Игорь Лахов

Недостойный сын

1. Начало

«…водитель не пострадал. Ведутся следственные мероприятия по выяснению всех подробностей этой трагедии, но уже сейчас ясно, что виной стал потерявший управление грузовой автомобиль Scania, врезавшийся в автобус с победителями конкурса, проходившего в рамках рекламной компании одной известной торговой фирмы».

Я отложил местную газетку, пытаясь унять очередной приступ головной боли. Я тот самый водитель… «Непострадавший»… В сотый раз прокручиваю в голове события того дня, ища варианты предотвращения аварии. Нет их! Хоть убей — не вижу! Шесть человек… Шестеро людей, доверивших мне свои жизни, уже никогда не откроют глаза. Знаю, что не виноват. Знаю, что не вдарь по тормозам, резко выкручивая руль, заставляя своего «Бегемота» — как я называл погибший автобус, пойти юзом, то жертв было бы намного больше… Но как же болит душа!

А ведь ничего не предвещало беды. За день до этого Шахновская — ответственная за рекламную кампанию нашей торговой фирмы, велела мне прибыть в указанное место. По заведённой привычке подъехал на полчаса раньше. Практика показывает, что всегда найдутся «опоздуны» и «торопыги». И если первые обычно срывают графики поездок, вызывая всеобщее недовольство, то вторых мне искренне жаль: люди стараются не подвести других, а потом маются в ожидании. Сейчас уже подмораживает основательно — не стоит их заставлять стучать зубами на утреннем холоде.

Так и есть — ничего в мире не меняется. Ещё не успел нормально припарковаться на стоянке, как уже несколько человек заползли в салон. Движок глушить не стал — пусть греются. С опоздавшими в этот раз проблем не было — видать, всем хочется отдохнуть по-человечески от забот, и упускать подобный шанс из-за своей нерасторопности никто не желал.

Последней появилась наша «пионервожатая» Наталья Леонидовна Шахновская, своим особым чутьём всегда точно определяющая, когда пассажиры соберутся. Непонятно, как у неё это получается, но ещё ни разу не ошиблась за несколько лет.

Красивая женщина. Работает, словно конь на пахоте, а выглядит так, как будто недавно из Парижа. Плохо одно — характер сложный, даже коварный. Сама себя загоняет и другим спуску не даёт, не глядя на возраст подчинённых. Да что там подчинённых?! Даже начальство с ней аккуратно разговаривает. «Железная леди» или «Железяка» называют её все за спиной. И я тоже так звал, пока не познакомился поближе.

Случилось это позапрошлой зимой. Уже отработав смену, хотел было идти домой, но наша диспетчер Галка вызвала меня по громкой связи к начальству.

— Сан Саныч, — сказал Смирнов, как только я появился у него в кабинете. — Тут мне Шахновская позвонила. Машина у неё на пути с дачи заглохла. Ни туды ни сюды. Ты же по осени к ней мотался с холодильником? Дорогу помнишь?

— Найду, если надо.

— Слетай, пожалуйста, а то там пока найдут — оттепель наступит. Хотя… Мож, ну её на фиг? Всю душу, стерва «железная», вымотала! Опять козни строит, пытаясь всё больше власти набрать! Для неё людишки — пешки на шахматной доске!

— Лучше она нам душу, чем мы на душу грех возьмём. Вон как на улице метёт и холодина за тридцадку — замёрзнуть может.

— Да знаю я, Саныч, поэтому и тебя позвал. Это так — мечты! Ехай давай, а внеурочку оплатим отдельно.

— Да бог с тобой! За помощь денег не возьму — не тому меня учили.

Вот так и оказался я около полузанесённой снегом красной Мазды на глухой просёлочной дороге. Вовремя успел. Наталья Леонидовна была в лёгкой моднявой одежонке, больше подходящей для походов в театры, а не для дачи, поэтому скорее напоминала ледышку, чем человека. Укутал в телогрейку, посадил в тёплый салон и пошёл рассматривать её иномарку.

— Ну что там? Оживить можно? — после моего возвращения поинтересовалась она, шмыгнув носом.

— Электрика накрылась. Придётся бросать — на буксире не дотащу. У Вас же коробка автомат и дорогу так занесло, что все бампера оставите вместе с ходовой. Я на своём «Бегемоте» и то еле пробился. Через час было бы поздно — снегопад усиливается.

— Ладно. Пусть здесь дожидается. Срочно нужно на джип менять, а то мучаюсь каждую зиму.

Неожиданно Наталья Леонидовна спросила:

— Сан Саныч, у тебя, случайно, выпить нет? Водка или коньяк — без разницы. Такое чувство, что все кости инеем покрылись от холода, да и стрессанула основательно одна в этой глуши…

— Есть. И совсем не случайно. Пару бутылок всегда с собой вожу на всякий случай.

— Странный выбор «неприкосновенного запаса». Понимаю, когда деньги — от гаишников откупаться, но водка…

— Каждому своё. Меня жизнь научила водку возить, когда из Душанбе бежали. Я ж оттуда родом.

— Что-то ты на таджика непохож…

— Поэтому и дал дёру оттуда, пока голову не отрезали. Мало того, что русский, так ещё и в «органах» работал — многие бы поквитаться захотели.

— Ого! Так ты бывший милиционер?!

— Следователь прокуратуры.

— Да мне одна разница! А расскажи о себе? — попросила хорошо захмелевшая женщина, растеряв остатки своей «железности» во время нашей долгой поездки.

— Чё ж не рассказать… В дороге болтовня километры хорошо сжирает. У меня родители в Таджикистан попали во время Великой Отечественной вместе со своим заводом. Так там и остались поднимать местную промышленность. Отец замдиректора, мать — технолог… Может, и хорошо, что не дожили до девяностых… В Душанбе я на свет и появился в пятидесятом.

— Так тебе уже семьдесят?! Я б не дала! Дальше, что было?

— Окончил школу с отличием, но по стопам родителей не пошёл. Поступил на юрфак и понеслось. Потом развал СССР. Некоторые умные уже тогда говорили, что надо уезжать — местный национализм ещё при Союзе процветал, а тут все словно с цепи сорвались. Первый гром грянул в девяностом — исламисты во всём городе «неверных русских» на ножи пошли ставить. Настоящий ад! Потом уже и друг в друга стрелять стали, власть деля. До сих пор не понимаю, как выжил без работы и рядом с теми, кто ещё совсем недавно клялся в вечной дружбе, а теперь громит дома соседей. Только в девяносто четвёртом смог вырваться в Россию…

— А чего так долго?

— Никому не нужны были. Для таджиков мы — русские рабы, а для наших — граждане Таджикистана. Хорошо, что семью не завёл, а то бы… Растерзанные славянские девушки до сих пор в кошмарах снятся! Короче, всеми правдами и неправдами, но получилось почти контрабандой перебраться на историческую Родину. Вот тогда, во время кочёвки, водка и пригодилась на взятки. Деньги уже почти простыми бумажками стали, а от бухла «истинные мусульмане» редко отказывались. По приезду в Ленинград сразу подал на гражданство… И «опять двадцать пять»! Гастарбайтер получаюсь, так как имею прописку в городе Душанбе, по улице Айни. Почти бомжевал пару лет, но старые прокурорские связи помогли. Так на Алтае и оказался с паспортом гражданина Российской Федерации. Сейчас живу тихо, спокойно, но… пара бутылок водки всегда со мной.

— Ох, ты ж… Слышала, конечно, о тех событиях, но без подробностей, — выдохнула Наталья Леонидовна и с болью посмотрела на бутылку. — Этот напиток ещё горше оказывается… Думала у меня сплошные разочарования и предательства в жизни, поэтому для себя давно решила, что, кроме самой, никто мне не поможет построить «светлое будущее» для отдельно взятой Наташеньки! Но тебя судьба помотала… Ой! Извини, отец, что тыкаю!

— Да и на здоровье! У нас, шоферюг, это привычное обращение — чай, не в прокурорском мундире! — улыбнулся я. — А насчёт «напитков» скажу так: мой ещё относительно сладенький. Столько судеб жестоко поломано было, что ни одним калькулятором не сосчитать. Самое сложное не пережить, а жить после этого. Не озлобиться, не потеряться, а остаться человеком. Я хоть в бога не верю, но когда придёт час перед ним предстать — хочу смотреть не стыдливо опуская глаза за житуху свою, а прямо.

Тогда мы благополучно добрались домой, ведя интересные разговоры. Наталья Леонидовна обняла меня на прощанье и пьяным голосом приказала называть только по имени. И хоть я продолжаю величать её, как и раньше с отчеством, но больше «Железякой» даже мысленно не называю.

Так у нас сложились с ней почти дружеские отношения. Все поездки Наталья проводила только со мной, да и в гости иногда друг к другу захаживали по праздникам.

…Наталья Леонидовна осмотрела придирчивым взором выигравших счастливчиков и начала перекличку. Странно, но я помню только тех, кто погиб в этой аварии.

— Лазарев Илья!

— Я! — отозвался нескладный добродушный очкарик.

— Виктория Малинина!

— Я! — пропищала тоненьким голоском миниатюрная блондиночка с насупленным лицом.

— Бочкарёва Варвара!

Девушка в больших очках подняла руку. Явно творческая личность — всё что-то рисует, не успев усесться.

— Светлана Косицкая!

Женщина, под стать Шахновской и в стиле одежды, и в манерах, доброжелательно кивнула, сверкнув белоснежной улыбкой. Дорогая барышня — издалека видно. Что она тут забыла?

— Елена Иванова!

— Тут я! — отозвалась тётка неопределённого возраста в дешёвом спортивном костюме.

— Всё, Сан Саныч, — подытожила Наталья Леонидовна, дав команду трогаться.

И «Бегемот», рыкнув двигателем, отправился в свой последний рейс…

Бог меня миловал — после той страшной аварии продержали в больнице всего пару дней, диагностировав лишь лёгкое сотрясение мозга. Прибывший в палату следователь после непродолжительного допроса взял «Подписку о невыезде». Всё как всегда в таких случаях.

Оказавшись один дома, я как во сне, не понимая, что делаю, заварил себе чай и открыл вчерашнюю газету, взятую из почтового ящика. На первой странице большая статья с фотографией. Это про нас… Водитель не пострадал…

Сердце сжало, дышать стало тяжело и в глазах поплыли разноцветные круги. Упал. Попытался доползти до телефона, чтобы вызвать «Скорую», но замер.

«Прятаться от смерти, когда гибнут молодые? Зачем? Кому я нужен? Так-то оно лучше будет…» — было моей последней мыслью перед тем, как я перестал ощущать себя.

* * *

Без малого три дня все народы Синцерии обсуждали странное явление, возникшее в ночных небесах. Ещё никогда не приходилось видеть таких красивых и тревожащих вспышек света, искрами улетающих за горизонт. Казалось, что сами звёзды сорвались со своих мест, закружившись в завораживающем танце, а луны подмигивали им в такт, с трудом оставаясь там, где им суждено было быть.

Поползли слухи. Одни провидцы говорили, что близится конец мира. Другие же предрекали его расцвет, рьяно доказывая, что Даркан Вершитель[1] и Эрина Милостивая[2] опустили свою благодать на всех людей без исключения… кроме тех, конечно, кто встал на Тёмную сторону Двуликого Хирга[3], полностью отринув его Светлую. Споры велись ожесточённые, иногда перерастая в небольшие потасовки. Но как бы то ни было, эмоции от случившегося постепенно блёкли, а добывать хлеб насущный приходится при любых знамениях, поэтому скоро жизнь вошла в привычное русло, и почти никто не обратил внимания на маленькую звёздочку, упавшую с небосвода на восьмой день гертатора 5155 года от сотворения мира.

Не обратили внимания, а зря… Седьмая — последняя душа жителя Земли переместилась в новый мир, догоняя души остальных своих земляков, появившихся в небесном светопреставлении три дня назад. Позади, в ниточке её огненного следа разрушался мост, связывающий два Измерения. Семеро людей из покорёженного на коварной алтайской дороге автобуса начали свой путь в неизведанное.

Даркан Вершитель — верховный бог Синцерии, был доволен. То, что он готовил несколько сотен лет прошло, как и задумывалось. Теперь стоит только внимательно наблюдать за происходящим, оставив всё на откуп людей. Справятся или нет — другой вопрос, но давать миру больше того, что он заслуживает, не в правилах Даркана. Это понимали все боги. Понимали и… готовились исподволь влиять на события, чтобы развернуть их в свою пользу.

2. Пробуждение

Голова раскалывается от боли. Стальной привкус во рту и мутит так, что боюсь вздохнуть, чтобы не стошнило. Тело трясётся в мелком ознобе. Лежу, не открывая глаз… Кажется, приступ отпустил и становится лучше, раз могу хоть что-то чувствовать и мыслить, пусть и путанно. Надо всё-таки доползти до телефона и вызвать врача, раз смерть брать не хочет.

Поднимаю тяжёлые веки… Ничего не разглядеть — смотрю, словно через мутное бутылочное стекло. Постепенно зрение приходит в норму и становится понятно — это не моя «однушка». Каменные стены, низкий потолок и пол, устланный несвежей соломой. Какое-то корыто… Судя по запаху от него — туалет. Точнее, «параша», так как обстановка сильно напоминает тюремную — этакий средневековый «застенок», как показывают его в фильмах.

С трудом поворачиваю голову, пытаясь осмотреть остальное, выпадающее из поля моего зрения. Это движение приводит к катастрофическим последствиям — адская вспышка в голове и меня тошнит. Долго и мучительно, прямо на солому, что подо мной. Через несколько минут становится легче — видимо, с содержимым моего желудка вышла и вся зараза.

Вытираю рот и с недоумением смотрю на руку. Рукав моей рубахи из тонкого дорогого материала, совсем непохожим на застиранный свитерок, в котором был. Что-то вроде шёлка жёлтого цвета, который угадывался, несмотря на потрёпанность и грязь. Но больше всего поразили ладони — не короткие пальцы старого шоферюги с въевшимся мазутом под ногтями, а длинные, холёные… молодые. На трёх — тонкие белые полоски, которые обычно оставляют следы от колец или перстней после того, как были сняты с загорелой руки.

Осторожно касаюсь волос на голове. Очередная странность! Вместо короткого «ёжика» и проплешины, ощущается густая грива, которую я и в юности не носил. Выдернул ради интереса один волосок и, вытянув руку, стал щуриться, пытаясь своей дальнозоркостью разглядеть его. Неудобно… Поднёс волос ближе и расслабил глаза. Он сразу обрёл чёткость. Чёрный! Всегда был светло-русым, а теперь не мой! Но я же сам ощутил, как выдрал его с корнем! Да и со зрением что-то не то. Точнее, именно «то» — без очков могу разглядеть такую мелочь!

Стал изучать свою одежду. Рубаха, как успел уже выяснить, грязная и дорогая с глубоким вырезом у горла, штаны не худшего качества. Из чего они? Вроде и не джинса, но что-то близко к этому. Чёрные когда-то были. Обуви нет. Хм… Ступни. После ладоней и волос уже не так удивился им — опять словно от другого человека пришили. Зеркало бы… Выводы делать рано, но на ощупь и лицо, кажись, под стать остальным частям тела.

Неожиданно взгляд упёрся в массивную, железную дверь с маленьким окошком, шторка от которого задвигается с той стороны. Сомнения насчёт тюрьмы отпали — она это, родимая, хоть и нарушает все регламенты Минюста по обустройству содержания заключённых. Откуда в ней я? Даже если бы был виновен в аварии, то поместили бы в другую «хату» с предъявлением обвинения и прочими юридическими условностями. Больше на похищение похоже.

Или… Необычная тюрьма, необычная одежда и не своё тело. О чём подобное может говорить? Только об одном — сотрясение мозга оказалось не таким уж лёгким, и в голове сейчас «шарики за ролики заходят», вызывая галлюцинации, а я лежу в своей квартире, тихо помирая в бреду. Внезапно навалилась сильная сонливость, отключив сознание.

…Ликкарт Ладомолиус обвиняется в мошенничестве, незаконном присвоении чужого имущества и очернении чести правящей семьи Гратилии в лице кангана[4] Тойбрела Зевницилла! Учитывая, что подсудимый является потомственным ридганом и по Праву Рождения не может в мирное время быть лишён жизни на территории Свободного Вертунга, то ему предоставляется выбор согласно древним традициям! Либо заключение в одиночной камере, пока смерть не заберёт его на суд Даркана Вершителя, либо полная «Дорога Хирга», которую обвиняемый должен пройти немедленно! — возвестил судья, одетый в пурпурную мантию правосудия.

Я стою на помосте посреди большой площади под усиленной охраной. Внизу беснуется толпа, выкрикивая ругательства в мой адрес и подначивая на Дорогу, которую уже успели возвести заранее, не сомневаясь, какой вариант я выберу.

Дорога Хирга… Шириной в половину ладони, тонкий шатающийся мостик, который находится между двух опор на высоте девяти метров над землёй. С такого если грохнешься на каменную мостовую — костей не соберёшь. Но упасть проблематично из-за острых кольев, ожидающих неудачника. Одно неосторожное движение и ты нанизан на них!

Полная Дорога это не Милостивая, а почти пятьдесят метров. За всё время её проходили один раз. Плохо, но выберу этот вариант.

Шанс маленький есть. Не зря боги надоумили влюбиться в заезжую акробатку и сбежать из дома в семнадцать лет. Почти год вместе с её труппой путешествовал из страны в страну, прикрываясь вымышленным именем. Многому тогда научился: жонглировать, обманывать публику фокусами, но что самое главное сейчас — ходить по натянутому канату и прочим непроходимым вещам. Благо чувство равновесия с детства хорошо развито, а тренировки с лучшими учителями в отцовском поместье укрепили тело. Наука облапошивать простофиль тоже пригодилась в жизни, поэтому, когда любовь к акробатке прошла, а желание праздника и ощущения опасности никуда не делось, я, покинув бродячих артистов, вернулся домой, держа в тайне, где и как провёл целый год.

— Дорога Хирга! — громко выкрикнул, на радость толпе. — Что-то давно не веселился по-настоящему!

Новая картинка сна…

Я стою высоко над землёй, глядя на тонкие дощечки, выстроенные длинной цепочкой. Колья внизу, как и положено, с железными наконечниками.

— Последняя Чаша, во славу богов! — говорит мерт Асфиты — богини правосудия, протягивая большой сосуд с вином.

Что ж, традицию нарушать нельзя, да и в горле от волнения пересохло. Понятно, что столько вина дают приговорённым не просто так. Тут трезвым пройти практически невозможно, а под хмелем и пары шагов не сделаешь. Хорошая подстраховка. Не знаю, насколько правы жрецы, но если Последнюю Чашу не выпить до капли — не попаду на суд Вершителя, и даже Тёмная сторона Хирга не примет после смерти. Так и будет душа метаться неприкаянной, испытывая страшные муки.

Выпиваю и делаю первый шаг, не дожидаясь, пока алкоголь начнёт заплетать ноги. Иду, расставив руки, пытаясь слиться с коварной Дорогой Хирга и поймать ритм её амплитуды. Я не смотрю вперёд — неважно сколько ещё идти, а важно только мгновение постановки ноги на шатающуюся поверхность. Толпа орёт, предлагает упасть, но это хорошо — люблю внимание. Даже такое оно придаёт азарт, отгоняя страхи.

Новая часть сна…

— Ри Ликкарт Ладомолиус прошёл испытание Дорогой Хирга, доказав, что боги милостивы к нему и видят Светлую сторону в его душе, которая ещё окончательно не погрязла в грехах! — возвестил всё тот же судья в пурпурной мантии притихшей толпе. — Пожизненное заключение заменяется тремя годами! Приговор вступил в силу!

Резкая боль в животе ничего не даёт мне ответить, мир перевернулся и…

Я просыпаюсь, таращась в серый потолок, покрытый плесенью, и пытаюсь прийти в себя. Такой живой сон! Словно это наяву со мной происходило. Помню каждую деталь и даже незнакомые названия. Канган, ридган, Хирг… Хотя почему незнакомые? Канган — это название президента или короля. Наш Тойбрел Звеницилл правит Свободным Вертунгом со столицей в Гратилии уже лет пятнадцать, получив трон из рук своего отца. Дочка у него — просто сказочная красавица! Хирг, или правильнее, Двуликий Хирг — божество, которое сочетает в себе две стороны — Светлую и Тёмную. И хоть Тёмная намного сильнее выражена, вобрав в себя ненависть, коварство и сумасшествие, а также различные природные катаклизмы, но Светлая дарит авантюристам удачу и спокойное море, если правильно помолиться, поэтому моряки часто делают его своим покровителем. Ридган — это чуть ниже, чем канган. Прав до фига, но на престол не претендуют…

Стоп! Откуда это всё знаю?! Из сна? Так там, вроде, «кино» без объяснений было!

Вскочил, осенённый фантастической догадкой, стал расхаживать по камере, пытаясь привести нервы и мысли в порядок. Что имеем? Новое тело и знания непонятно чего. Ещё что? Нахожусь явно не дома. Точнее, в средневековой тюрьме. Средневековой ли? Не факт! Есть сходство, но и отличия тоже в глаза бросаются, словно это… ДРУГОЙ МИР! НЕ ЗЕМЛЯ!

Возьмём это за отправную точку, как бы дико ни казалось, и получается такая версия событий: я умер в своей родной квартире, а потом произошла реинкарнация, как у буддистов. «Хорошую религию придумали индусы, что мы, отдав концы, не умираем насовсем»[5]. Допустим, я реинкарнировался, но почему не в тело младенца? Так же логичнее? Логичнее! Раз не произошло, то есть причина подобной взрослости. Вспоминай сон, Александр! Вспоминай! Там может быть зацепка этого дела! Суд, пройденное испытание… Пока ничего не указывает. Если только… Почему в конце сна Ликкарту Ладомолиусу стало плохо? Не в этом ли причина? Я же сам при первом пробуждении словно после серьёзного отравления себя чувствовал. В моём случае два совпадения — уже веская причина строить версию. Кажется, знаю, чьё тело ношу… или оно носит меня.

С земным Сан Санычем понятно — умер от старости и тяжкого груза на сердце, а этот от чего? Здоровый бугай, наверное, раз легко по Дороге Хирга прошёл. Значит, «помогли»! Что там у него в обвинении? Мошенничество, кражи и… очернение чести правящей семьи! Такого не прощают, исключая всякую возможность выжить! Последняя Чаша реально была последней — с ядом. Значит, пацан умер, а я на его место встал. Он в моё тело тоже переместился? Если так, то не завидую бедолаге. Умерший старик не лучшее вместилище.

Думай дальше, Саныч, не отвлекайся! Или теперь Ликкарт? Нет данных, как нет и зеркала. Если я это он, то тогда понятно, почему во сне понимал местный язык. Интересно? Только во сне или сейчас тоже знаю?

Непонятного больше, чем понятного… Стоит подождать посетителей. Должны же кормить хоть изредка, да и камера не соответствует моему высокому положению ридгана. Не знаю почему, но знаю это точно!

Немного разобравшись, успокоился, насколько вообще можно успокоиться в такой ситуации. Опять резко захотелось спать — видать, организм перестраивается. Противиться не стал и лёг на прелую солому, закрыв глаза.

Опять снились картинки нового мира, но не так подробно, а мельтешаще сменяя друг друга, не давая времени всмотреться в них повнимательнее. Я не специалист в компьютерах, только подобное сильно напоминало загрузку файлов в фантастических фильмах.

Лязг открываемой двери заставил проснуться.

Вскакиваю и гляжу на вход. Вначале появился упитанный стражник, осмотрел помещение, вежливо поклонился и вышел. Затем вошёл мужчина лет сорока, одетый во всё чёрное, где выделялся только широкий пояс со множеством карманчиков.

— Доброе утро ри Ликкарт. Я франга Антос, — тихим голосом поздоровался он и тоже поклонился. — Как твоё самочувствие?

Значит, я всё-таки угадал насчёт тела! И язык понимаю! «Франга» — это врач! Теперь осталось только выяснить, насколько сам могу говорить по-вертунгски.

— Доброе, — осторожно выговорил и понял, что всё нормально — мои русские фразы мозг местного жителя хорошо переводит. — Лёгкая слабость и голод.

— У тебя случился нервный удар, вызванный переживаниями на суде. Нет ничего страшного — всё поправимо. Вот, — расстегнув один из кармашков на поясе, протянул он мне небольшой бумажный конвертик. — Запей водой. Очень хорошее средство. А есть нельзя ещё сутки, как бы тебе этого ни хотелось.

Я кивком поблагодарил Антоса, но порошочек сразу пить не стал. Честно говоря, вообще не собираюсь, помня об отравлении. «Нервный удар», говорит? Ну-ну! Вполне вероятно, что и его снадобье из той же серии.

Далее лекарь провёл осмотр моего тела, что-то бубня себе под нос и записывая в маленький блокнотик грифелем.

— Организм в целом здоров, хотя и есть небольшие отклонения, — вынес он диагноз.

— У тебя зеркало имеется? — спросил я.

— Зеркало? Есть полированная пластина для проверки наличия дыхания. Только, как понимаю, тебе надо осмотреть лицо? Не сгодится. Можешь поверить мне на слово, что с ним также всё в порядке — молодое и мужественное. Немного бледное, но это пройдёт.

После этого франга Антос раскланялся и вышел. Я же, запихнув подозрительное лекарство глубоко в солому, опять стал думать. С одной стороны, визит доктора, больше похожего на ниндзю, успокоил, подтвердив мои догадки, а с другой — сейчас пойдёт и доложит обо мне кому следует. Что дальше? Утомятся ждать, когда я окочурюсь, и пришлют пару убивцев или сначала поговорят по душам? В любом случае остаётся лишь одно — ждать…

3. Первые гости

Всё-таки лекарь пришёл не сам по себе, а явно по чьему-то поручению. Часа через полтора дверь снова лязгнула, и ко мне ввалились два стражника, совсем не похожие на прошлого благодушного увальня. Поджарые, с настороженными лицами, они, не спрашивая разрешения, приподняли меня, тщательно обыскали и, грубо заломив руки назад, надели на них до боли напоминающие земные наручники. Только вместо цепочки была жёсткая арматурина.

— Не дёргаться, ри Ликкарт, — спокойным холодным голосом убийцы произнёс один из воинов. — Любое резкое движение в сторону присмера[6] будет последним для тебя.

«Присмер»… Память услужливо подсказала, что это верховный жрец. Слишком значимая «шишка», чтобы опускаться до заключённого. Не к добру это!

— И в мыслях не было, энфары[7]. Пусть я преступник, но не до такой же степени, — как можно миролюбивее ответил, пытаясь не морщиться от боли в закованных руках.

«Почему назвал их „энфары“? Не знаю, что это значит, но чувствую, что именно такое звание они носят», — молнией промелькнула мысль.

И тут появился новый персонаж. Лет около шестидесяти аскетично-худой мужчина, похожий на хищную птицу, вошёл в камеру, держа в руках посох, который больше напоминал не церемониальный, а боевой. Вся одежда, как и у лекаря, была выполнена в чёрных тонах, за одним исключением — белые вертикальные волнистые полосы украшали даже сапоги и плащ с капюшоном. От этого хотелось либо зажмурится, либо смотреть в лицо жрецу, чтобы не рябило в глазах. Точный расчёт! Верх неприличия воротить морду от человека такого уровня — значит, надо смотреть прямо в глаза, не желая отвести взгляда. Хороший физиономист, а я думаю, что другие вряд ли высоко поднимаются в служении богам, легко прочитает собеседника и скрыть от него что-либо будет проблематично.

— Не волнуйся, Самигл, — густым, мягким басом, так не вязавшимся с его внешностью, сказал присмер. — Подождите оба за дверью, пока я беседую с молодым человеком.

— Но, Ваше Безгрешие, наша работа охранять …

— Мне повторить приказ?

Обоих телохранителей как ветром сдуло. Жрец же прикрыл дверь камеры, подошёл ко мне и долго, внимательно рассматривал. Потом неожиданно уселся рядом на солому, прислонив посох к стене.

— Да, Ликкарт… — начал говорить он, глубоко вздохнув. — Знал ли я, посвящая тебя, младенцем, богам, до чего ты докатишься… Твой отец в горе и ярости, сёстры боятся выйти из дома, чтобы не чувствовать прилюдного позора. Если бы твоя мать, несравненная Литария, дожила до сегодняшнего дня, то её хрупкое сердце точно бы разбилось. Зачем тебе это нужно было? Сила, ум, мужественность, а также высокий титул и богатства, накопленные предками, могли поднять тебя до небывалого уровня. Скажи, чего не хватало в жизни? Ответь прямо, не как присмеру Даркана Вершителя, а как другу семьи.

Ого! Верховный жрец верховного бога! Почти Папа Римский! И он в друзьях моего семейства, членов которого я, как ни напрягался, вспомнить не смог — что-то брезжило на краешке сознания, но не открывалось.

Он смотрит… Внимательно, с лёгкой грустной улыбкой, растеряв всю свою хищность… Что это? Действительно участие или одна из его масок? Помнится, ещё будучи следователем, я сам не раз напяливал подобную, пытаясь «расколоть» подозреваемого, давая возможность ему выговориться и снять стресс от задержания. Не знаю… Пока буду приглядываться и отвечать в мушкетёрском стиле — пафосно и обтекаемо.

— Я дерусь… просто, потому что я дерусь! — с вызовом процитировал слова Портоса.

— Ну, это понятно — на то и молодость, чтобы кровь горячая в жилах не застаивалась. Все такими были, и я не исключение. Ты зачем, ошибка зачатия, к эканганде Ирисии под юбку полез? Другие девушки закончились — одна дочь правителя осталась? К тому же в твоём столичном доме при обыске нашлось много дорогих, уникальных вещей, чьи хозяева уже объявились. Грешили на таинственного «Гратилийского вора», а тут… Тебе жить не на что было? С хлеба на воду перебивался, чтобы до подобного опуститься, втоптав в грязь фамилию Ладомолиусов?

Очередная вспышка в сознании…

Горячая, нежная женская кожа. Золотистые волосы красавицы, раскинулись на подушке. Девушка с изумительными изумрудными глазами смотрит на меня. Не могу удержаться — целую её грудь, шею, губы… Вот-вот случится финал нашей страсти…

— Ирисия! — громом раздаётся гневный мужской голос над самым ухом.

Поднимаю голову… Хирговы морды! Сам канган Тойбрел Звейницилл — наш правитель, стоит у кровати с бордовым от ярости лицом! Вот я влип…

Видение ушло. Теперь понятно, отчего ко мне у правителя такая немилость. Пока легко отделался — тюрьмой, а мог бы уже давно рыб кормить в прибрежных водах. Ещё и вор, известный на всю округу. Вначале советник юстиции, потом водитель, а теперь — преступник. Хорошенькая «карьера»! Чего дальше от жизни ожидать?

— Что молчишь, Ликкарт? — прервал мои размышления жрец. — Вспоминаешь, как меня зовут? Называй, как и прежде, по-домашнему. Поведай о своих мыслях, не глядя на мою мантию. Я же к тебе, как к родному пришёл.

— Как прежде не получится, — сразу обозначил я дистанцию, понимая, что имя Верховного тоже не всплывает. — Есть узник, есть присмер. Достаточно. Не будем переходить на личное, когда всё и так известно — долго мне не протянуть.

— Как знать… Как знать… — загадочно сказал он, вставая. — Я вижу, что ты ещё не готов к разговору. Продолжим после.

— А в другую камеру можно? — попросил я, когда мужик почти вышел.

— Нет. У тебя есть жизнь — цени её. Даже в этих стенах она прекрасна.

— Хотя бы поесть прикажите принести!

— Можно, но я бы на твоём месте пил только чистую воду.

— На ней одной и без ядов загнусь!

— Молодец, понял… Завтра. Всё завтра. Пусть Даркан Вершитель даст тебе правильные сны и наставления в них.

Опять один. Перевариваю разговор, потирая онемевшие от наручников запястья. Хорошо, что снять не забыли, а то весть кровоток нарушили железяки. Зачем приходил «служитель культа»? Вряд ли просто языком почесать — у него дел должно быть по самое горло, чтобы тратить время на подобных мне. Ощущение, что прощупывал. Первый допрос, так сказать, ознакомительный.

Вскоре принесли еду. Послушавшись совета, сделал вид, что поковырялся в ней, но пробовать не стал. Вино… Расщедрились на целую кружку! Пусть стоит нетронутым. А вот чистую водичку в большой тарелке выпил с удовольствием — какое-никакое, а наполнение урчащего живота.

Стражник, явившийся за посудой, внимательно осмотрел остатки моего пиршества.

— Что ж Вы, ри Ликкарт, не пообедали толком? С самого суда голодаете.

Ага! Значит и прошлый Я остерегался отравления!

— Не хочется. После болезни мутит.

— Так винца глотните! — настойчиво предложил он. — Известно дело — от любой хвори лучшее лекарство! Служба у меня тяжёлая — всё в казематной сырости, без солнца… Хорошей чаркой здоровье загубленное только и поправляю.

— Нет. Чувствую, что рано. Достаточно воды было, — кивнул на пустую тарелку.

— Так Вы этось пили?! — изумился тюремщик, — Чудно! Оно ж для омовения послетрапезного!

— Не тебе решать, что мне делать! — рыкнул я, пресекая ненужную беседу, в которой начинаю выглядеть идиотом. — Забыл мой титул, простолюдин?! Или тоже уже ридганом стал?!

— Что Вы! — смутился толстяк, пятясь задом к двери. — Как можно! Я же ж от доброты волнуюсь! Хоть бы кусочек съестного попробовали, а то ни живота, ни морды!

— Морды?! Где ты тут морду увидел, кроме собственной?! — окончательно пошёл «в разнос» я, чувствуя, что действительно гневаюсь. — Вон, бестолочь! Где таких берут только?!

Бедняга, побледнев, кинулся к двери.

— Стоять!

— Стою, Ваше Милосердие!

— Ничего не забыл, идиот?

— А?

— Посуду!

— Ой, и точно! Сию моменту!

От злости на туповатого стражника меня трясло ещё с полчаса. А вот это — ненормально! В прошлой жизни никогда так не психовал, даже в серьёзных ситуациях. Неужели от владельца тела часть характера перешла? Не исключено… Так кто же я теперь больше? Ридган Ликкарт Ладомолиус — непутёвый сын путёвых родителей или Александр Александрович Костомаров — простой старик с Земли? Может, и тот и другой. Присмотрюсь к себе и со временем разберусь — сейчас гадать нет никакого смысла.

А вот перепалка со стражником даёт информацию к размышлению. Первое — есть предложенную пищу не просто не рекомендуется, а очень губительно для здоровья. Этот недалёкий мужик слишком напирал на дегустацию. Теперь уверен, что до вечера, после подобных яств, не дотянул бы. Второе — мой титул ридгана. Даже с такими тяжёлыми обвинениями и отдавленной правителю мозолью, меня легче тихо убить, чем разжаловать. Поведение тюремщика яркий показатель, что и за решёткой остаюсь «белой костью». Хотя есть одна несостыковка — врач франга мне привычно тыкал, а этот исключительно на Вы.

«Франга — он же, воюющий со смертью, — опять ожил внутренний справочник. — Для лекаря едино, кого забирать из её рук. И канган, и простой борга одинаково важны для Эрины Милостивой».

Понятно. Доктора имеют право с титулами не церемониться. В принципе, правильно, а то высокопоставленный больной на шею сядет и ножки свесит. Потом хорони его, важного, но мёртвого, объясняя у собственной виселицы злым родственничкам усопшего, почему вместо сердечных капель бочку вина прописал и клизму при непроходимости аристократического седалища не поставил, ежечасно бегая за любимыми сухариками покойного. А так: канган не канган — держи пилюлю в пасть и не рыпайся! Болей и слушай, что умный франга говорит!

Да! Ещё «борга» какие-то упомянулись. Память молчит про их определение, но судя по ссылке из неё, кто-то с другого конца иерархической цепочки. Скорее всего, простолюдин, незначительный человечишка.

Ох и задолбали эти новые термины! Голова кругом! Цаки и пацаки на гравицапах! Словно в старый фильм «Кин-дза-дза» попал! Надо потихонечку упорядочивать их в голове, пока мозги не закипели. Хотя, может и обойдётся — ещё неизвестно, чего мне воспоминания Ликарта подбросят вдогонку. Есть ощущение, что только начинаю обучение, пока не до конца сроднившись с телом.

Тело… А насколько им хорошо владею? Стою, хожу и сижу легко, но это всё безусловные рефлексы, над которыми задумываться не приходится. Есть и условные, выработанные в процессе жизнедеятельности. Их тоже проверить надо. Недолго думая, поднимаюсь со своего лежбища и провожу пару боксёрских ударов по воображаемому противнику. Замечательно! Никакого дискомфорта и заторможенности — лишь приятное, давно забытое ощущение молодого, здорового организма!

Хорошо-то как! От переизбытка чувств подпрыгнул и сделал «вертушку» — удар ногой в воздухе с разворотом… Вот те раз! Да я в лучшей своей форме на Земле подобного сотворить не мог, частенько игнорируя даже примитивную зарядку, а тут легко взмыл шаолиньским монахом! Нет! Не так всё просто с моим перемещением! И хоть умудрённая годами голова работает в обычном режиме, но от Ликкарта тоже кой-чего осталось! Знать бы, чего…

Сон опять пришёл ударом мокрого валенка по голове. Завалился спать там же, где и стоял, глядя очередные «мультики» из чужой жизни.

4. Без масок

Утро началось со знакомых серьёзных стражников и наручников. Кстати, теперь я знаю, почему вчера назвал их энфарами — это типа младших офицеров. Радует, что процесс обучения идёт, и в голове появляются новые знания, постепенно упорядочиваясь. Глядишь, через какое-то время освою всё оставшееся от бедолаги Ликкарта и смогу перенять его личность полностью. Главное, чтобы он меня не придавил своими преступными наклонностями, но судя по тому, что кроме знаний и воспоминаний, не чувствую посторонних мыслей — один я тут, и раздвоение сознания мне не грозит.

— Как спалось? — поинтересовался вошедший присмер. — Ничего нового рассказать не хочешь?

— Ваше Безгрешие, ну что нового может произойти за ночь? Низ всё так же снизу, а верх — сверху. Будут изменения — обязательно сообщу Вам первому.

— Всё шутишь, Ликкарт? Держи… Сам делал и отраву вместо приправ не использовал — жалко тратить дорогое добро на проходимца.

Огромный сэндвич, выуженный из-под мантии, появился у него в руках. Как же он одуряюще пах, маня к себе, уговаривая вцепиться зубами в ароматную корочку на двух кусках белого хлеба, между которых торчали зелень, сыр и МЯСООО! Много мяса!

Просто зомбированный видом нормальной еды, которую давно не видел, даже не помню, как выхватил это сокровище у присмера. Урча от наслаждения, сожрал сэндвич за пару минут, глотая большими кусками, почти не пережёвывая. Приятная тяжесть в желудке сразу настроили на благодушный лад.

— Так и предполагал, что наручи тебя не остановят, — разрушил идиллию жрец. — Зря только надевали!

Я посмотрел на свои руки… Ух, ё! На правой болтаются закреплённые наручники, а вот левая, пусть и ободранная слегка, но полностью свободна от оков.

— Не понял… — выдавливаю из себя, пытаясь сообразить, как смог выбраться.

— Зато я понимаю, Ликк. Врождённая аномалия сустава большого пальца позволяет тебе складывать левую ладонь. Специально просил своих телохранителей сильно не затягивать. Ты этот трюк уже мне показывал когда-то… Не помнишь?

— Может, и показывал. Я много чего кому показывал…

— Значит, это скрыто в твоём сознании, — впился жёстким взглядом присмер в моё лицо, — Вопрос в другом. КТО ты? Я могу долго это выяснять, применяя уговоры или более болезненные методы, но не люблю тянуть время там, где его можно сократить. И не надо говорить, что передо мной Ликкарт — его я слишком хорошо знаю, впрочем, как и всю семью Ладомолиусов. Будь ты им, то удивился бы, что у тебя есть сёстры. Одна только! В единственном числе! Да и мать твоя, Литария, жива и здорова!

— Проверочка вчера была? — как можно спокойнее, стараясь не выдавать охватившее волнение, поинтересовался я.

— Именно. Знал, к кому иду. Знал, но не верил до конца… То же лицо, глаза, такая знакомая улыбка. Служитель Даркана не может иметь своих детей, но ты… Ликкарт был для меня почти сыном. Непутёвым, своенравным повесой, но очень близким, родным. Теперь за эту слабость приходится расплачиваться. Повторю вопрос… КТО ты?!

Я замер на минуту, пытаясь собраться с мыслями. Действительно. Кто я? Этот «отец святой» что-то знает такое, что привело его сюда не просто для разговоров по душам, а с определённой целью. Он ЗНАЛ к кому идёт! О кого? Явно не на базаре новость услышал. Остаётся одно — тут как-то замешаны те, кто выдернул меня с Земли в Синцерию. С кем общается верховный жрец верховного бога? С самим Дарканом Вершителем! Ему ж по должности положено! В принципе, можно сказать, что эти все религиозные дела «опиум для народа», но факт моего переноса подтверждает, что не так всё просто с высшими силами — есть они!

— Вы правы, Ваше Безгрешие, — сдался я. — Давайте, начнём знакомиться заново… Александр Александрович Костомаров. Житель другого мира. Прожил длинную жизнь, умер и очнулся в этой тюрьме в незнакомом теле. Специально ничего не подстраивал — просто так получилось. Ну а то, что сразу не признался…

— Понимаю. Разобраться хотел, — перебил меня жрец с болью в голосе. — Значит, Ликк ушёл навсегда…Я же говорил ему не раз, предупреждал, что до добра его выходки не доведут… А он, всё ухмылялся и заявлял, что переживёт нас всех. Не пережил…

— Сочувствую Вашему горю, но хочу добавить ещё одно: память Ликкарта Ладомолиуса никуда не исчезла. Осваиваюсь с ней потихонечку.

— Есть память, есть тело, но нет главного, отличающего одного человека от другого — души, — произнёс старик. — Расскажи о себе… Аскандер Аскандрео. оич Костимериов? У тебя непривычное, сложное имя. Хочу знать, какая душа вселилась в Ликкарта.

— Многие звали Сан Саныч, но думаю, что и с ним стоит теперь распрощаться. Не так ли?

— Так. Мне нужен рассказ. Надеюсь, он будет честным.

Говорил долго. Как рос, как учился и мыкался по Земле-матушке. Потом про то, как случилась авария и умер от сердечного приступа. Ничего не пропустил под внимательным взглядом жреца, постоянно уточняющего непонятные для него детали.

Замолчал, не зная, что ещё добавить. Молчал и присмер.

— Да… — наконец выдыхает он, переведя всё в привычные ему термины. — Пройти путь от зажиточного ксинта[8] до серьёзного энфара-дознатчика[9] Внутренней Стражи, а потом упасть до простого возничего, чтобы потом попасть в другой мир в тело не простого аристократишки, а ридгана… Сложно выдумать подобное. Ты сильный человек, Сансаныч, если не сломался от всего этого. И мудрый! Я хорошо чувствую ложь, а ты не стал выпячивать себя, обелять свои дела и поступки перед тем, кто не сможет проверить правдивость твоих слов. Мой опыт подсказывает, что твоя душа мне понравится. Ликка ты не заменишь, но теперь зовись его именем — выхода нет.

— Вопрос можно? Откуда вы узнали о том, что я это не я? Кто вам сказал?

— Боги, Сансан… Ликкарт. Сам Даркан Вершитель явился во сне и поведал, что скоро явится тот, кто нужен не только Свободному Вертунгу, но и всей Синцерии. Один из нескольких предстанет в облике близкого человека, но им являться не будет. Я должен помочь ему в делах и хранить тайну. Проснувшись, долго лежал и не мог понять, что это было. Боги редко снисходят до разговора. Это был тот самый день, когда случился суд над тобой и странный «нервный удар». Сопоставив случившееся, решил проверить, насколько мой сон правдив… К сожалению, не ошибся — именно Ликкарту не повезло. Теперь весь в смятении, как жить дальше с этими знаниями и грузом на сердце.

— Всем нам нелегко… — ответил я. — Извините, но Вашего имени так и не вспомнил…

— Присмер Даркана Вершителя, Его Безгрешие Жанир Вертунгский. Что-то здесь объяснять надо?

— Да нет! «Вертунгский», как понимаю, обозначает место где вы даркано-присмеруете? Есть ещё в других странах присмеры Даркана, и они тоже имеют своё обозначение после имени?

— «Присмеруете»?! — неожиданно улыбнулся жрец. — Хорошенькое определеньице ты придумал! Присмерую и… дарканю, заодно! Кто бы другой так неуважительно обозвал моё служение богам, тут же за решётку отправился бы, но… ты уже за ней. Только осторожнее со словами, Ликк, не все поймут и правильно сделают.

— Учту. Обидеть никого не хотел — само вырвалось. Видно, на нервной почве. Вы не представляете…

— Дядюшка Жан — моё домашнее имя, — перебил он. — Привыкай к нему в неофициальной обстановке, а то будет странно, если каждый раз величать полным титулом станешь. Выкать наедине или среди своих тоже не стоит. У нас с тобой впереди много всего предстоит, и нужно сразу приспосабливаться друг к другу.

— А что насчёт «своих»? Память пока подводит.

— Потом. Сидеть тебе здесь долго — всё обговорим и вспомним. Заодно подумаем, как на волю вытаскивать недостойного Ладомолиуса… Но не сразу! Пусть канган Звейницилл успокоится немного после твоей выходки с его дочерью, а там уже и решим, подключив храмовые связи и твоего семейства. Пока тюрьма только на пользу нашему делу… Знать бы ещё какому! Да! Сегодня в тюремщиках мой человек, поэтому пищу можешь брать смело. И на будущее учти: если принёсший еду вскользь упомянет в разговоре Даркана Вершителя, то еда чистая и опасаться отравления не стоит. А сейчас мне пора. Мыслей много, эмоций — не меньше. Да и тебе не помешает поразмыслить — благо, издалека видно, что есть чем.

— Приятно было познакомиться.

— Посмотрим… — неопределённо произнёс Жанир, направляясь к двери.

Жрец не соврал — покормили сегодня знатно!

— Не побрезгуйте, ри Ликкарт, — сказал незнакомый тюремщик, низко поклонившись, — Тут, Вашему Милсердию, прям, как со стола Даркана Вершителя и Эрины Милостивой перепало! Всё вкусное, свежее! Чуть сам слюной не захлебнулся, пока нёс!

— Не накапал её в блюда? — изогнул я бровь, притворно хмурясь.

— Как можно! Рыло своё в сторону воротил, так что всё ЧИСТОЕ! — выделил стражник последнее слово, явно намекая на отсутствие отравы.

— Спасибо! Как звать?

— Патлок, ри Ликкарт, но многие зовут Болтуном, за то, что историй всяких много знаю и про события в городе ведаю наперёд торговок у Главных ворот, а они уж в этом деле похлеще дознатчиков будут!

— Да? И что же сейчас в столице новенького?

— С виду всё тихо, но… — начал Болтун с довольным выражением на лице завзятого сплетника, получившего возможность «побить языком». — Как Гратилийского вора, то есть Вас, Ваш Милсердие, отловили, так спокойствие настало. Люди смело ходят и за кошельки не держатся.

— А эти-то, чего переживали? Я, кажется, на мелочёвку не разменивался!

— Вроде и так, но ежели у кого кошель срезали, то городская стража сразу говорила, что энто Гратилийский вор украл, и нивраз нельзя найти. Все знают, что не так, что многие из базарной и площадной стражи у «ночных работников» — воров, стал быть, на довольствии стоят, поэтому и не ищут… Да только раз слово сказали, второй — вот и паника у боргов. «Гратилийский вор лютует! Караул! Грабят!». Дурни, ри Ликкарт! Сплошь дурни! Но я ж не об том! Неладное во дворце у кангана Тойбрела Звейницила! Раньше его дочка, краса наша Ирисия, каждое утро на конную прогулку выезжала, а теперь уже с рундину[10] ни слуху ни духу! Ещё одна моя знакомая, у которой двоюродная сестра её хахаля имеет дружка, у которого жинка там полы моет на конюшне, сказала, что и на приёмах не видно. Верные сведения! Никак захворала эканганда[11] Ирисия или сглаз на ней какой! Народец столичный волнуется — любят все её сильно и переживают…

— Давно не видно?

— Как вас словили, так и не видно!

— Понятно… Спасибо тебе ещё раз, Патлок! Извини, что отблагодарить нечем.

— Да что энто Вы, Ваше Милсердие! Выслушали и то мне в радость! Вы, когда заскучаете в мою смену, зовите! Знамо дело, что не мёд тут сиживать, а я поговорить люблю! Хорошие ухи лучшая награда рассказчику!

Болтун ушёл. Я же, вопреки здравому смыслу, стал вспоминать не содержательный разговор с присмером Жаниром, а сплетни Патлока. Ирисия… Девушка с бирюзовыми, зовущими к себе глазами из воспоминаний, принадлежащих Ликкарту. Отчего-то сердце при звуке её имени забилось так, что, казалось, выпрыгнет из груди.

Тихо! Остановись! Не о том сейчас думать надо! Совсем не о том! Не знаю, что связывало Гратилийского вора Ликкарта с принцессой, но соваться к ней не стоит, если очень жить хочется!

5. История мира

— Как ночь прошла? — задал дежурный вопрос присмер, с утра пораньше ввалившись ко мне в камеру.

— На сытый желудок? Замечательно! Даже мелкие насекомые казались не такими злыми.

— Ну уж потерпи. Пока это твой дом. Как только гнев кангана уляжется, попробую тебя перетащить в более приличное место. В конце концов, не в общем свинарнике с десятком мелких уголовников и вонючих нищих живёшь.

— Солому-то хоть заменить можно и помыться?

— В конце рундины будет всё. Есть определённый порядок, и тюремщики его придерживаются строго. Что ещё вспомнил, пока спал? — перевёл он разговор с бытового русла.

— Не знаю. Мне Ирисия покоя не даёт…

— Забудь! — зло шибанул концом посоха об пол жрец. — Натворил дел, мальчишка?! Бессмертным себя возомнил?! Пусть род Ладомолиусов и четвёртый в сотне Свободного Вертунга по своей знатности, но не первый и даже не второй! Да будь ты хоть самим Гроссом Завоевателем, подобное бесчестье тебе бы с рук не сошло! Она — эканганда, дочь правителя, а не шлюха портовая, чтобы можно было вот так, без заявления воли перед богами снимать с неё одежды!

— Вы ничего не забыли, уважаемый? — спокойно ответил я. — За «мальчишку», конечно, спасибо — давно так не называли — мне ж годочков не меньше Вашего, но давайте разделять это тело и того, кто в нём. Я не творил, а попал в ситуацию, где всякие «творцы» постарались без моего ведома. Чьё было воспитание? Тех, кто сейчас гневно хором с Вами во главе осуждают проделки недостойного сына. Нравится? Кто ж вам мешает! Сделайте могилку, приходите на неё и внушайте отлетевшей душе Ликкарта истинные ценности, а меня не трогайте. Во-первых, плевать я хотел на чужие грехи, а во-вторых… Достаточно и первого!

— Ты… — замолчал на полуслове присмер.

Потом он словно сдулся, понуро опустив голову.

— Да… Извини… Глядя на тебя, всё время забываю, что нет больше Ликка. Всё с ним споры веду. И прав ты, что недоглядели, не привили правильного воспитания. Корю себя за это, так же как и его родители… Знаешь, каким он был? Обаятельным, лёгким! Всегда неунывающий, с улыбкой на лице. Женщины просто таяли рядом с Ликкартом… Да что женщины?! Подружиться с ним хотели почти все мужчины! Это такой человек! Везде входил без стука и был желанным гостем! Где Ликк — там нет пасмурных дней!

Одно плохо: весь мир крутился вокруг его желаний. Вся его сила, ум и энергия уходила лишь на одно — удовлетворение собственных потребностей. Влюбить, обрюхатить и бросить девушку? Затащить очередного приятеля в авантюру и оставить его разбираться с проблемами одного? Нет ничего проще! Будут другие юбки и доверчивые простофили! Он никогда не был виноват. Люди, обстоятельства — сколько угодно, но не он… Я видел это. Пытался образумить, надеясь, что перебесится, только становилось всё хуже и хуже. Финал этой истории закономерен, как ни прискорбно осознавать подобное. Может, и к лучшему, что всё так…

В последнее время дошло до того, что его стали бояться дома. Обожали и боялись! Он в своей неуправляемости мог совершить любую пакость. Его родная сестра Сарния, несколько месяцев назад уехала на побережье из столицы в загородный особняк Ладомолиусов, который находится в двух днях пути. Самое дальнее поместье семьи! Знаешь, почему? Ликкарт заинтересовался ею… и не как сестрой! Она мне сама об этом рассказала, как присмеру. Сбежала Сарния не потому, что страшилась насилия, а потому, что панически боялась, что Ликк окрутит её, и она сама согласится! Он был способен на такое! Извращённый ласковый убийца, уничтожающий души, не вынимая меча из ножен! Гениальный, обаятельный негодяй! Все это знали, но…

— Хорошенькое наследство мне досталось, — сказал я, после того как жрец замолчал, устало прикрыв глаза и облокотившись на стену. — Боюсь, что простой водичкой всю грязь не смыть. Тут кожу до костей отдирать придётся. И много у меня врагов на воле осталось?

— Теперь да… — не открывая глаз ответил Жанир. — Ликкарт в последнее время совсем зарвался, и даже его способность выкручиваться из любой ситуации перестала действовать.

— Что мне ещё нужно знать о его приключениях?

— Там столько всего намешано, что сразу и не выложить. Надеюсь, боги дадут доступ к его памяти, и ты сможешь сам измерить ту пропасть, в которую упал. Скажу тебе одно… Это не факт, а больше похоже на чутьё. Знаешь, когда появляются незначительные фактики, никак между собой не связанные, но после них остаётся след. Словно мокрой кистью мазнули по стене… Вода высохла на солнце, но если присмотреться, то можно увидеть полосу.

— Знакомое чувство. Как я и говорил, работал в прошлой жизни долгое время следователем… дознатчиком, по-вашему. Частенько приходилось начинать распутывание сложного преступления, опираясь только на такие вот «мазки». Потом сидишь, обхватив голову руками, и думаешь, зачем обратил на них внимание. Столько дерьма наверх всплывать начинает!

— Именно его и боюсь! Прошлый Ликкарт был неверен нашей стране… Не так! Лёгкое подозрение, что он МОГ быть неверен. Нет никаких улик, нет ничего, указывающего на предательство интересов Свободного Вертунга, а только я не могу избавиться от этого. Хочу, но не могу.

— Ёшкин кот! Везде одно и то же! Враги внутренние или снаружи прутся?

— Какая разница, — пожал плечами присмерт, — одни без других редко обходятся. Что ты знаешь из воспоминаний Ликкарта про историю нашего мира?

— Ничего, — повторил я жест плечами. — Информация, должно быть, важная, но в голове пустота на этом месте.

— Тогда слушай! — усевшись рядом, начал верховный жрец. — Расскажу вкратце, чтобы не загружать тебя ненужными датами и событиями, тем более, что в каждой стране своя официальная версия…

Давным давно родился мальчуган в одном достаточно сильном племени кочевников… или не кочевников — данные разнятся. Маленький мальчик Гросс был одним из многих, которые хотели славы и жаждали несметных богатств, но только ему удалось стать тем, кого все помнят как Гросса Завоевателя. Став сильным и отважным воином, он не полез разорять соседние селения, угоняя из них лошадей и крадя красивых рабынь, а поступил умнее — захватил никчёмное королевство и стал укреплять его. Когда пришло время, повторил, подчинив подобное его стране захолустье. Потом было третье.

Казалось бы, сиди и радуйся, что другие, более сильные, не отнимают с таким трудом награбленное… Но нет! Гросс сделал из трёх замшелых государств одно основательное! Привлекал посулами власти и за деньги различных головорезов, сталкивал их лбами, постепенно прибирая степь, и уже с ним стали считаться все в округе. Дальше случилось то, что должно было случиться — он упёрся лбом в стену. Амбиций много, необходимо постоянное расширение, чтобы кормить ораву воинов, но силёнок на жирные куски не хватало.

Гросс нашёл простой выход — женился на дочери правителя очень солидного королевства Варкон, которое, кстати, само мечтало расшириться за чужой счёт и наподдать соседям. Через несколько лет, благодаря немыслимому коварству Гросса Завоевателя, была загублена вся правящая верхушка Варкон. Только жёнушка его, трясясь от страха, продолжала рожать новых наследников трона для Гросса. Мальчики пошли в папу, впрочем, как и остальные его потомки.

За четыреста лет их правления образовалась целая Империя! Могли бы захватить и весь мир, но вот незадача — не только они были такими деятельными натурами. Мархарат — не менее сильная страна, которая почему-то называет себя Содружеством Государств под руководством великого тар Корреша, оказалась на пути… Или это Империя оказалась у Мархарата? Всё едино, так как разразилась серьёзная война, где крови за год проливалось больше, чем за прошлые столетия. В результате от обоих государств остались лишь ошмётки, которые хоть и кичатся прошлым, потрясая оружием, но это больше похоже на тявканье щенков после рыка тиграна. Мархарат частично уцелел, а династия тар Коррешей ещё имеет определённое влияние в мире.

Вот во время этой великой войны и образовалось наше государство, отделившись от Мархарата. Точнее, ему помогли отделиться. Кругом смерть и разруха, забыты старые договоры и торговые связи, но есть и пить хочется всем. Также люди привыкли к товарам, которые теперь нелегко достать из-за вражды соседей.

Тар Корреш поступил гениально! Он отделил одну из лояльных провинций Мархарата, даровав ей свободу. Так родился Свободный Вертунг, не принадлежащий никому из воюющих сторон. Для чего подобное надо было? Для торговли! Никто не будет заключать сделки с врагом. Но есть государство, которое ни с кем не воюет! С ним торговать можно!

И вот пошли караваны, поплыли суда с товарами из Империи и Мархарата! Вертунгцы скупали всё и уже продавали по своим ценам. Железо и шерсть, зерно и ткани, даже оружие переходило из одних рук в другие, но потомки и Гросса Завоевателя, и тар Корреши оставались как бы ни при чём. Более того, они пресекали всякие попытки особо жадных захватить Свободный Вертунг. В результате, за сто пятьдесят лет, когда остальные хирели, мы богатели, превратив свою страну в мировой оплот торговли с сильной, но поддерживающей нейтралитет армией.

— И что? — поинтересовался я. — Никто на такой сладкий пирог рта не разевает? Вроде сейчас из твоего рассказа понятно, что воевать гиганты не могут, распавшись на мелкие государства, и нет причин «не пощипать» нас?

— Верно заметил! — согласился жрец. — Отщипнуть или полностью сожрать желающих много… А силёнок у них мало. И получается, что процветающий Вертунг костью в горле у многих. Заговоры против нас, пиратские набеги, разбойничьи орды… Всего не перечесть, но мы легко справляемся. Пока справляемся. В последнее время завистники изменили тактику — хотят устроить переворот внутри страны, а дальше, кто первый посадит свою марионетку на трон, тот и будет иметь всё. Поэтому и есть у меня догадки, что Ликкарт мог быть причастен к очередной попытке свергнуть нашего кангана Тойбрела Звейницилла, и за этим самым полез охмурять его дочь.

Хотя… Может, и влюбился в Ирисию — слишком хороша! Но в любом случае такой человек, как Ликкарт Ладомолиус, не должен даже смотреть в сторону трона — очень опасный, непредсказуемый подонок, хоть и целый ридган по рождению.

— Что-то мне домой на Землю захотелось! — честно признался я. — Проходил нечто подобное на ней, но там хоть всё привычно. Если тут полыхнёт… а шансы очень большие, то не знаю, в какую сторону и бежать.

— Бежать? — грустно улыбнулся присмер. — Некуда! Отныне ты не Сансаныч, а Ликкарт! Это теперь твоя страна, твоя судьба и твоя смерть, если не повезёт. Тебя прислали боги, а они очень не любят менять своих решений. Подумай над этим как следует. Ну, а мне пора. Завтра не приду, но один день переживёшь, если не отравят. Видишь, насколько интересно жить начинаешь? Проснулся целым — уже счастье!

Да уж «счастье» ещё то… Половину ночи я ходил из угла в угол, думая над историей нового мира и меньше всего желая самому в неё вляпаться. А ведь, точно, вляпают! Не просто так хитрый жрец упомянул о своих подозрениях насчёт непутёвого Ладомолиуса. Почву для дальнейшего готовит! И пусть Жанир хоть на своём посохе божится, что не знает, как поступить со мной, но, уверен, планы в его голове бродят. Какие? Время всё расставит на свои места. Одно ясно уже сейчас — отказываться от намечающихся многоходовочек присмера не буду. Пока что он — единственный человек, которому нужен непонятный узник. Играть в команде — дело привычное. Вспомню молодость и вперёд! Да её и вспоминать не надо… Вот она! Во всей красе!

6. Новые фактики

Утром опять пришёл с завтраком туповатый толстый тюремщик. Ни слова о Даркане — значит, не ставленник присмера, и к еде лучше не притрагиваться. Даже из миски с водой для омовения пить не стал. Если в прошлый раз такой мой поступок был неожиданностью, то сейчас отравители могли предусмотреть и этот вариант, так что лучше денёк с пересохшим горлом провести, чем синим трупом лежать, наглотавшись безвкусной отравы. Впрочем, даже не безвкусной, раз расщедрились положить кусочек местного лимона, который услужливая память обозвала цедрием. Зачем он в «умывальнике»? Кроме как скрыть вкус чего-то лишнего, никаких версий на ум не приходит.

К счастью, долго от обезвоживания мучиться не пришлось. В обед нарисовался Патлок Болтун с полным подносом разных вкусностей.

— Ри Ликкарт, Ваш Милсердие! Вот и снова свиделись, слава Даркану Вершителю.

— Ты? — облегчённо услышав «пароль», спросил я. — Думал, сегодня тот жирдяй меня охраняет.

— Беда с Бабулом… — грустно ответил Патлок, заговорщицки подмигнув. — Несварение… Съел что-то не то, бедняга, и слёг. Франга[12] Антос долго ругался на него, тушу через все отверстия промывая и порошками лекарственными потчуя. Приказал дней пять не вставать и заместо вина молоком отпаиваться. А я говорил этому проглоту, что не стоит господскую еду жрать! Простой живот должен простую пищу потреблять, а не с разными заморскими приправами для высокородных. Уродился стражником — хлебай казарменную похлёбку! Теперь из-за этого дурня мне, Ваш Милсердие, всю рундину Вас обслуживать днём! А у меня очередная невеста в Среднем городе скучает!

Понятно! Убрал «не своего» во избежание, так сказать, случайностей присмер Жанир от меня. Умеет «Ваше Безгрешие» грешить правильно, организовывая несчастные случаи! Этот лекарь Антос, видимо, тоже один из людей кангана Звейницилла, раз разгневался на Бабула и сразу стал проводить реанимационные мероприятия, примерно догадываясь, какое «несварение» поразило толстого. Хорошо, что тогда его лекарство не выпил!

— А почему очередная невеста? — весело поинтересовался я, вгрызаясь в толстую, жирную лапу то ли курицы, то ли индейки.

— Так, прошлая Драмиля с этой и застукала! Я ж думал, что на базаре зеленью торгует, а она домой с мясником Кавзацем припёрлась… Не иначе тоже рассчитывала, что я на службе. Лежу без портков, девка подо мной бледная затихарилась, Драмиля стоит, рот как рыба разевает, а сказать ничего не может. То ль ругаться на меня, то ль оправдываться, почему мясницкая рука у неё под рубашкой отлёживается. Один Кавзац не растерялся и драться полез. Было с чего! Я ж это с его двоюродной сестрицей шашню закрутил! Намяли мы бока друг дружке знатно тогда! Потом, правда, помирились и мировую выпили, договорившись, что я не видел его, а он — меня. У Кавзаца же тесть не последний человек среди торговых — вмиг бы башку за «гульбу» отвинтил! С тем и остались: я с новой невестой, мясник с непроломленной головой, а моя бывшая с тугим кошельком от мясника… чтоб молчала, значится! И все довольны!

Ржал я долго. Не знаю, врёт ли Болтун, но его «итальянские страсти» достойны постановки в театре!

— И часто ты невест меняешь, пройдоха?

— Третий раз… за этот год. То я раньше со службы прихожу, то они, а то, как с Драмилей, и оба сразу. Словно Хирг сглазил. Ничего! Как найду приличную деваху, так сразу остепенюсь!

— А новая невеста, что? Неприличная?

— Пунцерия? Приличная-то она, конечно, приличная, но не тем местом. Я ж её у ткача Ляса увёл, который вместе с ней долго Минуису-пивовару «топчан портил», а Минуис у… Длинная, короче, история, и хотелось бы, чтобы не на мне она закончилась, когда отец Пунцерии, наконец-то, поймает очередного «жениха» на своей любвеобильной доченьке.

— Ну и валил бы от греха подальше!

— Кажный день себе так говорю, но больно девка сладкая! Вот ещё рундину-другую понежусь в её объятих и…

— Хорошо устроился! — хихикнулл я. — Сегодня одна, а завтра другая. Ни забот, ни хлопот!

— А вы не сравнивайте, Ваш Милсердие, простого борга с важным ридганом[13], — неожиданно стерев бесшабашную улыбку, серьёзно сказал Патлок тихим голосом. — Кому даётся многое, с того и ответственность другая. Мне нужные люди поведали про Ваши «утехи». Опасные они! Если разобраться, то правильно канган Вас сжить со свету хочет — дело не в дочке его больше, а в безопасности государства. Это в Среднем городе чих соплями обычными разлетается, а во дворце кровушкой брызнуть может, да по всей стране…

— Что ж ты тогда меня оберегаешь, если правильный такой?

— Потому что привык умных людей слушать… Слушать и служить им. И Вы тож, ри Ликкарт, поступали бы также. Очень помогает целую голову на плечах носить… Ой! Простите меня, Ваш Милсердие, что разумничался не к месту! — снова нацепил тюремщик маску Болтуна. — Внимаете больно замечательно моим россказням — вот и забылся! А теперь пора мне! После этого лентяя Бабула — чтоб в его лысой голове вши завелись! — всегда столько дел, что присесть некогда! Но вы зовите, если понадоблюсь! Дверь попинайте — я и явлюся!

— Иди, — задумчиво ответил я. — Спасибо за содержательную беседу.

«Интересно девки пляшут по четыре в один ряд»… И что получается? Много выводов из сегодняшнего представления, а именно так теперь представляется болтовня Патлока, сделать невозможно, но кое-какие мыслишки проклёвываются. Первое: местные нравы достаточно свободные. Во всяком случае, простые горожане «пояса верности» не носят, а если и носят, то имея запасной ключик при себе. С аристократией всё немного сложнее — спрошу потом у присмера Жанира, что к чему. Второе: подковёрная возня у трона идёт полномасштабная. Человек жреца может легко травануть канганова служаку. Пусть и не до смерти, но кто его знает, насколько далеко иногда заходят они в своём противостоянии. Уверен, что есть и другие группировки.

Этими мыслями я поделился на следующий день с пришедшим присмером.

— Верно заметил, — согласился Жанир, — семейные ценности в Вертунге сильны, но всё меньше людей, строго хранящих их. Много денег в стране, возможностей, да и торгаши со всего мира приносят не только товары, но и пороки. Мерты всех богов, даже Двуликого Хирга, пытаются сохранить равновесие в душах, но год от года всё тише наш голос…

Насчёт противоборствующих сил ты прав и неправ одновременно. Конечно, и храмы, и воины с торговцами имеют свои виды, которые рьяно отстаивают, но все едины в главном — власть кангана незыблема, интересы Свободного Вертунга превыше собственных. Есть ещё один клан… Вот тут всё сложнее и тревожнее! Тени Бесцветного. Серьёзная организация, опутавшая всю Синцерию. Ни мы, ни Мархарат не можем с нею справиться. Туда входят исключительно преступники. Даже придумали себе несуществующего бога, которому истово поклоняются и убийцы с ворами, и закоренелые извращенцы, и нищие обманщики с остальными мошенниками. Гиргоп Бесцветный имя ему. Якобы рождён Двуликим Хиргом от самого себя, вобрав самую Тёмную сторону «отца-матери» и замаскировав её от взора Даркана Вершителя полной невидимостью.

Бред полнейший, но многие страны под незаметным контролем Теней, вошедших во власть через нечистых на руку аристократов. Постоянно вылавливаем, постоянно уничтожаем их ячейки, но всё бесполезно! Вместо одной отрубленной руки Бесцветного вырастают несколько новых! Захватить Свободный Вертунг их давнишняя мечта… Вот с этим злом и стоит бороться, а наши склоки у трона не более чем игра, выгодная кангану. Пока мы, пусть и жёстко, соревнуемся между собой, кровь государства не застаивается, порождая новых талантливых воинов, торговцев и политиков.

— Ликкарт имеет отношение к Теням Бесцветного? — в лоб спросил я. — Ты за этим, Жанир, так обхаживаешь меня?

— Не знаю… Но, как и говорил, допускаю подобное. Слишком Ликк был близок по своей жизненной философии к ним. В последнее время это стало проявляться особенно отчётливо. И обхаживать… Ты не девка с хорошим приданым, иномирец, чтобы вздыхать по тебе лунными ночами. Ты — Никто! Даже имя чужое носишь! Сможешь стать инструментом в моих руках — замечательно, а нет… Тут извини! Безопасность Родины для меня важнее одной непонятной жизни. Даркан Вершитель хоть и приказал помогать тебе, но он не надсмотрщик над нашими деяниями, а лишь посмертный судия их. Я готов к любой ответственности.

— Я тоже, Ваше Безгрешие, и принимаю предложение о сотрудничестве. Думал про это много — времени в заточении хватает. Быть нужным — вот что двигало мною всю прошлую жизнь. Дела у вас, конечно, «мутные», но если не соврали, цель приличная.

— А если соврал? — с хитрым прищуром посмотрел присмер.

— Тогда я тоже готов предстать перед вашим Дарканом и понести полную ответственность за тот вред, что причиню одному его жрецу. Гадить по-крупному я умею, хотя и не люблю. Хорошую школу пошёл… Учтите это на будущее.

— А всё-таки есть в тебе что-то от прошлого Ликка, — после непродолжительного молчания, добродушно ответил Жанир — Наглость и неуважение к старшим. Может, оно и к лучшему. Ты, главное, не увлекайся сильно.

— Постараюсь. Спасибо за доверие.

— Ну, раз разобрались в очередной проблеме, то пора. Собирайся!

— Два вопроса… Куда собираться? И… Вы смеётесь?! У меня из вещей только вонючая солома!

— Отвечу на оба. Солому оставь — погорячился я. Идём в твою новую камеру. Вчера был у кангана Тойбрела Звейницилла. Разговор получился тяжёлый, но травить больше тебя не собираются.

— Отрадно слышать! И ещё один вопросик по Патлоку Болтуну…

— Понравился? — хмыкнул присмер. — Ты ему тоже приглянулся. Готовься видеть его рожу часто — теперь он твой личный слуга, надсмотрщик и телохранитель. Не смотри, что с виду разгильдяй! Говорить может долго, но за всей шелухой из слов лишнее скрывает отменно. Проныра ещё тот, бабник — тут нечего сказать, только всем нутром предан Свободному Вертунгу и мне лично. Кем бы я Патлока ни наряжал — от мерта[14] до смотрителя Ласкового Дома[15], везде справляется на отлично. Уникальный человек! Прислушивайся к нему хоть иногда.

— Уже понял, что непрост, — согласился я.

— Тогда нечего тут вшей кормить! Идём в более достойное место!

7. Элитная тюрьма

Что ни говори, а хорошо быть богатым и здоровым! Уж намного лучше, чем больным и бедным! Это подтверждает моя новая тюрьма, не уступающая, а во многом и превосходящая, земную убогую «однушку». Три комнаты: кабинет, спальня, столовая обставлены с размахом. Жаль, что ни одного окна… Ванная с большим медным корытом, санузел даже есть — примитивный с дыркой, но лучше прошлой «параши». Больше всего обрадовало зеркало. Пусть и одно на все помещения, мутноватое, но огромное, в полный рост.

Подошёл к нему. В отражении на меня смотрел молодой статный незнакомец с волнистой чёрной шевелюрой и озорными чертинками, прыгающими в глазах. Действительно, очень обаятельный мерзавец этот Ликкарт! Волей-неволей, но хочется улыбнуться ему в ответ.

Эх! Если бы не внутреннее содержание, то можно гордиться было бы такой «аполлонистой» внешностью! Хотя… А при чём здесь содержание? Теперь я заселяю эту обитель порока, и, сам того не ведая, ридган Ладомолиус уже встал на путь исправления. Несколько дней, проведённых в нём, показали, что кроме памяти, семимильными шагами возвращающейся в нормальное русло, нет ничего от былого преступника. Знания остались, а эмоции исчезли.

Знания… Знания… Стоит пока поиграть в «несознанку» со жрецом, выдавая понимание происходящего по крупицам, когда это будет выгодно мне. Он, конечно, друг семейства, этот «дядюшка Жанир», но семейство не моё. Прав он, даже имя ношу чужое, и стоит ещё заслужить право называться Ликкартом Ладомолиусом.

— Ну как? — оторвал меня от созерцательной задумчивости присмер. — Хорош?

— В принципе нормально, — как можно безразличнее ответил я. — Подбородок бы более волевой. Нос… Длинноват, не находите, Ваше Безгрешие? Что там в штанах — потом один посмотрю, но, надеюсь, краснеть не придётся. Или без надзора служителя богов себя ниже пояса рассматривать запрещено?

— Не запрещено! — смеясь, замахал руками Жанир. — Хоть облюбуйся, но меня не привлекай! Не переживай, девки хвалили!

— Поверю на слово такому уважаемому человеку… Что дальше? Распорядок жизни, как понимаю, меняется?

— Отчасти, Ликк… Ты всё тот же пленник, но быт другой, слуги будут. Не простые из поместья, а тюремные. Разрешены посещения, и это меня волнует больше всего. Почувствуют фальшь — проблем не оберёмся. Лучше бы ты сыграл невменяемого на первых порах.

— Лучше слегка пришибленного. Думаю, никого не удивит, что, избежав смерти, парень задумался над своим прошлым и начал переоценивать ценности.

— Ликкарт не раз ходил рядом с ней…

— Но не на Дороге Хирга! Вся жизнёнка непутёвая пронеслась перед глазами, пока шёл над острыми кольями. Почувствовал присутствие богов за спиной после Последней Чаши и…

— И так ты уже тоже делал! Каялся, руки заламывая от скорби о содеянном! Клялся Дарканом и женой его — Эриной Милостивой, что больше «ни за что и никогда», а потом очередной скандал с твоим участием, — покачал головой присмер.

— Тем более! Значит, это привычная модель поведения. Потом, естественно, постараюсь укрепить всех в вере, что становлюсь другим, но на первый раз и такое сойдёт.

— Смотри сам. Это теперь твоя голова и как рисковать ею — тоже твой выбор. Сегодня отлёживайся и отмывайся, а завтра жди родителей. Их зовут…

— Уже пришло. Венцим и Литария. Папаша с виду суров, но мягкотел, а мама наоборот. Её Ликкарт даже побаивался немного.

— Её все побаиваются! — хмыкнул Жанир. — Даже я, слуга божий, и то остерегаюсь лишнего при ней ляпнуть.

— Сурова?

— Что ты! Ласковая! Прелестная, несмотря на все годы и потрёпанные тобой нервы, но сила внутренняя не чета многим, по ошибке называющих себя мужчинами. Умна. В молодости, когда я ещё был далёк от мысли встать на стезю мерта, был в неё без памяти влюблён и серьёзно соперничал с твоим отцом за право поцеловать перед алтарём. Чувства со временем угасли, а уважение осталось. Будь с ней осторожен.

— Буду. Что по отцу? Краткая характеристика?

— Тоже не дурак и не мягкотел, как думал Ликк. Несколько лет командует раладой[16] — эскадрой из двадцати кораблей, Восточного побережья, давя пиратов. Больше военный, чем политик, поэтому ренгафару[17] — предводителю эскадры, Венциму присуща прямолинейность. Если видит чётко поставленную цель, без колебаний идёт вперёд. Только направление ему обязательно показать надо — чем Литария и занимается всю их совместную жизнь. Вдвоём твои родители представляют идеальную пару, в которой «голова» хорошо управляет «телом». Венцим с виду жёсткий человек, но в душе сентиментален… Наверное, поэтому Литария его и выбрала тогда… Извини! Я сейчас не об этом! Выбор был правильный!

— А что сестра? Эээ… Имя напомни, — немного слукавил я, притворяясь, что запамятовал его.

— Сарния. Пока её ждать не стоит — как и говорил, сейчас далеко от тебя прячется. Она одновременно взяла нежность матери и сентиментальность отца. Головушка светлая, но эмоции частенько перебивают здравые мысли. На мой вкус, если уменьшить её чувственные порывы хотя бы на треть, то могла б посоперничать и с самой экангандой Ирисией — пусть не во всём, но во многих вещах, точно. Ты на неё имел большое влияние с детства, пока совсем не зарвался. Теперь же страдает от разочарования и хоть любит… Учти! Как брата любит! — тряхнул присмер перед моим лицом указательным пальцем. — И хоть любит, но одновременно и боится. Думаю, что с Сарнией наладить контакт будет сложнее всего, ведь крушение идеалов для таких особ бесследно не проходит.

— Понятно, — вздохнул я. — Семейка разноплановая, требующая индивидуального подхода.

— Хорошая семья, иномирец! — жёстко ответил Жанир. — Я всю жизнь рядом с ней, и если ты попытаешься навредить хоть кому-то, то…

— Знаю, Ваше Безгрешие! Смерть! Можете не продолжать и не волноваться. Есть кто-то ещё из близких родственников, на которых стоит обратить особое внимание?

— Остальные не представляют интереса, — пожал плечами мгновенно успокоившийся жрец.

А вот тут он темнит! Не верю, что просто так упустил из виду родного дядю по материнской линии, тоже священника неслабого ранга канмерта[18] Браира, второго лица в храме бога Хирга Двуликого. Почему? Ведь должен же знать, что тот тесно общался с Ликкартом. Ладно! Пока делаю «лицо кирпичом», изображая, что не в курсе… но зарубочку в памяти оставлю.

— Нет так нет… Друзья? Товарищи?

— Посещать могут лишь родственники. А друзей как таковых не имеешь. Приятелей, попавших под влияние, навалом. До поры до времени каждый из них считал тебя своим другом, так как Ликк умеет манипулировать людьми, но, извини, дружить с тобой — это всё равно, что из чана дерьмо хлебать.

— Жаль… Всё больше убеждаюсь, что лучше бы попал в тело простого возничего, каким и доживал свою жизнь на Земле, а не в извращённого аристократа. Кусок хлеба, добытый честным трудом в компании верящих в тебя людей, намного вкуснее всех этих ублюдских «разносолов». Ещё ничего не случилось, а уже тошнит от будущего.

— Не всё так печально, — возразил Жанир. — И среди простых борга, и среди избранных хватает всяких — хороших и плохих. Мерзость всегда заметна больше, отравляя жизнь. Тебе не повезло с телом, но повезло с новой семьёй. Достойные люди! Даже наш канган Тойбрел Звейницилл справедливый человек, не желающий никому зла без веской на то причины.

— Ага! Поэтому чуть не траванул!

— За дело же. И пока отказался от этого намерения — учти это в своих умозаключениях.

— Слово «пока» мне не нравится… Что ты, Ваше Безгрешие, наплёл ему про меня?

— Меньше ехидства, Ликкарт! — быстро поставил на место присмер. — Я, конечно, теперь как бы близкий тебе человек, но помню, кто есть кто.

— Извините! — искренне покаялся я. — Мозги старые, да молодое тело даёт о себе знать. Видно, гормоны.

— Гормоны?

— Кровь горячая кипит, если вкратце.

— А! Так бы и сказал! Понимаю! Даже хорошо, что таков — больше на прошлого Ликкарта похож. Только не перестарайся. Всё! Мне пора! Не одним тобой день наполнен. Обживайся, думай, приведи себя в порядок и… рассмотри, что хотел у себя под пупком рассмотреть! — закончил шуткой разговор жрец, давая понять, что удовлетворён диалогом.

Один оставался недолго. Буквально через пять минут явился Патлок Болтун, уже не в потёртом костюме тюремного стражника, а в достаточно приличном прикиде, пусть и не очень знатного, но и не последнего воина. На пальце большой серебряный перстень, рубашка с большим, расшитым узорами воротником, лежащим поверх добротной кожаной куртки, стойкий запах местного парфюма… Красавец! Блюдёт себя, дамский угодник! Правда, и этот вид может быть ещё одним театральным костюмом, а на самом деле, дома в шкафу вдали от посторонних глаз висит родная ряса мерта, по которой Патлок очень скучает. Совсем не удивлюсь подобному!

— Ну что, Ваш Милсердие! — с ходу заявил он. — Тута повеселее жить будет! Чегось изволите? Поедите или омовение вначале?

— Мыться! — не раздумывая, почти прокричал я. — Чувствую себя мусорной кучей, а не человеком!

— Понимаю. Оно завсегда так, когда в простолюдинской тюрьме отсидишь! Вот, помню, с десяток рундин назад…

— Воды! Много и тёплой! Нет! Горячей! Всё тело зудит от грязи!

— Ох, прощения просим! Опять заболтался, значится! Щас бездельников позову — всё будет!

Два дюжих хлопца сноровисто натаскали воды. От их предложения банных услуг наотрез отказался и, забравшись в чан, долго тёр себя мочалкой из коры какого-то дерева, обильно посыпая розовым пенистым порошком. Ополоснулся, вытерся насухо и, облачившись в новую, заботливо принесённую Патлоком одежду, снова направился к зеркалу.

Да! Так намного лучше! Теперь вижу, что не простых кровей, а благородных! Оранжевая блестящая сорочка, накинутый на неё жилет, штаны с лёгким галифе и невысокие мягкие сапоги — всё сидело как влитое. И пусть одежда была с лёгким намёком на небрежность, но это только подчёркивало её дороговизну. Даже недельная небритость была к месту, придавая некую ироничную мужественность.

Долго рассматривал себя, придавая телу различные картинные позы и строя гримасы. С мимикой ещё надо поработать — привык к прошлому невзрачному лицу и пытаюсь скрыть дефекты стёршихся от времени зубов или блёклость старческих глаз. А тут всё «новенькое», не потасканное жизнью и фотомодельное! Шикарный, этот Ладомолиус, мужик! Яхту на задний план, пару красоток в бикини, и готова обложка для модного журнала! Но чего нет, того нет — только любопытная морда Болтуна иногда мелькала в отражении за моим широким плечом.

— Вы, ри Ликкарт, прям, как первый раз себя видите! — наконец, не выдержал он длительного молчания. — Моя Пунцерия и то меньше у зеркала крутится! Осторожнее с ним! Врать не буду — сам не видел, но один знакомый рассказывал, что у его троюродного деда был свояк, который тоже пялился, пялился в стекляшку проклятую, а потом упал замертво! Сам помер, а отражение стоять осталось… Видать, душу себе зеркало забрало!

— Чушь! — не поворачивая головы, ответил я. — И прав ты, Болтун,! Снова к себе, к почти свободному человеку привыкаю после серых стен и прелой соломы. Как заново родился!

— Так, попривыкать и потом можно! Сейчас бы, стал быть, поесть не мешало… Специально голодом себя морил, чтобы всё с вашего стола попробовать. Пусть Его Безгрешие и упросил кангана Звейницилла не травить Вас раньше времени, но вдруг какой пакостник задумал плохое? Лучше я на суд Даркана Вершителя отправлюсь, чем Ваше Милосердие потом животом мучиться будет из-за моего недогляда!

— Что? Вот, прям, всё-всё будешь? Я видел, сколько блюд слуги нанесли. Не лопнешь?

— Конечно, всё! Особенно вино часто травят. Иногда даже без причины само портится! Я тут с одним дружком встретился, и решили мы отметить сие знаменательное событие. Сели в корчме у Супулуса и не успели первый кувшинчик вина оприходовать, — развёл он в сторону руки, показывая немаленький объём сосуда, — как ноги отказывать начали… Страшное дело, скажу я Вам, ри Ликкарт! Перепугались с дружком не на шутку!

— И что дальше?

— Не помню… Думали вторым кувшином ноги поправить, так и голову отшибло начисто. Во, сколько отравы в нём образовалось! Не иначе, сам Хирг Двуликий подсыпает заразу, глумясь над приличными людьми! Так что, вино буду пробовать в первую очередь!

— Ладно! Уговорил! — рассмеялся я, оценив незатейливую хитрость пройдохи. — Пойдём уже, дегустатор, к столу!

— Что за слово? Приличное или ругаться им можно?

— Дегустатор? Это, братец, профессия такая. Ест человек, что ни принесут, а ему за это деньги платят.

— Очень хорошая работёнка! Мне б вот так — работал бы без выходных и ещё ночью подрабатывал! Обязательно позовите, если впотьмах пустая кишка звенеть начнёт!

Что ни говори, а хватило нам обоим этого гастрономического роскошества не только наесться, но и основательно пережрать. Невозможно удержаться было, когда одно блюдо вкуснее другого! Натуральные, с ароматными незнакомыми мне специями разжигающими аппетит, яства просто таяли во рту! Как не лопнул — сам не понимаю!

Наверное, повезло, что сморил сон. Сегодня просто спал, не видя сновидений, наслаждаясь мягкостью перины и лёгкостью пушистого одеяла, пахнущего свежими луговыми травами… Благодать!

8. Знакомство с родителями

Утром разбудил Патлок, принёсший лёгкий завтрак.

— Ри Ликкарт, — поздоровавшись, серьёзно начал он. — Его Безгрешность прислал весточку, что Ваши родители скоро будут. Значится, надо умываться, потрапезничать и привести себя в порядок.

Сон как рукой сняло! Очередной экзамен вот-вот начнётся, а я тюленем разлёживаюсь! Вскочил с кровати, потянулся и неожиданно для себя, упав на пол, стал делать отжимания от него сначала двумя руками, а потом каждой по отдельности. Что-то новенькое! В прошлом теле пошёл бы крепкий чай заваривать, даже не помышляя о зарядке, а тут… Явно Ликкартова привычка, которую неосознанно повторил. Не скрою — привычка замечательная и нужно вбить её в свои мозги крепко, чтобы поддерживать в приличном физическом состоянии «дар богов», но сколько вот таких вещей ещё припасено? Надо больше контроля, а то пырну кого-нибудь ножом или кошелёк сопру и доказывай потом, что это не я, а нездоровые наклонности Ликкарта Ладомолиуса. Я теперь это… Я! Со всей ответственностью за каждый прожитый день, за каждый поступок и за каждое слово!

Минут пятнадцать на разминку, полчаса на прихорашивание и на большую кружку крепкого, сладкого кофе, которым замечательно запивался набор из нескольких бутербродов и сдобных булочек с вареньем неизвестного происхождения.

— План наших действий? — откинувшись от стола, спросил я Патлока.

— Так, Ваш Милсердие, тут какие планы ни строй, а с родителями разговаривать всегда не понятно, как оно обернётся. С моими — так точно! Это с простыми борга, а Ваши познатнее и поумнее будут, поэтому плюньте на всё и ведите себя, как раньше привыкли, — ответил Болтун, невозмутимо запихивая в рот очередной кусок булки с вареньем.

— Как раньше? А от сегодняшнего, что? Сильно в поведении отличаюсь?

— Лично знаком не был, как помните, но слухами земля питается. Что про Вас слышал, всё говорит, что спуску слугам не давали… Да что там слугам?! Не с каждым фарандом здоровались, если, конечно, не хотели его в свои тёмные делишки вовлечь. Оно и понятно — высокий ридган не чета остальным. Я ж, общаясь с Вами, только хорошее, душевное отношение вижу, словно с равным разговариваете. Благодарен за такое, Ваш Милсердие, безмерно, но люди, какого бы сословия ни были, всегда настораживаются от резких перемен. Учтите на будущее.

— Встать! — рявкнул я. — Расселся, животное, за господским столом, ещё и поучаешь!

Поперхнувшись очередным куском завтрака, Болтун вскочил, вытянувшись по стойке смирно.

— Ну, как? Похоже? — уже спокойным голосом поинтересовался у слуги.

— Ох, ри Ликкарт! — облегчённо кивнул Патлок. — Вот, прям, очень похоже! Вы ж предупреждайте в следующий раз, когда на мне потренироваться захотите… Чуть не подавился с испугу.

— Отлично. Чего встал? Доедай, проглот, недоеденное… Сам-то, чего думаешь насчёт перемен в моём характере?

— Мне думать, Ваш Милсердие, много нельзя. Присмер Жанир сказал, что сильно на Вас встреча с Дарканом Вершителем во время Дороги Хирга и отравления повлияла, и я ему верю. Нравитесь Вы мне — чего скрывать, поэтому помогу чем смогу не только по приказу, но и от чистого сердца. Если ляпну чегось не того — уж извините Болтуна.

— Нормально, дружище. Расслабься. Чего ещё Безгрешие тебе приказал?

— Присутствовать на встрече семейства Ладомолиусов. На каждой из них по заведённым правилам должен быть хотя бы один тюремщик, так что вопросов не возникнет.

— Понял… Тогда и у меня к тебе просьба. Прав Жанир — сильно меня последние события по голове шибанули. Ищу пока себя нового, поэтому могу не то «ляпать». Нехорошо получается! Если во время встречи почувствуешь, что не туда свернул в словах или поведении, то дай знак незаметный… Ухо потереби, например.

— Ха! Ри Ликкарт! Вот ежели не знал бы Вас лично, то решил бы, что Вы с Его Безгрешностью в одном храме службы несёте! Он мне точно о том же приказал Вам сообщить! Даже с ухом угадали!

— Господин Ликкарт Ладомолиус, — прервал наш разговор, появившийся в дверях мужчина, — прибыли ренгафар Венцим Ладомолиус с супругой ри Литарией! Изволят встречи с Вами.

Вот и начинается…

Та же комната несколько минут спустя. Патлок скромно примостился в углу, а я рассматриваю теперь уже своих родителей, которые вошли молча, по-хозяйски усевшись за стол.

Отец Венцим Ладомолиус. Мощный мужик с роскошной седой шевелюрой, собранной на затылке в «конский хвост». Лицо слегка грубоватое, словно вырезанное из куска дерева. Насупленные брови, сжатые губы. Не исключаю, что борется с желанием дать мне по шее.

Мать Литария. Она не просто красива, она — шикарна! Распущенные медные волосы перехвачены на голове ажурным, искусно сделанным обручем с огромным драгоценным камнем на лбу. Боюсь даже представить, сколько стоит подобное украшение! Чёткие правильные линии лица. Карие глаза с длиннющими ресницами, грустная улыбка с лёгким презрением в уголках рта. Дали же боги матушку! Да она чуть старше меня выглядит, хотя по прикидкам к «полтиннику» давно подступила!

Они молчат, и я молчу, с интересом изучая новое для себя — женскую одежду. Литария одета в нечто, наподобие шёлковой туники, доходящей до щиколоток. Два разреза по бокам её начинаются чуть выше колена, давая возможность насладиться видом частично открытых точёных ножек…

Тихо, Шурик! Какие на фиг ножки?! Не забывай, что эта женщина — мать твоего тела! Не на то пялишься, хрыч старый! Ещё на грудь в откровенном декольте «слюни пусти» и тогда, точно, по стопам Ликкарта пойдёшь, пытавшегося волочиться за собственной сестрой! Лучше обрати внимание на руки — какие украшения прелестные почти до самого локтя. Браслетики, цепочки… На каждом пальце по перстню. Если всё это снять, то можно смело открывать ювелирную лавку. Интересно, на сколько эрионов — так, кажется, зовётся местная золотая монета, потянет сие богатство? Уверен, что на много!

Пауза затягивается. Придётся открыть рот первому.

— Здравствуйте, дорогие родственники! — небрежно развалившись в кресле, кивком приветствую обоих. — С чего начнём? С того, что я вас недостоин, что в очередной раз опозорил род Ладомолиусов или что самый недостойный из всех, кого боги сделали выше других людей? Уже согласен с каждым утверждением и предлагаю опустить давно известные истины.

— Скотина! — не выдержав, вскочил ренгафар Венцим, опрокидывая свой стул. — Матросом! На самое поганое судно! В море жить и на берег не ступать, пока пираты кишки не выпустят! Солонину жрать, тухлой водой запивая!

— Подожди, дорогой, — мягко произнесла Литария, положив руку на плечо разбушевавшегося мужа. — Я полностью с тобой согласна, что Ликк недостоин носить звание ридгана, но мне искренне жаль тех, кто будет служить вместе с ним. Зная способности нашего мальчика, я уверена, что он либо сколотит из команды корабля очередную шайку пиратов, либо обворует каждого.

— Обворует?! Этот может! Ничего! Поймают и с камнем на ляжке за борт скинут! Туда ему и дорога!

— Ему — да, но, как только что сказала, мне жаль тех, кто невиновен в его преступлениях. Что бывает за смерть знатного аристократа? Такая же смерть! Поэтому давай не горячиться, обдумав всё хорошо. Мне же сейчас интересно другое… Ликк впервые согласился, что является позором Ладомолиусов.

Женщина повернулась ко мне и, не повышая голоса, почти доброжелательно спросила:

— Не хочешь, сынок, пояснить свои слова? Почему виноват именно ты, а не очередной твой дружок или стечение обстоятельств? Признаюсь, что готовилась именно к таким доводам, идя на сегодняшнюю встречу.

— Пояснить? Легко! — не стал отнекиваться я. — Сколько раз я убеждал всех, что белее белого цвета?

— Такой большой цифры боги ещё не придумали! — буркнул слегка успокоившийся Венцим.

— Именно. Я и сейчас могу достаточно красочно объяснить, что щекотливая ситуация с канганом Звейнициллом была создана его дочерью Ирисией. Перед напором такой девушки не устоит любой мужчина! Украденные реликвии и драгоценности? Это всего лишь моя тяга к прекрасному. Кому они раньше принадлежали? Тем, кто прятал их по своим сокровищницам, не вспоминая годами. Такие вещи должны радовать глаз, а не лежать мёртвым грузом!

— Браво! — картинно захлопала в ладоши Литария. — Новая трактовка «старой песенки»! Я даже могла бы поверить тебе, если бы не слушала нечто подобное из года в год!

— Подождите, матушка… — перебил я её. — Вы не дослушали. Я сказал, что МОГУ так оправдаться, но не буду. Причина простая — это всё ложь! Также, как раньше, я виноват во всех своих бедах и недоразумениях, привёдших меня на последний суд с Дорогой Хирга. Валяясь в беспамятстве после нервного удара, внезапно пришло видение… Чертоги богов и Даркан Вершитель судит мою душу. Вся жизнь пролетела перед глазами, окутав мерзостью и несвойственным мне стыдом. Очень сильные впечатления…

— О! Очередное «видение»! — не унималась мамаша. — И что же ты теперь можешь после него? Лечить в кровати от бесплодия знатных красавиц или преумножать деньги их мужей-идиотов, которые сами пихали тебе кошели, в надежде утроить состояние?

— Ничего. Совсем ничего! Не знаю, что решил Даркан Вершитель, но он вернул меня обратно в тело, дав в наказание Совесть. Тяжёлая она штука… Теперь чувствую себя словно другой человек, а в голове кавардак. Отец хочет, чтобы пошёл простым матросом? Пойду! Хоть свинопасом согласен, лишь бы не встречаться с теми, кого обокрал, оболгал и совратил! Но для себя выбрал бы другое. Есть желание пойти по стопам дядюшки Жанира и отдать все свои силы на служение богам. Начну с простого мерта, а там посмотрим, что из этого получится.

— Во! — скрутив натуральную земную дулю и сунув мне её под нос, заявил Венцим. — Единственный наследник рода Ладомолиусов не может отречься от всего! Я богов люблю и уважаю, но не для того поколения моих предков умом и кровью добывали славу и знатность, чтобы будущий муженёк Сарнии потом отодвинул нас от трона! Всё должно оставаться в семье! Нашей семье!

— Да! — согласилась с ним Литария. — По-моему, подобное решение хоть и благородно, но недальновидно. Если представить на секунду, что ты сейчас говоришь правду, то получаются незавидные изменения в политическом раскладе Свободного Вертунга. Не забывай, что старшинство в роду переходит исключительно по мужской линии. Если Сарния, будучи первой на наследство, найдёт себе мужа ниже нашего положения в списке знатнейших родов, то после смерти Венцима опустимся вниз, потеряв серьёзное влияние в стране. Если она найдёт супруга из первых трёх фамилий, стоящих над нами, то более сильные поглотят Ладомолиусов. Неизвестно, что хуже.

— Да, — покаялся я, пытаясь уложить в голове новые знания. — Вполне допускаю, что погорячился. В любом случае сидеть мне ещё долго и раньше времени дёргаться не собираюсь.

— Надеюсь, что недолго, — ответила мать. — Мы предпримем все меры, чтобы как можно быстрее…

— Не стоит! Это моё заслуженное наказание, которое надо пройти достойно и полностью! — попытался отыграть до конца роль раскаявшегося грешника.

Лёгкое покашливание из угла привлекло моё внимание. Всеми забытый Патлок Болтун изо всех сил теребил ухо. Понятно! Лишнего сказал!

— Но, как уже признался, — резко сменил я направление мысли, — чувствую себя другим человеком. Жить по-старому не могу, а по-новому ещё не умею. В растерянности от произошедшего сильно… Решайте сами, как будет лучше для вашей семьи. Пока не моей. Извините. Но тут уж не ваша вина, а полностью моя. Растерял всё, загнавшись в положение изгоя и отщепенца. Доверие, любовь, близость… Всё прахом пошло. Надеюсь, что со временем снова смогу называть вас отцом и матерью не по праву родства, а от души. И вы меня сможете…

Неожиданно Литария подошла и, приподняв мой подбородок своими тонкими пальчиками со сверкающими перстнями, посмотрела в глаза.

— Я тоже… — с болью, любовью и какой-то затаённой надеждой во взгляде, произнесла она. — Как же мне хочется тебе верить, но боюсь опять ошибиться, поддавшись на твои хитрость и обаяние. Моё сердце просто не выдержит этого. Помни…

— Хватит, жена! — стукнул по столу кулаком Венцим, разрушая очарование момента. — Пора нам, пока этот снова из нас верёвки вить не стал! «Другой-не другой» времечко покажет! Поглядим! Жизнь завтра не заканчивается!

Они ушли, а я, немного придя в себя после сложного разговора, уставился на Патлока.

— И как тебе всё это?

— Не знаю, Ваше Милосердие, — пожал плечами он. — Рылом не вышел давать советы, но ежели их обманете, то скотство какое-то получится.

— Верно, дружище, верно… Столько наворотил в прошлом, что теперь долго хлебать жижу вонючую всем в округе… Надо исправлять ситуацию!

9. Сестра

Лежу на кровати, тупо глядя в потолок и прокручивая встречу с новыми родителями. Их характеристики, данные жрецом, больше похожи на мои собственные, чем на выводы непутёвого Ликкарта. Отец Венцим резок, вспыльчив, грубоват, но за всем этим скрывается боль за сына, за то, что тот не оправдал его надежд. Матушка Литария действительно очень умная и красивая женщина. Тоже за меня переживает, при этом может принимать пусть и более продуманные, чем отец, но не менее жёсткие решения. Но поразило меня в этой встрече другое — ощущение какой-то непонятной близости с обоими родителями. Особенно с матерью…

Что это? Подсознательное желание Сан Саныча вернуть своих, снова почувствовав себя не одиноким стариком, а сыном… или реакция организма Ликкарта? Да какая разница! Главное другое — «пудно» или подспудно установилась с ними связь. Они оба для меня не чужие люди. Объяснить сложно — надо просто принять это и жить дальше. Интересно, как будет с сестрой Сарнией? Есть стойкое подозрение, что и братские чувства ещё появятся… Лишь бы только этого извращенца не вылезли! Нет. Подобное вряд ли случится — пусть голова на плечах и чужая, но мысли и желания в ней мои. Удавлю в зародыше любое проявление порнушных наклонностей ублюдка!

— О свободе мечтаешь? — спросил вошедший без уведомления о своём прибытии присмер Жанир.

— Свобода — это наличие выбора. Если мне есть из чего выбирать, значит, я свободен, Ваше Безгрешие.

— По-моему, — хмыкнул жрец, — выбора у тебя как раз и нет.

— Почему же? Передо мной сотни путей. Могу, выбравшись из тюрьмы, изменить отношение к Ликкарту Ладомолиусу, заняв место у трона кангана. Могу попытаться сбежать и фиг вы меня найдёте, а могу наплевать на всё и жить в этих роскошных апартаментах, потихонечку спиваясь в ожидании человека с удавкой или ядом. Видите, насколько я свободен?

— Ты всерьёз говорил, что хочешь стать служителем богов?

— Доложил уже Болтун?

— Сразу же. Но мне и докладывать не надо — лично подслушал весь ваш разговор. Не все стены глухие — некоторые с «ушами»… Особенно в этой части тюрьмы.

— Понятненько. Мысли насчёт храма бродили… Тоже, кстати, ещё один вариант выбора.

— Нет, Ликк, — возразил мне Жанир, — прерывать род Ладомолиусов подобным я бы никому не позволил, и ни в одном храме тебя бы не приняли. Хотя искус велик: по своим наклонностям ты больше к жрецам подходишь теперь, и мне было бы спокойнее, что под полным контролем находишься.

— Значит, оставим эту затею пока в стороне. Что скажете о «воссоединении семьи»?

— Намного лучше всех моих прогнозов. Если ты сумел зародить сомнения даже в голове Литарии, то Венцима она дожмёт. Да он сам с удовольствием поверит в твоё исправление. Молодец! Не лебезил, был нагл, но в меру, не оправдывался и самоуничижением не занимался. Новый подход со стороны Ликка озадачил их сильно. Он же раньше так себя не вёл.

— Это потому что мы с ним разные люди. Постараюсь, чтобы разница между нами увеличивалась и дальше, — пояснил я. — Что дальше делать будем? Судя по тому, как яростно Патлок теребил своё ухо после моих слов о том, что собираюсь долго сидеть в тюрьме, у тебя на меня есть свои планы, которые не ограничиваются этими стенами.

— Именно. Задумок много, правда, пока не оформившихся. Я не знаю, насколько восстановится память Ликка, и тебя, как человека ещё не понимаю до конца. Думаю, что ты сам себя не понимаешь. Значит, для начала стоит окунуться в нормальную жизнь и посмотреть, насколько она примет иномирца. Освоишься, заведёшь новых приятелей, помиришься с некоторыми старыми — глядишь, и пригодишься после этого. Сейчас ты бесполезен, поэтому надо вытаскивать тебя как можно скорее. Своих людей я уже подключил к этому процессу, но канган Звейницилл слишком зол на тебя. Большая надежда, что и Ладомолиусы решат помочь, если снова поверят твоим заявлениям.

— Будем ждать хорошего момента?

— Да. Такая вот «свобода» намечается, — улыбнулся присмер. — Ждать или… не ждать, но оно всё равно случится! Что выбираешь?

— Крепкий сон и хорошую еду! Видите, Ваше Безгрешие? Всегда есть альтернатива!

…Четыре дня пролетели как один. Сон, вкусная еда, физические упражнения для того чтобы лучше понимать своё тело и его возможности, а также длинные частые разговоры с Патлоком — единственным, кто навещал меня, не считая молчаливых слуг с армейской выправкой.

Есть же такие люди! «Язык без костей», но до того хорошо работающий, что, даже когда знаешь, что врёт, всё равно слушаешь с удовольствием. Много интересного почерпнул от него про быт и нравы местных жителей. Вот и сейчас рассказывает очередную небылицу про одну жадную тётку из деревни неподалёку, про которую, естественно, ему поведала одна знакомая торговка, муж которой приходится не пойми каким родственником этой жадюги.

— …так вот, Ваш Милсердие, пошла она ночью тайком на кладбише. Тама с полрундины назад одного богатого купца похоронили и подношений богам на могилке не счесть! Выбрала, что повкуснее и не испортилось, и домой приволокла. Сытно поела, радуясь, что забесплатно досталось да только радость-то недолгая оказалась. Уже следующей ночью стук в окно… Глянула и обомлела! Мертвяк стоит, которого обворовала! Стоит и шипит громким голосом: «Отдай еду… Отдай еду…» — изображая покойника, вылупив зенки, вошёл в роль Болтун. — Тётка Ахруша не из пугливых, так дулю ему сразу скрутила — верное средство отпугивать недоумерших, и заявила, постучав себя по уху, как и полагается, три раза: «Нету твоей еды! Самой пригодилась! Пошёл прочь!» Он и испарился. Думала Ахруша, что навсегда, а мертвяк кажную ночь будить её стал! Однажды…

Чем закончился этот «фильм ужасов» узнать не пришлось — появился слуга и возвестил:

— Прибыла ридганда Сарния Ладомолиус! Изволит встречи с Вами, ри Ликкарт!

Слуга ушёл, а я вопросительно уставился на Патлока.

— Плохо дело… — озабоченно произнёс он. — Это не присмер её вызвал — я б знал. Скорее всего, матушка Ваша подсуетилась. Я тута, конечно, в сторонке посижу, но помочь вряд ли смогу. Слыхал я, как вы с ней чуть плохо не обошлись… Хотя совет один дам! Почувствуете, что разговор не в ту сторону поплыл, так притворитесь больным. Не отошли, стал быть, от нервного удара ещё и приступ словили у сестры на глазах. И пожалеет бедного, ежели сердце доброе, и виноватить себя будет, а главное — лишнего не наговорите, значится!

…Красивая стройная девушка с медными волосами… Так похожа на мать! В видениях Ликкарта она казалась другой — опошленной какой-то, а тут сама невинность. Видно, что сильно нервничает, боится, но пытается сохранить гордый, невозмутимый вид, копируя повадки Литарии. Наивный, храбрый воробушек!

— Здравствуй, Сарния! — тепло поприветствовал я сестру. — Спасибо, что приехала! Проходи, присаживайся.

— Ничего! Я здесь постою! — заявила она и, прислонившись к стене у двери, скрестила руки на груди. — И благодарить меня не стоит! Это просьба мамы, а так век бы тебя не видеть!

— Значит, матери спасибо передай. Сам бы я вряд ли к тебе в поместье приехал и продолжал бы жить с тяжким грузом на душе. Они с отцом рассказали про нашу встречу?

— Очередная сказочка про твои видения и исправившегося вора! Меня тоже сейчас разжалобить попытаешься?

— Нет. Хочу извиниться и ничего более, — разыгрывая недомогание, морщась, ответил ей, положив руку на якобы заболевшее сердце. — Сейчас… Ещё не оправился до конца, но приступы всё реже и реже…

Девушка неосознанно дёрнулась, явно пытаясь помочь, но быстро опомнившись, снова приняла горделивую позу у стены.

— Боги тебя наказали, извращенец! — воскликнула Сарния.

— Наказали. Я тут с тобой, сестра, даже спорить не буду. По мне, так пожалели ещё — вина намного серьёзнее… Перед тобой — особенно.

— Я. Тебе. Больше. Не. Сестра. Забудь даже имя моё, как я навсегда вычеркнула того, кто назывался братом! Он умер! Навсегда!

— К сожалению, я жив. Может быть, однажды ты поверишь, что я стал другим…

— Никогда! Верить тебе? Ха! Нет той восторженной дурочки! Если больше нечего сказать, то и мне тут находиться не стоит. Противно!

— Много есть чего, только словами всё не передать.

— Ну раз не передать — прощай! Просьбу матери я исполнила!

Она быстро ушла. Выдохнув, хотел было подняться с кресла, как дверь резко открылась и, влетевшая в комнату Сарния, глядя на меня глазами полными слёз, закричала:

— Зачем?! Зачем ты так со мной?! Что плохого я тебе сделала?! Всю свою жизнь, с самого детства ты был для меня почти что богом! Ликк самый сильный и ловкий! Ликк самый весёлый и умеет показывать фокусы! Рядом с Ликком ничего не страшно! Он защитит! Все мои подружки были влюблены в тебя, а я радовалась! Потому что, кроме моего брата невозможно никого любить! А потом… Эти твои грязные разговорчики! Намёки! Липкие похотливые поглаживания! А я не могу их прекратить, словно зачарованная колдуном! Мне мерзко! Мне противно и сердце разрывается от стыда и боли! А я не могу! Я всю жизнь мечтала быть для тебя лучшей в мире сестрой, а ты всё растоптал! Я…

Она замолчала на полуслове, согнулась и горько разрыдалась. Истерика! Настоящая истерика у сестры! Схватив бокал с водой, попытался было дать, но Сарния, распрямившись, выбила его из моих рук.

— Не приближайся! Только не ты!

— Хорошо… Не нервничай… Видишь? Отошёл… Болтун! — приказал я ошалевшему Патлоку. — Помоги!

Тот быстро подскочил с новым бокалом и всё же уговорил Сарнию принять его. Она пила жадно, стуча зубами о край стекла и проливая половину на свою белоснежную тунику. Потихонечку успокаивается.

— Ты не заслужила такого брата, — сказал ей, когда девушка относительно пришла в себя. — Быть может, придёт тот день, когда ты поверишь, что чудовище стало человеком. Это будет самый счастливый день в моей жизни, а пока могу пообещать только одно: никогда и ни при каких обстоятельствах не приближусь к тебе без разрешения.

— Большего мне и не надо… Будь как можно дальше… — уставшим голосом ответила сестра.

Потом она развернулась и покинула тюрьму. Уже окончательно.

— Патлок, — попросил я, — сделай одолжение…

— Чегось, Ваш Милсердие? Воды тож принести? После такого и крепкое вино ей покажется.

— Нет. Врежь мне по морде со всей силы. Только не жалей! Очень надо!

— Так…

— Бей, говорю!

Превосходно исполненный удар валит меня на пол. Встаю, вытирая кровь с разбитой губы, и пытаюсь унять звон в голове.

— Спасибо, дружище. Не то чтобы полегчало, а мозги тряхнуло основательно.

— Я, конечно, завсегда-пожалте, но зачем Вам это, ри Ликкард?

— За всё то паскудство, что это тело творило.

— Прям, как не про себя говорите! Чудно!

— Теперь про себя. То, что было — осталось в прошлом, и ни за что не позволю ему вернуться!

— Кому ему?

— Тому пидора… Прошлому не дам! — чуть не проговорился я. — Беги за присмером! Такие вещи докладывать нужно незамедлительно!

Жрец появился часа через два. Иронично посмотрел на мою хмурую, распухшую физиономию и удовлетворённо сказал:

— Хоть кто-то сподобился! Только ты, Ликк, в следующий раз меня зови. Нечего слуг приучать мутузить ридганов, да и мне в удовольствие приложиться будет.

— Смешно, Ваше Безгрешие. Когда хохотать начинать? — огрызнулся в ответ. — Кажется, я с Сарнией не договорился нормально. Да и сложно было после всего, что с ней случилось.

— Может, и прав. Только я сейчас из особняка Ладомолиусов. Твоя сестра заперлась в своей комнате и никого не впускает. Но есть небольшая надежда… Она собиралась сразу покинуть столицу после разговора с тобой, не желая оставаться в месте, где многое напоминает о тебе, но приказала разгружать багаж. Хочет побыть с родителями несколько дней.

— Дай бог, чтобы всё наладилось. Не поверишь, Жанир! Я её реально ощутил родной! Никогда сестры не было, а тут Сарния… Сам на себя руки готов наложить, лишь бы не видеть больше её слёз из-за меня.

— Нет, Ликкард! Не из-за тебя! И вот что ещё скажу… Помнишь, говорил, что нет у тебя имени? Теперь есть! Именно таким, каким вижу тебя сейчас, хотел видеть и сына своих друзей. Просил не раз этого у богов. Странно они, конечно, исполнили мою просьбу, но лучше так, чем никак. Считай, что один человек в Синцерии поверил в тебя. Поверил и принял.

— Так, Ваше Безгрешие, — подал голос, стоящий поодаль Патлок, — я тож верю! Ток, почему имени у него нету? Вроде с рождения сами давали!

— Значит, — улыбнулся присмер, — двое есть… Уже кое-что! А ты, Болтун, не задавай лишних вопросов и держи рот на замке! Не твоего ума дело, как благородные люди переименовываются!

10. Начинающий «писатель»

Следующая девятидневная рундина была тягомотна и скучна. Патлок практически не появлялся, мотаясь где-то по делам присмера, а я, предоставленный самому себе, потихонечку зверел от скуки, заполняя длинные часы отсидки размышлениями.

Мысли лезли невесёлые. Слышал я на Земле-матушке странное выражение — «испанский стыд». Это когда сделал не ты, а стыдно тебе. Вот и у меня такое же. В первую пару дней после посещения сестры, так вообще, возникало маниакальное желание раздолбать зеркало со своим отражением. Сейчас привык потихонечку… Интересно, надолго ли? Какой следующий гость или гостья опять заставят меня ненавидеть собственное тело? Ответов нет и, если честно, то получать их совсем не хочется.

Не хочется, а придётся! Сон… Очередной сон-видение, показанный памятью Ликкарта сегодня ночью, не выходил из головы:

Окраина Внешнего города. Убогое место. Здесь собрано всё столичное отребье, готовое за медяк перерезать горло собственному папаше, если, конечно, он первым не подсуетится. Кабак «Кошачья жрачка» вписывается своей вонючестью сюда как нельзя лучше.

Поправляю замызганные лохмотья на себе и пытаюсь доброжелательно улыбнуться потасканной рябой девке с гнилыми зубами, что уже почти час сидит рядом и лакает оплаченное мной пойло, которое по ошибке называют вином. Приходится её терпеть, чтобы не выделяться на фоне местных гуляк, но если эта потная шлюха попытается затащить в свою комнату, что, по её утверждению, находится на втором этаже, то прирежу. Уже сейчас готов, лишь бы не слушать пьяный бред и хихиканье потаскухи.

Давно бы ушёл… Да что там ушёл? Даже не появлялся бы, но серьёзные люди предложили не менее серьёзное дело, по сравнению с которым всё, что я делал раньше — детские забавы. Именно так мне сказал проверенный человек из «ночных работников» *… Где этот посредник, Хирг его сожри?! Опаздывает!

Сутулый мужичок, подволакивая ногу, подходит к моему столу, плюхается напротив и орёт пьяным голосом:

— Хозяин! Вина! Два кувшина!

Потом поворачивается ко мне и, подмигнув, добавляет:

— Вина много не бывает! Правда, друг?

Наконец-то! Условная фраза!

Прогоняю девку и смотрю на посредника, который моментально превращается из опустившегося пьянчужки в сосредоточенного, опасного человека.

— Прошу прощения за задержку, — говорит он, — непредвиденные трудности и пришлось перестраховаться. Давайте сразу договоримся: никаких имён и бумаг. Всё, что будет передано, должно остаться тайной, иначе, несмотря на Ваше положение, на одного ридгана в столице станет меньше.

— Не учи и не пугай меня, идиот! Я хорошо знаю все условия игры! Переходи к нужному, а то уже чешусь от местного смрада.

— Согласен с Вами полностью, что здесь не очень уютно, зато безопасно. Итак… Мы долго наблюдаем за Вашей деятельностью. Признаться, человек с такими талантами вызывает искреннее уважение и восхищение у моих Братьев. Семнадцать превосходно проведённых краж, а также бессчётное число махинаций принесли Вам отличные деньги, но они просто медной мелочью покажутся, если согласитесь украсть самое ценное, что есть в Свободном Вертунге… Трон кангана.

Я замираю с поднятой глиняной кружкой в руках и смотрю на собеседника, ожидая дополнительных разъяснений.

— Удивлены? — продолжает посредник. — Я бы тоже удивился, предложи мне кто подобное. Но… В Вашем случае это реально. Четвёртая фамилия хоть и не может претендовать на верховную власть, но если один её представитель вдруг станет мужем эканганды Ирисии, то опосредованно трон будет Ваш после смерти её отца Тойбрела Звейницилла. Почему-то мне кажется, что долго он после вашей с Ирисией свадьбы не проживёт. Как Вам такое?

— Предложение необычное, интересное, но неполное, — отвечаю ему. — Во-первых, эканганда должна захотеть стать моей женой, и нет никакой гарантии, что она согласится на брак. Допустим, у меня получилось… Какая плата будет с моей стороны за вашу помощь? Не верю, что Тени Бесцветного делают это, потому что очень добры и любят меня.

— Естественно, — уголками рта обозначил посредник улыбку, — выгода превыше всего. В нашем с Вами случае она обоюдная. Вы становитесь частью Братства, которое начинает управлять всеми делами Вертунга.

— То есть: я как был никем, так никем и остаюсь.

— Нет. Люди подобного масштаба входят в Совет Теней, а это уже власть не только над отдельно взятой страной, а куда шире. Всё должно быть взаимовыгодно, и Вы ничего не теряете. В случае неудачи с экангандой мы тоже не оставим Вас без своей поддержки и с удовольствием примем в Братство, но это уже будет другой уровень — пусть и немаленький, но не дотягивающий до вершины.

— Вариант с отказом не рассматриваем?

— Почему же? Но он не понравится обеим сторонам… Поверьте! К тому же мы достаточно изучили Вас и уверены, что кровь Гиргопа Бесцветного[19], бурлящая в Ваших венах, не даст ответить отказом.

— Я не верю в этого бога, но… допускаю, что он есть. Когда нужен ответ? Мне надо всё взвесить.

— Думайте, сколько посчитаете нужным. Правда, мой солидный опыт говорит о том, что если человек сразу не отказался от подобного предложения, то обязательно согласится. Так что не мучьте свою голову долгими размышлениями. Вы — наш!

…Вот такой вот сон не даёт мне покоя всё утро. Первая мысль была вызвать через стражников присмера или хотя бы Патлока, но я отказался от этой затеи. Помню, как Жанир рассказывал о Тенях Бесцветного и упоминал о том, что они могут быть везде. Тюрьму вряд ли обделили вниманием. Будет необычно, если я сам позову жреца или его слугу. Зачем рисковать на ровном месте? Дождусь одного из них, а дальше всё решим. Тем более, мыслишки в голове имеются, как совместить приятное с полезным.

Главное — не вызвать подозрений у «синцерийской мафии»… Очень созвучно получилось со знаменитой организацией на Земле! Надо продумать всё. Опасная затея. Если ввяжусь в авантюру, то подставлю не только свою голову, но и семью. Значит, стоит обсудить все «подводные камни» со жрецом — он человек опытный и лучше меня разбирается, насколько риск будет оправдан. Думаю, что согласится со мной, так как практика показывает, что в любую серьёзную банду вход обычно бесплатный, а выход… тоже бесплатный, но «вперёд ногами». Ликкарт вошёл — всё указывает на это, и теперь просто так от него уже не отстанут.

Подведём первые итоги.

Что имеем? Возможность досрочного освобождения и прощения канганом. Ещё что? Обрывочные сведения из памяти непутёвого Ладомолиуса и знание, что он замешан в серьёзном заговоре. Кто на моей стороне? Присмер Жанир? Однозначно! В случае удачных первичных переговоров с большой долей вероятности отец Венцим с удовольствием поддержит сына. Генерал, или ренгафар по-ихнему, будет только счастлив, что наследник стал не простым ворюгой, а рискующим жизнью ради Родины бойцом, пусть и невидимого, но фронта.

Мать Литария? Не знаю… Женщина многогранная — может повернуть в любую сторону, утащив за собой и отца. Есть канган Тойбрел Звейницилл, но, несмотря на мою нужность в предстоящем расследовании, его личные мотивы ненавидеть меня могут стать серьёзным препятствием.

Чего не имеем? Голь я перекатная! Растерявший всякое доверие узник, строящий «воздушные замки», сидя под замком. Фрагменты жизни Ликкарта вещь, конечно, хорошая, но не полная. Где явки, пароли и прочее? Нет ничего! Всплывут или не всплывут — одному богу известно. А что, если нет? Что дальше? А дальше… Тени на меня сами выйдут. Уверен! Не станут они такого «козырного» без присмотра держать!

Так! С этим разобрались! Теперь стоит написать письмо присмеру и изложить ему свои мысли с предложениями. Зачем? Затем, чтобы вслух не произносить! Как говорится: пусть я и параноик, но это не значит, что за мной не следят. Прочитает Его Безгрешие и дальше сам действовать начнёт. А я? А я, как флюгер — куда ветер начальственный подует, туда и повернусь под его чутким руководством! Реалий местных толком не знаю, поэтому нечего Чапаева на белом коне из себя изображать. Когда пообвыкнусь немного, тогда и посмотрим…

Сел за стол, положил перед собой стопку листов, придвинул чернильницу и стал излагать свои мысли — по пунктам и с пояснениями. Мучился долго, выводя буквы непривычной, похожей на земную перьевой ручкой. Несколько страниц безвозвратно погубил кляксами. Представляю, как матерился и богохульничал с таким писательским инструментом Лев Толстой, пытаясь донести до мировой общественности «Войну и мир» во всех томах! Не зря его от церкви отлучили! Пусть и не за сквернословие, но отлучили же! Меня бы вообще на костре сожгли за те выражения, что помимо воли вырывались наружу, после очередной испорченной страницы, давшейся с неимоверным трудом! К концу своего «опуса» немного попривык, но настроения это не прибавило.

Всё… Закончил… Откинувшись на спинку кресла, вытираю измазанными чернилами пальцами мокрый лоб и тупо смотрю в никуда. Теперь осталось дождаться Жанира или Болтуна. Лучше, конечно, сразу первого, чтобы время сократить.

Всё-таки хорошо жить в неведении! Пока не припёрся этот чёртов сон, была сплошная «лафа», а не тюремная отсидка. Теперь же, чувствую, как тикают часики, отсчитывая минуты моей жизни. Возникло ощущение, что за мной наблюдают из каждого неосвещённого угла, контролируя не то что шаг — каждый чих. «Тихо шифером шурша, крыша едет не спеша»… Надо срочно успокоиться! Не хватало ещё реальный нервный удар схлопотать! Были уже подобные выверты судьбы в моей жизни — справился же как-то с ними. И теперь справлюсь. Вон, в другой мир забросило, и то бодрячком держался!

Видимо, боги оценили мои старания и, смилостившись, тут же послали своего самого верховного жреца, явившегося в хорошем расположении духа.

— Ликк! Ты что?! Чернила пил?! — облокотившись на посох и с удивлением рассматривая мою физиономию, поинтересовался он.

— Нет… Они пили… Кровушку мою! — откровенно пожаловался я на горькую долю начинающего прозаика. — А что?

— В зеркало глянь! На юге живут подобные племена кожей чёрны… Уж не к ним ли ты бежать удумал, себя разукрасив?

Да… Негроид ещё тот! Даже, скорее, раскрашенный коммандос. Рассматривая своё отражение, попытался вытереть руками испачканное лицо, но стало ещё хуже — окончательно размазал поганые чернила по физиономии. Ладно! Потом отмоюсь, а сейчас другое важно.

— Творческий порыв одолел, дядюшка Жанир! Решил скоротать своё пребывание в неволе написанием книги о любви и неверности. Любовь, естественно, к деньгам, а неверность ко всему остальному. Не сочтите за труд, посмотрите начало истории и оцените. Все листы на столе пронумерованы, так что не ошибётесь.

— Ну-ну! — со смехом взял он мои каракули.

Уже после первого абзаца весёлость полностью покинула присмера. С каждой прочитанной буквой Жанир становился всё более хмурым и сосредоточенным.

— Приведи себя в порядок — это надолго! — приказал он, повторно погрузившись в чтение.

Оттёршись-отмывшись, я вернулся в кабинет, застав жреца угрюмо смотрящим на стопку бумаг.

— Ну как? Есть у меня талант или сжечь писульки?

— Есть Ликк… Хирг бы тебя забрал! Местами сыровато, конечно, но интригующе… — задумчиво ответил он. — Такой сюжет не всякому приснится. Стоит продолжить. Пожалуй, с собой возьму для более детального осмысления.

— О чём разговор! Об этом только и мечтаю. Очень хочется поделиться и разделить свою радость с другими, но больше не с кем.

— Тогда я пошёл. И… Если творческий порыв ещё не иссяк, то продумай сюжетец дальше. Только не пиши пока — дай мыслям отстояться. В таком деле торопиться не стоит.

Ближе к вечеру припёрся и Патлок.

— Ох, Ваш Милсердие! — с порога заявил он. — Ну и мастак Вы на словеса всякие! Мне Его Безгрешие дал одним глазком глянуть, так я до сих пор под впечатлением!

С час он болтал в своей привычной манере обо всех и ни о чём одновременно, но на прощание, словно спохватившись, неожиданно «вспомнил» одну историю.

— Был у меня приятель… Не то чтоб близкий, но при встрече редко выпить забывали. Тоже любил книжки сочинять. Правда, больше рифмоплётством занимался. Луны воспевал и «сочные дыни прекрасной фаранды[20]», — явно процитировал Болтун какой-то отрывок из приятельского стишка. — Как-то раз разговорились мы с ним об искусстве всяком. Он и заяви, что лучше всего ночами придумывается. Мож, ри Ликкарт, Вам тоже стоит так поступить? Ночку не поспите и книженция сама напишется?

— Не исключено, — кивнул я, соглашаясь. — Почему о приятеле в прошедшем времени говоришь?

— Сгинул, Ваш Милсердие! Видать, не к тем «дыням» полез. Ему же всё благородных подавай! Хорошая наука другим, стал быть…

После его ухода немного посидел, размышляя. Если правильно понял Патлока — ночью что-то будет, и спать лучше не ложиться. Тогда… Тогда стоит вздремнуть сейчас — явно не пирогами кормить собирается присмер, а провести обстоятельный допрос. Голова, светлая и отдохнувшая, пригодится!

11. Ночной допрос

Лежу не раздеваясь. Жду. Время тянется медленно. В этом месте особенно — нет ни окон, ни часов. Кажется, уже утро наступить должно, но ни скрипа двери, ни шагов за ней. Вначале нервничал, а теперь, кроме скуки, ничего не испытываю. Неужто не так понял Патлока, и никому сегодня не понадоблюсь? Может, оно и к лучшему. Старый я для этих игр шпионских. Хотя… Теперь молодой, вроде. Телом — да, а душа пожилая. Интересно, есть ли у души возраст, и чем он измеряется? Если душа бессмертна, то и старой ей быть не положено… Или поло…

— Ри Ликкарт, Ваш Милсердие, — трясёт за плечо Патлок.

— А?! — вскакиваю, озираясь по сторонам.

Уф! Заснул! Немудрено! Столько в сумраке лежать!

Чуть поодаль стоит бородач в одежде не то военного, не то гражданского кроя — непонятный смесь стилей.

— Вот! — протягивает Болтун свёрток. — Переоблачайтеся! Заместо этого бездельника со мной пойдёте.

— А он? — тупо спрашиваю, ещё не до конца отогнав сонную муть.

— Заместо Вас посидит, конечно. Двое пришли — двое ушли из тюрьмы. Сегодня наряд новеньких на воротах — им всяк человечек незнакомый, поэтому по головам пересчитывают.

— Ну, меня с этим бородатым перепутать тяжело.

— Не боись, Ваш Милсердие! Перепутают — и к ведунье за снадобьем не ходи!

С этими словами он выудил из-за пазухи нечто бесформенное и волосатое. Накладная борода! Умно! Физиономии не видно, а отличительная особенность Патлокова спутника налицо, в прямом и переносном смысле.

Переоделся, загримировался.

— Ну… — критически оглядев меня, вынес приговор Болтун. — Сойдёт! Впотьмах и старуха девкой прикинется, пока охать не начнёт!

Длинные извилистые коридоры. Несколько постов охраны. На двух от нас демонстративно отвернулись — явно люди присмера или кого-то из его когорты. На третьем притормозили.

— Быстро, увальни! Чего тут «сопли растираете»?! Не знаете, что ль, кто перед вами?! Так завтра узнаете и про меня, и про дознатчика Юния! Набрали деревенщин, будто своих дураков мало! Дел по горло, а мы тут с вами возимся! — гаркнул Патлок рассерженным голосом.

Точно, новички! Стушевались, извинились и беспрекословно выпустили на волю.

Стою и не могу сделать ни шагу… Свобода! Сколько здесь уже торчу, а только сейчас впервые могу вздохнуть свежий воздух нового мира! И пусть в темноте почти не видно ничего, кроме ворот за спиной, тускло освещаемых хиленьким масляным фонарём, но ощущение пространства, неизвестности и какого-то чуда, которое должно вот-вот произойти, просто «сплющило» меня. Я дышу полной грудью, пытаясь впитать в себя Синцерию, Свободный Вертунг и его столицу. Голова кружится от незнакомых ароматов, а сердце из груди готово выскочить от нахлынувших эмоций! Ну, здравствуй, новый дом!

— Поторопиться надо, — обеспокоенно шепчет мой сопровождающий. — Не след тут колонной торчать. Там за углом карета дожидается — в ней и помечтаете.

Не соврал Болтун, приведя к крытой повозке, запряжённой парой лошадей. Сели. Снаружи звякнул засов на двери. Вот и всё… Недолго длилось счастье — опять коробка запертая и ни одного окошка. Сейчас впервые почувствовал себя настоящим узником…

— Чегось морщитесь, ри Ликкарт? Борода жмёт? Так сымайте, — по-своему понял мою гримасу Патлок. — Куда везут — не спрашивайте. Я сам не знаю и знать не хочу. Но, как доберёмся, повязочку на глаза накиньте — приказ Его Безгрешия.

— Мысли есть, что намечается или не велено разбалтывать?

— И мысли есть, и не велено, — согласно кивнул он. — Только чтоб дорогу скоротать, давайте расскажу одну историю… У Ворхи, что пирогами торгует у Средних ворот, муженёк был. Пил так, как Хирг Двуликий не смог бы обеими мордами! Трезвым, почитай, и не видели! И как особенно на крепкое вино наляжет, так на путешествия его тянуло. Один раз на сеновале в какой-то деревушке очнулся, до которой день пёхом. Разузнал, стал быть, где находится и прямо через лес, чтоб дорогу срезать, попёрся до дому. Надо ж такому случиться, что на двух здоровенных тигранов напоролся. Стоит себе ни жив ни мёртв и думает: «Побегу — догонят и растерзают! Сам нападу — ещё быстрее схарчат!»

Пока он пнём торчал, тиграны развернулися и скрылись в чаще. То ли сытые были, то ли от мужика так прокисшим винищем разило, что побрезговали хищники — никто не разберёт. Пришёл он домой и пить совсем бросил, решив, что это боги ему знак дали. Правда, от Ворхи ушёл… Такая баба сварливая, что по трезвости её и полдня никто вынести не может! К чему это я? К тому, что если сожрать хотят, иногда лучше постоять и подумать. Авось пронесёт!

— А если нет? Если жрать начнут? — спросил я, правильно поняв байку.

— А куды деваться? — развёл руками Болтун. — Тут, стал быть, хоть что делай — всё едино в брюхе окажешься.

Прибыли… Повязка на глазах и куда-то ведут. Пытался было запомнить дорогу, отсчитывая шаги до каждого поворота, но быстро сбился — извилистый путь. Неизвестный мне человек в скромной мантии мерта снимает повязку. Оглядываюсь по сторонам… Очередная комната без окон, стол и несколько стульев. Сажусь на тот, что стоит отдельно с другой стороны стола. Явно мой. Судя по количеству «седалищной мебели» присмер будет не один — ещё два человека должны присутствовать на допросе. Кто?

Ответ пришёл быстро. Первым, как и ожидалось, вошёл Жанир, а за ним появились… Сам правитель канган Тойбрел Звейницилл с очень знакомым мужиком из памяти Ликкарта. Это Советник Безопасности всего Вертунга, ридган Соггерт Мельвириус, чей род стоял вторым в списках знатнейших фамилий. С виду немолодой, тщедушный мужичок в скромной одежде, больше напоминающий интеллигентного писаря, чем грозу воров и шпионов… Но не было никого, кто бы не знал, что Соггерт такая «акула», которая может сожрать, когда ещё только на берегу стоишь, плохое против кангана замышляя. И в воду лезть не надо! Клац зубами — одно воспоминание о враге государства осталось!

Скверно! Ни канган, ни безопасник особой любви ко мне не питают. Как бы знакомство с миром Синцерия не завершилось в этой мрачной комнате…

— Встать! — прорычал правитель Вертунга, сжав кулаки и поигрывая желваками.

Встаю. Спокойно смотрю на важных особ, стараясь не выказать волнения. Потом учтиво кланяюсь и говорю:

— Здравствуйте! Рад вас всех видеть в добром здравии, надеюсь что…

— Рад?! Зато я тебе не рад, ублюдок! — всё больше распаляется канган, и только рука Соггерта Мельвириуса, держащая локоть владетельного папаши, не даёт тому броситься ко мне, чтобы учинить заслуженный мордобой.

В принципе, понять его можно. На его месте я бы и сам вёл себя не лучшим образом. Таких скотов, как прошлый Ликкарт, надо давить. Только ключевое слово здесь «прошлый», не имеющее ко мне, новому и «исправляющемуся», никакого отношения. С собственной семьёй худо-бедно, но справился — теперь остались эти два столпа государства.

— Канган… Ри Соггерт… — снова обозначаю головой лёгкий поклон. — Что бы вы сейчас ни сделали со мной — всё справедливо и приму любую кару со смирением. Даже смерть.

— Она тебе гарантирована! — не унимается Звейницилл. — Это уже не простое неуважение, плевок в сторону моей дочери и воровство, а государственная измена, карающаяся, не глядя на знатное происхождение! В муках подыхать будешь, гадёныш!

— Но, — продолжаю я, игнорируя угрозы, — хотелось бы перед своей кончиной сделать хоть что-то достойное, чтобы мой позор не так измазал достойную фамилию Ладомолиусов. Вот поэтому я и написал это признание, отчётливо понимая, чем дело закончится.

— Ещё не закончилось, — тихо сказал Соггерт Мельвириус. — Лично мне в нём многое пока непонятно. Почему ты именно сейчас раскаялся? Не рундиной раньше или позже? Присмер поведал нам кое-что о тебе, но хотелось бы услышать рассказ от первоисточника.

Блин! А вот это мы с Жаниром никак не согласовывали! «Прокол», Ваше Безгрешие! А я ведь спрашивал! Так… Как смог он уговорить кангана не травить меня? Давил на жалость? Вряд ли! Что остаётся? Нехилое положение жреца Даркана Вершителя. Точно! Совместил нервный удар с потерей памяти и приплёл свои «божественные» выводы. Что-то около того должно быть. Попытаемся в этом направлении.

— Да! Слушаем твои россказни! Продли себе мгновения жизни! — согласился Тойбрел Звейницилл, усаживаясь за стол.

Его примеру последовали и Жанир с Соггертом. Мне сеть не предложили — значит, буду стоять с покорным видом, особо не наглея.

— Уважаемые! — начал я, панически выстраивая в голове связный рассказ. — Про мою прошлую жизнь упоминать не хочу — всем понятно, что дерма в ней больше, чем в навозной яме. Всё случилось тогда, когда я выпил на суде отравленное вино из Последней Чаши перед Дорогой Хирга.

— Отравленное? — удивлённо переспросил Мельвириус.

— Личное! Бывает! Не отвлекайся на ерунду! — махнул рукой канган.

— Да, отравленное, ри Соггерт, но я не в обиде — ещё достаточно гуманно хотел поступить со мной наш повелитель. Так вот… Подействовала отрава должным образом и душа оказалась уже на другом суде — Высшем! Рассказывать долго о нём не буду, да и нечего особенно. Даркан Вершитель вынес своё решение — перерождение. Думал, что начну свой путь младенцем, но не всё так просто у богов! Начал вновь в собственном теле с душой, «отстиранной» от грязи прошлых стремлений. Как побочный эффект… или смерть повлияла — не знаю, но память вся словно решето. Не поверите, даже собственное имя полдня вспоминал. Многое вернулось, но не всё. Даже хорошо, что не вернулось — стыда хватает и за то, что вспомнилось. Верить или нет — ваше право, а мне добавить больше нечего.

— И каков он, Даркан Вешитель? — хитро улыбаясь, спросил Соггерт, приглаживая смешной хохолок на собственном затылке.

— Без понятия. Взгляд тяжёлый, испытывающий — это всё, что осталось от встречи с ним.

Жанир медленно моргнул, давая знак, что двигаюсь верно. Отлично…

— А вот присмер говорит, что ты ему красочно описал божественную внешность, — продолжил допрос безопасник.

— Если только он сам от себя вставил, пытаясь добавить патетики в свою речь. Работа у него такая… Но я не говорил! Точно!

— Хорошо. Почему именно сейчас покаянное письмо?

— Как вспомнил — сразу написал. Не скрою, мыслишки были не выносить наружу этот грех. Отсидел бы три года и вышел на свободу. Живи дальше и винишко попивай! Только содеянное изнутри гложет всего и понимание, что Свободный Вертунг в большой опасности спать не даёт. Матери сказал и вам скажу: Совесть — штука тяжёлая. Это от дознатчиков спрятаться можно, а она везде разыщет.

— Не вышел бы! — стукнул кулаком по столу канган Звейницилл, — И не выйдешь! Хоть сотню таких бумажек напиши!

— Вполне вероятно. Не мне решать — мне только искуплять остаётся. Можно смертью, а можно делом. Тут, воля Ваша.

— Вот именно и приказываю немедленно…

— Извините, Ваше Сияющее Величие, — перебил его Соггерт. — Может, подумаем немного? Казнить легко, но больно информация интересная. В конце концов, Ликкарт никуда от нас не денется.

— Хорошо! — сдался тот. — Но недолго! Душно с этой мразью одним воздухом дышать! Увести!

Снова повязка и извилистые коридоры…

— Ну чегось, Ваш Милсердие? — спросил Патлок, как только я оказался в карете. — Раз пришли своими ножками, а не в рогожку завёрнутым, то не всё так плохо?

— Не знаю, дружище… Не знаю. За один день такие вещи не решаются.

— И то верно! Шаг сделал — судьбу поменял! Играют с нами боги, как хотят, покуда мы живы! Да и после смерти, ежели подумать хорошенько, тоже не отстают. Вот, помнится, кузнец Порохан… Как ни встреть его — всё на судьбинушку жаловался! То не куётся ему, то не пьётся. Баба денег больше хочет, сын к молоту равнодушен… Не человек, а, прям, несчастие ходячее! Однажды…

Болтовню Болтуна слушал вполуха, размышляя о своём. Канган Тойбрел Звейницилл ненавидит меня до дрожи в коленках. Будет настаивать на ликвидации, точно. Но есть ещё жрец и безопасник. Один полностью на моей стороне, а второй слишком умён и самостоятелен в суждениях, чтобы потакать эмоциям своего работодателя. Почувствует, поверит, что я нужен Свободному Вертунгу — защитит и будет использовать оступившегося Ладомолиуса «на всю мазуту». Надо поспрашивать присмера Жанира о ридгане Соггерте Мельвириусе подробнее. Что за человек? На что в разговоре с ним обратить особое внимание? Какие слабые и сильные стороны имеет? Всё пригодится на следующей встрече. В том, что она будет, нисколько не сомневался.

12. Разговоры по душам

— Ну и как вам наш Гратилийский вор? — спросил присмер, лишь только за пленником закрылась дверь.

— Скотиной был — скотиной и остался! — недовольно ответил канган Звейницилл.

— Ну не знаю, Тойбрел… — без всяких чинов, по-простому возразил правителю Соггерт Мельвириус. — Странный парень. Я хорошо знаю его повадки — пришлось изучить, но то, что было сегодня — не очень похоже на прошлое. Мимика, жесты говорят, что не врёт. Боится? Несомненно. Но… только это! Может, и прав Жанир? Может, без богов дело не обошлось?

— Что значит «может», Соггерт?! — возмутился присмер. — Ты с канганом не толпа на празднике эриана, чтобы вам воодушевляющие слова в уши вкладывать! Сказал, что отмечен богами — так и есть! Как отмечен? Сами у Даркана Вершителя спрашивайте!

— Да ладно, тебе! Нечего нам всем на суд к нему торопиться! — примирительно махнул рукой безопасник. — В твоём опыте никто не сомневается, но, согласись, ситуация необычная. Вчера Ликкарт по притонам шлялся и в чужие окна лазил, а сегодня — «птица безгрешная»… Хоть вместо тебя присмером ставь! На моей памяти подобное изменение в поведении впервые. Ну не может человек за пару рундин полностью себя переделать, даже если и захочет.

— Он и не переделывает — искусно врёт! Мою дочь так окрутил словами, что она… — вздохнул Тойбрел, не закончив фразу. — И ведь далеко не дурочка Ирисия, а поддалась! Надо избавляться!

— Кстати, насчёт последнего… — перевёл разговор Соггерт Мельвириус на другую тему. — Поведай, Твоё Величие, как в твоей «сияющей» башке родилась идея отравить Ликкарта? Причём так топорно организованная? Хоть бы у меня спросил, прежде чем дурью маяться. Отравление — это «вчерашний день»! Сейчас в моде несчастные случаи.

— Боялся, что отговоришь — вот и молчал. Да и самому хотелось за доченьку отомстить. Ты же знаешь, что после смерти жены ближе Ирисии никого у меня нет, а тут этот гадёныш на святое покусился. Теперь, оказывается, что даже не ради любви или похоти, а чтобы навредить родному государству! Казнить! Обязательно казнить!

— Скажи, канган… — подал голос присмер. — Сейчас не разгневанного отца спрашиваю, а человека, правящего страной. Мозги затуманенные очисти! Ликкарт Ладомолиус дурак?

— С мозгами пока всё в порядке, если всякие мерты вроде тебя их не дурят! — огрызнулся Звейницилл. — Не дурак он! Совсем не дурак! Так мастерски облапошить и меня, и всю охранку Свободного Вертунга не каждый сможет!

— И ты думаешь, что он не понимал, что подписывает себе смертный приговор таким признанием?

— Ну… Думаю, что должен был понимать. И это больше всего настораживает. Что за игру Ликкарт затеял и сам ли он? Может, те же Бесцветные Тени его с другой стороны ко мне подвели, раз через дочь не вышло?

— Игра? Такое исключать нельзя, — согласился Соггерт. — И что получается? Если Ладомолиус говорит правду, то у нас есть шанс через него уничтожить приспешников Бесцветного. Если врёт — тогда мы сами уничтожим предателя, но только после того, как сыграем в эту игру Ликкарта. Игру, где можем выиграть! Как ни «вращай жернова», а он пока живой нужнее! На кону одна беспутная голова против ликвидации организации, из-за которой мы, как крысы, сегодня тайком пробирались в подвалы храма Даркана Вершителя, чтобы нас не подслушали и не рассекретили. Первые люди государства по углам прячутся! Дожили! Жан… Ты кого к нему приставил? Не верю, что не сделал этого.

— Патлока Болтуна.

— Отличная кандидатура! И что он говорит о Ликкарте?

— О! Говорит, как всегда, много, пока сам в ситуации не разобрался! — хохотнул присмер. — Когда поймёт, что к чему — выскажется по делу.

— Уж Болтун выскажется… Надо всё-таки его уговорить ко мне перейти. Такие люди на вес золота и нечего ему среди вас, храмовников, киснуть.

— Попытайся! В который раз уже? — ехидно спросил Жанир. — Девятый будет, если память мне не изменяет?

— Наябедничал? — сморщился безопасник.

— Сразу докладывал! Даже предложения высказывал, как твой интерес к нему использовать можно.

— Вот гад… За это и ценю! Ладно! Не мой — значит, не мой! — Соггерт посмотрел на кангана. — Тойбрел? Может, передумаешь казнить Ладомолиуса?

Долго молчал правитель Свободного Вертунга. Было видно, как в нём борются два человека — отец и государственник. Видимо, последний победил.

— Хорошо… Пусть будет по-вашему. Доверять умным головам стоит, даже если с ними и не согласен.

— Тогда я бы хотел для начала сам с ним поговорить… — продолжил Соггерт. — Наедине. Жанир, организуешь? Но чтобы и для глухих стен, и для заинтересованной публики встреча была… Две встречи! Замаскируем одну другой.

— Послезавтра всё подготовлю, — обнадёжил присмер.

… Столица спала. Две луны на небосводе, слегка касаясь своими тусклыми лучами земли, освещали величественный храм Даркана Вершителя, из ворот которого выехала с небольшим интервалом парочка неприметных хозяйственных повозок. Если бы кто из посвящённых в дворцовые дела оказался в эту ночь рядом с ними, то с удивлением бы узнал в возничих самого кангана Тойбрелла Звейницилла и страшного Советника Безопасности ридгана Соггерта Мельвириуса. Но кто будет всматриваться в лица простых борга, да ещё в темноте? Тем более, что незаметная охрана из преданных людей, раскиданная по закоулкам, ненавязчиво старалась пресечь любое нездоровое любопытство редких в этот поздний час прохожих.

* * *

Голова чумная, а сон не идёт. В который раз прокручиваю моменты допроса, пытаясь понять, что сделал не так, и какие последствия намечаются, кроме очевидной казни. По хорошему счёту всё «шито белыми нитками». Одна надежда на веру в богов у кангана и безопасника. Именно Даркан Вершитель наиболее гармонично вписывается в мою полуправду, заполняя все несостыковки своей божественной сущностью.

Интересно, когда дёрнут на допрос в следующий раз? Я бы дал денёк «помариноваться» подозреваемому, но не больше. Пусть немного понервничает, бедолага, но не привыкает к опасности, не успевает хорошо продумать тактику защиты, обозначив для себя лишь её намётки с неприкрытыми логическими дырами, которыми и стоит воспользоваться.

— До сих пор не мечтаешь о свободе? — спросил появившийся присмер, устало плюхаясь в кресло.

Осунулся Жанир, лицо серое и тёмные круги под глазами. Видать издалека, что не мне одному ночка «не мёдом намазана» была.

— Не о свободе — о воле, Ваше Безгрешие. Сколько я здесь торчу, а только сегодня впервые без стен пару мгновений провёл. Давят они теперь… Сильно давят! Целый непознанный мир за ними, а я тут… Может, мне самому у ри Соггерта, когда он явится, попросить смилостивиться и дать свободу на любым условиях?

— А чего ты, Ликк, взял, что он явится?

— А что? Нет? — ответил я вопросом на вопрос. — Завтра же и попрошу.

— Послезавтра. Неинтересно с тобой! Весь сюрприз испортил, негодник! — дружелюбно укорил жрец. — Нет, чтобы поохать, поспрашивать, что там и как после тебя было! Понервничать насчёт того, слышали или нет Тени Бесцветного наши с тобой доверительные разговоры.

— А чего психовать? Не слышали — иначе уже давно из списка живых вычеркнули. Даже Патлок бы не помог — обоим нож под рёбра сунули и готовы могилки.

— И тут прав. Про наши выводы по твоей персоне озвучивать, как понимаю, нет особого смысла?

— Нет выводов, Ваше Безгрешие. Сомнения имеются — вот и придёт Мельвириус их проверять. Что он за человек хоть? В воспоминаниях Ликкарта выглядит не очень.

— А у тебя того, кроме, естественно, самого Ликка, все должны «не очень» выглядеть, если я хоть немного разбираюсь в людях. Соггерт же человек правильный! Никто не отрицает, что за ним кладбище, как после небольшой войны, но… Понимаешь, Советник Безопасности получает удовольствие не от наказания преступников, а от того, что не дал им свершить другие злодеяния. Даже на казни не ходит — не любит смерти. Бывает, сам смягчает вину пойманных, если видит, что не со злого умысла, а по стечению обстоятельств или по незнанию человек перешёл закон. К душегубцам такое редко относится, но и с ними не всё так просто порою. Плюнул бы на свою должность и уехал на побережье возиться со своими собаками — не раз мне в этом признавался. Только долг и держит у трона.

— С собаками?

— Именно! Страсть у нашего главного безопасника к ним! На каждый день рождения дарю ему что-то связанное с собачьей темой — ни разу не ошибся! Радуется, как ребёнок! Да он на базаре мимо любой безделицы с пёсьей головой спокойно пройти не может — тут же покупает. Ещё новые породы выводит, скрещивая разные виды между собой. Вот так! Придурь, конечно, но кто из нас безгрешен — только я… и то лишь по титулу.

— Хм… И что же у Вас такого интересного за душой? — поинтересовался я в надежде получить дополнительную информацию и о присмере.

— Нет, Ликк! — усмехнулся он, подмигнув. — Против себя ничего давать не буду. Хватит и о Соггерте! Тем более, что эту «тайну» про него все знают. Даже поговорка ходит: «Где лай, там и Мельвириус!». Но это так — между нами. Теперь по делу. Завтра…

Пересказ предстоящих событий много времени не занял. Всё просто — вначале допрос с кучей дознатчиков, а потом отдельный разговор в специально отведённой комнате, где нас, точно, никто не подслушает.

Утром вездесущий Патлок сообщил, что Советник Безопасности Свободного Вертунга прибыл, а с ним ещё столько народу, что с трудом уместились в семь карет. Глава тюрьмы присмер Асфиты — богини правосудия, организовал в приёмном зале праздничный обед по случаю такого важного гостя. Когда все откушенькают — сразу примутся за мою персону.

Так и случилось.

Стою и чувствую себя певцом в ресторане. Посетители едят, переговариваются и что-то записывают в блокнотики, время от времени задавая мне вопросы между глотками вина с лёгкими закусками. И хоть Жанир дал мне краткое описание моих деяний, да и в памяти кое-чего всплывает, но стараюсь отвечать односложно, часто ссылаясь на то, что повезло или что действовал на кураже, не понимая, почему поступил так, а не иначе. Вид принял самый что ни на есть удручённый. Со стороны посмотреть — не знаменитый Гратилийски вор, а раскаявшийся грешник. Пытка вопросами продолжается минут сорок. Вот поднимается из-за стола Советник Безопасности и прекращает её словами:

— Думаю, на этом достаточно. Интересно, но ничего нового. Остаётся ещё один немаловажный вопрос, но личную жизнь нашего кангана, Его Сияющего Величия Тойбрела Звейницилла на всеобщее обсуждение выносить не хочу. Проводите заключённого в…

— Мой кабинет подойдёт для допроса? — внёс предложение начальник тюрьмы.

— Вполне, — одобрительно кивнул безопасник.

Апартаменты присмера Асфиты, в которые меня привели, «пожиже», чем у высокородного сидельца Ликкарта будут. Блюдёт себя главный тюремщик, не выставляя напоказ свою значимость — ни картин, ни лепнин, ни дорогих тканей на окнах. Только продумано всё до мелочей — видать, не только хороший дизайнер поработал над интерьером, но и грамотный психолог. Массивная мебель, покрытая серым блестящим лаком, приглушённые, однотонные краски и, куда ни кинь взгляд, исключительно прямые углы. Подавляет кабинет, настраивает на серьёзный разговор, в котором каждое слово лжи таит опасность. Тут можно либо откровенно каяться, либо… «Неприятностей много! Подумайте, пока ещё целый заключённый, прежде чем последний раз в своей жизни дурить голову занятому человеку! Крепко подумайте!».

— Что? Впечатляет «каморка»? — поинтересовался появившийся Соггерт Мельвириус, простецки присев на краешек стола.

— Есть такое, — не стал отнекиваться я. — Веет одновременно секретными бумагами и пыточной.

— Ну, до пыточной, надеюсь, мы с тобой, Ликкарт, не дойдём — там намного неуютнее, поверь знающему человеку…

Ри Соггерт замолчал, делая вид, что собирается с мыслями. Напрасно старается! И так понятно, что давно уже собран и построил схему дальнейшей беседы.

— Что ты хочешь от жизни? — задал он неожиданный вопрос.

— Я? А вот, если скажу, что не знаю, то поверите мне, ридган Мельвириус?

— Не поверю.

— А это так, — начал я развивать тему, практически не кривя душой. — Цели, конечно, перед собой ставлю: сохранить жизнь, помочь стране, снова стать родным человеком в отчем доме… Но это здесь и сейчас. А дальше что? Вот тут непонятно пока. Раньше было чётко всё! Быть первым после богов! Неважно каким способом — обманом залезть на трон, окрутив дочь кангана, или стать лучшим, самым неуловимым, самым легендарным преступником во всей Синцерии! Есть я, а есть остальные людишки, которые должны мне сапоги целовать, восхищаясь Ликкартом Ладомолиусом!

Теперь не хочу подобного — воротит… Тихо, мирно коротать свои дни вдали от забот и проблем? Вы, ри Соггерт, как второй в списках знатнейших, лучше других понимаете, что не с моим положением четвёртого ридгана осуществлять подобные мечты. Точнее, можно, но это сродни предательству интересов близких людей получится. Можете предложить ещё варианты? Лично я их больше не вижу.

— Действительно… — задумчиво согласился главный безопасник. — Целей хватает, а мечты нет. Сложно так жить будет. Я вот, например, спасаюсь от всей грязи властной…

— Это всем известно, господин Мельвириус! — улыбнулся я. — Про ваших собачек легенды ходят! И… Не сочтите за заигрывание с важной персоной… Если попрошу себе щенка, то это совсем наглость будет или наполовину только?

— Чего?! — искренне удивился Соггерт. — В своём уме, Ликк?!

— Вроде да. Поймите! Друзей нет, кругом одни стены и соглядатаи, а так хочется кого-то рядом, кто будет любить меня даже с поганым прошлым, кто радоваться будет человеку, а не знатному ридгану. Кто на такое способен? Только собаки и кони! Лошадь было бы смешно держать в тюрьме. Верный пёс — лучше не придумаешь! Казнят — не успеет привязаться ко мне сильно, ну а уж если повезёт воздуха свежего глотнуть без кандалов — заботиться буду. Честно буду! Дайте, а? Хоть самого плохонького и неказистого! Хоть дворового щенка блохастого! Вылечу, выхожу!

— Нет у меня больных и блохастых! — искренне оскорбился безопасник. — И во всей столице не сыщешь — я для этого приют за городом построил, куда бездомных псов определяют! И животинкам радость сытыми не под холодным дождём спать, и людей голодный зверь не покусает! Сплошная польза! Но… Многое у меня заключённые просили… Помилование, срок сбавить, укрыть от сообщников-лиходеев, а вот о таком — впервые. Подумаю…

После этого встал и, не прощаясь, вышел, оставив меня на попечительство двоих дюжих охранников.

13. Канганова печать

Сильный удар по почкам! Пытаюсь, ошалевший от внезапной боли, вскочить с кровати, но тут же на меня наваливаются и, заломив руки, заковывают в наручники. Не успеваю выговорить ни слова, как во рту оказывается кляп, а на голове мешок. Тащат куда-то… Кто? Рассмотреть спросонья не успел. Толчок в спину. Судя по цоканью копыт, теперь в карете.

Всё! Доигрался, Санька! Не поверил в моё вчерашнее чистосердечное раскаяние безопасник, и теперь везут, чтобы уложить в заранее заготовленную могилку.

Страшно и обидно! Эх, а как всё складно начиналось…

Останавливаемся. Очередной неприятный удар, видимо, для привития хорошего поведения, и потом долгий извилистый путь. Посадили на стул, крепко зафиксировав на нём широким ремнём. Снимают мешок, выдёргивают кляп.

Жадно глотая воздух и щурясь от света, рассматриваю людей в комнате. Канган Звейницилл и ри Соггерт. Жреца не видно…

— Где она?! — орёт правитель с багровым от ярости лицом.

— Кто? — хрипло спрашиваю у него.

— Не кто, а что! — недовольно отвечает за босса Соггерт Мельвириус. — Личная печать кангана… Официальная Личная Печать! И не говори, что ты непричастен к её исчезновению! Чуть больше часа назад пропала и она, и специальные чернила к ней!

— Час назад я спал у себя в камере и думать не думал просыпаться! — начинаю потихоньку закипать. — Лучшей кандидатуры не нашлось в Гратилии?!

— Хорошо… — уже почти спокойным голосом продолжил безопасник. — Сейчас услышишь наши доводы, прежде чем расскажешь всё сам… Под пытками или добровольно — тут уж решать тебе!

Официальная Личная Печать… Несколько лет лучшие ювелиры Свободного Вертунга создавали её. Повторить подобное невозможно, а если ещё добавить к ней чернила с особо секретным составом, то любой оттиск будет уникален. Подпись кангана подделать можно — художников везде хватает, но Печать…

И надо же такому случиться, что когда самый знаменитый вор столицы вдруг сделал попытку добиться снисхождения своей участи, она пропадает! Совпадение? Бывает! Но ты уже влезал в чужие, хорошо охраняемые сокровищницы! Тюрьма? При твоих талантах и связях с Бесцветными Тенями она теперь не кажется такой надёжной.

Ликк… Верни по-хорошему. Обещаем сохранить тебе жизнь. Ты же сам понимаешь, что случится, если Официальная Личная Печать попадёт не в те руки. Фальшивые договоры с врагами, не менее фальшивые планы нападения на союзников, оформленные задним числом… Такой смрад поднимется, что задохнётся весь Вертунг! Справимся со временем, конечно, но какой удар по репутации страны и какие убытки понесём в торговых и политических делах!

— Да не брал я! Честное слово, не брал! — потеряв последние остатки выдержки, закричал я.

Было от чего нервничать! Пропал практически «ядерный чемоданчик» этого времени, и дело пытаются повесить на меня. Ту хоть отбрыкивайся, хоть нет — закопают! Причём не просто так, а по кусочкам! Ладно смерть — уже раз было, но пытки… Не хочу!

— Может, из ваших, кто умыкнул?! Охрана или…

— Нет! — жёстко перебил меня ри Соггерт. — Кабинет с толстенной решёткой на окне, вход охраняют два независимых друг от друга поста и любой выходящий слуга обыскивается. Кроме кангана, никто не имеет право войти без разрешения. Так что никто не смог бы! И остаётся лишь одно…

— Так и я не смог бы! Выбраться из тюрьмы, потом незаметно проникнуть вначале во дворец, после этого попасть в кабинет с печатью, выкрасть её, выйти, тайком вернуться в тюрьму и лечь спать, дожидаясь ваших людей… Не слишком ли длинная, путаная цепочка? Ещё и по времени уложиться должен, чтобы не хватились пропавшего узника! Среди своих ищите! Что-то должны были упустить! Или…

Неожиданно вспомнился случай из прошлой жизни на Земле. Был тогда ещё совсем зелёным следователем и помогал в расследовании дела о краже драгоценных камней, которые, оказывается, и не крал никто, а только собирался.

— Кабинет весь обыскали? — спросил я у кангана Звеницилла. — Не могли сами Печать куда-нибудь в задумчивости сунуть и забыть?

— Не держи меня за идиота, — тихо прорычал он. — Все углы облазили, всё просмотрели — нет её! К тому же чернила почти никогда из футляра не вынимаю и деть пузырёк с ними «в задумчивости» сложно. Кража!

— Извините. Но есть у меня возможность самому осмотреть место преступления? Намётанным глазом опытного вора, так сказать?

— Соггерт? — вопросительно посмотрел канган на Советника Безопасности.

— Почему бы и нет? — пожав плечами, ответил тот. — Сбежать не получится — ребята хорошие охранять его будут, и если есть хоть маленький шансик, что Ликкарт не виновен, то от его услуг не стоит отказываться.

Снова мешок, кляп и трясущаяся по булыжной мостовой карета. Вот и кабинет правителя.

Дорогая мебель, диван шикарный кожаный, книжные шкафы вдоль стен. Очень так уютно! Но больше всего меня привлёк портрет, висящий на стене как раз напротив письменного стола. Красивая девушка с золотыми волосами стоит на берегу моря, глядя мне прямо в самую душу яркими, выразительными изумрудными глазами. Сердце бешено заколотилось! Ирисия!

— Ищи! — приказал Звейницилл. — Ты здесь не для того, чтобы на мою дочь пялиться! Хватит! «Насмотрелся» уже так, что прирезать хочется!

С трудом оторвавшись от картины, ещё раз обвёл взглядом комнату. С чего начнём? Книги! Их здесь много и легко поставить среди них полую пустышку для краденного. Шанс, что случайно возьмут такую, очень маленький. Часовое изучение библиотеки ничего не дало. Жаль!

Тяжёлые портьеры отпадают — тонковаты, чтобы как мешок использовать для внушительной по габаритам Печати, а вот мягкая мебель подойдёт! Пять минут и любимый диван кангана превратился в распоротое чудовище. Опять пусто! К тому же взгляд Тойбрела Звейницилла, и до этого момента не отличающийся вселенской любовью, теперь стал совсем тяжёлым.

Непрозрачная посуда. Шанс, что туда спрячут, маленький, но всякое бывает… Так и есть — дураков не нашлось. Больше, вроде и некуда. Если только в полу под паркетом тайник. Простучали и его, и стены.

А вот теперь и сам не знаю, куда ещё можно краденное спрятать! Всё обшарили — толку ноль! Но не покидает ощущение, что не досмотрел, упустил что-то из виду.

— Дерьмо ты, а не вор! — вынес вердикт канган, глядя на мою растерянность. — Если, конечно, не представление тут перед нами разыгрываешь, ища лазейку для побега.

Точно! Дерьмо! Почему я об этом не подумал раньше?!

— Ваше Сияющее Величие, — начал я как можно интеллигентнее. — А с туалетом у Вас здесь как? Неужто всякий раз далеко бегаете, от забот отвлекаясь?

— Нормально! Как у всех! — хмыкнул он, дёрнув на стене рычажок с птичьей головой.

Тут же щёлкнул механизм, и открылась небольшая хорошо замаскированная дверца.

Внимательно изучил «думательную комнату», очень напоминающую мою в тюрьме. В золотом рукомойнике пусто. А больше и прятать негде, если только не в самом местном «унитазе».

— Скажите, а куда отходы деваются?

— В подземную реку, — пояснил ри Соггарт. — Она достаточно быстрая, чтобы не застаивалось всё на месте. Будто бы сам, Ликк, не знаешь, как работает канализация столицы.

— Знаю, но забыл. Я ж говорил — память ещё не совсем восстановилась.

Значит, продолжил я размышлять, Печать могли скинуть в дыру туалетную, привязав к ней буёк, а сообщники по нему легко выловят «посылочку» из воды. Нет! Может зацепиться по дороге, да и чернила штука ненадёжная — разобьются в стеклянном пузырьке. Можно, конечно, их укутать как следует, но риск всё равно есть.

Наклоняюсь и, к изумлению обоих знатных вертунгцев, засовываю руку в дырку. Осторожно шарю там… Есть! Тонкая верёвочка! Хватаю и вытаскиваю на свет божий непромокаемый кожаный мешочек, привязанный к ней. Тяжёленький!

— Разворачивай… — сиплым от волнения голосом приказывает канган, ослабляя тугой ворот своей рубахи. — Только руки помой сначала!

Сказано — сделано. Повозиться с завязкой пришлось немного, но вот и она поддалась.

— Печать! — хором выдыхаем мы втроём.

— Что дальше? — немного придя в себя от радости, спрашивает правитель.

Ри Соггерт молча переадресовывает этот вопрос мне, внимательно наблюдая за моей мимикой. Что-то там просчитывает у себя в голове безопасник. Надо особо не выпячиваться, но и совсем дураком не выставляться.

— Я б обратно повесил и путь вещицы проследил. Кто-то должен же за ней прийти? И на скупщика краденого выйти можно, и заодно понять схему, по которой из кабинета правителя умыкнуть что-то реально. Кто, кроме Вас, бывает в этой комнате в одиночестве, Ваше Сияющее Величие?

— Никого! Если и заходят, то вместе со мной.

— Уборщики… — тихо произнёс ри Соггерт. — Раз в день приходит уборщик, а туалет через день моется — я узнавал. Сегодня как раз должны… Так спрятать Печать, а потом вынести её могут только они. К ним все привыкли и, думаю, что обыскивают не так серьёзно, как остальных. Тем более, лезть в вонючие тряпки из туалета не самое приятное занятие. Их двое — допрошены, но подозрений не вызвали. Если в прошлую уборку был один, то сегодня будет другой. Оба причастны или… Посмотрим! Но Печать лучше убрать — подсунем похожую. Уверен, что никто мешок развязывать не станет.

Обратно из дворца я ехал с помпой… Точнее, с праздничным мешком на голове и вкусно обслюнявленным кляпом в зубах. Не били — уже радость! Вопреки ожиданиям привезли не в тюрьму, а в то самое помещение, где допрашивали. Руки, правда, развязали и — о чудо! — поставили столик с закусками.

Несколько часов в одиночестве и томительном ожидании. Есть не хочется, но от волнения жую постоянно, запивая почти настоящим виноградным соком. Сейчас бы «рюмашку дерябнуть», но в этом заведении меню не предусмотрено.

Входят присмер, канган и безопасник. Садятся, долго смотрят на меня. Потом ри Соггерт торжественно говорит:

— Ридган Ликкарт Ладомолиус! Все обвинения в похищении Официальной Личной Печати кангана с Вас сняты. Признаётесь невиновным. Согласно воле кангана, Его Сияющего Величия Тойбрела Звейницилла, за проявленную находчивость и неоценимую помощь в деле, Вам даётся милостивое прощение прошлых преступлений и свобода!

— Да, — подтвердил Звейницилл. — Падла ты ещё та, Ликкарт, но тут сказать нечего — молодец. Печать практически из задницы Хирга вытащил… ну и из моей немножко, если вспомнить, куда её спрятали. Веры к тебе у меня мало, да и Ирисию никогда не прощу, но живи. Спас практически Вертунг от грязи…

— Спасибо! Постараюсь больше не дать Вам повода усомниться во мне! — благодарно склонил я голову. — Кто хоть Печать спёр? Бесцветные Тени? И почему сразу не вынесли?

— Не знаем, Ликк… Может и Бесцветные, а может, из недружественных конкурентов кто, — сокрушённо сказал безопасник. — Дождались уборщика. Пришёл вчерашний — у другого сердце прихватило и встать не может. Отравили, скорее всего, — франга разбираются. Вынес он, как ты и предсказывал, мешочек в грязных туалетных тряпках. Проследили до одного заброшенного, полусгнившего домика во Внешнем городе. Думали взять обоих, а там только два трупа. В подвале тайный ход нашли — по нему убийца и скрылся, мешок с подделкой прихватив. Профессионально сработано с их стороны, чего не скажешь о нашей.

— Жаль. Хотя впопыхах всегда что-то не так идёт. И ещё… На кого после выхода из тюрьмы буду работать?

— На всех! — ответил канган. — Присмер Жанир тебя опекает — уже все уши утомил своими причитаниями, что не стоит тебя казнить. Соггерт Мельвириус составляет планы с твоим участием и контролирует их. Ну а я… А на меня весь Свободный Вертунг работает! Даже ты!

— Понял. И ещё одно «ещё»… Если уж против серьёзной организации меня использовать будете, то не стоит давать помилование… Точнее, одному не стоит! Насторожатся, заинтересуются, неладное заподозрят и «копать начнут». Тут лучше толпой идти. Можете в честь праздника ближайшего несколько десятков заключённых помиловать?

— Можно и так! — согласился канган. — Соггерт! Через полторы рундины шестнадцатая годовщина моего правления. Подготовь списки счастливчиков из тех, кто не душегубцы и не изменники страны. Много не надо — человек тридцать. Жанир! С тебя речь со всеми божественными обоснованиями такого щедрого поступка. Ну а ты, Ликкарт… Да сиди пока! Будут мысли — знаешь, кому сказать. Надеюсь увидеть тебя нескоро.

…В тюрьме меня дожидался Патлок Болтун.

— Ну как, Ваш Милсердие? — спросил он, как только я переступил порог своих апартаментов. — С пользой прогулялись? А то тут Его Безгрешие нервничало, места себе не находило.

— Нормально. Воздухом подышать не довелось, зато из других дырок всякого нанюхался.

— Эт хорошо, что со с разных мест запахи воспринимаете! Вот, помню, был в порту грузчик Гантиц. Борга неумытый, а чуть ли не знатным фарандом себя мнил — видать, в детстве матушка сильно его головой уронила! И весь такой манерный, и там ему зазорно, а с тем ему невместно… Особенно на запахи всякие кривился, считая, что его нос мясистый только цветы нюхать должен. Пришло как-то в порт два судна: одно с серным камнем, а другое непонятно с чем, но с виду приличное. Послали Гантица серные камни разгружать, а они сами знаете, как пахнут — словно туалет плошадной на жаре. Ну этот дурень скандал и затеял — не буду и всё! Плюнул смотрящий за пристанью и отправил Гантица, стал быть, другой кораблик разгружать — чистенький который. Всё! Надышался в трюмах и слёг на следующий день! Оказывается, алхимикуны свои отравы доставили тадысь! Вот оно как! Иной раз не на запахи смотреть надо, а на то, что их делает. Тогда, ри Ликкарт, и проживёте дольше, и дурнем, как Гантиц, выглядеть не будете!

— Верно, Болтун, — согласился я. — Смотреть надо обязательно… Очень внимательно смотреть и… во все дырки!

14. Подарок Мельвириуса

Два дня приходил в себя после дворцового приключения. Эмоционально оно тряхнуло неслабо. Вначале почти похищение, потом ожидание скорой смерти, расследование и финал, где мне пообещали такую желанную свободу… Так недолго чернущей Ликкартовой шевелюре и поседеть раньше времени!

Эх, свобода! Маялся, конечно, в застенках, но теперь, когда знаю, что скоро из них выйду, время совсем остановилось. Может, зря предложил устроить амнистию? Уже бы дома был, в бассейне с морской водичкой купался или гулял по столице, подмигивая местным красоткам.

Да уж… Красотки… Не выходит из головы Ирисия! Что же со мной творится, когда появляется хоть какой-то намёк на эканганду? То в жар, то в холод бросает! Покопался в памяти прошлого хозяина тела: да, он её хотел, даже по-своему восхищался, но относился прежде всего, как к объекту, как к красивой ступеньке на карьерной лестницы, ведущей к вершинам власти. Меня же просто выворачивает наизнанку от восторга! Как загипнотизированный смотрел на её портрет и готов был отдать всё, лишь бы оказаться на нём рядом с ней, пусть даже и нарисованным!

Можно сослаться на молодые гормоны, но чувствую, что не в них дело — душа поёт! Моя старая, многое повидавшая и во многом разочаровавшаяся душа. Так не бывает и гормоны здесь ни при чём! В картинках Гратилийского вора осталось несколько интимных сцен с Ирисией. Я не хочу их вспоминать — мне стыдно, будто подглядываю в замочную скважину. И нет никакого возбуждения — только горькое сожаление, что никогда не смогу обнять её. Теперь, после того, что было раньше, уж точно ни на что надеяться не стоит — канган Звейницилл, не раздумывая, за мошонку подвесит на городской площади и будет абсолютно прав. Я б так и поступил на его месте!

Вообще, своеобразный человек наш правитель! Когда включает официоз, то становится рассудительным, величественным канганом, но в компании своих — а присмер с безопасником явно свои, сразу выпускает на волю настоящего необузданного мужика, не очень-то следящего за словами и манерами. Причём обе Тойбреловы ипостаси гармонично сочетаются в нём, и нет ощущения наигранности. Пусть и хотел отравить, но моё внутреннее уважение к нему растёт. Сильный!

— Ваш Милсердие! — показалась в дверях озабоченная морда Патлока. — Тут к Вам гости скоро будут! Предупредить хотел, чтоб, стал быть, не пужались! Вроде голову рубить не собираются…

— Кто? Родители?

— Не… Сами увидите, а я пошёл — лишний буду!

Озадачил так озадачил! Быстро привожу себя в порядок и внутренне собираюсь, ожидая неприятностей.

Вопреки моим подозрениям, входит не очередной неизвестный, но проблемный персонаж, а Советник Безопасности ридган Соггерт Мельвириус, прижимающий к груди свёрток, из которого торчит чёрный нос.

— Вот! — кладёт он его на пол и разворачивает. — Решил, что заслужил! Из последней выбраковки. И хоть окрасом не вышел, но пёс славный вырастет.

— Ух ты! — восторженно выдыхаю я, глядя на пушистое чудо, присевшее на толстую попу и боязливо осматривающееся по сторонам. — Какой замечательный! Как зовут? Какая порода?

— Имени нет — сам придумаешь. Два месяца щену, а вот с породой сложнее. Хочу вывести собственную — этот от скрещивания имперской пастушьей и мелькорской сторожевой. Должен весь чёрным быть, а тут хвост с белой кисточкой и на лбу полоса. В остальном, как и сказал, замечательный. Последний из выводка остался… Ни к кому не идёт, мерзавец, только ко мне и ещё к псарям двоим! Прячется, скулит, даже тяпнуть одного знакомого хотел, когда тот к нему руки протянул. Так-то порода должна быть дружелюбная, и все его сёстры с братьями хвостом любому виляют, но не этот.

— Можно взять? — спросил я разрешения, не в силах отвести взгляда от щенка.

— Для этого и принёс, — улыбнулся Соггерт. — Самому интересно, что получится.

Я осторожно протянул руку, готовый в любую секунду отдёрнуть её, если подарочек укусить попытается. Щенок долго, внимательно смотрел на неё, потом встал и… стал облизывать, тихонечко поскуливая. Чёрный хвостик с белым кончиком замотался с такой скоростью, что, кажется, вот-вот и оторвётся от чрезмерного проявления чувств!

— Ишь ты! Признал! — рассмеявшись, довольно хлопнул себя по ноге безопасник. — Немудрено! Странному псу и хозяин под стать! Твой он, Ликк, со всеми потрохами! У них верность в крови — теперь ни на кого не променяет!

Осмелев, я взял щенка на руки, а тот сразу потянулся к моему лицу, пытаясь своим шершавым, но таким приятным языком облизать его тоже. Как я ни кривился, ни уворачивался, но против напора нового дружка устоять не смог и сдался, тихо млея внутри.

— Спасибо… Фу! В губы не надо! Ри Соггерт, я даже не ожидал… Куда ты, дурачок, полез?! — обращаясь сразу к двум гостям, пытался хоть как-то выразить свои эмоции и чувство благодарности безопаснику.

Тот всё понял правильно, но вдруг, сделав серьёзное лицо, пристально посмотрел мне в глаза стальным взглядом.

— Обидишь собаку — сгною! И помни: внимательно за вами обоими наблюдаю! Это человека можно обмануть, но не пса! Вот и посмотрим, что за новый Ликкарт на свет появился.

— Не волнуйтесь, — искренне отвечаю ему. — Ни за меня, ни за этого чудесного зверя. Хотя смысл нам сейчас уверениями разбрасываться? Время — лучший показатель правды.

— Вот тут с тобой согласен. Ещё… Я там Болтуну книжечку дал про то, как правильно ухаживать и дрессировать. Сам писал! Обязательно прочти, чтобы не загубить ребёнка! Будут вопросы — всегда рад ответить, так что смело обращайся.

— Обращусь! Спасибо Вам ещё раз!

— Ну тогда я пошёл, а то дел много… Да и вам сейчас самое время знакомство наладить без посторонних. Даже завидую тебе — это такой волнительный и приятный момент! Сколько раз сам проходил, а всегда, как впервые!

И вот мы одни. Я смотрю на утихомирившегося в моих объятиях щенка, а он смотрит на меня такими грустными внимательными глазами, что чувствую себя немного виноватым, правда, не знаю, за что. Упитанный крепыш, лапы широкие, ровно посередине лба белая полоска, сужающаяся ближе к чёрному, мокрому носу, мордочка вытянутая, по-щенячьи тупенькая ещё, ушки понуро опущены вниз… Хочется затискать эту прелесть четвероногую! У друга на Земле был чем-то похожий на этого пёс… Лабрадор, кажется. Если мой будет такой же по характеру, то — золото, а не собака!

— Ну и как же мне тебя звать, дружок? — спрашиваю у него. — Без имени никак нельзя. Может, так и будешь Дружок…или Пушок? Рекс? Джульбарс?

По мере перечисления кличек взгляд щена становился из грустно-внимательного всё более укоризненным. Не знаю, насколько хорошо собаки понимают, но этому индивидууму имена явно пришлись не по вкусу. Ладно! Торопиться не стоит — потом выберу.

Щен завозился, пытаясь выбраться из моих рук. Поставил на пол, с интересом наблюдая, что он будет делать дальше. А дальше… Поднятая вверх лапка и тонкая струйка пометила сапог хозяина! Вроде и безобразие, а я сижу, довольно улыбаясь. Дитё — чего с него взять! Потом научу и лапу подавать, и в строго отведённых местах лужи делать.

Четвероногий жилец немного постоял и пошёл, смешно виляя толстой попой и обнюхивая всё на своём пути, знакомиться с новым домом, время от времени отрываясь от этого важного занятия и контролируя, тут ли я, никуда ли не ушёл.

Вот так впервые в моей жизни появилась собака. Всегда хотел, но как-то всё по жизни не складывалось. Теперь понимаю, что зря отказывал себе в этом удовольствии — столько положительных эмоций потерял!

Последние дни за решёткой уже не казались такими тягомотными и скучными — щенок заполнил их полностью своим неуёмным темпераментом. Даже Патлок, притворно хмурясь и жалуясь на то, что новый обитатель, несмотря на свои маленькие габариты, жрёт даже больше, чем он сам, постоянно крутился рядом, давая дельные советы.

Одна проблема — имя никак не придумывалось. Что-то подходящее щен игнорировал, ни в какую не желая отзываться, а дебильные названия, типа Цветок, я даже не озвучивал, чтобы не оскорблять нового друга. Была хулиганская идея назвать его Присмер или Канган, но быстро её отбросил. А здорово было бы! Идёшь по Гратилии и орёшь: «Канган! К ноге! Сидеть! Хороший мальчик…» или «Фу, Присмер! Плюй дохлую мышь! Дома тебя не кормят?!» Повеселился б на славу, глядя на вытянутые лица прохожих, но недолго — вмиг опять тюремные нары пролёживать отправился бы за неуважение к властям и богам.

Развязка пришла сама собой. Пусть характер у хвостатого и был достаточно незлобивый, но энергии хватало на несколько электростанций. Затихал он только ночью, доверчиво прижавшись к моему боку под одеялом. Да! Заботливо постеленную лежанку, этот прохиндей даже не замечал, прочно обосновавшись на кровати. Как отказать грустному, несчастному щеночку, с укором глядящему на бессердечного хозяина-эгоиста, не пускающего к себе? Да никак! Вот и спим теперь в обнимочку! Он — раскинувшись по всей кровати, а я с краешку, боясь повернуться и раздавить мальца… «Царь природы», блин!

Особенно он любил обувь. После первых испорченных сапог, я на ночь новую пару всегда ставил на стол. Знаю, что не очень культурно, но со стула питомец легко их стаскивал, непонятно каким образом. Пытался проследить — бесполезно! Хитрожопая скотинка словно чувствовал и ждал подходящего момента, когда отвернусь!

Сегодня утром, выйдя из ванной, застаю интересную картину в виде глядящего в потолок туго обтянутого штанами зада Болтуна. Сам он, стоя на четвереньках, смотрит под диван.

— Отдай, подлец! — ругается на кого-то Патлок. — По-хорошему говорю, а то сейчас найду палку и выгребу тебя от тендова!

— Что случилось? — спрашиваю у него.

— Да, Ваш Милсердие! Что тут ещё может случиться с этим извергом?! Сапог украл! Пришёл я, стал быть, к Вам. Сел, дожидаюсь окончания омовения… Сапоги снял, чтобы немного отдых ногам дать, а щенок Ваш хвать один и под диван затащил! Погрызёт ведь! Сапоги почти ненадёванные! Хорошие сапоги-то!

Я тоже встал на колени и заглянул в широкую щель между диваном и полом. Действительно! Сидит, ворюга, с сапогом в зубах. Интересно, а как мы выглядим с его стороны? Наверное, не очень! Два больших, но неуклюжих бестолковых человека, скрививших рожи и смотрящих в щель на гордого пса.

— Отдай! Фу! — пытаюсь приказать как можно строже, включив весь свой хозяйский авторитет.

Никакой реакции! Только порычал немного, теребя голенище, по-бандитски щурясь одним глазом.

— Слышь, пират сухопутный! Отдай дяде Патлоку сапог. Я тебе потом другой куплю… — начинаю малодушно уговаривать строптивца.

На слове «пират» щенок замер и уже с интересом посмотрел в мою сторону. Опа! Слово понравилось, что ли? Начинаю проверять догадку.

— Пират… Пиратушка… Сюда… Ко мне, Пират…

Стук о дно дивана виляющим хвостом и собакевич резвенько вылезает, к радости Болтуна, тут же схватившего свою обувь. Но пёс на сапог внимания больше не обращает, а смотрит на меня, как бы спрашивая: «Ты чего это, хозяин? Правда меня так назвал?»

— Правда! — отвечаю ему вслух. — Имя теперь это твоё! Пират! Согласен?

Судя по тому, как он кинулся облизывать моё лицо, возражений не будет. Вот и славно! Имя есть!

— Правильно! — согласился Болтун, натягивая сапог на ногу. — Настоящий Пират! Ещё тот разбойник! Хорошо, что хоть вещь не попортил! Знаете, ри Ликкарт, с каким трудом мне эти сапоги достались? Шесть рундин своей очереди на пошив у мастера Дубира ждал. Берёт недёшево и ждать долго, но наденешь — сымать не хочется!

— Вот и не снимай! Особенно у меня! Тут и так окон нет, а ещё и ты свои «потники» проветривать вздумал!

— Так больше и не буду, Ваш Милсердие! При Пирате — особенно! Надо ему игрушку купить! Пусть её грызёт! На рынке такие сыщутся.

Совет Патлока оказался как нельзя кстати. Принесённый им к вечеру десяток разномастных игрушек пришёлся Пирату по вкусу. Особенно большая кожаная крыса на верёвочке. Мы с Болтуном по очереди таскали её по полу, а щенок, рыча, догонял и нападал на «страшного зверя»! Боевой пёс растёт, хоть и маленький ещё!

С этого дня мои сапоги переместились со стола обратно к кровати, да и воздух в помещении стал свежее. Видать, раньше не справлялась хиленькая вентиляция с «мощью» патлоковых носков.

Да… Мы дрессируем животных, не замечая, что и они нас дрессируют тоже!

15. Свобода у входа

— Пират, сидеть! Сидеть, кому говорят! — командирским голосом пытаюсь дрессировать непослушного пса.

Да скорее я команду исполню, чем этот игривый обжора! И что самое интересное: если видит в моей руке кусочек чего-нибудь вкусненького, то с самым ответственным и серьёзным видом выполняет команду, а если пусто — плевать с высокой колокольни! Тащит кожаного Крыса и требовательно тявкает смешным голоском: «Хватит ерундой заниматься! Пойдём играть, хозяин!». Как ни стараюсь, но обычно в дуэли взглядов выигрывает «Его Пиратское Высочество», и Крыс на верёвочке скользит по полированному паркету под довольный рык щенка. Вроде и всё делаю по книжке ри Соггерта, но пока результатов не видать.

— Сидеть, Пират!

Открывается дверь и входит Патло… Ан нет! Сам присмер Жанир собственной персоной! Давно его не было видно. Если пришёл — не просто так. Значит, что-то намечается.

Щенок обнюхал незнакомого человека, обошёл вокруг него и вопросительно уставился на меня, как бы спрашивая: «Покусать, хозяин, или пусть живёт?».

— Фу, Пират! Свои! Сидеть!

К моему несказанному удивлению, он безропотно подходит и усаживается рядом, не спуская глаз с Жанира.

— Ого! — смеётся тот. — Славный защитник! Смотрю, уже команды понимает?

— Не поверите, Ваше Безгрешие, бьюсь целыми днями, а тут впервые сам послушался!

— Значит, умный пёс! Понимает где игра, а где служба! И привыкай называть меня либо дядюшка Жанир, либо просто по имени. Завтра домой, и не стоит удивлять родственников чрезмерной вежливостью — ты ею никогда не отличался.

— Завтра?! Не послезавтра? По моим подсчётам…

— В тюрьме зарубки делать надо или узелки по дням завязывать, чтобы не сбиться. А так — безвременье полное. Это ты ещё мало отсидел, а кто год или больше — те совсем путаться начинают. Это тоже вид наказания — мается человек в глухих стенах и не понимает, сколько лет осталось. То ему кажется, что пересидел, а потом, что только начал и впереди ещё долгие дни взаперти. Так что, завтра!

Утром прибудет карета Ладомолиусов — на этом заключение закончится и начнётся служба во благо Свободного Вертунга. Патлок — твой слуга и телохранитель, приставленный мной по доброте душевной, чтобы уберечь непутёвого от всяких опасностей. Уже не тюремщик, заметь! На самом деле ничего с ним не поменяется — это для родителей.

Теперь по отцу и матери… Был у нас серьёзный с ними разговор. У нас — это у меня и Советника Безопасности Мельвириуса в присутствии самого кангана. Слушай внимательно! По нашей версии, ты давно уже работаешь на страну, пытаясь внедриться к Теням Бесцветного — отсюда и все твои преступления со скандалами. Суд Вершителя тоже был — вали на него, если дыры в памяти появляются. Родители счастливы! Отец Венцим даже прослезился слегка!

— А сестра? Сарния?

— Нет, Ликк! Она ничего не знает и знать не должна! Хорошая девочка, но может в сердцах сболтнуть лишнего, да и твоё похабное поведение с ней сложно объяснить интересами Вертунга. Тут сам разгребай за предшественником.

— Как отнеслось семейство к возможной опасности со стороны Бесцветных?

— Спокойно. Четвёртый по знатности род постоянно находится под прицелом у врагов и завистников, так что Ладомолиусам не привыкать. Более того! Если что-то интересное нащупаешь, а со мной или Соггертом не будет возможности безопасно связаться, то смело привлекай родителей к делу… Особенно мать Литарию — Венцим слишком резок бывает и способен на необдуманные поступки.

— Целая армия получается! — хмыкнул я.

— Верно, — согласился жрец. — Так и должно быть. Любой род ридганов, по сути, маленькая армия: есть свои безопасники, есть дознатчики, простые воины и командиры. Так что сила за тобой серьёзная стоять будет, если поверят полностью и если сам не оплошаешь! Помни это всегда, Ликк! Ты не один!

— Приятно слышать. Что ещё должен знать? Связь? Полномочия?

— Связь через Болтуна, а всё остальное — на твой страх и риск. Канган от нашей с Соггертом афёры совсем не в восторге — еле уговорили обелить тебя перед семейством, и, если где-то преступишь черту дозволенного, то про найденную Ту Вещь и не вспомнит. Доходчиво объясняю?

— Да не дурак, вроде… раньше был.

— Вот и хорошо! До встречи в особняке Ладомолиусов. Держи! — протянул он мне пачку исписанных листов. — Изучи и запомни нашу сказочку, чтобы знать «в какую сторону вёсла гребут», когда дома расспросы начнутся.

Весь день и бессонную ночь провёл как на иголках! Одно дело — мечтать о новом мире и о свободе. А тут вот — рукой подать, и сразу стало неуютно. Что впереди ждёт? Там новые люди и старые проблемы, о некоторых из которых ещё не вспоминается. Ой напортачу! Чует сердце — добром не закончится… Но, как бы то ни было, утром вместе с важным, разодетым по-праздничному Патлоком Болтуном и настороженным Пиратом, я вышел из ворот тюрьмы, снова почувствовав свежий воздух.

В конце тюремного переулка стояла карета, переливаясь золочёными боками в лучах яркого солнца. На дверце герб Ладомолиусов… Его я помню — меч, разрубивший монету на две половинки. Давным-давно мой предок Кралит Ладомолиус получил такой вот символ рода за долгую и преданную службу тогдашнему кангану, первому в династии правителей Свободного Вертунга. Обозначает неподкупность. Два то ли лакея, то ли охранника стоят на козлах, ещё один, увидев нас, в глубоком поклоне открывает дверь. Явно за мной «такси».

Усаживаюсь на роскошный диван, положив рядом слегка напуганного обстановкой щенка. Патлок вместе с «двереоткрывальщиком» запрыгивает на заднюю подножку кареты, и я начинаю совершать своё первое добровольное путешествие по столице.

Есть на что посмотреть и о чём порассуждать! Первое, что бросилось в глаза — прошедший строем отряд городской стражи. Однотипная коричневая одежда, почти мушкетёрские плащи того же цвета с гербом кангана — трёхзубчатой короной, широкополые шляпы. У командира головной убор с пушистым пером и бляхой спереди. На боку висят то ли мечи, то ли палаши — нечто среднее, но больше всего удивило наличие мушкетов. Вывод: порох есть! Может, и не порох, но что-то близкое по составу — точно, раз «огнестрелы» носят.

По достаточно чистеньким улочкам, что проплывают за окном кареты, неспешно идут по своим делам горожане. Кто в мундире, кто в камзоле и коротких бриджах, а некоторые выделяются одеждой особенно — кожаные штаны и меховые куртки, несмотря на жару, или длиннополые полосатые халаты. Один персонаж, вообще, в набедренной повязке и с голым торсом, обильно увешанным всякими украшениями. Понятно: город портово-торговый и иностранцев хватает.

Раздаётся низкий тревожный звон. Что это?! Пожар? Нападение? Нет. Ровно восемь раз пробил колокол и замолчал. Часы на башне! Скорее всего, площадной — другого объяснения придумать сложно. Ещё один плюсик в копилку этого мира — ремёсла развиты достаточно хорошо, коль «куранты» изготовить умудрились. Возможно наличие примитивных станков и даже мануфактур. Если есть подобное, то и солидные банки должны присутствовать — большое производство требует большого денежного оборота, а это не уровень мелких менял.

Внезапно закружилась голова, и я на несколько минут выпадаю из реальности. Так и есть! Теперь знаю даже название банковских организаций и расположение местных заводиков! Вот оно, значит, чё! Увиденное пробудило очередной участок памяти Ликкарта — надо быть готовым к этому, так как есть подозрение, что не в последний раз. А часы есть! И не одни! На главной площади, на рыночной, над каждыми городскими воротами и на храме Даркана Вершителя! Немало! Ещё в богатых домах стоят внушительные шкафы со стрелками, маятником и гирьками на цепочках. Работают по принципу земных «ходиков».

Да уж! Не такое и «среднее» это средневековье! Настоящей промышленной революцией ещё не пахнет, но уже попахивает! С одной стороны, хорошо, что не каменный век, а с другой — удивить техническими изобретениями не получится. Уверен, что любой опытный ксинта[21] легко уделает меня в знаниях по механике. Если только двигатель внутреннего сгорания или паровой подсунуть, но до них ещё промышленности далеко — нужной точности в изготовлении деталей не добиться на примитивном оборудовании. Придётся приспосабливаться к жизни, как и намечалось — через политику и шпионские игры. Опасный путь, только выбирать особо не из чего.

Широкие ворота, открытые настежь. Въезжаем в особняк Ладомолиусов. Вот карета пересекает по дорожке, вымощенной плотно подогнанными каменными плитами, широкую лужайку с причудливыми топиариями и останавливается у входа с двумя шикарными мраморными лестницами по бокам.

— Ну что, Пират? — обращаюсь к своему питомцу. — Прибыли. Пойдём? Чего жмёшься? Страшно? Мне тоже, но надо…

Выхожу и осматриваюсь. Пусть и видел это место памятью Ликка, но вживую оно производит совсем другое впечатление. Двухэтажный белоснежный дворец с большими окнами, плоской красной черепичной крышей и множеством колонн разлаписто раскинулся на огромной территории. За ним виднеется зелёная роща, где пока незнакомые, вечнозелёные лиственные деревья стоят вперемежку с пальмами. Крутая «дачка»! Картошкой всё в округе засадить — не на одну зиму хватит! А если ещё парников понатыкать, то…

Ой! Что-то меня не в ту степь потянуло! Нервное, наверное.

На крыльце стоит отец Венцим. Лицо сияет, как начищенная медная бляха городового. Улыбается во все крепкие зубы! Матери не видно…

— Сын! — радостно приветствует он и обнимает, резво сбежав по ступенькам вниз. — Вот ты и дома!

— Ээээ…. А мама?

— И мама будет! Обязательно! Сарния вот… — вздохнул Венцим с промелькнувшей грустью в глазах. — Но это потом! Сейчас время мужских разговоров. Пойдём-ка ко мне в кабинет.

— Я не один, — киваю на Пирата.

— А! Подарок Соггерта! Редкий знак отличия, скажу я тебе! Ничего! Прокормим и твоего зверя! Сейчас прикажу слугам, чтобы на псарню отвели.

Щенок, будто поняв сказанное, сразу прижался к моей ноге, недовольно зарычав на Венцима.

— Не получится, отец. Пират от меня ни на шаг. Пусть тоже поприсутствует на мужском разговоре — хоть и четвероногий, но мужчина всё-таки.

— Ладно! Непохоже, что разболтает! Пошли!

Кабинет отца сразу выдаёт его профессию с головой. Несколько полотен с батальными сценами, дорогое оружие и с десяток «почётных грамот передовика ратного труда» с личной подписью кангана развешаны на стенах, не давая усомниться в геройских наклонностях недавно приобретённого родственника. По мне, так перебор всего, но у военных свой вкус, недоступный в полной мере для восприятия гражданскими.

— Ну что, сын? Давай отметим по-простому твоё возвращение в семью, — говорит Венцим, усаживаясь за круглый столик посреди кабинета и разливая в небольшие рюмочки янтарную жидкость из хрустального графина. — Не ожидал… Честно признаюсь. Если бы такие уважаемые люди — да ещё в присутствии Его Сияющего Величия! — не поведали о твоих деяниях, то не поверил бы. Извини, но давно уже смирился с тем, что история рода Ладомолиусов на мне прервётся, а ты закончишь жизнь самым недостойным образом.

— Так надо было, отец. Прости, что молчал.

— Даже не думай передо мной извиняться! Мать, правда, долго бушевала, но мне, ренгафару, объяснять не стоит, что такое военная тайна… Да хранят тебя боги, Ликк! — провозгласил он тост, подняв рюмочку.

Ух… Хорошо пошло! Я, конечно, не спец в этом деле, но качественный коньячок от подкрашенного спирта с ароматизаторами отличить могу. В голове сразу всплыл ещё один моментик — винокурни нашего семейства одни из лучших в Вертунге и славятся даже за его пределами. Очень солидный доход приносят!

— Теперь о деле, — закусив тонким ломтиком вяленого мяса и угостив другим Пирата, который после такого жеста сразу же проникся симпатией к Венциму, серьёзно продолжил отец. — Что надо? В любой момент сотню-другую опытных бойцов предоставить могу. Если дашь времени побольше — с полторы тысячи, где и огневики с ружьями будут. Телохранителей обеспечу и подобное…

— Нет! — достаточно твёрдо отказался я. — Про силу нашей семьи не забываю, но в подобных делах тишина и одиночество лучшие союзники. Достаточно одного Патлока Болтуна. Если захотят прирезать — вся армия Свободного Вертунга не поможет.

— Будь по-твоему… Я человек прямой и во все ваши хитрости играть не обучен. Только с Литарией особо не откровенничай о сложных моментах службы. Она хоть и сильная женщина, но женщина. Знаешь, как переживала из-за тебя, сколько слёз пролито было? Побереги её! Сейчас не как отец сына, а как мужчина мужчину прошу! Обмануть, конечно, её не получится полностью, но не усугубляй…

Стук в дверь и появляется матушка, с весёлым прищуром осматривая натюрморт с графином и закуской на столе.

— Пьянствуете, Ладомолиусы?

— Что ты, Литочка! — притворно возмущается отец. — Не наговаривай на приличных ридганов! Беседуем!

— Заканчивайте. Посыльные прибыли — гости скоро явятся. Оба марш на крыльцо!

Странно… Вроде и не напряжена, а даже не поздоровалась! С чего бы это? Опять лёгкое помутнение рассудка, и в голове появляется новая информация: после долгого отсутствия родственника или когда приезжает кто-то очень важный, то глава рода встречает его у входа, а его жена — у накрытого стола. Там и приветствует прибывшего. Ни раньше, ни позже!

Своеобразный обычай. Чуть не «прокололся» на нём, расспрашивая у Венцима, где Литария! Ещё и гости какие-то! Надеюсь, ритуальная стойка на голове перед ними здесь не практикуется…

16. Приём в мою честь

Стоим с отцом на крыльце и встречаем богатые кареты. Из них выходят родственники по линиям обоих родителей. Кого-то помню и называю по именам, кто-то временно мне незнаком и отделываюсь вежливыми, обтекаемыми фразами. Но трое особенно выделялись на фоне гостей. И если дядюшку Жанира, так же как и ри Соггерта Мельвириуса, знаю лично, то родного брата матери — канмерта Двуликого Хирга, дядю Браира помню только из воспоминаний.

Очень необычный тип! И плащ, и одежда под ним, и бандана на голове напоминают картину абстракциониста, яркими кляксами разукрасившего невинный холст в агрессивном порыве творчества. Но даже не костюмчик «вырви глаз» больше всего бросается в глаза, а лицо: на губы насесена чёрная губная помада таким образом, что один уголок рта грустно опущен вниз, а второй, приподнятый кверху, улыбается. Достойный образ для городского сумасшедшего или для жреца неуравновешенного бога Хирга!

Вот и закончились кареты, после чего мы с Венцимом последними проходим в огромный пиршественный зал с ломящимися от угощений столами. Никто за них, правда, не садится — все пялятся на меня. Вперёд выходит мать Литария, держа в руках прозрачный кубок с чистой водой.

— Здравствуй, сын! — торжественно говорит она, протягивая мне его. — Добро пожаловать в дом Ладомолиусов!

— Здравствуй, матушка! — отвечаю с лёгким поклоном и до дна выпиваю налитое.

Потом неожиданно и для себя, и для окружающих, встаю на одно колено и целую руку матери. Знаю, что это не мышечная память тела, а душевный порыв, который сложно сдержать. Сейчас у меня такая буря внутри от ощущения семьи, что была, не помню сколько десятилетий назад, когда на Земле возвращался, тогда ещё молодым балбесом, к своим «старикам» после частых, порою длительных командировок!

— Здравствуй… — уже тихо говорю ей. — Прими сына в отчий дом и в своё сердце…

Литария растерянно улыбается и в попытке не допустить прилюдного проявления чувств начинает часто моргать, заблестевшими от подступающих слёз глазами. Буквально за пару десятков секунд справляется с собой и весело добавляет:

— Был непослушным мальчиком — вырос непослушным мужчиной! Хоть бы, согласно традиции, глоточек маме оставил! Но… мне так даже больше понравилось!

Потом под всеобщий довольный смех и аплодисменты она поднимает меня с колен, обнимает и чуть слышно нежно добавляет на ушко:

— Спасибо, Ликк…

После проведённой церемонии приветствия начался пир с тостами в мою и хозяев особняка честь. Вскоре народ немного освоился и уже не так обращал на нас внимание, разделившись на группки по интересам. Оно и к лучшему! Даже простой ответный тост сильно напрягал меня — приходилось на ходу придумывать речи, которые должны не сильно разниться с прошлым характером Ликкарта. Теперь же есть возможность передохнуть и понаблюдать за всеми со стороны.

Советник Безопасности ри Соггерт, пусть и нечастый гость, но явно вхож в семью — его присутствие не вызывает неловкости и удивления у окружающих. Зачем он здесь? Посмотреть на меня свободного, проконтролировать первый «выход в люди» или беспокоится за щенка? Вполне вероятно, что всё вместе. Дядюшка Жанир тут полностью свой и ведёт себя по-домашнему, чего не скажешь о другом, настоящем дяде. Канмерта Двуликого Хирга Браир хоть и родственничек большинству, но держится обособленно, не вступая в разговоры. Сидит, налегает на еду с выпивкой и молчит, искоса кидая на меня внимательные взгляды. Понятно, что жрец Хирга для многих не лучшая компания, но вроде тут всё по-родственному, без чинов… Надо будет разобраться.

Пару часов пролетели достаточно быстро. Когда же дневная жара стала уступать место вечерней свежести, то мы всей толпой переместились на лужайку позади особняка, на которой уже стояли накрытые фуршетные столы и с десяток музыкантов пиликали какую-то местную мелодию, привнося в мероприятие нотки ещё большей дороговизны и богемности.

Пират с радостным лаем подбежал ко мне и стал подпрыгивать, просясь на ручки. Как я ни упрашивал Венцима, но щена на пир в дом не допустили, и он был на попечении Патлока всё это время.

— Смотрю, подружились? — спрашивает подошедший безопасник Мельвириус.

— Больше даже побратались, ри Соггерт! Спасибо Вам за Пирата и отдельная благодарность за книгу — постоянно выручает.

— Отрадно слышать, Ликк… Тёплый приём тебе организовали. Почти все гости в хорошем расположении духа. Мне нравится и их, и твой настрой, — поставил свою оценку происходящему Соггерт.

— Ну моей заслуги в этом нет — правильная организация дела родителями. Да и гости, как Вы верно заметили, ПОЧТИ все в хорошем расположении.

— Позже… Люди разные и ещё поговорим про них, — отмахнулся жестом безопасник, давая понять, что не то сейчас место для серьёзных разговоров.

После этого, потеряв ко мне видимый интерес, воскликнул, увидев моего отца:

— Венцим! Старина! Ты хвастался о приплоде рундину назад! Мечтаю увидеть новых щенков!

Оставшись одни, мы с Пиратом постоянно перемещались от одной компании к другой, поддерживая ничего не значащие разговоры почти до самой темноты. В какой-то момент пёс потянул меня в сторону парка. Причина такого поступка сразу стала ясна — огромный рыжий кот сидел на ветке одного из деревьев, с презрением глядя на нас.

— Тихо, дружбан, тихо! — попытался я успокоить разошедшегося щенка. — Пусть себе торчит здесь! Какое нам до него дело? Тем более, что ты лазить по деревьям не умеешь, а мне положение не позволяет. Пойдём отсюда!

Пират немного поартачился, но согласился, напоследок пометив ствол, к явному неудовольствию сидящего кота. Не успели мы сделать и пары шагов, как в нашу сторону двинулся канмерта Бриар, развязной, слегка заплетающейся походкой «дунувшего» человека.

— А, Ликк! — первым начал разговор пьяный жрец Хирга. — Рад, что всё у тебя хорошо! И вот собаку завёл… Я их не люблю, но ладно! Из тюрьмы выпустили, дома опять приняли, да и сам Советник Безопасности тебе улыбается! Хорошо… Да… Хорошо… Но кому как не мне, служителю Двуликого, знать, что хорошо и плохо всегда рядом, и не всегда поймёшь, где начинается одно и заканчивается другое. Плохое в хорошем, хорошее в плохом. Ты смеёшься в истерике и радуешься со слезами на глазах, но радость наступила после уныния, как боль приходит в здоровое тело. Где правда? Нет её! Сплошные оправдания…

Странные фразочки. Вроде ничего особенного — трёп пустой, только не покидает ощущение скрытой угрозы или предупреждения в его интонациях. Постараемся «закинуть удочки» про Теней Бесцветного. Если кто и близок с ними из окружения Ладомолиусов, то лучшей кандидатуры не придумаешь.

— Ты, Бриар, — обратился я к нему, как привык это делать экс-Ликкарт, — сам не смешивал бы сорта вин, чтобы после сегодняшнего «хорошо», завтра «плохо» не наступило! И про остальное объяснять не стоит, как придурку малолетнему! Без тебя давно выучил, что не бывает белого или чёрного, а есть бесцветное, которое наполняется определёнными цветами, в зависимости от тех или иных обстоятельств!

— Выучил? Правильно, племянничек, — нехотя улыбнулся он своим грустно-весёлым раскрашенным ртом. — Прав… Что-то сегодня перестарался с напитками… Сейчас пойду добавлю ещё немного — и в храм отсыпаться… или служить! Хирг Двуликий любит принимать молитвы пьяных детей своих! Они не врут, но и правды в словах не так много!

После этого канмерта развернулся и пошёл прочь, дурашливо напевая:

— Хорошо… Хорошо… Плохо! Плохо… Плохо… Хорошо!

Да уж! Очень тяжёлый типчик! Становится ясно, почему в семье его сторонятся. Всего пару минут разговора, а такое ощущение, что у самого «крыша поехала»! Но Ликкарт раньше с ним был в достаточно приятельских отношениях. Что стоит за этим? Интерес к странным людям или нечто большее? Да и на мои намёки про псевдо-бога Гиргопа Бесцветного как-то своеобразно отреагировал.

— Что от тебя Бриар хотел? — заставил вздрогнуть голос за спиной.

Я сегодня, прямо святая реликвия — и канмерты, и присмеры на поклон идут! Хоть билеты продавай!

— Ничего, дядюшка Жанир. Перебрал немного и ерунду всякую нёс.

— А ты?

— Посоветовал не пить столько.

— Такие слова практически богохульство для его храма. Но уверен, что завтра, даже если и вспомнит, то жаловаться не побежит. Запомни: если служитель Двуликого Хирга выглядит дураком в твоих глазах — значит, только что одурачил тебя. Бриар особенно ловок в этом деле! Осторожнее…

— Приму к сведению. Как тебе всё остальное?

— Похож. Ты немного другой — более тихий, менее компанейский, но я, как и Соггерт, доволен происходящим. Иди к гостям! Хватит по тёмным углам прятаться!

Ночь… Гости разъехались, а я, на время предоставленный самому себе, стою у окна своей комнаты, устало рассматривая в свете двух лун и множества масляных фонарей внутренний двор. Ароматный, ласковый средиземноморский воздух… Тихо… Где-то стрекочут жучки-сверчки. Два бассейна играют бликами на спокойной воде, и так хочется окунуться в них, смывая всё напряжение сегодняшнего дня.

Хочется? А почему бы и нет? Я же тут не гость, а родился и вырос! Имею право! Открываю встроенный шкаф и нахожу, я помню их, купальные принадлежности — широкие бордовые клетчатые шорты с двумя лямками крест-накрест. Надеваю и рассматриваю своё отражение… Нормальный Карлсончик!

— Пират! Купаться!

Мы спускаемся во двор, я с разбегу ныряю в бассейн с морской водой. Тёпленькая! Нагретая на солнце, но освежает знатно. Не дожидаясь команды, щенок прыгает вслед за мной и, вытянув довольную морду, плывёт, смешно перебирая лапками. Любит водичку-то! Вот не зря ему имя приглянулось — для пиратов «мокрая стихия» как нельзя лучше подходит.

Поплавав немного, перебираемся в бассейн с пресной водой. Она чуть холодновата, и это даже к лучшему. Бодрит! Пират долго не отстаёт от меня, но, устав, всё же выбирается на берег и бегает по нему с громким лаем, пытаясь успеть до противоположного бортика раньше своего хозяина. Наконец, я выдыхаюсь, сажусь на край бассейна и кайфую, поглаживая утихомирившегося собакевича и ни о чём не думая. Усталость потихонечку начинает брать своё, глаза слипаются…

Толчок сзади резко заставляет прийти в себя. Выныриваю, отплёвываясь и пытаясь рассмотреть напавшего… Мама Литария! В тонком, непрозрачном коричневом балахоне чуть ниже колен стоит, упёршись руками в бока и довольно улыбаясь белоснежными зубами.

— Ты наказан, сын, за своё недостойное поведение… Ну, и чтобы не расслаблялся! — «грозно» произносит Литария, а потом, неожиданно показав язык, прыгает в воду, сверкнув панталончиками под юбкой.

Видя, что хозяина пытаются утопить, Пират бросается мне на помощь, но коварная ридганда брызгает ему в морду, отчего оскорблённый щен выскакивает на сушу и, громко фыркая, начинает отряхиваться. Рано он это сделал… Огромная туша в карлсоновых шортах «бомбочкой» входит в воду между мной и матерью, окатив нас и возмущённого щенка с головы до ног волной.

— Никому, — командирским голосом заявляет отец, — не разрешено выходить в плавание без командира! Ишь, чего удумали, «тараканы сухопутные»! Тут целый ренгафар Восточной флотилии в пыли томится, а вы без него развлекаетесь?! Сейчас я вас накажу!

Не помню, какой из бати адмирал, но водную войнушку он устроил нам с Литарией знатную! Пират даже отошёл от греха подальше, чтобы его, почти просохшего, в бассейн не смыло. Визги! Вопли! Шуточные угрозы и злорадство над «поверженным противником»!

В какой-то момент безграничное чувство счастья затопило меня полностью. Ещё в земной жизни, будучи пионером, я несколько раз ездил с родителями на озеро Каракуль, и мы вот также бесились в нём. Думал, что никогда подобное не повторится, но новая жизнь подарила мне это! Снова! Я опять маленький мальчик рядом с нестарыми родителями, и нам хорошо втроём! Стоило переродиться в другом мире и пройти всякие сложности только ради этого момента!

Наконец, Венцим «сдался» и мы выбираемся на сушу, мокрыми мешками плюхаясь в ажурные, резные шезлонги.

— Эх… Если бы все битвы были такими, то я был бы самым счастливым ренгафаром на свете… — задумчиво произносит отец после длительного молчания. — Жаль, что Сарния не с нами…

— Она вернётся! Обещаю! — заявляю ему, понимая, что приложу все усилия, чтобы сдержать обещание. — У тебя в сегодняшней битве шансов против нас с мамой никаких не было — срочно нужно подкрепление… Хотя не поможет: Пират немного подрастёт, и втроём мы точно утопим ваш «флот»!

— Вообще-то, — говорит Литария, — собакам не место в бассейне и в доме, но…

— Гав! — жалобно прерывает её щенок.

— Но этому можно!

— Гав! — уже радостно повторяет Пират и, встав на задние лапы, благодарно кладёт свою голову ей на колени.

Смеёмся, забыв обо всём. Все проблемы завтра, а сейчас только мы, звёздная ночь с двумя лунами и… Пират! Куда уж без него!

17. Пирог с сюрпризом

Уже далеко за полночь, в довольном расположении духа возвращаюсь в свою комнату. Хорошо искупались! И дело даже не в классных эмоциях, а в том, что между мной и родителями словно рухнула стена, и мы стали одной семьёй. Я уже давно перестал анализировать подобное — мне достаточно лишь факта наличия близких людей, которые искренне любят меня.

Но червячок сомнения всё же сидит внутри… Меня ли? Что будет, если они узнают, что их сын Ликк исчез, а его тело занял неизвестный мужик из неизвестного мира? По-хорошему счёту, я вор, да ещё и аферист, притворяющийся ридганом Ладомолиусом. Сам, конечно, никому не скажу, но есть присмер Жанир. Получается, что я везде у него «на крючке». Буду неугоден, жрецу даже самому мараться не обязательно — просто рассказать родителям правду достаточно. Уж кому, а ему поверят безоговорочно! Значит, надо жить так, чтобы у него не возникало желания угробить меня чужими руками… своими, кстати, тоже.

Засыпаю с этими мыслями, прижав пристроившегося рядом Пирата. Только сон оказался недолог — просыпаюсь от злого рычания щенка, который стоит на краю кровати, внимательно смотря в угол комнаты. При свете лун видно, что там сидит человек в широкополой шляпе, надвинутой на лицо.

— Здравствуйте, ри Ликкарт, — говорит он знакомым голосом. — Пожалуйста, успокойте своего питомца.

Почему знакомым? Где мне приходилось его слышать? На сегодняшнем приёме? Нет! Это же тот самый типчик, что агитировал меня занять трон кангана в видении! Один из Бесцветных Теней! Быстро же они добрались…

— Тебе чего, посредник? — недовольно отвечаю я в той манере, в которой экс-Ликк разговаривал с ним тогда. — Если ты думаешь, что мне нравится просыпаться от всяких сюрпризов, то глубоко ошибаешься. И не учи меня, что делать в собственном доме.

— Извините, но это поручение Братства и, как можно догадаться, я предпочитаю исполнять подобное быстро и точно. К Вам есть вопросы…

— У меня их не меньше! Кто допустил, чтобы канган застукал меня на своей доченьке? Почему вы не помогли мне, когда я жрал яд в тюрьме, и не вытащили из самой тюрьмы, доведя дело до суда? Зачем подставили с Печатью кангана? Продолжать? Это только начало! Ты готов ответить мне на все?

— Простите, ридган, но в моей компетенции не отвечать, а задавать…

— Во пусть приходит тот, кто может и то и другое! — грубо перебиваю его. — Помнишь, как в том вонючем кабаке ты сказал, что всё должно быть взаимовыгодно? Пока же выгоды от вас никакой! Когда я стану канганом… А я им стану, так как, в отличие от вас, продолжаю работать в этом направлении, то смысл мне делиться властью? Так и передай Совету Теней! Не хотите сотрудничать — даже милости у храма вам не подам! Не заслужили! Свободен и иди, ищи правильного собеседника для будущего правителя Вертунга!

— Это большая ошибка с Вашей стороны, — голосом, в котором явственно прозвучала угроза, ответил посредник. — Если Вы не смогли простейшее — стать мужем Ирисии, то…

— Пошёл вон! С тобой мне говорить не о чем! Я не знаю, кто ты, а тут дела такого масштаба, который тебе и не снился!

— Я понял Вас, ри Ликкарт, — явно сдерживаясь, чтобы не нахамить, проскрипел посредник.

Потом он встал и вышел из комнаты через дверь. Свет в коридоре осветил на мгновение его фигуру. После опять темнота и только луны слегка озаряют комнату. Вот так дела! Расхаживает, будто у себя дома, и ни вышколенная охрана, ни выпущенные на территорию сторожевые псы ему не помеха! Пришёл. Поговорил. Ушёл… А мог бы и прирезать!

— Тихо мой хороший… Тихо… — успокаиваю разнервничавшегося Пирата и, заодно, себя. — Молодец… Хорошая собака. Настоящий защитник!

Так! Пытаюсь проанализировать разговор. Держался вроде уверенно. В таких случаях — главное не оправдываться, а нападать самому. Судя по недовольству посредника, получилось сломать его схему допроса полностью, да и психологически я оказался в более выигрышной позиции.

Следующий момент… Он действительно пришёл разговаривать, раз я жив. Зачем ему это? Затем, что меня ещё не до конца сбросили со счетов и ищут способ использовать. Как? А фиг его знает! Но это радует! Теперь, после моего наглого заявления о притязании на трон кангана, тихо в подворотне не удавят, а пришлют либо того, кто выше в иерархии Теней, либо… меня к нему доставят, что более вероятно.

Надо срочно связываться с Соггертом Мельвириусом и составлять план действий! Время не ждёт — не будут работники «ножа и топора» долго раскачиваться, а отреагируют быстро и резко. Но тут другая проблема — связь! Будет странно, если я посреди ночи вскочу на коня и галопом отправлюсь во дворец. Уверен, что даже днём за мной ведётся постоянная, незаметная слежка. Патлока Болтуна и присмера Жанира уже давно «срисовали» — через них никак нельзя. Дилетантство сплошное… Остаётся семья. Вон, как скоро пригодилась! К отцу не стоит — он сейчас быстро всех «под ружьё» поставит, а потом, когда не найдут ни одного вражины на территории поместья, устроит публичный разнос воинству, чуть ли не в письменном виде давая объяснительную Теням Бесцветного, что семья в курсе моих проделок. Решено! Иду к Литарии!

Взяв на руки осознающего важность момента, притихшего Пирата, крадучись выхожу в коридор. Спальные комнаты родителей находятся в другом крыле здания. Осторожно иду, напряжённо ожидая из-за каждого угла подлого нападения передумавшего посредника или его дружков. Слава богам, но ничего подобного не происходит. Вот и комната Литарии. У них с отцом, согласно этикету, разные спальни. Сейчас это мне только на руку. Не стучась, открываю дверь и прошмыгиваю вовнутрь… Кровать пуста! Почему?! Похищение?! Надо срочно к Венциму!

Решительно подхожу к его спальне и замираю. Да… Эти звуки мне слышать не следует! Видать, не одного меня сегодня эмоционально встряхнуло купание! Не удивлюсь, если скоро поздний братик появится! На цыпочках, боясь попасться, аккуратно отхожу на безопасное расстояние и что есть силы бегу в свою комнату.

Сажусь на кровать и начинаю ржать! Хорошо, что к бате не попёрся, идиот! Была бы «картина маслом»! Понимаю, что нет ничего смешного, но меня просто распирает! Напряжение сказывается — не иначе!

Немного отдышавшись, начинаю нормально соображать. Планы придётся менять, дождавшись утра. Сейчас меня в родительское крыло и рота автоматчиков не загонит!

Лёг обратно, даже не надеясь заснуть, но, видимо, крепкие нервишки у Ликкарта — через пару минут отключился, даже не дождавшись пока деловито ворочающейся под одеялом Пират нормально устроится.

Рано утром… Да какое там «рано» — уже солнце почти в полуденном зените! Встаю и, наскоро умывшись, иду разыскивать Литарию. Бегущий по срочным делам слуга показывает на кухонные пристройки дома. Мать там? Странно! Вроде место не для знатной ридганды. На этой мысли привычно «повело» мозг, и вспоминаю, что Литария имеет маленькое хобби: когда у неё хорошее настроение, то может прийти на кухню и начать печь, сама замешивая тесто и готовя начинку для пирогов. Не удивительно, что сегодня у неё настроение прекрасное!

Так и есть! Стоит одна, выпроводив кухарок. В неброской светло-серой тунике, с завязанными сзади простой ленточкой волосами, она увлечённо мнёт обеими руками большой ком теста, что-то напевая себе под нос. Нет ни украшений, ни дорогой одежды, а такое уютное тепло исходит от этой женщины, совсем не похожей сейчас на высокородную и не менее высокомерную на людях особу, что я остановился и, не выдавая своего присутствия, стал наблюдать за ней.

— Ликк?! — радостно произносит она, увидев меня. — Что ты тут делаешь? Проголодался раньше времени?

— Любуюсь! — честно отвечаю ей. — Мам, ты очень красивая!

— Это и без тебя знаю! — довольно улыбается она измазанным мукой лицом.

— Нет! Сейчас — особенно!

— Точно проголодался, раз подлизываешься… Или чего-то надо? Ты ж просто так комплиментами не разбрасываешься! С чем пирог сделать? Могу с курицей, а могу с грибами.

— С яблоками, может? — также улыбаясь, отвечаю ей, но быстро спохватываюсь, вспомнив о деле. — И ты права — надо. Тут можно говорить или пройдём куда-нибудь? Важно.

Всё! Передо мной опять умная, настороженная ридганда, отложившая в сторону тесто и серьёзно рассматривающая меня.

— Здесь самое место… сын. Слушаю.

Пересказываю ей ночные события, скрыв только поход в родительское крыло. Обозначаю проблему связи с Советником Безопасности. Литария практически сразу находит выход.

— Видимо, боги не зря сегодня привели меня на кухню… Всем известно, что часть собственноручной выпечки я обычно посылаю в храм Эрины Милостивой, но думаю, что присмер Даркана Вершителя тоже не откажется от кусочка. С меня тесто, а ты сделай правильную «начинку». Бумаги со своей информацией заверни во что-то непромокаемое, а уж как их засунуть вовнутрь пирога я найду способ. Пошлю к Жаниру простого посыльного без охраны — не должны заподозрить.

— Мам! Ты чудо! — довольно говорю и хочу обнять её.

— Вполне возможно, — слегка отстраняясь, заявляет Литария, — чудес хватает… Иди и пиши свой отчёт. Время! Не забывай про него!

Где-то через полтора часа полусъедобная выпечка отправилась в путешествие. Мать, сославшись на важные дела, ушла, а я, предоставленный самому себе, направился осматривать огромную территорию поместья вместе с Пиратом и Патлоком Болтуном.

Шикарно живу, чёрт возьми! С такими угодьями «раскулачивать» замучаешься! Вчерашняя роща, за ней большой живописный пруд с грациозными птицами, напоминающими фламинго! Мраморная беседка, а потом ещё одна роща — фруктовая. Но вся эта прелесть волновала меня постольку-поскольку, так как голова забита более важными вещами, которыми я и поделился с Болтуном, как только мы отошли на приличное расстояние от дома.

Патлок, вопреки своей привычке, не стал сразу рассказывать очередную байку, а долго молчал, переваривая информацию. Наконец, он пришёл к какому-то решению и, откусив свежесорванный с дерева персик, начал:

— Вот не помню, Ваш Милсердие, когда — то ли два, то ли три года назад разлилась речушка Сар, на которой стоит деревушка, откуда родом Цилла — жена водовоза. Так разлилась, что от деревни только несколько крыш, торчащих над водой, осталось. На одной из них сидели мужик с бабой. Полдня сидели, надеясь, что помощь придёт, а никого — лишь водица прибывает. Деваться кудысь-то надо, ан некуда! Тут мимо старое дерево проплывает. Зацепилось за крышу ветками, стал быть, и притормозило. «Лезь, — говорит мужик бабе, — доплывёшь до суши и спасёшься! Здесь нам точно не пересидеть, а места на одного будет». Эта дура, ри Ликкарт, ни в какую. «Ты что, пень муравьиный, погубить меня вздумал?! — заорала на него. — Бревно гнилое — потонет скоро! Сам лезь, а я хорошее подожду!» Плюнул мужик, кое-как зацепился за хрупкие веточки и понесло его потоком. Доплыл… А баба так и сгинула! Видать, другого бревна боги не прислали.

К чему это я, Ваш Милсердие? Вы, прям, как на той крыше сидите! Мы тут с Его Безгрешностью рядышком, конечно, но, чую, что ежели захотят Вас умыкнуть — умыкнут. Не хотел бы быть на Вашем месте!

— И что мне делать? Ждать безропотно? — спрашиваю у него.

— Чё ж ждать-то? Неизвестно, какое бревно боги пришлют, но так не бывает, чтобы не прислали… Хватайтеся за любое — руки у Вас крепкие!

Долго ещё мы гуляли, разговаривая на различные темы с Болтуном, но как бы я ни пытался добиться от него хоть какой-то конкретики, Патлок отделывался лишь очередной историей. Занятный мужик! Говорит связно, умно, а понять о чём — сложно в этом ворохе слов. Несмотря на пробивающийся время от времени простолюдинский акцент, внезапно вставляет термины, которые выдают определённую образованность.

Если бы он не был человеком присмера, то решил, что он из Бесцветных Теней… Но это я уже на него наговариваю — Пират Болтуна любит, а щен в людях разбирается!

18. Не сын

Запыхавшийся слуга прервал нашу прогулку, заявив, что прибыл сам присмер Жанир и срочно требует встречи. Вот чёрт! И на кой ляд он припёрся?! К чему все эти шпионские ухищрения, если в открытую выходит на связь сразу после ночного появления посредника?!

Направляюсь к дому, мысленно ругаясь последними и предпоследними словами. Захожу в гостиную комнату, где Его Безгрешие сидит напротив матери. Оба напряжены и молчат.

— Дядюшка Жанир! — с ходу начинаю я. — Рад Вас, конечно, видеть, но не ожидал так быстро и так… глупо!

— И я не ожидал… — сквозь зубы цедит он. — Послание твоё получил, но с ним от Литарии записочка была. Пришлось ехать самому.

— Мам? — непонимающе посмотрел я на ридганду, в которой совсем не осталось того внутреннего тепла и нежности, что были утром.

— Не здесь! — отрезала она. — В мою комнату! Оба!

— Ваше Безгрешие? — теперь мой взгляд обращён на присмера.

— Она права, Ликкарт, — со вздохом говорит он, — судя по намёкам в письме нам предстоит тяжёлый разговор и лучше…

— Ко мне! Быстро! — зло выплёвывает мать.

Мы подчиняемся и проходим в её небольшой уютный кабинетик, заставленный всевозможными цветами.

— Итак… — после небольшой паузы начала она уже спокойно, но с такой змеиной улыбочкой на лице, что лучше бы орала. — Мой сынок, мой Ликкарт избежал страшной смерти, пройдя по Дороге Хирга. Хвала богам, что внушили ему правильные мысли, правда, немного изменив сущность… Бывает. Также бывает, что при этом он забыл некоторые вещи, которые…

— Истинно! — попытался вставить свои «пять копеек» присмер. — Когда боги…

— Заткнись, Жанир! — рявкнула она на него и продолжила с той же змеиной интонацией. — Я почти обрадовалась, ибо всегда хотела видеть сына похожим на сегодняшнего. А вчера? Так замечательно резвились в бассейне, как не было со времён его детства, когда Ликк был всего лишь добрым непослушным мальчиком! Правда, тогда он не оговаривался, изредка называя меня и Венцима чужими странными именами. Но это ведь всё боги сотворили — чего уж нам обращать на это внимание? Бывает! Забрали одно, а дали другое!

Ох, ёёё… Неужели я вчера перемешал в радостном порыве имена этих и земных родителей? Что-то сейчас будет! Подозрения подтвердились.

— И такие привычные жесты, которые я выучила у Ликкарта лучше собственных, исчезли и… Скажи! Удались сегодня яблочные пироги, что были испечены по твоей просьбе?

— Эээ… Да, матушка… — пробормотал я, чувствуя подвох. — Вкуснее не ел!

— Конечно, не ел. Ты всегда ненавидел яблоки и всё, что с ними связано, а тут…

Внезапно Литария схватила меня за рубашку на груди, практически разорвав ткань и своими ногтями впившись в кожу под ней.

— ГДЕ МОЙ СЫН?! — кричит она, гневно глядя мне в лицо. — ГДЕ МОЙ ЛИККАРТ?! Куда ты его дел?! Ты — не он! Я мать и могу отличить подделку от собственного чада!

Громкий стук посоха о пол заставляет нас прийти в себя.

— Так! — говорит, вставая, присмер. — Села и успокоилась! Это и есть Ликкарт! Точнее, то что от него осталось.

— Я…

— Сидеть! — снова шибанул посохом об паркет жрец, впервые явив мне настоящий образ присмера бога Даркана Вершителя — сурового бога, который повелевает не только людьми, но и остальными богами.

Забившийся в угол Пират сделал небольшую лужицу от страха, я еле сдержался, а Литария просто послушалась Его Безгрешие и села, с ненавистью сверля его взглядом.

— Это — Ликкарт Ладомолиус! — уже почти нормально продолжил Жанир. — Душа Прошлого Ликка натворила столько, что ей давно пора было предстать на Высший Суд! Он и предстал, подохнув, как секметский шакал, во время суда земного! Справедливая кара за то, что он сделал и за то, что собирался сделать!

— Мой мальчик погиб… — неверяще то ли сказала, то ли спросила ридганда, ошалело моргая глазами.

— Дура! Я же сказал — только душа! Новая была дана богами этому телу! Более достойная! И он, — больно ткнул в меня посохом присмер, — заслуживает к себе нормального отношения! Это — Ликкарт Ладомолиус! Учти, что это тело ты родила в муках! Хочешь разузнать подробности — выпей яду и отправься сама к богам. Уж они тебе ответят! Так ответят, что второй раз яд выпьешь! А ещё и спросят, почему ты воспитала своего сына негодяем, которому больше не место в нашем мире! А?! Почему?! Новый Ликкарт — явился во искупление твоих грехов и всего вашего рода, допустивших появление морального урода среди Ладомолиусов. Это и моё испытание тоже — я был с вами во время его взросления, относился как к родному, но ничего не сделал, чтобы предотвратить падение! В этой комнате виноваты все, кроме твоего нового сына! Ему просто боги дали шанс на возрождение, ценя прошлые заслуги! Не спрашивая дали!

— Мой сын…

— Здесь! — рявкнул Жанир, снова шибанув концом посоха рядом со своей ногой. — Здесь! Сейчас! Живой! Прими и смирись!

Я смотрел на Литарию, и в груди сердце разрывалось от жалости к ней. Белая мраморная плачущая от горя статуя, а не живой человек. Но жрец сурового бога жалеть её не собирался, хотя я уверен, что внутри у него сейчас бушевали такие чувства, которые мне и не снились.

— Как проплачешься, погорюешь о предателе Родины, то начинай думать! Мы же с Ликком пока пойдём и посидим на свежем воздухе… Жду твоего решения! Где Венцим?

— В порту… На своём флагмане… — механическим голосом ответила она. — Послезавтра… А я тут с вами… Уйдите…

Мы вышли и устроились в небольшой беседке рядом с прудом. Долго молчали, не решаясь начать тяжёлый разговор.

— Ты виноват! — первым выпалил Жанир, ещё до конца не выйдя из образа присмера. — Не смог удержать тайну богов!

— «Конский хвост тебе на шею», Безгрешие! — не остался в долгу я. — Кто не подготовил меня к нормальному вхождению в семью?! А ведь время у тебя было! Сам виноват! Было бы больше информации, то сейчас бы не сидели тут с бледными рожами!

— Да оба хороши… — не стал идти он на конфликт. — Что теперь дальше делать? Я нарушил волю богов и рассказал часть настоящей правды Литарии, а про тебя и говорить не приходится — одной ногой на помосте палача стоишь. Я, конечно, помогу, но тут… Слушай! Пока ещё тебя здесь за Ладомолиуса держат, прикажи чего-нибудь крепкого выпить принести. Сейчас настроение напиться похлеще, чем у хиргового мерта, перед службой которому жрецы Хирга Двуликого часто совершают обряды в нетрезвом виде, что приветствуется богом обмана и сумасшествия.

Я свистнул стоящему неподалёку Патлоку Болтуну, и он быстро «метнулся кабанчиком» на кухню.

Продолжили разговор уже за накрытым столом.

— Ну, по моему мнению, — обратился я к присмеру после пары быстрых молчаливых рюмок, — с Вами-то всё довольно просто. По хорошему счёту не растрепали Литарии обо мне, а всего лишь подтвердили её догадки. Боги — не боги, а деваться Вам было некуда!

— Вот и я пришёл к тому же выводу, — кивнул мне Жанир. — Тебя тоже на плаху не потащат, если Лита не взбунтуется… Она может! Но надеюсь на её благоразумие, которого на сотню политиков хватит.

— Зря её одну оставили.

— Нет. Пусть горе понянчит, как матери полагается. Даже я, достаточно привычный человек, и то был раздавлен, узнав о переселении душ, а ей совсем тяжко. Лишние были бы… Ты — особенно. Не забывай, что она ещё не только мать, но и совсем не последняя ридганда, поэтому должна справиться и начать думать, как уберечь род. На это и надежда. Будет спрашивать о прошлой жизни — молчи. Нечего другим знать про твой мир и его вещи, не нашими богами навеянные. Ты Ликкарт — этого достаточно. Ссылайся в разговорах с Литарией, что многое забыл — вытеснила память этого тела. Получается почти то же самое, что раньше врали, но наоборот.

— Вряд ли поверит. Вон, как нас за сутки рассекретила!

— Будет невмоготу — ссылайся на меня и всех богов. До сегодняшнего дня она их очень уважала.

— А с Венцимом что?

— А ничего! С мужем пусть жена разбирается. Как скажет — так себя вести и будешь с ним. Наливай ещё по одной и хватит — день ещё не закончился.

Уже на небе появились первые звёзды и потянуло морской свежестью, когда нас с дядюшкой Жаниром позвал в дом слуга. Всё тот же кабинет и Литария. Держится спокойно и явно истерить не собирается, только стойкий запах камфоры, мяты и мускуса говорит о том, что не одной силой воли успокоила себя ридганда, но ещё и чем-то похожим на валерианку. Глаза красные, тёмные мешки под ними… Ощущение, что за один день постарела на десяток лет. Много и долго плакала. Понять можно…

— Садитесь, — отвернувшись к окну при нашем появлении, безэмоционально сказала женщина. — Чего вы от меня хотите?

— Ты неправильно ставишь вопрос, Лита.

— Для Вас, присмер, теперь только Литария! — обозначила она своё отношение к Жаниру, показывая, что он теперь чужой для неё человек.

— Вы, ридганда Литария, неправильно ставите вопрос. Что Вам теперь от нас надо?

— Мне? Ничего!

— Неверный ответ! Есть наследник рода Ликкарт Ладомолиус. Отпустите его или примите в семью, чьи интересы по праву рождения он скоро будет представлять? Есть, конечно, вариант заявить во всеуслышание, что Ликк самозванец…

— Нет! — жёстко ответила Литария. — Я даже Венциму говорить об этом не буду! Иначе он соберёт всех своих вояк, потом разнесёт твой поганый храм и двинется на дворец, где и сложит голову! Я люблю мужа и семью, чтобы так их подставлять под топор палача!

— Мудрое решение, — кивнул присмер. — Но на дворец идти не стоит — канган Звейницилл не в курсе событий. Только трое в этой комнате знают истину.

— Даже так? — грустно хмыкнула она. — Какая чудовищная ложь… Что ещё неправда?

— Твой сын не раскаялся и готовил, пользуясь Ирисией, настоящий переворот, вступив в банду Теней Бесцветного, которым хотел отдать власть над Свободным Вертунгом взамен на высокое положение в их организации. Теперь нам это и приходится расхлёбывать. Так что сына ты потеряла раньше, чем он погиб.

— Да… Я думала сегодня об этом… И про твои слова насчёт вины. Но знаешь, что самое мерзкое? Ты! — внезапно повернувшись, выставила она указательный палец в мою сторону. — Ты, самозванец, притворявшийся сыном! Ты, знающий, что его нет, но издевавшийся над нами, играя чувствами родителей! А мы ведь были счастливы возвращению Ликка домой! Мы благодарили всех богов, не зная, что рядом с нами выкормыш только одного — Двуликого Хирга! Вчерашнее блаженство оказалось вонючими помоями, которые ничем не смыть!

— Так и не смывайте, ри Литария, — как можно спокойнее отвечаю ей, еле сдерживаясь, чтобы не начать яростно убеждать в своей невиновности. — Знаете почему? Потому что никакой грязи не было. Моя душа и тело Ликка соединились, и я искренне считал… даже сейчас считаю вас с Венцимом родителями, а Сарнию — сестрой.

— Не приближайся к ней, чудовище!

— Не собираюсь. Когда она по Вашей просьбе навестила меня в тюрьме, то сказала то же самое, и я дал обещание этого не делать. Точнее, она просила не меня, а своего родного брата, которого родным уже не считала. Можете спросить у неё и подумать, насколько велика пропасть между Вашими желаниями и правдой. И клянчить Вашу любовь, притворяясь, не собираюсь — достаточно того, что сам люблю Вас.

— Теперь мне наплевать. Живи, как хочешь, и если твоя шкура принесёт пользу Свободному Вертунгу и роду Ладомолиусов, то, так и быть, на людях буду играть роль любящей мамочки, но в остальное время мне на глаза не попадайся.

— «Шкура» не моя, а ваша — ридганская, но в остальном — как скажете.

— Пошёл вон и не шляйся один по поместью! Я не знаю, что ты за человек и рисковать не собираюсь! А Вы, Ваше Безгрешие, можете возвращаться к своим делам. Надеюсь увидеть Вас не раньше следующего праздника, на котором услышу очередную проповедь из Ваших уст о верности и чести. Хотя… Вряд ли услышу — буду стоять очень далеко! — уничижительно посмотрела она на нас с Жаниром и повелительно дёрнула рукой, явно выпроваживая из комнаты.

* * *

Присмер Даркана Вершителя трясся в своей карете, размышляя о сегодняшнем дне. Пусть всё пошло наперекосяк, но могло бы быть намного хуже. Литария хоть и не в себе от горя и гнева, только держится хорошо, не давая чувствам победить разум. Должна скоро немного успокоиться, и тогда нужно обязательно поговорить с ней ещё раз.

Напротив сидит Патлок Болтун, ёрзает на скамейке каретного диванчика, мешая сосредоточиться.

— Перестань ты уже! — нервно осадил его присмер. — Тебе что? Муравьёв в штаны напихали?!

— Простите, Ваш Безгрешие! — отвечает слуга. — В штанах, слава богам, всё отлично и без муравьёв! Надеюсь, ещё не один десяточек лет так будет! Тута другое… Вы с ри Ликкартом в дом значится, а мы с Пиратом на улице, значится… Он же ж без ри Ликкарта, значится… Долго не может, значится…

— Да говори ты нормально! Не мямли! — рявкнул Жанир, растеряв последние остатки терпения от такого вступления.

— Так я и не мямлю, Ваш Безгрешие! Он в дом рванул… Пират, значится… Ой! Молчу-молчу! А я за ним. Схватил ужо у дверей ри Литарии собаку эту непослушную. А вы все там говорили очень громко — почти ухо к замочной скважине и не приставлял…

— И? — после секундной паузы, недобро спросил присмер.

— И ничегось нового не услышал. То, что этот Ладомолиус не совсем Ладомолиус уже давно понял — не дурень-то, чай. Я к тому, что ежели чегось — обращайтеся смело, ежели ни к кому обратиться нельзя будет.

— Запомни, Болтун! Всё это по воле богов! Услышит кто тайну — будет тебе самый суровый суд у Даркана Вершителя!

— Так понимаю прекрасно! Тем более, обращайтеся! Воля ж богов она такая, что даже Ваш присмерский хребет переломить тяжестью может! А я подмогну: чуток с него ношу скину, если какой приказ Ваш будет — глядишь, и дотащите! Вот помню, посудомойки Брудильды своячница — не та, что у Средних ворот торгует, а что в девках засиделась, однажды пошла в порт, принарядившись. Там серты — купцы саранданские прибыли, и кто-то этой дуре наплёл, что у них под халатами мужское достоинство с руку величиной, а у некоторых — два и оба разные…

Жанир сидел и, слушая очередной дурацкий рассказ Патлока, впервые улыбался за сегодняшний день. Странно устроена жизнь! Практически не нарушая запрета Даркана Вершителя, два новых человека узнали про иномирца. Сложно всё, но неожиданно появилось чувство, что, как и сказал Болтун, чуток ноши с плеч скинулось.

19. Прогулка по столице

Третий день чувствую себя снова в тюрьме. Вроде свобода и дыши полной грудью, любезные вышколенные слуги чуть ли не бегом исполняют любое желание, простор и красотища кругом, а ощущение незримых стен не покидает. Этот дом не мой. Постоянно, если рядом нет Патлока, маячит неподалёку кто-то из челяди — явно по приказу Литарии, которая ни разу не показалась мне на глаза после того памятного разговора, притворившись больной для всех обитателей поместья. Вернувшийся со службы, ничего не подозревающий Венцим пытался было наладить со мной общение, но лишь только мы оказывались рядом, то обязательно появлялся от имени матери кто-то из слуг с очередной просьбой к нему. Любящий муж ни в чём не может отказать захворавшей жене и исчезает в неизвестном направлении, прервав намечающийся разговор с сыном за бутылочкой слабенького винца.

Ещё была тайная записка от Советника Безопасности, в которой он мне настоятельно рекомендовал не покидать поместья, за которым теперь ведётся негласное, но усиленное наблюдение. Вот и шляюсь по территории, как неприкаянный, вместе с Пиратом и Болтуном.

К какой-то момент понимаю, что не могу и не хочу так больше. Литария не желает видеть? Легко! Соггерт рекомендовал не покидать территорию? Рекомендация — не приказ! Спасибо, учту, прислушаюсь, но сделаю, как считаю нужным!

— Болтун! Едем в город! — прервав его на полуслове, командую я.

— Так, Ваш Милсердие! — пытается образумить меня Патлок. — Его Милсердие, ри Соггерт…

— Ты ему служишь?

— Нет, конечно. Вы ж знаете кому.

— И я никаких бумаг не подписывал, на довольствие у безопасников не становился, поэтому имею полное право! На каретный двор! Хватит тут киснуть! Пират! Ко мне!

И вот мы едем из нашего шикарного загородного поместья в Гратилию. Меня от этого акта непослушания просто распирает. Здоровый весёлый азарт перемешивается с ехидным чувством удовлетворения, что показал всем фигу и поступил по-своему. Может, это остаточные эманации прошлого Ликка-авантюриста или молодость играет гормонами — даже разбираться не хочу, так как нравится! У меня новая жизнь и тратить её на скучные вещи не намерен! Стану снова старым — уж тогда и посижу спокойно в уголке, а сейчас…

— Ри Ликкарт, — серьёзно обращается примостившийся рядом Патлок, — вы человек тута непривычный, а столица большая. Осторожнее надо… Ежели чегось говорить умного буду или там с советами приставать, то не гневайтесь, а исполняйте лучше.

— С чего ты взял, что непривычный?

— А с того, что землица слухами да знаниями полнится, а я её слушать умею. Вот, стал быть, и нашептала мне про Вас правду. Его Безгрешие в курсе, что я знаю. Не боитесь — не подведу.

— Вот даже как? И молчал ведь! Сам-то, что думаешь теперь?

— Так молчал, потому что рассказывать особенно нечего. История занятная, но смысла пока в ней нету. И думать не мне, а Вам надо. Я же человек простой — приспичит, так подмогну или прикрою.

— Спасибо, дружище! — искренне поблагодарил я Патлока. — Ну раз ты всё знаешь, то тогда будешь сегодня моим гидом…

— Да что же это Вы, Ваш Милсердие, плохо так обо мне! — возмутился Болтун. — Гадом никогда не был! Водятся грешки — не без этого, но не до такой же степени!

— Не гАдом, а гИдом! Это человек такой, кто людей по незнакомым местам водит, красоты показывая!

— А! Теперь понятно! Ещё одна чудная профессия, прям, как дегустатор Ваш!

— Во-во! Им тоже, кстати, поработаешь сегодня, если знаешь хорошие кабаки с вкусной едой.

— Хорошо, что с Вами поехал! Вы, ежели ещё какие приятные работёнки припомните, сразу мне предлагайте! А места такие знаю — как же не знать-то!

— С чего начнём осмотр столицы?

— Так можно и с красот — их у нас хватает, только я б начал с рынка у Средних ворот. По мне, это сердце Гратилии! Тама вся жизнь зарождается, ужо по другим местам из него ручейками утекая. Храм Даркана Вершителя ещё, но тудысь Вам пока лучше не лезть, а во дворец и без моей помощи доставят, ежели чего от Вас кангану надо будет.

— Уговорил! Начинаем с него!

Рынок… Всё равно в каком веке или мире, но это место всегда имеет свою неповторимую ауру. Наполняясь эмоциями продавцов и покупателей, он переваривает их, фильтрует и делает нечто особенное, вкусное, сакральное.

Горластые торговки расхваливают свой товар. Кухарки торгуются у лотков с фруктами и овощами, стараясь сбить цену и получить нужного побольше и подешевле. Вон дородные тётушки стоят у палатки приезжего купца и, не обращая внимания на его разноцветные ковры, с жаром обсуждают последние столичные сплетни. Проплывает барышня, гордо неся на шее плетёный короб с пирогами, а за ней семенит пацанёнок с большим кувшином за спиной, из которого он наливает всем страждущим, имеющим мелкую монету, разбавленный апельсиновый сок. Трое стражников, облачённые в коричневую униформу, ледоколами рассекают толпу, грозно хмурясь и показывая всем своим остальным видом, что шутки с ними плохи. Не обращая на них никакого внимания, местный городской сумасшедший, сверкая худым телом через большие дыры в затасканном балахоне, что-то вещает про конец света и грехи. С краю над площадью натянут канат, по которому идёт девчушка в ярких цветастых шароварах и закрытым повязкой лицом. Зрители аплодируют ей и подбадривают шутливыми выкриками…

— Ну что, Ваш Милсердие? Чуете? — спрашивает меня Патлок, держащий на коротком поводке Пирата.

— Чую! — отвечаю ему, вдыхая носом смесь ароматов, что наполняют воздух под самую завязку. — Свободой пахнет!

— А то! Эт сейчас уже половина разошлась, а с утреца ещё интереснее!

Не удерживаюсь и покупаю большое яблоко, с удовольствием вгрызаясь в его красный бок. Иду, погружаясь в толпу и постепенно становясь частью её. Прав был Болтун — до этого я, сидя в тюрьме или в поместье, ещё не чувствовал жизнь, нрав города, его душу. Сейчас же прошлые воспоминания Ликкарта смешиваются с моими впечатлениями, и мне нравится это место. Где-то через час прогулок уже ощутил себя полноценным вертунгцем.

В животе заурчало от голода. Обратился с этой проблемой к Патлоку и тот радостно потянул меня в сторону одной из многочисленных со стоящими под открытым небом столами забегаловок. Хозяин выбежал из кухни и, долго раскланиваясь перед знатным ридганом, принял заказ. Усыпанная приправами большая толстая пицца в мгновение ока появилась вместе с запотевшим кувшинчиком холодного белого винца, а под стол была водружена полная свежего парного мяса миска, которой Пират очень обрадовался, судя по довольному чавканью и урчанию. Хорошо!

Уже уходя, хотел расплатиться с хозяином заведения, но тот ни в какую не захотел брать денег.

— А чё ж Вы удивляетесь, ри Ликкарт? — начал давать пояснения Болтун, как только мы отошли на приличное расстояние. — Вы ж Фильману сейчас такую рекламу сделали, что он одним днём всю месячную выручку перекроет. И завтра тоже! Сам ридган Ладомолиус, известный Гратилийский вор не побрезговал столоваться — значит, место стоящее.

— Хм… А откуда он меня в лицо знает?

— Так на рынке все про Вас знают! Кто не умеет «ушами шевелить», тот прогорает быстро!

— Что-то я никакой настороженности и негатива к себе не почувствовал.

— А чего ж ему быть-то? Не душегубец какой-нибудь! Ловкачей здеся любят. Тем более, Его Сияющее Величие лично Вас простил, от тюрьмы избавив. Если сам канган Звейницилл так сделал, то негоже простому борга нос воротить и обвинения предъявлять. Так что Вы тута знаменитость похлеще девки бородатой из балагана! Они с полрундины назад приехали и…

Неожиданно Патлок осёкся и тихо продолжил:

— Нехорошо… Следят…

— Двое лоботрясов, ксинтов[21] изображающих? — также тихо отвечаю ему, пытаясь подтвердить свои подозрения.

— То наши будут. За нами мужик деревенский, уже давно как привязанный от лотка к лотку ходит. Потом его баба сменяет, а её мальчик. Все трое не из рыночных. Пришлые…

— Ясно. Можешь безопасникам знак какой-нибудь дать, чтоб отстали?

— Могу, но зачем Вам это?

— Надо. Не будем мешать занятым людям искать со мной встречи. Как уйдут парни, то ты должен будешь с Пиратом вернуться обратно в карету.

— Опасное дело, ри Ликкарт. Лучше с Вами останусь.

— Нет. Тогда нас на обратном пути в поместье прихватят. Живым только я им нужен. Делай, как велю!

Минут через десять безопасники пропали из виду. Отлично! Науськанный Болтуном Пират стащил с лотка мясника приличный круг колбасы. Я, увидев такое, заплатил потерпевшему, а потом устроил прилюдный разнос недоглядевшему слуге и прогнал его вместе с собакой прочь с моих ридгановских глаз.

Быстрым шагом выхожу с рынка, иду по широкой улочке, выискивая нужное… Вот! Маленький безлюдный тупичок, в котором развешаны сушиться свежевыстиранные простыни. Прислонился к стене. Жду. Мимо пробегает девка, вертя по сторонам головой. Явно из моей слежки. Видать, упустила «объект», а теперь нервничает.

Негромко свистнул, привлекая к себе внимание, а потом поманил пальцем, предлагая подойти.

— Здравствуйте! — с поклоном присела запыхавшаяся мадмуазеля. — Чего угодно, Вашему Милосердию? Если чего-то по девичьему делу, то за несколько…

— Пусть тебе их платит тот, кто нанимал! — недовольно перебиваю её. — Мне что? До ночи по рынку шляться, пока вы придумаете, как подступиться? Быстро зови главного!

Через несколько минут, закрыв выход из тупика, останавливается неприметная карета. Отворяется дверь и я быстро прыгаю вовнутрь. Кроме меня, сидят ещё трое мощных людей.

— Долго возитесь! — первым начинаю я, не давая им и рта раскрыть. — Уже три раза отрывался от своих опекунов, но вы «мух считали»!

— Дело в Вашем слуге…

— Дело в вас! И слуга в одиночестве долго ждать не будет! Надеюсь, не на полдня поездка?

— Нет, ри Ликкарт. Тут совсем рядом. Позвольте повязать повязочку на глаза… — немного виновато отвечает один из них.

Позволяю. Вот чего я больше всего видел в этом мире — так это «повязочек». Хорошо, что сейчас хоть без наручников и кляпов. Дорога действительно оказалась короткой, и теперь сижу в непонятном помещении всё так же с завязанными глазами…

— Не находите, Ликкарт, что всё очень странно? — раздаётся за спиной немолодой голос.

— Я бы сказал, что очень «тухло», — отвечаю в том же тоне. — Посредник передал Вам мои претензии?

— Да. Но ответов не получил на свои вопросы и поэтому я здесь.

— Слушаю внимательно Ваши оправдания.

— Нет, Ликкарт! — хмыкнул незнакомец, перейдя на «ты». — Сейчас самое время тебе оправдываться и умолять сохранить жизнь! Почему ты до сих пор считаешь, что можешь стать канганом?

— Потому что умею находить выходы из положения. После Дороги Хирга смог убедить не только присмера, но и самих Соггерта с Звейницилом, что боги меня переродили и я раскаялся. Теперь я всей душой и телом служу им. Более того! Рассказал о ваших планах захвата Свободного Вертунга через меня и пообещал вывести на Теней Бесцветного, внедрившись в ваше Братство!

— Интересно, но не думаю, что они тебе поверили.

— Поверили! После того как нашёл Личную Официальную Печать кангана.

— Так это ты сорвал долго планируемую акцию?! Ты хоть знаешь, сколько лет мы подводили уборщика к кабинету кангана?!

— Не знаю и знать не хочу! Был выбор, который я сделал… Извините, что не посоветовался — что-то никого из Братства рядом не наблюдалось! — ехидно добавил вслед. — К тому же мне выгодно, чтобы Печать осталась нетронутой — разгребать проблемы, став канганом, не намерен.

— Подожди… — после небольшой паузы продолжил представитель Совета Теней. — Я хочу понять логику твоих действий.

— Всё просто и сложно, одновременно. Теперь я нужный у трона человек! Не Гратилийский вор и подлый изменщик, а благородный ридган, рискующий жизнью ради государства. Это поможет мне возобновить отношения с экангандой Ирисией, как только оправдаюсь перед ней подобным образом. И, заметьте! В моих планах развернуть «борьбу» с вами так, что Звейнициллу ничего не останется, как терпеть моё присутствие рядом с доченькой. Охмурить эту зазнавшуюся овцу Ирисию во второй раз смогу так же легко, как и в первый. В результате, уверен, стану её мужем.

— Ого, ри Ликкарт! Признаться, о таком повороте дел даже мыслей не было! Будем, естественно, проверять Ваши слова, но даже если они и ложь, то прекрасно оформленная! Ваши дальнейшие действия?

— Рассказать о сегодняшней встрече с Вами.

— Поясните…

— Очень долго выходили на меня, насторожив Советника Безопасности. Не помню, где слышал, но фраза понравилась: «Я знаю, что ты знаешь, что я знаю». Прямо моё положение! Каждый из вас знает, что я работаю на противника и поэтому будет естественна слежка с обеих сторон, на которую все будут спокойно реагировать. Мои частые исчезновения или странные встречи ни у кого тоже не вызовут никаких подозрений.

— Так на кого, на самом деле, Вы будете работать?

— На себя! На будущего кангана! От Теней пока не поступило никаких интересных предложений, подкреплённых не только пустой болтовнёй, но и делом. Повторения прошлого провала мне не хочется.

— Я понимаю Вас… — уже с лёгкой ноткой извинений ответил голос. — К сожалению, в Вертунге влияние Братства невелико. Очень хорошая служба безопасности и вера людей в государство на уровне. Это временно. Нам найдётся, что Вам предложить. Хотя уже сейчас могу сделать маленький жест примирения. Ваш надсмотрщик…

— Патлок? Он из группы присмера. Если хотите заменить, то не стоит — легко управляем и самонадеян. Именно такой мне и нужен на данном этапе.

— Да? Ну как знаете. А сейчас самое время расстаться. Подумать… Мне — особенно. До новых встреч? Кажется, что я в ваших краях надолго.

— До новых ВЗАИМОВЫГОДНЫХ встреч? — переспросил я, выделив ключевое слово.

— Только так и не иначе, ри Ликкарт!

Вскоре меня высадили в том же тупике, где и забирали. Я быстро прошёл к месту парковки нашей кареты. Патлок Болтун расхаживал вокруг неё, нервно сжимая эфес своей сабли.

— Ну как, Ваш Милсердие?! — увидев, кинулся он ко мне наперегонки с Пиратом.

— Нормально, парни… Нормально! Валим домой!

20. Дорожные ямки

Доехать до особняка Ладомолиусов нам было не суждено — перехватили на полдороги. Правда, слава богам, не бесцветные ребята, а хорошо укомплектованный отряд безопасников человек этак в двадцать. Быстренько окружив карету, велели выйти и обыскали наше транспортное средство, а потом и нас самих, уложив мордами на обочине. Досталось даже ничего не подозревающему кучеру.

— Чисто! — доложил старшому один из бойцов невидимого фронта.

— Конечно, «чисто»! — прокомментировал я, прижатым к земле лицом. — Мы с утра мылись! Теперь заново придётся! Можно встать или дальше нас пачкать будете?

— Поднять! — приказал командир группы захвата. — Ри Ликкарт! Вы нарушили приказ ридгана Мельвириуса и покинули особняк! Есть подозрение, что вступили в сговор…

— Это не подозрение! — перебиваю его. — Вступил! Требую срочно доставить меня к ри Соггетру.

— Нам дано распоряжение…

— Мне плевать, что вам там дано или не дано! Срочно! Не скрываясь! Чем больше народу увидит наш «эскорт», тем лучше! И лучше прежде всего для вас самих, если не хотите закончить службу рыночными зазывалами!

— Не понимаю, ри Ликкарт…

— Энфар[22], — уже без «наезда» продолжил я, — серьёзная игра началась! Если не понимаешь о чём идёт речь, то поинтересуйся потом у Советника Безопасности сам, но сейчас важнее доставить меня к нему. Открыто доставить, а не тайком. Почти уверен, что захват кареты отследили те, к кому я сегодня наведывался, значит… Короче! Сделай по-моему! Не думаю, что тебя накажут за такое своеволие.

После недолгого размышления энфар молча кивнул, показывая рукой на открытую дверь кареты, и мы поехали обратно в столицу.

Властный город — именно так называется дворцовый комплекс, стоящий на огромной территории посреди Гратилии, где за высокими стенами расположен непосредственно дворец кангана и ещё несколько служб, самой секретной из которых заведует ридган Мельвириус. К воротам его «конторы» мы и подъехали с помпой. Посидели минут десять внутри кареты — уверен, что о нас докладывают Соггерту и ждут его разрешения на вход. Потом меня одного проводили вовнутрь здания. Безликие скучные коридоры закончились дверью главного собачника и безопасника страны.

— Это как понимать?! — без предисловий накинулся он на меня, превратившись из спокойного клерка в разъярённого хищника. — Свою игру затеял, подонок?!

— И я тоже рад Вас видеть! — как можно добродушнее отвечаю ему с самой широкой улыбкой, на которую только способен. — Подонок? Вы говорите, не останавливайтесь! Извиняться лучше сразу за всё, а не за каждое слово по отдельности.

— Шуточки?! Сейчас у палача смеяться будешь!

— Разочарован Вашим уровнем профессионализма, — говорю уже серьёзно и без приглашения усаживаюсь за стул около его рабочего стола. — Без допроса, без сбора нужной информации делать скоропалительные выводы — удел рыночной сплетницы, а не Советника Безопасности, ридган Мельвириус. И это я не упоминаю другие Ваши ошибки.

— Моя ошибка только в одном! — уже более спокойно огрызается он. — Тебе поверил!

— Надеюсь, не полностью?

— Естественно!

— Хоть тут не сплоховали. Верить можно лишь себе… и то не всегда. Предлагаю начать разговор заново. Без «подонков», «палачей» и прочих лишних персонажей.

— Попытайся, — окончательно приняв деловой вид, соглашается Соггерт, усаживаясь напротив.

— Тогда начну с предпосылок. Вы с присмером закупорили меня в семейном поместье без нормальной связи и возможности взаимодействия. Заперли там, зная, что вот-вот должны появиться Тени, чтобы выйти на контакт. Им остаётся одно — припереться в мой отчий дом, и нет гарантии, что при этом не пострадают мать с отцом, а также невинные слуги.

— Дом был под охраной, — возразил безопасник.

— Он был под охраной и когда ко мне в комнату беспрепятственно проник посредник Бесцветных. Разве не так?

— Ну…

— Так! Разрешите, продолжу? Тени вышли бы на связь в любом случае, и я решил, что лучше это сделать в городе. Не скрою, немного мальчишества в моём «побеге» тоже было, но не забывайте, что Даркан Вершитель изменил лишь мои помыслы, а не характер. Тут извините!

— Ты мог бы воспользоваться Патлоком, чтобы предупредить нас! Его полномочия достаточно широки!

— Он давно уже под надзором бандитов, а мне не хотелось, чтобы они раньше времени насторожились и подготовились к разговору не по моим правилам. Вот я в очередной раз и решил, что чем естественнее будет мой уход от слежки, тем легче договорится с одним из Совета Теней.

— Совета? Уверен?

— Да. Во-первых, была маленькая оговорочка, что он здесь задержится. Во-вторых, очень долго не было попыток выкрасть меня — ждали высокого гостя. Человек, пусть лица я его и не видел, имеет акцент, отличный от вертунгского. Гортанная буква «р»… Насколько помню, так говорят жители некоторых западных стран. Примерно подсчитать, из какой нужно добираться 2–3 дня, Вы сами сможете.

— Только морем и выбор невелик, — быстро сообразил Мельвириус. — Сопоставим корабли, прибывшие в порт за вчера-сегодня, и…

— А если контрабандисты? Если высадили не в порту?

— Такое возможно, но проверить стоит любую версию. Что дальше?

Дальше я долго и подробно пересказывал нашу встречу с бесцветным, не упуская в своём рассказе ничего. Даже фасон обуви конвоя описал.

Советник Безопасности сидел и молчал долго, нервно разминая между пальцами уголок какой-то, почти уверен, секретной бумаги. Потом укоризненно посмотрел на меня и тихо произнёс:

— За «подонка» извини. Тебе больше подходит эпитет, данный нашим мудрым канганом Звейнициллом. Падла, ты… Самая натуральная падла! Мы договаривались с тобой не о том! Сам-то хоть понимаешь, какую кашу заварил?!

— Честно? Нет. Но чувствую, что горячую.

— Вот-вот! Не обжечься бы! У меня, опытного в интригах человека, сейчас в голове эта самая каша из того, кто что знает. Мы знаем про твою связь с бандитами, бандиты знают про твою связь с нами, а мы знаем, что они знают и про это… Слушай, Лик! А ведь интересный вопрос задал тебе бесцветный! На чьей ты стороне на самом деле? Где в твоей лжи начинается правда?

— Отвечу, как и ему: на своей. Другое дело, что для меня «своя» сторона та, на которой находится семья и безопасность государства. Я хочу жить в спокойной стране, где взяточник — не герой, а преступник! Где можно обратиться к стражнику и он поможет тебе по долгу службы, а не потому, что дали «в карман»! Где меня и моих близких не растерзает голодная толпа отчаявшихся простолюдинов, которых науськали враги Вертунга! Где можно быть нелюбимым лично канганом, но знать, что он стоит на страже наших интересов и соблюдает законы… Почти всегда соблюдает, — выдохнул я, вспомнив о недавней попытке отравления.

— Вообще-то, — улыбнулся Соггерт, — ты только что описал мою сторону. Но я не жадный, и если ты ДЕЙСТВИТЕЛЬНО так считаешь теперь, то с удовольствием «поделюсь» ею. Но есть одна большая проблема — Ирисия. Как бы мы с присмером Жаниром — без него даже соваться не буду! — ни убеждали кангана в перспективности афёры, Его Сияющее Величие ни за что не разрешит использовать свою дочь и тебя близко к ней не подпустит.

— Понимаю. Заслуженно. Но можно же как-то и без неё обойтись? Пустить слушок, что у нас тайные свидания, например. Или в ночной тиши посещать один и тот же особняк, не встречаясь? Такие слухи будут выглядеть достовернее, чем наш прилюдный поцелуй. Если скрываем — значит, есть что.

— Слухи пустим — несложно. Но не забывай, что честь эканганды на кону стоит, а ты её уже измазал всю. Не согласится наш правитель.

— Что ж… Больше мне предложить нечего — сделал всё, что мог, — разочарованно ответил я. — Дальше сами думайте, а я поступлю по-вашему.

— Да уж подумаем, и не в одну голову. Что теперь намереваешься делать?

— Всё-таки доехать до родного поместья и, ожидая решение кангана, немножко отдохнуть от сегодняшних приключений. Только просьбочка одна: снимите жёсткую охрану и наблюдение. Оставьте для порядка пяток человек и достаточно. Если Тени не дураки, то поступят так же.

— Сниму — мог бы и не просить. Свободен… Пока, конечно.

В этот раз домой добирался без приключений, спокойно думая о личном. Одну причину своего рискованного поступка я Мельвириусу всё-таки не сказал и вряд ли скажу… Ирисия! Мне мало глумливых воспоминаний подлеца Ликкарта, я хочу… Нет! Я страстно желаю увидеть её глаза сам! Не на портрете, не в снах, что посещают каждую ночь, а вживую! Знаю, что встреча будет неласковой, но меня не останавливает подобное! Что это? Наведённое богами наваждение или болезнь, которой заразил сам себя? Разницы никакой! И не будь я Ликкартом Ладомолиусом, если не осуществлю задуманное!

Да и стоит признаться себе честно — Сан Саныч, тихий старичок, уходит в прошлое. Сегодня получил не только мокрую от страха и напряжения спину, но и удовольствие от этих опасных игрищ. Тело срастается с разумом, и на стыке Гратилийского вора с советником юстиции рождается новый человек. Какой? Приложу все свои силы, чтобы достойный!

* * *

Ирисия лежала на широком диване у открытого окна, читая очередную книгу. Только они и спасали её в последнее время, давая отрешиться от того позора, что испытала недавно. Даже не то, что свидетелем её любовных утех стал отец, а то, что она доверила свою душу и тело этому негодяю Ликкарту, мучило больше всего. Никого до него не было и теперь вряд ли будет — доверять людям нельзя. Мужчинам — особенно! Красивым и страстным — вдвойне!

«Он прижал её, накрывая губы поцелуем. „Моя! Отныне и навеки! Я люблю тебя!“ — шептал Эгиорт, на ушко Мариэм».

На этой фразе эканганда отбросила книгу в сторону и, вскочив с дивана, стала расхаживать по комнате, сжав от злости кулачки. Ах, Эгиорт! Ах, пылкий ухажорчик! Такой же, как и скотина Ликкарт! А эта дура Мариэм, небось, разомлела от нежных словечек, похихикала над его шуточками, а дальше её использовали так же, как и меня! Даже читать до конца нет смысла книгу! Может, конечно, в ней и другой финал, но тогда — всё неправда и история не из жизни, а враки воспалённого воображения писаки! Кругом одна грязь! Даже розы, если присмотреться, растут из земли, политой дерьмом! В их аромате есть частички навоза!

— Дочка! Ты чего это мечешься? — спросил вошедший в комнату отец. — Всё переживаешь? Я тоже места себе не нахожу… Плюнь и не забывай, что в тебе кровь Звейнициллов! Нас беды и предательства только закаляют!

— А я и закалилась, папа! Так закалилась, как не каждый клинок закаляется!

— Вот сейчас и проверим… — вздохнув, сказал Тойбрелл и поведал ей историю перерождения Ликкарта Ладомолиуса.

— Вот это да! — в конце рассказа воскликнула поражённая Ирисия, от удивления сделав свои большие бирюзовые глаза ещё больше. — И ты поверил в этот бред? Что-то сомневаюсь!

— Не поверил, а вот Жанир с Соггертом — почти… С оговорками, конечно. Эти двое даже мне, самому кангану, не всегда верят!

— Ещё страннее… Обоих дядюшек провести сложнее, чем Большое Синцерийское море на камне переплыть.

— Это ещё не всё, дорогая… — опять вздохнул канган. — Сейчас эти… — слово приличное не подобрать! — явились ко мне с планом по уничтожению ячеек Бесцветных Теней в Свободном Вертунге. Догадайся, кто его предложил? Ликк твой!

— Он не мой и никогда им не будет!

— Отрадно слышать, доченька! Но идею выслушай.

После новых откровений девушка уже не знала — то ли начать крушить мебель, то ли ржать во весь голос от очередной выходки этого негодяя Ладомолиуса.

— Пап! Дядюшки ещё живы?

— Конечно! — оскорбился Тойбрелл. — Друзья с детства, всё-таки! Я, естественно, погневался, обматерил их последними портовыми выражениями и выгнал пинками из кабинета. Потом посидел и подумал. Теперь вот у тебя. Что скажешь?

— Ты всерьёз хочешь использовать меня вместе с ублюдком?!

— Не хочу, но и за тебя решать не собираюсь. Ты — будущее страны! Пусть тебе, как женщине, не взойти на трон, но править придётся. Решения подобного рода тоже принимать… И не раз.

— Вот даже как? Ну что ж! Тогда я согласна! А теперь позволь мне остаться одной. Чувствую себя одуревшей свиноматкой, после таких новостей!

— Дочь! — с укором сказал Тойбрел. — Ты эканганда! Негоже, чтобы с твоих уст слетали подобные выражения! Не «одуревшая свиноматка», а… Пусть будет «поражена до глубины души»!

— Пап! — рассмеялась Ирисия. — Тебе напомнить твой словарный запас?

— Я только среди своих!

— А ты мне тоже свой! Самый свой! — обняла девушка отца. — Слова же… Пусть это будет наша маленькая семейная тайна! Договорились?

— Верёвки вьёшь!

— Стараюсь!

— Ладно. Сиди и думай, а мне надо Жанира с Соггертом обратно гнать для разговора.

Отец ушёл. Ирисия долго смотрела на закрытую дверь, размышляя о планах на будущее. Пусть Ликкарт проклятый Ладомолиус и прикинулся праведником, но его чёрную душу ничем не отмыть! Она отомстит так, как он этого заслуживает! Сначала воспользуется им во благо страны, а потом утопит в крови! Только так и не иначе!

21. Наши цели

Не успели мы въехать в особняк Ладомолиусов, как я тут же был вызван к Литарии. Вот те раз! То пряталась, а тут сама призывает! Не иначе сейчас «плюхи раздавать» будет за несанкционированный отъезд. Вряд ли на шею кидаться начнёт, признав сыном… Так и есть!

— Почему ты, воспользовавшись незнанием слуг, украл нашу карету? — не поворачиваясь, глядя в окно своего кабинета, с ходу начала она. — Забываешься? Могу напомнить!

— Потому что я вор, мама! Гратилийский вор! Не слыхали про такого? — в том же тоне отвечаю ей, желая сразу прекратить подобное. — Как воспитали, так и поступаю! Ещё ложечки серебряные в столовой пересчитайте — легко мог парочку умыкнуть!

— Не называй меня матерью! Я приказываю! Ты…

— А что я? Я — есть я! Не Ваш слуга и даже, по Вашему же признанию, ри Литария, не сын! Приказывать другим будете! Карета мне нужна была для выполнения важного задания — это раз. Отчитываться перед Вами о делах Советника Безопасности, который стоит в списках знатности на два пункта выше рода Ладомолиусов? Не берите на себя слишком много! Это — два! Есть ещё третье и четвёртое, но я пожалею Ваши нервы! Если собираетесь вытирать об меня ноги — берегите их! Теперь понимаю, почему Ликкарт вырос таким гнидой!

— Заткнись, мразь! Ликк был хорошим мальчиком!

— Хорошим? Не рассказывайте сказки! Да я память его имею! Пусть и не полную, но намного полнее, чем Ваша! Знакомый шрамик? — задирая рубаху, спрашиваю «яжемать».

Литария поворачивается и долго смотрит на тонкую белую полоску старой травмы.

— Да… — грустно, с какой-то внутренней нежностью, выдыхает она. — Ликк в тринадцать лет полез в конюшню и…

— Никуда он не полез! — припечатываю я. — Точнее, полез, но не в конюшню, а на ограду, чтобы сбежать из дома в столицу! Зацепился за решётку и разодрал бок! Чтобы его не ругали, он выдумал историю, что пошёл в конюшню, где его чуть не убила лошадь. Помните, что было с конюхом «недосмотревшим» за лошадьми? Его выгнали! Ликкарт был доволен — не любил он хромого Таска! Целая семья из-за мелкого гадёныша осталась без средств к существованию. Кто примет их на работу после гнева самой Литарии Ладомолиус? Знаете, сколько детей у конюха было? Четверо! Где они сейчас? Сколько времени прошло, а уверен, что до сих пор расплачиваются за подлость Вашего отпрыска и Вашу слепую веру в него! И это только один случай из многих! Так что не стоит попрекать меня этим телом! Лучше бы в свинью вселился — чище был бы!

— Не смей!

— А то, что? Я к себе! К ужину не ждите! Ах да… И так не ждали!

Сразу же, как пришёл в свою комнату, не раздеваясь рухнул на кровать. Меня трясло после этого разговора. Понимаю, что жёстко и даже жестоко поступил с Литарией, но по-другому не получилось. Оправдываться каждый раз и слушать восхваление образа того, в которого хочется плюнуть, глядя на собственное отражение в зеркале, не собираюсь! И ещё… Я ревновал к прошлому, ощущая Литарию матерью! Знаю, что глупо, но… Горько. Очень горько!

Будто чувствуя настроение, Пират запрыгнул на кровать и стал вылизать моё лицо.

— Спасибо мой, хороший… Спасибо… Хоть ты и собака, но получше многих людей будешь! — погладил я его.

— Гав!

И вот уже основательно потрёпанный, но не менее любимый кожаный Крыс в зубах у щенка, предлагающего отбросить все эти двуногие заморочки и заняться настоящим делом — поиграть!

Вечерком, набрав провизии на кухне, мы с Патлоком Болтуном отправились в беседку у пруда, чтобы основательно подкрепиться перед сном и поговорить без лишних ушей о сегодняшнем дне и прочих важных вещах. Но не успели расположиться, как появилась девушка из свиты Литариии.

— Ри Ликкарт, — поклонившись, сказала она. — Её Милосердие, ридганда ожидает Вас к ужину.

Во дела! То игнорируют, то столоваться зовут! Пойми, что на уме у этих благородных особей! Надо идти — просто так я никому не нужен… Кроме Пирата, конечно.

— Я б на Вашем месте, — задумчиво прокомментировал Болтун, — тот кувшинчик винца, что нас с Вами двоих здеся дожидается, вначале махом осушил, значится, а потом ужо и под грозные очи матушки шёл. За меня не беспокойтеся — ещё один добуду легко. Виночерпий Аврас славный мужчина, и мы с ним немного подружились. К такой закуске припрётся не с пустыми руками, точно!

— Нет, Патлок. С Ладомолиусами и на трезвую голову сложно, так что не стоит усугублять.

— Как знаете, Ваш Милсердие! Но я б «хряпнул»!

Литария сидела одна за огромным обеденным столом и неохотно ковыряла вилочкой замысловато оформленный на большой тарелке салатик. Обычно штук пять слуг стоят на изготовку, ожидая распоряжений хозяйки, а тут ни одного.

— А где оте… Венцим? — спрашиваю у неё, не решаясь присесть.

— Если б ты был настоящим Ликкартом, то знал бы, что он со своей раладой[23] отбыл днём на патрулирование Восточного побережья, согласно дежурному расписанию. Мой муж искал тебя днём, чтобы проститься на две рундины, но не нашёл и был очень расстроен.

— Если бы Вы, ри Литария, не пресекали попытки общения с ним, то я бы знал это.

— Если бы я… — внезапно мать оборвала себя на полуслове. — Садись. Есть разговор.

Потом долго и молча терзала салат, который перестал напоминать произведение кулинарного зодчества и некрасиво развалился по всей тарелке.

— Я узнавала… Таск, действительно, тот самый конюх, который был наказан и изгнан из нашего дома. Сегодня поехала к нему лично и он подтвердил, поклявшись Эриной Милостивой, что был непричастен к… Врать теперь Таску нет никакого смысла. Простила его и предложила вернуться на службу, а он хоть и живёт впроголодь, но отказался, заявив, что под одной крышей с тобой боится жить и детей с внуками не пустит. Дала много денег, извинилась.

— Не со мной под одной крышей, а с Ликком прошлым. Не путайте нас ни в плохом, ни в хорошем. А Таск… Поверьте, что подобных историй в моей голове хватает. Понимаю Ваше желание вспоминать о сыне только светлое, но такой чёрный хвост из неблаговидных дел и предательств тянется за ним, что никаких денег Ладомолиусам не хватит, чтобы поправить всё горе.

— Допускаю, — нехотя согласилась ридганда, — но сейчас волнуют другие твои… эээ… воспоминания. Сарния. Почему моя дочь сбежала из дома, хотя очень любила его? Уверена, что это как-то связано с тобой… Нет, не с тобой, а Ликком. Спрашивала у присмера Жанира, но проклятый храмовник молчит, ссылаясь на тайну Душевного Разговора[24]. Дочь тоже уходит от ответа.

— Не уверен, что захотите подобное слушать, — честно признаюсь ей. — Грязное дельце.

— Моя семья трескается старым кувшином! Хуже уже ничего не придумаешь! Какова твоя цена за информацию?

— Цена? Умаетесь в долг брать, чтобы купить мою душу! А то, что без денег, должно от чистого сердца идти, так что торговаться не намерен. Трахнуть хотел он сестрёнку! Удовлетворены?!

— Побить? Но зачем? — с удивлением посмотрела на меня Литария, не поняв земного выражения.

— Лучше бы избил… Домогался Ликкарт сестру, и она сбежала, пока беды не случилось. Говорить родной матери подобное не захотела, и понять её можно.

— Ликк?! Сарнию?! Он не … МОГ… — словно прозрев на полуслове, закончила женщина.

Долго сидела, вцепившись ладонями в собственное лицо и дрожа всем телом. Я думал, что плачет, но, она резко выпрямившись, посмотрела на меня такими, словно их осушили мелким песком, глазами, что по спине пробежали мурашки… Лучше бы плакала!

— Уйди.

— Извините…

— Прошу! Уйди!

Послушавшись, я вернулся в беседку, намереваясь рассказать всё Патлоку и немного поправить душевное равновесие, слушая его байки и тиская Пирата. К счастью, Болтун никуда не ушёл и был один — без дружка виночерпия.

Усевшись, откусил от полукруга колбасы и молча выпил в один глоток кружку вина.

— Смотрю, ри Ликкарт, не той пищей Вас потчевали, раз смурной и голодный пришли, — прозорливо заметил слуга.

— Было дело… — согласился я и поведал детали разговора с Ланирией.

— Да уж, Ваш Милсердие! Пакостней придумать сложно.

Патлок налил нам обоим и продолжил, прихлёбывая:

— Но вот что я Вам расскажу… Дело до моего появления в Гратилии было — я тадысь в других столицах начинал невест искать, стал быть. Жил мужик один и специями заморскими торговал. Дельце прибыльное, а только жадюга этот серта[25] был ещё тот! Денег полные погреба, но ходил в обносках, даже на себя жалея тратить.

И завёл он собаку, чтоб, значится, она добро охраняла. Бедная животина на цепи цельными днями, битая и такая голоднющая, что рёбра кожу разрывали. Однажды забралась к нему во двор шайка лихих людишек. Чтоб пёс не лаял, кинули шмат мяса, а сами пырнули хозяина в брюхо и всё до монеточки вынесли. Уже уходить, но пацанёнок один — сынок душегубца, взявшего с собой учиться промыслу, пожалел собачку-то и с цепи отпустил. Что ж вы думаете, ри Ликкарт?! Она за ними пошла! С мальцом этим! Когда про логово этой банды дознатчики разузнали, то нагрянули со стражей и всех перебили… Кроме мальчишки. Пёс к нему никого не подпускал! Хотели собаку умертвить — мелкий бандитёнок сам под руку с мечом кинулся! Один другого спасает, значится! Ри Соггерт тогда ещё не был Советником и руководил поимкой. Увидев подобное, приказал жизнь обоим сохранить.

— Хорошая сказочка, — горько усмехнулся я, — только редко так бывает.

— Ещё не так бывает, Ваш Милсердие! И не выдумки енто! Мне про то сам бывший бандитёнок сказывал! Уже не малец давно, а парень здоровенный! У ридгана Мельвириуса на псарне служит! Собаку эту тоже видал. Старый, дряхлый пёс и спит цельными днями, но как только хозяина учует, то сразу про все свои болячки забывает. Вот оно как!

Чё ж я вспомнил про них? А больно вы со своей матушкой этих двоих напоминаете! Кто первый цепь скинет да кусок мяса протянет, тот другого и почувствует! Не моё, неумытое, это дело в благородные отношения лезть, но добро всегда добром откликается.

— Так я и так к ней с добром! — потеряв последние крохи спокойствия, воскликнул я, отшвыривая недопитую кружку с вином.

— Так-то оно так. Ток Вы для себя добро хотите. Любите меня, потому что я вас люблю! Не… «Ослабьте цепочку» и идите своею дорогой, ничего взамен не ожидая… Авось и пойдут следом за незнакомым человеком.

— А если не пойдут?

— Значится, не Ваше. Богам не всегда видно, а уж людям — тем более. Тута у присмера Жанира поспрошайте — он поумнее меня будет.

Полночи ворочался, думая над словами Патлока. Прав пройдоха на все сто! Хочу, чтобы меня любили как сына, но пора посмотреть правде в глаза — это не моя семья, не моя сестра и не моя мать. Помутнение рассудка от слияния двух личностей сыграло злую шутку! Захотелось всего и сразу! Пусть живут сами по себе, а я… Буду служить во славу Свободного Вертунга, тем более тут такие дела намечаются, что вздыхать о несбыточном времени скоро не останется.

В ночной тишине чуть скрипнула входная дверь. Опять незваные гости! Быстро вскакиваю, выхватываю из ножен эспаду — узкий меч, и, принимая боевую стойку… тут же расслабляюсь. В освещённом проёме, слегка пошатываясь, положив руку на косяк, стоит Литария.

Матерь божья, да она в «дымину»! Не обращая внимания на оружие в моей руке, женщина задаёт вопрос, который звучит как продолжение её внутреннего монолога, длившегося, видимо, не один стакан.

— И что мне теперь делать, чудовище? А? Сына потеряла, за ним дочь… Остался Вецви… Вевиц… Венцим! Когда он узнает о том, на какой убогой неудачнице женился, то потеряю и его. А он не виноват! Он, знаешь, какой у меня хороший? Лааасковый! А я плохая. Семью не смогла уберечь, пока он… там… — пьяно махнула Литария рукой, чуть не потеряв равновесие, — страну защищает и жизнью рискует. Скажи, что делать? Я сама не знаю. Я уже ничего не знаю…

— Для начала стоит отоспаться, — вежливо отвечаю ей.

— Не могу. Как узнала про тебя, чудовище, не могу заснуть. Страшно. Проснусь, и уже внутри меня чужая душа.

— Ваша душа от вас не сбежит. Поверьте! Вы же сильная! Ложитесь, — постучал я ладонью по своей кровати, — сюда. Здесь Ликк раньше спал. Он придёт к Вам во сне и будет рядом.

— Правда?

— Конечно! Ложитесь…

Женщина неуверенно подошла и присела на кровать. Потом аккуратно, словно боясь обжечься, положила голову на подушку.

— Ликк… — блаженно произнесла она, прикрывая глаза, — Им пахнет… Чудовище…

Литария спит, счастливо улыбаясь во сне. Под её мерное сопение беру на руки Пирата и на цыпочках выхожу из комнаты, направляясь в дом для слуг, где в одной из комнат расположился Патлок.

— Чегось это Вы, ри Ликкарт?! — ошалевши спросонья, спрашивает Болтун, когда мы с собакевичем вламывается к нему. — Неужто попёрли?!

— Нет, дружище. Гостья у меня обосновалась на эту ночку. Подробностей не жди. Дайте боги ей хороших снов и не сломаться… Подвинься!

22. Кулинарные загадки

На следующий день, когда дело уже близилось к обеду, меня опять нашла миловидная девушка из свиты ридганды и пригласила в хозяйский кабинет.

Литария сидела за маленьким журнальным столиком, попивая разбавленный сок из большого фужера, в котором — небывалая роскошь для этого времени года — плавали кусочки льда. Ничто не выдавало её вчерашнее состояние, за исключением слегка припухших глаз и настороженно-смущённого взгляда.

— Присаживайся, — показала она на стул около двери.

Уже прогресс! Пусть и не к себе за стол усадила, но и стоять не оставила. Глаза не отводит.

— Этой ночью я повела себя…

— Извините, ри Литария, — перебиваю её, — не пойму, о чём говорите. Этой ночью я, засидевшись допоздна со слугой, остался ночевать в его комнате и не представляю, что в доме творилось.

— Даже так? Хорошо, — благодарно, как мне показалось, кивнула она. — С этим моментом разобрались, но остался один, вчера мной «не заданный» вопрос… Как жить дальше? Время слёз и причитаний прошло и теперь нужно решать насущные проблемы, которых скопилось много. Одна из них — ты и всё, что тебя окружает. Вторая же — Сарния. Если с новоявленным сыночком можно разобраться методом кангана, подсыпав яд в бокал, то…

— То тогда Вы получите ещё больше проблем.

— Верно. Поэтому и отбросила этот соблазнительный вариант. Значит придётся уживаться как-то и договариваться. Прятаться от тебя больше не намерена, хотя, не скрою, очень хочется. Меня сейчас больше волнует дочь. Я уже отправила ей письмо с настоятельной просьбой вернуться домой и ты…

— Понимаю. Должен исчезнуть из поместья.

— Убедительная просьба больше не перебивать, когда я говорю, — холодно и с лёгкой угрозой в голосе попросила ридганда. — Так вот! Ты должен остаться и придумать способ примирения с сестрой, а также внушить Сарнии, что она сделала неправильные выводы из твоего поведения. Как? Меня с Венцимом ты смог убедить, пусть и на короткое время, что являешься сыном… Хорошим сыном!

— Нет! — категорически возразил ей. — Видите ли, ри Литария, я стараюсь сдерживать свои обещания, поэтому раздаю их редко и неохотно. Вашей же дочери поклялся не приближаться без её разрешения.

— Ты сделал это от имени Ликка.

— Да, но своей душой. Обещание в силе!

— Что ж… Похвальная привычка — мой сын ею не страдал, нарушая собственные многочисленные клятвы легко. Значит, сделай так, чтобы Сарния сама захотела подойти к тебе.

Потом Литария встала и, расхаживая по кабинету, о чём-то напряжённо думала.

— Как я уже и сказала, — продолжила она через некоторое время, — нам придётся договариваться. Приказать тебе не могу… Что ты хочешь за эту услугу? Деньги, насколько понимаю, тебя не очень интересуют, притворяться матерью и хранить тайну мне придётся в любом случае… Так, что?!

— Перестаньте называть чудовищем. У меня есть имя.

— Слишком мелкая плата, и в ней чудится подвох.

— Воровской матери везде подвохи чудятся.

— Что?! Не сметь! Ты разговариваешь с…

— Вот именно так я себя чувствую! — в очередной раз перебиваю её. — Извините за эти слова, просто хотел дать и Вам прочувствовать «мелочность» моей просьбочки. Ощутили? Особенно неприятно, когда в подобных названиях есть частица правды. Да! Я — чудовище! Сам иногда ощущаю себя так, хоть и стал им не по своей воле!

Несколько минут бушевала Литария, извергая в мою сторону угрозы с проклятиями, но, наконец, её запал иссяк и она, тяжело опустившись в кресло, заявила:

— Это был первый и последний раз! Запомни! И я не буду заключать с тобой никаких сделок. Не оскорблять словами? Сдержусь, но называть именем сына — выше моих сил. Уже пробовала несколько раз, чтобы потом на людях… Не получается. Быстрее язык себе откушу. Свободен. Забудь, что говорила.

— Понимаю, ри Литария, — не стал я идти на продолжение конфликта, — Сарнии же помогу и без Вашей просьбы. Она меньше всех заслужила всего этого дерьма. Попытаюсь наладить с ней контакт. Если не удастся, извините, но съеду, чтобы не мучить девочку своим присутствием. Думаю, что присмер Жанир или ри Соггерт найдут мне крышу над головой в столице.

— Спасибо. Насчёт дома: у тебя… Ликка есть свой и очень неплохой неподалёку от Властного города. Ещё не хватало, чтобы пошёл слух о том, что наследник Ладомолиусов ютится приживалой в чужих родах.

— Благодарю. Будет как нельзя кстати. А сейчас я хочу проинформировать Вас, что отбываю в Гратилию. Сидя в поместье, всех дел, возложенных на меня канганом, не переделать.

— Жду на ужин. Там о них и расскажешь.

Почти рундину каждый день мотался в столицу, надеясь, что меня опять «похитят» Тени, но то ли они глубоко задумались над дальнейшей моей участью, то ли неспешно текущая средневековая жизнь откладывает свой отпечаток на быстроту реакции народа, только никому я был не нужен.

Это на Земле привык, что все суетятся, бегают, никуда не успевая даже при наличии автомобилей и самолётов, а тут действительно живут в медленном темпе, часами раздумывая: убить впившегося комара или скоро сам улетит. Даже кипучая жизнь рынка подчинялась своим чётким законам, и любой отход от них вызывал ступор у его завсегдатаев. Если уж пронырливые торговцы так себя ведут, то чего ждать от преступников и безопасников? Да того же самого!

Честно говоря, помер бы со скуки и только новые впечатления от неизведанного мира скрашивали бездеятельные часы досуга. Ещё и посиделки с Литарией, которая звала меня на каждый ужин, подробно расспрашивая о планах и иногда советуясь по мелким проблемам, обходя большие стороной. Складывается впечатление, что она потихонечку привыкает к моему присутствию, пусть и делает это с явной неохотой и внутренним протестом. Даже несколько раз снизошла, чтобы дать характеристику аристократам, стоящих неподалёку от трона кангана, и намекнула, через кого лучше всего действовать. По имени, правда, меня ни разу не назвала, обращаясь обезличено, но и за такое благодарен.

Сегодня из Гратилии я возвращался в глубокой задумчивости. Даже не так! В душе царил полный сумбур и желание сорваться с места, чтобы найти одного человека, где бы он… точнее, она ни проживала.

Началось всё утром. Сидя в карете, Патлок Болтун стал расхваливать таверну некого Билица, коллекционера блюд из разных уголков Синцерии. И так вкусно расхваливал, что не успели мы доехать до города, как разыгравшийся аппетит повёл нас в заведение, где подавалось некое удивительное блюдо.

— Не пожалеете, Ваш Милсердие! — подзуживал всю дорогу слуга. — Орландская похлёбка имеет странное название, которое запамятовал, но вкус забыть невозможно! Прямо и супчик тебе, и мясо со вторых блюд и немножко от овощного рагу, и … Да там пробовать надось, ри Ликкарт! Вроде по отдельности всё знакомое, а вместе хоть кангану на стол ставь!

— Да замолчи ты уже! — взмолился я. — Ты так все заведения, в которые тащишь, расхваливаешь! Небось, имеешь с этого свою долю, подсовывая ридгана, вооружённого большой ложкой?

— А то как же! — не стал отпираться Болтун. — Эт Вы, Ваш Милсердие, кудысь ни придёте — везде почётный человек, а я без монетки и кусок хлеба не получу. Так мы с Вами посидели, и меня кормят в знак благодарности бесплатно рундину-другую. Всем выгода! Можно, конечно, звонкой деньгой брать, но только хорошие отношения важнее их, стал быть. Сегодня я помог, а завтра мне услугу окажуть! Я ж Вас лишь в проверенные места приглашаю и плохих советовать не буду!

— Что есть, то есть! — согласился я с ним. — Везде вкусно, и живот урчит благодушно, а не просясь наизнанку вывернуться. Я не против! От работы нужно получать удовольствие и выгоду одновременно, поэтому действуй в том же духе, но сильно не зарывайся!

— Та как можно, ри Ликкарт?! Только лучшее для утробы ридгановской! Золотой Вы человек! Не служил бы Его Безгрешию, то к Вам бы на службу наниматься пришёл с поклоном!

В заведении было чисто и повар-хозяин Билиц, здоровенный подтянутый дядька, больше напоминавший весёлого культуриста или солиста группы «Чай вдвоём», чем работника столовой, по-простому, без всяких там низких поклонов, проводил за отдельный столик и принял заказ.

Принесли орландскую похлёбку. Рядом с ней поставили стаканчик, наполовину наполненный крепкой виноградной водочкой, и тарелки с несколькими ломтями чёрного хлеба с маслом, очищенными зубчиками чеснока и тоненькими, почти прозрачными пластинками нарезанного сала.

ОН! Понял я сразу после первой ложки, вслух воскликнув:

— Знатный борщ!

Именно это, до боли земное блюдо сейчас и попробовал! Правильно сваренный, а не непонятная подкрашенная отварная жижа из свиного бульона или — перекреститься три раза! — диетических куриных грудок. Так могут готовить лишь на юге Росии или на Украине и далеко не все хозяйки! Для истинного борща талант нужен! Те, кто хоть раз попробовали правильно приготовленный деликатес, уже никогда другой суп борщом не назовут! А галушки в нём добили меня окончательно — высший пилотаж! Да я здесь жить останусь! Прямо под столом себе постелю!

— Брщ? — довольно переспросил Билиц, слегка исковеркав слово. — Именно так его и называют! Вы первый, Ваше Милосердие, кто сразу угадал и назвал это блюдо! Я поражён до глубины души!

— Откуда у тебя он здесь? — поинтересовался я, внутренне напрягаясь от такого сходства в названии и рецептуре.

— Моряки, ри Ликкарт! От них новое. За достоверность не ручаюсь, но были у нас орландские людишки и повар их судна поведал рецептик с историей. Где-то на их землях готовит подобное одна дева близ города Вартланд. Понимающие люди копируют и по свету разносят, прославляя родную кухню.

— Хм… А у девы имя есть?

— Как не быть?! Конечно, есть, но по памяти не назову, да и орландцы уже уплыли… Рин… Рон…[26] Нет! Извините, но не вспоминается.

Сегодня, кроме этого загадочного, события, ничего не произошло, и я, трясясь в карете по дороге в поместье, раздумывал над случившимся.

Итак… Есть борщ и женщина, которая знает не только его рецептуру, но и точное название. В подобные совпадения верится с трудом. Вывод: не я один такой, вынужденный мировой переселенец, обосновался в Синцерии. Как установить с ней связь? И надо ли? Отбросим на время главное препятствие — расстояние. Допустим, что нашёл эту богиню кулинарии, а дальше что? Захватываем мир с помощью её половника и моих дедуктивных способностей? Смешно! А вот то, что нас обоих «возьмут в оборот» правители всех стран, как только узнают правду — совсем неинтересное кино. Нужны ли девушке подобные проблемы? Нет! Так же как и мне! Уверен, что ей тоже нелегко приходится и усугублять обстановку не стоит.

Значит? Значит, забываю о ней! Совсем забываю или пока случай удобный познакомиться не представится — время покажет. Оставлю только походы в таверну к Билицу, так как отказаться от борща уже не смогу. Ниточка тоненькая, но она связывает нас с таинственной землячкой. Терять её не намерен. Это — моё, родное! Пусть не имею собственного имени, тела и даже биография наполовину вымышленная, но борщ уже не просто блюдо, а та скрепа, которая не даст забыть, кем я на самом деле являюсь — Александром Александровичем Костомаровым!

— Вот ведь! — с хитрым прищуром посмотрел на меня Патлок, — Думал Вас заморской едьбой удивить, а Вы сами, кого хошь удивите! И откель прознали-то, Ваш Милсердие?

— Ты, Болтун, думай иногда, кому подобные вопросы задаёшь! Борщ? Ха! Попробовал бы холодец или окрошку — совсем на жизнь другими глазами посмотрел! Дорогую жизнь, а не простого служки!

— Холодец? Окрошка? Ни в жисть таких названий не встречал! Из вашего мира, поди?

— Нет, — попытался я перевести его мысли подальше от орландской девушки. — Стран в Синцерии много и правители их имеют такие яства, которые держат в секрете. Мне о них знать можно. Окрошка, например, делается на квасе — прокисшей хлебной воде, куда кидают всякие овощи, зелень и яйцо с мясом. В очень жарких странах лакомство.

— Тфьу! — скривился Патлок. — Это ж для свиней больше подходит!

— Вот после этих слов тебе голову и отрубил бы местный канган! Нашёл, дурак, с кем сравнивать!

— Да уж… Вы, ри Ликкарт, меня извините, конечно, но лучше простым борга простую пищу жрать, чем ваши аристократические выкрутасы! Прям вот сейчас перестал завидовать благородному сословию! Спасибо, Эрина Милостивая, что позволила родиться в правильной семье! Положил сыр на хлебушек и живи припеваючи!

За этой околокулинарной дискуссией мы не заметили, как въехали в поместье Ладомолиусов. Возле входа в дом стояла незнакомая карета, с которой слуги сгружали многочисленные короба с вещами.

— Ох, Ваш Милсердие, — вмиг став серьёзным, покачал головой Патлок. — Сестрица Ваша прибыла. Готовьтеся к денькам тяжёлым. Тута и окрошка с сопливым холодцом вкусными покажутся…

23. Боевое крещение

Сарния приехала…

Признаюсь, осознав этот момент, немного пожалел, что дал Литарии опрометчивое обещание наладить отношения с сестрой. Придумать версию своего недостойного поведения не составляло большого труда. Скрывать, что связан с Бесцветными Тенями и безопасниками теперь нет никакого смысла — это уже «секрет Полишинеля». Скажу, что вошёл в роль плохого парня и хотел убрать таким образом сестру подальше от опасности, используя «втёмную», чтобы всё выглядело натурально и не вызвало подозрений у преступников. Перестарался и поступил жестоко? Виноват! Исправлюсь! Больше ни за что и никогда!

Если у Сарнии остались хоть какие-то чувства к брату, то она с удовольствием ухватится за подобную соломинку. Может, и не сразу поверит, но шанс велик. Тем более с Литарией мы уже всё обговорили, и она подтвердит мои слова.

Другое дело, что не хочу опять встречаться с сестрой и видеть этот испуганно-брезгливый взгляд. Я же знаю правду, и в какую бы спасительную ложь ни облачал её, только всё это было на самом деле между Ликкартом и Сарнией. Грязь есть, она прилипла к душе, отравляя восприятие родного человека. За свою земную жизнь насмотрелся и на предательства, и на извращенцев всяких. Должен был привыкнуть, но что-то не привыклось. А тут, вообще, сам участник…

Выгрузившись из кареты, не попёрся в дом — сейчас я в нём лишний. Отправив Патлока с его неудобными вопросами про борщ отдыхать, вместе с Пиратом пошёл в сторону фруктовой рощи — там уж точно ни с кем не встречусь. Вообще пора съезжать из поместья. Делить крыло особняка с Сарнией тяжело, да и опасно — никогда не знаешь, какой гость появится среди ночи. Сегодня захочет поговорить, а завтра — убить. И если сестрёнка случайно подвернётся, то могут её за компанию шлёпнуть тоже. Решено! Как только немного разгребусь с просьбой Литарии, так сразу переезжаю в столицу! Не в помещениях же для слуг жить, вызывая всеобщее удивление?

Мои размышления прервал странный звук. Поворачиваю голову и вижу несущегося в мою сторону огромного пса, глухо рычащего и настроенного явно недружелюбно. Первая мысль — заскочить на ближайшее дерево, но тут из-за спины с громким лаем выныривает Пират и бежит навстречу этому монстру!

— Стой, дурак! Загрызёт!

Не раздумывая, кидаюсь на помощь щенку. В последний момент хватаю его за шкирку и отшвыриваю в сторону. Чужой пёс вцепляется мне в руку, прокусывая кожаную куртку. Не обращаю внимание на резкую боль и бью его кулаком промеж глаз, потом хватаю за широкий ошейник и поднимаю над землёй. Эта сволочь так и не отпускает мою руку, всё сильнее сжимая челюсти… Сломает, гад!

Отлетевший Пират быстро приходит в себя и кидается на помощь хозяину. Допрыгнув до висящей над землёй задней лапы зверюги, он вгрызается в неё. Собаке такое совсем не нравится и она, отпустив меня, пытается дотянуться до малолетнего защитника. Хрен тебе! Уже двумя руками поднимаю его ещё выше, с ужасом глядя на оскаленную пасть, клацающую огромными зубищами. Даже имея хорошую физическую подготовку, понимаю, что долго не удержу агрессивное животное, и дело ещё не закончено. Отпихнуть бы Пирата, но не могу — весь сконцентрирован на удержании брыкающийся туши.

Помощь пришла, откуда не ждали.

— Демон, фу! — раздаётся повелительный голос.

Появившийся из-за деревьев мощный мужик выхватывает у меня зверюжину и отвешивает той смачную затрещину, прижимая мордой к траве. Пёс послушно замирает, а я хватаю разбушевавшегося щенка и отскакиваю на приличное расстояние.

— Не сильно потрепал? — обращается мужчина ко мне, застёгивая на ошейнике своего подопечного плетёный поводок шириною с ладонь. — Ты извини, брат, что так вышло. Демон, вообще-то, понятие имеет, а тута привезли в незнакомое место, да ещё и в ящике. Вот он и психанул. Порвал цепку и кинулся прочь. Еле догнал мерзавца! Хорошо, что быстро. Он же, кроме меня, никого не признаёт!

— Да уж! Истинный Демон! Куртку разодрал и руке досталось изрядно! — тяжело дыша, отвечаю ему. — Главное, что Пират живой!

— Это да! Хороший вырастет, ежели против моего выйти не побоялси! Да и ты, паря, не хилого десятку! К франга* пойдёшь — скажи, что я твою рану оплачу, ну и от себя лично кувшинчик проставлю за кровушку пролитую. За куртку тож не в накладе останешься. Звать-то как?

— Ликкарт Ладомолиус! — усмехнулся я. — Слыхал про такого?

Судя по тому, как побледнел псарь — слышал.

— Простите, Ваше Милосердие, — встав на колени, начал каяться он. — И за то, что в изодранном не признал, и за то, что по моей вине жизнь Ваша подверглась опасности. Нет мне прощения! Готов к любому наказанию! Заслужил. Только Демона не убивайте, пожалуйста… Злобен он, конечно, тож для этого растили… Своих не трогает, а Вас просто принял за чужака.

— Откуда вы такие прибыли, если своих господ не знаете? — поинтересовался я.

— Так с Восточного побережья вместе с ри Сарнией. Приказ Вашей матушки был привезти собак новых да побоевитее. Меня Нарибом зовут… Псарь Нариб.

Вот значит как! Подсуетилась Литария после того случая с проникновением в дом посредника Теней. Заодно новые псы, ко мне не привыкшие, и можно контролировать непонятного человека, не давая ему разгуливать, где не следует. Двойная выгода! Логично, но вопросы остаются, и я их обязательно задам ридганде…

— Нариб! Берёшь своего убийцу и валишь на псарню! Говорить никому ничего не будем, но если ещё раз подобное повторится — с обоих шкуры спущу! Понял!

— Спасибо, Ваше Милосердие! — вскакивая, радостно начинает благодарить меня Нариб. — Не повторится! Мы ж никогда, что б вот так раньше! Верой и правдой служить Вам будем! Правда, Демон?!

Не знаю, что подумала эта псина, но взгляд был хоть и внимательный, но не самый ласковый. Будто бы нас с Пиратом на запчасти мысленно разделывает… Да и плевать! Главное, чтобы с цепи больше не срывался, а уж мы к нему в гости не пойдём однозначно!

Местный франга, седой сухонький старичок, лишь только поцокал языком, осматривая мою рану, и зашил её, не задавая лишних вопросов.

— Ну что, Пиратище? — спросил я у слегка помятого, но, слава богу, целого щенка, когда мы вышли на улицу из пропахшей снадобьями каморки лекаря. — С боевым крещением нас! Вот и я свои первые шрамы заработал! За эти хоть не стыдно! Мы с тобой ещё всем накостыляем! Как подрастёшь, так и начнём!

— Гав! — согласился со мной друг и, гордо вскинув мордочку, смешно засеменил в сторону дома для слуг… Не иначе хвастаться Патлоку о своей победе.

За ним поплёлся и я. Пусть Сарния с мамашей поговорят и решат, как жить дальше, а непутёвый Ликкарт им будет только помехой.

* * *

Литария сидела в роскошном кресле, крутя на пальце большой перстень с драгоценным зелёным камнем. Со стороны казалось, что хозяйка поместья расслаблена и безмятежна, но это было обманчивое впечатление. В голове женщины шёл серьёзный мыслительный процесс о будущей жизни под одной крышей воссоединившегося семейства.

Дочь приехала, не посмев ослушаться. Сарния не любила конфликтов, живя в своём прекрасном, но выдуманном мире, где плохое происходило только на страницах очередного романа со счастливым концом.

По приезде она сразу кинулась обнимать мать, рассказывая о дороге и последних новостях с Восточного побережья. Так продолжалось недолго. Вошедший слуга объявил, что на территорию поместья прибыла карета Ликкарта.

Сарния тут же замкнулась в себе и стала суетливо метаться по комнате.

— Успокойся, дочка, — мягко сказала Литария. — Не всё так страшно, как ты себе напридумывала. Ликк…

— Нет, мама! Я постараюсь сделать всё, что ты мне велишь, только не проси того, чего я сделать не в силах. Он здесь! Здесь! Извини, но мне сейчас срочно нужно на свежий воздух. Подальше!

— Дочь! — уже строго приказала мать. — Сядь и не делай глупостей!

— Мамочка! Пожалуйста! Я вернусь! Я не убегу, но дай мне привыкнуть! Умоляю!

— Хорошо, — сдалась Литария, — жду тебя на ужин и никаких отговорок больше не принимаю!

Девушка стрелой вылетела из комнаты, а ридганда уселась в своё любимое кресло и погрузилась в невесёлые думы. Скоро вернётся из рейда муж, и что он застанет в доме? Истеричку дочь, ненастоящего сына и жену, которая допустила всё это! Как Венцим сможет стоять на страже Свободного Вертунга, зная, что оплот любого воина, его семья развалилась на части? Надо что-то менять, чтобы подобного не произошло!

И начинать нужно с себя самой. Слишком много гнева и скорби, слишком непримирима она к происходящему! Да, сына больше нет — его место занял этот непонятный мужчина. Но стоит быть честной — плохого от него не исходит. Пусть и омерзительно смотреть на родное лицо, доставшееся чужаку, только выкормыш Жанира сам не рад случившемуся. Несколько раз пытался идти на контакт и проявить заботу, но я его отталкиваю. Зачем? Просто не хочу видеть, а надо быть разумной — хватит и тех эмоций, что расплёскивает Сарния.

К тому же этот Ли… Нет! Даже в мыслях не могу назвать его именем сына! К тому же он интересен, рассудителен, и рядом с ним возникает чувство уверенности, что всё будет хорошо. Частые ужины вызывали уже не только отторжение, но и стыдливое наслаждение от интересных, местами остроумных бесед. Надо привлекать его на свою сторону полностью — какой-никакой, а союзник, связанный не только общей тайной, но и общими интересами… Неправильно! Этот иномирец и так на моей стороне, а вот я… Пора делать шаг навстречу. Значит, как только…

— Мама! — не дала закончить важную мысль появившаяся Сарния.

Бледная как мел, девушка подошла на негнущихся ногах к столу, налила из графина сок и стала жадно пить его из подрагивающего в руке стакана.

— Мама. Я чудовище…

— Что?! И ты ТОЖЕ?! — вскочила испуганная Литария.

— Я хуже всех… Отрекитесь от меня, как от недостойной носить фамилию Ладомолиусов! Дрянь! Мерзкая жестокая дрянь! Сейчас я смотрела на Ликка и желала его смерти!

— Поясни, дочь… — внутренне выдохнула ридганда, понимая, что это не ещё одно переселение душ, а очередной эмоциональный заскок Сарнии.

— Я вышла от тебя и пошла прочь, куда глаза глядят. Любимая фруктовая роща всегда успокаивает, настраивая на благодушный лад. Сколько раз я раньше гуляла по ней, думая о прекрасном, вспоминая любимые стихи и…

— Я хочу услышать более конкретные вещи! — не выдержала мать.

— Прости… Издалека заметила Ликкарта. Он тоже был там с маленьким щенком.

— Пиратом.

— Ого! У него появилась личная собака?! Хотя чего спрашиваю, и так понятно, что его… Я была не в силах ни сбежать, ни подойти к тому, кого недавно называла братом. Спряталась за раскидистое дерево и наблюдала за ним. Потом внезапно выскочил огромный пёс Демон — один из тех, что приехали со мной, и попытался загрызть обоих, злобно рыча и сверкая очами! Ликк кинулся в беспощадную битву вместе с отважным Пиратом! Силы были неравны! Мощь и отвага смешались в едином порыве! Но появившийся Нариб усмирил разбушевавшегося монстра, и Ликк, как настоящий рыцарь, вышел победителем из кровавого сражения! Израненный, но гордый! Точь в точь, как в стихотворении Серхарда Чувственного…

— Подожди-ка! — перебила образный рассказ Литария. — Ты хочешь сказать, что бойцовский пёс, сбежав от псарей, напал на Ликкарта, ранил его, и тот только чудом не остался калекой?

— Да, мама! Чего же тут непонятного?

— Понятно одно… Надо забрать у тебя все эти дурацкие книжки с не менее дурацкими россказнями! Математика, естество мира, история, написанная умными людьми! Вот что тебе надо! Хватит уже в девятнадцать лет вести себя малолетней дурой, и пора понять, что все эти «любовные грёзы» хороши лишь как отдых для ума!

— Я не согласна с тобой, мама! Мир обязан состоять из прекрасного! Но… Самое страшное, что я стояла за деревом, наблюдала битву и малодушно хотела, чтобы победил Демон. Не будет Ликкарта, и все мои страхи уйдут… Я чудовище…

— Хоть одна нормальная мысль посетила твою голову! Значит, взрослеешь, и не так безнадёжна. Запомни! Врагов надо или переделывать в союзников, или убирать куда подальше, или… Устранять! Иди к себе, и жду на ужин! Узнаешь много интересного, так что не опаздывать!

Лишь только за Сарнией закрылась дверь, Литария сразу же приказала позвать Ликкарта. Тот пришёл достаточно быстро, неловко пряча за спину повреждённую руку.

— И где это ты так? Сильно? — с лёгким прищуром спросила ридганда.

— Ничего особенного, ри Литария. Полез за пиццей на дерево…

— Подожди! Какая пицца?! Они на деревьях не растут!

— Вот и я догадался об этом, сверзившись с самой верхушки. Обидно! Столько сил потратил! Может, дерево не то было?

— Кстати, твой «полёт» видела Сарния. Только что у меня была, поведав всё в красках.

— Жаль… Такая красивая история пропала. Но учтите! «Дереву» я дал обещание, что его не срубят. Случайность вышла! Вы уже знаете про то, что неохотно даю обещания, и давайте не будем расстраивать друг друга по такой мелочи.

— Договорились! — усмехнулась Литария. — Франгу показался?

— Да. Всего пара швов — теперь как новенький.

— А Пират?

— Ходит себе и важничает, хвост задрамши! Первая битва — имеет полное право.

— Выпороть бы вас всех, включая доченьку, но у Ладомолиусов подобное не практикуется, да и раньше надо было начинать, не дожидаясь… Ладно! Отдыхай! Жду к ужину. Я бы на твоём месте поела заранее — разговор с Сарнией сложным будет, и кусок в горло вряд ли полезет.

Ликкарт ушёл, а Литария ещё долго сидела, помимо воли представляя себе дерево, увешанное пиццами. Это же надо было такое ляпнуть! И… Она, пусть и мысленно, но впервые назвала чудовище именем сына. Ликкарт… Может, ещё не всё потеряно?

24. Снова рядом

Вечер. Ужин. По торцам стола друг напротив друга сидят Литария с Сарнией. Киваю обеим и занимаю, согласно диспозиции, место посередине, где мне уже приготовлены столовые приборы. Всё матушка продумала — даже расположение семейства.

— Слуг не будет, поэтому раскладывайте себе сами, — начинает разговор ридганда.

— Я поухаживаю, — предлагаю свою кандидатуру.

— Нет! Я не голодна! — резко заявляет Сарния.

— А я очень! Эээ… Ликкарт, будь добр, налей мне немного розового вина и пару ложек салата с креветками положи.

Ого! Пусть и с заминкой, но Литария назвала меня по имени! С виду мелочь, но если копнуть глубже, то…

С удовольствием исполнил просьбу матери и посмотрел на сестру.

— Я из твоих рук даже яда не выпью, если в мучениях помирать буду! — провозгласила она.

— Ну и дура, — спокойно парировала Литария, отхлёбывая из бокала. — Сделать себе хуже назло врагу — очень глупый поступок.

— Мама! Ты не знаешь! Этот…

— Сарния! Если ты пытаешь в очередной раз глубокомысленно НЕ сказать, что брат тебя домогался, то зря стараешься.

— Да… Но откуда?!

— Ликкарт мне сам поведал, когда раскрылась его вторая, тайная жизнь. Даже просил пока притвориться, будто бы ничего не знаю.

— Он обманывает всех нас! — вскочила Сарния. — Не верь ни единому его слову!

— А я не ему верю, дочь, а присмеру Жаниру, например, или самому кангану Тойбрелу Звейнициллу. Твой брат давно работает на Свободный Вертунг, пытаясь помешать Теням Бесцветного захватить власть в стране, и его поступок по отношению к тебе был частью этого.

— Интересно… — усаживаясь обратно за стол, ехидно спросила сестра. — Значит, его грязные лапы под моим платьем это для безопасности Вертунга?

— Для твоей безопасности! Сколько раз я тебе говорила выйти из своих выдуманных реальностей?! Что он должен был тебе сказать, чтобы ты уехала подальше от всех этих опасных интриг? Правду?

— Да! Но правда в том…

— Правда в том, что ты так и не вышла из детского возраста! — завелась Литария не на шутку. — Что было бы, если бы Ликкарт сказал тебе убраться прочь и хранить тайну разлуки? А?

— Я бы и хранила!

— Конечно… Несколько дней! Потом, начитавшись своих книжек, явилась в Гратилию поддержать «одинокого, такого несчастненького Ликкушеньку»! А если бы кто-то в разговоре сказал что-то плохое про него? Да ты патологическая правдолюбка! Дурная правдолюбка! Заставить тебя соврать, это всё равно, что повернуть движение солнца вспять! Не выдержала бы и выдала тайну, защищая честное имя брата! Разве не так?!

— Я бы Ликка никогда не выдала! А поддержать брата — это святое! Незаметно пробралась бы в столицу и…

— И на обратном пути, — встрял я в женскую перепалку, — тебя саму схватили бы лихие людишки, затащили в укромное место, немного попытали, выведав всё, потом надругались и…

— Я — женщина! Точнее, невинная девушка! — с жаром воскликнула Сариния. — Поэтому они, узнав, что я благородная ридганда…

— Отымели тебя во все «благородные невинные» дырки, — тихо ответила Литария, — потом вспороли живот, вывалили наружу кишки и, забив его камнями, скрыли следы своего преступления в заливе. Особи подобного рода не имеют морали и твоих книжек не читают.

— Мама! Что ты говоришь?! Это так грубо!

— Правду, доченька… Только грязную, неприкрытую правду. Ликк сделал всё, чтобы ты его возненавидела. Теперь поняла для чего?

— Я не хочу тебя слушать!

— Тогда… Пошла вон! Собирай свои пожитки и вали обратно на Восточное побережье!

В этот момент я уже сам не понимал — играет ли Литария роль или натурально гневается на дочь. Блин! Так всё перепуталось, и, видимо, не только у меня.

— Иди, Сарния! — не останавливалась ридганда. — Живи красиво, проедая богатство семьи, которое умножалось в боях, а не во флакончиках дорогих цветочных ароматов! Но запомни! Когда у тебя появятся собственные дети… Не по книжкам появятся, где — раз! — и некакающий младенец на руках умильно улыбается, а когда через муки родишь, вперемешку с дерьмом и потом! Когда всё болеть будет и сложно встать с кровати, а этот плачет и грудь требует! Когда его первый шаг будет вызывать не только счастье, но и переживание, чтобы не расшиб свою головушку, упав! Подрастёт — ещё хуже! И вот тут ты должна научиться не стишки декламировать, а быть опорой и защитой! Я научилась этому! С трудом и не избежав ошибок, но стала МАТЕРЬЮ! А ты кто? Пустышка!

— Мама…

— Именно так! И горжусь этим! Матерью стать тяжело!

Сарния, ничего не говоря и закрыв лицо руками, выбежала из столовой залы.

Мы сидели, молча отпаиваясь вином. Я не выдержал первым.

— Ри Литария…

— Заткнись! Кажется, я только что потеряла дочь…

— Она умница — должна понять. Сейчас хочу сказать о себе. Иметь такую мать … Пусть и ненастоящую! Большая честь. В той жизни… Вы очень похожи… Я не Ваш сын, но ощущаю себя им. Ответных чувств не прошу, только гордость в душе возникает, что становлюсь частью Ладомолиусов. Комментировать мои слова не надо. Это от сердца, пусть и в пустоту.

— Да. Ты не мой сын, — грустно улыбаясь, ответила женщина. — Сообщник. Не строй иллюзий стать большим, но… Мне стало легко называть тебя по имени. Оставь одну, пожалуйста… Муторно сейчас от всего этого вранья дочери… Думаю, найдёшь, где нормально поужинать.

Взяв Пирата, я направился на прогулку. Свежий воздух и темнота, слегка разбавленная светом лун, настраивали на размышления. Сел у пруда, задумчиво бросая в него камушки. Шорох сзади…

— Твой Пират меня не укусит? — раздался за спиной голос Сарнии.

— Погладишь и узнаешь, — отвечаю, не поворачивая головы.

— Ой! Руку лижет!

— Значит, не укусит. Щен хоть и маленький, но хороших людей чует.

— Какой он славный! А я… Мама сказала, что «пустышка»…

— Сарка! Не говори глупостей! Знаешь, как меня она называла? Похлеще будет! И ведь права была…

— А ты что?

— Ругался мысленно, а потом думать начинал. За тебя думать не намерен, но очень советую присмотреться не только к книжкам, но и к людям вокруг.

— Ты, правда, хотел меня защитить?

— Не совсем… Теперь уже можно. В этом дерьме потерял себя полностью. Где Ликкарт, а где приспешник Теней уже и не разобрать было. Как брат хотел увести от опасности, а как адепт Гиргопа Бесцветного, не нашёл лучшего способа. Жалею? Нет! Стыдно? Да.

— И ты никогда не будешь…

— Прикасаться к тебе? Сарния! Очень хочется! Взять на руки и закружить, пока ты ругаться не начнёшь, что в глазах темно! Щёлкнуть по носу и, смеясь, комментировать твой скошенный к переносице взгляд. По жопке шлёпнуть и сделать вид, что это совершил слуга, проходящий мимо. Ещё можно жука в кровать подбросить, но к ним ты уже привыкла.

— А… Можно, к тебе прикоснусь сама?

— Я не Пират — цапнуть могу!

— Только попробуй — маме пожалуюсь!

Тёплая девичья ладошка опустилась на мою густую шевелюру. Осторожно, готовая в любой момент исчезнуть, погладила голову, потом сжала волосы…

— Бу! — не выдержав, по-хулигански рявкнул я.

Ладошка тут же испарилась.

— Дурак! Я чуть не описалась!

— А что? Мелкие ридганды и так могут? Я думал, что у них и мест для этого нету!

— Дурак! Дурак! Дурак! — Сарния обнимает меня, роняя горючие слёзы мне на шею. — Мой братик! Настоящий! Как же мне тебя не хватало! Я счастлива!

Почти до самого утра мы сидели с ней на берегу пруда, то играя с Пиратом, то разговаривая на серьёзные темы. Идеалистическая каша в голове у девчонки, только последние события встряхнули её мозг неслабо. Прислушивалась и почти не спорила, задавая такие серьёзные, неожиданные вопросы, на которые с трудом находил ответы. Очень неглупа! Очень…

— Если я сейчас не лягу спать, то упаду прямо здесь! — в какой-то момент заявила Сарния. — Спасибо тебе! Так цинично и жестоко мне ещё никто мир не описывал…

— Ты просто не хотела слушать и видеть… Кошмар! Моя сестрёнка становится взрослой!

— Не надейся. Ещё только пытаюсь. Всё так… грустно. Спасибо, Ликк! Пусть боги даруют тебе сладкие сны!

Боги сны не даровали… Не успел положить нормально голову на подушку, как появившийся слуга возвестил, что за мной прибыла карета Советника Безопасности ридгана Мельвириуса.

Началось! Взъерошенный Патлок лишь пожимал плечами в ответ на мои вопросы. Сам не знает, что намечается. Если Болтун не в курсе, значит, дело выше полномочий его хозяина присмера Жанира. Не иначе, к самому кангану еду.

Предчувствия не обманули. Стена Властного города, и вот меня ведут по роскошным дворцовым коридорам. Ни привычной повязки на глазах, ни наручников — значит, будет доверительный разговор. О чём может разговаривать со мной канган Звейницилл в подобном ключе? Только о том, чтобы предложить влезть в огромную задницу.

Всё оказалось намного сложнее. В одной из дорого обставленных комнат, меня встречает… Ирисия! Точнее, эканганда Ирисия Звейницилл! Глядя на неё, потерял дар речи, как влюблённый пионер перед самой красивой вожатой! Ладони вспотели, кислород перекрыт напрочь, хочется одновременно сбежать и обнять.

Звонкая пощёчина приводит в чувство.

— Объяснять за что, думаю, не стоит, — с улыбочкой говорит Ирисия. — Так… С этим разобрались… Эй! Ладомолиус! Ты чего лыбишься?!

— Даже такое прикосновение приятно, — не стал кривить я душой.

Тут же огрёб по другой щеке.

— Достаточно, Ликкарт?

— Да, — отвечаю, совсем придя в себя. — Этим и ограничимся, а то коленом в пах не перенесу.

— Хм… Идея интересная и не новая. Сама мечтала о подобном, но ты мне прямоходящим нужен. Отец поведал о твоей афере с Тенями Бесцветного и дал на откуп решение. Теперь думаю, «достойна ли монета размену». Будь кто-то другой на твоём месте, то согласилась бы сразу, а тут… Пока не уверена.

— Если Вы хотите, чтобы я извинился, эканганда Ирисия, то готов это сделать искренне. Прощения выклянчивать не буду, так как не заслужил. Про моё перерождение после суда Даркана Вершителя рассказывать нет смысла — уже ведь доложили. Теперь я стал другим человеком. Насколько хорошим или плохим — решать Вам.

— Плохим. Можно сколько угодно говорить о будущих победах, но прошлые деяния никуда не исчезнут, — выплюнула Ирисия.

— Как сказать! Хорошее же легко перечеркнуть? — вступил я в философскую полемику. — Виновен в прошлом, но не в будущем. Не стоит ворошить то, за что мне и так стыдно. Пришло время дел.

— Именно, Ладомолиус! Начнём с того, что нам придётся изображать влюблённую парочку. Давай сразу оговорим некоторые моменты. Первое: полезешь своим слюнявым ртом целоваться — даже охрану звать не буду, а прирежу сама. Второе… Прикосновения допускаются, но не за те места, за которые ты привык хвататься. Третье! Всё происходит только на людях, а так сразу вспоминаешь, что я не какая-то девка Ирисия, а твоя эканганда! Вопросы?

— Нехватательные места перечислите, пожалуйста. У меня сейчас серьёзные провалы в памяти и не могу с полной уверенностью сказать, что помню все.

— Ущербный… Запоминай! Грудь, талия, лицо, руки выше локт… Ты что?! Издеваешься?! — воскликнула она, глядя на мою улыбку.

— Любуюсь, эка* Ирисия. Вы действительно прекрасны. И сколько же чудесных вещей, точнее частей, мне пришлось забыть. Особенно жаль, что не помню эту родинку в форме звёздочки на Вашей правой груди.

Новая оплеуха не заставила себя ждать.

— А сейчас-то за что? — спросил я, чувствуя в груди нездоровый весёлый азарт. — Я же сказал, что не помню!

— Скотина! Не забывай, кто перед тобой!

— Я и не забываю… По частям и всю вместе! — подмигиваю я, уворачиваясь от очередной пощёчины. — Ну а если без шуточек, эка Ирисия, то давайте ещё раз обговорим условия совместной работы. Былое не изменить, и мы оба отчётливо его помним. Притворяться, что ничего не было — глупо. Забыть? Извините, но не всё забывается. Можете лупасить меня сколько угодно, только это ничего не изменит. Смиряемся и начинаем новую жизнь? Я не знаю Вас, а Вы…

— А мне век бы тебя не знать! Но слова истины прозвучали. Прошлое не раз ещё напомнит отпечатком моей ладони на твоей морде. Это — личное, а вот для дела потерплю тебя, стараясь воспринимать как партнёра. Ты это хотел сказать?

— Именно.

— Тогда на сегодня хватит! Иди и докладывай своим дружкам бесцветным, что посетил меня. Разговор с ними передашь не только ри Соггерту, но и мне лично!

— Слушаюсь! — отвечаю с поклоном и направляюсь к двери.

— Скажи, Ладомолиус… — останавливает вопрос в спину. — Ты хоть немного любил меня?

— Тогда? Нет, эка Ирисия.

— Почему «тогда»?

— Извините за ответный вопрос… Ваза рядом с Вами очень дорогая?

— Вообще-то, во дворце дешёвок не держим! — с удивлением ответила эканганда.

— Тогда отойдите от неё на пару шагов. Очень надо…

Ничего не понимающая девушка исполнила мою просьбу, а я продолжил:

— Почему тогда? Потому что люблю Вас сейчас! Люблю и ничего с этим поделать не могу!

После этого выскакиваю за дверь и прикрываю её. Раздаётся сильный удар и звон осколков разбившейся вазы. Вот эта реакция! Почти успела! В следующий раз стоит быть более осмотрительным, а то припишут порчу казённого имущества, доставая из проломленной башки одного ридгана тяжёлый канделябр. В том, что это не последний предмет, полетевший в мою сторону, я был абсолютно уверен… Так же, как уверен в том, что ни за что не отступлюсь от Ирисии.

МОЯ! Боги повинны в этом или просто судьба играет людьми — неважно! Сегодня я сделал окончательный выбор, развеяв все свои сомнения.

25. Отец и дочь

Ирисия без стука ворвалась в кабинет отца и, задыхаясь от гнева, прислонилась к двери.

Канган Звейницилл оторвался от изучения очередной важной бумаги, посмотрел на дочь, обречённо вздохнув.

— Рассказывай…

— Пап… Помнишь ту старую саранданскую вазу?

— Конечно! Очень красивая!

— Была… Погибла бездарно.

— Уронила?

— Нет, промазала. Хотела разбить о голову Ладомолиуса, но увёртливый, скотина, оказался. Теперь ни вазы, ни чувства удовлетворения.

— Как нехорошо с его стороны! Надо стрясти с него тройную цену за испорченное произведение искусства, — улыбнулся Тойбрел, добавив серьёзно: — Разговор, насколько понимаю, сложный вышел?

— Да, отец. Если раньше Ликкарт говорил то, что я хочу услышать, то теперь всё вышло с точностью наоборот. Соглашался и даже дельные вещи предлагал, но ощущение, что действительно с другим человеком разговариваю. И что самое бесячее: Ладомолиус пытался заигрывать со мной, будто бы ничего не было и мы впервые встретились! А я… Я не знала, как себя вести! Ты с дядюшками не готовили меня к подобному!

— Упокойся, Ирисия, не ты одна. Жанир с Соггертом говорят то же самое. Пусть, слава богам, непутёвый Ладомолиус и не заигрывал с ними, но постоянно ломает их тактику разговора, основанную на прошлом опыте общения. Постепенно начинаю верить, что Ликкарт реально переродился и уже не тот ублюдок.

— Ага! Не тот, а другой! Ещё неизвестно, какой из них хуже! Он умудрился в конце разговора признаться мне в любви! Снова! Какой подлец!

— Понятно. И вот тут саранданская ваза…

— Разбилась!

— Забудем о ней. Теперь же хочу услышать не девичьи причитания, а делового человека, которой я поручил важное задание.

Ирисия моментально собралась, сверкнув своими бирюзовыми глазами, и уже без эмоций, чётко, сухо стала докладывать:

— Ридган Ликкарт Ладомолиус посетил меня чуть меньше часа назад. Были достигнуты договорённости о совместном сотрудничестве. Как и было заранее условлено, изображаем из себя влюблённую пару, втайне от Вас, канган Звейницилл.

— Каковы твои дальнейшие шаги?

— Ждать первого хода от Ликкарта Ладомолиуса. После якобы перерождения его поведение не укладывается в привычное русло, поэтому стоит внимательно понаблюдать за ридганом. Доверия этот человек не вызывает. Всё осложняется тем, что является ключевой фигурой в плане, им же и придуманном.

— Подробнее о Ладомолиусе.

— Непредсказуем. Умён. Умеет менять тему разговора на выгодную ему и явно беспринципен. Маловероятно, но не стоит сбрасывать со счетов, что может играть не на нашей стороне, действительно подбираясь к Вашему трону через меня. Наблюдения поверхностные и будут дополняться во время дальнейшего общения с ним.

— Отлично! Что ещё хочешь интересного добавить? Можно уже личное, — поинтересовался Тойбрел, опять превращаясь в отца.

— Честно говоря, жалею, что влезла во всё это… — вздохнула Ирисия.

— Можем прекратить в любой момент, доченька.

— Будь я кем-то иным, а не одной из рода Звейнициллов, то с удовольствием согласилась на подобное предложение, отец. Но… «Дело начато и его нужно завершить достойно!» Ты ведь так любишь говорить? Тем более, моя вина в том, что происходит, ненамного меньше Ликкартовой, а свои ошибки необходимо исправлять. Из-за моей влюблённой дурости чуть было не пострадал Свободный Вертунг! Хороший урок на будущее…

Тойбрел встал из-за стола, подошёл к дочери и обнял её.

— Нисколько в тебе не сомневался! Нашу кровь даже вином не разбавить! А что до влюблённости… Ещё встретишь приличного человека и вы полюбите друг друга по-настоящему.

— Нет, папа, — уткнувшись в широкую отцовскую грудь, горько произнесла Ирисия, — всем чего-то от меня надо будет, и не стоит о приличности говорить. Если брак — только по расчёту, раз уж никуда не деться.

— О! Эта песня мне известна! — рассмеялся канган, усаживая её на диван. — Впервые я исполнил её в пятнадцать лет, когда меня охмурила одна прекрасная, но очень циничная особа! Твой дед вовремя заметил неладное и провёл небольшое расследование, с результатами которого поделился. Мир померк! Несчастнее меня была только свежевыловленная рыба! Потом подобное повторилось через год, и так с небольшими паузами ещё несколько раз. В какой-то момент я настолько разуверился в женщинах, что сам стал с удовольствием их использовать. Ты знаешь, как я познакомился с твоей матерью?

— На приёме во дворце. Подробностей ты мне не рассказывал, а мама не успела…

— Не рассказывал, потому что история не очень красивая вышла… Значит, дело было так! Действительно, твою мать встретил на каком-то из многочисленных приёмов, мной же и устроенном. Уже выпил хорошо… От горя или от радости — не помню, но с кем-то там в очередной раз расстался. Смотрю, идёт такая красотка неприступная… Я за задницу её и ущипнул ради смеха. Хохотнуть успел даже, а потом мне в глаз прилетел крепкий кулачок. Ходил после него кривой и с огромным фингалом.

— Это мама?!

— А кто ещё?! Правда, она тут же извинилась.

— За что?! — воскликнула заинтригованная Ирисия.

— За то, что нос не сломала. Она, оказывается, не в глаз метилась.

— А дальше?!

— Скандал, суета! Приём сорван окончательно! Почти рундину приходил в норму. Вначале была настоящая ярость оттого, что какая-то фаранда* Миралия Жизилус, чей род ютился где-то в конце третьей сотни знатности, опозорила меня. Потом ярость сменилась интересом, почему она поступила именно так, а не воспользовалась, пусть и идиотским, но вниманием наследника престола Свободного Вертунга, как делают все. А следом пришло удивление от понимания, что, оказывается, ей плевать, кто я такой. Знаешь, мне впервые тогда заехали по морде, и ведь ведала же кому врезала! Последняя стадия моих тугодумных раздумий совпала с очередной попойкой. Жанир, участвовавший в возлиянии, подкинул «умнейшую» идею поехать и покорить сердце строптивой барышни. Соггерт, правда, отговаривал, но вместе с нами залез в карету и мы, пьянющие, отправились к дому Жизилусов.

— Кошмар!

— Кошмар только начинался, доченька! Пропустили важных особ беспрепятственно. Дядюшки, которые тогда ещё были не дядюшками, а сопливыми юнцами, остались в карете допивать недопитое, а я ломанулся в покои Миралии и сразу заявил ей, что не гневаюсь и готов осчастливить шикарной ночью!

— Отец… — отодвинулась от Тойбрела Ирисия. — Только не говори мне, что в результате её на свет появилась я…

— В результате её я научился быстро трезветь! Твоя будущая мать спустила огромного пса, который гонял меня по всему дому. Я же улепётывал, как последний трусливый заяц! На заднице до сих пор шрам от укуса! Закончилось всё позорным сидением на шкафу и мольбами убрать собаку. Миралия смилостивилась и увела пса.

— Добрая у меня мама! Я бы не согласилась!

— А она и не хотела — прибежавшие родственники уговорили. Мой отец, канган Крэт Звейницилл, узнав об инциденте, вызвал всё семейство Жизилусов к себе. Потом при них так отчитал меня, что слова портовых грузчиков лирической поэмой покажутся. Виртуозно ругаться — это у нас семейное. Заставил извиниться, как последнего борга[27].

— Ты извинился?

— Не сразу. Твоя будущая мать воспротивилась, сказав, что это наше личное дело и не стоит устраивать из него прилюдное балаганное представление. Прямо вот так самому кангану заявила! Папаша, несмотря на крутой нрав, легко согласился. Уже потом он мне признался, что был впечатлён не только внешностью Миралии, но и её характером, поэтому сразу решил, что лучшей жены я не найду, если сладится… Сводником дед у тебя был!

— И что? Тут же простила и влюбилась? — не поверила Ирисия.

— Простила только. Не орала, слезу не пускала, а просто спокойно попросила больше так не делать. Вот с любовью дольше складывалось. Видя, что девушка не хочет добивать поверженного врага, предложил в знак примирения начать знакомство заново и пригласил на прогулку. Подумала и согласилась, поставив одно условие — никогда при ней не пить ничего, крепче сока. Одна прогулка, другая… Так возник интерес, а потом я понял, что люблю. Изменило это меня сильно. Уже не похоть вела и циничные рассуждения, а что-то такое светлое, что словами не передать, только прочувствовать можно… Делай выводы, дочка, насчёт «разбитых сердец» и браков по расчёту! Намного сложнее жизнь, и первый опыт порою ничего не значит.

— Дааа… — серьёзно протянула Ирисия. — Скотина ты был ещё тот, Ваше Сияющее Величие. Но вывод уже сделала: буду ходить и щипать мужиков за задницы. Кто в глаз залепит — тот и станет верным мужем! А от собак бегать обязательно надо или на шкафу посидеть достаточно?

— Дочь! Ты всё не так поняла!

— Да расслабься, папочка! Шучу я! — рассмеялась девушка, обнимая отца. — Обещаю подумать над твоей историей. Хотя подобное случается редко, и не стоит на её ориентироваться.

— Но случается! Не одна, так другая. Жизнь слишком многообразна, чтобы устанавливать для неё категоричные рамки. Не стоит ущемлять собственную судьбу, уперевшись головой в придуманную стену. Лучше сделать в ней дверь и спокойно выйти, — тихо ответил Тойбрел.

— Пааап… Мне кажется, или ты философствовать пытаешься?

— Есть немного, — согласился канган. — Сейчас встречать делегацию одного вшивого королевства, вот и тренирую задумчивое величие.

— Чего хотят?

— Как всегда, денег в долг. Если попросят мало, то не дам — возвращать им нечем, а если много — соглашусь.

— В чём логика? Большая сумма пропадёт, — непонимающе подняла брови вверх эканганда.

— Политика, доча… Получается, что куплю их королевство со всеми потрохами. Лучше это сделаю я, чем наши конкуренты, а они к ним обязательно попрутся в случае отказа. Жаль золотишка, конечно, но интересы Свободного Вертунга стоят потраченной суммы.

— В такие моменты благодарю Эрину Милостивую, что позволила родиться мне женщиной. Политика… Бррр… — передёрнула плечами Ирисия.

— Зря радуешься. На твою долю тоже много неприятного выпадет. Вот как сейчас с Ладомолиусом. Он — только намёк на будущие проблемы, которые разгребать придётся.

— Для меня Ликкарт не проблема, а препятствие. Перешагну и пойду дальше!

— Между ног не порвись, когда перешагивать будешь! Запомни! Самоуверенность часто губит людей, а правителей — ещё чаще! Ты отвечаешь не только за свои поступки, но и за народ, который поит тебя и кормит, чтобы ты им достойно руководила. Десять раз всё взвесь, прежде чем делать!

Придя к себе, Ирисия стала размышлять над последними словами отца. Он прав! Слишком легкомысленно отнеслась к Ладомолиусу, и тот, как девчонку, проучил своей выходкой с признанием в любви. А я? Потеряла контроль! Подобное недопустимо. Нужно собрать как можно больше информации про сегодняшнюю жизнь этого «раскаявшегося». Он притворяется новым человеком? Хорошо! Стоит изучить и подловить на новых грязных делишках. Кто самый сведущий о делах в Гратилии? Ри Соггерт, конечно!

— Пригласите Советника Безопасности ко мне! — приказала эканганда слуге.

Безопасник явился достаточно быстро.

— Дядюшка! Вот как у тебя так получается? Всегда в нужном месте и в нужное время! Думала, что до вечера ждать придётся.

— Ну, я же волшебник! — развёл руки Соггерт. — Поколдовал — и тут! Ещё, правда, подумал, что после встречи с Ликкартом Ладомолиусом у тебя или твоего отца могут возникнуть вопросы, которые придётся решать моей службе. Поэтому и крутился неподалёку, дворцовый паркет изнашивая.

— Как всегда, у тебя всё просто. А так хотелось немножко про волшебство услышать, — улыбнулась Ирисия. — Меня действительно кое-что очень интересует. Вышел с Ладомолиусом странный разговор. Я тебе его позже весь перескажу. Сейчас больше волнует другое… С какой стороны мне к Ликкарту подобраться, чтобы понять, насколько он изменился и верен Вертунгу?

— Похвальное недоверие! — довольно произнёс Соггерт. — И хоть я всё больше склоняюсь к тому, что Ликк теперь верный сын своей страны, но свежий взгляд со стороны никогда не помешает. С ним самим общаться — время терять. Сложный парень. Стоит попытаться через родственников.

Мать Литария — она сама тебя использует с удовольствием, если почувствует выгоду для Ладомолиусов. Очень продуманная особа, которой я безмерно восхищаюсь. Отец Венцим, наоборот, прямой как мачта, честный военный, поэтому не во все интриги семейки лезет. Есть ещё сестра Сарния. У них с Ликкартом была недавно серьёзная размолвка, подробности которой мне неизвестны. Буквально вчера, по заверениям моих людей, работающих в доме слугами, помирились брат с сестрой. Советую тебе подружиться с Сарнией. Милая, простодушная девушка, хоть и не глупышка — учти это. Ты же любишь романы?

— Почитываю иногда, — согласно кивнула эканганда.

— Вот на этом поле с ней легко сойтись! Она достаточно близка с братом. И если есть возможность что-либо узнать о его жизни вне публики, то лучшей кандидатуры не сыщешь. К тому же подобное знакомство с Сарнией хорошо уляжется в легенду о вашей любви с Ликкартом. Будет замечательный повод, не скрываясь, навещать «подружку»… А может, и по-настоящему подружитесь. Повторюсь, девушка приятная и не дура, хотя своеобразная.

— Сарния? Спасибо, дядюшка Соггерт! Я запомню это имя. Сестра… Всё интереснее и интереснее… Прямо вот чувствую, как мне хочется обсудить с кем-то последние новинки литературы!

26. Два лика Ликка

Вернувшись домой, не успел я выйти из кареты, как тут же был вызван к Литарии.

— Как поездка к кангану? — не поздоровавшись, поинтересовалась она.

— А никак! Даже не видел его, в отличие от Ирисии! — довольно ответил я. — Посидели, поговорили…

— Поговорили? Просто поговорили? — не поверила она. — После того как ты… Ликк с ней поступил, надеялась, что прибьёт.

— «Добрая» Вы, ридганда! Да девушка, при виде меня, дорогую посуду от радости ломать начала! Ещё и с ласками приставала! Приятно, конечно, такое внимание, но говорить после них больно.

— Говорить? — удивилась Литария, но потом и сама разулыбалась, — Понятно! По морде заехала! Сколько раз?

— Не единожды. Вам бы понравилась эта картина.

— Уверена, что да. Ну а теперь давай без шуток, Ликкарт… Как прошла встреча?

— Сложно, но терпимо. Ненависть и обида у Ирисии ко мне сильная, только лучше так, чем холодное равнодушие. Работать во благо Вертунга будем вместе, изображая пылких влюблённых, и любое внешнее проявление эмоций на пользу пойдёт. Холодной «ледышке» не поверит никто.

— Тойбрел Звейницилл совсем на глаза не показывался или…

— Совсем.

— Понятно. Значит, решил натаскать девчонку в делах, частично отдав ей руководство операцией. Присмер и Соггерт, конечно, контролировать неопытную будут, но её слово главное.

— Это хорошо или плохо? — стерев улыбку с лица, спросил я.

— Не знаю. Канган на тебя сильно зол и может из-за любой ерунды сорваться, поэтому его отсутствие во благо, а вот дочь… Тут сложнее. Образ Ирисии для всего Свободного Вертунга — прекрасная, добрая эканганда, олицетворяющая всё лучшее, но насколько он соответствует истине, могут сказать лишь Жанир с безопасником. Личная жизнь Ирисии никогда не выставлялась напоказ даже среди высшей аристократии и родственничков. Только эти двое по-настоящему вхожи в семью правителя. Осторожнее с ней! Кровь Звейнициллов, как любит повторять канган, действительно сильна! И если в дочери наберётся хотя бы полстакана её, то готовься к сюрпризам. Особо не перечь и постарайся без выкрутасов обойтись.

— Уже… — ничуть не раскаявшись, виновато опустил я голову.

— Не поняла…

— Признался ей в любви.

— Ты — идиот?! — вскочила Литария, стукнув ладонью себя по лбу. — Мало прошлых проблем?!

— Да — идиот, нет — проблем всё равно не избежать. Я действительно очень люблю Ирисию! Хотя это и странно звучит, но…

— Так значит слухи не врут! — раздался от двери голосок сестры. — Вы с ней полны чувств!

— Дочь! — поморщилась ридганда. — Тебя не учили стучаться, прежде чем войти?

— Но ведь Ликк же здесь? Не думала, что секретничаете без меня… — надулась Сарния. — Тем более о таком!

— Не думать — это у вас с братцем семейное. Сама б не рожала, решила, что оба не от меня, и нагулял вас отец с дурой портовой! Теперь и не знаю, как поступить стоит после такого его признания Ирисии…

— Так он ещё и отважился ей признаться?! — счастливо взвизгнула сеструха. — Братик! Ты просто настоящий герой! И правильно сделал! Бери цветы, купи нечто редкое и восхитительное в подарок, проберись тайком во дворец — ты же можешь! — и, склонив голову, стоя на коленях, прочитай эканганде романтические стихи, раскрывающие глубину твоих чувств!

— Знаешь… — внимательно посмотрела на дочь Литария. — Вот насчёт «склонив голову» это очень хорошая идея. Самая удобная поза, чтобы палач с первого раза попал топором по шее. Ликкарт! Тебе стоит прислушаться к Сарнии. Я же со своей стороны обеспечу шикарные похороны и обещаю даже слезу пустить. Веночек там от всего рода, музыку повеселее и надпись на склепе большими буквами: «Спасибо, сестра, что надоумила!»

— Мам! Ну что ты такое опять говоришь! — возмутилась девушка.

— А говорю я про очень «романтическое» завершение всей этой дребедени. Потом, как злая мамаша, отдам тебя замуж за дряхлого, но очень богатого старика, и ты, девочка, будешь сидеть, заточённая в высокой башне, ожидая принца-избавителя, что без памяти влюблён, хоть никогда и не видел ранее. Верь мне! Дождёшься! Обязательно! Правда, годикам так к семидесяти и не совсем принца, а старческое слабоумие, которое от твоего нынешнего будет отличаться лишь возрастом. Финал! Все счастливы! Ликкарт? Добавить ничего не хочешь к этой замечательной истории?

— Только то, что обещаю, сестрёнка, приходить тебе в образе печального призрака. Подвывая вздыхать на луны и пускать слезу не хуже маминой, держа собственную голову в руках.

— Грубые вы! — гневно воскликнула Сарния и выбежала из комнаты.

Литария встала, закрыла дверь на ключ.

— Со вздохами красиво получилось. Хвалю! — рассмеялась она. — Теперь будет знать, как врываться без предупреждения! Но… Проблемы это не отменяет. Ты что наделал, мерзавец? Не слишком ли любвеобилен стал, заимев не своё тело? Вначале род Ладомолиусов, а теперь сама эканганда Свободного Вертунга? Объясни, если сможешь.

— Постараюсь. С семьёй всё просто — это сразу во мне было, а вот с Ирисией Ликк… Я ведь правильно понимаю, что теперь для Вас есть два человека — Ликк и Ликкарт?

Литария молча кивнула, подтверждая мои догадки.

— Так вот… Ликку она нравилась, правда, власть и он сам себе нравились намного больше. Извините…

— Ничего. Уже привыкаю.

— В моей памяти слишком много личных сцен, связанных с ней. Сначала они вызывали естественное мужское желание, но потом, уже моя душа стала прикипать к Ирисии… Со всеми её недостатками и достоинствами. И получилось, что, даже не будучи знаком лично с экангандой, влюбился. Именно Ликкарт, а не Ликк! Глупо? Даже спорить не стану, но отступать не намерен.

— Ты подставляешь всех Ладомолиусов под гнев кангана!

— Не совсем. Для этого и признался его дочери при первой же возможности, чтобы она привыкла к этой мысли. Дальше будет легче найти общий язык. А Тойбрел Звейницилл… Да не тронет меня, пока буду нужен, а после, надеюсь, уже немного остынет и смирится. Тем более, что намереваюсь преподать себя с лучшей стороны, завоевав его доверие. Ри Соггерт при последнем разговоре спросил, на кого я работаю. Ответил, не кривя душой, что на благо Вертунга. Только и сам теперь являюсь его частью, значит, своё благо тоже забывать не стоит.

— Ты какой же авантюрист, как и мой Ликк… — вздохнула Литария.

— В той, прошлой жизни, я был другим. Предпочитал продумывать и просчитывать. Родители, друзья — всё было и от чистого сердца… Но семьи собственной не создал, так как не понимал, к чему подобное может привести — страшила неопределённость, внутренняя неуверенность, что не унесу подобную ношу, и могу сломать чью-то судьбу. Теперь же, тело и воспоминания Ликка, а также собственная смерть, никому не нужным, одиноким человеком, повлияли на осознание жизни. За счастье нужно бороться, не ожидая, пока оно само придёт, подпихнув себя под бок лентяя.

— Интересная теория, Ликкарт. Сарния бы оценила. Честно говоря, я бы тоже, но риски… Пойми, беспокоюсь о семье.

— Вас это никак не заденет — обещаю. Кстати, насчёт рисков… — сделав небольшую паузу, продолжил я. — После моей встречи с экангандой, уверен, что должны очень скоро появиться Тени для разговора. Лучше бы они нашли меня вне поместья, чтобы исключить даже малейшую случайность пострадать Вам или Сарнии. Что там насчёт дома в столице?

— Он твой при условии, что будешь держать в курсе всех событий и хотя бы раз в пару дней наведываться для отчёта. Терять тебя из виду не намерена.

— Хорошо. Вас тоже всегда будут рад видеть в гостях. Если, конечно, желание возникнет.

— Не возникнет, но жди в любой момент и не расслабляйся! Когда уедешь?

— Сегодня же. С Сарнией прощаться не хочу, а то полезут ненужные вопросы. Сделаете это за меня? Типа долг позвал и всё такое?

— Легко! — улыбнулась уголками рта Литария. — Герой ушёл сражаться с драконом! Но ты бы с ней поговорил серьёзно. Сарния тебе с детства в рот смотрит. Даже сегодня возмутилась не так от моих слов, как твоим ехидством про призрака. Пойми…

Женщина налила себе в бокал лёгкого вина и, слегка пригубив, поведала интересную историю:

— Мой брат Браир был в юности очень похож на неё — романтический идеалист, видевший лишь красоту жизни и в упор не хотевший замечать неприглядных её сторон. Несчастная любовь и ещё одно предательство близкого ему человека сломали неокрепшую психику. В результате появился циничный мерта Хирга Двуликого. Боюсь, что дочка может пойти по его стопам, столкнувшись жестокими реалиями. Повторять путь моего братца ей не стоит. Пусть уж лучше мы откроем Сарнии глаза, чем какой-нибудь подлец завлечёт в свои сети.

— Уже разговариваю. Может, и Венцима привлечь? Ренгафар должен уметь «строить» подчинённых.

— Умеет… Только не Сарнию! Любимица-дочка с шеи не слезает у папаши! Да он сам её ни за что с неё не снимет! Поверь, ещё возмущаться будет, что «маленькую девочку, которой ещё рано», испортили! Я же научилась делать выводы из собственных горьких ошибок… До встречи, Ликкарт! — резко свернула разговор мать.

* * *

Проснувшись утром, Литария лежала и вспоминала вчерашний день. Точнее, даже не сам день, а самозванца. Почему-то в последнее время только о нём и думала. Не об ушедшем сыне, а именно об этом странном человеке, сочетающем в себе рассудительность, переходящую местами в мудрость, и глупые, отчаянные поступки, вроде признания эканганде в любви. Ликкарт стал настоящим наваждением, от которого хотелось избавить мозг…

Думала, что хотела избавиться, но вчера, глядя на уезжающую с ним карету, вдруг стало грустно и пусто. Почему? Неужели материнское сердце так реагирует на тело родного сына или есть ещё на что-то? Непонятно…

Также тревожила Сарния. Уж она со своим прошлым отношением к брату обязана была почувствовать подмену, но, кажется, теперь ещё больше восхищается им. Вроде Ликкарт должен повлиять на неё благотворно, но где гарантия, что не переманит на свою сторону и не настроит против семьи? Пусть и заявлял неоднократно, что я ему мать, а Венцим отец, только пока это одни слова, а на деле… Ликк тоже много всего говорил, а потом предал страну и свой род…

— Доброе утро, ридганда! — ворвалась в комнату служанка с перепуганным лицом, прервав внутренний диалог хозяйки. — В ворота въехала карета Звейнициллов!

— Что?! — вскочила та. — Почему пропустили без моего согласия?!

— Извините, но как?!

— Ах да… — недовольно скривилась Литария, поняв свой ляп. — Такому гостю разрешения не требуется… Быстро будить ридганду Сарнию, если ещё спит, и приводить нас с ней в порядок! Кангану Звейнициллу предложить завтрак, выставив всё самое лучшее к нему!

Уже через минуту дом напоминал разворошённый муравейник: метались слуги, повара и девушки-горничные с охапкой красивых платьев. Обе ридганды были приведены в подобающий вид в кратчайшие сроки.

Остановившись у двери в столовую, Литария посмотрела на слегка взбудораженную дочь, ещё не пришедшую в себя от такого раннего для неё пробуждения, потом громко выдохнула, внутренне собралась и, нацепив на лицо самую радушную улыбку из своего арсенала, вошла в помещение.

— Рада приветствовать Вас, Ваше Сияющее Величие, в родовом гнезде Ладомооо… — начала она, быстро осекшись.

Было от чего! Вместо Тойбрела Звейницилла за столом в расслабленной позе с чашкой кофе в руке сидел не он, а его дочь!

— Извините, Ваше Повелительство, я думала, что…

— Ничего! — благожелательно улыбнулась Ирисия. — Наши с отцом кареты одинаковы, и не Вы первая, кто попадается на подобное. Это я должна просить у Вас прощения, что явилась «без стука», но сегодня, выехав на прогулку, вдруг поняла, что никогда не была в гостях у Ладомолиусов. Будем считать моё появление неофициальным визитом скучающей девчонки!

— Добро пожаловать, эка Ирисия! — радостно ответила Литария, чувствуя, как по спине пробежало целое стадо мурашек. — Более достойной и прекрасной гостьи этот дом не видел!

Солнечная гостиная, уставленная свежими цветами, бодрящая свежесть утра, три грациозные, прекрасные женщины, мило улыбающиеся друг другу и… звенящий от эмоционального напряжения воздух. Игра началась!

27. Строчки новой книги

Возвращаясь во дворец, Ирисия довольно улыбалась. И было отчего! Всё, что она задумала, прошло как по написанному. Утром, приказав разбудить себя засветло, эканганда взяла карету отца и поехала к Ладомолиусам. Ранний визит должен был сбить их с толку и заставить нервничать. Так и вышло. Выражение лица Литарии, с которым она встретила появление дочери правителя, явно указывало на то, что к подобному женщина готова не была, хотя и быстро взяла себя в руки.

— Разрешите представить мою дочь ри Сарнию, — сказала хозяйка дома после небольшой паузы, во время которой все присутствующие попытались оценить обстановку и понять, в каком ключе стоит вести разговор.

— Здравствуйте, Ваше Повелительство, — вежливо поприветствовала девушка.

— Ой! Ну не на дворцовом же приёме! Давай просто по именам! Хотя и не общались мы ни разу, но никогда не поздно начать.

— Один раз было, — возразила Сарния. — В позапрошлом году на празднике ремёсел Вы подошли ко мне и спросили о том, кто портной моего наряда.

— Да? Не помню. Извини, но столько лиц ежедневно мелькает перед глазами, что уже путаюсь в них. Отец меня с малолетства держал на расстоянии от людей, считая, что всем чего-то будет надо от эканганды и попытаются использовать неокрепший ум в своих интересах. Лишь недавно стал выпускать в свет самостоятельно.

— Кошмар! — сочувственно ответила Сарния, прижав ладошки к своим щекам. — Вы прямо как затворница жили!

— Ну… Знаешь, канган был в чём-то прав. Первое же моё близкое знакомство с посторонним человеком обернулось глубоким разочарованием… Кстати, а где Ликкарт? — поинтересовалась Ирисия, прекрасно зная, что тот ещё вчера укатил в столицу.

— Дела позвали в город на несколько дней, — склонив голову, ответила Литария. — И я как мать хотела бы перед Вами извинится за то, что он натворил. Хотя как женщина с удовольствием бы расцарапала его наглую физиономию, не посмотрев на родство!

— Ого! — рассмеялась гостья. — Видимо, сами боги надоумили меня сегодня приехать к вам! Все только и жалеют «бедняжечку», но в сообщницы записываться не спешат! Поверьте, ри Литария, такая поддержка ободряет лучше всего, а ни «душевные прикосновенья глаз, сочувствия полны».

— Это же строчка из поэмы Хамзата Печального «Тихие ручьи любви»! — воскликнула Сарния. — Вы тоже его читаете?

— Что значит «читаю»?! — почти натурально возмутилась Ирисия, — Я живу его творениями! Величайший поэт, тонко чувствующий мир!

— Да-да! Готова кровью подписаться под Вашими словами! Особенно мне нравится его «Признание в любви у склепа».

— Эту книгу я заменила на такую же, так как истёрла страницы до дыр перечитывая! Как же приятно встретить единомышленницу в лице Вашей дочери, Литария! Вы не будете возражать, если мы с ней немного прогуляемся и поговорим о литературе? Просто умоляю об этом, а то вести в одиночестве диалоги сама с собой, обсуждая прекрасное, поверьте, очень угнетает!

Лёгкая тень неудовольствия пробежала по лицу женщины, но она улыбнулась и благодушно пошутила:

— При условии, что не будете таскать за хвост драконов, соблазнять странствующих рыцарей и захватывать королевства чернокнижников!

— О нет! — в тон ей ответила Ирисия. — Мы будем лишь обсуждать их, а не то перепутаем и не того соблазним или за хвост схватим! Мой потом руки!

Прогулка с Сарнией вышла нескучной. Мало того, что девушка оказалась начитанной особой, но ещё могла делать интересные выводы и интерпретации той или иной книги. Тут главное было не опростоволоситься и направить её восторженный поток слов именно на те немногие произведения, которые были хорошо знакомы самой Ирисии. Между разговорами о литературе эканганда вставляла маленькие вопросики о Ликкарте. Младшая Ладомолиус с удовольствием подхватывала тему о брате, вываливая массу ненужной, путаной, но интересной информации.

— А ещё у него появился щенок! — заявила Сарния в конце прогулки по фруктовой роще. — Маленький, но очень отважный!

Тут некстати вспомнилась сцена знакомства отца с матерью.

— «Какое совпадение! Собака уже есть! — внутренне напряглась Ирисия, неожиданно для самой себя. — Если этот ублюдок и шкаф вместе с псиной припрёт на одну из встреч, то история знакомства родителей может повториться! Вот зря пошутила насчёт этого с отцом… Мысли иногда обретают форму»..

— Я что-то не то сказала? — поинтересовалась Сарния, видя задумчивый вид собеседницы.

— А? Нет! Всё хорошо! Просто вспомнила, что сегодня важная встреча, на которой обещала быть отцу. Нехорошо может выйти… Извини, но мне срочно пора в столицу.

Распрощавшись с семейством Ладомолиусов и пообещав ещё не раз приехать в гости, Ирисия покинула особняк. То, что вернётся сюда, эканганда уже нисколько не сомневалась.

Во-первых, Ликк… Немного другим она представляла его себе. Как-то не очень вяжется образ Гратилийского вора с мудрым душевным братцем. А во-вторых, Сарния. Хочется иметь такую в подругах. Да, сказывается, пусть и небольшая, разница в возрасте, но несмотря на свои идеализм и простодушие, сестра Ликкарта создаёт вокруг себя такую приятную атмосферу добра и так легка в общении, что хочется забыть о проблемах и наслаждаться неглупым разговором, в котором нет двойного дна и корысти. Может, и прав дядюшка Соггерт? Может, ещё подружимся? Хотя… Нет! И здесь Ликкарт Ладомолиус успел нагадить! Связываться с его семьёй больше, чем того требует дело, не стоит.

Литария не находила себе места, ожидая пока с прогулки придут эканганда и дочь. То, что этот визит не случайная прихоть — даже нет смысла гадать. Ирисия преследует какую-то свою цель. Скорее всего, начинает копать под род Ладомолиусов, и Сарния самое слабое звено в семейной цепи! Что она наплетёт хитрой дочери правителя? Остаётся лишь надеяться на лучшее…

Пришедшая эка Ирисия, к облегчению хозяйки дома не стала задерживаться на обед, укатив в карете по делам. Литария, почти схватив дочь в охапку, затащила ту в свой кабинет.

— Рассказывай! — приказала она.

— Литературные дискуссии опустить или они тебе тоже интересны? — устало спросила Сарния.

— Что было кроме них? Напряги память!

— Мама… Я, конечно, самая глупая и неопытная в семье, но не до такой же степени, чтобы не понимать происходящее. Всё расскажу, только всё-таки начну с книг. Эка Ирисия знакома с некоторыми, но не так сильно, как пыталась продемонстрировать мне это. Я специально несколько раз несла полную ахинею, путая авторов или придумывая за них цитаты, а эканганда лишь поддакивала, не замечая подвоха. Зачем ей это? Думаю, что не простила Ликка и захотела через меня к нему подобраться, чтобы устроить месть. Может, я и сгущаю краски…

— Нет, доченька! Пока всё верно, поэтому и психую, — уже спокойно произнесла Литария.

— Жаль, что не ошиблась… А из них неплохая бы пара вышла. Так вот, время от времени эканганда переводила разговор на личность брата, спрашивая безобидные мелочи.

— А ты?

— Отвечала. То, что он любит жёлтый цвет и имеет замечательного Пирата, то, что рад вернуться домой и обожает твои пироги. Много ещё такого, что известно всем. Главное, чтобы в описании Ликка было как можно больше прилагательных, чтобы ответ казался полным и длинным. Пусть наша прогулка и напоминала неформальный допрос, но эка Ирисия очень интересная. Умна, остроумна, по-своему честна. Договорились через пару дней ещё погулять. Ты не против? Я ничего не испортила?

Литария долго рассматривала дочь, а потом тихо спросила:

— Скажи, дорогая… У тебя всё было нормально в последнее время? Не падала ли головой или, может, хворь какая серьёзная на Восточном побережье приключилась, о которой ты нам забыла поведать?

— Да всё у меня нормально! Жива и здорова! Откуда такие странные предположения?!

— Ты непохожа на саму себя!

— А на кого похожа, мама? На идиотку подозрительную?

— Извини, но идиотку раньше напоминала, а тут такие рассуждения. Откуда?

— Неприятно слышать, но отвечу, — с обидой в голосе начала Сарния. — Если уж на то пошло, то сама считаю вас идиотами. Кругом жизнь, которую нужно любить, а вы все с кем-то боритесь за место у трона, зубами выгрызаете власть и богатство, потеряв свою сущность. Даже ты, мама! Сплошные интриги и манёвры! Каждая вторая улыбка — фальшивая! Ради чего? Ещё больше почитания, ещё больше денег? Смысла в них, если твоей душой управляют, как куклой в балагане? Плохо, что ничего нельзя изменить — эти правила придумали не мы…

Что мне остаётся делать? Раньше просто уходила от этого в книги, но сейчас уже не получается. Теперь я буду писать свою книгу! Книгу судьбы, где люди — персонажи, по воле автора ведущие сюжет к счастливому финалу! Каждый день писать буду и тут уже не только чувствовать, но и думать надо, чтобы без ляпов и ошибок! Сегодня в разговоре с экой Ирисией, родилась первая глава. Пусть не с помощью чернил, но не менее интересная в своей реальности.

— Да… Неожиданно, — призналась Литария. — Одно радует, что ты, как была Сарнией внутри, так ею и осталась — другая бы подобного придумать не смогла. «Книга судьбы»… Как только в голову пришло…

— Вообще-то, не совсем мне, — смутилась девушка, — Ликк надоумил. Сказал, что мы все авторы множества историй. Интересные из них воплощаются на бумаге, а бездарные забываются. Я и решила «не забыться», тем более и польза хоть какая-то от меня будет.

— Что ещё тебе Ликкарт внушил?

— Мам! Он не внушает и даже, как раньше, не приказывает! И это интереснее всего! Он предлагает выбрать самой, как поступит моя героиня! Выбрать и просчитать, что из этого получится.

— Хм… И тут успел! А про нашу семью много тебе насоветовал?

— Только, что сама должна определиться с местом в ней. И ещё… Про тебя странно сказал. Сейчас вспомню дословно. «Когда мать ругает, то не хочет причинить зла, а пытается уберечь от него. Пусть сегодня ты обижена на неё, не понимая поступков, но, поверь, завтра, поняв всю глубину происходящего, будешь благодарить и поступишь также, когда появятся свои дети. Не дай боги, конечно, такого, но… Легче всего отвечать за себя, только она несёт груз и наших неудачных шагов. Цени и хорошие слова, и оплеухи — они, порою, дороже золота».

— Не могу не согласиться… И когда же ты была на меня так обижена, что побежала жаловаться братцу?

— Когда меня пустышкой назвала…

— Знаешь, Сарния, — тепло улыбнулась Литария, — извиняться не собираюсь, но сегодня скажу, что горжусь тобой! Пиши свою «книгу» — уверена, что она выйдет замечательной! Только не забывай показывать её опытным «редакторам» — мне или отцу.

— А Ликку?

— Ему? Пусть вначале сам со своим «сюжетом» разберётся. Ты с Ирисией не переиграла? Она же имеет не только мозги, но и определённый навык для подобных бесед?

— Ну… Можно найти зерно истины в любых поступках, если соотнести раннее творчество Шамжуга Безвестного с нитями событий, происходящих с нами, — восторженно начала вещать девушка, томно прикрыв глаза. — Выверенность фраз не всегда приводит к правильному пониманию ситуации в будущем. Вот как с моим братом, например! Стойкое неприятие рамок дозволенного обусловлено не попытками выразить им своё эго, а желанием финала, как в трагедии «Грустные облака», что довольно красноречиво продемонстрировал Обнис Цветущий. Не находишь, что прямые линии соединяют всех троих? И Шамжуга Безвестного, и Обниса Цветущего и Ликкарта?

— Подожди, дочь! Угомонись! Ничего не поняла, хотя и чувствую, что в этом есть некий смысл, запрятанный так глубоко, что и не видно, — взмолилась Литария.

— Да я сама ничего не поняла! — рассмеялась Сарния. — Только именно так ответила на вопрос эка Ирисии, что из себя представляет Ликк, как брат. Видела бы ты её лицо!

— Да? Бедная Ирисия! Терпеть тебя почти два часа! Вот откуда это в тебе?

— Из книг, мамочка. Я прожила столько всего с их героями, что могу найти подходящего персонажа на все случаи жизни. А потом мы снова говорили с экангандой нормально. Мне она нравится, и туманить её голову пыталась только в нужных моментах, притворяясь немножко «книжной девочкой»… Правда, и притворяться почти не пришлось — такая ведь и есть.

Дочь ушла, а Литарии хотелось петь. Сегодня впервые почувствовала, что Сарния становиться взрослой и сошла с дороги, которую некогда выбрал несчастный брат Браир. Ошибок ещё понаделает много, но кто их не делает? Сама малолетней дурочкой их плодила постоянно! И ещё… Ликкарт хоть и пришлый, но направил девочку в правильное русло, не ломая идеалы, а приближая к жизни её влечение к литературе. И его слова про «материнские оплеухи»… Всё-таки боги любят меня, если вселили в тело непутёвого сына не самого плохого человека. Подобным, конечно, не восполнить утраты, но в душе рядом с пятном, полным горя, появилась ещё одно, вызывающее интерес и сглаживающее боль.

Лишь бы всё это было правдой, а не очередной замысловатой авантюрой Высших сил! Завтра обязательно надо съездить в храм Эрины Милостивой и попросить её не быть суровой со мной и моей семьёй.

28. Столичный дом

Моё новое жилище, расположенное в Центральном городе столицы, было не таким огромным, как родовое поместье, но впечатляло: небольшая территория, отгороженная от внешнего мира высоким глухим забором, дом из десятка с лишним комнат, описывать которые нет смысла — всё «дорого-богато», как и подобает жить ридгану. Но особенно понравилась плоская крыша, превращённая в маленький уютный садик, где можно, отрешившись от всего, посидеть на скамейке, наслаждаясь тёплым солнцем и запахом цветов на клумбах.

— Ну что, Ваш Милсердие? — поинтересовался Патлок, как только мы обошли всё и устроились на крыше. — Теперича Вы почти свободный человек! Дальше что замыслили делать?

— Ждать. Слуги в доме ночуют? Не попадут в переделку, если Тени появятся?

— Только двое живущие, а остальные четверо к своим семьям ночевать уходят. Я ж про слуг хочу вам попенять, уж извините… Больно Вы к ним по-простому обращаетесь. Ещё и делами интересуетесь, в которые высокородному ридгану лезть зазорно. Ладно, когда со мной так — ужо привык и тайну знаю, но людишки-то все небесталанные подобраны и могут учуять Вашу неправильность. Пожёстче надоть и голову повыше задирайте! Помните, как ри Литария с ними себя держит? Отдала распоряжение, а дальше её не волнует, как исполнено будет. Издалека видать, что ридганда справная и спуску лентяям не даст.

— Да? Спасибо, Патлок. Моё упущение. По слугам… Кто их подбирал? В моей голове про это нет ничего.

— Так часть из родового поместья, а девку-горничную и ещё одного вы сами зазвали. Я у Его Безгрешия поинтересовался, стал быть, о каждом из них: ладомолиусовы профессиональные служаки, а вот те, что Ваши… С девкой Юбжиной всё ясно — хороша и безотказна. Всем себя в порту не предлагает, ток за приличную денежку готова на многое. Мужик же, который Гебец, настораживает сильно. Откель припёрся — никому не известно, работничек хиленький, но постоянно шлындает по столице. Я б такого под зад коленом.

— А девку?

— Так, как и сказал, хороша же! И от неё не убудет, и вы не разоритесь!

— Понял… Зови её.

Юбжина, не соврал Болтун, действительно была очень соблазнительна. Вкус у прошлого хозяина моего тела великолепный.

— Ри Ликкарт? — облизнула красотка пухленькие губки, как только явилась ко мне. — Желаете чего? Здесь или в спальне?

— Уже не желаю, — сделав скучное лицо, ответил я. — Твоя работа в моём доме закончилась.

— Я что-то не так сделала? — разочарованно протянула деваха.

— Нет. Была на высоте, поэтому… Держи! — кинул я тугой кошель, который тут же исчез в кармашке под задранной юбкой Юджины. — Хорошего понемногу. Жизнь слишком коротка, чтобы ограничивать себя постоянной «служанкой».

— Спасибо, Ваше Милосердие! Щедрый подарок! — повеселела она. — С Вами приятно было иметь дело! Если у Вас есть на примете не менее богатые друзья, то знаете, кого можно порекомендовать. Кстати, у меня есть подруги, которые готовы…

— Свободна! — прервал я её «рекламную акцию». — Буду иметь ввиду!

Так… С одной разобрался! Остался ещё этот Гебец. Тут уже сложнее и выходным пособием вряд ли отделаюсь. Приказал явиться ему к себе в кабинет. Выгнал Патлока и закрыл за ним дверь на ключ.

— Рассказывай! — положив ногу на ногу, потребовал я у слуги.

— Есть очень неплохой домик. Охрана так себе — больше по периметру, но внутри ни собак, ни стражи… Одна трудность — через детскую идти придётся. Ежели сами брезгуете, то могу за отдельную плату пойти с Вами и придушить няньку с заморышем.

Опять затуманенный от возникших воспоминаний мозг… Ого! Это же «наводчик» Гратилийского вора! Связан ли он с Тенями Бесцветного — неизвестно, только с таким даже ещё проще, чем с элитной проституткой.

— Значит так, Гебец. Обложили меня безопасники сильно. Сам Соггерт, пёс хитрожопый, на поводке держит. Больше никаких дел! Я теперь примерный Ладомолиус на очень долгое время. Уходить тебе надо из столицы, пока «за жабры» не взяли. Есть куда?

— Скверно. Вы правы, ри Ликкарт — оставаться здесь не стоит. Куда податься найду легко.

— На, — выложил перед ним кошель. — На непредвиденные расходы в дороге.

— Мало… — скривился вор. — С такими деньгами только нищенствовать.

— Не прибедняйся! Уж мне ли не знать, сколько ты поимел на наших «прогулках»! Несколько деревень купишь, ещё и останется! К тому же все мои финансы сейчас под полным контролем семьи и шиковать не могу.

— Так уж и все, Ваше Милосердие?! Думаете, я про тайничок в подвале не знаю? Уверен, такой у Вас не один!

— Знаешь — заткнись и забудь! Хоть монета из него пропадёт — найду и кожу с живого спущу!

— И в мыслях не было, ри Ликкарт, — немного струхнув, ответил мужик. — Я же понимаю, где стоит красть, а где себе дороже! Только накиньте ещё кошелёчек…

— Нет денег! Накинуть петлю на жадную голову легче и выгоднее, не находишь? Цени, что отпускаю на своих ногах.

— Что ж… Голова важнее и стоит лишней монетки, хотя попытаться стрясти и стоило. Спасибо. Обычно убегать приходилось, а не так уходить.

Поклонившись, Гебец попятился к двери, не сводя с меня глаз. Видно, до конца не верил, что в спину не прилетит нож.

Пересказал вернувшемуся Патлоку разговор, умолчав про тайник.

— Зря отпустили, Ваш Милсердие! Давайте сбегаю к присмеру Жаниру, а тот передаст ри Соггерту о сообщнике. Не успеет Гебец до окраины Внешнего города добежать, как тут же…

— Узнают Тени Бесцветного, что я на сообщника навёл. Пусть идёт с миром, а если уж так хочется его прищучить, то лучше это сделать в другом месте, когда он там к очередному вору или банде примкнёт. Сразу всех повязать можно. Скажи безопасникам, пусть проследят.

— Правда Ваша, — почесал Болтун затылок. — И хорошо, что с Юджиной ласково рассталися. Она и её товарки могут пригодиться. Вертятся среди богатеев и многое наболтать могут, ежели правильно разговорить. Кого на её место брать будете? Баба в доме нужна для уборки и готовки. Хотя эта и не готовила — Вы ж даже кухню приличную не имеете, а только столовую, куды еду доставляют.

— Думаю, с этим вопросом обратиться к ридгану Мельвириусу. Почти уверен, что среди безопасников найдётся толковая особа, которая правильно разыграет роли и служанки, и шалавы. Спать с ней не намерен, но лишняя связная не помешает. Место Гебеца ты займёшь. Как?

— Отчего ж не послужить, раз всё равно служу? Только и жалование, чтоб настоящее было! А то только перед ворами и продажными девками деньжищами трясёте! Чем я их хуже?

— Ничем! — рассмеялся я. — Но, к сожалению, честный труд намного дешевле ценится, поэтому на много не рассчитывай. Хотя можешь и собой поторговать, из постели в постель прыгая! Любители патлоковского тела найдутся, но ко мне не приближайся — тоже, как и этих двоих, из дома выкину.

— Не! — замахал руками Болтун. — Как у Вас язык-то повернулся такое предложить?! Моё нутро ни за какие богатства подобные любови не выдержит! Уж лучше я тута с Вами по-простому, во славу страны и богов слугой поработаю, за денежку скромную… И кормёжку! А? Трехразовую, но могу и больше.

— Уговорил, обжора! Всё, что от Пирата останется, твоё!

— Вот Вы сейчас, ри Ликкарт, себе путь в безденежье проложили! Я ж сам составляю, что щенок кушает! Теперь он будет есть десять раз в день и с восемнадцатью сменами блюд!

— А не лопнет?

— Пират-то? Не! А вот я могу и пострадать! Загнусь от несварения, стал быть, но ни крошки зазря не пропадёт!

Мы ещё долго шутили насчёт тяжёлой жизни Патлока-слуги, но время улыбок подошло к концу. Пусть и избавились от лишних в доме, только никто не отменял других опасностей.

— Как думаешь? Когда ждать очередного моего похищения или визита Теней?

— Не знаю, Ваш Милсердие. Ежели красть, то на днях случится, а ежели к Вам наведаться, то и ночью этой могут. Тут понять нужно, кто разговоры вести будет — посредник или поважнее человек.

— Тоже пришёл к подобному выводу. Значит так! Сегодня у всех выходной до утра. Сам завались к очередной своей «невесте», а я в одиночестве посижу. Думаю, что это будет выглядеть, как недвусмысленное предложение к встрече.

— Опять один! — возмутился Патлок. — Вот зачем я Вам нужен, ежели только своей головой рискуете? Понимаю, что вроде всё и правильно делаете, только не привыкший Болтун за спины прятаться. Ридган ценнее меня, борга* неумытого.

— Раз понимаешь, то не стони тут. Мы сейчас с тобой на войне, где нет противника, стоящего стройными рядами напротив. Из любой подворотни стрела прилететь может. Ещё неизвестно, кто из нас больше рискует. Может, выйдя из дома, тебя прирежут в тот же момент. Может, меня отравят во время дворцового приёма.

— А может, лучше мы их?

— Для этого всё и затеяли, дружище! Да! Передай Жаниру, чтобы он передал Соггерту… Ох, как же всё сложно без нормальной связи объяснять! Всё у вас с ней через одно место сделано, конспираторы-интузиасты! Значит, передай, чтобы служанку нездешнюю нашёл, не вызывающую никаких ассоциаций со Службой Безопасности, а то пришлют особу, про которую весь город знает и тоже, как и ты, будет «на крючке» у Теней.

Вечером, отпустив всех слуг и недовольного Патлока, остался один, слоняясь из комнаты в комнату, привыкая к новой обстановке. Скучно и немного тревожно. Когда уже совсем стемнело, то вспомнил разговор с Гебецом. Оказывается, у меня здесь есть некий схрон с награбленным. Интересно, что там?

Недолго думая, взял масляную лампу и спустился в подвал. Винные бочки, ещё какие-то ящики и тюки, разложенные вдоль стен приличного по размерам помещения, но никаких залежей драгоценных каменьев и золотых слитков. В принципе, будь они беспечно свалены на виду, то давно бы их вынесли безопасники с дознатчиками, проводившие обыск в доме после поимки Гратилийского вора. Несколько раз обошёл подвал, но никаких зацепок, где находится тайник.

В какой-то момент моим поискам помогла память Ликкарта, напомнив о себе лёгким головокружением. Зайдя за одну из бочек, сковырнул на полу один из камней, увидев замочную скважину и ручку-кольцо. Блин, а с ключом проблема. Был у меня, но куда-то делся после ареста. Обидно… но не совсем! Нет ключа, зато есть отмычки Гратилийского вора!

Поднялся к себе в кабинет, выудил их из двойного дна в шкафу и снова спустился в подвал. Минут пять и в замке что-то щёлкнуло. Готово! Потянул за кольцо и открыл люк, под которым ровными рядами лежали кошели — штук тридцать, не меньше. Развязал один из них — золотые монеты. В другом, что поменьше, оказались бриллианты, пусть и не лучшей выделки, но для этого времени очень круто. Ревизия остальных показала, что золотишка с драгоценностями почти поровну. Неплохо заработал Ликкарт на своих воровских делах и махинациях! Было от чего возмутиться Гебецу моим скупердяйством. Да тут за всю жизнь не перетратить, даже если жить на «широкую ногу»! А память подсказывает, что есть ещё один тайник за городом! Буду иметь в виду — никогда не знаешь, что и в какой момент пригодится.

Но тайник в подвале — это ещё не всё! В одной из стен есть ниша, в которую тоже вмонтирован ложный камень! Быстро подошёл и, убрав его, увидел три рычажка. Опустил их в нужной последовательности вниз. Опять характерный щелчок замка и часть стены рядом со мной вылезла вперёд на несколько сантиметров. Взялся за край замаскированной и двери и широко открыл её. Подземный ход. Пусть и небольшой, заканчивающийся сразу за забором с безлюдной стороны дома, но очень нужная в хозяйстве вещь, если надо незаметно прийти или уйти.

Его года три назад смастерили пришлые строители, тела которых давно сожрали рыбы в заливе. Ещё один скверный мазок к портрету Гратилийскогго вора: на нём не только незаконный отъём денег у населения, но и более страшный грех — убийства. Зачем ублюдку это всё? Прекрасная семья, власть, как «сыр в масле катался»… Что же такое чёрное и, главное, в какой момент родилось в его душе, что он спокойно и даже с неким интересом зарубил невинных работяг, строивших втайне этот подземный ход, соблазнившись хорошим заработком? Теперь принадлежащими мне, вот этими самыми руками зарубил, и эспадой, что висит на поясе.

Внезапно появилось ощущение, что от меня воняет трупами. Как в морге… До чего же мерзко! И не смыть подобное! Память раскрывается частями, но не удивлюсь, если на совести прошлого Ликкарта и другая кровь есть. Надеюсь, что его душе, где бы она сейчас ни была, очень хреново!

Закрыл тайный ход, потом лючок с казной убийцы и поднялся к себе в умывальню, примыкающей к спальной комнате, чтобы как следует помыть руки с мыльным порошком.

Выйдя из неё, вижу, что уже не один. Слава богу! Дождался! Посредник стоит в одном из углов, так, чтобы не маячить на фоне окна.

— Опять пришёл вопросы задавать? — не поздоровавшись, ехидно спрашиваю у него. — Или теперь отвечать можешь? Сильно за прошлый разговорчик хозяева по попке настучали?

— Неуместное веселье, ри Ликкарт.

Посредник ответил спокойным голосом, но скрип его зубов отчётливо слышен. Видимо, угадал, и досталось ему отменно за тот неудачный допрос.

— Что уместно, а что нет — не тебе решать! Чего припёрся? Милостыню сегодня не раздаю! — продолжаю издеваться, в надежде вывести его из себя, чтобы случайно получить какую-либо интересную информацию, сказанную в сердцах.

— Припёрся, чтобы сопроводить Вас, ридган Ладомолиус, к тому, кто сам Ваш зад раздерёт! — не справившись с эмоциями, отвечает бандит не менее ехидно. — А милостыню оставьте на свои похороны, которые вскоре обязательно случатся, если в таком же тоне будете разговаривать на встрече с Большим Братом, к которому я обязан Вас доставить! И не испытывайте моё терпение! Если почувствую, что от Вас исходит опасность, то имею полное право прирезать.

Вот и отлично! Значит, мои подозрения верны! Значит, тогда прибыл «шишка» из Совета Теней и опять приглашает на посиделки. Не откажусь… Не откажусь…

29. Не думай о рундинах свысока

Мы с посредником вышли на улицу, где у самого входа на территорию дома, не скрываясь, стояла карета, запряжённая парой лошадей.

— Смело! — сказал я. — Не боитесь, что проследят? Слежка за мной безопасниками ведётся постоянно.

— Садитесь, — процедил провожатый сквозь зубы, ещё явно злясь на моё искреннее хамство при встрече.

Минут через десять достаточно быстрой езды, посредник, прервал молчание и приказал:

— Сейчас карета остановится. Вы быстро выскакиваете из неё и через переулочек бежите на другую улицу. Там Вас встретят.

Так и поступил, снова оказавшись в другой карете, едущей в обратную сторону… А потом ещё в одной, в которой мне привычно завязали глаза, давая ясно понять, что пункт назначения близок.

Сидя в незнакомой комнате, жду голос из-за спины. Большой Брат Теней не обманул моих ожиданий.

— Здравствуйте, ри Ликкарт.

— И вам того же! — весело отвечаю ему. — Думал, что забыли совсем и нашли нового ухажёра для Ирисии.

— Зря. Только о Вас и думал. Признаться, несколько раз возникал соблазн отдать приказ уничтожить странного ридгана. Слишком запутанную игру Вы ведёте, и меня это беспокоит.

— Я ещё и не начал толком, хотя кое-что уже сделал. Вчера было интересное бурное свидание с экангандой. Теперь будем ловить вашу братию вместе.

— Я знаю. Не случись этой встречи, то сегодня бы не посредник явился в Ваш дом, а более грубые ребята с оружием. Что забыла Ирисия в родовом поместье Ладомолиусов?

— Где? — искренне удивился я новой для себя информации.

— Вчера она посетила Ваших мать и сестру, — пояснил свои слова таинственный незнакомец. — Почти три часа провела вместе с ними.

— Не знал… Сообразительная девочка! Видимо, решила разузнать про меня, «исправившегося», из первых рук. Пока мне не верит и ненавидит, то будет проверять, где только можно. Но и это предсказуемо! Я уже развернул кампанию среди родственничков по созданию нового облика Ликка. Мама в восторге, сестра, вылупив глаза, стишки в мою честь читает, а папаша в своей солдафонской манере всё пытается от счастья напоить. Хорошо, что упёрся со своими морячками в патруль, а то уже тошнит от винища. Вчера, сама того не осознавая, Ирисия сделала первый шаг к своей смерти.

— Смерти? — теперь пришла очередь удивляться Большому Брату.

— А вы что? Думали, буду долго терпеть умную стерву рядом, когда стану канганом? Нет! Жопастенькая недалёкая красотка под боком — намного спокойнее. Рассчитываю, что Братство поможет заменить жену, не навлекая на меня подозрений в связи с безвременной кончиной Ирисии.

— Слишком далеко загадываете, ри Ликкарт, но мне нравится Ваша продуманность. Пока же отношения с экангандой, по Вашим же словам, далеки от идеала.

— Всё идёт по плану. Сложности не с ней, а с Тойбрелом Звейнициллом больше. Вот этого убедить отдать свою дочь за бывшего преступника задача не из лёгких. Нужен какой-нибудь приличный план, но пока в голову ничего не приходит. В таких вопросах пригодился бы и Ваш опыт… Кстати, придумайте себе имя, а то тяжело разговаривать обезличено. Воспитание, так сказать, не позволяет.

— «Эринос» подойдёт? — хмыкнул собеседник.

— Вполне! Хоть Тойбрелом Звейнициллом назовитесь! Итак, Эринос, есть предложения?

— Пока нет. Думайте сами. Да! На размышления и соблазнение Ирисии у Вас двенадцать рундин.

— Почему двенадцать?

— Потому что потом ридган Ладомолиус перестанет существовать. Ну… Если только в качестве пищи для червей. Понятно?

И вот тут я испугался по-настоящему. Где-то в чём-то просчитался, однозначно! Надо попытаться вытянуть из него как можно больше конкретики.

— Не надо глупо угрожать! У Вас нет другого такого, чтобы занять трон кангана!

— Ликк, — уставшим голосом стал объяснять мне, словно ребёнку, Эринос. — Вы очень умны и деятельны. Одно плохо — слишком самоуверенны. Неужели думаете, что весь мир только вокруг вас построен? И я не угрожаю, а просто предупреждаю, что есть и другие варианты.

— Варианты, в конце концов, можно ведь и совместить?

— Можно, но не в этом случае. Торопитесь и старайтесь. Всего хорошего.

— Подождите! — не унимался я. — Уже стараюсь! Нужен знак, чтобы вы знали, что я хочу поговорить с Вами! Времени отмерили мало, и ждать, когда соблаговолите встретиться — это отнимать собственные шансы на выживание!

— У вас возникло предложение? — раздался голос над самым ухом.

А вот зря он так близко подошёл. Пусть у меня и завязаны глаза, но не заткнут нос. Терпко-лимонное облако от дорогого парфюма окутывало Эриноса. Мелочь, но запомним, на всякий случай.

— Да, — отвечаю ему. — Жаль, что дом с улицы не просматривается, скрытый за густыми деревьями, но около входа хоть один Ваш человечек дежурит?

— По возможности. Мы стараемся не маячить на глазах безопасников… Впрочем, как и они перед нами.

— Запомните! Очень не люблю голубой цвет. Если вышел из дома в такой рубашке, то значит, жажду встречи. Пойдёт?

— Нет. Бывает прохладно и рубаху никто не увидит.

— Тогда будет либо шляпа голубая, либо камзол. Не синий, а именно ярко-голубой! Издалека видно.

— Ри Ликкарт, — добродушно ответил мой собеседник. — От всего сердца желаю Вам пережить эти рундины и стать канганом. Мне очень импонирует Ваш склад ума! Жаль будет потерять такого персонажа. Сейчас Вас доставят домой… И будьте добры, не снимать повязку до конца пути.

Возле входа в дом топтался мрачный Патлок.

— Что? Выгнала тебя девка или её мужик раньше времени припёрся? — бодро спросил я, стараясь скрыть своё волнение после разговора с бесцветным.

— Чёгось не хотелось сегодня женихаться. Душа не на месте, как Вы там.

— Лучше всех, дружище! Пойдём, посидим с бутылочкой вина? Смотри, какая ночь красивая!

— Что ж… Он винца не откажуся, Ваш Милсердие, — немного повеселел Болтун.

Мы, слегка опустошив припасы, поднялись на крышу и расположились на широкой скамье. Ночка действительно была замечательная. Огромные звёзды нависали над нами спелыми виноградинами, и две луны таинственно плыли по тёмному небосводу среди них.

— Скажи, — прервал я блаженное молчание, — почему одна луна нормальная, а вторая, которая зелёная, словно недоразвитая какая-то?

— А какой ещё Хиргову Яблоку быть?

— Яблоко? Да ещё и Хиргово?

— Ну да. Испокон веков вместе с «мамкой» по небу гуляет. Хотя мне Его Безгрешие сказывал, что не всегда светила. Будто бы до нас жили другие люди и на птицах железных по небу летали. Летали себе, летали, а потом учудили и малую луну сотворили, где и поселился Даркан Вершитель с Эриной Милостивой. А Хиргова она, потому что ненастоящая, обманная, значится. Ток по мне, подшутил надо мной присмер. Про Вершителя верю — там и живёт, но чтоб тяжеленная железная птица в небо поднялась и не сверзилась? Не! Так не бывает!

— А люди? Люди те прошлые куда делись?

— Померли, наверное. Присмер Жанир говорил, что рассорились, заклевав друг дружку этими самыми железными птицами, огнём землю поливающими и нутро землицы пробудившими. От ведь! Даже в сказках человекам не живётся спокойно — всё норовят себя угробить… Я про Вас доложился, кому надоть, — сменил интересную тему Патлок. — Завтра к ри Соггерту идти велено.

— Ну раз велено — пойду. Допиваем и спать?

Спать не получалось. До самого утра ворочался, размышляя то о разговоре с бесцветным, то о словах Болтуна. Железные птицы не выходили из головы. Что это? Местный фольклор или действительно когда-то этот мир бороздили летательные аппараты? Это для Патлока невозможно такое представить, а я летал на таких пассажиром не раз.

Глобальная война развитой цивилизации могла угробить её же саму легко, отбросив в развитии на много веков назад. Фантастика? Моё появление здесь тоже на реальность мало смахивает! И Яблоко Хирга очень хорошо вписывается — орбитальная станция или колония. Есть вероятность маленькая, что действующая. Надо будет при первой же возможности поговорить с Жаниром! Другое дело, что может и на смех поднять хитрый жрец, чтобы не выдать всю правду иноземцу. Нет… Пожалуй, повременю с этим. Ещё не хватало на неприятности нарваться.

Утром, не выспавшийся и смурной, был доставлен к Советнику Безопасности. Пересказал вчерашнюю встречу с бесцветным и задал тот же вопрос, что и ему:

— Какие есть варианты? Как понимаю, на меня Тени хоть и делают ставку, но одним отважным ридганом не ограничиваются.

— Не знаю, — честно ответил ри Соггерт, — очень мало данных. Что они хотят, как собираются достигнуть желаемого? Одни вопросы без ответов…

— Необходимо большое сборище всех причастных лиц. Думаю, что не только Ирисия, но и канган Звейницилл должен на нём присутствовать. Нужно нечто такое, что сможет выманить Теней из своих нор. Одним приглашением на арест тут не отделаешься — проигнорируют невежливо, и план должен быть неожиданным, а может, даже и рисковым, — предложил я. — Кстати, а что такое «эринос»?

— Насчёт серьёзного совещания с тобой полностью согласен, Ликк. Это уже не простое дело безопасности, а напрямую лично затрагивающее трон. Поговорю с Его Сияющим Величием. А почему тебя заинтересовало вымышленное имя бесцветного?

— Слишком быстро и не раздумывая он ответил. Словно это привычное слово, с которым часто сталкивался. Я его не помню, но если Вы знаете, то можно предположить, откуда родом Большой Брат. Сейчас любая зацепка во благо. Ещё от него пахнет интересными духами… Стоит принюхаться!

— О! Это не ко мне! — улыбнулся ридган Мельвириус. — В детстве переболел какой-то заразой и запахов не чувствую. Хоть роза, хоть чеснок — одинаково НЕ пахнут. Насчёт эриноса… Это яркий цветок, который чаще всего встречается в Орландии. Ему приписывают некие магические свойства, и любят использовать в обрядах всякие дурочки. Кто красоту себе заказать пытается, кто женишка достойного. И ты совершенно прав — сразу вспомнить может лишь человек, знающий его с детства или долгое время живший в Орландии. Будем иметь в виду.

Опять Орландия! Вначале непонятная девушка, готовящая борщ, а теперь и представитель Совета Теней. Вполне возможно, что простое совпадение, но учёт таким вещам уже пора начинать вести.

После разговора с ри Соггертом пришлось идти на доклад к Ирисии.

Она сидела в небольшой комнате, держа в руках книгу. Вроде не очень тяжёлую, если запустить решит… Правда, сегодня ничего душещипательного говорить не стоит, чтобы не привыкала, хотя и расслабляться не дам.

— Смотрю, Ваше Повелительство*, общение с моей сестрой не прошло для Вас даром. Книжку рассматриваете и буквы вспоминаете?

— Уже прибежали жаловаться? — скривилась девушка.

— Нет. У нас — за исключением меня, конечно! — семья приличная. Бесцветные Тени на ушко нашептали. Извините, но не слишком ли беспечно себя ведёте, разъезжая не только по столице, но и по её пригородам?

— Не слишком. Охраны на маленькую войну хватало, — призналась Ирисия. — Только возле ворот особняка Ладомолиусов от меня временно отстранилась. Риска не было.

— Был! Вы с моей сестрой почти два часа гуляли по безлюдному парку! И если Вам по долгу рождения приходится рисковать своей головой, то Сарния ни при чём! Думайте иногда!

— Вот, значит, как заговорил! — откидывая книгу в сторону, вскочила эканганда. — В безопасности себя, хамло, почувствовал?! Да я завтра…

— Да хоть сегодня! — перебиваю её, начиная по-настоящему закипать. — На плаху? Ведите! Только семью не трогайте! Им и так от моих грехов несладко, а тут ещё эти Тени, чтоб их Хирг сожрал! Да! Я люблю Вас, но это совсем не значит, что буду сюсюкаться, как с дурой! Плевать на меня? Плюйте! А что с отцом Вашим будет, если его дочь в беду попадёт? Это просчитали в своей «бессмертной» голове?! А?!

— Не сметь! — взвизгнула Ирисия. — Ни про любовь, ни про отца! Достаточно того, что терплю тебя рядом! Поучения негодяя мне неинтересны!

— Хорошо, — прекращаю я спокойным голосом перепалку. — О деле будем говорить или пусть другие вместо нас разгребают? Вообще-то, я с докладом пришёл.

Девушка снова уселась и, ёрзая, как на иголках от не до конца отпустивших эмоций, попыталась сделать деловое лицо.

— Ты прав, Ладомолиус. Говорить с тобой о личном — занятие бесполезное. Что там по Бесцветным Теням?

— Плохо всё. Двенадцать рундин и меня казнят без Вашей помощи, начав новую авантюру против трона. Какую? Неизвестно, что очень плохо. Разговаривал сейчас с ри Соггетром и он, как и я, в растерянности. Пришёл черёд спросить у Вас… Как их заставить раскрыться, чтобы всех разом прихлопнуть?

— Несколько месяцев на всё? Я не знаю… Годами эту пакость вывести не могли, а теперь нужно в такие сроки. Тут без отца дело не решить.

— Именно, — согласился я. — Уже предложил ридгану Мельвириусу поговорить с канганом насчёт совместного совета.

— Я с отцом сама поговорю… Если больше нечего мне сказать, то пошёл вон. Жди распоряжений.

Не нарываясь на очередные разборки, вышел, поклонившись. Чувство затягивающейся у горла петли становилось всё более осязаемым. Одно радует — Ирисия хоть и готова меня пришибить, но умеет слушать, отделяя личное от государственного. Чем-то напоминает в этом плане мать Литарию.

И ещё… Какие же колдовские у неё глаза! Утонуть хочется! Ох и дурак ты, прошлый Ликкарт, что не оценил, не понял эту девушку, загубив на корню всё лучшее, что она к тебе испытывала. А ведь мог бы жить счастливым человеком с ней рядом!

30. На распутье

После ухода этого наглеца Ирисия долго приводила в нормальное состояние вскипевшие эмоции.

Ни капли почтения к эканганде! Будто бы это я перед ним виновата, а не он сам предал! Почти дурой обозвал! А я? Оправдывалась… Точнее, чуть было не начала. И пусть сдержалась, но внутри появилась неуверенность нашкодившей девчонки. Самое поганое, что Ликкарт почти слово в слово повторил выволочку отца, когда канган узнал о поездке к Ладомолиусам.

Ишь, «папочка» нашёлся! Всякие ворюги и бабники ещё учить будут! Но в чём-то он прав… Привыкла находиться под постоянной охраной и расслабилась, незащищённой ступив на территорию тех, кого собираюсь уничтожить. Хотя Литария со своим семейством и ни при чём — этих достойных людей трогать не стоит. Ликк! Только один Гратилийский вор заслужил серьёзного наказания! Сволочь! Скотина!

Так… Надо успокоится и начать думать как эканганда. Что он там говорил про Теней? Если меня замуж за Ликкарта спихнуть не выйдет — а у них точно не выйдет! — то привлекут кого-нибудь другого. Что-то кандидатов на мою руку и сердце рядом не наблюдается, а ведь по идее уже должен кто-то «замаячить на портовом рейде». Получается, действовать будут более изощрённо — через политику или, наоборот, грубо, силой пытаясь захватить власть. Скорее всего, второе, так как папа пошлёт к Двуликому любое дипломатическое посольство, пытающееся с помощью золота или интриг заполучить меня. И не просто пошлёт, а лично проследит, как отправляются с камнем на шее в самой глубокой части залива!

Значит, как только беднягу Ликк… СТОП! Какой он «бедняга»?! Убьют, и правильно сделают! Позорная смерть — самое то для него! Хотя…

Неожиданно для самой себя, Ирисия вдруг поняла, что ей жаль Ладомолиуса. Каких-то двенадцать рундин и он погибнет. Сейчас ходит, умничает и ухмыляется, а потом его улыбка исчезнет навсегда, тело станет холодным и руки, такие сильные и нахальные, обмякнут…

От этой картины по телу пробежал озноб, будто из окна дул не нежный сквознячок, а порыв ветра с мокрым снегом хлестанул по лицу.

— Ликка не будет? Лишь пустота там, где он стоял? Нет! Я не готова к такой жертве…

— Не готова? Да сама убью его! Изменник! Ублюдок! Туда ему и дорога! Сама вырою могилу на самой вонючей свалке, чтобы сбросить туда труп!

— И всё… Больше не придёт… Больше не придётся волноваться перед каждой встречей с Ладомолиусом, отсчитывая мгновения до нёё. Больше не надо мысленно спорить с ним, доказывая, что он неправ и что лучше меня никого у него не будет. Даже в мечтах он не попросит прощения, как это происходит в глупых, но красивых книжках его сестры, и не поцелует…

— Фу! Какие поцелуи?! Сдохни, тварь! Уже пытается раскаяться, но мне этого не надо! Противно! Увижу стоящего на коленях — стошнит!

Ирисия сама не заметила, как стала метаться по комнате, ведя спор в своей голове, иногда выкрикивая отдельные слова вслух. В какой-то момент, зацепившись взглядом за отражение в зеркале, посмотрела на него безумными бирюзовыми глазами и со злости шибанула в зазеркальную эканганду кулачком. Боль от небольшого пореза отрезвила, заставив снова стать собой.

Не обращая внимания на капающую кровь, девушка подошла к столику у окна, схватила графин с водой и стала жадно пить.

Ненормально… Это ненормально. Впервые с ней случается подобное. В чём причина? Естественно, в Ликкарте, но не только в нём. Сама тоже веду себя, как последняя жрица Хирга Двуликого, окончательно потерявшая разум. Одной не справиться, поэтому стоит, пока всё не зашло далеко, посоветоваться с опытным человеком.

Отец? Только не он! И так переживает, а тут ещё такое… Дядюшка Соггерт? Была бы собакой — помог, а нужен… Конечно! Его Безгрешие! Лучше присмера никто не разбирается в душах и страстях! Решено! Еду к нему! Прямо сейчас, пока ещё не совсем отпустило!

Прошло чуть менее часа и карета с гербом кангана въехала на территорию храма Даркана Вершителя через строго охраняемые ворота, которые всегда закрыты для простых прихожан.

Молчаливый мерта, узнав гостью, слегка склонил голову и проводил в покои присмера, оставив одну на некоторое время.

— Девочка моя! Не ожидал, но приятно! — раздался весёлый голос от дверей. — Чего лоб хмуришь? Дай обниму!

— Ваше Безгрешие, — не поддержала Ирисия дружеского тона, — прошу о Душевном Разговоре.

— Вот даже как… — посерёзнел Жанир и произнёс ритуальную фразу, обозначающую, что всё сказанное останется в этих стенах. — «Слушаю тебя, а со мной и боги! Да будут все слова искренними от чистого сердца!»

Долго, слегка запинаясь рассказывала Ирисия о том, что с ней происходит. О планах отомстить, о своих непонятных противоречивых чувствах, не забыв упомянуть и недавний нервный срыв.

— Ну что? — закончила она свою исповедь. — Я одержима Хиргом Двуликим?

— Нет. Тут всё намного сложнее. А Хирг… Не задумывалась, почему Даркан Вершитель терпит его рядом? Почему-то люди стараются видеть лишь зло в Тёмной стороне Двуликого, не замечая, как он, обманывая, учит распознавать ложь или ненавистью заменяет безвольное благодушие там, где ему не место. Что до сумасшествия — тут можно говорить часами. Его Двуликость выражается не в наличии Тёмной и Светлой сторон, а именно в неоднозначности всего. Плохое — через хорошее, а хорошее — через плохое. Даже мы, служители богов, не можем до конца понять всей сути, хотя и не признаёмся в этом прилюдно.

— С Ваших слов получается, что со мной всё нормально? — недоверчиво протянула девушка.

— Этого я не говорил. Запуталась сильно. Кроме тебя самой, никто не распутает. Могу лишь дать совет: если хочешь отомстить — отомсти. Не убивай, а поступи также, как и он с тобой. Вот после этого посмотри на Ликкарта другими глазами. Когда вы станете равными в своих обидах, тогда сможете лучше понять друг друга сегодняшних. Он изменился — я точно знаю. Ты тоже начала меняться, пусть и по-другому. Нельзя жить прошлым и будущим одновременно — это разрушает настоящее, и ты уже смогла сегодня прочувствовать на себе последствия.

— У нас с ним нет будущего!

— Есть, моя хорошая! Вместе или порознь, но будущее никуда не денется! Знаешь, почему я против того, чтобы ты убивала Ликка? Не как человек, которому этот оболтус не менее родной, чем ты, а как присмер?

— Ну это всем известно, дядюшка Жанир! Мы — Дар Даркана и Эрины. Нельзя губить их творения и брать на себя божественный промысел!

— Это официальная версия. Но что по своей сути смерть? Отделение души от тела. Плоть сгниёт, а душа-то останется целой! Страшнее другое — необратимость. Плохой человек может стать хорошим, дурак — поумнеть, скряга раздать деньги страждущим… Знаешь, какой я в молодости был гуляка?

— Да, отец рассказывал недавно! Поверить трудно! — улыбнулась Ирисия.

— Вот-вот! Теперь — аж присмер Даркана Вершителя! К чему это? К тому, что только мёртвый никогда не оживёт и не приблизит свою душу к Свету. Каждая насильственная смерть уродует мир, нарушая его гармонию. Ну… Почти каждая.

— Да? А как же маньяки и извращенцы всякие? Тоже простить?

— Нет. Их нельзя. Болезни мира нужно лечить, чтобы они не разрослись до эпидемии. Вот поэтому и созданы человеческие суды, чтобы хоть в чём-то попытаться избежать ошибок, отделяя гниль от лёгкой червоточины.

— Как всё сложно… Хотела у тебя ответы получить, но запуталась ещё больше. Куча вопросов в голове роятся, а ведь пришла всего с одним!

— Правильно пришла! Много вопросов помогают посмотреть на проблему со всех сторон. Только идиот не задаёт их и полностью уверен в своих поступках. Думай! У тебя это всегда хорошо получалось!

* * *

Проспал почти весь день после сложной ночи и беспокойного утра. Что ни говори, отвык от напряжённых будней следователя, работая водителем автобуса. А тут теперь не только разрабатывай преступную организацию, но и свою шкуру спасай. Ещё и Ирисия… Может, действительно, как и грозился, уйти в мерта и спокойно бить поклоны в храме, отрешившись от мирского? Ночлег и кормёжка за счёт богов… Что ещё простому переселенцу с Земли надо?

Одно останавливает — фиг кто меня отпустит по доброй воле. Тени везде найдут и прикопают, а Жанир с Соггертом откопают и даже с мёртвого не слезут, пытаясь вовлечь в свои делишки. Решено! Встаю с кровати, умываюсь и иду вершить подвиги во славу Вертунга! Хотя нет. Стоит съездит в поместье Ладомолиусов и отметиться. Обещал же…

Ближе к закату предстал перед очами матушки Литарии. Она внимательно изучила меня, непонятно что высматривая.

— Потолстел? Похудел? Лысина образовалась? — спросил я.

— Снова привыкаю, — честно ответила она. — Всего два дня, а словно опять чужой человек.

— Так Вы и раньше за родного не держали.

— Чего приехал? Я завтра сама к тебе собиралась, — перевела она разговор со скользкой темы.

— Договаривались, вроде, что буду давать отчёты о своих шагах хотя бы раз в пару-тройку дней.

— Держишь слово? Хорошо! — улыбнулась Литария. — Признаться, думала не увижу с рундину, вот и засобиралась с утра в столицу.

— Давайте договоримся так: я человек обязательный, и если долго нет — значит, не загулял, а есть причины. Тут уже лучше не ко мне напролом соваться, а через посредников вроде Жанира или Соггерта. Кстати, где Сарния? Есть разговор серьёзный, что не для девичьих ушей.

— Гуляет в любимой фруктовой роще. Расстроится, что без Пирата приехал.

— Они с Патлоком дом охраняют. Чистку слуг произвёл и теперь Болтун там за главного побудет, да и свои дела у него. Пират же отвлекать начнёт — спокойно не посидим.

— Чистку? Кого выгнал?

— Не волнуйтесь — не Ваших. Были двое, что Ликк подобрал. Поверьте, жалеть о них не стоит.

— Понимаю, о ком ты говоришь. Полностью согласна. Что же до Сарнии… Вот тут ты неправ — ей послушать стоит в свете последних событий.

— Приезд Ирисии?

— Именно. Эканганда пыталась её использовать, чтобы подобраться к тебе, но моя дочь удивила — сама её вокруг пальца обвела, раскрыв намерения. Теперь Сарния тоже участница этой интриги и должна знать как можно больше, чтобы правильно себя вести, представляя ситуацию. Взрослеет…

— Честно говоря, ри Литария, она уже давно повзрослела, но вы с ней все словно с маленькой сюсюкались, всерьёз не воспринимая, а сестра вела себя согласно навязанной ей роли. Я тут поговорил пару раз с ней… Отличается от нас с Вами, но имеет очень нестандартное мышление.

— За эти разговоры — отдельное спасибо! — благодарно склонила голову ридганда. — Пойдём ко мне в кабинет. За Сарнией уже послали — скоро присоединится.

Не успели мы расположиться, как в комнату влетел маленький вихрь.

— Лиииикк! — довольно пропищала сестрёнка, повиснув на моей шее. — Ты не представляешь, что тут было!

— Здравствуй, дорогуша! — весело ответил я. — Смотрю, за два дня так изменилась! Похорошела! Вон, даже грудь в два раза увеличилась!

— Правда?! — подбежав к зеркалу, недоверчиво стала она рассматривать своё отражение.

— Конечно! Ещё немного и из девочки в подростка превратишься! Прыщи пойдут, мослы выпирать начнут… А там и до девушки недалеко останется.

— Ах ты, сволочь такой! Опять издеваешься, а я всему, как дура, верю!

— Неисправима, — высоко подняв брови, покачала головою мать. — Успокойтесь вы, оба! Не до шуток! Ликкарт, слушаем тебя.

— Давайте лучше начнём с вас, чтобы хронологию не нарушать, — предложил обеим.

Через пятнадцать минут общая картина визита эканганды сложилась чёткой картинкой в моей голове. Ещё через полчаса все мои встречи в столице стали известны им.

— Вот теперь хожу в раздумьях, как и дело сделать, и голову сохранить, — закончил я своё повествование.

— Согласна с Ирисией, — после небольшой паузы, взятой на раздумье, произнесла Литария. — Очень мало времени, чтобы можно было выманить бесцветных. Что до тебя… А ты уверен, что являешься основным планом Теней?

— Уже сомневаюсь.

— А я вот нисколько! На тебя не делают ставки. Получится — хорошо, а если нет, то и ладно. Что-то более серьёзное замышляют и есть у них выходы на других важных особ, раз в курсе многих событий… Не всех, что радует. Значит, отбрасываем в сторону присмера и Мельвириуса. Остаётся человек пять — не больше. Подумаю и напишу про каждого тебе подробные характеристики. К сожалению, нужно время, так как лично мало с кем из них общаюсь… Точнее, с их жёнами. Насчёт плана выманить…

— А я б спасла эканганду! — неожиданно заявила затихарившаяся сестра. — Так в книгах часто делают! Вначале герой спасает свою возлюбленную, а потом в благодарность она отдаёт ему своё сердце и родители её, как правило, не против. Понимаю, что глупость сейчас говорю, но вот если разыграть с Бесцветными её похищение, то можно дать им уверенность, что у вас с Ирисией сладится.

— Глупость? — ошалело посмотрел я на Сарнию. — Сестричка! Ты — чудо! Вот он — выход! Идея сырая, только если до ума довести, то есть шанс выманить Теней из нор.

— Я, если надо, то ещё в книжках пороюсь! — выпалила гордая похвалой девушка. — Там такие сюжеты бывают… Ух!

— Дожили… — сказала не менее ошарашенная мать. — Любовные романы как руководство в войне. Но я, пожалуй, тоже почитаю. Давно ничего подобного не листала. Дала ж Эрина Милостивая семейку — Хирг Двуликий позавидует ненормальности!

31. Альда

Пару дней предавался раздумьям и ничегонеделанию. В принципе, хорошее занятие, если не знать, что часики твоей жизни крутятся в обратную сторону. Прихватив Пирата, наведался ещё раз в особняк Ладомолиусов в надежде развеяться, и что семья сможет подкинуть новые идеи, но «глухарь» полный пока в этом вопросе. Единственное, что отметил для себя — это поведение Литарии. Как только вышел из кареты, она неожиданно тепло обняла без дежурной, натянутой улыбки на лице и взволнованно поинтересовалась, почему я вернулся так быстро.

На мой ответ, что почти просто так, без серьёзной причины, ридганда смущённо произнесла:

— Тоже повод. Мы ээээ…. Пирату всегда рады. Привози почаще.

Ой хитрит, матушка! Мне показалось, что эти слова были не про щенка, а адресованы моей персоне. Неужели проходит былое отторжение? Неужели становлюсь частью семьи? Неужели…

Не торопись, Ликкарт! Ты хочешь в это верить, и воспринимаешь любой неагрессивный жест как приглашение. У Литарии сын погиб! Каким бы плохим он ни был, но родной! Как бы из кожи вон ни лез, но заменить невозможно! Может, когда-нибудь и случится чудо усыновления «беспризорного Сансаныча», только такое быстро не наступит! Взрослый же человек — должен сам понимать! Просто радуйся в ответ и не строй серьёзных планов!

Что характерно, провожала она меня тоже, пусть и с лёгким наигранным отчуждением, но как-то неохотно. Несколько раз переспросила, не голоден ли, хотя только что из-за стола, и намекала, что Пирату на просторе лучше, чем в городских стенах. Признаться, очень хотелось остаться. Тут ещё и Сарния смотрит глазами кота из мультика про Шрека. Эх… Надо всё-таки ехать в столицу!

Первое, что увидел, въехав на территорию городского дома — это Болтуна, отчитывающего здоровенного детину из слуг:

— И что ж, что конюх?! Совсем ветра не ловишь, парус дырявый! Не забывай, что не простому трактирщику вшивой забегаловки служишь, а самому ридгану Ладомолиусу! Разнекался тут! Щас на конюшню пойду и гляну лошадей! Не дай боги, хоть что-то не понравится — нос набок сверну, чтобы…

Увидев меня, Патлок осёкся и отпустил несчастного.

— Ты чего развоевался? — спросил я, как только мы оказались в моём кабинете.

— Дык, Ваш Милсердие! Скоро грязью зарастём! А эти только морды деловитые корчат. «Я конюх, я конюх!» Мимо огрызка прошёл и спину не согнул, чтобы его поднять! Баба в дом нужна! Срочно!

— Так, вроде, я говорил, чтобы ри Соггерт прислал правильную?

— Он и пришлёт. Завтра поутру пойдём на рынок забирать.

— Не понял… Рабыня, что ли?

— Вот зачем Вы такоесь говорите?! Людями торговать — последнее дело! Проходят, конечно, через порт и кораблики с «живым товаром» из отсталых стран — водицы и припасов набрать всем надобно. Трогать их нельзя, но даже капитанов дальше порта в город не пускаем, а остальным и на причал ногой не ступи! Свободный Вертунг — он и есть Свободный, а не рабский. Тута на рынке девка должна к нам прицепиться…

— Какая? Как? — заинтересовался я.

— А вот не знаю! Ток ридган Мельвириус сказал, что не ошибёмся и на другую не позаримся! Хитро так вымолвил, с подковырочкой! Не иначе, проверочку очередную Вам, ри Ликкарт, затеял.

Да уж! Заинтриговал меня безопасник! Еле дождался утра в ожидании, поэтому когда появился Болтун, уже был при полном параде. Грустного щенка, смотревшего на нас словно на предателей, оставили дома. Неизвестно, какие приключения ожидают, а волноваться ещё и за неугомонного Пирата совсем не хочется.

Когда-то Патлок мне сказал, что утренний рынок самое интересное место в Гратилии. За то время, что я провёл в столице, убедился в этом не раз. И пусть уже стал в этой многоголосой пёстрой толпе практически своим, но до сих пор поражаюсь местной и привезённой торговцами из других стран бешеной энергетике, что бурлит ежедневно, не желая иссякать.

Иду, жуя очередное яблоко и благодушно принимая лёгкие поклоны завсегдатаев рынка, некоторых уже зная по именам. Когда только появился здесь, то люди хоть и с присущим к званию ридгана почитанием относились ко мне, но сторонились. Постепенно новизна для них от моих частых походов сошла на нет, а пара мелких случаев, быстро разнесённых рыночными сплетниками, и вовсе сделали своим.

Первый раз, увидев заваливающийся набок лоток одной из торговок фруктами, успел подхватить его за край, не дав рассыпаться товару. Так и держал, пока не подпёрли. Мелочь, скажете? Конечно! Только не стоит забывать, что это не простой борга, а один из знатнейших людей Вертунга, так поступил! Тот, кому зазорно марать свои ридгановские ручки подобной мелочью.

Второй же раз наблюдал картину, как стражники схватили мальца со свежестибренным куском мяса. За такие вещи обычно, если впервые, порка и штраф приличный, делящийся пополам между пострадавшим и государством. Пройти мимо не смог. Ладно бы паренёк лоснился от сытой жизни и кошель срезал, но тут еда, явно бедняком для утоления голода украденная. Быстро договорился с не посмевшими мне перечить стражниками, отпустить задержанного, оплатил мясо и, отдав его мальчишке, отвесил тому подзатыльник:

— Ступай! Ещё раз увижу — руки переломаю! Если не способен незаметно стянуть — нечего и начинать! Уж поверь Гратилийскому вору, что зарабатывать кражами намного сложнее, чем честным трудом, и мозги иметь нужно, а не только желание! Пойдёшь сейчас к Билицу… Знаешь такого?

— Как не знать, Ваше Милосердие… «Сытый капитан» его таверна, — промямлил незадачливый воришка, шмыгнув носом.

— Отлично! Скажешь ему, что от меня. Пусть тебе работёнку в своей таверне найдёт.

— А он точно возьмёт?

— Ты дурак? Не понимаешь, с КЕМ разговариваешь? Учти! Если подведёшь — сам, лично выпорю так, что живого места на жопе не останется! Вон отсюда!

Паренька как ветром сдуло… Вместе с мясом, естественно. Билиц, у которого я стал практически завсегдатаем, пробуя не только родной борщ, но и другие кулинарные изыски Синцерии, потом меня благодарил, говоря, что очень толковый работник из мальчишки получается, и что самое отрадное для его поварской души — есть талант к готовке, а он редко проявляется в таком возрасте.

В общем, случайно всем угодил, даже себе. Патлок, который постоянно отчитывал за такое панибратское отношение, в один из дней признался, что я приобрёл определённую славу уже не Гратилийского вора, а важного человека, который с понятием к простому человеку.

— Вы, ри Ликкарт, хоть и неправильный ридган получаетесь, но уважение на рынке одним титулом сложно заслужить — народец тута «тёртый» и везде, стал быть, подвох ищет. Вы ж теперича навроде за своего стали. Глядишь, и пригодится такое.

Вот и сейчас, услышав громкий спор, перерастающий в ругань, пошёл на место назревающих беспорядков. Двое стражников держали под руки миниатюрную девушку, которая пыталась вырваться и сыпала проклятиями в сторону лысенького толстячка.

— Что тут у вас? — спросил я третьего блюстителя закона, стоящего рядом с толстым торговцем.

— Да вот, пришлую воровку поймали, ри Ликкарт. Этот достойный серта говорит, что денег у него умыкнула много.

— Как много?

— Всё! Всё, что было! Непосильным трудом нажитое! — завопил потерпевший не хуже земного Шпака. — Пригрел, окаянную! Вместе с моим обозом разрешил до Гратилии идти, а она чёрной неблагодарностью в ответ! Ларец большой и полный! Под кроватью спрятанный! Захожу к себе, значит, в палатку, а в ней она, злыдня! Морда хитрющая! Кинулся смотреть — пропал ларец!

— Врёт он всё! Я — честная девушка! — обвиняемая начала вырываться из рук стражников с новой силой. — Чужого отродясь не брала! Этот боров сам к себе зазвал и плату утехами потребовал за «доброту» свою! За грудь лапать стал, а я вырываться! Вона, даже лиф на платье надорвал! Орать начал, что грабят, когда отказала и между ног коленкой больно заехала!

— То я её скрутить пытался! Убёгла бы! — не сдавался торговец.

— Дело ясное, ридган Ладомолиус, — вынес вердикт стражник. — Не первая такая и не последняя… Щас её в тюрьму, а дальше пусть судьи разбираются, как наказать.

— Подожди! — остановил я его, обратившись к толстяку. — Скажи-ка мне… Ларец-то большой был?

— Вона какой! — раздвинул он руки почти на метр. — И с локоть высотой!

— А торгуешь чем?

— Кожами!

— Много выручить собираешься?

— Ну… Как пойдёт. Кошель-другой заработаю, точно!

— Обратно, что повезёшь?

— А чегось везти-то? Дорого всё в столице, поэтому здесь и торгуем сами. Лучше у себя прибарахлюся — на Западном побережье раза в три выгоднее.

— Понятно… Энфар, девушка невиновна, а вот с этим типчиком разобраться стоит.

— Извините, ри Ликкарт, — не понял меня старший стражник, — но уважаемый человек ясно указал на воровку, и не верить ему нет смысла. Почему Вы так решили?

— Скажи-ка мне… эээ…

— Вект, — представился он.

— Ты себе представляешь ларец, описанный этим обманщиком?

— Ну да! Солидный такой!

— Поднять можешь, если монетами загрузить доверху?

— С трудом, но подниму — силой боги не обидели.

— А она? — показал я пальцем на девушку.

— Не! Мелкая! Её сложить — сама в ларец войдёт!

— Видишь, как всё просто? Не могла украсть, хотя это всего лишь первый довод её невиновности. Допустим, скрыта в ней сила, что и мужику не снилась, но торгаш говорит, что застал её на месте преступления. И где ларец? За корсет спрятала такую махину или под юбку? Что-то не верится! Но я тебе больше скажу: не было никаких денег! Этот серта ехал сюда лишь торговать, чтобы получить незначительную сумму и покупать ничего не собирался. Так зачем пёр столько денег, что за всю свою жизнь с трудом накопит? Чтобы обокрали? Нет! Выдумал всё, девушку оговаривая!

— Ишь ты! — воскликнул Вект. — Стража! Отпустить девицу! Ох и головастый Вы, ри Ликкарт! Ни в жизнь бы не догадался так извернуть! А ведь такой приличный с виду человек… Эт я не про Вас, а этого урода! Чего делать-то с ним? За девку в тюрьму не посадить — не сначильничал же…

— Опять мелко мыслишь, энфар! Тут преступление посерьёзнее! Он же в лице стражи оскорбил обманом самого кангана, которому вы верно служите! Политическое дело, не находишь? Вначале тюрьма ему светит, а потом допросная с пыточной и палач.

— Смилуйтесь! — кинулся мне в ноги перепуганный толстяк. — Правда Ваша — солгал! Только от обиды к этой вертихвостке и без злого умысла к кангану! Заплачу товаром или деньгами, служить буду, только жизнь сохраните!

— Ваше Милосердие, — обратился ко мне стражник. — Вроде и правы Вы, но не тянет он на государственного изменщика. Знаю я таких подленьких людишек, что всё не теми местами думают.

— Тогда сам решай, — отвечаю ему. — Ты у нас тут власть, а я просто мимо проходил.

— Хорошо! Вот девка пусть и сама рассудит, как с этим боровом поступить. Она ж теперь вроде пострадавшая от навета.

— Прости, голубушка! — пополз купчишка на коленях к ней. — Одарю всю, но не губи!

— Подавлюсь твоими подарками! — отбрыкиваясь, говорит девушка. — Гоните его вон из города, а мне ничего не надо!

Облегчённо выдохнув, стражники взяли под белы рученьки мужика и поволокли прочь. Я же подошёл к барышне, двумя пальцами приподнял её подбородок и наконец-то нормально рассмотрел. Около двадцати пяти лет. Острый носик. Несмотря на брюнетистость, лицо в конопушках как бывает у рыжих. Крашеная? Непохоже. Глазки умные и злые. Не то чтобы красавица, но своя прелесть есть. Вот ты какой подарок Мельвириуса…

— Деньги не любишь, раз отказалась? — после паузы спрашиваю её.

— Люблю, но не такие, Ваша Милосердие. Затем в столицу и попёрлась, чтоб подзаработать.

— Что делать умеешь?

— Всё, что прикажут: стирать, готовить, убирать. Шью немного…

— А если ещё чего прикажут?

— Не девочка, понимаю. Против господской воли не пойду, но и зарабатывать себе тем местом не намерена.

— Принята!

— Куда?

— К ридгану Ладомолиусу, дура! — встрял в разговор молчавший Патлок. — Сейчас как раз служанку ищем, а ты девка боевая, хоть и мелковата. Звать-то как?

— Альда, ри Ликкарт, — проигнорировала она Болтуна. — Когда приступать?

— Уже приступила. Едем.

По приезде позвал её в свой кабинет.

— Давай знакомится заново, Альда. Откуда родом? Имя настоящее или как?

— Матушка давала, — кивнула она. — Родилась в глухом месте на Западном побережье, потом после мора, в одном городке нищенствовала недолго, где меня люди ридгана Мельвириуса заприметили и обучать стали. Теперь на службе Свободного Вертунга.

— А этот серта, что тебя оговорил?

— Наш человек. Отыграли хорошо?

— Не предупредили бы о встрече — поверил, точно. Что входит в твои обязанности?

— Всё, что на площади перечислила. Ежели для дела, то можете и в постель затащить, но… лишь для дела. От ненужной скромности жизнь давно отучила, только и удовольствия никакого быть подстилкой не испытываю.

— Я не про это спросил! Что начальство приказало?

— Делать, что прикажете, охранять и связь держать через рынок. Там одна зеленщица есть и нужно с ней знакомство свести.

— Это потом к Патлоку — он покажет. Ты меня как женщина не интересуешь, но… Постони минут пять громко!

— Зачем? — удивилась Альда.

— Пусть все думают, что я тебя прямо сейчас на работу по второму разу «принимаю». Потом волосы взлохмать, намочи, будто вспотела и платье в лёгкий беспорядок приведи.

— А вы приличный человек, ридган Ладомолиус… Тогда запоминайте! — впервые улыбнулась она, неожиданно оголив грудь. — Шрам, будто птица летит, на левой видите? Это ножиком пытались пырнуть. Ещё длинный на бедре имеется, но его показывать не хочу сейчас. Если надо где-то будет похвастаться служанкой, то можете смело упоминать.

— Да я смотрю, ты девушка с «историей»!

— С историями, ри Ликкарт. Это — неудачные, а со счастливым концом следов не оставляют. И… Пора вроде начинать. Аааахххх… Аххххххх… — хулигански подмигнув, очень натурально стала стонать Альда, деловито возвращая грудь под платье.

После её ухода ко мне сразу ввалился Болтун.

— Ну чегось, Ваш Милсердие? Как девка-то?

— Хорошая, вроде… Дальше видно будет. Только ты её не очень-то девкой называй и руки не распускай, а то она тебе легко «женихалку» отчекрыжит.

— Не! Даже смотреть на недокормленную грустно! Жилистая и такая худосочная, что ежели в котёл кинуть, то навару не будет — сама из водицы его заберёт! Но страстная, смотрю… Даже на первом этаже слышно было, а ещё окно у Вас нараспашку.

— Вот и славно! Ты поверил — остальные тоже ничего не заподозрят. Принимай в команду нового бойца!

32. Разрубая монету

Ну что сказать? Славный «товар» я на рынке приобрёл! Альда не стала долго раскачиваться и, переодевшись в грубое простенькое платьице, с тряпкой наперевес начала приводить дом в порядок. Не знаю, какая из неё безопасница — судя по шрамам, достаточно боевая, но хозяйка отменная! Скоро дом и двор просто сияли чистотой.

Альда же, не остановилась на достигнутом и стала требовать у меня приличную сумму денег.

— Это на еду, ри Ликкарт. Негоже знатному ридгану по всяким забегаловкам бегать. А если отравить решат? Нет! Только дома есть будете, выходя лишь по необходимости с разрешения ри Соггерта. Кухня у Вас небольшая, но справная, и оживить её труда не составит.

— Вот послал Хирг командиршу… — недовольно буркнул Патлок. — Так хорошо жили раньше.

— Молчи уже! — прикрикнула на него девушка. — Развёл тут не понятно что! Все слуги от рук отбились, грязища! Его Милосердие чуть лучше борга питается. Так что, не тебе, идиоту, меня учить!

— Нормально он питается! Лично проверяю всё! И в доме люди не безрукие работают! Не наговаривай! Тебя зачем прислали? Полы мыть и хозяина ублажать! Все слышали, как ты с этим хорошо справилась, но воли много на себя, стал быть, не бери!

— Слышали? Хорошо, — улыбнулась Альда, и, подойдя к Болтуну, резко залепила тому под дых. — Тебя теперь слушать тоже будут.

— Ауоооо… — только и смог ответить он согнувшись.

— Вот-вот! Громче и со страстью в голосе!

— Ах ты ж…

— Отставить! — крикнул я, прекращая намечающуюся потасовку. — Запоминайте! Что делать и как делать — решаю только я! Сам! Понятно?! Если шпионы присмера и безопасника не могут поделить влияние на подопечного, то плохие они шпионы! Альда! Ещё один подобный проступок и «уволю», а ты, Патлок, тоже расслабился сверх меры! Короче! Перед сном жду от вас, целых и невридимых, совместный план дальнейшей жизни. Брысь на рынок! Оба! Болтун, покажешь ей нужную зеленщицу для связи!

— Но, ри Ликкарт, я категорически не согласна! Есть приказ, которого нельзя… — попыталась снова начать разговор Альда.

— Закрой рот, — уже тихо отвечаю ей. — Если научилась у себя в «хирговой заднице» людям глотки резать, то это совсем не значит, что разбираешься в столичной жизни и в наших с Патлоком делах. Не устраивает — дверь на улицу открыта.

— Поняла… Рынок — так рынок…

Они ушли, зло косясь друг на друга. Ещё одна проблема на ровном месте. Пусть Жанир с Соггертом и дружки, но их службы не очень любят конкурентов, в чём я сейчас красноречиво убедился. По отдельности нормальные, а вместе Болтун с Альдой будут пытаться тянуть одеяло на себя, подставляя друг друга при первой же возможности. С такими отношениями между телохранителями и Теней не надо — сами уроют. Если не найдут общего языка, то девушку придётся убирать, так как с Патлоком мы уже сработались. Жаль, конечно, но выбора нет.

Поздним вечером «сладкая парочка» снова у меня. Лица недовольные, губы поджаты, но вроде драться не намерены.

— Похожи! Прямо смотритесь, как муж с женой, — поддел их. — Что рынок?

— Тень ей в мужья, а не Патлока! — огрызнулся Болтун. — Или сами, Ваш Милсердие, забирайте, ежели нормальная жизнь наскучила.

— У меня бесцветный муженёк уже был! — не осталась в долгу девушка. — Теперь рыб кормит на Западном побережье. Хочешь следом? Тогда хоть завтра на свадьбу готова.

— Не слышу ответ на свой вопрос! — слегка повысил я голос.

— Нормально сходили, — ответил Патлок. — И жратвы набрали, и девку нужную нашли.

— Прекрасно! Тогда садитесь оба и будем разбираться. Альда… Хочу услышать от тебя первые впечатления о моём слуге. Называешь недостаток, а потом сразу хорошее.

— Болтает много! — сразу начала она. — Распыляет внимание, не умея сосредоточиваться на главном. Не готов к быстрым действиям. Тугодум.

— Теперь ты, Болтун, скажи, что думаешь про неё, как про напарницу.

— Да чегось говорить? Особо пока и нечего. Старается, конечно, и хозяйка справная, но больно резка. Тута и хорошее сразу, и плохое. Случись драчка, то надёжная деваха — крепко удар поставлен, а вот с людями ладить не умеет. С зеленщицей так разговаривала, что та ещё немного и в морду бы ей вцепилась. Больше и добавить ничего не могу — мало знаю. Если только тощая слишком, но и тут хорошее найдётся — значится, не объест Вас, ри Ликкарт. Экономия… — не удержался он от «шпильки».

— Отлично! Альда, ничего добавить не хочешь, а то проигрываешь пока? Вон как Патлок чётко моё пожелание исполнил, всё по полочкам разложив, а ты либо проигнорировала слова хозяина, либо сама тугодумна, раз назвала лишь недостатки Болтуна, пропустив достоинства.

— Извините, Ваше Милосердие, но не так меня поняли. Человек присмера совсем непригоден, поэтому и хорошего не сказала. За нами всю дорогу следили, а он даже ухом не повёл! Вместо того, чтобы сразу идти к зеленщице, то с одним остановится языки почесать, то с другим. Куда уж ему по сторонам смотреть!

— Следили?

— Верно, Ваш Милсердие! От самого дома Тени вели, а наши им на глаза не показывалися, чтобы, значится, не нервировать. Поэтому и ходил по рынку кругалями, а не сразу к нужной девке попёрся. Это ж как на неё пальцем показать убивцам.

— А мне сказать не мог, что видишь слежку? — вскинулась безопасница.

— Так и ты что-то о ней только сейчас обмолвилась! Тем более, я думал, что ты знаешь про них. Всегда ж ходят! Не наши, так ихние! Вместе редко когда.

— Ничего не понимаю… — после небольшой паузы задумчиво протянула Альда. — Мне приказали приехать в столицу под руководство ридгана Ладомолиуса, вести хозяйство, быть на связи и оберегать. А вы тут, оказывается, с Гиргоповыми прихвостнями якшаетесь? И не только сами, но ещё и остальные тоже? Думала, что всё как обычно — поймать и придушить змеюк, но чтоб вот так…

— Ясно! — понял я всё. — Тут у нас «рыбалка» серьёзная — Патлок сегодня же введёт тебя в курс дела. На мелочь, вроде сегодняшних, не размениваемся, а главарей выслеживаем. Скоро чуть ли не раскланиваться с соглядатаями Теней будешь. Чего их хватать? Всё равно ничего не знают. Мы привыкли, а теперь и ты привыкай. Когда увижу ри Соггерта, по обязательно попеняю ему на твою подготовку.

— Так сегодня и увидите, Ваш Милсердие! Зеленщица, значится, сказала, что явятся за вами ночью и отвезут куда надо.

— Хм… Патлок! И об этом я узнаю только сейчас? Кто из вас двоих должен был донести до меня эту информацию?

— Он!

— Она!

Два выставленных пальца слуг указывали друг на друга. Бардак… Полный бардак!

Патлок не соврал — поздней ночью прибыла карета. Глаза не завязывают, оружие не отнимают — значит, признали, пусть и не равным, но членом команды.

Привезли во дворец. В очередной комнате расположились присмер с безопасником и Ирисия с отцом. Жанир с Соггертом спокойны, эканганда напряжена, а Тойбрел Звейницилл смотрит, как на муху, по которой плачет мухобойка. «Замечательная» компания! Даже не понимаю, на кого и давить своими мыслями.

— Ну? — неопределённо спросил Тойбрел. — Время позднее, а с утра у меня дел много и три, чтоб их Хирг порвал, приёма.

— Есть мысль, но Вам не понравится, — честно отвечаю ему. — Вполне возможно, опять отравить захотите… Или дочка Ваша, несравненная Ирисия.

— Нет здесь дочери! Только государственные люди с серьёзными делами! Ну а решит — возражать не буду.

Собравшись с мыслями, немного помолчал, не зная, как начать. Хотя… Как ни начни, но всё равно огребу, поэтому не стоит политесы разводить.

— Ваше Сияющее Величие! Обращаюсь лично к Вам! Прошу не гневаться, но пора покушение на Вашу персону устраивать!

— Неожиданно… — удивлённо протянул он. — Гневаться не буду — хоть один честно признался в своих желаниях, только жду подробностей.

— Про наш последний разговор с бесцветным Эриносом Вы, думаю, осведомлены. Пусть мы с экангандой хоть сколько долго разыгрываем из себя пылких любовников, но все понимают, что наш брак Вы не одобрите. Правильно, кстати, сделаете! Другое дело, что как препятствие для моего мнимого воцарения представляете серьёзную. Что остаётся? Убрать лишнюю фигуру. Родился план с подачи моей сестрёнки…

Мы с Ирисией тайно, воспылав, так сказать, душой, а особенно телом, задумали устроить незабываемую ночь подальше от канганских глаз. Особняк на окраине, как бы жаркие объятия. И вот надо же такому случится, что Вы узнаёте об этом… Неожиданно для себя, но под контролем Теней. Специальный слив информации. Что Вы, как любящий отец должны сделать?

— Башку тебе оторвать! Лично! — не стал долго раздумывать Тойбрел.

— Правильно! Но, как уже и сказал, всё подстроено лишь для одной цели — покушение на Вас… Жаркий бой! Я успеваю спасти эканганду, но Вы гибнете по дороге, в дальнейшем не мешая мне присвоить трон, который Ирисия с удовольствием отдаст своему спасителю в моём лице. Согласитесь, чем не повод стать канганом Ликкарту Ладомолиусу? Это версия для Теней Бесцветного…

— Отца?! Под ножи бесцветных?! — вскочила девушка. — Да ты хоть…

— Подожди, дочь! — осадил её на полуслове Тойбрелл Звейницилл. — Он ещё не закончил!

— Спасибо, — поклонился я. — Как думаете, клюнут? Сколько поднимется со дна Теней в Вертунге, чтобы наверняка убить Вас? По моим расчётам — все. Хорошая ловушка может получиться, если правильно подготовить! Сразу все головы дракона отрубить можно! Уверен, что и Советник Теней в ней окажется, руководя операцией в непосредственной близости.

— Может… Я б позарился… — сказал правитель, серьёзно задумавшись.

— А ты, что Ликк? — неожиданно подал голос ри Соггрет. — Дальше свою жизнь, как видишь? По мне, так коротенькой она будет. Придут за тобой отродья Гиргоповы… Обязательно придут и уничтожат, какую бы охрану ни выставили. Такое не прощается.

— Будет день — будет пища, Советник. Не сейчас, так через двенадцать рундин, всё равно умирать. Лучше уж за дело, а не бездарно. Ну а дальше? Подумаем. Не получится выжить — считайте это платой непутёвого Ладомолиуса за прошлые грехи. Самое поганое — это пересилить себя и смириться с неизбежным. Я уже смирился, хоть и надеюсь на чудо. Единственная просьба — семью не оставьте без защиты, а то эти твари могут и на неё накинуться. Остальное, кроме хода операции, волнует уже меньше всего.

— Свободен! — приказал канган, выйдя из задумчивого состояния. — Позже поговорим!

— Ну что, Ваш Милсердие? — спросил Патлок, когда мы в карете возвращались домой. — Чё-та смурной весь…

— Да так… Принял серьёзное решение и озвучил его. Ты не удивляйся, если к новому человеку приставят. Жизнь, кажется, к концу подходит.

— Ой, ты ж! Ри Ликкарт, ежели не шутите, то… А даже чегось сказать, даже не знаю… Хотя знаю! Не про наших хитроумных торговцев, а про первого кангана сказ!

Дело было, когда только-только Вертунг образовался. Ох и хотели заграбастать его все, кому не лень! С трудом, но отбивались до поры до времени, только вот напасть — пираты с тогда ещё не Восточной провинцией, а с Меньоровым королевством, что от земель Гросса Завоевателя откололось, в сговор вошли. Силища огромная, и нам против них никак не выстоять, хоть пуп развяжи! Канган наш, самый первый славный Звейницилл Мохган, видя, что не устоять, собрал народ и вышел на площадь. Положил корону меж толпой и собой и говорит, значится, примерно так: «Там во дворце денег до потолка, но мне они не нужны! Забирайте, стал быть, их и власть кто хочет, а я себе лишь меч оставлю. Битва проигрышная, и я, значится, умру! Мой долг не токмо на пирах жрать, а и людёв защищать! Не справлюсь — туда мне и дорога, но выбор в жизни должен быть не позорным! Я свой сделал!»… Прям как вы, ри Ликкарт, сейчас мыслите!

Никто корону не взял, а ваш предок, тот, который Кралит Ладомолиус, вышел вперёд, достал из кармана монету и рубанул её своим мечом. «Сталь сильнее золота!» — рявкнул он. Потом — хрясь по собственному мечу ногой, ломая железо, и добавляет: «Сила человека сильнее стали! Надевай канган корону и веди нас в бой! Мы можем умереть, но Вертунг не может стать несвободным! А ежели и станет, то уже не с нами и не Вертунг это будет!»

Народ всё правильно понял. Даже бабы ножи точили, чтоб, значится, резать вражин! Мальцы, что с горшка токмо слезшие, порох делали, в смраде задыхаясь! Все при деле! Настал день битвы. Обезлюдела Гратилия. Воинство получилось ещё то — у некоторых котлы на головах заместо шлемов.

Так и вышли навстречу захватчикам. Те не ожидали, столько народу. Издалека не видно баб и пацанёнков, а только войско могучее, рекой текущее, больше в несколько раз, чем бандюковское. Помялись меньорцы с пиратами, переругалися и бой-то не приняли. О как! Никто из них зазря погибать не захотел, так как думали лёгкой кровушкой победить. С тех пор Вертунг стал зваться не просто Вертунгом, а Свободным! Ваш же предок герб получил, где меч разрубает монету. Поверили в нашу сурьёзность и Империя, и Мархарат! Помогать стали!

— И к чему ты мне эту легенду рассказал? — спросил я у замолчавшего Патлока.

— Да сказал просто. Сила-то частенько не у того, у кого кулаки крепче, а за ком правда стоит! Кто себя не жалеет, про корысть забыв. Вы подумайте над этим, а я чего? Болтуном был и останусь! Но токмо с вами буду до конца, хоть с котелком заместо шлема.

Да уж… Если былина не врёт… Да если и врёт, то подобное и в земной жизни случалось! Нет безвыходных положений, пока жив и веришь! Верю ли я, что малой кровью обойдусь? С трудом. Но я жив ещё, и значит, не всё потеряно! К смерти привыкнуть легко — уже разок было, а вот к жизни привыкнуть сложнее. Тут не просто, лапки сложив, дожидаться конца надо, а вертеться ужом на сковороде… Поверчусь! Гратилийский вор мне в помощь и Сансаныч ему в придачу!

33. Голые чувства

Утро следующего дня началось с того, что я проснулся, услышав нездоровый шум и топот ног слуг по всему дому. Хотел было встать, но внезапно открылась дверь и вошла не Альда или Патлок, а… Вот кого не ожидал, так это Ирисию! Хорошо, что одеяло успел натянуть до подбородка!

— Утречка Вам, эканганда! Опять батюшку ослушались, в гости без спроса отправившись спозаранку? Это у Вас традиция такая или любите жизнью рисковать, неожиданно появляясь в незащищённых местах? Приятно, конечно, но обычно девушки лазают ко мне в окно и вечерами… С цветами в зубах, естественно. Где цветы?

— За безопасность не волнуйся! Прошлых ошибок не повторяю — учти на будущее! — не поздоровавшись ответила она, проигнорировав издёвку. — Дом окружён, этажи под охраной. И появляюсь я, когда решу сама, не спрашивая разрешения. Что с утра… Вчера, после твоего ухода, мы долго обсуждали план с покушением на моего отца, и он согласился. Дядюшки поддержали, а я — нет. Хочу поговорить с тобой, пока ты не попёрся к Теням.

— Хотите? Говорите. Весь внимание.

— Так и будешь разлёживаться?! Я не сиделка у кровати больного! Приказываю встать и принять подобающий вид!

— Уверены? Я б на Вашем месте не горячился.

— Ты глухой?

Скорбно вздохнув, я отбросил одеяло и встал.

— Голый! — взвизгнула Ирисия, отворачиваясь.

— Верно, Ваше Повелительство. В этих длинных рубашках спать одно мучение, и предпочитаю, чтобы тело дышало. Половину вашего приказания исполнил, а теперь позвольте полюбопытствовать, что значит в Вашем понимании подобающий вид? Надо одеться или достаточно перевязь с эспадой нацепить? Могу ещё шляпу или сапоги.

Пират сидит на попе ровно и с интересом следит за разговором, поворачивая свою любопытную мордочку то в мою сторону, то в сторону Ирисии. Кажется, он ехидно при этом лыбится.

— Скотина! Ты почему не предупредил?!

— Вообще-то, намекал. А Вы? Неужели рассчитывали, вламываясь без спроса, что я в своей спальне штаны не снимаю? Тем более, чего Вы у меня не виде…

— Ваше Повели… Ох! — выдохнул заглянувший в дверь телохранитель эканганды, увидев пикантную картину. — Там прибыла карета ридганды Литарии Ладомолиус. Простите, великодушно!

— Как не вовремя… — процедила Ирисия. — Жду внизу!

После этого, не поворачиваясь, она пулей вылетела из комнаты. Я же не торопясь, стал одеваться. Стыдновато, конечно, получилось, но сбить апломб с нахальной гостьи стоило. Тем более, её охреневший вид принёс некое моральное удовлетворение от этой сцены неожиданного эксгибиционизма. В следующий раз сто раз подумает, прежде чем ошарашивать подобными визитами. Интересно, что матушка забыла? Вроде недавно с ней виделись…

Спускаясь по лестнице в гостиную слышу громкие женские голоса и слегка притормаживаю.

— Ваш сын, ридганда, плохо воспитан! — гневно пытается сделать выговор Ирисия матери. — Предстал передо мной обнажённым! Совсем!

— Голый?! Странно. Никогда раньше он не позволял себе такие выходки. Раздеться перед женщиной просто так… Помутнение рассудка — не иначе! Бедный Ликк, видимо, ещё не совсем оправился после болезни.

— Он не раздевался! Когда я вошла к нему в спальню…

— Простите, эка Ирисия. Я не ослышалась? Он зазвал Вас в свою спальню?!

— Нет! Я сама пришла, а он там голый под одеялом!

— Откуда знаете, что голый, если под одеялом?

— Я ему приказала встать и он, совершенно не стесняясь…

— Понятно! — тоном суровой учительницы произнесла Литария. — То есть, Вы, незамужняя девица, вломились без спроса в спальню к мужчине, вынудили его раскрыться в непотребном виде и теперь пытаетесь доказать мне, его матери, что он плохо воспитан? Я сегодня же попрошу аудиенции у Его Сияющего Величия и серьёзно поговорю о воспитании… Но не Ликкарта, а о Вашем! Дом рода Ладомолиусов не дешёвая таверна, в которую можно войти, отбросив приличия даже такой высокой персоне! Мой мальчик от стыда, наверное, чуть не сгорел, выполняя Ваши похотливые желания!

— Вы не так поняли! — растерянно начала оправдываться Ирисия. — Со стороны может показаться подобное, но на самом деле всё было по-другому!

О! Самый момент и мне появиться «тяжёлой артиллерией» в помощь Литарии. Она явно играет сейчас — эту её манеру говорить серьёзно, скрывая шутливую иронию, уже успел выучить. Быстро сбегаю по ступенькам и подскакиваю к ней.

— Матушка! Слава Эрине Милостивой, что приехали! Поверьте, что никакого злого умысла я не имел, но противиться приказам самой эканганды не было никакой возможности. Какой стыд! Какой стыд! Стоять перед ней в таком виде! Пытался уговорить хоть что-то на себя надеть, но эка…

— Пытался?! — перебила меня пунцовая от смущения девушка. — Шляпу!

— Тоже одежда, — пояснил я. — Ещё и перевязь хотел!

— Логично, — кивнула Литария. — Мужчина всегда должен быть при оружии… Если, конечно, не собирается провести время в объятиях женщины.

— Да не собирался он! И я не собиралась! — почти закричала Ирисия, понимая, что всё вышло из-под контроля. — Это просто недоразумение! Да! Немного перестаралась, явившись без предупреждения для серьёзного разговора, но никаких домогательств не затевала! Череда случайностей! И нелепый вид Вашего сына…

— Ликк нелепый? Хм… Видимо, Вы слишком быстро успели отвернуться, раз не оценили по достоинству его прекрасно сложенное тело. Похвально! Теперь верю, что не таили постыдных мыслей, которые не пристало иметь дочери самого Тойбрела Звейницилла. Давайте забудем и начнём разговор заново? Мне тоже было бы интересно узнать цель Вашего неожиданного визита.

— Извините, ри Литария, — тихо сказала девушка. — Чувствую, что сейчас мне не до разговоров. Я в смятении, да и Вам в последнее время не так часто получается побыть с сыном наедине. Пусть лучше Ликкарт явится вечером во дворец — там с ним… не в спальне, конечно, и пообщаемся.

— Почту за честь, Ваше Повелительство! — ответил я за мать.

— Вот и хорошо! Мне пора! — облегчённо выдохнула Ирисия. — И ещё… Мне бы не хотелось, чтобы этот прискорбный случай стал достоянием гласности. Отец он…

— Ну что Вы, дорогая! — ободряюще улыбнулась Литария. — Уже всё забыто! И сильно не переживайте! Уж поверьте опытной женщине, что каждый из нас по молодости делает всякие глупости. Я — не исключение! В них даже есть своя прелесть! Ещё не раз с улыбкой будете вспоминать об этом, сидя вечером с чашечкой кофе. Не сегодня, но когда-то обязательно.

— Вряд ли, но спасибо. Провожать не надо.

Больше не говоря ни слова, эканганда быстро покинула наш дом в сопровождении приличной охраны.

Только хотел начать разговор с матерью, как взгляд упёрся в угол гостиной, где стояла Сарния с вытаращенными глазами и вытянутыми трубочкой губками.

— Привет, сестрёнка! Ты чего здесь прячешься?

— Ну вааащеее… — отмерев, протянула она. — Ликк, а Ликк? Здесь часто такое? Можно у тебя жить буду? Я, кажется, многое в этой жизни упустила.

— Обойдёшься! — рассмеялась Литария, а потом повернулась ко мне, серьёзно спросив: — Что за разговор был у Ирисии? Попусту так не приходят.

— Сарния, — обратился я к сестре, — там Пират в моей спальне скучает. Не составишь ему компанию, пока мы с мамой о скучных делах болтать будем?

— О скучных? Только что наблюдала, как вы тут «скучаете»! Я с вами хочу!

— Дочь, — сурово проговорила ридганда, — если Ликкарт считает, что разговор должен быть конфиденциальным, то, значит, на это есть причины.

— Ну и ладно! — обиделась та. — Секретничайте! Тем более, Пиратик не самая плохая компания. Надеюсь, что хоть он по комнате голышом не разгуливает!

Фыркнув, Сарния ушла, а мы с Литарией поднялись на крышу, расположившись за столиком, который тут же был сноровисто накрыт для лёгкого завтрака Патлоком и Альдой. Примечательно, как повели себя при встрече мать и безопасница: окинули друг друга внимательными взглядами и, не знаю, к каким выводам пришли, но судя по выражению лиц, обе остались удовлетворены увиденным.

— Считаю, что Болтуну с этой занозой тоже стоит поприсутствовать, — предложил я. — Они в курсе происходящего и могут помочь советом, услышав последние новости, что принесла сегодня эка Ирисия.

— Заноза? — хмыкнул Патлок. — Вот правильное имечко вы ей придумали! Заноза и есть! Альда Заноза! Гроза кастрюль и зеленщиц!

— Заткнись! — рявкнула на него протеже Соггерта. — Ещё раз так меня обзовёшь — глаз вышибу!

— А я чего? Я ничего! Это ри Ликкарт придумал, и не след его желания критиковать. Так шта быть тебе Занозой! Верно, Ваш Милсердие?

— Посмотрим! Но, чую, что суть ухватил верно. Как думаете, матушка? — с улыбкой «перевожу стрелки» на Литарию.

— Я думаю, сын, что ты слишком много воли слугам даёшь. Неподобающее для них поведение. Устроили склоку при господах!

— Так пусть лучше на виду собачатся, чем втихую друг друга подушками придушивают ночью. Тем более они и не слуги по своей сути, а мои напарники и сообщники. Плохо, что сами пока этого не понимают и пытаются, выпятив свою значимость, встать поближе к хозяину, отпихнув другого локтем. Как видите, делу подобное мешает сильно. Уже должны о важных вещах беседовать, а всё на мелкие мелочи размениваем быстро убегающее время.

— Верно. Мешают сосредоточиться, поэтому хочу поговорить без них.

— Слышали? — обращаюсь к Патлоку и Альде. — Бесполезные вы! И, заметьте, не я этот вывод сделал! Разберёмся без вас! Свободны!

Подождали, пока слуги уйдут, молча попивая кофе.

— Жизни учишь? — спросила Литария в какой-то момент.

— Да. Оба славные, но в паре работать не умеют — единоличники. Альда — особенно.

— Девушка мне понравилась, и я, Ликк, буду намного спокойнее, если рядом с тобой в опасный момент она окажется. Хоть и женщина, но у неё взгляд сосредоточенного хищника, всегда готового к прыжку, а твой Болтун немного разгильдяй. Хотя… Присмер вряд ли бы неумёху к тебе приставил.

— Патлок хорош, — согласился я, — только у них с Занозой… Вот теперь и сам буду её так звать, чтобы немного ненужную спесь сбить! Так вот… У них разная направленность. Девушка больше прямолинейный силовик, а её напарник склонен к разведке, к разговору, допросам. Интриган ещё тот, хотя и притворяется деревенщиной.

— Кстати, насчёт спеси! — неожиданно рассмеялась Литария. — Ещё с прошлого раза хотелось её сбить с Ирисии, а тут такой повод подвернулся! Спасибо, что подыграл! «Ах, матушка!», «ах, стыд-то какой!». Видел бы себя со стороны — хоть сопельки разнесчастному вытирай!

— Не за что! — шутливо поклонился я. — Только тут не спесь больше была. Первое серьёзное дело поручили эканганде, вот она и старается сверх меры. А так Ирисия замечательная. Не «булочка медовая», конечно, и характер имеет серьёзный, но… Жаль, что никогда не сможет стать моей женой. Ладно… Не будем о грустном. Ри Литария, почему приехали? Случилось чего?

— Соскучилась, — спокойно ответила женщина, испытующе посмотрев мне в глаза. — Достаточный повод?

— Вполне, но непонятно…

— Я и сама не до конца всё понимаю. Ещё пару рундин назад ненавидела и боялась. Мёртвый сын ходит, разговаривает… Чувствовала, что с ума схожу! Потом научилась разделять вас на Ликка и Ликкарта — полегче стало. Потом ты уехал и сразу пришла такая пустота, будто бы это Ликк покинул меня. Он и раньше пропадал надолго, но вот такого гнетущего ощущения никогда не испытывала. Я не слепая и всегда видела гниль в своём ребёнке. Отгоняла от себя подобные мысли, любила и надеялась, что его душа изменится в лучшую сторону — надо только немного подождать. Дождалась… Порой боги странно исполняют наши просьбы… У тебя теперь его тело, его память и появилась изменённая душа, с которой начинаю чувствовать родство даже не совсем как мать, а подруга. Именно такую я желала видеть душу в Ликкарте.

— В Ликке, — поправил я.

— Нет. Он теперь Ликкарт, а ты… Да! Теперь ты Ликк… И Ликкарт… И сын. Не требуй от меня слишком многого — сама ещё привыкаю к новому в себе.

Потом она встаёт и протягивает мне свою чашку с кофе, со словами:

— Здравствуй, сын! Добро пожаловать в дом Ладомолиусов!

Сразу вспомнилось прибытие. Как встречала меня Литария с кубком в руках. Выпил из протянутой чашки. Потом встал на одно колено и, взяв её руку, поцеловал ладонь.

— Здравствуй… Прими сына в отчий дом и своё сердце, — повторил я те же самые слова, что и в доме, от волнения с трудом проглатывая ком в горле.

— Ты опять, нарушив традицию, выпил всё, не оставив и глотка, да и слова переврал… — тихо говорит мама.

— Пусть у нас с тобой будет своя. Новая… Такая же, как и мы теперь.

— Спасибо, Ликк… Мне так даже больше нравится…

Те же слова, что были сказаны, уже кажется, что вечность назад, тот же ритуал, но сейчас он имел абсолютно другое значение. Между нами нет вранья и недопонимания, мы становимся семьёй, обретая друг друга по-настоящему.

— Мам… — прошу после небольшой неловкой паузы. — Можно обнять?

— Попробуй… Самой очень хочется, но страшновато.

Обнимаю… Материнское тепло ни с чем не перепутаешь. Оно словно забито природой на подкорку.

— Ликк… — всхлипывает она. — Это ты… Несносный мальчишка…

Я не знаю, сколько мы так простояли, но первой опомнилась мать. Отстранилась, села напротив и счастливо выдохнула:

— Уф… Как камень с души свалился и ещё один с плеч! Рассказывай, что ты там уже успел такого натворить, что сама эканганда прибежала на твои прелести пялиться!

Моё повествование про встречу во дворце и безумный план покушения на кангана длился недолго.

— Вот так… — закончил я рассказ. — Ирисия сегодня прибыла и принесла весть, что Тойбрел согласился на эту авантюру. Поговорить хотела о чём-то, но ту вы прибыли и помешали. Получается, что не стоит тебе привыкать к новому сыну. План удастся — Бесцветные Тени мне отомстят, а если нет — прямая дорога на эшафот получится, так как покушение на кангана не простят.

— Ты дурак, Ликкарт! — очень строго сказала Литария. — Точнее, не дурак, а такой же единоличник, как и твои слуги! За тобой вся сила Ладомолиусов и присмер Жанир в стороне не останется!

— Вы с ним помирились?

— Ещё нет, но куда он денется! Тем более, сейчас! Стоит позвать Сарнию и ввести её в курс дела, которое теперь не только государственное, но и семейное! И если хоть кто-то против нас вякнуть посмеет — сотрём, не глядя на знатность с репутацией! Пусть девочка тоже привыкает!

То, как она это произнесла, не вызвало никаких сомнений, что именно так и случится. Ох, не завидую я Теням и кангану: мама Литария — страшная сила! Страшная… и такая родная!

34. Вкус на губах

Ирисия ехала во дворец, нервно кусая губы. Так хорошо начинающееся утро превратилось в кошмар! Думала выбить из колеи этого Ликкарта своим неожиданным визитом, как сделала это с его семейством совсем недавно, но лучше бы дома сидела! Мало того, что этот наглец выставил её в неприглядном свете, так ещё и выволочку от Литарии получила, словно малолетняя девчонка! Семейное это у них, что ли?

Хотя, признаться, получила заслуженно, и мать Ликкарта ещё достаточно гуманно обошлась, пусть и ткнула пару раз в дерьмо. Даже не ткнула, а провела лицом рядом с кучей, показав, что не овца, а настоящая ридганда. Верно её охарактеризовал дядюшка Соггерт — эта кого хочешь может скрутить ради собственных интересов. Вот бы у кого поучиться!

Но больше всего бесило не это… Глядя на обнажённого Ликка, захотелось закрыть дверь на защёлку и снова, как раньше, оказаться в его объятиях. Даже ещё больше хотелось! Без этой своей прошлой слащавости он будоражил, как никогда возбуждая своим наглым характером и каким-то азартным чувством соперничества. И пусть в разговорах с Ликкартом проигрываю раз за разом, но, окажись мы на одной простыне, я бы его усмирила! Все соки бы выжала, как тесто месила, заласкала, превратив в беспомощного…

ОСТАНОВИСЬ ДУРА! Куда тебя занесло в фантазиях?! Он — враг, от которого сейчас зависит не только жизнь отца, но и судьба всего Вертунга! Враг, которым нужно воспользоваться и потом отомстить в полной мере, а не идиоткой себя в постели с ним представлять! Прав был присмер Жанир — смерть слишком легко и неправильно! Позор должен быть глубоким, как волчья яма! Чтобы проклятый Ладомолиус всю жизнь с ним прожил, не имея возможности выбраться! А я буду стоять и победно улыбаться, глядя, как он ползает у моих ног, понимая всю мерзость своего предательства, ощущая то, что я ощущаю сейчас!

С такими мыслями Ирисия и приехала домой, немного успокоившись лишь в конце пути. Зайдя в свои покои, увидела дремлющего ри Соггерта, сидящего на одном из диванчиков.

— Дядюшка? — вопросительно сказала девушка, разбудив Соггерта.

— О! Явилась! Как у Ликкарта дела? Поговорила с ним?

— Лучше бы чем-то другим занялась! Не зря ты меня отговаривал. Ладомолиус с мамашей…

— Что? Там и Литария была?

— Припёрлась в самый неподходящий момент! Хочешь, расскажу подробности, если обещаешь отцу не докладывать? Там личное…

Видя подтверждающий кивок, она поведала о происшествии в доме Ладомолиусов.

Соггерт смеялся долго… даже как-то обидно долго. Потом, вытерев слёзы, с чувством произнёс:

— Обожаю Литарию! На моём месте должна быть она — никому спуску не даст! А если ещё с сынком своим спелась, то шансов против этих двоих у тебя нет! Они и по отдельности сложные штучки!

— Что? Совсем нет? Даже с тобой?

— Не… Без меня! Лезть к акуле в пасть ради девичьих обидок я не намерен. И другим не советую. Лучше пущу свою энергию на защиту безопасности Вертунга. Разбирайся сама. Значит, разговора у вас не получилось с Ликкартом? — посерьёзнел Советник Безопасности.

— Он приглашён сегодня ко мне. Там и буду его обрабатывать.

— Хорошо. Только попытайся не перестараться. Я не уверен, что он глупее тебя…Точнее, уверен, что НЕ глупее, а жизненного опыта у Гратилийского вора и на двух молоденьких эканганд хватит. Если нужна будет помощь — я прогуливаюсь неподалёку. После ухода Ладомолиуса, мы вместе с тобой идём к кангану на доклад.

Почти весь день Ирисия провела в томительном ожидании будущей встречи. Она страшила и привлекала одновременно, вызывая острый приступ любопытства, что ещё попытается выкинуть Ликкарт. Кажется, готова ко всему, но под ложечкой всё равно неприятно засосало.

— Эка Ирисия! — открыв дверь, возвестил слуга. — Ридган Ликкарт Ладомолиус просит встречи!

— Впустить!

Ну, наконец-то! Мог бы пораньше этот предатель явиться! Уже на небе луны взойти готовы, а он где-то прохлаждается, испытывая моё терпение! Так бы и убила его своими руками!

Ирисия представила, как начинает душить Ладомолиуса, но внезапно в её мыслях руки сползли с горла на грудь и стали расстёгивать рубашку. Помотав головой, отгоняя от себя очередное наваждение, она увидела, что Ликкарт уже в комнате.

— Хорошего вечера, Ваше Повелительство, — как ни в чём не бывало, проговорил он после вежливого поклона.

— Он закончился с твоим прибытием! Садись и слушай!

— Хорошо, но только один уточняющий вопросик. Как будем общаться: на Ты или на Вы? Неразбериха у нас в этом, не находите? Будь то официальная встреча — тут всё понятно, но сейчас какая она?

— Официальная!

— Значит, на Вы. Прошу учесть это на будущее.

— Я эканганда и разговариваю так, как считаю нужным! — стала закипать девушка.

— Понял. Постараюсь дословно передать Ваши слова матушке, а она, уверен, не менее дословно передаст их кангану Тойбрелу Звейнициллу, когда придёт с претензией на его дочь, нарушающую правила этикета с далеко не последним родом Свободного Вертунга.

— Шантажируешь, червяк вонючий?!

— Нет. Констатирую факт. Если бы Вы вызвали меня лично для того, чтобы сказать, как ненавидите и что я поступил подло, я бы принял любые эпитеты в свой адрес — даже червяка! Заслужил! Если бы Вам захотелось услышать, что я Вас люблю и мечтаю быть всегда рядом — удивился бы, но с удовольствием повторил это хоть тысячу раз. Сейчас же намечается серьёзное дело и давайте оставим наши мечты с разногласиями в стороне. Вы — эканганда, но и я ридган! Выбирайте: либо склока, либо работа.

— Работа, — немного успокоившись, произнесла Ирисия. — Прошу простить меня, ри Ликкарт, за неподобающее поведение.

— Извинения приняты, — снова поклонился мужчина. — Как понимаю, был составлен чёткий план, по которому нам с Вами предстоит действовать?

— Да. Хотя, как уже и говорила утром, мне он совсем не нравится, но идти против воли кангана не в моей власти. Через две рундины будет подготовлено место нашего как бы свидания. Ри Соггерт пока уточняет, какое. Оно должно соответствовать задуманному. Прибываем туда, изображая бурную страсть. Надеюсь, ри Ликкарт, Вы понимаете, что только изображая?

— Естественно.

— Нужные люди узнают про это и докладывают кангану, который, от гнева взбудоражив весь дворец, с малой охраной летит к нам для того, чтобы наказать. Во всех местах примерного нападения будут заранее расквартированы войска, переодетые в простых борга — именно для этого и столько времени в две рундины, чтобы не привлекать одновременным большим наплывом людей на одни и те же улицы. Мы тоже будем под защитой, хоть и не такой плотной, так как на нас нападение бесцветных намечается игрушечным — лишь бы только дать Вам возможность «геройски спасти» меня. Естественно, что основные силы Теней и их главарь будут там, где отец. Как только захлопнется ловушка, то военные выступят из казарм, блокируют все прилегающие улицы и помогут своим товарищам, переодетым в борга, уничтожить бесцветных, а также попытаются захватить их главаря.

Ваша задача на эти две рундины убедить Теней принять план по убийству кангана и не дать им заподозрить подвоха. Всё должно выглядеть так, что это они устроили нам западню, а не мы им. Ещё нам с Вами предстоит устроить нежное примирение, поэтому готовьтесь, что я буду часто появляться в Вашем доме или в гостях у семейства Ладомолиусов в загородном поместье.

— Лучше, только в поместье, — поправил Ликкарт. — Не забывайте, что наши встречи должны быть тайной для Его Сияющего Величия и не стоит так выставлять их напоказ. Я поговорю с сестрой и она на время станет вашей лучшей подружкой — вот к ней и будете приезжать, а не ко мне. Только на территории дома Ладомолиусов нам придётся наедине несколько раз «засветиться» перед наблюдателями Теней. Всё должно быть достоверно.

— Согласна. Изобразим «воркование голубков». На этом всё… А вот теперь хочу поговорить о том, зачем приезжала. Была идея заменить отца на другого человека, но он категорически против. По его мнению, есть вероятность, что расплодившиеся бесцветные будут отслеживать каждый его шаг и могут заметить факт подмены. Что тогда? Тогда придут убивать Вас и меня заодно, чтобы отомстить за предательство. Вне стен Властного города сложно будет организовать приличную защиту для ложного кангана и настоящей эканганды одновременно, не раскрыв ловушки.

— Поддерживаю, Вас полностью! Лучше бы всё-таки заменить! Риск неоправдан! — горячо произнёс Ликкарт.

— Отец твёрд в этом вопросе и не идёт на уступки — очень ему хочется с Гиргоповыми прихвостнями покончить и обезопасить дочь, где только можно. Поэтому у меня к Вам просьба, так как приказывать не могу… Откажитесь участвовать! Придумайте правдоподобную причину для этого! Вы же можете!

— Могу… Даже не посмотрел бы, что это смертный приговор для меня, но всё дело в том, что от опасности вы не избавитесь, и будут ещё попытки добраться до трона, только уже не по нашему сценарию. Придётся рисковать. Вы же сами в курсе, что Тени уже затевают очередную акцию по захвату власти. Как и где она будет проходить? Кто участники? И самое главное — нет никакой гарантии, что она у них провалится. Так что тут только если уговорить кангана подмениться. Подключите всё своё обаяние и …

— Чем больше я буду его подключать, — перебила Ирисия, — тем больше он захочет меня защитить. Перестараюсь — задёргается совсем и понаделает глупостей! Ладно… Не хотите — дело Ваше, ри Ликкарт. Во всяком случае я попыталась… На этом официальная часть закончена и можно переходить к личной.

Девушка встала, повертела головой, разминая затёкшую шею, и не спеша подошла к своему собеседнику, спокойно сидевшему в кресле и с интересом наблюдающего за ней.

— Если ты, скотина, ещё хоть раз повторишь свою утреннюю выходку, — неожиданно заорала она, склонившись к его лицу, — то я приложу все усилия, чтобы с тебя кожу живьём содрали! Тебе мало было того позора, в котором я живу?! Решил совсем размазать перед своей матерью?! Да я теб…

Договорить Ирисия не успела — Ликкарт мужской сильной ладонью, притянул её к себе и заставил замолчать поцелуем. Опешившая эканганда хотела было оттолкнуть, но сама не заметила, как стала отвечать, с упоением ощущая каждой складочкой своих губ его губы, чувствуя языком такой желанный вкус. В какой-то момент она нашла в себе силы и отпрыгнула в сторону.

— Ты… Ты… — слова закончились и бешено стучащее сердце заглушило мозг. — Ты…

— Прости… — мужчина встал и виновато опустил голову. — Не смог сдержаться. Так близко видеть твоё лицо и не поцеловать — это пытка. Обещаю, что впредь никогда подобного не повторится, если ты не решишь это сделать сама. А ты не решишь…

— Никогда! — снова прорезался у ней голос. — Лучше зад осла целовать, чем такого подонка, как ты! Я всё папе расскажу и он тебя, точно, казнит!

— Не торопитесь, эка Ирисия… Не торопитесь… Когда всё закончится, за него это сделают Тени. Разрешите удалиться, а то у меня острый приступ обнять Вас и не отпускать. Это уже совсем лишнее сейчас будет.

— Уйди! — закричала она, отпрыгивая ещё дальше. — Подонок! Ублюдок! Ворюга! Извращенец! Скотина!

Как только за ним закрылась дверь, девушка опустилась на пол и разрыдалась от обиды и бессилия. Боги! Ну почему вы так несправедливы ко мне?! Почему свели с этим ничтожеством, дав ему чёрную душу и такое желанное тело? Почему позволили влюбиться и до сих пор мучаете этим чувством?! Почему не отпускаете?! Чем я перед вами провинилась?!

Сейчас, после этого поцелуя, Ирисия, как никогда, отчётливо поняла, что её безумно тянет к Ликку, какой бы он ни был, и что она готова на всё, лишь бы он сдержал свою угрозу и, обняв, не отпускал. Эрина Милостивая! Что это был за поцелуй! Так непохожий на прошлые, но безумно притягательный. Словно впервые, словно с другим человеком!

Постепенно она стала приходить в себя. Растёрла по щекам катившиеся слёзы, поднялась и, пройдя в умывальню, смочила лицо холодной водой.

Что ж… Этот бой опять выиграл Ладомолиус. Обидно, но приятно — как целуется, зараза! Самое приятное, что в следующий раз она осуществит его мечту и сама поцелует… Обязательно поцелует перед тем, как втоптать в грязь! Немного ждать осталось — главное, чтобы план с Тенями не провалился и все остались живы, а уж потом…

Вытерев насухо лицо, Ирисия вышла из умывальни и приказала слугам позвать Советника Безопасности. Тот явился, как и обещал, очень быстро. Внимательно посмотрев на эканганду, Соггерт осторожно спросил:

— Ты плакала?

— Нет. Просто нос заложен и глаза слезятся. Кажется, заболеваю. Пригласите потом ко мне франга, пока совсем худо не стало. Дел много и разлёживаться некогда, — соврала она.

— Нехорошо… Поправляйся и больше по утренней прохладе никуда не выезжай. Насколько удался разговор с Ладомолиусом?

— Уверена, что поверил про отца и теперь, точно, передаст информацию бесцветным о его личном участии. С этой стороны обезопасились на случай двойного предательства Ликкарта. Да! У него же теперь кто-то из ваших работает? Есть смысл дать команду, чтобы ликвидировали, если предал и сбежать надумает.

— Уже. Не волнуйся, девочка! Его опекают со всех сторон — никуда он от тебя не денется.

— От меня? От нас!

— Как скажете, эканганда, как скажете! — хитро подмигнул безопасник. — И не облизывайте так губы, словно недавно целовались.

— Я… Они просто пересохли! Очень неважно себя чувствую… Очень! Срочно зовите франга, Хирг его загрызи!

Дядюшка Соггерт ушёл, а Ирисия ещё долго ловила себя на том, что действительно облизывает губы, пытаясь вспомнить вкус поцелуя. Да… Здесь ни одна пилюля лекаря не поможет… Палача звать надо, чтобы отсёк дурную голову!

35. Воссоединение семьи

Вкус её губ… Нежных, влажных, горячих и таких волшебных. Если бы Ирисия поцеловала вот так сама и о чём-то попросила — хоть луны с неба достать, согласился бы и полез на самую высокую крышу. Но она лишь отскочила, как от прокажённого, словно боялась заразиться. Не судьба… Понимаю теперь, что в ней столько ненависти и брезгливости ко мне, что как ни пытайся, ничего не изменить. Встретить бы того прошлого Ликкарта и морду ему разбить! Изувечить жестоко! Ублюдок сломал всё, до чего смог дотянуться!

С этими мрачными мыслями и приехал к себе домой. Выйдя из кареты, грустно потрепал Пирата, который чуть ли не из шкурки выпрыгивал, виляя хвостом от радости, что хозяин явился. Вот до чего же верный пёс! Такую бы душу да всем людям!

— Лицо такое, будто бы песок ел, нос ниже подбородка, а плечи до зада опущены, — прокомментировала Литария мой внешний вид. — Тебе чего, сын, голым по дворцу скакать запретили и ты расстроился? Какие негодяи, право слово!

— Нет, мам, — грустно улыбнулся в ответ на её шутливый вопрос. — Эканганду запретили целовать.

— А ты спрашивал?

— Зачем? Сам полез сдуру. Даже получилось.

— Ох… Лучше бы голым по дворцу… — выдохнула Литария. — Отречься от тебя, что ли? Пока не поздно. А? Как думаешь, спасёт это остальных Ладомолиусов от гнева Тойбрела, когда он узнает про твою выходку?

— Тоже вариант, — отвечаю ей на полном серьёзе. — Слишком много опасных проблем вокруг непутёвого сына вертится, и сама видишь, что усугубляю. Не хочу, но как-то само получается.

— Как повела себя Ирисия, Ликк? — проигнорировала она мои слова.

— Отскочила козой горной и обругала.

— Это понятно — хорошо хоть морду не расцарапала. На поцелуй ответила или что?

— Ну… Мне показалось, что на миг она была со мной, но так легко выдать желаемое за действительное. Не понял!

— Знаешь что, сынок… — мама подошла и, развернув меня за плечи, посмотрела в глаза без тени улыбки. — Сейчас дам совет, который давать не хочу, так как боюсь, что послушаешься. Представится ещё подобный случай… повтори! Повтори и пойми! Слова врут легко, а чувства не спрячешь. Может, и она тебя поймёт. Когда-то в молодости за мной ухаживали одновременно два шикарных молодых человека: твой отец и…

— Присмер Жанир. Я знаю.

— Вот значит как… Болтун он, а не присмер! Похлеще твоего Патлока! Ну да и Хирг с ним! Вертихвосткой я была ещё той. То в одного из них влюблялась, то в другого, с удовольствием мороча головы обоим ухажёрам. А потом однажды поцеловала Венцима и вдруг отчётливо поняла, что не хочу прекращать этот поцелуй. Сколько уже лет прошло и былые страсти поутихли, но иногда мы снова становимся теми, кто готов отдать всё за прикосновение губ любимого человека.

— Да? И на каком же поцелуе пришло это понимание? — с лёгкой ехидцей в голосе, спрашиваю у неё.

— Считать только Венцима или Жанира тоже? Нет! Лучше только Венцима буду, чтобы плохому тебя не учить. А… Не помню! Я же говорю, что вертихвосткой была!

— Так вот, в кого я такой! — смеюсь от такого признания, забыв свои горести.

— Естественно! А ты думал в кангана?

— Был и такой вариант?

— Что ты! Миралия бы за него голову открутила! Да и не посмела бы я в их отношения влезать — там такая любовь была…

— У кого любовь? — поинтересовалась входящая Сарния, услышав последнюю фразу.

— У нашего предка, дочь! У Кралита Ладомолиуса к Вертунгу!

— Мааам… Ну я серьёзно! Интересно же, а вы опять секреты разводите.

— Ладно. Ликк говорит, что взрослая уже, хотя ему верить… Он целовался с экангандой.

— Да перестаньте уже надо мной издеваться! — разозлилась Сарния. — Один раз пошутили и хватит! Уже несмешно.

— Сейчас снова хохотать начнёшь! Действительно, полез к ней и поцеловал против воли!

— Ликк… Ты идиот? — округлив глаза произнесла сестрёнка.

— Идиот он! Самый натуральный! Постоянно ему про это говорю, а братец твой всё запомнить не может.

— И что теперь делать?

— Не знаю. Пойдём, дочь, с нами в кабинет. Пусть Ликкарт расскажет не только о «лобзаньях томных», но и о том, что ещё было во дворце.

Полчаса спустя, после моего подробного пересказа беседы, Литария, немного помолчав, сказала:

— Странный разговор. Вроде ничего за рамки не выходило, но не покидает чувство, что с тобой хотят поступить, как ты пытаешься поступить с бесцветными.

— В смысле? — не понял я.

— Играют на две стороны. Как и зачем? Непонятно.

— И что нам теперь делать? — повторяю недавний вопрос сестры.

— Жить дальше. А я подключу свои связи. Не хотелось пользоваться этим человеком, но лучше его в этих вещах никто не разбирается.

— Кто это? — поинтересовалась Сарния.

— Лучше пока вам не знать… Ликк, бесцветные когда объявятся?

— Как только в моём гардеробе появится голубой костюм. Он будет для них сигналом, что срочно нужна встреча.

— Не торопись. Погуляй пока тайно у всех на виду с Ирисией — пусть они поверят, что в ваших отношениях намечается перелом в лучшую сторону. Сарния! Теперь у тебя в подругах будет сама эканганда. Всё должно быть натурально. Не подведи Ладомолиусов! Стоит «случайно проговориться» среди подружек, что у них любовь неземная. Но не открытым текстом, а вскользь. Остальное и без тебя додумают, разнося слух по всей столице. Уверена, мимо ушей Теней не пройдёт. И ещё… Постарайся действительно подружиться с Ирисией — она того стоит. Убеждать не надо, но время от времени тонко намекай, что брат действительно изменился. Тут даже врать не придётся — сама видишь, как на него Высший суд повлиял. И слуги поместья не должны в стороне остаться. Так… Кто из них самый болтливый?

— Патлок! — хором выпалили мы с сестрёнкой, который уже тоже основательно досталось баек моего слуги.

— Этот вне конкуренции, но нужен кто-то…

Вспомни о чёрте, и он появиться!

— Ваш Милости! Радость привалила! — довольно возвестил рыжий вестник, просунув голову в дверь. — Ралада ренгафара Венцима, значится, к портовому рейду подходит! Сам не видел, но на рынке говорят, что все двадцать кораблей с поднятыми парусами и без чёрных траурных флагов — значит, с Вашим мужем всё хорошо!

— Живой! — воскликнула Литария.

Потом вскочив, неожиданно подбежала к Патлоку и, за уши втянув его в комнату, расцеловала в обе щёки.

— Спасибо, дорогой, за такую прекрасную новость! Что ещё говорят?!

— Дык ничегось более, ри Литария. Ещё ж не пришвартовались… — смущённо отвечает покрасневший Болтун.

— Ничего? И ладно! Скоро всё узнаем сами! Дети! Срочно едем в поместье готовить отцу встречу!

Счастливая мать расцветала на глазах, превратившись из серьёзной ридганды в восторженную девочку. Как же она хороша!

— А мы в порт его встречать не поедем? — спрашиваю я.

— Ликк? Ты чего?! — недоумённо смотрит Сарния.

— У него ещё провалы в памяти не прошли! — за меня отвечает мать. — Ликкарт… Это не торгаши прибыли с подарками, чтобы их с визгом у причала дожидаться. Там сейчас «гостинцы» скорбные выгружать будут, и всем не до нас, пока на берег не сойдут и свои военные дела не доделают. Мешать только будем. Защитников Родины встречают у родного порога! Так заведено предками и так будут поступать наши потомки! Поэтому хватит рассиживаться! Времени до приезда отца мало, и нужно приложить все усилия, чтобы встреча была незабываемой! Он заслуживает лучшего! Надо же! Все корабли! Не всегда такое случается…

Весь день в поместье суета! Носятся слуги, помолодевшая мать и мы за ней! Везде раздаются смех и шутки, на кухне дым столбом, дом украшают флажками и ленточками. Даже Пират делает вид, что всем помогает, вертясь под ногами и заливисто лая.

Наконец, уже под вечер, когда всё было готово, прибыл военный вестовой, торжественно доложив, что ренгафар Венцим Ладомолиус скоро прибудет в расположение семьи. Моряк с благодарностью выпил протянутую Литарией внушительную чарку коньяка, крякнул от удовольствия, закусил и отправился в обратный путь. Мы же не сводили глаз с дороги, ожидая отца.

Вот появился его транспорт, запряжённый четверкой вороных коней. Матушка с сестрой сразу кинулись в дом, встречать хозяина у стола согласно обычаю, а мы с Пиратищем остались у входа, как и подобает мужчинам.

Венцим неловко выбрался из кареты, слегка прихрамывая. Подошёл ко мне и крепко обнял.

— Здравствуй, сынок!

— С возвращением, отец! Рад, что опять с нами! Не хватало сильно!

— Пират как вымахал! Ещё не пёс, но уже и не комок шерсти! Как вы тут без меня? Не шалили? — притворно нахмурив брови, строгим голосом сказал он.

— С нашей мамой? Ты чего?! Строем ходим, живём по распорядку почти военному!

— Это — да! Она может! Ох, чую получу от неё по голове.

— За ногу? — догадался я. — Сильно досталось?

— За неё… Сильно мне сейчас прилетит, что в драку полез, а нога заживёт — бывало и хуже.

Увидев мужа, Литария сразу оценила его состояние. Ритуальный кубок с водой выпал из её рук, и она кинулась обнимать мужа.

— Не отпущу! Больше никогда не отпущу! Родной! Ну как же так?! Опять ранен! — причитала мама со слезами на глазах, покрывая лицо бати поцелуями. — Я без тебя не смогу! Хватит! Прошу! Хватит! Остепенись! У нас в столице хорошо, и дело тебе найдётся! Прошу… Пожалуйста… Прошу!

— Ну чего ты, жена… — смущённо стал отнекиваться Венцим, гладя Литарию по голове и ловя губами её губы. — И не рана вовсе. За гвоздь зацепился… С кем не бывает.

— Не обманывай! Угомонись! У тебя семья… У тебя же почти после каждого похода меч в зазубринах от этих «гвоздей»! Сколько на этот раз?

— Ну…

— Дай сюда! — мать отстранилась от отца и, утерев слёзы, сама вытащила эспаду из его ножен. — Так… Девять! Ты что?! С ума сошёл?! Обычно не больше трёх!

— Да не хотел я лезть! Ночью стояли недалеко от берега, а эти сволочи подплыли на малых лодках и попытались мой флагман захватить. Там не командовать, за спины прячась, а рубиться со всеми надо было! Каждый человек на счету в таком деле! Вот и помахал железом немного!

— Девять зазубрин! — не сдавалась мать.

— Да хоть сто! Живой же! Видела бы ты пиратов! Вот, кого жалеть надо! Ни один не ушёл! Потом их базу накрыли и тут уж я, как приличный ренгафар, на мостике стоял!

— Ага… С «гвоздём» в ноге! Ты когда мне врать перестанешь?! Всегда одна и та же отговорка!

— Когда выговаривать прекратишь! Служба у меня такая!

— Никогда не прекращу! И… Ври на здоровье… — понизив голос, тепло сказала Литария. — Я даже, если хочешь, сделаю вид, что верю, только возвращайся всегда… Мой герой…

— Не сомневайся, Литочка. Пока ты меня любишь и ждёшь, ничего страшного со мной не случится. Я знаю это…

Потом отец повернулся к нам с сестрой и, приобняв маму, громко сказал:

— Дети! Посмотрите на эту женщину! Она не ваша мать и не моя жена! Она — богиня! И если вы унаследовали хоть малую часть её ума и большого сердца, то я уверен, что наш род не угаснет, становясь всё более могущественным и дружным!

— Подхалим! — довольно пискнула Литария. — И… Чувствую, что прямо сейчас тебе срочно нужна перевязка. Пойдём в спальню — там это сделаю. А отпразднуем потом!

— Я тоже помогу! — не осталась в стороне Сарния.

— Без нас справятся! — я почти силком выволок сестру из дома.

— Ты чего, Ликк? Вдвоём же сподручнее! Вдруг маме неудобно будет, а тут я рядом!

— При тебе и будет неудобно. Ты, смотрю, ничего не поняла.

— Теперь, точно, не поняла… Какое такое лечение, что помочь нельзя?

— Подумай на досуге или в книжках своих почитай — там про это много пишут.

— Ооой… — закрыв резко покрасневшие щёки руками, простонала она, догадавшись.

— Вот тебе и «ой»! Когда же ты повзрослеешь, балбеска?! Любовь близкого человека лучше любых лекарств!

Ужин, правда, уже поздней ночью всё-таки состоялся. Мы сидели за столом, отец рассказывал о походе. Интересно говорил! Но у него всё получалось так, будто бы и опасность была не опасность, и внезапный шторм сродни аттракциону. Короче, увеселительная прогулка, за которую ещё и медали с хорошими деньгами дают. Но в какой-то момент он замолчал, нахмурился и встал, налив себе до краёв.

— Давайте выпьем за тех, кто так и не смог сегодня прийти в родную гавань… Каждого помню… Дай им Даркан Вершитель хорошее посмертие! Все заслужили! До единого!

Мы тоже встали. Выпили. Мама, опустив свою чарку, спросила:

— Много погибло?

— Для меня даже один много… Не уберёг — ошибка командира. А они меня уберегли, грудью прикрывая.

— Если всех помнишь… Муж… Знаю, что пенсион родственникам канган приличный отмерит, но я хочу ещё и от себя лично всем. Они не должны ни в чём нуждаться. Иначе спать спокойно не смогу. Знаю, что и ты не сможешь.

— Мама? А можно я этим займусь? — предложила сестра.

— А ты не маловата для этого, доченька? — поинтересовался отец.

— Нет, в самый раз, — ответила Литария. — Пока ты был в море, Сарния повзрослела. Теперь у тебя здесь не детская, а настоящая армия, готовая в любой момент встать рядом. Пойми и прими это, Венцим.

— За семью! — провозгласил он тост. — За лучшую в мире семью!

Уже перед самым сном я вышел на улицу и увидел отца, одиноко стоящего на поляне перед домом и глядящего в небо. Подошёл. Постоял рядом…

— Очень тяжело пришлось?

— Да, Ликк, — со вздохом произнёс он. — В последнее время, что ни патрулирование, то настоящая война. Из тех, кто год назад служить пришёл, чуть больше половины осталось — неопытные и гибнут первыми. Женщинам не говори, но у меня такое чувство, что что-то нехорошее происходит. Словно петля вокруг Вертунга затягивается. Не только на Восточном побережье, но и на Западном постоянные стычки, будто пираты всего Большого моря вместе собрались. Докладываем нашему Советнику Силы, а он одно твердит: «Не паниковать! Держать границы и не допускать беспорядков на море!» Вот так…

— Думаешь, нападение будет?

— Не думаю — уверен. Уже идёт… Ладно! — хлопнул Венцим меня по плечу, очнувшись от мрачных мыслей. — Что-то я перебрал на радостях от встречи, и не туда занесло… Всё хорошо, сынок! Пойдём-ка спать!

36. Прогулки на природе

Полторы рундины сладкого забытья. Мы с Ирисией встречаемся почти каждый день. И пусть встречи наши вынужденные, но такие желанные для меня. Вначале, правда, дело шло туго.

Приехав к нам, эканганда вместе с моей семьёй отобедала, строя мне глазки на виду у слуг, а потом мы всей толпой переместились для приватного разговора в кабинет отца, которого Литария и я ввели в курс последних событий.

— Итак, Ладомолиусы, — отбросив в сторону вид невинной овечки, сразу приступила Ирисия к делу, — давайте забудем прошлые разногласия и, пусть на время, но объединимся. Расшаркиваться передо мной не надо — стерплю. Ведите себя так, будто бы в мыслях считаете меня чуть ли не вашей будущей родственницей, а между своими отношения простые. Я тоже, как ни прискорбно, буду с жаром изображать возлюбленную Ликкарта, которая желает помириться, но не знает как. Сегодня мы с этим выкормышем Хирга пойдём на прогулку…

— Обойдёшься, — спокойно возразила Литария, — сегодня гуляешь с Сарнией.

— В каком тоне Вы, ридганда, со мной разговариваете?! — возмутилась девушка.

— Сама же сказала, что «по-родственному», — с усмешкой ответила мать. — Ты, смотрю, девочка, уже начала, ну а я продолжила. Если не нравится, то смени тон. Эканганда — не канган и вести себя хозяйкой в моём доме не смеет. Не стоит уничижительно отзываться о моём сыне. В конце концов, я знаю изменившегося Ликка лучше тебя и не позволю оскорблять его.

— Мне всё равно изменился он или нет! Ваш род разъедает гниль! Прошлое не зачеркнуть!

— Не тебе говорить о прошлом. Хочешь, напомню об одной распутной девице, которая, презрев все приличия, доверие отца и свой долг перед троном, была застукана Тойбрелом Звейнициллом голой под мужиком? А если бы Эрина Милостивая дала тебе плод под сердцем? Что тогда? А я скажу что! Либо замуж за новоявленного, заделавшего ребёночка папашу-проходимца, который впоследствии станет править Вертунгом, либо тайно избавляться от плода, чтобы на тебя позарились другие высокородные женишки. Правда «достойные» варианты для эканганды? Вот и получается, что ты не лучше Ликкарта и такая же предательница. Только он успел предать лишь тебя, а ты всю страну.

— Вы ничего не понимаете! Я любила его!

— Так и пошла бы к папеньке, рассказала ему всё о своих чувствах к Ликку, попросила бы разрешения на встречи и принципиальное согласие на брак, если такое предложение последует. Кто мешал? Но вместо этого портовой девкой подставилась, — всё так же ровным, бесстрастным голосом продолжала отчитывать её Литария. — Ладно бы по тёмным углам целовались — дело молодое и редко мимо кого проходит, но тут… Это я сейчас высказываю мнение не только своё, но и половины Гратилии. Знатной половины Гратилии, если не дошло.

Я, отец и Сарния притихли с ошарашенным видом, слушая их перепалку. Не знаю, чего добивается матушка, но очень это не нравится. Я люблю Ирисию и не позволю так с ней обращаться у всех на виду… Но и маму люблю, находя в её отповеди зёрна истины! Получается, что за кого ни вступлюсь — везде плохо! Сейчас, как никогда отчётливо, понял жалобы своих друзей, которые жили в доме, где невестка враждовала со свекровью. Мрак! Тут либо хоть в барак съезжай, держа обеих дам на расстоянии друг от друга, либо, поджав хвост, разводись. Надо прекращать это безобразие в самом начале!

— Мама! Идея хорошая! Думаю, что не стоит долго рассиживаться. Сестра, покажи Ирисии наш пруд. А мы пока тут между собой потолкуем… Тоже «по-родственному»!

Обеих девушек даже уговаривать не пришлось — как ветром сдуло! Я же развернулся к маме и, поклонившись, продолжил:

— Спасибо тебе за заступничество! Понимаю, чем оно вызвано — виной, что родила калеку, но всё равно приятно.

— Не поняла… Какого калеку? О ком это ты, сын?

— О себе! А как ещё назвать человека, у которого нет ушей, чтобы услышать своё имя, нет мозгов, чтобы понять оскорбления и напрочь отсутствует язык, чтобы ответить на них. Видимо, отец в ночь моего зачатия выпил слишком много вина, и Хирг Двуликий испортил твоего сына ещё в утробе. Теперь приходится ходить и подтирать за мной лужицы, как за маленьким щенком, везде писающим… Тяжкая тебе доля досталась.

— Браво! — захлопала в ладоши Литария. — Всё ждала, как выкручиваться будешь!

— Теперь я не понял… Это что, ты мне проверку устроила?!

— И её тоже. Справился превосходно. Твой отец, когда я вошла в дом Ладомолиусов, так не смог. Знаешь, как мы с его матушкой, пусть посмертие её будет светлым, первое время собачились, пока общий язык не нашли? А он сбегал, пуская всё на волю богов.

— Да, Ликк, — подтвердил отец. — Тогда я окончательно понял, что хочу стать моряком, появляясь в семье как можно реже. На войне и то приятнее было! После твоего рождения они очень сблизились, но прошло почти два года. Врагу этого кошмара не пожелаешь!

— Ну, сынок явно не в тебя пошёл. Думаю, продолжи мы нашу беседу, то досталось бы обеим, чтобы никому обидно не было! — рассмеялась мать. — Посмотрим, что будет дальше, Ликкарт. Я хоть на Ирисию и зла сейчас за этот гонор, только она неплоха… Совсем неплоха, пусть и неопытна! И ещё… Краски, конечно, сгустила, но не очень сильно. Репутация твоей возлюбленной сейчас низка среди жён далеко не последних людей столицы, имеющих доступ к информации. Имей в виду: с этим, если захочешь и дальше пытаться с ней иметь дела, тоже придётся мириться. Но не будем загадывать так далеко…

Девушки явились где-то через час. Ирисия сухо попрощалась со всеми, за исключением меня, и укатила во дворец, а мы приступили к допросу Сарнии.

— О чём говорила с экангандой? — сразу спросила мать.

— Ни о чём. Она молча гуляла, потом обосновалась в беседке у пруда, где Ликк любит с Патлоком втихаря пьянствовать, и долго сидела, задумчиво глядя на воду. Потом встала, вздохнула и сказала, что ей на сегодня хватит. Очень грустная была. Мам… Мне жаль её.

— Мне тоже жаль, но иногда стоит не потакать, давая возможность привыкнуть к образу обиженной жертвы, а пнуть, чтобы собралась и кроме соплей характер с мозгами включила. Сильный поднимется во весь рост, слабый же духом всё равно найдёт другую причину встать на колени. И Ладомолиусов, и Звейнициллов не раз с ног сбивали, но мы от этого становились лишь крепче. Думаю, что Ирисия — достойная дочь своего отца в этом вопросе. На нашу голову…

Лишь на третьем приезде эканганды мне было дозволено сопровождать её на прогулке. Идём среди деревьев на расстоянии нескольких метров и делаем вид, что каждый сам по себе, украдкой с интересом косясь друг на друга… Во всяком случае, я именно так и делаю, пару раз поймав на себе настороженный взгляд девушки. Роща почти закончилась и, сократив расстояние, обнимаю Ирисию.

— Руки убери! — пытается она оттолкнуть меня.

— Чуть позже. Сейчас выйдем на открытое пространство, где из-за забора нас будет хорошо видно. Изобрази, пожалуйста, подобие довольного лица, чтобы Тени могли порадоваться, если наблюдают за нами.

— Поняла. Но только недолго — сделали пару сотен шагов, покрасовались и снова в рощу. Боюсь, стошнить может от твоего близкого присутствия.

— Только не на мой костюм.

— Именно на него и получится — уверена. Так что в твоих интересах, чтобы спектакль не затягивался.

Пройдя где-то половину пути, остановился и развернул Ирисию к себе лицом.

— Что на этот раз? — обречённо вздохнула она.

— Небольшой приступ нежности, — тихо отвечаю ей. — Сделай вид, что, то ли приятные слова на ушко шепчешь, то ли целуешь в щёку. Издалека непонятно будет.

— Скотина… — с удовольствием говорит она мне на ухо, обжигая своим горячим дыханием.

Несмотря на смысл сказанного, по венам прокатилась огненная волна. Захотелось крепко обнять любимую и зацеловать. С трудом сдержал желание и утихомирил сильно бьющееся сердце. Взгляд зацепился за что-то, шевелящееся в траве. Отлично! Ты-то мне, родимая, сейчас в самый раз!

— Змея! — с неменьшим удовольствием отвечаю девушке.

— Что? Да как ты смеешь?! Я — эканганда, не забывай…

— Рядом с нами змея… Здоровенная, — показываю мимикой ей за спину.

Ирисия соизволила медленно повернуть голову и вдруг с визгом заскочила на меня, словно на телеграфный столб. Йессс! Ожидания оправдались!

— Не волнуйтесь, эка. Держитесь крепче за шею, чтобы не упасть — постараюсь отнести Вас на приличное от неё расстояние, — говорю, как можно тревожнее, поддерживая правильную атмосферу.

Тут же меня чуть не придушили нежные женские ручки, не желающие идти своими эканганскими ножками по опасной траве. Донёс ценный груз до самой рощи, млея от наслаждения. Пусть хоть так прижму её к себе! Получу потом, конечно, очередного «скотину», но оно того стоит!

Опускаю на землю и отхожу на шаг назад, не желая случайно попасть под оплеуху.

— Что? Всё? — немного разочарованно, как мне показалось, произнесла Ирисия.

— Да. Змея далеко, подсмотреть за нами теперь Тени не смогут, так что можешь расслабиться и снова начинать меня честно игнорировать.

— Кошмарное место! И много у вас тут таких тварей? Всегда их боялась!

— Практически нет и все неядовитые.

— Хм… Почему раньше не сказал?

— Чтобы выглядело натурально. Сами бы Вы, Ваше Повелительство, не согласились такого «коня оседлать», а бесцветные теперь поверят, что у нас всё страстнее страстного, раз с рук моих не сходишь… Только скинуть бы веса кое-кому — еле допёр. Хотя… Мне нравятся пухленькие! — ехидно добавляю, давая возможность девушке войти в привычное воинствующее состояние.

— Ах, ты ж! Если сам хиляк, не могущий пронести и пары шагов, то…

Да… Видимо, во дворце не только бальным танцам учат! Несколько минут виртуозно ругалась, почти не повторяясь! Какие образные, красочные эпитеты в мой адрес — некоторые стоит взять к себе в словарь. Часть из них, правда, слышал от кангана Звейницилла, что ещё раз доказывает, чья дочь Ирисия. Но даже в этом искреннем гневе она обворожительна мила! Как горят каким-то неземным светом её злые бирюзовые глазки! И голос, несмотря на все словечки, бурлящим ручейком журчит… Слушал бы и слушал! Хотелось бы другое, конечно, но тут особо выбирать не приходится — лишь бы не молчала, замкнувшись в себе.

Сильный удар маленького кулачка в грудь заставил выйти из созерцательного состояния.

— Ты меня слышишь, скотина?! Гляделки свои бесстыжие закатил к небу и облака считаешь!

— Да, эканганда. Вы остановились на неподтёртой Хирговой заднице вместо головы, до этого пожелали лежать разложившимся крабом в брюхе пьянчужки, а перед крабом…

— Не повторяй! Поняла, что тебя не прошибёшь! Ладно… Хоть сама расслабилась. Куда идём теперь? Времени ещё мало нагуляли. Только никаких открытых пространств, объятий и змей!

Я привёл её в беседку у пруда. Сели на скамейку и молча стали смотреть на тихую гладь воды.

— Хорошее место… — неожиданно сказала Ирисия. — Успокаивает. Меня сюда Сарния приводила.

— Да. Сам недавно его открыл, раньше считая эту беседку идиотской, бесполезной постройкой. А теперь частенько прихожу. Сидишь вот так и думаешь, с собой честно внутри разговариваешь.

— Как вода в пруду ещё не протухла от твоих грязных мыслишек!

— Если свежая, то, значит, не такие они уж и паршивые. Ирисия… Давай здесь не будем ругаться и выяснять отношения? Пусть это место будет чистым от плохого. Выйдем за его пределы — хоть на голове стой.

— Согласна. Встречаться нам ещё долго и отдыхать где-то надо от тебя… Странный ты, Ликк… Мало похож на того прошлого. Это совсем не значит, что прощу когда-нибудь, но здесь считай себя в безопасности.

— Пить хочешь?

— Давно уже…

— Сейчас!

Поднявшись, я отошёл на несколько шагов и достал пару простеньких стаканчиков с бутылкой лёгкого белого вина, спрятанную в кустах от солнечных лучей и случайных посетителей.

— Теперь я верю, что, действительно, часто бываешь, раз даже тайник оборудовал, — впервые за всё время улыбнулась мне девушка.

— Так мы, «хиляки», привыкли к комфорту.

— Ой! Давай ты тоже начинать не будешь? Сам же только что сказал, чтобы без склок. Не порти хоть это.

Так и повелось. Гуляли по парку как деловые партнёры, иногда не могли сдержаться и устраивали бурные разборки, но, приходя в беседку, словно что-то переключалось в нас. Чаще всего просто молчали, попивая вино. Изредка, правда, завязывались своеобразные беседы, которые мы с удовольствием вели, не затрагивая прошлое. В эти моменты я был абсолютно счастливым человеком. Хоть строй дом у пруда и поселяйся здесь вместе с Ирисией!

Ещё было приятно наблюдать, что Литария с экангандой не стали устраивать «холодную войну», а достаточно терпимо, даже доверительно начали общаться. Сестра не отставала от матери, превратившись если не в лучшую подругу, то в хорошую приятельницу Ирисии точно. Не удивлюсь, если у двух девушек появились общие секретики, которые они частенько обсуждали, запершись в комнате Сарнии.

Но всё хорошее заканчивается.

— Думаю, что вполне достаточно было свиданий с экангандой, — сказал однажды ри Соггерт на одной из наших с ним встреч. — Докладывают, что на каждом углу столицы обсасывают ваше с ней примирение. Знают все — знают и Тени. Тем более, что влюблённую парочку изобразили очень достоверно. Даже сомнения нехорошие в голову закрадываются… Дом для западни мы почти подготовили — дня три, не больше, осталось. Пора намекать, чтобы встретились, и прекращать этот балаган.

Вернулся в поместье не в самом хорошем расположении духа. Чёрт с ними, с бесцветными! Ирисия больше не приедет. Каждое утро я просыпался с мыслью, что увижу её, а теперь опять ничего…

— Проблемы, сынок? — с ходу всё поняла мама.

— Их продолжение. Перебираюсь в столичный дом. Голубой костюм давно пошит и ждёт своего часа показаться на глаза сволочей, намекая на разговор.

— Предсказуемо, но всё равно жаль. Почти две рундины я была спокойна за тебя… Да и Ирисия уже не чужая стала.

— И мне! — грустно поддержала маму сестра. — Если получится, то потом была бы счастлива продолжить с ней знакомство. А уж если станет твоей женой…

— Не станет, Сарка. Натворил я делов, которые не исправить.

— Зря так говоришь, Ликк! — не согласился со мной отец, хлопнув по плечу. — Знаешь, сколько раз мне Литария отказывала, с глаз прогоняя? Четыре! А теперь двоих детей воспитываем! У вас же с экангандой лишь первая размолвка, а ты уже нос повесил! Тем более, вы, интриганы, упустили очень важный момент! Разведка работает даже тогда, когда нет боевых действий! Встречи прекращать нельзя до самого финала, чтобы Тени не насторожились! Так что погуляешь ещё чуток со своей возлюбленной! Передай это Соггерту при встрече и скажи ему от меня лично, что хоть и умный он, но дурак штатский!

На душе стало тепло. Глядя на своих родных, я в полной мере ощутил себя Ладомолиусом, которым вместе по силам одолеть всё — от злобного коварства прихлебателей Гиргопа до сердечных неурядиц!

Ближе к вечеру, прихватив с собой Патлока Болтуна и Пирата, отправился в столицу, со светлой грустью покидая родной дом.

37. Трущобы и орландцы

— Чего лицо скривил? — спрашиваю у Патлока, как только мы въезжаем в столицу.

— Так, Ваш Милсердие… — вздохнул слуга. — Тама Заноза без нас хозяйничает. Дом, уверен, весь вылизан до блеску. Теперь ни чихни, ни ногой на помытое не ступи. Точно говорю, себя хозяйкой почувствовала и снова всю кровушку из меня пить начнёт.

— Смотрю, не договорились с ней полюбовно.

— Договориться-то договорились, ри Ликкарт, только слова — это одно, а вот душевности меж нами нет. Чё так не любит меня Альда? Я уж и по-хорошему, и с характером, а она, значится, лишь куксится, будто бы потерянной девственности лишать её собираюсь. Да ни в жисть! Вот же достанется кому-то такая злыдня! Токмо думаю я, что в девках и помрёт — нет самоубийц с такой связываться.

— Ладно…С этим разбирайтесь сами — не дело ридгановское со слугами нянчится. Срабатываетесь хоть?

— Тут полегче, — кивнул Болтун. — С колёсным скрипом, но привыкаем. Заноза же девка умная и понимает, когда зубы показывать стоит, а где дело начинается. Пару советов стоящих дала — спасибо за науку. Ток, всё одно тяжко: ей укажешь на неправильное, так она личным оскорблением считает. Поступит потом, как надоумил, но с такой мордой, будто одолжение сделала.

После приезда в дом первое, что услышал — это гневный голос Занозы за спиной:

— Куда прёшь по чистому полу! А ну, быстро отряхни свои сапоги вонючие!

— Так и отряхнул уже! — раздражённо ответил Патлок. — Нормальные сапоги! Дорогие! Каждый день мою! Ты не на меня гавкай, а лучше хозяина поприветствуй нормально!

— Ой! Ваше Милосердие! — склонилась в поклоне Альда. — Добро пожаловать! В доме всё хорошо и, — стрельнула она глазками, входя в роль, — в спальне особенно.

— Опять ругаетесь при мне!? Надоело слушать! Быстро в кабинет! — заявил я во всеуслышание.

Как только оба оказались в нём, продолжил уже более тихо:

— Значит, так. Сейчас мы с Патлоком идём гулять по городу, вызывая Теней на встречу. Альда, приготовь голубой костюм.

— Сию минуту, — кивнула она. — Только, ри Ликкарт, лучше я с Вами. Неизвестно, как бесцветные отреагируют на условный знак, и могут представлять угрозу, с которой я лучше справлюсь.

— От деревенщина! — хлопнул себя по ляжке Болтун. — Тута столица! Где это видано, чтобы знатный ридган с бабой борга прогуливался? Слуга — оно самое то! И защитить, значится, сумею без твоих ножиков под юбкой!

— Мои ножи твоим не чета, хлыщ столичный! Я ими…

— Достаточно, — слегка повысив голос, прекращаю намечающуюся очередную перепалку. — Пусть и не по форме, но по содержанию он прав. Да… Мне действительно это надоело, поэтому приказываю обоим обращаться друг к другу на ВЫ! Вежливо! Как хозяин ридган приказываю! Кто ослушается — пеняйте на себя! Вопросы?

— Понял, стал быть, Ваш Милсердие.

— Слушаюсь, ри Ликкарт.

— Ну раз дошло, то не смею задерживать!

Почти полтора часа фланирования по городу не принесли никаких результатов. Уже на пути к дому подошла старая нищенка.

— Благородные господа, — жалостливо завыла она. — Помогите бедной женщине — подайте на пропитание. Красоту и силу давно растеряла, а кушать хочется.

— Держи, бабушка, — протягиваю ей монету.

— Вот спасибо, красавец! Дай боги тебе жену умницу и детишек крепких! — начинает нищая рассыпаться в благодарностях, хватая меня за руку.

Чувствую, как в ней оказывается скомканный клочок бумаги. Вот и вышли на связь со мной бесцветные!

Немного отойдя в сторону, незаметно читаю послание… «Освободитесь от слуги».

— Клюнули. Патлок, сейчас ты должен меня покинуть.

— Удачи, — тихо произносит Болтун.

Разыгрываем с ним небольшую сценку очередного моего недовольства, и остаюсь один, отправив слугу прочь. Прохожу несколько улочек, ища менее людное место. В какой-то момент рядом со мной поравнялась знакомая неприметная карета, и я оказываюсь внутри её. Опять быстрая езда по Гратилии, смена транспорта, и вот уже с завязанными глазами сижу в очередной комнате.

— Добрый день, ри Ликкарт, — раздаётся за спиной голос Эриноса. — Смотрю, Ваша затея оказалась не такой уж и безнадёжной, раз срочно вызвали на встречу.

— Я бы тоже посмотрел, но глаза завязаны, — с раздражением отвечаю ему.

— Не глупите! Прекрасно же всё понимаете! Кстати, за первыми двумя каретами следили…

— Возможно. А вы следили за следящими, а следящие «пасли» ваших следящих. Всё логично. Насчёт затеи — правы. И план есть. В последнее время сблизился с экангандой. Как и обещал, влюбилась, дура, по полной, забыв и простив прошлое.

— Да. Мне уже доложили о ваших с ней прогулочках. Наследничка Тойбрелу ещё не сделали? — с гнусным смешком спросил Эринос.

— Может, уже и сделали, но пока брюха не видно. А вот с канганом сложности… Не далее как вчера сделал предложение Ирисии. Она согласна, но отца боится. Говорит, что никогда не даст разрешения. У меня родился план, как избавиться от проблемы. Покушение. Что скажете на такое? Не будет папаши — трон мой!

— Подробности?!

— Намечается свидание с овцой. Вино, поцелуйчики и прочее, не относящееся к делу. Есть человечек, что предоставит для этого свои стены. Надо, чтобы Тойбрел узнал о свидании и кинулся мне башку отрывать. Точно, кинется! По словам Ирисии, он в ней души не чает. Как узнает — не моя забота. Здесь Ваши связи, Эринос, пригодятся. Рассчитать маршруты и поставить нужных людей, думаю, не так и сложно. Канган мёртв… На наше «любовное гнёздышко» тоже совершено нападение, которое я отбиваю, спасая эканганду, в которой половина столицы души не чает. Она согласна на замужество, Гратилийский вор превратился из изгоя в символ отваги — свидетелей куча. Всё сошлось, и помешать некому! Сижу на троне, входя в Совет Теней!

Долгое молчание, во время которого успел вспотеть и замёрзнуть несколько раз. Наконец, бесцветный подал голос.

— Удивляете…

— Такого опытного человека удивил — остальные удивятся ещё больше.

— Я обдумаю Ваш план, ридган, который кажется приемлемым. Единственное, с чем сразу не согласен — с выбором места. Нужный дом для встречи укажем мы сами.

— Мне всё равно где… Хоть в городском нужнике на площади! Важен результат. Ещё… Если нас проследили, то стоит придумать причину сегодняшней встречи.

— Скажи Соггерту, что запугивали, недовольные твоим бездействием. Хочешь, пару синяков поставим?

— Слишком картинно. Достаточно, если перед ним устрою истерику и попытаюсь выйти из дела. Уговорит, конечно, но выторгую преференции.

— Ликкарт, — ласково произнёс Эринос. — Почему Вы раньше не вступили в Братство? С вашими талантами…

— Почему? Из кожи лез, чтобы заметили. Другое дело, что приживалой входить не хотел. Выгода тем больше, чем больше оценивают потери от разрыва сотрудничества. Как видите, я стараюсь.

— Вас заметили очень сильно… Мне пора. Да! Ухожу я, а Вы добираетесь домой сами. Извините за неудобства, но сегодняшняя слежка безопасников вносит свои коррективы.

— Какой город здесь?

— Внешний.

— Шляться среди швали? Пусть довезут хотя бы до границы со средним.

— Сами… Всё сами! Не волнуйтесь — в трущобах Гратилийскому вору ничего не грозит.

Эринос исчез, а я, просидев с десяток минут неподвижно, скинул с глаз повязку. Вроде никто убить не пытается, значит, делаю всё правильно.

Вонючие, замызганные кварталы проходил, перепрыгивая через широкие лужи непонятно чего — то ли вода, то ли ссаньё. Кругом объедки и мусор. Как так людям жить не противно? Вроде и усилий много делать не надо — просто не гадь, но прав был профессор Преображенский: «Разруха не в клозетах, а в головах!» Убери за собой, убери за «Шариковым», который с башкой и совестью не дружит — уже пусть и не богатство привалило, но и не на помойке сам крысой живёшь. Будет самоуважение — будет стимул стремиться к лучшему! Здесь стремиться было некому…

— Ваш Милсердие! Нашлися! — ко мне подбегает счастливый Патлок.

— Ты чего здесь делаешь? — удивлённо спрашиваю его.

— Когда с этими исчезли, я знакомцев из безопасников на ухи поставил — из нашего окружения знаком со всеми. Волновался… Вот бывает так, что душа не на месте и всё тута! Словно нужен, а не рядом! Они, значится, за каретой, а потом за другой. Третью потеряли уже во Внешнем городе. Ну прикинул, где выходы, самый прямой к нашему дому представил и стал ждать, где не разминёмся. Не разминулися! Народишко здесь лютый — мне рядышком спокойнее бу…

— Смотри! — указал я в сторону ближайшего переулка, где шестеро оборванцев приставали к двум хорошо одетым мужчинам явно не с целью раздать рекламные флаеры.

— Ох ты ж… Орландцев зажали! — сразу прокомментировал Патлок. — Ихнее судно недавно в порт прибыло. Чего сюда, дурни, попёрлись!?

— За мной! — кричу, выхватывая эспаду из ножен, отмечая знакомое название страны.

Мужикам явно туго. Их профессионально взяли в клещи, из которых невозможно выбраться — если только чудом. Чудо в нашем лице не замедлило явиться! Не размениваясь на разговоры, мы с Болтуном располосовали двух разбойников, а вслед за ними и третьего. Подло со спины? Так не на мушкетёрской дуэли — шестеро против двоих заранее подлая свалка, в которой сантименты излишни.

— Господа! Разрешите присоединиться? — выкрикиваю я, чтобы обозначить свою сторону в этом конфликте.

— Будем признательны! — раздаётся в ответ.

В четыре меча добиваем оставшихся и переводим дыхание. Лёгкие недоверчивые взгляды в нашу сторону. На правах местного жителя начинаю разговор первым:

— Извините, что прервали занятную беседу с этими проходимцами. Просто меня с детства учили, что драка должна быть на равных. Вот и не устоял… Разрешите представиться — ридган Ликкарт Ладомолиус, а это мой слуга Патлок Болтун.

— Благодарю за помощь! Вы оказались как нельзя кстати. Герцог Леон Аргайл! Рядом мой друг и соратник фаранд Тиратус. Но можете просто звать нас по именам — как-никак на одной стороне сражались! — представился один из орландцев, жёстко выговаривая букву «эр», как делал это Эринос.

Очень высокий! Я немаленького роста, но этот даже меня перещеголял. По возрасту чуть старше, только производит другое впечатление. Словно лет пять, разделяющие нас, имеют большие года, чем дата рождения. Видно, что умён, опытен и… В его глазах, по цвету словно отлитых из золота, плещется ответственность, приходящая лишь после долгих лет власти. Непростой дяденька! Три орландца, получается, собрались в месте, где им быть не следовало… Вопросики… Мой визави больше, чем сказал, говорить явно не хочет.

— Согласен, Леон! — протягиваю руку. — Просто Ликкарт или Ликк! Слышу орландский говор, вы оттуда?

— Да, мы из Орландии, — кивнул герцог. — Может, пропустим по кружке вина? Я угощаю.

— С удовольствием! Я однажды пробовал похлёбку из Орландии и мне она ужасно понравилась! Называется борщ!

— Неужели это блюдо уже готовят здесь?! — изумился Леон. — Я сам недавно познакомился с ним.

Так за разговором мы оказались в таверне Билица «Сытый Капитан».

Леон со своим другом уселись за стол, а Патлок отошёл за соседний. Разговаривали долго. Очень интересный мужик, хоть и скрытный. Всё пытался выяснить, зачем он полез во Внешний город, но Леон лишь твердил, что заблудились.

Но самый большой шок случился, когда я узнал, что повариха, придумавшая борщ, является его женой. Рианнон…

На этой теме герцог вдруг расцвёл, сразу сбросив несколько лет, и стал с упоением расхваливать кулинарные способности жены. Больше сомнений не оставалось — на Синцерии обосновалась моя землячка, явно имеющая славянские корни!

Мы договорились с ним о повторной встрече, если буду в его краях.

— Да, Леон! Не будет ли это наглостью, если через тебя передам пару слов уважаемой Рианнон?

— Если это не предложение руки и сердца, то не возбраняется, Ликк! — пошутил орландец.

— Не волнуйтесь! Моя «рука и сердце» живёт в Вертунге, и я во что бы то ни стало, хочу её завоевать! — не остался в долгу я. — А сказать хочу следующее… Передайте несравненной Рианнон, что её блюдо выше всяких похвал! Ни одному кабаку МакДональдсу и другим Фаст Фудам никогда не сравниться с ней!

— Хм… Что за странные названия?

— Гранды мархаратской кухни! Опытная хозяйка их знает.

— Передам. Сложно, но постараюсь запомнить Ваши Хаса-Худы.

— Фаст Фуды! Поверьте! Если она услышит это, то будет безумно довольна! Так что не перепутайте! Макдональдс и Фаст Фуд! Лучше назвать сразу оба — по отдельности не так впечатляют.

— Сделать приятное любимой женщине? Запишите! Выучу!

Тепло распрощавшись о орландцами, мы поспешили домой, где нас уже ждал, приплясывая, Советник Безопасности собственной персоной.

— Живой? — кинулся ко мне ри Соггерт, у ног которого тёрся Пират.

— Должен Вас огорчить, ридган Мельвириус… Помер! Пришёл приведением пугать домочадцев! Начну с Вас, так как не жалко!

— Шутишь всё?!

— Какой вопрос — такой ответ! — весело отвечаю ему, с трудом сдерживаясь показать язык и скорчить рожу.

На самом деле, настроение приподнятое! Кажется, сегодня я отправил землячке первое голосовое сообщение, но, не как привыкли на Земле, через эти сложные программы интернета, а с личным посланником!

Одно настораживает… Процент того, что мы можем пересечься в огромном мире до безобразия низок. Легче в «беспроигрышную» лотерею выиграть. Случайность произошла? Вот и пойми…

38. Кукла

Слегка перекусив на кухне под строгим взглядом Альды, Патлок пошёл на задний двор, примостился на лавочке у стены конюшни и стал вырезать острым ножом фигурку женщины из подвернувшейся подходящей деревяшки. Это занятие всегда успокаивало и настраивало на размышление.

Хозяин вместе с ридганом Мельвириусом заперлись в кабинете. Щас там кумекать будут, какую очередную пакость Теням готовить. Хотя эти и сами могут легко в ответ. Как ни крути, а до сих пор непонятно, кто зверь, а кто ловец. Вон прямо как сегодня разбойники: пошли на промысел и на нём сгинули.

А ри Ликкарт молодцом будет! Гратилийский вор, понятно, даже Хирга не испугался бы и кровушку чужую легко пролил — другое дело новый человек, что в нём поселился. Не подвёл. Бьётся спокойно, хоть и с азартом, но без жестокости, решения принимает быстро, да и после схватки не трясло… Стоящий! Не знаю, что у него там раньше за житьё было, но сложностей, видать, своих хватало, раз характер есть. Жаль, Его Безгрешие запретил интересоваться — уж очень любопытно.

— Только мусорить и можешь! — раздался над самым ухом голос Альды, выводя из задумчивого состояния. — Щепок нагадил, а потом их своими сапожищами по дому разнесёшь! Что ты там выстругиваешь?

— Вот, — протянул девушке фигурку Патлок.

Альда повертела её, неожиданно ойкнув и засунув пальчик в рот.

— Заноза!

— Верно. Получается, ежели себя распознала. А я ещё и не приступал к деталям — пока одна заготовка.

— В деревяшке твоей заноза, и совсем на меня не похоже! Перестань так называть! Ридгану приказывать не могу, но от тебя чтоб больше не слышала!

— Так и мне не могёшь! Даже не фаранда, а борга обыкновенная! Заноза и есть! И ежели прозвище прицепилось, то, стал быть, правильное оно! Вот я Болтуном хожу — народ приметил мою словоохотливость и обозначил её. Ты же всё норовишь уколоть и под кожу впиться — теперь терпи имечко новое, раз сама такая. Уже все слуги в доме, да и многие на рынке тебя только так и зовут — Заноза! Ничё, что без Вы, как хозяин приказал?

— Ещё и на рынке?! Вот ты мне славу какую сделал?! — завелась девушка, явно сдерживаясь, чтобы не полезть в драку.

— Я б не сделал — другие ещё не так обозвали бы. Пару прозвищ уже цепляться стало, хотя ты у нас всего ничего. Поверь, что Заноза ещё ласково звучит, по сравнению с ними — не подсуетись вовремя, была бы для всего рынка Альдой Гавкалкой.

— Даже так?! Что вы понимаете тут в столице?! Привыкли чуть ли не с золота жрать, а о жизни на Побережьях никакого представления не имеете!

— С золота жрать, говоришь? — грустно усмехнулся Патлок. — Вот сама ничегошеньки о нас не знаешь, а судишь о людях. Тута половина на рынке с Побережий! Возможностей в Гратилии много — не спорю, только на кажную из них уйма ртов нацеливается. Остаются в столице самые умные и сильные, а остальные домой бегут. Почему бегут? Там легче, хоть и голоднее. Некоторые, бывает, во Внешнем городе оседают… Была там?

— Заглядывала. Помойка!

— Во! Правильное слово! Канган постоянно пытается облагородить, токмо всё обратно в дерьмо превращается. Заметь, что пришлых там много обустроилось и эту пакость сами разводят. Давай я тоже буду судить об Побережьях по ним, как ты судишь по столице, замечая только то, чего тебе раньше видывать не приходилось. С золота жрать… Ишь, чё надумала!

— Я тут пожила немного и могу судить! Посмотрела б на тебя, как бы ты запел в моём городишке, оказавшись без сытой жизни при храме! Да что ты обо мне знаешь, чтоб умничать?!

Болтун неожиданно рассмеялся.

— Ха! Вот рассмешила! Прямо я тута только и делаю, что на перинах валяюся! И не в Гратилии я родился! С Его Безгрешием в другой стране познакомился, когда он ещё канмерта был, а не присмером. Дельце одно щекотливое случилось, вот после него мне службу и предложил, взяв с собой в Свободный Вертунг.

О тебе ж знаю много. Прихожу как-то с докладом к присмеру Жаниру, а у него гость важный — ри Соггерт. Ну я задом к дверям, извинившись, значится. Ридган Мельвириус меня и притормозил. Говорит, мол, что напарницу тебе подбираем, Болтун. Хошь сам повыбирать? А мне в радость только. Посмотрел я бумажки на пятерых девок, но всё как-то… Вот, чую, что не то! Тута вспоминаю разговор с дружком своим Маромом, что в ваших краях послужил…

— Маром?! Он в столице?!

— Вижу, что помнишь.

— Да мы с ним вместе гнездо Теней в Сергуче брали, а потом ещё работорговцев, тайно промышляющих у нас, ловили! Славный он человек — жизнь мне спас!

— И про то ведаю. Найдём времечко — сведу к нему в гости, хотя в разъездах постоянно. Вот он про тебя и рассказывал. Хвалил сильно. Говорил, что умна и отважна, сунется туда, куда б не каждый воин полез, ради дела ни себя, ни других не щадит… Ну и внешне не образина. Я, стал быть, и предложил тебя. Раз ты здеся — значится, самому ри Соггетру и Его Безгрешию тож приглянулась.

— Это, выходит, что из-за тебя я в Гратилию из своей дыры попала? — немного опешив от новой информации, спросила Альда.

— Чуток. Из-за себя больше дослужилась до столицы. Вот только жалею теперь, что про Марома вспомнил. Не получается у нас тобой…

— За шлюху не держи — получится! Понимаю, когда раньше для дела дурной распутной девкой прикидывалась — на них никто подозрительно не косится и не проверяет — и в банду попадала. Потом наши снаружи лупят сволоту, а я изнутри главарей режу. Когда всё заканчивалось, то никто про мои «постельные похождения» в бандах и рта не раскрывал! С уважением относились! Как к равному бойцу! А ты в первый же день меня в один ряд с шалавами портовыми поставил!

— Вот оно чё… — задумчиво протянул Патлок. — Ну, извини, ежели не так выразился. Я тадысь думал, что охала по-взаправдашнему, ри Ликкарта ублажая…

— А если бы и так! Для безопасности своей страны надо? Сделаю, если поможет чьи-то жизни сохранить и ублюдков прихватить на родину покушающихся! Я и убивать не люблю, но острые ножи при мне! Ты, вон, тоже с сабелькой всегда… Давай тебя в гиргоповы извращенцы запишем? В тех, которые ради удовольствия умерщвлять любят с мыслями похотливыми?

Девушка неожиданно замолчала и ушла. Патлок вздохнул и, взяв недоделанную статуэтку, продолжил вырезать, о чём-то размышляя и хмуря лоб.

Альда сидела в своей комнатушке, грустно помешивая в кружке давно остывший отвар.

Не получается… Думала, что в Гратилии смогу раскрыться, работая с опытными людьми, могущими многому научить, а в результате одно расстройство. Здесь всё другое и все другие. Манера разговора, поведение, отношение к жизни и к службе. В этом постоянно суетящемся городе ей нет места. Он не понимает меня, а я — его. Везде кажется, что косо смотрят и со смешками пальцем показывают. Тот же Болтун…

С виду разгильдяй, но как рыба в воде чувствует себя на рынке. Ему и торговки подмигивают, когда он им скабрёзные комплиментики отвешивает, и мужчины за руку здороваются, нужной информацией делясь. Все его, казалось, непрофессиональные действия имеют серьёзную подоплёку, которую она не видит. Не видит и злится!

Больше на себя, конечно, разочаровавшись в собственном уме. Как же раньше просто служилось — внедрилась в толпу нелюдей, сделала своё дело и снова в казармы тренироваться. А в Гратилии даже воры и те хитровывернутые! Тут интриги сплошные — некогда работать безопасникам! Или… служат, но не так, как привыкла? Решено! Стыдно, только ничего не поделать — надо идти к ри Соггетру и признаваться, что непригодна. Пусть лучше с позором обратно отправляет, чем серьёзное расследование испорчу.

Осторожный стук в дверь. Кого там ещё принесло ночью? Вскочив со стула, Альда внутренне собралась и, нацепив на лицо самое суровое выражение, пошла открывать.

На пороге стоял Патлок.

— Чего тебе ещё?

— Тута пряников с рынка принёс? Хочешь?

— Вначале прянички, а потом простыночка?

— Могу и за столом… Чаю попить, а не то, что ты, дурында, напридумывала! Держи! Я пошёл! — протянул Болтун холщовый мешочек, от которого соблазнительно-вкусно пахло. — Только долго их не храни — чёрствые ужо не такие будут.

— Ладно… — сказала девушка в спину уходящего напарника. — Проходи. Чая нет — есть малина с заморскими листьями. Щас заварю.

Долго сидели, запивая изумительные пряники и молча разглядывая друг друга.

— Я ж чё припёрся? — первым нарушил молчание Болтун. — Извиниться душевно, значится. За гулящую с первого дня не держал. Не распознал сразу, как тебе тут худо и вёл себя, словно всю жизнь в столице прожила. Совсем забыл, как первый год в Гратилии мыкался. Даже два раза сбежать хотел, сев на первый попавшийся кораблик, но в последний момент в порту передумывал… Сама ещё котомку не собрала?

— Есть мысли, — честно призналась Альда.

— А чё ж им не быть-то?! Большой город по-первости перемалывает в мясницкий фарш не токмо мозги, но и душу, а потом лепит из него нового горожанина. Из кого-то котлета с душком получается, а некоторых хоть на стол к кангану подавай! Тута от нас всё зависит. Ты девка правильная, сильная, но, главное, в себе всё не держи — сломаешься. Учись, стал быть, спрашивай! У меня аж присмер Жанир наставником был, а тебе, выходит, я достался. Не самый хороший вариант, но лучше, чем ничего.

Патлок встал и, расстегнув кожаную куртку, вытащил из-за пазухи куклу.

— Подарок тебе, значится… Теперь похожа?

— Ой! Похожа! Какая красивая получилась!

Альда сама не заметила, как схватила протянутую куклу, довольно разглядывая её. Неожиданно её лицо вновь стало серьёзно-злым.

— Но она же ГОЛАЯ?! Это что за намёки?! Ты даже сиськи с задницей натурально сделал!

— Шить не умею — вот и без одёжки, — спокойно ответил Патлок. — Сама и принарядишь. У меня есть знакомая мастерица швейная, так я у неё лоскутков дорогих тканей попрошу, чтоб, значится, платье красивущее вышло. Справишься?

— Конечно! И… Спасибо тебе…

— Да чего там! — смутившись, махнул рукой мужчина. — Свои же люди, и на одного хозяина работаем.

Болтун ушёл, а Альда не могла оторвать счастливого взгляда от его подарка. Кукла… Настоящая! Последняя была у неё в детстве, когда ещё деревню не сгубил мор. Потом в нищенских притонах её украли и на этом всё… В казармах безопасников их не выдавали — только оружие.

Надо будет обязательно сшить платье! Завтра же попрошу Патлока, который не такой уж и сволочью зажравшейся оказался, взять с собой к портнихе. А то выберет мужик невесть что, и будет по-идиотски выглядеть её… Занозочка! Точно! Занозочка у Занозы!

Заодно посмотрю и поучусь, как Болтун общается. Так, как он, всё равно не сумею, но хоть чужеродной в столице выглядеть не буду.

Спустившись утром на кухню, Патлок увидел на столе огромный торт, рядом с которым стояла слегка взволнованная Альда.

— Эт чё? Праздник какой у хозяина, и я забыл? — задумчиво почесал он затылок.

— Нет. Это тебе… В благодарность за подарок.

— Да чё там того подарку! За енту красотищу я тебе ещё понаделаю с десяток! С малолетства люблю фигурки вырезать.

— Нет. Не надо с десяток… Возьми лучше с собой, когда кукле выбирать ткани будешь. Сам же сказал: «Учись, спрашивай». Сегодня и начнём. А?

— Холофо! — проговорил Болтун с уже набитым ртом. — Мммм… Как фкуфно! Фама тофе ешь!

Через час, идя по широкой улице Среднего города, довольный жизнью сытый Болтун наставлял девушку:

— Иргифия — так зовут портную. Руки у ней божественные! Тож не местная, но, приехав в Гратилию, за несколько лет смогла серьёзно подняться, и теперь шьёт платья с костюмами даже для высшей аристократии. С десяток девок-мастериц у неё работают.

Хорошая женщина — денег много, но не зазналась. Мы с её мужем Цуркером-часовщиком частенько в таверне кувшинчик посидеть берём. Одна беда — деток Эрина Милостивая им не послала. Поэтому ты про них особо при Иргифии не говори — сразу настроение у ней портится. С людями, вообще, говорить лучше о том, что им нравится. Когда знакомишься — особенно! Поняла? А не так, как с зеленщицей тогда!

— А что я? Правду сказала, чтобы…

— Ох, учить… Правда звучать тож по-разному могёт! Смотри! Взять тебя, например. Можно сказать, что ты мелкая и недокормленная, а можно, что миниатюрная и хрупкая. Оба раза не соврал, но разницу чуешь?

— Чую… Только я не хрупкая и питаюсь нормально!

— Тьфу! — в сердцах сплюнул Болтун. — Я про одно, а ты про другое! И не смотри, как мы с Иргифией, стал быть, любезничаем. Тётка приличная и по мужикам не бегает, хоть и любит пошутить про это. О! Вот и домишка её!

— Этот особняк?! — открыв рот от изумления, спросила Альда. — Не ошибся? Дом для ридгана больше подходит.

— Я ж говорю, что живёт хорошо, да и муж её на часах цельное состояние сколотил.

Вскоре Болтун с Занозой оказались в просторном помещении, завешенном платьями и заваленном отрезами разных тканей. Посреди всего этого возвышалась яркая, слегка полноватая женщина, держащая в руке большую булавку.

— Патлок! Какими судьбами?! — радостно поприветствовала она мужчину. — Опять пришёл мужа моего спаивать? Хоть бы раз меня позвал, негодяй! Ух, вспомнила бы молодость! Покуролесили!

— Иргифочка! Да это мечта всей моей жизни! Только Цуркер твой ревнив больно. А если застукает? Давай его уговорим бросить эти стрелки с шестерёнками и моряком стать? Пока он в море, я к тебе ночами в окно лазить буду.

— Пыталась, но он акул боится. Может, по старинке — отравим, и всё? Только чтоб не насмерть — ему денежный заказ через рундину сдавать.

— Ага! А через рундину ещё один, потом ещё… Кто б мог подумать, что путь нашему счастью часы преградят!

— И не говори! Смотрю, не один пришёл, а с красоткой?

— Эт, Альда Заноза. Вместе у ридгана Ликкарта Ладомолиуса работаем теперича. Беда у девахи… Альд, покажи.

Девушка присела в приветствии и протянула куклу.

— Хорошая, — внимательно осмотрев её, вынесла вердикт портная. — Вылитая ты! В чём проблема?

— Голая она! — ответил за неё Патлок. — Вот Заноза и переживает, что я на деревяшку позарюсь, а не на неё! Хочет её приодеть, а где, как не у тебя, можно найти хорошие лоскутки?

— Да…Разочаровал ты, Болтун. Я-то надеялась, что ко мне когда-нибудь приставать начнёшь, а у тебя тут кукла появилась.

— Так ему кукла в самый раз! У него ж в штанах почти что кукольный! — выпалила Альда. — Я сама не видела, но один раз из его штанины яблоко выкатилось. Подкладывает специально, чтобы могучим казаться! Да и девки все от него со смехом уходят! Болтун с игрушечной «болтушкой»! Так что оставайтесь с мужем — у него хоть часы стоят, а у дедушки Патлока от них стрелка давно упала!

— Какой я тебе дедушка?!

— Видите? Насчёт стрелки возмущаться не стал! Значит, правда!

— Ха-ха-ха! — громко во весь голос рассмеялась Иргифия. — Ты мне нравишься! Будут тебе ткани! Самые редкие и дорогие подберу! А… Хочешь, сама сошью?

— Спасибо, но я лучше своими руками. Мне эта куколка уже как дочка почти — хороший человек подарил.

— Эх… — погрустнела портниха. — Кабы дочек можно было выстругать, я б себе каждый год строгала… Уговорила! Сейчас работы много и не до вас, но завтра, Альда, приходи ко мне после обеда. Ткани отдам и фасоны некоторые покажу. Тебе они, кстати, тоже пойдут. А ты, Болтун, передай своему хозяину, чтобы больше голубое не носил! Вчера видела его мельком в городе — как мужеложец на выгуле! Позорище, хоть сама и шила… На что ради прибыли только ни пойдёшь!

— А сколько я вам денег должна буду? — неловко перебила Иргифию девушка.

— Ты дура, что ли?

— Не! Просто деревенщина! — пояснил Патлок.

— А! Тогда нормально! Ничего — пообтешется! Язычок острый — значит, и умишко имеет!

Уже дома, доедая остатки торта в комнате Альды, Болтун поинтересовался:

— Как ощущение от знакомства?

— Странное… Не сказал бы заранее, что с приличной особой встречаемся — решила, что смотрительница Ласкового Дома… Но было весело! Душевная она!

— То-то! Делай выводы не сразу, а узнав человека. Иной раз на строгой моралистке грехов больше, чем блох на собаке, а разбитная девица блюдёт себя и одному суженому верна. Ты тож молодцом держалась, хотя про дочку и ляпнула. И ещё… Эту шуточку про яблоко в штанах больше никому не рассказывай! А то поверит какая-нибудь идиотка любопытная и шибанёт меж ног, чтоб проверить. Отобьёт родное напрочь, а мне себе ещё невест искать!

— А почему невест много?

— Выгодно. Это жена может быть одна, а невест хоть с десяток! Вот и не женюся!

— А если они соберутся и побьют? — с весёлым прищуром спросила Заноза.

— Так, думаешь, а для чего я тебя присмеру с Советником подсунул? Чтоб меня от гнева сговорившихся невест своими ножиками защищала, значится! Во какой план коварный был!

Болтун и Заноза хором рассмеялись и потом ещё долго сидели, подшучивая друг над другом, забыв о прошлых обидах.

39. Тучи на горизонте

Поднявшись по узким ступенькам витой лестницы, Ирисия замерла, облокотившись на перила площадки дворцовой башни. Глядя на прибрежную линию, где белоснежные дома, утопая в зелени, теснились рядом с заливом Спокойствия, так хорошо было предаваться размышлениям.

Солнце, устав разбрасывать дневной жар, утомлённо готовилось ко сну, погружаясь в залив и окрашивая его спокойные воды нестерпимо ярким золотом. Вот светило коснулось линии горизонта, становясь из жёлтого бордово-красным, а вместе с ним и всё остальное начало приобретать кровавые оттенки. Даже небо…

Величественная картина, но сегодня очень печальная. Особенно кораблик, не успевший дойти до портовой гавани и оставшийся, убрав паруса, посреди бескрайней воды обречённо дожидаться ночи, в надежде пережить её, чтобы утром, снова наполнив свою жизнь ветром, бросить вызов судьбе.

Девушка ощущала себя им, чувствуя полное одиночество в душе и страх перед темнотой. Какое оно будет это самое утро?

Отец сказал, что встречаться с Ликкартом больше не придётся и скоро ловушка для бесцветных будет полностью готова. Радоваться надо, но почему-то вспомнился первый день прогулок по парку с Ладомолиусом.

Как она, увидев змею, вначале испугалась и постыдно бросилась ему на шею. Когда же рассмотрела опасность, то с ней в очередной раз случилось наваждение. Вот не хотелось, чтобы Лик отпускал! До судорог не хотелось! Так хорошо и уютно было в его объятиях, что, наплевав на всё, притворилась, будто не ведает о полной безобидности травяного ужа. Как же он её нёс! Бережно, аккуратно, словно величайшую драгоценность. Сердце и тело просто плавились от удовольствия! Жаль, что этот скотина, так быстро добрался до рощи…

Потом беседка у пруда. Бывала во многих удивительных местах, но тут впервые растворилась в простоте мироздания. Больше всего поразил Ликк… Без своей вечной бесячей улыбочки, он сидел, сжимая в руках глиняный стаканчик с вином и задумчиво глядя на воду. В этот момент он напоминал бога, спустившегося с небес. На уставшего вершить судьбы одинокого бога. Что-то очень честное, человеческое, родное было в нём, отчего хотелось подойти, сесть рядышком, положить голову ему на плечо и, закрыв глаза, расслабиться, зная, что её оберегают.

Он, правда, снова стал нахальной, высокомерной гнидой, испортившей её жизнь, но не тогда. Не тогда…

— Ваше Повелительство! — голос слуги за спиной заставил вздрогнуть. — Его Сияющее Величие просит Вас немедленно посетить его кабинет.

— Чего разорался? — недовольно буркнула Ирисия. — Уже иду!

У отца сидели оба дядюшки и… Ладомолиус!

— Вот! — ехидно сказал Тойбрелл. — Твой «женишок» с вестями от Теней явился.

— И что принёс твой «зятёк»? — неожиданно для себя с раздражением на отца ответила девушка.

— Спасибо огромное за такую честь, папа! — громко сказал Ликкарт, прерывая начало семейной перепалки венценосцев.

— Чего?! — вскочил канган. — Ты как назвал меня, Хиргов выкормыш?! Забыл, с кем разговариваешь?!

— Не забыл, конечно, Ваше Сияющее Величие! Тем ценнее признание женихом несравненной эка Ирисии! Даже в мечтах не было, что когда-нибудь назову Вас папой! Осталось за малым — уговорить невесту, чтобы не прирезала меня во время брачной церемонии сразу… Пусть хоть до конца пира подождёт, чтобы Вас перед важными гостями не опозорить. Политика, однако!

— Какого… — начал было Тойбрел, но неожиданно осёкся и посмотрел на мужчину с таким выражением на лице, что непонятно было: гневается или улыбается. — Ладно! Уел! На этот раз прощу! Ты зачем припёрся?

— Ридган Мельвириус приказал вчера. Проблемы начались.

— Проблемы? Всё ждал, когда начнутся — с тобой одни они. Хм… Соггерт! Почему я не в курсе последних событий?!

— Извините, канган, — устало ответил безопасник, растирая воспалённые глаза. — Хотел, переговорив с Ликком, вчера к Вам на доклад явиться, но на полдороги перехватили. Во Внешнем городе война банд между районами началась. Почти сутки на ногах.

— И как?

— Пожар потушили, хотя ещё и тлеет. Главное, что без массовых погромов и смертей, как в прошлый раз.

— Превосходно! Только этого сейчас нам ещё и не хватало! Учись, Ладомолиус! Вот человек, который эти самые проблемы устраняет, а не плодит!

— Тени внесли в наш план коррективы, которые мне совсем не нравятся, — продолжил Ликк, не обращая внимания на колкость. — С идеей покушения на Вас согласились, но место встречи меня и эканганды сами выбирать будут. Здесь они непреклонны, так что, получается, наша ловушка не сработает. Надо менять всё или отменять.

— Менять?! — возмутился Советник Безопасности. — Да ты хоть понимаешь, какие силы задействованы, средства потрачены и много чего ещё?! Провинции оголили, верных людей сюда доставляя! И после всего этого заявляешь, что твоя болтовня была напрасной?! Нет! Просто так «с корабля не сойдёшь»! Учти, если не будет покушения — тебя же первого прирежут при любой удобной возможности! Сдохнешь!

— Лучше меня, чем кангана! — жёстко отвечает он. — И не надо смертью пугать, Соггерт! Она и так со мной случится при любом повороте! Так что успокойся и голову включай, а не глотку! Орать я могу не хуже тебя, но делу этим не поможешь!

Опешивший от такой неожиданной отповеди, ри Соггерт замер с раскрытым ртом, чем и воспользовался присмер Жанир.

— Действительно, всем нам надо успокоится и подумать над выходом из сложившейся ситуации. Даркан Вершитель не просто так вернул Ликкарта после перерождения, а значит, видит то, чего мы не замечаем, но должны. И если говорить начистоту, то мы все под угрозой. Давайте не забывать про второй вариант Теней Бесцветного, на который у нас и намёков нет.

Ирисия почти не вмешивалась в разгорающийся спор. Дядюшка Соггерт гнул свою линию, присмер Жанир пытался всех успокоить, а отец… Это самое интересное! В какой-то момент они с Ликком, словно сговорившись, стали оба наседать на Советника Безопасности, не забывая ещё и между собой спорить. Чтобы папа ТАК позволял с собой разговаривать?! И кому?! Ненавистному Ладомолиусу! Они с ним, выстраивая сумасбродные планы, как две волны накатывали друг на друга, брызгами разлетаясь в разные стороны, а потом образовывали новую, более высокую и мощную, постоянно придумывая новые варианты и находя общий язык.

— Хирг с вами! — почти зарычав, вскочил Соггерт. — Хотите подставлять свои головы под ножи бесцветных? Подставляйте! Мне Ирисию жалко! Как ни смотри, а она всегда в опасности остаётся!

— Поэтому и не стоит торопиться с выводами, — слегка отдышавшись, произнёс Ладомолиус. — Мы не знаем, куда прикажут ехать на свидание. Может, и рядом совсем? Как только скажут место, то сразу и примем решение. Если будет выходить из расчётов, что мои телохранители Альда и Патлок вместе со всей охраной не смогут защитить эканганду — отказываемся и ждём, что дальше будет. Но, как уже и говорил, не стоит расселять твоих безопасников по квартирам, снижая мобильность войск, а устроить им небольшие манёвры.

Можешь ведь найти или придумать зловредную банду, которую необходимо уничтожить, для чего и было вызвано столько народу? Ту же самую неразбериху во Внешнем городе используй! Не скрытно, а всем напоказ! Нагло! Чтобы каждая собака Гратилии знала! Тени не дураки и изучили тебя хорошо — не твои методы, ридган Мельвириус! Значит, поверят, что не по их душу!

— Вот и я про тоже! Никакой скрытности! — поддержал его Тойбрел. — Точнее, никакой видимости скрытности. Сотня саблями размахивает, а десяток с ножами в переулке притаился. Если начнётся, то эти притаившиеся время выиграют до подхода основных сил. Но… Ирисию не отпущу! Найдите похожую девку и вместо неё отправьте.

— Согласен, — кивнул Ликк. — Слишком высока вероятность, что …

— А я не согласна! — отмерев, встала девушка. — Меня проследить легко! Можно, конечно, усилить охрану и запереть в самой дальней комнате дворца, но это сразу бросится в глаза Теням! Не хотите, чтобы сгинула? Ну так придумайте план приличный! Не придумаете — всё равно иду! И ты папа хоть расприказывайся тут, но вспомни, что сам говорил: интересы Свободного Вертунга важнее собственной жизни! Извините… Устала вас всех слушать… Спать хочу.

Она встала и вышла.

— Да… — грустно вздохнул Тойбрел Звейницилл, с укором посмотрев на Жанира и Соггерта. — Допустил ошибочку. Нужно к её воспитанию было привлекать не только вас двоих, но и женщин нормальных. Выросла ренгафар в юбке… Приличные девушки вяжут шали, а эта по рукам и ногам! Не переубедить!

— А я тебе говорил! — произнёс присмер.

— Да ты столько всего говоришь, «Дарканов вестник», что и не упомнить! Значит, так! Расходимся и думаем. Соггерт, поспи, а то смотреть на тебя больно. Три дня впереди — глядишь, повезёт. И ещё… Ладомолиус! Я твой правитель! Канган, богами наделённый властью! Ещё раз ляпнешь, что я «писюном из штанов» выпрыгивать перед бесцветными собрался — повешу, как последнего разбойника! Прилюдно! На площади!

— Извините… — виновато склонил голову Ликкарт. — В споре забылся больше, чем дозволено.

— Поэтому и не висишь уже, что за дело переживал и за жизнь мою, язык свой длинный распуская! Все свободны!

* * *

Возвращаясь из дворца, ругал себя, на чём свет стоит. Совсем «берега попутал»! Забыл в азарте, что не с начальником гаража на собрании шоферюг лаюсь, а с правителем мощной страны! Хорошо, что Тойбрел ещё нормальным мужиком оказался и не стал бучу поднимать серьёзную, а то бы я действительно второй раз по Хирговой Дороге пошёл!

Своеобразный канган человек… С виду простой, но моментально просчитывает ситуацию что, когда, зачем и в какой последовательности должно идти. Дождался, пока совещание закончится, не прерывая его суть обидками, и лишь только потом «леща» отвесил за неподобающее поведение. Уверен, что запомнил он мои слова и в нужный момент обязательно воспользуется поводом прижать идиота Ладомолиуса, у которого детство пионерское барабанами в жопе заиграло!

Так размышлял я до самых ворот своего дома. Выбравшись из кареты, не успел подойти к ограде, как ко мне подскочила неопрятная женщина… Ба! Да это же та самая нищенка, которую использовал Эринос для связи!

— Молодой господин! — начала она, упав на колени. — Еле нашла Ваш дом! Спасибо ещё раз хочу сказать за ту денежку! Спасли меня и внученьку от голода!

Неожиданно она полезла обниматься и уже другим тоном тихо процедила сквозь зубы:

— Срочно. Ждут на соседней улице…

Брезгливо отпихнув бабку, сделал ей внушение за такие неподобающие «телячьи нежности» и, словно раздумав идти домой, направился в указанном направлении, внутренне напрягаясь. Ой, не к добру…

Предчувствия не обманули — минут через десять сижу в карете, пространство которой разделено пополам непроницаемой перегородкой с окошком. В воздухе стоит амбре терпко-лимонного парфюма… Понятно, кто прячется за ширмой. Эринос!

Открывается окошко и возникает рука в перчатке, протягивающая лист бумаги.

— Ознакомьтесь и напишите своим почерком. Слово в слово! Письменные принадлежности под сиденьем, — приказывает знакомый голос Большого Брата.

— Что это?

— Ваша тайная записка, Ликкарт, для эканганды. Завтра Вы с ней встречаетесь.

— Почему завтра? — спрашиваю, холодея внутри. — Вроде дня три…

— Потому что если будете спорить и не согласитесь, то кучер отвезёт нас в очень интересное место… Последнее место в твоей жизни!

Молча разворачиваю лист и читаю:

«Дорогая, любимая моя Ирисия! Нет ни одной секунды, чтобы не думал о тебе! Сейчас же весь в смятении и нехороших предчувствиях. Кажется, секрет нашей любви раскрыт и назревают серьёзные неприятности, означающие лишь одно — мою смерть. Если хоть немного тебе дорог, то постарайся завтра после обеда тайком улизнуть от телохранителей и, переодевшись в неприметное платье, жди меня неподалёку от храма Эрины Милостивой. Сама не ищи — подъедет карета моего хорошего знакомого, и в ней буду я. Потом мы с тобой отправимся в один уютный домик, поговорим, как жить дальше и насладимся друг другом… Может быть, в последний раз…

Твой Ликк».

— Написать-то напишу — дело несложное, — говорю, судорожно пытаясь придумать хоть что-то. — Но она может не прийти. И доставить письмо нужно адресату незаметно…

— Доставим! Не твоя забота! — хмыкнул Эринос. — А если не явится — значит, твои слова, что влюбилась — ложь, и ты нам не нужен. Вот и проверим заодно, насколько ты удачливый любовник.

Уняв дрожь в руках, я, испортив несколько листков бумаги, всё-таки скопировал послание.

— Что дальше? — уже не играя, обречённо спрашиваю бесцветного. — Куда её везти?

— Ситцевая улица, дом фаранда Мсиана. Прибудете и развлекайтесь. В какой-то момент появится тройка полудурошных неумёх, и ты легко их прирежешь, защищая Ирисию. Всё! Она полностью твоя.

— А канган?

— Канган? Он — наш! Зачем тебе знать лишнее? Да! Сегодня из дома не выходить до самой встречи! Если кто попытается — сразу на перерождение к Даркану отправлю, а потом и тебя! Всё понял?

— Понял… Но с собой возьму Патлока Болтуна! Он из своры присмера и такой свидетель мне не помешает. Увидит спасение, что я действительно защищал эканганду, и доложит Жаниру, отведя любые намёки на подозрение. Ещё служанку свою возьму — эта потом про моё «геройство» по всему рынку разнесёт, правильно настроив людей.

— Которая Заноза? Не возражаю, бери свою шлюху тоже. Молодец, быстро думаешь. Теперь свободен! Скоро безопасники хватятся, что долго гуляешь! Удачи!

— Всем нам удачи, Эринос! Пусть Гиргоп Бесцветный завтра дарует её своим рабам!

40. В осаде

Не помню, как дошёл до дома в быстро наступающей темноте. Помню одно: в голове билась единственная мысль: «Надо что-то делать! Надо что-то делать!» Хотелось ответить самому себе классической фразой — «Надо выпить», но сейчас явно не тот случай.

Понятно, что завтра на встречу я не приду, только помирать, даже не попытавшись побарахтаться, не по мне. Варианты должны быть, и тут стоит подумать вместе с Патлоком и Альдой. Втроём есть шанс найти выход…

Вчетвером… Понимаю это, войдя в дом. Сарния! Собственной персоной! Стоит и мило улыбается. Даже головой помотал, надеясь, что это наваждение, вызванное стрессом, но мираж не развеялся.

— Сюрприз! — довольно возвестила она. — Ты рад?

Мысленно выразил радость такой фразой на русском, которой сам канган позавидовал бы.

— Сарния! Ты какими судьбами?! — отвечаю ей, пытаясь скрыть свои эмоции.

— Маму уговорила отпустить! Правда, здорово?! Посидим, посплетничаем! У меня к тебе есть один важный вопросик…

Недослушав её, выбегаю за дверь на улицу… Поздно! Вижу среди кустов и за деревьями подозрительное шевеление. Обложили, гады! Мой дом блокирован Тенями — ни войти, ни выйти незаметно! Даже за ограду имели наглость залезть, чтобы не дать возможность приблизиться к ней в потёмках.

Снова прячусь в доме и задвигаю засов.

— Где Болтун и Заноза?!

— Твои слуги на кухне…

— К ним! Живо! — хватаю офонаревшую от такого приёма сестру и тащу её в указанном направлении.

«Сладкая парочка» чаи распивает, о чём-то увлечённо судача. При нашем появлении замолкают на полуслове и, сразу сообразив, что происходит неладное, стирают улыбки со своих лиц.

— Проблемы! — выдыхаю я, мешком плюхаясь на стул. — Мы в большой заднице!

После этого вступления быстро пересказываю последние новости. Тут уже всем не до смеха.

— Прорываемся с боем? — первая опомнилась Альда. — У меня в сундуке неплохой арсенал — даже парочка пистолетов имеется. Грохоту понаделают и привлекут внимание… Может, и попаду в кого-нибудь, но в темноте с ними тяжело. Мы с Патлоком постараемся отвлечь Теней на себя, а вы, ри Ликкарт, вместе с сестрой постараетесь убежать и спрятаться во Властном городе.

— Не… — возразил ей Болтун. — Пары шагов за оградой сделать не успеют, как прирежут. Тута похитрее думать надо. Да и толку-то в таком бое? Пересидеть и так тихонечко могём. Мыслить придётся, как о планах бесцветных во дворце предупредить, чтоб успели подготовиться, значится… Хоть нору рой под столицей до самого кангана!

— До кангана не обещаю, — внезапно вспомнил я об одной своей находке, — но за забор есть способ пробраться. В доме имеется небольшой подземный ход.

— Отлично! Вам с ри Сарнией идти не стоит — слишком приметные, а Патлок или я с этим справимся.

— Верно, Альда! — согласился с ней слуга. — Ток тебя отправим. На девку меньше подозрений, ежели взгляд положат, а прижмут в тёмном переулочке — отобьёшься легко. Одежонку позатрапезнее, под жопу и сиськи тряпок напихать, чтобы толще казаться, и не узнают. Знаешь, где живёт зеленщица?

— Знаю.

— К ней и направисся, значится. Дальше тебя быстро доставят, к кому следует.

— Не меня — письмо. Я же обратно вернусь. Сколько голов в доме было — столько и остаться должно. Вдруг пересчитать захотят сволочи!

— Возвращаться опасно, — возразил я. — А если засекут у выхода из подземного хода? Там хоть и кусты, непролазные с виду, но всё равно… В одну-то сторону рискованно, а так риск вдвое увеличится.

— Засекут? Да ещё в темноте? Вряд ли! Я не первый год в безопасниках, и уж дурой не подставляться научилась. Вы, Ваше Милосердие, главное, правильную бумагу отпишите!

Намного поприрекавшись по мелочам, мы всё-таки пришли к единому мнению. Патлок принёс из кабинета принадлежности для письма, и я быстро написал подробный доклад о случившемся. Прочитал его в полном молчании присутствующих и обвёл всех вопрошающим взглядом.

— Ну как? Доходчиво? Без сумбура?

— Превосходно, Ликк, — подала голос сестра. — В тебе пропадает талант писателя: картина словно живая перед глазами. Стоит, когда всё закончится, задуматься, чтобы написать книгу про эти приключения. Уверена, что у тебя получится. И… Если о книгах. В каких уже не помню — голова не тем сейчас занята, но было несколько подобных сюжетов. В одном случае помешал встрече влюблённых внезапный пожар, а в другом на дом напали разбойники и…

— Пиши! — пододвинул я к ней чернильницу. — Всё дословно пиши! Все сюжеты, что в твоей светлой головушке сейчас! Не знаю, как к такому отнесутся там, но это, на мой взгляд, неплохие идеи — могут пригодиться! Времени на раздумья слишком мало, и твоя помощь будет как нельзя кстати.

Вскоре перед моими глазами предстала стопка листков, исписанных идеальным каллиграфическим почерком. По сравнению с моими каракулями — небо и земля.

— Там могут быть ошибки, — покраснев, сказала Сарния. — Так волнуюсь… Надо ещё раз проверить, чтобы не опозориться перед канганом и, особенно, перед Ирисией. А то посчитают меня безграмотной…

— Уверен, что их там нет! — ответил, сворачивая в трубочку наши с ней письма. — Да даже если и есть, то от таких новостей они сами все буквы забудут!

Мы спустились всей толпой в подвал. «Принарядившуюся» Занозу было не узнать — опустившаяся, толстая пьянчужка. Даже слегка перегаром несёт — явно приняла рюмашку для создания образа.

— Альда! У тебя, кажется, и лицо раздалось, а не только корма! — прокомментировал её вид Болтун.

— Да. Два олеха за сёки и софсем длугая молда. Я так усегда делала! — прошепелявила она хриплым прокуренным голосом.

Я быстро объяснил ей, где расположен выход и пожелал удачи.

— Ты это… Береги себя, деваха! — неожиданно обнял её Патлок. — Целой, значится, возвращайся, а то с кем я буду лаяться?

— Договолились, Бовтун! И ты беж меня по нефестам не бегай!

С этими словами Заноза исчезла в тёмной глотке подземного хода, а нам оставалось только одно — ждать…

* * *

— Подъём, Тойбрел! Беда пришла, откуда не ждали!

Канган, неохотно разлепив веки, уставился на Соггерта мутным взглядом.

— Ты чего разорался? Что вообще тут делаешь? Решил постельничим у меня подработать?

— Важные вести. Сейчас всем не до сна будет. Скоро Жанир из храма прилетит и… Короче! Переиграли нас Тени! Ирисию сейчас тоже будят, а я к тебе. Ликкарт Ладомолиус тревожное письмо прислал.

— Говори, пока одеваюсь! — отогнав остатки сна, приказал канган.

— Весь наш план к собачьим хвостам. Ликка по дороге домой перехватили бесцветные и сами назначили дату и место его встречи с твоей дочерью. Завтра днём…

— Где он сам?

— Дома, под плотной опекой бандитов. Ни войти, ни выйти! Мои люди отошли, чтобы конфликтов не случилось ненужных. Его служанка, та, что я к нему приставил, тайком выбралась и передала большущее письмо. Точнее, даже два. Там и сестрёнка Сарния отметилась.

— Ещё и сестра?! У меня уже от одного Ладомолиуса печень болит, а тут их всё больше и больше становится! Дай сюда эти писульки!

Так и не одев второй сапог, Тойбрел погрузился в чтение. После этого долго сидел, задумчиво разглядывая бумаги.

— Ну? — не выдержал Соггерт. — Чего скажешь?

— Ничего. Если сейчас начну говорить, то даже ты покраснеешь! Ругаться хочется! Громко! На всю столицу! Но ты прав, собираемся и решаем, как дальше жить. Вот Хиргово дерьмо…

Через час весь тайный совет был в сборе. Советник Безопасности зачитал оба послания и замолчал, давая время всем переварить полученную информацию.

— Отменяем всё! — первым начал канган. — Рисковать Ирисией не буду!

— А Ликкарт как? А Сарния? Уверена, что её Тени будут держать под контролем, покуда всё не закончится, и убьют, если всё отменим, — спросила эканганда.

— Он ведал, на что шёл. Его же сестра… Не знаю… Соберём опытных рубак и отобьём.

— Вполне возможно, что не успеем, — подал голос присмер Жанир. — Штурм дома займёт намного больше времени, чем удар ножом в её сердце. Ты готов потом враждовать с их родом, во главе которого стоит один из самых авторитетных и опытных ренгафаров Вертунга? После смерти любимой дочери Венцим половину столицы с землёй сровняет, но доберётся до всех Звейнициллов. Честно говоря, будет в своём праве. Ты бы также поступил на его месте!

— Я бы… Ну да. Ладно, давайте думать. Какие ещё варианты?

— А мне нравится то, что предложила Сарния! — ответил ри Соггерт. — Пожар, конечно, устраивать не стоит — народу угробим море, но вот разбойники имеются в неограниченном количестве. Ситцевая улица, где намечается встреча, примыкает в беспокойному Внешнему городу, хоть и выглядит прилично. Там обедневшие фаранды селятся, соблазнившись дешёвым жильём, и порядок поддерживается. Вот это соседство с трущобами может нам на руку сыграть. Я совсем недавно докладывал о беспорядках, которые с трудом, но обуздали. Только там всё равно до спокойствия далеко — местные бандюки ножи ещё не попрятали, ожидая дальнейшего развития событий. Брось «зажжённую паклю» — быстро полыхнёт не хуже пожара! И если всё организовать неподалёку от Ситцевой улицы, то, естественно, придётся вводить войска и на неё. Перекроем не только Ситцевую, но другие, примыкающие к ней. Всё логично и выглядит как продолжение трущобного конфликта.

— Несколько небольших стычек, перекинувшиеся из Внешнего города в Средний, не помешают, — предложил Жанир.

— Конечно! Будет не несколько, а много!

— С проверкой карет, чтобы участники беспорядков не ушли?

— А как же без этого?! Всех «трясти».

— Так! Бунт устроили без моего ведома?! — грозно сказал канган.

— А что, папочка? — ехидно ответила за дядюшек Ирисия. — Тебе жалко для хорошего дела?

— Не жалко! Соггерт! Берёшь свою собачью задницу и всё организовываешь! Пусть и девчонка придумала, но братца стоит! Жанир! Поднимаешь людей на протест «во славу богов и порядка», а среди них вояк понапихаем! Чем больше народа, тем естественнее! А ты, доча… Марш к себе и носа не показывать, пока команды не дам!

— А… — попыталась оставить за собой последнее слово эканганда.

— Марш, говорю! Распоясалась совсем! Знаю, чьё это влияние! Как спасём Ладомолиуса, так сразу его прилюдно выпорю! Чего удумал, затейник! Сон самого кангана прерывать!

— И Сарнию…

— Что Сарнию? Пороть?

— Спасём.

— С неё и начнём! Если нравится — бери к себе во дворец подружкой! Хватит тебе со «старыми стручками» якшаться!

* * *

Не спалось и не елось, не сиделось и не стоялось… Время от времени все по очереди подходили к тёмному окну, внимательно всматриваясь в ночь. Ничего не видно, только чувство враждебного, внимательного взгляда не покидало. Минуты тянулись патокой, липкой жижей давя на сердце.

— Ну и зачем ты приехала? — с лёгким укором поинтересовался я у Сарнии, чтобы хоть как-то скоротать ожидание. — Мама тоже «хороша» — отпустила…

— Кто ж знал, Ликк… И даже хорошо, что с тобой! Представляю, что слушаю об этом всём и вспоминаю, как в это самое время, ничего не ведая, жизнью наслаждалась. И немножко же пригодилась?

— Тут и разговора нет! У меня самая умная и сообразительная сестра!

— Не самая… — вздохнула Сарния. — Представляешь, но я влюбилась, кажется. Только не знаю, как это проверить.

— И кто он? — спрашиваю с непонятной ревностью в душе, пытаясь скрыть подступающую агрессию к новоявленному женишку… Блин! Прямо, как канган меня сегодня назвал! Тьфу!

— У папы есть один офицер… Красивый! Здоровенный! Усищи рыжие в разные стороны, а мундир весь в гальюнах!

— В чём?! — округлив глаза, хором спрашиваем мы с Болтуном.

— В гальюнах! Я сама слышала, как папа это говорил: «Гальюн* тебе во весь мундир, Задробыш, чтобы все твою суть видели!» У него же галунов серебряных и так хватает на форме — значит, папа какой-то особенный, редкий пожелал, хваля за службу.

Слышу, кто-то тихо хрюкает… Смотрю на Патлока, вгрызаюшегося в спинку стула и понимаю, что других кандидатур нет. Вот, сволочь! Я тоже так хочу, чтобы не заржать!

— Хм… Сестра… Хм… Кхе… — наконец-то справляюсь с собой. — А ты с этим Задробышем говорила?

— Стесняюсь. Такой важный! Прямо рыцарь из сказки! Эспада с золотой рукоятью!

— С золотой? А ты у отца видела?

— Да. Простенькая, акульей кожей обмотанная…

— Вот и думай, Сарния! Ренгафар с простой ходит, а всякий усатый «гальюнист» с золотой. Какая при битве лучше будет?

— Ну… Я девушка и могу ошибаться, но та, что легче и удобнее. Кожаная… Так чего?! — сделала правильные выводы сестра. — Красавец Задробыш не совсем боевой энфар?!

— Совсем не боевой! — отдышавшись, помог мне Патлок. — А если ещё и гальюн ему к лицу, то не смотрите на усы — тама, значится, топорщится от застывшего содержимого! Видали таких не раз!

— Да что это за украшение такое?! Брат! Опять издеваетесь или чего-то не знаю?

Прошептал ей на ушко, что значит для моряков гальюн. Сарния немного подумав, грустно изрекла:

— Так быстро влюбиться и так быстро разлюбить… А говорят, что первая любовь на всю жизнь!

— Дык, Ваш Милость! — с трудом скрываемой усмешкой, не согласился с ней Болтун. — На всю жизнь, стал быть, запомните! Как усы рыжие увидите, так и Задробыша вспомните… И гальюн заодно!

— Пошло, но верно. Уже его так и представляю… Перевелись рыцари…

Наш содержательный разговор прервала появившаяся Альда.

— Фсё! Дфтавлено поф… Тфу! — выплюнула она орехи из-за щёк. — Ри Ликкарт! Задание выполнено! Жертв нет, но очень хотелось! Жду приказаний!

— От девка! — наигранно-сварливо сказал Патлок. — Теперь ясно, чего у неё такой рот большой и сварливый! Орешками балуется!

— Орешки — не яблоко! Смотри, чтобы из ширинки в другое место не закатилось! А то потом разнесёт там всё и штаны в зад забиваться будут при ходьбе!

Они рассмеялись, одной им ведомой шутке. Это хорошо… Значит, находят общий язык!

Ближе к полудню аккуратный стук в дверь. Открываю. Стоит неприметный тип.

— Ри Ликкарт, Вам письмецо.

Беру его и, прочитав, обессиленно опускаюсь по стенке на пол.

— Что там?! — выхватывает из рук бумагу Сарния, произнося вслух:

«Всё отменяется. Ждите дальнейших указаний.

Эринос».

— Ваше Милосердие! Тени со двора все ушли! — говорит Заноза, мониторящая территорию.

Получилось… Ещё несколько дней отыграл у судьбы…

41. Дворцовые споры

Дождались полудня, но, слава Вершителю, ничего плохого больше не происходило.

— Патлок, мы с сестрой едем во дворец, — наконец-то решившись, приказал я слуге. — Альда, дом на тебе. Пусть всё и закончилось, но не расслабляйся.

— Так всегда… — проворчала Заноза. — Как по дворцам шастать, так Болтун, как по подворотням — бедная Альдочка. А я, кстати, ни разу во Властном городе не была.

— Ну и неча там делать, — утешил её Патлок. — Красиво, конечно, токмо тута лучше. Сиди себе, кофеёк попивая и пряники кушая, а не по сторонам зыркай, чтоб, значится, не пропустить важного господина и успеть раскланяться перед ним. Я б с удовольствием поменялся, но, стал быть, для дела потерплю.

— Да понимаю всё! Дай повозмущаться! Сами Занозой назвали — терпите теперь!

— К маме хочу… — тихо произнесла Сарния.

— Успеешь, сестрёнка, — обнял я её. — Вот во дворец съездим и вместе в наше поместье прикатим. Отпускать одну сейчас боязно, да и вид сделаем, что это не ты меня сопровождаешь, а я тебя к «подружке-эканганде». Очень хорошая внешне причина — за этим и явилась вчера ко мне в гости. Можно, конечно, и правду про рыжеусого…

— Нет! — выпрямилась Сарния. — Маме разболтаешь — прибью! Хватит с меня и ночных «гальюнов»! Чего стоите? Меня Ирисия ждёт!

Прибыв во дворец, хотел пойти вместе с сестрой, но бравый военный, встретивший нашу карету, объявил, что меня ждут в другом крыле дворца. Кто? Вопрос остался без ответа.

Проводили в деловую часть и вот стою около знакомой двери — кабинет Тойбрела Звейницилла.

— Добрый день, ридган, — спокойно поприветствовал он меня, не выходя из-за письменного стола. — Надеюсь, с Вами и ри Сарнией больше никаких неприятностей не случилось?

— Рад видеть Его Сияющее Величие в полном здравии, — с поклоном отвечаю, понимая, что сейчас передо мной ипостась не разъярённого отца, а государственного деятеля. — Всё хорошо. Благодаря Вашей оперативности…

— Не моей. Постарались все на славу. Вашей же сестре, после того как всё закончится, поступит отдельная благодарность от трона. План, действительно, был хорош. И пусть Советник Безопасности с присмером Жаниром ещё в центре бунта, не так усмиряя его, как поддерживая нужный градус кипения, но оно того стоит. Главное — спутали планы Теней. Меня же сейчас интересует другое… Вот! — выложил он на стол мою недавнюю записку, написанную по приказу Эриноса. — Это эка Ирисия обнаружила ночью у себя в спальне. Как Ваше послание туда попало — загадка. Помня про недавнее расследование похищения Личной Печати, хочу спросить, какие мысли есть насчёт курьера, доставившего его в место, где бесцветным… не место.

— Хм… А покои эканганды охраняются так же, как и Ваш кабинет?

— Только этаж личных покоев. Попасть на него могут лишь некоторые слуги и представители знатнейших фамилий, которых было много во дворце прошлой ночью. Слуг проверяем тихо, не привлекая внимания, только волнуют не они, а то, что среди знатных особ не исключаю предательства.

— Вычислить, кто заходил на этаж?

— Невозможно. Наши с дочерью покои расположены рядом, и именно в них я принимал все решения, вызывая необходимых людей к себе.

— Плохо. Если опросы слуг ничего не дадут, то не стоит проводить расследование дальше — можно спугнуть «важную птицу». Необходимо взять под контроль всех побывавших в Ваших покоях и отслеживать. Может, где-то что-то и появится странное в их поведении. В любом случае, это не весь список знатнейших родов просматривать.

— Уже Соггерт подсуетился. И раз ты ничем помочь не можешь, тогда, как объяснишь эту записочку? — неожиданно отбросив официоз, продолжил Звейницилл, ткнув пальцем в моё письмо Ирисии. — Ты хоть головой своей подумал, что она может поверить и прийти на встречу?!

— Как написал? Да легко! Во-первых, Ваша дочь не дура и не купилась бы на неё…

— Она уже раз поверила в твои слова и повела себя именно как дура! Чем всё закончилось — всем известно! А если бы сейчас повторилось?

— Уверен, что нет, — отмёл я дурные домыслы. — Во-первых, Ирисия искренне меня презирает и говорить о былом не приходится. Узнав, что мне угрожает смертельная опасность, прослезилась бы от умиления. Во-вторых, сам тон письма абсолютно не укладывается в манеру наших разговоров. Это, как Вы бы получили странную записку вроде «Эй, Тойбрел! Вали в трущобы, где я буду ждать тебя. Пару местных шлюх обеспечу! Жму лапу, герцог Леон Аргайл». Что? Поверили бы подписи или сразу решили, что это идиотская ловушка? Вот также и у нас с экангандой! Просто один в один!

— Согласен. Прощён, хотя всё равно неприятно. Кстати, про герцога… Он прибыл неофициально и почти тайно. Как так случилось, что ты на него вышел и в такой интересный момент? Какие виды имеешь на Орландию?

— Честно, случайность. Про инцидент я сразу доложил ри Соггерту и присмеру Жаниру. Тогда-то и узнал, что за человек Леон.

— Не Леон, а герцог Аргайл!

— Извините, Ваше Сияющее Величие, но он разрешил называть себя по имени в неофициальной обстановке. У нас же сейчас именно такая? А планов на Орландию не имею — со своими бы разобраться…

— Про них тоже интересно услышать, — с лёгким прищуром умных глаз поинтересовался Тойбрел. — Понятно, что по закрытию дела даже тебе перепадёт милостей, но ты же у нас хитрый краб — все прямо ползут, а Ликк зигзагами. В душе всё просто вопит, что на этом не остановишься и доставишь ещё много неприятностей.

Я замолчал ненадолго, пытаясь собраться с мыслями и решиться на продолжение откровенного разговора. Сейчас или никогда! Не уверен, что представится ещё подобная возможность.

— Канган… Надеюсь, вазами в меня швыряться не будете…

— Вот даже как? Ты ещё за прошлую не расплатился. Спровоцировал Ирисию — значит, сам виноват в смерти прекрасной вещицы. Слушаю дальше — вступление многообещающее.

— Сказал ей — скажу и Вам. Я люблю Ирисию. Очень. Знаю, что не мне подобное говорить, только после перерождения я стал другим человеком не на словах. После всего хочу верно служить во славу Свободного Вертунга в любой должности, которую дадут, но от неё просто так отказываться не намерен. Получится убедить в искренности моих чувств — приду и попрошу у Вас руки дочери. Нет — останусь Вашим слугой, честно исполняя свой долг…

— Ах ты ж гадёныш! — вскочил разъярённый Тойбрел. — Решил всё-таки на трон через Ирисию усесться?! Казню! Собственными руками задушу! Прямо сейчас, и плевать на твои делишки с Тенями! Ты гнида…

— А мне плевать на твой трон! — не выдержав внутреннего напряжения, сорвался и я, выпрямившись во весь рост. — Наелся власти и в шкуре ридгана! Хоть сейчас вешай, а оскорблять не смей, Твоё Величие!

— Ах вот ты как заговорил, истинное нутро своё показывая?! Палача немедленно! Хватит! Натерпелись!

— Давай! Руби башку! — дёрнул я ворот рубахи, обнажая шею. — Только имею право на собственное мнение! Возможность его озвучивать мои предки, столетиями оберегающие страну и твой трон проперженный, с боями отстояли!

— Ты предками не прикрывайся, позор Ладомолиусов! Их кости давно в склепах покраснели от деяний такого наследничка!

— Да я…

Вспышка внезапного гнева как пришла, так и ушла. Говорил же себе, чтобы аккуратно обращался с новым телом и контролировал, но тут не уследил.

— Правы Вы… — снова опускаясь на стул, понуро склонив голову, отвечаю уже без «наезда». — Худший… И не только среди Ладомолиусов. В трущобных бандах мне место. Но я честно хочу всё исправить. Поверьте, что лучше смерть, чем с позором жить. Готов принять любое наказание и за прошлое, и за сегодняшнюю выходку — издёргался весь, постоянно ожидая нехорошего, вот и наорал на Вас.

— Это тебя не оправдывает, щенок! Так с самим канганом разговаривать никто не смеет!

— Я и не оправдываюсь — толку-то… Простое извинение и принятие своей участи. Зовите стражу.

— Не указывай опять, что мне делать! — «сбавляя обороты», уселся Тойбрел в своё кресло. — До конца расследования заговора живи, только залезть на трон «проперженный»… Как только такой эпитет в голову пришёл?!

— А разве не бывает?

— Всякое бывает — чего уж лукавить, но не твоё это дело! Не скрою, что умён и знатен, сильный мужчина и смелость имеешь, раз со мной споры ведёшь уже не в первый раз, но отстань от Ирисии! Бывшему Гратилийскому вору не позволю страной править, хоть сам Даркан Вершитель спустится с небес и подтвердит твоё перерождение.

— Так я ни слова не сказал о власти. Хотите, напишу официальную бумагу, заверенную в присутствии свидетелей Личной Официальной Печатью кангана, что в случае брака отдаю бразды правления супруге? Это выгодно всем. Я получаю любимую, а Вертунг нормальную эканганду, впервые среди женщин входящую в лидеры могущественного государства. В том, что Ирисия достойна и справится — не сомневаюсь нисколько. Вы разрываете порочный круг престолонаследия, когда в семье нет наследника мужского пола, а я обретаю счастье. Естественно, что всё случится при условии возобновления наших с ней отношений. Если не простит и отвергнет — совсем просто, и ничего из вышесказанного не пригодится. Выбор за Вашей дочерью… Не получится — отступлюсь. Кстати, эта схема может работать не только со мной, но и с другим. Я искренне желаю Ирисии счастья и не хочу видеть её несчастной в браке по расчёту. Только любящий человек откажется от таких благ. Хорошая проверка претендентам на сердце эканганды.

— Долго думал, Ликкарт?

— Долго. Я же понимаю всё…

— Вот чего тебе нормально-то не жилось?! — в раздражённом сожалении хлопнул ладонью по столу канган. — По всем пунктам получился бы из тебя отличный правитель после меня, но так всё изгадил, что теперь здороваться за руку противно! Ладно… Идею твою запомнил и больше говорить не о чём. Иди работай!

— А что насчёт…

— Вали, давай! А не то сейчас передумаю и вызову стражу!

* * *

Сарния оглядывалась по сторонам, с интересом изучая комнату Ирисии. Уютно. Несколько картин, мягких диванчиков в нужных местах. Так и хотелось на них присесть, взяв в руки книгу, стеллажи с которыми облепили все стены.

— Ну как? — спросила эканганда, сидящая в лёгкой тунике, поджав ножки к подбородку на одном из диванов.

— Мечта! — честно ответила Сарния. — Лучшая норка для книжного хомячка! У меня тоже хорошо, но тут… Даже печенье правильное в вазочке! Ликк бы тоже оценил!

— Этот? Сарния… Можно откровенно?

— Конечно. Начнёте, эка, сейчас говорить, как ненавидите его? Ради этого только со мной сошлись?

— Ради этого? С чего ты взяла?!

— Ох… — вздохнула младшая Ладомолиус. — За такое мама меня по головке не погладит, только я пока не научилась врать правильно. Неужели, кроме мести, нет у Вас никаких желаний? С первого дня пытаетесь, притворившись подругой, к Ликку подобраться. Я вижу, что вы, эка Ирисия, хорошая… Хитрая, обиженная, но хорошая! Я, конечно, чуть младше Вас и ничего не понимаю, только совсем уж переигрывать не надо. Давайте без этих недомолвок? От них я устала ещё при первой встрече. Книги Ваши — бутафория. Посмотрела несколько — они для опытного человека, извините за игру слов, как открытая книга. Большая часть из них новая. Прочитанные страницы легко отличить от девственных. Значит, специально поставлены на случай знакомства. Так?

— Ну…

— Только не врите! Вы мне слишком сильно нравитесь, чтобы разочаровываться.

— Хорошо. Промолчу.

— Мой брат другой! Сегодня ночью, когда злодеи окружили дом, он пытался успокоить и защитить всех! Даже слуг! Альду провожал, как будто бы это я уходила в неизвестность! Служанку! Прошлый Ликк на подобное был неспособен! Он искренне любит Вас! Простите его!

— Простить? Сарния… Я бы тоже хотела такую подругу. Переругались бы, конечно, не раз, но и мириться смогли бы искренне, без обиды… Но Ликкарт! Ты ещё просто не столкнулась с подобным. Он — ЗЛО! Переживи ты хоть часть сотворённого им..

— Часть? Я его сестра! Рассказывать подробности не буду, только поверила и простила. И это не «часть» — это такое, что Вам и не снилось! Если случиться опасность, то побегу к брату!

— Последний человек, к которому стоит обращаться! Ублюдок и скотина!

— Не смей! Ликк лучше всех! Хоть обканганься, но защита будет лишь среди близких! У меня это семья, а у тебя отец! И не будем поливать их имена грязью!

— Да! Ещё и дядюшки! Вот им я верю, а Гратилийскому вору — ни капли! Знаешь, какие слова он мне на ушко шептал? Знаешь, как восторгался? А потом на допросе твердил одно и то же, не стирая гадкой ухмылочки с морды: «Эканганда захотела, а ридган отказать не вправе».

— Тебя хоть спрашивал, а не липкими лапами под юбку без спроса лез…

— Чего?!

— Ничего! — Сарния встала и отвернулась к окну. — У каждой своя боль! Помню всё поминутно, только знаю и другое: Ликк — новый человек! Этот быстрее руки свои отрубит, чем так со мной поступит! Он сейчас меня защищает даже от прошлого себя! Хочешь ему отомстить? Да, пожалуйста! Откопай прежнего и измывайся над ним! Я сама тебе помогу! Но моего брата не трогай!

— Я не…

— Не собираешься мстить? А чем ещё живёшь? — девушка устало опустилась на один из диванчиков. — Я бы тоже этим жила… Но не с ним…

— Сар… Можно тебя так? Всё равно уже полностью на ТЫ перешли?

— Ликк зовёт Саркой. Мне нравится, как он это произносит.

— Слушай! А переезжай ко мне? Во дворце места много и…

— А брат?

— С ним разберусь сама! Ты права — он другой, только прошлое само не исчезнет. Я его ненавижу.

— Хорошо, что так. Значит, влюбишься.

— Дурочка ты…

— А я и не скрываю. Только лучше ты к нам переезжай… После свадьбы… Ирисия Ладомолиус!

— Не бывать такому никогда!

— Тоже верно. Значит, придётся мне к Ликкарту Звейнициллу переезжать. Ему же фамилию эканганды брать придётся по всем правилам?

— Придётся… Не придётся! — Ирисия вскочила и злорадно произнесла. — Знаешь, где сейчас хуже всего? Мой папа с твоим братцем разговаривают! Выносите трупы!

— Трупы?

— Я образно… Надеюсь. Но так подслушать их разговорчик сейчас хочется! Аж чешусь вся от любопытства!

— Ой! И я тоже теперь начинаю.

Две девушки замерли, вызовом глядя друг на друга, а потом расхохотались звонкими голосами.

— Будем воевать честно? — подмигнула Ирисия.

— И дружить также! — показала язык Сарния неожиданно для самой себя.

— Так даже лучше!

— У меня мама говорит эти слова часто.

— Великая женщина!

— Она же Ладомолиус!

42. Последний день тишины

Последний день в родительском доме. На очередной встрече недовольный Эринос дал добро для свидания с Ирисией на предложенной мной территории, поэтому сегодня вечером, оставляя Пирата на попечение сестрёнки, я отбываю в столицу, чтобы завтра участвовать в охоте на Теней. Щенок будто бы всё понимает и не отходит от меня ни на шаг, куда бы я ни направился. Смотрит преданно в глаза и виляет хвостиком, словно говоря: «Возьми с собой Хозяин! Я пригожусь! Я же твой!»

Нет, Пират… Это не твоя битва. Самому до слёз жаль расставаться, но щенячьи клыки пока не готовы противостоять бандитским ножам. Подрасти, верный друг, и вот потом мы с тобой вместе… Главное, чтобы это «потом» наступило, а приключения на двоих придумаем.

Прощальный ужин. Говорим обо всём, кроме предстоящих событий, не желая нагнетать обстановку. Отец шутит и рассказывает какие-то морские байки, Литария, убрав всю прислугу, сама руководит застольем, а Сарния пытается копировать поведение мамы, хотя получается у неё не очень — слишком взвинчена сестра от происходящего.

Я смотрю на них всех, и мне хорошо. В душе поселилась щемящая светлая грусть. Совсем не переживаю, что могу погибнуть, но ощущение, что прощаюсь, может быть, навсегда, давит. Семья… Это моя семья. Такая разная и такая родная. Пытаюсь запомнить каждую секунду, всматриваюсь в их лица. Неужели это в последний раз? НЕТ! Прочь поганые мысли! Ещё не раз так посидим, а я сделаю всё возможное, чтобы не принести им горя своей гибелью! Значит, придётся стараться в сто раз сильнее, думать и быть начеку!

— Ну что, сын! — отец встал и посмотрел на меня. — Пора в бой! Обычно все меня провожали, а тут сам не на том конце стола сижу. Трудное это занятие, оказывается… Уходить легче…

Удачи желать не буду — боги любят Ладомолиусов и обязательно даруют её! Скажу как воин воину: главное в схватке — это вера в себя! Засомневался, остановился и тут же проиграл. Верь, сын! Ты всё можешь! Неважно, сколько зазубрин будет на твоём мече, но возвращайся с победой! А теперь скажу, как отец… Мои парни тоже участвуют в завтрашнем — уже на кораблях сидят в полной боевой готовности. Будет туго — шли в порт весточку, и я тут же с ними к тебе на подмогу примчусь! Любые препятствия смету на пути, но выручу!

— Сейчас жалею, что женщина… — вздохнула мама. — Тоже бы в бой ринулась. Ликк, будь осторожен. Второй раз я не переживу…

— Плохой совет! — возмутился Венцим. — В драке осторожные первые гибнут, так как не о том думают! Голову не теряй, просчитывай каждый шаг, но дерись будто бы у тебя несколько жизней!

— Смелость и осторожность могут идти рядом! — возразила Литария.

— А я тебе ничего желать не буду, братик.

Сарния встала и, подойдя ко мне, поцеловала в щёку.

— Вот тебе мой оберег.

Потом поцеловала в другую.

— А это ещё один для усиления! Я люблю тебя, Ликк… Никого не слушай, а только своё сердце!

— Мммм… Как вкусно пахнешь, сестрёнка! Прямо укусить хочется!

— Мята и ваниль. Мои любимые духи. Вернёшься — подарю флакончик для, сам знаешь кого! А то вы, мужчины, ничегошеньки в этом не понимаете!

— Лучший запах — запах победы! — пафосно возвестил отец.

— Ага! — саркастически ответила Литария. — Поэтому ты мне всегда вонючки разные даришь? Главное, чтобы флакон красивый и большой, а что в нём — не так и важно.

— Так они ж дорогие, Литочка! Значит, хорошие!

— Сарния, — с улыбкой посмотрела женщина на дочь. — С мужем я этот момент в воспитании упустила, а Ликкарт ещё не безнадёжен. Обязательно подари ему свои духи и научи брата разбираться в ароматах, чтобы не позорился, как этот!

Мы рассмеялись, впервые за весь вечер сбросив напряжение, и выпили. Пора в путь…

Едем в столицу. Патлок сидит смурной и задумчивый.

— Эй! — легко пнул я его по голенищу сапога. — Язык прикусил, что ли? Обычно от твоей болтовни никуда не деться, а тут молчишь, словно вяленая рыба.

— Думаю, Ваш Милсердие… Ещё и завидую Вам. Вона, как все провожали! А я? Случись чего — никто и не вспомнит Патлока. Могилка на храмовом кладбище быстро зарастёт. Один я… Родных давно ужо нет, а справной, понимающей бабёнки так и не сыскал. Грустно, стал быть.

— А чего не сыскал? Невест же в каждом квартале имеешь. Бери любую и веди к присмеру.

— Дык, чё-то плохо с невестами стало. Тут совсем в службе закрутился, и разбежались все. Оно и хорошо — надоели.

— А ты за нашей Занозой приударь. Она сама безопасница и поймёт твою жизнь.

— Вот совсем Вы меня, ри Ликкарт, не любите! Ежели за ней приударю, то и она в ответ… Ножиком своим в печень, чтоб, значится, больнее было! Не… Альда хоть и нормальная деваха, ток мы с ней разные ягоды! Лучше один, но подольше поживу!

Уже поздней ночью мы собрались в моём кабинете всей группой. Ещё раз обсудили завтрашнее мероприятие, поискали «косяки».

— Вроде учли всё, — закончил я совещание.

— Всего никогда не учтёшь, — сказала Заноза. — Ни разу не было, чтоб план где-то сбоя не дал. Будет десять вариантов — обязательно одиннадцатый, не просчитанный, выскочит.

— Так чего тогда за него и переживать? — ответил Патлок. — Всё по воле богов, значится, а нам только смотреть в оба и не теряться.

— Согласна! Главное эканганду подальше от любой, даже самой мало-мальской опасности держать. Теперь и выспаться не мешает — когда ещё доведётся.

— Если хочешь — иди, — кивнул я. — Только скажи, где пирожки лежат.

— Проголодались, ри Ликкарт?

— Нет. Хочу посидеть с Болтуном и выпить за хорошее завершение дела. Закуска пригодится.

— А я?

— Ты же спать собралась.

— Чего-то расхотелось…

— Тогда присоединяйся, соня!

— Я мигом! Там не только пирожки, а ещё буженина подоспела! — довольно улыбнулась Заноза и быстро выбежала из комнаты.

Я же пошёл в подвал, выбрать бутылочку получше. Уже в нём вспомнил о тайнике и, открыв его, взял два кошеля.

— Вот, — выложил я их перед слугами. — Держите по сувениру. Не знаю, чем закончится, поэтому буду спокоен, зная, что у каждого вас есть финансы и выпить за моё посмертие, и из столицы тайком уйти.

— Золото… Тут золото! — воскликнула Альда.

Потом она нахмурилась и отодвинула от себя деньги.

— Не возьму, Ваше Милосердие! Меня ри Соггерт в беде не оставит и снабдит всем, чем надо, а за посмертие с них пить не буду — поперёк горла встанет.

— Правильно Заноза говорит, — поддержал её Патлок. — Ежели помрёте, то мы, стал быть, не справилися и денег не заслуживаем. Я тоже брать не буду.

Немного поспорили, но «сладкая парочка» осталась непреклонна. Ладно! Сейчас не хотят — потом отдам. Положил кошели в шкаф и провозгласил первый тост за успех.

— А я платье Занозочке дошила, — в какой-то момент застолья сказала раскрасневшаяся Альда.

— Кому?

— Кукле своей! — пояснил Болтун. — Подарил на свою голову, так теперича она постоянно бегает к Иргифии — портнихе Вашей, значится. Вона посмотрите, все пальцы исколоты!

— Да заживут! — отмахнулась девушка. — А Иргифия очень замечательная женщина! Я же раньше думала, что шить умею, так теперь понимаю, что нет. Многому меня научила, и платье на загляденье вышло. Хотите, покажу?

Не дожидаясь ответа, она выпрыгнула из-за стола и метеором умчалась в свою комнатку.

— Смотрите! — вернувшись, протянула Альда куклу в пышном золотисто-голубом наряде. — Ни у кого такой нет!

Её лицо при этом светилось такой гордостью и детской радостью, что просто ребёнок, маленькая счастливая девочка, а не жёсткая безопасница, отправившая на тот свет кучу бандюганов. Эх… Ей бы семью и дом, а не по притонам нелюдей выслеживать.

— Она, кажется, очень на тебя похожа.

— Не поверите, но Болтун за день смастерил — руки у него правильные растут. Вы теперь, ри Ликкарт, не волнуйтесь — мы с ним друзьями стали. А ещё Иргифия сказала, чтоб я к ней приходила и вместе сошьём мне наряд. Говорит, что у меня талант есть. Когда всё закончим, то попрошу Советника Безопасности отпустить, и если он согласится…

— Согласится обязательно! — говорю ей. — Обещаю словечко замолвить. А ты, Болтун, приглядись! Смотри, какая мастерица мимо носа проходит! Не чета твоим «невестам»! Уведут!

— Чего это он про меня языком бил? — насторожилась Заноза.

— Да я тебя сватать пытался, а этот боится, что ножом в печень ударишь!

— В печень… Что ж я, злыдня какая-то?! Это же больно! Наговаривает на меня! В сердце, чтоб не мучился! Исключительно в сердце! Можно ещё в глаз, конечно, только лицо портить жалко. А так, он хоть и болтает много, но мужичок знатный. Как стану богачкой, то пусть попробует на золотой карете подкатить и с подарочком дорогим. Может, и не откажу…

— Где ж я столько денег на золотую карету возьму?! — возмутился Патлок.

— Старайся! Ограбь там кого-нибудь или клад найди.

— Ваш Милсердие? Можно Вас грабану? Разочек один? Потом всё обратно отдам!

Так с шутками и прибаутками мы посидели ещё немного, а потом разошлись по своим комнатам. День предстоит тяжёлый, и усугублять не стоит.

* * *

Ирисия пыталась читать, но строчки перед глазами расплывались, а смысл слов ускользал под напором мыслей в голове. Завтра она будет участвовать в непредсказуемой авантюре, выдуманной Ликкартом. Он уже предал раз, и нет гарантии, что предательство не повторится.

Когда было ещё очень далеко, то всё казалось простым: приехала в незнакомый дом, дождалась, пока нападение будет отбито и вернулась под охраной во дворец. Теперь же понимание опасности заставляло зябко ёжиться. Одна среди чужих людей, и нет рядом отца и дядюшек. Хочется малодушно отказаться и, придя к кангану, попросить отменить представление. Папа с радостью согласится, но дальше как жить, каждый день вспоминая о своей трусости? Нет! Я дочь правителя, и должна вести себя соответствующе, пусть и страшно до икоты! Сейчас сдамся — буду сдаваться в будущем постоянно, а слабых среди Звейнициллов никогда не было!

— Дочь… Можно? — голова отца просунулась в дверь.

— Даже очень нужно, папочка.

— Нервничаешь? — присаживаясь на диван, поинтересовался отец.

— Ага…

— Я тоже… Места себе не нахожу. Может, пошлём всё к Хиргу? Выворачивает всего от понимания, в какую задницу тебя отпускаю.

— Знаешь, — улыбнулась Ирисия. — Только что об этом думала…

— Вот и славно! Сейчас вызову Соггерта и…

— Да дослушай до конца! Думала, но в очередной раз поняла, что поступаем правильно. Сейчас есть небольшая опасность, только её будет не сравнить, когда Тени начнут другой свой план, не под нашим контролем. И заменить меня некем — должна лицом экангандским «светить», покуда вы бесцветных не угробите. Надо, папа… Ты не хуже меня это понимаешь.

— Пастухом бы родился — сейчас пас овец спокойно, так угораздило ж во дворце! И ты бы дожидалась меня с пастбища, варя похлёбку. Райская жизнь!

— Уверена, что у пастухов свои неприятности и они завидуют тебе. Волки с тигранами могут напасть, а на дом пираты — охраны нет, защитить некому, я же котёл могу перевернуть и обвариться. Так что, давай не будем мечтать, а то ещё сбудется. Больше всего Ладомолиус настораживает… С ним вдвоём, да ещё и в окружении его слуг…

— Не его. Оба сопровождающих — верные люди дядюшек, и получили недвусмысленный приказ защищать тебя ценою собственной жизни. Будет угроза от Ликкарта — его тоже угробят. Он это знает и глупостей не совершит… Представляешь, умудрился наорать на меня, когда с сестрой приезжал! Никакого почтения!

— Опять? Второй раз стерпел… На тебя это непохоже.

— А когда первый? — удивился Тойбрел.

— Когда планы меняли. Вы с ним как два пса сцепились, слюной брызгая! Так даже дядюшки себя не ведут!

— Да? Не заметил. За пару выражений попенял ему, конечно, но чтобы мы с ним до такой степени… То-то и смотрю, я бодрячком после совета был! Теперь понятно — кровушку разогнал. Может, после всего должность ему придумать соответствующую, чтобы не вешать за подобное? Канганский Спорщик! Как, по-твоему? Подойдёт? Тем более, Ликкарт на язык хоть и резок, но с головой дружит. Идейку отличную подкинул, как с твоим будущим мужем поступить.

— С каким это мужем? — нахмурившись, отстранилась Ирисия от отца.

— С будущим. Кого выберешь — тот и станет эканганом при канганде.

— Пап, а ты ничего в титулах не перепутал? Вообще-то, эканганда и канган.

— Видишь, как интересно может получиться! Если твой жених перед свадьбой подпишет бумаги, что отрекается от власти и передаёт её своей жене, то появится и женский вариант титула кангана — канганДа, а он станет Эканганом — просто ближайшим родственником правительницы. Тут тебе ни династических браков, ни новых людишек на троне!

— И кто на подобную глупость согласится? Где сумасшедшего жениха искать буду?

— Ну, один уже есть… Ладомолиус. Сам это придумал и свататься пытался.

— Этот скотина и тебя теперь окучивает?! — вскочила девушка, гневно сжав кулаки. — А ты, смотрю, поддался! Не верь ему! Зад твой весь мёдом обмажет, лишь бы на трон залезть! Уж я-то знаю, как он может!

— Успокойся и сядь! — строго приказал отец. — За идиота не держи! Я и не верю, но идея хорошая. А ты присмотрись потом — есть в Ладомолиусе стержень. «Мёдом зад» даже не пытался мазать! Я ж говорю, наорал, как на борга последнего! В последний раз так на меня голос отец повышал, когда твоя будущая мать его же самого и осадила! И если решишь, что он действительно стал другим, то… Тем более и «это самое» уже вы с ним…

Ирисия задумчиво подошла к окну и взяла с постамента вазу.

— Эта тоже из саранданской коллекции. Её сестра чуть было не угрохала одного Ладомолиуса, — обманчиво-спокойным голосом пояснила она.

— И ты посмеешь её кинуть в отца, в кангана? Куда молодёжь катится?!

— Посмею! Ещё как посмею! Ей всё равно, в кого лететь! И как только твой язык повернулся предложить мне подобное?!

— Вот и хорошо! — улыбнувшись, поднялся Тойбрел с дивана, сладко потягиваясь. — Вижу, что теперь в боевом настроении! Не теряй его дочка — завтра пригодится! Ну а я пошёл, раз дело сделано.

— Так ты…

— Я ж тебя лучше всех знаю! — подмигнул он. — Пока не разозлишь — будешь ходить и в себе сомневаться! Учись, будущая канганДа, людьми управлять. И над словами моими подумай…

Отец ушёл, а Ирисия, осторожно поставив вазу на место, действительно призадумалась. Очень неожиданный финт Ликк сделал! На такое не знаешь, как и реагировать… Но это ещё не конец! Посмотрим, как запоёт Ладомолиус после её ответного хода! Вот тут всё его гнилое нутро наружу и вылезет! Недолго ждать осталось — главное, завтрашний день пережить!

43. Опасное свидание

Сумерки потихоньку начинают опускаться на столицу. Трясёмся с Альдой и Патлоком в карете, направляясь на встречу с экангандой. Все сосредоточенно молчат, думая о своём.

— Дом пустой. Заходи, кто хочешь… — вздохнула девушка.

— Тама в округе охранников не протолкнуться, — тихо говорит Болтун. — И нашенских, и бесцветных, стал быть. Не волнуйся, никто полы помытые не потопчет.

— Да я и не переживаю особо, но нехорошо на душе. Мутит…

— Эт так всегда, когда лезешь не туды, куды хочешь. Сам издёргался. Чую, что сюрпризики будут. Ты пистолеты свои взяла?

— Оба, — слегка задирает Заноза юбку, показывая внушительные кобуры, примотанные к ляжкам. — Ещё десяток метательных ножей, три простых и небольшую сабельку.

— Куда ж ты это всё распихала?! — непритворно удивляется слуга.

— Женские хитрости.

— Понятно. Я тож всё, что мог незаметно унести, нацепил. Один ри Ликкарт только с эспадой своей… Маловато.

— Ты за Гратилийского вора, Болтун, не переживай, — отвечаю ему. — Он голым на дело не ходит. Два пистолетика небольших имеется и сапоги не пустые.

— Вот и славно, Ваш Милсердие… Вот и славно…

Вскоре притормозили у заветного дома, стоящего на окраине Среднего города, чуть поодаль от остальных. Заходим в него и шустро осматриваем все комнаты, знакомясь с планировкой и проверяя на отсутствие нежелательных личностей.

— Чисто! — заявляет Заноза, отряхивая с платья пыль. — На подвале замок висел, так я его сняла. Если будет худо, то можем вниз спуститься. Там изнутри на крышке ручка массивная в виде кольца, сунешь палку и долго открывать придётся — легче прорубить. Палку тоже приготовила — от лопаты взяла.

— Всё предусмотрела! — похвалил я её.

— Уже приходилось так прятаться — опыт имею. Хиленькое препятствие, но разок жизнь спасло.

— Дай-то боги, чтоб не пригодилось, — отвечает Патлок.

— Сама мечтаю… Тогда шрамом на груди и обзавелась.

Наш разговор прервал стук копыт на улице. Приехала эканганда…

Зайдя в дом, Ирисия окинула всех пристальным взглядом. Сама бледная — тоже на нервах.

— Сколько с Вами охраны? — поздоровавшись, спрашиваю у неё.

— Пятеро телохранителей. Все стоят по периметру на большом расстоянии друг от друга. Мимо них легко незаметно проскочить разбойникам.

— Предупреждены?

— Естественно, и злые от нашей затеи. Ты, Ладомолиус, ничего не забыл?

— А?

— Подойди к окну, дубина, и на фоне его обними меня! Пусть все видят, что свидание началось!

— Извини, залюбовался!

Беру девушку и крепко прижимаю к себе, наслаждаясь этой мимолётной близостью.

— Раздавишь, — сквозь зубы произносит она. — Хватит уже — должны насмотреться.

— Ты прекрасна, Ирисия. Так бы и стоял, — шепчу ей на ушко. — И не волнуйся. Умрём, но тебя защитим.

— Достаточно только одного твоего трупа. Пусти…

Неохотно подчиняюсь приказу, и мы располагаемся в комнате на втором этаже. Я с Ирисией за столом у открытого окна, а Болтун с Занозой в креслах, поставленных в непросматриваемых углах.

Альда тут же, не стесняясь, поднимает юбку и достаёт оба своих пистолета, больше похожих на бандитские обрезы.

— Чего? — спрашивает она, глядя на наши удивлённые лица. — Потом доставать некогда будет.

Мы с Патлоком следуем её примеру и выкладываем спрятанное оружие в непосредственной близости от рук.

— Что у Вас, эканганда? — интересуюсь у девушки.

— Для подобного есть телохранители.

— Понятно… Значит, ничего. Держите, — протягиваю один из своих пистолетиков ей. — Осторожнее, он заряжен. Умеете пользоваться?

— Стреляла по мишеням несколько раз. По людям, как понимаете, не приходилось, — язвительно отвечает она.

Сидим. Ждём. Разговор в присутствии слуг не клеится, и мы лишь имитируем его, время от времени кидая для наблюдателей незначительные фразы и подходя друг к другу якобы для поцелуя. Как же тянется время! Пожалуй, самое скучное свидание в моей жизни.

Скука закончилась в одну секунду. Раздаются несколько хлёстких щелчков, практически сливаясь в один.

— Арбалеты! — сразу заявляет опытная Заноза. — Ри Ликкарт, что там за окном?!

— Не вижу… Деревья мешают.

— Щас…

Пригибаясь, девушка выбегает из комнаты, но вскоре появляется с тревожными новостями.

— Телохранители мертвы. Человек десять лезут через забор с задней части дома. Ловко лезут — подготовленные.

— Ловушка! Обманули нас Тени! — сразу всё понимает Болтун. — За экангандой пришли, сволочи!

— В подвал! — командую я и хватаю опешившую Ирисию за руку. — Быстро!

Немного не успели. Видимо, не одна группа пытается захватить дом. Пятеро разбойников встречают нас на лестнице со второго этажа. Заноза, недолго думая, разряжает в них свои пистолеты, окутывая всё дымом. Следом, над самым моим ухом, раздаётся ещё один выстрел. Эканганда стоит, вытаращив свои бирюзовые глазёнки и сжимая в руках пистолетик. Точно, тренировалась — не промазала! Мы с Патлоком кидаемся на двух оставшихся бесцветных, не ожидавших подобной встречи, и вырубаем их к чёртовой матери. Радоваться не приходится — несколько человек появляются в дверях. Тут и я делаю точный выстрел, отбрасываю ненужный огнестрел в сторону и выставляю вперёд эспаду с кинжалом. Лёгкий шелест… Во лбу ещё одного гада появляется метательный нож, больше похожий на сюрикен ниндзя.

— Бежим! — кричит Альда, кидая второй.

— Патлок! На тебе Ирисия! Мы прикрываем! — приказываю я, пятясь в сторону спасительного подвала.

Нужно пройти три комнаты… Три грёбанных комнаты, но времени нет! Нападавших становится всё больше и больше. Добираемся до последней и становимся с Занозой плечом к плечу, сразу за дверным проёмом, не давая возможности напасть на нас скопом. Около виска просвистела арбалетная стрела. Другая рикошетит от стены и попадает в щёку Альды. Песец! Сейчас расстреляют, как куропаток!

— Все взад! — орёт Болтун не своим голосом за нашими спинами.

Отпрыгиваем на пару метров. Патлок же умудряется перед самым носом убийц захлопнуть основательную дубовую дверь. Мы с безопасницей наваливаемся на неё, давая возможность Болтуну накинуть на петли тяжёлый брус. Всё! Заперлись!

— Вот Хиргова задница! — вытирая кровь со щеки, грустно говорит Заноза, осаживаясь на пол. — Всё время рожу берегла, а тут испортили всё-таки. И так не красавица, а теперь вечно в девках ходить.

— Дай гляну…

Она подставляет мне свою щёку.

— Нормально. Слегка задело. Даже шрама не останется.

— Точно?

— А если и будет, то прикажу Болтуну тебя в жёны взять. Но тут уж, извини, без золотой кареты припрётся.

Мы начинаем нервно ржать над тупой шуткой, как умалишённые, несмотря на попытки бесцветных пробить массивную дверь. Отходняк накрыл основательный. Живы! Пусть ещё не всё закончилось, но хоть какая-то передышка. Наконец, отпускает.

— Зачем такая дверь с внутренним засовом? — интересуюсь я.

— Дык, затем самым и делают! — просвещает меня Патлок. — Всяко бывает, а тута надёжнее всего прятаться. Погребок вон с едой есть и в окна не влезут. Опытные, видать, хозяева строили.

— Ты почему не с экангандой? — грозно спрашивает слугу Альда.

— Тута нужнее. Посадил, значится, эка Ирисию в подвал, показал, как запереться и к вам на подмогу. Толку-то мне под землёй отсиживаться?

— Это да… Вовремя успел, — соглашается она. — Что дальше делать, ри Ликкарт?

— Ждём. Когда дверь сломают, будем отбиваться до последнего или пока помощь не прибудет. Погремели пистолетами знатно — должны были услышать и войскам доложить.

— А подожгут?

— Не! — за меня отвечает Болтун. — Народищу на пожар сбежится — им такого не надо. Дверцу крушить, стал быть, будут, но умаются — на совесть сделана.

Его слова моментально нашли подтверждение в виде ударов с той стороны чем-то тяжёлым. Несколько минут и одна из досок полотна поддалась под лезвием топора, показавшегося с нашей стороны. Ещё минута и доска вылетает. Тут же появляется рука, пытающаяся нащупать запор. Заноза лихо бьёт по ней своей сабелькой, почти перерубая пополам. С той стороны раздаётся вой.

— Вот всегда подобный нетерпеливый идиот найдётся, которому конечности не жалко, — сквозь зубы спокойно комментирует безопасница. — Взрослые люди, а ничему жизнь не учит.

Не отвечая, резко ткнул в дыру остриём эспады, заметив движение. Опять вскрик и ругань.

— Эй! — раздаётся голос. — Деваться вам некуда! Отдайте Ладомолиуса и сохраните свои жизни!

Меня?! Странно… Думал, что за экангандой охотятся. Что-то тут не то!

— Тяни время, — шепчу на ухо Болтуну.

— Ага! Щас! — кричит он. — Чем, стал быть, докажете, что не тронете? Болтать и я горазд!

— Ничем! Выхода у вас нет — придётся на слово верить! Вам дали приказ эканганду защищать — так и защищайте!

— А нет её тута!

— Да! — поддержала разговор Заноза. — По подземному ходу ушла!

— Врёте! Иначе бы тоже по нему сбежали, а не тут крысами дрожали! Так договариваемся или всех резать?

— Можно пару минут посовещаться? — уже я подаю голос.

— Не больше, Ладомолиус!

— Чегось дальше? — шепчет Болтун.

— Сидим и ждём. Пусть минутка, но наша.

— Ну?! — снова раздаётся тот же голос через некоторое время.

— Уговорили! Выхожу, только эка Ирисию не трогайте! — отвечаю, даже не делая попытки оторвать зад от стены.

Тишина секунд тридцать и потом новый вопрос:

— Ликкарт! Ты где?

— Здесь.

— А почему ещё не у нас?

— Передумал.

— Ублюдок! Сами напросились! Рубите дверь!

Удары топора бьют по нервам, отсчитывая последние мгновения жизни. Альда попыталась повторить мой трюк и ткнула саблей в отверстие, но бесцветные, уже наученные горьким опытом, были готовы и шибанули по высунувшемуся лезвию, выбивая оружие из руки девушки. Та со злостью швырнула метательный нож и в кого-то, кажись, попала. Несмотря на все наши усилия, скоро стало понятно, что жить нам осталось совсем чуть-чуть. Переглянувшись, мы замерли в боевых стойках, приготовившись к последнему сражению…

Слаженный грохот выстрелов заставил вздрогнуть всю нашу троицу. Завоняло порохом и гарью.

— На абордаж! — раздаётся по ту сторону двери. — Бей каракатиц! За Свободный Вертунг, Хирговы дети!

Наши! Судя по звукам происходившей схватке, резня идёт неслабая. Наконец всё стихает.

— Ри Ликкарт! Вы живы? — говорит кто-то хриплым голосом.

— Жив.

— Разрешите представиться! Ведущий второй абордажной команды энфар Сулёма! Можно просто — Красавчик! Прибыли по приказу ренгафара Венцима Ладомолиуса для усиления и поддержки. Раненые есть?

— Попорченные нервы считаются?

— Раз шутите там, значит, всё хорошо! Жду дальнейших приказов, временно поступая в Ваше распоряжение, ридган!

— Сколько вас?

— Осталось двенадцать абордажников и пять огневиков! Четверым не повезло…

— Занимайте круговую оборону и никого не подпускать к дому! У нас эканганда Ирисия, поэтому выходить не будем, пока всё не уляжется.

— Понял! Слушаюсь!

Сидим в полной тишине, время от времени нарушаемую выстрелами.

— Ликк? Ирисия? — слышу знакомый голос Соггерта.

— Только я. Эканганда спрятана в подвале.

— Открывай…

Но первым входит не он, а мужик бандитского вида. Огромный тесак в руке, который и саблей назвать тяжело, на голове бандана. И лицо… Всё в старых шрамах — живого места нет! Увидишь такого в тёмном переулке — сам, без напоминания все деньги отдашь и ещё домой за остальными сбегаешь.

— Красавчик? — недоверчиво спрашиваю я.

— А разве не видно? — ухмыляется он, отчего становится ещё страшнее.

— Спасибо, родной! — обнимаю его.

— Да чего там… Батя приказал — нам только в радость! Его благодарите!

— Батя?

— Отец ваш. Мы его меж собой по-другому и не зовём.

— Потом любезностями обмениваться будете! — нетерпеливо сказал появившийся Советник Безопасности. — Где эканганда?!

Проводил его ко входу в подвал. После недолгих переговоров Ирисия всё-таки вылезла из него, держа в вытянутой руке мой пистолетик.

— Сейчас всех перестреляет! — не удержавшись, со смешком прокомментировал я, ещё не отойдя от боя и неожиданного спасения. — Эканганда! Чем заряжали-то? Солёными огурцами?

— А?

— Огневицы* в нём не осталось! Сами же в бандита всё выпустили!

Девушка непонимающе смотрит сначала на меня, потом на пистолет, потом снова на меня, и, откинув оружие в сторону, кидается на шею Соггерту.

— Дядюшка! Дядюшка… Дядюшка… — прижавшись к нему, твердит Ирисия словно заклинание, дрожа всем телом.

— Всё хорошо, девочка… Всё закончилось… — успокаивал он её, гладя по голове. — Сейчас домой… Там тебе ничего не угрожает.

Потом он повернулся в нашу сторону.

— Всем сдать оружие! Во дворце решим вашу дальнейшую участь! Абордажники свободны, до выяснения…

— «Морские крабы» безопасникам не подчиняются! — с лёгким вызовом в голосе заявил Красавчик. — У нас свой командир! Был приказ охранять Ликкарта Ладомолиуса и никто его не отменял!

— Ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь, моряк?!

— Конечно! Мы едем с Вами, ридган Мельвириус, и это не обсуждается. Готов понести наказание за непослушание, но только от своего начальства.

— Хирг с тобой… Не до этого сейчас, — махнул рукой Соггерт. — Но только без ваших флотских выкрутасов!

— Есть «без выкрутасов»! — вытянувшись по стойке смирно, ответил Ведущий второй абордажной команды энфар Сулёма, скалясь своей страшной мордой. — Разрешите выполнять?

Едем в карете без окон. Молчим, постепенно отходя от всего этого. Альда прижимает к повреждённой щеке платок, горестно вздыхая.

— Не печалься, родимая, — пытается утешить её Болтун. — Найдём тебе жениха под стать. Вон… Да Красавчик теперича в самый раз будет! Оба лицом пригожи!

— Не… — отвечает моряк, едущий вместе с нами. — У меня уже есть. И детишек двое.

— Кто ж на такого позарился?

— Та, что покрасивее вашей безопасенки будет. Тебе, карась, такая и в мечтах не снилась!

— Ах, я страшная?! — забыв о своей беде, возмутилась Заноза. — Нашёл слепую бабу, а теперь на каждом углу хвалишься!

— Смотри-ка! Ожила! — довольно говорит, абордажник. — Полаяться после боя всегда самое то! Ни разу не подводило!

— Вот вы ж… — Альда на секунду замерла. — Уели, облапошили невинную девочку. Только улыбаться больно… Но об одном я действительно очень жалею… Нет, чтобы Теням Болтуну его длинный язык отстрелить — так всё мимо! Никогда этого им не прощу!

Несмотря на наше грустное положение, мы тихо рассмеялись. Хорошие у меня ребята. А Красавчику с его командой потом обязательно такой стол накрою, что лопнут, а всё не съедят и не выпьют. Спасибо им и отцу!

44. Мёртвые и живые

Допросы, допросы и опять допросы… Всю ночь напролёт появляется то дознатчики, то безопасники, старательно записывая, не помню уже по какому разу, показания. Их разбавляют два человека: вначале ворвавшийся канган, схвативший за грудки и пару раз залепивший кулаком по морде. Следом показавшийся присмер Жанир с трудом оторвал его от меня, увещевая подождать до конца разбирательства и лишь потом казнить. Подействовало, но настроения никому не прибавило.

Все считают «по горячим следам», что я причастен к попытке похищения Ирисии. А чего им ещё остаётся думать? План мой и ответственность за происходящее тоже несу я. Самое поганое, что сам не могу понять логику Теней, напавших на дом по-серьёзному. Где-то просчитался, но где? И вот теперь из-за этого просчёта выгляжу не как союзник, а как враг, заманивший эканганду в ловушку. Интересно, что там с покушением на Тойбрела? Пусть он и ненастоящий в столице — этот-то тут, только вокруг мнимого кангана должны развернуться основные действия. Естественно, никто мне отчёта не даёт и приходится мучиться в неизвестности.

Под утро от меня все, наконец-то, отстали, посадив в небольшую комнатку, больше напоминающую каменный мешок с железными дверями. Как бы ни был эмоционально взвинчен, но уснул прямо на полу — душевные и физические силы на нуле… Сквозь сон слышу лязг запоров и скрип открываемой темницы. Очумело мотаю головой и мутными глазами смотрю на чьи-то ноги в грязных сапогах. Человек садится на пол. Советник Безопасности собственной персоной. Тоже, видать, досталось за ночь — выглядит, словно черти на нём пахали.

— Я прочитал твои показания и показания остальных… — безжизненным голосом говорит ри Соггерт, глядя в одну точку. — Есть маленькие расхождения, но они всегда есть… Похоже, что ты ни при чём… Частично.

— Спасибо, я знаю… Теней поймали?

— У нас всё прошло, как и задумывалось.

— А Эринос?

— Мёртв. Покончил с собой. Труп доставили сюда. Сейчас пойдём смотреть. Ты единственный, кто хоть как-то видел его. Помоги подняться — ноги не держат. Стар я уже стал для такого…

По узким, мрачным коридорам идём, спускаясь всё глубже под землю, закончив свой маршрут в холодной комнате, где лежит тело.

— Узнаёшь? — спрашивает Соггерт.

Склоняюсь над покойником и внимательно осматриваю.

— Нет.

— И другие, кто из Теней в живых остались, не узнают. Большой Брат всегда появлялся в маске и с тремя охранниками, к нему никого близко не подпускавшими. Допросим, конечно, не по одному разу со всем пристрастием, но сомнений не остаётся — Эринос мёртв. Сам себя угробил. Жаль… Вопросиков к нему много накопилось.

— Не отчаивайтесь. Зададите, как поймаете, — отвечаю со вздохом, — Не он это.

— Ты же сказал, что не узнаёшь? Откуда такие бредни? Не сомневайся — перед нами гад из Совета Теней. Нашли с перерезанными венами в одном из домов, рядом с идолом Гиргопа Бесцветного валялся. Видел такого? Урод голый, а вместо лица дырка сквозная — в неё обычно жертвоприношения вкладывают. Чаще всего части тела убитых — сердце, руку или что другое. Так вот, маска при нём была, нож, которым руки порезал и двое охранников — их многие опознали. Все только-только на перерождение отправились — тёплые ещё были.

— Двое? А третий где?

— Сбежал, наверное. Найдём! По всему городу сейчас обыски и облавы! Не представляешь, с каким удовольствием гниль своих сдаёт, лишь бы получить шанс на помилование!

— Ри Соггерт, — говорю, не очень надеясь получить разрешение, — можно мне осмотреть место убийства для целостности картины? Очень нехорошие сомнения закрадываются, и хочется либо подтвердить их, либо опровергнуть.

— Так и знал, Ликк, что к тебе выспавшись идти нужно… — грустно соглашается безопасник. — Ладно… Для дела, если только… Но учти! Под охраной и в наручах! Пока с тобой тоже не всё ясно!

Через час прибываем к одному дому явно зажиточного борга. Вхожу, осматриваюсь. Меня ведут в подвал, где вижу идола Гиргопа Бесцветного. Мерзкая статуя. Не знаю, какой ублюдок её ваял, но ублюдок талантливый и явно больной на всю голову.

— Вот здесь он и лежал, — показывает пальцем ридган Мельвириус. — Вон у той стены и у противоположной охранники валялись. Эринос вначале их на перерождение отправил, а потом уже и себя.

— Как он их убил?

— Одному ножом по горлу, а другому мечом голову раскроил.

— Где меч?

— А я откуда знаю? — развёл Соггерт руки в стороны. — Не до мелочей было! Ты не представляешь, что творилось!

— Потом поинтересуйтесь у тех, кто тут прибирал. Уверен, что меч никто не видел. Топорно сработал Эринос… Очень топорно! Видно, тоже торопился — не ожидал, что не по плану всё пойдёт.

— Поясни свои слова! — резко проснулся Мельвириус. — Что тебя так насторожило?

— Первое — труп… Точнее, запах от него. Помните, я говорил, что от Большого Брата пахло дорогим парфюмом? От подсунутого нам воняет застаревшим потом, немытое несколько рундин тело, наскоро тряпкой обтёртое. Так за пару дней запаршиветь невозможно. Стал осматривать раны. Вы их видели?

— Да. Вскрыл себе вены на обеих руках.

— Именно что на обеих! Порезы глубокие, почти до кости. Сухожилия перерублены и на правой, и на левой! Если бы одна рука пострадала, то тогда ещё можно было бы допустить самоубийство, но как себе Эринос мог подобное на двух сделать, если нож не удержать? Вы бы смогли?

— Нет… Не согнуть пальцы!

— И я нет! Дальше. На руках и ногах видны следы от верёвок, будто бы конечности связывали вместе. Может, эта сволочь и был любителем стреноживания, но по совокупности признаков можно судить, что человек долгое время находился в плену. Грязный, вонючий, связанный… За что его так — не знаю. Может, должник или провинившийся бандит — Хирг про то ведает, но перерубив бедолаге вены и сухожилия, нацепив приличную одежду и бросив рядом маску, нас пытались повести по ложному следу.

— Хм… Очень интересно рассказываешь, Ликкарт. А чем тебе охранники не понравились? Видел же, как ты скептически хмурился, когда я про них говорил.

— Смотрите! Два хорошо подготовленных воина… Уверен, что простых дровосеков себе в охрану Эринос бы не взял, стоят в разных концах подвала. И вот они дают спокойно себя прирезать. Эффект неожиданности исключаем — нужно быть слепым, чтобы не видеть, как убивают твоего напарника. Значит, что? Бой! Схватка! А… Никаких следов борьбы не видно.

— Ну можно допустить… — попытался вставить слово Соггерт.

— Нельзя! — прервал я его. — Один убит ножом — это Эринос постарался. А другой мечом или саблей по голове — третий охранник помог! И вот тут версия с внезапностью имеет место быть. Одновременно действовали, не дав и глазом моргнуть своим дружкам. Потом они ушли, оставив явные доказательства, указывающие, что Большой Брат наш труп. Не удивлюсь, если напарника Эриноса тоже скоро найдут мёртвым. Его знают и могут возникнуть вопросы, что за персону он охраняет. Тем более на члене Совета Теней уже не должно быть маски и третий телохранитель видел его лицо. Зачем лишние свидетели?

— Одна проблема, Ладомолиус, — не сдавался Соггерт. — Куда эти двое делись? Дверь была закрыта изнутри и её еле выбили, прежде чем… Стоп! Подземный ход! Тайный ход из дома! Как у тебя, когда ты Альду посылал!

Советник Безопасности окинул взглядом внушительный подвал, пытаясь увидеть нечто, подтверждающую его догадку.

— Ничего… Найдём… — сказал он сам себе через некоторое время. — Теперь знаем, что он тут… Возвращаемся во Властный город! Ликкарт! Ты — скотина! Два раза плюнул! Вначале известием, что победа неполная. И ещё в самую душу бывалому безопаснику, показав, насколько он туп и не видит очевидных после твоих слов вещей. Мы дела не так обычно ведём… Трупы, запахи, порезы… Не знаю, где такому воров учат, но хотелось бы познакомиться с твоим наставником.

— Извините, ридган Мельвириус. В мыслях не было оскорбить Вас, и действовал по наитию.

— Не надо виноватый вид делать! Правильно поступил! Это я должен просить прощения у всего Свободного Вертунга, что занимаю не своё место… Идиот старый!

Приехали обратно. Снова мрачные стены и камера, правда, намного комфортнее первой.

— Посиди тут пока, — с извиняющимися нотками в голосе, сказал Соггерт. — Верю, что ты ни при чём и буду на твоей стороне, но нужно, чтобы и другие поверили, а канган — особенно. И ещё… Когда всё закончится, то иди ко мне заместителем. На покой пора и теперь знаю, кому дела понемногу передавать. Как тебе? Титул соответствующий и голова хорошая… Наша голова — безопасников!

— Посмотрим. Но идея заманчивая, — улыбнулся я.

Советник Безопасности ушёл, а я крепко призадумался. Это что же получается? В разыгранном представлении клоунами оказались не Тени, а мы сами? Нас использовали, вплетая в какую-то многоходовочку? И зачем бесцветным нужен был я? То, что они приходили не за Ирисией, сомнений почти не оставалось. Буду думу думать, пока есть свободное время. Уверен, что скоро его опять будет мало.

* * *

Плохо… Очень плохо. Желудок сжимало до тошноты, и глаза отказывались закрываться, чтобы картина произошедшего кошмара снова не впивались в мозг холодными иглами. Ирисия сидела, держа в руке остывшую чашку с кофе, и никак не могла полностью прийти в себя.

Всё началось, как и было задумано — даже получила некое моральное удовлетворение, видя, что Ладомолиус немного растерян. Потом в одно мгновение спокойное сидение за столом обернулось боем. Крики! Куда-то тащат безвольной куклой. Кажется, сама тоже, поддавшись общему настрою, выстрелила во врагов.

А потом подвал. Слуга Ликкарта суетливо показывает, как запереться изнутри и исчезает.

Вот тут и началось самое ужасное. Темнота… Сверху доносятся удары и слышны голоса, которые не разобрать. А я сижу одна, беспомощно сжимая пистолет и ожидая своей участи. Этот час растянулся на год… Чем дальше, тем больше охватывала паника, а непонимание происходящего давит на голову обручем. Кажется, стоит только обернуться и увижу смерть за плечом, безобразно скалящуюся беззубым ртом… Она пришла за мной и некому помочь!

Впервые пришло ощущение хрупкости. А если победят Тени? Что тогда? Схватят! Растерзают! Надругаются и острыми ножами исполосуют! Это же больно… Не спасёт ни титул, ни отец, находящийся во дворце!

Стук с той стороны подвального люка заставил вздрогнуть, и тогда чуть не потеряла сознание от понимания, что настал конец… Голос дядюшки Соггерта показался наваждением. Он далеко! Я схожу с ума, выдавая желаемое за действительное, а там стоят бандиты, выманивая к себе! Но голос не стихал. Он называл родные имена, уговаривал, объяснял, что больше переживать не о чем…

ОН — пришло внезапно, спицей вонзившись в голову. С трудом заставила вытащить засов и вылезти наружу, но даже глядя на Мельвириуса, напряжение не отпускало.

— Сейчас всех перестреляет! — нагло-весёлый голос Ликка заставил окончательно прийти в себя. — Эканганда! Чем заряжали-то? Солёными огурцами?

Отбросив бесполезное оружие, кинулась к дядюшке, а дальше… Не помню… Словно часть жизни стёрли. Очнулась лишь в объятиях встревоженного отца.

Как же давят стены! Пусть и во дворце, освещённом сотнями свечей и ламп, но мрачные тени подземелья мерещатся в них. Хочется на волю! На свежий воздух! На простор! Хочется забыть и забыться!

И ещё гложет стыд… Все сражались, а я жалкой, дрожащей собакой пряталась, в панике думая только о собственной шкуре. Бесполезная эканганда, возомнившая себя невесть чем, но сдавшаяся при первой же настоящей угрозе! Теперь понятно, чего стою…

Чья-то ладонь на плече заставляет вздрогнуть и вскочить девушку. Глядя на отца, Ирисия шумно выдыхает.

— Ты как, доченька?

— Честно? Плохо…

— Мне бы тоже было плохо, — отвечает Тойбрел. — Главное, что мы победили!

Его лицо серого цвета, воспалённые глаза и обвисшие щёки говорят о сильной усталости. Канган старается бодриться, но это у него не слишком хорошо получается.

— Только не я… Слабая оказалась у тебя наследница. Попала в ловушку и раскисла, медузой растёкшись.

— Не говори глупостей! — сурово произнёс отец. — Ты выжила — значит, всё сделала правильно! То, что испугалась — это нормально! Я бы сам дрожал пальмовым листом на ветру. Нас готовили всю жизнь не к такому. Охрана, высокие стены… Они приучают быть неприкосновенными. Другое дело, что это ощущение обманчиво. Потом поймёшь… Уже начала! Справишься со своим страхом — сильнее станешь.

Я справился, когда впервые почувствовал себя беззащитным. Трон тогда подо мной сильно качался, и в каждом встречном наёмные убийцы мерещились, в еде — отрава, в постели — подброшенная ядовитая змея… Теперь же знаю, что есть желающие заполучить мою голову, но так не дёргаюсь — просто живу с этим, пытаясь думать, а не прятаться. Первый опыт — самый трудный. Тебе же не повезло вдвойне — опять гнилой Ладомолиус предал. Он уже в темнице, и Соггерт с него шкуру спустит, выведав всё. Нет больше Ликкарта в твоей жизни — повешу, и сможешь снова быть сама собой!

— Он, кажется, меня защищал.

— Не говори ерунды! Заманил в ловушку, действуя по собственному плану! Какому? Выясним! А сейчас… Советники просят созвать совет. Пойдёшь? Я пойму, если нет.

— Обязательно! — вскинула голову Ирисия. — Я не собираюсь всю жизнь просидеть в том подвале!

— Вот это по-нашему! — хлопнул её по плечу довольный канган. — Кровь Звейнициллов водой не разбавить! Даже девичью!

Неожиданно Ирисия почувствовала, как в душе пустота заполняется злостью и решительностью. Сдаваться опять она была не намерена! Прав отец — нужно учиться и на собственных слабостях, стараясь даже от них становиться сильнее. Теперь понятно, что надо выжечь в своей душе — неуверенность и излишнюю мягкотелость. Ей ещё править Свободным Вертунгом! Будущая канганДа может оступиться, но не имеет права сдаться!

45. Опять сначала

Канган Тойбрел Звейницилл вместе с дочерью последними зашли в кабинет, полный народа. Кроме посвящённых в прошедшую операцию, в нём присутствовали и другие Советники, отвечающие за жизнь столицы и Свободного Вертунга. Не хватало лишь Соггерта, но тот частенько опаздывал.

Правитель внимательно осмотрел людей. Все важные и серьёзные, входящие в первый или второй десяток знатности. Сейчас ныть начнут и осторожно оскорбляться.

Первым поднял своё толстое брюхо Ократ Чамолиус — Советник Силы. В принципе, этого и следовало ожидать — чувство собственной важности у него всегда было развито лучше, чем мозги. Жаль, что Венцим Ладомолиус в своё время отказался от этой должности, заявив, что море для него важнее диванов дворцовых и что от штабной работы быстрее сдохнет, чем пользу принесёт — не его это. Ократ Чамолиус, к сожалению, ни подыхать, ни особой пользы приносить не собирался. Сменить бы его, но практически нет опытных военных такого уровня в первой десятке аристократов, а простой, даже умный фаранд верховодить над ридганами не может.… Приходится терпеть. Правда, теперь и к лучшему, что не Ладомолиус. Венцим пусть и участвовал со своими головорезами в операции, но держать рядом с троном отца предателя чревато.

— Великий канган! — начал с плохо скрываемым раздражением Советник Силы. — Я верой и правдой служу Вам, охраняя страну от врагов, но сейчас нахожусь в смятении! По всей Гратилии всю ночь шли настоящие бои, а я узнаю об этом только из докладов моих людей. Более того, Советник Безопасности ри Соггерт привлёк и войска, которыми командую я. Без моего ведома! Это самоуправство со стороны ридгана Мельвириуса!

— Да. Очень странные творятся дела. Порт заблокирован, все ворота столицы перекрыты. Мы несём огромные убытки и теряем репутацию перед чужеземными торговцами, не понимая сути событий, — поддержал Чамолиуса Советник Торговли Илест Адрокиус.

Этот старик больше двадцати лет занимал свой пост, который получил ещё из рук отца Тойбрела — кангана Крэта Звейницилла. Несмотря на преклонный возраст, вёл все дела с блеском, и обхитрить его — это всё равно, что пытаться сдвинуть скалу. Как он умудряется держать в своей умной голове массу важной информации, вовремя извлекая её на свет, никто понять не может. Пусть некоторые странные делишки за ним и водятся, как и за любым торгашом, только все закрывают на них глаза — прибыль, приносимую Илестом Адрокиусом, не перекрыть ничем.

Не желая пока отвечать, Тойбрел посмотрел выжидательно на Советника Жизни молодого Митора Шемтохиуса, отвечающего за бытовые проблемы. Огромная столица не заросла грязью и ни в чём не нуждалась лишь благодаря его незаметной работе. С виду тихий, спокойный увалень Митор преображался, если речь шла о делах его ведомства. Вот и сейчас ридган Шемтохиус не стал лезть первым, хотя больше, чем у него и у Советника Безопасности, проблем нет ни у кого.

— Ваше Сияющее Величие, — немного смущённо ответил на взгляд Советник Жизни, — Вам виднее как править, но я пока приостановил всю деятельность, чтобы не пострадали люди. Всё возобновит работу по Вашему приказанию.

— Что ж… Я услышал вас ридганы, — начал канган, не став дальше мучить в неведении присутствующих. — Начну с главного: созрел заговор против власти, важной частью которого было покушение на меня. Ридган Мельвириус предотвратил его и теперь зачищает столицу от разной швали. Результаты хорошие и скоро, пусть и не полностью, но столица очистится от преступников — от Теней Бесцветного, особенно. Думаю, подобное стоит упущенной выгоды и вашего уязвлённого самолюбия.

В планы были посвящены лишь ри Соггерт, присмер Даркана Вершителя и моя дочь. Почему только они? Потому что я так решил. И объяснять свои поступки не намерен! Если кому не нравится, то готов принять отставку со всеми почестями!

Молчание в кабинете. Советники и их заместители даже пошевелиться боятся, чтобы их не так поняли.

— Ну, раз возражений нет, то давайте обсудим теперь уже все вместе, как уменьшить потери и наладить жизнь в столице. Основное закончилось, и можно выдохнуть спокойно, — довольно продолжил Звейницилл. — Предлагаю…

— Извините, Ваше Сияющее Величие, — перебил его вошедший Соггерт. — Новые проблемы и ещё не всё закончено. Мне бы хотелось обсудить лично…

— Хирг бы тебя сожрал! — искренне пожелал ему канган. — Что опять не так? Говори при всех — теперь уже можно!

— Как прикажете… Нас обвели вокруг пальца. Мы только что с ри Ликкартом посетили один дом и можно с уверенностью сказать…

— Ладомолиус?! Ты выпустил предателя?!

— Не совсем так — он снова в тюрьме. Насчёт предателя не уверен до такой степени, что предложил ему пост заместителя.

— Вон! Все вон! — разъярился Тойбрел, но быстро взял себя в руки. — Извините, господа, за резкость — накипело, и к вашим достойным особам мой тон не относится… Жанир, дочь и Соггерт остаются!

Как только малый совет остался в одиночестве, канган снова отбросил все приличия и схватил за грудки безопасника.

— Ты чего творишь, Соггерт? — прошипел он. — Надоело служить? Пиши бумагу и вали к своим собакам! Разрешаю! Только этого гниду не то что во дворец не пущу, но и воздухом одним с ним дышать не буду! Первого на виселице вздёрну!

— Подожди, отец, — вступилась за Мельвириуса Ирисия. — Дядюшка не идиот, и если решил так поступить, то на это есть веские причины. Что там ещё Ликкарт натворил?

— Как всегда, — спокойно ответил Соггерт, поправляя одежду. — Выбесил, спас свою задницу и подкинул новых проблем.

После этого он пересказал разговор с Ликком, не забыв упомянуть и поездку в дом с идолом Гиргопа Бесцветного.

— Подземный ход в нём нашли, — закончил безопасник своё повествование. — Уже шёл сюда, как доложили, что на улице обнаружено тело третьего телохранителя Эриноса. Всё сошлось…

— Пусть и так! — уже по-деловому продолжил Тойбрел. — Это не отменяет нашей победы. Член Совета Теней хоть и сбежал, но все планы его разбиты вдребезги. Нет больше бесцветных в Гратилии!

— Я бы тоже пока не радовался, — вступил в полемику молчавший до этого присмер. — Меня тревожит настоящее нападение на Ирисию. А если, как и сказал Ладомолиус, не она была целью, а он сам? Что, если эканганда должна была спастись, а её мнимый, для несведущих — настоящий, жених погибнуть, так же как и ты, канган? Для чего это всё? Зачем им оставлять Ирисию в одиночестве? Потихоньку подходит время второго плана Теней. Может, ему и не суждено теперь сбыться, но у меня нехорошие предчувствия. Кажется, что наша авантюра была действительно не основной и лишь помогала бесцветным…

— Верно! — согласился Соггерт. — Мы с Ликком пришли к такому же мнению, но не видим дальнейшего развития. Его стоит отпустить, Тойбрел. Парень невиновен!

— Он рисковал моей дочерью!

— Мы все рисковали ею. Ты не исключение, — тихо произнёс Жанир. — Он же её ещё и защитил. Нужный человек, и чувствую, что верить можно.

— Хирг с вами! — после долгого размышления сказал канган. — Передайте, что свободен. Пусть и не люблю Ладомолиуса, но уважение заслуживает.

— Я сама ему об этом скажу! — произнесла Ирисия тоном, не подразумевающим возражения. — С меня началось — мне и заканчивать.

* * *

Не сходится. Всё не сходится. В который раз анализирую произошедшие события, но всё больше запутываюсь. Канган вместе со мной лишний в раскладе, а вот Ирисия…. Как собираются воспользоваться девушкой? Кто должен появиться, чтобы она стала «дойной коровой»?

Опа… Дойная корова! Это мне нужны лишь её красивые глаза, но есть ещё один притягательный момент у соискателя власти над Свободным Вертунгом — титул! Муж эканганды становится канганом. Папы, чтобы запретить, нет, женишок в земле остывает и… Прямой выход на корону обеспечен.

Чем можно запугать или купить Ирисию? Не знаю, но жизнь приучила, что у каждого из нас есть слабые точки, нажав на которые можно достичь желаемого. Моральные пытки частенько действеннее физических. Видел в прошлой жизни не раз, как жертвы насилия, попадая под власть изуверов, не могли от неё избавиться даже после освобождения. И ведь не самые никчёмные люди попадали в зависимость! Уж не этот ли путь приготовил Эринос для любимой? Согнуть Ирисию тяжело, только сломать опытному подонку возможно. Надо смотреть… Из кожи вон вылезти, потерять шансы на примирение, но не дать коснуться грязным лапам моей женщины.

Начнём с простого… Откуда может идти опасность? Мама должна уже составить списки тех, кому выгодна смерть кангана. Насколько он будет полным? Исчерпывающим. Какая-то сука завелась во дворце и хочет власти. Первый десяток знатности — других претендентов нет. Второе… Орландия! С ней должен быть связан мой враг. Именно мой, и плевать на весь Вертунг! Кто из знатных особ был связан с этой страной? Пусть косвенно, но должен. Опять Литария нужна, но к ней, пока не снимут оцепление со столицы, не поговорить. Третье…

Открывается дверь и входит Ирисия. Во взгляде что-то новое, которое раньше не замечал. И жесты не такие вальяжные, плавные, а словно приготовилась выхватить нож. В этом чем-то на Альду теперь похожа.

— Ты свободен… — присаживаясь рядом, говорит она. — Сама пришла, чтобы сказать спасибо. Не знала, что так страшно быть беспомощной.

— Беспомощной?

— Я была обузой, пока ты со своими слугами меня защищал.

— Это наш долг, но ты всё равно молодец. Не истерила, не мешала и даже вон пистолетом размахивала, как заправская пиратка.

— Я? — улыбнулась эканганда. — «Огурцом заряженным»… Вот дура!

— Нормальная! И не забывай, что разрядила выстрелом его сама. Может, и жизни наши тоже спасла этим.

— Ликк… — перестала улыбаться Ирисия. — Попытаемся начать всё заново? Любви не обещаю, только хочется свидания наедине. Я чувствую в себе то, чего раньше не ощущала. Может, и пойму тебя, если не врёшь.

— Почему-то мне чуется подвох… — не стал скрывать я.

— Мне в тебе он постоянно мерещится. Только ты меня своим телом защищал… Неправильно будет, если равнодушно плюну и приму как должное.

— Когда?

— На днях. Пусть всё уляжется.

— Согласен.

— Вот и хорошо! — вставая сказала она. — Теперь мне пора, будущий помощник Советника Безопасности.

— Растрепал Соггетр? Я ещё не дал согласия.

— Дашь… Никуда не денешься. На месте же сидеть не сможешь!

Дома… Пусть и не в поместье с мамой и сестрой, но меня встречают не только свежеотпущенные Патлок с Альдой, но и отец. Приятный сюрприз! Обнимаю его, и мы, расположившись на крыше, устраиваем небольшой пир.

— А где бравый энфар Сулёма вместе со своими абордажниками? — спрашиваю его, разливая по бокалам вино.

— В городе с другими моими «крабами» порядок наводит. Что? Понравился Красавчик? Смотри, уведёт тебя у Ирисии! — ухмыляется Венцим.

— Ага! — отвечаю в том же духе. — Прекрасен и душой, и телом! Надо повесить его портрет в спальне: проснулся, посмотрел и сразу сон как рукой сняло! Но ещё больше в нём нравится, как быстро на помощь приходит. Пап, ты как своих бойцов ко мне незаметно прицепил?

— А чего их цеплять? Парни на разведку по пиратским базам шастают, и их не замечают, а тут в родном городе словно на прогулке. Близко, конечно, не подходили, чтобы охране эканганды на глаза не показываться, но «дрейфовали» неподалёку, поэтому первыми на помощь и успели. Тут самое сложное было, чтобы дворцовая гвардия не учуяла и за Теней не приняла. Лихие ребята! Банда Красавчика у меня лучшая! Хоть и самая неуправляемая в мирное время, но коснись драки, любого на части порвут! И предательства от них ждать не стоит — могут даже мне, самому ренгафару в лицо высказать недовольство, если оплошность увидят, только кто посмеет взглянуть косо на товарища или увиливает от службы, то сразу в рыло от них получит.

— Спасибо… Батя? Так ведь называют?

— Я и не против! Так что, сын, получается у меня две семьи — одна на берегу, а другая в море. Жена вот только одна… Давай выпьем за Литарию! Дай боги, даруют тебе, Ликк, такой же надёжный «порт прибытия» и не менее красивый. Хотя… Вряд ли красивее своей мамы кого встретишь! Сколько времени рядом, а всё не налюбуюсь.

За мать грех было не выпить. Посидели мы с отцом славно, сбрасывая напряжение последних суток. В какой-то момент застолья Венцим посерьёзнел и отставил бокал.

— Хватит на сегодня, Ликкарт. Рано праздновать, пока война не окончилась. Вот о чём я хотел тебя попросить… Во время зачистки города мои абордажники частенько в схватки вступали и заметили одну вещь: было много откровенных бандюганов, ножи кое-как освоивших, но не раз встречались и странные отряды… Рубились зло, профессионально и не по-сухопутному. Есть у меня нехорошая мыслишка, что это пришлые с пиратских кораблей.

Одна группа или две — допускаю, но только мои с десяток положили. А сколько ещё тихо отсиделось, облавы пережидая? Гратилия не пиратская база в горах у моря — откуда столько? Уж не пересылают ли их тайком к нам? И зачем? Я донесение нашему Советнику Силы Ократу Чамолиусу направил, только совсем не уверен, что этот боров прочитать соизволит. Увидишь Соггерта вперёд меня — обязательно передай. Тут его ведомству покумекать надо… И сам покумекай!

— Думаешь, что готовят не только штурм по морю, но и изнутри? — собравшись, спросил я.

— А Хирг их поймёшь, Ликк, но я бы так и сделал. На море небольшую отвлекающую войнушку устроил, чтобы все корабли, полные бойцов, туда отправились, а сам на абордаж Властного города. Столица у нас большая и суетливая, поэтому пара тысяч пиратов легко в ней растворятся за несколько рундин, не привлекая внимания. Ещё в порту пришвартовал бы торговцев, где не только зерно в трюмах. В нужный момент выберутся по сигналу и начнётся резня. Ладно… Может, и глупости несу. Пора к своим! Береги себя, сын, и помни, что Ладомолиус! Мы с тобой теперь одна команда! Спина к спине!

Отец обнял и отбыл на свой флагман, оставив меня в задумчивости. Неужели план бесцветных начинает проясняться? Если так, то причём здесь Ирисия? Кто стоит за всем этим, рассчитывая через неё залезть на трон. Явно не сбежавший Эринос… Фигура должна быть значимой и на виду!

46. Месть

Ещё три дня город находился на осадном положении, но наконец-то наше вынужденное затворничество подошло к концу, и появилась реальная возможность выехать за пределы столицы. Завтра же поеду в родительское поместье — соскучился по всем неимоверно! Пусть Патлок с Альдой и скрашивали дни бездействия, но мама, Сарния и Пират даже присниться умудрились. Все сразу причём. Пора сон делать явью! Заодно и посмотрю на то, что Литария приготовила по «мутным» людям в окружении кангана. Её комментарии и выводы пригодятся — голова этой женщины работает не хуже компьютера, и я не удивлюсь, если она уже вычислила предателя во дворце, связанного с Тенями.

Как бы я ни рвался уехать, но жизнь внесла свои коррективы. Прибывший от эканганды посланник передал мне запечатанное письмо. Оставив его дожидаться ответа, я с сильно бьющимся сердцем, поднялся к себе в кабинет и начал читать:

«Ликкарт! Я обещала тебе свидание и честный серьёзный разговор. Свои обещания привыкла держать. Завтра поздно вечером за тобой приедет моя карета и отвезёт во Властный город. Прошу не распространяться об этом, так как встреча будет почти тайной — отец до сих пор зол и запрещает не то что общаться с тобой, но даже имя вслух произносить. Если не боишься, то уведоми посыльного о согласии. Если сомневаешься в себе — лучше откажись. Надеюсь, что всё-таки решишься — пора заканчивать нашу войну.

Ирисия».

Эти сухие строчки, написанные ровным, каллиграфическим почерком, вызвали в душе бурю эмоций! Неужели дело сдвинулось с мёртвой точки? Появился шанс нормально поговорить с Ирисией и быть может… А вот дальше лучше не загадывать, чтобы потом не разочаровываться в ожиданиях. Спрятав письмо в ящик стола, я сбежал по лестнице вниз и сказал посыльному только два слова:

— Обязательно буду!

Тот учтиво раскланялся и отбыл. Я же не находил себе места, пытаясь представить, как и о чём мы будем говорить. Впервые появилась неуверенность, что справлюсь. Одно дело, когда пытался согласно чётко выверенной роли играть нахального ридгана, но быть самим собой, просто так открывать душу и сердце… Я не умею, и прошлый Сан Саныч здесь не поможет. Ирисия — не мама, и нормального опыта с женщинами у меня нет. Точнее, есть небольшой, но всё больше однобокий — не приходилось до этого влюбляться, нырнув в чувства с головой.

Мои метания прекратил Болтун, поймав за руку во время очередного круга по гостиной.

— Ваш Милсердие… Тута мы с Занозой волнуемся, стал быть. Лица на вас нет, как человек эканганды отбыл восвояси. Не наше, конечно, неумытое дело, только ежели чего, то мы поможем.

— Да! Не ваше! — отмахнулся я, попытавшись продолжить копания в себе, но внезапно замер. — А с чего вы с Альдой решили, что это был от неё посланник?

— Так одёжа на человеке из дворцовой гвардии. Ежели б сам Его Сияющее Величие прислал, то не стал ждать ответа, а просто передал приказ. Значится, эка Ирисия весточку прислала — Вы только после неё таким дурным выглядите… Извините, стал быть, за правду… Мож, кофейку? Там Заноза такие пироги ягодные понаделала — с пальцами бы съел!

Последнее предложение мне понравилось очень. Безопасница не только ножами лихо орудует, но и у плиты умеет не хуже. А после того, как свёл её с Билицем, хозяином «Сытого капитана», то научилась даже борщ варить! Если Болтун говорит, что пироги вкусные — так и есть!

Расположившись за столом, уплетаю за обе щёки, не забывая нахваливать кухарку. Оба слуги с умилёнными взглядами наблюдают эту картину и ждут, пока хозяин насытится, чтобы рассказать последние новости. Не стал их разочаровывать и, взяв обещание, что не побегут немедленно докладывать своим командирам, пересказал содержание записки.

Альда обрадовалась за меня, а вот Патлок нахмурился.

— Был в горах Западной провинции случай, — немного помолчав, начал он. — Пошёл один смельчак на охоту. Скального тиграна хотел выследить и его ценную шкуру приволочь, чтобы продать задорого. Нашёл, значится, не он тиграна, а голодный зверь его. Сцепились на узкой тропке и вместе в пропасть рухнули. Повезло — снизу площадка небольшая была, и на ней, обнявшись, очутились. Сидят оба, друг на дружку зыркают, а пошевелиться бояться, чтобы опять не упасть. Всю ночь проторчали, немного привыкая к соседу. Утром охотник осторожно полез по стене — тама всего-то высоты в три роста, и выбрался. Глядь в пропасть, а тигран сидит и жалобно смотрит. Расчувствовался мужик, нашёл бревно и вниз свесил. Зверюга по нему вскарабкалась и прыг на спасителя! Только косточки от дурня нашли.

— Подожди! — перебила рассказ Заноза. — Так если охотник погиб, то кто историю рассказал? Явно не тигран!

— Ну вот, что ты за девка такая?! — горестно вздохнул Болтун. — Ежели в каждой истории копаться, по словам разбирая, то и смысла не увидишь! Неважно, кто! Народ говорит — значится, было! Тута другое важно… Обижена эканганда на хозяина сильно. Так до своего перерождения ославил на всю столицу девушку, что хуже и придумать сложно. Сама б простила?

— Не успела, — ответила та. — Прирезала бы раньше.

— Вооот! Это ты — борга простая, а тута целая эканганда, стал быть! Уж у неё самолюбия поболе нашего! И пусть спас её ри Ликкарт, но кто знает, что у ней в душе творится. Вы, — повернулся Патлок в мою сторону, — осторожнее будьте. Эка Ирисия хорошая, только расслабляться с ней не стоит. Мож, мы с Вами? Втроём оно сподручнее.

— Нет, — отвечаю ему. — Одного ждут. Да даже если бы и можно было, то всё равно не взял — воевать против любимой дочери Тойбрела Звейницилла мне опасно, а вам так, вообще, прямая дорога на кладбище. Но совет твой запомню… Что-то мне уже ехать расхотелось…

— Надо! — строго сказала Альда. — От опасности бегать — незащищённую спину ей подставлять. Тем более, что, может, и намудрил Болтун со своими россказнями, и ждёт вас эканганда, чтобы действительно помириться. Вы только нам потом расскажите… Знаете, как интересно!

Намудрил Патлок или нет, но собраться заставил серьёзно, поэтому вечером следующего дня садился в приехавшую дворцовую карету с ощущением, что еду не на свидание с любимой женщиной, а на очередной разговор с Эриносом.

По приезде во дворец, один из телохранителей эканганды проводил меня узенькими, явно служебными коридорчиками в шикарно обставленную комнату, где был накрыт стол. Ирисии не было. Подойдя к окну, глянул на уже почти ночное небо, где обе луны показались ещё малозаметными нечёткими блинами. Эх… Сейчас бы на Хирговом Яблоке спрятаться, а то что-то свербит нехорошо…

— Всё-таки решился. Здравствуй, Ликкарт, — раздался за спиной такой знакомый голос.

Повернулся и стал рассматривать Ирисию, которая в золотой тунике была просто обворожительна, а высокая причёска притягивала взгляд своей замысловатостью. В изумрудных глазах любимой отражалось пламя свечей, придавая ей колдовской вид. Бесподобна! Она не человек — она произведение искусства!

— Ты чего застыл? — с лёгкой иронией в голосе поинтересовалась девушка. — Опять размышляешь какая у нас встреча — официальная или нет?

— А? Да! То есть, нет! — стушевался я. — Извини, но глаз не оторвать! Божественно выглядишь! Готов на любой вариант, лишь бы видеть тебя рядом!

Ирисия улыбнулась, довольная произведённым эффектом, и грациозно опустилась на стул.

— Поухаживай, Ликк. Мне немного вина… Но учти — мы всего лишь разговариваем и ничего больше, поэтому руки, губы и остальные части тела не распускай.

Торопливо выполняю просьбу и усаживаюсь напротив, ощущая, что всё больше и больше попадаю под действие гормонов молодого тела. Надо успокоиться, а то опять понаделаю глупостей.

— Что-то ты сегодня немногословен, — сказала она, прикасаясь такими манящими, яркими губами к стеклу бокала. — Обычно не остановить… Хорошо. Тогда начну я. Хочу поблагодарить за то, что спас в том проклятом доме, и что хоть вёл себя местами как скотина, но работать с тобой было интересно. Может, ты и правда изменился?

— Я говорил про это не раз, но ты не хотела слушать.

— Послушаю сейчас. Давай сравним твои слова и мои наблюдения.

И тут меня прорвало! Не знаю, сколько времени я рассказывал о том, как сожалею о прошлом, насколько она мне дорога и как бы хотел всё изменить. О том, что мне не нужна никакая власть, а только любимая женщина рядом, как скучаю о ней и ещё много чего, что копилось в душе. Вывалил практически без остановки, поражаясь самому себе, насколько подобная исповедь была мне необходима. Наконец, окончательно выдохшись, заткнулся на полуслове, чувствуя, будто только что всю кожу с себя снял.

Ирисия расслабленно сидела с лёгкой улыбкой на спокойном лице и неторопливо попивала вино.

— Удивил! — соизволила произнести она, после небольшой паузы. — Теперь вот думаю, что тебе ответить. Нет! Мне действительно очень понравилась твоя речь и даже… Но сейчас не об этом.

Неожиданно встала, подошла ко мне и склонилась, приблизив своё лицо.

— Знаешь, Ликк… — почти прошептала она. — Однажды я пообещала себе, что обязательно снова тебя поцелую… Сама… Тогда, когда придёт этот час. Не поверишь, но сейчас именно он.

И вот её губы впиваются в мои с такой страстью, что я взрываюсь от наслаждения, отдавая себя полностью этому поцелую. Её пухлые, такие вкусные губы, острые зубки и жар тела просто сводят с ума. Я в другой вселенной, в которой больше нет никого! Только я и Ирисия! Это не должно заканчиваться! Это должно длиться вечно!

Но как я ни молил богов о продолжении, в какой-то момент она отстранилась от меня и выпрямилась. Потом торжествующе посмотрела, провела указательным пальчиком по губам и сказала:

— То, что надо! Достойное завершение… Стража! Ко мне!

Ещё не пришедший в себя, оказываюсь на полу с заломленными назад руками. Четверо бугаёв из охраны эканганды, профессионально зафиксировали тело, не давая и шанса оказать сопротивление.

Ирисия садится на корточки, чтобы быть в зоне моей видимости и продолжает:

— Я дала себе обещание поцеловать перед тем, как отомщу. Чтобы ты запомнил этот переход от наслаждения к падению в пропасть.

— Уже запомнил, — говорю, пытаясь собрать мысли в кучу. — Тем более, вспоминать недолго придётся. Как решила убить, эка?

— Убить? Нет, Ликк! Ты будешь жить. Надеюсь, долго и с позором. Признаться, я до сих пор чувствую к тебе извращённое чувство любви. Бежала от него, вытравливала всеми способами, но не отпускает. Представляешь, хотела даже простить несколько раз! Если все твои слова, что ты сегодня мне наговорил, правда, то тебе предстоят подобные ощущения. Заодно и посмотрим, насколько ты сможешь продолжать невинно хлопать глазами и улыбаться, зная, что перед тобой та, которая прилюдно унизила. Поверь, то ещё испытание.

— Что ты задумала?

— Невинную шалость! Под утро тебя голым прикуют посреди рыночной площади и обольют дерьмом… Не бойся — всего лишь свиным. Пришедшие торговцы не только Гратилии, но и заморские, застанут занимательную картину, которую тут же живописно разнесут по всей столице и за её пределы… Уверена, что ещё и приукрасят! Что бы ты замечательного ни сделал после этого, но все будут помнить лишь её. Не удивлюсь, если в исторические хроники попадёт рассказ про дерьмового ридгана.

Советник Безопасности от твоих услуг не откажется — ему к паршивой репутации подчинённых не привыкать, а высокая власть уже не будет светить. Сам понимаешь, что любые попытки стать канганом после такого позорища бесполезны. Здесь я тоже себя обезопасила, так как не уверена, что все твои хитрые игры с Тенями ещё не закончились. Теперь ты им будешь не интересен — хоть наизнанку вывернись!

— Договориться нормально не получится? — спрашиваю её, не надеясь на положительный ответ.

— Может быть… — ухмыляется Ирисия. — Только не сегодня. Если найдёшь в себе силы повторить сегодняшнюю речь, то приходи в гости. Когда будем равны в обидах, как сказал один умный человек, тогда и поймём друг друга. До этого ну вот никак не получится! Прощай… Или до встречи! Как сам захочешь!

* * *

Придя к себе, Ирисия устало опустилась на диван. Дело сделано… Только почему-то внутри нет чувства удовлетворения. Словно она отомстила не прошлому подонку Ладомолиусу, а совсем другому человеку. Его слова, его признания задели за живое, и с трудом удавалось сохранить правильное выражение на лице. Ликк говорил немного путанно, запинаясь, теряя мысль, но с жаром, так, как будто бы сокровенное из себя вытаскивал.

Сердцем чувствовала, что не врёт, но ум отказывался верить, подсовывая мерзкие картинки из прошлого. А что, если он действительно настолько изменился? Что, если она сейчас совершила непоправимую ошибку?

Нет! Это надо было сделать! Даже если Ликк и стал другим, то она сама жить не сможет, зная, что отступила, малодушно отменив начатое! Лучше жалеть об ошибках, чем мучиться от незавершённости! Может, Ликкарт тогда по-настоящему поймёт её боль! Сможет справиться с ней — станем пусть и не друзьями, но не врагами… Кагнаном в любом случае ему не быть — отец на такое не согласится никогда!

До самого утра эканганда изводила себя мыслями и сомнениями, то оправдывала, то оправдывалась за свой поступок. Лишь лёгкий стук в дверь прервал эту мысленную пытку.

— Ваше Повелительство, — равнодушно сказал вошедший телохранитель. — Приказание исполнено, все условия соблюдены. Ридган Ладомолиус на рыночной площади.

Поблагодарив кивком, Ирисия отпустила воина. Вот и всё… Ничего не изменить… Жаль… И мерзко внутри…

47. Побег из Гратилии

Четверо молчаливых телохранителей эканганды продержали меня в комнате почти всю ночь. Потом в карете без окон один из них равнодушным, но настойчивым голосом приказал раздеться. Спорить не стал, так как всё равно добьются своего любыми способами. Положение и без того хреновое, чтобы усугублять его ненужными травмами. Видя, как я зябко ёжусь от свежего ночного воздуха, всё тот же охранник — главный, наверное, — набросил мне мою же куртку на плечи.

— Спасибо, энфар… — грустно реагирую на заботу.

— Не стоит, ри Ликкарт. Мы хоть и выполняем приказ, но не делаем ничего сверх его, чтобы не доставить Вам лишнего неудобства. Не держите зла — к сожалению, в нашей работе бывают и такие неприглядные моменты.

— И часто бывают?

— Если только у других господ, а у нас, признаться честно, впервые. Только быть готовым нужно ко всему.

— Дерьмом действительно обольёте?

— Естественно. Правда, не оговорено экангандой сколько его нужно и куда лить, поэтому взяли всего лишь маленький кувшинчик и постараемся на голову не попасть.

— С меня причитается, — киваю благодарно. — Тогда можно одну просьбу… Когда закуёте, то сильно запястья наручами не сжимайте, а то пока найдут, пока разберутся, кто таков, и раскуют — без рук останусь.

— Легко. Приехали… Если обещаете не делать глупостей, то можете идти своими ногами.

Впервые вижу ночную рыночную площадь. Безлюдную и тихую, незнакомую… Площадь спит, прикрыв свои глаза деревянными ставнями лавочек и ресторанчиков. Будто бы она всегда такая, и вся дневная жизнь на ней — это призрак, фантом, сон, который сейчас нарушают лишь стук каблуков и свет факелов телохранителей эканганды. Меня аккуратно приковывают к одному из столбов, обливают плечи свиной жижей и, извинившись, тихо растворяются в ночи.

Стою с полчаса, отбивая «морзянку» зубами от холода и морщась от запаха. Обязательно стоит потом проставиться охранникам, за то, что прихватили лишь небольшой литровый кувшинчик дерьма, а то бы задохнулся от вони. Даже этой порции хватило сполна! Так… Вроде время выждал, и если было наблюдение, то должно уйти. Пусть и темно, но перестраховаться следовало.

Пора! Я сам уже лично проделывал этот фокус с наручниками, освобождаясь от них благодаря неправильному суставу в большом пальце левой руки. По словам присмера Жанира, раньше любил похвастаться подобным перед публикой, но Ирисии, видимо, не удосужился показать свой талант избавления от оков, иначе бы связали верёвкой.

Несколько неприятных мгновений и вот уже на свободе. Только что с ней делать? Потом разберусь, а вначале смыть эту пакость с себя! Примерное расположение бочек с водой представляю и осторожно, при свете, как по заказу появившихся из-за облаков лун, добираюсь до одной из них, с удовольствием погружаясь в холодную, но такую чистую воду. Ох, утром и будут ругаться уборщики, обнаружив, что их вечерние труды по заготовке водицы дерьмом свиным пропахли!

Выбираюсь и, шлёпая большой мокрой лягухой, быстренько бегу вдоль стен, боясь попасться на глаза какому-нибудь случайному лунатику, решившему прогуляться по ночной Гратилии. Шанс, конечно, маленький, так как немногочисленные фонари за ночь почти все прогорели, но рисковать не хочется. Успел пересечь пару улиц, как слышу приближающийся топот копыт и стук колёс о булыжную мостовую.

Какого чёрта?! Неужели охрана решила проверить, насколько я жив-здоров, и направляется к месту моего позора?!

Вскоре появляется карета и внезапно паркуется напротив улицы, из которой я только что выбежал. Стою, голый и дрожащий, вжавшись в стену, а предательницы-луны светят во всю силу! Найдут! Увидят! Куда бежать?! А если не охрана, то что врать?!

Дверь кареты открывается и из неё появляется силуэт человека, который кричит зычным и таким знакомым голосом:

— Ликк! Ликк!

Да… Да это же отец! Что он тут делает?! Неважно, что! Главное — спасение рядом!

— Я здесь! — обозначаю себя уже на полпути к нему.

Кузнечиком запрыгиваю в открытую дверь и без сил опускаюсь на скамью. Венцим усаживается рядом, а карета быстро набирает ход. В полутьме замечаю ещё одного человека, но различить, кто это невозможно.

— Замёрз — хорошо. Глупый — плохо, но тоже хорошо, — ехидно говорит незнакомец, и я сразу узнаю манеру дяди Браира, канмерта Двуликого Хирга.

— Чё ж хорошего?! — огрызаюсь я, кутаясь в отцовский военный камзол. — Так и заболеть недолго!

— Мёрзнешь — значит, чувствуешь. Чувствуешь — значит, живой.

— Уже чуть живой!

— Это потому что глупый, был бы умным…

— Да хватит уже! — взмолился я. — Что вы тут делаете, и как нашли меня?

— Это всё Браир вычислил! — поясняет отец, протягивая флягу. — На-ка, глотни! Выдержанное виноградное пойло сейчас важнее вопросов. Ещё не хватало, чтобы действительно заболел! Приедем на место — поговорим обстоятельно.

Тряслись в карете долго. Браир тихо попивал, а отец просто молчал, внимательно рассматривая меня, будто бы искал что-то, чего раньше не замечал.

При свете наступающего утра было видно, что город остался позади, и мы движемся по дороге, вдоль которой стоят фруктовые деревья, старающиеся в стелющемся по земле тумане проснуться от первых лучей солнца. Вопросов и эмоций в голове хоть отбавляй, и я пытаюсь разложить их по полочкам, чтобы в полной мере осознать события этой ночи.

Первое и самое главное чувство — разочарование. Ирисия отлично справилась и ярко показала мне, как в одну секунду блаженство может перейти в боль. Её поцелуй уже не казался приятным, а больше напоминал укус змеи. Продуманный, циничный… Теперь понимаю в полной мере, насколько были ей противны мои прикосновения — девушка постоянно ждала подобного эффекта. Умом догадывался, но ощущения намного сильнее любых логических заключений. И слова… Представим на секунду бредовую ситуацию, что она вдруг призывает меня и говорит, что любит. Поверю ли? Теперь уже нет — дерьмо для любимых не заготавливают.

А прошлый Ликкарт? Что сделал он? В принципе, то же самое. Пусть не физически, но морально облил её. И не из маленького кувшинчика, а с ног до головы окатил своим предательством, выставив обнажённую, доверившуюся душу на пересуды высокородных сплетников, которые навсегда запомнят Ирисию, как оступившуюся глупую эканганду, чего бы она в своей жизни хорошего ни сделала впоследствии. Права была мудрая Литария — нужно было учитывать и этот момент.

Что остаётся мне? Закрытая дверь, в которую не стоит ломиться, тем более, уже не так и хочется. Объяснить своё настоящее перерождение не могу, а выпрашивать побитой собакой милостей не стану. Буду просто служить стране. Эканганда же… Мне жёстко и грязновато указали место! Её право, только и я имею право не согласиться с ним. Унижаться или злиться не собираюсь. Как она написала в той записке? «Пора заканчивать нашу войну». Будем считать, что закончена… Армии разошлись и забыли друг о друге, чтобы не проливать лишнюю кровь, вспоминая былые обиды. В таком противостоянии победителей нет.

За этими мыслями не заметил, как приехали в какой-то захолустный храм. Какому богу он принадлежит? Да тут особо и думать нечего, если сюда нас доставил канмерта Хирга Двуликого. За всё время пребывания в Синцерии я так ни разу и не удосужился посетить храмы — особой религиозности в себе не чувствовал, и то одно, то другое постоянно отвлекали от экскурсий. Плохой из меня «турыст» получился — даже фотоаппарата нет, а в этом деревенском святилище он явно бы пригодился. Первое, что бросилось в глаза, как вошёл — хаотичность. Ни одного прямого угла и законченной линии! Даже окна и те имеют каждое разные длины сторон, скособоченно примостившись около крыши с неровным потолком. Чувствую, как у самого скособочивает мозги.

Посреди зала стоит статуя самого Хирга Двуликого… Несколько раз с любопытством обошёл вокруг него. Занимательная композиция: два, глядящих в противоположные стороны, «сиамских близнеца», имеющих общие спину и затылок. Одна ипостась Хирга представляет улыбающегося толстяка, рукой сжимающего за лезвие кинжал, а вторая — похожего, но измождённого, с выпирающими рёбрами, грустного мужчину, обхватившего ладонями бутылку вина. Необычный бог своей несуразностью и скрытым смыслом притягивает и отталкивает одновременно. Хорошо — плохо, плохо — хорошо…

— Что? Нравится тебе мой господин? — говорит слегка захмелевший Браир. — О чём задумался, племянничек?

— О заднице… — отвечаю первое, что взбрело на ум. — Все говорят «задница Хирга», а получается, что нет её у Двуликого, раз до ног всё сросшееся. Как испражняется своим не менее «хирговым дерьмом»? Если никак, тогда понятно, почему с ума сошёл — столько веков не иметь возможности нормально потужиться даже боги не выдержат.

— Ахаха! — зашёлся в хохоте канмерта. — Какое ценное наблюдение, ранее не приходившее мне в голову! Спасибо! Поразмыслю, и обязательно в своей речи перед поклоняющимися упомяну! Но сейчас другие делишки важны. Пойдём-ка в мои покои.

— А где отец?

— Позже… Не всё и всем слышать стоит. Успеешь ещё обнять папочку.

Мы спустились по узкой лестнице в берлогу Браира. Хотя про берлогу это я со зла — всё обставлено не хуже, чем во дворце, и поражает роскошью, так не вяжущуюся с внешним видом канмерта.

— Любопытно, небось, узнать, как ты здесь очутился? — говорит он, садясь в высокое кресло и закидывая ноги на изумительной красоты стол. — Не отвечай! Знаю, что не терпится!

Давай, начну по порядку. Первое — ты не Ликкарт Ладомолиус, хоть тело то же! Обмануть служителя Бога Обмана редко у кого получается. Кто ты такой на самом деле — мне плевать! Главное, что в Игре! Я давно наблюдал за прошлым Ликком. Особенно пристально с того самого момента, как он связался с приспешниками Несуществующего. Как понимаешь, эта участь не минула и тебя. Особенно всё стало интересно, когда сестра Литария явилась недавно, рассказала о твоём участии в дворцовых заговорах и попросила помощи.

Я в восхищении! Ликкарт! Ты достоин быть среди служителей Двуликого — так выстроил свой обман, что готов уступить место канмерта тебе! Но не уступлю… Ты глуп, раз Ирисия сумела легко одурачить.

Мои послушники постоянно отслеживали каждое твоё перемещение. Просчитать, чем закончится последняя поездка во дворец влюблённого идиота, было несложно. Когда мне доложили, что служебная карета телохранителей эканганды выехала в неурочное время, то, взяв Венцима, ринулся на поиски. Благо, они особо не скрывались до самой рыночной площади. На ней тебя обнаружить не удалось — уже сбежал. Мы же стали прочёсывать ближайшие улицы, и вот ты с нами.

— Зачем тебе это, Браир? И зачем привлёк Венцима? — поинтересовался я.

— Не мне — Двуликому! Тени допустили ошибку, придумав своего Гиргопа Бесцветного и приплетая к истории его рождения Хирга, которому такое совсем не понравилось! Бесцветные полудурки забыли, что мой бог не только бог обмана и безумия, но и мести, которая обязательно состоится. Поверь, прощать не намерены! В отличие от всех этих заносчивых канганчиков, мы не спешим, потихоньку плетя сеть, в которую попадутся все святотатцы. Ты же нам пригодишься. Есть планы, где и твоему папаше отведено место.

— А если об этом узнает присмер Жанир? Верховный слуга Даркана Вершителя может и по шее надавать!

— Знает он… Поддерживает, кстати, во многом. Пусть и неохотно, но понимая нужность. Про тебя же расскажу Жаниру позже — когда время придёт.

— И что я должен сделать?

— Всё зависит от вашего разговора с Венцимом. Извини, но про твою «двуЛИККость» я ему поведал. Вот и посмотрим, что от вас останется после разговорчика, а уж дальше буду решать, — ухмыльнулся разукрашенным ртом Браир. — Очень интересно подсмотреть и подслушать, но не стану. Люблю неожиданности! Иди к нему наверх, а то ренгафар уже, наверное, у кареты весь издёргался, эспаду свою в ножнах теребя! Но ты не бойся — зарубить не должен! Я-то разбираюсь в подобном!

Выйдя из храма, подошёл к отцу, замершему памятником около кареты. Встал напротив него и посмотрел в глаза. Он тоже пристально разглядывает, не отводя в сторону взгляда.

— Ну вот как-то так… — первым нарушил молчание я, разведя в сторону руки.

— Да… Дела… — в унисон отвечает он.

— Извините, ренгафар Ладомолиус. В мыслях не было Вас обманывать… Обстоятельства.

— Непреодолимые?

— Может, и преодолимые, но выхода другого не видел.

— Понятно… Матери не говори — разобьёшь сердце.

— Она в курсе.

— А Сарния?

— Нет.

— Ладно! С ними потом разберусь! Что тебе, сын, Браир наплёл?

— Сын?! — встрепенулся я. — Вы не…

— Не ошибся? — перебил Венцим. — Нет! В тебе кровь Ладомолиусов — значит, Ладомолиус, медузу мне в вино! Пока сюда ехали, свиного пятака не обнаружил и в морду заехать не хотелось. Ну а то, что душа… Подумал тут, поразмышлял, дожидаясь… Лучше эта, чем того прошлого. Нравится! Так что нечего сопли распускать и отношения выяснять! Не подведи, Ликкарт! Чувствую, дел впереди много!

Отец протянул руку. Я пожал его крепкую ладонь, ощущая, как сила и спокойная уверенность ренгафара передаётся мне через неё. И ещё я понял, что сдохну, но никогда не подведу не только отца, но и весь НАШ род!

48. Семейные разборки

Ренгафар Венцим Ладомолиус был… Теперь был спокоен. Узнав, что сын не совсем сын, а некто, владеющий его телом, вначале взбесился, с трудом подавляя желание зарубить Хиргова Браира, с лёгкой издёвкой выдавшего ему эту информацию с указанием на все несуразности поддельного сына и с собственными выводами.

Но опытный военачальник не стал сразу бросаться в битву, для начала попытавшись понять расстановку во вражеском лагере. Всю дорогу до Храма Двуликого Венцим изучал самозванца, которого скоро настигнет кара. И чем больше смотрел, тем больше понимал, что перед ним — не враг, а очень уставший человек, у которого из оружия нет ничего, кроме собственной души, пусть и выдающей себя за душу Ликкарта.

Вспомнились разговоры, купание в бассейне после его освобождения из тюрьмы, то, как преображалась на глазах Сарния, когда речь заходила о брате. Да чего уж там говорить! Даже с женой теперь всё стало, будто впервые… С такими страстями немудрено, если ещё один Ладомолиус на свет «вылупится»! Как этот самозванец появился — так и началось.

Что это? Боги, по словам сумасшедшего братца Литарии, с нами забавляются или не хватало правильного фрагмента мозаики в их семье, потихонечку расползающейся в разные стороны? Сложно всё, но решать надо быстро — события несутся вскачь, и особо раздумывать нет смысла.

Из Храма Двуликого псевдосын вышел неуверенно и, не дойдя нескольких шагов, вдруг остановился. Не оправдывался, не играл, а… Венцим внезапно понял, что поступил бы также на его месте, отдав всё на суд близкого человека, не пряча лица от удара. Словно в зеркало посмотрел на себя ренгафар, увидя собственное, только более молодое отражение. Понимание пришло в один момент: род Ладомолиусов жив, и его продолжение стоит напротив.

Пара фраз… Внутреннее единение среди этого сумасшествия, и… воспоминание, как Ликкарт подходит тогда, после прибытия из кровавого рейда, где я чудом остался жив. Когда стою, глядя на звёзды, и хочется выть от несправедливости и смертей. Не спрашивает подробностей, а ждёт честного ответа, который может дать лишь мужчина мужчине. «Очень тяжело пришлось?» Фраза, которую не хотел слышать ни от кого из близких, чтобы не врать. Только сказана она так, будто бы Ликк сам не раз смотрел смерти в лицо и знает, о чём спрашивает. Ему не нужны подробности — лишь искренний ответ. Он не собирается жалеть, а хочет помочь. Мечом или словом — неважно. Встал рядом и стоит…

Смог бы так прошлый Ликкарт? Тот? Настоящий? Нет. Этот же… Тело сына и душа Ладомолиусов! Всех! Начиная от первого Кралита, разрубившего мечом золотую монету, и, заканчивая отцом, который передал любовь к стране ему — дуралею Венциму, бредившему с детских пелёнок подвигами и морем.

Приём в семью произошёл мгновенно. Хотя… Он ведь и раньше был принят. Тот, отвернувшийся от всех, использующий близких людей, внезапно стал СЫНОМ. Моим сыном, на которого оставлю дорогих сердцу женщин после смерти! Пусть и не знал всей подоплёки с замещением душ, но ведь поверил в человеческое! Зачем менять то, что само сложилось? Привыкать, конечно, придётся, но это не отвыкать!

Протягиваю руку, приглашая в семью… Жмёт сильно! Так, как это сделал бы я сам или мои предки! Так, как это сделал бы любой Ладомолиус! Кровь от крови и плоть от плоти! И смотрит, засранец, уважительно, но с вызовом! К Хиргу все домыслы! Ликкарт вернулся!

— Нас зовёт к себе, дядя Браир. Говорит, что не должны поубивать друг друга.

— Старый пьяница, как всегда, прав, — отвечает Венцим с лёгкой усмешкой. — Всё жду, когда последние мозги пропьёт, но у него их слишком много. Прислушайся к его бредням — они стоят многих мудрых книг.

В резиденции канмера Двуликого… В этой, настоящей резиденции, а не той, что выставляется напоказ в столице, сын с отцом усаживаются в кресло, настороженно глядя на Браира.

— Воссоединение произошло! — хлопает в ладоши он, отпивая прямо из горлышка бутылки. — Недолго, правда, радоваться… Что впереди? Впереди плохо… Врагам нашим! Для нас это хорошо. Своей глупостью Ликкарт открыл замечательную возможность избавиться от гиргоповых свиней! Племянничек! Ты умер для всего Вертунга и отправляешься в Орландию, где можно найти выход на того, кто затеял переворот в столице. Папаня твой организует тайную доставку… Венцим? Ты же сделаешь это?

— Могу, — кивает ренгафар.

— Я верил в тебя, родственник! Так… О чём я? А! Ликк знаком с местным герцогом лично. Нужно убедить его посадить нашего незадачливого любовничка, как какого-то разбойника, на Мрачные острова, чтобы потом совершить с них побег и влиться в сборище пиратов, готовых атаковать Гратилию. Надеюсь, что вы оба не сомневаетесь, что подобное должно случиться?

— Что за Мрачные острова? — интересуется Ликкарт.

— Тюрьма, место ссылки для всякого отродья. Информацию потом всю дам. Сбегаешь с них, попадаешь в столицу, связываешься с кем посчитаешь нужным из наших и ломаешь планы внезапного захвата. Вычислишь зачинщика — совсем хорошо… Но плохо, что тебе никто не поверит. Ничего! Поможем!

— Его узнают сразу, — возразил Венцим.

— Не сразу… Не сразу пошлём! Бороду пару рундин пусть отращивает и пострижётся налысо. Примитивная маскировка, но действует хорошо. Лысая башка всегда меняет человека!

— А как же семья?! Как мама с сестрой?! — вскочил Ликкарт. — Пусть остаются в неведении? Жестоко!

— А сами решайте, — сделав очередной глоток, развёл руки в стороны Браир, не выпуская бутылку. — Лита, точно, смолчит, но Сарния может и испортить всё.

— Это моя забота, — ответил Венцим. — Приеду — разговор получится серьёзным…

— Вот и езжай к ним — мне же самому продумать надо предстоящее. Ликкарт теперь тоже тут поживёт и, думаю, поможет в составлении планов. Столько интересных вариантов открывается, что и не поймёшь, где хорошо, а где… Ну вы сами знаете!

По приезде в загородное поместье ренгафар Венцим сразу увлёк Литарию в свой кабинет.

— Дорогая, — мягко спросил он, с трудом сдерживая эмоции, — какие вести от Ликкарта?

— Ты уже в курсе? Мне доложила приставленная к нему Соггертом служанка Альда, что не появляется с самого вечера. Уехал в дворцовой карете, и всё. Я сильно переживаю. Если Ирисия задумала что-то плохое — а она не могла не задумать! — то нашему сыну грозит опасность. Нужно поднимать все связи и…

— Не нужно. Скажи, ты собиралась рассказать мне всю правду о Ликке?

— Я не понимаю тебя.

— Помнишь нашу клятву перед алтарём, когда становились мужем и женой? Особенно эти слова: «Да будем сердцами и помыслами вместе! Будем искоренять ложь в наших душах, соединившись в единую!» Помнишь, чей это был алтарь? Эрины Милостивой! Не Хирга, а Эрины!

— Я всегда придерживаюсь её. О чём ты?

— Значит, всё хорошо, и мне пора в порт на флагман. Одним самозванцем больше или меньше… Не будем печалиться по пустякам. У каждого свои заботы, чтобы говорить о них. Чем больше доверие, тем глубже яма лжи. Спасибо за науку.

— Постой… Я знаю этот твой взгляд, и теперь хочу услышать слова.

— Ты зря доверила наши проблемы своему брату Браиру. Он докопался до истины, которую ты скрыла… Про перерождение Ликкарта! Удивительно, но канмерта Двуликого оказался честнее любимой жены. Откуда ждать ещё подвоха? Имеешь молодого любовника, заменяющего меня во время плавания? Может, сама стала гиргоповой прислужницей? Вариантов теперь много.

— Браир знает и рассказал?! — подскочила женщина, словно ужаленная змеёй.

— Важнее другое: ПОЧЕМУ я не знаю. Точнее, уже в курсе, но не от тебя.

Литария замерла. Долго стояла с опущенной головой, собираясь с мыслями и подбирая нужные слова.

— Прости… Я прошла через весь этот кошмар и боялась, что, узнав, ты понаделаешь глупостей. Пыталась защитить тебя от тебя же самого и…

— Исключила из жизни семьи? — грустно усмехнулся ренгафар. — Достойное решение. Каков твой следующий шаг? Чего я ещё не должен знать? Где заканчивается фантазия заигравшейся в интриги ридганды?

— Нет других. Только это… Я растеряна и боюсь… Сейчас особенно, представив вашу будущую встречу с сыном после раскрытия его тайны.

— Мы с ним уже поговорили. Нормально так, по-мужски. Достойный наследник растёт.

— Вы?! Где Ликкарт?!

— У братишки твоего. Дела важные предстоят и тут, уж извини, тебя впутывать не собираемся.

— А? Если вы виделись, то… — словно не расслышав последней фразы, спросила растерянно Литария. — Но как?! Ты просто так принял чужого человека?

— Дура ты! Какой он чужой?! Кости и мясо наши — тобой рождённые и мной зачатые! А что душа… Каждый раз, отправляя салаг на первую битву, я провожаю одних людей, а встречаю других. Близость смерти меняет, порою, до неузнаваемости. Привык… Чем произошедшее с сыном отличается от этого? Ничем! И да! Поговорили с ним без ваших бабских «охов»! Правильный Ладомолиус! Чего мне ещё надо? С прошлым я не мог вот так спокойно разговаривать, а тут не только родная кровь в венах, но и брат по оружию. Сарнию так вообще готов на руках носить! Думаю, что и тебя тоже.

— Он и носит… Образно, конечно, но чувствую себя рядом с ним защищённой, когда тебя нет.

— И чего рассусоливать? Наш парень! Прошлая душа такой не была!

— Как быстро у тебя всё… — опустилась Литария на стул, облокотившись локтями на столешницу и сжав ладонями виски. — Я привыкала долго…

— Привыкла? Молодец! Теперь привыкай доверять мужу! В этой всей истории для меня самое поганое — твоя скрытность. И Сарния… Дочь имеет право знать! Мы одна семья, а не кучка скорпионов в кувшине! Зови её!

— Венцим, может, не…

— Надо, жена! Не хочешь присутствовать — сам поговорю, но за спиной шептаться не намерен! Кто недавно говорил, что у нас настоящая армия выросла, а не детская? Я поверил!

Сарния вошла в кабинет отца, внимательно посмотрев на притихших в тревожном молчании родителей. Изучают её взглядами, и ощущение, что собираются донести плохие вести… Только бы не про Ликка!

— Дочь! — прокашлявшись, начал Венцим, осторожно подбирая слова. — Ты уже не маленькая девочка и должна понимать, что жизнь — очень сложная штука. Бывают приятные моменты в ней, но и от бед мы не застрахованы…

— Папа! Я, как ты сказал, не маленькая, и поэтому давай без прелюдий! Здесь все, кроме Ликкарта. Что-то с ним?

— Ну… В общем, да… Твой брат надолго исчез из Гратилии. Должен вернуться. Когда? Не знаю. Ещё с ним много странного… кхм… произошло. Как бы так помягче… Порою, человек, которого любишь, может быть похожим, но не менее родным. Конечно, важно присмотреться, понять его сущность и прочее…

— Хватит! Я сама! — перебила мужа Литария. — Доченька! Папа тебя любит и очень переживает, что может своим флотским сапогом раздавить девичьи идеалы — вот и мямлит! Ликк, действительно, исчез надолго, собираясь отправиться в опасное путешествие, только в нём ещё есть и другие тайны. Он, как бы тебе сказать, не совсем тот, кого ты привыкла видеть. Тут сложности определённые намечаются в дальнейшем восприятии, которые, впрочем, разрешимы, если абстрагироваться от воспоминаний, принимая новую сущность как данность. Глаза и сердце не всегда работают в унисон, скрывая истинную правду…

— Достаточно, мама! — выставила ладони вперёд девушка, отгораживаясь от словесного потока. — Ты не лучше отца, только ещё запутанней объясняешь! Но кажется, что я понимаю, о чём вы оба пытаетесь сказать… Брат ввязался в новую авантюру?

— Да! — хором выпалили оба родителя.

— Жаль, что не с ним! С другой стороны — только мешать буду. Есть лишь один вопрос к вам. Ответьте честно… Какой из двух Ликкартов вернётся? Тот ублюдок или мой теперешний брат?

— Ты кого имеешь в виду? — теперь уже закашлялась Литария.

— Подонок умер. Я знаю, чувствую это. Пусть внешне новый брат и похож на старого, только подозрения, что это не он, давно мучили. Окончательно поняла, что не свихнулась, когда в нашем столичном доме сидели с ним в осаде, устроенной Тенями. Лик написал объёмный доклад во дворец. Я перечитала. Братец и раньше особо не утруждался в правильном написании слов, но тут превзошёл сам себя, правда, допуская ошибки не в привычных местах, а в других. Его почерк… Прошлый Ликкарт так коряво и ногой бы не смог!

И самое подозрительное — стиль! Возьмите в моей комнате наугад две книги разных авторов и прочитайте мне по одной странице. Будьте уверены, что по манере написания распознаю авторов! То же самое и с докладом Ликка! Можно сколь угодно долго убеждать меня, что брат прошёл перерождение на Высшем суде, только даже это не могло так изменить его построение фраз! Прошлый Ликкарт растворился и его место занял другой! Бред? Может быть… Хотите — разубеждайте, но стоит ли?

— Не будем, доча… — тихо произнёс Венцим. — Как ты себя чувствуешь от этих догадок?

— Нормально, папочка! Даже отлично! Словно из Ликка выгребли всю грязь, пошлость и самовлюблённость! Он такой же шикарный, но не боюсь его, а люблю! Я стала рядом с ним не просто никчёмной младшей сестрой, смотрящей в рот, а личностью! Учтите! Если вернётся прошлый, то сама на перерождение отошлю! Второй раз в плен его похоти попадать не намерена! Мой брат жив здесь и сейчас! Другого не надо!

— А почему мне не сказала о своих догадках? — немного ревниво поинтересовалась Литария.

— Ответ прост, мама… Ты же тоже молчала. Покопайся в своих мыслях и поймёшь всё. Выносить подобное — показаться сумасшедшей и растревожить сердца близких.

— Ох и хитрожопое семейство, — задумчиво произнёс Венцим. — До такой степени, что чуть сами себя не перехитрили. Урок на будущее всем. Ладно, девушки! Ещё не раз друг у дружки на плече порыдаем, а сейчас слушайте последние новости! Учтите! У Ликкарта своя война, а у нас тут — своя! Мы справимся — ему легче будет!

49. Прощание с городом

Почти две рундины в храме Двуликого были наполнены размышлениями, странными разговорами с канмерта Браиром, тягостной скукой и наблюдением за бородой, становящейся всё гуще. Видок, конечно, тот! Обрил мне голову дядюшка ещё в первый день моего вынужденного заточения, и теперь я напоминал абрека, спустившегося с гор, а не благородного ридгана. Одежда тоже явно не высокородная: шаровары, широкий пояс с короткой абордажной саблей, жилетка на голое тело и подобие тюбетейки, украшающее затылок. Думаю, что сейчас даже Литария вряд ли признала бы в этом разбойнике собственного сына.

Дядюшка Браир… Странное впечатление от жреца Двуликого. Если раньше я считал его невменяемым, склонным к алкоголизму ехидно-злым человеком, то тут он преобразился. Собранный, жёсткий руководитель, имеющий не только огромную власть, но и безграничное уважение среди остальных жрецов, живущих, вопреки моим домыслам, не в состоянии пьяной анархии, а почти по армейскому распорядку. Бутылка, кстати, в его руке оказывалась лишь тогда, когда появлялись посторонние. Даже Венцим и то всегда наблюдал канмерта только в подпитии.

Однажды я спросил об этом у дядюшки, на что получил исчерпывающий ответ:

— Не твоё дело, Ликк! Мы служим Хиргу, как он приказывает, а остальной мир для нас лишь точка приложения для наших талантов и чаяний. И кто тебе сказал, что увиденное здесь тоже истина? Может, ещё одна забава Двуликого развернулась перед твоими глазами? Об увиденном, кстати, не распускай язык! Помни, что Бог Обмана легко становится Богом Мести — её последствия ты уже ощутил благодаря Ирисии. Только она — неопытная дурочка, не разобравшаяся в себе, а мерта Хирга способны отравить жизнь по-настоящему.

— Да уж… Ощущаю до сих пор и хотел бы поговорить с тобой про неё.

— Даже не пытайся! Каждый идёт своим путём, ища бога-покровителя в голове и сердце. Я говорю голосом Двуликого, который, в отличие от Эрины Милостивой и Даркана Вершителя, не наставляет, а лишь даёт инструменты. «Хорошо — плохо, плохо — хорошо» борются в нас каждую минуту, подталкивая к определённым поступкам. В конце земной жизни ты соберёшь все камни сделанного и отнесёшь их на Суд Вершителя. Хирг хочет, чтобы это были твои камни, а не его.

Будь ты одним из нас, то узнал бы большее, но тебе никогда не войти в храм Двуликого полностью — не умеешь разочаровываться в людях, как мы, отгородив свой мир посреди толпы. И на этом хватит ненужных вопросов… А теперь дай мне бутылку вина из шкафа. Венцим приехал и скоро будет здесь — надо привести себя в надлежащий вид.

— Последний вопрос, Браир! Почему Хирг являет себя лишь в неприглядном свете? Из разговоров с тобой складывается впечатление, что с ним не всё так просто.

— Почему плохой? Разный! На то и Двуликий! И да! Ему нравится антагонизм! Если бы мир был наполнен одной добродетелью, то скучно жилось бы его обитателям. Не с кем враждовать, соперничать, ни перед кем не приходится врать и нет развития амбиций — поверь, люди жаждут не только сладкого мёда, но и острого перца. Понятие ЗЛА не избежать, но оно должно существовать, находясь в определённых рамках. Приспешники Гиргопа Бесцветного их преступили, поэтому дни Теней сочтены!

Вошедший отец окинул меня подозрительным взглядом и, поздоровавшись с дядей, немного замялся, не зная, как начать разговор.

— Венцим! Пить хочешь? — протянул ему бутылку Браир. — А то, смотрю, у тебя с дороги горло пересохло.

— Позже. Хотелось бы поговорить наедине. И где… Ну ты сам знаешь кто.

— Если Ликкарта ищешь, то зря, — улыбнулся канмерта. — Нет его, зато появился контрабандист Восточного побережья Финор. Он сейчас перед тобой сидит.

— Здравствуй, отец! — встав, протянул я ему ладонь.

— Окуня мне в печёнку! — воскликнул ренгафар. — Ликк! Не узнал! Так поиздеваться над обликом Ладомолиуса… И ведь говорено мне, что ты изменишься, но даже я не заподозрил в этом бандите собственного сына! Только голос прежний… Пожалуй, стоит выпить! Браир, гони сюда своё винцо!

— Над голосом тоже работаем, — заявил жрец. — Будет говорить чуть тише и не очень внятно. Специально с камушком под языком ходит, чтобы привыкнуть к новой манере, но ещё не идеально — срывается постоянно. Как съездил домой?

— Нормально. Пообщались жёстко местами, но теперь и Сарния тоже в курсе со всеми подробностями, кто таков Ликкарт.

— Зря… Племянница может сболтнуть лишнего.

— Нет. Она уже давно брата раскусила, но скрывала свои догадки мастерски. Кажется, в нашей семье лишь я один прямолинейный дурак.

— Это хорошо. Каждому своя роль, и не стоит всем быть одинаковыми. Твои таланты скоро пригодятся. Через два-три дня новоявленный Финор отправляется в плавание до Орландии, везя груз специй из Мархарата. Налоги там сам знаешь на них какие, поэтому контрабанда процветает. Насколько помню, в то же самое время часть твоих кораблей должна выйти на патрулирование. Обеспечь ему безопасное прикрытие, особо не привлекая внимания. Думаю, что причину, почему несколько кораблей двинулись в сторону Орландии, выдумаешь и без моей помощи.

— Легко. Сколько человек будут сопровождать сына?

— Сам вдоль берега поплывёт. Такие парни обычно с собой сопровождения не берут, чтобы ни с кем прибылью не делиться. Три-четыре рейса обеспечат до самой старости и никто не хочет увеличивать число подобных опасных ходок, чтобы кормить другие рты.

— Нет! Один не поплывёт! А если бандиты на ночёвке? Если шторм и одному с хиленьким парусом и вёслами не справиться? Напарник обязательно нужен. Есть у меня один отчаянный «краб» на примете… Ликк, помнишь Красавчика?

— Ещё бы! Самое то! Морда бандитская!

— Морда страшная, а сердце верное! Вот его абордажную команду к тебе и приставлю.

— Пусть так… — немного подумав, согласился Браир. — Только одного — больше нельзя. Остальных из его банды тоже пристроим. Как и говорил, кто-то должен помочь совершить побег с Мрачных островов. Но это обсудим позже, когда контрабандист Финор со своим подельником в Орландию прибудут и с герцогом Леоном Аргайлом свяжутся. Насколько я знаю, у него свои счёты с Тенями Бесцветного и в стороне не останется.

Ещё долго мы обсуждали предстоящее путешествие, согласовывая детали. Наконец Браир оставил нас с отцом одних и ушёл по своим хирговым делам.

— Как там дома? — спрашиваю у него.

— Разобрались. Женщины волнуются, конечно, но характер имеют.

— А во дворце что?

— С виду тихо, сын. Только ждём, когда засуетятся. Думаю, про твоё исчезновение знают и расследуют осторожно, стараясь не выдать причастность эканганды. Несколько раз Соггерт ко мне подходил с невинными вопросами о твоём здоровье. Литария подобное предполагала и научила, что отвечать. Вроде мы и потеряли тебя, но считаем, что где-то от Теней прячешься, и поэтому пока не волнуемся, хотя уже начинаем.

После твоего отбытия из страны мать с сестрой потребуют аудиенции у кангана, чтобы тот видел наше беспокойство и дальше… Дальше не знаю, что будет — смотреть нужно по реакции, но с Литой не забалуешь! Уверен, что все грехи мира на Звейнициллов повесит, якобы только что узнав о «новых фактах» твоего исчезновения. Да и Сарния от неё не отстаёт, постоянно сумасшедшие идейки подбрасывая… Ну вот откуда столько у них в головах?! На будущее: ты тоже хитровывернутый, конечно, но с женским коварством связываться поостерегись, Ликк! Хватит с тебя одной Ирисии!

— Не буду! — рассмеялся я. — Правда, загадывать тяжело — на то оно и коварство, чтобы коварно подкрадываться, когда не ожидаешь! А насчёт Ирисии… Я сейчас напишу ей короткую записку. Обещал себе забыть всё полностью, но хочется поставить последнюю точку.

Я подошёл к столу Браира, нашёл в одном из ящиков чистый лист бумаги и задумался. Что написать? Гневное не хочется, а слезливое противно. Нужно что-то, что пригодится матери в её интригах и подходу к Ирисии, одновременно давая понять эканганде, что я жив и не держу зла. Если в ней осталось хоть что-то хорошее ко мне, то должна сейчас чувствовать себя неуютно, после всех этих событий. Смягчим немного… Слова нашлись сами собой. Дав высохнуть чернилам, протянул записку отцу.

— Передай маме. Секретов тут никаких, и можете смело читать. Когда отдать Ирисии, пусть решает сама, исходя из собственного видения ситуации.

— Передам.

— Ещё пусть особо не разгуливают по столице. Лучше всего, чтобы засели в поместье и носа не высовывали. Могут бесцветные отомстить им за меня.

— Могут! — согласился Венцим. — Я уже их практически запер дома, хотя и рявкнуть пришлось несколько раз. Охрана такая, что канган позавидует! Что Лита, что Сарния ходят насупленные, ворчат постоянно, но понимают, что не в игрушки играем. Ты, главное, себя побереги. На рожон не лезь. Хотя… Если в тебе моя кровь, то не удержишься! Возвращайся с победой, — тепло меня обнял отец. — Потом соберёмся, когда всё закончится, и пир устроим на всю Гратилию! Только перед этим подождём, когда волосы на твоей голове отрастут и бороду эту уберёшь! Смотрю и хочется в наручи заковать! Вылитый разбойник, а не ридган знатного рода!

— Затягивать с праздником не будем! Бороду сразу сбрею — уже устал её чесать, а на голову шляпу надену! Ты маме с сестрой скажи, что вернусь живой, и очень их люблю!

— А как же! Даже если бы и промолчал, то я от себя соврал. Всё сынок… Пора мне в дорогу! Прощаться не будем!

Венцим ободряюще стукнул меня кулаком в плечо, хотел ещё что-то добавить, но, передумав, махнул рукой и, развернувшись, вышел уверенной твёрдой походкой бывалого воина, не сомневающегося в победе.

На следующий день прибыл Ведущий второй абордажной команды энфар Сулёма, по прозвищу Красавчик. И пусть краше за последнее время он не стал, но глядя на его покрытое шрамами лицо, внезапно повеяло родным домом. Гратилия… Как там без меня? Что делают Патлок с Альдой, как мама с Саркой переносят это предвоенное состояние? Пират, наверное, скучает, хоть и очень привязался к моей сестре…

Всё! Ненужные мысли в сторону! Надо настраиваться на боевой лад!

— Ну что, Красавчик! — протягиваю я руку для пожатия. — Вот и снова свиделись!

— Так точно, ридган! Рад Вашей компании!

— Ридган? Нет. Теперь я простой борга, контрабандист Финор. Обращайся только так и на «ты», а то ещё ляпнешь случайно в неподходящем месте. У тебя имечко какое?

— Да как и прежде — Сулёма и Красавчик. Таких много, и хоть целый день в море сетью отлавливай — не переведутся.

— Может быть, но менять придётся. По отдельности всё обычно, только если сопоставить твоё «прелестное» личико, имя и прозвище, то можно нарваться на человека, знающего их вместе. Риск небольшой, но оно нам надо? Будешь… Резаный! Как?

— Пойдёт, Ваше Милосер… Извини, Финор! Чуть не вырвалось! Тилик Резаный… Тиликом моего отца звали. Значит, я служил наёмником по разным королевствам, пока не устал основательно попорченой шкурой рисковать. Вернулся в родную деревню, а ты меня подбил контрабандой заняться.

— Верно! — поддержал я легенду. — Ну а кого мне ещё брать? Только человека, мир повидавшего и оружие держать умеющего. Составь несколько рассказов про своё наёмничество, и ещё надо деревню придумать родную — от названия до расположения домов и с пяток имён жителей. На таких мелких нестыковках можно погореть.

— Эт я запросто! Сам из такой! Распишу тебе, Финор, в лучшем виде! Есть у меня один вопросик к тебе важный… Понимаю, что знаешь, где у эспады рукоять, но в драке не видел — во время того боя больше через дверь общались. Есть тут местечко, где можем железом помахать? Посмотрим, кто чего может, и приноровимся друг к дружке.

— Найдём! Жрать хочешь?

— И выпить можно! Храм Хирга как-никак, тут этого добра полно должно быть!

— Чего ж не выпить-то, значится. Токмо ежели сильно не заливаясь! А то дел много, а мы, стал быть, никакущие.

— Патлок Болтун?

— Ага! Буду его речь копировать!

Рассмеявшись, мы двинулись в сторону небольшой храмовой площадки, где с удовольствием пофехтовали. Несмотря на всю свою подготовку, с Тиликом Резаным мне было не сравниться, хоть и не выглядел перед ним последним салагой. Не зря простой деревенский парень до энфара дослужился! Короче, остались друг другом довольны и пошли на ужин, где пригубили, как и было мной обещано.

Смотрю на столицу… Впервые делаю это с вод залива Спокойствия, качаясь в маленькой лодочке с серым косым парусом. Дворец кангана с высокой башней, белоснежные дома под голубым небом… Там остались все близкие мне люди. Они ходят, дышат, делают свои дела и не знают, что пытаюсь разглядеть их за этими стенами… Хочется плюнуть на всё, взять в руки вёсла и вместе с приливом быстро домчаться до портовой пристани. Нельзя! Если смалодушничаю, то в родной город придёт беда.

Вздыхаю и резко, словно пытаясь оборвать пуповину, связывающую с Гратилией, поворачиваюсь к сидящему на носу лодке Резаному.

— Что у вас, моряков, говорят, покидая родные места?

— «Акула не сожрёт, волна не накроет, а звезда в порт приведёт!» — улыбаясь, отвечает Тилик.

— Правильные слова! Ну что? Наляжем на вёсла, чтоб, стал быть, нужную звезду побыстрее увидеть?

— Наляжем! Стоит руки занять, чтобы сомнения в голову не лезли! Я в храме Хирга Двуликого подношение оставил. Любит он нас, моряков, когда смелость чует! Так что не дрейфь, Финор! Вернёмся!

50. Здравствуй, Орландия!

Полторы рундины мы болтались с Тиликом Резаным на волнах. По рассказам до Орландии легко можно было добраться за три-четыре дня, но наша лодочка — не военный парусник с приличным ходом. И плывём не напрямик, а вдоль береговой линии, что значительно удлиняет путь. Ночами пристаём к суше и, разведя костерок в защищённом месте, готовим еду, чтобы позже забыться сном, давая отдых натруженному телу.

Я, начитавшись в детстве приключенческих романов, как-то раньше не так себе представлял средневековых контрабандистов. Риск, опасность, тайные встречи и много романтики… Фиг! Реальность оказалась намного непригляднее. Руки отваливаются от работы на вёслах, спина затекла, а задница горит от постоянного сидения на жёсткой скамье. Самое поганое — это солнце. Тени нет, хоть тресни! Сверху набрасываем на себя мешковину, только помогает относительно. Обветренные морды вначале облезли, а теперь покрылись таким загаром, что мы больше похожи на негров, чем на вертунгцев. Даже Резаный, опытный моряк, и то время от времени не выдерживает и начинает ругаться, по очереди вспоминая все части хиргового тела.

Один раз попали под серьёзный ливень со шквалистым ветром. Повезло, что недавно отчалили, а то бы лишились и лодки, и жизней — шторм небольшой, но нам и такого бы за глаза хватило. С трудом оттащив лодку подальше от воды, почти сутки провели в найденном гроте, мокрые и стучащие от холода зубами, даже костёр слабо помогал согреться. Потом опять море, вёсла и хиргово солнце…

Но и это бесконечное путешествие стало подходить к концу.

— Скоро прибудем! — однажды вечером заявил Тилик. — Вишь, Финор, по левой руке дымка? Там Мрачные острова, на которые нам с тобой попасть придётся, если с местным герцогом дельце выгорит. Мрачные острова рядом — значит, и Вартланд завтра появится на горизонте. Сегодня швартуемся в подходящем местечке, прячем наш товар, а дальше своими ногами идём — по суше тут намного ближе. Находим в городе человечка, который контрабандой промышляет и сговариваемся на груз. Ведём его на место, получаем деньги, а он специи мархаратские с нашей лодкой. Тут будь начеку — деньги немалые и могут решить, что легче нас прирезать. Маловероятно, если ещё на партию сговоримся, но всякое бывает. Как и приказано, ты связываешься с герцогом Аргайлом, а дальше уже не моё дело, что он решит.

— Так, значится, говорено ужо не раз! Чё ты всё «зёрна попусту перемалываешь» — не дурачок, чай, Финор, всё помнит! Ты хорошо знаешь Вартланд? Я только из россказней слышал.

— Конечно! Мы с раладой Вашего отца бывали здесь. Девки в порту — прелесть! Берут недорого и от души стараются!

— А как же жонка твоя с ребятишками, стал быть? Ежели прознают, то…

— Да нет у меня никого, Ваше Милосердие. Это я тогда в карете приврал малость, — грустно улыбнулся он. — Всю жизнь в море, дом мой — это корабль. Сами посудите, кому такой страхолюд нужен? Да, даже если б и нашлась смельчачка, то убьют, и семью сиротами оставлю. Не… Дальше хохотушек из Ласкового Дома мне любови строить нельзя. Эти-то не всегда соглашаются, морды пугаясь.

— Скоро испугаются ещё больше! — сурово пообещал я. — Где ты тут, Резаный, ридгана увидел?! Я, значится, из шкуры вон выпрыгиваю, а ты мне всё портишь! Вот прибудем в столичку местную, откроешь свой рот и рыбам на корм пойдём!

— Ой! Извините, ри Лик… Извини, Финор! Что-то расслабился в конце пути! Саблею махать, на борт чужого корабля запрыгивая, это совсем не то. Исправлюсь!

— Смотри у меня! А то, стал быть, не посмотрю, что ты наёмником в Мархарате промышлял — так огрею веслом, что мозги выскочат и обратно заскочат, но тута уже в правильном порядке!

— И не жалко тебе весла? Сломается ведь об мою крепкую голову!

— Не жалко — второе есть! Тем более ужо совсем приплыли!

Так, воодушевившись скорым концом пути, мы с шуточками и причалили к берегу. Найдя небольшой овражек неподалёку, оттащили в него лодку и замаскировали.

Всё… С утра начинается новый этап в нашей бродячей жизни.

Проснувшись ни свет ни заря, забросив котомки на плечи, двинулись по пыльным орландским дорогам. То, что мы находимся в другой стране, было незаметно на море, но тут ощущается хорошо — чуть холоднее, краски не такие яркие, и земля более жирная, не высушенная солнцем. Много виноградников, холмов и воздух… Абсолютно другой воздух! Вроде бы расстояние между странами не катастрофически большое, только горные хребты словно отдалили Орландию от Свободного Вертунга на тысячу километров. Здесь кажется, что Гратилия — сон, который приснился незадачливому Сансанычу, возомнившему себя Ликкартом.

Столица Вартланд появилась неожиданно, как только мы, преодолев глубокую низину, взобрались на вершину очередного холма.

Вартланд… Совсем не похож на Гратилию, но притягивает взгляд. Зелень виноградников обрывается неподалёку ото рва с водой, за которым стоят высокие мрачные стены, опоясывающие город. Неподалёку блестит в солнечных лучах озеро, посреди которого, гордым орлом, собирающимся взлететь, стоит основательный замок, связанный мостом с городскими стенами. Фантастическая картина! Словно попал в готическую сказку, где есть место колдунам и драконам, про которых так любит читать моя сестрёнка.

С толпой крестьян входим в ворота. Да… В Гратилии всё по-другому: там более ухоженные улочки, нет таких серых стен домов, слегка давящих сверху, лишая простора голубого неба, и канализация… У нас она есть, а тут сточные каналы «благоухают неземными ароматами»! В принципе, для средневековья всё очень цивильно, но ощущение, что Вертунг обогнал Орландию в некоторых вопросах лет на… Не знаю на сколько, только чувство, что из процветающего Рима попал в собирающуюся процветать в будущем Европу.

Одна отрада — рынок! Пусть и другой, но этот его шарм присущ любой эпохе и стране. Здесь всё более строго и серьёзно, лишь лица торговцев имеют ту же хитрецу, а покупатели ищут подвох в товарах, жарко вступая в спор о цене. Особенно поразил фонтан посреди рынка. В Вертунге экономят пресную воду, а вартландцы её особо не жалеют, смастерив такое чудо, бьющее алмазными струями в разные стороны.

Ещё один нюанс: идя по городу сюда, видел много привлекательных лиц, но тут все женщины стоят в повязках на лице, словно собираются не продать тебе свежую ветвь винограда или купить что-то, а прирезать, зыркая своими шикарными глазищами поверх тряпок. Ниндзя рыночные, прям!

Обратился насчёт этой странности к Резаному.

— А чего ты хочешь, Финор? Своя жизнь и законы тоже свои. Девки хороши и прочее, только правил придерживаются. Сказал им бог наук и торговли Герстер, что нельзя бабам с открытым лицом торговать — вот и слушаются.

— А почему у нас не так?

— А потому что страна другая. Они и Герстера по особому величают — Тристор. Там буковку изменили, здесь слово исковеркали… Всё! Бог вроде и один, но другой вышел. У них даже Хирг от нашего отличается! Эрину Милостивую и Даркана Вершителя эта участь миновала, но всё равно служат им по-другому. А и пусть! По мне, главное, чтобы другим не навязывали и уважение к людям имели. Хорошая страна! Душевность в Орландии особая имеется — есть с чем сравнивать. Поэтому и дружим, общие интересы блюдя.

Через час блуждания среди торговцев Тилик нашёл необходимого нам человека. Сговорившись о цене, вместе с купчишкой и, судя по внешнему виду, с двумя его братьями, отправились к нашей лодке, которую, слава богам, никто не нашёл и не разграбил. Товар передали под лёгкий нервяк с обеих сторон — подвоха ждали не только мы.

Свобода! Теперь можно заняться своими делами, засветившись в городе с правильной «пропиской».

С чего начать? Я хотел сразу отправиться поближе к замку, но Резаный поволок в другую сторону.

— Мы Двуликого Хирга просили об удачном плавании? Просили! Он наши чаяния услышал и теперь нужно его отблагодарить, — пояснил мне напарник. — Бог к морякам милостив, но не стоит забывать, что Двуликий ещё обидчив и злопамятен. Надо подношение ему принести, поэтому идём в Храм.

В Вартланде святилище Хирга тоже впечатлило своей внутренней несуразностью. Те же ломаные, линии, хаотичность и прочее, заставляющее испытывать лёгкое головокружение при входе. Поднесли дары у статуи, поклонились и уже почти покинули зал, как нас остановил неприметный мерта.

— Моряки, — сказал он, — путь ваш был долог и труден. Хирг оценил старания и приказал мне передать, что наш канмерта будет ждать вас в своих покоях. Я провожу.

Ослушаться не посмели. Не прошло и пяти минут, как сидим в покоях, чуть уступающих Браировским, но тоже шикарных. Слегка пьяненький человек, с умными глазами и раскрашенным грустно-весёлым ртом, жестом приказал нам с Резаным присесть.

— Я получил от друга письмо, в котором он просит посодействовать вам в Игре, — начал он, слегка пригубив из кубка. — К таким людям я всегда прислушиваюсь и жду объяснений.

— Нужен выход на герцога Аргайла, — взял я «быка за рога». — Быстрый и незаметный.

— Сделаю. Что ещё?

— Мрачные острова… Личины, чтобы попасть туда гиргоповыми прихвостнями.

— Подумаю. Ничего сложного, но нужно время, чтобы Хирг был доволен обманом. Ещё?

— Всё. А как вас зовут?

— Неважно. Ждите в городе, пока не дам знак. Свободны.

И вот мы уже на улице, слегка офонаревшие от такого приёма.

— Ну что? По девкам? — предложил Тилик Резаный.

— Обойдёшься! Спать! Находим подходящее местечко и тихо себя ведём. Утром делаем вид, что ищем корабль до Гратилии.

— Так со спаньём легко! Знаю несколько неплохих «баз»!

— Ты знаешь — значит, и тебя там знают. Не подходит. Идём подальше от порта.

— А эти? — спросил Тилик, имея в виду хирговых жрецов.

— Не волнуйся! Найдут, как миленьких!

Два дня мы провели, гуляя по столице Орландии и делая вид, что ищем корабль, направляющийся в сторону дома. Несколько раз натыкались на плавсредства земляков, но сделали всё, чтобы не договориться в цене. Резаный изнывал от скуки, не зная, куда приложить свою энергию. В кабаки и прочие увеселительные заведения я его не пускал, помятуя о словах отца, что хоть боец Красавчик и знатный, но неприятности в мирное время огребает легко.

Меня же больше всего мучило другое. Герцог Леон Аргайл личность, конечно, интересная и необходимая, но его жена Рианнон вызывает в душе бурю эмоций. Наша! С Земли! Как мы с нею встретимся, что скажем друг другу? А если это всё мои домыслы и Рианнон местная жительница? Тогда в её глазах буду выглядеть полным идиотом со своими странными фразочками и вопросами. Что если её борщ — не борщ совсем, а совпадение рецептов? Ещё, дурак, про МакДолальдсы с фаст фудами наплёл. Надо на всякий случай придумать для них подходящие объяснения, так как женщина обязательно постарается выпытать про неизвестную кухню. Рецептов от меня, мужика, ждать ей не приходится, только и совсем мямлить не следует. Ох, что будет!

И главное… Как нам с ней сосуществовать, зная правду о перемещении? Просто разойдёмся в разные стороны, забыв о прошлом, или намечается нечто, ради чего нас сюда закинули? А если по своим целям мы окажемся соперниками? Что тогда? Тогда новые проблемы!

Вопросов много, но ответы на них получится получить лишь при встрече. Остаётся одно — опять ждать. Невыносимая пытка, зная, что Рианнон рядом, где-то за стенами замка.

На третий день, точнее, рано утром, я, спустившись вниз со второго этажа недорогой гостиницы, хотел было заказать у местной кухарки завтрак, но увидел в зале знакомого человека — мерта Двуликого, который остановил нас в храме. Началось!

— После полуденного колокола будьте у ворот замка Его Милосердия герцога Аргайла. Вас пропустят обоих. О разговоре доложить.

Не попрощавшись, впрочем, как и не поздоровавшись, слуга Хирга вышел. Выглянув на улицу, я попытался рассмотреть его в толпе, но он, как в воду сгинул!

Что ж… Будем ждать полуденного колокола.

51. Тюремные встречи

Ровно в полдень стоим с Резаным, как два дурака, у мощных замковых ворот. Два стражника подозрительно косятся на нас и больше никакого внимания. Почти час провели, переминаясь с ноги на ногу. Уже хотели было развернуться и уйти, как вдруг нас окликнул повелительный голос:

— Эй! Вы двое! Чего тут ошиваетесь?!

Да это же фаранд Тиратус — ближайший помощник герцога! Во всяком случае, именно так мне его представили после стычки с разбойниками в гратилийских трущобах. Быстро подбегаю к нему, низко склоняюсь и громко, торопливо начинаю канючить попрошайкой из электрички:

— Простите стал быть, господин, не ведаю, как и величать! Вертунгцы мы! Судьбинушка коварная забросила в ваши края, а теперь, значится, не знаем, как домой-то и попасть! Денег почти не осталося, а в Родину хочется! Снизойдите до бедных морячков — поможите, чем можете! Хотели, значится, самого кангана орладского попросить об милости, но Вы, вижу, тоже фаранд не последний! Сгинем же здесь! В гратилийских трущобах и то безопаснее — могут подмочь, ежели кто нападёт. А тута ни тебе «Сытого капитана», где кружечку винца благодарный человек поднесёт да орландским заморским борщом порадует, ни работёнки приличной… Не откажите! Слёзно просим!

— Да ты понимаешь, голодранец, куда прёшься?! — пытается дать мне отповедь Тиратус, но вдруг замирает, когда до его сознания доходит знакомое название. — Ты… Это… Тут вам не какой-то «Сытый капитан», а замок правителя! Что за забегаловка такая, что с сердцем Вартланда осмелился сравнить?!

— Дык, хорошее место! Даже герцогу не зазорно войти! Билиц владелец! У него, что ни откушаешь, то с удовольствием! И простите длинный язык несчастного Финора — меня, стал быть! Не сравниваю я, а случайно вырвалося!

— Случайно или нет — разберёмся! — взял меня за шкварник фаранд. — Эй, стража! Вызвать караул и обоих в темницу на допрос! Подозрительные людишки!

Нас отводят в местную тюрьму, где пинками под зад любезно предлагают расположиться в камере, чем-то похожей на ту, в которой я очнулся после перемещения в этот мир. Несмотря на такое обращение, радуюсь, так как не общая тюряга, а отдельные «апартаменты». Значит, правильно понял всё Тиратус и не стал селить с другим лихим народом. Не прошло и пяти минут, как появился и сам фаранд. Внимательно окинул нас взглядом, помолчал и наконец-то изрёк:

— Как я понимаю, у вас назначена встреча.

— Верно, Гибс! Не узнал?

— Нет! И кто ты такой, чтобы мне тыкать?!

— Так, сам разрешил в Гратилии, после драки с бандитами. Помнишь такую? Волосы моей бороды на мою же лысую башку натяни и сразу легче станет. Ну?

— Хиргова задница! — воскликнул он после небольшой паузы. — Ликкарт?! Ридган Ладомолиус?! Не может быть!

— Может! — рассмеялся я. — Как видишь, не только герцоги могут по трущобам шастать, но и ридганы простыми борга быть! У нас что ни встреча, то загадка природы!

— Да уж… А с тобой кто?

— Напарник. Верный человек.

— Ведущий второй абордажной команды энфар Сулёма! — вытянувшись по струнке, отрапортовал Красавчик.

— По вам обоим и не скажешь! Срочно к герцогу на приём! Нечего таким людям клопов тюремных кормить!

— Подожди… — охлаждаю его гостеприимный пыл. — Миссия у нас тайная, как догадываешься, и лишний раз выставлять себя на всеобщее обозрение не намерены. Пусть он к нам спустится. Если поймём с герцогом Аргайлом друг друга, то, чем меньше глаз, тем лучше. Ну а к тюрьме мне не привыкать.

— Я тож пару раз сиживал, — вставил своё слово Красавчик-Резаный.

— Понял! — кивнул Гибс. — Постараюсь быстро управиться.

Почти час мы просидели в тревожном ожидании. Герцог, конечно, с виду хороший мужик, но везде, где есть политика, всегда тяжело предсказать, как карты лягут.

— За что в тюрьму-то сажали? — интересуюсь у Сулёмы, прервав молчание на очередной тягомотной минуте.

— Да с сухопутными в кабаке сцепились.

— Понятно… А второй раз?

— Они сцепились с нами. Оба раза «крабы» «землероек» отделали — вот нас, как победителей, и наградили двумя рундинами отсидки… Когда всё закончится, повторим, наверное.

— Зачем?

— Так, когда не со зла, а для интереса — то приятно! Это не на абордаж идти, насмерть калеча — тут азарт особый! Мы с безопасниками даже учёт ведём кто кого, и вроде как традицией уже стало. Флот с большим перевесом выигрывает, но Соггертовы парни не робкого десятка и всё взять верх пытаются.

— Значит, скоро опять в тюрягу загремишь после очередной драки? По-другому не пробовали? Собрались бы на площади, договорились между собой и выставили бойцов. Зрители там и всё такое… С призом настоящим победителю, а не неприятностей полные карманы? Да и не обязательно кулаками махать одними! Можно рубку на учебных мечах, бег, на руках силушкой померяться. И даже кто лучше песни споёт боевые! Вариантов куча! А вот после можно и в кабак на совместное застолье, где проигравшие платят.

— Я б согласился… — задумчиво протянул Сулёма. — Особенно, про «проигравшие платят» понравилось. Думаю, и наши парни, и безопасники тоже поддержали бы.

— Договорились! Закончим дела — поговорю с ри Соггертом и отцом. Уверен, одобрят!

Открывшаяся дверь темницы прервала нашу содержательную беседу. Герцог Аргайл, стоящий на пороге, так же внимательно, как и Тиратус до этого, долго изучал наши бандитские физиономии своими необычными золотыми глазами, а потом вдруг улыбнулся и, подойдя ко мне, тепло обнял.

— Ликкарт! Нежданная, но не менее приятная встреча, даже несмотря на твой странный наряд!

— И не говори, Леон! Представить боюсь, как встретимся в третий раз! Всё не как у нормальных людей!

— Надеюсь, что всё-таки за столом и в подобающей одежде… Ридган Ладомолиус, — неожиданно перешёл он на серьёзый лад, — подозреваю, что этому всему есть веская причина. Мне с утра один из слуг передал записку от канмерта Двуликого, что прибудет важная персона и будет ждать у входа в замок. Подробностей никаких, только это. Вы по поручению кангана Тойбрела Звейницилла?

— Не совсем, герцог, хотя наш визит напрямую затрагивает его интересы. Скорее, это частное дело рода Ладомолиусов и служителей культа Хирга… Тени Бесцветного заговор основательный против кангана затеяли с целью подмять власть над Свободным Вертунгом под себя.

— Подробности! — полностью собравшись, потребовал Аргайл.

— Энфар Сулёма мой телохранитель и напарник, но не посвящён во все дворцовые дела…

— Ясно! Достойного моряка сейчас проводят в соседнюю камеру и покормят, пока мы тут разбираемся в происходящем.

Как только Красавчик покинул нас, я, практически ничего не скрывая, за исключением некоторых подробностей из жизни дворца и своих личных неурядиц, поведал о происходящем в Свободном Вертунге и вокруг него.

Герцог долго молчал, в задумчивости постукивая ладонью по рукояти своего меча. Было видно, что в его голове идёт серьёзный мыслительный процесс, в котором он пытается разложить по полочкам не только вертунгские события, но ещё и какие-то другие, связанные с Орландией.

— Что ж… — наконец-то отмер он. — Я-то думал, что основной удар Тени хотят нанести по мне, но теперь понимаю, что начнут с Гратилии, а здесь пока что готовят почву для будущих неприятностей, которые произойдут сразу же, как только Свободный Вертунг будет под контролем бандитов. Но мне не нравится, что канган Звейницилл не в курсе вашей затеи. Почему я должен верить, что вы тоже не играете против трона? Особенно настораживает участие последователей Хирга Двуликого. Согласись, не тот это бог, которому хочется доверять.

— Соглашусь, — киваю я. — Только верить сейчас никому нельзя. Где гарантии, что вас самих уже не захватили, и Вы, герцог, работаете на них также, как кто-то во дворце моего кангана? Не забывайте — член Совета Теней как-то связан с Орландией. Всё очень сложно и запутанно… Тут либо доверие, либо никак — ни у кого нет доказательств невиновности. Слово против слова. Поганая ситуация, но другой нет. Кангану Звейнициллу мы обязательно откроемся сразу же, как найдём высокопоставленного знатного предателя. А до этих пор приходится действовать на свой страх и риск, ища улики и угадывая планы врага. Вот для этого мне и нужно попасть на Мрачные острова, чтобы стать своим среди бесцветных и попытаться выудить хоть какую-то информацию о них.

— Я верю тебе, Ликк, — вздохнув, произнёс Леон, — но и ты меня понять должен. Поступим следующим образом: посидите в тюрьме, пока не приму решение, а уж потом продолжим наш разговор более предметно. Еду и безопасность обеспечу. Извини, что так встречаю…

— Понимаю, — соглашаюсь я. — Честно говоря, на весёлый разговор в таверне «Сытый капитан» и не надеялся. Насчёт еды… Если перепадёт тарелочка орландийского борща, то прощу, даже если завтра с утра повесишь! Если и ещё чего-то из твоих рассказов о стряпне Рианнон увижу, тогда со спокойной душой предам Свободным Вертунг и стану твоим личным шпионом!

— Именно так и будет, если попробуешь! — рассмеялся герцог. — Ликк! Я передал ей твою похвалу с Фаст Фудом и Макдоладсом. Верно произнёс? Хотя не отвечай — и так знаю, что верно! Рианнон, услышав эти названия, от радости и удивления чуть до потолка не подпрыгнула! Я свою жену такой не помню! Вцепилась клещом и всё выпытывала, кто сказал, как сказал, что ещё сказал! Ещё немного и стал бы ревновать! Что же это за удивительные заведения, что она, сама шикарная повариха, с таким упоением их весь вечер произносила?

— Не обращай внимания, Леон! — дружески хлопнул я его по плечу. — Просто поверь моему опыту, что на некоторых женщин подобное всегда производит неизгладимый эффект. Жаль, что обстоятельства не позволяют мне лично познакомиться с твоей женой. Таких людей Синцерии нужно знать и по возможности дружить.

Аргайл снова замолчал, о чём-то задумавшись.

— Вы чего, герцог? — немного обеспокоившись, снова перехожу на Вы. — Если сказал что-то неуместное, то искренне прошу извинить. Поверьте, в мыслях не было оскорбить Вас или уважаемую Рианнон.

— Да нет, Ликкарт… Возникла дилемма: либо, соблюдая все меры предосторожности, держать вас с энфаром…

— Зовите его просто Красавчик.

— Хм… Подходящее имечко. Так вот! Либо держать вас тайно взаперти, либо потом выслушивать горестные упрёки от жены, что утаил такого интересного гостя от неё. Впрочем… Если поклянётесь не совершать глупостей, то почему бы и нет!

— Клянусь честью, герцог! — быстро ответил я, ликуя в душе. — Пусть мой напарник пока посидит один, а я с удовольствием поговорю с ней о вертунгской и орландской кухнях. Не поверите, но знаком со многими поварами и сам отлично готовлю. Обменяемся рецептами…

— Тогда без меня! Я мясо предпочитаю видеть после приготовления, а не до! — не менее быстро ответил Леон. — Не ожидал от тебя, Ликкарт, такого увлечения!

— Что ни сделаешь со скуки.

— Ждите гостью, ридган и… помните о своём обещании прилично вести себя. Эта женщина мне слишком дорога, чтобы я простил виновнику хоть одну слезинку из её глаз!

Вот и настал этот момент… Почему-то пришло состояние, которое часто накатывает в момент опасности. Что, если Рианнон не кинется с радостными объятиями, признав во мне земляка, а постарается избавиться от ненужного свидетеля? Такое ведь тоже может быть. Леон не знает о её настоящем прошлом, и длинный язык проходимца с Земли может сломать судьбу герцогини Аргайл, превратив из знатной госпожи в кого угодно… Да хоть в ведьму! Их тут на костре не сжигают, но относятся не слишком ласково. Ладно! Чего сейчас загадывать? Скоро всё выяснится.

Прошло часа полтора, а то и два, прежде чем я, уставший от дурных мыслей и надуманных подозрений услышал, как в двери поворачивается ключ.

Всё! Она здесь! Да помогут мне Даркан Вершитель, Эрина Милостивая и даже Хирг! Вместе и по отдельности!

52. Виктория-Рианнон

В открытую дверь несмело вошла девушка лет двадцати. Тёмные волосы, фигурка ладненькая, несмотря на очень высокий рост, и зелёные глаза, которыми она сразу стала внимательно изучать меня. Симпатичная… Почему-то жену герцога представлял себе не так — более строгой и напыщенной дамой, а тут само очарование. Молчу и рассматриваю её тоже, не начиная разговор первым. Пауза затягивается неприлично долго.

Будет, что будет! В конце концов, откровений всё равно не избежать! Набравшись смелости, выпаливаю:

— Приветствую Вас, прекрасная незнакомка, на борту нашего авиалайнера Барнаул-Синцерия! Перелёт совершается через Санкт-Петербург, с пересадкой в другое тело!

— Ох… — обессиленно опускается на скамью девушка, услышав названия. — Значит, мне не померещилось… Питер, Барнаул, Земля… Я на Алтае когда-то жила…

— Я тоже… Александр Костомаров. Здесь — ридган Ликкарт Ладомолиус.

— Вика… Виктория Малинина. Тело тоже не моё… Ехала в автобусе, чтобы отдохнуть в одном из санаториев. Путёвку выиграла и думала после этого начать жизнь заново, раз везти стало… Авария… Очнулась уже в Синцерии. Думала, с ума схожу. Кем только ни была — и кухаркой, и сбежавшей невестой. Потом встретила Леона и влюбилась! Теперь вот Рианнон Аргайл… Герцогиня… А ты?! Ты как здесь оказался?!

Сердце внезапно сжало. Как тогда перед смертью в родном мире… Виктория Малинина! Одна из тех, кого не довёз…

— Скажи, — проглотив комок в горле, спросил я. — На тебе был спортивный костюм в той поездке? Что ещё помнишь?

— Да… Верно… Хорошо помню многих, но больше всего нашего гида — такая шикарная женщина!

— Шахновская.

— Она! — вскочила от волнения Виктория. — А ты… Вы откуда знаете?!

Медленно поднимаюсь со скамьи тоже. Как же печёт сердце! Вроде и молодое, а грехи в нём старые.

— Прости, дочка… Не уберёг я вас всех… На мне вина — не смог увернуться от летящего грузовика. Я ж водитель того автобуса…

— Сан Саныч?! Старичок за рулём?! Но как… Хотя чего спрашиваю?! Сама другой стала! Значит, и Вы тоже погибли тогда?

— Нет. Через несколько дней сам помер. Да и чего «небо коптить», если кроме тебя, ещё пятерых угробил? Век мне с этим жить. Прости, если сможешь.

— Простить? Знаете, а я Вам даже благодарна! Кем была на Земле? Замордованной проблемами тёткой, погрязшей в быту и поставившей на своих мечтах жирный крест! А тут?! Не скрою, что тяжело приходится порою, только если надо было бы снова сесть в Ваш автобус, зная, чем всё закончится, то залезла всё равно и ещё себя к сиденью цепями приковала, чтобы вытащить не смогли! Впервые я счастлива! Любима и счастлива! Такое ощущение, что должна была родиться в Синцерии, но по ошибке запихнули на Землю! Здесь Леон, которого просто боготворю! Не потому, что он знатен, а потому что человек, который мой! Здесь люди, которых люблю! Здесь моя семья!

— О! — улыбнулся я. — Знакомо! И раз оба, как Карлсоны — в меру упитаны и в полном расцвете сил, то есть предложение перестать выкать.

— Согласна! И имена теперь только новые, чтобы не проговориться ненароком.

После этого мы долго сидели, рассказывая друг другу про наши приключения в Синцерии. Не знаю, зачем нас забросило в этот мир, но явно неспроста — обоим скучать не приходится. В какой-то момент пришло необычное чувство, будто бы мы не чужие люди, а брат с сестрой, воссоединившиеся после долгих лет разлуки. Внутри расцветал горячий огненный цветок, дающий надежду, что мы пройдём все трудности и невзгоды. Вика… Рианнон словно делилась своим теплом и энергией, а мне хотелось отдать ей всё, что есть у меня. Двое! Рядом! Моя жизнь в этом мире стала цельной с появлением сестрёнки-землянки! Сейчас вдруг понял, что именно её мне так не хватало для полного принятия самого себя! Не знаю, каких богов благодарить за это счастье… Да и не молиться хочется, а петь!

— Ликк, — в унисон моим мыслям, сказала Риа. — Мне так хорошо сейчас. Постоянно отгоняла от себя мысль, что непонятная заброшенка, а теперь чувство, что появилась… появилось…

— Мы не одни! — помог я ей.

— Именно! Что бы ни случилось, но давай не теряться! Охомутаешь свою Ирисию и будем дружить семьями и странами!

— Со странами сложнее, — нахмурившись, вспомнил я о надвигающихся проблемах. — Не знаю, что решит Леон насчёт меня…

— Зато я знаю! — перебила Рианнон. — Жена ему или нет?! С живого не слезу, но поможет! Земляне своих не бросают! И… Слушай! Если мы с тобой оба умерли и тут воскресли, то, может, и остальные погибшие в аварии по синцерийским странам скитаются? Надо поискать! Представляешь, какая мы все вместе сила, владеющая знаниями развитой цивилизации?!

— Поискать, говоришь? Заманчиво. Мне эта мысль тоже в голову приходила, но отказался.

— Почему? — удивлённо спросила девушка.

— Первое… Я тут, после твоего борща в Гратилии, долго высчитывал какие были шансы нам с тобой узнать друг о друге. Легче иголку в стоге сена найти! Вывод: нас ненавязчиво подтолкнули к этому. Кто? Тот, кто сюда доставил. Какие у них на нас планы я не знаю, но уверен, что если в них есть встречи и с другими переселенцами, то подстроят их, а если нет — не допустят подобного.

— Хм… Смысл в твоих словах есть. А что второе, Сан Са… — ой! — Ликкарт?

— Допустим, что никакие высшие силы нас не подзуживают и всё, действительно, счастливая случайность… Нам везёт, находим остальных, образовываем свою «маленькую Землю». Порадуемся, конечно, какое-то время, а потом и друзья, и враги против нас объединятся, чтобы заполучить наши головы, представляющие не только научную ценность, но и определённую опасность. Выстоит ли семёрка чужеземцев против целого мира? Вряд ли! Два серьёзных жреца знают обо мне и пристально следят. Сделаю неверный шаг — быстро на голову укоротят, несмотря на родство с прошлым телом, а уж про остальных и раздумывать не станут! Есть ещё и третье… Допускаю, что, кроме нас с тобой, никого здесь нет. Зачем «конём тыгыдыкским» носиться в поисках призраков?

— Да… — вздохнула Рианнон. — Жутко прозаично, но прав по всем пунктам. А я-то уж обрадовалась, дурочка. И… Мне пора. По ощущениям, скоро утро… И так объяснять Леону, почему неприлично надолго с тобой задержалась. Не стоит рисковать его доверием и придумывать новую ложь.

— Не переживайте! Ридган Ладомолиус уже всё придумал за Вас, герцогиня! — шутливо поклонился я. — Мы здесь для того, чтобы обсудить мировые кухни и лучшие рецепты разных стран! Такая тема быстро не заканчивается!

— Да? И что мы обсуждали? Холостяцкую яичницу?

— Почему сразу её? Обижаете! Я, кстати, всегда готовил неплохо. Надо что-то необычное — тут сложнее… Ты холодец делала? Окрошку? Свекольник? Котлеты по-киевски?

— Всё делала! Что не делала, то уже в идеях озвучивала.

— И шаурму?

— Фууу… — скривилась она. — Эту привокзальную дрянь, наполненную прокисшим майонезом, и вспоминать не хочу! Ещё бы гамбургер из своего МакДональдса предложил с полусинтетической котлетой! С тебя станется, если как комплимент с паролем выдал!

— Сама ты «фу»! Хорошая шаурма от удовольствия пальцы съесть заставит! Тут главное в лаваше и соусе! И никакого майонеза! Берёшь сметанку, кефирчик, пару долек чеснока, укропчика щепотку, соль и молотый чёрный перец. Добавляешь несколько яичных желтков — я брал перепелиные, ну или заменял, если с ними туго, небольшим количеством того же майонеза… Но только небольшим! Карри бы ещё неплохо, но где его взять.

— Я найду! Есть похожее! — уверила девушка твёрдыи голосом пофессионала.

— Совсем замечательно! Перемешиваешь до однородной массы и даёшь соусу настояться пару часов перед использованием — пусть вкус раскроется. Как ломтики курицы должны выглядеть, ты знаешь сама, но можно их заменить креветками или говядиной… Вот только к говядине карри не стоит в соус добавлять! Нарезаешь огурцы с помидорами или как тут их называют — бамбидорами. С виду просто, но по первости возникают проблемы с упаковкой всего этого. Основная хитрость: много начинки не клади, а то порвётся лаваш, который должен быть очень свежий. Думаешь, почему это блюдо так популярно у ларёчников? А с виду солидное, только затраты копеечные! Не наркотики, конечно, но окупает себя тоже неплохо. Свернула шаурму и слегка на сковороде обжарь без масла со всех сторон — лучше форму держит и даёт лёгкую хрустсу. После этого… Прячешься ото всех и съедаешь в одно лицо, млея от наслаждения! Уж поверь, с вокзальным «пургеном» даже рядом не стояло!

— Ну… — неуверенно протянула Рианнон. — Можно попробовать — уж больно разрекламировал хорошо.

— Попробуй! Есть подозрение, что Леон после этого второй раз замуж тебя позовёт!

— Не! Мне одного достаточно! — замахала руками она, прищурив глаз и скорчив умильную рожицу. — Слушай! Ты же голодный! Распоряжусь, чтобы с утра накормили! Сама приготовлю! Вот и посмотрим, кто пальцы откусывать будет!

— Мечта! Ты не представляешь, сколько раз я себе этот пир представлял!

Мы рассмеялись и обнялись.

— Береги себя… — тихо сказала Риа. — Я буду ждать следующей встречи…

— Ты тоже береги… Дела у вас не менее тёмные творятся. Если нужна будет помощь и защита — беги в Гратилию. Род Ладомолиусов встретит тебя как родную и заступится. В своей семье я уверен. Всё… Пора… Так ждал нашей встречи, и как быстро приходится прощаться.

Рианнон оторвалась от меня и, неожиданно перекрестив, троекратно расцеловала в щёки по заведённому на Руси обычаю. После этого молча вышла, оставив после себя тёплый аромат свежего хлеба и что-то ещё, дарующее спокойствие и умиротворение.

«Ведьма»?! Чего навыдумывал, идиот старый! Она превосходна! Дай боги ей счастья с Леоном! Найти такую девушку — это настоящая удача для него! Может, и мне когда-нибудь повезёт встретить свою вторую половинку… Эх, Ирисия…

Утром пришёл герцог Аргайл, а вслед за ним привели и Красавчика.

— Что ж, — без предисловий начал Леон. — Долго размышлял, стоит ли ввязываться мне в ваши авантюры. Как-то «скользко» всё… Но с другой стороны, мы не на поле битвы, и обычные правила здесь не действуют, поэтому решил помочь.

— Спасибо! — искренне поблагодарил я.

— Не стоит, Ликк. Скажи жене моей спасибо и своему гратилийскому свёртку.

— Я ничего не сворачивал…

— Сегодня с утра она принесла мне в кабинет завтрак с ним. Ты не сам, конечно, делал, но рецепт от тебя получен. Рианнон назвала его шармой, только я не люблю чужие слова и для себя обозначил, как гратилийский свёрток. Очень необычное блюдо. На пир такое подавать не стоит — все гости перемажутся, и этикет будет нарушен, но в тесной домашней компании вкусить очень приятно. Соус внутри — выше всяких похвал! Теперь верю, что кулинарией увлекаешься! Но я не об этом… Моя жена хорошо чувствует людей, а ты ей понравился. Сказала, что хотела бы видеть такого друга рядом с нашей семьёй. Пусть причина и кажется легковесной, но иногда женская интуиция видит то, что пропускает мужская логика. Это и стало решающим для меня, так как наши мысли совпали. Значит, доверять можно. Теперь о том, как вам попасть на Мрачные острова. Недавно была уничтожена банда Змея.

— Кого? — поинтересовался Красавчик-Резаный.

— Был один такой… — поморщился герцог. — Тварь знаменитая — Борн Змея или просто Змей… Доказательств, естественно, не было, но теперь доподлинно известно, что с Тенями Бесцветного связан. Уж больно жесток был! Ублюдок опытный и скрытный. Всегда в маске даже перед своими, чтобы по лицу не опознали и не выдали. Слава Даркану Вершителю, прибили его вместе с остальными. Я лично совершил правосудие! Со своей госпожой э-э-э… Вишней — будем называть её так, кормит червей на одном паршивом островке.

— И как узнали, что это он? — насторожился я, вспомнив про инсценировку смерти Эриноса.

— У него многие на плече видели татуировку змеи — отсюда и прозвище, наверное. Точно мёртв! Слухи о разгроме банды ещё не просочились и дойдут только тогда, когда я сам оповещу об этом, так что можно представить вас сообщниками Змея. Узнают подосланные мной свидетели, по приметам во всё лицо в энфаре Сулёме одного из бандитов. Где один — там и другой. Осудим и на Мрачные острова. Жаль, что ни у кого из вас татуировки такой нет — можно было бы выдать за главаря, что помогло бы сильно подняться в иерархии заключённых.

— Точно никто не выдаст, что Змей мёртв? — спросил я.

— Уверен. Пару рундин легко сохраню в секрете. Вы же, как понимаю, долго не собираетесь жить на островах и уже уйдёте с них к этому времени?

— Значит, герцог, необходимо ускорить распространение слухов, чтобы вся столица обсуждала их ещё до нашего суда! Маленький нюансик: банду поймали не всю. Спасшимся и сбежавшим от возмездия Змеем я представлюсь на Мрачных островах. «Вишенку» свою тоже приберегите — пусть ещё как бы поживёт. Так… на всякий случай! Дайте только краткое описание их «подвигов».

— А где татуировку возьмёте?! Сразу же смотреть станут! — воскликнул ошарашенный Красавчик.

— Если лица не видели — татуировка не проблема. Есть идея…

— Хорошо, Ликкарт, — немного помявшись, согласился Аргайл. — Тогда прощаемся. Мне тут часто появляться — только подозрения плодить. Прощай, друг! Уже мечтаю о скорой встрече при других обстоятельствах!

— Обязательно, Леон! И ещё… Передай канмерта Двуликого Хирга о нашем плане. Что делать дальше, думаю, он знает. А ещё лучше, если сам нас навестит.

Мы пожали друг другу руки, и герцог ушёл.

Через рундину состоялся суд, где нас с Красавчиком, точнее с Тиликом Резаным, осудили и, как гиргоповских прислужников, отправили под серьёзной охраной на Мрачные острова в трюме военного корабля с ещё несколькими подобными нам личностями.

Прощай Вартланд… Нет! До свидания! Здесь есть люди, к которым стоит приехать в гости хотя бы ради отличного застолья! Ради новой сестрёнки, образовавшаяся в моём сердце комнатка которой никогда не будет пустовать! Даже в тюрьме блюда, приготовленные Рианнон, показались райскими! Представляю, что будет во время дружеской пирушки!

53. Столичные игры

— Мама! Сколько можно ждать?! — ранним утром влетела Сарния в покои Литарии. — Какую уже рундину мы сидим и ничего не предпринимаем, в то время, когда наш Ликк…

— Успокойся, дочь! — охладила её пыл ридганда строгим голосом. — Пусть там во дворце помучаются. Заслужили!

— Да! Особенно Ирисия! Не ожидала, что она так мерзко поступит…

— А зря! Я всё ждала, когда эканганда попытается отомстить. Она не тот человек, что спустит подобное предательство и неуважение. Одно радует — опыта у неё нет, поэтому поступила глупо и топорно, дав нам возможность сделать из Ладомолиусов не обвиняемых, а обвинителей трона. Хороший повод надавить на кангана! Я бы на месте Ирисии… Хотя тебе лучше не знать!

А чего мы ждём? Вестей из Орландии. Как только Ликкарт её покинет, перебравшись на Мрачные острова, то лишь тогда начнём действовать. Ещё не хватало, чтобы канган связался с местным герцогом и испортил нашу игру. Ну а так, даже если Леон Аргайл и споётся с Тойбрелом Звейнициллом, то уже ничего предпринять не сможет. Время, дочка… Время! Сейчас оно лишь играет нам на руку!

— Про какое время ты говоришь? — спросил Венцим, заходя в спальню жены.

— Да вот, очередной раз нашу нетерпеливую доченьку успокаиваю. Постоянно одно и то же: «Когда, когда, когда»!

— Сейчас! — довольно сказал ренгафар. — Только что был у Браира, и он передал сообщение от орландского канмерта Двуликого, что герцог Аргайл на нашей стороне и Ликкарт уже на Мрачных островах. Да помогут ему там боги…

— Как там он?! Здоров?! Не ранен?! — вскочила Литария, мгновенно растеряв флегматичный вид.

— Успокойся, жена! Нашего парня достать не так легко! Более того, умудрился подружиться не только с герцогом, но и на его жену Рианнон произвёл неизгладимое впечатление.

— Даже так? — счастливо выдохнула женщина. — Обрастает нужными связями мальчик. Правда, с его умением ладить с людьми и выкручиваться из любого положения, другого ожидать и не приходилось! Ну что, Сарния?! Готовь наряд! Подбери что-то с лёгкими нотками траура — я сделаю так же. Пусть все видят, как плохо двум достойным ридгандам, потерявшим близкого человека! Будем давить на совесть не только словами, но и внешним видом! Перестань улыбаться и не смей на аудиенции даже если щекотать начнут! Мы едем не на пирушку, а на войну! Ох… Как же я ждала этого момента! Отыграюсь за Ликка сполна!

— Мы отыграемся, мама!

— Верно, красавица! Ещё узнают, как с нами связываться! Ренгафар Ладомолиус! Ты тоже перестань лыбиться! На абордаж!

Уже не одну рундину Ирисия не находила себе места.

Ликкарт исчез! Всё началось с того самого проклятого утра, когда она после бессонной ночи со страхом и внутренним стыдом всё ждала вестей о его позорном обнаружении посреди рыночной площади. Утро сменилось днём, вечер подкрался незаметно, но ничего не происходило. Наконец, не выдержав, эканганда вызвала к себе смену телохранителей, помогавшим в осуществлении мести. После обстоятельного допроса, в котором энфары подтвердили, что приказ был выполнен в нужные сроки и с соблюдением всех условий, Ирисия занервничала. И было отчего! Ликк пропал!

Следующим утром, в состоянии лёгкой паники она сама отправилась в Службу Безопасности Соггерта и рассказала дядюшке обо всём. К концу повествования благодушный вид окончательно покинул ридгана Мельвириуса.

— Дура! Столько времени потеряно! К кангану! Быстро! — приказал он тоном, не терпящим возражений, как только девушка закрыла рот.

Очередной пересказ событий заставил уже отца взъяриться по-настоящему, и вот тут Ирисия узнала про себя много новых слов, которые не стоит говорить в приличном обществе! «Дура» дядюшки звучало, как лирическое вступление к ним.

— Ты хоть понимаешь, кретинка, чего натворила?! — начал он орать более предметно через несколько минут. — Ты своей дебильной местью подорвала устои всего Свободного Вертунга! Трон уничтожает представителя верного рода ради своих личных обид! Как к этому отнесутся остальные в списке знатности?! Доверия к нам больше не будет! Нет его — нет всего остального, делающего Вертунг сильным!

— Но отец… — робко попыталась оправдаться Ирисия. — Ты же сам хотел его отравить…

— Верно! Только это было до того, как он спас твою задницу, рискуя собственной жизнью, и помог в заговоре! Умри Ликкарт тогда, то все бы признали за мной моральное право на месть, но сейчас этот поступок как удар в спину! Хотела отыграться? Так залепила бы пощёчину при всех, словами прилюдно отхлестала! Лично, а не с помощью слуг! Есть я, есть Жанир или Соггерт! Посоветоваться могла?! Да с такой дочерью и Бесцветных Теней не надо — сама страну развалишь! Глупостью и…

Тойбрел Звейницилл замолчал на полуслове и стал расхаживать по своему кабинету, о чём-то напряжённо думая.

— Так… — продолжил он тихим деловым голосом. — Ридган Мельвириус! Подключаете всех безопасников и ищете Ликкарта Ладомолиуса. Переверните каждый камень, но найдите его! С присмером Жаниром я потом о том же поговорю — пусть через своих поищет. Для всех остальных: мы не в курсе происходящего. Тянем до последнего момента, чтобы не усугублять ситуацию. Свободен! Эканганда Ирисия — останьтесь!

— Ну что? — криво усмехнулся Тойбрел, как только за Соггертом закрылась дверь. — Довольна? Радуется душа, что извела проклятого предателя, покусившегося на твою честь? Кто следующий в списке? Дядюшки или я, отругавший тебя сегодня последними словами? Давай, дочь, мсти всем! Гноби! Круши!

— Честь? Чувство, что ничем не лучше Ликка, всё больше и больше отравой разливается по венам. Нет её у меня… Поняла это сразу, как только начала мстить. Стыдно было, хотелось остановиться, но словно Хирг вселился, не давая прервать весь этот позор… Второй раз подвожу тебя и страну, думая лишь о своих желаниях. Да и не этого я желала. Думала, что накажу и успокоюсь…

Ищи достойного человека себе в преемники! Согласна выйти замуж за любого, кто не даст мне приблизиться к власти! Только вот вряд ли согласится кто-то связать свою судьбу с такой внутренней уродкой… Если только подобный мне, что очень плохо для всех жителей Вертунга.

Внезапно девушка вскочила с кресла и, подбежав к отцу, схватила его за плечи с болью в голосе закричав:

— Папа! Папочка! Найди его, пожалуйста! Он ведь жив?! С ним же ничего не случилось?! Я попрошу прощения! Я постараюсь сделать всё, чтобы между нами не было вражды! Меня в тюрьму посади, но прошу тебя! Найди! Ты же всё можешь!

— Папа… Папа… — пробурчал канган. — Всё могу, а дочь воспитать не смог… Раньше надо было обо мне вспоминать! Теперь поздно. Искать будем, но, скорее всего, Ликка больше не увидим. Думаю, что рыночная площадь контролировалась недобитыми Тенями, и они не упустили шанса отомстить, увидев его беспомощным и прикованным. Шанс есть небольшой, что чудо произошло, но надеяться не приходится особо.

— Но ведь есть?! Хоть малюсенький?! — подняла на отца заплаканные глаза Ирисия. — Что мне сделать, чтобы помочь ему?

— Чем боги не играют… А ты… Хватит! Сделала уже! Сидишь тихо и не высовываешься, пока умные люди работают! Дворец не покидать! За порог не выходить! Будут вести — лично сообщу или дядюшки придут. Смотришь, думаешь и учишься! Зарвалась, основой мира себя почувствовав! Очередной тебе урок, что власть — это не только бумаги, приказы и исполнение всех твоих желаний! Это прежде всего судьбы людские! Много судеб! Ломая одну, ты ломаешь и несколько других, связанных с ней! Выпороть бы сейчас тебя, но вижу, что ты себя сама хлещешь получше любого палача. Это обнадёживает… Посмотрим… Может, и не совсем прогнила… Марш в свои комнату!

Несколько рундин прошло, но Ликкарта так и не нашли. Он снился по ночам, он не выходил из мыслей, заставив потерять не только аппетит, но и всякое желание к жизненным радостям. Всё больше и больше приходила уверенность, что отец прав и тело Ликка, растерзанное мстительными бесцветными, давно остыло в безвестной могиле или на дне залива. Она виновница и соучастница преступления…

— Дочь, — заглянул в комнату отец, редко появляющийся в последнее время. — Сейчас прибыло семейство Ладомолиусов и требуют аудиенции со мной. Думаю, будет разговор о пропавшем сыне. Ты сиди…

— Я иду с тобой!

— Не лезь, я сказал! Ещё неизвестно, какие у них претензии!

— Любые могут быть, но вся вина за них ложится на меня! Пора говорить правду! Я сама её скажу! Пусть лучше стану для всей Гратилии изгоем, но это единственный выход и мне искренне покаяться, и тебе не растерять доверие …

— Сидеть! — рявкнул Тойбрел. — Это приказ, эканганда Ирисия Звейницилл!

После этого он, не дожидаясь ответа, вышел, громко хлопнув дверью.

В кабинет кангана вошли трое: Литария с дочерью — обе очень красивы и величественны, несмотря на отсутствие украшений и блёклые светло-серые туники с чёрной каймой на коротких рукавах и подоле. Ренгафар Венцим Ладомолиус в парадном мундире и со всеми наградами. Зашли, молча вежливо поклонились Тойбрелу Звейнициллу, потом присмеру Жаниру и ри Соггерту, которых на эту непростую встречу вызвал канган.

— Где мой сын? — сразу в лоб спросила Литария, опустив привычные слова этикета. — Он пропал сразу же после встречи с Вашей дочерью.

— Не знаю, — честно ответил канган. — Может, где-то прячется от Теней?

— Мы тоже так вначале подумали, — вступил в разговор Венцим, — но слишком большой срок прошёл после его исчезновения. Если бы только это — уже подал весть. И я, Ваше Сияющее Величие, хочу повторить вопрос жены! Где наш сын? Эканганда видела его последней. Мы провели свои розыски, и всё указывает на неё!

— Ей сейчас нездоровиться, — начал было юлить Тойбрел, — но как только…

— Нет! — раздался голос в дверях. — Я хорошо себя чувствую, а отец просто пытается защитить меня!

— Ирисия! Тебе было приказано…

— Так арестуй меня, но молчать не вправе! Я во всём виновата!

Долго и сбивчиво девушка, не обеляя себя, рассказывала о событиях той ночи. Вот она замолчала и выдохнув, низко опустила голову.

— Трон здесь ни при чём… — продолжила она после короткой паузы. — Одна глупая и самовлюблённая дура, никого не спрашивая, устроила всё… Мы ищем Ликкарта, но никаких следов…

— Понятно! — с вызовом сказал Венцим, обращаясь к кангану. — Тойбрел Звейницилл! Начиная со времён основания Свободного Вертунга наши рода шли бок о бок, проливая кровь врагов и поддерживая друг друга! После сегодняшнего предательства нашей многовековой дружбы, думаю, что власть кангана больше не нуждается в Ладомолиусах, впрочем, как и мы не нуждаемся в Вашем покровительстве! Примите мою отставку с поста ренгафара, и я с семьёй покину страну!

— Всё верно, муж! — поддержала его Литария. — Есть приличные страны, где твой опыт, знания и наши семейные богатства будут востребованы.

— Подождите! — встал из-за стола канган. — Давайте не будем горячиться. Поверьте, что вся эта история и мне очень не нравится. Искренне переживаю за судьбу Ликкарта, но дочь… Ри Литария! Вы же мать и должны меня понять! Кто, кроме близких, защитит? Никто! Вот я и пытаюсь, скрепя сердце… Может, постараемся договориться по-человечески?

— Договориться? Даю две рундины! Если мой сын не будет дома, то мы покидаем родную землю! Служить трону сердце не позволит, а воевать против — честь и могилы предков! — вынес ультиматум Венцим.

Ладомолиусы развернулись и, не спрашивая разрешения, двинулись к выходу.

— Ах да! — словно только что вспомнила, произнесла Литария. — Эканганда Ирисия, Вам просили передать записку. Готова отдать, пусть Вы этого и не заслуживаете, но при одном условии: не читайте, пока мы не покинем дворец. Хоть в этом Вам можно доверять?

— А? Да… Обещаю…

— Превосходно! И последнее! Присмер Жанир я снимаю с Вас Тайну Душевного Разговора! Больше нет в ней смысла.

Запечатанный конверт из плотной бумаги тотчас оказался в руках девушки.

— Читай, что там? — сразу же приказал Тойбрел, как только Ладомолиусы вышли из его кабинета.

— Нет! Я дала обещание! Пусть и в такой малости, но не проси меня его нарушить. И без этого скотина последняя…

Где-то минут через двадцать появился один из дворцовых гвардейцев с донесением, что непокорное семейство ридганов покинуло стены Властного города.

— Читай! — хором практически проорали отец и оба дядюшки.

Ирисия вскрыла конверт, несколько раз пробежала глазами по коротенькой записке и обессиленно уселась прямо на пол, выронив бумагу.

«Ваше Повелительство, эканганда Ирисия, я всё понял и принял. Без гнева, но с разочарованием. Обещаю, что если вернусь живым, то закопаю прошлое в своей памяти так глубоко, насколько это возможно. Не переживайте, воевать с Вами не намерен, честно служа стране. Если же не вернусь, то знайте, что не виню Вас ни в чём. Не бывшему вору судить. Прощайте…

Когда-то Ваш Ликк».

— Хиргова задница! — воскликнул Соггетр первым добравшийся до бумажки и прочитавший её остальным вслух. — Это же от… Получается, что он жив и…

— Жив он! Жив! — подал голос присмер Жанир. — Я когда узнал об этом, то сам был в неменьшем шоке.

— Ты знал?! — накинулся на него канган. — Знал и скрывал?!

— Именно. Тайна Душевного Разговора нерушима. Литария сняла её с меня и теперь могу говорить. Но предлагаю сделать это по дороге.

— Куда?!

— Я бы тотчас подготовился к выезду в поместье Ладомолиусов. Хоть и не посвящён во все их дела, но уверен, что они рассчитывают на скорую встречу — иначе не было бы записки. Зачем тянуть?

— Я никуда не поеду… — безжизненным голосом произнесла Ирисия, не вставая с пола.

— Поедешь! Я доверил тебе эту операцию против Теней и она ещё не закончилась! Это дерьмо — твоё! Выезжаем! Дежурный энфар! Приготовить усиленную охрану!

Через два часа несколько карет самых знатных людей Свободного Вертунга выехали из Гратилии в сопровождении такого количества войск, что местные жители, глядя на них, хмурили лбы, решив, что начинается война. В чём-то столичные сплетники были правы…

54. Большая торговля

— Присмер! Я хочу знать всё! — потребовал канган, как только карета тронулась в сторону поместья Ладомолиусов. — Что за игры ты ведёшь за моей спиной, божий избранник?!

— Игры ведёте вы, — спокойно ответил Жанир, — мы же, служители богов, иногда в них помогаем, а бывает, что и пресекаем. Забыл, Тойбрел, с кем говоришь? Равным Даркану Вершителю себя возомнил? Ну так сейчас напомню, что мерта любого бога хоть и стоит рядом с троном, но не подчиняется ему! А также не только души знатных ридганов и мелких фарандов, но и простых борга в нашем ведении, поэтому взгляд из дворца может сильно отличаться от взгляда из храма! Запомни раз и навсегда, что власти надо мной ты не имеешь, если дела не касаются мирских вещей!

— Судьба моей дочери и Свободного Вертунга именно, что мирские дела!

— Нет. Это всё малая толика большего, чего тебе не понять.

— Так объясни, Жанир! Уже не как присмера, а как друга прошу!

— Этим и собирался заняться. Соггерту тоже не грех послушать. Значит так… Сглупила Ирисия, конечно, сильно, но, слава Вершителю, не до конца смогла свой план осуществить, и без помощи служителей богов тут не обошлось. Прямо с рыночной площади Ликк попал к канмерта Двуликого Браиру, и тот разработал отличный план, как можно прижать Теней, если они затеют переворот в стране.

— И этот сумасшедший пропойца участвует?! — удивлённо воскликнул Соггерт.

— Ещё как! Тени Бесцветного — личные враги Хирговых последователей. И Браира больше так не называй, а то ведь обидеться может и такое устроить, что на своей псарне не спрячешься. Сложный человек, но по своему влиянию лишь мне уступает. Мерта Двуликого — шпионы не чета твоим, и одним Вертунгом не ограничиваются. Считай, что они сами, как Тайная Служба Безопасности храмов всех богов! Так вот… Ликкарт был отправлен в Орландию, где под личиной бандита попал на Мрачные острова, на которые ссылаются приспешники Гиргопа Бесцветного. Тут ему Венцим Ладомолиус помог.

— Зачем столько нагромоздили? — недовольно скривился Звейницилл.

— Затем, что вокруг Свободного Вертунга собираются большие силы пиратов со всего Большого моря. Моряки обоих побережий докладывали твоему Советнику Силы, но ридган Ократ Чамолиус даже пальцем не пошевелил всё проверить.

— Вот скотина жирная! Гнать его! Давно собирался!

— Правильно, канган. Тупая, жирная и очень знатная скотина! Но я сейчас не о нём. Среди твоего окружения есть кто-то, кто напрямую связан с Тенями — думаю, и без меня об этом догадываешься. Этот кто-то готовит переворот с помощью пиратов. Как и что будет? Для этого Ликкарт и на Мрачных островах, чтобы, сбежав оттуда, стать пиратом и изнутри всё выяснить. Сам понимаешь, что лучшей кандидатуры на это дело не сыскать, вот канмерта Браир и подсуетился, тайно провернув дельце с помощью Ладомолиусов. Все подробности потом расскажу.

— Не потом, а раньше нужно было! Жанир! Ты совсем голову об пол в поклонах отбил?! Это же важнейшая информация!

— Я сам только недавно от Браира всё узнал, когда Ликк уже в море был. А рассказать… Вот теперь и рассказал, когда мне Литария разрешила. Она же, чтобы заручиться поддержкой, не просто на ужин пригласила, а сама следом за Браиром в храм ко мне быстренько пришла на Душевный Разговор, где и вывалила всё! Помочь я ей, конечно, помог, но раскрывать тайну Душевного Разговора без разрешения говорящего — это плюнуть богам лицо! Вот и получается, что ловко заклеила мне рот до сегодняшнего дня!

— А почему ко мне не пришла? — спросил Тойбрел.

— А ты бы сам пришёл к тому, кто хотел её сына травануть, и чья дочь пыталась его опозорить самым жестоким образом перед всей столицей?

— Ну…

— Нет у Ладомолиусов доверия к Звейнициллам! Они сейчас не твою задницу спасают, а Свободный Вертунг и честь свою! Не знаю, как будешь с ними договариваться, но попотеть придётся!

— Это что же получается… — подала голос внимательно слушавшая Ирисия. — Я его дерьмом, а он ради трона жизнью рискует?

— Именно.

— О боги… Присмер Жанир! — гневно сверкнула она глазами. — У меня к Вам есть серьёзный разговор!

— Потом, дочь, — успокаивающе положил свою широкую ладонь ей на колено Тойбрел. — Въезжаем в поместье… Хоть коней разворачивай и скачи в другую сторону! Паскудно что-то на душе.

Как только дворцовая делегация оказалась в доме, канган, не теряя времени на поклоны и прочее, сразу пошёл в наступление:

— Присмер мне всё рассказал! Ещё и записочка эта! К чему сегодняшний балаган во дворце?!

— А что в нём не так? Вина, Ваше Сияющее Величие? — спокойно и даже немного флегматично вопросом на вопрос ответила Литария.

— К Хиргу вино! Что ты задумала? Уверен, с твоей подачи всё завертелось!

— Не с моей, а с твоей, Тойбрел! — резко перешла женщина на Ты. — Точнее, с подачи твоей доченьки! За свои прошлые грехи Ликк был осуждён и наказан в полной мере, но Звейнициллам этого мало! Даже когда мой сын честно служил, то вся благодарность за это свелась к попытке публичного унижения! И сегодня во дворце был не «балаган», а его репетиция! Если не отстанешь от Ликкарта и Ирисии по рукам не надаёшь, чтобы не лезла, куда не надо, то все угрозы мы осуществим! Покинем страну, во всеуслышание заявив, что из-за предательства рода Звейнициллов! Закончим дело с Тенями Бесцветного и найдём себе новые земли с приличным канганом! Уже просчитал, какой разброд среди знатнейших семей начнётся? Уверена, что просчитал! Более того! Уже так и поступили бы, если бы на сегодняшней аудиенции не услышали правду!

— Хорошо… — уже без гнева в голосе продолжил канган. — Что вы хотите? Зная Ладомолиусов, могу предположить, что списочек для торговли составили.

— Небольшой! — коварно улыбнулась Литария. — Первое: война против бесцветных ведётся под нашим руководством. Пусть Советник Силы Ократ Чамолиус и дальше радостно потеет от своей важности, но у Венцима должна быть бумага, заверенная лично Вами, Ваше…

— Да говори уже просто — без всех этих верноподданических обращений! И так наговорила сверх меры гадостей! Вся в сыночка!

— Это он в меня, но спасибо! Так вот, бумага, подписанная тобой и заверенная Личной Официальной Печатью, что мой муж имеет право привлекать любые силы для осуществления защиты Свободного Вертунга и на время операции выходит из-под контроля Советника Силы. Ократу Чамолиусу про это знать совсем не обязательно.

— Это легко, — кивнул канган. — Я бы Венцима с удовольствием и Советником Силы сделал, если он опять не откажется.

— Уже не откажусь, — сказал ренгафар. — Время подошло на суше осесть и пора уступать флагман молодым — смену подготовил достойную. Только не сейчас, а когда сволочей придавим.

— Второе… — продолжила Литария. — Когда всё закончится, то официально на весь Свободный Вертунг будет объявлено, что Ликкарт герой, спасший трон и страну от бандитов.

— Объявить не сложно, но подобное заявление подразумевает серьёзные награды от меня, как от кангана. Что захочет он… или ты?

— Я? Ничего! Поговорите с ним сами и согласуйте. Уверена, что денег он не потребует и казну не разорит.

— Ага! «Не разорит»! Имел с Ликком пару бесед — без штанов оставит!

— И последнее… — не обращая внимания на фразу Тойбрела, сказала Литария. — Мой сын действительно очень любит… или любил твою дочь. Если он простит и добьётся её расположения, то ты не будешь против свадьбы.

— Так и знал, что самое «сладенькое» напоследок приберегла! — гаденько усмехнулся канган. — Только вы, Ладомолиусы, сами себя обхитрили в попытке залезть на трон. Вам сыночек не рассказывал идею про отторжение власти?

— Нет…

— Так вот! Хочет быть мужем Ирисии — пусть сговариваются, но будет бумага с Официальной Личной Печатью кангана, что муж эканганды отказывается от претензий на престол и никакой власти не получает! Мне это очень понравилось, и поступлю именно так! Здесь торговаться не намерен, тем более Ликкарт сам предложил мне такие условия для брака!

— Вот ведь! — чуть ли не сплюнула в сердцах Литария. — Дали же боги сынишку блаженного! Ладно! Но при условии, что он сохраняет за собой фамилию Ладомолиусов и наследует всю власть в нашем роду! Ещё… Их совместные дети с Ирисией будут носить двойную фамилию Звейницилл-Ладомолиус!

— Хочешь объединить оба рода в моих внуках?

— В НАШИХ, канган! — ответил за жену Венцим. — Так мы сохраним принципы наследия и не будет неразберихи в последующих поколениях! Подобное выгодно всем и исключит кровавый делёж власти с разборками, в каком потомке какого рода больше той или иной крови!

— Ладно… — сдался канган. — Тут ещё подумаем и поговорим, но делать нечего — согласен.

— А меня вы спросить не хотите? — горько сказала Ирисия, до этого тихо сидевшая за столом, не смея поднять глаз.

— Нет! — хором ответили Литария и Тойбрел.

— Ты пойми, дочка! — продолжил он один после этого. — Никто силком тебя тянуть не будет. Оба хороши — много чего натворили, так что и разбирайтесь между собой, как сможете. Ни я, ни Ладомолиусы вмешиваться не будем.

— Согласна! Ни ты не лезешь, ни я! — подтвердила Литария. — Даже интересно, что выйдет! Может, всё-таки вина?

— Нет, — отказался Тойбрел. — Выпьем ещё нормально, а сейчас нам обратно пора — и так, уверен, что вся столица ногти себе грызёт от любопытства, что мы тут делаем. Да! Я отпишу герцогу Аргайлу в Орландию, что полностью поддерживаю Ликкарта.

— Значит, мы услышали друг друга?

— Услышали и поняли, Литария. До скорой, надеюсь, встречи.

Из особняка Ладомолиусов важные персоны разъезжались уже каждый в своей карете. Неожиданно для кангана, Ирисия захотела поехать вместе с присмером Жаниром, явно собираясь с ним обсудить свои душевные терзания. Тойбрел возражать не стал, зная, что лучше старого друга никто не поставит мозги дочери на место.

— Ты сделал из меня посмешище… — заявила она присмеру, как только они остались в карете одни. — Я пришла к тебе тогда за советом, открыв душу, а…

— А я уберёг тебя от слишком больших ошибок, — с улыбкой ответил Жанир. — Вспомни свои желания — убить, искалечить и прочее.

— Но ты же согласился, что месть должна свершиться, если есть во мне желание! Ты говорил, что после неё мы с Ликкартом станем равными в своих обидах и лучше поймём друг друга! Что в результате? В результате, кроме обглоданной совести я ничего не чувствую!

— Так вы теперь и стали равными — ему есть что тебе прощать, и как Ликк с этим справится, так и будет относиться к обидчице. Сможет ли сохранить любовь или нет… Очень сложный вопрос — многое в душе перевернуть надо. Хотя кому я это объясняю — сама мучаешься от подобного.

— Я говорю не про него, а про себя!

— Ты тоже стала с ним вровень — пыталась цинично опозорить человека, который рисковал ради тебя жизнью. Сама же видишь отношение к себе не только Ладомолиусов, но и отца — плохо думают. Верю, что раскаиваешься, но как донести своё раскаяние до других? Сложно будет! Ты теперь в положении Ликкарта! Много раз он просил прощения и словами, и делами доказывая, что изменился, а в результате сплошное недоверие. Что получается? Получается, вы на равных! Поняла, девочка? Равенство не только в хорошем, но и в плохом! Вот теперь и начинайте понимать друг друга, ощущая чужую боль собственной шкурой! Договаривайтесь или расходитесь в разные стороны, чтобы не мучить и не мучиться!

— Расходимся… — вздохнула Ирисия. — Смотреть ему в глаза я теперь не смогу.

— Ликк тоже не мог, но очень хотел быть рядом, поэтому и рискнул. Нужен ли он тебе, чтобы рисковать душевным покоем также — решай сама. Если не тянет — тогда лучше и не начинай!

— Я не знаю… Меня все и всегда добивались, но я никогда никого. Наоборот, отгонять назойливых ухажёров приходилось.

— Не знаешь — тоже не лезь. Разберёшься и решишь, как поступить.

— Спасибо за откровенность, дядюшка Жан… Только мне всё равно, тебя после всего прибить хочется.

— Что поделать! — рассмеялся присмер. — Доля служителей божиих такая: все хотят услышать уютненькую правду, но недовольны, что боги имеют свою!

Болтун и Заноза сидели на берегу пруда в беседке, ожидая пока важные гости уедут, и можно снова пройти за оцепление дворцовых гвардейцев.

— Как думаешь? Что там у них сейчас происходит? — спросила девушка Патлока.

— Переговоры ведут, значится. Похлеще рыночных торгуются почём мясо покупать и продавать. Токмо думаю, что выгоду Ладомолиусы большую поимеют.

— Это почему? Канган же самый главный и легко приказать всем может!

— А потому, Альда, что было бы всё просто, то не сорвались бы важные люди страны за город. Раз приехали, то им нужнее. Ежели я своим умишком понимаю, то ри Литария — тем более. Помяни моё слово, что три шкуры с кангана сдерёт, а четвёртую оставит, чтобы не очень расстраивался! Она ж за семью и, особенно, за сына спуску никому не даст!

— Она? Да, может. Эх… Как там наш хозяин? Привыкла к нему и переживаю.

— Он-то? Справится! Ридган умный и находчивый! Жаль расставаться с ним будет, когда всё закончится. Кормил душевно и слушал внимательно.

— Мне тоже жаль… — вздохнула Альда. — А я подала прошение, чтобы меня со службы отпустили. Ри Соггерт дал добро и сказал, что за подвиг по спасению эканганды в награду сохранит пожизненное жалование безопасника.

— О как! Надо и мне с Его Безгрешия стрясти чего-нибудь! Чем заниматься будешь?

— Портная Иргифия к себе берёт. Говорит, что учить бесплатно будет, и сделает из меня швею не хуже её.

— Вот и правильно! Хозяин «Сытого капитана» Билиц тоже часто про тебя расспрашивает и нахваливает. Неспроста это — такая помощница ему очень пригодилась бы.

— Не… Я к Иргифии. Хорошая она! Весёлая и очень тёплая! Даже дочкой несколько раз назвала. Меня с детства так никто не называл… А ты чем займёшься?

— Дык, известное дело! У богов забот много — найдут, куда Болтуна пристроить! Скучать, уж точно, не буду!

— Значит, больше никогда не встретимся? Жаль…

— Ты чего, девка, удумала?! — с жаром ответил Патлок. — В гости хаживать каждый день будем друг к дружке! Ты ж мне родная теперича! Кто ж тебя, дуру деревенскую, уму учить будет? Ещё надоесть успею, значится!

— Спасибо! — тепло обняла его девушка. — Сразу не так грустно стало!

— О! Смотри! Разъезжаются гости! Пора и нам к господам двигать!

Альда и Патлок резво вскочили со скамейки и пошли в сторону дома, о чём-то весело переговариваясь…

55. «Змей» на острове

По прибытии на место нас высадили под присмотром настороженного конвоя со взведёнными арбалетами и ружьями. Тут же судно отчалило от пустынной пристани, и мы всей толпой угрюмо двинулись к местным жителям, ожидающим поодаль свеженьких узников Мрачных островов.

Подойдя к ним, остановились, настороженно рассматривая встречающих. Все в серых изодранных хламидах, наподобие наших, многие неприятно ухмыляются, взгляды злые, изучающие.

Впереди стоит мужик, разительно отличающийся своим прикидом — коричневая добротная ряса до самой земли, подпоясанная пёстрой верёвкой, а на плешивой голове обруч, явно золотой. Несмотря на небольшой рост, сразу становится понятно, что это местный «бугор» — уж больно властная морда. Да и канмерта Хирга Двуликого, каждый день появлявшийся в тюрьме графа Аргайла и вводивший в курс всего, именно так описывал местного жреца Гиргопа Бесцветного.

— О! Свежее мясо! — говорит бугай, за его спиной. — Представьтесь и согнитесь перед Хозяином! Теперь ваши жизни принадлежат ему!

Все наши попутчики быстро опустились на колени и стали называть имена, лишь только мы с Тиликом Резаным остались стоять.

— А вам, что?! Уши позакладывало?! — рявкнул на нас телохранитель. — Так сейчас быстро их отрежем!

— Здравствуй, Брат! — не обращая внимания на него, говорю я с лёгким поклоном и держу ладонь параллельно земле, обращаясь к жрецу. — Дай нам благословение Гиргопа и наставления для рабов его! Пусть незримое крыло укутает своими перьями, защитив от ничтожных богов, не ведающих сладости порока.

— Ты знаешь полный ритуал? — холодным безжизненным голосом, ответил Хозяин.

— Да. Сама Вишня приняла меня, научив многому. Меня и его, — ткнул я пальцем в Резаного, тотчас повторившего приветствие.

— Большая Сестра? — удивлённо поднял брови бесцветный, впервые выказав эмоции. — Если так, то добро пожаловать.

— А с остальными, что делать? — спросил телохранитель.

— С остальными? Они не из Братства — все жалкие подражатели. Так что, Ноэль, всё, как обычно — в услужение и для развлечения. Гоните в бараки! Кто будет артачиться — слегка порежьте, но не убивайте — пригодятся для ритуалов. Мы же с новыми братьями пойдём в храм.

После этих слов толпа, получив приказ к действию, накинулась на бедолаг, прибывших с нами. Быстро, но жестоко избила и поволокла к покосившимся строениям, примостившимся около невысокой скалы. Нас же с Резаным, вежливо окружив, пригласили в другую сторону.

Не знаю, как Красавчика, но меня слегка потряхивает от такого конвоя, вооружённого ножами. Ощущение, что только и ждут, чтобы с удовольствием располосовать нас ими. Мы же идём примерно, не давая повода для кровавого развлечения.

Храм Гиргопа Бесцветного представлял из себя пещеру со множеством ответвлений от большого зала, где стоял знакомый идол несуществующего бога, наподобие того, что я видел в подвале, расследуя инсценировку смерти Эриноса. Но одна деталь чуть не заставила желудок распроститься с пищей — в дыре, которая была у идола Гиргопа вместо лица, лежало жертвоприношение… Синюшная, раздувшаяся человеческая рука, от которой воняло так, что глаза слезились! Кисть её свешивалась вниз и… Тилик Резаный всё-таки не выдержал первым, и его вырвало.

— Что такое? — вкрадчиво интересуется Хозяин.

— Брат Тилик недавно в нашей вере и ещё до конца не прочувствовал всей прелести смерти, — поясняю я за Резаного, сглатывая комок тягучей слюны. — Поэтому он лишь мой сопровождающий и помощник, не имеющий право голоса.

— Слабы люди… Ничего! Привыкнет, постигнув суть! Я сам когда-то… Да… А теперь возбуждает! Раз этот не имеет голоса, то поговорим с тобой наедине.

По одному из ходов пещеры меня отвели в комнату, где кроме грубо сколоченной мебели и какого-то, явно ритуального хлама, ничего не было. Оставшись одни — охранника за своей спиной я не считаю, Хозяин начал разговор со странного вопроса, показав на свой пёстрый пояс-верёвку:

— Знаешь, что это?

— Если спрашиваешь, то, значит, хочешь сам похвастаться, — пожимаю я плечами, мысленно благодаря всех настоящих богов, что нахожусь далеко от идола с рукой.

— Хочу! — улыбается он. — Это сделано из волос тех, кто был против нашего Великого Гиргопа! Рыженькие… Тёмненькие… Светленькие… А теперь все мёртвенькие! Поэтому не стоит мне врать! Правда! Только правда, если не хочешь, чтобы твоя борода украсила мой наряд! Кто такой?

— Борн Змея… Хочешь, зови просто — Змей! — вальяжно отвечаю, не в силах оторвать взгляда от пояса.

— Где познакомился с Сестрой Вишней?

— Давно было… С девкой одной развлекался. Она уже издохла, но поработать было ещё над чем… Ну ты понимаешь, Хозяин! Тут кто-то вламывается, руки заламывает и появляется женщина в маске красной. Девку внимательно рассмотрела, потом меня и разговор интересный завела, что за мной давно наблюдают и я ей нравлюсь. Про бога нашего Гиргопа Бесцветного рассказывать стала. Глаза мне раскрыла, что это не я грешу, а остальные не понимают, что есть Высшее Наслаждение. Власть, деньги созданы, чтобы не сдерживать себя! Пороков не существует — есть лишь завистливые боги, ограничивающие силу Бесцветного и наши нужды!

И я поверил Вишне! Сразу поверил и проникся! Молил принять и наставить! Но она согласилась не сразу… Вначале приказала мне создать группу единомышленников, воспитать их, а уж только потом сможет представить Братьям и Сёстрам! С той поры и веселился по всей Орландии! Маску себе завёл, как у Вишни, только зелёную — никто опознать не мог! Даже став Братом, чувствовал потребность в поиске раскаявшихся заблудших!

Недавно она мне приказала собрать своих и идти в сторону моря, где будет ждать кораблик. Куда отвезут — ничего не говорила, только обещала интересное занятие. Не повезло… Наткнулись на людей герцога Аргайла, и шансов всем уйти не было. Взял Тилика Резаного и ночью тайными путями добрался обратно до Вартланда. На второй день меня, назвав по имени, берёт под ручку тётка какая-то и приводит к мужику, который представился капитаном того судна. Узнав, что из моих людишек никого в живых не осталось, он долго ругался, а потом приказал от имени Вишни попасться в лапы герцога и… Сказал, чтобы на Мрачных островах собрал новую команду, откуда должны на третий день всех нас забрать. Ну вот я и здесь! Нужно человек двадцать, умеющих держать оружие!

— А ведь я про Змея слышал! — подал из-за спины голос телохранитель. — В маске ходил — лица не знают, но на плече должна быть татуировка со змеюкой этой.

— Покажи татуировку! — приказал Хозяин.

— Не покажу, — отвечаю с довольной улыбкой. — Я не дурак, чтобы в маске ходить и одновременно такие приметы самому рисовать! Точнее, рисовать-то, как раз и рисовал, но если надо уйти от герцогских ищеек — просто стирал, становясь неприметным простолюдинчиком. Пару раз уже эта хитрость выручала — все ж знают про змею и сразу плечо осматривают.

— Хм… — Хозяин ненадолго задумался. — Смысл вижу, но также вижу, что любой самозванец может притвориться Змеем. Получается, что, кроме красивого рассказа, нет у тебя доказательств.

— Свяжитесь с Вишней! Она подтвердит!

— Всё не так просто, — скривился жрец бесцветных. — Охрана по морю у острова серьёзная — далеко не каждую рундину можно попасть на широкую землю.

— Не каждую рундину?! — чуть ли не подпрыгиваю я от своих неискренних эмоций. — За мной прибудут через три дня! Ослушаться Большую Сестру не имею права! И ты не имеешь! Вишня нас всех на перерождение отправит! Оскопит живыми и отправит! Я однажды видел её ритуальную жертву!

На самом деле, радуюсь, как студент, сдавший сложный экзамен по шпаргалке! Почти «прокатило» и проверить информацию, как и предполагал орландский канмерта Двуликого, быстро не получится.

— Ритуальную? — ухватившись за слово, довольно произносит бесцветный. — Ритуальная жертва — это хорошо! Вот ты и поблагодаришь Великого Гиргопа! Заодно и проверим — Брат ты нам или прикидываешься!

— Кого убить? — с маньячной улыбкой Чикатило, отвечаю ему.

— Кого хочешь — людишек много.

— Но, — возмущается телохранитель, — последнюю жертву приносил я, и мясо с костей ещё не слезло, а значит, бог не до конца принял жертву!

— Чем резал? — интересуюсь у него.

— Вот! — показывает он свой нож.

Мягко касаюсь оружия и, перехватив, несколько раз тычу остриём под рёбра ублюдка.

Вой раздаётся по всей комнате, эхом отражаясь от стен. Хозяин отскакивает на приличное расстояние, выхватывая из-под рясы тонкий стилет.

— Не приближайся! — орёт он.

Я же, вытерев орудие убийства об одежду заглохшего покойника, спокойно вкладываю нож ему в ножны.

— И чего так орать? Сам же сказал: жертва нужна.

— Это наш Брат, придурок!

— И что? Не справился с заданием по сохранению твоего тела — прогневил Гиргопа. Но если считаешь, что жертва слабенькая — дай ещё одну… А лучше несколько! Так давно не убивал, Хозяин, что корёжит всего!

— Неуправляем… — тихо шепчет жрец, но я услышал. — Хватит и этой! Верю, что наш!

— Когда кандидаты на корабль будут?

— Выбирай сам! Остров в твоём распоряжении!

— А жертвы? Дашь ещё?

— Это моё дело! Хватит пока и Ноэля! Можешь отдыхать!

— Рано мне отдыхать. Собери всех с островов, чтобы осмотреть смог.

— Остальные безлюдны. Все здесь, — оклемавшись, спокойно продолжил Хозяин. — Не в первый раз отправляем народ. Правда, из восьми групп только две прорвались за оцепление герцогское. Как тебя собираются «украсть»?

— Не знаю. Привык исполнять лишь то, что приказано, а остальное остальные пусть кумекают. Сам-то с нами хочешь?

— Совет Теней определил сюда — здесь и буду! — почти радостно отказался жрец.

— Тогда я пошёл?

— Да! Иди, Змей! Отоспись и с утра начинай набирать себе людей! — быстро согласился потный от страха Хозяин.

Меня сопроводили в жилую часть пещеры. Тилик Резаный хотел было вскочить, увидев живого напарника, но сдержался.

— Как прошло? — равнодушно спросил он.

— Молитвы Гиргопу творят чудеса! — оскалился я подмигивая. — Завтра набираем себе бойцов! Присматривайся… И чтобы не как обычно! Без взяток! Только тех, кто по крови скучает!

Улёгся спать под пристальными взглядами остальных бесцветных. Жутко… Противно… Свиное дерьмо Ирисии после сегодняшнего нектаром кажется. И эти люди собираются захватить Вертунг?! Нет! Какая на фиг политика и прочее?! На кону стоит большее — наши души! Пусть свою потеряю, но приблизиться к близким не дам!

Три дня шёл «кастинг». Не только бесцветные, но и всякое отребье, бывшее в услужении у них, выстраивалось в очередь, чтобы пополнить «славные ряды» кандидатов на тот свет. Выбирали серьёзно, капризничая по каждой кандидатуре: этот недостаточно кровожаден, у того за плечами слишком маленькое кладбище. Нескольких отсеяли лишь за то, что предпочитали портовых шлюх, а не насилие над невинными. Но, как бы то ни было, на третий день имели не двадцать, а почти сорок человек, готовых на всё.

Хозяин смирился, что временно на острове хозяйничаю я. Умеют же гниды правильно прикрыть свой зад, если чувствуют, что снизу припекает! Лучший друг и соратник! Единственное, что расстраивало: на все мои осторожные вопросы, знает ли он про высокопоставленного вертунгца, связанного с Орландией, отбрыкивался, не понимая, в чём подвох. Мелкая сошка! Хозяин явно не Член Совета Теней. Видимо, тайну эту не раскрыть, и придётся действовать по обстоятельствам, анализируя события изнутри заговора.

Четвёртая ночь обозначилась тихой суетой. Нас с Резаным подняли и привели в комнату жреца Бесцветного, где сидел расфуфыренный мужик, обвешанный оружием.

— Вот! — показал на него пальцем Хозяин. — Люди Вишни прибыли! Не знаю, как прорвались через Аргайла, но их лодки стоят у берега.

— Погрузка и отчаливаем! Время дорого! Скоро рассвет! — нервно выплюнул незнакомец. — Кто задержится — прирежу лично!

Идём к месту побега.

— Кто это? Знаешь? — чуть слышно шепчу Резаному.

— Мой заместитель… Сладилось, значит…

На маленьких лодчонках при свете лун нас за пару часов доставили на кораблик, спрятавшийся в бухте одного из безлюдных островов.

Капитан корабля, не дав опомниться, быстро построил вновь прибывших.

— Ну?! — зычным голосом спросил он. — Готовы грабить, убивать и насиловать?

— Да! — радостно рявкнули те хором.

— Раз готовы убивать, то готовы и умирать… Бой!

После его команды из всех корабельных щелей стали появляться вооружённые бойцы, которые в считанные минуты покрошили прихлебателей Гиргопа, выбросив их трупы за борт. Жестокая расправа! Но, несмотря на море крови, не испытывал ни малейшей жалости к нелюдям. Всё воспринималось не продуманным убийством, а как необходимость. Словно только что избавились от опасных паразитов, переносивших страшную болезнь, готовую вырваться из-под контроля и уничтожить мир.

— Остальных бы также… — сквозь зубы, зло проговорил Резаный, снова став энфаром Сулёмой по прозвищу Красавчик. — Мне Мрачные острова до самой смерти сниться будут.

— Вернёмся, друг! Обязательно! — искренне пообещал я ему. — Всё выжжем до самых камней! Чтобы ни одной травинки, пропитанной трупной вонью, не осталось! Я вообще не понимаю, почему раньше никто подобного не сделал!

— Значит, так нужно было, — тихо произнёс стоящий рядом с нами капитан корабля. — Где плохо, а где хорошо — не всегда сразу видно.

«Хорошо-плохо»? Какое знакомое словосочетание. Неужели капитан — один из людей канмерта Браира, жреца Хирга Двуликого?

— Если что, то я простой моряк, — загадочно улыбнувшись, объяснил нам капитан, правильно поняв вопросительные взгляды в его сторону. — Простой моряк… Для всех, кроме вас двоих, разумеется. Ещё поговорим — плыть долго.

С первыми лучами солнца мы, подняв паруса, вышли из бухты. За кормой в серой утренней дымке угадывались далёкие силуэты острова мерзости, не догадывающегося, что наступили последние месяцы его обитаемости. Для нас с Красавчиком ЗЛО обрело символ, который уничтожим при первой же возможности!

56. Возвращение домой

Несколько дней мы болтаемся по морю, ведя интересные разговоры с капитаном корабля Биглом.

— Слушай, Бигл! — заявил в первый же день Красавчик, осмотрев наше плавсредство. — Ты, конечно, извини, но твоя посудина больше корыто дряхлое напоминает! Всё запущено, никого порядка! Учти! Если ренгафар Венцим увидит, то за такое разгильдяйство с тебя шкуру спустит перед строем и разжалует до матроса!

— Не спустит! — улыбнулся капитан. — Сам его и подбирал. Не хороший же парусник на дно отправлять.

— А вот про это подробнее… — попросил я. — Надеюсь, не с нами топить собираетесь.

— Почти, ри Ликкарт! Хотел с Вами подробнее поговорить вечерком о наших планах, но раз сами завели разговор, то откладывать не буду. Я и моя команда доставляем Вас к берегам Свободного Вертунга, ждём появления настоящего пирата, который должен выгрузить бандитов, тайно проникающих в Гратилию…

— А почему решили, что именно корабль с таким грузом будет? — поинтересовался энфар Сулёма.

— А зачем другим так близко к столице подплывать? Опасно и не прибыльно. Сам знаешь, Красавчик, привычки морских разбойников: поближе к беззащитным деревенькам и торговцам с дорогим товаром, но подальше от флота кангана. Так вот… На глазах у настоящих пиратов ралада ренгафара Ладомолиуса якобы пытается нас захватить и топит эту посудину — поэтому и не следим за её состоянием. Имитируют абордаж и под шумок перекидывают нас к себе. После этого начинается охота за настоящим пиратом. Берём его в клещи несколькими кораблями и тут бандиты поступят по привычной тактике: ближе к берегу сажают судно на мель, а сами на шлюпках удирают, чтобы затеряться на суше от морской погони.

— И, как понимаю, это только начало? — вопрошаю я.

— Для Вас, ри Ликкарт, — кивнул он. — Наше же задание на этом почти заканчивается. Загнав пиратов на землю и дав им высадиться, мы подбрасываем Вас к ним. Якобы вы единственный, кто смог спастись с потопленного у них на глазах корабля. Не верить бандиту Змею причин нет, а лишний опытный боец в Гратилии им не помешает. Вот вместе с ними и окажетесь в столице, полностью став своим среди ублюдков. Дальше уж сами…

— Так чего?! — возмутился Сулёма. — Я ведь должен охранять Финора… Тьфу, морской воды мне в пойло! Ридгана Ладомолиуса, конечно! С ним пойду! А ещё лучше своих ребят тоже прихвачу! Ведь могло же спастись несколько человек с твоего корыта?

— Ага! — ухмыльнулся Бигл. — Ты, Красавчик, себя в зеркало видел? Такую морду в столице сразу опознают, также, как и твоих «крабов» — все люди известные! Это ри Ликкарт на себя не очень похож с этой бородищей и лысиной! К тому же один человек не вызывает опасений. И не волнуйся так — Хирг Двуликий в беде не оставит.

— Хирг? А кто ты, капитан Бигл? Моряк Свободного Вертунга или мерта при храме Двуликого? — спросил я.

— И тот и другой. А почему спрашиваете, Ваше Милосердие?

— Почему? Потому что кажется, что ты на двух стульях усидеть пытаешься — божьем и государственном. Опасное это занятие, не находишь? Что будет, если интересы храма и дворца разойдутся в разные стороны? Кому тогда служить будешь? Какая присяга сильнее окажется?

— Кому? — задумался он. — Вот если случится подобное — тогда решать и стоит. Чего сейчас думать о том, что, надеюсь, никогда не произойдёт? Хирг Двуликий — покровитель моряков, а я моряк! Этого достаточно!

На четвёртый или пятый день плавания ближе к обеду Бигл, зайдя в мою каюту, оповестил:

— Готовьтесь, ри Ликкарт! Корабли Ветрунга идут на сближение, скоро начнётся игрушечный абордаж. Да помогут всем боги!

Где-то через час к нам пришвартовался сам флагман моего отца! Как только я очутился на борту, Венцим, подбежав, крепко обнял меня.

— Сын! Жив! Верил в тебя! Через Браира вести постоянно поступали о твоих подвигах, но пока сейчас не обнял, не верил этому обманщику до конца!

— Здаров, Батя! — назвал я его морским прозвищем. — Дома… Это такое счастье! Как мама, Сарния? Часто думал обо всех вас!

— Нормально, Ликк! За них не переживай! Эти лисицы хитрые потихонечку дворец под себя подминают и ждут не дождутся, чтобы зацеловать тебя! Ох и устроим пирушку, когда всё закончится! Но, — неожиданно посерьёзнел отец, — до этого ещё далеко, и война не выиграна! Слушай, Ликк, внимательно — времени мало и два раза слова повторять не получится. Начинаем загонять пиратов к Зелёному мысу и, потрепав немного, даём высадиться. Ты же прямо сейчас прыгаешь в лодку и мои «крабы» доставляют тебя на место. Попадёшь в город — попытайся связаться либо с людьми Браира, либо присмера Жанира. К нам домой и к безопасникам не суйся. Как и чего делать — не мне тебя учить!

— Понял… Жди дома с победой, отец, и сам сильно не рискуй!

— Риск у Ладомолиусов в крови! Давай, сынок! Пора!

Я ещё раз обнял Венцима и уселся в шлюпку, в которой разместилось на вёслах шестеро моряков, а на руле восседал сам Красавчик.

— Что, Резаный, — подмигнул я ему, назвав орландским прозвищем, — опять «контрабанду» повезёшь? Смотрю, понравилось!

— А чего ж не повезти, Ваше Милосердие! Опыт теперь имею! Да и вместе отчаливали — вместе и причалить стоит! Довела звезда до родного порта!

После непродолжительного плавания наша шлюпка уткнулась носом в песок рядом со скальным уступом, слегка уходящим в море.

— Вот и всё… — грустно сказал Сулёма. — Значит так, ри Ликкарт. Сейчас подниметесь наверх и с утёса смотрите в оба глаза, где пираты швартоваться будут. Потом идёте им наперерез и знакомитесь… Эх! С Вами бы пойти, но приказ!

— Всё правильно, Красавчик. Не переживай! И вот ещё… Видок у меня больно приличный! Шибани-ка пару раз, чтобы морда припухла, а то ведь не поверят, что целёхонький…

Договорить не успел — пару крепких ударов валят с ног.

— Так пойдёт? — интересуется он. — Не перестарался?

— Да нет… — трогаю я быстро заплывающий глаз. — Теперь в столице с такой перекошенной мордой даже мать родная не узнает! Щас одежду порву, в морской воде искупаюсь и в песке вываляюсь — совсем готов буду.

Довольно мотнув головой, Красавчик пошёл было в сторону лодки, но внезапно остановился, повернулся и, вытянувшись по стойке смирно, громко отчеканил:

— Ваше Милосердие, ридган Ликкарт Ладомолиус! Служить под Вашим командованием было честью для меня! Нужна помощь — только позовите! Вы ж теперь наш! «Краб»!

— Для меня тоже честь, энфар Сулёма! — не менее искренне ответил я. — И… Если ты, после всего этого бардака не найдёшь меня в Гратилии, чтобы «обмыть» победу, то я сам отыщу твою прекрасную физиономию, начищу её как следует, а потом уже обязательно напою тебя и вторую абордажную команду! У меня перед вами должок за спасённую жизнь! Так что не стесняйся!

— Есть не стесняться! — разулыбался Красавчик.

— Тогда вали, дружище! Не мешай мне пиратов обижать!

Оставшись один, быстро привёл свою одежду в неподобающий вид, резво поднялся на небольшую скалу и стал наблюдать конец морского сражения. Эскадра отца обложила пиратский корабль грамотно, и тот, спасаясь от погони, уже выбросился на мель метрах в трёхстах от берега. Естественно, флот Вертунга не стал повторять за ним самоубийственный манёвр. Под обстрелом вертунгских пушек пираты, кто на лодках, кто вплавь пытались достигнуть суши справа от меня. Отлично! Пока всё по плану!

Вскоре бандиты выбрались и резво побежали с пляжа к зелёным зарослям, в надежде спасти свои шкуры, растворившись среди густого кустарника и деревьев. Движутся группой, не рассеиваясь, паники нет — значит, кто-то ими руководит. Это хорошо! Договариваться со сворой истеричек было бы сложнее, да и вероятность, что не ослушаются приказа, направившись не в столицу, большая.

Пора и мне двигать! Страшно… Впервые остался один, и хочется повернуть в другую сторону, только не для того всё затевалось, чтобы один малодушный ридган похерил всё!

Отбросив все сомнения, продираюсь сквозь местную флору, матерясь на чём свет стоит. Сапоги-то по глупости на берегу скинул, решив, что будет неправдоподобно, что в них доплыл до берега, и вот теперь собираю босыми пятками колючки и острые камешки. Надо было от обуви позже избавляться! Где-то через час услышал треск веток, тяжёлое дыхание и топот большого количества людей. Вышел! Не промазал!

Так… Что теперь? Одинокий беглец вряд ли полезет к незнакомым людям, поэтому они должны найти меня. Ага… Найдут и сразу прирежут свидетеля, не пытаясь разобраться! Придётся разыграть спектакль одного актёра, сразу обозначив свою «масть».

Впереди нахожу небольшую полянку и усаживаюсь посреди неё, ожидая, когда на меня наткнутся. Происходит это скоро и я, сделав вид, что не сразу заметил пиратов, вскакиваю и пытаюсь бежать. Естественно, что меня догоняют очень быстро. Остановившись, выхватываю нож — единственное оружие, которое взял с собой, и истерично кричу:

— Сволочи вертунгские! Не подходите! Порежу всех! Великий Гиргоп со мной! Он…

— Стоять! — раздаётся властный окрик.

Вперёд выходит крепкий мужик и внимательно на меня смотрит. Потом говорит:

— Дай нам благословение Гиргопа и наставления для рабов его! Пусть… — он замолкает, явно предлагая мне продолжить ритуальное приветствие Теней.

— …незримое крыло укутает своими перьями, защитив от ничтожных богов, не ведающих сладости порока! — не разочаровывая бесцветного, выдаю я, ставя ладонь параллельно земле.

— Брат? Ты что здесь делаешь? — спрашивает главарь.

— Борн Змей… А ты кто, брат?

— Ремм… Просто Ремм. Повторю вопрос: что ты тут забыл?

— С Мрачных островов. Должны были доставить для чего-то в Гратилию вместе со всеми остальными.

— Ого! — неподдельно удивляется Ремм. — И как там Хозяин поживает? Всё такой же кучерявый?

— Если только подмышками! — ухмыляюсь я. — А на башке вошь с трудом спрячется. Жертвы Великому Гиргопу приносит регулярно — значит, поживает хорошо. Если решил меня проверить, брат, то можешь ещё вопросы задавать.

— Достаточно и этого — верю. Дальше говори.

— А чего рассказывать? Погрузили на кораблик и поплыли. С утра прицепились к нам веренгцы. Уйти не удалось — на абордаж взяли. В драке пожар начался, и я понял, что надо спасаться — не огонь спалит, так эти ублюдки прирежут. Прыгнул в воду и доплыл до берега — пловцом всегда отличным был. Теперь тут шляюсь, не зная, как дальше быть. Ноги вот все в мясо изрезал… И подохнуть от усталости хочется.

— Видели мы издалека, как вас захватили. Правильно сделал, что сбежал. Мы тоже после вас от веренгцев не ушли… — вдыхает Ремм. — С нами пойдёшь! Из всей команды всего человек пятнадцать со мной спаслись — пусть на одного, но теперь больше станет.

— Лучше и не придумать! — радостно соглашаюсь, ликуя в душе. — Бесцветный не бросил своего раба, даровав эту встречу, и нужно принести ему хорошие жертвы!

Тайком, как крысы, мы пробирались в сторону столицы почти трое суток, боясь попасться на глаза местным. Наконец, настал тот самый миг, когда Ремм приказал привести себя в относительный порядок, заявив, что с утра будем за Воротами Гратилии.

— Толпой не идём — подозрительно! — стал наставлять он. — Разбиваемся по два-три человека. Заходите в столицу эту ублюдскую и ищете меня. Увидели — не приближаться! Держитесь на расстоянии и идёте, не теряя из виду. Города никто не знает и заблудиться легко можете. Жрать всем хочется, но еду не воровать! Остановит стража — говорите, что из Внешнего города милостыню просить пришли. Видок у всех как раз для этого! Немного, парни, осталось! Потерпите! Скоро и отъедимся, и отоспимся, если глупостей не понаделаем!

Всё прошло без сучка, без задоринки. Оказавшись в городе, мы, словно телята, робко пошли за «коровой» Реммом, знавшим столицу отлично — видать, не первый раз здесь.

Всё было хорошо, пока мы не стали пересекать рыночную площадь…

Вот тут меня и накрыло! Столько знакомых лиц! Все родные! Вдалеке вывеска таверны «Пьяный капитан», где Билиц варит знаменитый борщ, там — наша связная с Соггертом зеленщица спорит о чём-то с покупателем, вот столб, к которому меня приковали телохранители Ирисии! Я ДОМА! Хочется кричать от счастья и целовать камни площади, но, как вор, крадусь оборванцем, не смея открыться. И пусть меня никто не узнаёт из-за бороды, лысой головы и зеленеющего под глазом здоровенного синяка, заботливо поставленным Красавчиком, но я-то узнаю всех! Узнаю и отворачиваю морду… Чужой… Для всех чужой. Жизнь кипит, словно и не было никогда на этом рынке весёлого ридгана Ладомолиуса…

— Ты чего? — толкает незаметно в бок один из пиратов, выводя из гнетущего ступора.

— Едой воняет, аж голова закружилась, — почти не вру я. — Так бы и спёр.

— Я тоже… Но нельзя… Ремм потом прирежет, если ослушаемся, да и накормить обещался, когда «пришвартуемся» в нужном доме. Терпи!

Пытка гратилийскими улочками закончилась во Внешнем городе в одной из вонючих забегаловок, по ошибке называющейся таверной. Но даже она сейчас показалась дворцовыми хоромами. Нас разместили на втором этаже, покормили, но выпивку запретили под страхом смерти.

— «Всё! Я вернулся! Дайте боги сил завершить начатое!» — эта мысль пришла последней, перед тем, как я вырубился, улёгшись на старый продавленный матрас, набитый соломой. Сегодня приснились мама и… Ирисия. Она то зачем? Только-только, кажется, успокоился!

57. «Торжественная» встреча

— Ваше Безгрешие! Ри Ликкарт объявился в городе, значится! — довольно отрапортовал Патлок, появившись в покоях присмера Жанира.

— Подробности! — приказал жрец.

— Так, как вы и сказали: высадили его неподалёку от столицы. Ну я подумал-подумал и решил, что ждать быстро не стоит — не раньше, чем дня через два. Мимо площади рыночной ему никак не пройти, и я тута со знакомой зеленщицей, работающей на безопасников, потолковал. Описал, стал быть, как ри Ликкарт теперя выглядит и просил сообщить, если подобный тип появится. Он и появился! Зеленщица, правда, была не уверена, что это высокородный ридган, но насторожило то, что был не один, а среди подобных ему оборванцев, которые делали вид, что не знают друг дружку и шли в одном направлении. Следить за ними никто не стал, чтобы не спугнуть, значится, но до Внешнего города приглядели аккуратненько.

— Так, может, и не он?

— Мож и нет, только чувство имеется, что Ладомолиус! Альда Заноза, как рассказал ей, тоже подтвердила — внутрях свербит, что хозяин неподалёку! Чуйке её доверять стоит!

— Зеленщица? — поднял бровь присмер. — Получается, что ри Соггерт теперь тоже в курсе?

— Да, Жанир! В курсе! — сказал вошедший Советник Безопасности. — Мои парни проследили не только до Внешнего города, но и внутри него. До ворот таверны «Хромой свин». Все прибывшие, несмотря на внешнее незнакомство, припёрлись именно туда. Думаю подождать денёк, и можно смело накрывать притон. Не стоит Ликкарту долго в нём находиться — раскроют и сразу прирежут.

— А смысл? — пожал плечами присмер. — Возьмём ещё одну банду, ничего про планы не знающую, и на этом всё. А Ликк… Его задача не шкурку свою спасать, а заговор раскрыть. И не волнуйся — на Мрачных островах выжил, так здесь точно справится. Лучше бы ему связного подкинуть — вряд ли по городу гулять из таверны отпустят.

— Я б лучше связную… — тихо проговорил Патлок. — Вот Альда Заноза так из себя нищенку изображает, что сам бы поверил.

— Она больше не в моём ведении. Теперь в шитьё ударилась, — пояснил Соггерт.

— Стал быть, Ваш Милсердие, для дела согласится ещё немножко безопасницей побыть. Уверен! Даже обидится, ежели не позовут! Она ж со всей душой к ри Ликкарту! Переживает, как за родного. Я с ней поговорю — быстро к вам проситься обратно прибежит!

— Хорошо, Болтун, говори. Альда очень опытная среди бандитов отираться — самое то будет, — кивнул в знак согласия Советник Безопасности. — Если решит, то пусть сразу ко мне за указаниями чешет.

Когда Патлок ушёл, Жанир, разлив по бокалам вино, поинтересовался у старого друга:

— Что там во дворце?

— Бардак. С виду, естественно, всё прилично, но ощущение, что все живут сами по себе. Ещё и Литария Ладомолиус со своей доченькой сумятицу вносят. Почти каждый день появляются под видом поиска Ликкарта — и ведь не отказать в таком, чтобы другие ридганы коситься не стали. Потом запираются с Тойбрелом в его кабинете и о чём-то там торгуются. Даже меня не зовут! Уверен, что у трона очень серьёзные перестановки будут не только среди Советников.

— А Ирисия? — спросил пример. — Раньше часто виделись, а теперь словно скрывается.

— Да, Жанир, именно скрывается. Почернела вся, себя грызя. Ещё и Сарния подлила земляного масла в пламя.

В начале этой рундины эканганда, видя, что подружка на неё никакого внимания не обращает — даже злости не выказывает, сама к ней подошла, гордость в одно место запихав. Подошла и предложила поговорить в её покоях. На что Сарния так ласковенько отвечает:

— Ваше Повелительство! Мы с Вами подружками чуть не стали, но, извините, дружба у нас однобокая выходила. Даже сейчас не я Вам нужна, а лишь жалость со стороны. А кто меня пожалеет, кто поймёт? Вы? Вряд ли! Если бы хоть какие-то добрые чувства ко мне испытывали, то подобного не совершили, зная насколько мне дорог брат. Так что жалейте себя сами, а я сочувствия у близких людей попрошу.

— Я хочу не жалости, а попросить прощения, — говорит Ирисия.

— Ликк простит и я прощу.

— А если нет? Не простит?

— Подобную ношу род Ладомолиусов давно несёт на себе, поэтому могу понять, но облегчать чужую не намерена. Для вашего отца, — поклонилась она Тойбрелу, — Ликкарт даже после всего, что сделал для трона, так и остался Гратилийским вором. Как видите, наш канган не очень поощряет великодушные поступки. Если Его Сияющее Величие считает подобное нормой, то и другим стоит брать с него пример. И… Хорошо, что мой брат не Звейницилл!

— Ого! — присвистнул Жанир. — А Тойбрел что?

— Ничего! Хотел было взъерепениться, потом посмотрел на дочь и рухнул обратно в кресло. Молча «умылся»!

— Сарния… — задумчиво проговорил присмер. — Знал, что в ней стержень есть, но тут не на стержень, а больше на меч заточенный внутри похоже. Это не Литария её науськала — не тот подход! Сама мордой в грязь Звейнициллов ткнула!

— Вот-вот! — поддержал друга Соггерт. — Маленькая рыбка превращается в акулу! Любого скоро сожрёт!

— Не любого, — возразил Жанир. — Только тех, кто встанет на пути любимых людей. И это правильно — мы все сами такие. Повезёт же кому-то с женой… Без иронии говорю! Смотрю я на молодёжь и на душе спокойно — в сильные руки страну передаём, не хуже наших. Ликк, Сарния, остальные, кто в безделье не погряз — все молодцы! Главное, чтобы Ирисия себя нашла…

— Так может, как мерта ей поможешь? Направишь?

— Уже. Дал ей возможность отойти от лёгонького образа дочери кангана и заставил думать, вогнав в эту тяжёлую эмоциональную ситуацию. Жестоко, конечно, но не забывай, что мой бог — Даркан Вершитель! А он, как известно, мягкотелых не любит. Заодно и на Ликкарта посмотрим — ему это тоже испытание нравственное.

— Не сильно накрутил, присмер? — прищурился Соггерт. — Это люди власти, а не простые борга.

— Вот поэтому и накрутил! Если в себе разобраться не смогут, то нечего им и в дела страны лезть! Пусть учатся и характер вырабатывают на собственных ошибках, пока мало влияющих на политику и тысячи других судеб!

Придя после разговора с Жаниром к себе в кабинет, Советник Безопасности увидел сидящую рядом с дверями Альду, нервно теребившую завязочку на кофте. Заметив Соггетра, она вскочила и попыталась что-то сказать, но он молча приказал ей войти, только потом начав разговор первым:

— Альда, ты снова на службе!

— Спасибо, Ваше…

— Не благодари, а слушай. Во внешнем городе есть одно мерзкое местечко — «Хромой свин». Логово бандитское ещё то! Вовнутрь простому забулдыге не попасть, а весь двор окружён высоким забором. Считай, что маленькая крепость! Уверенности полной нет, но, вероятно, там сейчас находится ридган Ликкарт Ладомолиус. Твоя задача попасть внутрь и, если это он, конечно, наладить связь.

— Поняла! Притворюсь, как всегда, шлюхой и проникну…

— Не выйдет! Банда непростая! — перебил её безопасник. — С Ликкартом прибыло пятнадцать головорезов, Гиргопу поклоняющихся! Впустить тебя впустят, но дальше готовься, что надругаются все по очереди и истерзанную прикопают за сарайчиком, если лень будет на свалку тащить.

— Значит, надо сделать так, чтобы меня не захотели! Поверьте, ри Соггерт, есть способ привлечь внимание именно Ладомолиуса! Другие не только не позарятся, а ещё денег отсыплют, лишь бы со мной не спать! Только мне дня три на подготовку надо, чтобы всё натурально вышло, ну и… жильё отдельное, от всех подальше.

— Зачем жильё, Заноза?

— Во-первых, рядом никто находится не пожелает, а во-вторых… стесняюсь.

— Что же это такое, что стесняется такая опытная безопасница? — заинтересовался Советник.

— Лучше не спрашивайте! И в связную, уже со мной, женщину определите… Ту же зеленщицу — она баба с понятием.

— Уговорила! Только времени даю рундину — пусть Тени успокоятся и бдительность слегка потеряют.

* * *

Почти рундину сидим безвылазно в «Хромом свине». Может и больше — от ничегонеделания дни начинают сливаться в один. Первые пару суток радовались безделью, отъедаясь и приходя в норму, но теперь хоть на стенку лезь. Несколько раз чуть до драк не доходило — только авторитет Ремма и спасал от массового мордобоя. Но хуже всего не это, а то, что ни войти, ни выйти из таверны. Кажется, вот она — дверь на улицу, но около неё постоянно находится местный вышибала, отсекающий страждущих выпивох снаружи и пресекающий поползновения наших бандитов познакомиться с Гратилией. Пока я могу потерпеть подобное положение дел — информации ноль, ну а если что узнаю? Как быть? Остаётся лишь прорываться с боем, который для меня будет недолгим и последним — народец здесь опытный, и быстро в рубленую котлету превратит.

С этими грустными мыслями спускаюсь вниз со второго этажа, чтобы подкрепиться местными помоями, которые какой-то злой шутник назвал едой, и вдруг слышу «многоярусную» грязную ругань. У дверей наш охранник-вышибала, зажимая нос пытается вытолкать опустившуюся бомжиху, которая ловко уворачивается, вопя и матерясь.

— Фтаканчик, хилгово дельмо! Один фтаканчик! Я пить хочу! Подохну, ефли не нальёте! Фсю выволачивает! Нутло голит!

— Вон, сука вонючая! Убью! — орёт на неё вышибала, пытаясь схватить за шиворот.

Пираты в зале с удовольствием смотрят на эту сцену, ржа во весь голос. Ещё бы! Такое бесплатное развлечение не каждый день увидеть можно.

Я тоже хотел засмеяться, глядя на нелепые действия охранника, но проглотил смешок, как только рассмотрел нищенку. Это же… Альда Заноза! Именно так она наряжалась, когда про Теней через подземный ход весточку во дворец переправляла! Орехи за щёки и шепелявит, слегка изменив тембр голоса! Только тут маскарад покруче будет — Альда выглядит не просто отбросом общества, а судя по вони, заполнившей весь трактир — как отброс у отбросов! Морда грязная, из носа торчит сопля, волосы сплошной колтун, кажется, таракан раздавленный прилип к ним и … Фу! Даже рассматривать до конца всё не хочется — так противно!

Но, как бы то ни было — это чистюля Альда, пришедшая на связь в таком виде! Значит, что? Значит, я должен ей подыграть! Но как? Соблазниться вряд ли смогу — это полное извращение, которое… А ведь верно! У гиргоповых прихвостней многие имеют свои странные наклонности, приведшие их к несуществующему богу. На этом и сыграю!

— Эй! — кричу я вышибале. — Подожди гнать!

Подойдя к Занозе, осматриваю её и, делая самый заинтересованный вид, одной рукой пару раз сжимаю грудь.

— Слышь! Выпить сильно хочешь?

— Офень! — кивает Альда, улыбаясь нечищенными зубами. — Нальёф — юбку задеру! Я дефка гоячая! Не пожалееф!

— Договорились! Пойдём ко мне в комнату!

— Змей! Ты чего?! Сдурел?! — раздаётся возмущённый голос моего соседа по жилью. — Она там так всё провоняет, что жить невозможно будет! На расстоянии разит хуже, чем из городской ямы выгребной!

— Да ладно тебе! — отвечаю я. — Можно подумать, что тут розами пахнет! Притерпишься!

— Нет! — говорит за соседа Ремм. — Никаких посторонних! Тем более такую мразь впускать в жилье! Это приказ, Змей!

Отведя в сторону, тихо говорю ему:

— Очень надо, брат. Еле держусь… Тут либо баба, либо кровь кому-нибудь пустить. Скоро себя контролировать перестану. Лучше уж баба, тем более я на таких и возбуждаюсь только. Чистеньких резать интересно, а эту попользовать самая сладость. Щас штаны от желания порвутся.

— Что? Совсем себя контролировать перестанешь?

— Совсем. Сестра Вишня, зная мои сроки срывов, всегда развлечение подкидывала. Один разик! Ну жалко тебе, что ли? Не хочешь в комнате — давай на двор отведу? В свинарнике и так воняет, а мне всё равно, где…

— Ну раз сама Большая Сестра… — замялся Ремм. — Ладно. Но контролируй, чтобы никуда дальше свинарника нос свой не совала. Убивать пока не стоит — некуда выносить, а сидеть нам ещё неизвестно сколько.

— Понял! Спасибо! — уже громко добавил я и обратился к пиратам. — Парни! Кто со мной?! Разделаем бабёнку! Покажем ей какие мы молодцы!

Гробовое молчание было мне ответом. Лишь только Альда, в полной тишине громко испортив воздух, попросила:

— Выпить дайте! Засохла фся!

Со слезами на глазах от амбрэ, исходящего от девушки, затащил её в свинарник.

— Ну ты и вырядилась! — первое, что произнёс, ошалевши глядя на Альду.

— Работа такая, — вытащив орехи из-за щёк, нормально сказала она. — Вы тоже выглядите не как приличный ридган. Значит так! Я сейчас поохаю, как у Вас тогда в кабинете, а Вы рассказывайте, что узнали.

— Нечего! Сидим тихо в полной неизвестности! Так что стонать сегодня буду я, а ты говори!

— Поняла… Слушайте. Когда выйдем к пиратам, то предложите мне ещё разок заглянуть через пару дней. Будем на связи, покуда ваш главарь разрешает встречи. Красавчик со своими абордажниками и десяток безопасников вокруг таверны расселены и внимательно за входом наблюдают. В случае опасности бегите смело — прикроют. Если что-то узнаете до моего прихода — перекиньте через забор вилы или лопату и сразу явлюсь на «свидание». Пока всё! Нам пора!

— Давай, Альдочка! Расцеловал бы тебя, но боюсь, что стошнит.

— Уфпеете ищё, ефли выживите! — ответила Заноза, засовывая орехи обратно за щёки. — Я так лада фас фидеть! Скусяем фсе!

Проводил до выхода из таверны и долго молча смотрел на дверь. Так хотелось рвануть следом.

— Насытился? — брезгливо спросил Ремм.

— Не… Что-то быстро «стрельнул». Но чуток отпустило — пару дней перетерплю, а потом договорился на новую встречу. Зря не согласился развлечься! Девка замечательная! Любуюсь просто!

— Этой мерзостью? — скривился он.

— Кому мерзость, а по мне — лучше и не придумаешь! Вовнутрь человека глядеть надо, а не на наряд его!

58. «Большая рыба»

После ухода Альды внутри наступило спокойствие — я не один, прикрывают ребята Красавчика! Ещё полторы рундины — столько вроде, если Эринос не наврал, остаётся до начала плана Теней перетерпеть и всё закончится! А там сбрею опостылевшую бороду, отмоюсь и обниму родных! Господи… Знал бы я ребёнком, что придётся прожить столько жизней! Раньше мечтал о приключениях, а теперь ненавижу их до колик…

— Ну ты, Змей, совсем больной! — прервал мои размышления сосед по комнате, плюхаясь на топчан рядом. — Ладно бы баба приличная — такую заездить сам Гиргоп велел, но эту мразоту пользовать, да ещё и из Вертунга… Все гадости, тварюга, в себе собрала!

— А чем тебе вертунгцы не нравятся? — равнодушно спросил его я для поддержания разговора.

— Не нравятся? Да я ненавижу их! Все мои беды от гнид гратилийских! Мой папаня, чтоб ему переродиться ослом, был в услужении при посольстве вертунгском в Орландии. Жили хорошо — хоть с золота и не жрали, но на серебро хватало. И дальше бы так продолжалось, если бы одна сволочь высокопоставленная… точнее, сынок его, тёмными делишками баловаться не стал.

Врать не буду — всего не знаю, но один раз, играя в заброшенном сарае, увидел, что этот падла мужика с бабой прирезал. Они вначале спорили о каких-то деньгах, а потом он ножичком вжик обоих и, оттащив в угол, мусором тела забросал. Я-то тихонечко отсиделся и к папеньке рванул. Всё рассказал. Этот дурак, недолго думая, попёрся к убийце всё выяснять. «Ах, целый благородный ридган! Ах, не мог он такого совершить! Ты, сынок, перепутал что-то!». Короче, больше отца не видел — его самого скрутили, как убийцу. Младший ридган так сфабриковал улики, что не отвертеться ему было.

— А ты чего? Мог бы свидетелем выступить!

— Я хоть и малолеткой был, но мозги имел! Кто поверит девятилетнему пацанёнку? Не! Пусть лучше папаша своей башкой отвечает, чем свою подставлять. Он-то заслужил, а я чего? — хмыкнул мужик, явно гордясь собой. — Ну, казнили родителя, а я с матерью почти на улице остался. Она у меня тётка умная, сноровистая — сразу передком подрабатывать стала, пока ещё в соку была, а я в банду попал, где жизнь и постиг! Вроде всё хорошо сложилось, но вот вертунгцев с той поры ненавижу! Больше тридцати лет уже! И ведь ходит сейчас этот ридган вонючий по Гратилии! Эх, дотянуться бы до его горлышка ножом!

— Так чего б и не пустить кровь? Дело-то выгодное благородных «пощипать»! До конца жизни хватит! — спрашиваю, боясь спугнуть удачу. — Скоро вся столица в наших руках будет — найдём нужный домишко, прибарахлимся и всю его семейку на перерождение отправим. Ты хоть имя помнишь, а то не сыщем без этого?

— Конечно, помню! Сын Верула Адрокиуса — Илест Адрокиус! Он тогда уже здоровый мужик был, хоть и на подхвате у отца, но без должности, а сейчас пенёк старый, точно. Свяжем, скрутим и не рыпнется!

— Верно! — кивнул я. — Но надо ещё несколько парней подговорить, чтобы, когда столица запылает, на его дом налёт совершить. Уверен, там охрана будет.

— Так-то так… — скривился мой собеседник. — Только Ремму не говорим — этот на приказах помешан и сам нас прирежет, если ослушаемся.

— Ну, значит, Ремм и не узнает…

— Что не узнаю? — подозрительно спросил вошедший главарь.

— Так это… — стал выкручиваться я. — Уговорил дружка с той шлюшкой попробовать, когда она снова припрётся. Он и не против, но боится, что ты его на смех поднимешь.

— Не подниму! А вы — подъём! — ухмыляется Ремм. — Помнится, Змей, ты хотел крови и баб? Вот сегодня всё попробуешь! Начинается! Наша и ещё несколько групп прорываются в сторону Среднего города, где режем всех, кто подвернётся! Вытягиваем из Властного города как можно больше стражи, а там уж и наши Братья дворец штурмом возьмут! Сбор внизу!

Чёрт! Как же так?! Ведь было же говорено Эриносом, что через двенадцать рундин, а сейчас ещё десятая! Надо что-то делать! Тем более, зачинщика всего этого теперь знаю! Это — Илест Адрокиус! Сам Советник Торговли! Вот почему его никто не пытался с Орландией связать — он был там не как официальное лицо, и ещё при прошлом кангане! Столько времени прошло — все забыли об этом! Да и кто подумает на «пенсионера»? Ему о перерождении уже думать скоро, а не власть искать!

Так! Срочно связаться с нашими! Что там Заноза говорила? Перекинуть лопату или вилы через забор! Блин! Не успею, да ещё и у всех на глазах подозрительно будет! Но за домом следят абордажники отца, поэтому беру инвентарь с собой на улицу, а там у всех на глазах кидаю в сторону! Должны парни понять, что важные новости, а не просто группой на экскурсию собрались!

Так и случилось. Не успели мы выйти за дверь, как ко мне подскочил Ремм.

— Ты что, Змей?! Этим воевать собрался?!

— А? Чего? — непонимающе отвечаю ему.

— Лопата тебе зачем, идиот?!

— Ох, ты ж! Чёть разнервничался на радостях и схватил не задумываясь! — говорю, приподнимая лопату для всеобщего обозрения. — Щас выброшу!

С широким замахом отбрасываю шанцевый инструмент как можно дальше.

— Вот и всё, старшой! И чё орать-то было?

Поняли мой намёк «крабы»! Ещё как поняли! Не успела наша банда пройти очередной узкий переулочек, как раздались звонкие хлопки арбалетов, а затем ружейный грохот! Большая часть пиратов попадала, заливаясь кровью, остальные же, не успев опомниться, попали под острые сабли абордажников, спрыгнувших с крыш дикими котами и выскочивших из окон скособоченных лачуг. Сработано чётко! Один я торчу «тополем на Плющихе», ошалевши вертя головой.

— Ридган! Живой?! — подбегает ко мне Красавчик.

— Вроде, Сулёма! Дело государственной важности! Нападение на дворец началось! Сейчас по всей столице начнут бесноваться пираты, чтобы все, кто только может, кинулись на выручку жителям. Дворец будет не прикрыт от серьёзного штурма! Срочно туда гонца! И ещё одного к моему отцу! Мы же идём к виновнику всего этого — сам Советник Торговли Илест Адрокиус предателем оказался! Возьмём в плен и «голову» пиратам осечём! Сразу легче станет!

— Ри Ликкарт! Радость-то какая! — пытается меня обнять появившийся Патлок. — Мы ж тута с Альдой днюем и ночуем, значится! Верили, что пригодимся!

— Отлично, дружище! — хлопаю его по плечу. — Лучше тебя город никто не знает. Бери одного «краба» в помощь и гони во дворец, тихими переулочками! Заноза! Ищешь ренгафара Венцима и докладываешь ему!

— Нет, — отказалась Альда. — Я столицу плохо изучила! Лучше с вами пойду!

— Согласен! — подаёт голос Красавчик. — Любой из «крабов» быстрее у Бати окажется!

На том и порешили, не вступая в долгие споры.

Беспорядки в городе ещё только-только набирали свои кровавые обороты, когда мы всей толпой остановились неподалёку от окружённого высокими стенами городского дома Советника Адрокиуса.

— Чего теперь? — спрашивает энфар Сулёма. — На абордаж? Заборчик не помеха!

— Подожди! — останавливает его Заноза. — А если уйдёт, гад, тайными ходами? Тут хитрее надо! Сразу с двух сторон! Мы всегда так банды брали! Я попрошусь в дом для… Щас придумаю…

— Для того чтобы донести от пиратов тревожные вести из Внешнего города! И идёшь не одна, а со мной! Видок у меня правильный и поверить должны! Заходим и начинаем морочить голову охране, грозя всеми карами, если к Илесту Адрокиусу не доставят! А там уже действуем по обстановке, пока Красавчик со своими дом зачищает! — вношу предложение я.

— Но, ри Ликкарт, — пытается меня образумить моряк. — Опасное дело, и Ваша жизнь…

— Не ценнее Свободного Вертунга! — прерываю его. — Действуем!

Так и поступаем. Мы с Альдой подходим к воротам, начинаем долбиться в них. Открывает охранник и тут же морщит нос. Ещё бы! Заноза ещё в «образе» и вонища стоит такая, что мухи на лету дохнут! Осматриваю мужика: несмотря на новенький мундир, лицо у мужика обветренное, явно в море под солнцем прокопчённое — прямо как моё. Вряд ли городской — скорее, переодетый пират. Значит, пришли по правильному адресу.

— Чего надо? — недовольно произносит охранник.

— Важное донесение, брат! — отвечаю я. — Необходима срочная встреча с ридганом Адрокиусом!

— Он никого не принимает!

— Слышь, ты! — подаёт голос Заноза. — Если Его Милосердие не узнает последнюю новость, то ты будешь вонять похлеще моего, но только под землёй! Веди быстро, идиот!

Минута-другая препирательств и охранник сдаётся под нашим наглым напором. Конвой из четырёх человек ведёт в особняк.

Советник Торговли сидит за столом, развалившись в кресле. При нашем появлении он тоже морщит нос и сварливо вопрошает:

— Что вам надо? Помыться не могли, если знаете, к кому идёте? Будете наказаны за такое неуважение.

— Всё для дела, Ваше Милосердие! — начинает торопливо оправдываться Альда. — А почему не помылись? А … вот почему!

Как по волшебству в кулачках у неё появляются два тонких стилета, которыми она, резко разведя в руки в стороны, бьёт двух охранников, стоящих по бокам от безопасницы. Я тоже, не теряя времени даром, выкидываю из рукава маленький пистолетик, разряжая его в одного из своих конвоиров. Второго обезвредить не успеваю — меткий бросок ножа Альды прерывает его позорную жизнь. Занозе бы с такими талантами в цирке выступать!

Но не до восхищений и аплодисментов — Советник пытается схватить со стола пистолет. Бью его ногой в грудь и старый хрыч отлетает к стене. Не давая опомниться, подпрыгиваю к нему, приставляя нож к горлу. Знакомый терпко-лимонный запах парфюма бьёт в нос! Духи с лимонным запахом распространены, но такого сочетания с полынью ни у кого не слышал… Ба! Также благоухал Эринос! Вот оно чё! Нашлась пропажа!

— Тихо, дорогой, — почти ласково шепчу ему на ухо. — Ты, Эриносик, учти, что второй раз свою смерть не разыграешь! Я не в том творческом настроении, чтобы дальше участвовать в твоём спектакле!

— Ээээ… — он явно узнал мой голос. — Ладомолиус?!

— Один из! Остальные сейчас твою погань в столице выжигают!

— Отпусти и все останемся живы! — пытается начать торговлю Советник. — В доме мои люди — вам не уйти при любом раскладе!

— Ага! — закрывая дверь на ключ и подтащив к ней тяжёлое кресло, ехидно отвечает Заноза, усаживаясь с пистолетами в руках. — Сейчас и посмотрим, чьи люди в доме!

Словно ожидая её слов, раздаются выстрелы и шум боя. Мы, замерев, ждём. Вот кто-то громко стучит в дверь, а потом хриплый голос Красавчика орёт:

— Отворяйте, а то всё разнесу к Хирговой заднице!

Альдочка тут же пускает долгожданного гостя. Я, на секунду отвлёкшись на Сулёму, слегка расслабился, совершив тем самым непоправимую ошибку. Несмотря на свой тщедушный, старческий вид, Советник ловко перехватывает мою руку с ножом, проводит приём и я, здоровенный бугай, легко лечу в сторону. Эринос кидается к столу, хватает свой пистолет и стреляет в Занозу, стоящую у него на пути. Вижу, как в замедленной сьёмке: пламя из пистолета, удивлённо-обречённое лицо девушки, понимающей, что не уйти от пули и… Вдруг всё опять приходит в норму! Чьё-то тело сшибает безопасницу, подставляясь под выстрел! Красавчик!

Бравый энфар падает, заливая всё кровью, но мне сейчас не до него! Подсечкой, не вставая с пола, роняю Эриноса и, навалившись на него сверху, луплю по морде кулаками, пока он не затихает. Вбежавшие «крабы» быстро связывают бесчувственное тело, и вот тут уже подбегаю к Красавчику, пытаясь оценить степень ранения. Хреново… Большая свинцовая пуля раздолбала левый бок.

— Франга! Лекаря! Срочно! — орёт не своим голосом Альда, разрезая ножом одежду Красавчика.

— Так и знал, что без меня не обойдётся! — сплёвывает один из абордажников, отталкивает её в сторону и начинает шаманить над раной, пытаясь остановить кровь.

Минут десять молчания и моряк, оторвавшись от Сулёмы грустно выносит вердикт:

— Здесь не справлюсь… И везде не справлюсь — не корабельного лекаришки дело… Нужен очень опытный франга со всеми инструментами.

— Будет! — с жаром отвечаю ему. — Раненного в карету вместе с гнидой Адрокиусом! Прорываемся во дворец! Там всё лучшее! И франга, и палачи!

Гонка по столице превращается в полное сумасшествие! Наша карета, запряжённая шестёркой лошадей и вся обвешанная злыми абордажниками, словно ледокол, рассекает толпы вооружённых людей, сражающихся друг с другом. Парни никому не дают приблизиться к «скорой помощи», действуя чётко и очень агрессивно. Для себя отмечаю, что на самом деле большинство встречающихся нам воинов являются вертунгскими моряками, избивающими пиратов, не ожидавших подобного сопротивления. Потом разберусь! Главное — дворец и наш груз!

Первая серьёзная остановка у закрытых ворот Властного города, где усиленный конвой из моряков и стражников, притормозил подозрительную карету, взяв на прицел многочисленных мушкетов.

— Кто такие?! — грозно спрашивает главный в морском мундире, — И почему…

— Энфар Герн! — кричит один из моих «крабов». — Не узнаёте?! Мы ж с абордажной команды флагмана Бати! Тут с нами Красавчик ранетый — помощь срочно нужна, и ещё важный мужик из Теней!

Командир молча заглянул вовнутрь кареты и, с удивлением узнав не только Сулёму, но и избитого, связанного Советника Торговли, отдаёт приказ:

— Проезжайте! Мои парни вас быстро к ри Соггерту доставят, а то впереди ещё три поста! Сейчас не до задержек! Риган Мельвириус у кангана и им обоим ваша «большая рыба» пригодится! Ну и лекарей лучше кангановских не сыщите!

Во дворец не входим, а врываемся, неся бесчувственное тело Сулёмы и пытающегося брыкаться Илеста Адрокиуса. Первого у нас быстро забирают медики, а вот ридгана-предателя лично тащу прямо к кабинету Тойбрела Звейницилла, где он заседает с Соггертом.

— Вот… — кидаю на пол ублюдка, под удивлёнными взглядами кангана и безопасника. — Принимайте подарок…

59. Предательство. Боль. Счастье

То, что во дворце всё только самое лучшее, убедился на примере «заплечных дел» мастеров. Прибывшие прямо в кабинет кангана, дознатчики с закатанными рукавами быстро и жестоко сломали, и так уже поплывшую от неожиданного разоблачения в самый последний момент, волю Советника Торговли. Тот заговорил, между криками выдавая всю цепочку своих подельников, устраивающих беспорядки в городе. По-другому нельзя: каждая лишняя минута — это жизни невинных людей!

Быстро отдаются приказы, перед глазами мелькают офицеры стражи, моряки, какие-то штатские люди. Канган Звейницилл с Соггертом в своей стихии, чётко обозначая, что и где должен каждый сделать, чтобы прекратить кровавую вакханалию.

Ридган Илест Адрокиус сидит связанный в углу под охраной двух дюжих молодцов, не спускающих с него глаз.

— Илест… — в какой-то момент устало спрашивает его Тойбрел, когда поток посетителей иссяк. — Зачем? В самом верху списка знатных фамилий, денег, что хоть в долг у тебя бери, остальное тоже чуть хуже, чем у богов… Я не понимаю твоего предательства.

— Деньги? — зло скривился Советник разбитыми губами. — Что ты понимаешь в них?! Они лишь ступенька ввысь! К абсолютной власти! И возможность её мне мог бы дать только Гиргоп Бесцветный, а не ваши божки-слюнтяи! Я всегда стремился к большему, в отличие от вас, малахольно сидящих у кормушки, но боявшихся на неё рот раскрыть! Боявшихся Высшего суда и перерождения! Столько лет готовился, подминая под себя Вертунг не только в торговле, но и в других вещах! Ждал удобного случая стать законным канганом, но он всё не подворачивался. Потом, когда годы прошли и стало ясно, что не смогу ЗАКОННО залезть на трон, решил посадить вместо себя «марионетку» и составил план, который одобрил остальной Большой Совет Теней. Так появился ловкий «женишок» Ликкарт Ладомолиус.

Всё шло хорошо, но он бездарно попался, и я переключился на Советника Силы Ократа Чамолиуса. Этот глупый, чванливый боров уже давно у меня «с руки ест», не пытаясь перечить. Да и как ему? Грехов накопил много, а ещё забавы с маленькими мальчиками… Узнай такое народ, и Дорога Хирга после суда была бы ему обеспечена.

План был прост и сложен одновременно: нападение на столицу пиратов и погибает вся знатнейшая верхушка во главе с тобой, Тойбрел. В живых остаётся лишь эта неопытная дура Ирисия. Советник Силы спасает Гратилию и становится рядом со мной за спиной эканганды, которой теперь срочно надо замуж, чтобы вручить власть мужу. Ократ Чамолиус знатен и холост, да ещё к тому же и герой. Девчонку обработал бы на брак быстро — слишком у неё развито чувство долга перед страной и она должна понимать, что во времена безвластия Свободный Вертунг слаб и беззащитен. Всё! Пусть и неофициально, но я у власти!

Неожиданно для всех Ликкарт Ладомолиус не погибает… Более того! Этот недоносок на свободе и продолжает питать надежды стать канганом! Можно было просто прирезать его — что и собирался сделать, выведав, где мог бы проговориться, но Ликкарт сам подбросил хорошую идею, как его можно использовать. Покушение на кангана — отличная затея!

— Почему? — спросил я Советника. — Почему после помилования я больше не подходил тебе?

Тот, сплюнув кровавую тягучую слюну, немного помолчал и продолжил:

— Гратилийскому вору канганом не стать. К тому же мне не понравилась твоя многоходовая комбинация по охмурению Ирисии. Точнее, очень понравилась, только сразу пришло понимание, что, имея не только серьёзные амбиции, но и хитрый, извращённый ум, ты найдёшь способ выйти из-под моего контроля. Удивил сильно и не раз! Достойный противник мне не нужен — лучше придурок Чамолиус! А вот устранить такую знаковую фигуру и отменного организатора, как Звейницилл, перед началом основного плана было выгодно. Заодно и тебя бы под шумок убрали, а спасение эканганды приписали Советнику Силы, сильно укрепив его авторитет. Но тут удивил в очередной раз… Покушение сорвалось! Из-за тебя, ублюдог Хиргов, сорвалось! Пришлось в спешке инсценировать собственное самоубийство… Точнее, образа Эриноса, чтобы расслабить вас всех, купающихся в лучах победы и не сующих носы куда не надо перед захватом Гратилии.

Теперь вижу, что просчитался… Переиграли, сволочи! Единственное, не могу понять, как ты, Ладомолиус, вышел на меня? Я не показывал своего лица, подделал акцент, будто бы прибыл из Орландии, а не здесь живу… Должен был клюнуть.

— Я и клюнул, — честно признался ему. — Только переиграл ты чуток, выдав себя за орландца. Ниточки потянулись туда, и я их распутал. Кара за убийство тридцатилетней давности, в котором был обвинён слуга посольства, настигла! А твои редкие духи выдали Эриноса с головой! Хоть бы на встрече со мной ими не пользовался!

— Духи? — недоумённо спросил Илест. — Просто духи и давнишнее дело? Духи! Духи! Дууухииии…

Неожиданно для всех, старик зашёлся в истерическом хохоте, повторяя на разный лад лишь одно: «Духи… духи… духи…». Минут пять он не смолкал и стало ясно, что то ли сошёл с ума, то ли искусно «косит» под невменяемого. Разбираться не стали, и канган приказал отправить бывшего Советника Торговли в тюрьму.

Это был первый и последний раз, когда я видел лицо Эриноса. До своей камеры он не добрался, умерев по дороге. Старое, изношенное, чёрное сердце не выдержало потрясений и остановилось. Даже таким образом предатель страны и Большой Брат Теней умудрился нам насолить — слишком много в его голове было другой важной информации, которую нам теперь не узнать… Жаль! Мразь заслуживал публичной казни!

Как только увели Илеста Адрокиуса, канган сразу повернулся ко мне и обнял.

— Спасибо, сынок! Второй раз… третий уже, задницу мою спасаешь! Да и Хирг с ней! Страну — вот что главное! Но все благодарности потом, а сейчас поступаешь заместителем Советника Безопасности. И давайте уже на пару отмывайте столицу от гиргоповской грязи! Бороду свою поганую сбрей, оденься прилично и начинай!

— Ваше Сияющее Величие! — в дверь вошёл с докладом не кто иной, как мой отец. — Основные бои закончены! Очаги сопротивления ещё остались, но лишь во Внешнем городе! Порт, Средний и Властный полностью под контролем морских сил и стражи! Жертвы есть, хоть и намного меньше, чем могло быть. Победа однозначно за нами!

— Ренгафар Венцим Ладомолиус! — официально произнёс Тойбрел Звейницилл. — С этого момента пост Советника Силы Ваш! Мой первый приказ — арестовать бывшего Советника Силы Ократа Чамолиуса! При невозможности захвата — уничтожить!

— Есть! — отчеканил отец и вдруг подмигнул мне.

— Да ладно! — улыбнулся канган. — Обнимитесь уже! Что ж я, зверь какой-то? Всё понимаю!

И началось! Полторы рундины практически без сна и отдыха ловили, выслеживали и уничтожали притаившиеся остатки Теней Бесцветного. Стычки сменялись допросами, а после новой информации опять выискиваем лежбища затихарившихся ублюдков. И снова допросы… Запутанная, серьёзная преступная сеть, которую сами без выбитых показаний из Эриноса никак бы не накрыли!

Я предавался этому делу с остервенением, испытывая не только злой азарт охотника, но и личные мотивы…

Патлок погиб… Мой первый друг в этом мире, мой товарищ и во многом учитель, не дошёл тогда с донесением до дворца. По словам «краба», с которым они вместе пробирались во Властный город, неожиданно появившаяся из подворотни очередная банда пиратов зажала их основательно. Патлок на правах старшего приказал моряку идти дальше одному, а сам попытался задержать бандитов. Больше его никто не видел — лишь только приметная сабля нашего Болтуна была найдена в одной сгоревшей хижине, неподалёку от того места…

В душе поселилась боль утраты, которую ничем нельзя было вытравить. А Альда… Почерневшая от горя, она просто сходила с ума, зверея при виде любого бесцветного! Бросалась, словно бессмертная в драки и вырезала всех ублюдков, не давая возможности допросить их. В какой-то момент, после её очередного срыва, я в приказном порядке отправил Занозу во Властный город. Со скандалом, криками и многими обидными словами, но она всё же послушалась и теперь проводила всё время возле постели Красавчика, пытаясь хоть как-то забыться и отблагодарить бравого абордажника, спасшего ей жизнь.

Энфар Сулёма пока ещё не пришёл в сознание, но опытные дворцовые лекари утверждают, что у парня есть шансы выжить. Молюсь за него всем богам! Мы же с Красавчиком столько вместе пережили, и он теперь не просто один из «крабов», а тоже друг! Верный друг, способный пожертвовать собой и прийти на помощь! Только бы выкарабкался! Хватит смертей! Кровь и трупы снятся во время редких минут забытья! Я больше не могу никого терять! Просто не выдержу…

— Собирайся, Ликк, — с такими словами зашёл в мою комнату отец. — Больше здесь делать нечего. Со столицы снято оцепление, и Соггерт сказал, чтобы я забрал тебя с его глаз долой. Домой… Что там наши женщины напридумывали, сидя под жёсткой охраной, даже представить боюсь. Пора их обнять!

Едем в карете. Оба откинулись на спинки диванов и дремлем — на большее сил не хватает. Открываются ворота, и мы, разом очнувшись от сна, посмотрели друг на друга.

— Батя… — говорю ему я. — Может, к Хиргу эти обычаи? Так хочется по траве пройтись и нормальным воздухом подышать?

— Вот и не верь после этого, что ты мой сын! — довольно произносит ренгафар. — Сам мечтаю!

Мы выбираемся из кареты и идём по широкой зелёной лужайке к дому. За нашими спинами остаётся боль и копоть столицы, а впереди с каждым шагом приближается родовое гнездо, где сосредоточено всё лучшее, что есть в наших жизнях.

Какая-то зверюжина мчится нам навстречу. Останавливаемся. Но… Опасения беспочвенны! Это Пират! Мой верный пёс! Вымахал из щенка до серьёзных размеров, но всё такой же дурак! Кидается мне на грудь, чуть не сбив с ног своей тушей! Радостно скулит и пытается облизать лицо, стоя на задних лапах. Потом замирает, повторяет процедуру приветствия с Венцимом и снова ко мне! Сжимаю его крепко, прижимаю и просто растворяюсь в этой собачьей верности!

Крик отвлекает… Вижу, что со стороны дома несутся ещё два силуэта. Лиц не рассмотреть, но и я, и отец знаем, кто это! Тоже наплевали на все обычаи встречать у стола! Мама и сестра! Ещё минута и мы обнимаемся! Все четверо! Нет никаких слов — просто полное единение душ!

Понимаю, что плачу. Впервые за эти тяжёлые рундины расчувствовался, словно кисейная барышня! И не стыдно! Это не слёзы слабости, а счастья и очищения! Смотрю на Венцима — тоже не сдерживает эмоций! Про маму с сестрёнкой и говорить не приходится! Кажется, сегодня Ладомолиусы смогут наполнить целое море своими слезами!

— Я… — шмыгая носом, говорит дрожащим голосом Литария. — Когда увидела, как Пират рванул, сразу всё поняла! Таких собак больше нет и не будет! Хвостом виляет, радостно гавкает! Значит, оба вернулись! Простите, что тут, но сидеть в доме не смогли! Видно, в каждом любящем человеке есть что-то от преданной собаки!

— Мы с Ликком из этой породы! — отвечает отец, вцепившись в мать мёртвой хваткой. — Сами, как верные псы, а живучие, как котяры!

— Лииикк… — тихо шепчет Сарния, прижавшись к моей груди. — Мы, кажется, не Ладомолиусы, а зверинец теперь! Осталось маму тиграном обозвать и меня червячком яблочным.

— Нет, родная! — глажу её по голове. — Люди! Любимые и неразлучные! Но… Про червячка я запомнил!

— Так и знала, что что-то подобное скажешь… — довольно пропищала она. — Как же я по тебе соскучилась!

Наконец мы смогли успокоиться и разместиться на открытой веранде нашего дома. Стоило бы начать банкет в главной зале, но сегодня всё наперекосяк, и плевать на обычаи с высокой колокольни! Пусть завтра соберутся все родственники согласно этикету, а сегодняшний вечер наш!

Естественно, меня пытают первым о том, что я делал и творил. Рассказываю почти всё без утайки, опустив только встречу с Рианнон. После рассказа про Мрачные острова замечаю взгляды родных — они так похожи на наши с Красавчиком, когда мы отплывали от острова мразей. Даже нежная Сарния смотрит как судья, вынесший смертный приговор убийце близкого человека.

— Разберёмся! — за всех говорит Венцим, озвучивая общий настрой.

— Ладно! — меняю я тему. — Отец! Что-то резво вы Теней в столице обезвредили! Всё хотел тебя спросить об этом, но времени не было.

— Особо рассказывать нечего — почти всё мимо меня прошло, а я лишь чётко исполнял приказы, — пожал плечами ренгафар. — После того как ты отбыл, братец жены канмерта Браир выдвинул интересную идейку, что нас всех продолжают водить за нос и двенадцать рундин никто ждать не собирается… Не люблю этого пропойцу, только Хиргов служитель в обмане никому не уступит. Ну мы с присмером Жаниром явились с подобными речами к кангану Звейнициллу. Тот долго думал, взвешивал, а потом распорядился, чтобы до восьмой рундины всё готово было к защите столицы. Следом за этим договорился с орландским герцогом Аргайлом о взаимопомощи.

К моменту начала бойни пираты активизировались на море, пытаясь отвлечь наших моряков и заставить уйти из портов. Мы сделали вид, что отбыли, но на самом деле орландские моряки под нашими флагами стали «воду отвоёвывать», а вертунгцы тихо переправились на торговых судах обратно, тайно дожидаясь Теней в столице. Сложное ожидание было, но оно того стоило! А! Совсем забыл! Литария, я ж теперь на берегу, как ты и мечтала! Можешь поцеловать нового Советника Силы!

— Поздравляю! Ты заслужил, и лучшей кандидатуры не было! — не замедлила исполнить шутливый приказ мама. — Только теперь и понять тяжело, где безопаснее — в море или на суше…

— Вот завтра и выясним, — серьёзно сказал батя, обнимая мать. — Канган Звейницилл приказал всем нам явиться перед его ясные очи для серьёзного разговора. Даже Сарнию вызывает.

— Да… — разочарованно протянула матушка. — Старею и хватку теряю. Если за все эти дни Тойбрел не начал от меня прятаться, значит, не дожала где-то.

— Нет, Литочка! Ты ещё мне пару наследников родишь, пока постареешь! Думаю, что канган нас всех позвал, чтобы было кому тебя скрутить, если буйствовать начнёшь! Мудрый правитель, ничего не скажешь! — рассмеялся отец.

— Думаешь?

— Уверен!

— Ладно… Но учтите! — грозно нахмурила брови Литария в притворном гневе. — Чтобы меня обезвредить, постараться надо! Я просто так сдаваться не намерена!

И вот тут рассмеялись мы все. Какая же долбанутая у нас семейка! Лучшая в мире, и роднее некуда!

60. Каждому своё

Следующим утром Ладомолиусы принарядились как следует: отец надел свой парадный мундир со всеми медалями и орденами, мама и Сарния в шикарных туниках и драгоценностях. Один я в простом мундире безопасника — не время было, чтобы по портным бегать.

Скептически оглядев меня с ног до головы, Литария произнесла:

— Мда… Символом богатства и знатности рода тебя сложно назвать, Ликк! Но… Так даже лучше! Скромный герой, всегда стоящий на страже Родины! Уже не Гратилийский вор, а «карающий меч» Свободного Вертунга, готовый в любой момент вступить в бой! Отличный контраст с нашими одеяниями!

— Так, может, и мне надеть походный мундир? — поинтересовался отец.

— Нет, дорогой! Хватит в семье и одного «бессребренника»! Мера важна во всём.

По приезде во дворец у входа нас встречает почётный эскорт. Ого! Сдаётся мне, что раз такая милость, то сегодня «канганские плюшки» при всём придворном народе раздавать будут! Ведут по коридору, заставляя всех расступаться перед нами и провожать с лёгкой завистью.

Неожиданно процессия останавливается — впереди стоит эканганда Ирисия. Матерь божья! Краше в гроб кладут! От той, пышущей здоровьем прекрасной обольстительницы, которую я в последний раз видел во время её попытки отомстить, ничего не осталось: худющая, как щепка, потерянная вся, даже яркие бирюзовые глаза потускнели.

— Уважаемые Ладомолиусы, — тихо говорит Ирисия. — До начала официальных мероприятий ещё есть время, и я прошу разрешения поговорить с Ликкартом наедине. Это важно…

— Надеюсь, без очередного похищения моего сына? — серьёзно спрашивает Литария, даже не пытаясь придать своим словам шутливый тон.

— Обещаю, ридганда, — кивает девушка.

И вот мы в её комнате. Стоим, глядя друг на друга, не решаясь начать тяжёлый разговор.

— Ты так изменился… — первой начинает Ирисия. — Лицо обветренное, как у моряка, и непривычно видеть тебя без той роскошной шевелюры.

— Да отрастёт, — отвечаю ей, проводя рукой по ёжику волос.

— Отрастёт, — грустно улыбается она. — Я виновата перед тобой…

— Эканганда, я же написал, что не собираюсь мстить и прочее.

— Дослушай! — Ирисия с мольбой посмотрела в мои глаза. — Когда ты тогда так жестоко предал меня, я не находила себе покоя, ища способы, как отплатить тебе за подобное! Разлюбив, возненавидела! А потом ты вышел из тюрьмы, и я чуть с ума не сошла, понимая, что, продолжая ненавидеть, снова влюбляюсь! Гнала от себя это, но становилось только хуже — ненависть перекрывала всё! Даже здравый смысл! Ты спасал меня и страну, а я лишь лелеяла планы мести! Если бы была чуть умнее и доверилась, то, может, и не случилось всего этого кошмара! Может, всё пошло бы по-другому! Кровь всех убитых на моей совести! Их кровь и твоё разочарование во мне!

— Вполне вероятно, что могло быть и хуже, — прервал я её. — Никто не знает, как стали бы действовать Тени, разрабатывая новый план. Во всём виноваты лишь бесцветные, но не мы.

— Дослушай, Ликк… Пожалуйста… Я очень долго готовилась к этому разговору… Понимание, что всё не то, что мне казалось, стало приходить после моей попытки опозорить тебя перед Гратилией. Мерзостно на душе и от содеянного, и от взглядов близких людей, для которых теперь стала, если и не куском дерьма, но измазана им, точно. Месть… Она должна была быть, но не такая или не тому. Папа ещё старался поверить и прощал — он очень меня любит. Дядюшка Жанир, как мудрый присмер, видел больше других. Но только они… Пыталась достучаться, докричаться до сердец, что раскаиваюсь и всё поняла, но меня не слышат. Да и как услышать, если сама себе противна! Даже в зеркало боюсь смотреть, чтобы не увидеть мерзкое лицо! Собственное! А ты… Ты был далеко, опозоренный и преданный теперь уже мной, но рисковавший жизнью за страну и даже за меня, недостойную дочь Звейнициллов.

— Знакомо, — вздохнул я. — Тоже долго к своему отражению привыкал. Но…

— Тогда ты понимаешь, что слова ничего не значат. Их ещё много у меня, но они бессмысленны. Я не отказываюсь от прошлого, только ощущение, что мстила не тому, кто сейчас передо мной. Остаётся одно… Принять груз ответственности и на себя тоже! Это честно!

Неожиданно подойдя к столу, Ирисия взяла с него небольшой кувшинчик и, откупорив, стала лить себе на плечи и грудь… Блин! Да это же то самое свиное дерьмо! Уж его запах я теперь ни с чем не перепутаю!

— Дура! — ору я, потеряв с трудом сдерживаемое душевное равновесие. — Ты что творишь?! Сейчас торжественный приём и твоя выходка…

— Пусть! — мёртвым голосом говорит она, ставя пустой кувшин на стол. — Так и пойду. Пусть все видят сущность их эканганды. Это моё покаяние и наказание за всё. Любой проступок должен быть оценён. Что твой, что мой. Свой ты искупил, а я…

Не отвечая, хватаю её, застывшую статуей, в охапку и тащу в ванную комнату. Ставлю в большое медное корыто, рывком разрываю испачканное парадное облачение и, с корнем выдрав из стены огромный золотой рукомойник, поливаю из него тело девушки.

— Ааай! Холоднаяяя! — взвизгивает она, тут же выходя из ступора.

— Терпи, идиотка! — почти рычу в ответ, обсыпая её пенным порошком.

Глазами нахожу бадью с водой, примостившуюся в углу и повторяю банные процедуры несколько раз. Вся покрытая гусиной кожей, обнажённая Ирисия пытается отбиваться, но я крепко хватаю её и прижимаю к себе…

Меня словно бьёт током! Её лицо с большими бирюзовыми глазами напротив моего. А нежное хрупкое тело — в руках. Голова идёт кругом, и понимаю, что ничего не прошло — я всё так же люблю эту несносную эканганду! Только её, и другой женщины мне не надо!

— Прости… — тихо шепчет она. — Но я люблю тебя, Ликк… Не простила до конца, но понимаю, что мало от тебя отличаюсь.

Хотел было ответить, но тут за спиной открывается дверь.

— Опять?! Ликкарт, сволочь, да я тебя… — начинает орать появившийся канган, увидев очередную эротическую картину с его дочерью. — Казню, паскудник! Сегодня же…

Договорить не успевает — появляется Литария, которая, быстро сориентировавшись в обстановке, хватает Тойбрела за ворот рубахи и рывком отправляет за дверь вместе с собой.

— Вот куда ты попёрся?! — теперь начинает кричать она. — Забыл?! Договор! Ни ты, ни я не мешаем их отношениям!

— Но моя дочь там голая с твоим сыночком!

— Не в первый раз! И если хоть что-то попытаешься сделать с обоими, то уже на сегодняшнем приёме устрою тебе такую «красивую жизнь», что до смерти икать будешь! Учти! Там послов собралось немерено, и ты знаешь, что я могу!

— Змея! — орёт в ответ Тойбрел. — Все Ладомолиусы — змеи!

Потом он замолкает на несколько секунд, явно пытаясь прийти в себя, и продолжает почти спокойно:

— Ладно… Поговорим ещё обо всём обстоятельно. Но я уже второй раз ловлю их вместе!

— Понимаю… — со вздохом отвечает Литария. — Я, честно говоря, тоже внутри бешусь, увидев, что какая-то чужая девка лапает моего Ликка, уводя из родительской семьи.

— Не «девка», а моя дочь! И, кстати, эканганда Свободного Вертунга!

— Думаешь, достойная пара моему будет?

— Естественно! — с лёгкой обидой говорит канган. — Лучше и не сыщет… Тьфу! Литария! Ты мне опять голову не забивай своими выкрутасами! Идём отсюда, пока не передрались! А эти… Эй, вы там двое! Слышите меня?!

— Слышим! — хором отвечаем с Ирисией, так и не разомкнув объятья.

— Через полчаса приём. Быть в приличном виде! Остальное потом вам выскажу!

Слышим шаги уходящих родственников.

— Кажется, тебя не казнят… — отчего-то шёпотом произносит Ирисия.

— Ага… — так же тихо отвечаю ей и целую.

У нас было несколько поцелуев: постановочные в щёчку для Теней, мой наглый, без спроса, мстительный Ирисии. Но ТАКОГО никогда до этого! Без напора и надрыва, без ожидания чего-либо. Мы просто легко касались губами друг друга, даря нежность и прощение. Мы разговаривали без слов, рассказывая свои истории и открываясь в чувствах. В какой-то момент наш безмолвный разговор перешёл в настоящую страсть и, доломав недоломанное в ванной комнате, мы переместились из неё на диванчик. Мокрые, горячие, соскучившиеся! Приём отложили почти на час, но ни канган, ни мама не рискнули прийти поторопить «детишек», чтобы лишний раз не портить свои родительские нервы.

Наконец чувство долга и остатки совести постучались в наши тела. Ирисия вызвала служанку. Вскоре эканганде было доставлено новое торжественное облачение, а мне — такой же, как и прежде, мундир безопасника. Ещё один, теперь уже совсем лёгкий поцелуй, и расходимся в разные точки дворца.

— Сын! — заявляет Литария, как только появляюсь в комнате, что выделили для нашего семейства. — Я всё понимаю, но это уже неприлично! Соблазнить эканганду практически под носом у её отца, да ещё сорвать приём, так необходимый нашему роду! На месте Тойбрела нужно сто раз подумать, прежде чем заводить такого зятя!

Я лишь виновато пожал плечами, улыбаясь от уха до уха. Сарния, услышав такие подробности, подпрыгнув от любопытства, попыталась было выведать и всё остальное. Но Литария с Венцимом практически схватили нас в охапку и двинулись в сторону тронного зала.

Большой Официальный Приём… Идём всей семьёй по мраморным плиткам огромного зала. Куча народа, послы разных стран и… среди всей этой разряженной толпы вижу двух скромно одетых людей — бледный, слегка скособоченный Красавчик, которого слегка поддерживает Альда Заноза. Вот так сюрприз! Выжил, дружище! Какой же сегодня хороший день!

Смотрю в сторону трона, на котором важно расположился канган Тойбрел Звейницилл. Рядом с ним стоит трон поменьше. Ирисия сидит, пытаясь сделать невозмутимый вид, но в её бирюзовых глазках пляшут чертенята, а личико, слегка шальное от последних событий, светится лёгким хулиганским азартом. Боюсь, что со стороны я выгляжу примерно так же.

— Что ж! Важные государственные дела слегка нарушили распорядок, но отменять сегодняшнюю встречу не будем! — начинает канган, явно «отмазывая» свою дочь и меня. — Тяжёлое время пережил Свободный Вертунг! Бесцветные Тени и внутренние предатели чуть было не погубили страну, но мы опять выстояли! Так же, как и наши предки встали плечом к плечу и с помощью богов показали, что нас не сломить! Многие герои будут отмечены, но сегодня хочу выделить некоторых из них особо! Ведущий второй абордажной команды флота Восточного побережья энфар Сулёма!

— Здесь! — браво ответил Красавчик и попытался подойти к трону строевым шагом.

К сожалению, здоровье его было ещё очень слабое, и моряк чуть было не упал. Альда подхватила товарища сбоку и помогла доковылять до трона.

— Смотрю, слаб совсем, — прокомментировал канган. — Сказал бы, я лично пришёл награждать в больницу.

— Больниц много, Ваше Сияющее Величие, а тронный зал один! Упустить возможность похвастаться перед потомками, что бывал в нём? Никак нет!

— А это рядом с тобой кто? Жена? Сестра?

— Дознатчица Альда… Заноза.

— Отлично! Стойте рядом! — кивнул Звейницилл. — За мужество, находчивость и верность стране жалую каждому по дому в столице! И это не всё! Отныне вы оба не простые борга, а фаранда! Ваши имена уже внесены в список знатности!

Ошалевшие от такого друзья опускаются на колени, не в силах выговорить ни слова.

— Встаньте и служите, Сулёма Гратилл и Альда Вертургон! Не опозорьте свои первые фамилии, которыми я лично обозначил ваши подвиги по спасению страны и столицы! Запомните! ЛИЧНО!

После того, как новоявленные дворяне наконец-то справились с собой и произнесли слова благодарности, канган продолжил дальше:

— Теперь забудем на время о героях и вспомним о предателях. Моим высочайшим указом, подтверждённым подписью всех знатнейших фамилий первой сотни Свободного Вертунга, роды Чамолиусов и Адрокиусов навсегда с позором вычёркиваются из списков не только ридганов, но и фаранда! Слишком много гнили открылось при расследовании заговора, чтобы можно было говорить о невиновности этих семеек!

Но у нас возникла проблема: теперь отсутствуют Советник Силы и Советник Торговли… Если с первой должностью легко разобрался, назначив на неё ренгафара Венцима Ладомолиуса, о чём сейчас во всеуслышание объявляю, то со второй долго мучился, перебирая кандидатуры… Это же такая власть, завязанная на деньгах и отношениях с другими странами, что найти правильного человека тяжело. Решение пришло неожиданно — Советника Торговли не будет… Теперь есть СОВЕТНИЦА! Ридганда Литария Ладомолиус! Про Ваши ум и мудрость давно наслышана вся Гратилия, но я ещё убедился при личных встречах, насколько хорошо Вы торгуетесь, отстаивая интересы семьи! Пора применить таланты во всю ширь! Теперь этот пост Ваш! Отказа не принимаю и посчитаю его личным оскорблением!

— Вот хиргова задница… Чтоб его акула покусала. Отомстил, сволочь… — тихо прошептала поражённая мама, громко добавив со всем почтением к кангану, склонив слегка голову: — Спасибо за неожиданное доверие, Ваше Сияющее Величие! Приложу все усилия!

— Вот и приложите, ри Литария! — довольно потёр руки Тойбрел. — Отдельно хочу выделить Вашу дочь ри Сарнию! Честно говоря, кроме обязательного ордена «За верность», ничего не смог придумать достойного. Может, у неё самой будет просьба?

— Я… — сестра на секунду задумалась и твёрдо произнесла. — Была бы счастлива, если поступит разрешение создать несколько бесплатных библиотек по всему Свободному Вертунгу, а также школ для бедняков! Готова курировать и развивать их лично! За счёт личных финансов! Образованные люди нужны стране! Мыслящего, правильно воспитанного человека не так легко затянуть в сети преступников!

— Браво! — захлопал в ладоши Звейницилл. — Вот она — достойная смена! А личные деньги девушки нужны на брошки и наряды — страна не обеднеет, если канган немного «отщипнёт» для нужного дела. Всё будет! Но одна не справитесь, ридганда, поэтому дам Вам в помощь… мою дочь Ирисию! Это будет для неё и хорошим опытом управления, и даст верное понимание происходящего в стране!

Канган сделал небольшую паузу, пристально посмотрел на меня и задумчиво продолжил:

— Остался последний, самый главный человек во всех этих событиях. Ридган Ликкарт Ладомолиус… Кто не знает Гратилийского Вора, умудрившегося пройти всю Дорогу Хирга и сохранившего на ней себе жизнь? Странные взлёты и падения у Вас, ри Ликкарт! От ридгана до преступника, а потом от преступника до спасителя Свободного Вертунга. Таких персонажей исторические хроники не помнят! Посему уже официально назначаю Вас преемником Советника Безопасности, после того, как ридган Соггерт Мельвириус решит подать в отставку, о которой давно мечтает. Но он её получит не сразу — минимум год поработаете вместе. Согласен? Или что-то ещё добавить хочешь?

В принципе, ничего для меня нового, но… Добавить есть что! Сейчас или хрен поймёшь когда представиться такой шикарный случай, чтобы на людях и при заморских послах!

— Спасибо, Ваше Сияющее Величие! Правда, есть одна небольшая просьба… Я люблю Вашу дочь и прошу руки эканганды Ирисии Звейницилл, если она даст согласие связать со мной жизнь!

По залу пронёсся удивлённо-возбуждённый гул. Такого поворота никто не ожидал! Даже Тойбрел!

— Небольшая?! Вот сво… — начал он, но быстро исправился. — Своооо…еобразная просьба! Если… хм… моя дочь согласится, то я обдумаю…

— Я согласна! — резко встав, произнесла Ирисия.

— Понял уже. Видел… — сквозь зубы процедил венценосный папаша. — Как и сказал, обдумаю и в ближайшие…

— Пааап! — требовательно протянула девушка.

— Хорошо, — сдался он через пару мгновений, в сердцах хлопнув рукой по подлокотнику. — Уже подумал и решил: свадьбе быть, но при условии, что ридган Ликкарт Ладомолиус подпишет бумагу, в которой отказывается от трона и передаёт всю власть Ирисии Звейницилл после моей смерти. Условие обязательное!

— Легко! — согласился я. — Подпишу хоть сейчас и не глядя!

— Сын! — строго начала выговаривать мне Литария. — Такие серьёзные документы подписывать не глядя — преступление! Разберём каждый пункт и по несколько раз!

— Советница Торговли уже начала работать! — неожиданно рассмеялся Тойбрел. — Чувствую, что правильного человека в Совет ввёл! А теперь все в банкетный зал! Сегодня слишком много поводов, чтобы ограничиться одними официальными речами!

Заключительная. Божественный промысел

Объявление о свадьбе — это не сама свадьба. Убедился на собственном опыте. Почти четыре месяца было не до неё — очень много дел навалилось на всех по восстановлению мирной жизни в столице и ликвидации всех ячеек бесцветных по стране. Мы с Соггертом облазили весь Вертунг, не пропустив, кажется, ни одного мало-мальски крупного городка. Мама и отец с головой ушли в новые обязанности, практически не появляясь дома. Впрочем, сестра тоже мало от них отличалась в этом плане, с Ирисией на пару обустраивая первую бедняцкую школу и собирая книги для городской библиотеки. Время летело так, что не успели моргнуть, как уже полтора сезона остались позади. Но как бы то ни было, подготовка к свадьбе началась с лёгкой руки кангана, который в один прекрасный день, подгадав, когда мы все будем в столице, собрал нас и заявил, что если через две рундины свадьба не состоится, то он плюнет на свои обещания и передумает.

И тут началось светопреставление! Блин! Ну почему нельзя просто прийти в храм и под речи присмера Жанира стать мужем и женой?! Обязательно надо, чтобы «всё как у людей»… точнее, «как у канганов» было! Куча посольств, важных лиц и очень много шика! Хорошо, что у меня есть мама и сестра, которые вместе с невестой развили такую кипучую деятельность, что от них даже рыбы в заливе прятались, боясь, что и их тоже привлекут! В момент особенно сильных обострений «свадебной лихорадки» мы с отцом и будущим венценосным тестем просто сбегали из дворца в наше поместье и устраивали тихое пьянство с задушевными разговорами. Частенько просили «убежища» и Соггерт с Жаниром.

Но всему приходит конец! И вот я иду рядом с Ирисией, которая после нашего воссоединения расцветала всё больше и больше. Да! Кто бы что ни говорил, но у меня самая обворожительная в мире невеста! Особенно в этом платье цвета солнечного неба! Оно, кстати, первое, которое помогала шить Альда своей наставнице Игрифии.

Обычно венчание в храме Эрины Милостивой — богини жизни, покровительницы семейного очага и любви проводит её жрец. Но сегодня случай особый — сама эканганда выходит замуж. Церемонию ведёт присмер Жанир вместе с вертунгскими высшими жрецами всех богов. Они говорят свои наставления и даже канмерта Браир, пока ещё трезвым голосом рассказал нам что-то про очередное «хорошо-плохо». Честно говоря, никого особо не слушаю, просто наслаждаясь моментом и с нетерпением ожидая, когда смогу впервые за несколько месяцев остаться с любимой наедине.

— Да будем сердцами и помыслами вместе! Будем искоренять ложь в наших душах, соединившись в единую! — наконец-то произносим мы слова клятвы.

— Будет так! — говорит присмер Жанир, высоко подняв свой посох. — Перед богами и людьми даю вам право называться мужем и женой!

Выходим из храма и идём сквозь ликующую толпу, осыпающую новобрачных цветами. Белоснежная открытая карета — фаэтон, кажется, запряжённая шестёркой таких же белоснежных лошадей, ожидает нас с Ирисией. И мы едем по столице, принимая поздравления от людей, многие из которых украсили свои дома по-праздничному. Гратилия ликует! Гратилия, забыв тяжёлые времена, как страшный сон, снова ожила!

И это было самое волнующее сегодня! Полное единение с людьми, которые благословляли нас с любимой и радовались, будто бы сами выходят замуж или женятся!

Потом банкет, подарки, много речей и тостов… Очень много речей и тостов! Ближе к полуночи, когда все гости уже были на хорошем «веселе», мы отбыли с Ирисией в теперь уже наши дворцовые покои. Кто там говорит про первую брачную ночь? Ерунда! Мы так устали, что хватило сил только раздеться и уснуть в объятиях друг друга! Зато первое брачное утро было отменным! И день тоже! Лишь ближе к вечеру смогли, насытившись друг другом, спуститься к гостям, продолжающим пир, растянувшийся аж на четыре дня.

Праздники закончились и опять начались будни. Хорошие дни перемешивались с неудачными, но последние нас не очень трогали — слишком мы были счастливы.

— Ликк… — подойдя сзади и положив мне свои тёплые ладошки на плечи, однажды тихо сказала Ирисия. — Мы не одни…

— Что, Ириска? Мои родители из поместья приехали?

— Нет… Я беременна. Вчера сомневалась, но теперь точно. Была у франга — он подтвердил.

Я резко повернулся, уставившись на неё и не зная, как реагировать. Нет! Я очень хотел ребёнка, и мы с любимой делали всё, чтобы он появился на свет, но одно дело представлять, а другое — знать, что он уже скоро будет… Растерялся!

— Ты… Ты не рад? — с дрожью в голосе спросила жена.

Рад ли я? Даже не понимаю, что должен чувствовать… Но посмотрев в такие любимые глаза Ирисии, вдруг ощутил, как внутри прорвало плотину эмоций!

— Я счастлив, Ирисочка! Очень! — схватил я её и закружил.

— Поставь меня, дурень! — взмолилась она. — И перестань дразнить этим странным словом! Сколько раз уже говорила!

— Не поставлю! На руках носить буду, пока не оторвутся!

После того дня во мне случился настоящий переклин, который Ирисия впоследствии называла «бешеный папанизм». Я постоянно вертелся рядом с женой, не давая ей ни минуты продыху от своей заботы. Наконец, не выдержав, она созвала «женсовет» из Литарии и Сарнии. Эта троица долго мне вдалбливала, не стесняясь в выражениях, что беременная женщина не инвалид, и не стоит себя вести с ней так, расшатывая и без того хрупкую нервную систему будущей мамы. Неохотно, но внял их доводам. Через рундину подобный выговор получил уже сам канган, с радостью попытавшийся занять освободившееся место няньки.

Скоро уже роды… Я, хоть и делаю вид примерного «ждуна», в душе переживаю очень сильно. Даже не знаю, за кого больше: за будущего ребёнка или за жену, которой предстоит пройти через всё это без нормальной медицины, роддомов и прочего, что есть у женщин Земли.

* * *

— Явился? — холодно спросил Даркан Вершитель, глядя в окно.

— Да, отец! — ответил мужчина, в котором многие внизу на Синцерии признали бы слегка помолодевшего Патлока по прозвищу Болтун. — Продуктивная вышла прогулка.

— Я, кажется, тебе запретил, как и всем остальным, кроме Эрины, вмешиваться в дела этих смертных!

— Так я ж не богом, а став на время простым человеком! Очень познавательный и нужный опыт. Рекомендую пройти всем!

— Рекомендует он! Ты самый молодой, и не знаешь, сколько раз мы все становились людьми. Такими, как и прежде… До катастрофы…

— Так в чём проблема? Цепочки вероятностей я не нарушил, от идей твоего плана не отходил и ничего сверх того, что было в условиях невмешательства, не совершал. Просто жил, дружил, любил!

— Слышу что-то про любовь? — спросила появившаяся Эрина Милостивая.

— Привет, мамочка! — тепло сказал Патлок. — Да вот, отец опять недоволен…

— Я недоволен тем, что ты опять пытаешься юлить и выкручиваться, везде ища лазейки! — грозно произнёс Даркан.

— Так ты сам меня сделал таким богом! Хотел Двуликого Хирга — получи его! Я, может, в роль вжился! Когда у меня будет свой мир, тогда стану, как и ты, отец, суровым и справедливым! Или как мама, любовью окутывать планету! Или совмещу ваши обе ипостаси! Уже определённые задумки есть — осталось лишь просчитать их, наложив модель поведения на индивидуальность развития мира.

— Уже не раз пожалел, что не назначил Двуликой твою сестру Асфиту, а тебя богом Правосудия не поставил! Вот где бы поработать пришлось!

— Успокойтесь, мальчики! — неожиданно колокольчиками рассмеялась Эрина. — Дорогой! Хирорг — вылитый ты в начале Пути! За это тебя и полюбила! Он тоже повзрослеет через пару тысяч лет! Как понимаю, пришло время для очередного откровения. Если сынок здесь, то значит, Ликкарт Ладомолиус сегодня встречается с нами?

— Именно, — немного оттаяв, ответил Даркан Вершитель. — Хирорг, что ты скажешь о нём? В какой ипостаси лучше явиться, и какая история даст верное направление для его дальнейшей деятельности? Лучше тебя Ликкарта никто не понимает.

— Я… — на секунду задумался молодой бог. — Не думал, что скажу такое, но Бог Обмана предлагает не играть, а поговорить откровенно. Он уже полностью нашёл свой путь и с него не свернёт. Просто стоит объяснить ситуацию и дать предпосылки для встречи с другими пришедшими в Синцерию. В конце концов, всегда можно заблокировать определённую информацию, чтобы у него не было возможности разболтать её.

— Да… На тебя это совсем не похоже, — протянул Даркан.

— Мне нравится Ликк, я верю ему.

— Сынок… — тихо произнесла Эрина. — Дружба с людьми прекрасна, но ты всегда должен помнить, что они смертны. Мы все «обжигались» на этом… Одно дело помогать и совсем другое — эмоционально привязываться.

— Знаю, мама. Но пусть это будет мой личный опыт.

— Что ж! — подытожил Вершитель, к чему-то прислушиваясь в своей голове. — Момент наступает, и поступим по-твоему! Мои расчёты совпадают с твоими выводами.

* * *

Сегодня, разгребая очередные дела в своём кабинете, неожиданно уснул, положив голову на ворох бумаг. Странный сон: будто бы лечу по огромной трубе, стенки которой переливаются калейдоскопом детской игрушки. Ощущаю всем телом упругие потоки энергии, и дух захватывает от подобного полёта. Внезапно всё прекращается, я стою посреди пустой белой комнаты напротив трёх человек. Двое, суровый мужчина и неземной красоты женщина, мне незнакомы, а третий — мой погибший друг Патлок. Жаль, что это всего лишь сон — как же не хватает его присказок и баек, весёлого разгильдяйства и умных бесед…

— Это не сон, смертный! — громовым голосом говорит незнакомый мужик. — Преклони колени перед богами!

Вот это да! Реальненько так снятся — даже мурашки по коже пробежали! Сплю — не сплю, но молчать неприлично.

— Здравствуйте, боги, — вежливо отвечаю им. — А кланяться обязательно? По идее, вы же легко всё в душах людских читаете, и для вас не обязательны телодвижения, выказывающие уважение.

— А я вам говорил! — рассмеялся Патлок. — Проще с ним надо! Проще!

Потом он подошёл ко мне и обнял.

— Привет, Ликк! Вот и снова свиделись!

Его объятия показались настолько натуральными, что закрались сомнения насчёт сна.

— Здравствуй, Болтун! А ты чего здесь делаешь? На перерождении? Высший суд, а я свидетелем по делу вызван?

— Нет, Ликкарт! Всё не так! И учти, что это взаправду всё! Теперь разреши представиться полным именем… Хирг Двуликий! Да-да! Тот самый злой и противный бог. Это мои родители — Даркан Вершитель и Эрина Милостивая. Пришло время серьёзно поговорить о будущем, и вот ты рядом с нами.

Неожиданно пришло понимание, что всё это правда, что это всамделишные боги и… Болтун живой! От радости я не удержался и теперь сам обнял его.

— Скотина! Да и Хирг с тобой… Ой! Ты же сам он! Что так исчез по-дурному?! Альда вся испереживалась, глаза выплакала, а ты тут прячешься!

— Это для других я Двуликий, а для тебя всё тот же Болтун, — тепло ответил он. — А исчез? Так было надо. За Альду сам переживаю и скучаю по Занозе нашей, но её судьба находится далеко от моей. Хорошо и плохо всегда идут рядом… Скоро сам всё поймёшь!

— Мы не для этого собрались здесь, чтобы выслушивать Ваши разговоры, — холодно произнёс Даркан Вершитель. — Ликкарт! Ты моей волею начал свой путь в Синцерии и достиг того момента, когда твоя линия судьбы изменила часть мира. Всё, как и было мной задумано — не подвёл. Теперь новая развилка со многими вероятностями. Мы, боги, не вмешиваемся в происходящее… Почти не вмешиваемся, — с укором посмотрел Даркан на Хирга, — но направление даём.

Семеро Землян были доставлены в этот мир, чтобы своими судьбами, своими действиями и душевными порывами не дать Синцерии скатиться в пропасть и погибнуть в очередной раз. С каждым из своих земляков тебе придётся встретиться в этой жизни. С кем-то часто будешь видеться, а с кем-то будешь поддерживать отношения на расстоянии, но вы обязательно найдёте способ достучаться друг до друга.

— И какая у нас задача? Что должны сделать сообща? — серьёзно спросил я, понимая, что началось главное.

— У каждого своя, как и сказал. Но все действия приведут к одному — к сближению стран и развитию мира в нужном направлении. Свой путь ты уже выбрал — хранить и защищать. Ограничиваться одним Свободным Вертунгом не стоит — нужна глобальная сеть безопасности по всей Синцерии, чтобы все ваши нововведения не погибли зря или не извратились.

— Да? И как мне её создать?

— Думай сам. Единственное, что я даю — разрешение Двуликому Хиргу осторожно привлечь его Культ к этому. Тем более, смотрю, вы с ним неплохо сошлись.

— Зови меня, как и прежде — Патлоком! — подмигнул Двуликий Болтун. — Какие чины между напарниками?!

— Отлично! — показал я ему большой палец в знак одобрения и снова обратился к Даркану. — Где живут остальные земляне? Рианнон я знаю, а вот про остальных даже не догадываюсь.

— Сам найдёшь или они найдут! Повторю: большее, чем дал — не дам! Боги направляют миры, а люди сами строят в них свою жизнь!

— У меня много вопросов по Синцерии. Это всё-таки Земля или… — не унимался я, пользуясь случаем.

— Не принципиальные, к делу не относятся! — отрезал Даркан. — Пора возвращаться!

— Минуту! — воскликнул Хирг, протягивая мне деревянную куколку. — Ликк! Увидимся теперь не скоро… Обязательно передай её Альде, когда она родит! Будет девочка, но с очень серьёзным заболеванием, и не доживёт до своего совершеннолетия. Эта кукла непростая, и сможет убрать её недуг.

— Вот как?! — подала голос Эрина Милостивая. — Ну, раз пошли в ход амулеты седьмого порядка, то…

Она взяла куклу, на мгновение замерла и потом с улыбкой отдала её мне.

— Девочка вырастет не только крепкой и здоровой, но ещё и счастливой! Это маленький подарок подруге моего сына… К тому же, богине Любви и Жизни грех не воспользоваться таким случаем сделать мир чуточку краше!

— У меня, кстати, тоже скоро ожидается пополнение…

— Не волнуйся! — беспечно махнула рукой Эрина. — С ними всё будет хорошо! Я вам с Ирисией сойтись помогла и за детишками присмотрю.

— С ними?

— Сегодня на свет появится твой первый, но не последний ребёнок.

— Сегодня?!

— Да. У Ирисии уже начались роды.

— Она там, а я тут?! — взвился я, растеряв самообладание. — Давайте меня уже домой! Пожалуйста!

Снова калейдоскоп перед глазами… и отрываю голову от бумаг на столе, сонно промаргиваясь. Какой чудной сон! До сих пор не отпускает, будто… Взгляд случайно останавливается на небольшой куколке, лежащей передо мной. Не сон!

Вскакиваю и бегу в дворцовые покои на встречу с женой и сыном!

Пятьдесят лет спустя. 5205 год от сотворения мира

Ночь… Не спится… Я сижу в беседке нашего поместья, глядя на спокойные воды пруда, в котором отражаются обе луны. Он был до моего рождения и останется здесь, когда придёт и мой черёд навсегда закрыть глаза. Пятьдесят лет пролетели как один миг, и я снова примерно в том возрасте, в котором покинул Землю. Вторая жизнь практически прожита.

Жалею ли я о ней? Ни капли, пусть и пришлось непросто.

Как и говорил Даркан Вершитель, хранить и защищать — вот чем занимался. Многие помнят Советника Безопасности экангана Ладомолиуса и его боевого пса Пирата! Вначале извели под корень весь культ Гиргопа Бесцветного, навсегда вычеркнув его из памяти людей, потом работорговцы прекратили своё существование. После них уже остальные мрази, пытающиеся объединиться и прихватить кусочек власти в других странах, показались лёгкой прогулкой. Тем более, что со временем мы все — земляне, нашли друг друга различными путями. Наш тайный семиугольник действовал осторожно, улучшая мир без революций и прочих массовых кровавых разборок. Многое, конечно, сделать не успели, но оставили после себя достойную смену и определённые наработки.

Мой старший Арекс Звейницилл-Ладомолиус уже канган и достойно продолжает дело родителей. Младший Тойбрел, названный в честь деда-кангана, вовсю орудует Советником Торговли, преумножая богатство страны. Одна из дочерей, Илена, закрутила роман с сыном Рианнон и Леона Аргайлов. Теперь живёт в Орландии. Ооочень важная особа!

А Сайлла — самая моя любимая доченька, но и самая бедовая в семье, сменила отца Венцима на посту… Советника Силы! Ух, сколько она всем нервов потрепала в молодости, но остановить этот бушующий вихрь невозможно! Сейчас ренгафар в юбке вроде остепенилась с возрастом немного, и, по слухам, появился приличный ухажёр. Дай-то боги…

Вообще, всё сложилось, несмотря на трудности, опасности и прочее, очень хорошо не только для меня.

Сарния, сестрёнка дорогая, развила бурную образовательную деятельность. Советник Жизни, нескладный с виду, но умный и дружелюбный ридган Митор Шимтохиус очень много ей помогал, так как дела Сарнии часто переплетались с его ведомством. Допомогался до свадьбы! Достойная партия с достойным человеком… хоть и не носящим рыжие усы!

Альда… Теперь самая известная в Гратилии швея! «Модная фаранда» — так называет её вся столица. Недолго она носила дарованную Тойбрелом фамилию Вертургон. Очень быстро сменила её на Красавчикову и стала Альда Гратилл. Не знаю, что повлияло — общее боевое прошлое или Хирг расстарался, но Сулёма и Альда сошлись. Ругаются частенько два очень горячих «финских парня» так, что только успевают покупать новую посуду взамен разбитой, но друг за дружку стеной стоят! Восемь детей! Альда, смеясь, говорит, что это её долг с процентами за жизнь спасённую. Куклу Патлока я подарил им! Их первая девочка вышла на загляденье, и уже сама стала недавно бабушкой.

Год назад меня покинула Ирисия… Тихо, в своей постели, окружённая детьми и внуками, не выпускающая мою руку из своей до самой последней секунды. Постоянно кажется, что она зовёт меня, с улыбкой глядя с небес…

— Что пригорюнился, Ликк?! — раздался голос неожиданно появившегося в беседке Патлока.

— Привет! — улыбнулся я, украдкой смахивая слезу. — Уже лет пять не показывался!

— Дела божественные — глобальная перестройка орбитальной базы! А я к тебе с подарком!

Хирг-Болтун протягивает бутылку вина. Беру её и читаю:

— «Алазанская долина»… Ничего себе! Прямо с Земли?!

— Оригинал у Бога Обмана? Дурень старый! Подделка, конечно, но похоже! Из твоей памяти выудил! Вкус должен быть идентичный натуральному! Разливай!

Мы с ним выпили и оба молча уставились на пруд.

— Чего я явился-то… — вздохнул он. — Ты бы завтра все дела быстренько доделал и со своими попрощался…

— Пришло время? — всё понял я.

— Да. По идее, говорить не должен, но хотел чисто по-дружески помочь и попрощаться. Где теперь твоя душа окажется — никто не знает.

— А… — задал я вопрос, который мучил меня последний год. — Есть шанс, что снова с Ирисией встречусь?

— Так вы и раньше с ней встречались, хоть и не помните! — улыбнулся бог. — Души, сплетённые мирозданием, никогда не разлучаются. Другие миры и боги… Может, будете королями, может, нищими, но окажетесь рядом и проживёте ещё одну жизнь… Потом ещё и ещё, начиная всё заново! И это я говорю, не только про Ирисию! Уверен, со многими встретишься!

— Спасибо, если не врёшь — с тебя станется!

— Не за что! Бывай, друг… Не люблю прощаться долго — грустным от этого становлюсь!

Патлок Болтун исчез вершить свои хирговы дела, а я, допив в одиночестве бутылку, встал и пошёл в сторону дома… В сторону дома и новой жизни!

Триста лет спустя. 5505 год от сотворения мира

— Ваше Сияющее Величие!

Щёлкнув каблуками блестящих хромовых сапог, вошёл в покои канганды Литарии Звейницилл-Ладомолиус бравый морской офицер в чёрном кителе и с кортиком на поясе. В руках он держал длинную бумажную ленту с текстом, который тут же и зачитал:

всё хорошо тчк перелёт прошёл без происшествий тчк вылет в гордеро через рундину тчк марк звейницилл тире ладомолиус тчк.

— Свершилось! — вскочила канганда. — Он сделал это! Его дирижабль связал нас с Орландией по воздуху! И мой сын Марк всего за шесть часов покрыл расстояние, на которое требовалось судам три-четыре дня, а то и больше! Теперь ни моря, ни горы не помеха! Это великий день! Теперь бы ему добраться без происшествий до Гордеро… Срочно отправьте туда телеграмму!

— Уже! — кивнул адъютант. — Осмелюсь заметить, что Ваш младший сын — гений и герой! Раскопать и так воплотить в жизнь чертежи Вашего предка Ликкарта Ладомолиуса не смог бы больше никто! По этому поводу у меня есть занимательная история. Одна знакомая фрейлина, у подруги которой троюродный брат имеет отношения с вдовствующей…

— В Хиргову задницу истории, Патлок! Быстро неси игристое вино — будем праздновать!

— «Хиргова задница, Хиргова задница»… — тихо проворчал адъютант, прикрывая дверь покоев канганды. — Сколько веков, а всё никак не успокоятся — будто других задниц, кроме моей, нет… Решено! Срочно надо новый мир. Собственный! Где буду самым Светлым богом! И вот тогда все вы у меня попляшете!

КОНЕЦ

Примечания

1

Даркан Вершитель — главный бог пантеона Синцерии. Посмертный судья каждого человека.

2

Эрина Милостивая — жена Даркана Вершителя. Богиня жизни и плодородия. Покровительница рожениц и семьи.

3

Двуликий Хирг — бог, имеющий Темную сторону — безумие, пороки, ненависть, катаклизмы, а также Светлую, дающую удачу и хорошую погоду морякам и другим путешественникам.

4

Канган — правитель, король.

5

«Песенка о переселении душ» В. Высоцкий.

6

Присмер — высший титул духовенства. Обращение — Ваше Безгрешие.

7

Энфар — младший офицер.

8

Ксинта — ремесленник, мастеровой.

9

Энфар-дознатчик — офицер сыскной стражи, следователь.

10

Рундина — 9-ти дневная неделя.

11

Эканганда — принцесса, дочь правителя (кангана).

12

Франга — лекарь.

13

Ридган — высший аристократ. Обращение — Ваше Милосердие.

14

Мерта — жрец.

15

Ласковый Дом — публичный дом.

16

Ралада — эскадра из 20-ти кораблей.

17

Ренгафар — генерал или адмирал.

18

Канмерта — жрец высокого ранга.

19

Гиргоп Бесцветный — несуществующий бог преступников и извращенцев, якобы являющийся сыном бога Хирга Двуликого.

20

Фаранд, фаранда — представители мелкого дворянства.

21

Ремесленников.

22

Офицер.

23

Эскадрой.

24

Душевный разговор — исповедь у жреца.

25

Купец.

26

Рианнон — главная героиня «Лунной радуги».

27

Борга — простолюдин.

Content

Игорь Лахов
Недостойный сын

1. Начало

2. Пробуждение

3. Первые гости

4. Без масок

5. История мира

6. Новые фактики

7. Элитная тюрьма

8. Знакомство с родителями

9. Сестра

10. Начинающий «писатель»

11. Ночной допрос

12. Разговоры по душам

13. Канганова печать

14. Подарок Мельвириуса

15. Свобода у входа

16. Приём в мою честь

17. Пирог с сюрпризом

18. Не сын

19. Прогулка по столице

20. Дорожные ямки

21. Наши цели

22. Кулинарные загадки

23. Боевое крещение

24. Снова рядом

25. Отец и дочь

26. Два лика Ликка

27. Строчки новой книги

28. Столичный дом

29. Не думай о рундинах свысока

30. На распутье

31. Альда

32. Разрубая монету

33. Голые чувства

34. Вкус на губах

35. Воссоединение семьи

36. Прогулки на природе

37. Трущобы и орландцы

38. Кукла

39. Тучи на горизонте

40. В осаде

41. Дворцовые споры

42. Последний день тишины

43. Опасное свидание

44. Мёртвые и живые

45. Опять сначала

46. Месть

47. Побег из Гратилии

48. Семейные разборки

49. Прощание с городом

50. Здравствуй, Орландия!

51. Тюремные встречи

52. Виктория-Рианнон

53. Столичные игры

54. Большая торговля

55. «Змей» на острове

56. Возвращение домой

57. «Торжественная» встреча

58. «Большая рыба»

59. Предательство. Боль. Счастье

60. Каждому своё

Заключительная. Божественный промысел

Примечания