простираются мои способности. Жизнь научила меня, что, если обо мне слишком многое знают, это заканчивается моей смертью.

– И воскрешением, – попытался приободрить ее я.

– Угу. Если только это не я возвращаюсь назад, а всего лишь моя копия из иного измерения – похожая, но другая. Дэвид… что, если та, в кого ты влюбился, действительно умерла в Ньюкаго? Что, если я своего рода самозванка?

Я привлек ее к себе, не зная, что ответить.

– Я все время думаю, – прошептала она, – не станет ли очередной раз тем самым, когда я вернусь по-настоящему другой? Воскресну ли я с волосами другого цвета? Воскресну ли я с другим акцентом или с внезапным отвращением к той или иной еде? Поймешь ли ты тогда раз и навсегда, что та, кого ты любил, мертва?

– Ты словно восход солнца, – сказал я, взяв ее за подбородок и глядя прямо в глаза.

Она наклонила голову:

– Гм… восход солнца?

– Угу.

– Не картошка?

– В данный момент – нет.

– Не гиппопотам?

– Нет… погоди, когда это я называл тебя гиппопотамом?

– На прошлой неделе. Перед тем, как заснуть.

Треск… этого я не помнил.

– Нет, – решительно заявил я, – ты – восход солнца. Я десять лет не видел восхода солнца, но всегда помнил, как он выглядит. Еще до того, как мы лишились дома, и когда у отца еще была работа, его друг разрешал нам подняться утром на смотровую площадку небоскреба, откуда открывался потрясающий вид на город и озеро. И мы смотрели, как восходит солнце.

Я улыбнулся, вспоминая, как мы с отцом ели рогалики и наслаждались утренней прохладой. И он каждый раз шутил: «Вчера, сынок, я хотел увидеть, как встает солнце. Но не успел вовремя встать сам…»

Иногда у него оставалось время для меня лишь по утрам, но он всегда его находил. Он вставал на час раньше, чем требовалось, чтобы успеть на работу, хотя накануне работал далеко за полночь. И все это ради меня.

– Ну так что, услышу я ту знаменитую метафору? – спросила Меган. – Вся дрожу от нетерпения.

– Ну, в общем, – сказал я, – я смотрел, как восходит солнце, и жалел, что не могу запечатлеть это мгновение. Фотографии не годились – восход солнца никогда не выглядел столь зрелищно на пленке. И в конце концов я понял, что восход солнца – не мгновение. Это целое событие. Его невозможно запечатлеть, поскольку картина постоянно меняется: стоит моргнуть – и солнце уже сдвинулось, а облака клубятся по-другому. Постоянно что-то новое. И мы с тобой, Меган, не мгновения, а события. Говоришь, можешь оказаться не той, кем была год назад? А собственно, кто остается тем же? Мы меняемся, подобно клубящимся облакам и восходящему солнцу. Во мне умерли одни клетки и родились другие. Изменился и мой разум, и я больше не испытываю того трепета от убийства эпиков, какой испытывал когда-то. Я не тот же самый Дэвид. И тем не менее я – это я. – Я посмотрел ей в глаза и пожал плечами. – Я рад, что ты не та же самая Меган. Я не хочу, чтобы ты оставалась той же самой. Моя Меган – восход солнца, постоянно меняющийся, но неизменно прекрасный.

В глазах ее проступили слезы.

– Это… – Она судорожно вздохнула. – Просто слов нет. А я-то думала, ты совсем не дружишь с метафорами.

– Ну… знаешь, как говорится, – улыбнулся я, – даже неработающие часы два раза в сутки показывают правильное время.

– Собственно… в общем, не важно. Спасибо.

Она поцеловала меня. Ммммм…

Чуть позже я выбрался из отведенного мне жилища, провел рукой по всклокоченным волосам и отправился на поиски какого-нибудь питья. В другом конце коридора трудился Коди, доделывая крышу убежища с помощью кристаллизатора, который дал нам Ночной Сокол. Устройство напоминало мастерок, которым разравнивают бетон или штукатурку. Стоило провести им по поверхности из соли – и кристаллическая структура разрасталась, создавая новый слой. С помощью прилагавшейся к устройству перчатки можно было придать соли любую форму, пока та не успела затвердеть.

Мы назвали это устройство «Германом». Вернее, «Германом» назвал его я – ничего лучше никому в голову не пришло. С его помощью мы за две ночи вырастили в переулке целое здание поверх большой соляной глыбы, уже выросшей здесь раньше. Она находилась на северном краю города, продолжавшем расти, так что наполовину законченное сооружение не выглядело чем-то странным.

Почти достроенное убежище уходило ввысь на три узких этажа. В некоторых местах я мог, вытянув руки, дотянуться до обеих стен. Снаружи мы придали ему вид такой же каменной глыбы, какие можно было встретить в разных местах города, так или иначе решив, что надежнее будет построить себе укрытие собственными руками, чем перебираться в один из домов.

Я спустился по крутым ступеням из розовых кристаллов на следующий уровень, в кухню, – по крайней мере, туда, где стояли электроплитка и бак с водой, а также несколько небольших приспособлений, получавших электричество от снятой с джипа энергобатареи.

– Ну как, закончил разбирать вещи? – спросила Миззи, проходя мимо с кофейником.

Я остановился на нижней ступени.

– Гм… – На самом деле я так ничего и не закончил.

– Что, чересчур увлекся лобзаниями? – усмехнулась Миззи. – Как ты понимаешь, дверей тут нет, так что все прекрасно слышно.

– Гм…

– Угу-у-у. Жаль, что нет никаких правил, запрещающих членам команды близкие отношения и все такое, вот только Проф никогда бы их не ввел, учитывая его штучки-дрючки с Тиа.

– Штучки-дрючки?

– Вряд ли тебе стоит повторять это слово. – Она протянула мне чашку кофе. – Тебя хотел видеть Абрахам.

Отставив в сторону кофе, я налил себе воды. Никогда не мог понять, почему люди пьют эту дрянь, напоминавшую кипяченую грязь с земляной пенкой.

– У тебя остался мой старый мобильник? – спросил я Миззи, которая начала подниматься по лестнице. – Тот, что сломал Разрушитель?

– Угу, только он совсем разбит. Я оставила его на запчасти.

– Найди его, ладно?

Она кивнула. Я спустился на нижний этаж, где мы сложили бо́льшую часть наших припасов. В одной из двух имевшихся там комнат сидел на корточках Абрахам, освещением которому служил лишь мобильник: на верхних двух этажах имелись потайные световые люки и окна, но сюда их свет не доходил. Мы соорудили верстак из каменной соли, и Аб чистил теперь на нем оружие всей команды.

Большинство из нас готовы были заняться этим сами, но отчего-то радовала сама мысль, что твое оружие проверил Абрахам. К тому же мой «готшальк» был не просто охотничьей винтовкой, – учитывая наличие электронного магазина, усовершенствованного прицела и подключавшейся к мобильнику электроники, я мог самостоятельно провести лишь поверхностный осмотр. Ведь уметь намазать хот-дог кетчупом совсем не значит, что ты с тем же успехом сможешь украсить торт. Так что пусть лучше этим занимается специалист.

Кивнув мне, Абрахам махнул рукой в сторону своего рюкзака, который стоял неподалеку на полу, не распакованный до конца.

– Я кое-что тебе принес, пока ходил к джипам.

Мне стало любопытно. Подойдя ближе, я пошарил в рюкзаке и извлек из него череп.

На его сделанной из стали поверхности зловеще отражался свет мобильника. Челюсть отсутствовала – ее оторвало взрывом, убившим человека, который называл себя Стальное Сердце.

Я уставился в пустые глазницы. Если бы я тогда знал, что у эпиков есть шанс искупить свою вину, – стал бы я столь настойчиво воплощать в жизнь план его убийства? Держа в руке череп, я внезапно вспомнил отца, который ни на минуту не сомневался, что эпики станут спасителями человечества, а не его истребителями. Убив моего отца, Стальное Сердце окончательно предал все его надежды.

– Я совсем про него забыл, – сказал Абрахам. – Кинул в последнюю минуту просто потому, что оставалось место.

Нахмурившись, я поставил череп на полку из соли над головой и, снова покопавшись в рюкзаке, нащупал тяжелый металлический ящик.

– Треск, Абрахам… ты сумел притащить сюда такую тяжесть?

– Я сжульничал, – ответил Абрахам, ставя на место спусковой механизм моей винтовки. – На дне рюкзака гравитонные модули.

Застонав от напряжения, я выволок наружу коробку, которая показалась мне знакомой.

– Проектор?

– Я подумал, он может тебе понадобиться, – сказал Абрахам. – Чтобы составить план. Помнишь, мы раньше так делали?

Проф часто собирал вместе всю команду, чтобы обсудить наши планы, и использовал это устройство для демонстрации на стенах схем и изображений.

Что касается меня, то я подобной организованностью отнюдь не отличался, но все же включил проектор, подсоединив его к той же энергобатарее, которой пользовался Абрахам. Комната осветилась. Проектор не был рассчитан на ее размеры, отчего некоторые изображения выглядели размытыми и искаженными.

Проектор показывал записки Профа – строчки текста, словно написанные мелом на черной доске. Подойдя к стене, я дотронулся до надписей. Они размазывались, будто настоящие, и моя рука не оставляла тени. Проектор Профа отличался от обычных устройств подобного типа.

Я попытался прочесть некоторые записи, но они мало о чем говорили. Они относились к тем временам, когда мы сражались со Стальным Сердцем. Меня поразила лишь одна фраза: «Справедливо ли это?» Три одиноких слова в углу. Остальной текст налезал друг на друга, будто слова боролись за жизненное пространство, подобно рыбкам в переполненном аквариуме, но эти три слова располагались отдельно.

Я снова взглянул на череп Стального Сердца. Проектор воспринимал его как часть помещения, отображая слова на его поверхности.

– Каков план? – спросил Абрахам. – Как я понимаю, у тебя уже есть какие-то мысли?

– Так, кое-какие, – ответил я. – Довольно-таки отрывочные.

– Большего я и не ожидал, – едва заметно улыбнулся Абрахам, подсоединяя к «готшальку» приклад. – Мне собрать остальных в какой-нибудь комнате, чтобы вместе все обсудить?

– Конечно, – сказал я. – Собери, только не в комнате.

Он вопросительно посмотрел на меня.

Присев, я выключил проектор.

– Возможно, он нам еще пригодится. Но пока что мне хотелось бы прогуляться.

18

Присоединившись к нам на улице снаружи нашего убежища, Миззи бросила мне разбитый мобильник. Чтобы сохранить местонахождение убежища в тайне, мы выскользнули из него через потайную дверь в почти полностью заброшенный многоквартирный дом по соседству. Там жили лишь одиночки, не сумевшие найти себе компанию, и мы надеялись, что они не станут обращать внимания на чужаков вроде нас.

– Охрану поставила? – спросил я Миззи.

– Угу. Будем знать, если кто-то попытается к нам залезть.

– Абрахам? – спросил я.

Он встряхнул рюкзаком, где лежали наши планшеты, запасные энергобатареи и два устройства, которые дал нам Ночной Сокол. Если бы кто-то решил ограбить наше убежище, они не нашли бы ничего, кроме нескольких пистолетов, которые можно было заменить.

– Меньше пяти минут на сборы, – заметил Коди. – Неплохо.

Абрахам пожал плечами, но вид у него был явно довольный. Это убежище было куда менее надежным, чем другие, которыми мы пользовались, а это означало, что требовалось либо постоянно оставлять двоих часовых, либо разработать четкий порядок действий перед каждым выходом на операцию. Вторая идея нравилась мне намного больше – это позволяло нам выходить в город в большем составе, ни о чем не беспокоясь. В любом случае мы велели Миззи установить на двери несколько датчиков, чтобы в случае взлома на наши мобильники поступал сигнал тревоги.

Я повесил на плечо винтовку, которую Абрахам слегка поцарапал и частично покрасил, придав ей более потертый и не столь технически совершенный вид, чтобы не привлекать к оружию лишнее внимание. Каждого из нас Меган снабдила новым лицом. Была середина дня, и мне показалось странным, что на улице столько народу. Некоторые развешивали белье, другие шли на рынок или с него. Многие несли в мешках свое имущество, пытаясь найти новое жилье, после того как они покинули разрушающуюся часть города. Похоже, подобное происходило в Ильдитии постоянно – всегда был кто-то, вынужденный сменить место жительства.

Никто не оказывался на улице один – за детьми, игравшими в мяч на пустой парковке, наблюдали не менее четверых пожилых мужчин и женщин. Направлявшиеся на рынок шли парами и группами. Люди собирались возле входа в жилища, и у многих под рукой были винтовки, несмотря на смех и улыбки.

Это был странный мир. Создавалось впечатление, будто, пока все заняты своими делами, все хорошо. Однако меня беспокоило, что многие группы четко делились по расовому признаку. Наша смешанная компания явно выбивалась из общей картины.

– Эй, парень, – спросил Коди, который шел рядом со мной, сунув руки в карманы камуфляжных брюк, – чего это мы опять на улице? А я-то собирался сегодня немного вздремнуть.

– Мне не нравится торчать в клетке, – ответил я. – Мы здесь для того, чтобы спасти этот город. И мне не хочется сидеть и строить планы в стерильной комнатке, вдали от людей.

– Зато в стерильных комнатках безопасно, – сказала за моей спиной Меган, шедшая рядом с Абрахамом.

Миззи шагала справа от меня, что-то напевая себе под нос.

Я пожал плечами. Мы могли все так же свободно разговаривать, и никто нас не подслушивал. Люди на улице избегали контактов с другими группами, уступая им дорогу. Собственно, чем меньше была группа, тем больше уважения она требовала к себе, – когда изредка появлялась одинокая фигура, все быстро переходили на другую сторону улицы. Одинокий мужчина или женщина вполне мог оказаться эпиком.

– Вот что считается в наше время функционирующим обществом, – сказал я. – У каждой группы своя территория, каждая таит в себе скрытую угрозу. Это не город, это тысяча сообществ, находящихся в шаге от войны друг с другом. Лучшего мир в его нынешнем виде предложить не в состоянии. Наша цель – изменить это раз и навсегда. И начать следует с Профа. Как нам его спасти?

– Вынудить его столкнуться лицом к лицу с собственной слабостью, – ответила Миззи. – Каким-то образом.

– Сперва нужно выяснить, в чем эта слабость заключается, – заметила Меган.

– У меня есть план, – сказал я.

– Что, в самом деле? – спросила Меган, переместившись ближе к Коди. – И какой же?

Я помахал в воздухе разбитым телефоном.

– Ребята, – проговорил Коди, – похоже, парень окончательно свихнулся. Могу утверждать со всей ответственностью.

Достав работающий мобильник, я написал сообщение Ночному Соколу:

«Привет. У меня тут есть мобильник с разбитым экраном, но с батареей внутри. Можешь его отследить?»

Ответа не последовало.

– Предположим, я сумею выяснить слабость Профа, – сказал я. – Что дальше?

– Трудно сказать, – ответил Абрахам, наблюдая за людьми на улице. – Суть плана часто определяется природой слабости. Чтобы разработать нужный подход, порой требуется несколько месяцев.

– Сильно сомневаюсь, что в нашем распоряжении они есть, – заметил я.

– Согласен, – кивнул Абрахам. – У Профа свои замыслы, и он тут уже несколько недель. Мы не знаем, почему он здесь, но у нас точно нет никакого желания сидеть и ждать. Нужно его остановить, и побыстрее.

– К тому же, – добавил я, – чем дольше мы будем ждать, тем больше шансов, что Проф нас заметит.

– Мне кажется, ты пытаешься поставить все с ног на голову, парень, – покачал головой Коди. – Мы не можем ничего спланировать, не зная его слабости.

– Хотя, возможно… – начал Абрахам.

Я посмотрел на него.

– У нас в самом деле есть нечто вроде козырной карты, – продолжал он, кивнув в сторону Меган. – У нас есть член команды, способный сделать реальным что угодно. Возможно, стоит начать планировать ловушку, предположив, что Меган в состоянии создать все, чего он мог бы бояться.

– Чересчур смело, – заметила Миззи. – Что, если он боится… не знаю, разумных буррито?

– Это я, вероятно, сумею соорудить, – ответила Меган.

– Что ж, прекрасно. Что, если он боится собственного страха? Или собственной ошибки? Или еще чего-нибудь столь же абстрактного? Разве многие слабости основаны не на чем-то подобном?

Миззи была права. Остальные замолчали. Мы прошли мимо старой забегаловки из соли с красивым голубоватым оттенком. По мере того как мы шли дальше, нам попадалось все больше строений такого же цвета. Определенной цели у меня пока не было – сбором информации можно было заняться и позже, а сейчас мне хотелось просто двигаться. Идти, разговаривать, думать.

Зажужжал мой мобильник.

«Извини, – сообщил Ночной Сокол. – Сидел на горшке. Что там насчет другого мобильника?»

«Ты говорил, что можешь отслеживать мобильники, – написал я. – Ну так вот, у меня есть разбитый. Можешь определить его местоположение?»

«Оставь его где-нибудь, – ответил он, – и отойди, чтобы не мешали соседние сигналы».

Я положил мобильник на старую мусорную урну и отошел вместе с остальными чуть дальше.

«Угу, работает. По крайней мере, сигнал есть, – написал Ночной Сокол. – И что?»

«Погоди немного, расскажу».

Забрав разбитый телефон, я свернул вместе со своей командой влево, на более широкую улицу. Некоторые из соляных вывесок у нас над головой уже упали и раскололись, хотя мы находились в только что выросшей части города.

– Ладно. – Я глубоко вздохнул. – Подробности борьбы с Профом обсуждать бесполезно, пока мы не выясним его слабость, но кое-что спланировать можно. Например, нужно понять, как заставить его столкнуться лицом к лицу с собственными страхами, а не бежать от них.

– В моем случае, – сказала Меган, сунув руки в карманы, – пришлось войти в горящее здание, чтобы попытаться спасти тебя, Дэвид. А это означало, что я должна была достаточно надолго забыть о своих способностях, оставаясь в здравом уме. Иначе бы мне не захотелось тебя спасать.

– Это мало что значит, – возразила Миззи. – Без обид, но… тебе не кажется, что мы чересчур полагаемся на то, что случилось с единственным человеком?

Я молчал. Ни с кем, кроме Меган, я на эту тему не говорил, но нечто похожее случилось и со мной. Меня наделила способностями эпика Регалия. Это было как-то связано с Напастью, и на основании их отношений с Регалией та сделала вывод, будто я смогу стать эпиком.

Способности эти так и не проявились. Незадолго до того я столкнулся лицом к лицу с водной пучиной, пытаясь спасти Меган и команду. Наверняка тут имелась некая связь. Столкнуться с собственными страхами и… что? Для Меган это означало некоторую власть над тьмой. Для меня же – что мои способности не проявятся никогда.

– Нужно больше данных, – признался я. – Коди, мне все-таки хотелось бы поговорить с Эдмундом.

– Думаешь, он прошел через нечто подобное?

– Спросить в любом случае стоит.

– Мы спрятали его в убежище в окрестностях Ньюкаго, – сказал Коди, – которое организовали после того, как ушли вы с Профом. Я свяжу тебя с Конденсатором.

Я кивнул, и мы молча двинулись дальше. В любом случае этот разговор помог мне точнее определить мою цель в Ильдитии. Шаг первый – выяснить слабость Профа. Шаг второй – воспользоваться ею, чтобы достаточно надолго лишить его способностей, дав возможность прийти в себя. Шаг третий – придумать, как заставить его столкнуться с собственной слабостью и преодолеть ее.

Свернув еще раз за угол, мы остановились. Я намеревался пробраться к городской окраине, но дорога впереди оказалась перекрыта. Для еженедельного перемещения баррикады из металлических цепей и столбов наверняка требовались немалые усилия, но, судя по стоявшим на крыше соседнего здания мужчинам со зловещего вида винтовками, недостатка в живой силе эта компания не испытывала.

Не говоря ни слова, мы повернулись и пошли в другую сторону.

– Цитадель эпиков? – предположил Коди. – Кто-то, кого уже подчинил себе Проф? Или нейтральная группировка?

– Вероятно, это вотчина Лазейки, – задумчиво проговорил Абрахам. – Она всегда считалась одним из самых могущественных эпиков в городе.

– Способность манипулировать размерами, да? – спросил я.

Абрахам кивнул.

– Не знаю, как она оказалась втянута в конфликт между Профом и Заграбастом.

– Попробуй выяснить, – сказал я. Но одна проблема влекла за собой другую. – Возможно, нам следует также обдумать, что делать с Заграбастом. Проф Профом, но и на борьбу за власть в Ильдитии тоже стоит обратить внимание.

– Что ж, – заметила Миззи, – нам не хватает лишь того, кто имел бы доступ к громадной базе данных об эпиках. И постоянно бы нам о них рассказывал.

– Ну, это уж мои… штучки-дрючки.

– Что я тебе говорила насчет этого слова, Дэвид?

Я улыбнулся в ответ.

– Что касается Заграбаста, то, по всем данным, он был подростком, когда взошла Напасть, может, даже ребенком. Он один из самых молодых высших эпиков, и сейчас ему, вероятно, двадцать с небольшим. Он высокого роста, с темными волосами и бледной кожей – я пришлю фото на ваши мобильники, когда вернемся. У меня есть парочка неплохих снимков. Заграбаст похищает способности у других эпиков простым прикосновением. Одна из причин, по которой он столь опасен, заключается в том, что невозможно понять, какими способностями он обладает, поскольку, вероятно, Заграбаст никогда не проявлял их все. Главные его неуязвимости включают в себя чувство опасности, непробиваемую кожу, регенерацию, а теперь и умение проецировать свое сознание и способности в другое тело.

– Ничего себе списочек, – протяжно присвистнул Коди.

– Он умеет также летать, превращать предметы в соль, манипулировать теплом и холодом, перемещать предметы силой воли и усыплять людей одним касанием, – добавил я. – Насколько известно, он также невероятно ленив. Он мог бы стать самым опасным из всех ныне живущих эпиков, но, похоже, это нисколько его не интересует. Он просто сидит здесь, правя Ильдитией и не трогая других без особой на то необходимости.

– А его слабость? – спросила Меган.

– Понятия не имею, – ответил я. Мы добрались до окраины города. – Все, что я о нем знаю, ограничивается широко известными, но слишком общими сведениями. Вероятно, мы могли бы воспользоваться его ленью. По имеющимся данным, он также не спешит похищать новые способности – ему проще оставлять их у эпиков, которые ему служат, поскольку те могут делать для него всю тяжелую работу. Говорят, будто он уже несколько лет не забирал себе новые способности, потому меня и удивило, что он завладел способностями Смертопада.

– И все же я предпочел бы знать его слабость, – проворчал Абрахам.

– Согласен, – кивнул я. – Нужно собрать кое-какую информацию, и желательно сегодня. Вряд ли стоит нарываться на драку с Заграбастом, если можно ее избежать, но все же хотелось бы иметь какой-то план.

Мы двинулись дальше, мимо зачатков растущих зданий, напоминавших гигантские зубы. В полях за ними трудились люди. Конфликты между эпиками в городе никак не влияли на устоявшуюся рутину – собрать зерно и отдать его тому, кто в итоге победит, лишь бы избежать голода.

Я остановился, проверяя мобильник. Остальные в замешательстве посмотрели на меня.

«Уверен, что сегодня?» – набрал я.

«Доставка? – спросил Ночной Сокол. – По крайней мере, такая информация поступила с мобильников. С чего ей быть неверной?»

Действительно, вскоре появился караван грузовиков, нагруженных заказанными у «Юнитайма» товарами. Я не знал точно, будет ли присутствовать сама Срок, и, хотя мне очень хотелось увидеть способности этого эпика в действии, я понимал, что смотреть в ее сторону лучше даже не пытаться. Однако я увидел того же бригадира, которого мы встретили несколько дней назад, впервые появившись здесь.

– Ладно, – сказал я своей команде. – Пожалуй, кое-какую информацию можно добыть и здесь – место ничем не хуже других. Если мы хотим выяснить слабость Заграбаста, нужно собрать о нем побольше сведений. Так что займитесь тем, что вы лучше всего умеете делать.

– Выдумывать истории? – спросил Коди, потирая подбородок.

– Ага, вот ты и сознался! – ткнула в него пальцем Миззи.

– Конечно, моя девочка. У меня семь докторских степеней. Когда проводишь столько времени за книгами, отлично познаешь самого себя. – Он на секунду замялся. – Естественно, все семь – по шотландской литературе и культуре, в разных учебных заведениях. Научный подход требует опыта, знаешь ли.

Покачав головой, я подошел к бригадиру. У нас теперь были другие лица, но его это нисколько не волновало. С той же легкостью, как и в прошлый раз, он привлек нас к работе, велев таскать ящики, из которых состоял груз «Юнитайма». Команда рассеялась, заговаривая с другими работниками и прислушиваясь к сплетням. Мне удалось наняться на разгрузку ящиков с одного из грузовиков.

– Хорошее место для разведки, – тихо сказал Абрахам, забирая у меня ящик. – Но мне все время кажется, будто у тебя есть какие-то свои тайные мотивы, Дэвид. Что ты замышляешь?

Улыбнувшись, я вынул из кармана разбитый мобильник и завернул его в темную ткань. Взяв ящик, я воткнул мобильник между деревянными рейками. Как я и надеялся, телефона практически не было видно.

Подмигнув Абрахаму, я подал ему ящик.

– Поставь вместе с другими.

Удивленно подняв бровь, Аб заглянул в ящик, после чего тотчас же улыбнулся и сделал, как я велел.

Работа заняла весь остаток дня. Мы таскали ящики и беседовали с другими работниками. Многого узнать не удалось, поскольку мысли мои были заняты новым планом, но, проходя мимо Абрахама и Коди, я заметил, что они что-то увлеченно обсуждают с другими. Самыми выдающимися коммуникативными навыками, похоже, обладала Миззи.

Жаль, что с нами не было Экселя. Он был величествен, словно корабль, и мрачен, словно… гм… тонущий корабль, но умел ладить с людьми. И умел добывать информацию.

Я все же заговорил с одним из работников – пожилым мужчиной с акцентом, напомнившим мне мою бабушку. Пока мы шли к складу – не тому, что в прошлый раз, – я понял, что он, похоже, хорошо знает город. Впрочем, о Заграбасте он почти ничего не рассказал, хотя и жаловался, что эпик правит недостаточно жестко.

– В прежние времена, – объяснил он, – с таким, как Заграбаст, быстро бы разделались. Он позволяет резвиться всем эпикам в городе, словно дедушка, который понятия не имеет, как дисциплинировать внуков. Крепкой руки – вот чего тут не хватает. Полиции, правил, комендантского часа. Людям подобное не нравится, но без этого нет порядка. Как и в любом обществе.

Мы прошли мимо Коди, который делился сигаретой с кем-то из работников. Казалось, будто весельчак бездельничает, но, присмотревшись внимательнее, становилось понятно, что он бдительно наблюдает за остальными мстителями. Если кому-то требовалось узнать, где находится кто-то из нас, первым делом следовало спросить Коди.

Я обнаружил, что с легкостью завожу разговоры и с другими работниками. Спустя какое-то время я понял, что чувствую себя здесь свободнее, чем в Новилоне, где люди были более открыты, а общество не столь деспотично. Мне не нравилось происходящее в Ильдитии, и мне не нравилось, насколько напуганы здешние жители, насколько разобщена и жестока местная жизнь. Но я уже начал к этому привыкать.

Наконец мы получили свои пайки и направились обратно в убежище, делясь добытой информацией. Никто не знал, в чем слабость Заграбаста, хотя этого следовало ожидать. Проблема заключалась в том, что Заграбаста, похоже, вообще никто не видел. Он держался особняком, и о нем ходило крайне мало слухов – лишь об эпиках, чьи способности он присвоил, превратив их в обычных людей.

Я слушал товарищей со все большим разочарованием. Уже наступил вечер, когда мы наконец добрались до дому, и Миззи с помощью своего мобильника тщательно проверила датчики на двери. Проскользнув в наше узкое, словно пенал, убежище, мы разошлись в разные стороны. Коди попросил у Абрахама ртич, с которым ему хотелось попрактиковаться. Мне так и не удалось научиться им пользоваться, и я решил, что, возможно, Коди повезет больше. Меган удалилась в свою комнату, Абрахам занялся оружием, а Миззи пошла приготовить себе сэндвич.

Я уселся на пол в главной комнате на нижнем этаже, прислонившись спиной к стене. Единственным источником света был экран моего мобильника, который в конце концов погас. Я всегда упрекал Профа за чрезмерную медлительность и осторожность, но теперь, когда оказался в Ильдитии, весь мой план свелся к одному: «Нам обязательно нужно остановить Профа. И выяснить слабость Заграбаста. Есть у кого-нибудь мысли? Нет? Ладно, все равно неплохо поработали».

Оглядываясь назад, я понимал, что сражаться со Стальным Сердцем было намного проще. У меня имелось на подготовку целых десять лет. И со мной были Проф и Тиа, разработавшие детальный план.

Что, собственно, я тут делаю?

На ступени упала тень, и в падавшем из кухни свете появилась Меган.

– Эй! – сказала она. – Дэвид? Чего сидишь в потемках?

– Просто думаю, – ответил я.

Спустившись вниз, она уселась рядом со мной, включив свой мобильник и положив его для освещения перед нами.

– Мы притащили в город сорок единиц разного оружия, – пробормотала девушка, – но никто не додумался прихватить хотя бы одну треснутую подушку.

– Удивлена? – спросил я.

– Ничуть. Хорошо сегодня поработали.

– Хорошо? – усмехнулся я. – Ничего ведь так и не узнали.

– Ничто не решается на начальном этапе, Дэвид. Ты задал всем верное направление, заставил задуматься. И это не менее важно.

Я пожал плечами.

– Со спрятанным мобильником тоже неплохо получилось, – заметила Меган.

– Что, видела?

– Не сразу поняла, но потом заглянула в ящик. Думаешь, сработает?

– Попробовать в любом случае стоило, – ответил я. – В смысле – если…

Я замолчал, увидев, как мигнул огонек на стене. Это означало, что кто-то вошел в подъезд многоквартирного дома по соседству. Туда выходила наша фальшивая дверь, представлявшая собой одну из угроз нашей безопасности. Коди спрятал ее, прикрыв старые доски от ящиков, которые ему удалось раздобыть, тонким слоем соли с одной стороны и черной тканью с другой. Снаружи дверь выглядела как часть стены, но ее можно было толкнуть и отодвинуть в сторону. Коди предупреждал, что, если кто-то окажется в подъезде, он может услышать доносящиеся из-за фальшивой стены звуки. Для этого и существовал сигнальный огонек – всем находящимся на нижнем этаже было приказано молчать в случае появления незваных гостей.

Меган, зевнув, обняла меня за плечи, и мы стали ждать, пока незваный гость пройдет мимо. Стоило бы поставить снаружи нажимную пластину, чтобы знать, когда уйдут посторонние, а может, камеру или что-нибудь в этом роде.

Вспыхнули экраны наших мобильников, и потайная дверь задрожала.

Моргнув, я вскочил на ноги следом за Меган, оказавшейся чуть быстрее меня. Секунду спустя мы оба уже держали дверь под прицелом пистолетов, а из соседней комнаты послышались ругательства Абрахама, который в следующее мгновение выбежал оттуда с мини-пушкой наготове.

Дверь затряслась, заскрипела и скользнула в сторону.

– Хм… – послышался снаружи чей-то голос.

Я представил, как в дверь врывается выследивший нас Проф, и внезапно все наши приготовления показались мне крайне примитивными и лишенными смысла.

Я собственноручно привел команду к гибели.

Дверь открылась полностью, и в проеме возник темный силуэт. Это был не Проф, а молодой парень, высокий и худощавый, с бледной кожей и короткими черными волосами. Он окинул нас томным взглядом, не испытывая ни малейшего страха перед тремя вооруженными людьми.

– Эта дверь никуда не годится, – заявил он. – Слишком уж легко через нее проникнуть. Я думал, вы способны на большее!

– Кто ты? – требовательно спросил Абрахам. Он бросил на меня взгляд, ожидая, что я отдам приказ стрелять.

Но я не стал этого делать, хотя сразу же узнал пришельца. В моих досье имелось несколько его фотографий.

К нам с визитом явился сам Заграбаст, император Атланты.

19

– Да опустите вы эти штуки, – сказал Заграбаст, шагнув в убежище и задвигая за собой дверь. – Пули для меня безвредны. Вы лишь привлечете к себе ненужное внимание.

Увы, он был прав. Этот эпик был полностью неуязвим – наши пистолеты значили для него не больше, чем размякшая лапша.

Никто, однако, оружие не опустил.

– Что это значит? – спросил я. – Что тебе здесь нужно?

– Вы что, невнимательно смотрели? – Голос Заграбаста оказался неожиданно гнусавым. – Ваш друг хочет меня прикончить. Он крушит весь город, пытаясь меня найти! От слуг никакого толку – мои эпики чересчур трусливы. Они в мгновение ока переметнутся на его сторону. – Он шагнул вперед, заставив нас всех вздрогнуть. – Я сообразил, что если кто-то и знает, как от него укрыться, так это вы. Вот только тут жутко неуютно. Ни одного дивана поблизости, и воняет, как от грязных носков.

Передернув плечами, он направился в мастерскую Абрахама. Столпившись в дверях, мы увидели, как он развернулся кругом и плюхнулся назад. Его тут же подхватило материализовавшееся в воздухе большое мягкое кресло, в котором он удобно развалился.

– Принесите мне чего-нибудь выпить. И постарайтесь особо не шуметь – я устал. Вы понятия не имеете, какая это нервотрепка, когда за тобой охотятся, словно за обычной крысой.

Мы опустили оружие, ошеломленно глядя на худощавого эпика, который что-то забормотал себе под нос, лежа с закрытыми глазами в новом кресле.

– Гм… – наконец подал голос я. – А если мы тебя не послушаемся?

Абрахам и Меган посмотрели на меня словно на сумасшедшего, но вопрос казался мне вполне разумным.

– А? – Заграбаст приоткрыл один глаз.

– Что ты станешь делать, – повторил я, – если мы тебя не послушаемся?

– Вы должны меня слушаться. Я эпик.

– Надеюсь, ты понимаешь, – медленно проговорил я, – что мы мстители?

– Да.

– Так что эпиков мы как-то предпочитаем не слушаться. В смысле – если бы выполняли все, что велят нам эпики, из нас вышли бы очень плохие мстители.

– Вот как? – спросил Заграбаст. – А разве вы все время не занимались именно этим – выполняли в точности то, что вам велел эпик?

Треск… неужели об этом знали все? Впрочем, теперь, когда Проф перебрался в этот город, выяснить это было не так уж и трудно. Я все же открыл рот, чтобы возразить, но Меган потянула меня за руку. Абрахам отступил вместе с нами, неуклюже держа в руках свою пушку. По лестнице спускались Коди и Миззи. Вид у них был встревоженный.

В конце концов мы собрались на кухне на втором этаже вокруг узкого соляного стола.

– Это в самом деле он? – вполголоса спросила Миззи. – Тот самый большой чувак, властелин города… как его там зовут?

– Он создал из ничего кресло, – сказал я. – Крайне редкая способность. Это он.

– Тре-е-еск! – проговорила Миззи. – Может, выбраться наружу и взорвать тут все? У меня взрывчатка наготове.

– Ему это никак не повредит, – ответила Меган. – Если только не сумеем использовать его слабость.

– К тому же, возможно, это всего лишь обманка, – заметил я. – Не знаю, насколько это вероятно, но настоящее тело Заграбаста вполне может находиться где-то в другом месте, пребывая в некоем подобии транса, когда человек дышит и у него бьется сердце, но он не в сознании.

– Слишком рискованно, учитывая, насколько он напуган, – заметила Меган. – Стал бы он оставлять свою реальную сущность без защиты?

– Кто знает… – пожал плечами я.

– И все равно не могу понять, – сказал Абрахам, – зачем он пришел? Его слова про поиски убежища – это ведь лишь прикрытие? Он самый могущественный эпик, и ему вовсе незачем…

На лестнице послышались шаги. Повернувшись, мы увидели поднимающегося на второй этаж Заграбаста.

– Где моя выпивка? – требовательно спросил он. – Вы что, серьезно не в состоянии выполнить даже столь простой приказ? Похоже, я чересчур переоценил ваши и без того ограниченные возможности.

Мы судорожно сжали в руках оружие, выстроившись единым фронтом перед высшим эпиком, который беспрепятственно рыскал по нашей базе. Мы были лишь пятнами грязи на окне, а он – гигантским баллоном со стеклоочистителем.

С усиленным запахом лимона.

Я осторожно поднялся. Остальные были мстителями задолго до меня, и Проф научил их осторожности. Им хотелось отвлечь внимание Заграбаста, а потом сбежать и основать новую базу.

Но я почувствовал, что у нас появился шанс.

– Хочешь работать вместе с нами? – спросил я Заграбаста. – Раз уж у нас появился общий враг. Готов выслушать твое предложение.

– Я просто хочу выжить, – усмехнулся Заграбаст. – Против меня весь город. Весь город! Против того, кто их защищал, давал им еду и кров в этом убогом мире! Люди – неблагодарные создания.

При этих его словах Меган напряглась. Ей вовсе не нравилась философия, разделявшая людей и эпиков на разные виды.

– Заграбаст, – сказал я, – моя команда не собирается становиться твоими слугами. Я позволю тебе остаться с нами на определенных условиях – но это мы оказываем тебе услугу, а не наоборот.

Я практически слышал, как у остальных перехватило дыхание. Требовать чего-то от высшего эпика было равносильно самоубийству. Но пока что он не причинил нам вреда, и иногда подобный вариант оставался единственным. Либо ты удержишь огонь в руках, либо позволишь ему сжечь все вокруг.

– Как вижу, он научил вас высокомерию, – сказал Заграбаст. – Дал вам слишком много свободы, позволил вам стать его соучастниками. И если вы его прикончите, виноват в том будет только он сам.

Я продолжал стоять на своем. Наконец у Заграбаста подогнулись колени, и под ним образовался табурет с бархатным сиденьем, на который он опустился.

– Я мог бы вас всех убить.

– Можешь попробовать, малыш, – пробормотала Меган.

Я шагнул вперед, и Заграбаст резко взглянул на меня, а потом весь съежился. Никогда прежде мне не доводилось видеть, чтобы столь могущественный эпик вел себя подобным образом. Большинство из них не собирались сдаваться, даже оказавшись в ловушке, будучи уверенными, что сумеют ее избежать. Им становилось не по себе лишь в одном случае – когда раскрывалась их слабость.

Я наклонился, глядя Заграбасту в глаза. Он напоминал испуганного ребенка, хотя и был на несколько лет старше меня. Обхватив себя руками, он отвел взгляд.

– Похоже, у меня нет выбора, – проговорил он. – Иначе он меня уничтожит. Каковы ваши условия?

Я моргнул. Если честно, этого я еще не придумал. Я посмотрел на остальных, но те лишь пожали плечами.

– Гм… не убивать никого из нас? – сказала Миззи.

– А что насчет этого… в дурацких шмотках? – спросил Заграбаст, показывая на Коди в камуфляжных штанах и старой футболке с эмблемой спортивной команды.

– И его тоже, – сказал я.

Вероятно, Миззи была права – у эпиков имелись странные представления о нравах в обществе.

– Первое правило: ты не должен причинять вреда ни нам, ни кому-либо еще, кого мы сюда приведем. Ты должен оставаться на базе и не использовать своих способностей для того, чтобы усложнять нам жизнь.

– Прекрасно, – бросил Заграбаст, крепче обхватывая себя руками. – Но когда вы сделаете свое дело, я получу свой город обратно?

– Об этом мы поговорим позже, – ответил я. – Пока что мне хотелось бы знать, как ты нас нашел. Если Проф может проделать то же, что и ты, нам нужно немедленно отсюда убираться.

– Ха, ничего с вами не случится. Я могу чуять эпиков, а он нет.

– Чуять? – переспросил я.

– Ну да, примерно как запах готовящейся еды. Это позволяет мне находить эпиков, чтобы… ну, в общем…

Похищать их способности.

Значит, в придачу ко всему он был еще и биодетектором. Я переглянулся с Меган, которая с тревогой посмотрела на меня. Мы не учли возможности, что кто-то может найти нас, выследив ее как эпика. К счастью, биодетекция была крайне редкой способностью, хотя определенно крайне полезной для Заграбаста.

– Есть в городе другие биодетекторы? – спросил я, снова повернувшись к нему.

– Нет, хотя у этого монстра, который вас возглавлял, есть некие устройства в виде дисков, которые умеют делать то же самое.

Значит, нам ничто не угрожало. Такие же диски имелись у нас в Ньюкаго – они требовали непосредственного контакта, и Меган могла одурачить их с помощью своих иллюзий. Проф не сумел бы нас почуять.

– Так что, – сказал Заграбаст, – я готов с вами сотрудничать. Кто-нибудь, наконец, принесет мне выпить?

– А сам ты себе выпивку сотворить не можешь? – спросил Абрахам.

– Нет, – огрызнулся Заграбаст и не стал ничего больше объяснять, хотя я и так понял: он мог создавать лишь предметы ограниченной массы, которые распадались, когда он переставал на них сосредоточиваться. Созданные им еда и напитки не могли насытить и в конце концов просто исчезали.

– Что ж, хорошо, – сказал я. – Можешь остаться – но, как я уже говорил, если не станешь причинять нам вред. В том числе забирать способности у любого из здесь присутствующих.

– Я уже это пообещал, идиот.

Я кивнул Коди, затем показал на Заграбаста. Весельчак едва заметно кивнул и дотронулся до козырька кепи, подтверждая, что понял мой намек.

– Так… и чего же нам хотелось бы выпить? – обратился он к Заграбасту. – Есть тепловатая вода, и есть горячая. И та и другая соленая на вкус. Но что приятно, я уже испытал ее на старине Абрахаме и более чем уверен, что понос тебе не грозит.

Я знал, что сейчас он принесет Заграбасту воды, а затем составит ему компанию, пытаясь выяснить о нем побольше. Сам я забрал остальных и направился вниз, пока Коди отвлекал внимание эпика. Когда мы оказались на первом этаже, Меган схватила меня за руку.

– Не нравится мне это, – прошипела она.

– Пожалуй, соглашусь, – кивнул Абрахам. – Высшие эпики непредсказуемы, и им не стоит доверять. В том числе и этому.

– Он какой-то странный. – Я покачал головой и взглянул наверх, прислушиваясь к голосу Коди, который рассказывал Заграбасту очередную историю про свою шотландскую бабушку, уплывшую в Данию.

– Я почувствовала исходящую от него тьму, Дэвид, – сказала Меган. – Оставлять его здесь – то же самое, что обниматься с бомбой, считая, что она не взорвется лишь потому, что ты продолжаешь слышать, как она тикает.

– Неплохое сравнение, – рассеянно заметил я.

– Спасибо.

– Но неточное, – добавил я. – У него нетипичное поведение, Меган. Он напуган и ведет себя не столько вызывающе, сколько высокомерно. Вряд ли он опасен. По крайней мере, для нас в данный момент.

– Ты готов рискнуть нашими жизнями лишь потому, что тебе так кажется, Дэвид? – спросила Миззи.

– Я уже рискнул вашими жизнями, приведя сюда. – Мне стало слегка не по себе от собственных слов, но они были правдой. – Как я уже говорил, выиграть эту войну против эпиков мы можем лишь одним способом – используя других эпиков. Можем ли мы отвергнуть одного из самых могущественных, когда он, похоже, готов нам помогать?

Остальные молчали. В наступившей тишине зажужжал мой мобильник. Я взглянул на него, отчасти ожидая, что Коди хочет предложить мне послушать некое дополнение к своей истории, но это оказался Ночной Сокол.

«Твой ящик отправился в путь», – написал он.

«Что, уже?» – спросил я.

«Угу. За пределы склада, куда-то в другое место. Что все это значит? Кто заказал тот ящик?»

– Я должен пойти по следу, – сказал я, взглянув на остальных. – Меган, останься здесь. Если с Заграбастом вдруг что-то пойдет не так, у тебя больше всего шансов увести других. На всякий случай старайся к нему не прикасаться. Чтобы отобрать у тебя способности, физический контакт должен продолжаться секунд тридцать, – по крайней мере, так говорится в тех сведениях, что мне удалось собрать. Будь начеку.

– Прекрасно, – ответила она. – Но до такого в любом случае не дойдет. Если замечу, что он переходит на сторону тьмы, хватаю остальных в охапку и мы немедленно отсюда сматываемся.

– Договорились, – сказал я. – Абрахам, мне бы пригодилась кое-какая поддержка. Придется обходиться без маскировки Меган, так что может быть опасно.

– Опаснее, чем оставаться здесь? – спросил он, бросив взгляд наверх.

– Если честно – не знаю. Зависит от того, насколько дурное настроение у нашей цели.

20

После того как мы выскользнули из убежища, я показал Абрахаму карту города на экране своего мобильника. Красная точка – сигнал, поступающий от Ночного Сокола, – показывала местоположение нашей цели.

– В таком темпе потребуется несколько часов, чтобы его догнать, – проворчал Абрахам.

– Тогда идем прямо сейчас, – ответил я, убирая мобильник в карман.

– Дэвид, – сказал Абрахам, – я, конечно, человек добрый и мирный, но из-за твоих планов я сегодня уже основательно вымотался, а теперь ты хочешь, чтобы я опять шел пешком через весь город. Ç’a pas d’allure![10] Подожди здесь.

Он сунул мне в руки большую сумку, в которой лежала его пушка. Сумка оказалась намного тяжелее, чем я ожидал, и пока я пытался ее удержать, Аб уже направился через улицу к расположившемуся под небольшим навесом торговцу.

«Может, все-таки расскажешь, в чем дело?» – написал мне Ночной Сокол, пока я ждал Абрахама.

«Ты же умный, – ответил я. – Догадайся».

«Зато ленивый. И терпеть не могу гадать. – Тем не менее мгновение спустя он добавил: – Это как-то связано с пещерами? Ты думаешь, что Заграбаст прячется в них, и пытаешься его выследить?»

Умно, ничего не скажешь.

«Пещеры? – написал я. – Что за пещеры?»

«Ну… ты же знаешь про Святого Джо?»

«Это что, какой-то религиозный персонаж?»

«Это город, идиот. Официально называется Сент-Джозеф, – ответил Ночной Сокол. – Когда-то он находился неподалеку. Ты что, в самом деле не знаешь?»

«Про что?»

«Ничего себе… а я-то думал, что ты настоящий всезнайка во всем, что касается эпиков. Получается, что даже я знаю о них нечто такое, чего не знаешь ты?»

Я буквально ощущал сочащееся с экрана самодовольство.

«Есть какой-то эпик из Сент-Джозефа, о котором, как ты считаешь, я должен знать?» – написал я.

«Джейкоб Фам».

«Понятия не имею».

«Погоди немного. Дай мне насладиться превосходством».

Я нетерпеливо посмотрел на Абрахама, но канадец еще не закончил торговаться.

«Вы называли его Копателем».

Я вздрогнул, внезапно вспомнив.

«Тот, который создал землекопов? – написал я. – В Ньюкаго?»

«Угу, – ответил Ночной Сокол. – До того как начать лишать людей разума для Стального Сердца, он жил в том сонном городишке. Половина штата изрыта его творениями – безумными туннелями и пещерами. Но раз ты этого не знал – значит ты не пытаешься найти в них Заграбаста и твой трюк с мобильником связан с чем-то другим».

Копатель. Именно он стоял за появлением странных лабиринтов в подземельях Ньюкаго. Казалось странным, что точно такие же туннели могут быть и здесь.

«Нет, я занимаюсь вовсе не поисками Заграбаста, – написал я Ночному Соколу. – Его незачем искать – он сам явился к нам на порог».

«Что?!»

«Извини. Вернулся Абрахам с нашими велосипедами. Поговорим позже».

Пусть пока переваривает новость, подумал я, убирая мобильник в карман. Подошел Абрахам, катя два ржавых велосипеда. Я с сомнением взглянул на них:

– Они выглядят старше, чем два шестидесятилетних старика.

Абрахам искоса посмотрел на меня.

– Что? – спросил я.

– Порой удивляюсь твоим словам, – ответил он, забирая свою сумку. – Велосипеды старые, потому что более кругленькая сумма в моих руках вызвала бы подозрения. Чтобы добраться, куда нужно, их вполне хватит. Ты ведь умеешь ездить на велосипеде?

– В общем, да.

Абрахам взглянул на меня с некоторым сомнением, хотя его скептицизм не имел под собой никаких оснований. Моя нерешительность вовсе не означала моего неумения ездить, что я тут же доказал, немного покатавшись на своем новом двухколесном друге, чтобы к нему привыкнуть.

Велосипеды напомнили мне об отце.

Сверившись с картой на мобильнике, я написал Ночному Соколу краткие разъяснения насчет Заграбаста, чтобы он не слишком пугался, и мы отправились в путь, присоединившись к немногочисленным велосипедистам на улице. В Ньюкаго мне нечасто доводилось их видеть – на верхних улицах богачи с гордостью разъезжали на автомобилях, а нижние были чересчур извилистыми и неровными для велосипедов.

В Ильдитии, однако, наши двухколесные друзья выглядели более чем уместно. Вдоль обочин выстроились автомобили из соли, но на дороге оставалось свободное пространство. Многие соляные машины были убраны с пути в сторону – они не сплавлялись с поверхностью дороги, как в Ньюкаго. Ехать было легко, даже когда приходилось лавировать в пробке, которую никто не расчистил. Вероятно, машины и пробки вырастали заново каждую неделю.

Какое-то время я наслаждался ездой, хотя меня не оставляли мысли о прошлом. Мне было семь, когда отец научил меня ездить на велосипеде. Все мои приятели уже умели ездить и начинали надо мной насмехаться. Порой я жалел, что не могу вернуться в прошлое и задать им хорошую взбучку. Но тогда я был чересчур робок и застенчив.

Когда мне исполнилось семь лет, отец решил, что пора. Хотя я постоянно хныкал, он был полон решимости довести дело до конца. Возможно, обучая меня езде на велосипеде, он мог хоть как-то отвлечься от неоплаченных счетов и ощущения пустоты в квартире, где осталось лишь двое жильцов.

На мгновение я снова оказался вместе с ним на улице перед нашим домом. Дела у нас тогда шли не лучшим образом. Мы переживали серьезный кризис, но у меня был он – мой отец. Я помнил, как он шел рядом, придерживая меня за спину, потом бежал вместе со мной, а потом отпустил, и я впервые поехал самостоятельно.

И еще я помнил внезапное ощущение, что у меня действительно получается. На меня нахлынула волна чувств, почти не имевших отношения к езде на велосипеде. Оглянувшись и увидев усталую улыбку отца, я впервые за многие месяцы поверил, что все будет хорошо.

В тот день я вновь обрел нечто, чего мне недоставало. Я многого лишился после смерти мамы, но у меня оставался отец. И я знал, что, пока он у меня есть, я могу сделать что угодно.

Абрахам остановился на углу, пропуская пару запряженных лошадьми фургонов с зерном, рядом с которыми ехали вооруженные охранники. Я притормозил рядом, опустив голову.

– Дэвид? – спросил Абрахам. – Дэвид, ты что… плачешь?

– Все в порядке, – хрипло ответил я, проверяя мобильник. – Здесь сворачиваем налево. Ящик перестал двигаться. Скоро мы должны его перехватить.

Абрахам не стал настаивать, и я снова тронулся с места. Я даже не осознавал, что боль еще столь свежа, словно только что выбросившаяся на берег рыба, решившая принять солнечную ванну. Пожалуй, предаваться воспоминаниям все же не стоило, и я попытался насладиться ощущением ветра и радости от езды. Велосипед определенно не мог сравниться с передвижением пешком.

Свернув на приличной скорости еще за один угол, мы были вынуждены замедлить ход из-за остановившейся впереди группы велосипедистов. Мы тоже притормозили, и у меня по коже побежали мурашки. На тротуарах не было ни души. Никто не катил в тележке свое имущество к новому дому, что было обычной картиной для других улиц. Никто не высовывался из разбитых окон.

Дорога была погружена в тишину, не считая треска велосипедных педалей и раздававшегося в дальнем конце улицы голоса:

– Это займет всего минуту. – В голосе слышалась незнакомая мне разновидность британского акцента.

Я похолодел, увидев лысого мужчину в черной кожаной куртке с шипами. Рядом с ним парил маленький неоновый шар, меняя цвет от красного до синего. Некоторые называли его «ярлыком». Эпики, чьи способности могли проявляться визуально, иногда демонстративно окружали себя сиянием или несколькими кружащимися листьями, словно говоря: «Да, я один из них. Так что не стоит со мной связываться».

– Дэвид? – тихо спросил Абрахам.

– Это Неон, – прошептал я. – Мелкий эпик, способный манипулировать светом. Невидимостью он не владеет, но может устроить впечатляющее шоу, а заодно и пронзить кого-нибудь насмерть лазером.

Его слабость… говорилось ли в моих заметках что-либо о его слабости?

Неон продолжал разговаривать с группой людей впереди нас, когда появились несколько человек в длинных пиджаках, неся устройство, напоминавшее тарелку с экраном на одной стороне, – один из биодетекторов, о которых упоминал Заграбаст. Он действительно ничем не отличался от того, которым пользовалась наша команда в Ньюкаго.

Подручные Неона просканировали каждого велосипедиста перед нами и пропустили дальше. «Проф охотится за Заграбастом, – подумал я. – Он не стал бы искать нас с помощью биодетектора, поскольку знает, что Меган может их обмануть».

Нас жестом подозвали к себе.

– Громкие звуки, – вспомнил я. – Если что – кричи во все горло. Это нейтрализует его способности.

Кивнув, Абрахам увереннее покатил велосипед вперед. Возможно, у компании Неона имелись наши словесные портреты – все зависело от того, насколько Профа беспокоили мстители. Я облегченно вздохнул, увидев, как Неон зевнул и велел своей команде просканировать Абрахама, явно его не узнав.

Биодетектор просканировал канадца, и команда пропустила его, а затем ленту сканера обмотали вокруг моей руки.

Мы молча стояли посреди улицы. Казалось, это будет длиться вечно. Неон раздраженно шагнул вперед, и я вспотел, готовясь закричать. Не решил ли он сжечь меня от досады, что я его задерживаю? Неон не был таким уж важным эпиком – ему подобные с осторожностью относились к бессмысленным убийствам. Если низшие эпики уничтожат способное работать население города, некому будет служить высшим эпикам.

Наконец устройство, словно в летаргическом сне, выдало ответ.

– Гм… – пробормотал Неон. – Что-то долго – раньше такого не бывало. Давайте-ка обыщем близлежащие дома, – может, там прячется тот, из-за кого сбоит наша машинка. – Он отцепил устройство и махнул рукой. – Проваливай.

Я двинулся дальше, успев заметить, что биодетектор, как и следовало ожидать, выдал отрицательный результат. Я не был эпиком.

Что бы там ни заявляла Регалия.

Весь остаток поездки я с тошнотой вспоминал, как смотрел на собственное отражение в воде, выслушивая ее чудовищное обещание.

«Ты злился на Профа за то, что он многое скрывает от своей команды, – прошептал мой внутренний голос. – Но разве ты не поступаешь точно так же?»

Глупо. Скрывать на самом деле было нечего.

Мы добрались до места, где прекратил свое движение ящик, – улицы с трех- и четырехэтажными многоквартирными домами по сторонам. Проведя два дня в городе, я знал, что могущественные кланы ищут для себя именно такие районы, полностью игнорируя когда-то богатые пригороды. В мире эпиков и соперничающих банд жизненное пространство ценилось куда меньше, чем безопасность.

Мы остановились в начале улицы, где праздно шаталась компания юношей не старше меня с разнообразным старым оружием в руках, включая самый настоящий арбалет. Над одним из зданий развевался флаг с эмблемой в виде электрического ската.

– Мы не набираем новобранцев, – сказал один из парней. – Катитесь отсюда.

– Среди вас есть гость, – сказал я, надеясь, что моя догадка верна. – Женщина. Опишите ей нас.

Парни переглянулись, и один из них убежал. Мгновение спустя я понял, что оказался по крайней мере в чем-то прав, поскольку в нашу сторону направлялась толпа мужчин и женщин постарше с по-настоящему серьезным оружием.

– Гм… Дэвид? – спросил Абрахам. – Ты уверен, что тебе больше нечего сказать? Про то, что мы…

Он замолчал, увидев среди толпы фигуру в капюшоне с винтовкой на плече. Черты лица под капюшоном трудно было различить, но возле подбородка виднелось несколько прядей рыжих волос.

Тиа.

21

Абрахам не сказал ни слова, когда нас быстро окружили вооруженные люди и повели к одному из многоквартирных домов, – лишь дружески отсалютовал нашей старой знакомой, коснувшись пальцем лба.

Помощники Тиа доставили нас в комнату без окон, озаряемую лишь рядом свечей, медленно таявших на старом кухонном столе. К чему беспокоиться о подсвечниках, если твой дом все равно разрушится? Дверь в комнату, однако, была сделана из настоящего дерева, что в этом городе встречалось редко. Судя по всему, ее приходилось каждую неделю перевозить на очередное место и ставить заново.

Какой-то мужчина забрал у нас оружие, другой подтолкнул в сторону стульев. Тиа стояла позади остальных, скрестив руки на груди. Лицо ее по-прежнему скрывал капюшон. Стройная, невысокого роста, она неодобрительно кривила губы. Тиа была второй в команде мстителей и одной из самых умных женщин, которых мне довелось знать.

– Дэвид, – спокойно сказала она, – помнишь наш с тобой разговор после того, как ты ушел за припасами? Там, в Новилоне, в нашем убежище. Расскажи, что мы тогда обсуждали.

– Какое это имеет значение? Тиа! Нам нужно поговорить о…

– Отвечай на вопрос, Дэвид, – сказал Абрахам. – Она хочет убедиться, что это действительно мы.

Я сглотнул. Естественно – кто угодно из эпиков мог создать двойников мстителей из команды Профа. Я попытался вспомнить то событие, о котором она говорила. Почему она не выбрала что-то более запоминающееся, например мою первую встречу с мстителями?

«Ей нужно нечто такое, о чем не знал бы Проф», – понял я.

Я почувствовал, что покрываюсь по́том. Сперва я отправился в плавание на подводной лодке, а затем… Треск, мне трудно было сосредоточиться под взглядами всех этих вооруженных мужчин и женщин, разъяренных не меньше водителя такси, который вдруг обнаружил, что я заблевал ему все заднее сиденье.

– В тот день я встречался с Профом, – начал припоминать я. – А затем явился на базу с докладом, и мы говорили про других новилонских эпиков.

– И какую… интересную метафору ты тогда использовал?

– Треск, ты что, думаешь, я помню?

– Некоторые из тех, что я слышал, нелегко забыть, – заметил Абрахам. – Сколько ни пытайся.

– Все равно не помню, – пробормотал я. – Хотя… Я говорил что-то насчет зубной пасты в качестве геля для волос. Нет, погоди… кетчупа! Кетчупа в качестве геля для волос. Хотя, если подумать, зубная паста подходит для метафоры куда лучше. Она быстрее затвердевает и…

– Это он, – сказала Тиа. – Опустите оружие.

– Как ты узнал, что она с нами, парень? – спросила коренастая пожилая женщина с редеющими волосами.

– По вашим поставкам, – ответил я.

– Мы получаем поставки дважды в неделю, – сказала женщина. – Как и большинство крупных семейств в городе. Но каким образом это привело вас сюда?

– Ну… – начал я.

Тиа застонала, закрыв лицо рукой:

– Моя кола?

Я кивнул. В тот день, когда впервые увидел Профа, я заметил в ящике колу, причем не простую, а именно того сорта, который нравился Тиа, – дорогого и уникального. Рискнуть определенно стоило.

– Я же тебе говорил, – заявил плечистый мужчина с лицом, похожим на зажаренное на гриле мясо. Не слишком приятное зрелище. – Я тебе говорил, что с этой женщиной мы проблем не оберемся. Но ты ответила, что никакая опасность нам не грозит!

– Я никогда такого не говорила, – возразила женщина с редеющими волосами. – Я говорила, что ей нужно помочь.

– Все еще хуже, чем ты думаешь, Карла, – сказала Тиа. – Дэвид хоть и умнее, чем может показаться на первый взгляд, но тем не менее кто-то другой вполне может обнаружить то же самое, что обнаружил он.

– Гм… – начал я.

Все посмотрели на меня.

– Раз уж ты об этом упомянула, – продолжал я, – Проф вполне мог знать про колу. По крайней мере, он видел ее в одном из ящиков пару дней назад.

Люди в комнате застыли как вкопанные, а потом начали кричать друг на друга, посылая гонцов и предупреждая часовых. Тиа сняла капюшон, обнажив рыжие волосы, и потерла лоб.

– Я полная дура, – еле слышно проговорила она. – Они составляли заказ на поставку и спросили, не нужно ли мне чего-нибудь. Я не придала этому никакого значения. Несколько банок колы не помешали бы…

Вошел ильдитиец с изуродованным лицом, неся ящик с колой. Покопавшись в нем, он извлек разбитый мобильник.

– Мобильник «Ночного Сокола»? – спросил он. – Я думал, их невозможно отследить.

– Это всего лишь корпус, – быстро сказал я. – Удобно, чтобы подсадить «жучок», – раз там уже есть источник питания и антенна.

Рассказывать обо всем, что знаю, я не собирался.

Мужчину мое объяснение, похоже, вполне устроило, и он бросил мобильник Карле. Вынув батарею, она отошла в сторону и начала о чем-то негромко совещаться со своими товарищами. Я попытался встать, но мужик с уродливой рожей яростно уставился на меня, положив руку на пистолет, и я снова сел.

– Тиа? – позвал я.

Странно было видеть ее здесь, с винтовкой на плече. Она всегда руководила нашими операциями из относительно безопасного места, и вряд ли я хоть раз видел, чтобы ей доводилось из чего-либо стрелять.

– Почему ты не связалась с нами?

– Как я могла с вами связаться, Дэвид? – устало проговорила Тиа, подходя ко мне и Абрахаму. – У Джонатана имелся доступ к нашей мобильной сети, и ему были известны все наши убежища. Я даже не знала, живы ли вы.

– Мы пытались связаться с тобой в Новилоне, – сказал я.

– Я пряталась. Он… – Вздохнув, она присела на стол рядом с нами. – Он охотился за мной, Дэвид. Он явился прямо туда, где я должна была пережидать атаку на Регалию, вытянул подводную лодку из воды и раздавил ее. К счастью, меня там уже не было. Но я слышала, как он звал меня, умоляя помочь ему одолеть тьму. – Тиа закрыла глаза. – Мы оба знали, что, если этот день наступит, мне будет грозить намного большая опасность, чем кому-либо другому из мстителей.

– Я… – У меня не нашлось слов, чтобы ответить.

Я вполне мог представить, каково это – когда твой возлюбленный умоляет помочь ему, но ты понимаешь, что это ловушка. Окажись я на месте Тиа, не уверен, что остался бы глух к подобным мольбам. Треск, я сам погнался за Меган через полстраны, несмотря на все ее угрозы меня убить.

– Мне очень жаль, Тиа, – прошептал я.

– Я была к этому готова, – покачала она головой. – Мы обсуждали все это с Джоном. Я вполне могу оказать ему последнюю услугу. – Она открыла глаза. – Как я понимаю, инстинкт подсказывал вам то же самое.

– Не совсем, – переглянувшись со мной, проговорил Абрахам.

– Тиа, – сказал я, – мы его разгадали.

– Кого?

– Секрет, – возбужденно продолжил я. – Слабости и тьма связаны друг с другом. Всем эпикам снятся кошмары об их слабостях.

– Конечно, – кивнула Тиа. – Их слабости – единственное, из-за чего они могут ощущать себя беспомощными.

– Дело не только в этом, Тиа, – возразил я. – Слабости эпиков зачастую связаны с тем, что внушало им страх до того, как они обрели свои способности. С некоей фобией. Похоже… в общем, я мало с кем из них говорил, но, похоже, когда становишься эпиком, этот страх лишь усиливается. Так или иначе, тьму можно остановить. Или по крайней мере управлять ею.

– Что ты имеешь в виду?

– Страхи, – тихо, так чтобы слышала только она, сказал я. – Если эпик сумеет противостоять своим страхам, тьма отступит.

– Почему?

– Э… А какая разница?

– Ты же сам постоянно твердишь, будто во всем этом есть некий смысл. Если страхи действительно подчиняются некоторой логике, не подчиняется ли ей и тьма?

– Хм… Что ж, вполне может быть. – Я несколько расслабился. – Меган говорит…

– Меган? Ты привел ее сюда? Она одна из них, Дэвид!

– Именно благодаря ей мы знаем, как все это работает. Тиа, мы можем его спасти.

– Не вселяй в меня надежду.

– Но…

– Не вселяй в меня надежду! – Она яростно уставилась на меня. – Даже не смей, Дэвид Чарльстон! Думаешь, это так легко? Планировать его убийство? Постоянно думать, не упустила ли я чего-нибудь? Он взял с меня обещание, и, черт побери, я намерена его исполнить.

– Тиа… – тихо позвал Абрахам.

Она ошеломленно взглянула на него.

– Дэвид прав, Тиа, – как всегда, спокойно продолжил канадец. – Мы должны его вернуть. Если не сумеем спасти Джонатана Федруса, мы с тем же успехом можем вообще отказаться от борьбы. Мы не в состоянии перебить их всех.

– Ты считаешь, он все-таки разгадал их величайшую тайну? Спустя столько времени? – покачала головой Тиа.

– Я считаю, что у него есть довольно правдоподобное предположение, – ответил Абрахам. – И Меган действительно научилась контролировать тьму. Мы будем дураками, если не проверим теорию Дэвида. Он прав. Мы не можем перебить их всех. Мы слишком долго пытались заниматься одним и тем же. Пора попробовать что-то другое.

Внезапно я почувствовал, что поступил крайне умно, взяв с собой Абрахама. Тиа готова была его слушать. Треск, даже чихуа-хуа в припадке бешенства остановилась бы и выслушала Аба.

Дверь распахнулась, и в комнату вбежала молодая женщина.

– Мэм, – обратилась она к Карле, – появились Кривошеие. Все их семейство, триста с лишним человек. Они вооружены и идут сюда. И с ними он.

– Он? – переспросила Карла.

– Тот новый эпик. Мы окружены, мэм.

Наступила тишина. Мужик с изуродованным лицом, споривший до этого с Карлой, повернулся к ней. Он молчал, но мрачное выражение его физиономии говорило само за себя: «Из-за тебя мы все умрем».

Абрахам встал, и все повернулись к нему.

– Мне нужна моя пушка.

– Черт побери, – бросила Карла, – это вы во всем виноваты!

– Нет, я, – возразила Тиа, вставая. – Нам просто повезло, что Дэвид добрался сюда первым.

Карла что-то проворчала, но тут же рявкнула своим, чтобы они готовились к бою. Вряд ли это могло чем-то помочь – Проф мог сровнять этот район с землей в мгновение ока.

Кто-то бросил Абрахаму его рюкзак. Остальные выбежали за дверь. Карла двинулась следом за ними.

– Карла, – сказала Тиа, – сражаться с ними бесполезно.

– Сомневаюсь, что они оставили нам выбор.

– Возможно, и оставили – если дать им то, чего они хотят.

Карла взглянула на своих товарищей. Те кивнули.

– Нет! – Я поднялся. – Вы не можете ее выдать.

– У тебя пять минут, чтобы подготовиться, Тиа, – сказала Карла. – Я пошлю гонцов, чтобы они выяснили, намерены ли эпики требовать твоей выдачи. Мы можем сделать вид, будто не знали, кто ты.

Она вышла, оставив нас в комнате без окон с двумя рослыми часовыми у входа.

– Не могу поверить… – начал я.

– Не будь ребенком, Дэвид, – прервала меня Тиа. – Клан Электроската проявил немалую доброту, приняв меня и выслушав мои планы. Мы не можем просить их умереть, защищая меня.

– Но… – Я с тоской посмотрел на нее. – Тиа, он тебя убьет.

– В конечном счете – да, – ответила она. – Но возможно, у меня еще есть время.

– Вэл и Экселя он убил на месте.

– Да, но меня он наверняка захочет сперва допросить.

– Ты ведь ее знаешь, да? – тихо спросил я. – Его слабость?

Тиа кивнула.

– Он готов разрушить весь город, чтобы до меня добраться. Нам повезет, если он не убьет каждого в этом районе, чтобы гарантировать, что о его тайне никто не узнает.

У меня подступил комок к горлу. Примерно так же поступил Стальное Сердце в тот день много лет назад, когда мы с отцом увидели его кровь.

Тиа сунула мне в руку чип.

– Это план того, как победить Джона, – сказала она. – Я уже много лет разрабатывала его, просто на всякий случай. Но теперь я подогнала его под условия данного конкретного города и цели самого Джона. Дэвид, все намного серьезнее, чем может показаться. Я сумела внедрить своих людей в его окружение. Похоже, Регалия снабдила Джона некоей информацией о Напасти. Думаю, это она послала его сюда.

– Тиа… – Я взглянул на Абрахама, ища у него поддержки. – Я сам подозреваю нечто подобное. Но ты не можешь уйти с Профом. Ты нужна нам.

– Тогда остановите его, – ответила она, – прежде чем он меня убьет.

– Но…

Тиа быстро пересекла комнату и схватила со стола разбитый мобильник.

– Можешь его отследить, если я воткну обратно батарею?

– Угу, – ответил я.

– Хорошо. Узнай с его помощью, куда заберет меня Джон. Я не говорила никому из ильдитийцев о его слабости и какое-то время смогу прятаться за этой правдой. Возможно, моим товарищам ничего не угрожает, а если Джон спросит про мстителей, я могу ответить, что мы потеряли друг друга из виду в Новилоне. Если я солгу, он наверняка поймет, но это не ложь.

– В конце концов он тебя сломает, Тиа, – сказал Абрахам. – Он весьма настойчив.

– Да, – кивнула она, – но сперва Джон будет действовать по-хорошему. Уверена, он попытается перетащить меня на свою сторону. Он озвереет лишь после того, как я откажусь. – Тиа поморщилась. – Можете мне поверить – я вовсе не собираюсь становиться благородной мученицей. Я рассчитываю на вас. Остановите его и спасите меня.

Абрахам вновь отсалютовал ей, на этот раз более торжественно. Треск, похоже, он был готов помочь ее планам осуществиться.

Снаружи послышались голоса, и в дверь вошла Карла:

– Они говорят, что у нас есть пять минут, чтобы выдать чужака. Кажется, эпики поверили в наше неведение относительно твоей личности. И похоже, они не знают про других двоих.

– Паранойя Джона теперь нам только на руку, – сказала Тиа. – Если бы здесь прятался он сам, то ни за что не стал бы раскрывать себя. Вот почему он верит вам сейчас. – Она посмотрела на меня. – Надеюсь, лишних проблем создавать не будешь?

– Нет, – обреченно ответил я. – Но мы тебя обязательно вытащим.

– Хорошо. – Она замялась. – Попробую выяснить более точные планы Джона на этот город.

– Тиа, – послышался от двери голос Карлы, – мне очень жаль, но…

Кивнув, Тиа повернулась, собираясь уйти.

– Подожди, – прошептал я. – Его слабость, Тиа. В чем она заключается?

– Ты сам ее знаешь.

Я нахмурился.

– Не знаю, верна ли твоя теория, – продолжала она, – но… да, у него бывают кое-какие кошмары. Подумай, Дэвид. Что то единственное, по-настоящему пугавшее его все время, пока мы были вместе?

Моргнув, я понял, что она права. Я действительно знал его слабость. Это было очевидно.

– Его способности, – прошептал я.

Тиа мрачно кивнула.

– Но как это работает? – спросил я. – Он явно может пользоваться собственными способностями. Они… не уничтожают сами себя.

– Если только ими не пользуется кто-то другой.

Кто-то другой… Проф был дарителем.

– Когда мы были моложе, – поспешно зашептала Тиа, – то экспериментировали со способностями Джона. Он может создавать световые копья из силового поля, и этой способностью он одарил меня. И я случайно метнула одно из этих копий в Джона. Дэвид, рана, которую он тогда получил, не зажила. Его способности не могли ее исцелить – ему потребовались месяцы на лечение, как обычному человеку. Мы никогда никому об этом не рассказывали, даже Дину.

– Значит, кто-то, одаренный одной из его способностей…

– Может лишить его силы. Да. – Она бросила взгляд на настойчиво махавшую рукой Карлу, а затем наклонилась ко мне и еле слышно продолжила: – Он боится их, Дэвид. Способностей, которыми он наделен, бремени, которое они с собой несут. И потому ему постоянно приходится выбирать – он пользуется любой возможностью одарить своими способностями другого, чтобы ими могла воспользоваться команда, а не он сам. Но он каждый раз, когда так поступает, дает другим оружие, которое может быть использовано против него. – Она сжала мою руку. – Вытащи меня.

Повернувшись, она вышла следом за Карлой.

Нам позволили наблюдать за происходящим через прицелы с крыши одного из зданий, где было устроено маленькое снайперское гнездо. К нам приставили двух охранников, которые должны были нас отпустить, если Проф заберет Тиа и уйдет, ничего больше не требуя.

Я снова вынужден был смотреть, как человек, которого я любил и уважал, ведет себя словно некто совершенно другой – гордый и властвующий, окутанный слабым зеленым сиянием диска из силового поля, на котором он стоял.

Чувствуя себе полностью беспомощным, я следил, как ильдитийцы подводят к Профу Тиа и заставляют ее опуститься на колени. Поклонившись, они отступили от эпика на несколько шагов. Я ждал, обливаясь по́том.

Тиа оказалась права – Джон не убил ее на месте, лишь окружил силовым полем, а затем повернулся и зашагал прочь. Шар с Тиа внутри последовал за ним.

«Проф никогда не одаривал нас этой способностью, – подумал я. – Он дарил нам защиту из силового поля в виде „курток“, делясь лишь малой долей своей мощи. Но эти шары, световые копья, которыми Джон пользовался теперь… Он никогда не говорил нам, что владеет чем-то подобным».

Вероятно, Проф боялся, что когда-нибудь этими способностями смогут воспользоваться, чтобы убить его самого. Треск, как мы собирались заставить его ими поделиться? Я знал его слабость, но не знал, как ее использовать.

Когда Тиа и Проф ушли, я закрыл глаза, чувствуя себя трусом – не потому, что не сумел спасти Тиа, но потому, что мне отчаянно хотелось, чтобы она осталась с нами.

Тиа взяла бы на себя командование, прекрасно зная, что следует делать. К несчастью, это бремя теперь лежало на мне.

22

Меня снова окружали темнота и тепло.

В своих воспоминаниях я слышал хор голосов, ничем не отличавшихся от моего собственного. Вместе мы были единым целым. Голоса эти где-то затерялись, но я крайне в них нуждался, страдая от разлуки.

По крайней мере, мне было тепло, безопасно и уютно.

Я знал, чего ожидать, хотя во сне и не мог к этому приготовиться. Меня в очередной раз потрясли раскаты грома, сопровождавшиеся жуткими завываниями, похожими на вой сотен волков. В глаза бил яркий, холодный, резкий свет. Что-то наваливалось на меня со всех сторон, пытаясь задушить, раздавить, уничтожить.

Внезапно проснувшись, я резко сел.

Я лежал на полу на верхнем этаже нашего убежища. Неподалеку спали Меган, Коди и Миззи. Абрахам этой ночью стоял на страже. Учитывая присутствие в убежище неизвестного эпика, никто из нас не решился спать в своих комнатах.

Треск… опять этот жуткий кошмар. Сердце отчаянно билось, кожа была липкой от пота. Одеяло промокло настолько, что из него, вероятно, можно было выжать целое ведро воды.

«Нужно рассказать остальным», – подумал я, сидя в темноте и пытаясь перевести дыхание. Кошмары были напрямую связаны с эпиками и их слабостями. Если у меня они случались постоянно… что ж, это могло что-то значить.

Отбросив одеяло, я понял, что Меган на месте нет. Она часто вставала ночью.

Пробравшись мимо остальных, я вышел в коридор. Мне не нравился собственный страх. Я не был трусом, как когда-то в детстве, и мог противостоять чему угодно. Вообще.

Я заглянул в комнату напротив. Пусто. Куда делась Меган?

Вернувшись с базы клана Электроската достаточно поздно, мы с Абрахамом решили отложить разбор полученной от Тиа информации до утра. Я рассказал остальным о слабости Профа. Это заставило их задуматься.

Я направился к лестнице, ступая босиком по полу из соли. Приходилось соблюдать особую осторожность с водой: стоило ее разлить – и соль начинала приставать к подошвам. Даже при всем этом я просыпался по утрам с соленой коркой на ногах. В городе, построенном из растворимого материала, жизнь была определенно хуже, чем в городе из стали. К счастью, я уже особо не замечал запаха, и даже сухость в воздухе начинала казаться мне обычным делом.

Абрахама я нашел на среднем этаже, в кухне, тускло освещенной экраном мобильника. На руки Аба был надет ртич, а перед ним парил большой шар из ртути, в которой чувствовалось что-то потустороннее, – идеально гладкая, она покачивалась в такт движениям рук Абрахама. Он развел ладони – и ртутный шар удлинился, приобретя форму багета. По его зеркальной поверхности перемещались искаженные отражения, создавая впечатление иного, деформированного мира.

– Стоит быть осторожнее, – тихо сказал Абрахам. – Кажется, я научился подавлять испарения, которые испускает этот металл, но, пожалуй, все же будет разумнее найти другое место для опытов.

– Мне не нравится, когда мы разделяемся, – заметил я, наливая в чашку воды из большого пластикового кулера на кухонном прилавке.

Абрахам растопырил пальцы, и ртуть перед ним превратилась в диск, похожий на большую тарелку – или щит.

– Великолепно, – проговорил он. – Она полностью подчиняется моим командам. И взгляни-ка на это.

Опустив диск плоской стороной к полу, Абрахам после секундных раздумий шагнул на него. Диск выдержал.

– Треск! – сказал я. – Ты же можешь летать!

– Не совсем, – ответил Абрахам. – Пока я стою на ртути, то не могу переместить ее далеко, и она должна быть рядом, чтобы я мог ею управлять. Но – смотри.

Ртутный диск подернулся рябью, и часть его выгнулась вверх, образовав перед Абрахамом лестницу из тонких и узких зеркальных металлических ступеней. Он сумел по ней подняться, все больше пригибаясь по мере приближения к потолку.

– Отлично пригодится против Профа, – сказал Абрахам. – Она очень прочная. Возможно, с ее помощью я смогу противостоять его силовым полям.

– Угу.

Абрахам взглянул на меня:

– Что, не впечатляет?

– Просто задумался. Заграбаст внизу все еще не спит?

– Когда я проверял в последний раз – не спал, – ответил Абрахам. – Похоже, он вообще не нуждается в сне.

Мы обсуждали, что с ним делать, но ни к какому выводу так и не пришли. Пока что эпик не представлял особой угрозы.

– Где Меган? – спросил я.

– Я ее не видел.

Странно. Если она куда-то ушла, то должна была пройти здесь. На верхнем этаже девушки точно не было – пространство там было небольшое. Возможно, Абрахам просто ее не заметил.

Он продолжал работать с ртичем, спустившись по ступеням и придавая ртути другие формы. Наблюдать за ним было нелегко, но в основном лишь в силу свойственного мне юношеского нетерпения. Мы все согласились, что Абрахаму следует попрактиковаться с этим устройством, а Коди или Миззи в случае чего могли сыграть роль дублеров. Абрахам теперь стал нашей главной боевой единицей.

Но треск, устройство действительно выглядело круто. Оставалось надеяться, что оно уцелеет после завершения нашей операции в городе. Как только к нам вернутся Проф и Тиа, я мог вновь отойти на задний план, что полностью меня устраивало.

Оставив Абрахама, я спустился вниз, чтобы проверить, как дела у Заграбаста.

Я остановился на пороге его комнаты, раскрыв от удивления рот.

Когда-то голые стены теперь были завешены мягким красным бархатом. На столах из черного дерева мерцали ярким светом фонари. Заграбаст лежал на диване не менее роскошном, чем в нашем новилонском убежище. Глаза эпика были закрыты, а на уши надеты наушники. Я не знал, что он слушает, – наушники, вероятно, были подключены по беспроводной связи к мобильнику.

Я шагнул в комнату. Треск, она показалась мне намного просторнее, чем раньше. Пройдясь по ней, я обнаружил, что она действительно стала больше.

«Пространственное искажение», – подумал я, добавляя к перечню его способностей еще одну. Во имя Напасти… эта сила казалась мне просто невероятной – до меня лишь доходили слухи об обладающих ею эпиках. И его способность создавать предметы из ничего…

– Ты мог бы с ним справиться, – сказал я.

Заграбаст не ответил, продолжая лежать с закрытыми глазами.

– Заграбаст! – позвал я уже громче.

Вздрогнув, он сорвал наушники и яростно уставился на меня:

– Что?

– Ты мог бы с ним справиться, – повторил я. – Столкнувшись лицом к лицу с Профом, ты, возможно, сумел бы победить. Я знаю, что у тебя множество выдающихся неуязвимостей, да еще способность создавать что угодно, искажать пространство… Ты точно бы его победил.

– Конечно же нет! Почему, по-твоему, я здесь, среди вас, бесполезных идиотов?

– Это я пока не выяснил.

– Я не сражаюсь, – сказал Заграбаст, собираясь снова надеть наушники. – Мне нельзя.

– Кто тебе запрещает?

– Я сам. Пусть сражаются другие. Мое дело – наблюдать. Даже правление этим городом, похоже, не для меня.

Многие, включая меня, были склонны предполагать, что все эпики по сути одинаковые – эгоистичные, одержимые страстью к разрушению, самовлюбленные. Но несмотря на все эти общие черты, у каждого имелись свои странности. Разрушитель цитировал Библию и, похоже, стремился уничтожить все живое на планете. Регалия воплощала свою темную сторону в виде все более великих планов. Властитель Ночи в Ньюкаго действовал через низших посредников.

У Заграбаста, судя по всему, имелся свой пунктик. Я сунул руку в чашу на маленьком мраморном постаменте возле двери, и между моими пальцами заструились стеклянные бусины. Нет – бриллианты.

– Полагаю, – начал я, – ты вряд ли мог бы сделать для меня…

– Стоп!

Я посмотрел на Заграбаста.

– Мне следовало четко дать понять с самого начала, – сказал он. – От меня вы ничего не получите. Я здесь не затем, чтобы делать вам подарки или облегчать жизнь. Ничьим слугой я никогда не стану.

Вздохнув, я выпустил из пальцев бриллианты.

– Ты никогда не спишь. – Я попробовал зайти с иной стороны.

– И что?

– Как я понимаю, эту способность ты приобрел от другого эпика. Не из-за своих ли кошмаров?

Заграбаст на мгновение уставился на меня, а потом внезапно отшвырнул наушники и вскочил на ноги. За один шаг он преодолел разделявшее нас расстояние.

– Откуда ты знаешь про мои кошмары? – требовательно спросил эпик, нависая надо мной.

Мне показалось, будто он увеличился в размерах, став выше ростом.

Я судорожно сглотнул, вновь почувствовав, как отчаянно забилось сердце. До этого Заграбаст производил впечатление праздного бездельника, но сейчас, ростом более двух метров, с жуткой ухмылкой и диким взглядом, он походил на настоящего монстра.

– Они… – Я запнулся. – Они бывают у всех эпиков, Заграбаст. Кошмары.

– Чушь! – бросил он. – Они мои, и только мои. Я единственный в своем роде.

– Поговори с Меган, – сказал я. – Она расскажет тебе, что кошмары бывают и у нее. Или найди какого-нибудь эпика и выбей из него признание. У них всех бывают кошмары, связанные с их слабостями. То, чего боится эпик, становится…

– Хватит врать! – заорал Заграбаст. Зарычав, он вернулся к дивану и рухнул на него. – Эпики слабы, потому что они дураки. Они уничтожат этот мир. Стоит дать людям власть, как они тут же ею злоупотребят. Это знает каждый.

– И ты никогда этого не чувствовал? – спросил я. – Внезапной тьмы, которая наступает, когда пользуешься своими способностями, отсутствия всяческого сопереживания другим? Желания разрушать?

– Ты вообще о чем? – усмехнулся он. – Глупый маленький человечишка…

Я замолчал, пытаясь заглянуть в душу этому странному созданию, но не сумел. Возможно, Заграбаст постоянно пребывал во власти тьмы. Во всяком случае, вел он себя достаточно высокомерно.

Но эпик не причинил никому из нас вреда. Ему нравилось нам приказывать, но, как я понял, не так, как другим эпикам, а скорее как избалованному ребенку.

– Ты столкнулся с этим в детстве, – предположил я. – Ты рос, будучи эпиком, и мог получить все, что хотел, но никогда не ощущал тьмы.

– Глупости, – ответил он. – Я запрещаю тебе впредь говорить столь идиотские вещи. Тьма? Хочешь обвинить меня в тех ужасах, которые творят эпики? Ха! Люди уничтожают самих себя, потому что именно этого они заслуживают, а не из-за каких-то мистических сил или эмоций!

«Похоже, он постоянно сталкивается с собственным страхом, – подумал я. – Ему приходится противостоять своему кошмару ежедневно, в чем бы тот ни заключался». Именно это мы узнали от Меган: стоило ей утратить бдительность – и к ней начинала подкрадываться тьма.

Я выскользнул из напоминавшей дворец комнаты.

– Имей в виду – я вас всех ненавижу! – выкрикнул мне в спину Заграбаст.

Я снова заглянул в комнату. Он все так же лежал, развалясь на диване, чем-то действительно напоминая мальчишку-подростка с наушниками на голове, пытающегося отгородиться от всего мира.

– Вы этого заслуживаете, – продолжал он. – Люди по своей сути зло. Именно это доказывают эпики. И именно поэтому вы вымираете.

Он закрыл глаза и отвернулся.

Вздрогнув, я зашел в другую комнату, забитую нашим снаряжением, но и там Меган не оказалось. Абрахам продолжал экспериментировать в кухне. Поднявшись на самый верх, я постучал в дверь маленькой уборной – увы, нам снова приходилось пользоваться ведрами. Наконец я еще раз заглянул в другую спальню.

Пусто. Где же…

Погоди-ка. Что-то в той темной комнате показалось мне… гм… темнее обычного? Нахмурившись, я вошел внутрь, пройдя сквозь некое подобие завесы. Меган сидела по другую ее сторону скрестив ноги, и перед ней на полу горела маленькая свеча. Взгляд ее был устремлен в пространство за стеной.

Которая теперь отсутствовала.

Стена убежища попросту исчезла. И города за ней тоже не было. Перед Меган простирался ночной ландшафт из цветущих полей под мириадами звезд. Она смотрела на него, потирая руку.

Заметив меня, она потянулась было к лежавшему рядом пистолету, но тут же расслабилась.

– Привет, – сказала она. – Я тебя не разбудила?

– Нет, – ответил я, устраиваясь возле нее. – Впечатляющий вид.

– Это очень легко, – улыбнулась Меган. – В одном из множества разветвляющихся вариантов Ильдития не переместилась в ту сторону. Не так уж сложно найти вариант, в котором ее здесь нет. И вместо города – пустое поле.

– Так что же это? – спросил я, показывая вдаль. – Оно настоящее?

Моя рука наткнулась на соляную стену, хотя мне казалось, будто я прикасаюсь к пустому пространству.

– В данный момент – всего лишь тень, – ответила Меган.

– Но ты способна на большее, – сказал я. – Как тогда, когда спасала меня от Ночного Сокола.

– Да.

– Ты протащила сюда Огнемета, – продолжал я, снова дотрагиваясь до невидимой стены. – Не просто его тень, не просто проекцию из иного мира. Он сам был здесь.

– Вижу, у тебя работают мозги, Дэвид, – осторожно заметила она. – Что у тебя на уме?

– Существует ли реальность, где Проф не оказался во власти своих способностей?

– Вероятно, – ответила Меган. – Это изменение небольшое и свежее.

– Значит, ты могла бы притащить его сюда?

– Не особо надолго, – пожала плечами девушка. – Что, хочешь пополнить нашу команду? Устал командовать? Мои решения лишь временные. Это… – Она вдруг замолчала, и глаза ее расширились. – Тебе нужен новый Проф не в качестве замены. А в качестве оружия!

– Его страх – его способности, Меган. Сперва я пытался придумать, как обманом заставить Профа одарить кого-то своими способностями, но теперь понял: у нас ведь есть ты. Если ты сумеешь доставить сюда версию Профа из иного мира, мы сможем столкнуть их друг с другом и – бам! – использовать слабость Профа. Заставим его противостоять собственным способностям самым непосредственным образом из всех возможных и тем самым поможем Джону одолеть тьму.

Меган задумчиво посмотрела на меня.

– Можно попробовать, – сказала она. – Но, Дэвид, мне не хотелось бы полагаться на способности. Мои собственные.

Я взглянул на руку, которую она потирала, и, увидев свежий ожог, посмотрел на свечу.

– Возможно, это единственный способ, – ответил я. – Такого Проф точно не ожидает. Если мы хотим спасти Тиа…

– Ты все-таки хочешь, чтобы я поэкспериментировала, – сказала Меган. – Зашла несколько дальше, чем прежде.

– Да.

– Это опасно.

Я не ответил, понимая, что мне не следовало просить ее о подобном. Это было просто нечестно. Но треск… Тиа находилась в руках Профа. Нужно было что-то делать.

– Ладно, – кивнула Меган. – Попробую чуть сильнее изменить реальность. Тебе лучше отойти подальше от стены.

Я послушался. Меган сосредоточенно нахмурилась.

И здание исчезло. Целиком. Я в одиночестве повис в небе незнакомого мира.

23

Чувствуя, как желудок подкатил к горлу, я рухнул с высоты шести с лишним метров в густые кусты. Растительность смягчила падение, но от удара все же перехватило дыхание. Я лежал, судорожно ловя ртом воздух, пока наконец не сумел сделать мучительный вдох.

Надо мной кружилось и покачивалось звездное небо, которое я с трудом мог разглядеть сквозь выступившие на глазах слезы. Треск… звезд было множество, и они образовывали странные узоры – скопления, ленты, светящиеся поля на черном фоне. Я до сих пор не мог привыкнуть к подобному – в Ньюкаго небо заслоняла созданная Властителем Ночи пелена, так что звезды я мог лишь себе представлять. За прошедшие годы мои воспоминания затуманились, и мне начало казаться, будто звезды расположены на равных расстояниях, как в смутно помнившихся мне книжках с картинками.

Реальность оказалась куда более хаотичной, скорее похожей на рассыпанные по полу хлопья для завтрака. «Что ж, – подумал я, оглядываясь вокруг, – вероятно, я это заслужил». Что произошло? Неужели меня затянуло в теневое измерение Меган?

Похоже на то… Хотя то, что Ильдития все равно находилась неподалеку, настораживало. Разве Меган не говорила, что в ее теневом мире город не продвигался в эту сторону?

И что-то еще было не так… Я не сразу сообразил, что именно.

Где Напасть?

В небе ярко сияли звезды, но вездесущее красное пятно отсутствовало, отчего становилось не по себе: Напасть по ночам всегда виднелась на своем обычном месте. Даже в Ньюкаго она пробивалась сквозь тьму, бросая на нас свой яростный взгляд.

Поднявшись на ноги, я уставился на небо, пытаясь ее найти, и в то же мгновение вокруг меня все поплыло.

Я обнаружил, что снова нахожусь в нашем убежище рядом с Меган, которая трясла меня за плечо.

– Дэвид? Треск… Дэвид!

– Все в порядке, – пробормотал я, пытаясь осознать случившееся. – Что случилось?

– Я случайно отправила тебя в иное измерение, – ответила Меган. – Ты бесследно исчез, а потом снова появился. Треск!

– Интересно…

– Скорее страшно, – возразила она. – Кто знает, что могло оказаться по ту сторону, Дэвид? Что, если бы я закинула тебя в мир, где другая атмосфера, и ты бы задохнулся?

– Тот мир был совсем как наш, – сказал я, потирая бок и оглядываясь вокруг. – И Ильдития тоже там была, только вдали.

– Что, правда? – спросила Меган. – Уверен? Я специально выбрала мир, где в этом месте пусто, чтобы мне лучше было видно.

Я сел:

– Угу. Можешь снова вызвать тот же самый мир, преднамеренно?

– Не знаю, – ответила она. – Все, что я делаю, происходит более или менее случайно. Это примерно как согнуть локоть.

– Или съесть рогалик, – кивнул я.

– Ну… не совсем то, но не важно. – Чуть помедлив, Меган села на пол рядом со мной.

Мгновение спустя к нам заглянул Коди, – видимо, Меган слишком громко кричала, зовя меня. Созданная ею темная пелена исчезла, и весельчак прекрасно мог нас видеть.

– Все хорошо? – спросил он, держа в руке винтовку.

– Это как посмотреть. – Меган легла на пол. – Дэвид убедил меня совершить глупость.

– Он умеет, ага, – усмехнулся Коди, прислонившись к дверному косяку.

– Мы испытывали ее способности, – сказал я.

– Ах вот оно что, – кивнул он. – А почему меня не предупредили?

– И что бы ты сделал? – спросил я.

– Поднялся бы наверх и съел хаггиса, – ответил Коди. – Лучше уж полакомиться добрым хаггисом, прежде чем кто-нибудь случайно разрушит твое убежище взрывом эпических способностей.

– Что такое хаггис? – нахмурился я.

– Лучше не спрашивай, – заметила Меган. – Он просто дурачится.

– Могу показать. – Коди ткнул большим пальцем за спину.

– Погоди, – сказала Меган. – У тебя что, в самом деле есть хаггис?

– Угу. Нашел вчера на рынке. Похоже, у них в ход идет все, что только есть в скотине. – Он помедлил. – Хотя дрянь, конечно, еще та.

– Разве это не какое-то шотландское национальное блюдо? – нахмурилась Меган.

– Само собой, – ответил Коди, не спеша входя в комнату. – Потому оно и шотландское, что такое отвратное. Лишь самые отважные осмеливаются его есть, доказывая, что они настоящие воины, – примерно как носить килт в холодный ветреный день. – Он сел рядом с нами. – Так что там насчет способностей?

– Меган отправила меня в другое измерение, – сказал я.

– Здорово. – Коди порылся в кармане и достал шоколадный батончик. – Ты, случайно, не принес мне кролика-мутанта или что-нибудь вроде того?

– Там не было кроликов-мутантов, – ответил я. – Но и Напасти тоже не оказалось.

– Все страньше и страньше, – проговорил Коди, откусывая от шоколадного батончика и морщась.

– Что такое? – спросил я.

– Как будто землю жрешь, парень, – проворчал он. – Скучаю по старым временам.

– Меган, – спросил я, – можешь снова вызвать картинку того мира?

Она скептически посмотрела на меня:

– Хочешь вернуться?

– По шкале способностей эпиков, – сказал я, – непохоже, чтобы это было слишком опасно. В том смысле, что ты закинула меня в иной мир, но я вернулся меньше чем через минуту.

– А что, если это лишь из-за недостатка практики? – возразила Меган. – Что, если с каждым разом будет становиться все опаснее?

– Это будет означать, что ты научилась создавать перманентные иллюзии, – ответил я. – И станет для нас немалым преимуществом. Так что рискнуть стоит.

Меган недовольно поджала губы, но, похоже, я ее все-таки убедил. Возможно, я и впрямь обладал даром убеждать других совершать глупости, в чем не раз обвинял меня Проф.

Меган махнула рукой в сторону стены, и та снова исчезла, открыв вид на пустую, поросшую травой равнину.

– А теперь с другой стороны. – Я показал на стену с дверью, через которую вошел Коди.

– Это опасно, – предупредила Меган. – Мы окажемся в ловушке между двумя тенями, а это значит, что иное измерение может с большей вероятностью просочиться… Но тебе ведь все равно, да? Ладно. Кстати, помассируешь мне за это спинку.

Противоположная стена тоже исчезла, и теперь создавалось впечатление, будто мы находимся в одиноком здании без стен посреди равнины. С новой перспективы открывался уже знакомый мне вид на далекую Ильдитию.

– Гм… – Встав, Коди снял с плеча винтовку и начал разглядывать город в прицел.

– В этом измерении город находится в другом месте, – сказала Меган. – Неудивительно. Измерения, подобные нашему, увидеть проще, так что этого следовало ожидать.

– Не совсем, – возразил Коди. – Ильдития в том измерении находится там же, где и здесь. Но твое окно открылось не там, где должно быть наше убежище.

– Что?! – Меган встала.

– Видишь те поля? Это восточная окраина Ильдитии. Ориентир – вон та роща, как и в нашем измерении. Город на том же месте, просто мы смотрим на него извне.

Меган явно встревожилась.

– В чем дело? – спросил я.

– Я всегда полагала, что мои тени напрямую связаны с местоположением, – ответила она. – Что если я вытаскиваю что-то из иного измерения, то оно находится там же, где и я.

– Речь идет об изменении реальности, – пожал плечами Коди. – Что может значить местоположение, дорогуша?

– Не знаю, – сказала Меган. – Просто… все не так, как я считала. И мне теперь интересно, в чем я еще ошибалась.

– Там нет Напасти. – Я подошел к невидимой стене, соблюдая разумную дистанцию. – Меган, что, если тени, которые ты захватываешь, всегда из одного и того же мира, параллельного нашему? Когда ты используешь свои способности, я постоянно вижу Огнемета. Похоже, это значит, что тени, которые ты вытягиваешь, каждый раз из его мира.

– Угу, – кивнула она. – Или существуют многие сотни разных его версий, и в каждом мире своя.

– От такого запросто голова разболится, – проворчал Коди.

– Вот, теперь ты меня понимаешь, – вздохнула Меган. – Я совершала такое, чего не в состоянии объяснить твоя теория, Дэвид. Хотя, возможно, действительно есть похожий параллельный мир, в который я проникаю чаще всего, но если мои способности не могут найти там того, что мне нужно, они проникают дальше. А сразу после воскрешения мои силы способны добраться куда угодно и совершить что угодно.

Я смотрел на ту, далекую Ильдитию, пока Меган удерживала в нашей реальности ее тень – мир, параллельный нашему, мир без Напасти. Каким он мог быть? И могли ли там существовать эпики?

Наконец Меган позволила изображениям из иной реальности исчезнуть, и я помассировал ей затылок, пытаясь облегчить неизбежную головную боль. Она то и дело бросала взгляд на свечу, но не дотрагивалась до нее. Вскоре мы втроем вернулись к себе. Нужно было поспать.

Завтра нам предстояло тщательно изучить план Тиа и попытаться найти способ ее спасти.

Часть третья

24

Проведя рукой по полке из каменной соли, я, к своему неудовольствию, обнаружил, что мои пальцы оставляют на ней борозды. Я стряхнул розовую пыль с руки, и тут же прямо на моих глазах полка на стене треснула посередине и развалилась. Соль посыпалась на пол, словно песок на дно в песочных часах.

– Гм… Абрахам? – позвал я, увидев, что он идет мимо.

– Еще один день – и нам придется уйти, Дэвид, – сказал он.

– Наше убежище в буквальном смысле рассыпается.

– Первыми разрушаются обстановка и украшения. – Он заглянул в свободную спальню на третьем этаже, где мы с Меган накануне экспериментировали с ее способностями. – Полы и стены еще какое-то время продержатся.

Меня это не слишком утешило.

– В любом случае скоро придется искать новое убежище.

– Этим занимается Коди. Он говорит, что у него есть несколько вариантов, которые он хотел бы с тобой обсудить.

– Что насчет тех пещер? – спросил я. – Под землей, по которой проходит город? Тех, что соорудил Копатель? Можно было бы спрятаться там.

– Как вариант, – кивнул Абрахам.

Я последовал за ним в комнату, где Коди, насвистывая, сметал в кучу соль. Судя по всему, выращенный нами соляной камень распадался с той же скоростью, что и всё вокруг. Вскоре весь район обрушится, а соль исчезнет.

Сквозь утончающуюся соляную крышу над головой просвечивало солнце. Я уселся на табурет – один из тех, что подобрал Коди, пополняя наши запасы. Странно было находиться в городе, где отсутствовали груды мусора, – Ильдития просто уходила дальше, оставляя позади отбросы ее жителей. Столько свободного пространства я не видел ни в Ньюкаго, ни в Новилоне.

Пришла Меган, одетая, как обычно, в куртку и джинсы. Садиться она не стала, но прислонилась к стене, скрестив руки на груди. Абрахам, сидя на корточках, возился с проектором, который он уже успел откалибровать. Коди поднял старую метлу и покачал головой.

– Похоже, соли насыпается больше, чем я успеваю убирать, – вздохнул он, устраиваясь на табурете рядом со мной.

Наконец появилась Миззи, неся потертый ноутбук. Она бросила Абрахаму чип, который тот вставил в проектор.

– Приятного будет мало, ребята, – заметила Миззи.

– У нас в команде есть Коди, – сказал Абрахам. – Так что к неприятностям нам не привыкать.

Коди швырнул в него метлой.

Абрахам включил проектор, и стены и пол почернели. На них появилась трехмерная проекция Ильдитии в виде красной каркасной модели, над которой, казалось, парили мы все.

Когда-то подобное сбивало меня с толку, но я успел привыкнуть. Я наклонился, глядя сквозь пол на большой город. Казалось, будто он растет и разрушается в ускоренном темпе, хотя детали различить было сложно.

– Это ускоренная компьютерная модель, построенная на основе данных Тиа, – сказала Миззи. – По-моему, очень круто. Город движется с постоянной скоростью, так что можно предсказать, какую форму он будет иметь и как будет выглядеть в любой заданный день. По-видимому, тот, кто контролирует город, может управлять им с помощью большого штурвала, который растет в одном из зданий делового района.

– Что, если Ильдития столкнется с другим городом? – с тревогой спросил я.

В виде ускоренной модели город походил на живое существо, из спины которого, подобно длинным позвонкам, торчали здания.

– Столкновения приводят к хаосу, – сказал Абрахам. – Когда я несколько лет назад занимался тут разведкой, то задавал тот же самый вопрос. Если путь Ильдитии пересечется с другим городом, она начнет врастать в трещины, здания станут втискиваться между зданиями, улицы – перекрывать улицы. В прошлые времена спящие люди оказывались в ловушке в своих комнатах и погибали. Но неделю спустя соль, как обычно, осыпалась, и Ильдития поползла дальше как ни в чем не бывало.

– В любом случае, – заметила Миззи, – это не самое страшное, ребята. Погодите, пока не увидите сам план.

– Я в него заглядывал, и мне он показался вполне детально разработанным, – нахмурился я.

– Конечно, – сказала Миззи. – План просто великолепный. Но нам никогда его не реализовать.

Она шевельнула рукой, и мы устремились к увеличивающемуся в размерах каркасу города. В Ньюкаго все это делалось с помощью камер, и казалось, будто ты летишь. Здесь же было похоже, будто мы внутри некоей имитации, что еще больше сбивало с толку.

Мы остановились возле делового района, который в данной имитации находился на растущем краю города, новенький, словно с иголочки. Посреди него, словно гигантский термос, торчало очень высокое здание.

– Острая башня, – объяснила Миззи. – Это ее новое название – раньше там располагался какой-то роскошный отель. Именно тут Заграбаст устроил свой дворец, а позже обосновался Проф. Верхние этажи занимают лакеи-фавориты, а властелин-эпик обитает в большом помещении у самой вершины.

– И они что, карабкаются по сотням ступеней? – спросил я. – Проф умеет летать, но остальные? Пользуются лестницей?

– Лифтом, – ответила Миззи.

– Из соли? – удивился я.

– Они заменяют одну кабину на металлическую и протягивают новые тросы – сделанные из соли, естественно, никуда не годятся, – а также устанавливают двигатель. Сами шахты, однако, вполне надежны.

Я нахмурился. Подобное требовало немалого труда, особенно если учесть, что каждую неделю все приходилось делать заново. Впрочем, эпиков вряд ли беспокоило, что их приспешникам приходится, словно рабам, таскать тяжести.

– План Тиа вполне неплох, – продолжала Миззи. – Ее цель состояла в том, чтобы убить Профа, но она решила, что до этого ей следует собрать побольше информации. Соответственно в первой части ее плана подробно описывается проникновение в Острую башню. Тиа планировала взломать компьютеры Профа, чтобы выяснить его намерения.

– Но мы, – сказал я, – можем воспользоваться тем же планом, чтобы спасти Тиа, вместо того чтобы взламывать компьютеры.

– Угу, – кивнула Миззи. – Судя по сигналу от разбитого мобильника, Тиа держат на самом верху здания, на семидесятом этаже. Она находится в помещении, напоминающем старый гостиничный номер – судя по картам, весьма приличный. Я ожидала чего-то больше похожего на тюрьму.

– Как она говорила, Проф сперва попытается убедить ее, что поступает разумно, – похолодев, сказал я. – Но как только она откажется предоставить нужную информацию, Джон тут же разозлится, и тогда ничего хорошего ждать не стоит.

– Так в чем же состоит план? – спросила Меган, все так же стоя, прислонившись к погруженной в тень от проектора стене.

Мы парили над городом, глядя на красные линии Острой башни. Дурацкое название, поскольку та была на самом деле круглой с плоской вершиной.

– Итак, наш план, – сосредоточенно ответила Миззи. – Операцию проводят две группы. Первая внедряется на прием, который будет проходить наверху здания. Заграбаст разрешал одной из самых важных персон в городе – эпику по имени Лазейка – устраивать в Острой башне вечеринки. Проф не стал прекращать эту традицию.

– Внедряется? – спросил Абрахам. – Как?

– Главы городских общин получают приглашение на приемы Лазейки в обмен на специалистов, помогающих организовать веселье, – объяснила Миззи. – Тиа планировала присоединиться к уже приглашенным членам клана Электроската.

– Это будет непросто, – заметил Абрахам. – Сумеем ли мы сделать то же самое? Мы не пользуемся доверием ни у одного из кланов.

– Все еще хуже, – радостно объявила Миззи. – Смотрите.

– На что? – спросил Коди.

– На анимацию, – ответила Миззи.

Вдоль дороги прыжками перемещалась группа изображенных в виде фигур из палочек людей, смешавшись с группой побольше, толпившейся вокруг башни. Две «команды» были отмечены голубым цветом. Первая из них вприпрыжку направилась к лифтам в задней части здания. Другая проскользнула в заднюю дверь и вошла в другую лифтовую шахту, после чего каким-то образом устремилась вверх, в сторону крыши.

– Мм? – спросил я.

– Тросолазы, – сказала Миззи. – Такие устройства, которые цепляют к тросу, чтобы, держась за них, вскарабкаться наверх. В здании есть служебный лифт – очень важные персоны нуждаются в тех, кто будет им прислуживать. А кому захочется ехать в лифте вместе с вонючими слугами? Вторая команда тайком проникает по этой шахте и занимает позицию на верхнем жилом этаже.

– И где нам взять эти… тросолазы? – спросил я.

– Понятия не имею, – ответила Миззи. – В городе их точно не купишь. Думаю, та община, которая приняла к себе Тиа, собиралась каким-то образом их добыть.

Я напрягся, поняв, что имела в виду Миззи под «еще хуже». Когда мы расставались с кланом Электроската, Карла и ее товарищи недвусмысленно дали понять, что не станут помогать в спасении Тиа. Их слишком напугала встреча с Профом, и они были полны решимости убраться из города. В течение следующей недели они намеревались тайно покинуть Ильдитию.

– Это еще не все, – сказала Миззи. – Чтобы выполнить план Тиа, нам потребуется куча другого снаряжения – продвинутые хакерские устройства, парашюты, кухонные миксеры…

– Правда? – спросил Коди.

– Угу.

– Прелестно.

Мне это прелестным не казалось. Я наблюдал, как реализуется план в исполнении подпрыгивающих анимированных фигурок. Две независимо действующие команды отвлекали внимание, проникали в башню и похищали информацию – и Проф даже не догадывался о происходящем. План действительно был хорошим, и мы вполне могли им воспользоваться, чтобы добраться до Тиа, а не до компьютеров.

Но при всем этом он был неосуществим.

– Чтобы собрать все это снаряжение, потребуются месяцы, – сказал Абрахам, глядя на выпрыгивающие из здания на парашютах фигурки. – При условии, что мы сможем за него заплатить.

– Угу. – Миззи скрестила руки на груди. – Я предупреждала. Придется придумать новый план, к тому же у нас меньше времени и ресурсов. И это хреново.

Анимация закончилась. Парившее перед нами здание в конце концов достигло края Ильдитии и разрушилось, растаяв, словно одинокая порция мороженого, которое некому было съесть.

«У нас нет времени сочинить что-то получше, – подумал я, глядя на висевший в воздухе неподалеку список всего необходимого для исполнения плана Тиа. – Или похуже».

Встав, я вышел из комнаты.

Меган первая последовала за мной, быстро меня нагнав.

– Дэвид? – спросила она и тут же нахмурилась, увидев, что ее куртка покрыта солью со стены, у которой Меган стояла.

Стряхивая соль, она направилась вместе со мной на второй этаж.

За нами двинулись и другие. Я молчал, ведя всех вниз. На первом этаже слышались голоса обитателей близлежащих зданий – наши соседи покидали свои дома, готовясь к их разрушению.

Повернувшись, я вошел в комнату Заграбаста. Эпик сидел, закутавшись в одеяла, хотя было вовсе не холодно, в кресле у незажженного камина.

Следовало действовать хладнокровно и осторожно, как и подобает настоящему командиру. Я опустился на один из диванов Заграбаста.

– Что ж, все кончено. Надежды больше нет. Прости, великий. Мы подвели тебя.

– Что ты там бормочешь? – требовательно спросил эпик, выглянув из своих одеял.

– Проф захватил в плен члена нашей команды, – ответил я. – Вероятно, сейчас он ее пытает. Скоро он будет знать о нас все, что пожелает. К концу дня мы все умрем.

– Идиот! – бросил Заграбаст, вставая.

За дверью собралась остальная команда.

– Может, хочешь убить нас сам? – сказал я Заграбасту. – Вместо Профа?

«Что ты делаешь, слонц?» – прочитал я во взгляде Меган, так хорошо мне знакомом.

– Как это могло случиться? – спросил эпик, расхаживая по комнате. – Разве не вы самые опытные, самые умелые? Тоже мне, знатоки! Я с самого начала понял, что вы ни на что не способны!

– Угу, – кивнул я.

– Я останусь в городе один, – продолжал он. – Никто больше не посмеет бросить вызов высшему эпику. Ты поставил меня в крайне дурацкое положение, человек.

Для эпика подобное считалось высшим оскорблением.

– Прости, мой повелитель, – сказал я. – Но мы ничего не можем поделать.

– Вы что, даже не попытаетесь убить свою подружку?

– Ну, есть один план… – Я не договорил. – Убить?

– Да-да. Убить ее, чтобы она не проболталась. Вполне разумное решение.

– Ну да, верно. – Я сглотнул. – В общем, у нас есть план, причем хороший, но нам никогда его не осуществить. Для этого требуется много такого, чего у нас нет, – парашюты, манекены, технологии… – Я старался играть как можно правдоподобнее. – Конечно, если бы кто-то смог все это для нас создать…

Заграбаст развернулся ко мне, сузив глаза.

Я невинно улыбнулся.

– Ах ты, наглая деревенщина… – пробормотал он.

– Все вы, эпики, так говорите, – сказал я. – Почему бы не пройти какие-нибудь курсы языка для злобных диктаторов или что-то типа того? В смысле – тот, кто выражается как…

– Это всего лишь уловка, чтобы заставить меня стать вашим слугой, – перебил меня Заграбаст. – Я сказал, что не стану использовать свои способности в угоду вам.

Я встал, глядя ему в глаза:

– Проф захватил в плен Тиа, члена нашей команды. У нас есть план, как ее спасти, но без соответствующих ресурсов нам его в жизнь не воплотить. Либо ты создашь то, что нам нужно, либо нам придется убраться из города и отказаться от своих намерений.

– Я не собираюсь в этом участвовать, – заявил Заграбаст.

– Ты уже участвуешь, старина. Либо начнешь работать с нами в одной команде, либо – до свидания. Желаю удачи в выживании. Все бандиты и мелкие эпики разыскивают тебя по приказу Профа. Людей останавливают на улицах с биодетектором, за твою голову объявлена награда, повсюду распространяют описание твоей внешности…

Заграбаст стиснул зубы.

– Мне казалось, что зло тут воплощаю я.

– Нет. Ты каким-то образом победил тьму. Ты не злой – ты просто избалованный и себялюбивый. – Я кивнул в сторону остальных. – Мы принесем тебе список. Все это наверняка тебе по силам. Ты ведь можешь создать… скажем, что-нибудь размером с диван? На расстоянии до пяти километров, если мне не изменяет память? Предел максимальной массы вряд ли имеет значение.

– Откуда… – Он уставился на меня, словно увидев в первый раз. – Откуда ты это знаешь?

– Ты получил свои способности к сотворению предметов от Эврики. У меня имеется на нее полное досье.

Я направился к двери.

– Ты прав в одном, – сказал Заграбаст мне вслед. – Я не злой. Я исключительный. Все остальные в этом грязном, жутком, безумном мире давно стали порочными, погрязшими во грехе, внушающими отвращение… называй как хочешь. Они сломлены.

Я обернулся, вновь встретившись с ним взглядом. Клянусь, я увидел ее – тьму, похожую на бездонный водоем, кипящий от ненависти, презрения, всепоглощающей жажды разрушения.

Стало ясно, что я ошибался, – Заграбаст не преодолел тьму. Он был одним из них. Его удерживало что-то еще.

Охваченный тревогой, я повернулся и вышел, убеждая себя, что следует как можно быстрее принести ему список, но на самом деле я чувствовал, что больше не смогу взглянуть Заграбасту в глаза. Мне хотелось оказаться с ним на разных концах земли.

25

– Ну да, – раздался в моем мобильнике голос Эдмунда, – если подумать, со мной действительно случалось нечто подобное.

– Расскажи, – поторопил его я.

Закрепив мобильник на рукаве куртки и сунув наушник в ухо, я собирал все необходимое для предстоящей сегодня вечером операции. Никого, кроме меня, в этой комнате нашего нового временного убежища больше не было. Прошло пять дней с тех пор, как Тиа попала в плен, и мы, как и планировали, перебрались на новое место. Я говорил с Коди насчет того, чтобы воспользоваться пещерами под городом, но в конце концов мы решили, что они недостаточно хорошо исследованы и могут быть ненадежны.

Вместо этого мы приняли одно из его предложений – тайник под мостом в парке. Мне не терпелось добраться до Тиа, но переехать мгновенно было невозможно. Чтобы обвыкнуться на новом месте, требовалось время, к тому же план Тиа включал в себя проводившийся в Острой башне прием, а ближайший должен был состояться сегодня вечером. Оставалось лишь надеяться, что Тиа сумеет продержаться так долго.

– Это было… где-то два или три года назад, – продолжал Конденсатор. – Предыдущие хозяева рассказали Стальному Сердцу, что мое слабое место – собаки. Он иногда запирал меня вместе с ними – не в наказание, просто так. Я так и не смог понять зачем – никакой закономерности не наблюдалось.

– Он хотел, чтобы ты его боялся, – ответил я, просматривая содержимое рюкзака и сверяя его со своим списком. – Ты настолько невозмутим, Эдмунд, что порой кажется, будто тебя вообще ничто не пугает. Вероятно, это не нравилось Стальному Сердцу.

– Меня многое пугает, – возразил эпик. – Я словно муравей среди великанов, Дэвид! Едва ли я представляю угрозу.

Я сомневался, что это имело значение для Стального Сердца. Он держал Ньюкаго в постоянном мраке, заставляя свой народ жить в страхе. Его вторым именем была паранойя. Вернее, третьим, поскольку его собственное имя состояло из двух слов.

– В общем, – продолжал Эдмунд, – он запирал меня с собаками, злыми и жуткими. Я сжимался в комок у стены и рыдал. Казалось, лучше никогда не станет – только хуже.

Нахмурившись, я застегнул рюкзак и снял с рукава мобильник, взглянув на экран, где виднелось изображение пожилого человека со смуглой кожей.

– Но ты же делился своими способностями, Эдмунд, – сказал я. – Ты даритель. Почему тебя беспокоило, что ты можешь их лишиться?

– Я считался ценным для других, что позволяло мне жить в роскоши и относительном покое, в то время как остальные голодали и цеплялись за жизнь. Благодаря моим способностям я считался важной персоной, Дэвид. И меня приводила в ужас мысль, что я могу их потерять.

– Тебя приводили в ужас собаки, Эдмунд.

– Я так и сказал.

– Да, но, возможно, ты путаешь причину со следствием. Что, если не ты боялся собак потому, что они лишали тебя способностей, а они лишали тебя способностей потому, что ты их боялся?

Эдмунд отвел взгляд.

– Кошмары? – спросил я.

Он кивнул. Я видел лишь часть комнаты, в которой он находился, – убежище в окрестностях Ньюкаго, о котором не знал Проф. Мы не могли связаться с Эдмундом, пока Ночной Сокол не доставил ему с помощью дрона новый мобильник. Старый он выключил и никогда больше не включал, заявив, что соблюдает осторожность на случай, если наша атака на компанию Ночного Сокола закончится неудачей. Еще один его маленький мятеж.

– Кошмары, – проговорил Эдмунд, все так же глядя в сторону от экрана. – Будто за мной охотятся. Рвут клыками, терзают, раздирают на части…

Оставив его наедине с собой, я вернулся к работе. Когда я присел, что-то выскользнуло из-под моей футболки – кулон, который дал мне Абрахам, со стилизованной буквой «S». Знак верующих в приход добрых эпиков.

Теперь его носил я. В каком-то смысле я действительно верил в эпиков. Я сунул кулон под футболку. Три рюкзака были уже проверены, оставалось еще два. Даже Коди, которому предстояло руководить операцией из безопасного места, требовался запасной рюкзак на случай, если что-то пойдет не так. Наше новое убежище – наскоро сооруженные три комнаты под мостом в редко посещаемом парке – было не столь надежно, как предыдущее, и нам не хотелось слишком многое оставлять после себя.

Следовало заканчивать с делами, но мне хотелось видеть Эдмунда, а не только слышать. Разговор был для меня очень важен. Немного подумав, я заметил на груде снаряжения, привезенного из предыдущего убежища, одно из камуфляжных кепи Коди.

Улыбнувшись, я схватил моток клейкой ленты и подвесил мобильник на козырек кепи – пришлось израсходовать почти половину ленты, но какая разница? Когда я надел кепи, мобильник свисал передо мной, словно дисплей в шлеме. Скажем так – весьма примитивный дисплей. В любом случае теперь я мог видеть Эдмунда, не занимая рук.

– Что ты делаешь? – нахмурился он.

– Ничего, – ответил я, возвращаясь к работе. Мобильник болтался возле моего лица. – Что случилось с собаками, Эдмунд? В тот день, когда все изменилось? Когда ты бросил им вызов?

– Глупо вышло.

– Все равно расскажи.

Мой собеседник будто бы взвешивал все за и против. В любом случае повлиять на его решение на расстоянии я не мог.

– Пожалуйста, Эдмунд, – снова попросил я.

Он пожал плечами:

– Одна из собак кинулась к маленькой девочке. Кто-то открыл дверь, чтобы меня выпустить, и… в общем, я узнал эту девочку. Это была дочь одного из охранников. И когда одна из тех зверюг прыгнула на нее, я схватил собаку за лапу, – Эдмунд покраснел. – Но это оказался ее пес, который вовсе не собирался нападать. Просто обрадовался, увидев хозяйку.

– Ты восстал против собственных страхов. – Я полез в следующий рюкзак, сверяя его содержимое со списком. – Ты бросил вызов тому, что тебя пугало.

– Возможно, – ответил эпик. – После этого все стало иначе. Теперь, когда я оказываюсь среди собак, мои способности ослабевают, но не исчезают полностью. Кто знает – я мог ошибаться с самого начала, и моя слабость могла на самом деле заключаться в аллергии на домашних животных или чем-то подобном. Но я не мог экспериментировать, поскольку все сразу же поняли бы, чем я занимаюсь.

Не могло ли то же самое случиться и с Меган? Не перестанет ли со временем огонь лишать ее способностей? Открытое пламя продолжало на нее влиять, но Меган могла заставить тьму отступить. Возможно, то, что пережил Эдмунд, являлось следующей стадией.

Застегнув рюкзак, я поставил его рядом с остальными у стены.

– Скажи мне вот что… – задумчиво проговорил Эдмунд. – Почему, если собаки действительно моя слабость, устройства с заряженными мной энергобатареями не отказывают в окружении собак?

– Что, прости? – рассеянно буркнул я. – А… Все дело в законе большого рассеивания.

– Это ты о чем вообще?

– Слабость эпика тем меньше влияет на его способности, чем дальше ты от него находишься, – ответил я, застегивая четвертый рюкзак. – Примерно как в Ньюкаго: если бы Стальное Сердце лишался своих способностей везде, где кто-то его не боялся, он не смог бы превратить целый город в сталь. Большинство жителей города не знали, кто он такой, и, соответственно, не могли его бояться. Повсюду остались бы участки, не состоящие из стали.

– Ага… – пробормотал Эдмунд.

Встав, я положил предпоследний рюкзак рядом с остальными. Идея с кепи оказалась не столь удачной, как мне бы хотелось, – передняя часть перевешивала, и оно постоянно норовило соскользнуть с головы.

«Нужен балласт», – решил я. Снова схватив остатки клейкой ленты, я закрепил сзади кепи фляжку. Стало намного лучше.

– С тобой все в порядке? – спросил Эдмунд.

– Угу. Спасибо за информацию.

– Буду рад, – ответил он, – если в качестве платы согласишься отдать меня другому хозяину.

Я замер, выронив пустую картонку из-под клейкой ленты.

– Я думал, тебе нравится нам помогать.

– Вы стали слабее. – Эдмунд пожал плечами. – Вы больше не в состоянии меня защитить, Дэвид. Я устал прятаться в этой маленькой комнатке. Я лучше буду служить другому высшему эпику, который сможет обо мне позаботиться. Я слышал, Ночная Грусть еще властвует.

У меня подступил комок к горлу.

– Можешь идти куда хочешь, Эдмунд. Не стану тебя удерживать.

– Меня ведь могут убить, Дэвид, – натянуто улыбнулся он. – Вокруг опасно.

– Ты избежал тьмы, Эдмунд, – сказал я. – Ты раньше всех остальных разгадал тайну. Если не хочешь бежать – почему бы не присоединиться к нам? Стать членом команды?

Он взял книгу и отвернулся от экрана.

– Без обид, Дэвид, но это похоже на чудовищную авантюру. Я пас.

– Мы пришлем тебе еще припасов, – вздохнув, сказал я. – Хотя, возможно, Ночному Соколу может понадобиться зарядить кое-какие энергобатареи.

– Сделаю все, что мне прикажут, – ответил Эдмунд. – Но, Дэвид, думаю, ты все-таки ошибаешься насчет одной стороны способностей. Ты утверждаешь, будто моя слабость изначально возникла из страха перед собаками, но до Напасти я не настолько их боялся. Да, я их не любил, может, даже ненавидел. Но… этот страх? Похоже, он рос вместе с моими способностями. Как будто способности… нуждаются в некоем источнике страха.

– Вроде воды, – прошептал я.

– А?

– Нет, ничего. – Глупо. Напасть не могла тогда за мной наблюдать. – Еще раз спасибо.

Кивнув, он отключился. Я проверил содержимое последнего рюкзака, а затем положил и его вместе с другими. В комнату заглянула Меган. Она помедлила на пороге, озадаченно глядя на меня с раскрытым ртом, будто забыла, что хотела сказать.

«Кепи», – сообразил я. Снять его или притвориться, будто ничего не происходит? Выбрав половинчатое решение, я сдернул мобильник с козырька, но оставил кепи на голове, после чего спокойно пристегнул аппарат к рукаву.

– Да? – спросил я, не обращая внимания на болтающиеся перед глазами серебристые обрывки.

Кепи соскользнуло на затылок – теперь перевешивала фляжка. Поймав головной убор, я водрузил его на место.

«Ловко, ничего не скажешь».

– Даже не стану спрашивать, – сказала Меган. – Ты закончил?

– Только что разобрался с последним. Заодно приятно побеседовал с Эдмундом. Его опыт совпадает с твоим.

– То есть полностью от слабости не избавиться?

– Ну… похоже, со временем ее влияние уменьшается.

– По крайней мере, хоть что-то. Мы готовы.

– Хорошо. – Я встал, собирая рюкзаки.

– Ты же не пойдешь на операцию в этом кепи?

Небрежно сняв кепи – хотя пришлось основательно его дернуть из-за приклеившейся к волосам ленты, – я отхлебнул из фляжки, не отделяя ее от кепи.

Снова надев кепи, я покрепче натянул его на голову.

– Решил вот сменить имидж. Как тебе? – выкрутился я довольно неловко.

Закатив глаза, Меган вышла. Отшвырнув кепи, я поволок рюкзаки за дверь.

Команда уже собралась в главной комнате, тускло освещенной экранами мобильников. На этой базе имелся только один этаж. По обе стороны от большого круглого помещения располагались комнаты поменьше. Миззи и Абрахам были одеты в гладкие облегающие комбинезоны с теплоотводами на запястьях и снабженными очками капюшонами.

– Команда крутых готова, – сказала Миззи, когда я протянул ей и Абрахаму их рюкзаки, оказавшиеся самыми тяжелыми.

– А что стало с командой номер один? – спросил я.

– Ну, это не настолько круто, – ответила она. – Я подумывала назваться «командой черных», но решила, что это выглядит слишком уж по-расистски или вроде того.

– И что такого, если вы сами называете себя «черными»? – спросила Меган, скрестив руки на груди и прислонившись к стене. – Раз уж вы оба афроамериканцы?

– Канадцы, – поправил Абрахам.

– Угу, – протянула Миззи. – Может, я все-таки лучше сама выберу, как нам называться? Если честно, мне многое не хочется вспоминать. Во времена до Напасти людей чересчур интересовал расовый вопрос. Так что приятно осознавать, что далеко не всё сейчас хуже, чем тогда. Тогда тоже бывало хреново. Такое впечатление, что, когда не было эпиков, все только и искали, из-за чего бы поссориться, – расы, национальности… А про спорт я уж молчу. Если соберетесь вернуть время вспять – не возвращайте, пожалуйста, никакие спортивные состязания.

– Постараюсь запомнить, – сказал я, подавая Коди его рюкзак.

Я был бы рад, если бы все перечисленное Миззи осталось в прошлом, но, судя по наблюдавшейся среди ильдитийцев сегрегации, даже при эпиках мы были вполне способны ссориться из-за цвета кожи.

Коди взял свой рюкзак. Он был одет в камуфляж, на плече у него висела снайперская винтовка, а к поясу был пристегнут «Герман» – устройство для выращивания кристаллов. С его помощью Коди мог создать укрытие из соли для руководства операцией на крыше здания возле Острой башни. В случае чего он мог прикрыть нас оттуда из своей винтовки.

Я предлагал в качестве командира себя, но Миззи и Абрахаму требовался кто-то, кто разбирался бы в содержимом файлов и схем и мог проконсультировать насчет технических деталей. Соответственно я оказался в команде Меган, против чего, естественно, не возражал. Мы должны были пробраться на прием, хотя нам пришлось изменить план Тиа, выбрав в качестве метода проникновения один из ее резервных вариантов.

– Все готовы? – спросил я, подавая Меган ее рюкзак.

– Готовы, насколько это возможно, имея в распоряжении меньше недели, – ответил Абрахам.

– А что насчет меня? – послышался голос.

Обернувшись, мы увидели стоящего в дверях Заграбаста. Отведенную ему комнату он обставил в своем любимом стиле, хотя и с меньшим количеством диванов. Часть массы, которую эпик мог использовать для сотворения предметов, ушла на снаряжение для нашей команды.

– Хочешь с нами? – удивленно спросил я.

Заграбаст яростно уставился на меня:

– Что, если кто-то явится в ваше отсутствие? Вы меня бросаете?

– Треск! – вздохнул я. – Ты хуже Эдмунда. Если кто-то появится, спроецируй себя в обманку и уведи их подальше. Это ведь одна из твоих способностей?

– Это больно. – Он скрестил руки на груди. – Мне не нравится проделывать подобное.

– Чтоб тебя… – Покачав головой, я повернулся к остальной команде. – Ладно. За дело.

26

Перед нами в ночи возвышался темный силуэт Острой башни – светились лишь верхние этажи. Соль в этом районе имела пыльно-серый цвет, отчего нижние этажи казались светлыми и темными одновременно, словно черная дыра в дурацком колпаке.

Мы с Меган приближались к башне с рюкзаками за плечами, позаимствовав новые лица из иного измерения. Ей легко было создать и поддерживать эту небольшую иллюзию, пока я был рядом. Мне очень хотелось понять, как все это работает, – принадлежали ли эти лица случайным людям, или в ином измерении они направлялись туда же, куда и мы?

На первом этаже здания собралась куча народа. Сквозь старые окна из тонкой соли падал теплый свет, и часть дверей открыли, впуская через них представителей элиты. Я остановился, глядя, как подъезжает еще одна группа на велорикшах.

Одеждой они мало отличались от элиты Ньюкаго – короткие блестящие платья в стиле 1920-х годов и яркая губная помада у женщин, костюмы в полоску и шляпы с полями, словно в старых фильмах, у мужчин. Я отчасти ожидал увидеть у них автоматы в скрипичных футлярах, но их телохранители были вооружены «глоками» и Р-30.

– Даррен? – спросила Меган, назвав меня фальшивым именем.

– Извини. – Я тряхнул головой. – Напомнило мне Ньюкаго.

Воспоминания о юности тащили за собой кучу багажа.

Гости развлекались на первом этаже, ожидая своей очереди к лифту, который должен был доставить их на прием. Из вестибюля лилась музыка в стиле, который наверняка понравился бы Миззи, – сплошной грохот и дребезг, никак не соответствовавший элегантной одежде гостей. Официанты разносили мартини и икру – очередные символы почета и власти.

Я ни разу не пробовал мартини – многие годы я полагал, что это марка автомобиля.

Резко свернув направо, мы с Меган обогнули здание, направляясь к двери поменьше в задней его части. Вместо того чтобы пытаться подняться на лифте вместе с богатеями, мы решили попробовать черный ход. План Тиа включал в себя резервный вариант – отправить команду номер два наверх вместе со слугами.

Пользуясь фотографиями из заметок Тиа, мы сумели подделать приглашение – и быстрая проверка подтвердила, что клан Электроската не собирался никого сюда посылать. Их ждали, но они были слишком заняты, готовясь покинуть город.

В итоге оставалась дыра, сквозь которую мы надеялись проскользнуть. Позади башни мы обнаружили представителей не столь привилегированного класса, собиравшихся подняться наверх на служебном лифте.

– Готовы? – спросил я.

– Готова, – подтвердила Меган.

В моем наушнике под иллюзорными волосами эхом отдались голоса Миззи и Абрахама. Ночной Сокол не сомневался в надежности нашей связи; Проф подсадил «жучки» в наши телефоны в Новилоне, но мы сменили мобильники.

– Начинаем, – сказал я.

Мы с Меган бегом устремились к задней двери и остановились, делая вид, будто пытаемся перевести дыхание.

– Вы кто? – требовательно спросил охранник.

– Кондитеры, – ответила Меган, предъявляя приглашение, которое для работников вроде нас было равносильно приказу явиться. – Клан Электроската.

– Наконец-то, – буркнул охранник. – Предъявите вещи, и отправлю вас наверх со следующей партией.

Лазейка обожала красивые пирожные. Клан Электроската всегда посылал двоих кондитеров, даже когда на приеме не присутствовала Карла или кто-то еще из важных персон.

Мы подошли и сняли рюкзаки. С отчаянно бьющимся сердцем я смотрел, как суровая женщина расстегивает их карманы.

– Первый этап пройден, – тихо сказала по связи Меган, когда женщина-охранник достала наши электрические миксеры и с грохотом поставила их на стол. За ними последовали разные приспособления для украшения пирожных. Я даже не знал названий большинства из них, не говоря уже о том, как ими пользоваться. Понял я только одно: украшение пирожных – дело весьма серьезное.

После быстрого обыска мы снова упаковали рюкзаки, и нас провели впереди остальных работников в темное помещение с соляными стенами, где находилась шахта лифта. Двери в шахте отсутствовали, что показалось мне крайне опасным.

– Мы тоже внутри, – сообщил Абрахам. – Поднялись на один этаж.

Они проникли внутрь с помощью ртича – Абрахам создал из ртути ведущую на второй этаж лестницу, – а потом проложили путь через окно из соли, воспользовавшись специальным аппаратом, который выбрасывал тонкую струю воды под давлением, достаточным, чтобы пробить камень.

Мы с Меган погрузились в лифт – маленькую разваливающуюся кабину, освещенную единственной лампочкой. С нами было еще трое официантов в белой форме.

– Вперед! – прошептал я.

Мне показалось, что кабина вздрогнула: Абрахам и Миззи прицепились к тросам над ней и устремились наверх, используя устройства, которые создал для нас Заграбаст.

Несколько секунд спустя вдали что-то загудело, и мы начали подниматься. Подъем был медленным и утомительным, и ничего не было видно – на большинстве этажей все еще оставались двери, что означало, что эти этажи не используются. Миззи и Абрахаму приходилось замедлять подъем перед каждым из верхних этажей, чтобы выглянуть наружу и убедиться, что в коридоре никого нет.

Лифт дрожал и раскачивался, иногда скрежеща о стены шахты и выламывая из них куски соли. Что, если устройство Миззи или Абрахама соскользнет и они упадут? Что, если ребята заметят кого-то на верхних этажах, где в шахте не было дверей, и вынуждены будут ждать приближения лифта, грозящего столкнуть в бездну? Я утер лоб и, убрав руку, увидел на ней грязную смесь соли и пота.

– Мы в безопасности, – послышался в наших ушах голос Абрахама. – Никаких проблем. Отцепляемся на шестьдесят седьмом этаже.

Я облегченно вздохнул. Еще через несколько минут мы миновали открытый дверной проем на этаже, где выбрались Миззи и Абрахам, но наших товарищей нигде не было видно. Им предстояло взобраться еще на пару этажей, чтобы достигнуть цели на семидесятом, но в плане Тиа указывалось, что этот этаж с меньшей вероятностью охраняется. Эти сведения подтвердил Заграбаст.

Нас залил падающий с семьдесят первого этажа свет, и я шумно выдохнул. На верху башни находился старый ресторан – наша цель.

Мы вышли из лифта. Официанты поспешили к своим коллегам, уже разносившим подносы с угощением для участников приема. Мы с Меган отнесли рюкзаки в кухню, где целый легион поваров готовил еду в котелках на раскаленных плитах. Большие лампы на потолке заливали помещение стерильным белым светом, пол и бо́льшая часть старых кухонных прилавков были покрыты пластиком. Мне вдруг стало интересно, что тут делают, если хотят посолить еду. Соскребают немного соли со стены?

Все это запитывалось электричеством по нескольким толстым кабелям, заканчивавшимся перегруженными разветвителями. Их действительно была целая куча. Чтобы подключить новый прибор, требовалось отсоединить два других кабеля, что наверняка нарушало некие законы физики.

Меган попыталась что-то узнать у проходившего мимо официанта, но ее прервал чей-то голос:

– А, вот вы где!

Повернувшись, мы увидели нависшего над нами двухметрового верзилу-повара. Ему приходилось наклоняться, чтобы не стукнуться головой о старый соляной светильник. Судя по выражению его лица, повар только что выпил коктейль из лимонного сока и рассола.

– Клан Электроската? – проревел он.

Мы кивнули.

– Новенькие? Что случилось со Сьюзи? Ладно, не важно.

Схватив за плечо, верзила потащил меня через оживленную кухню в маленькую буфетную, где украшали готовые блюда. Там беспомощно стояла женщина в поварском колпаке, глядя на единственный поднос с пирожными без крема. Широко раскрыв глаза, она сжимала в потных руках тюбик с кремом, уставившись на пирожные, словно на ряд крошечных ядерных боеголовок с надписью «Не трогать» на каждой.

– Патисье прибыл! – объявил рослый повар. – Тебе повезло, Роуз.

– Слава небесам! – Женщина отшвырнула тюбик с кремом и поспешно удалилась.

Повар похлопал меня по плечу и вышел, оставив нас вдвоем в маленькой комнатке.

– И почему мне все время кажется, будто нам чего-то недоговаривают? – сказала Меган. – Та девушка таращилась на эти пирожные, словно на живых скорпионов.

– Угу, – кивнул я. – Верно. Скорпионов.

Меган уставилась на меня.

– Или крошечные ядерные боеголовки, – продолжал я. – Тоже ведь подходит, да? Можно, конечно, привязать скорпиона к ядерной боеголовке, и тогда будет еще опаснее. Боеголовку можно попытаться обезвредить, но… скорпиона?

– Да, но все-таки почему она так на них смотрела? – спросила Меган, ставя рюкзак на покрытый пластиком прилавок.

– Мм? Ну, Лазейка уже казнила за неудачные пирожные трех кондитеров. Про это было в заметках Тиа. Эта эпик действительно обожает свои пирожные.

– И ты про это не говорил, потому что…

– Не важно. – Я открыл свой рюкзак. – Мы не настолько долго тут пробудем, чтобы подавать пирожные.

– Да, потому что у нас всегда и все идет точно по плану.

– Что? Мне следовало пройти ускоренный курс кондитерского дела?

– Собственно, – сказал по связи Коди, – я не так уж плохо умею украшать пирожные.

– Не сомневаюсь, – ответила Меган. – Собираешься рассказать нам про те времена, когда тебе довелось работать кондитером у шотландского короля?

– Не болтай глупости, дорогуша, – протянул Коди. – Это был король Марокко. Пирожные – слишком изысканный деликатес для шотландца. Стоит дать ему одно, и он тут же спросит, почему ты не пристрелил родителей этой крошки и не подал их к столу вместо нее.

Я улыбнулся, глядя, как Меган открывает сбоку свой миксер и спокойно извлекает пару спрятанных внутри компактных «беретт» и глушителей. Миксер был неработоспособен – пришлось пожертвовать его внутренностями ради дополнительного места. Тиа считала подобный риск вполне разумным, поскольку у охранников, обыскивавших внизу пришедших, вряд ли имелся доступ к электричеству.

Прикрутив глушители на место, мы сунули пистолеты в кобуру под мышкой. Я включил свой работающий миксер, и он издал громкое гудение, заглушавшее все остальные звуки. Бросив ингредиенты в чашу миксера, я разложил на столе кондитерские инструменты.

Из буфетной вела в главный зал отдельная дверь, что давало нам дополнительное преимущество. Меган разломала блок питания своего миксера и вынула маленькую, похожую на мобильник коробочку. Приоткрыв дверь, я быстро окинул взглядом публику. Кухня находилась в самом центре семьдесят первого этажа, что было немаловажно, поскольку часть пола снаружи ее вращалась.

Вращающийся ресторан – одна из тех странных идей времен до Напасти, в реальность которых я порой с трудом верил. Когда-то сюда поднимались обычные люди, чтобы пообедать в приятной обстановке, глядя с высоты на город. Ресторан на вершине башни напоминал колесо, ступица которого оставалась неподвижна, а вращалось лишь образующее пол кольцо. Неподвижными оставались и внешние стены. Потолок местами уходил вверх еще на два этажа, которые теперь использовались лишь для освещения.

Трансформация в соль полностью разрушила механику пола, особенно моторы и провода. Чтобы снова заставить ресторан вращаться, вероятно, требовался труд целой команды инженеров и мелкого эпика по имени Гелий, обладавшего способностями к левитации. Лазейка, однако, преодолевала эти трудности каждую неделю, чтобы создать нечто особенное – нечто выдающееся. Вполне логичное поведение для эпика.

Я заметил ее саму – сидевшую за столиком во вращающейся части зала стройную женщину. Обстановка здесь была спокойнее, чем на первом этаже, – никакой громкой музыки, только струнный квартет. Гости сидели за накрытыми белыми скатертями столами, ожидая, когда подадут еду. В других местах столы и стулья из соли отодвинули в стороны, освободив пространство для танцев, но, похоже, это никого не интересовало. Каждый стол представлял собой отдельную вотчину во главе с эпиком, окруженным подхалимами.

Я увидел нескольких мелких эпиков, отметив про себя, что они до сих пор живы, а значит, отдали свою судьбу в руки Профа, вместо того чтобы бежать из города. К моему удивлению, здесь оказалась и Грозовая Туча – сидевшая на возвышении молодая азиатка. Судя по всему, она отбыла свой срок в тюрьме Профа и вышла на свободу. Джон, вероятно, таскал ее за собой, чтобы показать, кто теперь главный в Ильдитии, но в конечном счете Грозовая Туча была ему нужна. Без ее способностей не мог расти урожай, и в городе иссякли бы предметы не только роскоши, но и первой необходимости.

Вздохнув, я покачал головой. Всего зала, имевшего форму кольца, я видеть не мог, но Профа в этой половине не было, и я сомневался, что он есть в другой. Вряд ли ему пришло бы в голову посетить подобный прием.

– Мы на месте, – тихо сказала по связи Миззи. – Добрались до семидесятого этажа.

Именно там держали Тиа, и именно там должны были находиться апартаменты Профа. Помещения эти, однако, располагались в противоположных концах здания, и мы надеялись, что сумеем освободить Тиа и уйти, прежде чем Проф сообразит, что мы вообще тут побывали. Изначальный план заключался в том, чтобы выманить Джона из апартаментов, используя отвлекающий маневр, а затем без его ведома похитить информацию, но в данный момент это нас нисколько не волновало.

– Принято, – ответил Коди. – Отличная работа, команда крутых. Ждите распоряжений Дэвида или Меган.

– Угу, – сказала Миззи. – Дальше мы все равно не рискнули бы идти. Тут полно камер. Даже наши костюмы не спасут.

– Мы готовимся к третьему этапу, – сообщил я. – Только…

Внезапно я заметил кое-кого в главном зале, и у меня отвалилась челюсть.

– Дэвид? – спросил Коди.

Колесо повернулось, и я увидел сидящего на соляном троне мужчину в длинном черном плаще и с темными волосами до плеч. Его окружали женщины в обтягивающих платьях, сам же эпик величественно восседал, сжимая пальцами рукоять стоявшего рядом, словно скипетр, меча.

Разрушитель. Тот, кто уничтожил Хьюстон и Канзас-Сити, кто пытался взорвать Новилон. Орудие, которым воспользовалась Регалия, чтобы толкнуть Профа в объятия тьмы. Он был здесь.

Наши взгляды встретились, и эпик улыбнулся.

27

Я нырнул обратно в буфетную, чувствуя, как отчаянно колотится сердце и потеют ладони.

«Все в порядке, – подумал я. – У меня же чужое лицо». Разрушитель не мог меня узнать, просто от его взгляда бросало в дрожь любого.

Но внезапно эпик возник рядом со мной, материализовавшись из вспышки света. Меган выругалась и попятилась. Разрушитель положил руку мне на плечо.

– Приветствую тебя, убийца демонов, – сказал он.

– Я… – Я облизнул губы. – Великий эпик, похоже, ты меня с кем-то спутал.

– Ах, Сталеубийца… – проговорил он. – Возможно, черты твои изменились, но глаза – и горящая в них жажда мести – остались прежними. Ты пришел, чтобы уничтожить Зеленого Луча. Вполне естественно. «Ибо Я пришел разделить человека с отцом его, и дочь с матерью ее…»[11]

Щелкнув затвором, Меган приставила пистолет к виску Разрушителя, но стрелять не стала – это привлекло бы к нам внимание, погубив весь план, к тому же эпик просто телепортировался бы еще до того, как в него попала пуля.

– Что ты тут делаешь? – спросил я.

– Меня пригласили, – улыбнулся Разрушитель. – За мной послал Зеленый Луч, и мне ничего не оставалось, кроме как прийти. Его визитная карточка оказалась весьма… убедительной.

– Визитная карточка… – проговорил я. – Треск! У него есть мотиватор, основанный на твоих способностях.

Ночной Сокол говорил, что, если попытаться создать устройство, используя способности живого эпика, оно будет работать, но станет причинять эпику боль, притягивая к себе.

– Да, он воспользовался одним из тех… устройств, чтобы призвать меня. Наверняка он желает смерти, Сталеубийца. Как и мы все в глубине души.

Треск! Регалия, судя по всему, создала из способностей Разрушителя по крайней мере еще одну бомбу, помимо тех, что предназначались для Новилона и Канзас-Сити. Бомбу, которая теперь была в руках Профа и которую ему приходилось заряжать с помощью солнечного света. Вероятно, именно это привлекло сюда Разрушителя.

Значит, где-то есть устройство, способное уничтожить город в одно мгновение. Какая жуткая ирония судьбы – Проф пожертвовал своей человеческой сущностью, чтобы защитить Новилон, и все это лишь затем, чтобы точно таким же образом стереть с лица земли Ильдитию?

Разрушитель невозмутимо наблюдал за нами. В прошлый раз мы с ним расстались после долгой погони, во время которой он всеми силами пытался меня убить. К счастью, похоже, он не затаил обиды.

Но перед тем как мы расстались, я был вынужден раскрыть ему один секрет.

– Ты знаешь тайну слабостей эпиков, – сказал я.

– Да, – ответил он. – Большое тебе за это спасибо. Сновидения выдают их, и я могу и дальше исполнять свой священный долг. Мне нужно лишь узнать их страхи.

– Ты намерен избавить мир от эпиков? – спросила Меган.

– Нет, – возразил я, продолжая смотреть в глаза Разрушителю. – Он намерен избавить мир от всех.

– Наши пути сходятся, Сталеубийца, – сказал грозный эпик. – Рано или поздно нам придется столкнуться друг с другом в поединке, но сегодня можешь продолжать то, что начал. Господь превратит этот мир в стекло, но лишь после того, как придет очистительный огонь… и этот огонь – мы.

– Треск, да ты чокнутый, – заметила Меган.

Разрушитель улыбнулся:

– «И ночи не будет там, и не будут иметь нужды ни в светильнике, ни в свете солнечном, ибо Господь Бог освещает их»[12].

С этими словами эпик исчез. Как всегда, телепортируясь, он оставил вместо себя похожее на статуэтку изображение из светящейся белой керамики, которое секунду спустя разлетелось на мелкие кусочки и испарилось.

Я без сил оперся о дверной косяк. Меган подхватила меня под руку. Треск, только этого нам еще не хватало…

– Где пирожные? – послышался крик из-за двери. – Шевелитесь, слонцы! Она требует своего любимого угощения.

В буфетную ворвался рослый повар. Меган развернулась к нему, сунув пистолет за спину, и внезапно на всех пирожных на подносе появились замысловатые украшения из крема.

Повар облегченно вздохнул.

– Слава небесам! – бросил он, хватая поднос. – Если что-то понадобится – скажите.

Верзила вышел. Я в ужасе смотрел ему вслед, боясь, что, как только повар окажется достаточно далеко от Меган, крем с пирожных исчезнет. Опершись рукой на прилавок, она вдруг начала оседать, и теперь уже пришла моя очередь ее подхватить:

– Меган?

– Я… похоже, я сумела создать постоянную иллюзию, – проговорила она. – Треск, давно со мной такого не бывало. У меня уже начинает болеть голова.

Кожа ее под моими пальцами стала липкой от пота, лицо побледнело. Но даже при всем этом я понимал, что случилось нечто невероятное.

– Только представь, что ты могла бы сделать, имея больше опыта!

– Ладно, посмотрим. – Меган помолчала. – Дэвид, кажется, я нашла измерение, где ты специалист не по оружию, а по пирожным.

– Ничего себе!

– Угу. – Она выпрямилась. – Вот только, похоже, среди бесконечного множества измерений я так и не нашла ни одного, где ты хоть чуть-чуть умеешь целоваться.

– Ну это нечестно, – возразил я. – Прошлой ночью ты не жаловалась.

– Ты засунул язык мне в ухо, Дэвид.

– Это же так романтично. Я как-то раз видел в кино. Словно… страстный, мокрый…

– Эй, вы хоть понимаете, что я тоже все слышу? – спросил Коди.

– Заткнись, Коди, – ответила Меган, убирая пистолет обратно под мышку. – Предупреди Абрахама и Миззи, что мы наткнулись на Разрушителя. Переходим к третьему этапу.

– Принято, – ответил Коди. – И, Дэвид…

– Мм?

– Если хоть раз засунешь язык мне в ухо, я тебе волынки отстрелю.

– Спасибо, что предупредил, – сказал я и начал раздеваться.

Под мешковатыми джинсами на мне были брюки, а под курткой – рубашка на пуговицах. Меган бросила мне свою куртку, и я вытянул подкладку, превратив куртку в смокинг.

Она сняла свитер, под которым оказалось заткнутое за пояс платье, и штаны, прикрывавшие обтягивающие шорты, а затем одернула юбку, закрыв ноги.

Я изо всех сил старался на нее не таращиться – по крайней мере, открыто. Блестящее красное платье смотрелось на Меган просто великолепно, к тому же… в общем, подчеркивало ее округлости. Примерно так, как изящные очертания цевья подчеркивают идеальную форму приклада.

Увы, лицо было чужим, отчего весь эффект терялся. И все же… линия шеи…

Поймав ее взгляд, я покраснел, но тут же понял, что Меган, похоже, не обратила ни малейшего внимания на то, как я пожирал ее глазами, – лишь задумчиво кивала, едва заметно улыбаясь.

– Ты что, смотришь на мою грудь? – спросил я.

– Что? – удивилась она. – Сосредоточься, салага.

«Она просто потрясающая», – подумал я, надевая пиджак.

– Возьми. – Меган протянула мне коробочку, которую до этого извлекла из блока питания своего миксера. – В таком платье много не спрячешь.

– Разве ты не… – Я кивнул на ее декольте.

– Я уже запихнула туда свой мобильник, – ответила она. – И прежде чем ты спросишь – нет, там нет места для мини-гранат. Я подвесила их к бедру. Девушка должна быть готова ко всему.

«Треск… обожаю эту женщину».

Я сунул коробочку в карман, и мы направились к двери. Меган сосредоточилась, вновь изменяя наши черты, и я ощутил, как перед моими глазами мелькнул иной мир, иная реальность. В нем уходили прочь люди, под которых мы маскировались, – женщина с лицом, которое теперь было у Меган, и мужчина с мрачной физиономией и толстыми губами.

Вместо двух кондитеров в главный зал вошла пара богатых гостей с другими поддельными лицами. На мгновение я увидел то же, что наверняка видела Меган, используя свои способности, – волны пространства-времени, искажавшие нашу реальность.

Она взяла меня под руку, и мы двинулись через большой зал в форме диска на верхнюю галерею – ту часть ресторана, которая не вращалась. Я заметил, что Разрушитель вернулся на свой трон и держит в руке не что-нибудь, а кокосовый орех. Вероятно, он прихватил его в каком-то месте, куда до этого телепортировался. Насколько я сумел выяснить, дальность его телепортации ничем не ограничивалась, – чтобы куда-то попасть, ему достаточно было видеть цель или хотя бы иметь о ней представление.

Эпик бросил взгляд на меня и кивнул. Треск, неужели он видит насквозь и эту маскировку? Я не верил в его слова насчет моих глаз – Разрушитель наверняка обладал некоей скрытой способностью. Возможно, он был биодетектором и мог чуять эпиков – хотя в этом зале их было полно. Как он мог опознать нас двоих?

С трудом скрывая тревогу, я попытался сосредоточиться на нашей задаче.

– Отличная работа, – послышался в моем ухе голос Коди. – Продолжайте в том же духе. Еще четверть оборота через зал.

– У команды крутых все в порядке? – спросил я.

– Готовы и ждут, – ответил весельчак.

Мы прошли мимо стола Лазейки. Стройная женщина с короткой стрижкой уменьшала официантов и заставляла их танцевать на столе, развлекая собравшуюся толпу. Мне всегда было интересно, как…

Меган дернула меня за рукав и потянула вперед.

– У нее выдающиеся способности, – прошептал я. – Она полностью контролирует процесс уменьшения любых предметов, и живых существ тоже.

– Угу, попроси у нее потом автограф, – сказала Меган.

– Гм… завидуешь? Да твои способности куда лучше, чем…

– Сосредоточься, Дэвид.

Что ж, верно. Мы продолжали идти вокруг зала, пока не оказались возле небольшой двери со значком туалета. Она находилась в центральной части, как и кухня. Мы вошли внутрь, и, как и указывалось в плане Тиа, за дверью оказался маленький служебный коридор с туалетами по обеим сторонам. Прямо впереди виднелась наша цель – белая дверь без каких-либо опознавательных знаков. В отличие от остальных дверей из соли, тяжелых и неудобных, эта была деревянной, с серебристой ручкой.

Я достал набор отмычек.

– Было бы проще, если бы ты просто поменяла дверь на незапертую, – сказал я, возясь с ручкой.

– Может, и получилось бы, – ответила Меган. – Но я не знаю, осталась бы при этом иллюзия постоянной. А если нет, то, войдя в дверь, ты оказался бы в ином измерении и, даже если бы что-то там поменял, все вернулось бы к прежнему состоянию, как только бы ты оттуда вышел.

– Но с пирожными же получилось, – возразил я.

– Да, – тихо проговорила она, оглядываясь через плечо. – Для меня это терра инкогнита, Дэвид. Раньше, пытаясь зайти так далеко, я полностью терялась, и зачастую это заканчивалось смертью. Не слишком хорошее сочетание – знать, что ты бессмертна, и не иметь чувства ответственности. Полное безрассудство.

Я отпер дверь, что оказалось совсем просто по сравнению с тем, с чем предстояло столкнуться Абрахаму и Миззи. Дверь была заперта не для того, чтобы преградить путь полным решимости взломщикам, а чтобы не пострадал случайный прохожий. Я распахнул ее.

Внутри помещения находился большой генератор и вращавший пол двигатель. Мы с Меган успели проскользнуть в дверь, прежде чем кто-то вошел в коридор, чтобы воспользоваться туалетом, и я достал мобильник, чтобы посветить. В помещении было тесно, пол покрывал тонкий слой соли.

– Треск! – сказала Меган. – Как они все это сюда затаскивают? Им приходится повторять процедуру каждую неделю.

– Это не так сложно, как кажется, – ответил я. – Лазейка уменьшает всю технику и несет ее наверх в кармане. Затем она уменьшает нескольких рабочих и посылает их на стены и пол с дрелями, чтобы проложить все нужные провода. Гелий с помощью левитации приподнимает пол, чтобы его не заело, после чего его снова можно раскрутить.

Я присел рядом с двигателем, подсоединенным к каким-то проводам и металлическим устройствам внизу.

– Это энергобатарея, – Меган показала на одну из частей машины, – с резервным дизельным генератором.

– На резерв мы не рассчитывали, – сказал я. – Есть проблема?

– Нет. – Меган протянула руку, и я вложил в нее коробочку, которую достал из кармана. – Наша задача – провода, а не сам генератор. Все получится.

Я вывел на экран мобильника инструкцию по подключению устройства и держал телефон, пока Меган подсоединяла коробочку к нужным проводам. Когда мы отошли назад, коробочки было почти не видно.

– Третий этап завершен, – удовлетворенно объявил я. – Покидаем помещение с генератором.

– Принято, – ответил Коди. – Подключаю к главной линии Абрахама и Миззи. Приготовьтесь. Дайте Меган и Дэвиду уйти, и приступаем к этапу номер четыре.

– Принято, – подтвердил Абрахам.

– Отпад, – сказала Миззи.

– Опять это словечко, – бросил я, выходя в коридор с туалетами. – Я пробовал выяснить, что оно значит. Что-то связанное с растениями? Или…

Я замолчал, внезапно оказавшись лицом к лицу с девушкой-официанткой, выходившей из туалета. Она уставилась на меня, затем на Меган:

– Что вы тут делаете?

Вот Напасть!

– Искали туалеты, – ответил я.

– Но вот же они…

– Это туалеты для холопов, – послышался за моей спиной голос Меган. Я посторонился, и она прошла мимо. – Думаешь, я стала бы пользоваться уборной для обычных слуг?

На Меган была мантия эпика, словно сшитая для нее на заказ. Девушка выпрямилась во весь рост, широко раскрыв глаза, и в коридоре начали мерцать языки пламени.

– Я не… – начала официантка.

– Ты мне возражаешь? – грозно проговорила Меган. – Да как ты смеешь?!

Официантка съежилась, потупила взгляд и замолчала.

– Вот так-то лучше, – сказала Меган. – Где я могу найти подобающий туалет?

– Только эти работают. Простите! Я могу…

– Нет. Я сыта тобой по горло. Убирайся прочь и радуйся, что мне не хочется огорчать нашего великого повелителя трупом, от которого придется потом избавляться.

Официантка стремглав выбежала в главный зал.

Я приподнял бровь, глядя на гаснущее пламя:

– Неплохо.

– Слишком просто, – ответила Меган. – Всего-то нужно дать волю своим способностям. Забираем Тиа и уходим.

Кивнув, я направился обратно в зал.

– Мы вышли, – сказал я, когда мы с Меган шагнули на вращающийся пол, который двигался слишком медленно, чтобы можно было что-то заметить. Мы заняли позицию возле одного из столиков, стараясь выглядеть как можно более невинно.

– Я на месте, – сообщил Абрахам. – Вижу вас.

– Коди? – спросил я.

– Похоже, все в порядке. Действуйте.

– Отсчет пошел, – добавил Аб.

Глубоко вздохнув, я нажал кнопку мобильника у себя в кармане, активировав подсоединенное к генератору устройство. Сделать это мог любой из нас, поскольку устройство имело связь со всеми нашими мобильниками, но мы с Меган решили взять эту задачу на себя. Миззи и Абрахаму было проще озвучить необходимый порядок действий, чем доставать мобильники и самим активировать устройство, рискуя, что кто-то может заметить свет от экранов.

Едва я нажал кнопку, погас свет и вращающееся колесо ресторанного пола со скрежетом остановилось. Послышался ропот и звон тарелок. Сосчитав до трех, я убрал палец с кнопки.

Свет зажегся снова, и механика, загудев, ожила. Ресторан вновь пришел в движение. Я напряженно ждал, не раздастся ли сигнал тревоги.

Но все было тихо. Вероятно, подобные сбои и временные отключения собранной лишь накануне техники были обычным делом, чем и воспользовалась Тиа, составляя свой план.

– Отлично! – сказал Абрахам. – Мы миновали первый массив камер.

– На всех радиочастотах никакой тревоги, – сообщил Коди. – Только недовольное ворчание охранников, которые надеются, что Проф не обвинит их в случившемся. Тиа, девочка моя, ты гений.

– Будем надеяться, скоро ты сможешь лично сделать ей комплимент, – сказал я. – Абрахам, дай знать, когда твоя команда окажется возле следующих камер. Время поджимает – скоро повара заинтересуются, куда подевались кондитеры, и кто-нибудь в конце концов пойдет проверить генераторы.

– Принято.

Мы с Меган оставались на месте. Предполагалось, что начиная с данного момента на все про все уйдет меньше десяти минут. Ожидание казалось томительным. Миззи и Абрахам ползли по кишащим охранниками коридорам, в то время как мы вынуждены были с невинным видом стоять на месте. Я пытался придумать, как спуститься товарищам навстречу, чтобы Меган могла воспользоваться своими способностями на последних этапах операции, но так ни к чему и не пришел.

Возможно, оно и к лучшему. Меган устало потирала лоб, становясь все раздражительнее. Я взял пару бокалов у стоявшего возле бара официанта, но сообразил, что в них, скорее всего, алкоголь, совершенно лишний в данной ситуации, требовавшей ясности ума, и схватил пирожное с оказавшегося поблизости подноса – вполне возможно, один из образчиков кондитерского таланта Дэвида из параллельного измерения.

На полпути к нашему столику я остановился. Неужели мне послышалось?..

Я развернулся кругом, судорожно прислушиваясь. Да, голос, раздавшийся неподалеку, оказался действительно знакомым.

Проф был здесь.

Меня это слегка удивило – Проф не отличался особой общительностью. Однако его баритон нельзя было ни с чем спутать.

У нас имелось немало причин держаться от Джонатана подальше, но, с другой стороны, я маскировалась под чужое лицо – и, судя по нашему опыту, иллюзии Меган вполне могли одурачить нашего бывшего командира. Я решил выяснить, где Проф находится и что он говорит.

– Проф здесь, – сказал я по связи.

– Треск! – проговорил Коди. – Уверен?

– Да. – Я переместился туда, откуда был виден стоящий возле окна Проф. – Попробую подобраться поближе и понаблюдать. Если охранники заметят Абрахама и Миззи, он узнает об этом первым.

– Согласна, – ответила по связи Меган. – Все равно от нас двоих пока нет никакого толку. А так, возможно, добудем важную информацию.

– Хорошо. – Коди помолчал. – Но будь осторожнее, парень.

– Само собой. Буду осторожен, словно слизняк-диабетик на конфетной фабрике.

– Или слизняк в Ильдитии, – сказала Меган.

– Тоже верно. Подстрахуешь меня?

– Буду висеть у тебя на хвосте, салага.

Глубоко вздохнув, я пересек зал, направляясь к Профу.

28

Я проскользнул к стойке бара неподалеку от того места, где выступал Проф. Его окружала группа людей – судя по знакомым мне лицам, низших эпиков. Джонатан сидел за столом, положив перед собой блокнот.

Другие гости обходили странную группу стороной. Как можно небрежнее облокотившись на стойку, я почесал за ухом, включив звукоусилитель на наушнике.

– Нужно найти Заграбаста, – с трудом расслышал я голос Профа. – Пока мы этого не сделаем, дальнейшее обсуждать не имеет смысла.

Слушатели кивнули.

– Мне нужно, чтобы Фаберже и Губитель распространили слухи, – продолжал он, что-то записывая в блокноте. – Объявите, что против меня выступает некое подпольное движение сопротивления, которое ищет себе командира. Чернильница, твоя задача – разведка. Будешь наблюдать за местными могущественными кланами. Один из них наверняка его укрывает, так же как укрывал нашу пленницу, что сидит сейчас внизу. Проверьте клан Электроската. Атакуем с двух сторон – обещая поднять мятеж, чтобы выманить Заграбаста из убежища, и вместе с тем угрожая его обнаружить. Фуэго, продолжай работать с биодетектором, прочесывая город. Устроим из поисков большое шоу и спугнем Заграбаста, словно собаки – фазана в поле.

Я оперся о стойку, внезапно почувствовав себя так, будто мне врезали в живот.

Проф собрал команду.

Вполне разумно – Джонатан имел многолетний опыт организации и руководства командами мстителей и был большим спецом по охоте за эпиками. Но у меня разрывалось сердце при мысли, что он разговаривает с этими людьми точно так же, как когда-то разговаривал с нами. Как же легко он сменил друзей и борцов за свободу на банду тиранов и убийц!

– Мы у следующего угла, – прошептал в моем наушнике Абрахам. – Судя по картам Тиа, здесь есть скрытые камеры.

– Угу, я их заметила, – сказала Миззи. – На стене висят картины, которые сразу бросаются в глаза, а за ними скрывается выдолбленная в соли пустота. Ждите нашего сообщения.

– Принято, – ответила Меган. – По сигналу Коди устраиваю затемнение.

– Действуй, – сказал Коди.

Свет замигал, потускнел и погас.

– Опять? – резко спросил Проф.

– Вероятно, инженеры намудрили с установкой, – ответил кто-то из эпиков. – Или в старых соляных шестеренках что-то цепляется.

– Прошли, – сказал Абрахам.

Меган отпустила кнопку, и свет зажегся снова. Проф встал и недовольно оглядел свою аудиторию.

– Мой повелитель Зеленый Луч, – сказала молодая женщина-эпик, – я могу найти Заграбаста. Только разреши.

Проф повернулся, внимательно ее разглядывая, затем снова опустился в кресло.

– Что-то ты не спешила предлагать мне свои услуги прежде.

– Тот, кто быстро клянется в верности, столь же быстро предает, мой повелитель.

Лицо женщины-эпика показалось мне смутно знакомым.

– Коди, – прошептал я, – есть что-нибудь в моих заметках о женщине-эпике в Ильдитии, со светлыми волосами, заплетенными в косу? Ей лет двадцать – двадцать пять.

– Посмотрим, – ответил Коди.

– И как бы ты поступила, – спросил Проф женщину, – если бы его нашла?

– Убила бы его для тебя, мой повелитель.

– И тем самым разрушила бы все мои планы, – презрительно фыркнул Проф. – Глупая баба.

Женщина покраснела.

Проф достал что-то из кармана и положил на стол – маленькое цилиндрическое устройство величиной со старую батарейку.

Я узнал его – точно такое же устройство дал мне Ночной Сокол. Сунув руку в карман, я убедился, что инкубатор образцов ткани на месте.

– Разрешаю тебе устроить охоту, – продолжал Проф, – но если действительно найдешь Заграбаста – не убивай. Добудь немного его крови или кожи и помести сюда. Умрет он лишь после того, как я буду точно знать, что образец меня устраивает. Если кто-то убьет Заграбаста раньше – умрет на месте.

По моей спине пробежал холодок.

– Эй, ты! – сказал Проф уже громче.

Я вздрогнул, поняв, что он показывает прямо на меня.

Джонатан жестом подозвал меня к себе. Я оглянулся, затем снова посмотрел на бывшего командира. Ему действительно нужен был я.

Вот ведь Напасть!

Джон снова раздраженно помахал рукой, и лицо его помрачнело.

– Ребята, похоже, плохо дело, – прошептал я, отходя от стойки и направляясь к Профу.

– Что ты делаешь? – спросила Меган, которая расположилась рядом, прислонившись к ограждению и потягивая из бокала.

– Он меня позвал.

– Приготовиться к очередному затемнению, – сказал Коди. – Дэвид, как ты?

– Сейчас наложу в штаны, – пробормотал я, подходя к креслу Профа.

Коротко взглянув на меня, Джонатан показал на мою руку. Нахмурившись, я уставился на нее, только теперь поняв, что все еще держу так и не съеденное пирожное. Моргнув, я протянул его Профу.

Взяв угощение, Проф жестом отослал меня прочь.

Не скрывая радости, что смог услужить, я поспешно вернулся назад и вновь оперся о стойку, пытаясь успокоить напряженные нервы.

– Ситуация стабилизировалась, – облегченно сообщила Меган. – Ложная тревога. Абрахам, готов?

– Да. Ждите сигнала.

– Действуй, – прошептал Коди.

Свет снова погас, заставив Профа выругаться. Я закрыл глаза. Наступил решающий момент. Действительно ли Тиа за теми дверями?

– Мы вошли, – сказал Абрахам. – Оба охранника обезврежены. Боюсь, мертвы.

Меган восстановила свет, и я тихо выдохнул. Двое мертвых охранников. Мстители старались минимизировать потери, – как всегда говорил Проф, не следует заходить чересчур далеко в убийстве себе подобных. Охранники отнюдь не выглядели невинными жертвами – они неявным образом способствовали пленению Тиа и, вероятно, ее пыткам. Но в конечном счете из-за нас погибли двое обычных людей, всего лишь стремившихся выжить в новом кошмарном мире.

Оставалось надеяться, что результат будет стоить подобной жертвы.

– Тиа? – прошептал я.

– Она здесь, – ответила Миззи. – Абрахам сейчас освобождает ее из пут. Похоже, она не так уж плохо выглядит.

Вскоре по связи послышался знакомый женский голос:

– Эй, слонцы! У вас и впрямь получилось.

– Как ты? – спросил я, облегченно переглянувшись с Меган.

– Джон заявил, будто некоторые из его команды теряют терпение, и приказал меня связать, чтобы я подумала над своими ответами. Но никакого вреда он мне не причинил. – Она помолчала. – В нем многое до сих пор осталось от прежнего Джона. Я не предполагала… в смысле…

– Знаю, – ответил я, поворачиваясь к Профу, который продолжал общаться со своими эпиками. Слышать его, однако, я под таким углом не мог.

– Я почти ему поверила, Дэвид. Поверила, что он не перешел на другую сторону, что все это некая необходимая хитрость для борьбы с эпиками…

– Он знает, что говорит, – сказал я. – Для него еще не все кончено, Тиа. Мы его вернем.

Она не ответила. Мы с Меган направились к лифтам. Если бы кто-то начал нас расспрашивать, я притворился бы больным и мы спустились бы в ближайшей кабине. Никто не стал бы проверять внизу список гостей, без чего наверняка бы не обошлось, попытайся мы таким же образом подняться наверх.

Мы с легкостью делали это и так же без проблем спустились вниз. Мне почти казалось, будто я занимался ерундой, в то время как Абрахам и Миззи выполняли самую сложную работу.

– Цель достигнута, – сказал я. – Уходим.

– Ты уже добыл данные? – спросила Тиа.

– Данные?

– Из компьютеров Джона.

– Нет, – ответил я. – Мы пришли за тобой, а не за ними.

– Ценю. Но, Дэвид, во время разговора с ним я кое-что выяснила. Мы были правы: Регалия оставила план, которому должен был следовать Джон. Он здесь по ее приказу. Его появление в Ильдитии – часть некоего большого замысла. И суть его мы должны раскрыть.

– Согласен, но… Погоди…

В зале за моей спиной внезапно наступила тишина. Меган крепче сжала мою руку, и мы одновременно повернулись.

Проф встал, заставив всех вокруг замолчать.

Тиа начала было возражать мне, но я прервал ее:

– Что-то не так. Что вы сейчас сделали?

– Ничего, – ответила Миззи. – Просто вышли из помещения, где держали Тиа. Направляемся к шахте лифта.

Проф резко взмахнул рукой в сторону лифтов и что-то сказал, но я его не расслышал. Сомнений, однако, у меня уже не оставалось.

– Абрахам, Миззи, – сказал я, – вас обнаружили! Повторяю, вас обнаружили. Немедленно уходите!

29

Я двинулся к главным лифтам для гостей, но, к моему удивлению, Меган удержала меня, кивнув в сторону команды лакеев Профа, направлявшихся туда же. Они пользовались преимуществом, и нас бы просто не пропустили.

«По лестнице?» – одними губами произнесла Меган.

Я кивнул. Лестница находилась в центральной части круглого зала, и мы начали перемещаться в ту сторону, стараясь не привлекать внимания. Если команду Абрахама действительно заметили, для нас с Меган становилось еще важнее ничем себя не выдать.

– Отступаем к аварийному выходу, – тяжело дыша, сообщил Абрахам. – Камеры наверняка нас обнаружат. Даже если охрану уже предупредили, я предпочел бы, чтобы они не знали, в каких именно мы коридорах.

– Гасим свет, – сказал я. – Переключитесь на ночное видение.

– Принято.

С помощью мобильника я выключил свет, вызвав всеобщий шум в ресторане.

– Как он узнал? – спросила Миззи.

– Вероятно, подсадил мне какой-то «жучок», – ответила Тиа, – который сработал при выходе из моей тюрьмы.

– Возможно, он за тобой следит! – сказал я.

– Знаю. Но сейчас все равно ничего с этим не поделаешь.

Чувствуя себя полностью беспомощным, я вместе с Меган бочком подошел к внутреннему кольцу зала, двигаясь в сторону лестницы.

– Дэвид, – сказала Тиа, – апартаменты Джонатана на этом этаже. Я намерена взять Абрахама и Миззи и отправиться за данными. Похитим их, пока отключен свет и все в замешательстве; никто нас там не ждет.

Я остановился как вкопанный:

– Нет, Тиа. Отбой. Уходи.

– Не могу.

– Почему? – спросил я. – Тиа, ты же всегда отличалась осторожностью! Операция летит ко всем чертям. Нужно сматываться.

– Ты хоть понимаешь, что в тех данных, Дэвид?

– Планы Регалии?

– Даже больше. Она видела Напасть, Дэвид. Регалия общалась с ней, чем бы это ни было. Джон хвастался передо мной тем, что ему довелось увидеть. Дэвид, есть фотографии.

Треск! Фотографии Напасти? Эпика?

– На том диске с данными могут быть все секреты, за которыми мы охотимся, – продолжала Тиа. – Ответы, которые мы ищем всю жизнь. Уж ты-то должен лучше всех это понимать. Мой план привел вас сюда, и нужно сделать последний шаг. Эти данные стоят того, чтобы рискнуть.

С того места, где я стоял, открывался вид на небо за стеклянным окном во внешней стене здания. Естественно, там, как всегда, висела Напасть, похожая на пробитую в небесах дыру от пули. Напасть… эпик. Изначальный даритель? Найдем ли мы ответы на наши вопросы в этом ослепительно-ярком пятне? Узнаем ли мы, из-за чего все началось?

Смысл существования эпиков… Истину?

– Нет, Тиа, – сказал я. – Нас обнаружили, и моей команде грозит серьезная опасность. Мы не можем похитить данные прямо сейчас. Добудем их позже.

– Мы почти у цели, – возразила она. – Я не уйду, Дэвид. Извини. Это моя команда, и, как старший мститель, я…

– Старший мститель? – прервала ее Меган. – Ты же нас бросила.

– И это говорит предательница?

Меган замерла. Она стояла рядом, положив руку мне на плечо, но я почти ее не видел в наступившей темноте. Гости ресторана натыкались на столы и друг на друга, слышались громкие взволнованные голоса. В другом конце вспыхнул красным пламенем какой-то эпик, осветив все вокруг. Вскоре к нему присоединился другой, испуская более мягкое голубое свечение.

– Тиа, – попытался я воззвать к голосу разума, – я командую этой операцией и приказываю тебе покинуть здание. Та информация не стоит того, чтобы рисковать всей командой. Абрахам, Миззи – уходите.

По связи наступила мертвая тишина. Я представил, как они этажом ниже задумчиво смотрят Тиа прямо в глаза.

– Принято, Дэвид, – ответил Абрахам. – Команда крутых уходит.

– Я с ним, – сказала Миззи. – Сейчас не время для драки за власть, Тиа. Давайте отсюда выбираться.

Тиа что-то неразборчиво пробормотала, но спорить дальше не стала. Меган потянула меня за руку к двери на лестницу, которую теперь можно было различить в сиянии нескольких светящихся эпиков. К несчастью, поскольку лифт без электричества не работал, там собралась и команда Профа, преграждая нам путь.

– Дэвид? – спросила по связи Миззи. – Что там у вас?

– Продолжайте действовать в соответствии с планом экстренной эвакуации, – тихо ответил я. – У нас поддельные лица, так что нам ничто не угрожает.

– Мы готовы, – сказал Абрахам. – Надувные манекены нам не понадобятся, у нас есть кое-что получше.

– Вперед, – бросил Коди. – Препятствий нет.

Мне показалось, будто я услышал внизу звон выбитого взрывом окна, по крайней мере ощутил, как задрожало здание.

– Парашюты! – крикнул кто-то в зале. – Снаружи!

Люди бросились к окнам. Мы с Меган попятились. Эпики Профа протолкались мимо нас к окну, и показавшаяся мне знакомой блондинка махнула рукой, подзывая к себе охранников. Она бросила взгляд на Профа, который стоял неподалеку в сиянии эпиков, скрестив на груди руки, и тот кивнул.

– Сбить их! – приказала женщина.

Охранники начали стрелять. Окно разлетелось вдребезги. Звук выстрелов в закрытом помещении напоминал гром хлопушек, срабатывающих внутри головы.

Вспышки выстрелов разрывали темноту, словно стробоскопический свет. Я продолжал пятиться, глядя, как охранники испещряют парашюты Абрахама дырами. К счастью, происходящее у окна привлекло всеобщее внимание, и нам с Меган удалось отступить к лестнице в центре зала.

– Парашюты сбиты, мой повелитель, – доложила блондинка, повернувшись к Профу.

У нас оставалось не так уж много времени, прежде чем они поймут, что к парашютам подвешены трупы охранников. Абрахам, Миззи и Тиа должны были воспользоваться отвлекающим маневром, чтобы добраться до дверей лифта, а затем спуститься на своих тросолазах и покинуть здание.

– Мы у лифтов, – сказал Абрахам.

– Вперед! – скомандовал Коди.

– Есть.

Я напряженно ждал.

– Добрались до второго этажа, – наконец, тяжело дыша, сообщил Абрахам. – Делаем остановку.

– Ну и поездочка, – добавила Миззи. – Словно по канатке, только прямо вниз.

– По крайней мере, трос не оборвался под тобой на полпути, – заметил я.

– Что?

– Ничего.

– Дэвид, – отдышавшись, продолжал Абрахам, – есть одна проблема. Тиа не пошла с нами.

– Тиа… что?

– Тиа осталась наверху, – сказал Абрахам. – Когда мы прыгнули в шахту лифта, она бросилась в другую сторону.

В сторону апартаментов Профа. Во имя Напасти, что за упрямица! После всего, на что мы пошли ради нее, она собиралась глупо погибнуть.

– Продолжайте эвакуацию, – сказал я. – Тиа теперь действует самостоятельно. Мы ничего не можем поделать.

– Принято.

И это после стольких трудов! Отчасти я не мог ее винить – мне тоже не терпелось добраться до той информации. Но вместе с тем я злился, что из-за Тиа я был вынужден бросить члена своей команды.

Внезапно снова вспыхнул свет.

Пол под столами дернулся – мы с Меган находились на той его части, которая не вращалась. Слева от нас появился невысокий лысеющий эпик из команды Профа, торжествующе подняв подавляющее устройство, которое мы подсоединили к генератору.

– Они здесь! – крикнул Проф, взглянув на него. – Перекрыть лифты и лестницу! Стирательница, прочесать помещение!

Стирательница… Это имя было мне знакомо.

– Ну да! – сказал Коди. – Верно, Стирательница. Я нашел твою женщину-эпика, Дэвид. Извини, парень. Просто не успел доложить – тут все к чертям покатилось не хуже, чем в Уэльсе. Стирательница. Ее сила…

– …состоит в том, чтобы временно лишать способностей других эпиков, – прошептал я. – Отключать их на секунду-другую.

Зал осветила яркая вспышка. Повернувшись, я увидел, что на меня смотрит Меган – не созданное ею поддельное лицо, но сама Меган. Сколь бы она ни была прекрасна, сейчас я вовсе не хотел ее видеть.

Наша маскировка исчезла.

30

Не знаю, хорошо это или плохо, но за прожитое среди эпиков время я разучился чему-либо удивляться. Пистолет я выхватил практически одновременно с Меган.

Стоит заметить, что, хотя оба мы действовали инстинктивно, никто из нас не выстрелил в Профа. Меган уложила троих вооруженных солдат, целившихся в нас из окна, – наше оружие полностью себя оправдало, несмотря на небольшие размеры.

Я застрелил Стирательницу.

Смерть ее была намного более легкой, чем у большинства убитых мной эпиков, – собственно, то, как она падает, разбрызгивая кровь, удивило меня куда больше, чем потеря нашей маскировки. Я привык к исключительной крутости эпиков, порой забывая, что большинство из них обладали лишь одной или двумя способностями, а не полным их набором.

Проф яростно взревел. Я не осмеливался на него взглянуть – Джонатан внушал достаточный ужас даже тогда, когда не пытался меня убить. Метнувшись к открытой двери на лестницу, я застрелил стоявшего за ней эпика. Он явно был застигнут врасплох.

Меган последовала за мной.

– Пригнись! – крикнула она, увидев, что люди в зале достали оружие и начали стрелять.

Я нырнул в дверной проем. Прежде чем кто-либо успел сделать больше двух-трех выстрелов, зал содрогнулся от взрыва. Соляные стены пошли трещинами, сверху посыпалась пыль.

Кашляя и смаргивая с глаз соль, я поднялся на ноги. Это оказалась одна из гранат Меган. Схватившись за ее протянутую руку, я потянул девушку вниз.

– Треск! – проговорила она. – Не могу поверить, что мы живы.

– Это все Стирательница, – сказал я. – Она временно лишила эпиков способностей, особенно внешних их проявлений – вроде силовых полей Профа. И потому он не мог поймать нас в ловушку.

– А мы могли бы…

– Убить его? – спросил я. – Нет. Стирательницу давно казнил бы кто-нибудь из высших эпиков, обладай она столь сильными способностями. Она не может, вернее, не могла лишить эпика его природной защиты, лишь повлиять в течение пары секунд на ее внешние проявления – силовые поля, иллюзии и все такое.

Меган кивнула. На лестнице было темно – никому не пришло в голову повесить здесь лампы, – но мы слышали шум погони. Прижавшись к стене, Меган взглянула наверх. Я с трудом мог различить ее очертания в сочившемся оттуда свете.

Девушка вопросительно посмотрела на меня, и я кивнул в ответ. Чтобы спланировать дальнейшие действия, требовалось время, а это означало, что нужно остановить погоню. Достав из сумки на бедре вторую мини-гранату, она сняла ее с предохранителя и швырнула ввысь.

Второй взрыв обрушил на нас глыбы соли, похоже перекрывшие целый участок лестницы наверху. Я кивнул Меган, и мы посмотрели вниз. Вряд ли бы нам удалось спуститься на семьдесят этажей, не оказавшись в итоге в ловушке. Нужно было найти другой выход.

– Дэвид? – послышался голос Коди. – Я видел пару взрывов наверху. С вами все в порядке?

– Нет, – ответил я по связи. – Нас раскрыли.

Абрахам негромко выругался по-французски.

– Мы оставили резервное снаряжение, Дэвид. Где вы?

Абрахам и Миззи взяли с собой дополнительные тросолазы, на случай если мы освободим еще каких-нибудь пленников, кроме Тиа, или если нам с Меган придется присоединиться к их команде. План операции требовал наличия резервного снаряжения на случай непредвиденных обстоятельств.

– Мы у самой двери на семидесятый этаж, – сказал я. – Где снаряжение?

– В черном рюкзаке, – ответил Абрахам. – Он спрятан в воздуховоде возле служебного лифта. Но когда мы уходили, на том этаже было полно охраны.

Это наверняка был тот самый этаж, где Тиа ускользнула от остальных членов нашей команды, отправившись за данными Профа. Но я сомневался, что сумею ее спасти. Треск, в данный момент я сомневался даже в том, сумею ли спастись сам.

– Радиопереговоры прекратились сразу после того, как заметили Абрахама, – сказал Коди. – Вероятно, у них есть некий шифрованный сигнал, который используется в экстренных случаях. И могу поспорить на собственный килт, что мобильниками Ночного Сокола пользоваться они не станут.

Здорово. Что ж, по крайней мере, с этим рюкзаком у нас с Меган имелся шанс. Прижавшись спиной к стене рядом с дверью на семидесятый этаж, я достал мобильник. В его свете мы изучили карту этажа, которую услужливо прислал нам Коди. Наше местоположение было отмечено зеленой точкой, а лифт – красной.

Красная точка находилась на полпути через все это треснутое здание. Великолепно. Я запомнил дорогу, которая пролегала в непосредственной близости от апартаментов Профа.

Я взглянул на Меган, и она, кивнув, скользнула в приоткрытую дверь, держа пистолет наготове. Я последовал за ней, наблюдая за правым коридором, пока Меган разведывала обстановку в левом. С потолка свисал ряд лампочек, освещая выглядевшие до абсурда прекрасными волны красной соли на фоне черно-серых стен, напоминавших охваченное огнем оперение голубя.

Я выдохнул. Охранников пока видно не было. Мы двинулись по левому коридору, миновав закрытые двери, которые, как я знал, ведут в роскошные апартаменты. К тому времени, когда мы добрались до конца коридора, я уже почти верил, что у нас все получится. Возможно, все охранники были заняты обыском других этажей или защищали наверху Профа.

Внезапно стена примерно в трех метрах перед нами исчезла.

Мы отпрянули, ощутив порыв ночного ветра, который ворвался в новую дыру во внешней стене, выбросив в воздух облако пыли с высоты в семьдесят этажей. Я заморгал и прикрыл рукой глаза.

Снаружи на светящемся зеленом диске парил Проф. Он шагнул в здание, хрустя соленой пылью под ногами. Меган выругалась и попятилась, держа перед собой пистолет. Я остался на месте, пытаясь найти в выражении лица Профа хоть какие-то признаки теплоты или даже жалости. Но я не обнаружил ничего, кроме презрительной усмешки.

Проф развел руки в стороны, и из них вырвались зеленые светящиеся копья, готовые нас пронзить. И в это мгновение я ощутил нечто неожиданное.

Чистый, незамутненный гнев.

Гнев на Профа за то, что тот оказался недостаточно силен, чтобы противостоять тьме. Ранее это чувство оставалось загнанным внутрь, спрятанным под покровом доводов разума. Он спас Новилон. Им манипулировала Регалия. Все, что он делал, – не его вина.

Но теперь мой гнев вырвался наружу – даже не гнев, а ярость. Он просто не мог стать таким. Считалось, что он непобедим!

Что-то дрогнуло во мне, словно древний Левиафан, пошевелившийся во сне в своем логове из воды и камня. Волоски на моих руках встали дыбом, мышцы напряглись, будто я изо всех сил пытался поднять некую тяжесть.

Посмотрев в глаза Профа, я увидел в них собственную смерть. И что-то во мне сказало «нет».

Мгновение спустя чувство уверенности исчезло, сменившись неприкрытым ужасом. Я понял, что сейчас мы погибнем.

Я метнулся в сторону, увернувшись от светового копья, и, перекатившись по полу, увидел, как Меган отскочила к стене, пытаясь избежать еще одного острого как бритва клинка из силового поля.

Попытавшись броситься вглубь коридора, я налетел прямо на светящуюся зеленую стену. Застонав, я повернулся и увидел полный презрения взгляд Профа. Эпик поднял руку, намереваясь меня уничтожить.

Что-то крошечное ударило его в висок. Вздрогнув, он повернул голову и получил еще один такой же удар в лоб. Что это – пули?

– Ого! – сказал по связи Коди. – Все видели? Кто только что попал в цель из снайперской винтовки с девятисот метров? Конечно же я.

Пули не пробили защиту Профа, хотя, похоже, сумели ему досадить. Я подобрался к Меган и шепотом спросил:

– Можешь что-нибудь сделать?

– Я…

К нам метнулось силовое поле, окружив и вырезав заодно большой кусок соляного пола. Треск! Я понял, что это конец. Сейчас нас раздавит, как Вэл и Экселя.

Я потянулся к Меган, желая обнять ее перед смертью. Она сосредоточенно смотрела прямо перед собой, стиснув зубы.

Воздух замерцал, и внутри силового шара появился кто-то третий.

Я удивленно моргнул, увидев девушку-подростка с коротко постриженными рыжими волосами, в простых джинсах и старой джинсовой куртке. Судорожно вздохнув, она уставилась на окружавшее нас силовое поле.

Проф сжал руку в кулак, заставляя шар сжаться, но девушка выбросила руки в стороны, и я ощутил странную, похожую на беззвучный голос вибрацию. Звук этот был мне знаком. Тензоры?

Силовое поле Профа исчезло, и мы свалились на пол. Я потерял равновесие, хотя молоденькая незнакомка легко приземлилась на обе ноги. Хоть я и был полностью сбит с толку, но оставался жив, что вполне меня устраивало. Я схватил Меган в охапку, оттаскивая ее от подростка.

– Меган? – прошипел я. – Что ты сделала?

Она продолжала смотреть в пространство перед собой.

– Меган?

– Тихо! – бросила она. – Знаешь, как мне сейчас нелегко?

– Но…

Проф наклонил голову. Незнакомка шагнула вперед.

– Папа? – спросила она.

– Папа?! – еле слышно повторил я.

– Я не сумела найти его неизвращенную версию в достаточно близкой реальности, – пробормотала Меган. – И потому перенесла сюда то, что смогла отыскать. Посмотрим, сработает ли твой план.

Задумчиво посмотрев на «дочь», Проф махнул рукой, снова окружив Меган силовым полем. «Дочка» молниеносно уничтожила поле, выставив перед собой ладони и послав сгусток энергии тензоров.

– Папа, – сказала незнакомка из параллельного мира, – как ты тут оказался? Что случилось?

– У меня нет дочери, – ответил Проф.

– Что? Папа, это же я, Тави. Прошу тебя…

– У меня нет дочери! – взревел Проф. – Тебе меня не одурачить, Меган! Предательница!

Он выбросил руки в стороны, и в них появились зеленые световые копья, похожие на осколки стекла. Проф швырнул их в нас, но Тави взмахнула рукой, вновь послав сгусток энергии. Это действительно была энергия тензоров, – уничтожив световые копья, она испарила и часть стены здания.

Вокруг Тави появилось несколько сине-зеленых копий, таких же, как и у Профа. Треск! Она обладала тем же набором способностей.

Глаза Профа расширились – от страха? Или от тревоги? Меган не сумела перенести в этот мир его версию, но то, что она сделала, было к тому весьма близко. Да, он боялся способностей Тави. Своих собственных способностей.

«Брось вызов своим страхам, Проф! – в отчаянии подумал я. – Не убегай. Сражайся!»

Зарычав, он взмахнул руками, разрушив длинный участок коридора и осыпав нас соленой пылью. Силовые поля развернулись вовсю – в Тави били светящиеся острия, рушились стены. В уши ударил ужасающий грохот.

– Да! – закричал я.

Проф и не думал убегать!..

Но тут внезапно пол под моими ногами исчез.

31

Волна разрушительной мощи Профа угасла, едва успев коснуться меня, и хотя я провалился в дыру в полу, но сумел ухватиться за ее край, остановив падение. Меган присела рядом, не обращая внимания на разверзшуюся возле нее бездну.

Падать пришлось бы с высоты метров трех, но я предпочел не рисковать и начал выбираться наверх.

– Дэвид, – неожиданно послышался в моем ухе голос Тиа, – чем ты сейчас занят?

– Пытаюсь остаться в живых, – простонал я, продолжая висеть на краю дыры. – Ты все еще где-то на семидесятом этаже?

– В апартаментах Джона, пытаюсь проникнуть в его кабинет. Ты не мог бы отключить электричество? Тут на двери электронный замок.

Надо мной послышалось гудение тензорной волны, и я услышал, как зловеще затрещал потолок.

– Нашего подавителя больше нет, Тиа, – сказал я, поднявшись на ноги и тут же оказавшись в зоне боевых действий. – И у нас сейчас проблемы посерьезнее, чем проникновение в апартаменты Профа. Он сам здесь.

– Треск! – пробормотала Тиа. – Что там происходит? С тобой все в порядке?

– И да и нет.

За то время, что я пытался выбраться из дыры, Проф и Тави успели уничтожить разделявшие помещения стены, существенно расширив поле боя. Они обменивались вспышками света и энергетическими сгустками, оставляя разрывы и воронки в полу.

Ясно было, что потолок долго не продержится. Меган сидела на корточках возле остатков стены, шипя сквозь стиснутые зубы и наблюдая немигающим взглядом за поединком. Я шагнул к ней, но, когда она на меня посмотрела, губы ее изогнулись в жуткой усмешке, обнажив зубы.

Ого!..

Это начинало становиться опасным. Меган слишком многое протащила в наш мир за слишком короткое время.

Но треск, это работало. Проф отступал по коридору под натиском Тави, испаряя с помощью энергии тензоров летящие в его сторону копья синего света. Внешняя стена слева от него растрескалась, и сквозь провалы в ней завывал ветер. Помещения справа были испещрены дырами, от пола и стен почти ничего не осталось.

Я бросился к Меган, и тут потолок справа от Профа обрушился. Моргая и чувствуя, как жжет от соли ссадину на руке, я увидел зеленые световые копья, устремленные к Тави. Ей едва удалось отразить удар.

От всей бескомпромиссной уверенности Профа не осталось и следа. Он потел и ругался, и, к своему удивлению, я заметил на его руке несколько царапин.

Они не заживали.

Силы Тави действительно лишали Профа способностей. Но почему он не становился добрым? Разве Джонатан в этот момент не противостоял собственным страхам?

– Дэвид, – тревожно проговорила Тиа, – такое впечатление, будто рушится все здание. У вас все в порядке?

– Пока да. Тиа… Меган вызвала кое-кого из иного мира. Того, кто обладает такими же способностями, что и Проф. Сейчас они сражаются.

– Треск! – выругалась Тиа. – Да вы там все с ума посходили. – Она замолчала, а я уставился с раскрытым ртом на Профа, ошеломленный подобной демонстрацией могущества. – Ладно, – наконец с неохотой сказала она. – Иду к вам.

– Нет, – возразил я. – Оставайся в укрытии. Вряд ли ты можешь помочь чем-то таким, на что не способны мы.

Я посмотрел на Меган, которая продолжала сидеть, стиснув зубы, и направился к ней. Девушка бросила на меня яростный взгляд.

– Отойди, Дэвид, – прорычала она. – Просто… отойди.

Вздохнув, я двинулся по коридору в сторону Профа и Тави. Возможно, это было глупо, но я должен был увидеть все до конца. Пройдя через помещение, где справа от меня обрушился потолок, я приблизился к сражающимся. Коридор в этом месте сворачивал, но Проф с Тави двигались дальше, испарив стену и шагнув в роскошные апартаменты.

Проф метнул в Тави волну тензорной энергии, расплавив столы и кресла. От обрушившегося на нее удара рассыпались в пыль пуговицы на ее рубашке, хотя сама рубашка осталась цела, – тензоры воздействовали лишь на плотную неживую материю.

Ее силовые поля исчезли. Тави метнулась в укрытие, едва успев увернуться от световых клинков. Лишь три секунды спустя она сумела вызвать силовое поле, чтобы отразить летящие к ней энергетические сгустки. Все происходило именно так, как предполагалось. Похоже, слабость ее была такой же, как и у Профа, – собственные способности, которыми обладал кто-то другой. Удар тензоров на время лишал ее способностей, точно так же как огонь – Меган.

Мог ли я чем-то помочь девочке? Объяснить, что происходит? Я шагнул вперед, но тут же замер, увидев, как воздух возле меня подернулся рябью.

На мгновение передо мной возникло видение иного мира: Огнемет, стоявший на крыше со сжатыми кулаками, из которых вырывалось пламя. Ночное небо и холодный воздух, пронизанный исходящими от эпика раскаленными вспышками.

Видение исчезло, и я вновь оказался на поле боя внутри небоскреба. Отойдя подальше от подернувшегося рябью воздуха, я укрылся за разбитой соляной стеной снаружи комнаты, где сражались Проф и Тави. Несколько световых копий пронеслись над моей головой, врезавшись в стену, словно вилки в пирог.

Теперь, зная, что искать, я заметил и другие места, где воздух шел волнами и рябью. Они испещряли коридоры и помещения – способности Меган разрывали на части нашу реальность, переплетая ее с реальностью Огнемета.

И все это мне очень, очень не нравилось.

Свет внезапно потускнел и погас, но почти сразу же вспыхнул снова. Проф и Тави ни на секунду не прекратили свой поединок, но я заметил, что девочка выглядит намного более измученной, чем он. На лбу ее выступил пот, зубы были судорожно сжаты, по лицу катились слезы, оставляя следы в соленой пыли.

– Треск! – выругалась по связи Тиа. – Никак не могу пробиться через ту дверь. Где-то в апартаментах Джона есть резервный генератор. Он включился, когда я перерезала провода, – я слышу, как он гудит внутри.

– Ты что, все еще там? – спросил я.

– Я не собираюсь просто сидеть и ждать, – ответила она. – Раз уж его удалось отвлечь, почему бы…

Она не договорила – Проф выпустил тензорную волну, отражая силовое поле, и стена апартаментов, в которых он сражался, рухнула. Открылось соседнее помещение, где сидела на корточках Тиа.

Выругавшись, она спряталась за разбитой стеной.

– Я не поняла, что ты совсем рядом, – сказала она по связи. – Погоди… кажется, эта девочка мне знакома. Это, случайно, не…

– Эй, малыш! – послышался по связи голос Коди. – Не могу понять, что там у вас творится. Вы что, с ним деретесь?

– Вроде того, – ответил я, доставая из кобуры пистолет.

Проф был полностью поглощен сражением с Тави. Очередное копье угодило в девочку, пронзив руку, и по стене разбрызгалась кровь. Тави упала на колени, но мгновение спустя рана начала заживать. Девочка отразила последующие световые копья энергией тензоров, схватившись за руку, а затем, шатаясь, поднялась на ноги. Рана зарубцевалась, кровь запеклась.

Я уставился на нее, продолжая прятаться в дыре по соседству. Тави исцелилась, и способности вернулись к ней намного быстрее, чем к Меган после прикосновения к пламени.

«Как и у Эдмунда, – подумал я. – Ее слабость не действует на нее так сильно, как на Профа или других. Может, она уже давно преодолела собственный страх?»

Раны Профа продолжали кровоточить. И все же меня не оставляло ощущение, что я упустил нечто важное, касавшееся природы способностей и слабостей эпиков. Проф сражался с Тави – разве это не означало, что он противостоял своим собственным страхам? Почему же Джонатан продолжал оставаться во власти тьмы?

Тиа наконец удалось проникнуть в апартаменты Профа через разрушенную стену. Я едва мог различить ее на фоне генератора, похожего на тот, что мы нашли наверху. Сев за стол, Тиа начала лихорадочно нажимать на клавиши стоявшего на нем компьютера.

Но Тави… бедная Тави. Я не знал ее, но сердце мое сжималось при виде того, как энергетические заряды Профа оттесняют девочку назад. Она продолжала сражаться, но опыта у нее было явно меньше, чем у него.

Я встал, сжав обеими руками пистолет. Обернувшись, я увидел приближающуюся по коридору Меган. Ее залитое слезами лицо искажали боль и сосредоточенность.

Пора было с этим кончать. Все равно ничего не получалось, а последствия для Меган могли оказаться весьма печальными. Нацелив пистолет на Профа, я выдохнул и замер, ожидая, когда его окутает волна тензорной энергии Тави, разрушив силовое поле.

А потом я выстрелил.

Не знаю, намеренно ли я увел ствол в сторону, или просто подо мной покачнулся пол. Потолок, как и в соседнем помещении, держался на честном слове – слишком многие стены уже успели исчезнуть.

Так или иначе, мой выстрел лишь зацепил лицо Профа, вместо того чтобы пробить ему затылок. Пуля вырвала кусок щеки, брызнула кровь. Природная защита в виде силового поля не сработала. Возможно, я сумел бы его убить.

Шли мгновения. Проф рассеянным, словно запоздалым, жестом поставил позади себя стену из силового поля, предохраняясь от последующих выстрелов. Во имя Напасти… что, если он убьет Тави? Мы вытащили ее из параллельной реальности, швырнув прямо в огонь нашей войны. Я снова посмотрел на Меган.

«Огонь», – подумал я. Еще один способ положить конец происходящему. Я пошарил в кармане в поисках зажигалки. Где она? Я даже не замечал, в какое состояние пришла моя одежда, – пиджак покрылся солью, брюки порвались. Похоже, зажигалку я где-то потерял.

Зато нашел в кармане нечто другое – маленький цилиндрик. Инкубатор образцов ткани.

Я взглянул в ту сторону, где стоял Проф. Хватит ли у меня смелости? Сумеет ли Меган продержаться еще немного?

Решившись, я метнулся через комнату, обогнув силовое поле и перепрыгнув через остатки наполовину расплавленного тензором дивана, в результате чего оказался в самом эпицентре битвы. Проф и Тави сражались возле барной стойки. В лицо мне ударила волна пыли, попав в глаза. Соль набилась в рот, вызывая тошноту. Пол покачнулся, и я едва успел откатиться в сторону, когда невидимый заряд тензора проделал рядом большую дыру. С потолка посыпалась пыль.

Поднявшись, я направился к кровавому пятну на полу возле Профа. Он повернулся ко мне, широко раскрыв полные ярости глаза. Треск, треск, треск!

Подбежав ближе, я нашел в крови кусочек кожи с его щеки. Проф уже успел исцелиться после выстрела, – видимо, только раны от светового копья не могли зажить. Обычная царапина начинала затягиваться, как только восстанавливались его способности.

Я опустил кусочек плоти в устройство Ночного Сокола. Паника настолько поглотила меня, что я даже не ощутил отвращения. Зарычав, Проф швырнул в меня десяток с лишним светящихся пик.

Я метнулся в сторону…

Прямо в шевелящуюся в воздухе рябь.

32

На этот раз я, к счастью, не свалился с высоты в шесть метров, а покатился по крыше – не небоскреба, а какого-то многоквартирного дома, хотя и довольно высокого.

Ничто вокруг не рушилось, не слышалось выстрелов, и полностью отсутствовало неприятное гудение тензоров Профа. Лишь безмятежное ночное небо простиралось надо мной… и на нем не было ярко-красного пятна.

Крепко сжимая в руке образец ткани, я уставился в небо, пытаясь отдышаться. Возможно, я только что совершил самый безумный поступок в моей жизни, хотя подобных ему хватало и без того.

– Эй, ты! – послышался позади меня чей-то голос.

Я присел, одной рукой прижимая к груди инкубатор с клетками Профа, а другой достав пистолет. Возле крыши парил Огнемет, кожа и одежда которого были объяты языками пламени. Пули не могли повредить огненному эпику – они просто оплавились бы, не долетев до цели. Неужели одна смертельная опасность попросту сменилась другой?

«Нужно продержаться, пока меня не утянет обратно в мой мир», – подумал я.

Вот только как долго это продлится, если Меган не попытается меня вернуть? Не останусь же я здесь навсегда?

Лицо Огнемета ничего не выражало, воздух вокруг него колебался под воздействием языков пламени. Наконец он шагнул на крышу, и, к моему удивлению, пламя погасло. Стала видна одежда – накинутая поверх обтягивающей футболки куртка и джинсы. Вдоль рук пробегали огоньки, словно среди углей гаснущего костра. Внешность эпика оставалась той же, что и при прошлых наших встречах.

– Что ты сделал с Тави? – спросил Огнемет. – Если она пострадала из-за тебя…

Я облизнул сухие соленые губы.

– Я… – На меня вдруг со всей силой, словно кулак буфетчицы на фабрике после попытки стянуть лишний кекс, обрушилось осознание аморальности того, что мы совершили. – Ее затянуло в мой мир.

– Значит, Тиа все-таки права. Вы в самом деле пытаетесь затащить нас в ваше измерение. – Он шагнул ко мне, и его вновь охватило пламя. – Зачем это вам? Что вы замышляете?

– Дело вовсе не в этом! – выкрикнул я, отползая назад по крыше. – Или… в общем… мы не знали… Меган сперва не знала, что… то есть мы не…

Я понятия не имел, что ответить.

К счастью, Огнемет остановился и снова погасил пламя.

– Шварк, да ты, похоже, напуган до смерти. – Он глубоко вздохнул. – Слушай, вы можете вернуть Тави? Она нам нужна.

– Тиа… – Внезапно до меня дошло, и я опустил пистолет. – Погоди… ты тоже мститель?

– Потому вы и пытаетесь затащить меня в свой мир? – спросил он. – Там нет моей версии?

– В нашем мире ты… девушка, – наконец выдавил из себя я.

«К которой я неравнодушен», – закончил я фразу, но уже про себя.

Я уже замечал раньше определенное сходство между ними – у Огнемета были светлые волосы, а лицо его, если не обращать внимания на мужские черты, напоминало лицо Меган.

– Да… – кивнул он. – Я ее видел. Именно она вытягивает меня каждый раз. Странно представить, что у меня может быть сестра – в другом месте, в другом мире.

Яркая вспышка осветила здание неподалеку – высокое и круглое. Острая башня? Только теперь я понял, что нахожусь в том же самом районе Ильдитии, но на крыше здания вроде того, где расположился Коди.

Огнемет развернулся в сторону взрыва и выругался.

– Оставайся здесь, – сказал он. – Разберусь с тобой позже.

– Погоди! – Я поднялся на ноги. Та вспышка показалась мне знакомой. – Разрушитель… Это ведь Разрушитель, да?

– Ты его знаешь? – Огнемет развернулся ко мне.

– Да, – ответил я, пытаясь понять, что происходит, – типа того. Почему…

– Помолчи минутку. – Огнемет приложил ладонь к уху. – Да, я видел. Он явился в Острую башню. Ты была права. – Он прищурился, глядя на небоскреб. – Я намерен вмешаться. Мне все равно, даже если он пытается заманить меня в ловушку, Тиа. Рано или поздно мы должны бросить ему вызов.

Нерешительно я приблизился к стоявшему на краю крыши Огнемету. Многое в этом мире выглядело иначе, чем в нашем, но что-то было общим – Разрушитель, сама Ильдития. Судя по всему – и Тиа. А Тави… Дочь Тиа?

Со стороны Разрушителя пришла пульсирующая раскаленная волна. Соль не могла загореться, но Разрушитель продолжал излучать чудовищный жар. Увидев движущиеся тени, я прищурился и понял, что это прыгающие из окон фигуры.

– Шварк! – бросил Огнемет. – Тиа, там, наверху, люди! Они прыгают вниз, спасаясь от его жара. Я иду.

Огнемет вспыхнул и взмыл в воздух, хотя я понимал, что добраться до людей он не успеет – слишком далеко, и падали они слишком быстро. У меня сжалось сердце. Кошмарный выбор – сгореть в огне Разрушителя или разбиться насмерть. Я не в силах был отвести взгляда от несчастных.

Из окна наверху пылающего здания выпрыгнул кто-то еще со светящимися руками и в развевающемся серебристом плаще. Подобно метеору, он устремился вслед падающим. У меня перехватило дыхание, когда он поймал одного, потом второго.

Я попятился. Не может быть…

Огнемет развернулся и вновь приземлился рядом со мной.

– Не важно, – сообщил эпик Тиа, частично погаснув. – Он успел вовремя. Наверняка знал заранее. Случалось ли хоть раз, чтобы он опаздывал?

Та фигура была мне знакома – темная одежда, могучее телосложение… Даже с такого расстояния и во мраке ночи я узнал того, кого изучал всю свою жизнь, за кем наблюдал, за кем охотился.

– Стальное Сердце, – прошептал я. Вздрогнув, я вцепился в Огнемета, полностью забыв о пламени. К счастью, огонь при первом же прикосновении исчез, и я не обжегся. – Вам помогает Стальное Сердце?

– Конечно, – нахмурился Огнемет.

– Стальное Сердце… – проговорил я. – Стальное Сердце – не злодей?

Огнемет уставился на меня словно на сумасшедшего.

– И Напасти нет, – сказал я, посмотрев на небо.

– Напасти?

– Красной звезды! – выкрикнул я. – Вместе с которой появились эпики.

– Ты про Призыв? – переспросил он. – Он исчез через год после того, как появился. С тех пор минуло уже десять лет.

– Ты ощущаешь тьму? – спросил я. – Болезненное себялюбие, которое поражает каждого эпика?

– О чем ты вообще говоришь, Чарльстон?

Никакой Напасти, никакой тьмы, добрый Стальное Сердце…

Треск!

– Это все меняет, – прошептал я.

– Слушай, я тебе уже говорил, что ты должен с ним встретиться, – сказал Огнемет. – Стальное Сердце отказывается верить тому, что видел я, но он должен с тобой поговорить.

– Почему именно со мной? Какое ему до меня дело?

– В общем, – сказал Огнемет, – он тебя убил.

В моем мире я убил его. В этом – он убил меня.

– Как это случилось? Я должен…

Я почувствовал дрожь и увидел, как замерцал воздух вокруг меня.

– Я ухожу, – поспешно проговорил я. – Ничего не могу поделать. Мы отправим назад Тави. Скажи ему… скажи ему, что я вернусь. Я должен…

«…понять, что здесь произошло», – хотел закончить я, но Огнемет исчез, и вместо него вновь появились пыль, яркий свет и два сражающихся эпика. Они снова переместились в коридор, обогнув апартаменты Профа и оказавшись справа от меня, где отсутствовала бо́льшая часть стен.

За время моего отсутствия кое-что успело измениться: появились охранники, которые заняли позицию за углом коридора, неподалеку от того места, где я прятался. Они начали наступать на Тави, ведя стрельбу в ее сторону.

«Никакой Напасти…»

Нужно было кому-то об этом рассказать! Я с легкостью заметил Тиа, склонившуюся над компьютером в соседних апартаментах. Мне на голову посыпалась струйка соли, затрещал потолок.

Обернувшись, я увидел направлявшуюся ко мне Меган. Она шла, выпрямившись во весь рост, закинув назад голову и уперев руки в бока, – за каждым ее пальцем тянулась разрывающая реальность рябь. Высший эпик во всей своей красе.

Девушка посмотрела на меня и зарычала.

Похоже, крупно влип.

33

Огонь. Мне нужен был огонь.

Жестокая ирония судьбы – всего лишь несколько мгновений назад я стоял рядом с человеком, в буквальном смысле состоявшим из огня, но теперь не мог найти даже искорки.

Сунув инкубатор с клетками Профа в карман, я поднялся на ноги и, пригнувшись, пересек апартаменты. Охранники отступали. Отчаянно пытаясь найти хоть какой-то способ добыть огонь, я заметил в коридоре Тави, которая стояла на коленях, окруженная несколькими вложенными друг в друга светящимися пузырями, первый из которых, вероятно, создала она сама. Голова девочки была опущена, кожа покрыта перемежавшейся полосами пота солью. Тави вся дрожала.

Сердце мое сжалось, но я бросился к Тиа, надеясь, что у нее найдется зажигалка. Меган потянулась ко мне, но я увернулся. Воздух вокруг оставался подернутым рябью. Я замечал куски иных миров, чуждых пейзажей, мест, где вместо равнины были джунгли или бесплодная пустыня из пыли и камней. Я видел армии светящихся эпиков и горы трупов.

Часть потолка за моей спиной с грохотом обрушилась, я пошатнулся и ударился о пол плечом, скользя по соленой поверхности.

Наконец остановившись, я сморгнул пыль и закашлялся, чувствуя боль в ноге. Треск! Падая, я, кажется, вывихнул лодыжку.

Пыль осела, и я увидел, что бо́льшая часть пола исчезла. Я оказался внутри апартаментов Профа, рядом с Тиа. Та спряталась позади стола, крепко сжав в кулаке мобильник, подсоединенный проводами к модулю данных компьютера, который, как и покачивающиеся над головой лампы, питался от тарахтевшего в углу маленького генератора.

Даже не дрогнув, Меган снова повернулась ко мне. Позади нее, по другую сторону дыры в полу, что-то кричали друг другу охранники Профа, выбираясь из груды обломков. Справа от девушки над безвольно скорчившейся на полу Тави навис Проф. Силовое поле храброй девочки исчезло. Она пошевелилась, но не поднялась.

Меган встретилась со мной взглядом, выставив перед собой руки. Губы ее изогнулись в усмешке, но она посмотрела мне в глаза и заскрежетала зубами. Почувствовав в ее взгляде мольбу, я выдернул из кобуры пистолет, прицелился и выстрелил…

В генератор.

Как и у того, что наверху, у него имелся бензобак. Он не взорвался, как я ожидал, но пули пробили его, и ввысь взмыли языки пламени.

Свет тотчас же погас.

– Нет! – закричала Тиа.

Меган уставилась на огонь, и тот заплясал в ее глазах.

– Попытайся ему противостоять, Меган, – прошептал я. – Прошу тебя.

Девушка шагнула навстречу пламени, словно привлеченная его теплом, затем с криком бросилась вперед и сунула в огонь руку.

Меган рухнула на пол. Тави исчезла, и вместе с ней исчезла рябь в воздухе. Облегченно вздохнув, я подполз к Меган, подволакивая вывихнутую ногу.

Девушка задрожала, стиснув сильно обожженную руку. Я оттащил ее от генератора, на случай если он взорвется, и заключил в объятия.

В погрузившемся в кромешную тьму помещении осталось лишь два источника света – угасающий огонь…

И Проф.

Меган крепко зажмурилась, ее била дрожь. Она спасла наши жизни и привела в действие мой план, но я сразу же понял, что этого недостаточно, – к нам приближался Проф. Он пересек дыру в полу, «расстелив» под ногами силовое поле. Подсвеченный снизу, Проф был похож на призрака. Лицо его скрывала тень.

Проф всегда выглядел несколько… неотесанным. Черты его лица напоминали груду разбитых кирпичей, что обычно еще больше подчеркивала щетина. Сегодня, однако, я заметил у него признаки крайней усталости – замедленную походку, полосы от пота на лице, сгорбленные плечи. Сражение с Тави оказалось непростым. Проф действительно устал, несмотря на всю свою неуязвимость.

Он пристально посмотрел на меня и Меган.

– Убить их, – сказал эпик и, повернувшись к нам спиной, направился в темноту.

Два десятка охранников подняли оружие, готовясь выстрелить. Я привлек к себе Меган и услышал ее шепот:

– Я умру собой. По крайней мере, я умру собой.

Пламя. Она лишилась своих способностей на минуту-другую – такое всегда случалось после того, как она намеренно обжигала себя.

Если она сейчас умрет – то навсегда?

Нет!

Нет… Что я наделал?

Изогнувшись, я прикрыл Меган своим телом. Охранники открыли огонь, и от стен начали отлетать куски соли. Монитор компьютера разлетелся вдребезги. Свист пуль смешивался с оглушительным грохотом выстрелов.

Я крепко прижал к себе Меган, повернувшись к охранникам спиной.

Что-то вновь шевельнулось в глубинах моей души. Вокруг двигались странные тени, слышались крики. Меня, подобно острым копьям, пронзали внезапные, всепоглощающие ощущения из моих снов. Я закинул назад голову и закричал.

Стрельба прекратилась – магазины охранников опустели. Видя в своих прицелах враждебного эпика, они ни мгновения не колебались и не собирались отступать. Некоторые включили закрепленные на стволах фонари, чтобы увидеть дело своих рук.

Я ожидал боли или хотя бы онемения, какое обычно бывает, когда в тебя попадает пуля, но ничего не почувствовал. Неуверенно обернувшись, я увидел окружавшую нас картину всеобщего разрушения – пол и стены в дырах от пуль, разбитую мебель, – но на пространство вокруг меня она не распространялась. Пол, на котором я сидел, остался неповрежденным, более того, он стал блестящим и серебристо-черным. Металлическим.

Я был жив.

В моей памяти возникли слова Регалии: «Меня заверили, что ты получишь способности, которые подходят тебе „по теме“».

– Впечатляюще, – послышался из темноты усталый голос Профа. – Что она сделала? Открыла дверь в иной мир и послала пули туда? Придется управляться самому. И не думай, будто мне не больно.

– Джонатан… – раздался шепот.

Я нахмурился. Шепот доносился откуда-то неподалеку. Кто?..

Ну конечно. Я совсем забыл про Тиа!

Она сидела, безвольно прислонясь к соляному столу, освещенная слабыми отблесками пламени. Видимо, Тиа пыталась спрятаться, но пули ее настигли, и из многочисленных ран текла кровь. В пальцах она сжимала пробитый навылет мобильник.

– Джон… – проговорила она. – Ах ты, сволочь! Ты боялся, что может дойти до… такого… – Она закашлялась. – Ты оказался прав, а я нет. Как… всегда.

Проф шагнул под свет фонарей охранников. Выражение его измученного, осунувшегося лица внезапно изменилось, челюсть отвисла. Казалось, будто он впервые за эту ночь по-настоящему прозрел, став свидетелем того, как Тиа в последний раз хрипло вздохнула и умерла.

Ошеломленно сидя на полу, я едва различил рев Профа – потрясенный, полный муки и горя вой. Метнувшись через дыру в полу на светящемся диске, он подхватил Тиа на руки, не обращая внимания на нас с Меган.

– Исцелись! – приказал он. – Исцелись! Я тебя одаряю!

Я вцепился в Меган, не в силах пошевелиться и не веря собственным глазам. Тело Тиа все так же безжизненно висело на руках Профа.

Пол испарился, а за ним стены, потолок, вся башня целиком. Здание рассыпалось в пыль, словно не в силах противостоять мучительному воплю грозного эпика. Охранники камнем полетели вниз, но вокруг Профа и Тиа образовалось прозрачное силовое поле.

Мы с Меган тоже рухнули в облаке соленой пыли с высоты в семьдесят этажей.

– Меган! – закричал я, чувствуя, как желудок подступает к горлу.

Глаза ее были закрыты. Я крепко прижал девушку к себе, кувыркаясь к воздухе.

Нет, нет… нет!

Мимо нас во тьме падали тела, куски соли, обломки мебели, клочья ткани.

– Меган! – снова заорал я, пытаясь перекричать свист ветра и крики ужаса. – Очнись!

Глаза ее внезапно распахнулись, словно вспыхнув в ночи. Я едва не выпустил девушку из рук, ощутив рывок, и внезапно понял, что вишу на лямках парашюта.

Несколько мгновений спустя мы с неприятным хрустом врезались в землю, а затем нахлынула боль. Я судорожно вздохнул, ощутив, как она поднимается по моему телу, подобно электрической волне, начиная с ног. Боль полностью лишила меня возможности двигаться, и мне ничего не оставалось, как страдать, глядя в черное небо.

И на взирающую на меня сверху Напасть.

Спустя какое-то время, показавшееся мне довольно долгим, послышались шаги.

– Вот он! – произнес взволнованный голос Абрахама. – Вы были правы. Треск, это и в самом деле парашют! Один из наших, но я ни одного не оставлял…

Я повернул голову, смаргивая соленую пыль, и увидел во мраке массивный силуэт Аба.

– Держись, Дэвид! – Абрахам взял меня за руку.

– Там Меган, – прошептал я. – Под парашютом…

Ее накрыло куполом после падения.

– Да, она тут, – облегченно проговорил Абрахам, приподняв парашют. – И она дышит. Коди, Миззи, нужна ваша помощь. Дэвид, придется тебя нести. Ждать мы не можем – Проф там, наверху, и весь светится. В любой момент он может оказаться здесь.

Абрахам забросил меня к себе на плечо. Подошли остальные двое и вытащили Меган из кучи обломков. Сейчас было не время думать о возможных последствиях.

Нас понесли в ночь. Так завершилась операция, которую мы полностью и окончательно провалили.

34

Я оставался в сознании, хотя, когда Коди остановился в переулке, проверяя, не преследует ли нас кто-нибудь, я позволил Абрахаму дать мне обезболивающего. Пока Абрахам меня осматривал, Миззи трудилась над носилками для нас с Меган. Оказалось, что при ударе о землю я сломал обе ноги.

К тому времени, когда мы покинули переулок, небо затянулось тучами и пошел дождь, отчего дорога стала скользкой. Однако соль оказалась прочнее, чем я предполагал, – массового таяния в городе не наблюдалось.

Сперва дождь принес некоторое облегчение, смыв часть соли с моей кожи, пока я лежал рядом с Меган. Но к тому времени, когда мы добрались до моста в парке, я полностью промок. Вид нашей базы, росшей под мостом, словно некий странный гриб, показался мне самым прекрасным зрелищем в мире.

Меган все еще не пришла в себя, но, похоже, ей повезло больше, чем мне. Абрахам не нашел у нее переломов, хотя девушка получила несколько серьезных ссадин, а рука покрылась волдырями от ожога.

– Что ж, по крайней мере, мы живы, – сказал Коди, когда мы остановились у входа в убежище. – Хотя кто знает: вдруг мы не заметили слежку и где-то там притаился Проф, дожидаясь, когда мы приведем его к Заграбасту?

– Твой оптимизм прямо-таки вселяет надежду, Коди, – бросила Миззи.

Пришлось немного потрудиться, чтобы протащить носилки через маленький туннель у входа, заваленный в одном конце обломками. Я помогал, отталкиваясь руками. Ноги все еще болели, но скорее в стиле «Эй, не забывай про нас», а не «Мы сломаны, черт побери!», как раньше.

В убежище пахло любимым супом Заграбаста – простым овощным бульоном, почти лишенным вкуса. Абрахам посветил вокруг мобильником.

– Выключи, идиот! – огрызнулся из своей комнаты Заграбаст.

«Похоже, опять медитирует», – подумал я, садясь на носилках. Вошла Миззи и, вздохнув, бросила свое снаряжение в общую кучу.

– Мне нужно помыться! – крикнула она Заграбасту. – Что ты потребуешь от девушки за то, чтобы соорудить ей душевую кабинку?

– Смерти, – ответил Заграбаст.

– Миззи, – тихо сказал Абрахам, – разбери снаряжение и верни Заграбасту все, что он для нас создал, а заодно поблагодари его. Вряд ли это имеет значение, поскольку оно все равно просто исчезнет, но, возможно, подобный жест будет для него кое-что значить. Коди, последи снаружи, не преследует ли нас кто-нибудь. Теперь, когда у нас появилось время, мне хотелось бы тщательнее осмотреть их обоих.

Я тупо кивнул. Угу. Конечно, первым делом приказы… Но я с трудом помнил, как мы сюда добрались.

– Я кое-что выяснил, – начал я. – Я должен рассказать…

– Потом, Дэвид, – тихо проговорил Абрахам.

– Но…

– У тебя шок, Дэвид. Сперва нужно отдохнуть.

Вздохнув, я лег. Никакого шока я на самом деле не чувствовал. Да, меня била дрожь, и я весь промок, но всего лишь из-за дождя. Пока мы сюда добирались, я действительно мало что соображал, но вряд ли стоило этому удивляться, учитывая, насколько я вымотался.

Я сомневался, что Абрахам станет меня слушать. Хотя он и соглашался с тем, что я главный, но мог окружить меня воистину отеческой заботой. Мне все же удалось убедить его сперва осмотреть Меган, и они с Миззи унесли ее, чтобы переодеть из мокрого рваного вечернего платья в сухую одежду и удостовериться, что на девушке нет никаких ранее незамеченных ран. Затем Абрахам вернулся, чтобы наложить шины мне на ноги.

Примерно через час мы с Миззи и Абрахамом собрались в самой маленькой комнате нашей новой базы, надеясь, что Заграбаст не сможет нас подслушать. Меган спала в углу, закутанная в одеяло.

Абрахам то и дело поглядывал на меня, ожидая, что я засну, но я упрямо бодрствовал, прислонившись к стене и вытянув перед собой забинтованные ноги. Мне дали какое-то мощное обезболивающее, так что я чувствовал себя вполне уверенно.

– Проверю, как дела у Коди, – вздохнул Абрахам. – А потом поговорим.

Мы с Миззи остались вдвоем. Она прихлебывала горячее какао, купленное на рынке несколько дней назад. Я терпеть не мог эту дрянь – слишком уж сладко.

– Ну так что, – спросила она, – все-таки… не полная катастрофа?

– Тиа погибла, – хрипло проговорил я. – У нас ничего не вышло.

Миззи вздрогнула, уставившись в чашку.

– Но… тебе ведь удалось проверить свою теорию. Сегодня мы знаем больше, чем вчера.

Я покачал головой, тревожась за Меган и не в силах избавиться от мысли, что мы приложили столько усилий ради спасения Тиа и в итоге окончательно ее потеряли. На меня навалилось чувство бессилия, поражения и тоски. Я стремился брать пример с Тиа, которая одной из первых в команде поняла, что от меня есть польза, а теперь оказалось, что я ее подвел.

Мог ли я сделать хоть что-то еще? Я никому ничего не говорил о том, каким образом мне удалось выжить во время обстрела. Если честно, я и сам не знал ответа. То есть у меня имелись определенные подозрения, но, если не знаешь точно, какой смысл об этом говорить?

«Лжем самому себе?» – спросил внутренний голос.

– Тот парашют… – Миззи взглянула на Меган. – Это ведь она его создала?

Я кивнул.

– И она надела его на тебя, а не на себя, – продолжала Миззи. – Иного ждать и не стоило. Хотя если каждый раз возрождаешься после смерти… – Она замолчала.

Вернулся Абрахам.

– Коди счастлив, словно кролик в норе, – сказал он. – Притаился на мосту в своем дождевике, жует вяленое мясо и ищет, кого бы подстрелить. Пока никого. Возможно, нам и впрямь удалось сбежать.

Аб уселся на пол, скрестив ноги, затем осторожно снял с шеи символ верующего и поднес его к глазам. Кулон серебристо сверкнул в свете лежащих на полу мобильников.

– Абрахам, – сказал я, – знаю… Тиа была твоим другом…

– Не просто другом, – тихо ответил он. – Моим начальником, приказу которого я не подчинился. Считаю, что мы поступили правильно, а она нет, но такую потерю пережить нелегко. Дайте мне пару минут.

Мы ждали. Закрыв глаза, Аб произнес негромкую молитву по-французски. Молился ли он Господу или тем мифическим эпикам, которые, как он верил, однажды нас спасут? Абрахам крепко сжимал в кулаке цепочку с кулоном, но, как обычно, я не мог понять, что он чувствует – благоговение, боль или тревогу?

Наконец, глубоко вздохнув, Аб вернул кулон на место.

– У тебя есть некая информация, Дэвид, и ты считаешь, что ею важно поделиться? Помянем Тиа по-настоящему, когда закончится война. Говори. Что там произошло?

Абрахам и Миззи выжидающе смотрели на меня. Сглотнув, я начал рассказывать. Я уже поведал им про Тави, но теперь объяснил, что случилось, когда меня затянуло в мир Огнемета, – про то, что я там видел, про Стальное Сердце.

Я говорил и говорил. Если честно, я основательно устал. Вероятно, остальные устали не меньше, но я не мог отправиться спать, не сбросив с плеч бремя того, что увидел и узнал. В конце концов я замолчал, поняв, что дальше мне пришлось бы рассказывать о моих подозрениях насчет… изменений в самом себе.

– Он тебя убил? – переспросил Абрахам. – В их мире тебя убил Стальное Сердце? Так они сказали?

Я кивнул.

– Любопытно. Тот мир похож на наш, но местами существенно отличается.

– Ты не спрашивал про меня? – поинтересовалась Миззи.

– Нет, а надо было?

– Не знаю, – зевнула она. – Может, там я какой-нибудь суперкрутой ниндзя.

– Я бы сказал, что суперкрутым ниндзя ты была сегодня, – заметил Абрахам. – Ты отлично справилась.

Покраснев, Миззи отхлебнула какао.

– Мир без Напасти, – проговорил Абрахам. – Но как… – Зажужжал его мобильник, и он, нахмурившись, взглянул на экран. – Не знаю, что за номер. – Он повернул аппарат ко мне.

– Ночной Сокол, – сказал я. – Ответь.

Абрахам поднес мобильник к уху, но тут же убрал, услышав громкий голос Ночного Сокола.

– Он чем-то взволнован, – сказал Аб, опуская телефон.

– Неудивительно, – заметила Миззи. – Переключи на громкую связь.

Абрахам нажал кнопку. На экране мобильника появилось лицо Ночного Сокола, и в комнате раздался его голос:

– Не могу поверить, что она и впрямь баба с яйцами. Что случилось с мобильником Дэвида? Он что, его уничтожил? Уже несколько часов не могу его отследить.

Я достал мобильник, который едва пережил сражение: экран потрескался, заднюю крышку сорвало, батарея отсутствовала.

– Да уж… он явно знавал лучшие дни, – сказал Абрахам.

– Дэвиду следовало бы быть осторожнее, – проворчал Ночной Сокол. – Эти штуки далеко не бесплатны.

– Знаю, – ответил я. – Ты же сам заставил нас за них заплатить.

– Ха! – бросил Ночной Сокол. Голос его звучал необычно живо, и отчего-то это меня раздражало. – После такого я сам пришлю тебе замену на дом, парень.

– После чего? – не понял я.

– Данных Регалии, – ответил он. – Невероятно. Ты что, их еще не читал?

– Данные? – переспросил я. – Ночной Сокол, они же были в… мобильнике Тиа. Ты их что, скопировал?

– Конечно скопировал, – сказал он. – Думаешь, я построил национальную сеть передачи данных ради забавы? Ну да, ради забавы тоже – ведь я могу читать любую почту.

– Пришли нам полную копию, – потребовал Абрахам.

Ночной Сокол молчал.

– Ночной Сокол? – спросил я. – Ты не…

– Тихо! – бросил он. – Я никуда не деваюсь. Просто еще один звонок. – Он коротко выругался. – Одну секунду.

Наступила тишина. Мы неуверенно переглянулись. Если Ночной Сокол действительно заполучил те данные, то, возможно, наша операция все же прошла не совсем впустую.

– Черт побери! – сказал Ночной Сокол несколько минут спустя. – Звонил Джонатан.

– Проф? – спросил я.

– Угу. Требовал, чтобы я сообщил ему твои координаты. Не знаю, как он понял, что я на это способен. Я всегда говорил ему, что такой возможности у меня нет.

– И?.. – поторопила Миззи.

– Я отправил его на другой конец города, – ответил Ночной Сокол. – Подальше от вас. И это значит – как только он разделается с вами, он практически гарантированно явится убить меня. Мне следовало даже на порог к себе не пускать вас, идиотов.

– Гм… спасибо, – пробормотала Миззи.

– Посылаю вам копию планов Регалии, – продолжал он. – Учтите, что там есть ссылки на несколько фотографий, которых в этой папке нет. Не потому, что я от вас что-то скрываю, а потому, что мобильник умер, не завершив загрузки файлов. Но в любом случае передайте Тиа, что она отлично справилась.

– Тиа больше нет, – сдавленно проговорил я. – Он ее убил.

Снова наступила тишина – слышалось лишь прерывистое дыхание Ночного Сокола.

– Напасть! – наконец прошептал он. – Никогда не думал, что до такого дойдет. В смысле – я знал, что он мог бы… Но Тиа?

– Вряд ли Проф этого хотел, – сказал я. – Он натравил на нас своих головорезов, и в итоге она погибла.

– Пошла передача. – Абрахам поднял свой мобильник. – В этих данных объясняется, что здесь делает Проф?

– Конечно, – вновь оживился Ночной Сокол. – Он…

– Он явился сюда за Заграбастом, – вмешался я. – Он хочет создать мотиватор на основе похитительских способностей Заграбаста, а потом с его помощью завладеть способностями Напасти – всеми, какие только есть, – и стать самым могущественным из эпиков.

Миззи ошеломленно заморгала. Абрахам посмотрел на меня.

– Гм… – сказал Ночной Сокол. – Так ты все-таки прочитал данные?

– Нет, – ответил я. – Просто это единственное логичное объяснение происходящему. – Кусочки головоломки начали вставать на место. – Ведь именно для этого Регалия привела Разрушителя в Новилон? Она могла придумать сотню способов угрожать городу и вынудить Профа воспользоваться своими способностями. Но Регалия позвала Разрушителя, якобы желая создать мотиватор из его способностей, хотя на самом деле хотела совсем другого.

– Создать телепортатор, – сказал Ночной Сокол, – чтобы добраться до Напасти, завладев способностями Заграбаста. Но она умерла до того, как сумела реализовать свой план, и теперь этим занимается Проф. Отличная догадка, парень. Ты меня обманывал – ты вовсе не настолько глуп, как пытаешься казаться. Кстати, я покидаю мою здешнюю базу. Мэнни уже несет меня к джипу. Я не намерен тут болтаться, когда самый опасный эпик в мире может в мгновение ока телепортироваться куда захочет.

– Если он это сделает, Разрушитель сразу же узнает, – возразил я. – Одна из причин, по которой Проф собирался взорвать бомбу в Новилоне, – скрыть от Разрушителя, что его способности украдены.

– И все равно я ухожу – по крайней мере, пока Джонатану не надоест за мной гоняться.

– Ночной Сокол, – сказал Абрахам, – нам нужен твой болеотвод. У нас раненые.

– Все не так-то просто, – ответил тот. – Сейчас в моем распоряжении только один такой аппарат. Я, конечно, вас люблю – во всяком случае, у меня нет причин вас ненавидеть, – но моя шкура поважнее вашей.

– А если я дам тебе кое-что, чтобы ты смог сделать другой? – спросил я, доставая из кармана контейнер с образцом.

Абрахам услужливо повернул мобильник, показывая инкубатор Ночному Соколу.

– Это… – проговорил Ночной Сокол.

– Да. Клетки Профа.

– Всем выйти! Я хочу поговорить с пацаном наедине.

Абрахам вопросительно поднял бровь, и я кивнул. Он с неохотой протянул мне свой мобильник и вышел вместе с Миззи. Я прислонился к стене, глядя на лицо Ночного Сокола на экране. Его мобильник, похоже, был закреплен с помощью некоего устройства на шее инвалида.

– Тебе удалось, – тихо сказал Ночной Сокол. – Но как? Силовые поля должны были защитить его от любых повреждений.

– Меган проникла в параллельное измерение, – ответил я, – и вытащила оттуда второго Профа. Ну или что-то вроде того.

– Что-то вроде?

– Меган вытащила в нашу реальность дочь Профа, – сказал я. – Думаю, его и Тиа. У нее были те же самые способности, что и у него, Ночной Сокол. И… – Я глубоко вздохнул. – И в этом состоит его слабость. В его способностях. По крайней мере, так утверждала Тиа.

– Гм… – пробормотал мой собеседник. – Вполне логично, если знать Джонатана. Странно, что у его дочери его способности. Здесь дети эпиков рождаются вообще без них. Так или иначе – ей удалось их преодолеть?

– Да, – ответил я. – Я сумел отстрелить у него кусочек кожи и сохранить для тебя.

– Парень, – сказал Ночной Сокол, – как ты понимаешь, нам крайне нужен этот образец. Если Джонатан знает, что он у тебя…

– Знает.

Ночной Сокол печально покачал головой:

– Что ж, если мне суждено быть убитым, почему бы и не от руки старого друга? Я пришлю тебе болеотвод с дроном, но ты пришлешь мне тот образец. Договорились?

– Договорились – при одном условии.

– А именно?

– Нам нужно каким-то образом победить Профа, – сказал я. – И заставить его противостоять собственным способностям.

– Пусть твоя подружка-эпик вызовет еще одну его версию.

– Нет. Это не помогает – мы сумели преодолеть его способности, но он не вернулся на нашу сторону. Нужно попробовать что-то другое.

Это было правдой лишь отчасти. Я взглянул на тихо дышавшую во сне Меган. То, что она совершила сегодня, едва ее не уничтожило, и я не смог бы снова попросить о чем-то подобном. По отношению к Меган это выглядело бы нечестно, и уж точно нечестно по отношению к тому, кого мы перетащили бы в наш мир.

– В таком случае… – начал Ночной Сокол.

Я поднял контейнер с образцом:

– Есть другой способ заставить его противостоять собственным способностям, Ночной Сокол.

– Ты серьезно? – рассмеялся тот.

– Я серьезен, словно пес в ожидании подачки, – ответил я. – Сколько времени займет изготовить устройства для всех трех способностей? Силовых полей, регенерации, дезинтеграции?

– Несколько месяцев, – сказал Ночной Сокол. – Может, даже год, если какую-то из способностей окажется не так-то просто взломать.

Именно это меня и беспокоило.

– Если другого способа нет – придется так.

Меня не особо радовала перспектива провести год в бегах, не давая Заграбасту угодить в руки Профа.

Ночной Сокол пристально смотрел на меня. Манекен усадил его в джип и пристегнул ремень.

– А ты смелый парень, – сказал Ночной Сокол. – Помнишь, я тебе говорил, что мы проводили испытания на первых эпиках и обнаружили, что живому эпику причиняет боль созданный из него мотиватор?

– Да?

– Я говорил тебе, на ком именно мы проводили испытания?

– У тебя уже есть эти устройства, – сказал я. – Вот почему тебе так нужны клетки Профа. Ты уже создал устройства, чтобы воспроизвести его способности.

– Мы вместе их создали, – поправил он. – Он и я.

– В твоей комнате, – сказал я, – где хранятся напоминания о побежденных эпиках, есть одно без таблички. Жилет и перчатки.

– Верно. Мы уничтожили все образцы его тканей, после того как обнаружили, насколько это для него болезненно. Думаю, Джона постоянно беспокоило, что я возьму у него новый образец, и потому он держался от меня поодаль. – Манекен Ночного Сокола задумчиво потер подбородок. – Пожалуй, Джон был прав. Пришли мне эти клетки, и я смогу практически сразу же снабдить тебя устройствами, имитирующими его способности. Но сперва я намерен испытать его целительные способности на своей жене.

– Стоит тебе это сделать, он сразу же узнает, – предупредил я. – И явится, чтобы тебя убить.

Ночной Сокол заскрежетал зубами.

– Придется тебе рискнуть, поставив на нас, Ночной Сокол, – сказал я. – Пришли нам устройства. Мы вернем Профа, а потом попробуем спасти твою жену. Это твой единственный шанс.

– Хорошо.

– Спасибо.

– Всего лишь инстинкт самосохранения, – сказал Ночной Сокол. – Дрон, который я пошлю, доберется до вас за шесть часов. Обратный путь с твоим образцом займет еще шесть. Если клетки живы, смогу приступить к работе над полным комплектом мотиваторов для вас – проекция силовых полей, целительные способности и возможности тензоров.

– Договорились.

– И, Дэвид, – добавил Ночной Сокол, пока манекен заводил двигатель джипа, – не стоит играть в благородство. Если на этот раз не удастся его вернуть, поступи так, как, по нашему общему мнению, следует поступить. После смерти Тиа… треск, как он собирается жить дальше? Избавь его от мучений. Он будет тебе благодарен.

Ночной Сокол отключился, и экран мобильника погас. Я сидел, пытаясь переварить происшедшее. Тиа, Огнемет, лицо Профа во тьме… И темно-серый металл на полу.

Наконец я отложил мобильник и, не обращая внимания на протестующие ноги, пополз через комнату, пока не оказался рядом с Меган. Опустив голову ей на грудь, я обнял ее, прислушиваясь к биению сердца своей возлюбленной, пока в конце концов не заснул.

Часть четвертая

35

Я проснулся в поту. Опять.

Меня преследовали все те же образы – пронзительные жуткие звуки, яркие вспышки света. Страх, ужас, одиночество. И никакого облегчения, которое обычно испытываешь, пробуждаясь после кошмара, никакого чувства радости, когда осознаешь, что это всего лишь сон.

Эти кошмары были совсем другими. Они повергали меня в панику, заставляя ощущать себя ободранным и избитым куском мяса из фильмов о боксерах. Проснувшись, я, казалось, целую вечность сидел на полу, страдая от боли в сломанных ногах, прежде чем восстановился пульс.

Треск! Со мной явно что-то было не так.

По крайней мере, я никого больше не разбудил. Абрахам и Коди спали на своих матрасах, а я перебрался ночью с матраса Меган на свой, который разложили для меня остальные. Матрас Миззи был пуст – она стояла на страже и каким-то образом успела починить мой мобильник, который я с радостью обнаружил возле подушки.

Часы в мобильнике показывали шесть утра. Экран осветил стакан воды и несколько таблеток на ящике возле моего матраса. Нетерпеливо проглотив обезболивающее, я прислонился к стене, впервые заметив, что у меня болят еще бок и руки. Похоже, за время нашей операции моему телу были нанесены серьезные увечья.

Ощупав спину, я обнаружил несколько странных ссадин размером с двадцатипятицентовую монету. Не знаю, как долго я просидел, пока не подействовало лекарство, но, как только ко мне вернулась способность ясно мыслить, я начал просматривать содержимое мобильника. Абрахам разослал всей команде пакет добытых Тиа данных, и я тут же полез в него, стараясь не думать, что рано или поздно придется разбудить Абрахама или Коди, чтобы мне помогли добраться до туалета.

Язык Регалии отличался четкостью, аккуратностью и простотой. Пока я читал, мне казалось, будто я слышу ее спокойный и уверенный голос, приводивший меня в ярость. Реализуя свой тщательно продуманный план, она похитила у нас Профа, желая обрести бессмертное наследие.

И все же читать было интересно. План Регалии выглядел невероятным, даже дерзким, и мое уважение к ней росло, несмотря ни на что. Как я и предполагал, Регалия призвала Разрушителя не из-за его умения разрушать города, но из-за его способностей к телепортации.

Ее замысел зародился около пяти лет назад, но в конце концов она наткнулась на неотвратимое и непредвиденное препятствие – неминуемость собственной смерти. Способности эпиков не могли излечивать естественные заболевания. Обнаружив, что у нее рак в терминальной стадии, Регалия нашла себе преемника в лице Профа, который мог отправиться в Ильдитию, сделать мотиватор из Заграбаста, а затем телепортироваться к Напасти и совершить невообразимое.

Несмотря на безумное великолепие плана, он был полон дыр. По нашим предположениям, Напасть являлась источником всех способностей эпиков. Но кто сказал, что ее способности вообще можно похитить? И даже если так – не придет ли на место Напасти кто-то другой?

И все же план этот стоил того, чтобы попытаться изменить мир, а не принимать его таким, какой он есть. Именно за это я уважал Регалию, хотя в конце концов сам же ее и убил.

Покончив с заметками эпика, я открыл набор фотографий. Кроме карт Ильдитии, я нашел среди них несколько снимков Напасти. Первые три, не слишком отчетливые, были сделаны посредством телескопа – подобные изображения я уже видел раньше. На них Напасть напоминала нечто вроде звезды.

Но последнее фото отличалось от остальных. Меня беспокоили слова Ночного Сокола, что не все фотографии удалось загрузить, и я боялся, что настоящих изображений Напасти среди них не окажется.

Однако такой снимок нашелся и теперь смотрел на меня со светящегося экрана в моей руке. Качеством он не отличался – у меня возникло впечатление, что фото тайком сделали с мобильника, – но это явно был эпик, красная светящаяся фигура, хотя я не мог понять, мужчина это или женщина. Кто-то стоял посреди некоего помещения, отбрасывая свет на странные углы и поверхности.

Я поискал среди файлов что-либо похожее, но тщетно. Другие снимки Напасти, если они вообще имелись, пропали. Но что любопытно, Ночной Сокол, судя по всему, скопировал всю память мобильника Тиа, а не только новые файлы от Регалии. На моем экране засветилась папка с простым названием «Джонатан». Я понимал, что не стоит трогать личную информацию, но ничего не мог с собой поделать. Открыв папку, я коснулся первого медиафайла.

Это было видео, изображавшее Профа в классе.

Несмотря на приглушенный звук, я отчетливо слышал восторг в его голосе, когда Джонатан провел зажигалкой вдоль ряда яиц с дырками наверху, поджигая их. Ученики смеялись и подпрыгивали каждый раз, когда очередное яйцо лопалось от взрыва водорода, которым, как объяснял Проф, он их заполнил.

Дальше последовали воздушные шарики, каждый из которых вспыхивал и взрывался по-своему, пока Джонатан проходил вдоль них. Научные соображения меня не особо волновали – я полностью сосредоточился на Профе. Более молодом Профе, с черными как смоль волосами и лишь несколькими седыми прядями. Полном нескрываемого восторга Профе, который, похоже, наслаждался каждым мгновением демонстрации, хотя наверняка проделывал все это уже сотню раз.

Он казался совершенно другим человеком. Я вдруг понял, что за все то время, что мы провели вместе, ни разу не видел Профа счастливым. Довольным, энергичным – да. Но по-настоящему счастливым – никогда, пока не стал свидетелем тому, как он общается с учениками.

Именно этого мы лишились. Когда видео закончилось, я с трудом сдерживал рвавшиеся на волю эмоции. Пришествие Напасти слишком во многом изменило мир. Проф должен был сейчас быть там, преподавая тем детям.

Услышав снаружи шаги, я быстро утер глаза. Мгновение спустя заглянула Миззи, держа в руках нечто размером с баскетбольный мяч с пропеллером наверху – один из дронов Ночного Сокола.

– Быстро же он, – сказала она, опуская дрон на пол.

Абрахам и Коди зашевелились, – вероятно, они просили их разбудить, когда прибудет посылка. Меган перевернулась на другой бок, и мне на миг показалось, что она сейчас тоже проснется, но девушка продолжала спать, тихо похрапывая.

Коди и Абрахам включили мобильники, ярче осветив комнату. Миззи открутила верхнюю половину дрона и извлекла из отделения внутри коробочку, почти не отличавшуюся от того болеотвода, которым мы пользовались в Ньюкаго. Проф, похоже, изготовил свою подделку полностью неотличимой от настоящего устройства.

– Неплохо, – заметил Абрахам, потирая глаза.

– Удивляюсь, как тебе удалось убедить его это прислать, Дэвид, – сказала Миззи, отодвигая дрон в сторону.

– В любом случае, – зевнул Коди, – давайте-ка подцепим эту штуку куда надо и запустим. Чем скорее у Дэвида заработают ноги, тем скорее мы сумеем убраться из этого города.

– Убраться из города? – переспросил я.

Все трое посмотрели на меня.

– Ты что, хочешь остаться? – осторожно поинтересовался Абрахам. – Дэвид, Тиа больше нет, и твоя теория, какой бы умной она ни казалась, не подтвердилась. Попытка противопоставить Профу его собственную слабость не заставила его свернуть с того пути, что он для себя выбрал.

– Да, парень, – кивнул Коди. – Попробовать в любом случае стоило, но теперь мы знаем, что он замышляет, и можем этому помешать. Мы ускользнем вместе с Заграбастом, и у Профа ничего не выйдет.

– Если, конечно, мы действительно хотим, чтобы у него ничего не вышло, – добавила Миззи.

– Миззи, – удивился я, – он же пытается стать всемогущим эпиком!

– И что с того? – спросила она. – Как изменится наша жизнь, если он займет место Напасти? Никакого Судного дня не ожидается – вроде «Эй, ребята, сейчас я уничтожу весь мир» или типа того. Насколько я понимаю, все, чего ему хочется, – убить парочку эпиков. Меня это вполне устраивает.

– Советую помалкивать на эти темы, – тихо сказал Абрахам. – Нас могут подслушать.

Вздрогнув, Миззи обернулась через плечо:

– Я просто хотела сказать, что для нас нет никаких причин тут оставаться, раз мы теперь знаем, что на уме у Профа.

– И куда же нам идти, Миззи? – спросил я.

– Не знаю. Как насчет того, чтобы для начала убраться подальше от города, где обитает полный решимости нас прикончить тип?

Я видел, что остальные двое с ней согласны, по крайней мере отчасти.

– Ребята, причина, по которой мы здесь, нисколько не изменилась, – сказал я. – В нас все еще нуждается Проф. И в нас нуждается мир. Забыли, в чем наша цель? Найти способ обратить эпиков на сторону добра, а не просто их убить. Иначе можно с тем же успехом сдаться прямо сейчас.

– Но, парень, – заметил Коди, – Абрахам прав. Твоя попытка обратить Профа не сработала.

– Данная попытка – да, не сработала, – кивнул я. – Но это можно объяснить вполне логичными причинами. Возможно, он не воспринимает Тави как обладающую его собственными способностями, считая, что они принадлежат другому эпику – похожие, но другие. И потому в противостоянии с ней он не противостоял своим силам.

– Или, – сказал Абрахам, – Тиа ошибалась насчет его слабости.

– Нет, – возразил я. – Схватка с Тави действительно лишила его способностей. Она сумела разрушить его силовые поля, а он не смог исцелиться от причиненных ею ран. Так же как Стальному Сердцу мог повредить лишь тот, кто его не боялся, Профу может повредить лишь тот, кто обладает его собственными способностями.

– В любом случае все это несущественно, – пожал плечами Абрахам. – Ты говорил, что Меган призвала ту девушку, поскольку не сумела найти настоящую версию Профа. В таком случае способности ее ограниченны, а это был наш единственный метод вынудить его противостоять самому себе.

– Не обязательно. – Я достал из кармана инкубатор клеток и толкнул его по полу к Миззи.

– Это… – проговорила она.

– Образец ткани Профа, – кивнул я.

Коди негромко присвистнул.

– Мы можем заставить его противостоять самому себе, Абрахам, – объяснил я. – В буквальном смысле – создав мотиваторы, использующие его собственные клетки. У Ночного Сокола уже много лет как есть готовый прототип.

Остальные молчали.

– Послушайте, – сказал я, – мы должны попытаться еще раз.

– Похоже, он намерен нас убедить, – заметила Миззи.

– Да, – согласился Абрахам, жестом попросив подтолкнуть к нему образец. – Не стану больше с тобой спорить, Дэвид. Если считаешь, что стоит еще раз попытаться, – мы тебя поддержим. – Он повертел образец в руках. – Но мне не хотелось бы отдавать это Ночному Соколу. Выглядит так, как будто… мы предаем Профа.

– Считаешь это бо́льшим предательством, чем то, что он убивает членов собственной команды?

Наступила тишина, будто кто-то внезапно крикнул: «Кому еще бекона?» – посреди еврейского обряда совершеннолетия.

Забрав образец ткани у Абрахама, Миззи поместила его внутрь дрона.

– Запущу его, пока темно. – Она встала.

К ней присоединился Коди, чья очередь стоять на страже была следующей. Оба выскользнули за дверь. Абрахам взял болеотвод и подошел ко мне.

– Сперва Меган, – сказал я.

– Меган без сознания, Дэвид, – ответил он. – Возможно, не только из-за ран от огня и после падения. Предлагаю первым исцелить того, кто точно вернется в боевую готовность.

– Ладно, – вздохнул я.

– Весьма разумно.

– Команду следовало бы возглавлять тебе, Абрахам, – сказал я, пока он обматывал диоды болеотвода вокруг моих обнаженных ступней и лодыжек. – Мы оба это знаем. Почему ты отказался?

– Коди ты об этом не спрашивал, – заметил Абрахам.

– Коди – неотесанная деревенщина. А у тебя есть опыт, ты спокоен в бою, решителен… Почему главным сделали меня?

Абрахам включил болеотвод, и по моим ногам побежали мурашки, будто я отлежал их во сне. Судя по моим ранам, полученным еще во владениях Ночного Сокола, это устройство, созданное из какого-то неизвестного эпика, было не столь действенно, как способности Профа, и на полное исцеление могло потребоваться время.

– Я служил в Джей-ти-эф-два, – сказал Абрахам.

– Что это? Кроме странного набора букв.

– Канадский спецназ.

– Я так и знал!

– Да, ты весьма сообразителен.

– Это что, сарказм?

– Опять в точку, – кивнул Абрахам.

Я пристально посмотрел на него:

– Если ты был военным, тогда еще более странно, что ты не взял командование на себя. Ты офицер?

– Да.

– Высокопоставленный?

– Достаточно.

– И…

– Знаешь Пороха?

– Был такой эпик, – ответил я. – Мог вызывать детонацию пороха и прочей взрывчатки одним лишь взглядом. Он… – Я сглотнул, вспоминая свои заметки. – Он пытался завоевать Канаду во втором году после Напасти. Атаковал их военные базы.

– Он убил всю мою команду, когда нанес удар по Трентону. – Абрахам встал. – Всех, кроме меня.

– Как ты уцелел?

– Сидел на гауптвахте, ожидая трибунала. – Он взглянул на меня. – Ценю твой энтузиазм и стойкость, но ты пока слишком молод, чтобы принимать мир таким, какой он есть, а не каким он тебе кажется.

Отсалютовав мне двумя пальцами, Аб вышел.

36

Поскребя по поверхности нашего убежища, я ощутил, как легко соль отваливается от стены. Пора было снова перебираться на другое место. Хотя мы всегда считали это убежище временным, казалось, будто мы едва успели тут обжиться. Как вообще в этом городе кто-то мог чувствовать себя как дома?

Я прошелся по комнате, разминая исцеленные ноги. Они все еще болели, хотя я не признавался в этом другим. В целом я чувствовал себя крепким и сильным. Я знал: еще несколько часов – и к рассвету буду готов к бою.

Рука и ссадины Меган тоже зажили, – к счастью, болеотвод на нее подействовал. Меня беспокоило, что со времен Ньюкаго она не могла исцеляться или пользоваться тензорами. Однако обе эти способности тайно исходили от Профа – а, как говорил Ночной Сокол, иногда умения тех или иных эпиков создавали друг другу помехи.

Так или иначе, болеотвод сработал, но Меган все еще не пришла в себя. Абрахам сказал, чтобы я не волновался и что провести день-другой в постели после подобной травмы – вполне обычное дело. Он явно пытался меня утешить – кто мог знать, что обычно, а что необычно для эпика, чрезмерно напрягшего свои силы?

Из кладовой глянула Миззи:

– Эй, слонц! Тебя вызывает Ночной Сокол. Проверь телефон.

Я достал мобильник, которого не было слышно со дна рюкзака. Вот чертовщина! Что могло пойти не так? Я открыл сообщения. Возможно, клетки не прижились или дрон был сбит каким-нибудь бродячим эпиком. Или Ночной Сокол решил нас предать.

Вместо этого я увидел сорок семь сообщений от Ночного Сокола, содержание которых сводилось к «Эй!», «Привет!» или «Эй, ты, идиот!».

«Что-то не так?» – поспешно написал я.

«Разве что с твоей дурацкой физиономией», – последовал ответ.

«Клетки испортились?» – написал я.

«Как можно испортить клетки, пацан?»

«Не знаю, – ответил я. – Это же ты посылаешь мне срочные сообщения!»

«Срочные? – написал Ночной Сокол. – Мне просто скучно».

Я моргнул, перечитывая текст.

«Скучно? – переспросил я. – Ты же в буквальном смысле шпионишь за всем миром, Ночной Сокол. Ты можешь читать любую почту, слушать телефонные разговоры».

«Во-первых, не за всем миром, – ответил он. – Только за большей частью Северной и Центральной Америки. Во-вторых, известно ли тебе, насколько беспробудно тупо большинство людей?»

Я начал отвечать, но на меня обрушился поток сообщений.

«О! – написал Ночной Сокол. – Только взгляни на этот красивый цветочек!»

«Привет! Хочу узнать, нравлюсь ли я тебе, но стесняюсь спросить».

«Ты где?»

«Тут».

«Где?»

«Тут».

«Там?»

«Нет, тут».

«А…»

«Посмотрите на моего малыша!»

«Посмотрите на мою собачку!»

«Посмотрите на меня!»

«Посмотрите, как я держу на руках своих малыша и собачку!»

«Эй, народ! Я сегодня утром крупно обосрался».

«В общем, блевать охота, – подытожил Ночной Сокол. – Миром правят богоподобные создания, которые могут превращать дома в лужи кислоты, а люди не в состоянии найти применения своим телефонам ни для чего другого, кроме как фотографировать своих питомцев или пытаться выяснить, как удобнее потрахаться».

«Ну… – написал я, проверяя, завершился ли его поток сознания. – Те, кто может себе позволить твои мобильники, – богачи из элиты. Вряд ли стоит удивляться, что они настолько пустоголовые».

«Нет, – ответил он. – Есть немало городов вроде Ньюкаго, где правящим эпикам хватает ума понять, что населением с мобильниками можно управлять и распространять среди него пропаганду. Могу тебе сказать, что бедняки ничем не лучше, только питомцы у них более шелудивые».

«И что, в том есть какой-то смысл?» – спросил я.

«Угу. Они меня развлекают, болтая всякие глупости. А уж запас попкорна у меня имеется».

Вздохнув, я убрал мобильник и снова начал просматривать список эпиков, которые, судя по распространившимся сегодня в городе слухам, погибли в результате вспышки гнева Профа в Острой башне. Среди участников приема их были десятки, и лишь немногие умели летать или обладали полной неуязвимостью. Проф уничтожил половину верхушки Ильдитии.

Мобильник снова зажужжал. Застонав, я взглянул на экран.

«Эй, – написал Ночной Сокол, – мои дроны совершили облет вашего города. Хочешь посмотреть изображения?»

«Изображения?» – переспросил я.

«Да, для проектора. У вас ведь он есть?»

«Ты знаешь про проектор?»

«Пацан, это я его создал».

«Это какая-то технология эпиков?»

«Конечно, – ответил он. – Ты что, думал, будто проекторы, способные магически воспроизводить почти трехмерные изображения на неровных поверхностях, не отбрасывая теней от находящихся внутри людей, – обычное дело?»

Честно говоря, я понятия об этом не имел. Но если он предлагал картинку города с высоты – какой смысл отказываться?

«Это одно из немногих устройств, массовое производство которых мне удалось наладить, как и ваши мобильники, – добавил Ночной Сокол. – Бо́льшая часть подобных технологий работает значительно хуже, если создать из клеток больше одного-двух мотиваторов. Но к проекторам это не относится. Треск, мобильники вообще даже не нуждаются в мотиваторах, кроме тех, что я держу тут у себя. В общем, нужен тебе файл для проектора или нет?»

«Нужен, спасибо, – написал я. – Как успехи с мотиваторами из клеток Профа?»

«Мне пришлось сперва немного вырастить культуру, – ответил он. – Потребуются как минимум сутки, прежде чем станет ясно, получится ли вообще что-нибудь и сумею ли я запихнуть Джонатана в мой мотиватор».

«Здорово, – написал я. – Держи меня в курсе».

«Само собой – если пообещаешь записать собственные слова, когда в следующий раз сболтнешь какую-нибудь глупость. Черт побери, до чего же я скучаю по интернету! Там всегда можно было отыскать кучу придурков, совершающих одну глупость за другой».

Я снова вздохнул и сунул мобильник в карман. Естественно, вскоре он пискнул в очередной раз. Я схватил его, готовясь дать отповедь Ночному Соколу, но это оказалось сообщение, что мой мобильник принял большой пакет данных – картину города.

В технике я не особо разбирался, но все же сумел подсоединить телефон к проектору в кладовой, а затем передать файл. Включив устройство, я обнаружил, что парю над Ильдитией. Величественность картины нарушали лишь груды хранившихся в помещении припасов, которые тоже парили в небе, словно я был неким космическим бродягой, таскавшим за собой на буксире свой скарб.

Я быстро пронесся над городом, пользуясь руками для подстройки перспективы и заново знакомясь с органами управления. Проектор точно воспроизводил Ильдитию, и я на мгновение поддался иллюзии. Пролетев мимо небоскреба, окна которого походили на размазанную полосу, я поднялся выше и поплыл вдоль улицы, лавируя среди соляных деревьев, а затем устремился через парк мимо нашего убежища.

Меня охватил радостный восторг. Хоть я и совсем недолго пробыл инвалидом со сломанными ногами, чувство ограниченности и беспомощности никуда не девалось. Треск… казалось, будто прошли годы с тех пор, как я мог гулять в открытую, не опасаясь выдать свою команду.

Наслаждаясь свободой полета, я наткнулся на здание и пролетел сквозь размытую пустоту внутри его, вынырнув с другой стороны.

Только теперь я вспомнил, что все это подделка, обман. Очертания предметов искажались, когда я оказывался слишком близко к ним, а если вглядеться, можно было увидеть углы помещения, в котором я «летал».

Хуже того – мне не бил в лицо ветер, не подступал к горлу комок от резких взлетов и падений. С тем же успехом я мог бы смотреть фильм. Я не ощущал ни веселья, ни власти над миром и вообще чувствовал себя довольно глупо.

– Забавно смотрелось. – В дверях, выглядевших словно открывавшийся прямо в воздухе портал, стоял Коди.

Я не заметил, как он подошел.

Подвигав руками, я опустил точку зрения камеры, расположившись на крыше небольшого многоквартирного дома.

– До чего же мне не хватает спирила…

За последнее время, пока нам приходилось бегать, сражаться и скрываться, я почти не вспоминал про устройство, позволявшее мне летать по покрытым водой улицам Новилона, но теперь я ощутил, будто внутри меня образовалась дыра. За те недолгие дни, что провел в затопленном городе, я познал истинную свободу, летая на двух водяных струях.

Усмехнувшись, Коди вошел в кладовую.

– Помню, как ты первый раз увидел проектор в деле, парень. Тогда у тебя был такой вид, будто ты собирался продемонстрировать всем нам, что ел на обед.

– Было такое, – кивнул я. – Впрочем, я довольно быстро освоился.

– Не сомневаюсь. – Коди остановился рядом со мной на крыше, окидывая взглядом город. – У тебя уже есть план?

– Нет, – ответил я. – А у тебя?

– Никогда не был силен в составлении планов.

– Почему? Мне казалось, ты отлично умеешь сочинять.

Коди нацелил на меня палец:

– За подобные остроты некоторые получали по морде. – Он помолчал. – Естественно, в большинстве своем шотландцы.

– Твои земляки? – спросил я. – Зачем тебе было драться с другими шотландцами?

– Похоже, ты не так уж много о нас знаешь, парень.

– Только то, что ты мне рассказывал.

– Что ж, в таком случае, думаю, тебе известна целая куча всего, только никакой пользы от этого нет. – Коди улыбнулся, задумчиво глядя на город. – Когда я служил и нужно было захватить опасного преступника, мы первым делом старались застичь его одного.

Я медленно кивнул. Коди раньше был полицейским – в эту часть его рассказов я точно верил.

– Одного, – повторил я. – Чтобы ему не так просто было позвать на помощь?

– Скорее – чтобы не подвергать опасности других, – ответил Коди. – В этом городе множество людей, которые выживают как могут. Хороших людей. То, что случилось в Острой башне, – отчасти и наша вина. Да, ее разрушил Проф, но к этому его подтолкнули мы. Этот груз будет лежать на моих плечах до конца жизни – еще один кирпич в и без того уже чересчур большой груде.

– Так что – попытаемся сразиться с ним вне города?

Коди кивнул:

– Если тот идиот с манекеном прав, то, как только мы воспользуемся способностями Профа, он узнает, где мы. Можем выбрать место для схватки и завлечь его туда.

– Угу, – проговорил я. – Вот только…

– Что? – спросил Коди.

– Именно так мы поступили со Стальным Сердцем, – тихо сказал я. – Завлекли его в нашу ловушку, подальше от людей… – Я поднял руки, переместив нас через город к остаткам Острой башни. Дроны пролетели над городом сразу после рассвета, и вокруг башни все еще валялись трупы. – Это Линия Жизни, – продолжал я, переводя взгляд с одного погибшего эпика на другого. – Мелкие электрические и телепатические способности. Потом Бескрайняя Тьма, – кстати, это ее четвертое имя. Она постоянно пыталась придумать «нечто получше», но получалось только хуже. Ее способность заключалась в умении прыгать между тенями. А это Иншалла и Тауб из Бахрейна. Оба обладали лингвистическими способностями…

– Лингвистическими? – переспросил Коди.

– Мм? Ну да. Один умел заставлять людей изъясняться стихами. Другой мог говорить на любом выдуманном языке, какой только можно вообразить.

– Как-то… весьма странно.

– Мы редко обсуждаем странные способности, – рассеянно проговорил я. – Но есть множество мелких эпиков, чьи силы весьма специфичны… – Я замер. – Погоди-ка!

Я развернул нас обоих в воздухе столь стремительно, что Коди пошатнулся и оперся рукой о стену. Мы быстро спустились к груде обломков, различив среди них окровавленное лицо и застрявшее в остатках большого генератора тело. Проф испарил только соль – для меня это стало первым подтверждением, что он, обладая полным контролем над своим могуществом, способен уничтожать лишь определенные плотные вещества, оставляя нетронутыми другие.

Но сейчас это не имело значения. Куда важнее было то лицо.

– Напасть… – прошептал я.

– Что такое? – спросил Коди.

– Это Грозовая Туча.

– Та, которая…

– Обеспечивает город урожаем, – закончил я. – Именно. Ильдития снабжала продовольствием десятки других городов, Коди. Гневная тирада Профа может иметь весьма долгосрочные последствия.

Достав мобильник, я набрал сообщение для Ночного Сокола:

«Как скоро после смерти эпика нужно заморозить его клетки?»

«Чем скорее, тем лучше, – ответил он. – В отсутствие крови, которую прокачивает сердце, бо́льшая часть клеток быстро погибает от отравления углекислым газом. К тому же ДНК эпиков быстро разлагается. Причин мы пока не знаем. А что?»

«Похоже, Проф только что спровоцировал голод, – написал я. – Прошлой ночью он убил женщину-эпика, жизненно важную для местной экономики».

«Можешь попробовать добыть мне образец, – сообщил Ночной Сокол. – Некоторые клетки живут дольше других – клетки кожи, некоторые стволовые… ДНК какое-то время после смерти носителя пребывает в странном полуживом состоянии – бо́льшая ее часть распадается в течение секунд, но некоторые клетки могут сохраниться. Но учти, пацан: получить живую культуру из старых клеток эпиков действительно непросто».

Я показал сообщения Коди.

– Выбираться туда опасно, – заметил он. – С нами не будет Меган, которая могла бы снабдить нас новыми лицами.

– Да, но если мы сумеем предотвратить голод, разве это не стоит того, чтобы рискнуть?

– Конечно, конечно, – кивнул Коди. – Если только нас не обнаружит Проф, который, вполне возможно, поставил возле тел своих наблюдателей, и мы в итоге не погибнем. И тогда из пяти мстителей противостоять ему смогут только трое – надеясь, что он не вытянет наши секреты под пытками и не убьет потом остальных. Вероятно, именно так он и поступит. И все это ради весьма призрачного шанса, что мы сумеем создать мотиватор, который – возможно – способен прокормить людей.

– Верно, – сглотнув, сказал я. – Хотя ты, пожалуй, несколько преувеличиваешь.

– Угу, – ответил он. – Вам всем несвойственно прислушиваться к голосу разума.

– Вроде твоих рассуждений насчет того, что современный рок-н-ролл ведет свою историю от волынок?

– Так оно и есть, – сказал Коди. – Сам подумай: Элвис ведь был шотландцем.

– Ладно, не важно. – Я выключил проектор, и лицо Грозовой Тучи исчезло. Вид его причинял мне боль, но сегодня следовало сдерживать чувства.

Мгновение спустя в кладовую заглянула Миззи.

– Эй! – сказала она. – Твоя подружка очнулась. Хочешь пойти ее чмокнуть или?..

Я не дослушал, поскольку тут же бросился к Меган.

37

Меган сидела спиной к стене, держа обеими руками бутылку с водой. По дороге я встретил Абрахама. Судя по его, пусть и ограниченным, познаниям в медицине, она прекрасно себя чувствовала. Мы отсоединили от нее болеотвод несколько часов назад.

Слабо улыбнувшись, Меган глотнула из бутылки. Абрахам увел Коди, взяв его за плечо, и мы остались вдвоем. Облегченно вздохнув, я обнял Меган. Несмотря на все заверения Абрахама, меня не оставлял страх, что она может не прийти в себя. Да, умерев, она могла воскреснуть, но что, если бы она не умерла, а просто впала в кому?

Увидев выражение моего лица, Меган насмешливо вздернула бровь:

– Чувствую себя, словно бочонок зеленых утят на параде в честь Дня независимости.

Я удивленно наклонил голову, затем кивнул:

– Гм… хорошая метафора.

– Дэвид, это же полная чепуха… шутка.

– Что, правда? На самом деле вполне логично. – Я поцеловал ее. – Ты чувствуешь себя здоровой, и тебя это сбивает с толку, словно утят в бочке, которые думают, будто вдруг оказались не на своем месте. Но на параде есть место для каждого, так что найдется и для них. Как и для тебя здесь.

– Да ты и впрямь псих, – сказала девушка, когда я устроился рядом, обняв ее за плечи.

– Как самочувствие?

– Ужасное.

– Что, исцеление не сработало?

– Сработало, – ответила она, уставившись на бутылку с водой.

– Меган, все в порядке. Да, наша операция пошла наперекосяк. Мы потеряли Тиа. Но мы это переживем. Нужно двигаться дальше.

– Мной овладела тьма, Дэвид, – тихо проговорила она. – Такого давно со мной не бывало. Хуже даже, чем когда я убила Сэма… чем вообще когда-либо с тех пор, как мы с тобой познакомились.

– Но ты же справилась?

– Едва. – Меган посмотрела на свою руку. – Я думала, это позади. Нам казалось, будто мы все выяснили раз и навсегда.

Я привлек ее к себе, и она опустила голову мне на плечо. Мне хотелось многое ей сказать, но на ум приходили лишь какие-то глупости. Ей не требовались фальшивые заверения. Ей требовались ответы.

Как и мне.

– Проф убил Тиа, – прошептала Меган. – В конечном счете я могла бы поступить так же с тобой. Ты слышал, что она сказала? В самом конце?

– Я надеялся, что ты тогда уже была без сознания, – признался я.

– Она сказала, что он говорил ей, но она не послушалась. Дэвид, я тебя предупреждаю: я не могу себя контролировать, даже зная секрет слабости.

– Что ж, – ответил я, – придется просто сделать все, что в наших силах.

– Но…

– Меган… – Я приподнял ее подбородок и посмотрел в глаза. – Я предпочту умереть, чем жить без тебя.

– Ты серьезно?

Я кивнул.

– Только о себе и думаешь, – сказала она. – Знаешь, каково было бы мне осознавать, что я тебя убила?

– Тогда постараемся, чтобы этого не случилось, ладно? Не думаю, что до такого дойдет, но я рискну и останусь с тобой.

Вздохнув, она снова положила голову мне на плечо:

– Слонц.

– Спасибо, что попробовала мою идею насчет Профа.

– Извини, что не получилось.

– Это не твоя вина. Вряд ли у нас возникнет желание попытаться еще с одной его версией из иного измерения.

– И что тогда? – спросила она. – Не можем же мы просто сдаться.

– У меня есть мысль, – улыбнулся я.

– Насколько безумная?

– Достаточно.

– Ладно, – кивнула Меган. – Раз уж мир сошел с ума, почему бы не последовать его примеру? – Она немного помолчала. – Для меня там… найдется место?

– Да, но перенапрягать свои силы вовсе ни к чему.

Расслабившись, Меган притулилась ко мне, и какое-то время мы сидели молча.

– Знаешь, – наконец сказал я, – я всерьез жалею, что мой отец так с тобой и не познакомился.

– Потому что ему было бы любопытно познакомиться с хорошим эпиком?

– Ну… и это тоже, – ответил я. – Но думаю, ты бы ему понравилась.

– Дэвид, я неприступная, дерзкая и шумная.

– И умная, – добавил я, – а еще ты отлично стреляешь, умеешь командовать и принимать решения. Отцу нравились откровенные люди. Он говорил, что предпочел бы заслуженную ругань фальшивой улыбке.

– Похоже, он был отличным мужиком.

– Так и есть.

Может, отец и не был особо разговорчив или сообразителен, но всегда бросался на помощь, когда другие бежали в безопасное место.

Напасть… как же мне его не хватало!

– Мне снятся кошмары, – прошептал я.

Меган резко выпрямилась и взглянула на меня:

– Какого рода?

– Постоянные, – ответил я. – Жуткие. Что-то насчет громких звуков, неприятных ощущений. Не пойму, что это… вряд ли что-то такое, чего я боюсь.

– Больше никаких странностей? – спросила она.

Я встретился с ней взглядом.

– Что ты помнишь из того, что случилось в Острой башне?

Меган слегка прищурилась:

– Слова Тиа. А до этого… стрельбу. Много стрельбы. Как мы вообще остались живы?

Я натянуто улыбнулся.

– Треск! – сказала она. – Ты думаешь… то есть…

– Не знаю, – ответил я. – Могло быть что угодно. В том зале много чего творилось, – может, какие-то остатки силового поля или какой-нибудь фрагмент иной реальности…

Меган положила руку мне на плечо.

– Ты точно хочешь остаться со мной? – спросил я.

– Скорее умру, чем поступлю иначе. – Она стиснула мое плечо. – Но мне все это не нравится, Дэвид. Как будто мы сидим затаив дыхание и ждем, кто взорвется первым. Как думаешь – были такие же разговоры у Профа и Тиа? Когда они решали, стоит ли рисковать, оставаясь вместе?

– Возможно. Но я не вижу иного выхода, кроме как оставить все как есть. Я не собираюсь бросать тебя, а ты – меня. Как я и говорил, остается лишь осознать риск и принять его как данность.

– Если только нельзя как-то иначе, – сказала Меган. – Как-то гарантировать, что я никогда больше не стану представлять опасность ни для тебя, ни для других.

Я нахмурился, не вполне понимая, что она имеет в виду. Но похоже, Меган что-то для себя уже решила. Посмотрев на меня, она провела пальцами по моей щеке.

– Только не говори, что не думал об этом, – тихо проговорила она.

– О чем?

– Все то время, пока он был здесь, – сказала Меган, – я думала – не это ли мой выход?

– Меган, я не понимаю.

Она встала:

– Одних обещаний мало. Как и надежды, что ты в конце концов не пострадаешь из-за меня.

Повернувшись, она вышла, слегка пошатываясь.

Поднявшись, я последовал за ней, пытаясь сообразить, что у нее на уме. Проходя мимо стола в главной комнате, где сидели остальные, я чувствовал, как шуршит под ногами соль: время жизни здания подходило к концу. Вряд ли оно протянуло бы до утра.

Меган вошла в комнату Заграбаста. Треск! Спотыкаясь, я поспешил за ней. Способ сделать так, чтобы Меган никому больше не причинила вреда своими способностями, существовал. И он находился здесь, на нашей базе.

– Меган! – Я схватил ее за руку. – Ты точно намерена поступить столь радикально?

– Да, – прошептала она, глядя на Заграбаста, который лежал на роскошном диване, надев наушники и не замечая нас. – С тех пор как мы вместе, мне начало казаться, что я уже не так ненавижу свои способности, как прежде, и что ими можно управлять. Но после того, что случилось прошлой ночью… Я больше не хочу так жить, Дэвид.

Меган вопросительно взглянула на меня, но я покачал головой:

– Не стану тебе мешать. Это твой выбор. Но может, стоит все еще раз обдумать?

– И это говоришь ты? – мрачно усмехнулась девушка. – Нет. У меня могут не выдержать нервы.

Меган направилась прямо к Заграбасту, а когда поняла, что тот не обращает на нее внимания, пнула его в свисавшую с дивана ногу. Эпик тотчас же вскочил, сорвав с головы наушники.

– Деревенщина! – бросил он. – Бесполезная дура! Я…

Меган выставила в его сторону руку ладонью вверх:

– Забери мои способности.

Заграбаст уставился на нее, затем попятился, глядя на руку словно на тикающую коробочку с надписью: «Это не бомба».

– Что ты несешь?

– Мои способности, – повторила Меган, шагнув к нему. – Забери их. Они твои.

– Да ты с ума сошла!

– Нет, – ответила она, – просто устала. Ну давай же.

К ее руке Заграбаст даже не притронулся, – похоже, никто из эпиков до сих пор не предлагал добровольно отдать ему свои способности. Я шагнул к Меган.

– Я провела несколько месяцев в Новилоне, служа Регалии, – сказала она, – поскольку считала, что с ее помощью Напасть сможет лишить меня способностей. Жаль, что я не знала тогда про тебя, – я просто пришла бы сюда. Забери их. Они сделают тебя бессмертным.

– Я уже бессмертен, – бросил он.

– Значит, станешь вдвойне бессмертным, – сказала Меган. – Или вчетверне, или… в общем, не важно. Забери их, или я открою проход в иное измерение и…

Он схватил ее за руку. Меган вздрогнула, судорожно вздохнув, но руки не отдернула. Я с тревогой придержал ее за плечи. Треск! Мне никогда еще не было столь тяжко на нее смотреть. Может, стоило все же подождать? Подумать?

– Словно лед в жилах, – прошептала она.

– Да, – кивнул Заграбаст. – Я слышал, это неприятно.

– А теперь будто огонь! – Меган начала бить дрожь. – Внутри меня!

Взгляд ее остекленел, уставившись в пустоту.

– Гм… – пробормотал Заграбаст тоном опытного хирурга. – Да…

Меган дернулась и напряглась, все так же глядя в пространство перед собой.

– Возможно, тебе все-таки стоило подумать, прежде чем врываться сюда и чего-то требовать, – продолжал Заграбаст. – Что ж, радуйся, что станешь еще большей деревенщиной. Уверен, ты прекрасно впишешься в эту команду, если вообще будешь в состоянии соображать. Вот только большинству это не удается…

Комнату охватило пламя.

Я пригнулся, глядя на пляшущие по потолку и стенам огненные языки. Исходивший от них жар был слабым и отдаленным, но я его чувствовал.

Меган выпрямилась и перестала дрожать.

Отпустив ее, Заграбаст взглянул на свои руки, затем, оскалившись, снова схватил Меган. Она посмотрела ему в глаза, и болезненная гримаса исчезла с ее лица, лишь проступили желваки на скулах.

Призрачное пламя не исчезало – Меган говорила, что научилась создавать подобные межпространственные тени, чтобы помочь скрыть слабость и страх перед огнем, и порой делала это инстинктивно.

Жар в комнате усилился.

Заграбаст отпустил руку Меган и попятился.

– Похоже, мои способности тебе не забрать, – сказала она.

– Как? – требовательно спросил он. – Как ты смогла бросить мне вызов?

– Не знаю, – ответила Меган. – Но похоже, я ошиблась, придя сюда.

Повернувшись, она вышла. Я в замешательстве последовал за ней. Меган протолкнулась мимо стоявших в дверях Абрахама и Миззи, и я лишь пожал плечами, идя за ней в общую спальню.

– У тебя в самом деле остались способности? – спросил я.

Устало кивнув, она опустилась на матрас.

– Мне следовало догадаться, что это будет не так просто.

Я неуверенно присел рядом, чувствуя, как на меня обрушивается целый шквал эмоций, словно на старых раздолбанных американских горках без привязных ремней.

– С тобой все в порядке? – спросил я.

– Да, – кивнула Меган. – Но все равно не понимаю. Все было так странно, Дэвид… Когда он начал высасывать из меня способности и я ощутила ту ледяную волну, я поняла, что мои способности стали теперь частью моей личности. – Она закрыла глаза. – Я поняла, что не смогла бы отдать их. Если бы я это сделала, то повела бы себя как трусиха.

– Но как ты сумела ему противостоять? – удивился я. – Никогда не слышал ни о чем подобном.

– Мои способности принадлежат мне, и больше никому, – прошептала Меган. – Я заявляю на них свои права. Это мое бремя, мое предназначение, моя сущность. Не знаю, почему это для меня так важно, но тем не менее. – Она открыла глаза. – И что теперь?

– Когда мы были в Острой башне, – сказал я, – я побывал в ином мире. В том, где живет Огнемет. Там нет тьмы, Меган. И Стальное Сердце – герой.

– Выходит, мы родились в одном измерении от рая?

– Нужно всего лишь принести рай сюда, – ответил я. – План Регалии заключался в том, чтобы Проф отправился к Напасти и похитил ее способности. Если мы сумеем вернуть Профа, он даст нам изготовленное Регалией устройство для телепортации. И тогда у нас появится неплохая возможность убить Напасть и освободить всех.

Улыбнувшись, Меган взяла меня за руку:

– Давай так и сделаем. Спасем Профа, покончим с Напастью, освободим мир. Каков твой план?

– Ну… – пробормотал я, – я еще не до конца его придумал.

– Ну и ладно, – ответила она. – У тебя полно отличных идей, Дэвид, вот только с их воплощением как-то хреново. Принеси бумаги – попробуем что-нибудь сочинить.

38

Я поставил рюкзак посреди большого просторного помещения, в котором резко пахло солью. В полу из отполированного соляного камня отражался свет моего мобильника. После предыдущего убежища, которое в буквальном смысле рассыпалось вокруг нас в прах, новое казалось чересчур ухоженным и чистым, словно младенец за мгновение до того, как его стошнит прямо на тебя.

– Что-то тут не так, – сказал я, и мой голос эхом отразился от стен.

– В смысле? – спросила Миззи, проходя мимо с мешком на плече.

– Слишком уж тут просторно, – ответил я. – Когда живешь посреди целого склада, не очень-то чувствуешь себя в убежище.

– А я-то думал, – заметил Абрахам, с лязгом ставя на пол свою ношу, – что ты будешь только рад избавиться от тесноты нашей прежней обители.

Я осмотрелся вокруг, и мне стало не по себе оттого, что в слабом свете мобильника я не мог оценить величины помещения. Как объяснить подобное ощущение, не выглядя при этом по-дурацки? Любое убежище мстителей отличалось неприметностью – чего нельзя было сказать об этом пустом складе.

Коди тем не менее утверждал, что место вполне надежное. За проведенное в Ильдитии время они с Абрахамом успели кое-что разведать и найти этот склад, которым никто не пользовался и который вполне годился для нашего плана атаки на Профа.

Покачав головой, я схватил рюкзак и поволок его к дальней стене, где уже стояли рюкзаки Абрахама и Миззи. Неподалеку Коди начал выращивать помещение поменьше, поглаживая соль рукой в перчатке, словно скульптор – глину, и разравнивая поверхность мастерком. Перчатка тихо гудела, изменяя кристаллическую структуру соли в тех местах, над которыми проходила. Коди трудился всего лишь около часа, но уже вполне вырисовывались очертания небольшой комнаты.

– Нас никто тут не потревожит, парень, – обнадежил меня Коди, не отрываясь от работы.

– Почему? – спросил я. – Тут вполне могла бы укрыться целая толпа.

Я представил себе склад, населенный множеством семейств, греющихся возле бочек с горящим мусором. Тогда бы он преобразился, перестав напоминать пустую гробницу и заполнившись живыми звуками.

– Отсюда слишком далеко до центра города – мы на северном краю той части старой Атланты, которая стала Ильдитией. Зачем выбирать холодный склад, когда можно найти для своей семьи несколько домов?

– Пожалуй, логично, – согласился я.

– К тому же тут убили кучу народа, – добавил Коди. – Так что вряд ли кому-то захочется оказаться рядом.

– Мм… что?

– Да, – кивнул он. – Трагическая случайность. Тут играла компания ребятишек, но рядом оказалась территория другой семьи. Те перепугались, решив, что появились соперники, и швырнули в дверь динамит. Говорят, еще несколько дней из-под обломков слышались крики выживших, но к тому времени началась полномасштабная война, и никто так и не пришел на помощь бедняжкам.

Я ошеломленно уставился на него. Коди, насвистывая, продолжал работать. Треск! Наверняка ведь он просто выдумал эту историю! Я окинул взглядом просторное пустое помещение, и меня пробрала дрожь.

– Терпеть тебя не могу, – пробормотал я.

– Да ну, брось. А то, знаешь ли, отрицательные эмоции притягивают призраков.

Мне следовало быть умнее – разговоры с Коди, как правило, не относились к числу особо продуктивных занятий. Я отправился на поиски Меган, пройдя мимо Заграбаста, который, естественно, отказался помочь что-либо нести на новую базу. Бесцеремонно ворвавшись в незаконченную Коди комнату, он плюхнулся на пол, и под ним тут же материализовалась большая круглая подушка.

– Как же надоело, что мне постоянно мешают, – заявил эпик, показывая на стену, возле которой возникла прислоненная к ней дверь. – Встрой эту дверь в свою конструкцию, а я поставлю на нее замок. Да, и еще сделай стены потолще, чтобы мне не приходилось все время слышать вашу тупую болтовню.

Коди страдальчески посмотрел на меня, и отчего-то мне показалось, что у нашего шотландца возникла мысль замуровать Заграбаста намертво.

Меган я нашел рядом с Миззи, возле того места, где Абрахам распаковывал свое оружие. К моему удивлению, обе сидели на полу в окружении наших заметок – некоторые были сделаны моим аккуратным почерком, другие… в общем, почерк Меган вполне можно было спутать с последствиями торнадо в карандашной лавке.

Меган ткнула в одну из страниц, затем показала рукой вверх. Миззи кивнула. Немного подумав, Меган склонилась над бумагой и начала писать.

– Они разговаривают, – сказал я, подходя к Абрахаму.

– А ты думал, кудахчут?

– Ну… например, кричат. Или душат друг друга.

Абрахам продолжил разгружать свой багаж. Я направился к девушкам, но канадец взял меня за руку, не поднимая взгляда:

– Пожалуй, лучше всего будет оставить их в покое, Дэвид.

– Но…

– Они взрослые женщины, – сказал Абрахам. – И вовсе не нуждаются в тебе, чтобы решить свои проблемы.

Надувшись, я скрестил руки на груди. При чем тут то, что они взрослые? Многие взрослые как раз не могли решить свои проблемы без меня – иначе Стальное Сердце до сих пор оставался бы жив. К тому же Миззи было всего семнадцать. Можно ли вообще считать ее взрослой?

Достав из одного из рюкзаков небольшой ящик, Абрахам с негромким стуком поставил его на пол.

– Вместо того чтобы лезть куда не просят, – сказал он, – лучше помоги мне.

– В чем?

Абрахам приподнял крышку ящика, и я увидел пару перчаток и сосуд с искрящейся ртутью.

– Как я и ожидал, твой план достаточно смел и вместе с тем прост. Но я не уверен, сумею ли сделать то, что от меня требуется.

План действительно был прост. Но притом исключительно опасен.

Ночной Сокол исследовал с помощью дронов несколько пещер под Ильдитией, много лет назад созданных Копателем. В окрестностях их было множество. Ильдития как раз проходила над ними, и мы выбрали этот склад отчасти потому, что отсюда можно было прорыть ход в одну из пещер и потренироваться там.

На тренировку по плану отводился месяц. К тому времени Ильдития должна была оставить те пещеры позади, но они оставались идеальным местом для ловушки – множество туннелей, где можно было разместить взрывчатку или проложить пути к отступлению. Знакомство с туннелями давало нам немалое преимущество в бою.

Полностью подготовившись, мы должны были тайком покинуть город и вернуться в пещеры, а затем выманить Профа. Стоило лишь воспользоваться мотиваторами, основанными на его способностях, и он сам явился бы прямо к нам. От Ильдитии нас отделяли бы многие километры, и, какими бы разрушениями ни сопровождалось наше сражение, городу ничто не угрожало.

Первый удар по Профу должны были нанести Абрахам и Меган. Идея заключалась в том, чтобы вымотать его перед тем, как подключить Коди, облаченного в полный «тензорный костюм», как мы называли набор устройств, имитировавших способности Профа. Они пока не прибыли, но Ночной Сокол утверждал, будто посылка уже в пути. Так что, после того как Абрахам и Меган немного утомят Профа, по плану, появлялся Коди, демонстрируя его собственные способности в полном объеме.

Оставалось надеяться, что Проф не опознал способности Тави как свои. В конце концов, ее силовые поля были другого цвета.

Что-то подсказывало мне, что проблема может быть куда серьезнее. Силовые поля Тави ранили Профа, но не лишили его способностей полностью, как это произошло с Меган и большинством эпиков.

Могла ли Тиа ошибаться? Я считал, что нет, но теперь, когда оставалась последняя попытка остановить Профа, у меня возникли сомнения. Кое-что насчет Профа и его способностей никак не складывалось воедино.

Чего именно боялся Проф?

– Чтобы все сработало, – вырвал меня из размышлений Абрахам, – я должен суметь воспользоваться ртичем и противостоять Профу. Но при этом не оказаться раздавленным его силовыми полями.

– Ртича должно хватить, – сказал я. – Структурная целостность ртути…

– Я верю твоим записям, – прервал меня Абрахам, снимая перчатки. – Но все же предпочел бы кое-что проверить, а потом как следует потренироваться.

Я пожал плечами:

– Что ты имеешь в виду?

Вероятно, он имел в виду нагрузить меня работой. На нашем складе имелся небольшой чердак, и в течение последующего часа я трудился вместе с Коди, который изготовил там несколько больших соляных плит. Затем я скрепил их вместе веревками и разместил несколько связок так, чтобы их легко было сбросить сверху.

Наконец я утер пот со лба промокшей насквозь тряпкой и сел на уступ, свесив ноги и глядя на тренировавшегося внизу Абрахама.

Он разработал свой собственный режим тренировок с ртичем, основанный на каком-то древнем боевом искусстве. Шагнув в центр кольца из стоящих на полу фонарей, Аб выбросил руки в одну сторону, затем в другую.

Вокруг него заплясала ртуть. Сперва она покрыла его руку, словно серебристый рукав с перчаткой. Когда Абрахам поднял руки, ртуть устремилась вверх, превратившись в слившийся с его ладонью диск. Он снова начал совершать свои странные телодвижения, и ртуть отступила, снова окутав его руку, а затем выстрелила в сторону, приняв форму копья.

Я жадно наблюдал за происходящим. Металл перемещался с невообразимой, почти неземной грацией, отражая свет и обвивая руки Абрахама – сперва одну, потом плечи, потом другую, подобно некоему живому существу. Повернувшись, Аб побежал, потом прыгнул – и ртуть устремилась по его ногам, превратившись в низкую колонну, на которую он приземлился. Она выдержала вес канадца, хотя и выглядела тонкой и хрупкой.

– Готов? – крикнул я сверху.

– Готов! – раздалось в ответ.

– Осторожнее, – сказал я. – Смотри, чтобы не раздавило.

Аб не ответил. Вздохнув, я встал и с помощью лома свалил с чердака большую связку соляных плит, обрушив их прямо на Абрахама. Предполагалось, что он создаст тонкую линию из ртути на пути падающих плит, чтобы выяснить, насколько воздействует на нее удар.

Но вместо этого Абрахам шагнул прямо под плиты и поднял руку.

Сверху мне было видно не все, но, насколько я понял, он заставил ртуть растечься по своему боку и руке, превратившись в длинную ленту, которая вытянулась с его ладони вдоль туловища до самых ног, образовав нечто вроде опоры.

У меня перехватило дыхание, когда на него рухнула груда соляного камня. Вытянув шею, я посмотрел вниз и увидел, что груда отскочила от Абрахама, а связывавшие ее веревки лопнули. Плиты с грохотом упали по бокам от улыбающегося Абрахама, который продолжал стоять с окутанной ртутью ладонью. Ртутной опоры вполне хватило, чтобы отразить вес плит.

– Слишком безрассудно! – крикнул я ему. – Хватит уже пытаться обойтись без меня!

– Лучше сразу понять, сработает подобное или нет, – крикнул он в ответ, – чем выяснить это посреди сражения с Профом! К тому же я почти не сомневался, что все получится.

– Все еще хочешь продолжить? – спросил Коди, подходя ко мне со снайперской винтовкой на плече.

– Да, пожалуйста, – ответил Абрахам, выбросив в нашу сторону руку и создав защитное поле, которое выросло до его размеров, мерцающее и невероятно тонкое.

Посмотрев на Коди, я пожал плечами и закрыл руками уши. Последовало несколько выстрелов. К счастью, винтовка была с глушителем, так что закрывать уши на самом деле не требовалось.

Ртуть пошла складками, приняв в себя пули. Или просто их остановила; если подумать, ничего особо впечатляющего в том не было, поскольку то же самое мог сделать любой. Даже я.

Тем не менее ртутный покров не разорвался и не лопнул, так что его в самом деле можно было назвать действенной защитой, хотя, увы, довольно ограниченного применения. Абрахам не обладал сверхчеловеческими рефлексами и не смог бы остановить пулю без защитного поля.

Аб повернулся, и ртуть потекла обратно. Пули посыпались на пол. Пробежав по его руке и ноге, ртуть образовала ряд складок, уходивших от его ступней вверх, в мою сторону. Широко улыбаясь, Абрахам поднялся по импровизированной лестнице.

Я с трудом подавил зависть, хоть я и жалел, что вряд ли когда-либо сумею заставить это устройство работать, но вести себя слишком по-детски тоже не стоило. Мы с Коди хлопнули Абрахама по плечу, показав большой палец. На лице канадца сияла довольная улыбка, что было для него несвойственно и оттого вдвойне приятно. Не то чтобы он вообще никогда не улыбался – просто его улыбка всегда казалась несколько натянутой. Аб редко радовался жизни – скорее он позволял ей обтекать себя, с любопытством наблюдая за ней, словно камень посреди реки.

– Может, все и впрямь получится, – сказал он. – И мы останемся живы.

Абрахам поднял руку, и ртуть потекла по его предплечью, образовав над ладонью в перчатке шар, поверхность которого рябила и подрагивала, словно миниатюрный океан.

– Сделай теперь щеночка! – крикнула снизу Миззи. – А теперь шляпу! Серебристую шляпу. Тиару!

– А ну-ка заткнись! – крикнул в ответ Абрахам.

В кармане у меня зажужжало. Достав мобильник, я обнаружил очередное сообщение от Ночного Сокола. Похоже, он считал меня личным шутом. Я открыл сообщение.

«Сегодня со мной снова связался Джонатан».

«Сообразил, что ты заставил его гоняться за двумя крысами?»

«Крысами?»

«Никогда не видел зайцев, – написал я. – И не знаю, зачем нужно за ними гоняться. Зато крыс в Ньюкаго полно».

«И вы там гонялись за ними?.. Ладно, не важно. В общем, пацан, Джонатан прислал мне сообщение. Для тебя».

Похолодев, я помахал Абрахаму и Коди, чтобы те подошли и читали вместе со мной.

«Джон сказал, – продолжал Ночной Сокол, – что у вас есть два дня, чтобы выдать ему Заграбаста, иначе он уничтожит Ньюкаго. До последнего человека. А на следующий день – Новилон».

Мы с Абрахамом переглянулись.

«Думаешь, он в самом деле на это способен? – написал Ночной Сокол. – Разрушить целый город?»

– Да, – тихо проговорил Абрахам. – Если Проф убил Тиа – он способен на что угодно.

– Думаю, он хочет знать, есть ли у Профа для этого соответствующие способности, – сказал я.

– Ты же вроде говорил на том приеме с Разрушителем? – спросил Абрахам.

– Да. И он намекал, что Проф призвал его с помощью некоего устройства, связанного со способностями Разрушителя. Хотя Регалия на самом деле сделала те бомбы лишь затем, чтобы скрыть свою истинную цель – устройство для телепортации, – думаю, вполне можно предположить, что у Профа есть доступ по крайней мере к одной из бомб.

– Да, он на это способен, – сказал Абрахам. – И нам следует предполагать, что он это сделает. Соответственно…

– …у нас осталось мало времени, – закончил я, убирая мобильник.

Вот тебе и целый месяц на подготовку…

39

Ночью на крышу нашего склада приземлился дрон. Мы вчетвером ждали, прячась в темноте, пока Коди бдительно наблюдал за городом со своей снайперской позиции, устроенной на крыше неподалеку.

Сунув руку в карман, я нажал кнопку на мобильнике, отправив заранее подготовленное сообщение: «Прибыл дрон с посылкой. Сейчас мы ее изучаем».

Мы присели над дроном, надев очки ночного видения, окрашивавшие все вокруг в зеленый цвет. Миззи открыла крышку дрона.

Внутри посреди соломы и старых газет нас ждало восхитительное зрелище – жилет, маленькая металлическая коробочка и пара перчаток. Я облегченно вздохнул. Перчатки выглядели в точности как тензоры – черные, с металлическими прожилками, которые бежали, словно ручейки, вдоль пальцев, сходясь на их кончиках. При включении они светились зеленым.

– Кру-у-уто, – прошептала Миззи, дотронувшись до жилета. – Три разных мотиватора. Первый оказывает исцеляющее воздействие, судя по датчикам, которые подсоединяются к коже, – вероятно, он включается автоматически при ранении. Этот подсоединен к тензорам. Последний – для силовых полей.

Она повертела в руке перчатку. Меня не оставляло чувство, что этот «костюм» представляет собой нечто новое, очередной шаг в создании основанных на эпиках технологий. Вместо единственной способности он воспроизводил все, которыми обладал Проф. Сложная сеть проводов и нескольких мотиваторов имитировала усовершенствованного человека. Я даже не знал, тревожиться мне или радоваться.

«Герои придут, сынок, – вспомнил я слова отца, проводя пальцами по гладкому металлу мотиваторов. – Но иногда даже героям нужна помощь…»

– Есть одна проблема, – сказал Абрахам. – Если Коди начнет тренироваться с устройством, Проф сразу же это поймет – и мы таким образом выдадим себя.

– У меня есть одна мысль, – ответил я. – Хотя для этого потребуются способности Меган.

Она с интересом взглянула на меня.

– Вряд ли Проф почувствует, как тренируется Коди, – продолжал я, – если тот будет находиться в ином измерении.

– Умно, – кивнула Меган. – Хотя он сможет пробыть там не слишком долго – минут десять, может, пятнадцать, если поднапрячься.

– Не напрягайся, – сказал я. – Может, много времени у нас и не будет, но, по крайней мере, сможем убедиться, что мотиваторы работают.

Похоже, план всем понравился, и мы извлекли из дрона тензорный костюм. Под ним оказалось еще кое-какое снаряжение, которое нам удалось выпросить у Ночного Сокола, – немного взрывчатки, несколько крошечных дронов, напоминавших камеры на ножках, и пара технологических штучек, которые предложила Миззи в дополнение к нашему с Меган плану.

Пока остальные уносили содержимое посылки, Миззи положила в дрон старый болеотвод, излечивший до этого Меган и меня, и отправила его обратно Ночному Соколу. Теперь у нас имелось кое-что получше, хотя пользоваться этим кое-чем следовало с осторожностью, чтобы не предупредить Профа.

Пока вся команда проходила мимо, неся снаряжение, я поймал Меган за руку, и она кивнула. В своих способностях девушка не сомневалась. Вместо того чтобы отправиться следом за ней вниз на склад, я пошел туда, где сидел Коди. Пришла моя очередь стоять на страже.

Позиция была оборудована в виде широкого прямоугольного углубления возле центра крыши. С помощью кристаллизатора Коди снабдил его потолком, который сливался с крышей, создавая видимость, будто все сооружение является лишь еще одной частью здания. Со всех его сторон, однако, имелись прорези, а сзади – достаточно большая дыра, через которую можно было заползти внутрь и лечь.

Я заглянул в дыру. Долговязый снайпер устроился внутри словно кенгуренок в сумке матери – хотя вряд ли стоило позволять кенгурятам играть с «барретом» пятидесятого калибра с бронебойными зарядами.

– Как моя новая игрушка, прибыла? – спросил Коди, откладывая винтовку и выбираясь наружу.

– Прибыла, – ответил я, уступая ему дорогу. – Выглядит круто.

– Точно не хочешь сам попробовать, парень?

– У тебя куда больше опыта с тензорами, Коди, – покачал я головой.

– Зато у тебя талант.

– Я… – Я сглотнул. – Нет. Я должен руководить операцией из тыла.

– Что ж, ладно. – Он направился к ведущей вниз лестнице.

– Коди! – позвал я; он остановился и оглянулся. – Я тут недавно разговаривал с Абрахамом, и… в общем, он мне едва голову не оторвал.

– Что, сунул нос не в свое дело?

– Не в свое дело?

– В его прошлое?

– Нет, конечно. Просто поинтересовался, почему он не хочет быть главным.

– Ну, значит, близко к тому. – Коди похлопал меня по плечу. – Абрахам – странный тип, парень. Остальных можно понять. Ты сражаешься, чтобы отомстить. Я сражаюсь, потому что был полицейским и принес присягу. Миззи сражается ради своих героев, таких как Вэл и Сэм. Ей хочется быть на них похожей. Но Абрахам… из-за чего сражается он? Не знаю. За своих погибших сослуживцев в спецназе? Но если так – почему он здесь, в Разъединенных Штатах? Я смог понять только одно: Аб не хочет об этом говорить. И не стоит полагать, что он всегда такой спокойный и сдержанный, парень. – Коди потер челюсть. – Однажды я убедился в этом на собственном опыте.

– Он что, тебя стукнул?

– Сломал челюсть, – рассмеялся Коди. – Не суй нос не в свое дело, парень, – уж что-что, а это я хорошо запомнил!

Похоже, Коди не слишком переживал по этому поводу, хотя для меня сломанная челюсть выглядела более чем серьезным оскорблением.

С другой стороны – кому порой не хотелось стукнуть нашего «шотландца»?

– Спасибо. – Присев, я начал забираться внутрь снайперского гнезда. – Но насчет меня ты ошибаешься, Коди. Я больше не сражаюсь, чтобы отомстить. Я сражаюсь за моего отца.

– Разве это не то же самое, что месть?

Я достал из-под рубашки маленький символ в форме буквы S, который носил на шее, – знак тех, кто ждет дня пришествия героев.

– Нет, я сражаюсь не из-за того, что он погиб, Коди. Я сражаюсь за его мечту.

– Молодец, парень! – кивнул Коди и начал спускаться по лестнице. – Молодец!

Я залез в снайперское гнездо, цепляясь головой за низкий потолок, и, взяв винтовку Коди, подсоединил к ней свой мобильник. Очки ночного видения я снял, воспользовавшись вместо них прицелом винтовки, в котором имелась карта окрестностей и тепловизор. Более того, винтовка была снабжена продвинутой системой обнаружения звука, и, если бы неподалеку что-то послышалось, на моей карте возникло бы маленькое пятнышко.

Но пока не было слышно и видно ничего. Даже голубей.

Я улегся на оставленные Коди подушки, время от времени поворачивая винтовку из стороны в сторону. Снизу, со стороны склада, послышались голоса. Я связался с остальными, и Миззи сообщила, что моя идея отправить Коди потренироваться в параллельное измерение сработала. По ее словам, он напугал каких-то ребятишек, живших в том измерении на складе, но никого больше не встретил.

Вскоре винтовка уловила странный звук, но это оказались несколько пробирающихся переулком мусорщиков. Возле нашего склада они задерживаться не стали, направляясь в сторону окраины города, и у меня появилось время подумать. В наступившей тишине я вдруг понял, что меня мучит ощущение некоей неудовлетворенности, хотя, к собственной досаде, никак не мог сообразить, из-за чего именно. Что-то меня беспокоило – то ли насчет места, где мы обосновались, то ли насчет составленного нами плана. Что я упустил?

Размышляя над этим почти час – лишь малую долю моей смены, – я даже обрадовался, когда снова зажужжал сигнал тревоги. Я увеличил изображение ее источника в прицеле, но это оказалась лишь дикая кошка, пробежавшая по соседней крыше. Я не отрываясь следил за ней, пока она не исчезла, – это вполне мог быть эпик-оборотень.

К тому времени на горизонте забрезжил рассвет, и я зевнул, ощутив на губах вкус соли. Я бы с радостью отсюда убрался, но, увы, моя смена составляла полных восемь часов – еще шесть часов тупой тоски до наступления полудня.

Снова зевнув, я поскреб ногтем соляной край крыши. Что интересно, наш склад продолжал расти. Изменения были минимальны, но, приглядевшись внимательнее, можно было различить тонкие, словно карандашные линии, прожилки, росшие в соляном камне, будто их вырезала в нем невидимая рука.

Основные перемены в городе происходили в первый и последний день жизни каждого здания, но кое-что наблюдалось и в промежутке. Порой возникали крошечные орнаменты, которые исчезали через день-другой, подвергшись неизбежному разрушению, составлявшему бесконечный цикл существования города.

Снова зажужжал сигнал тревоги на моей винтовке, и я взглянул в прицел на карту. Звук доносился с крыши нашего склада, и мгновение спустя я услышал скрип шагов по соляному камню со стороны лестницы, которая вела с чердака на крышу. Вероятно, это был кто-то из наших, но все же я осторожно выставил мобильник из снайперского гнезда, пытаясь с помощью его подсоединенной к прицелу камеры разглядеть пришельца.

Это был Заграбаст.

Такого я точно не ожидал. Я не помнил, чтобы он когда-либо покидал свою комнату на всех трех наших базах, не считая времен, когда нам приходилось перебираться с одной на другую. Эпик стоял, прикрыв рукой глаза и глядя на далекий восход.

– Заграбаст? – спросил я, выбираясь из снайперского гнезда и волоча за собой винтовку. – Все в порядке?

– Людям это нравится, – сказал он.

– Что? – Я проследил за его взглядом. – Восход солнца?

– Они постоянно твердят про восход, – раздраженно бросил эпик. – Как он прекрасен и прочее бла-бла-бла. Как будто каждый из них – некое уникальное чудо. Не понимаю.

– Ты что, с ума сошел?

– Я все больше убеждаюсь, – сухо ответил он, – что я единственный на этой планете, кто способен здраво мыслить.

– Тогда ты наверняка слеп, – сказал я, глядя на восход. Собственно, сегодня он не представлял собой ничего особенного – в отсутствие облаков рассветное небо было практически одного цвета, вместо того чтобы охватывать весь возможный спектр.

– Огненный шар, – заявил Заграбаст. – Резкий ослепительно-оранжевый свет.

– Да, – улыбнулся я. – Потрясающе.

Я вспомнил годы тьмы в Ньюкаго, когда мы определяли время дня по тому, как тускнели огни. И еще я вспомнил, как впервые с детства оказался под открытым небом, глядя, как восходит солнце, заливая все вокруг теплыми лучами.

Восход вовсе не обязательно должен был быть прекрасен, чтобы выглядеть таковым.

– Иногда я прихожу посмотреть на восход, – сказал Заграбаст, – просто пытаясь понять, что в нем видят все остальные.

– Эй! – позвал я. – Что тебе известно про то, как растет этот город?

– А какая разница?

– Просто интересно. – Я присел. – Видишь эти прожилки? Они продолжают расти. Это что, тот самый узор, который был в кирпиче и дереве изначального здания? Если так – особого смысла нет. С другой стороны – возможно, сами сверхспособности творят здесь искусство. Не странно ли?

– Я в самом деле не знаю.

Я посмотрел на Заграбаста:

– Не знаешь? Ты приобрел эту способность, когда захватил город, но не знаешь, как она работает?

– Я знаю лишь, что она позволяет мне делать то, что я хочу. Разве что-то еще имеет значение?

– Красота. – Я провел пальцами вдоль одной из прожилок. – Мой отец всегда говорил, что эпики – настоящее чудо, проявление воистину божественной силы. И, кроме страсти к уничтожению, вроде той, что проявил Разрушитель в отношении Канзас-Сити, в них есть еще и красота. Я почти жалею, что мне приходится убивать эпиков.

– Я насквозь вижу твою игру, Дэвид Чарльстон, – презрительно фыркнул Заграбаст.

– Мою игру? – Я снова встал, повернувшись к нему.

– Ты делаешь вид, будто презираешь эпиков, – сказал он. – Да, ты их ненавидишь, но так, как мышь ненавидит кошку. Твоя ненависть – на самом деле зависть. Зависть ничтожества, которое желает стать великим.

– Не говори глупости.

– Глупости? – переспросил Заграбаст. – Разве это не очевидно? Никто не посвятил бы столько времени изучению эпиков из одной лишь ненависти. Нет, это все знаки страсти. Ты искал среди эпиков отца, возлюбленную. – Он шагнул ко мне. – Признайся, что ничего тебе не хочется больше, чем стать одним из нас.

– Я полюбил Меган до того, как понял, кто она на самом деле, – возразил я, стиснув зубы и едва сдерживая внезапно нахлынувшую ярость. – Ты ничего не знаешь.

– Не знаю? – усмехнулся Заграбаст. – Я не раз наблюдал за такими, как ты, – истинно человеческая сущность проявляется в них в первые же мгновения, Дэвид. Новые эпики. Они убивают, разрушают, ведут себя так, как повел бы себя любой, если лишить его всех ограничителей. Человечество – раса чудовищ, которых с трудом удается заковать в цепи. Вот что сидит внутри тебя. Станешь возражать? Ты, человек, который считает, будто знает эпиков лучше, чем себя самого.

Возражать я не стал. Развернувшись, я забрался обратно в снайперское гнездо, намереваясь завершить смену. Эпик что-то проворчал за моей спиной и ушел.

Шли часы. Я не мог забыть того, что сказал Заграбаст, хотя и пытался. Когда наступил полдень и моя смена закончилась, в голове у меня вертелась одна фраза:

«Человек, который считает, будто знает эпиков лучше, чем себя самого…»

В самом ли деле я их знал? Да, я знал их способности, но не самих эпиков – они вовсе не думали одинаково, как ошибочно полагали многие. Эпики отличались чрезмерным высокомерием, и потому некоторые их поступки можно было предсказать, но при этом они оставались людьми, личностями. Нет, я их не знал.

Но я знал Профа.

«Вот дьявольщина!» – подумал я.

Наконец все сошлось воедино, и я понял, что меня так беспокоило. Выбравшись из снайперского гнезда, я бросился вниз по лестнице.

Оказавшись на чердаке, я подбежал к краю, глядя на склад внизу. Миззи сидела за столом, крутя на пальце ключи, а Меган расположилась на полу, скрестив ноги и сосредоточенно глядя перед собой. Воздух рядом с Меган замерцал, и появился Коди.

– Что ж, – сказал снайпер, – думаю, у меня начинает получаться. Похоже, эта штука куда мощнее, чем те тензоры, что были у нас в Ньюкаго. И полноценные стены из силового поля тоже действуют.

– Ребята! – позвал я.

– Дэвид, приятель! – крикнул в ответ Коди. – Эта штука с измерениями отлично работает!

– Почему Проф дал нам срок в два дня? – заорал я.

Все молча уставились на меня.

– Чтобы мы запаниковали? – спросила Миззи. – Чтобы вынудить нас сдаться? Ведь именно для этого обычно дают крайний срок?

– Нет. Попробуй рассуждать как мститель, – устало сказал я. – Представь, будто Проф строит планы, как и мы. Представь, что он создает свою собственную команду, свою собственную схему атаки. Мы считаем его неким безликим деспотом, но это не так. Он – один из нас. И этот срок чересчур подозрителен.

– Треск! – Меган встала. – Треск! В таком случае срок в два дня дают лишь потому…

– …что намереваются атаковать через день, – закончил Абрахам. – Если не раньше.

– Нужно уходить, – сказал я. – С этого склада – и вообще из города. И побыстрее!

40

В последовавшей за моим просветлением безумной суматохе все же наблюдался некоторый порядок, поскольку мы никогда не основывали базу, не подготовившись первым делом к отступлению. Команда знала, что делать, несмотря на непрерывные ругательства и определенную долю хаоса.

Я сбежал по лестнице, едва не столкнувшись с Миззи, – та поднималась на чердак, чтобы забрать боеприпасы и взрывчатку, которые мы хранили подальше от спальных мест. Абрахам отправился за уложенными вдоль стены оружием и энергобатареями.

Коди кинулся к двери.

– Подожди! – рявкнул я.

Он замер и повернулся ко мне. Тензорный костюм все так же оставался на нем.

– Меган, – сказал я, – разведка на тебе. Коди, возьми на себя работу Меган и займись рюкзаками. Этот костюм слишком ценен, чтобы им рисковать, если вдруг разведчик угодит в ловушку.

Меган кивнула, и я бросил ей винтовку. Коди угрюмо поплелся назад, но все же начал собирать наши рюкзаки, проверяя, что в каждом есть еда, вода и спальный мешок.

«Возможно, наше местонахождение раскрыли, – поспешно написал я Ночному Соколу. – Мы уходим. Не одолжишь мне парочку дронов, которые патрулируют окрестности?»

Он ответил не сразу, и я поспешил к Миззи, чтобы помочь ей с боеприпасами и взрывчаткой. Она благодарно кивнула, когда я забрал у нее часть снаряжения.

– Прощальный подарок? – спросила она.

– Да, – ответил я. – Но только если сумеешь быстро справиться. Хотелось бы убраться отсюда в пять.

– Поняла. – Девушка поднялась на чердак, чтобы к тому времени, когда мы закончим собираться, заложить там заряд взрывчатки, готовый разнести весь склад в пыль.

– Проверь, чтобы его можно было обезвредить дистанционно! – крикнул я вслед, вспомнив историю Коди про погибших детей, хотя почти не сомневался, что шотландец ее выдумал.

Сложив боеприпасы в рюкзаки, которые Коди выстроил в ряд, закрепив сверху спальные мешки, я застегнул их на молнию. Рюкзак имелся для каждого, кроме Абрахама, которому предстояло нести большую сумку на гравитонах, набитую оружием и энергобатареями.

Зажужжал мой мобильник.

«Откуда ты знаешь, что у меня остались патрульные дроны?» – написал Ночной Сокол.

«Потому что ты параноик, – ответил я, – и тебе хочется следить за Профом».

Закинув один рюкзак на плечо, я поставил второй у ног – я собирался нести рюкзак Меган, пока мы с ней не встретимся.

«А ты и впрямь умнее, чем кажешься, – написал Ночной Сокол. – Прекрасно. Сделаю облет ваших окрестностей и пришлю тебе видео».

Я нетерпеливо ждал, пока Абрахам не закончит паковаться. Миззи подхватила свой рюкзак и кивнула мне. Коди уже взвалил рюкзак на плечо. Минут через пять из маленькой комнатки, которую сделал для него Коди, вышел Заграбаст.

– Я что-то пропустил? – спросил эпик.

– Вот дерьмо! – сказала по связи Меган.

Я приложил ладонь к наушнику:

– Что такое?

– У него тут целая армия, и она движется по улицам в нашу сторону, салага. Оба наших основных отходных пути перекрыты. Прежде чем мы заметили бы, что происходит, из снайперского гнезда, они бы успели нас окружить. Возможно, мы уже окружены.

– Возвращайся, – сказал я. – Ночной Сокол передаст мне информацию.

– Принято.

Я посмотрел на остальных.

– Поддельные лица? – спросила Миззи.

– Со всем этим снаряжением мы будем выглядеть до треска подозрительно, какие бы лица у нас ни были, – заметил я.

– Тогда оставим его, – сказал Абрахам. – Мы не готовы сражаться.

– А через сутки будем готовы? – спросил я. – Когда он уничтожит Ньюкаго?

Снова зажужжал мой телефон – голосовой вызов от Ночного Сокола. Я ответил, подключившись к нашей общей линии, чтобы все могли слышать его в своих наушниках.

– Вам конец, ребята, – сообщил он. – Посылаю картинку в инфракрасном свете.

Абрахам подошел ближе, опустив свой мобильник, и мы столпились вокруг. На карте окрестностей виднелись сотни, может быть, тысячи приближающихся к нам людей, отмеченных инфракрасными точками. Они образовывали полный круг.

– Ист-Лейн, – сказал Ночной Сокол. – Видите трупы? Это случайные прохожие, пытавшиеся бежать. Расстреливают каждого, кто пробует покинуть круг. В каждый дом посылают команду, которая держит людей под прицелом и – насколько я смог понять по сделанным через окно кадрам – ощупывает их лица.

– Ощупывает лица? – переспросила Миззи.

– Чтобы понять, не иллюзорные ли они, – ответил я. – Проф знает, что Меган может одурачить биодетектор, но наложения, которые она создает, – всего лишь иллюзии. Стоит им нащупать нос, который не совпадает с обликом лица, и все сразу станет понятно.

– Как я и говорил, – добавил Ночной Сокол. – Вам конец.

В дверь ворвалась Меган и, захлопнув ее, привалилась спиной к соляному камню.

– Окружены? – спросила она, поняв все по выражениям наших лиц.

Я кивнул.

– И что будем делать? – Меган подошла ближе.

Я посмотрел на остальных. Все кивнули один за другим.

– Сражаться, – тихо сказал Абрахам.

– Сражаться, – согласилась Миззи. – Он рассчитывает, что мы попытаемся смыться – именно так поступают мстители, когда они застигнуты врасплох или оказываются в меньшинстве.

Я улыбнулся, ощутив внезапный прилив гордости.

– Будь мы командой Профа, – сказал я, – мы бы сбежали.

– Мы больше не его команда, – возразил Коди. – Мы здесь для того, чтобы изменить мир, и без борьбы нам этого не сделать.

– Это глупо, – заметил я.

– Порой глупость бывает оправданна, – сказала Меган и, помолчав, продолжила: – Треск, надеюсь, никто не станет меня цитировать. Так где наше поле боя?

– Там, где предполагалось с самого начала, – ответил я, показывая вниз – туда, где находился туннель и комплекс пещер. – Коди, проложи нам путь. Пойдем со всем снаряжением, как и планировалось. Наше преимущество не столь велико, как мы рассчитывали, но у нас есть карта пещер, и там у нас меньше всего шансов, что пострадают посторонние.

– Погоди, – сказала Меган. – Если Коди воспользуется тензорами, Проф сразу же поймет, где мы и что устройство у нас.

– Верно, – ответил по связи Ночной Сокол. – Сейчас он парит в тылу своей небольшой армии, но вряд ли это долго продлится. Когда мы проводили испытания несколько лет назад, использование мотиватора привело его в ярость. Он немедленно явится по ваши души.

Коди взглянул на свои руки:

– Я… парень, я только начал тренироваться с этими тензорами. Они сильнее тех, что были у нас раньше, но, чтобы проделать дыру, мне могут понадобиться многие часы.

– Вряд ли, – заметил я. – Ты сам видел, на что способен Проф: ровнять с землей здания, испарять огромные участки местности. В твоих руках точно такие же способности, Коди.

Шотландец стиснул зубы, и тензоры засветились зеленым.

Никто не стал спрашивать, каким образом Проф нас нашел. Возможностей имелось множество – наши базы в Ильдитии не отличались особой надежностью. Нас мог заметить какой-нибудь осведомитель, а может, у Профа имелся эпик, способный нас почуять, или Джонатан просто заметил, куда садились доставлявшие посылки дроны.

– Ладно, – сказал Коди. – Всем приготовиться, а я пока займусь делом. Настало время драться.

41

Команда взяла оружие в руки, пристегнула к рукавам мобильники и вставила в уши наушники. Миззи бросила каждому из нас маленькую коробочку с плотно смотанной веревкой. Я повесил свою на пояс.

Рюкзаки мы оставили, взяв с собой лишь часть боеприпасов, – наши походные мешки предназначались для долговременного выживания, и после того, что должно было произойти, они вряд ли нам смогли бы понадобиться.

В воздухе ощущалось напряжение, подобно запаху дыма от далекого пожара. Мы не успели подготовиться, но сражения было в любом случае не избежать. В данный момент все зависело от Коди, который стоял посреди нашей базы на складе, глядя на пыльный пол из соляного камня. Его долговязая фигура почти всегда казалась мне комичной, но сейчас, в светящемся зеленым тензорном костюме и футуристического вида жилете, он смотрелся весьма впечатляюще.

– Он там, Коди, – сказал я, шагнув к нему. – Целый комплекс пещер. Поле битвы, которое выбрали мы. Все, что нам требуется, – проход туда.

Весельчак глубоко вздохнул.

– Помнишь, что ты говорил, когда впервые учил меня обращаться с тензорами? – спросил я.

– Представляй, будто ласкаешь красотку.

– Я имел в виду скорее другое – у тебя должна быть душа воина, как у Уильяма Уоллеса.

– Уильяма Уоллеса убили, парень.

– Гм…

– Но он не сдался без боя, – добавил Коди и выпрямился. – Ладно. Держитесь, ребята.

Он поднял перед собой ладони, и по закрепленным на его руках проводам побежало зеленое сияние. Коди выбросил руки вперед, и я ощутил отдаленное гудение, которое, казалось, беззвучно проникало в самые глубины моей души.

Перед нами появилась квадратная яма размером примерно метр на метр и глубиной метра три, что по сравнению с прежними возможностями тензоров выглядело весьма впечатляюще, но, чтобы добраться до пещер, этого было все равно слишком мало.

– Джонатан движется к вам! – сообщил по связи Ночной Сокол. – Треск, судя по его недовольному виду, у вас серьезные проблемы!

Коди вполголоса выругался, разглядывая превратившийся в мельчайшую соль участок пола. Порыв ветра из открытой двери чердака взметнул часть соли в воздух.

Я схватил Коди за руку:

– Попробуй еще раз.

– Дэвид, больше мне никак не сделать! – ответил он.

– Коди, – сказал я, – сосредоточься. Душа воина!

– Если я напортачу, парень, нам конец. Мы окажемся в ловушке, и нас попросту пристрелят. В такой обстановке не так-то легко работать.

– Само собой, – поспешно кивнул я. – Но… гм… обстановка сейчас ведь ничем не хуже, чем в тот раз, когда ты помешал террористам обрушить на Шотландию атомные бомбы.

На лбу Коди проступили капли пота. Он бросил на меня взгляд и широко улыбнулся:

– Откуда ты про это знаешь?

– Случайно догадался. Коди, у тебя все получится.

Он вновь сосредоточился на полу перед собой. Костюм его снова засветился, и вдоль рук побежали изумрудные ленты, пульсируя, подобно венам. Стоя рядом с ним, я вдруг ощутил знакомое чувство, словно услышал голос старого друга. Мне вспомнились времена в пещерах Ньюкаго – времена невинности и веры в собственную правоту.

Коди поднял руки над головой, и гудение стало громче.

– Будто ласкаешь красотку, – прошептал он. – Очень, очень крупную красотку.

Вызывающе крикнув, он выпустил заряд энергии, который ударил в пол с такой силой, что меня бросило на колени.

В полу в нескольких сантиметрах передо мной образовалась большая дыра, заполненная мелкой солью, которая утекла вниз, оставив после себя отверстие метра полтора в поперечнике с гладкими стекловидными краями, уходившими сквозь соляной камень к настоящей породе. Судя по исчезнувшей соли, под ним находилось намного более обширное пустое пространство.

– Напомни мне, – сказал я Коди, – чтобы я ни за что не позволял тебе себя ласкать.

Улыбнувшись, он снова поднял руки, которые засветились ярко-зеленым.

– Проф будет у вас в любую секунду, слонцы, – сообщил по связи Ночной Сокол. – Он продвигается медленнее, чем я ожидал, – видимо, осторожничает, но все равно уже почти рядом с вами. Я бы на вашем месте сматывался.

– Вниз! – сказал я, хватая брошенный мне Абрахамом «готшальк». – На исходные позиции!

Миззи метнулась к краю дыры и с помощью большого, похожего на трубу пистолета всадила в пол несколько костылей. Привязав к одному из них веревку, она прыгнула вниз. Меган привязалась к другому костылю и соскользнула следом за Миззи, словно на аттракционе в старом парке развлечений.

Я посмотрел на Заграбаста, жестом дав ему знак идти за нами.

– Я останусь, – ответил он.

– Он же хочет тебя убить! – возразил я.

– Вы его отвлечете. – Заграбаст скрестил руки на груди. – Здесь мне будет безопаснее.

– Если не считать взрывчатки, которую оставила Миззи. Слушай, нам может пригодиться твоя помощь. Идем с нами. Изменим мир.

Фыркнув, эпик отвернулся. Мне будто врезали под дых.

– Дэвид! – позвал Коди, наблюдая за потолком. – Пора, парень!

Стиснув зубы, я вытянул конец веревки из коробочки на поясе и привязал ее к пустому костылю, затем прыгнул в дыру, скользя в темноте по гладкому камню и с трудом сдерживая разочарование. Рассчитывать на это было глупо, но я все же отчасти надеялся, что Заграбаст к нам присоединится.

Я о многом собирался с ним поговорить, но из-за постоянных приготовлений времени так и не нашлось. Действительно ли я мог что-то сделать? Будь я умнее или чуть настойчивее – сумел бы я найти способ перетянуть его на нашу сторону?

Мой мобильник на нужной глубине автоматически включил тормоз в коробочке с веревкой, и падение замедлилось, а затем я завис в метре над полом более обширного помещения. Отсоединив веревку, я спрыгнул в огромную груду соляной и каменной пыли, после чего начал пробираться в сторону от дыры над головой.

Миззи и Меган осветили мобильниками ряд естественных пещер, исписанных впечатляющим количеством граффити. Потолки были в основном низкими – высотой метра три, хотя и не везде, – а пещеры соединялись туннелями со множеством ниш, выглядевших не вполне естественно, хотя и намного более органично, чем туннели под Ньюкаго. Был ли Копатель столь же сумасшедшим, как и землекопы, которых он одарил своими способностями? Вполне вероятно, судя по безумному количеству здешних пещер.

Следующим в груду соли спрыгнул Абрахам, одну руку которого окутывал ртич. Последним появился Коди, которому веревка не потребовалась: он опустился в дыру на силовом поле, возникшем под его ногами.

– Коди, отключи мотиваторы, – сказал я, показывая на один из поворотов. – Найди там место и будь наготове. С помощью твоих способностей нам Профа врасплох не застичь, но мне все же хотелось бы, чтобы ты пока спрятался. Миззи, приготовься по моему сигналу взорвать свой подарочек наверху.

– А Заграбаст? – спросила она.

– Он знает про взрыв, – ответил я. – Успеет убраться.

А если даже нет – что ж, это исключительно его проблема.

Схватив мобильник, я начал пробираться по неровному полу пещеры к боковому ходу. Коридоры образовывали замысловатый лабиринт, но на карте в моем мобильнике были отмечены несколько относительно безопасных ниш, откуда я мог бы руководить операцией. Изначально мы планировали устроить ловушку не в этой стороне, но другого выхода не оставалось.

Ко мне присоединилась Меган.

– Здорово у тебя вышло наверху с шотландцем.

– Его всего лишь требовалось слегка подтолкнуть, – сказал я, – чтобы он стал тем, кем всегда притворялся.

– Он не один такой, – заметила она. Мы остановились на перекрестке туннелей, и Меган привлекла меня к себе и поцеловала. – Тебе всегда хотелось быть главным, Дэвид. И ты совершенно прав.

Повернувшись, она пошла в другую сторону. Догнав ее, я взял девушку за руку:

– Только не слишком перенапрягайся, Меган.

Она улыбнулась – треск, что за улыбка! – и придержала меня за пальцы.

– Это мои способности, Дэвид. И я их больше не боюсь. Если они мною овладеют – я всегда сумею вернуться.

Отпустив меня, Меган направилась дальше, а я нырнул в выбранную мной нишу. Там было тесно, и приходилось продираться сквозь камни, но стены ниши скрывали от Профа свет моего мобильника, а меня самого защищали от взрывов.

Я снял с пояса шлем с прозрачным забралом – не слишком охотный подарок от Ночного Сокола, прилагающийся к тензорному костюму. На забрало могло отображаться содержимое нескольких экранов.

– Миззи, – спросил я, – камеры на месте?

– Закрепляю последнюю, – ответила она. – Знаешь, Ночной Сокол… ну и жутко же они смотрятся.

– И ты говоришь это человеку, который сделал их с помощью манекена, управляемого его собственными мыслями? – вполголоса проговорил Абрахам.

– Заткнитесь! – бросил Ночной Сокол.

Голос его трудно было разобрать на фоне странного шума.

– Ночной Сокол, – сказал я, – у тебя какие-то помехи на линии.

– Мм? Ах это… Не беспокойся, попкорн уже почти готов.

– Ты жаришь попкорн? – удивленно спросил Абрахам.

– Конечно. Шоу будет наверняка впечатляющее…

На дисплее в моем шлеме один за другим вспыхнули четыре экрана, показывая последовательность видов главной пещеры и близлежащих туннелей. Миззи расставила вокруг химические светильники, хотя в камерах имелись системы теплового и ночного видения. Их нам прислал Ночной Сокол – маленькие, похожие на крабов дроны с встроенными камерами. Воспользовавшись мобильником, я включил камеру на одном из дронов, чтобы убедиться, что она хорошо работает.

– Неплохо, – заметил Ночной Сокол.

Они с Миззи тоже наблюдали за происходящим на экранах, хотя девушке предстояло заняться взрывчаткой. В свое время, столкнувшись с собственными слабостями, мы с Меган испытали чувство полной безысходности, и я надеялся, что, если мы сможем измотать Профа, став для него по-настоящему опасными, нам легче будет довести его до такого же состояния.

– Ночной Сокол, – спросил я, просматривая картинки с камер сначала глазами Коди, потом Меган, – когда примерно должен появиться Проф?

– Он только что приземлился на ваше здание, – ответил тот.

– С ним есть другие эпики?

– Нет, – сказал Ночной Сокол. – Так… он испарил крышу и проваливается сквозь нее.

– Миззи, – приказал я, – взрывай наш подарок.

Мы ощутили сотрясение от взрыва, и в проделанную нами дыру посыпались обломки. Я напряженно ждал, пытаясь наблюдать за всеми экранами сразу. С какой стороны появится Проф?

Крыша пещеры содрогнулась, а затем обвалилась, обрушив в главный зал почти тонну соли. В глаза ударил яркий свет. Профа не устраивала маленькая дыра вроде той, что проделали мы, – он сорвал крышу со всей пещеры.

Проф плавно опустился на светящемся диске, окруженный клубами пыли. Лицо его закрывали защитные очки, за спиной развевался темный лабораторный халат. У меня перехватило дыхание.

Я не воспринимал его как чудовище. Перед моим мысленным взором возник человек, сошедший сквозь другую крышу в клубах опадающей пыли. Человек, который бросил вызов отряду охранки, рискуя собственной жизнью и рассудком, ради того чтобы спасти меня.

Пришло время отплатить ему тем же.

– Вперед! – прошептал я по связи.

42

Первым атаковал Абрахам, стреляя из своей гравитонной мини-пушки. Меня всегда бросало в легкую дрожь, когда я видел ее в деле, – она могла выпускать пули быстрее, чем компания пьяных фермеров на подвергшейся нашествию крыс фабрике.

– Всем оставаться в укрытии, – предупредил я, когда тьму осветила пушка Абрахама, осыпав Профа парой сотен зарядов.

Силовые поля Профа отражали пули, но и непреодолимыми они тоже не были. Их применение требовало усилий, и мы вполне могли его измотать.

Насмешливо улыбнувшись Абрахаму, Проф выбросил руку в сторону, окружив канадца своим фирменным шаром из силового поля. Эпик сжал кулак, намереваясь раздавить Абрахама, но тот воспользовался ртичем, и поле уперлось в образовавшиеся по обе стороны от него распорки.

Посредством одной из камер я отчетливо увидел удивленное лицо Профа.

– Коди, вперед! – сказал я.

Последовала яркая вспышка, и силовое поле вокруг Абрахама распалось. Неплохо. Как и раньше, тензор мог нейтрализовать силовые поля, хотя следовало соблюдать осторожность, чтобы в качестве побочного эффекта не испарить оружие Абрахама.

Взревев, Проф нацелил палец на Коди, но, как мне показалось, ничего не произошло. Жест Профа заставил меня нахмуриться, но времени на размышления не оставалось – эпика уже атаковали Коди и Абрахам. С силовыми полями Коди до этого не упражнялся, – вероятно, пытаясь окружить Профа шаром, он вместо этого создал стену между ним и собой, которая по случайности защитила его от посланных Профом световых копий. Они ударились о стену и застряли в ней.

– Абрахам, заходи слева, – проинструктировал я. На моей карте пещер появилась светящаяся точка – место, где Миззи заложила взрывчатку. – Меган, попробуй завлечь Профа в тот туннель справа, поближе к сюрпризу Миззи.

– Принято, – ответила Меган.

Ниша, в которой я сидел, содрогнулась – Проф и Коди схлестнулись в поединке, испаряя тензорными зарядами силовые поля друг друга. Абрахам оборонялся с помощью ртича, создав ртутный щит и принимая на него удары световых копий. К несчастью, от Коди, с его силовыми полями, толку было мало: чтобы стать опытным мастером, нескольких часов тренировок явно не хватало.

С тензорами, однако, у шотландца имелся немалый опыт, и Коди с легкостью с ними управлялся. Он раз за разом испарял силовые поля Профа, защищая себя и, что самое главное, Абрахама. К костюму Коди был подсоединен болеотвод, но Абрахам подобным преимуществом не обладал.

Я сосредоточенно руководил действиями команды, не находя даже секунды на сожаления о том, что я сейчас не с ними. Все мои мысли были заняты тем, как направить Профа в сторону заложенной взрывчатки. Мы взорвали несколько зарядов, сбивая его с толку и не давая расправиться с Коди и Абрахамом. Я также наблюдал за Профом, когда он время от времени нырял вглубь пещер, пытаясь обойти нас с тыла и получить преимущество.

По моему сигналу в бой вступила Меган, создав иллюзорные версии самой себя и Огнемета, чтобы отвлечь внимание Профа. Пока она не заходила чересчур далеко, и ее иллюзии были лишь тенями из иных измерений, наподобие наших поддельных лиц. Надеюсь, никто в иных измерениях не подвергался опасности – все это были лишь тени и ложные маневры, чтобы отвлечь Профа и вывести его из равновесия.

Наблюдая за происходящим, я чувствовал, как подступает комок к горлу. Чем дольше они сражались, тем очевиднее становилось, что способности Коди, хоть и более близкие к способностям Профа, чем у Тави, не смогут мгновенно заставить Профа перемениться.

Я навел камеру на лицо Профа, следя за его выражением. Презрительная ухмылка и снисходительная усмешка вскоре сменились яростной решимостью. Я вновь увидел того человека, которого знал.

«Брось вызов своим страхам, Проф! – подумал я, сжавшись в своем каменном коконе, бросая короткие приказы и направляя в разные стороны камеры. – Ну давай же!» Почему этого оказалось недостаточно? Почему способности не отступают под натиском его страхов?

– Меган, Коди, – сказал я, – мне нужно, чтобы вы кое-что попробовали. Тензоры разрушают его силовые поля, даже те, что защищают его кожу. Постарайся как-нибудь поймать его в заряд тензорной энергии, Коди. А ты, Меган, потом в него выстрелишь.

– Принято, – подтвердила Меган. – Тебе важно, куда я попаду?

– Нет, – ответил я. – Способности Профа достаточно сильны, чтобы исцелить его от любых последствий выстрела из пистолета. – Я помедлил. – Но все же постарайся первые пару раз стрелять не на поражение, просто на всякий случай.

– Принято, – хором сказали оба.

– Ударить в него тензорами не так-то просто, парень, – тяжело дыша, заметил Коди. – Он будет пытаться проделать то же самое с нами, расплавить мои мотиваторы. Пока что мы держимся поодаль друг от друга.

Я навел на шотландца камеру. Похоже, использование тензорного костюма основательно выматывало. Коди и Меган подобрались ближе к Профу; Миззи в это время заложила еще несколько зарядов взрывчатки дальше по коридору.

– Придется рискнуть, – сказал я. – Я…

– Ах ты… – прервал меня Коди. – Что за…

– Коди? – спросил я.

Похоже, он не пострадал, лишь попятился от стены пещеры, сумев окружить себя кубом из светящихся зеленым силовых полей.

– Это что… белка? – сказал он. – Она по мне пробежала. Чертова белка!

– Ты о чем? – спросила Миззи.

– Может, это была крыса или еще что-нибудь похуже, – в замешательстве проговорил Коди. – Я толком не разглядел.

Я нахмурился, глядя, как он избавляется от своих силовых полей и бежит следом за Абрахамом, который переместился ближе к Профу, превратив ртич в покрытую шипами перчатку.

– Ночной Сокол, Миззи, – сказал я, – кто-нибудь из вас видел то существо? Которое атаковало Коди.

– Я видел какое-то размытое пятно, – ответил Ночной Сокол. – Сейчас перемотаю запись. Если что-то замечу – перешлю тебе кадр.

Проф протолкнулся мимо Абрахама, заставив того споткнуться об образовавшийся прямо под его ногами стержень из силового поля. Ударив ладонью о пол пещеры, он испарил большой его участок, окутав Коди облаком пыли и мешая ему бежать.

Создав по световому копью в каждой руке, Проф метнул их через зал, поразив Коди в спину. Вскрикнув, тот рухнул в пыль.

Треск! Ясно было, кто владеет этими способностями лучше.

– Меган! – крикнул я.

– Уже, – ответила она, и потолок пещеры с грохотом обрушился, вынудив Профа испуганно отскочить. Это была всего лишь тень из иного мира, но я надеялся, что она позволит Коди выиграть время, чтобы исцелиться.

– Проф говорит по мобильнику, – удивленно сообщил Ночной Сокол. – Он наверняка знает, что мы прослушиваем его линию… Треск! Кажется, он обращается к тебе.

– Соедини его со мной, – сказал я, – но так, чтобы он не слышал, о чем мы говорим.

– …Думаешь победить меня моим собственным проклятием? – Знакомый хриплый голос Профа застиг меня врасплох. – Я много лет носил в себе эту змею, чувствуя, как ее яд отравляет меня день за днем. Я знаю ее не хуже, чем собственное сердцебиение.

– Дэвид, приятель, – кашляя, проговорил Коди, – я… я не могу исцелиться…

Меня обдало ледяным холодом. Я навел камеру на Коди. Он в самом деле полз в пыли по проделанной Профом траншее, и из спины его в тех местах, куда ударил затвердевший свет, текла кровь. Почему не сработал болеотвод?

– Есть! – сказал Ночной Сокол. – Парень, у вас проблемы.

Он передал на мой экран картинку с камеры – удаляющееся от Коди размытое пятно величиной с мышь. Или с крошечного человека.

– Здесь Лазейка! – сообщил я по связи. – Проф явился не один! Предупреждаю – в пещере еще один эпик. – Я замешкался. – Треск, она отсоединила от жилета Коди один из мотиваторов и сбежала с ним.

– Камеры могут работать в инфракрасном свете, – сказал Ночной Сокол, беря на себя управление несколькими из них. Голос его звучал возбужденно, даже заинтересованно. – Даю наложение… Есть! Я ее вижу. Ха! Думаешь скрыться от моего всевидящего ока, крошка-эпик? Ты не знаешь, с кем имеешь дело.

Ночной Сокол навел одну из наших камер на крошечную фигурку в джинсах, защитных очках и обтягивающей футболке, прятавшуюся в тени возле каменного обломка, каких в пещере имелось множество. Мотиватора я не заметил, но, вероятно, она тоже его уменьшила, чтобы удобнее было нести.

– Меган! – позвал я, когда Проф обогнул поддельный завал. – Вам с Абрахамом придется какое-то время управляться самим. Продолжайте его отвлекать – Проф намерен прикончить Коди. Миззи, перевяжи Коди раны. Не дай ему истечь кровью!

Последовало несколько подтверждений. Я начал выбираться из своей каменной кельи.

– Мне следовало догадаться, – сказал по связи Ночной Сокол. – Естественно, у Джонатана уже имелся план. Хотя, возможно, он не сообразил, что для этой версии костюма я использовал несколько мотиваторов, и потому его приказ Лазейке оказался не вполне конкретным.

– Мне нужно, чтобы ты временно взял руководство операцией на себя, Ночной Сокол.

– Ладно, – с неохотой ответил он. – Хочешь собственноручно разделаться с мини-эпиком?

Выбравшись из ниши, я поднялся на ноги, повесив на плечо «готшальк».

– Она не высший эпик. Хватит одной пули, чтобы ее прикончить.

– Если при этом пуля будет еще и того же размера, что она сама…. мотиватор уж точно не пострадает.

Я поморщился, пробираясь по коридору. Ночной Сокол был прав.

– Последи за ней для меня.

– Уже. Одна из камер настроена на автоматическое слежение. Джонатан снова заговорил.

– Соедини его со мной, но не с остальными. Не хочу их отвлекать. И еще, Ночной Сокол… постарайся, пожалуйста, чтобы они остались живы.

– Постараюсь. Забери тот мотиватор, пацан. И побыстрее.

43

– Мне вовсе не хотелось быть здесь…

Пробираясь по туннелю в тошнотворном зеленом свете химических светильников, я вынужден был слушать Профа.

– Мне хотелось сидеть тихо и не высовываться, – продолжал Проф, с пыхтением отражая атаки. – Мне не хотелось чересчур напрягаться самому и напрягать мою команду. Это все ты виноват, Дэвид. Все, что сейчас происходит, – твоя вина.

Сражения я видеть не мог. Шлем оставался на мне, но главной моей задачей теперь были Лазейка и мотиватор. Один экран показывал карту пещер с местоположением цели, другой – вид с наблюдавшей за ней камеры. Оба экрана парили по краям моего поля зрения – мне требовался чистый обзор перед глазами.

Я ступал осторожно – мне не хотелось спугнуть Лазейку.

– Тиа… – прошептал Проф. – Ты вынудил меня к этому, Дэвид. Ты и твои идиотские мечты. Ты нарушил равновесие. Тебе следовало признать, что я был прав.

Я заскрежетал зубами, чувствуя, как к лицу приливает кровь. Я не мог позволить себе поддаться на его провокацию, но слова его несли в себе опасность – по причинам, которые он вряд ли знал. С тех пор как я последний раз побывал в бою, в Острой башне успело случиться многое.

Что-то таилось внутри меня. И как бы ни раздражали звучавшие в моих ушах унизительные слова Профа, по-настоящему врезались в мою душу насмешки Заграбаста, которые я слышал от него на крыше.

«Истинно человеческая сущность проявляется в них в первые же мгновения, Дэвид… Новые эпики. Они убивают, разрушают, ведут себя так, как повел бы себя любой, если лишить его всех ограничителей. Человечество – раса чудовищ, которых с трудом удается заковать в цепи…»

Лазейка. Нужно было сосредоточиться на Лазейке. Именно она являлась сейчас главной проблемой! На что она была способна?

Она… она умела ускоренно перемещаться, а также изменять размеры предметов и живых существ, включая саму себя. Для этого, однако, ей требовалось сперва до них дотронуться. Эффект ее манипуляций с размерами держался несколько минут – он не являлся постоянным, но она могла что-то уменьшить и так его и оставить, после чего либо оно само возвращалось к прежним размерам, либо для их изменения вновь требовалось ее касание.

К счастью, уменьшаясь, Лазейка не сохраняла свою силу или массу. Она была умна, проворна и опасна, но при этом не являлась высшим эпиком. Что касается ее слабости… я напрягся, пытаясь вспомнить… слабость ее заключалась в чихании. У меня имелись подробные сведения на этот счет.

Что ж, из того, что Лазейка не была высшим эпиком, вовсе не следовало, что она не представляет опасности. Добравшись до той части коридора, где она пряталась, я двинулся дальше в сторону остальной команды, делая вид, будто не догадываюсь о присутствии Лазейки. Из проделанной Профом в потолке дыры лился свет. Схватив с пола горсть каменной пыли, я сунул ее в карман. Спереди доносилось эхо далекого грохота и криков. Я с трудом подавил желание переключить камеру и посмотреть, что там происходит.

– И где же ты, Дэвид? – послышался в моем ухе голос Профа. – Отправил остальных сражаться со мной, а сам прячешься? Никогда бы не подумал, что ты трус.

На экране с правой стороны виднелась Лазейка, которая ждала за камнем, прижавшись к нему спиной. Похоже, эпик не особо волновалась – она была всего лишь наемницей, готовой услужить любому могущественному хозяину, который за это заплатит. Проф, вероятно, нанял ее лишь затем, чтобы украсть мотиватор, и вряд ли у нее имелось желание ввязываться в драку.

Тем хуже для нее.

«Вперед!»

Я прыгнул к камню, за которым пряталась Лазейка, и толкнул его, надеясь прижать ее к стене, но камень на полпути исчез, уменьшившись до размеров гальки. Я бросился наземь, пытаясь схватить убегающую маленькую фигурку.

Мне удалось ее поймать, но я тотчас же ощутил резкий толчок. Лазейка вновь обрела нормальный размер, но ее отделяла от меня половина туннеля. Почему туннель вдруг стал намного больше?

«Треск! – подумал я. – Она меня уменьшила!»

Я поднялся на ноги среди камней, ставших теперь величиной с валуны. Маленькая трещина в полу передо мной превратилась в расселину, и глубина ее составляла два моих роста. Уменьшилось также и все, что при мне имелось.

Лазейка, тоже крошечная, опережала меня на добрых пятнадцать метров – или, по крайней мере, таковым казалось мне это расстояние при моих нынешних размерах. Способности позволяли ей быстро бежать, но ни о каких сверхскоростях речь не шла – по сравнению с обычным человеком эпик обладала лишь небольшим преимуществом.

Это означало, что пулю или нечто подобное ей не обогнать. Сняв с плеча крошечный «готшальк», я прицелился и выстрелил, намеренно промахнувшись. Я с легкостью мог пробить мотиватор, фактически убив Коди. Если бы эпик не остановилась, я бы все же рискнул, но предупредительный выстрел показался мне вполне достаточным.

– Сдавайся, Лазейка! – крикнул я. – Отдай мне мотиватор и уходи. Это не твоя война, и я не хочу тебя убивать.

Она остановилась посреди коридора и посмотрела на меня.

А потом выросла до нормальных размеров.

Ой!..

Лазейка двинулась ко мне, и от каждого ее шага пол содрогался, слово при землетрясении. Вскрикнув, я метнулся в соседнюю трещину, соскользнув на уступ. Зловеще нависнув сверху, Лазейка потянулась ко мне, и я разрядил в нее «готшальк». Похоже, даже очередь из крошечных пуль пришлась ей не по вкусу. Отдернув пальцы, она выругалась, и мне показалось, будто на меня обрушился удар грома.

В трещину посыпался град из каменной крошки. Я достал из кармана горсть пыли, которую подобрал раньше, – она уменьшилась вместе со мной.

Нужно было швырнуть ее Лазейке в лицо, вот только чтобы до него добраться, требовалось совершить нечто вроде восхождения на Эверест. К тому же носы, если смотреть на них снизу, выглядят весьма странно. Я заметил маленький мешочек, висевший на шее эпика. Мотиватор?

В следующее мгновение она набросилась на меня с ножом, воткнув его в трещину. Я схватился одной рукой за его тупую сторону, оставив «готшальк» висеть на плече. Мне удалось оседлать нож, но мои планы взобраться по руке на Лазейку тут же рухнули – она встряхнула нож, и я свалился с высоты метров в шесть на пол.

Я приготовился к удару, но почти ничего не почувствовал. Гм… маленький размер имел свои преимущества. Лазейка попыталась на меня наступить, но я перекатился в сторону и вскочил на ноги, едва избежав опасности быть раздавленным. Треск! Падая, я выронил горсть пыли, которую сжимал в руке. Собственно…

Собственно… я…

Я чихнул и тут же ударился головой о стену пещеры, вновь увеличившись в размерах. Мы с Лазейкой уставились друг на друга с одним и тем же потрясенным выражением на лице.

– Чихание действует на нас обоих, да? – спросил я. – Приятно знать.

Зарычав, эпик потянулась к висевшей у нее на боку кобуре, но я выбил ногой пистолет из ее пальцев и вскинул «готшальк».

– Точно не хочешь отдать мне мотиватор?

Лазейка потянулась ко мне, и я с неохотой выстрелил.

Каждая попавшая в нее пуля уменьшилась до величины комара. Судя по тому, как она вздрагивала, они все же причиняли ей боль, но вовсе не убивали, как я надеялся.

В следующую секунду эпик схватилась за винтовку, и та исчезла в моих руках, уменьшившись до миниатюрных размеров и свалившись с ремня. Я уставился на Лазейку, разинув рот. Она уменьшала пули в то же мгновение, когда те в нее попадали.

– Впечатляюще, – проговорил я.

Лазейка свалила меня с ног, снова ударив головой о стену пещеры и разбив мой шлем. Выругавшись, я пнул эпика и с трудом поднялся.

– Пожалуй, стоит относиться к тебе иначе, – сказал я. – Возможно, ты все-таки высший эпик.

– У тебя что, с головой не в порядке? – спросила Лазейка, замахиваясь.

Я выставил перед собой руки, сумев отразить удар. К несчастью, я промахнулся, и эпик во второй раз врезала мне по лицу. Треск! Когда Лазейка замахнулась снова, я крепко схватил ее, как учил меня Абрахам. Я был крупнее, так что подобный прием казался вполне разумным.

Эпик уменьшила мою рубашку.

Та едва меня не задушила, но, к счастью, порвалась раньше. Тяжело дыша, я отпустил Лазейку. Она с силой толкнула меня в грудь, и я вырос до высоты в шесть метров, стукнувшись головой о потолок пещеры.

– Дэвид! – крикнула по связи Миззи. – Быстрее! Ему совсем плохо!

– Пытаюсь, – прохрипел я.

Лазейка вновь уменьшила меня до обычных размеров, затем опять ударила в лицо. Пещера содрогнулась, послышался грохот. С потолка посыпались каменные обломки. С той стороны, где находились Проф, Меган и Абрахам, послышались крики.

Я попятился, закрываясь от Лазейки руками и с трудом соображая. Град ее ударов отбросил меня к стене, где она продолжила безжалостно избивать меня, нанося попеременно удары в лицо и живот. Я потянулся к закрепленной на ноге кобуре, но Лазейка пинком выбила пистолет из моей руки.

Казалось, будто она выросла на несколько сантиметров и теперь возвышалась надо мной. После того как пистолет отлетел в сторону, мне ничего не оставалось, кроме как прыгнуть к эпику и навалиться на нее всем телом, что вполне сработало – мы оба рухнули наземь.

Лазейка поднялась первой. У меня кружилась голова, рубашка порвалась в клочья. Застонав, я перевернулся на живот, увидев, как эпик подбирает свой упавший пистолет.

Что-то свалилось с потолка ей на спину – механический краб? Еще один прыгнул на нее сбоку, третий взмыл снизу. Особо опасными они не выглядели, но все же застигли Лазейку врасплох, заставив развернуться кругом и схватиться за спину.

Передышка спасла мне жизнь, дав возможность немного очухаться. Я наскреб в кармане еще немного пыли. Оружие против Лазейки не действовало – мне следовало быть умнее.

– Спасибо, Ночной Сокол, – пробормотал я, когда Лазейка снова уменьшилась, уворачиваясь от крабов.

Я потянулся к ней, и, как и в прошлый раз, она уменьшила меня, едва я успел коснуться ее крошечной фигурки. На этот раз я был к этому готов и тут же на нее прыгнул, врезавшись в нее и схватившись за мешочек у нее на шее. Сквозь кожу я ощутил маленький металлический прямоугольник. Мотиватор!

– Когда же ты уймешься, идиот? – прорычала Лазейка, и мы снова сцепились на полу.

Застонав, я сумел перекатиться к трещине-расселине в полу. В следующее мгновение Лазейка стукнула меня по голове, и я задохнулся от боли, выпустив и ее саму, и мешочек.

Она встала надо мной перед самой трещиной.

– Мне известен его план, – сказала Лазейка. – Стать самым великим из всех эпиков. Не такой уж и плохой для меня вариант. Пусть соберет воедино все кусочки, а потом я сбегу вместе с ними и нанесу визит самой Напасти.

Я уставился на нее, чувствуя, как кружится голова и течет из носа кровь.

– Я… – выдохнул я.

– Да?

– Я… думаю… вряд ли сейчас подходящее время, чтобы попросить автограф, – проговорил я, тяжело дыша.

– Что?

Я швырнул горсть пыли в лицо эпику, а затем, слыша ее ругательства, врезался в нее плечом, схватив мешочек и одновременно толкнув Лазейку назад. Шнурок лопнул, и мешочек остался в моих пальцах. Лазейка свалилась в расселину-трещину, а я с трудом удержался на краю, едва не последовав за ней.

Она с мягким стуком ударилась о дно.

– Идиот! – крикнула Лазейка. – Сам понимаешь, при таких размерах… – она шмыгнула носом, – при таких размерах от падения мне ничего не сделается. Можно свалиться даже с крыши и… и… о нет…

Я отскочил от трещины. Из нее послышалось негромкое чихание…

…за которым последовал тошнотворный влажный хруст. Вздрогнув, я уставился на мешанину смятой плоти и переломанных костей, в которую превратилась Лазейка, слишком быстро увеличившись в размерах в слишком маленьком пространстве. Часть ее вспучилась поверх трещины, словно вылезшее из миски перепревшее тесто.

Судорожно сглотнув, я поднялся на ноги и достал из мешочка мотиватор. Хватило горстки пыли и одного чиха, чтобы и он, и я обрели свои обычные размеры, – хотя моего «готшалька» нигде не было видно.

Вместо него я схватил пистолет.

– Миззи, мотиватор у меня, – сказал я по связи. – Где ты?

44

Спотыкаясь, я пробирался по пещерам под Ильдитией, минуя взорванные тензорами стены, от которых остались лишь груды песка. Химические светильники отбрасывали в туннелях радиоактивное зеленое сияние. Я остановился, удерживая равновесие после очередного толчка, а затем двинулся дальше в сторону ниши, куда Миззи затащила Коди. Не они ли там впереди?

Нет. Я замер как вкопанный. Сквозь разрыв в воздухе, похожий на вспоротую плоть с оттянутой по бокам кожей, лился свет. За ним виднелась другая пещера, освещенная оранжевым сиянием, в которой Огнемет боролся с Лазейкой.

На моих глазах женщина, которую я только что убил, уменьшилась и побежала прочь, превращая падающие каменные обломки в валуны. Огнемет метнулся назад, и камни стали красно-оранжевыми, раскалившись от его пламени.

Взглянув вдоль коридора, я увидел в воздухе другие разрывы. Похоже, Меган не жалела сил. Сглотнув, я двинулся дальше в сторону Миззи. Вспышка слева осветила сражающиеся в тени фигуры – часть сети пещер за пределами той, где Миззи поставила свои химические светильники.

Внезапно чуть дальше впереди появился окутанный ярким сиянием Проф. Он использовал способности Разрушителя, чтобы телепортироваться. Треск! В то же мгновение обрушилась часть крыши – на этот раз это была не иллюзия, а настоящий обвал, который Профу пришлось отразить с помощью силового поля над головой. Он яростно взревел, удерживая падающие камни, затем послал вдаль несколько световых копий.

Похоже, обоим пришлось прибегнуть к опасным ресурсам – Проф воспользовался тайным устройством для телепортации, Меган все дальше и дальше проникала в иные реальности. Как далеко она успела зайти? Что, если я ее потеряю, как уже потерял Профа?

«Спокойно», – подумал я. Она нисколько не сомневалась, что справится, и мне ничего не оставалось, кроме как довериться ей. Пригнувшись, я скользнул в боковой туннель, в конце концов заметив кровавые пятна на стенах, а затем, еще раз свернув за угол, едва не споткнулся о Миззи и Коди.

Глаза Коди были закрыты, лицо бледно. Миззи пришлось снять с него бо́льшую часть тензорного костюма, чтобы добраться до ран; костюм лежал неподалеку с отсоединенным болеотводом, но к руке Коди тянулись провода. Увидев меня, Миззи вскрикнула и, выхватив из моих ослабевших пальцев мотиватор, подсоединила его к жилету.

– Ночной Сокол, – сказал я по связи, – тебе всерьез стоит снабдить мотиваторы защитой получше.

– Это опытный образец, – буркнул он. – Я сделал его с расчетом на быстрый доступ, чтобы при необходимости вносить изменения. Откуда мне было знать, что Джонатан полностью свихнется?

Болеотвод начал испускать слабое сияние. Миззи взглянула на меня:

– Треск, Дэвид! У тебя такой вид, будто ты в пропасть свалился или вроде того.

Я утер все еще кровоточивший нос. Лицо начало опухать от полученных побоев.

– Как идет сражение? – спросил я, устало опустившись рядом с Миззи.

– Твоя подружка – это просто нечто, – неохотно ответила девушка. – Абрахам пока в плену силовых полей, но она пытается его освободить. Вместе они отвлекают внимание Профа.

– Она не похожа на…

– На сумасшедшую? – спросила Миззи. – Не знаю. – Она посмотрела на Коди, раны которого, к счастью, начинали затягиваться. – Он еще какое-то время пробудет без сознания. Надеюсь, остальные сумеют продержаться. И еще, боюсь, у меня закончилась взрывчатка. Так что, возможно…

Что-то возникло рядом с нами в ослепительной беззвучной вспышке света. Вскрикнув, я отшатнулся, хватаясь за пистолет. Но это оказался не Проф.

Разрушитель повернулся, взмахнув плащом, и пристально посмотрел на нас из-за очков, переводя взгляд с Миззи на Коди и меня.

– Меня призвали, – сказал он.

– Э-э… гм… – пробормотал я, дрожащими руками наводя на него пистолет. – Проф. У него мотиватор, созданный из твоей плоти.

– Чтобы уничтожить город? – Разрушитель наклонил голову. – Она создала еще какую-то бомбу, кроме тех, что дала мне?

– Которые дала тебе? – переспросил я. – Значит, у тебя есть и другие?

– Конечно, – спокойно ответил Разрушитель. – Ты пал, Дэвид Чарльстон.

Покачав головой, он исчез, оставив после себя керамическую статуэтку, которая развалилась на части и развеялась в воздухе.

Я расслабился, но Разрушитель вновь возник рядом со мной, положив руку на мой пистолет. Тот внезапно раскалился, и я, вскрикнув, выронил оружие. Разрушитель пинком отбросил его в сторону и присел возле меня.

– «И семь царей, из которых пять пали, один есть, а другой еще не пришел, и когда придет, не долго ему быть»[13], – прошептал он и вздрогнул – вероятно, где-то вдали телепортировался Проф, – а потом улыбнулся, закрыв глаза. Треск, похоже, происходящее ему нравилось. – Пришел час тебе умереть, а городу этому быть разрушенным. Сожалею, что не могу дать тебе больше времени.

Эпик положил ладонь мне на лоб, и я ощутил исходящее от нее тепло.

– Я намерен убить Напасть! – выпалил я.

Разрушитель открыл глаза. Тепло угасло.

– Что ты сказал?

– Напасть, – повторил я. – Она эпик, и именно она – причина всех наших бед. Я могу ее убить. Если хочешь устроить Армагеддон – разве так будет не лучше всего? Уничтожить этого кошмарного… гм… ангела? Существо? Дух?

Я надеялся, что слова мои звучат достаточно религиозно.

– Она далеко, маленький человечек, – задумчиво проговорил Разрушитель. – Тебе никогда до нее не добраться.

– Но ты ведь можешь туда телепортироваться?

– Это невозможно. Напасть слишком далеко, чтобы я мог мысленно представить ее местонахождение, а я не могу отправиться в то место, которого я не видел или не могу вообразить.

«Тогда как же ты оказался здесь?» – подумал я. Треск, неужели он каким-то образом за нами следил? Впрочем, не важно. Дрожащей рукой я достал из кармана мобильник и, выведя на экран полученное от Регалии изображение Напасти, показал его Разрушителю.

– А если у тебя будет фотография?

– «И зверь, который был и которого нет, есть восьмый, и из числа семи, и пойдет в погибель…»[14] – широко раскрыв глаза, тихо прошептал Разрушитель. – Ты снова меня удивляешь. Если ты победишь своего бывшего повелителя и впечатлишь меня сим поступком, я исполню твои желания.

Эпик снова исчез в яркой вспышке и на этот раз не вернулся. Я застонал и прислонился к стене, тряся обожженной рукой.

– Во имя Напасти, что это с ним? – спросила Миззи, убирая пистолет в кобуру, что удалось ей только с третьего раза – настолько дрожала ее рука. – Я думала, нам конец.

– Да уж, – кивнул я. – Я ожидал, что он прикончит меня после заявления о том, что я хочу убить Напасть. Мне показалось, что он в равной мере может как поклоняться Напасти, так и ненавидеть ее.

Я заглянул за угол в туннель, в котором светились ведущие в иные измерения разрывы реальности.

– Абрахам ранен! – послышался в моем ухе голос Ночного Сокола. – Повторяю: Абрахам ранен. Джонатан отсек ему руку вместе с ртичем силовым полем.

– Треск! – вырвалось у меня. – А что с Меган?

– Трудно разглядеть, – ответил Ночной Сокол. – У меня осталось только две краб-камеры. Похоже, вы проигрываете сражение, ребята.

– Мы его проигрывали еще до того, как оно началось, – сказал я, ползя в сторону тензорного костюма. – Миззи, помоги.

Она посмотрела на костюм, затем на меня, широко раскрыв глаза, и начала помогать мне его надеть.

– С Коди теперь все должно быть в порядке – болеотвод отлично действует.

– Отсоедини его и подключи обратно к тензор-костюму, – велел я. – Ночной Сокол, какой вес могут поднять твои дроны?

– Около пятидесяти килограммов каждый, – ответил он. – Для более тяжелых грузов приходится объединять их по два. А что?

– Пришли парочку сюда и забери Коди. Абрахам еще жив?

– Не знаю, – сказал Ночной Сокол. – Но его мобильник остался при нем, так что могу показать, где он сейчас находится.

Я посмотрел на Миззи, и она кивнула, подсоединяя провода от болеотвода к жилету надетого на меня тензор-костюма.

– Я найду его, – сказала она, – и позабочусь о нем, пока ты не вернешься.

– Сперва подцепи дроны к Коди.

– Если сумею их вам прислать, – уточнил Ночной Сокол. – Войско Джонатана окружило здание наверху, но, похоже, они не особо рвутся спуститься и вступить в бой.

– И оказаться между двумя высшими эпиками? – усмехнулся я. – Они не сдвинутся с места, пока не получат прямого приказа. Им известно, что случилось с солдатами в Острой башне. Удивляюсь, как Проф вообще сумел заставить спуститься сюда Лазейку.

– Я тоже, – пробормотала Миззи. Вид у нее был ошеломленный, руки все еще дрожали.

Сам я был в не намного лучшей форме, хотя и чувствовал, как включился болеотвод и начала проходить боль.

– Уходи отсюда, Миззи, – сказал я. – Ты сделала все, что могла. Постарайся вытащить Абрахама и Коди в безопасное место, а я принесу болеотвод для Абрахама, как только будет такая возможность. Если не вернусь – действуй в соответствии с указаниями Ночного Сокола.

– Удачи, Дэвид, – кивнула она. – Я… гм… рада, что не пристрелила тебя тогда, в Новилоне.

Улыбнувшись, я натянул сперва правую тензор-перчатку, потом левую.

– Думаешь, заработают? – спросила Миззи. – Без тренировки?

Огоньки на перчатках засветились зеленым. Я почувствовал отдавшееся в моем теле гудение, словно далекую мелодию, когда-то крайне для меня ценную, но теперь забытую. Я выпустил заряд энергии, превратив соседнюю стену в пыль.

– Такое ощущение, будто вернулся домой, – сказал я.

Собственно, я чувствовал, что почти готов бросить вызов высшему эпику.

45

Я побежал по туннелю мимо мерцающих разрывов по обеим его сторонам – окнам в иные миры. Некоторые вели в реальность Огнемета, но другие, более туманные и не столь отчетливые, проникали дальше. В некоторых мирах в тех же туннелях сражались незнакомые фигуры, в других царила кромешная тьма, а в некоторых вообще не было никаких туннелей, лишь сплошной камень.

Тензоры нетерпеливо гудели на моих руках, как будто знали, что я пытаюсь спасти Профа, и пели мне боевой гимн. Добравшись до пещеры, где я видел Профа в последний раз, я выпустил заряд вибрирующей энергии, превратив каменный обрыв в ступени, по которым и спустился.

Проф сиял зеленым светом посреди пещеры, закатав рукава халата и обнажив покрытые темными волосками предплечья. Он повернулся ко мне и рассмеялся.

– Дэвид Чарльстон! – прогремел Проф. – Сталеубийца! Пришел наконец ответить за то, чему положил начало в Ньюкаго? Явился за расплатой?

Пол был испещрен дырами от тензоров, перемежавшимися кучами камней и пыли с потолка. Треск… еще немного – и последний вполне мог обвалиться.

Я шагнул к Профу, надеясь, что сумею заставить работать встроенные в костюм силовые поля. Где Меган? В случае смерти она бы воскресла, так что ее судьба беспокоила меня несколько меньше, чем существование всех тех разрывов реальности.

Один из них парил неподалеку – полная тьма, видимая лишь благодаря мерцанию по ее краям.

Из него шагнула Меган.

Я вздрогнул. Треск, это была действительно она, но… какая-то странная ее версия. Размытая.

«Потому что она не единственная», – понял я. Передо мной была не одна Меган, но сотни ее отражений, накладывавшихся друг на друга, похожих и вместе с тем непохожих: родимое пятно в другом месте, по-другому уложенные волосы, слишком бледные или слишком темные глаза.

Она улыбнулась мне – тысячей улыбок.

– Я нашла Абрахама, – сообщила Миззи. – Он жив, но будет очень неплохо, если ты постараешься не повредить болеотвод, Дэвид. По крайней мере, если снова хочешь увидеть Абрахама целым и невредимым. Пока отключаюсь.

– Принято, – ответил я, глядя на Профа.

Одежда его была порвана и покрыта пылью. На лице виднелись следы от многочисленных заживших ран. Одна так и не затянулась – в том месте, куда попал Коди.

Но, несмотря на осаду, Проф, похоже, не испытывал страха. Он стоял вытянувшись во весь рост, полный уверенности в себе. Вокруг него появилось четыре световых копья.

– Плати свою цену, Дэвид, – тихо произнес Проф.

Он выпустил копья, которые устремились ко мне. Я сумел испарить их с помощью тензоров, разбив силовые поля на мельчайшие частицы, которые осыпали меня, прежде чем исчезнуть. Не давая себя запугать, я атаковал Профа, пытаясь призвать на помощь собственные силовые поля.

Все, что мне удалось породить, – несколько мерцающих зеленых волн, похожих на отражение света в пруду. Треск!..

Проф послал очередную порцию копий, но, как и Коди, я в достаточной степени умел обращаться с тензорами, чтобы остановить и их. Перепрыгнув через дыру в полу пещеры, я ударил ладонью о каменную поверхность, в которой с громким гудением образовался провал.

Не успев упасть даже на пару сантиметров, Проф приземлился на зеленый светящийся диск. Тряхнув головой, он выбросил в мою сторону руку, послав энергетический заряд, который точно так же выбил землю из-под моих ног.

Я отчаянно пытался создать силовое поле, чтобы на него приземлиться, но получил лишь еще одну мерцающую волну. Мгновение спустя глубина дыры уменьшилась, и я ударился о ее дно метром ниже.

Рядом с дырой стояла Меган.

– Во многих мирах он не сумел пробить камень достаточно глубоко, – послышался ее голос, на который накладывался тысячекратный шепот.

Взревев, Проф начал обстреливать меня световыми копьями. Выскочив из дыры, я встал рядом с Меган, уничтожая одно копье за другим.

И каждый раз Проф вздрагивал, словно от боли.

– Так как нам с ним сражаться? – накладывающимися друг на друга голосами спросила Меган. – Мне удается лишь его отвлечь. План прежний – заставить его каким-то образом столкнуться с собственными страхами?

– Если честно – не знаю, – ответил я, выставив перед собой руки и напрягшись изо всех сил. Наконец мне удалось создать силовое поле – в каком-то смысле это напоминало использование тензоров наоборот. Вместо того чтобы высвобождать энергию, я накапливал ее в себе, пока она не сливалась в единое целое. – Насколько многое ты можешь изменить? – спросил я Меган.

– Не многое, – ответила она. – В разумных пределах. Мои способности остались теми же, я просто умею ими пользоваться. Дэвид, я могу видеть миры… множество миров. – Она моргнула, и мне показалось, что я вижу бесчисленные тени ее век. – Но все эти миры где-то рядом. Удивительное ощущение… и вместе с тем чувствуешь себя обманутой. Как будто можешь насчитать сколько угодно чисел, но все они в интервале от нуля до единицы. Бесконечность, но при этом ограниченная.

Проф разбил наши силовые поля, затем поднял руки – и потолок содрогнулся. Я призвал энергию тензоров, ожидая подобного, – он в самом деле пытался обрушить на нас потолок, испарив каменное кольцо и свалив большой камень в центре.

Я испарил камень прямо над нами. Посыпалась пыль, и, судя по тому, как она падала на Меган, я понял, что та действительно настоящая, а не тень, как я отчасти опасался.

Проф снова вздрогнул.

«Я использую его способности, – понял я. – И это причиняет ему боль».

– Ладно, у меня есть план, – сказал я Меган.

– Какой?

– Бежать! – ответил я, бросаясь в боковой туннель.

Выругавшись, Меган последовала за мной. С помощью тензоров я на бегу испарял попадавшиеся на нашем пути каменные преграды. Я понятия не имел, каким образом изменить Профа или заставить его вернуться к нам. Все мои планы до сих пор ни к чему не приводили, и все, на что я был пока способен, – поддерживать работоспособность костюма, продолжая причинять боль Профу.

Позади нас послышался рев. Проф телепортировался и мгновенно очутился перед нами, но я схватил Меган за руку и свернул в другую сторону, уничтожив силовое поле, с помощью которого Проф пытался нас остановить. Мы вбежали в неосвещенный туннель, но секунду спустя появились химические светильники, вызванные Меган из мира, где их в этом месте поставила Миззи.

Когда Проф снова возник перед нами, побагровев и рыча, я свернул в другую сторону, на бегу безжалостно уничтожая встречавшиеся на пути камни. Каждое использование тензоров приводило Профа во все большую ярость.

«Все это со мной уже было», – подумал я, ощущая эхо других событий, другого сражения. Если как следует разозлить эпика…

Проф появился снова, но на этот раз Меган среагировала первой, дернув меня вбок, когда мимо нас – быстрее, чем я успел заметить, – подобно клинкам, пронеслись световые копья. Треск! Я едва сумел их остановить. Возможно, мой план был не столь уж хорош.

– Ты всегда был таким! – крикнул Проф. – Ни о чем не думаешь, не представляешь последствий! Тебя нисколько не волнует, чем все закончится? Тебе никогда не приходило в голову, что у тебя может ничего не выйти?

Мы попытались бежать, но он телепортировался и снова вырос прямо перед нами. Секунду спустя нас разделила созданная Меган каменная стена.

– Ничего не получается, – сказала она.

– Ну… формально получается. В смысле – мой план заключался в том, чтобы просто сбежать.

– Ладно, уточняю – долго так продолжаться не может. Рано или поздно он поймает нас в ловушку. Какова твоя цель?

– Разозлить его хорошенько, – ответил я.

– И?..

– Я надеялся… гм… может, он испугается? Столкнувшись с собственными слабостями, мы впадаем в отчаяние и панику. Может, и его нужно довести до такого же состояния?

Меган скептически взглянула на меня, и взгляд ее на фоне множества теней показался мне еще более пугающим, чем обычно.

Стена рядом с нами рассыпалась в пыль. Я приготовился к очередной атаке световых копий, но Профа за стеной не оказалось.

Что?

Возникнув позади нас, он схватил меня за руку, пытаясь другой рукой испарить мотиваторы на моем жилете. Вскрикнув, я выпустил заряд тензорной энергии прямо вниз, испарив камень под собой и провалившись на несколько метров. Проф от неожиданности выпустил мою руку, и его заряд прошел над моей головой.

Я испарил пол под ним, и Проф машинально создал силовое поле под ногами. Упав наземь, я, извиваясь, пополз в пыли под Профом. Ему пришлось извернуться, чтобы меня увидеть, и он оказался открыт для Меган, которая, естественно, в него выстрелила.

Выстрел не произвел особого эффекта – Профа, как всегда, защитило тонкое невидимое силовое поле. Однако стрельба отвлекла его, позволив мне проползти под силовым диском на другую сторону, после чего я поднял пистолет и тоже начал стрелять.

Проф раздраженно повернулся ко мне, и я выпустил в него заряд тензорной энергии, разрушив силовые поля. Выстрелы Меган начали вырывать кусочки его плоти, и Проф, выругавшись, исчез.

Меган шагнула ко мне. Я видел, как в ее облике сменяют друг друга сотни разных личностей.

– Мы ошибаемся насчет его слабости, Дэвид.

– Способности могут причинить ему боль, – возразил я. – А тензор делает его уязвимым для выстрелов.

– После которых он тотчас же исцеляется, – ответила она. – А заряд тензорной энергии не лишает его способностей в полной мере. Такое ощущение, будто отчасти мы правы насчет его слабости, но не можем до конца понять, в чем дело. И именно поэтому он остается на темной стороне, – вероятно, противостоять собственным силам все же недостаточно.

Спорить не имело смысла – Меган была права, и я сам в глубине души это чувствовал. У меня подступил комок к горлу.

– И что нам теперь делать? – спросил я. – Есть мысли?

– Придется его убить.

Я плотно сжал губы. Было весьма сомнительно, что нам это удастся. И даже если бы мы сумели его убить, все равно осталось бы чувство, что мы выиграли сражение, но проиграли войну.

Меган взглянула на мой пистолет:

– Кстати, я его перезарядила.

Внезапно я понял, что пистолет стал тяжелее.

– Удобно, – заметил я.

– Меня не оставляет мысль, что я способна на нечто большее, кроме как перезаряжать оружие и возводить стены. Я столько всего вижу… С ума сойти можно.

– Нужно выбрать что-то одно, что ты могла бы изменить, – сказал я, подняв пистолет и следя, не появится ли Проф. – Что-то, что могло бы пригодиться.

– Оружие, – кивнула она.

– Мини-пушку Абрахама?

Она насмешливо улыбнулась, совсем как маленькая девочка:

– Ну уж нет. Это чересчур мелко.

– Та пушка – чересчур мелкая? Я тебя обожаю.

– Собственно, – проговорила она, глядя куда-то в пространство, – совсем рядом есть мир, где нашей командой руководит Абрахам…

– При чем тут оружие? Ты…

Договорить я не успел – вся пещера содрогнулась. Развернувшись кругом, я попятился, увидев, как вся стена туннеля длиной в десятки метров превратилась в пыль от невероятной силы энергетического заряда. За ней стоял Проф, вокруг которого парили сотни световых копий.

Пока мы разговаривали, он планировал свои действия.

Закричав, я выбросил вперед руку, высвобождая энергию тензоров. Я уничтожил первую волну и бо́льшую часть второй, но заряд мой исчерпался, когда на нас обрушилась третья.

Копья угодили в зеркальную серебристую металлическую поверхность, образовавшую перед нами щит. Меган застонала, удерживая ртуть и отражая две последующие волны.

– Видишь? – спросила она, показывая мне перчатку, с помощью которой управляла ртичем. – В мире, где команду возглавляет Абрахам, кому-то другому пришлось научиться пользоваться… этим. – Она улыбнулась и тут же снова застонала от очередного удара. – Так что, попробуем его победить?

Я кивнул, чувствуя легкую тошноту:

– Как минимум нужно заставить его бояться. Именно так изменились мы сами – когда испытали крайний ужас перед лицом смерти. Противостояние собственным страхам помогло лишь тогда, когда нам грозила серьезная опасность.

Мне казалось, будто что-то не так, будто я что-то упустил, но посреди творившегося вокруг хаоса ничего лучшего в голову мне не приходило.

– Ну что, проявим немного отваги? – спросила Меган, держа в одной руке ртич, а в другой пистолет.

– И безрассудства, – согласился я, тоже поднимая пистолет.

Глубоко вздохнув, я кивнул.

И мы атаковали.

Меган убрала свой щит, позволив ртичу уползти назад по ее руке. Я послал очередную волну тензорной энергии, и мы побежали, стреляя как сумасшедшие. Пистолеты казались чем-то приземленным по сравнению с бушевавшими вокруг божественными силами, но они были нам хорошо знакомы, надежны и вселяли уверенность.

Мы застали Профа в тот момент, когда он поднимал очередную волну световых копий. Глаза его расширились, челюсть отвисла, словно наше появление полностью сбило его с толку. Он взмахнул рукой, преграждая нам путь силовым полем, но я пробил его тензорным зарядом, и за мной последовала Меган.

– Что ж, прекрасно, – проговорил Проф, ударив ладонью по земле.

Камень вокруг испарился, и Проф извлек из пола пещеры громадный каменный стержень. Шагнув вперед, он обрушил каменную дубину на Меган, которая приняла удар на руку с ртичем.

Ртуть потекла по руке Профа, удерживая его на месте. Я послал в него заряд тензорной энергии, намереваясь выпустить следом несколько выстрелов в лицо. Проф, однако, парировал мой невидимый заряд своим собственным, и те нейтрализовали друг друга с грохотом, от которого у меня едва не лопнули барабанные перепонки.

Резко затормозив, я все же выстрелил в лицо Профу. В любом случае это должно было его отвлечь, даже если пули отскочат. А может, какая-то застрянет у него в носу или еще где-нибудь?

Зарычав, Проф высвободил кулак из ртича и оттолкнул Меган, затем замахнулся своей дубинкой на меня, но я сумел ее испарить, после чего обрушил на эпика около полутонны пыли с потолка, заставив споткнуться.

Когда он снова выпрямился, в его сторону бросилась Меган, руку и бок которой защищал ртич, и врезала кулаком Профу в лицо. Несмотря на силовое поле, тот выругался и попятился. Меган снова кинулась на него, и он проделал в полу под ней глубокую дыру, через которую девушка наверняка бы провалилась, если бы не успела создать поперек дыры длинную палку из ртича и схватиться за нее.

Я врезался в Профа плечом, и тот отъехал на пару метров по скользкой пыли. Присев, я протянул Меган руку и выдернул ее из дыры.

Мы снова вместе набросились на Профа. Меган, судя по всему, перезарядила наше оружие, поскольку пули у меня не заканчивались. А когда Проф испарил мой пистолет, она бросила мне другой, почти в точности такой же, какой извлекла из параллельного измерения.

Меган потрясающе владела ртичем, превратив его практически во вторую кожу, которая обеспечивала ей идеальную защиту. Я не давал Профу удержаться на ногах, при любой возможности испаряя силовые поля, что позволяло нам осыпать эпика пулями.

Какое-то время казалось, что перевес на нашей стороне. Мы с Меган сражались как одно целое, без слов предвидя действия друг друга. В нашем распоряжении имелись невероятные способности и оружие, и совместными усилиями мы вынуждали намного более опытного эпика отступать. На мгновение я даже поверил, что мы победим.

К несчастью, Проф продолжал избавляться от наших пуль, используя свои целительные способности, которых нам не удавалось его лишить. Меган не раздумывая выстрелила Профу в голову, и я не стал ей мешать. Но эта попытка оказалась безуспешной, как и все остальные.

В конце концов мы оказались в одном из главных залов, с потолка которого сыпалась пыль. Я отразил атаку световых копий Профа, застонав, когда одно из них вонзилось мне в плечо, но мне помогли целительные способности мотиватора. Меган прикрыла меня, но, судя по катившемуся с ее лба поту, силы ее были на исходе, как и у меня. Столь масштабное применение сверхспособностей основательно изматывало.

Мы напряглись, ожидая очередной атаки. Щелкнул мой пистолет, который перезарядила Меган, и я посмотрел на нее.

– Атакуем еще раз? – прошептала она.

Уверенность оставила меня. Я попытался ответить, но тут на нас обрушился потолок.

Я пошатнулся, глядя вверх, но Меган сумела остановить с помощью ртича внезапный шквал камней и пыли. В проделанную Профом дыру величиной со всю пещеру ударил ослепительный солнечный свет. Заморгав, я посмотрел на Профа, который ушел с пути лавины, остановившись в тени под краем дыры.

– Огонь! – сказал он.

Только теперь я заметил, что идеальную дыру диаметром метров в десять окружает отряд из полусотни мужчин и женщин.

В руках они держали огнеметы.

46

К нам устремились потоки пламени. Все было подготовлено заранее – мы вовсе не заставляли Профа отступать. Он попросту водил нас за нос!

Огонь окружил нас, и ртич исчез. Образы и тени Меган слились воедино, и передо мной возникла единственная ее четкая версия, освещенная языками пламени. Она бросилась наземь, спасаясь от огненной гибели.

– Нет! – закричал я, выбрасывая в ее сторону руку во вспыхнувшей зеленым перчатке.

Я не мог допустить, чтобы силовые поля меня подвели. Только не сейчас! Я напрягся, словно пытаясь поднять непосильный груз.

К счастью, вокруг Меган образовался светящийся защитный купол, преграждая путь пламени. Девушка прижала ладони к созданному мной щиту, широко раскрыв глаза и глядя на бушующий огонь.

Я попятился от нестерпимого жара, прикрыв рукой лицо. Пламя подобралось ко мне опасно близко, но все ожоги тут же заживали.

Люди наверху начали стрелять из автоматических винтовок. Я с криком высвободил энергию тензоров, превратив оружие и огнеметы в облако пыли. Дыра над головой стала шире, вниз посыпалась соль, а затем и люди, у которых внезапно ушла из-под ног земля.

Обстрел из огнеметов прекратился, но последствия его виднелись на каждом шагу. На открытом полу пещеры горели лужи жидкого пламени, к небу поднимались столбы черного дыма. От жара у меня на лбу выступил пот. Способности Меган ничем не могли здесь помочь. Моргая в пыли и дыму, я увидел появившегося из тени Профа – грязного и окровавленного, но не испытывавшего ни малейшего страха.

Треск! Ему все равно не было страшно.

– Ты думал, у меня нет никакого плана? – тихо спросил он. – Ты думал, я не готов к тому, что появится Меган с ее способностями? – Скрипя ногами по соли, он прошел мимо стонущего солдата. – Ты забыл об одном, Дэвид. У умного человека всегда есть план.

– Иногда планы не срабатывают, – бросил я. – Иногда даже самая тщательная подготовка ничего не значит!

– И потому ты бросился в бой сломя голову? – гневно крикнул эпик.

– Порой приходится просто действовать, Проф! Иногда сам не знаешь, как поступать, пока не окажешься в самой гуще боя!

– Это вовсе не дает тебе права ставить под угрозу чужую жизнь! Ты готов следовать своим дурацким идеям, наплевав на остальных! Ты сам не отдаешь себе отчета в том, что делаешь!

Взревев, я собрал воедино мощный заряд тензорной энергии, который не стал направлять в пол или стены, но швырнул прямо в Профа, вложив в него все свое разочарование и злость. Ничего не помогало. Все разваливалось.

Заряд попал в Профа, и тот попятился, словно от физического удара. Пуговицы на его рубашке превратились в пыль.

Взвыв, Проф послал в меня ответный заряд.

Я отбил его своим собственным. Оба заряда врезались друг в друга, и пещера содрогнулась. Камень пошел рябью, словно вода. Вибрация отдалась во всем теле.

Пистолет в моей руке рассыпался, как и тензорная перчатка. Но во всем остальном заряд никак на меня не подействовал, хотя и сбил с ног.

Застонав, я перевернулся на спину и увидел нависшего надо мной Профа. Протянув руку, он сорвал с моего жилета три коробочки мотиваторов.

– Они мои, – сказал он.

Нет…

Проф ударил меня с такой силой, что я отлетел в сторону, приземлившись рядом с Меган, которая лишилась своего защитного купола: я больше не обладал источником энергии, чтобы его поддерживать. Стоя в отблесках пламени, она подняла двумя руками пистолет и выстрелила в Профа.

Естественно, в том не было никакого смысла. Проф, похоже, даже не обратил на нее внимания. Я лежал, зарывшись в пыль на полу.

– Дураки. – Проф отшвырнул мотиваторы в сторону. – Оба.

– Лучше уж быть дураком, чем трусом, – прошипел я. – По крайней мере, я хотя бы пытался! Пытался что-то изменить!

– Ты попытался, но у тебя ничего не вышло, Дэвид! – Проф шагнул к Меган, у которой закончились патроны. В голосе его послышались страдальческие нотки: – Только посмотри на себя. Тебе меня не победить. У тебя ничего не вышло.

Я поднялся на колени, но тут же снова упал, ощутив внезапное бессилие. Меган опустилась рядом, обожженная и обессилевшая.

Не знаю, что еще поддерживало во мне волю к жизни – может, отсутствие болеотвода, а может, осознание того, что для нас все действительно было кончено. У меня не было сил, чтобы подняться, и едва оставались силы, чтобы говорить.

– Да, мы проиграли, – сказала Меган. – Но мы не потерпели поражения, Джонатан. Поражение равносильно отказу от борьбы. Поражение – это когда ничего не делаешь, надеясь, что проблему решит кто-то другой.

Я посмотрел в глаза Профу. Он стоял в полутора метрах от нас посреди пещеры, которая теперь больше напоминала кратер. Кристаллы вездесущей ильдитийской соли начали наползать на края дыры, образуя на них корку. Если наверху оставались солдаты, то они, скорее всего, благоразумно попрятались.

Лицо Профа испещряли порезы от осколков – последствий наших яростных взрывов тензорной энергии, временно лишавших его силовых полей. Словно бросая вызов нашим надеждам, раны начали затягиваться.

Меган… Меган была права. Внезапно что-то промелькнуло в моей памяти.

– Да, отказ действовать – это поражение, Проф, – сказал я. – Как… например… отказ участвовать в конкурсе, даже если вам отчаянно хотелось получить приз.

Он остановился прямо передо мной. Когда мы были в Новилоне, Тиа рассказывала мне, что ему очень хотелось побывать в НАСА, но он не стал участвовать в конкурсе, в котором мог выиграть подобный шанс.

– Да, – сказал я. – Вы не стали участвовать в конкурсе. Боялись проиграть, Проф? Или… боялись выиграть?

– Откуда ты знаешь? – взревел он, создав вокруг себя сотню светящихся линий.

– Тиа рассказывала, – ответил я и, опершись на плечо Меган, поднялся на колени. Все начало сходиться воедино. – С вами ведь всегда было так? Вы основали движение мстителей, но отказались заходить чересчур далеко. Отказались бросить вызов самым могущественным эпикам. Вы хотели помочь, Проф, но не были готовы сделать последний шаг. – Я моргнул. – Вы боялись.

Окружавшие его линии исчезли.

– Отчасти это связано с вашими способностями, – продолжал я. – Но не полностью. Почему вы их боялись?

– Потому что… – заморгал он. – Я…

– Потому что, если вы столь могущественны, – прошептала Меган, – если в вашем распоряжении все ресурсы, у вас не остается никаких оправданий для неудачи.

Проф начал всхлипывать, затем заскрежетал зубами и протянул ко мне руку.

– Вы потерпели поражение, Проф, – сказал я.

Силовые поля исчезли. Проф пошатнулся.

– Тиа погибла, – добавила Меган. – Вы ее подвели.

– Заткнись! – Раны на его лице перестали заживать. – Заткнитесь, оба!

– Вы убили свою команду в Новилоне, – сказал я. – Вы подвели их.

Наклонившись, Проф схватил меня за плечи, отшвырнув Меган в сторону. Он весь дрожал, из глаз его текли слезы.

– Вы были сильны, – продолжал я. – Вы обладали способностями, с которыми не мог сравниться никто другой. И тем не менее вы потерпели поражение. Полное и окончательное, Проф.

– Я не мог… – прошептал он.

– И тем не менее это так. Вы сами это знаете. – Я собрался с духом, готовясь солгать. – Мы убили Заграбаста, Проф. Вам не завершить план Регалии. Даже если я умру – мне все равно. Вы проиграли.

Проф выпустил меня. Я поднялся на ноги, но он опустился передо мной на колени.

– Проиграл… – прошептал он. С его подбородка капала кровь. – Я должен был стать героем… я обладал таким могуществом… и все равно проиграл.

Меган поднялась рядом со мной, пошатываясь и потирая челюсть. Лицо ее было пепельно-серым.

– Треск!.. – прошептала она. – Сработало.

Я посмотрел на Профа. Он все еще рыдал, но, когда повернулся ко мне, я увидел в его взгляде неприкрытую ненависть – ко мне и к тому положению, в котором он оказался. К себе самому, ставшему обычным слабым смертным.

– Нет, – ответил я, ощутив холодок в желудке. – Он не бросил вызов собственной слабости.

Мы действительно нашли его истинную слабость. Тиа ошибалась – его страх был намного глубже, чем страх перед собственными способностями, хотя и они наверняка играли свою роль. Проф боялся подняться выше, стать в полной мере тем, кем он мог бы являться, – но не потому, что его пугали способности сами по себе, а потому, что в случае попытки неудача могла бы обойтись намного, намного дороже.

По крайней мере, отказавшись применить часть своих способностей и потерпев неудачу, он мог убедить себя, что это отнюдь не его вина или что так и было запланировано, что он с самого начала так и предполагал. Лишь если бы он раскрылся в полной мере, используя все имевшиеся в его распоряжении ресурсы, поражение стало бы окончательным.

Каким же страшным бременем были сверхспособности! Теперь я понимал, почему они стали для него всем, воплощая в себе его опыт и вместе с тем представляя собой потенциальную угрозу полного и окончательного поражения.

Меган сунула мне что-то в руку. Это оказался ее пистолет. Я взглянул на оружие, а затем, чувствуя, будто моя рука превратилась в свинец, навел его на голову Профа.

– Ну давай же!.. – прорычал он. – Давай, сволочь!

Не ощущая ни малейшей дрожи в руке, я прицелился и положил палец на спусковой крючок – и тут я вспомнил.

Другой день, помещение из стали и женщину, которую я привел в ярость.

Себя, стоящего на коленях посреди поля боя.

Моего отца, прижавшегося спиной к колонне в зале банка, и падающую на него тень божества.

– Нет, – проговорил я, отворачиваясь.

Меган не стала возражать, и мы вместе пошли прочь от Профа.

– И кто теперь трус? – спросил он, стоя на коленях среди теней и отблесков пламени и сотрясаясь от рыданий. – Дэвид Чарльстон! Убийца эпиков. Ты должен был меня остановить!

– Это можно устроить, – послышался новый голос.

Удивленно обернувшись, я увидел Заграбаста, вышедшего из тени нависшего неподалеку камня. Неужели он все это время был здесь? Подобное противоречило элементарной логике. И тем не менее…

Протянув руку, эпик мягко коснулся пальцами шеи Профа. Тот вскрикнул и замер.

– Как мне говорили – словно лед в жилах, – сказал Заграбаст.

Я бросился к ним через всю пещеру:

– Что ты делаешь?

– Решаю твою проблему, – ответил Заграбаст. – Хочешь, чтобы я перестал?

– Я… – Я судорожно сглотнул.

– В любом случае уже слишком поздно. – Заграбаст убрал пальцы и, посмотрев на них, взглянул в глаза Профу. – Великолепно. На этот раз сработало. Мне нужно было проверить – после нашей… небольшой проблемы с твоей подружкой.

Заграбаст посмотрел на небо, затем уставился на солнце, снова шагнув в тень. Треск! Солнце висело низко над горизонтом – уже было по крайней мере пять часов. Я даже не догадывался, что наше сражение длилось так долго.

Я присел рядом с Профом, который ошеломленно смотрел прямо перед собой. Я слегка толкнул его, но он не пошевелился, даже не моргнул.

– Хорошее решение, Дэвид, – сказала подошедшая Меган. – Либо так, либо вообще его убить.

Взглянув в его невидящие глаза, я кивнул. Она была права, но я не мог избавиться от ощущения, что потерпел чудовищную неудачу. Я сумел остановить Профа, нашел его слабость и лишил его способностей. Но он так и не сумел вырваться из объятий тьмы.

Можно ведь было решить все как-то иначе? Продолжать задействовать его слабость, пока он не придет в себя? Мне хотелось заплакать, но, как ни странно, даже для этого мне не хватало сил.

– Идем, найдем остальных, – сказал я, вставая и снимая жилет вместе с подсоединенными к мотиваторам проводами.

Нужно было снова заставить работать болеотвод, чтобы исцелить Абрахама. Положив жилет рядом с металлическими коробочками мотиваторов, я посмотрел в небо, надеясь увидеть один из дронов Ночного Сокола.

Меня ослепила яркая вспышка, и на плечо легла рука Разрушителя.

– Отличная работа, – сказал он. – Зверь повержен. Пришла пора исполнить обещание.

И мы исчезли.

47

Мы появились на голом каменном утесе, который нависал над поросшей низким кустарником пустыней. В раскаленном воздухе пахло жженой землей. Из почвы торчали слоистые красные камни, похожие на груды блинчиков.

Позади меня сиял яркий свет. Повернувшись, я прищурился, прикрыв глаза рукой.

– Бомба, – объяснил Разрушитель. – Созданная из моей собственной плоти. Можно сказать – мое дитя.

– Такая же, как и та, с помощью которой ты уничтожил Канзас-Сити?

– Да, – покорно ответил эпик. – Мне сложно перемещаться в пространстве, когда я полон энергии. Я должен сам зарядиться солнцем в том месте, которое собираюсь разрушить, но возникает проблема: чем больше растет моя дурная слава, тем больше людей обращаются в бегство, едва завидев меня. И потому…

– И потому ты принял предложение Регалии, отдав свою плоть в обмен на оружие.

– Эта бомба предназначалась для Атланты. – Разрушитель почти по-отечески положил руку мне на плечо. – Я дарю ее тебе, Сталеубийца. Пусть она станет орудием твоей охоты. Сможешь ею воспользоваться, чтобы уничтожить небесного властелина, эпика из эпиков?

– Не знаю, – ответил я, чувствуя, как слезятся от света глаза. Треск, я крайне устал и полностью вымотался, ощущая себя словно старое кухонное полотенце, настолько дырявое, что оно ни на что больше не годится, кроме как на подпорку шатающегося стола. – Но если это хоть чем-то поможет – да, я готов.

Даже могущественные высшие эпики порой становились жертвой чудовищных выбросов энергии – вроде атомной бомбы или собственной всеуничтожающей силы Разрушителя.

– Я доставлю тебя и бомбу в небесный дворец, – сказал он. – В Новый Иерусалим. Вот взрыватель. – Эпик протянул мне маленький, похожий на авторучку стержень, показавшийся мне удивительно знакомым. Точно такой же универсальный детонатор был когда-то у меня самого.

– А нельзя взорвать Напасть отсюда? – спросил я.

– Ты спрашиваешь, могу ли я пронести мимо твою чашу? – рассмеялся Разрушитель. – Вполне естественное желание. Но нет, ты должен лично бросить ей вызов. Я продлил твою жизнь, чтобы ты мог совершить данный поступок, ибо результат его мне известен. Радиус действия взрывателя крайне мал.

Я сжал детонатор в потной ладони, только что услышав свой смертный приговор. Возможно, бомбу можно было взорвать с помощью таймера, но я сомневался, что Разрушитель на подобное согласится.

«Я даже не успел попрощаться с Меган», – с болью подумал я. И все же мне наконец представился шанс, который я с таким упорством искал. Завершить все раз и навсегда.

– Можно мне… подумать?

– Только недолго. – Разрушитель посмотрел на небо. – Она скоро взойдет, и нельзя допустить, чтобы она увидела наши замыслы.

Я сел, пытаясь собраться с силами и привести мысли в порядок. Проф потерпел поражение, но лишился своих способностей. Когда я видел его в последний раз, он выглядел так, словно его крепко стукнули по голове. Но ведь рано или поздно он должен прийти в себя? Некоторые присвоители, забрав способности жертвы, оставляли ее оглушенной или вообще лишившейся разума. Когда способности восстанавливались, жертва приходила в чувство, но Заграбаст никогда не возвращал похищенного. Как я об этом не подумал?

Треск, и как я не сумел сразу понять слабость Профа? Его скромные планы, постоянный поиск поводов поделиться своими способностями и уменьшить шанс неудачи – все это указывало на его страх, не дававший ему выложиться полностью.

– Ну? – наконец спросил Разрушитель. – Времени больше нет.

Отдохнувшим я себя нисколько не чувствовал, несмотря на передышку.

– Я готов, – хрипло прошептал я.

– Прекрасно.

Он повел меня к бомбе, которая, насколько я понял, находилась в пустыне, собирая солнечное тепло. Подойдя ближе, я увидел металлический ящик размером с небольшой сундук, который, к моему удивлению, вовсе не был горячим.

Присев, Разрушитель положил ладонь на бомбу, а другой коснулся моей руки.

– «Ты будешь есть от трудов рук твоих; блажен ты, и благо тебе»[15]. Прощай, Сталеубийца.

Яркая вспышка света – и у меня перехватило дыхание. Мгновение спустя я смотрел на Землю из космоса.

Я едва слышал грохот, которым сопровождалось исчезновение Разрушителя. Со всех сторон меня окружал космос. Я стоял на коленях на стеклянной поверхности, глядя на головокружительную картину Земли во всей ее красе, окруженной дымкой атмосферы и облаков.

Картина выглядела настолько мирной, что все мои ежедневные заботы, казалось, утратили всяческое значение. Я огляделся вокруг, прислонившись спиной к бомбе и пытаясь хоть что-то увидеть в ее свете. Похоже, я находился в каком-то… здании или корабле. Со стеклянными стенами?

Поднявшись на ноги, я заметил скругленные углы и сиявший где-то вдали внутри стеклянного сооружения красный огонек. Только теперь я понял, что, хотя и нахожусь в космическом пространстве, ноги мои прочно стоят на какой-то поверхности, несмотря на неизбежную невесомость.

Бомба сияла за спиной, словно звезда. Я нащупал детонатор. Может… прямо сейчас?

Нет. Сперва я должен был увидеть Напасть вблизи. Она светилась красным столь же ярко, как и бомба, но находилась где-то впереди, и свет ее отражался от стеклянных углов и поверхностей.

Постепенно глаза мои приспособились к яркому свету, и я заметил дверь. Шатаясь, я двинулся к ней по неровному полу, усеянному похожими на ступени скобами и брусьями. Неровными были и стены, состоявшие из разнообразных отделений с проводами и рычагами внутри, только целиком стеклянными.

Я с трудом преодолел коридор. На одной из стен были выгравированы какие-то знаки, и я провел по ним рукой. Английские буквы? Я смог их прочитать, – похоже, это было название какой-то компании.

Треск! Я находился на старой международной космической станции, превратившейся в стекло.

Ощущая нереальность происходящего, я двинулся дальше к свету. Стекло было столь прозрачным, что могло показаться, будто его нет вообще. Я шел из помещения в помещение, выставив перед собой руку, чтобы не натолкнуться на стену, и красный огонек становился все больше.

Наконец я очутился в последнем помещении, просторнее остальных. В дальнем его конце ждала Напасть – мне показалось, что она стоит ко мне спиной, хотя она светилась столь ярко, что различить ее черты было почти невозможно.

Заслонившись рукой от света, я стиснул в руках детонатор. Глупо – следовало взорвать бомбу раньше. Напасть могла убить меня, едва увидев. Кто знает, какими способностями обладало это существо?

Но я должен был увидеть ее собственными глазами, встретиться с тем, кто превратил в руины мой мир.

Я пересек помещение.

Свет Напасти потускнел. У меня перехватило дыхание, и я ощутил горький привкус во рту. Что подумают люди внизу? Что Напасть погасла? Свет уменьшился до слабого сияния, и я увидел юношу в простом плаще, с красной светящейся кожей. Он повернулся ко мне лицом… и я его узнал.

– Привет, Дэвид, – сказал Заграбаст.

48

– Ты? – прошептал я. – Ты же был там, внизу! С нами!

– Да, – ответил Заграбаст, глядя на простирающуюся под нами планету. – Ты сам знаешь, что я могу создать собственную копию. Ты даже несколько раз упоминал об этой моей способности.

Я пошатнулся, пытаясь связать все воедино. Он был среди нас.

Напасть жил среди нас.

– Как?.. Почему?..

Заграбаст удивительно по-человечески вздохнул, не скрывая раздражения, которое я неоднократно у него замечал.

– Все смотрю на этот мир, – проговорил он, – и пытаюсь понять, что вы в нем находите.

Я нерешительно подошел ближе:

– В мире?

– Он разорен. Страшен. Чудовищен.

– Да, – тихо сказал я. – И прекрасен.

Заграбаст, прищурившись, посмотрел на меня.

– Это все из-за тебя. – Я провел пальцами по стеклу перед собой. – Все из-за… способностей, которые ты украл у других эпиков?

– Я просто забрал назад то, что когда-то дал, – ответил он. – Все так быстро поверили в эпика, который может похищать способности, что не поняли: на самом деле все наоборот. Я вовсе не вор. Заграбаст… надо же было меня так назвать! – Он покачал головой.

– Но почему? – сглотнув, спросил я. – Прошу тебя, скажи – зачем ты это сделал?

Он задумчиво заложил руки за спину. Это действительно был Заграбаст – не только то же самое лицо, но и те же манеры. И он точно так же насмешливо фыркнул, прежде чем ответить, будто разговор со мной был ниже его достоинства.

– Вы все равно уничтожите сами себя, – тихо сказал он. – Я всего лишь предвестник – я несу способности. Вы сами воспользуетесь ими, чтобы обречь себя на гибель. Именно так мы поступали в бесчисленных мирах – как мне… рассказывали.

– Рассказывали? Кто?

– Там чудесно, – продолжал он, словно не слыша меня. – Вам этого не понять. Мир и покой. Никаких жутких огней – вообще никакого света. Мы не используем столь чудовищных органов чувств, как глаза. Мы просто живем как одно целое, пока не приходит время исполнить наш долг. – Напасть насмешливо улыбнулся. – И сейчас этот долг на мне. Я явился сюда, оставив все, что было раньше, и обменял его на…

– Яркий свет, – сказал я. – Громкие звуки. Жар. Боль.

– Да! – ответил он.

– Это не мои кошмары, – прошептал я, поднеся руку ко лбу. – Они твои. Треск… они ведь все твои, да?

– Что за глупости ты там опять болтаешь?

Я попятился, наткнувшись на прямоугольный выступ на стене, который видел в своих кошмарах – видениях рожденного в этом мире, столь чуждом Напасти. Для его органов чувств это действительно было ужасное место.

Яркий свет в моих кошмарах исходил от обычных потолочных ламп.

Грохот и вопли? Разговоры людей и стук перемещаемой мебели.

Все это было чудовищным по сравнению с тем, где он жил раньше, – в другом, непостижимом мире, где отсутствовали столь резкие воздействия.

– Ты собирался нас покинуть? – спросил я.

Напасть не отвечал.

– Напасть! После того как ты наделил нас способностями, ты собирался уйти?

– Зачем мне оставаться в этом жутком месте дольше необходимого? – пренебрежительно бросил он.

– В параллельном мире Меган, – прошептал я, – ты действительно ушел, и тьма так и не овладела эпиками. Здесь ты остался… и каким-то образом нас заразил… своей ненавистью, своим презрением. Ты превратил каждого эпика в копию самого себя, Напасть.

Меган говорила, что ее страх перед пламенем не проявлялся столь явно, пока у нее не появились сверхспособности. Мой страх перед глубиной возник, как только Напасть обратил на меня свой взгляд. Когда Напасть – кем бы он ни был – проникал кому-то в душу, он усиливал их страхи до невероятной степени.

А когда люди сталкивались с собственными страхами – с тем, что они ненавидели, – Напасть отступал. Способности исчезали, а с ними и тьма.

Наверняка с этим было связано и то, что происходило, когда человек бросал вызов своим страхам.

«Они мои, – вспомнил я слова Меган. – Я заявляю на них свои права».

Треск… Означало ли это, что она завладела своими способностями, полностью изгнав Напасть? Отделив их от тьмы?

– Все вы находите массу оправданий, – сказал Напасть. – Вы отказываетесь понимать, кем становитесь, едва у вас появляется хоть какая-то власть. – Он посмотрел на меня. – И кем стал ты, Дэвид Чарльстон? Ты скрыл свои способности от остальных, но сам их источник тебе не одурачить. Я знаю, кто ты теперь. Когда ты явишь свое могущество? Когда ты начнешь разрушать, как предначертано тебе судьбой?

– Никогда.

– Чушь! Это заложено в вашей природе. Я наблюдал подобное много раз. – Он шагнул ко мне. – Как ты сумел? Как тебе удалось так долго продержаться?

– Потому ты к нам и пришел? – спросил я. – В Ильдитии? Из-за меня?

Напасть яростно уставился на меня. Даже сейчас, когда я видел его во всем великолепии, он по-прежнему производил впечатление большого избалованного ребенка.

– Напасть, – сказал я, – ты должен уйти. Оставь нас в покое.

– Мне не позволено уйти, пока я не выполню свою задачу, – фыркнул он. – Мне четко дали это понять после того, как я…

– Что?

– Что-то не слышу, чтобы ты отвечал на вопросы, которые задаю я. – Он снова повернул взгляд к окну. – Почему ты отказался от своих способностей?

– Я не могу быть эпиком, – с отчаянно бьющимся сердцем ответил я, облизнув губы. – Мой отец их ждал…

– И что?

– Я… – Я замолчал, не в силах договорить.

– Прошло одиннадцать лет, но ваш род продолжает существовать, – пробормотал Напасть. – Да, численность его сокращается, но он все еще существует. Я десять лет прожил среди вас ребенком, прежде чем сбежать сюда.

«Именно тогда взошла Напасть, – подумал я, – когда ему было десять лет и он решил раздавать другим способности».

– Это место, – продолжал Напасть, – ближе к моей родине, чем любое другое в этом прогнившем мире. Но… я обнаружил, что мне нужно снова бывать внизу, среди вас. Мне хотелось понять, как вы все это воспринимаете. Прошло одиннадцать лет, но я так и не сумел ничего узнать…

Я взглянул на тонкий стержень детонатора в моей руке. У меня имелись ответы, хотя они и вызывали новые вопросы. Откуда именно он явился? Почему ему подобные стремились нас уничтожить? Он вел себя так, как будто это было предрешено, но кем и почему?

Вряд ли я когда-либо получил бы ответы на эти вопросы. Я жалел лишь об одном – что не попрощался с Меган. Один последний поцелуй точно бы не помешал.

«Меня зовут Дэвид Чарльстон».

Я нажал на кнопку.

«И я убиваю эпиков».

Бомба взорвалась.

49

Взрыв сотряс стеклянную космическую станцию, разнеся ее вдребезги. В лицо мне ударила горячая волна, которая тут же устремилась в вытянутую ладонь Напасти, всасываясь в нее, словно вода через соломинку.

В мгновение ока все закончилось. Станция за моей спиной восстановилась, стекло вновь собралось из осколков.

Я стоял словно идиот, снова и снова нажимая кнопку.

– Ты думал, – спросил Напасть, не глядя на меня, – что мои собственные способности могут меня уничтожить? Пожалуй, это могло бы выглядеть даже поэтично. Но я – хозяин всех способностей, Дэвид. Я досконально знаю их все. Да, я могу рассказать, по какому принципу работает Ильдития. Я могу объяснить, каким образом Меган перемещается между измерениями – как основные ее способности, так и эфемерные. Но я по-настоящему бессмертен. Никакая сверхспособность не может причинить мне необратимый вред.

Я опустился на пол, чувствуя, как силы оставляют меня. Слишком многое случилось со мной за последние несколько часов – сражение с Профом, похищение Разрушителем, готовность умереть, нажав кнопку…

– У меня была мысль просто обо всем вам рассказать, – задумчиво продолжал Напасть, повернувшись ко мне. – Вам следовало понять, что необходимо уничтожить самих себя. Но видишь ли, я не должен вмешиваться. Даже малейшие нарушения – когда, например, мне пришлось создавать устройства для вашей атаки на Острую башню – вызывают у меня беспокойство. Это противоречит нашим принципам, хотя мне пришлось подчиниться, чтобы не раскрыть свою истинную сущность.

– Напасть, ты уже вмешиваешься, и весьма существенно. Ты сводишь людей с ума! Заставляешь их разрушать все вокруг!

Он не ответил.

Треск… как я мог его убедить? Как объяснить ему, что именно он несет тьму и разрушения и что для людей это вовсе не столь естественно, как он утверждал?

– Вы не представляете никакой ценности, – тихо сказал он. – Рано или поздно вы уничтожите друг друга, и я стану тому свидетелем. Я не уклонюсь от исполнения своего долга, как другие. Наша задача – наблюдать, но вмешиваться мне больше нельзя. Ошибки юности можно простить. Хотя я никогда по-настоящему не был ребенком, я был новичком. И ваш мир потряс меня. Чудовищно потряс. – Он кивнул, словно убеждая себя самого.

Заставив себя подняться, я достал из кобуры на бедре пистолет.

– Ты ответишь за все, Дэвид Чарльстон, – вздохнул Напасть.

– И все же стоит попытаться. – Я поднял пистолет.

– Я владею мощью всей Вселенной. Ты что, не понимаешь? Она вся принадлежит мне. Я в тысячу раз могущественнее тех, кого вы называете высшими эпиками.

Я нажал на спуск. Пистолет даже не выстрелил.

– Я удалил порох, – заметил Напасть. – Ты ничем не можешь мне повредить – ни с помощью способностей эпиков, ни с помощью созданного людьми оружия. – Он на секунду замолчал. – Однако у тебя подобной защиты нет.

– Ох!.. – выдохнул я.

И бросился бежать.

– Что, в самом деле? – крикнул Напасть мне вслед. – Ничего лучше не придумал?

Выскочив за дверь, я вернулся назад тем же путем, которым пришел, что было непросто, учитывая, что здесь все было рассчитано на невесомость, а не на перемещение пешком.

Я добрался до помещения, где появился вначале. До тупика.

Напасть возник рядом со мной.

– «Не вмешиваемся», да? – спросил я пересохшими губами.

– Конечно, Дэвид, – ответил Напасть. – Хотя ты все-таки разбил станцию. Мне вовсе незачем спасать тебя от… естественных последствий твоих поступков. Здесь все настолько хрупко… – Он улыбнулся.

Я метнулся к скобе в полу – как раз вовремя, поскольку в стене вдруг образовалась огромная дыра. Взвыл ветер.

– Прощай, Дэвид Чарльстон. – Напасть шагнул ко мне, собираясь наступить на мои пальцы.

Вспыхнул яркий свет.

А затем кто-то ударил Напасть с размаху в лицо, свалив на пол. Поток воздуха прекратился, и я судорожно вздохнул, глядя на пришельца.

Это был Проф – все в том же черном лабораторном халате, но взгляд его уже не был отсутствующим, сменившись решительным и гневным.

– Ты… – проговорил Напасть, лежа на спине. – Я же забрал у тебя способности!

Проф распахнул халат. На груди его виднелся сделанный Ночным Соколом жилет, отремонтированный и с мотиваторами на своих местах.

– Бесполезно! – заявил Напасть. – Если я их забрал, это уже не поможет. Они… я… – Он ошеломленно уставился на светящееся зеленым силовое поле на стене.

Проф протянул мне руку.

– Как вы себя чувствуете? – спросил я, облегченно вздохнув.

– Ужасно, – прошептал он. – Спасибо, что вернул меня назад. Я ненавижу тебя за это, Дэвид… но все равно спасибо.

– Я вовсе вас не возвращал, – возразил я. – Вы бросили вызов собственным страхам, Проф.

Внезапно я понял: надев мотиваторы и пытаясь вновь овладеть своими способностями, он действительно бросил вызов своим страхам, рискуя, что у него ничего не выйдет. Но у него получилось.

Он заявил права на свои способности. Как и Меган, он сорвал с них покров тьмы, отшвырнув ее прочь и оставив все остальное.

Способности Профа принадлежали теперь ему, а не Напасти. Коробочки с мотиваторами не имели никакого значения.

Проф схватил меня, вероятно пытаясь телепортироваться отсюда, но в нас внезапно ударила тяжелая волна, швырнув на пол. Напасть снова начал испускать резкое красное свечение, а потом заговорил… Треск, до чего же нечеловечески и неестественно звучал его голос!

Что-то выпало из руки Профа и тут же испарилось по воле Напасти.

– Что это было? – спросил я, перекрикивая пронзительный визг Напасти, говорившего теперь на каком-то непонятном языке.

– Наш путь к отступлению, – ответил Проф. – Беги!

Телепортатор! Треск… Пока я поднимался на ноги, Проф поставил между нами и Напастью силовое поле, но оно исчезло в мгновение ока. Сражаться с ним было невозможно…

Некая невидимая сила бросила меня на пол. Напасть засветился и поднял руки, между которыми образовался луч, устремившийся прямо ко мне.

Снова вспыхнул яркий свет, и луч прошел мимо.

Посреди помещения стояла Меган, держа за горло Разрушителя, который, похоже, задыхался. Я удивленно уставился на них, глядя, как она отталкивает его в сторону и тот мгновение спустя исчезает – не в своей обычной манере, а просто растаяв в воздухе. Подняв пистолет, Меган начала стрелять в Напасть, что оказалось все так же бесполезно, хотя Напасть снова закричал на том же странном языке.

Выругавшись, Меган присела рядом со мной.

– Каков план? – спросила она.

– Я… Меган, как ты?..

– Легко, – ответила она, продолжая стрелять. – Выхватила Разрушителя из другого измерения, показала ему фотографию этого места и заставила перенести меня сюда. Должна тебе сказать, там он такой же слонц, как и здесь. Ну так… какой план?

План…

Порой сам не знаешь, что делать, пока не окажешься в самой гуще событий.

– Отправь нас обоих, – сказал я, поднимаясь на ноги. – Отправь Напасть и меня в мир Огнемета – но только, пожалуйста, не в космос. Отправь нас к Огнемету, где бы он ни был.

– Дэвид, Напасть тебя убьет!

– Пожалуйста, Меган. Прошу тебя. Доверься мне.

Она плотно сжала губы, и, когда я бросился через содрогающееся помещение к Напасти, воспользовалась своими способностями.

Я схватил Напасть, и мы оба перенеслись в другое место.

50

Мы очутились на крыше в Ильдитии, возле зияющей в земле дымящейся дыры. Наступила ночь, и на соляной город опустилась тьма, но я сразу понял, что нахожусь над тем самым местом, где состоялось мое последнее сражение с Профом.

Сперва мне показалось, что что-то пошло не так. В самом ли деле мы переместились в иное измерение? Но разница все же была. Здесь дыра напоминала скорее последствия взрыва, нежели воздействия тензоров. И трупов вокруг виднелось намного меньше.

Повернувшись, я обнаружил, что Напасть стоит рядом, нечленораздельно рыча. Он поднял руки, призывая свет.

– Могу показать тебе, – прошептал я, – как мы воспринимаем происходящее на Земле. Говоришь, тебе любопытно? Могу показать нечто интересное. Обещаю.

Напасть насмешливо ухмыльнулся, но ярость его ослабевала у меня на глазах – словно у теряющего свое могущество эпика.

– Я знаю, что заинтриговал тебя, – повторил я. – Тебе не хочется наконец понять, что к чему, чтобы твое любопытство перестало тебя мучить?

– Ха! – бросил Напасть, но все же опустил руки и превратился в Заграбаста. Собственно, он и был Заграбастом, но теперь перестал светиться, кожа его вновь обрела человеческий оттенок, а плащ сменился рубашкой и обтягивающими брюками, какие он обычно носил. – Чем ты намерен тут заняться? – спросил он, озираясь вокруг. – Это ведь еще одна основная реальность, да? Соседняя с вашей? Надеюсь, ты понимаешь, что я могу отправить нас обоих обратно?

– Шварк! – послышался голос Огнемета.

Он стоял на соседней крыше рядом с Тави, которая не сводила с меня взгляда. Огнемет прыгнул, скользнув через открытое пространство и оставляя за собой огненный след.

– Он здесь! – сказал Огнемет, явно говоря по мобильнику. Как ему удалось найти хоть один несгоревший? – Да, это он.

– Можешь позвать сюда того, кто хочет со мной встретиться? – спросил я Огнемета, бросив взгляд на Напасть.

– Не беспокойся, – ответил Огнемет. – Он сейчас будет.

– Здесь все как-то странно, – проговорил Напасть, прищурившись и глядя на небо. – Что-то тут не так…

– Это мир, который ты покинул, Напасть, – сказал я. – Это мир, где не все эпики готовы разрушать. Где некоторые становятся защитниками и сражаются с теми, кто стал убийцей.

– Не может быть! – Напасть развернулся ко мне. – Врешь!

– Ты знаешь свои способности, – продолжал я. – Ты знаешь, что и как делает Меган. Ты сам мне говорил, что ты – их хозяин. До этого ты требовал, чтобы я отрекся от того, кем являюсь. Что ж, я больше не отрекаюсь. Я один из вас. А теперь – только попробуй отрицать то, что видишь! Отрицать само существование этого места, этой реальности!

– Я… – Он ошеломленно уставился в темное небо, туда, где должна была висеть Напасть. – Я…

Мощные прожекторы осветили окрестности здания, где шли поиски выживших после некоего конфликта, в котором участвовали Огнемет и его команда. Послышались радостные возгласы – люди внизу увидели, что он стоит рядом со мной.

Треск… они радостно приветствовали эпика.

– Нет… – пробормотал Напасть, переводя взгляд с Огнемета на собравшихся внизу. – Он… он наверняка некая аномалия… вроде твоей Меган…

– Что, правда? – Оглядевшись, я заметил поднимающийся в небо со стороны города силуэт того, кого я ждал.

Он устремился к нам, и за его спиной развевался хорошо знакомый мне плащ.

Я схватил Напасть за отвороты рубашки.

– Смотри же! – выкрикнул я. – Смотри на мир, где эпики свободны от твоего порока. Смотри на того, кто летит к нам, – самого ужасного из всех них. В нашем мире он убийца, разрушитель. Смотри же, Напасть, – здесь Стальное Сердце считают героем!

Я выбросил руку в сторону, показывая на приземлившуюся на крышу фигуру.

– Это… – сказал Напасть. – Это не Стальное Сердце.

Что?!

Я снова посмотрел на новоприбывшего – на его величественный серебристый плащ, мешковатые черные штаны, обтягивающую могучую фигуру рубашку. Это был костюм Стального Сердца, хотя на груди его теперь красовался какой-то символ. И только в этом единственном символе заключалась вся разница.

Но его лицо… я увидел перед собой добродушного человека, а вовсе не тирана. Округлые скулы, редеющие волосы, широкую улыбку и понимающий взгляд.

Это был Блейн Чарльстон.

Мой отец.

51

– Дэвид… – прошептал отец. – Мой маленький Дэвид…

Я не мог вымолвить ни слова, не в силах пошевелиться. Это действительно был он. В этом мире мой отец был эпиком.

Нет – в этом мире мой отец был Эпиком с большой буквы.

Он нерешительно шагнул ко мне, что нисколько не вязалось с его мускулатурой, осанкой и царственной аурой могущественного эпика.

– Сынок… прости. Мне так жаль…

Я ошеломленно отпустил Напасть. Отец сделал еще шаг, и я заключил его в объятия.

Все, что успело во мне накопиться, – тревога, страх, отупляющая усталость – в одно мгновение выплеснулось наружу, воплотившись в сотрясающие все мое тело рыдания. Словно остались позади десять лет боли и тоски, десять лет необратимой потери. Стальное Сердце крепко прижал меня к себе, и я ощутил исходивший от него запах – запах моего отца, каким бы эпиком он ни был.

– Сынок, – проговорил он сквозь слезы, – я убил тебя! Я не хотел! Я пытался защитить тебя, спасти. Но ты умер. Все равно умер!

– Я позволил тебе умереть, – прошептал я. – Я не помог тебе, не встал на защиту. Я просто смотрел, как он тебя убивает. Я оказался трусом.

Мы говорили одновременно, перебивая друг друга, и слова наши сливались в неразборчивую мешанину, но отчего-то мне казалось, что теперь все будет хорошо. Меня обнимал мой отец – чего не могло быть, и тем не менее это было так.

– Но… это все-таки он, – прошептал за моей спиной Напасть. – Я вижу его способности. Они точно такие же.

Я наконец отпустил отца, хотя он продолжал держать меня за руку, словно желая защитить. Напасть снова уставился в небо.

– Это ты доставил его сюда? – спросил отец.

Напасть рассеянно кивнул.

– Спасибо тебе, герой. – В голосе отца звучала уверенность, какой я не слышал с тех пор, как умерла мама. – Спасибо тебе за этот подарок. Ты наверняка великий человек в своем мире, преисполненный сочувствия.

Напасть хмуро переводил взгляд с отца на меня и обратно.

– Во имя вечного треска, – прошептал он, – я вижу…

Я почувствовал, что силы Меган иссякают и мы скоро вернемся назад.

– Я ухожу. – Я снова обнял отца. – У меня нет выбора. Но… отец, я прощаю тебя. Знай, что я тебя прощаю.

Слова эти были излишни, но я знал, что должен их сказать.

– Я прощаю тебя, – со слезами на глазах проговорил отец. – Дэвид, сынок… мне вполне хватает знать, что где-то ты все еще жив.

Мир померк вместе с моим отцом. Я ожидал боли и раздирающей душу тоски, но ощутил лишь покой.

Отец был прав. Этого вполне хватало.

Мы с Напастью вновь появились внутри стеклянной космической станции. Меган и Проф стояли наготове: она – с пистолетом, Проф – со световыми копьями. Я поднял руки, успокаивая обоих.

Напасть оставался в своем человеческом облике. Он нисколько не изменился, лишь опустился на стеклянный пол, невидяще глядя перед собой. Наконец от него начало исходить слабое красное сияние, и он посмотрел на нас.

– Вы – зло, – почти умоляюще произнес он.

– Я – нет, – ответила Меган.

– Вы… вы все уничтожите, – проговорил он.

– Нет, – хрипло сказал Проф. – Нет.

Напасть взглянул на меня, я же поднялся и присоединился к двум другим эпикам.

– Твоей порочности недостаточно, – заявил я. – Как и твоих страхов, твоей ненависти. Мы не станем такими, Напасть.

Он начал раскачиваться, обхватив себя руками.

– Знаешь, в чем разница? – спросил я. – Почему наши способности стали существовать независимо от твоих? Со всеми нами случилось одно и то же. Меган вбежала в горящее здание. Я нырнул в океан. Эдмунд оттащил собаку. А Проф явился сюда. Дело не только в том, чтобы противостоять собственным страхам…

– …но и в том, чтобы их преодолеть, – прошептал Напасть, переводя взгляд с меня на остальных, – ради чьего-то спасения.

– Ты этого боишься? – тихо спросил я. – Что мы не те, кем ты нас считал? Тебя пугает мысль, что в глубине души люди вовсе не чудовища? Что мы на самом деле изначально добры?

Он уставился на меня, а затем рухнул, скорчившись на стеклянном полу. Исходивший от него красный свет погас, а потом он просто исчез, не оставив после себя ни малейшего следа.

– Мы… его убили? – спросила Меган.

– Почти, – ответил я.

Послышался грохот, и станция накренилась.

– Я с самого начала знал, что эта штука находится слишком низко для подобной орбитальной скорости! – крикнул Проф. – Треск! Нужно связаться с Тиа и… – Он побледнел.

Станция перевернулась, и нас швырнуло на потолок. До этого ей не давал разрушиться Напасть, но теперь стекло пошло трещинами из-за внутреннего давления. Несколько секунд спустя мы уже камнем неслись к Земле и станция вокруг нас разваливалась на части.

Но я оставался спокоен.

Ибо в том, другом мире рубашку моего отца украшал знакомый мне символ – стилизованная буква S. Символ, который многое значил.

Символ верующих.

«Герои придут. Нужно только подождать».

Я в полной мере ощутил собственное могущество.

Эпилог

Я сидел на склоне холма в тени упавшей космической станции, которую, пока мы падали, я превратил в сталь. Совершив трансформацию, я вышел через дыру в борту и, крепко ухватившись за ее края, замедлил падение, а затем вывел станцию из смертельного штопора и в конце концов посадил.

Впрочем, скорее это была не посадка, а катастрофа. Оказалось, что летать намного сложнее, чем может показаться. В воздухе я чувствовал себя не более уверенно, чем семнадцать престарелых моржей, пытающихся жонглировать живой рыбой-мечом.

«Возможно, придется еще над этим поработать», – подумал я.

Подошла Меган, как всегда сияющая, несмотря на синяки после, скажем так, не слишком мягкой посадки. Сев рядом, она взяла меня за руку.

– Ну так что, – спросила она, – станешь теперь суперкрутым?

– Не знаю. – Я расслабился. – Стальное Сердце был суперкрут, и мой отец такой же. Может, это входит в комплект.

– Ну хоть что-то. А то ты даже целоваться не умеешь.

– Слушай, дай мне только потренироваться – и все будет.

– Принято к сведению.

Мы находились где-то в Австралии – судя по словам Ночного Сокола, который послал за нами вертолет. До его прибытия оставалось еще несколько часов. Я не готов был довериться своему умению летать, чтобы вернуть всех нас в Северную Америку.

– Как он? – Я кивнул в сторону другого холма.

– Плохо, – ответила Меган, глядя на Профа, который сидел, уставившись в небо. – Ему придется с этим жить, как и мне. То, что мы совершали, когда нами овладевала тьма… в общем, казалось, будто это наши собственные поступки. Иногда словно во сне, но все равно по собственному выбору. И что страшнее – остаются приятные воспоминания…

Она вздрогнула, и я привлек ее к себе. Вряд ли после всего случившегося Проф мог снова стать прежним. Но разве нельзя было этого сказать и о любом из нас?

– Его способности все так же действуют? – спросил я. – Как и твои?

Меган кивнула, бросив взгляд на мобильник.

– У Абрахама и Коди все хорошо, хотя Профу придется заново отрастить Абрахаму руку. И… гм… прочитай сам. – Она показала мне полученное от Ночного Сокола сообщение.

– Миззи? – спросил я.

Меган снова кивнула.

– Треск! Интересно, как она отнесется к тому, что она – эпик?

– Ну, если тьмы больше нет… – Меган пожала плечами.

Насколько мы могли понять, тьма исчезла окончательно и бесповоротно. Меган все еще считала, что Напасть может вернуться, но я – нет.

Перед нами вспыхнул яркий свет, и в нем возник человек в очках, с козлиной бородкой и в длинном плаще.

– Ага! – сказал Разрушитель, убирая мобильник, который держал в руке. – Вы и впрямь тут.

Гм… возможно, вертолет мог нам и не понадобиться. Глубоко вздохнув, я встал и, полный надежды, улыбнулся Разрушителю и протянул ему руку.

Он вытащил из ножен меч – да, меч все так же оставался при нем – и направил его на меня:

– Ты отлично справился и будь благословен, ибо ты изгнал дракона с его небес. Я дам тебе неделю на отдых. Следующая моя цель – Торонто. Можешь встретиться со мной там, и посмотрим, чем закончится наш поединок, всадник.

– Разрушитель, – умоляюще проговорил я, – Напасти больше нет.

– Да, – кивнул он, убирая меч.

– Тьма исчезла, – сказал я. – Тебе вовсе незачем оставаться на стороне зла.

– Я вовсе не зло, – ответил он. – Спасибо, что поделился со мной своими секретами, Сталеубийца. Я знаю, почему тьма оставила меня пять лет назад, когда я бросил вызов собственному страху. И с тех пор я свободен от нее. – Он кивнул мне. – «И поставил на востоке у сада Едемского херувима и пламенный меч обращающийся, чтобы охранять путь к дереву жизни»[16].

Он превратился в белую керамическую статуэтку и исчез.

– Черт! – растерянно пробормотал я, вновь оседая на землю. – Напасть…

– Знаешь, – заметила Меган, – возможно, придется придумать новые ругательства.

– Я надеялся, что, возможно, он станет добрым, перейдя на нашу сторону. После того, как не стало Напасти.

– Таковы люди, – сказала Меган. – И они свободны выбирать, Дэвид. Как и должно быть. И это значит, что некоторые все равно останутся эгоистичными, порочными и так далее. – Она придвинулась ближе. – Я немного отдохнула и не против слегка напрячься.

– Потренируемся? – улыбнулся я.

Она закатила глаза:

– Не то чтобы мне этого совсем не хотелось, салага, но я имела в виду свои способности.

Ну конечно. Стоило догадаться.

– Все еще хочешь попробовать? – спросила она.

– Однозначно. Он будет ждать.

– Ладно. Сиди смирно.

Мгновение спустя я снова оказался в ином мире. Однажды я туда уже вернулся – сразу же после того, как мы посадили космическую станцию, я заглянул в тот мир, чтобы сообщить, что мой недавний визит не последний, но задержался там лишь на мгновение. Меган слишком устала.

Прежде чем уйти, я договорился о месте встречи. Отец стоял на вершине Острой башни, оставшейся в том мире целой. Я направился к нему, заметив его развевающийся плащ. «И что только сделали с тобой комиксы!» – подумал я. Символ и все прочее. Треск, он оставался все таким же занудой-фанатом.

Видимо, каков отец, таков и сын.

Увидев меня, он повернулся, широко улыбаясь. Я нерешительно подошел к нему. Одиннадцать лет – все же немалый срок. С чего начать?

– Гм… – заговорил я. – Тьма исчезла, и Меган теперь чувствует себя получше, так что она может продержаться дольше. Меган успела отдохнуть, к тому же нам больше не угрожает катастрофа, и потому она считает, что может дать нам целых пятнадцать минут. Может, даже полчаса.

– Хорошо, хорошо, – кивнул отец, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. – Гм… Огнемет говорит, что у нас с тобой общие способности.

– Он прав, – ответил я. – Энергетические заряды, неуязвимость… Да, и еще умение превращать вещество в сталь. Хотя не уверен, что от последнего будет много пользы.

– Ты удивишься, – сказал он.

– Мне нужно будет попривыкнуть. И кстати, что-то у меня никак толком не выходит летать.

– Полет сперва не такое уж и простое дело.

Мы неуверенно смотрели друг на друга, пока отец наконец не кивнул в сторону ограждения:

– Может, хочешь, чтобы я тебя поучил?

Я улыбнулся, и у меня внутри внезапно потеплело.

– Папа… ни о чем большем я даже не мечтал.

Благодарности

Написание благодарностей – обычно то, чем я завершаю книгу. Сидя поздним ноябрьским вечером, я размышляю над всем циклом как единым целым. Замысел «Стального Сердца» практически во всей его полноте возник у меня случайно, во время долгой поездки по Восточному побережью в рамках рекламного тура с одним из романов цикла «Рожденный туманом».

Это было в 2008 году. Сейчас, в 2015-м, семь лет спустя, я вполне удовлетворен тем путешествием, каким стало донесение этого цикла до вас. Все нижеперечисленные приняли в нем немалое участие, но мне также хотелось бы особо поблагодарить всех вас за то, что сопровождали меня в этом безумном странствии. Читатели – как старые, так и новые, – рискнувшие познакомиться с этим циклом, примите мои самые искренние благодарности. Вы дали мне средства, чтобы я мог продолжать мечтать.

Хочу поблагодарить команду мстителей, скрашивающих мою жизнь. Криста Марино – редактор данного проекта в издательстве «Делакорте Пресс», как и остальных двух книг. Именно ей вы обязаны успехом этих романов – она одна из тех, кто на раннем этапе предложил издание цикла. Я также благодарен Беверли Хоровиц за ее мудрость и советы – именно она рекомендовала эти книги издателю.

Другие представители издательства «Рэндом-Хаус», заслуживающие моей благодарности, – Моника Джин, Мэри Маккью, Ким Лаубер, Рэйчел Вейник, Джудит Хаут, Доминик Симина и Барбара Маркус, а также литературный редактор книги Коллин Феллингэм.

Мой агент Джошуа Блаймс первым был вынужден выслушать восторженный рассказ о том, насколько крут будет данный цикл, когда я наконец собрался заняться его написанием. Он проявил немалое терпение. Другой мой агент, Эдди Шнайдер, вел переговоры по поводу моих книг, представив их в лучшем свете. Среди агентов также заслуживают благодарности Сэм Морган, Кристина Лопес и Тэй Келлер.

Я также хотел бы отдельно отметить моего британского агента Джона Берлайна из агентства «Зенон» и моего британского редактора Саймона Спэнтона, выдающуюся личность и первого в британских издательствах, кто дал мне шанс.

Моя собственная команда включает в себя неутомимого Питера Альстрома, вице-президента компании и главного редактора, обеспечившего связность сюжета и корректуру этой книги, а также проделавшего немало внутренней редакторской работы. Как всегда, в гуманитарных вопросах мне помогал Айзек Стюарт, а моим исполнительным ассистентом был Адам Хорн. Кара Стюарт заслуживает благодарности за обеспечение работы магазина на нашем сайте (на котором, кстати, продается много всякого интересного добра).

В состав работавшей над проектом группы входили: Эмили Сандерсон, Карен и Питер Альстром, Дарси и Эрик Джеймс Стоун, Алан Лейтон, Кэтлин Дорси Сандерсон, Кэйлин Зобелл, Этан и Айзек Скарстедт, Кара и Айзек Стюарт и Бен Ольсен, разрушитель миров.

Особые благодарности нашей команде, работавшей на месте событий в Атланте, – Дженнифер и Джимми Лян, которые, подобно супершпионам, высматривали для нас подходящие места и комментировали все имевшее отношение к городу. Бета-читателями проекта стали: Никки Рэмси, Марк Линдберг, Эликс Ходж, Корби Кэмпбелл, Сэм Салливан, Тед Херман, Стив Стэй, Марни Питерсон, Майкл Хедли, Дэн Свинт, Аарон Форд, Аарон Биггс, Кайл Миллс, Кэйд Сиодзаки, Кайл Боу, Джастин Лемон, Эмбер Кристенсон, Карен Альстром, Зоя Хатч и Спенсер Уайт.

В наше сообщество корректоров вошли многие из вышеперечисленных, а также Боб Клатц, Джори Филипс, Элис Эрнесон, Брайан Т. Хилл, Гэри Сингер, Иэн Макнатт, Мэтт Хатч и Бао Фам.

И естественно, нам оказали моральную поддержку Эмили, Дэллин, Джоэл и Оливер Сандерсоны. Особенно мне помогли многочисленные комментарии троих мальчишек о супергероях и о том, как с ними следует себя вести.

Это было безумное, невероятное путешествие. Еще раз спасибо всем моим попутчикам.

Брендон Сандерсон

«Стоп-кадр»

1

Энтони Дэвис, один из двух реальных людей в двадцатимиллионном городе, поймал буррито, который бросил ему напарник.

– С какого конца горчица? – поинтересовался Дэвис.

– Горчица? – переспросил Чаз. – Кто кладет в буррито горчицу?

– Ты. Так с какой стороны?

Чаз улыбнулся, показав идеально-белые зубы. Они были ненастоящие. Получив по лицу барным табуретом два года назад, он потерял один, но дантист вставил имплантат, выглядевший чересчур хорошо на фоне других зубов. Чаз уже успел заменить большинство остальных.

– Горчица слева от тебя, – кивнул Чаз на буррито. – Как догадался?

Дэвис лишь хмыкнул, отрывая краешек лепешки. Фасоль, сыр, говядина. И горчица. Чаз почему-то вбил себе в башку, что однажды напарник проглотит-таки кусок с горчицей и обратится в истинную веру. Укоризненно покачав головой, Дэвис бросил «отравленную» часть буррито в ближайшую мусорку.

Одетые в штатское, они шли по улице. Вокруг широко раскинулся Нью-Клиппертон, абсолютно похожий на подлинный – никто не смог бы сказать, что это «Стоп-кадр», воссоздание конкретного дня в реальном городе. С помощью каких-то методов, едва ли доступных пониманию простого копа вроде Дэвиса, удавалось воспроизводить город целиком.

На самом деле напарники находились внутри обширного подземного комплекса, но Дэвису так не казалось; он видел солнце над головой и обонял лившуюся из ближайшего переулка вонь. Все выглядело настоящим. В каком-то смысле оно и было настоящим, созданное из материи, которую можно пощупать, понюхать, услышать и, в чем убедился Дэвис, получив буррито, попробовать на вкус.

Черт побери! Все-таки осталось чуть-чуть горчицы.

– Когда-нибудь задумывался, – спросил Чаз с набитым ртом, – какова цена этих буррито? В смысле, настоящая цена? Сколько стоит энергия, затраченная на то, чтобы их создать и воткнуть сюда, где мы можем их купить?

– Кучу денег. – Дэвис откусил еще. – И в то же время – ничего.

– Гм… Это вроде как ты иной раз скажешь что-нибудь умное, а оно не имеет смысла?

– Чаз, на проект «Стоп-кадр» уже потрачены огромные деньги, – сказал Дэвис. – Крупные шишки оплатили всю эту технологию. Но у нас на самом деле не было особого выбора.

Когда новое американское правительство ушло из Клиппертона, построенную для него систему решили не убирать. Дэвис догадывался, что американцы намеревались оставить ее на случай, если вдруг решат вернуться и еще поиграть в свои эксперименты. Но просто так отдавать ее не хотели, и потому Нью-Клиппертону, официально суверенному городу-государству, была предоставлена «возможность» распоряжаться проектом «Стоп-кадр». За весьма солидную плату.

Дэвис снова откусил от буррито.

– Вся эта хрень стоила нам очень дорого, но теперь она никуда не денется, так почему бы не пользоваться ею?

– Угу. Буррито, старина. Они делают для нас буррито. Мне всегда было интересно, не решат ли когда-нибудь их спецы: «Буррито – это слишком несерьезно. Давайте-ка уберем».

– Так не получится. Если уж применять «Стоп-кадр» для воспроизведения того или иного дня, то надо добиваться точности. Так что наши буррито, граффити на стене, девица, на которую ты пялишься, – все входит в пакет. Дорого и вместе с тем бесплатно.

– А она и впрямь симпатичная? – Чаз развернулся кругом и попятился, не отводя взгляда от женщины.

– Веди себя прилично, Чаз.

– А что такого? Она же ненастоящая. Тут нет настоящих.

Дэвид снова наполнил рот едой, которую его вкусовые сосочки не воспринимали как ненастоящую. А собственно, что значит «настоящая» еда? Бобы и сыр скопированы с реального буррито из реального города, точность – на молекулярном уровне. Это не просто виртуальная имитация. Если положить это буррито рядом с другим, из реального мира, только электронный микроскоп обнаружит разницу.

Чаз хмыкнул, жуя.

– Интересно, кто их купил в реальном городе?

Хороший вопрос. Этот «Стоп-кадр» создан за ночь, и он является точной копией отрезка времени десятидневной давности, первого мая 2018 года. Реконструкция будет полностью стерта вечером, после того как Чаз и Дэвис покинут ее. Они нажмут кнопку, и все, что тут есть, вновь превратится в сырую материю и энергию.

Сами Чаз и Дэвис, однако, были настоящими – так сказать, из реального мира. Их пребывание здесь было необходимо, но оно создавало проблемы. Взаимодействуя со «Стоп-кадром», напарники провоцировали так называемые девиации, различия между симулякром и тем, что происходило в реальное первое мая.

Некоторые их действия – хотя невозможно было предсказать, какие именно, – приводили к эффекту разбегающейся волны по всему «Стоп-кадру», отчего события в реконструкции происходили иначе, чем в реальный день. Процент девиации, рассчитанный статистиками, принимался во внимание в любом судебном процессе, где использовались обнаруженные в «Стоп-кадре» доказательства.

Чаз и Дэвис обычно оставляли подобного рода вопросы специалистам. Однажды они с утра до вечера совершали поступки, которые, по их мнению, могли полностью обесценить собранные улики, но все закончилось хорошо, и процент девиаций оказался небольшим. В другой раз Дэвис заперся в гостиничном номере, чтобы не спровоцировать никаких перемен. На беду, слишком громко хлопнув дверью, он разбудил женщину в соседнем номере. Та успела на собеседование, и волны разбежались по всему «Стоп-кадру», вызвав двадцатипроцентную девиацию. Дело в суде было проиграно.

Никто не винил Чаза и Дэвиса. Полицейские вызывали девиации в силу самой природы того, чем они занимались. И тем не менее это обстоятельство не давало Дэвису покоя. Здесь все остальные ненастоящие, но он и Чаз… в каком-то смысле еще хуже. Изъяны в идеальной системе. Незваные гости. Вирусы, оставляющие хаос там, где прошли.

«Не важно, – подумал он, доедая буррито. – Сосредоточься на задаче». Именно так говорила мозгоправша в управлении. Если зациклишься на девиациях, не сможешь работать.

Чаз и Дэвис подошли к углу Третьей и Двадцать седьмой, где выстроились в ряд магазинчики: круглосуточные продуктовые, винная лавка с решетками на окнах. Дорожные знаки были залеплены с обратной стороны стикерами музыкальных групп. Не самый лучший район. Впрочем, как и большинство.

Дэвис снова вывел на экран телефона параметры задания.

– Думаю, лучше встать внутри, – указал он на винный магазин.

– Тогда сложно будет преследовать.

– Угу. Зато он нас не увидит. Никаких девиаций.

– Девиации не предотвратить.

Чаз был прав. Каждый день напарников расспрашивали о проделанной работе и выгружали данные из телефонов, чтобы отследить передвижения. Их действия тщательно проверяли специалисты из отдела внутреннего контроля, но всегда говорилось о минимизации риска девиаций, и никогда – об исключении таковых.

К тому же данные можно было подделать, о чем Дэвис прекрасно знал, а сигналы извне практически не проникали в «Стоп-кадр», так что внутренний контроль мог остаться в неведении о том, чем тут занимались напарники.

Все же Чаз не стал спорить, когда Дэвис предложил занять позицию в винном магазине, открытом, несмотря на раннее время. Здесь царил порядок и пахло чистотой, даром что район оставлял желать лучшего. У кассы подметал пол бородатый сикх в ярко-красном тюрбане. Он с любопытством посмотрел на незнакомцев, расположившихся у окна.

Снова считав параметры задания, Дэвис взглянул на часы. Полчаса. Не так уж много времени. Не следовало задерживаться ради завтрака, несмотря на жалобы Чаза.

Хозяин магазина продолжал мести, то и дело поглядывая на них.

– С ним могут быть проблемы, – заметил Чаз.

– Мы самые обычные посетители.

– Которые ничего не покупают, только таращатся в окно, а один через каждые пятнадцать секунд смотрит на часы.

– Я не… – Дэвис замолчал, увидев, что хозяин отставил метлу и направился к ним.

– Вынужден попросить вас удалиться, – сказал сикх. – Нужно закрыться на… гм… обед.

Дэвис улыбнулся, экспромтом сочиняя подходящую ложь. Чаз показал жетон.

Для Дэвиса тот выглядел совершенно обычно – всего лишь серебристая пластина со всей необходимой гравировкой. Вот только это был жетон из реальности. Для любого человека из «Стоп-кадра» – нет, не человека, а дубликата, поддельной личности – он вовсе не был обычным полицейским жетоном. Потому что убедительно свидетельствовал: его владелец – настоящий человек.

А еще он свидетельствовал, что смотрящий на жетон таковым не является.

Сикх уставился, широко раскрыв глаза. Дэвису всегда было интересно, что дубликаты при этом видят. У каждого такой взгляд, будто он смотрит в разверзшуюся под ногами бездну, – ошеломленный, даже испуганный.

«Видел ли нечто подобное мой дубликат? – подумал Дэвис. – Считая, что он настоящий я, пребывая в полном неведении, что он – и весь его мир – всего лишь „Стоп-кадр“? Пока не взглянул на жетон…»

Хозяин магазина встряхнулся и посмотрел на полицейских.

– Ох ты!.. Ничего себе!.. Как вы… В смысле, как это делается?… – Он замолчал, переведя взгляд на жетон.

Дубликаты всегда узнавали его инстинктивно, будто подсознание рассказывало, для чего он нужен, даже если никогда прежде о нем не слышали. Естественно, большинство слышало, недаром в последнее время было столько шумихи из-за права на частную жизнь. Общественность в Возрожденном Американском Союзе проявляла немалый интерес к проекту, который уже стал любимой темой кино. На стриминговых сервисах можно было посмотреть с полдюжины полицейских сериалов о работающих в «Стоп-кадре» детективах – хотя, насколько знал Дэвис, единственный официальный объект находился здесь, в Нью-Клиппертоне.

В сериалах никогда не показывалось, как выглядит жетон реальности. Похоже, этого требовало неписаное правило. Лучше, если каждый додумает сам.

Хозяин что-то прошептал на своем родном языке и с совсем уже безрадостным выражением лица вновь посмотрел на полицейских. Чаз кивнул.

Сикх молча толкнул дверь магазина и просто… побрел прочь. К чему вся торговля, если вдруг выяснилось, что ты ненастоящий и твой мир перестанет существовать ближе к ночи?

– Не желаешь ли выпить? – весело спросил Чаз, убирая жетон в нагрудный карман и кивая на оставшиеся без охраны полки.

– Зря ты так, – буркнул Дэвис.

– Это лучший вариант. У нас осталось несколько минут, не тратить же их на болтовню с продавцом.

– Возникнут девиации.

– Они по-любому возникнут.

– Замолчи. – Дэвис прислонился к окну и снова взглянул на часы.

«Чаз, порой я тебя ненавижу».

Но, кроме ненависти, была и зависть. Дэвису жилось бы намного легче, если бы он мог воспринимать все в «Стоп-кадре» – даже людей, мимо которых они с напарником проходили, – как подделку. Как марионеток, созданных из сырой материи и энергии и ненадолго оживленных.

Вот только… это слишком точные репродукции, вплоть до химии мозга. Разве можно не относиться к ним так же, как к их прототипам? Буррито, которое ты ешь, для тебя самое настоящее, но при этом нужно делать вид, будто люди, которых ты встречаешь, всего лишь симулякры. Как-то… не очень.

Чаз сжал плечо Дэвиса.

– Лучше уж так. К тому же у него есть шанс насладиться остатком жизни. – Он выложил на подоконник горсть мелочи. – Держи. Прихватил с лотка с буррито.

Чаз отошел взять бутылку индийского пейл-эля. Постаравшись успокоиться, Дэвис снова заглянул в телефон. Сегодня два дела. Сначала здесь, на углу, а потом другое, возле Варсо-стрит, в 20:17. Процент девиации к тому времени возрастет, тем более что Чаз нынче в ударе, но что-то полезное они все же сделать могут. Посодействовать расследованию в реальном мире. Собрать информацию для реальных полицейских.

И Варсо-стрит. 20:17.

Дэвис стал перебирать монеты: подносил каждую к падающим в окно лучам утреннего солнца и смотрел дату. К нему неспешно подошел Чаз и покачал головой.

– Можно пойти в банк и попросить целое ведро монет.

– Не считается, – ответил Дэвис, хмуро разглядывая четвертак на ладони. Есть у него монета две тысячи второго года, выпущенная в Филадельфии? Достав телефон, он прокрутил экран.

– Не считается? – переспросил Чаз. – По чьим правилам?

– По моим собственным.

– Так измени их.

– Не могу, – сказал Дэвис.

Ага, монету 2002 года он уже нашел. Нужна выпущенная в 2003-м. Сейчас трудно отыскать место, где пользуются монетами. Уличные лотки, мелкие магазинчики.

– Надеюсь, ты понимаешь, – спросил Чаз, – как сильно осложняешь себе жизнь?

– Бывает, – согласился Дэвис. – Но я не могу обманывать себя, иначе коллекционирование потеряет всякий смысл. К тому же Хэл знает правила.

На прошлой неделе Дэвис получил мейл от сына – мальчик собрал почти комплект первого десятилетия двадцать первого века. В школе у Хэла стоял автомат с напитками, выдававший сдачу мелочью.

– Допустим, тут найдется монетка, – заговорил Чаз. – Кусочек металла со штампом, на котором ты подвинулся. И что дальше? Мы не можем ничего забрать из «Стоп-кадра».

– Если только оно не внутри нас. – Дэвис кивнул на пиво в руке Чаза.

– Ты что, решил…

– Проглотить монету? Почему бы и нет? Как ее найдут спецы из управления? Будут рыться в моем дерьме?

Чаз хлебнул пива.

– Странный ты чувак, Дэвис.

– Только сейчас заметил?

– Я тугодум, – ответил Чаз. – И странный ты самую малость. Почти незаметно.

Часы Дэвиса зажужжали, и он взглянул на дисплей. Пять минут. Он наклонился к окну, посмотрел на здание через улицу. Внизу бар, наверху жилые квартиры.

Чаз потянулся к плечевой кобуре.

– Незачем, – заметил Дэвис.

– Можно ведь помечтать? – Чаз все же взялся за пистолет. – И вообще, что такого особенного в этом парне? В городе ежегодно совершается тысяча убийств, но именно сейчас не обойтись без «Стоп-кадра»?

Дэвис не ответил. Неужели Чаз не способен потратить пару минут на просмотр новостей? Или хотя бы ознакомиться с материалами дела?

Звук, раздавшийся на той стороне улицы, здесь был едва слышен, и вызвать его могло все, что угодно. Кто-то швырнул бутылку в мусорку, разбилось окно, хлопнула дверь. Тем не менее Дэвис вздрогнул.

Минуту спустя из подъезда, держа руки в карманах, торопливо вышел преступник. Оглядевшись по сторонам, Энрике Эстевес двинулся по улице. Он не бежал, но явно был встревожен.

– Я пошел, – сказал Чаз.

– Не попадайся ему на глаза.

Чаз взглянул на него, будто хотел сказать: «Я что, первый день на службе?» И с телефоном в руке последовал за Эстевесом.

Чуть позже Дэвис, пригнувшись, тоже вышел из магазина и свернул в переулок, двигаясь по карте на экране в сторону Шестой авеню. Его задача – ждать в последней точке, где в реальный день видели Эстевеса, на случай, если Чаз потеряет след.

Дэвис связался с Чазом:

– Как он?

– Нервничает, – ответил Чаз. – Улица опустела, тут лишь горстка людей. Мне сфотографировать кого-нибудь, чтобы копы в реале могли найти свидетелей?

– Нет, – сказал Дэвис. – Слишком подозрительно. И что они могут засвидетельствовать? Что Эстевес побывал на этой улице? Просто следуй за ним.

– Ладно. Погоди… Он свернул к Восьмой.

Дэвис застыл как вкопанный. Совсем другое направление!

– Уверен?

– Угу. Какие-то проблемы?

– Его несколько минут спустя видели на Шестой. Он возвращается?

– Нет, мы движемся на восток, пересекая авеню. Похоже, он полон решимости. Уже не озирается, как раньше.

Мысленно выругавшись, Дэвис развернулся и быстро зашагал по переулку. Либо свидетель, утверждавший, будто видел Эстевеса на Шестой, ошибся, либо некая девиация направила объект не в ту сторону. Если процент уже настолько высок, весь «Стоп-кадр» можно выкинуть в помойку.

– Иду параллельно тебе, – сообщил Дэвис, изо всех сил стараясь не нервничать. – Ты уже на Восьмой?

– Только что ее миновал, – ответил Чаз. – Черт побери, Дэвис! Он нырнул в переулок, направляется на юг. Не так-то просто будет висеть у него на хвосте, не спугнув.

Рисковать было нельзя. Если Эстевес насторожится, в его поведении возникнет множество новых девиаций. Но с этой первой девиацией еще можно как-нибудь справиться.

– Я сейчас к югу от Двадцать первой, – доложил Дэвис. – Наверняка сумею его перехватить.

Он остановился на углу Восьмой авеню, стараясь ничем не выдать, что запыхался после короткой пробежки. Тестов на физподготовку, требующуюся для оперативной работы в реале, он бы теперь уже точно не выдержал.

И все же Дэвис достаточно быстро добрался до нужной точки, чтобы заметить Эстевеса, выходившего впереди из переулка. Тот свернул на восток по Двадцать первой улице.

– Я его держу, – сказал Дэвис, двигаясь прогулочным шагом и стараясь выглядеть обыкновенным прохожим, разговаривающим по телефону.

Ничего такого, что может вызвать тревогу или хотя бы привлечь внимание.

Проклятье! Он волнуется. Глупо. Это заурядная слежка, вовсе незачем превращаться в клубок нервов.

– Молодец, – отозвался Чаз. – Иду на восток по Двадцать второй, параллельно тебе.

– Принято.

Дэвис, не сокращая дистанции, двигался за Эстевесом. Преступник был худ, но выше ростом и производил более жуткое впечатление, чем его фотоизображения. Он совершил большую ошибку: не только убил человека, но и неудачно выбрал жертву. Племянника мэра.

Городские власти Нью-Клиппертона купили проект «Стоп-кадр», щедро заплатив за него Возрожденному Американскому Союзу. Но что они знают о том, как работает система? Почти ничего. Где-то находится некое… существо, пребывающее в бесчувственном состоянии, через него пропускают электрический ток, ему предоставляют нужные субстанции, и оно воспроизводит дни во всей их полноте.

При этом для получения имитации конкретного дня имеется лишь узкое окно – неделя-другая, не больше. Начинать нужно с утра, отправляя туда людей, иначе возникнут сложности. Вход может просто не открыться. Что же касается сведений, то полицейским приходится выносить их с собой. Еще удается пересылать зашифрованные СМС-сообщения, но слишком часто этому препятствуют помехи.

Защитники права на частную жизнь обезумели, узнав о «Стоп-кадре». Особенно их взбесило то обстоятельство, что поначалу мэр использовал проект для личного развлечения. Подробности не оглашались.

Последовал шквал законов и ограничений, и теперь для воспроизведения дня требовалось решение суда, причем использовать имитацию можно было лишь в официальных целях. В принципе имелась возможность посылать дроны для записи происходящего, и Управление полиции проводило эксперименты. Со временем на такую практику могут перейти полностью, но пока что оправдывает себя старомодная работа детективов. Полицейский способен выступить свидетелем в суде, поведать о том, что видел собственными глазами. Присяжные принимают такие показания.

Дэвис был горд, что сумел сесть на хвост Эстевесу, оставшись незамеченным. Сработал, как настоящий коп.

Чаз встретил его на перекрестке, и они вдвоем продолжили слежку. Преступник звонил кому-то по телефону. Дистанция не позволяла расслышать, о чем он говорил. Затем Эстевес присел на краю тротуара, с чем-то повозился, встал и метнулся в переулок.

Чаз выругался, ускоряя шаг, но Дэвис схватил его за руку.

– Он уходит! – бросил Чаз, вновь потянувшись к пистолету под мышкой.

– Пусть. Именно этого мы и ждали.

– Чего – этого? – спросил Чаз.

Дэвис подошел туда, где сидел Эстевес, и тоже опустился на бордюрный камень. Он достал телефон и сделал несколько снимков сквозь сливную решетку, а потом выбрал наиболее удачный.

В грязи на дне канализации лежал пистолет.

– Орудие убийства. – Дэвис встал и показал снимок Чазу. – Детективы в реале искали его совсем не здесь.

Он прикрепил фото к сообщению, открыл на телефоне приложение для зашифрованной связи с управлением и отправил почту Марии, их связному:

«Найдено орудие убийства. Сливная решетка перед салоном красоты на северной стороне Двадцать первой улицы, между Десятой и Одиннадцатой авеню».

– Хреново, что мы его отпустили, – буркнул Чаз, сложив руки на груди.

– Хреново тебе оттого, что не выпало возможности пострелять, – упрекнул Дэвис.

Он немного подождал, беспокоясь, что придется повторять отправку. Но через несколько минут зажужжали его часы, и он взглянул на телефон. Связь установилась – по крайней мере, на какое-то время.

«Информация получена, – написала Мария. – Отличная работа. Между Десятой и Одиннадцатой? Далеко от того места, где вы должны были находиться».

«Свидетель ошибся, – ответил Дэвис. – Эстевес после убийства пошел на восток, а не на запад».

«Вероятность девиации?» – спросила Мария.

«Спроси у статистиков, – ответил Дэвис. – Я лишь докладываю о том, что нашел».

«Принято. Посылаю бригаду в реале к решетке. Оставайтесь рядом на случай, если потребуются дополнительные сведения».

Дэвис показал телефон Чазу.

– Так… – проговорил тот, озираясь. – Время у нас еще есть. Не хочешь сходить на Ингред-стрит?

– Сейчас полдень, – сухо сказал Дэвис.

– И?..

– И будний день.

– Угу, верно. Что тогда?

– Ну, мы съели пару буррито за миллионы баксов. – Дэвис кивнул в сторону кафе. – Может, запьем их кофе за миллионы баксов?

2

Дэвиса не оставляла мысль о том, как бы среагировали посетители кафе, узнав, что все они дубликаты. Толстая баба за стойкой, перебирающая счета. Двое белых мужчин во фланелевых рубашках и шоферских фуражках, жующие сэндвичи «рубен» и обменивающиеся односложными репликами. Мамаша со стайкой детишек, силой впихивающая в них картошку фри.

Дэвису казалось, что он может оценить человека по тому, как тот поведет себя, узнав, что он ненастоящий. В реакции дубликатов всегда было нечто тягостное, интимное и вместе с тем захватывающее. Одни приходили в ярость, другие впадали в уныние, третьи смеялись. В такой момент узнаешь о человеке то, чего он сам никогда бы о себе не узнал. Потому что не имел возможности узнать.

Часы Дэвиса зажужжали, когда официантка принесла ему тарелку картошки фри и долила кофе. Он с садистским наслаждением представил, как пытается угадать реакцию присутствующих, а затем достает жетон и показывает его всем, чтобы проверить свои предположения. Проблема в том, что Чаз вполне может со скуки проделать нечто подобное на самом деле.

Пока Дэвис жевал картошку, Чаз вернулся из туалета.

– Уж сюда-то ты наверняка положил горчицу, – сказал он, садясь.

– К картошке положена горчица.

– Так же как и к буррито.

– Гадость.

– У тебя просто нет воли к жизни, Дэвис. – Чаз стащил у напарника брусочек картошки. – Надо пробовать что-то новое.

– Еще раз повторяю: ничего нового тут нет. – Дэвис прочитал сообщение на телефоне. – Ты уже три года пытаешься приучить меня к еде, которая нравится тебе самому.

– Вот поэтому я хороший детектив, – заявил Чаз. – Главное – упорство. Что пишет наша горячая штучка?

– Страстная штучка? Мария?

Чаз кивнул.

– Да она лет на двадцать старше тебя.

– Но от этого не менее горячая. Так чтó пишет?

– В реале найден пистолет, – сказал Дэвис. – В той канализации, куда его бросил Эстевес. За десять дней оброс грязью, но его отправили на баллистическую экспертизу, и он соответствует пуле. Возможно, нам придется давать свидетельские показания.

Улик, чтобы обвинить Эстевеса, теперь вполне хватает, а свидетельства двоих добросовестных полицейских лишь подкрепят их.

– Все равно я бы чувствовал себя куда лучше, если бы пристрелил мерзавца. Отплатил ему, так сказать.

– Ты даже не знаешь, что он сделал, – сухо заметил Дэвис.

– Прикончил кого-то. Гм… какую-то девицу? – Чаз пожал плечами. – Не желаешь ли оттянуться до конца дня?

Дэвис поднял взгляд, чувствуя, как его пробрала холодная дрожь.

– Наша следующая задача, – продолжал Чаз, прихватывая очередную картошину, – только… в двадцать один ноль-ноль?

– В двадцать с четвертью. Домашнее насилие. Нужно выяснить, кто ударил первым. Подтвердить рассказ одного или другого.

– До чего же пустая трата времени.

Дэвис пожал плечами. В том, что их посылают на мелкое задание после того, как выполнено основное расследование дня, не было ничего необычного.

– Вовсе не хочется ждать восемь часов, чтобы выяснить, кто кому дал в рожу, – сказал Чаз. – Давай-ка сэкономим всем время и деньги и смотаемся отсюда. Мозгоправша твердит, что я должен сообщить ей, если почувствую «эмоциональные страдания».

– И что это значит?

– А хрен его знает. Может, ей хочется, чтобы от жизни в «Стоп-кадре» я страдал.

– Серьезно? – спросил Дэвис. – Чтобы ты страдал? Да какое ей дело до тебя?

– Ее даже горячей штучкой не назовешь, – добавил Чаз.

Дэвис вздохнул, но от тревоги его это не избавило. Уйти они не могут. Или все-таки…

Возможно, так было бы лучше всего…

Нет. Варсо-стрит. 20:17. У них есть задача.

– Давай, – настаивал Чаз. – Пошли. Я даже позволю тебе нажать кнопку отключения «Стоп-кадра».

– Кнопку всегда нажимаю я, – сказал Дэвис.

– Сегодня не стану возражать.

– Нет, погоди. Для нас найдется работа. – Дэвис снова полез за телефоном. – Я читал форумы прослушивающих эфир…

– Ох, не начинай!

– …и там упоминалось кое-что про этот день, когда он был в реале. И хотя я ничего не нашел в базе управления, на форумах утверждают, будто для обыска многоквартирного дома вызвали несколько патрульных машин. Это должно произойти в нашем «Стоп-кадре» примерно через час. Хочешь оказаться там первым и выяснить, в чем дело?

– Форумы, – сухо бросил Чаз. – Адепты теории заговора. Говоришь, в официальной базе ничего нет?

– Нет в тех разделах, до которых я сумел добраться.

– Вероятно, это означает, что в доме ничего не нашли.

– Об этом бы написали. В базе вообще ничего.

– Просто это значит, что у тебя нет допуска. Начальству не хочется, чтобы второразрядные детективы совали нос куда не надо.

– Разве тебе не любопытно? – спросил Дэвис. – Можно провести настоящее небольшое расследование. Разнюхать что и как. Возможно, кто-нибудь даже попытается тебя пристрелить.

– Думаешь? – встрепенулся Чаз.

– Все может быть. Ты отлично годишься на роль мишени.

– Угу, – кивнул Чаз. – Настоящее расследование, говоришь? – Он поскреб подбородок. – Ты ведь и так знаешь, что мы, скорее всего, найдем. Какого-нибудь политика со шлюхой. Потому и скрывают. Если это вообще было, а не придумано форумными дурачками.

– Что ж, тогда можно просто свалить, – сказал Дэвис. – Вернуться в скучный реальный мир. Посидеть, посмотреть фильм. Вместо того, чтобы в нем жить…

– Ладно, согласен. – Чаз встал. – Только сперва мне нужно в сортир.

– Опять?

– Буррито, старина. – Напарник покачал головой. – Буррито…

Он удалился в сторону туалета.

Дэвис разжал кулак и выдохнул, унимая дрожь. Он заплатил наличными, но сдачи не получил – она ушла на его счет, и он знал, что никогда этих денег не получит. Город в «Стоп-кадре» существует сам по себе, без какой-либо внешней инфраструктуры. Любой человек, покидая территорию проекта, мгновенно исчезает. Если кто-то должен в соответствующий день въехать в город, «Стоп-кадр» создаст его тело и автомобиль, а затем поместит их на въездную дорогу.

Дэвис так и не сумел разобраться во всех деталях. Каким образом работают кредитные транзакции для тех, кто пребывает внутри? Как «Стоп-кадр» умудряется воспроизводить все исходящие и входящие потоки? Электроснабжение, интернет, солнечный свет? В какой степени все это настоящее? Сколько пищи он должен здесь употребить, чтобы система признала его своей частью, а не реальным человеком? Если съесть слишком много буррито, не засияет ли однажды жетон для него точно так же, как и для дубликатов?

Дэвис с усилием отбросил эти мысли. «Сосредоточься на задаче».

Повернувшись на стуле, он взглянул на женщину, которая собрала детей в кучу и погнала к двери. Самому старшему было шесть лет, о чем он сообщил своей сестре по ходу спора.

На два года младше Хэла, но Хэл всегда выглядел слишком маленьким для своего возраста. Как и его отец.

Семейство удалилось, и Дэвис поймал себя на том, что смотрит на другую женщину, сидящую в задней части кафе возле окна – стройную, с коротко подстриженными черными волосами и угловатыми чертами лица. Красивая. Даже очень.

К нему, громко топая, подошел Чаз.

– Ну вот, к системе добавилась еще часть меня – мое дерьмо. Оно ведь пойдет в переработку, когда закончится день?

– Скорее всего, – рассеянно ответил Дэвис, продолжая смотреть на женщину.

– Приятно знать, что часть меня пригодится для следующей реконструкции. Мое дерьмо переработают в каких-нибудь адвокатов. Круто, да?

– И чем это отличается от реальной жизни?

– Ну… – Чаз поскреб в затылке. – Пожалуй, ты прав. Гм… Ты что, собрался с ней поболтать?

– С кем?

– С той горячей штучкой, что сидит у окна.

– Что? Нет. С чего ты взял?

– Да брось! – Чаз пихнул напарника в бок. – Ты так на нее таращишься, только что искры не летят. Просто подойди и поздоровайся.

– Я не хочу к ней приставать.

– Разговор – не приставание.

– Можешь не сомневаться, приставание начинается именно с этого, – заявил Дэвис.

– Угу, вполне может быть. Но она тоже на тебя смотрит. Она тобой заинтересовалась, Дэвис. Я же вижу.

Дэвис задумался, ощутив нарастающую подобно взрыву бомбы панику.

– Нет. – Он встал. – Какой смысл? Все равно это ненастоящее.

– Тем более стоит попробовать. Для практики.

Покачав головой, Дэвис направился к выходу из кафе. Но когда они поравнялись со столиком, за которым сидела женщина, Чаз шагнул к ней.

– Э, – сказал он, – мой приятель слегка стесняется, но хочет попросить у тебя номерок телефона.

Дэвис почувствовал, как у него замерло сердце.

Женщина покраснела и отвела взгляд.

– Прошу прощения, – пробормотал Дэвис, таща напарника за руку к двери. – Идиот! – бросил он, когда они оказались на улице. – Я же просил этого не делать.

– Формально, – возразил Чаз, – ты сказал, что не станешь в этом участвовать. Но не говорил, что мне тоже нельзя.

– Ты повел себя просто оскорбительно. Я…

Дэвис умолк, увидев, что дверь кафе открылась и вышла та женщина. Она снова покраснела, затем сунула Дэвису в руку клочок бумаги и поспешила обратно.

Он уставился на цифры, нацарапанные на салфетке. Чаз расплылся в глуповатой улыбке.

«Иногда, Чаз, – подумал Дэвис, пряча салфетку в карман, – я тебя обожаю».

– Ну так куда идем? – спросил Чаз.

– На Четвертую, – ответил Дэвис, направляясь по улице.

– Далековато.

– Такси?

– Не-а. – Чаз сунул руки в карманы. – Просто констатировал факт.

Какое-то время они шагали молча. Дэвис ощупывал бумажку в кармане, испытывая странное, граничащее с шоком замешательство оттого, как тепло ему стало на душе. Хоть он и не позвонит никогда этой женщине, хоть она и ненастоящая. Черт побери! В последний раз он чувствовал себя так много лет назад, еще до того, как встретил Молли.

– У тебя никогда не возникала идея, – спросил Чаз, – в полной мере воспользоваться здешними возможностями?

– В смысле?

Чаз кивнул на проезжавшие по широкому проспекту машины. Не меньше половины из них составляли автоматические такси, изящной обтекаемой формы, движущиеся скоординированным потоком. Попадались и машины постарше, в большинстве своем не менее элегантные, но водителей, управлявших вручную, легко было отличить по дерганым движениям их транспортных средств, нарушавшим гармонию подобно тому, как одиночные рыбы внезапно отделяются от косяка.

– Воспользоваться здешними возможностями, – повторил Чаз. – Мы находимся в дне, который уже случился. Так почему бы… не знаю… Может, купить лотерейные билеты или что-нибудь в этом роде сделать?

– И выиграть деньги, которые исчезнут, когда закончится день?

– Можно их проглотить, – сказал Чаз. – Как ты говорил.

– Есть серьезная разница между одной монетой и миллионным выигрышем в лотерею. Да и не заплатят нам – знают же, что мы можем заранее посмотреть выигрышные номера. И даже если бы удалось каким-то образом вытащить отсюда деньги, это, скорее всего, сочли бы фальшивомонетничеством.

– Угу. – Чаз сунул руки в карманы. – И все-таки было бы забавно. Так или иначе, мне кажется, у нас есть возможность сделать больше. Исправить чьи-то ошибки.

– А мы чем занимаемся?

– Я не про соблюдение закона, Дэвис. – Чаз вздохнул. – Не могу объяснить.

Они перешли дорогу, и машины у них за спиной снова тронулись с места. Мимо с ревом пронеслось несколько старых автомобилей, заставив Дэвиса обернуться. То был звук из его прошлого. Как и запах бензина.

– Я как раз понимаю, – сказал он.

– Да ну?

– Угу.

Похоже, ответ удовлетворил Чаза.

– А что мы будем искать, когда придем на это твое место?

– Без понятия, – ответил Дэвис. – Просто народ на форуме отметил необычное событие. Внезапный вызов машины, несколько ответов… и потом тишина. Никакого доклада. Вообще ничего.

– Думаешь, кто-то перепугался, что мы можем узнать правду?

На эту тему они уже не раз говорили. В «Стоп-кадре» оба обладали абсолютной властью. Достаточно показать жетон, чтобы преодолеть любое препятствие, проигнорировать любой приказ. Двое реальных людей в толпе теней.

Здесь они единственные имеют права. Здесь они боги.

Чем дольше Дэвис работал в «Стоп-кадре», тем лучше понимал, что некоторым людям снаружи власть, которой он обладает здесь, внушает ужас. Их пугает сама мысль, что где-то существуют их симулякры, которыми может помыкать пара второразрядных сыщиков. О том, как ограничить эту власть, защитив тем самым право людей на частную жизнь, постоянно велись споры.

– Меня удивляет, – сказал Чаз, когда они наконец добрались до Четвертой авеню, – что нас до сих пор не попытались запихнуть в какое-нибудь убежище.

Дэвис кивнул. Они бы туда не пошли – они никогда так не делали. Но управление снова и снова повторяло приказ, объясняя это тем, что если сыщики встретят в городе собственных дубликатов, то получат психическую травму. Что было глупостью.

– Если ничего не найдем по этому твоему адресу, – сказал Чаз, – я возьму выходной.

– Что ж, вполне честно. Но думаю, что-то там окажется. Слишком уж подозрительно.

– Говорю же, политик со шлюхой.

– По такой причине не стали бы вызывать патрульные машины. – Дэвис задумчиво пожевал губу. – Заметил, что в последнее время нам дают самый минимум работы? Найти орудие убийства, засвидетельствовать преступление. Никаких допросов, никаких серьезных задач для полицейского.

– Небось решили, что нам не стоит слишком привыкать к серьезным задачам, – предположил Чаз. – Черт, им даже настоящие детективы из реала тут не нужны. Потому и посылают таких, как мы с тобой.

Местом, куда с загадочной целью вызывали полицию – что должно было повториться в «Стоп-кадре» примерно через час, – оказался старый многоквартирный дом, весь испещренный плакатами и граффити. Судя по разбитым грязным окнам, в нем никто давно не жил.

– Вряд ли я повел бы сюда проститутку, – заметил Дэвис.

– Можно подумать, ты их вообще куда-то водил. – Чаз посмотрел вверх, притенив глаза ладонью. – Знаю этот район. Когда-то был вполне приличным – эти квартиры стоили недешево.

Поднявшись по ступенькам, они попытались открыть дверь, но та была заперта. Дэвис взглянул на Чаза, тот пожал плечами и вышиб ее ударом ноги.

– Тьфу ты! – пробормотал он. – Легче, чем я думал.

– Что, почувствовать себя настоящим копом?

– Нет, войти. – Чаз заглянул в коридор.

Быстрый поиск ничего не дал. Двери на первом этаже были открыты, но в квартирах царила пустота, если не считать лежки, устроенной каким-то бездомным под стеной с граффити. Но даже она выглядела так, будто ею не пользовались много месяцев.

Чем-то пахло. Плесенью? Дэвис, принюхиваясь, пошел обратно к главной лестничной клетке.

Чаз направился к лестнице, ведущей на второй этаж.

– Здесь два десятка этажей, Дэвис. Если придется обшарить их все, с тебя буррито. С двойной горчицей.

– Посмотрим сначала внизу.

Дэвис ухватил Чаза за руку и повел к приоткрытой двери в вестибюле, за которой в потемках было ничего не видно. Там оказалась ведущая вниз лестница. Запах усилился. Плесень и сырость.

Чаз понажимал на выключатель, но электричества в здании не было. Дэвис достал фонарик и посветил вниз.

– Удобно, – оценил Чаз, безуспешно пытаясь светить телефоном.

– Привык носить с собой фонарь. – Дэвис начал спускаться по лестнице. – В реале, как детектив. Ты удивишься, как часто он бывает нужен.

Внизу лестницы была очередная дверь, с ней Чаз справился точно рассчитанным пинком. Напарники вошли в подвал с разбитыми зеркалами на стенах. Здесь еще сильнее пахло сыростью. В углу валялись старые гантели.

– Смотри-ка! – Чаз посветил телефоном. – Тут когда-то было вполне себе ничего.

Дэвис двинулся по подвальному спортзалу, водя лучом фонаря вправо и влево. Он все сильнее нервничал, но ничего особенного не замечал. Возможно, придется ждать звонка в полицию и появления патрульных машин, чтобы выяснить, что произошло.

Чаз держался рядом, светя телефоном. Может, звонили потому, что обрушился один из этажей, или случилось что-нибудь подобное. Вот будет казус: двое непутевых детективов погибли в поддельном мире только потому, что не захотели устроить себе приятный перерыв.

Чаз толкнул напарника в бок, показывая пальцем. Дэвис направил луч фонаря и увидел дверь в стене. Свет отразился от выстланного кафельной плиткой пола за ней. А дальше…

– Вода? – Дэвис шагнул вперед.

Теперь понятно, откуда идет запах плесени.

– Плавательный бассейн? Как могло случиться, что он все еще полон?

– Почем я знаю? – сказал Чаз, входя следом.

Это действительно был бассейн, средних размеров, да и вряд ли в подвале жилого здания можно было оборудовать более обширный. Дэвис опустил руку к бедру, посветил. Бассейн заполнен лишь частично. А в нем…

Луч упал на лицо под водой.

Дэвис замер, светя на остекленевшие глаза. Чаз выругался, нашаривая пистолет, а Дэвис просто стоял, не в силах отвести взгляд. Девушка; похоже, подросток. Рядом с ней на дне бассейна лицом вниз покоилось еще одно тело.

Дрожащей рукой Дэвис медленно повел лучом по дну бассейна. Третий труп. И еще.

Всего восемь.

3

– Что за хрень, черт бы ее побрал?! – раз за разом повторял Чаз. – Что за хрень?

Дэвис сидел на крыльце многоквартирного дома – напротив того, где они нашли тела.

– Нет, в самом деле… что за хрень? – Чаз расхаживал туда-сюда с пистолетом в руке.

Дэвис его понимал – сам крепко сжимал рукоятку пистолета, выставив его перед собой, словно из здания мог выскочить убийца с ржавым тесаком.

– Как им удалось сохранить это в тайне? – спросил Чаз. – В доме восемь трупов. Восемь! Почему об этом не говорят во всех городских новостях? Как вышло, что не подняли на ноги всю полицию? Чтоб их!

Он зашагал в другую сторону.

«Я это заслужил, – подумал Дэвис, сгорбившись на ступеньках. – Не следовало лезть не в свое дело».

Все, чего он хотел, – задержать Чаза в «Стоп-кадре» до 20:17. А теперь… вот это.

– Ладно, Дэвис, – пробормотал под нос напарник, возвращаясь обратно. – Ладно, ладно. Это ведь не настоящие трупы, верно? Просто дубликаты. Мертвые дубликаты. Ничего другого ты не видел. – Он посмотрел на Дэвиса. – Эй! Ты в порядке, приятель?

Пистолет в руке Дэвиса дрожал.

– Эй! – повторил Чаз. – Что будем делать, старина? Ты же настоящий коп. Что будем делать?

– Я не настоящий коп, – тихо проговорил Дэвис.

– Угу, теперь нет. Но ведь был… десять лет?

– Я десять лет прослужил в полиции, – ответил Дэвис. – Но никогда не был настоящим копом.

Что касается Чаза, то он прослужил меньше года, прежде чем его перевели в «Стоп-кадр», на смену старому напарнику Дэвиса, который ушел в отставку.

– Так что будем делать? – повторил Чаз.

– Полагаю, есть два варианта. – Дэвис убрал пистолет в кобуру и глубоко вздохнул. – Уходим, рассчитывая на то, что этим занимаются детективы в реале, и делаем вид, будто ничего не видели. Стираем записи в телефонах, заявляем, что несколько часов просидели в кафе, и забываем о случившемся.

– Угу, ладно, – кивнул Чаз. – Угу. Нет никаких причин ввязываться, верно? И уж вряд ли кому-то хочется, чтобы мы об этом знали. Значит, если просто уйдем, никто ни о чем не догадается. – Он взглянул на пистолет в своей руке. – А второй вариант?

– Все равно нам тут торчать до вечера, до домашнего насилия. Можем пошарить вокруг, глядишь, и найдем пару улик, которые помогут в расследовании. А если нет… попробуем выяснить, почему, черт побери, управление скрывает это от нас. Трупы довольно свежие – не особо распухли, и мясо с костей не сползает. В старом многоквартирном доме найдены восемь утопленников – и ни словечка тем, кто может вернуться назад во времени и выяснить, чьих рук это дело. Почему бы, черт побери, не привлечь нас?

– Угу. – Чаз посмотрел на Дэвиса. – Угу, чтоб их… Что все это значит?

Люди идут служить в полицию по самым разным причинам. Для некоторых это вполне естественный выбор – семейная традиция или просто хорошая профессия для человека из рабочей среды. Другим нравится власть. Чаз принадлежал именно к таким.

Но в глубине души всех объединяет желание исправить мир. Не важно, становишься ты полицейским по настоянию родни или просто потому, что тебя ловко завербовали, но прежде ты всегда придумываешь для себя историю, как пришел к намерению делать нечто хорошее, нечто правильное.

Иногда эту историю приходится вымучивать. А иногда она сама подходит к тебе, отвешивает леща и вопрошает: «Так ты будешь что-нибудь делать со своей жизнью или нет?»

«Хороший способ уйти, – подумал Дэвис. – Снова делая нечто такое, что кажется настоящим».

– Ты ведь хочешь в этом покопаться? – спросил Чаз.

– Угу. – Дэвис встал. – Ты со мной?

– Почему бы и нет, черт возьми? – Чаз поежился и наконец убрал пистолет. – Что будем делать?

– Ждать, – ответил Дэвис, заглядывая в телефон.

Вскоре подъехало такси, вышли двое белых в деловых костюмах. «Риелторы, – предположил Дэвис. – А может, представители банка, которому принадлежит дом». Пока женщина искала в сумочке ключи, мужчина указывал на разбитые окна и что-то говорил. Дэвис не расслышал ни слова.

Похоже, эти люди обеспокоились из-за взломанной двери. Но вряд ли такое событие может вызвать крупную девиацию. Вновь прибывшие вошли внутрь, переговариваясь.

Несколько минут спустя они торопливо вернулись. Вид у них был взволнованный. Тяжело дыша, мужчина сел на ступеньки и закрыл лицо руками, а затем его стошнило. Женщина что-то истерически кричала в телефон.

Через десять минут появились патрульные машины – сначала две, затем третья; эта приехала с выключенными маячками и на минуту раньше, чем утверждалось в добытых Дэвисом записях. Дэвис не узнал никого из полицейских, но, поскольку он уже несколько лет проработал в «Стоп-кадре», в этом не было ничего странного. В управлении у него было больше знакомых администраторов, чем рядовых копов.

Несколько полицейских взялись успокаивать риелторов, остальные оцепили здание. Почему об этом ничего нет в базе управления? Судя по форумам, машины должны уехать примерно через полчаса.

– Странно, – проговорил Чаз. – Что происходит, черт возьми?

– Понятия не имею, – тихо ответил Дэвис. – Но кажется, я знаю, как это выяснить.

Чаз посмотрел на него и улыбнулся. Похоже, до него начало доходить.

– Управление?

Дэвис кивнул.

Не настоящее, естественно. Поддельное, внутри «Стоп-кадра».

– Идем, – оживился Чаз. – У нас уже несколько месяцев не было для этого повода.

4

Дэвис и Чаз поспешно вошли через главный вход в Управление полиции на Сорок второй улице, где в числе прочих подразделений находился отдел по вопросам «Стоп-кадра». Дэвис пытался излучать уверенность, подобно Чазу, но это было непросто. Бывая здесь в реальном мире, он чувствовал себя маленьким и неуместным, возможно – даже презираемым.

Он остановился сразу за дверью. Пахло кофе, хлопотали сотрудники – и казалось, все они знают о позоре Дэвиса. О том, что он подвел их и за это был изгнан.

К счастью, с ним был Чаз, в чьем словаре, похоже, отсутствовало слово «неуверенность».

– А вы знаете, что вы все ненастоящие? – прокричал Чаз.

Он устремился вперед, размахивая жетоном реальности и улыбаясь так, будто выиграл в лотерею. Большинство полицейских, увидев жетон, замирали со знакомым остекленевшим взглядом. Джина Гутьерес уронила на пол чашку с кофе. У Марко отвисла челюсть, и он начал ощупывать себя, пытаясь убедиться, что у него настоящее тело.

Дэвис последовал за напарником. Было жаль увидевших жетон, но жалость растаяла при воспоминании о том, как он вошел сюда в последний раз в реальном мире. Джина тогда посмотрела на него, как на крысу, пробравшуюся на свадебное торжество. Марко даже отказался с ним разговаривать.

Люди толпились вокруг столов, другие выходили из кабинок, чтобы своими глазами увидеть жетон. Чазу вовсе незачем было демонстрировать его всем, держа над головой. Напарники могли провести «хирургическую операцию»: сразу пройти в кабинку Марии, показать ей жетон и получить информацию без лишнего шума. Именно так и следовало поступить. Меньше девиаций.

Дэвис не стал упрекать Чаза. Возможно, из-за девиаций ничего не случится на Варсо-стрит в 20:17, а ему этого очень-очень хотелось.

Нужная кабинка находилась в задней половине большого зала. Чаз и Дэвис стояли на пороге и ждали, а вокруг раздавались судорожные шепотки и даже всхлипывания.

Мария, чопорная дама лет пятидесяти с небольшим, с выкрашенными в черный цвет волосами, взглянула на детективов поверх очков, которые носила из упрямства, отказываясь от операции, и сосредоточилась на жетоне в руке Чаза.

– Как тебе удалось его подделать? – спросила она и отвернулась к стене кабинки, где висело несколько виртуальных экранов.

– Это не подделка, Мария, – ответил Дэвис, садясь на свободный стул. – Увы, ты дубликат. Мы в «Стоп-кадре».

Она хмыкнула, но не выдала никаких чувств. Вопреки сказанному ею понимала, что напарники не лгут. Дубликаты верили сразу, но Мария каждый раз реагировала сдержанно, и это одна из причин, по которой Дэвис и Чаз пришли за информацией именно к ней. Есть люди, на которых можно положиться даже после того, как они узнают, что все ими совершенное – фикция.

– Был вызов, – сказал Дэвис, игнорируя Холли Мартинес, которая подошла к Чазу, развернула его кругом, чтобы увидеть жетон, и отшатнулась, прижав ладонь ко рту. – Примерно час назад, многоквартирный дом на Четвертой. По какой-то причине этого не было в базе данных, когда я смотрел поступившие в управление вызовы.

– Это означает, что тебе не разрешено знакомиться с материалами дела, – сухо ответила Мария. – Ты же знаешь, что база данных динамическая, основанная на уровне допуска.

– У меня должен быть полный допуск.

– Он тебе дан. Но есть уровни выше полного допуска.

– Что ж, к счастью, здесь у меня имеются и эти уровни.

Дэвис поднял руку и постучал по жетону, который держал Чаз. Мария взглянула на штуковину и застыла на миг. Что они все там видят?

– Мне нужно согласовать с шефом, – сказала она, отведя взгляд от жетона.

– Что согласовать? – спросил Дэвис. – В «Стоп-кадре» у меня все полномочия. Что произошло в доме на Четвертой?

– Я должна позвонить шефу.

– Незачем. – Чаз указал на быстро шагающего по проходу Робертса.

Шеф был в костюме – вероятно, встречался сегодня с политиками. В костюме он всегда выглядел проигрышно, поскольку тот, как бы хорошо ни был скроен, непременно оказывался слишком тесен.

Войдя в кабинку, шеф забрал у Чаза жетон, уставился на него, потом вернул и без единого слова пошел обратно.

– Шеф?.. – Мария встала.

– Погоди, – сказал Чаз.

Дэвис откинулся на спинку стула и поморщился: он знал, что сейчас произойдет. Вдалеке громко хлопнула дверь кабинета шефа. Секунду спустя раздался выстрел. Мария с округлившимися глазами судорожно вздохнула, попятилась и наткнулась на стол.

– Больше тебе никто не мешает, – заметил Чаз. – Можешь сходить и убедиться, что он мертв. Ты через раз так делаешь.

Она посмотрела на Чаза, беззвучно шевеля губами, и опустилась на стул.

– Как часто? – прошептала она. – Как часто вы это устраиваете?

– Каждые полгода или около того, – ответил Дэвис. – Так проще, чем вытягивать из вас информацию в реале.

Она глубоко вздохнула:

– Что вы хотите узнать?

– Был вызов примерно час назад, – мягко напомнил Дэвис. – На Четвертую авеню. Как я понимаю, он поступил от риелторов?

Над столом возник еще один экран, и Мария застучала по столу пальцами, печатая на невидимой клавиатуре.

– Ох! – проговорила она. – Ох…

– Что такое? – спросил Чаз, наклоняясь к экрану.

Информация поступала непосредственно от полицейских, осматривавших старый многоквартирный дом. Восемь трупов. Вероятно, все погибли от утопления.

«Соответствует предыдущим ситуациям», – говорилось в одной из заметок.

– Предыдущим ситуациям? – переспросил Дэвис.

Он постучал по столу, выводя информацию на экран. В воздухе возникли фотоснимки: мертвецы с посиневшими губами. Трое найдены задушенными, выброшенные на берег в городе. После убийства тела были законсервированы с применением химических средств. Потом обнаружили пять трупов, на этот раз плававших у берега – в пластиковых мешках, как и первые, хотя причиной смерти было отравление.

– Черт… – прошептал Чаз.

– Что связывает эти два комплекта трупов с найденными только что? – мрачно спросил Дэвис, передвигая в воздухе над столом несколько голограмм.

– Жидкость, похожая на бальзамирующую. – Мария продолжала читать с экрана. – Ее обнаружили на месте преступления, и это важно.

– То есть эти восемь найдены сегодня по счастливой случайности, – прищурившись, тихо проговорил Дэвис. – Остальных сбросили в океан, а последних убийца еще не успел приготовить. Он маринует тела, а потом выбрасывает. Так что есть шанс раскрыть дело.

Быстрый просмотр файлов показал, что полицейские не тратили времени зря. Им противостоял педантичный убийца, выбиравший жертвы, которых не стали бы искать, – бездомных, проституток. Дэвиса шокировало то, что определенные люди могут исчезать и никто этого не заметит – по крайней мере никто из числа тех, кто мог бы привлечь внимание полицейских или политиков.

«А он умен, – подумал Дэвис, читая материалы. – Весьма умен».

Его уже мутило от страха, зародившегося где-то глубоко внутри.

– Это дело Джины, – сказала Мария. – В смысле, она его курирует. А расследованием занимается куча народа. Я тоже участвую, по очевидным причинам.

– По очевидным? – переспросил Чаз, угощаясь конфетками «М&М» со стола Марии.

Нахмурившись, Мария развернула одно из окон и показала отчет Гутьерес, в котором убийца именовался Фотографом.

– Что? – спросил Чаз. – Почему такое прозвище? Это имеет отношение к «Стоп-кадру»?

– Он убивает специфическим способом, – тихо ответил Дэвис. – Чтобы детективы «Стоп-кадра» не могли его найти.

Мария мрачно кивнула.

– Фотограф бальзамирует тела, это не позволяет экспертам точно определить, когда произошло убийство. Затем он сбрасывает трупы в океан, и через некоторое время их выносит на берег. Убийцу явно не беспокоит, что их могут найти; возможно, он даже хочет этого. Но он не дает нам воспользоваться для расследования «Стоп-кадром». Знает, что для получения ордера мы должны указать конкретный день или место.

Она заглянула в сегодняшний отчет, который все еще дополняли полицейские с места преступления.

«Состояние тел подтверждает нашу версию, – писал один из детективов. – Убийца вымачивал их в бассейне, чтобы было сложнее определить, когда их сбросили в океан».

Дэвис кивнул:

– И зачем держать это в тайне? Зачем столь тщательно скрывать сегодняшний вызов?

– Лучший способ кого-то поймать – не допустить, чтобы он узнал о преследовании. – Мария поморщилась. – О случившемся все равно узнают, так почему бы не постараться, чтобы это как можно дольше не попадало в новости?

«Дело не только в этом», – подумал Дэвис, пролистывая в окне заметки и донесения.

«Опасно, – подумал он. – Если пропадет доверие к „Стоп-кадру“, суд перестанет считать его надежным источником доказательств».

– И все-таки с нами ты должна поделиться, – заявил Дэвис.

– Зачем? – возразила Мария. – Какой смысл?

– Бывая в определенные дни в «Стоп-кадре», – сказал Чаз, хрустя конфетой, – мы могли бы кое-что разнюхать. Собрать больше информации.

– Где? – спросила Мария. – Когда? Вы что, не слышали? Убийца специально старается, чтобы от вас двоих ничего не зависело.

Дэвис взглянул на напарника. Мария ушла в глухую оборону. Она часто так поступала. Дэвису и Чазу не полагалось вмешиваться в реальные расследования. Для управления они мальчики на побегушках; их посылают добыть конкретные данные, и не более того.

Но на самом деле никто, похоже, не знал, что делать со «Стоп-кадром». Город вынудили купить эту программу за огромные деньги, но впоследствии законы об охране частной жизни крепко связали руки полиции. Удивительно, что в «Стоп-кадр» еще пускают двоих сыщиков. И если бы общественность знала, насколько свободно Чаз и Дэвис относятся к своим обязанностям…

Даже по прошествии нескольких лет никто не понимал, как действует программа, не говоря уже о том, чтобы надлежащим образом ее использовать. Но это все равно не объясняло, зачем скрывать столь многое от работавших в «Стоп-кадре» полицейских.

– Чего ты мне не говоришь, Мария? – прошептал Дэвис.

Она вызывающе посмотрела ему в глаза, но ее взгляд метнулся в сторону, когда Чаз приставил пистолет к ее виску.

– Чаз, прошу тебя, – вздохнул Дэвис, – не надо убивать ее снова.

– Снова? – переспросила Мария.

– Просто ответь, Мария. Обычно мы тебя не убиваем. И сейчас не убьем, обещаю.

– Это «Стоп-кадр», Мария, – пожал плечами Чаз. – Все, что мы тут делаем, не имеет никакого значения. Так что расскажи этому приятному во всех отношениях парню то, что его интересует.

– Я не знаю, почему вам ничего не сказали, – упрямо заявила она. – Да, вам не сообщили об этом деле. Да, ваше участие в расследовании нежелательно. Не знаю почему.

– Врешь, – сказал Дэвис.

– А ты докажи.

Вздохнув, Дэвис посмотрел на Чаза.

Тот выстрелил.

Напрасно многие считают, что человек при попадании в него пули сильно дергается, особенно если выстрел приходится в голову. Жертва просто обмякает. Пороховые газы взъерошили Марии волосы, голова качнулась, как от тычка, а потом… тело обмякло на стуле. Даже крови было не много – пуля не вышла с другой стороны. Лишь две тонкие струйки: из носа и дыры в виске.

Чаз спокойно показал свой жетон немногим оставшимся – тем, кто не ушел, увидев жетон в первый раз, или кого не поверг в ужас поступок шефа.

– Вот сукин сын! – Дэвис встал и, спотыкаясь, вышел из кабинки. – Все-таки ты это сделал!

– Угу, – кивнул Чаз. – Мне, знаешь ли, всегда этого хотелось. Достала ее самодовольная рожа. Мария всегда относилась к нам как нянька к паре трехлеток.

– Ты ее застрелил!

– И что? Сам же говорил, что это делалось много раз.

– Всего лишь прием допроса!

– Судя по результатам, крайне неудачный. – Чаз спихнул труп со стула и сел. – Давай-ка помоги мне просмотреть материалы. У нее доступа было побольше, чем у нас. Возможно, кое-что узнаем.

Дэвис окинул взглядом зал поверх стен кабинки. Некоторые сотрудники остались на своих местах, несмотря на все случившееся. Услышав выстрел, они поднялись на ноги, а теперь пятились, уставившись на Дэвиса. Друзья… вернее, знакомые. В их глазах застыл страх, будто перед ними был террорист.

Доббс достал пистолет и смотрел на него, взвешивая в руке. Дэвис будто читал его мысли. «Если выстрелю, я убью реального человека. Копа, который не сделал ничего незаконного. Но поскольку я ненастоящий… какая, собственно, разница? Меня все равно никто не сможет наказать».

Возникло инстинктивное желание достать собственный пистолет и пристрелить Доббса, прежде чем тот примет решение. Но Дэвис никак не мог заставить себя, впав в странное оцепенение.

Доббс, даже будучи дубликатом, оказался лучше, чем Чаз. Убрав пистолет в кобуру, он покачал головой и, спотыкаясь, побрел прочь.

Дэвис шумно выдохнул – не столько от облегчения, сколько от усталости. Он присел рядом с напарником, стараясь не обращать внимания на истекающий кровью труп.

Чаз вовсе не изучал дело серийного убийцы. Отодвинув все окна в сторону, он просматривал что-то другое. Личные файлы.

Свои собственные.

– Черт побери! – проговорил Чаз. – Нам давно следовало это сделать, Дэвис, смотри, у нее полный доступ к нашим досье.

Чаз проработал в полиции Нью-Клиппертона всего лишь год, прежде чем его направили в «Стоп-кадр». До этого он служил в Мехико, с которым имелся договор об иммиграции и взаимном признании гражданства. В его тамошнем досье хранилась служебная характеристика, где упоминались старательность и готовность обучаться, хотя в конце шла строчка: «Чрезмерно агрессивен».

– Агрессивен, – прочитал Чаз. – Что это вообще значит? Родригес, ну ты и сволочь. В смысле, разве коп не должен быть агрессивен? Ну, когда вершит справедливость и все такое?

Чаз пролистал досье. Дальше шли отзывы от полицейских Нью-Клиппертона.

«Характер волевой и целеустремленный. Думаю, он справится», – написал Диас перед уходом в отставку.

«Нагло ведет себя с людьми, – заключила Мария через несколько месяцев службы Чаза в городской дорожной полиции. – У меня на этого парня уже семь жалоб».

«Воспринимает работу полицейского как компьютерную игру» – это от его бывшего напарника.

Дальше следовала еще одна запись от Марии: «Рекомендован для работы в „Стоп-кадре“. Мы не можем его уволить без конкретных оснований. Рано или поздно он там кого-нибудь пристрелит, но по крайней мере это не станет поводом для судебного процесса».

Дэвис снова взглянул на ее труп.

– Гм, – сказал Чаз. – Читал?

– Угу.

– Диас. – Чаз потер подбородок. – Отличный был мужик. Волевой характер, значит? Угу, угу, это уж точно. И я бы в самом деле справился. Если бы она не запихнула меня сюда.

– Само собой.

– Посмотрим, что есть на тебя. – Чаз провел пальцами по столу, начиная поиск.

Дэвис постучал по столу, замораживая окна:

– Не стоит.

– Да брось. Неужели не хочешь взглянуть?

– Могу догадаться, – ответил Дэвис. – Верни те окна, с делом Фотографа. Загрузи их в мой телефон.

– И все-таки стоило бы прочитать твое досье, Дэвис, – вздохнул Чаз. – Так было бы честно. Ты знаешь, почему я здесь. А как насчет тебя?

– Агрессия, – сказал Дэвис.

Чаз посмотрел на него и рассмеялся. Хотя формально ответ был правдив, у Дэвиса действительно имелись проблемы с агрессией. Из-за ее недостатка.

Они загрузили файлы, и Дэвис потянул Чаза за руку.

– Давай-ка сматываться, пока кто-нибудь не решил, что, поскольку он дубликат, ему можно пристрелить нас без последствий.

Чаз не стал возражать и выскользнул за дверь, едва не споткнувшись о ноги Марии. Дэвис взглянул на нее в последний раз, а затем, не в силах удержаться, схватил со стола банку с мелочью и высыпал содержимое на ладонь.

Когда они вышли из управления и остановились на крыльце, Дэвис почувствовал себя лучше при солнечном свете. Хотя тот был поддельным, как и все остальное здесь.

– Что дальше? – спросил Чаз.

Дэвис посмотрел на телефон: 14:07. Еще шесть часов до второго дела.

– Я намерен остановить это чудовище. Ты со мной?

– Конечно. Я справлюсь, Дэвис, не сомневайся. Это наш шанс показать, чего мы стоим. Но куда теперь?

– В тот дом с трупами, – ответил Дэвис, вызывая по телефону такси.

– Чтобы получить информацию от тамошних копов?

– Нет, у меня уже есть их отчет, – сказал Дэвис. – Мы поговорим с владельцами здания.

– С банком?

– Нет, – ответил Дэвис. – С настоящими владельцами.

5

Пока ехали, Дэвис перебирал взятые со стола Марии монеты, рассеянно поднося каждую к окну такси и глядя на дату чеканки. Американские деньги. Ими пользуются большинство городов-государств, хотя монеты в один и два доллара изначально были канадскими.

Его странным образом успокаивало коллекционирование монет, ставших, по сути, анахронизмом. Теперь о них можно было знать все, поскольку новых больше не делали. Удивительно, сколь быстро они исчезали. Прошло всего два года с тех пор, как была отчеканена последняя монета.

История завершилась. Теперь можно получить все ответы.

«Ну-ка, ну-ка…» – подумал Дэвис, задержав взгляд на пятицентовике.

Он пролистал список в телефоне. 2001 год. Денверская чеканка? Он ощутил легкое волнение. У обоих недостает пяти центов 2001 года. Теперь его комплект может стать полным.

– Что ты натворил, Дэвис? – спросил Чаз. – Похоже, все знают, как ты сюда угодил, но никто не хочет мне говорить. Пристрелил ребенка?

Не ответив, Дэвис с глупой улыбкой спрятал монету в карман.

– Никак не могу понять, почему тебе нравятся эти монеты. Они устарели, ничего не значат. И практически ничего не стоят.

– То же самое говорит моя жена.

– Твоя бывшая жена.

– Я это и имел в виду.

Дэвис просмотрел остальные монеты, но не нашел ничего интересного. Хуже того, они напомнили ему о Марии, лежащей на полу в управлении – мертвые глаза уставились в потолок, из аккуратной дырочки в виске сочится кровь.

Достав телефон, он отправил сообщение настоящей Марии, за пределы «Стоп-кадра» – просто для успокоения.

«Привет, – написал он. – Вам удалось поймать в реале серийного убийцу? Которого называют Фотографом?»

Последовала долгая пауза. Наконец сообщение вернулось обратно, и Дэвис раздраженно отправил его снова. На этот раз оно прошло, и открылась прямая линия связи с реалом.

«Откуда ты про это знаешь, Дэвис?» – тотчас спросила Мария.

Он будто почувствовал резкость ее тона.

«Нам сказала твоя дубликатка, – написал Дэвис. – По какой-то причине она считает это крайне важным. Не знаю… может, нам поразнюхать, раз уж все равно ждем?»

«У вас нет допуска к этому делу, – ответила реальная Мария. – Если мой дубликат вам такое сказал, значит вы создали в ней девиацию. Отправляйтесь в убежище. Вам в любом случае положено там быть. Опять нарушаете инструкцию?»

«Уже идем, – написал Дэвис. – Но вы поймали его или нет? Трупы в бассейне под заброшенным домом помогли его выследить?»

Пауза.

«Нет, – призналась Мария. – Эти трупы пока ничего не дали. Вы действительно ничем не поможете».

Он поверил, по крайней мере в том, что касалось трупов. Мария вечно скрывала информацию, и если из нее пытались что-то вытянуть, она просто тупо таращилась. Но никогда не лгала о чем-нибудь важном.

О некоторых коллегах Дэвис не мог сказать даже этого.

Он показал экран Чазу. Тот кивнул.

– Когда-нибудь задумывался – существо, благодаря которому все это работает, может видеть, что мы делаем?

– Вроде как оно пребывает в бессознательном состоянии. – Дэвис убрал телефон в карман. – В его снах возникает реконструкция дня, а мы туда проскальзываем.

– Значит, мы в его снах. – Чаз поежился. – Делаем вид, будто все это передовые технологии, будто мы внутри какой-то симуляции. Но…

– Почти так и есть, – заметил Дэвис. – Выключается кнопкой, включается с помощью компьютерного кода. Какая разница?

– Ощущение другое… когда я об этом думаю. Может, эта хрень за нами наблюдает.

– Может быть. Но вряд ли. Судя по тому, как все это работает… непохоже, что процесс контролируется. Иначе откуда берутся девиации? Такое впечатление, что код дает команду воспроизвести точную реконструкцию дня, а затем все происходит естественным образом.

Насколько они знали, события в «Стоп-кадре» происходили в точности так же, как и в оригинальный день, пока в них что-нибудь не вмешивалось. Но это сложно было подтвердить, поскольку процесс не позволял посторонним управлять собой. Такие попытки предпринимались: событиям предоставляли идти своим чередом, а в конце дня посылали дроны для проверки. Но результат всегда был сомнителен, поскольку каждый объект, появившийся в «Стоп-кадре» или покинувший его в любое время, кроме момента его создания, мог стать причиной существенных девиаций.

Самое лучшее, что можно было сделать, – послать двух полицейских, чтобы жили в системе и пытались в нее вписаться, стараясь не направить случайно события «Стоп-кадра» не в ту сторону. Естественно, этот план учитывал возможности того, что они кого-нибудь застрелят или вовлекут в хаос десятки людей.

Когда такси остановилось в паре кварталов от заброшенного дома, Дэвис вздохнул и выбрался из машины, захватив из мини-холодильника бутылку воды – плата должна была списаться с имитации его счета. Он полез в карман за пятицентовиком, и пальцы коснулись смятой салфетки – с номером той женщины из кафе. Достав то и другое, он покачал головой и сунул бумажку обратно в карман.

– Что такое? – спросил Чаз.

– Я нашел пять центов, которых нет у меня в реале, – ответил Дэвис, ополаскивая монету, а затем попытался ее проглотить.

Это оказалось не столь легко, как он думал. В итоге он очутился на четвереньках, выкашливая монету. Вскоре она вызывающе замерла на асфальте.

– О черт… – проговорил Чаз. – Вот уж не думал, что ты в самом деле попытаешься.

Дэвис глотнул воды.

– Может, просто спрошу Марию в реале, нельзя ли купить монетку из ее баночки.

– Угу, – усмехнулся Чаз. – Всяко будет проще. – Он помедлил. – Странный ты все-таки чувак, Дэвис.

Когда Дэвис пришел в себя, Чаз направился в сторону многоквартирного дома. Но Дэвис взял его за руку и, покачав головой, показал в другую сторону.

Прибывшие полицейские распугали тех, кто был нужен Дэвису, и лишь через четверть часа он заметил мальчишку, который стоял на углу, сунув руки в карманы вязаной кофты. На нем были бейсболка и армейские ботинки – последняя абсурдная мода уличных пацанов.

Дэвис покачал перед мальчишкой телефоном, и тот едва заметно кивнул. Дэвис подошел ближе. Чаз с любопытством двинулся следом.

– Сколько? – спросил парень.

– Десять колес, – сказал Дэвис. – Покрепче.

– У меня пять, – ответил мальчишка, смерив его взглядом.

Дэвис кивнул:

– Ты из Примеро?

– А тебе какое дело? – спросил пацан, доставая наркоту из кармана.

Дэвис отступил назад, подняв руки:

– Слушай, я в курсе, как поступают Примеро с теми, кто торгует на их территории. Найду кого-нибудь другого.

– Эй, придержи коней, – бросил парень. – Я из Примеро. – Он сделал соответствующий жест. – До чего же все любопытные, мать вашу. Вам не плевать, у кого покупаете?

– Просто не хочу неприятностей. – Дэвис приложил телефон к телефону, приставив к датчику большой палец и перевел поддельные деньги за поддельные наркотики поддельному человеку. – Тут через три улицы есть многоквартирный дом. Старый, заброшенный. Весь исписан знаками Примеро. Кому вы его сдавали?

Парень застыл, держа на ладони пять больших белых таблеток.

– Вы избавились от бездомных, которые там жили, – продолжал Дэвис. – Сдали его кому-то. А других больше не подпускали, так? Кто он?

– Ты что, коп? – спросил мальчишка.

Дэвис взял таблетки, бросил одну в рот и запил водой.

– Похоже на копа?

Парень отступил на шаг и нахмурился.

– От этого типа стоит ждать неприятностей, – сказал Дэвис. – Крупных неприятностей. Тебе незачем знать, почему мы за ним охотимся, но я готов купить информацию. Передай мои слова своему дилеру. Подожду, пока ты вернешься вместе с ним. Он наверняка захочет с нами поговорить.

Мальчишка метнулся прочь. Дэвис снова посмотрел на Чаза.

– Черт возьми, – тихо сказал Чаз. – Ты что, принял полную дозу этой дряни?

Дэвис вытолкнул таблетку из-за щеки, бросил вместе с остальными на тротуар и растер каблуком, после чего хорошенько хлебнул из бутылки, надеясь, что в организм попало не слишком много стимулятора.

– Думаешь, банда явится с нами потолковать? – рассмеялся Чаз. – Наверняка пацан просто сбежал.

– Может быть. – Дэвис опустился на скамейку на углу.

Долго ждать не пришлось. Явились шестеро: тот мальчишка, четверо подростков постарше и мужчина лет тридцати с небольшим, который, скорее всего, и был главным наркодилером на этой маленькой территории. Не главарем банды, но начальником над парой десятков уличных мальчишек. Наполовину босс, наполовину папаша.

Дэвис встал и развел руки в стороны, давая понять, что никому не угрожает, и изо всех сил стараясь не нервничать. Наркодилер был высокого роста, с более светлой кожей, чем Чаз или Дэвис, и коротко подстриженными волосами. Дэвис вполне мог представить его в рубашке поло и брюках в неформальный день в офисе, а не в джинсах и армейских ботинках, как сейчас.

Вдвоем полицейские последовали за группой в переулок. Наркодилер дал знак, и двое его парней подскочили к Дэвису и Чазу, чтобы обыскать.

– У меня пистолет в правом кармане, – сказал Дэвис. – У моего друга – в кобуре под мышкой. Мы хотим получить их обратно. И не трогайте бумажники, иначе хлопот не оберетесь.

Парни забрали пистолеты, к явному недовольству Чаза, затем обыскали обоих на предмет другого оружия, но бумажники не тронули. Дэвис молча страдал с закрытыми глазами, пытаясь успокоиться. Наконец напарникам позволили пройти дальше в переулок, где воняло отбросами и стоячей водой. Чаз с тоской оглянулся на улицу и похлопал по кобуре, уже скучая по оружию.

– Нам нужно поговорить наедине, – сказал Дэвис наркодилеру.

– Зачем? – подозрительно спросил тот.

– Вряд ли тебе захочется, чтобы рассказанное нами разошлось дальше. – Дэвис встретился с ним взглядом, стараясь излучать уверенность, которой вовсе не чувствовал.

Наркодилер оценивающе смотрел на него. По улице позади них с тихим жужжанием проехало такси. Наконец старший кивнул и повел полицейских вглубь переулка. Остальные члены банды остались на месте. Один из них целился в Дэвиса из его собственного пистолета, будто предостерегая.

– Вы всерьез напугали Пепе, – сказал дилер. – Он решил, что вы из ФБР. Ловкий трюк – принять дозу у него на глазах. А теперь скажите, почему мне не следует приказать, чтобы вас пристрелили.

– Будь мы из ФБР, – заметил Чаз, – думаешь, пристрелить нас было бы хорошей идеей?

Дэвис спокойно полез в карман, достал бумажник и раскрыл, показав жетон реальности.

Глаза наркодилера расширились и остекленели, будто он сам принял дозу. Прошептав молитву, он благоговейно дотронулся до жетона.

– Вы… – Дилер сглотнул. – А говорили, что вы не копы.

– Я такого вовсе не говорил, – ответил Дэвис, не убирая жетона. – Я сказал, что мы готовы заплатить за информацию. Нас интересует человек, снимающий у вас многоквартирный дом.

– Ты крепко вляпался в дерьмо, приятель. – Чаз достал сигарету и сунул в рот, но прикуривать не стал, поскольку пытался бросить курить. – Тип, который вам платит, убивает людей. Проституток, малолеток. Любого попавшегося, чья пропажа не вызовет шума.

Наркодилер негромко выругался.

Дэвис поднял телефон, показывая все свои сбережения – больше, чем могли скопить большинство полицейских. У него не было особых расходов – в сущности, только алименты. Он спал в предоставленном управлением убежище на окраине города, чтобы уменьшить вероятность столкнуться с самим собой, находясь в «Стоп-кадре».

– Расскажи нам об этом типе, который снимает дом, – сказал Дэвис. – Ты ведь знаешь, что с ним что-то не так? Очисти совесть – и можешь забрать все до цента.

– Это ведь подделка, да? – Наркодилер провел ладонью по стриженой макушке и яростно выругался. – Тут все подделка.

– Конечно, конечно, – кивнул Дэвис. – Целиком и полностью подделка. Но об этом знаешь только ты, дружище.

– Возьми деньги, – посоветовал Чаз, опираясь плечом о стену. – Проживи день на всю катушку. Вечером этот «Стоп-кадр» выключат, и ты исчезнешь. Вот и насладись тем временем, что тебе осталось.

Дэвис покачал телефоном. Дилер посмотрел на экран, а потом осел на асфальт у стены. И разрыдался.

Чаз закатил глаза. Дэвис взглянул на бандита, и внутри все сжалось. Похоже, «Стоп-кадр» обладает неким свойством, благодаря которому дубликаты, едва увидев жетон, понимают, что они ненастоящие. Спецы это отрицают, но они тут не живут. Не видят, как закоренелые преступники превращаются в беспомощных детей, узнав, что весь их мир обречен.

Дэвис присел рядом с дилером и жестом попросил у Чаза сигареты. Одну предложил гангстеру.

– Мама всегда говорила, что курево меня убьет, – всхлипнул тот, а потом рассмеялся.

Дэвис понял, что ошибся насчет его возраста. Ему вовсе не за тридцать, он просто выглядит старше остальных.

Дилер взял сигарету. Дэвис поднес к ней зажигалку и закурил сам.

– Порой чувствую себя вестником смерти, – сказал он. – Как это еще назвать, если я являюсь и сообщаю людям, что они через несколько часов умрут?

Наркодилер вдохнул и выдохнул дым, прислонившись затылком к стене. По его щекам текли слезы.

– Как тебя зовут? – спросил Дэвис.

– Какая разница?

– Я настоящий, парень. Я запомню твое имя.

– Хорас, – ответил дилер. – Меня зовут Хорас.

– Хорас, тебе ведь не нужны эти деньги?

Хорас покачал головой:

– Они не помогут мне забыть…

– Тогда иди домой, обними мамочку. Но прежде сделай доброе дело. Расскажи про того типа, который снимает у вас дом.

– Что от этого изменится?

– Он убивает детей, – сказал Дэвис. – Да, твоя жизнь закончилась, и это нелегко осознать. Но, черт побери, почему бы не помочь нам остановить монстра, прежде чем уйдешь?

Чаз покачал головой, скрестив руки на груди. У перекрестка шептались остальные парни, явно встревоженные поведением наркодилера.

– Он молодой, – прошептал Хорас. – Примерно моего возраста. Года двадцать четыре или двадцать пять. Азиат. Молчаливый. И жуткий. Мы в его дела не лезем – сообразили, что он кого-то прикончил и хочет залечь на дно. Но не думали… – Дилер вздрогнул. – Он не вернется. Один парень видел, как он сбежал. Ваши люди его спугнули.

– Знаешь имя? – спросил Дэвис. – Хоть что-нибудь?

– Имени не знаю. – Хорас затянулся сигаретой. – Есть где записать?

Пошарив в кармане, Дэвис извлек бумажную салфетку. Гангстер достал из кармана ручку и написал адрес.

– Ему были нужны два места, – тихо проговорил он. – С большими ваннами или бассейнами, которые можно наполнить. Это второе: бывшая школа. Если ему хватит ума сбежать, вы уже никогда его не увидите. Правда, такие, как он, бывают умны в одном, но…

– Глупы в другом, – кивнул Дэвис. – Спасибо.

Хорас пожал плечами, затягиваясь.

– Ты прав. Я давно понял, с ним что-то не так. Будьте осторожны. Я думал, он просто чокнутый. Но он знает.

– Знает? – Дэвис взглянул на Чаза.

– Что все тут ненастоящее, – сказал Хорас. – Он постоянно об этом твердил. Мол, это «Стоп-кадр», мы все часть «Стоп-кадра». Нужно избавиться от девиаций, говорил он. Предупреждал меня. Не будь девиацией…

Дэвиса обдало холодом.

– Ладно. – Хорас протянул телефон. – Давай деньги.

– Ты говорил, что они тебе не нужны.

– Мне не нужны. – Он указал на подельников. – А ребята пусть получат премию. Проведут несколько часов в роскоши. Не говори им, хорошо?

– Даже в мыслях не было. – Дэвис коснулся своим телефоном телефона Хораса и перевел сумму, которую хватило бы на приличный автомобиль.

Хорас встал, раздавил сигарету, оставив завиток дыма у ног Дэвиса, и зашагал по переулку. По мере того как он приближался к своим парням, походка становилась все тверже; к нему возвращался прежний ореол непобедимости.

– Пистолеты оставьте! – крикнул Дэвис, испугавшись, что шпана может сбежать с оружием.

Парни бросили пистолеты на землю и ушли.

– Не могу поверить, что сработало. – Чаз смотрел на Дэвиса, все так же держа руки сложенными на груди.

– Он перепугался. – Дэвис с трудом поднялся на ноги. – И я на этом сыграл.

– Жаль, что нам здесь не приходится допрашивать подозреваемых, – заметил Чаз. – Из них можно вытянуть то, о чем они никогда бы не рассказали в реале. Тебе не кажется, что мы зря растрачиваем свои таланты?

– Может, зря, а может, и нет.

Большинство свидетельских показаний, которые они могли здесь собрать, не приняли бы в суде – от найденного в «Стоп-кадре» свидетеля должны были добиться показаний копы в реале. Естественно, слова дубликата не могли быть использованы против реального человека.

Все это выглядело достаточно скользким. Большинство дел, связанных со «Стоп-кадром», были крайне сложными, они тонули в многочисленных девиациях, расчетах вероятностей и технических спорах. Лишь одно не подвергалось сомнению: показания полицейских. Такие сотрудники имели достаточно хороший послужной список, чтобы считаться надежными свидетелями, и одновременно принадлежали к числу тех, кем управление могло пожертвовать, отправив на работу, которой никто другой не хотел заниматься.

Дэвис и Чаз подобрали пистолеты.

– Не знал, что ты снова носишь оружие, – сказал Чаз.

– Уже несколько месяцев ношу, – ответил Дэвис, и это было правдой, поскольку ему хотелось вернуться к прежней привычке.

Впрочем, этот пистолет был новый и Дэвис впервые взял его в «Стоп-кадр».

Он поискал взглядом гангстеров, но те слишком быстро сбежали.

– Хорошо, что это все ненастоящее. – Чаз прикрыл глаза от послеполуденного солнца. – Ты бы разорился, дружище. Как тебе удалось столько накопить?

– Скромные потребности, – сказал Дэвис.

И планы когда-нибудь купить дом. Себе, сыну, жене…

Что ж, эта мечта вполне может и умереть.

– Идем, – сказал он. – Проверим второе место, хотя я всерьез беспокоюсь. Мы и так уже вызвали кучу девиаций. Постараемся по пути не раздавить ни одной бабочки.

Чаз недоумевающе посмотрел на напарника. Дэвис лишь покачал головой, вызывая такси.

6

Дэвис и Чаз остановились на растрескавшемся тротуаре перед огромным зданием; окна были слишком малы, чтобы внутри чувствовать себя уютно. Имея форму простого ящика, оно походило на тюрьму – с точки зрения Дэвиса, весьма точное сравнение.

– «Средняя школа района Саут-Ист», – прочитал Чаз на пробитой пулями табличке справа от входа.

– Закрыта два года назад, – уточнил Дэвис, читая с телефона.

– Этим цугундером пользовались еще два года назад? – удивился Чаз. – Черт возьми, теперь понятно, почему здешние ребятишки ударились в наркоторговлю.

Створки двери были перекрещены цепями, не позволявшими открыть ее. Глубоко вдохнув, Дэвис взглянул на Чаза. Оба достали пистолеты.

Внутри «Стоп-кадра» полицейский мог погибнуть, хотя это случалось намного реже, чем в реале. Он знал события заранее, за исключением девиаций. Он предвидел, кто из бандитов, вероятнее всего, начнет стрелять и какие ситуации будут наиболее опасны.

И все же случаи смерти бывали. Чаще всего по совершенно приземленным причинам. Женщина, которую сменил Дэвис, погибла в обычной автокатастрофе. Она добилась разрешения ездить на патрульной машине, вместо того чтобы пользоваться такси. С тем же успехом она могла разбиться по пути домой с работы, но сделала это здесь, в «Стоп-кадре».

Смерть полицейского в «Стоп-кадре» казалась аномалией. Эта территория не являлась по-настоящему реальной, а следовательно, здесь не было места столь реальным происшествиям. Чаз любил повторять: то, что ты делаешь в «Стоп-кадре», на самом деле не имеет значения.

– Глухо, – сказал Чаз, пробуя цепи на дверях.

Возможно, у убийцы имелся ключ, но Дэвис в этом сомневался. Главный вход слишком заметен даже ночью, а ведь нужно протащить трупы внутрь без риска быть увиденным. Где же запасной?

Шагая вдоль стен по засохшей траве, которую не поливали годами, он добрался до чего-то похожего на погрузочную платформу с коротким пандусом. Уже лучше. Можно бесшумно подъехать на машине и разгрузиться.

Дэвис обнаружил, что дверь над платформой не заперта. Он кивнул Чазу, и оба вошли, держа оружие на изготовку.

– Неплохая пушка, – тихо произнес Чаз. – «Таурус РТ-92»? Даже с перламутровой рукояткой? Красота. Не ожидал от тебя.

Дэвис не ответил. С отчаянно бьющимся сердцем, не держа палец на спусковом крючке, он продвигался по восприимчивым к эху школьным коридорам. Здешний мусор был не такой, как в многоквартирном доме. Старые тетради, карандаши с отломанным грифелем, бейсболка, сдувшийся футбольный мяч. Еще несколько лет назад тут кипела жизнь.

От этого становилось лишь жутче. В отличие от многоквартирного дома, выпотрошенного полностью, это здание покидали в спешке. Никому не хотелось в нем задерживаться – ни ученикам, ни учителям, ни администраторам.

Они прошли мимо старой витрины с наградами – стекло разбито, таблички покрылись пылью. Стены были исписаны граффити. Часы показывали почти четыре дня, сквозь опущенные жалюзи пробивался солнечный свет, отражаясь от старой плитки на полу и отбрасывая тени. Его вполне хватило Дэвису, чтобы без фонаря обнаружить знак на стене. Да, в школе имеется собственный бассейн, крытый, возле спортзала. Он махнул в ту сторону пистолетом.

Он вздрогнул, когда из одного класса в темный проем другого метнулась одичавшая кошка, и чуть не пальнул в нее.

«Драки не избежать», – подумал он с отчаянно бьющимся сердцем.

Прошли годы с тех пор, как он последний раз побывал в серьезной переделке, но воспоминания вернулись к нему, ясные и острые, как осколки стекла. Темное здание. Вызов подкрепления и…

…и Дэвис, от которого не было никакой пользы.

«Не потому ли ты постоянно ищешь дела вроде этого? Хочешь доказать себе, будто на что-то способен? Что все-таки можешь нажать на спуск?»

Когда добрались до бассейна, он пропустил Чаза вперед и постоял перед дверью, тяжело дыша и утирая лоб дрожащей рукой, прежде чем заставил себя двинуться за напарником. Он знал, что медлить нельзя – Чаз может оказаться наедине с опасностью.

Но опасности не было. Вообще ничего. Снова пришлось включить фонарик, но бассейн был пуст – ни трупов, ни даже воды.

«Воздух слегка влажный», – подумал Дэвис, пытаясь совладать с дыханием.

– Гм… – Чаз упер руки в бока. – Мы что, ошиблись адресом?

Дэвис подождал, пока уймется дрожь, хотя никак не удавалось полностью подавить желание со всех ног бежать прочь. Он посветил на дверь в раздевалку и пошел в ту сторону. Заглянув внутрь, обнаружил, что туда затащили стол. На нем валялись пластиковые стаканчики и обертки от еды – похоже, не такие старые, как прочий школьный мусор.

– Осторожнее, – сказал Дэвис. – Кто-то тут все-таки был.

Он остановился в дверях раздевалки, но Чаз подтолкнул его в спину, и он заставил себя шагнуть дальше, с пистолетом в одной руке и фонарем в другой.

Кто-то соорудил в общей душевой с помощью досок и чего-то вроде пакли миниатюрный бассейн. Да, это работа убийцы. Он готовился замариновать еще несколько трупов. Импровизированная емкость была наполнена водой примерно на четыре фута, но мертвецы в ней отсутствовали. Возможно, Фотограф проверял, выдержит ли его изделие.

«Надеюсь, мы все-таки успели, – подумал Дэвис. – Надеюсь, он больше никого не убил».

А в следующий миг Дэвис спохватился: мысль глупа. Это же «Стоп-кадр» десятидневной давности.

И все же напарники наверняка могут сделать доброе дело, помочь с поимкой злодея.

– Эй, – сказал Чаз, – смотри-ка.

Дэвис повернулся. Чаз светил телефоном на запертую дверь, которую забаррикадировали стульями, а ручку привязали веревкой к стойке возле стены.

Вновь охваченный волнением, Дэвис поспешил к двери. Вполне вероятно, что кого-то держат взаперти. Он кивнул, и Чаз оттащил стулья, а затем отвязал веревку. Изнутри не доносилось ни звука. Напарники переглянулись, и Дэвис позволил Чазу слегка приоткрыть дверь, опустив пистолет, чтобы не застрелить случайно кого-нибудь из пленников. Пахнуло тошнотворным смрадом, и Дэвис закашлялся.

– Трупы, – проворчал Чаз, светя телефоном. – Черт, ну и вонь. – Он шагнул вперед.

Под ботинком хрустнуло.

Чаз отскочил назад, затем оба наклонились и всмотрелись в пол, усеянный трупиками насекомых.

«Пчелы», – понял Дэвис.

Распахнув дверь, Чаз осветил неподвижные человеческие тела на полу, окруженные мертвыми насекомыми. Смердело так, что Дэвису пришлось дышать ртом.

«Почему пчелы?» – удивился он, входя и разбрасывая ногами высохших насекомых. Их были сотни, если не тысячи.

Все это начинало обретать некий смысл. Волнение отступило перед необходимостью мыслить рационально, и Дэвис выпрямился, окидывая взглядом темное помещение. Это был склад старого спортинвентаря. На полу лежали шесть человек, все мертвые.

– Проверь тела, – велел он Чазу. – Нет ли у них чего-нибудь общего. Возраст, пол.

Убрав пистолет, он вывел на экран результаты вскрытия жертв предыдущих убийств.

«Он постоянно об этом твердил, – всплыл в памяти голос наркодилера Хораса. – Мол, это „Стоп-кадр“, мы все часть „Стоп-кадра“. Нужно избавиться от девиаций, говорил он. Не будь девиацией»

Первая группа погибла от удушья. Полицейские полагали, что люди задохнулись в мешках, но это не вписывалось в образ поведения убийцы. Их наверняка убили до того, как поместить в мешки. Преступник хотел вымочить трупы, чтобы скрыть время их пребывания в океане.

– Ну и хреново же они выглядят, Дэвис, – пробормотал Чаз. – Даже для мертвецов. Кажется, меня сейчас стошнит.

– Только не здесь, – рассеянно ответил Дэвис.

«Вот оно», – подумал он, выводя сведения об одном из опознанных тел.

Проститутка. Он просмотрел ее медицинские данные. Астма. Быть может, тут имеется связь – этим же заболеванием страдал еще один из погибших. Насчет остальных нет заключений экспертов, как и анамнезов от родственников. Возможно, информация просто еще не поступила.

Вторая группа погибла от яда. Что есть общего? Просматривая материалы, Дэвис наткнулся на сообщение коронера: «Все жертвы страдали сильной дальнозоркостью и носили корректирующие линзы».

Третья группа, найденная в подвале старого многоквартирного дома, поставила для Дэвиса точку. Полицейские покинули здание, чтобы выяснить причину возникшей в управлении паники, но перед этим сделали крайне важную запись: «Похоже, все эти люди при жизни были парализованы».

– Уфф, – сказал Чаз, возвращаясь с ведром в руке. – Дэвис? Хватит стоять посреди покойников. Что с тобой?

Дэвис еще раз окинул взглядом трупы:

– Ты их всех проверил?

– Большинство.

Убрав телефон, Дэвис перевернул женщину. Ее лицо распухло от пчелиных укусов – жуткое зрелище. Теперь он вполне понимал Чаза.

– Фотограф убивает тех, кого считает девиациями, – сказал Дэвис. – Думает, будто он в «Стоп-кадре».

– Он и так в «Стоп-кадре».

– Угу, но в этом смысле прав не он, а его дубликат. Который лишь повторяет то, что уже совершил реальный убийца. Он думает, будто все вокруг – «Стоп-кадр», и пытается ликвидировать девиации, принимая за них людей с теми или иными физическими недостатками. У первой группы была тяжелая форма астмы, у второй – плохое зрение. – Дэвис перевернул еще один труп. – У этих аллергия к пчелиному яду. Присмотрись, это не обычные укусы. Он согнал сюда людей с жуткой аллергией и запер их с пчелами. Он очищает город от девиаций.

– Какая-то бессмыслица.

Проигнорировав реплику Чаза, Дэвис осмотрел следующую жертву, женщину, которая умерла, лежа на спине, с заплывшими глазами.

– Серийные убийцы вроде него… Многие из них жаждут господства над людьми. Им кажется, что они не властны над собственной жизнью, вот они и стремятся властвовать над другими. Представь, что ты параноик. Внезапно понял, что ты в «Стоп-кадре», что ты не настоящий. Как бы себя повел?

Чаз пожал плечами:

– Каждый ведет себя по-разному. Ты же сам видел. Некоторые просто уходят, некоторые плачут, некоторые…

– Некоторые убивают, – сказал Дэвис.

– Угу.

Подобное случалось нечасто. Большинство не выказывало склонности к убийству, даже совершив столь ужасное открытие. Но иногда человек, которому показывали жетон реальности, хватался за оружие, вероятно полагая, что, убив обладателя жетона, он этим опровергнет только что увиденное.

В случае с Фотографом такое объяснение казалось слишком простым. Дэвис снова взглянул на покойницу. Убийца уже был сумасшедшим, раз пошел на такое преступление. Но если добавить к безумию веру в то, что твой мир – подделка…

Все это выглядит крайне сюрреалистично. Дубликат убийцы прав, он в самом деле находится в «Стоп-кадре». Но это не отменяет того факта, что в реальном мире кто-то убивает людей группами. Реальных людей, не дубликатов.

Женщина пошевелилась.

Дэвис вскрикнул и отскочил назад, хватаясь за пистолет, хотя, конечно же, тот бы не понадобился.

– Ты чего? – спросил Чаз.

– Эта еще жива, – дрожащей рукой указал Дэвис.

Женщина повернула голову и шепнула:

– Пить…

Дэвис присел рядом.

– Принеси воды, – велел он Чазу. – Быстро!

– Пить, – снова сказала она.

– Сейчас будет вода, – сказал Дэвис. – Мы из полиции. Все хорошо, не волнуйся.

– Он… вернется… – Женщина не могла открыть заплывшие глаза, ее губы едва шевелились.

– Когда? – спросил Дэвис.

– Каждый вечер, – сказала она. – Каждый вечер приходит в семь тридцать. Он нас проверяет. Мы решили на него наброситься, но… – Она тихо выругалась. – Больно…

Вернулся Чаз, взяв со стола за дверью стаканчик и наполнив его водой. Он опустился на корточки рядом с женщиной, но воду ей не протянул.

– Дай ей напиться! – приказал Дэвис.

Чаз стал лить на губы. Она еле двигала ими, но что-то все же попадало в рот.

– Семь тридцать? – переспросил Дэвис. – Он вернется в семь тридцать?

Женщина что-то прошептала, но, даже наклонившись ближе, Дэвис не разобрал слов. Он осмотрел остальных. Все были мертвы.

Женщина заплакала – без слез, дрожа всем телом.

Встав, Чаз опустил взгляд на Дэвиса, который в ужасе смотрел на женщину.

– Я сам. – Чаз достал затычки для ушей. – Не беспокойся.

Тупо кивнув, Дэвис заставил себя выйти.

За его спиной раздался выстрел, затем в дверях появился Чаз с посеревшим лицом. Они вместе закрыли дверь, привязали веревку и придвинули стулья. Чаз вернул на место стаканчик. Дэвис опустился на скамейку возле шкафчиков, облизывая губы. У него пересохло во рту.

– Будем ждать, – спросил Чаз, – и схватим его?

В ушах Дэвиса все еще стоял шепот женщины.

– Дэвис? – снова спросил Чаз. – Что будем делать?

– Мы… – Дэвис глубоко вздохнул.

«Она была всего лишь дубликатом. В реальном мире ее уже нет в живых».

– Как поступим, Чаз, если поймаем его?

– Допросим. Как делали раньше.

– Раньше мы просто показывали жетоны – нашим в управлении и тому наркодилеру. Но Фотограф уже считает себя дубликатом. Вряд ли на него подействует.

Чаз задумался.

– Что нам в самом деле нужно, – сказал Дэвис, – так это точно определить, где его можно найти в реале. У него наверняка имеется третье убежище, там он живет. Если сумеем найти это место и сообщить о нем Марии, думаю, у полиции будут все шансы его взять.

– Значит…

– Значит, дождемся его возвращения, – Дэвис глубоко вздохнул, – и сядем ему на хвост. Если поймем, что он нас заметил, схватим его и постараемся что-нибудь вытянуть. Может, этого окажется достаточно. Но надеюсь, все же получится проследить за ним до логова.

– Что ж, здорово, – проговорил Чаз. – Но не здесь же будем ждать? Не рядом с этими трупами?

– Нельзя далеко уходить. А вдруг он…

– Дэвис, тебе нужно отдохнуть. Ты посмотри на себя! Черт, мне бы тоже не помешало. Пойдем выпьем кофе или еще чего-нибудь. Когда мы ели последний раз? Те буррито? – Он на мгновение задумался. – Идея! Пойдем на Ингред-стрит. Сейчас ведь четыре? Самое время.

Ингред-стрит. «Конечно же, тебе хочется на Ингред-стрит».

Дэвис лишь молча кивнул. Чаз прав: конечно, следует находиться рядом с местом преступления и быть начеку, но есть предел человеческим возможностям. В таком состоянии схватиться с убийцей – безумие. Необходимо сначала прийти в себя.

– Значит, на Ингред-стрит, – сказал он, вставая.

7

Чаз оставил его одного, как всегда бывало, когда они оказывались в парке на углу Ингред-стрит и Девятой.

Это был небольшой городской парк, из тех, что можно найти на углу любого района. Старые, но прочные сооружения на детской площадке периодически покрывали новым слоем краски. Здесь пахло лучше, чем на улице, – землей и влажным песком. И звучало здесь, разумеется, тоже лучше. На фоне отдаленного грохота стройки и автомобильных клаксонов раздавались детские голоса.

Дэвис улыбался, купаясь в смехе и криках игравших ребятишек. Когда он последний раз просто наслаждался жизнью? Давно утрачено это свойство, столь естественное для детей. Им не нужно прилагать усилий, чтобы развлекаться.

Хэл, как и надеялся Дэвис, тоже был здесь. Восьмилетний, он был меньше ростом, чем его товарищи по играм. Копна всегда спутанных темных волос и неизменная улыбка. Для него не было большего счастья, чем пребывание среди других. Он любил людей, переняв это качество от отца. Дэвис всегда считал, что из него получится хороший полицейский.

Завидев Дэвиса, Хэл остановился как вкопанный и расплылся в улыбке. Беспокойные мысли о том, что можно опоздать и не поймать убийцу, оставили Дэвиса. Сама возможность увидеть Хэла стоила такого риска.

Хэл подбежал к отцу, и тот крепко обнял его. Мальчик не спрашивал, почему папа приходит в случайно выбранный день, без предупреждения. У него не вызывало вопросов одно и то же время визитов – 16:00 (Дэвис знал, что его бывшая жена будет спать, а мальчик – играть в парке). Хэл был просто рад, что может увидеть отца.

К счастью, судебный запрет не касался дубликатов внутри «Стоп-кадра».

– Папа! – сказал Хэл. – Я целую вечность тебя не видел!

– Я был занят на работе.

– Ловил злодеев?

– Ловил злодеев, – тихо подтвердил Дэвис.

– Пап, а мы ходили в зоопарк! Мне подарили плюшевого пингвина. И еще там была маленькая антилопа – она называется «дикдик», но нам объяснили, что ничего смешного в этом нет. А когда мы пошли дальше, она увязалась за мной, пап. И все время ходила следом. Грега бодала в ногу, а я ей понравился. – Хэл глубоко вздохнул и снова обнял Дэвиса. – Ты пришел поговорить с мамой?

Дэвис взглянул на окно квартиры. Жалюзи были опущены.

– Нет, – ответил он.

Хэл на мгновение помрачнел, потом оживился:

– Хочешь стать чудовищем?

– Обожаю быть чудовищем.

Последующий чудесный час был полон погонь, рычания, лазания по снарядам и фантазий. Они были чудовищами; они были супергероями; они строили горы из песка, а потом топтали их. Хэл постоянно менял правила игры, и Дэвис удивлялся, что когда-то это его раздражало. Мальчик не нуждался в лишних ограничениях. Он хотел быть свободным, хотел жить, иметь все то, чего не имел его отец.

Но долго это продлиться не могло. В конце концов Дэвис заметил Чаза, ждавшего на ближайшем углу, – и не мог поверить, что время уже вышло. Вспотевший, он почувствовал, как улыбка сползает с лица.

Да, мир ждет, и Чаз – его высоко поднятый стяг, собирающий сторонников. В случае с Дэвисом не особо охочих.

Хэл подошел к нему.

– Это твой напарник?

– Угу, – ответил Дэвис.

– Уходишь?

Дэвис привлек его к себе и заморгал, стряхивая слезы.

– Да. – Пошарив в кармане и коснувшись бумажки с номером, он достал пятицентовик. – Проверь.

– Две тысячи первый? – спросил Хэл. – Ничего себе! Ты ведь искал такой?

– Возьми себе, – сказал Дэвис.

– Правда можно?

– Угу, – ответил Дэвис. – У меня еще есть.

– Ты нашел целых два?

«Один и тот же дважды», – подумал Дэвис, обнимая сына в последний раз.

Хэл, похоже, что-то почувствовал и крепко прижался к отцу.

– Не можешь побыть еще немного? – спросил мальчик.

– Нет. Работать нужно.

«И твоя мать скоро спустится», – мысленно добавил он.

Дэвис усилием воли заставил себя отпустить мальчика. Хэл вздохнул, а затем побежал показывать монетку кому-то из друзей. Дэвис сел, натянул носки и ботинки и побрел через дорогу к Чазу.

Сердце сжималось от тоски. Он чудесно провел этот час, но жестокая реальность заключалась в том, что это не его сын. Настоящий Хэл не может ничего помнить о сегодняшнем свидании с отцом, как и еще о десятке свиданий в «Стоп-кадре». Настоящего Хэла Дэвис никогда не навещал.

– Так нечестно, – сказал Чаз, держа руки в карманах. – Ты должен иметь возможность встречаться с ним когда захочешь.

– Это только временно, – пожал плечами Дэвис.

– Временно уже целых полгода.

– Мы скоро решим вопрос с опекой. Моя жена…

– Твоя бывшая жена.

– Молли просто его защищает. Всегда защищала. Не хочет, чтобы Хэл разрывался между нами.

– И все равно несправедливо. – Чаз вздохнул. – Пойдем перекусим?

– Конечно.

Дэвису требовалось время, чтобы унять боль, вызванную встречей с сыном. Похоже, после перерыва, который он сделал, чтобы восстановить душевное равновесие, теперь придется восстанавливать это самое равновесие.

Напарники выбрали «Фонг», заведение на углу, которое нравилось Дэвису. Входя, он на мгновение замешкался и бросил взгляд через плечо. Не та ли это… женщина из кафе?

Нет. По-другому одета. И все же он невольно сжал пальцами бумажку в кармане.

Полицейские расположились в кабинке у окна.

– У тебя никогда не возникала мысль, – спросил Чаз, – что мы могли бы просто жить тут? В смысле, в «Стоп-кадре»?

– Ты же сам постоянно мне напоминаешь, что он ненастоящий.

– Угу. – Чаз глотнул воды, которую принесла официантка. – Но… ты правда об этом не задумывался?

– Если здесь все в точности как во внешнем мире, – проговорил Дэвис, – то какой смысл?

– Уверенность. – Чаз смотрел в окно. – Здесь… я могу делать многое, ни о чем особо не беспокоясь. Было бы неплохо забрать эту возможность с собой в реальный мир. Или оставаться тут целыми днями, и чтобы ничего не выключалось.

– Я бы не возражал, – буркнул Дэвис, потягивая воду.

– Ты? Удивительно.

Дэвис кивнул.

– Мне бы хотелось понять, какие изменения я вношу, – тихо сказал он. – Ну, эти самые, которые мы называем девиациями. Мы создаем проблемы для процесса, но ведь на это можно взглянуть и иначе. Всему, что здесь меняется, всему, что происходит по-другому, причиной наше вмешательство. Интересно было бы увидеть, что будет через неделю. Через месяц, через год.

– Гм… Думаешь, через год тут стало бы лучше или хуже, чем в реальном мире? Из-за нас?

– На самом деле не важно, – ответил Дэвис. – Главное, чтобы возникли различия. Тогда бы я убедился, что действительно что-то значу. – Он достал из кармана салфетку с телефонным номером. – Мы не даем им прожить достаточно долго, чтобы они успели обрести индивидуальность.

– Но они всего лишь дубликаты.

Напарники сделали заказ. Дэвис, как всегда, взял жареную курицу с кешью. Чаз спросил у официантки, какое блюдо в меню самое острое, и заказал его, после чего попросил добавить горчицы.

Дэвис улыбнулся, глядя в окно. Он надеялся увидеть Молли, пришедшую забрать Хэла, но не смог найти мальчика в парке. Мать его уже увела.

– Она… всегда такая? – тихо спросил Чаз. – Работа полицейского? То, что мы там видели, и прочее?

– Ты что, не занимался в Мехико убойными делами?

Чаз покачал головой:

– Там я тоже работал в дорожной полиции. Ни разу не видел настоящей автокатастрофы – в Мехико запрещены автомобили с ручным управлением. В основном орал на ребятишек, переходивших на красный свет. Потому и добился, чтобы меня перевели. Хотелось попасть туда, где можно стать настоящим копом.

Дэвис разделил палочки для еды и покатал их между пальцами.

– Да, – тихо произнес он, – настоящая полицейская работа именно такая романтичная. Но не всегда. Большую часть времени она невыносимо скучна.

– Опять ты за свое, – усмехнулся Чаз. – Бессмыслица какая-то. Сам себе противоречишь.

– Погоди, я все объясню, и смысл появится.

– Надеюсь.

– Работа полицейского, детектива по реальным делам, – это рутина. Сидишь перекладываешь бумажки, беседуешь с людьми и ждешь. Ее суть в том, чтобы ждать, когда что-нибудь случится. И вот нас вызывают, для нас находится дело, – и тут оказывается, что мы опоздали. Я всегда представлял себе нашу работу как служение справедливости, как решение возникающих проблем. Но большую часть времени мы никого не спасаем. Прибыв на место преступления, мы видим труп; возможно, нам удается поймать убийцу. Но для убитого это уже не имеет значения. Для него мы всего лишь… свидетели. – Дэвис уставился в пол. – Остается только убеждать себя, что кто-то хотя бы там побывал.

Они ели молча. Курятина оказалась не так хороша, как помнил Дэвис. Пересолена. Он не столько ел, сколько разглядывал номер телефона той женщины.

«Именно чего-то такого мне и не хватает», – подумал он, вертя салфетку в пальцах.

На одной стороне ее номер, на другой – адрес школы с мертвецами.

«Нужно начать все сначала. В реальной жизни начать».

И забыть о Молли.

Он знал, что необходимо забыть о Молли. Встречаться с другими.

А ведь даже во время бракоразводного процесса у него оставалась надежда…

Телефонный номер… Что это, если не ловушка? Ты позвонишь женщине и солжешь, будто встретил ее в реале? Но это всего лишь костыль. Нужно попросту изменить свою жизнь.

«Планируешь перемены? А Варсо-стрит?»

Оставалось не так уж много времени, чтобы добраться туда после слежки за Фотографом.

– Решил позвонить? – спросил Чаз, когда они покончили с едой.

Дэвис снова перевернул салфетку.

– Какой смысл? – сказал он. – Пошли ловить злодея.

Он оставил комок бумаги на столе возле несъеденного печенья с предсказанием судьбы.

8

Они вернулись к школе около семи вечера, за полчаса до предполагаемого возвращения Фотографа, и вошли в многоквартирный дом, чьи задние окна были обращены к школе, – одно из немногих мест, откуда можно наблюдать. Постучав в несколько дверей, обнаружили квартиру, из которой никто не ответил. Чаз пинком вышиб дверь, и Дэвис воспользовался обычным полицейским жетоном – не жетоном реальности, – чтобы успокоить соседей.

Напарники расположились в ванной, из крошечного окошка которой открывался хороший, хотя и не слишком обширный вид. Пока ждали, Дэвис прокручивал в голове имеющиеся факты. Сосредоточившись на них, выстраивая аккуратную последовательность идей и группируя их в абстрактные множества, он не так сильно нервничал.

– Почему яд? – наконец спросил он.

– Гм? – отозвался стоявший возле унитаза Чаз.

– Фотограф убивает с помощью того, что считает изъяном, – сказал Дэвис. – Запер тех несчастных с пчелами, чтобы их прикончила их собственная аллергия. Астматиков задушил. Такое впечатление… что он занимается выбраковкой. Предоставляет нашим собственным болезням и физическим недостаткам нас уничтожать. Те парализованные? Полицейские нашли следы крови на краю наполовину заполненного бассейна. Люди пытались выбраться, ломая ногти. Он швырнул бедолаг живыми в бассейн, и те утонули сами, потому что у них не работали руки и ноги.

– Сволочь, – буркнул Чаз.

– Угу. Но яд… Почему яд? Для дальнозорких? Не вписывается в шаблон. – Дэвис постучал по окну возле того места, где облезла краска. (Снаружи темнело.) – И вот еще что. Почему, черт побери, в управлении нам ничего об этом не сказали?

– Может, опасались, что мы решим заняться тем, чем занялись, – предположил Чаз.

– Да чего тут опасаться? Лучше создать пару девиаций в пустяковом деле о домашнем насилии, чем разоблачить кошмарного убийцу? Разве второе не стоит риска? К тому же управлению известно, что мы обычно игнорируем приказ отправиться в убежище, а значит, девиации мы все равно создадим. С тем же успехом могли бы попросить нас сделать кое-что полезное.

– Угу, но его называют Фотографом, – сказал Чаз. – Он знает про «Стоп-кадр» и как его избегать, так ведь? Об этом говорила Мария. Мы ничем не можем помочь.

– А сейчас мы чем занимаемся?

– Это другое. Им не понять, что ты в самом деле на что-то способен. Они считают, что от нас обоих никакой пользы, но ты… ты обладаешь тайным знанием, Дэвис.

– Что-то я в это не верю, Чаз, – проворчал Дэвис. – На прошлой неделе мы побывали в «Стоп-кадре», чтобы найти парня, работавшего на Хуареса. Почему нас не попросили заодно заглянуть в старый дом? В реале о нем уже знали. Мы могли выяснить, был ли кто-то из утопленников в тот день еще жив, и это упростило бы полиции работу. Но нет, вместо этого управление лишь делает вид, будто мы ни на что не способны.

– Для меня это все чересчур глубокомысленно. – Чаз показал в окно. – Хотя могу сказать, что от слежки мало толку. Что, если он не пойдет этой дорогой? Что, если его спугнули и он вообще не явится? Или если он вернулся сегодня раньше, до нас?

– Кому-то придется туда пойти, – сказал Дэвис, вновь начиная нервничать.

– Угу. – Чаз взглянул на него. – Не беспокойся, пойду я.

– Стоило бы бросить монетку или вроде того.

– Не-а. Справлюсь. – Чаз похлопал Дэвиса по плечу. – Пошлю тебе СМС, как только займу позицию у спортзала. Немного послушаю, потом загляну внутрь – надо убедиться, что его там еще нет. А ты сообщишь мне, если его увидишь. Годится?

Дэвис кивнул, облегченно вздохнув. Чаз направился к двери, но Дэвис окликнул:

– Чаз?

– Да, напарник?

– Я не смог бы нажать на спуск.

Чаз нахмурился:

– Что?..

– Ты хотел знать, как я оказался здесь. – Дэвис снова посмотрел в окно. – Много лет назад, когда я был настоящим копом, мы угодили в перестрелку. Настоящие злодеи, заложники, всякая жуть, о которой говорят в новостях. Туда послали всех. И я…

– Не смог выстрелить?

– Один был прямо у меня на мушке. И я все провалил. Слышал о Перес?

– Угу.

– Тот парень, которого я не сумел пристрелить, убил ее. Меня нашли дрожащего в коридоре, пистолет валялся передо мной на полу. – Он крепко зажмурился. – Я подумал… что тебе следует об этом знать.

– Я знал.

– Но…

– Гутьерес рассказала, – объяснил Чаз. – Вскоре после того, как меня назначили тебе в напарники. Я просто решил, что лучше будет, если ты сам расскажешь. Дам тебе шанс раскрыть душу. И тогда мы станем настоящими напарниками.

Дэвис моргнул, глядя на улыбающегося Чаза. «Я-то считал, у нас есть что-то общее, – подумал он, – и тут ты напоминаешь мне, как хорошо умеешь врать».

– Я пришлю СМС, – повторил Чаз и вышел.

Дэвис ждал, внимательно наблюдая в окно, как Чаз украдкой пересекает улицу и входит в здание. Еще оставалось время до предполагаемого возвращения Фотографа, но воображение упрямо рисовало, как убийца замечает Чаза и успевает благополучно смыться.

Вскоре после того, как Чаз вошел в дом, зажужжал телефон. К удивлению Дэвиса, сообщение оказалось не от напарника.

Мария. В реале она должна быть еще в управлении, работая сверхурочно в день «Стоп-кадра».

«Дэвис, скоро ваше второе дело. Вы в убежище?»

«Да», – ответил он, пытаясь одновременно наблюдать за улицей.

«Хорошо. Сообщаю подробности второго дела. Направляйтесь на Десятую. Будьте осторожны, через квартал, на Варсо-стрит, должна произойти драка двух банд. Советую держаться подальше от этого места. Просто проверьте случай домашнего насилия на Десятой».

«Понял», – ответил Дэвис.

Он хотел было рассказать, чем они занимаются на самом деле, но решил не рисковать. «Стоп-кадр» никогда не выключали, пока в нем находились Дэвис и Чаз, но ждать можно было чего угодно. Естественно, двое полицейских не превратились бы снова в сырую материю заодно с дубликатами, но наблюдать, как вокруг тебя все рушится, – не самое большое удовольствие.

Дэвис стоял, держа палец на телефоне. В течение нескольких месяцев после гибели Перес он проклинал себя за то, что ему не хватило силы воли. Потом стал проклинать себя за сомнение, что он вообще способен выстрелить в человека. Это было противно самой его природе. По крайней мере, раньше.

У него имелась копия собственного досье, тайком скачанная с компьютера Марии и сохраненная в телефоне под паролем. Сначала множество похвальных отзывов: отличный следователь; знает людей, способен их разговорить, когда с этим не справляется никто другой; внушает доверие даже самым осторожным.

А потом та перестрелка.

«Непригоден для оперативной работы. Чрезмерная тревожность. Желательна психотерапия. В случае оставления на службе рекомендую перевод в „Стоп-кадр“».

Остальные в управлении не использовали в отношении Дэвиса такую стерильную терминологию. Он до сих пор не знал, по какой причине Мария советовала перевести его в «Стоп-кадр». Считала, что его способностям детектива найдется там достойное применение, или же надеялась, что он все-таки научится убивать.

«Я на месте, – наконец сообщил Чаз. – Из раздевалки у бассейна ни звука. Что у тебя?»

«Ничего», – ответил Дэвис.

«Сейчас туда загляну».

Дэвис ждал с отчаянно бьющимся сердцем. Как же он ошибался в себе! Ему даже не требуется оказаться в опасности, чтобы сдали нервы!

«Его тут нет, – прислал Чаз. – И ничто не тронуто. Будем надеяться, Фотографа не спугнули навсегда копы, найдя его последнее логово».

«Принято, – ответил Дэвис. – Будь осторожен. Если он пойдет не этим путем, то может застать тебя врасплох».

«Принято».

Мгновение спустя телефон зажужжал снова.

«Если бы опасность угрожала мне, – спрашивал Чаз, – ты бы выстрелил?»

«Не могу сказать».

«Выстрелил бы, – прислал Чаз. – Я знаю».

Дэвис не был в том столь уверен даже сейчас. Люди чувствовали, что пребывание в «Стоп-кадре» понижает ставки. Но в то же время все эти люди были созданы для того, чтобы Дэвис и Чаз могли решать свои мелкие дела. Целый город заселялся, а потом уничтожался в течение дня. С лица земли стирались миллионы. Периодический холокост. Дэвис знал, что, если он не справится, все это будет впустую.

И потому ставка казалась ему слишком высокой.

«Есть что-нибудь?» – спросил Чаз.

«Нет. Я сообщу, когда что-нибудь увижу. Но если будешь и дальше меня отвлекать…» – Дэвис прервал фразу, не отправив сообщение.

По переулку кто-то шел. Высокий мужчина в длинном пальто, с руками в карманах. В сумерках его было плохо видно, но он вполне соответствовал описанию.

Сердце подпрыгнуло в груди. «Он здесь», – быстро отправил Дэвис.

«Наконец-то», – ответил Чаз.

Дэвис успокоил дыхание, стараясь не думать, что случится, если Фотограф заметит Чаза. Хотя было маловероятно – или нет? Но что, если он осмотрит ту женщину и обнаружит у нее пулевую рану? Этого Дэвис не учел.

Фотограф скрылся в здании.

«Только что прошел мимо меня, – вскоре сообщил Чаз. – Идет к бассейну».

По крайней мере, насчет Варсо-стрит можно больше не беспокоиться. Появилось новое дело, более важное. Он знал, что туда они не пойдут, так что все его приготовления потеряли смысл.

Эта мысль как будто успокоила его.

«Заглядывает в дверь, за которой трупы», – сообщил Чаз.

«Ты пошел за ним в раздевалку?»

«Ага».

«Хватит мне писать, и поберегись, идиот!»

Дэвис напряженно ждал, глядя на телефон и все больше теряясь. Он только что велел Чазу прекратить переписку, но молчание напарника еще сильнее действовало на нервы. Представлялось, как Чаз чихает и Фотограф бежит прочь. Десяток разных сценариев.

«Он заглянул в комнату с пчелами, – сообщил Чаз. – Похоже, очень беспокоился, что люди могут сбежать, хотя они все мертвые. Впрочем, там темно и он вроде не заметил, что женщина застрелена. Может, просто послушал, дышат ли они еще. Потом быстро закрыл дверь и пошел взглянуть на свой самодельный бассейн. Я снова снаружи. Он ест гамбургер».

Расслабившись, Дэвис опустил крышку и сел на унитаз. Честно говоря, он бы нервничал куда меньше, если бы отправился туда сам.

Неподалеку открылась входная дверь. О черт! Вернулись хозяева квартиры. «Иду на улицу, – написал Дэвис. – Когда он выйдет, последую за ним».

Он вышел из ванной. Женщина уронила сумки с покупками и закричала. Дэвис показал ей жетон, запоздало сообразив, что невольно схватился за жетон реальности, и сразу устыдился того, что столь неблагоразумно им воспользовался. Как Чаз. Что ж, ничего не поделаешь.

Он поспешил в коридор, оставив женщину, которая опустилась на диван, держась за грудь. Сбежал по лестнице в переулок, шедший от задней стены школы к улице.

Он устроился на земле рядом с какими-то ступеньками, опустив голову и постаравшись ничем не отличаться от многочисленных человеческих отбросов, засорявших город.

Поступило сообщение: «Он вышел и идет в твою сторону».

«Так скоро?» – спросил Дэвис.

«Угу. Похоже, чем-то встревожен. Думаю, просто хотел проверить».

«Выжди немного, – написал Дэвис. – Потом иди за ним».

Дэвис сидел на корточках, гордясь тем, что успокоил дыхание. Когда Фотограф проходил мимо, он сумел различить азиатские черты лица и черные волосы. Дождавшись, пока тот отойдет достаточно далеко, Дэвис поднялся на ноги и неслышно двинулся следом.

«Он направляется на восток», – сообщил Дэвис.

«Я пойду параллельно, – написал Чаз. – По переулкам».

«Принято».

Следуя за преступником, Дэвис поймал себя на том, что им овладевает азарт. Наверное, похоже чувствует себя и Чаз. Он старается думать так же, как и напарник. Для него все это лишь игра. А собственно, отчего бы не развлечься?

Дэвис остановился на углу и написал, почти машинально работая пальцами:

«Он только что повернул к Варсо-стрит».

«Принято».

Дэвис двинулся дальше. Ощущение было такое, будто убийца тянет его на буксире. Чем дальше идешь, тем острее осознаешь неизбежность происходящего. Разумеется, убийца должен был свернуть к Варсо-стрит. Разумеется, все крутится вокруг этой точки. Если и захочешь, нельзя избежать всего, что последует.

В конце концов Фотограф поднялся на крыльцо и вошел в один из нескольких стоявших вплотную друг к другу домов. Они не были заброшены, просто основательно обветшали. На них местами отсутствовала кровля, отчего они казались облысевшими.

Вот и найдено логово убийцы.

Дэвис стоял, рассматривая дом со странным беспокойством. Слишком уж обычно выглядело все вокруг.

«Мы в одной улице от Варсо-стрит, – подумал он. – Не там, где нам следует быть по делу о домашнем насилии. Это на два квартала дальше».

Если бы они не взялись следить за Фотографом, все равно оказались бы неподалеку отсюда, и от этой мысли стало жутковато. Дэвис взглянул на телефон. Ровно 20:00. Еще семнадцать минут.

Чаз нагнал его, и они вместе вгляделись в узкое здание.

– Ну что, отправим Марии адрес? – спросил Чаз. – И закончим на этом? Фотографа смогут схватить тут в реале?

– Мне хочется большего, – тихо сказал Дэвис.

– Большего?

– Мне нужно с ним поговорить.

– Я могу войти туда и…

– Нет, – ответил Дэвис, удивившись собственной решительности. – Наблюдай снаружи. Хватай его, если побежит.

– Но…

– Делай, что я сказал, Чаз! – бросил Дэвис. – Будь здесь и не мешай мне.

По крайней мере, пока не минует 20:17.

Недоумевая, Чаз отступил назад.

«Это вовсе не неизбежно», – внушал себе Дэвис, поднимаясь по ступеням.

В самом ли деле все дубликаты считают, что их жизнь принадлежит им самим? Не зная, что воспроизведенные в начале дня обстоятельства направят их в точности по уже пройденному пути?

Дэвис поднялся к двери, чувствуя спиной взгляд напарника. Чаз бы просто выбил дверь ногой.

Постучал.

Возможно, это чересчур вежливо по отношению к серийному убийце, но что есть, то есть. Дэвис постучал еще раз.

Фотограф открыл дверь.

9

Дэвис знал приметы убийцы и даже успел на него взглянуть, но сейчас понял, что представлял его себе старше. Вряд ли парню больше двадцати трех лет. Такой молодой, а успел совершить столько чудовищного.

– Чего надо? – спросил Фотограф, окидывая Дэвиса взглядом.

Дэвис показал жетон реальности.

Глаза Фотографа расширились, а затем он улыбнулся и прошептал:

– Великолепно.

– Мне нужно… – начал Дэвис.

Фотограф попытался захлопнуть дверь, но Дэвис инстинктивно вставил ногу между ней и косяком. От возбуждения он даже не почувствовал боли. Фотограф повернулся и побежал вглубь дома.

– Дэвис! – позвал Чаз.

– Беги к задней двери! – выкрикнул Дэвис и, не раздумывая, ринулся вперед, гордясь тем, что его не бьет дрожь.

Да, возможно, пребывание в «Стоп-кадре» все-таки изменило его.

Стены внутри были выкрашены в уютный персиковый цвет, блестели начищенные полы. Фотограф свернул за угол, и послышался его топот по лестнице. Дэвис бросился следом, выхватывая пистолет.

Он миновал стоявшие у стены чемоданы, мимоходом заметив, что те набиты битком. «Он съезжает отсюда. От этого адреса никакого толку. Когда сюда приедут в реале, окажется, что убийцы давно нет».

Фотографа в самом деле спугнули полицейские, нашедшие бассейн.

Дэвис взбежал по лестнице. «Осторожно. Вспомни, чему тебя учили».

На верхней площадке он проверил углы – справа, затем слева, – убеждаясь, что никто его там не подстерегает. «Не позволяй убегающему спровоцировать тебя на неосторожный поступок. Действуй быстро, но эффективно. Контролируй ситуацию».

Здесь было темнее. Свет не горел. Дэвис двинулся дальше, чувствуя, как учащается дыхание и проступает пот. К этому коридору примыкали только две комнаты, а в его конце виднелась деревянная лестница, ведущая на чердак.

Дэвис тщательно проверил одну комнату – спальню, стараясь при этом держать в поле зрения лестницу в коридоре. Комната была пуста. Он пересек коридор и вошел в другую дверь, сразу проверив углы.

Убийцы не было и там. Зато был пленник.

На полу сидел пожилой азиат, привязанный к батарее, с кляпом во рту. По его щекам текли слезы. Перед ним стояли несколько бутылок, до которых он мог с трудом дотянуться.

– Я знал, – послышался голос из коридора, со стороны лестницы. – Я знал, что это «Стоп-кадр». Никто мне не верил, но я знал, что ты рано или поздно явишься.

Заставив себя не обращать внимания на пленника, Дэвис вышел из комнаты. Свет сюда проникал лишь с лестничной клетки, но его вполне хватало, чтобы видеть обычный коридор: фотографии на стенах, ковровая дорожка на полу. Пахло лимонной мастикой.

Но обычное на этом и кончалось. Справа доносились рыдания пленника, а с чердака – ледяной голос безумца.

«Готовится уйти по крышам?» – предположил Дэвис.

Дома стояли вплотную, а Фотограф был моложе и в лучшей форме; Дэвис нипочем бы его не догнал.

– Как ты узнал? – прокричал Дэвис, пытаясь удержать убийцу. – Как понял, что находишься в «Стоп-кадре»?

– Девиации! – выкрикнул в ответ Фотограф.

Да, он поднялся по лестнице; теперь стоит наверху, прислушиваясь.

– Здесь все рушится. Люди массово опустились на дно, целые районы заброшены и гниют. «Стоп-кадр»… разваливается. Слишком много девиаций.

– Ты прав, – ответил Дэвис. – Да, я тоже это заметил. Надо что-то предпринять! Нам ведь нужно избавиться от девиаций? Сохранить стабильность «Стоп-кадра»?

Это была полная чушь, но он понимал, что для кого-то она может иметь смысл.

– Тебе-то какая разница? – прохрипел Фотограф.

– Я его часть, – сказал Дэвис. – Это мой дом.

«„Стоп-кадр“ – единственное, что выглядит имеющим смысл, – подумал он. – Сперва жизнь кажется хаосом, но, проживая ее заново, понимаешь, что на самом деле она вполне упорядоченна. Система слишком сложна, чтобы разобраться в ней на лету. Но если бы я мог тут жить, то всегда знал бы, что произойдет…»

– Нет. Ты извне. Ты коп.

– Это вовсе не значит, что я с тобой не согласен! – прокричал Дэвис. – Я помогу тебе не дать проекту рухнуть. Мы вместе добьемся, чтобы «Стоп-кадр» работал. Он ведь должен работать? Мне приходится удерживать его, не допускать распада, чтобы я мог заниматься своим делом.

Похоже, Дэвис выбрал правильные слова и они возымели какой-то эффект. Фотограф не сбежал. Наверху слышались его шаги.

– Ты коп, – наконец повторил он. – Пришел, чтобы мне помешать.

– Не тебе, – сказал Дэвис. – Вовсе не тебе. Будь мы в реальном мире, мне пришлось бы тебя остановить. Но мы же не в реале? Мне нужно только одно: чтобы здесь все работало. И ты этому способствуешь. Ты крайне важен. Ты единственный, кто понял. Помоги мне очистить город!

Фотограф начал спускаться, но вдруг остановился. У Дэвиса к горлу подступил комок, когда убийца повернулся и снова стал подниматься.

– Постой! – выкрикнул Дэвис. – Я могу доказать. Я…

Не договорив, он отступил назад и заглянул в комнату со связанным пленником. Тот, умоляюще глядя, протянул к нему руки.

– Я докажу, – прошептал Дэвис.

«Это всего лишь „Стоп-кадр“. Не реал. Это единственный способ спасти людей, которые реальны. Не будь трусом…»

Словно в трансе, Дэвис поднял пистолет.

«Я не смогу этого сделать. Не смогу…»

Он уже делал это раньше. Сотни раз нажатием на кнопку убивал здесь все.

Он выжал спуск.

Выстрел прозвучал громче, чем ожидал Дэвис, заставив его вздрогнуть. Убитый опрокинулся. На этот раз пуля вышла из затылка, окрасив стену кровью.

Жужжал телефон, но Дэвис не отвечал на вызов, уставившись на мертвеца. Он выронил пистолет, потрясенный собственным поступком.

– Ты… – послышался голос Фотографа, который уже спускался. – Ты его убил?

– Я должен был… должен был защитить «Стоп-кадр», – пробормотал Дэвис и зажмурился.

– Ты знаешь, кто они на самом деле. – Голос Фотографа обрел торжественность. – Но тебе следует знать, что убивать их незачем. Я предоставляю это делать «Стоп-кадру» как иммунной системе тела. Вычищать их. – Фотограф подошел к Дэвису. – Это мой дядя, он почти не видел. Я сделал так, чтобы он сам выбирал питье, когда почувствует жажду. Но он не мог прочесть надписи, и система убила бы его.

– В следующий раз сделаю все правильно, – прошептал Дэвис. – Каков план? Кого надо вычистить? Я могу помочь.

Фотограф облизал губы.

– Мне уже не хватает людей, которых можно найти на улице, – сказал он. – Но нам нужно действовать осторожно. Копы извне попытаются помешать. Они не понимают.

– Зато я понимаю.

– Школа Марии Магдалины, – продолжал Фотограф. – У семнадцати детей аллергия на арахис. Я еще не придумал, как это проделать, оставаясь в укрытии. Но если ты со мной, если копам вне «Стоп-кадра» все равно, то, возможно, мне не о чем беспокоиться. В любом случае начнем двенадцатого мая. Я выяснил, что…

Раздался выстрел – громкий, внезапный, дерзкий. Фотограф рухнул, как марионетка, у которой перерезали нитки. Обернувшись, Дэвис увидел на лестничной площадке освещенного снизу Чаза с пистолетом в руке.

– О черт! – проговорил Чаз. – Дэвис, ты цел? Как он тебя разоружил?

Дэвис моргнул. «Чаз, ты идиот».

Его телефон протяжно зажужжал. Таймер.

Ровно 20:17.

Дэвис спокойно подобрал с пола пистолет. Они не совсем рядом с Варсо-стрит, но нужно довести план до конца. Он ведь сработает? Или нет?

А не все ли равно?

Чаз прошел мимо Дэвиса и опустился на корточки возле убийцы.

– Ого, да он почти мальчишка. – Напарник заглянул в комнату с мертвецом. – Ни хрена себе! Что тут случилось, Дэвис?

Вместо ответа Дэвис прицелился в голову Чаза.

Тот отшатнулся:

– Дэвис?

– Прощай, Чаз.

– Эй, эй! Дэвис! Что ты делаешь?

– Скажи, – тихо проговорил Дэвис, – когда встречаешься с Молли в «Стоп-кадре», тебе каждый раз приходится ее соблазнять? Или просто показываешь жетон, убеждаешь ее, что она ненастоящая, и берешь тепленькую?

У Чаза отвисла челюсть, он вытаращил глаза.

– У тебя так быстро это получается, – продолжал Дэвис. – Каждый раз, когда я навещаю Хэла, да?

– Дэвис, подумай, что делаешь!

– Я думал, Чаз! – воскликнул Дэвис. – Видишь пистолет? Я хорошенько обо всем подумал!

Издалека донеслись выстрелы. Драка уличных банд на Варсо-стрит.

– Этот пистолет, – продолжал Дэвис, – я взял из вещдоков в реале. Слышишь? Кто-то сейчас палит из него в другого бандита. Я все думал, как скрыть убийство в «Стоп-кадре». Ну, например, воспользоваться пистолетом, который, как нам известно, был у гангстера. Заявить, что тебя убила шальная пуля, и баллистическая экспертиза подтвердит мои слова. Никто ничего не узнает. Решат, что это несчастный случай.

– Черт… – прошептал Чаз и, вздохнув, выронил пистолет. – Похоже, ты и в самом деле все продумал.

Дэвис поднял свое оружие, стиснув зубы. Ладони вспотели. Хоть бы раз он не нервничал. Не дрожал и не задыхался.

Он был зол. Нет, разъярен.

– Моя жена, Чаз, – прошептал он.

– Твоя бывшая жена.

– Думаешь, это все оправдывает?

Чаз пожал плечами:

– Наверное, нет. – Он закрыл глаза.

«Ну давай же! Решайся!» Дэвис утер лоб, наводя пистолет.

И тут…

И тут он подумал о втором шансе. О веселых улыбках, о своем сыне.

«Ты еще недавно ломал голову, как забыть Молли, – прошептал голос из глубин сознания. – Если из-за нее готов на такое, то кто ты вообще?»

Но ведь он только что застрелил человека. Ни в чем не повинного. А теперь наступил тот самый момент, которого он давно ждал. Почему бы не сделать этот шаг?

Ведь шаг этот неизбежен, не так ли?

Но был ли неизбежным тот случай в реале, когда Дэвис подвел других? Кто здесь девиация, он или Чаз? И какое это имеет значение?

«Я могу изменить судьбу, – подумал он. – Начать новую жизнь, встречаться с другими женщинами. Но если сейчас нажму на спуск, этот шанс будет потерян. Если убью Чаза, мне уже никогда не примириться с совестью».

Он глубоко вздохнул. Все-таки люди становятся полицейскими потому, что хотят делать добро. По крайней мере, они себя убеждают в этом. Так всегда делал и он сам.

Дэвис опустил пистолет.

10

– Ты давно знал? – спросил Чаз, поднося к губам стакан с виски.

Они сидели в кухне дома, на верхнем этаже которого лежали два трупа.

– Заметил тебя в окне месяцев пять назад, – тихо ответил Дэвис. – И все стало ясно. Ты постоянно напоминал мне о том, что нужно навестить Хэла.

Дэвис налил себе еще, стараясь не расплескать, – руки дрожали. Как может Чаз так спокойно пить?

– Я встретился с ней однажды в реале. – Чаз прислонился к кухонной стойке. – Наверное, не стоило об этом говорить, но хочу быть перед тобой чист. Незадолго до того, как начался бракоразводный процесс.

Дэвис закрыл глаза.

– Вот почему это работает в «Стоп-кадре», – продолжал Чаз. – Я не показываю ей жетон. Она каждый раз думает, что это вторая встреча. Я обещал ей прийти снова, но в реале так и не пришел. Решил ограничиться «Стоп-кадром». Из уважения к напарнику. В «Стоп-кадре» ничто не имеет значения.

– Угу. – Дэвис открыл глаза. – За то, чтобы ничто не имело значения.

Кивнув, Чаз поднял свой стакан.

Выпив, Дэвис взял со стола телефон и перечитал сообщение, которое отправил Марии.

«Фотограф, серийный убийца, намерен убить группу страдающих аллергией на арахис учащихся школы Марии Магдалины завтра, 12 мая. Устройте засаду, схватите его. Доказательства его деятельности можно найти по следующим адресам». Далее следовали адреса школы и дома, в котором сейчас находились полицейские. Дэвис надеялся, что улики подтвердят его слова, даже если в реале Фотограф отсюда съехал.

Мария не ответила, но сообщение прошло. Нетрудно было представить, как сильно она потрясена. И вероятно, разозлена.

– Мы отлично справились, напарник, – заявил Чаз. – Так ведь? И вместе совершим еще немало великих дел.

– Чаз?

– Гм?

– После сегодняшнего я не хочу тебя больше видеть. Никогда.

Чаз уставился в пустой стакан.

– Что ж… ладно.

Они молча выпили.

– Я рад, что ты не выстрелил, – наконец сказал Чаз. – Просто рад.

Дэвис допил виски.

– Знаешь, почему я настоял на том, чтобы самому каждый вечер выключать «Стоп-кадр»?

– Нет. Почему?

– Каждый раз, когда выключаю, я убиваю Хэла. Каждый раз. Кто-то все равно должен это делать, так что уж лучше я сам. Но каждый раз у меня разрывается сердце. И если я сотню раз убил собственного сына, ты всерьез думаешь, что я не смог бы выстрелить в тебя?

Чаз побледнел.

Забрав свои вещи, они вышли на крыльцо. В воздухе ощущался приятный запах, с океана дул легкий ветерок. Устало спустившись по ступенькам, Дэвис остановился внизу, увидев двоих – высокого чернокожего мужчину и ту женщину из кафе. Она в самом деле сменила одежду.

– Детективы Дэвис и Чавес? – спросил мужчина. – Можно с вами поговорить?

Дэвис переглянулся с Чазом. Тот пожал плечами.

– В чем дело? – спросил Дэвис. – Вы из управления? – Он нахмурился. – Из реала? Из ФБР?

– Мы все объясним. – Мужчина взял Чаза за плечо и отвел чуть дальше по улице. Женщина шагнула к Дэвису.

Она действительно была красива – так, как он запомнил.

Женщина залилась румянцем.

– Детектив Дэвис, почему вы сегодня не убили своего напарника?

– Откуда вы знаете?..

– Пожалуйста, ответьте на вопрос.

Дэвис потер подбородок.

– Потому что я не чудовище. То, что я направил на него пистолет, – всего лишь мимолетный срыв.

– Мимолетный срыв? – переспросила она. – Притом что вы задумали убийство еще несколько месяцев назад? Притом что дожидались идеально подходящего «Стоп-кадра», когда смогли бы скрыть преступление, изобразив обстоятельства так, будто вашего напарника застрелил гангстер?

Чуть дальше по улице Чаз вдруг отшатнулся от высокого мужчины.

– Нет! – выкрикнул он. – Нет! Нет! Нет! – И потянулся к пистолету.

Мужчина спокойно застрелил Чаза.

Дэвис уставился на чернокожего, похолодев. «Не может быть…»

– Вы бы оказали серьезную помощь нашему расследованию, – проговорила женщина, – если бы объяснили, чтó мы сделали не так.

– Вы тоже детективы из «Стоп-кадра», – проговорил Дэвис. – О черт… Так вот почему нас не допускали к делу Фотографа! Этим занимаются другие!

– Вы всего лишь ложная цель, Дэвис. Прикрытие для настоящих детективов, которые работают в «Стоп-кадре» в другие дни. Однако мы регистрируем ваши донесения, тем самым доказывая, что город использует по назначению дорогостоящую систему. Мы занимаемся…

– Вы занимаетесь чем-то посерьезнее, – кивнул Дэвис. – Тайная полиция, следите за людьми. Черт, так вот почему нам не поручают настоящие дела, по крайней мере сколько-нибудь важные. – Он вздрогнул от догадки и прошептал: – И теперь вы пришли по моему собственному делу. Сегодня «Стоп-кадр»… По сути, это «Стоп-кадр» «Стоп-кадра».

– Мы не были уверены, что у нас получится. Еще никогда не приходилось вести расследование в отношении полицейского, убившего своего напарника в «Стоп-кадре».

– Но я его не убил.

– В реале убили. – Она указала на Чаза. – После того как остановили Фотографа, вы застрелили своего напарника.

– Мой план…

– Он весьма умен, но вы находились слишком далеко от Варсо-стрит. Мария сочла смерть Чавеса подозрительной. Вы признались под давлением, но затем отказались от своих слов, и судья не принял показания. Мы пытались застичь вас на месте преступления, но не получилось. Почему?

– Я что, должен помочь вам обвинить самого себя?

Она пожала плечами.

– Вы в самом деле не понимаете, как это работает? – Он помедлил. – Вы ведь новенькая?

– Недавно получила повышение. Ваше дело не сочли достаточно важным, чтобы поручить его одной из двух других команд. Решили, что мы сможем кое-чему научиться. А на занятиях говорили…

– Занятия не заменят подлинных переживаний, – перебил ее Дэвис, внезапно ощутив неприятный холодок. – Не стоило давать мне ваш номер.

– Так я и знал. – Мужчина подошел к ним, оставив мертвого Чаза лежать на асфальте. – Говорил же тебе.

– Я должна была сделать хоть что-то, – возразила женщина. – Он заметил, что я им интересуюсь! Было бы странно, если бы я вообще никак не среагировала.

– Нет, – сказал Дэвис. – Вы дали мне нечто материальное – ту салфетку. И это создало постоянную девиацию, которая меня изменила. – Он коснулся ладонью лба. – Изменила то, что я сделал. Я не выбирал. Это вы сделали выбор за меня…

Мужчина и женщина кивнули друг другу, а затем пошли прочь.

– Погодите! – крикнул Дэвис. – Фотограф! Его поймали?

Мужчина нахмурился:

– У вас нет допуска к этому делу…

– К черту допуск! – бросил Дэвис. – Все равно вы сейчас все выключите. Скажите, его поймали?

– Да, – ответила женщина. – Информация, присланная вами из «Стоп-кадра», оказалась точной. Его схватили, когда он пытался отравить еду в школьной столовой.

Дэвис закрыл глаза и вздохнул. Значит, он все-таки кое-что сделал. Нет, не он. Другой он.

Он открыл глаза.

– Я девиация, – сказал он. – Но я не убил напарника. Я лучше того, кто сидит у вас под арестом, но именно меня вы собираетесь убить.

Женщина взглянула на него, словно извиняясь. Как можно извиниться за уничтожение целого города? За убийство Чаза, за убийство самого Дэвиса?

– Хоть дайте на него взглянуть, – попросил он.

– На что?

– На жетон, – ответил Дэвис. – Мой выглядит просто как металлический значок. Докажите мне.

Женщина неохотно достала бумажник.

– Ваш выглядит для вас как простой значок потому, что в день, когда делается копия, вы видели именно его. Он должен быть воспроизведен в точности…

– Я знаю, как это работает. Покажите мне.

Она показала жетон.

В нем Дэвис увидел всю свою жизнь. Себя – ребенка. Юношу. Взрослого. Он увидел прожитые с Молли годы, все радостные и неприятные мгновения. Он увидел рождение Хэла, увидел, как держит мальчика на руках. Он увидел слезы, злость, любовь и панику. Он увидел себя, сжавшегося в комок посреди торгового центра, посреди нервной суматохи, а потом увидел, как недрогнувшей рукой нацеливает пистолет в голову Чаза. Он увидел героя и глупца. Он увидел все.

И Дэвис понял. Понял, что он ненастоящий. Понял то, во что всерьез не верил вплоть до этого момента.

Он моргнул, и видение рассеялось. Те двое уже уходили, направляясь к двери, незримой для дубликатов.

Дэвис подошел к Чазу и опустился на бордюрный камень.

– Похоже, ты так или иначе получил свое, напарник.

Двое детективов вдруг исчезли. Им не было нужды уходить тайно, поскольку они все равно собирались выключить «Стоп-кадр».

– Я нажал на спуск, – проговорил Дэвис, – когда было нужно. Так что, похоже, «Стоп-кадр» меня все-таки изменил. – Он глубоко вздохнул. – Интересно, что чувствуешь, когда…

Постскриптум

Вероятно, легко догадаться, что я люблю детективы. «Легион» и «Мечтатель» уходят корнями в этот жанр, и можно найти намеки на него также в моей эпической фэнтези – будь это Вашер, ищущий улики в «Убийце Войн», или Гавин, пытающийся выследить убийцу в «Колесе времени».

Этот жанр существует со времен Эдгара По, так что в нем уже создано многое. Мне всегда хочется найти нечто такое, что я мог бы добавить от себя, вместо того чтобы повторять уже придуманное кем-то раньше.

Я бы сказал, что в основе «Стоп-кадра» лежит желание написать повесть с различными слоями реальности, которые соответствуют различным слоям планируемых преступлений. Первой и самой крутой была идея насчет детектива, который намеревается убить своего напарника, одновременно расследуя другое убийство.

Сюжет начинается вовсе не с появления супергероя/злодея, он же магический источник технологии «Стоп-кадра». Это просто эпизод далекого будущего, где данная технология запущена в действие. Мне пришлась по душе мысль реконструировать тот или иной день для расследования преступлений. Повеяло вполне классическим киберпанком с некоторыми приятными нотками творчества Филипа К. Дика.

Увы, возникла крупная проблема. Мне требовалась эта фантастическая технология, но вместе с тем я не мог писать о слишком продвинутом обществе. Я не мог допустить, чтобы странные миры или культуры далекого будущего отвлекли внимание читателей от сюжета, увели бы его слишком далеко от драмы взаимоотношений двух полицейских. Концепция «Стоп-кадра» и так уже выглядела достаточно странной. Если бы столь же странным оказался и мир, в котором эти люди вели расследование, пожалуй, сюжету не за что было бы зацепиться.

Первые читатели, включая Питера и Моше (моих редакторов), отнесли эту проблему к числу главных. Почему будущее выглядит так, словно до него всего лишь несколько лет? Раз уж в этом будущем имеется технология, позволяющая создать целый город из сырой материи, там наверняка наступила эпоха изобилия, а может, даже постсингулярности. Налицо алогизм: слишком много возможностей экстраполировать научные достижения. Если можно создать «Стоп-кадр», какой смысл тратить его на такой пустяк, как раскрытие преступлений? Почему бы не создавать фантастические миры, в которых можно было бы жить?

Мне же требовалась история о ближайшем будущем, с обычной кривой технологического развития – не считая одной или двух гиперфантастических технологий. И тут я вспомнил, как уже поступил в трилогии о мстителях. Замена научного происхождения на фантастическое (супергероическое) решила проблему.

Примерно так я объясняю читателям разницу между тем, что воспринимаю как научный фантаст (тот, кто пытается реалистично экстраполировать будущее) и автор фэнтези (тот, кто придумывает некое интересное явление, а затем оправдывает его построением мира).

По большому счету, в обоих случаях предпринята попытка разобраться, что значит быть человеком. Одна история начинается с того, что уже существует; затем придумывается нечто интересное и экстраполируются последствия. Другая начинается с чего-то интересного, а затем задается вопрос, как такое могло произойти. Естественно, это не всеобъемлющая методика, но у меня она работает как один из способов исследования фантастических жанров.

Так или иначе, «Стоп-кадр» получился неплохо. Особенно мне нравится тонкое переплетение трех детективных нитей: Чаз и Дэвис преследуют серийного убийцу; читатель постепенно догадывается, что замышляет Дэвис; другие сыщики в «Стоп-кадре» расследуют дело Дэвиса. Таким образом накладываются друг на друга три временных пласта: настоящее Дэвиса и Чаза, будущее, из которого, по их мнению, они пришли, и дальнейшее будущее, из которого явились реальные полицейские.

Полагаю, в процессе чтения читатель должен догадаться, что Дэвис и сам ненастоящий. (Главный герой, оказывающийся симулякром, является типичным элементом жанра; вспомним «Бегущего по лезвию бритвы» и «Шестое чувство».) Моей целью было использовать этот поворот сюжета как ожидаемый читателем; так что, когда Дэвис поднимает пистолет, собираясь убить Чаза, вы оказываетесь застигнуты врасплох, – поскольку до этого были сосредоточены на вопросе, настоящий Дэвис или нет. Мне жаль, что я не сумел поменять местами неожиданные события сюжета таким образом, чтобы первым случилось предполагаемое (что он ненастоящий), и лишь потом вас ошеломил более тонкий сюжетный ход: что он замышлял убить напарника. (И он действительно убил напарника – в реальном временном пласте.)

При составлении плана повести у меня это не получилось, так что пришлось удовлетвориться текущей последовательностью событий, которая, думаю, вполне удачна. В частности, потому, что я смог закончить отключением света на середине фразы.

Благодарности

Чтобы донести историю до читателей, требуется не просто ее написать. За кулисами трудится большая группа людей, которые стараются, чтобы книга вышла качественной и безукоризненной.

Благодарю Питера Оруллиана и Стива Дайамонда, которые приложили немало усилий, чтобы сделать «Стоп-кадр» потрясающим во всех отношениях. Как всегда, Моше Федер, Джошуа Блаймс и неоспоримый Питер Альстром высказали превосходные редакторские замечания, отчего повесть стала только лучше. Деанна Хоук проделала большую работу по литературному редактированию, а талантливый Говард Лайон позаботился о прекрасной иллюстрации на обложке.

Я крайне благодарен сообществу первых читателей, отзывы которых были неоценимы. Это Трэй Купер, Марк Линдберг, Никки Рэмси, Тед Херман, Гэри Сингнер, Росс Ньюберри, Элис Арнесон, Луис Хилл, Боб Клатц, Линдси Лютер, Меган Канн, Брайан Т. Хилл, Ричард Файф, Бен Блэк, Обри Фам, Бао Фам, Джош Уокер, Джори Филипс и Эрик Лейк. Особо хотелось бы поблагодарить Лору Джин Басс и Глена Басса за информацию о работе органов правопорядка и Кристину Куглер за помощь при корректуре.

Моя команда из «Dragonsteel» еще раз перечитала повесть, снабдила ее первыми отзывами и продолжает поддерживать меня и мои книги всеми возможными способами – Питер Альстром, Карен Альстром, Кара Стюарт, Айзек Стюарт, Адам Хорн и Эмили Сандерсон.

Брендон Сандерсон

Примечания

1

Дерзкий парень (фр.).

2

Логово призраков (фр.).

3

Распространенное в Квебеке французское ругательство.

4

Иаков 3: 4.

5

Откровение 20: 1.

6

Иеремия 6: 10.

7

Откровение 6: 8.

8

Бытие 22: 6.

9

Бытие 31: 11.

10

Так дело не пойдет! (фр.)

11

Евангелие от Матфея, 10: 35.

12

Откровение Иоанна Богослова, 22: 5.

13

Откровение Иоанна Богослова, 17: 10.

14

Откровение Иоанна Богослова, 17: 11.

15

Псалтирь, 127: 2.

16

Бытие, 3: 24.

Content

Брендон Сандерсон
Тираны и мстители

Стальное Сердце

Пролог

Часть первая

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

Часть вторая

14

15

16

17

18

19

20

21

22

Часть третья

23

24

25

26

27

28

29

30

Часть четвертая

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

Эпилог

Благодарности

Митоз

1

2

3

4

5

Огненный мститель

Пролог

Часть первая

1

2

3

4

5

6

7

Часть вторая

8

9

10

11

12

13

14

15

16

Часть третья

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

Часть четвертая

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

Эпилог

Благодарности

Звезда Напасть

Пролог

Часть первая

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

Часть вторая

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

Часть третья

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

Часть четвертая

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

Эпилог

Благодарности

«Стоп-кадр»

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

Постскриптум

Благодарности

Примечания