Антон Панарин

Чёрное лето

Глава № 1

— Как исчезает свет и в жизни просвет

Руки дрожат. Адреналин пульсирует по венам, а в голове барабанами отдается стук сердца. За окном догорает родной город. Город, в котором я жил, любил, страдал. Кровь со свистом вырывается из моей грудной клетки. Я медленно сел на бетонный пол облокотившись на стену. Удивительно как всего за год моя жизнь травоядного офисного планктона изменилась до неузнаваемости. Смерть следует за мной попятам, а всего год назад всё было по-другому. Как это жить мирной жизнью? Жить, не боясь за жизни близких и свою собственную? А начиналось всё так.

Утро начинается не с кофе, а со звуков пулеметной очереди, вышибающей мелкую каменную крошку из бетонной стены у меня за спиной. Кувырок! И я в укрытии, а в городе идет бой. Не на жизнь, а на смерть. Я бы даже сказал не на жизнь, а на фраги. Понедельник, а значит грех не снести пару голов в колду. Меня зовут Макс, Черепанов. Мне 30 лет, и я сисадмин. Живу в Воронеже. Работка не пыльная, администрирую одну фармакологическую контору, а в свободное время играю во всё подряд на собранном за счёт работодателя системнике. В наушнике послышался знакомый голос Паши «Череп! Справа обходи! Обходи!!! Твою мать!!! Убили! Суки!».

Паша мой коллега, админит серверную часть и по совместительству является завхозом местного филиала фармкомпании. Паша повернут на теориях заговора и постоянно к чему то готовится, то к зомби апокалипсису, то к глобальному потеплению. Так в прошлом году он прикупил себе катер, который теперь припаркован на лодочной станции в Павловске и, по-моему, уже доживает свой век, ибо рухлядь та еще. Как говорится у всех свои извращения. Я вот в ипотеку всё вкидываю, а Пашик в развлекухи. Пару раз он даже вытаскивал меня пострелять в тир, не ворошиловский стрелок я, конечно, но пару десяток выбить смог на дистанции в двадцать пять метров, что удивительно при моем зрении.

С горем пополам мы затащили раунд и обеденный перерыв закончился. Не успел я закрыть игру, как на сотовый позвонили из бухгалтерии. «Максим Валерьевич, у нас тут не работает», о Боги, как же вы мне дороги… А можно конкретики накинуть? «Ну я вот тут нажала и всё перестало работать» Вот тут это где? Что конкретно перестало работать? ААААААААА!!! Десять минут объяснял, что такое TeamViewer, и как только я подключился к пекарне высококвалифицированного бухгалтера! ХРЕНАК! И всё потухло.

Теперь уже я сидел и готов был процитировать мою коллегу «Тут эта, не работает». Заглянул под стол, бесперебойник не горит. Поклацал power. Не запускается… Хммм гарью запахло. Сука. Сгорел что ли? Раскрутил. Провода подгорели, батарея вздулась… Кайф… Ну и хрен с ним, Пашик выдаст новый.

Звоню в гор электросвет, мне работать нужно. А. Не звоню… Телефон не включается и корпус вздуло в районе батареи. Шик… Понюхал телефон. Воняет гарью. Обследовал всю квартиру и понял, что все светодиодные лампочки с черным налетом внутри, сгорели. Холодильник и прочая техника тоже попахивает. Даже телевизор, который не был включен в розетку и тот сгорел… Проходя мимо туалета увидел, что из-за двери валит плотный дым. Сука! Дернув на себя ручку двери, вижу, как горит водонагреватель, который я купил неделю назад, как раз для перебоев с водоснабжением. Метнулся на кухню, схватил фильтр с водой и без задней мысли плеснул на водонагреватель. Огонь потух. А в момент, когда я плеснул воду, я осознал, что еслиб электричество работало, то меня могло бы и на тот свет отправить от разряда током. В лучшем бы из случаев я просто не ощутил бы радости от разряда. Пора вызывать охотников на привидений и не иначе. По крайне мере другого объяснения у меня нет.

Самое классное то, что у нас удаленка, а значит Паши в офисе нет, где он живет я понятия не имею, а без телефона хрен кому я смогу даже позвонить и предупредить о форсмажоре…

Схватил кредитку и побежал в связной. Лифт не работает, светофоры на улице тоже. Наверное, напряжение скакнуло на электростанции и всё погорело к хренам свинячьим. Вышел на улицу, и увидел, что в соседней многоэтажке в трех местах полыхает пожар, да уж… Если техника полыхнула так же, как у меня еще у кого то, пожарные должны быть сегодня на разрыв. Добежал до ТЦ Московский проспект, у входа столпотворение. Все бубнят, возмущаются. Я как неравнодушный гражданин тоже бубню, возмущаюсь. Охрана внутрь никого не пускает, до устранения неполадок, ждите снаружи. Услышал, как семейная пара успокаивала своего ребенка и говорила: «Костя, не злись, у нас с папой тоже сгорели телефоны. Сейчас всех запустят и купим нам новые».. Весело, ну хоть не один я такой бедолага.

Прождав четыре часа на улице, я понял, что ждать еще можно очень долго, а вот жрать хочется уже сейчас. В добавок ко всему на улице уже порядком потемнело. Вернувшись домой, я на ощупь нашел холодильник и в закатных лучах жевал сосиску созерцая парализованный город с высоты десятого этажа. Красота. Обесточенный город утопает в алых лучах. Как будто пожар охватывает город. Присмотрелся. Что значит, как будто? Город и правда потихоньку погружался в дымное марево, то тут, то там пылали реальные пожары! Из моего окна видно, как на Шишкова горит целая многоэтажка! Так, давайте как я объясню. НЕ КВАРТИРА!!! МНОГОЭТАЖКА!!! НЕ ПОДЪЕЗД!!! А СРАНАЯ МАТЬ ЕГО МНОГОЭТАЖКА!!!

Стало страшно. Вылетел на улицу, попутно споткнулся о порожек и полетел кубарем с лестницы прямиком на асфальт. Сука… Ободрал все руки, ну хоть бошка цела. Встал, больно… Коленкой ударился при падении. Обошел весь дом. Фух… У нас возгораний нет. Хорошо, что дом старый и тут куча бабулек с дедами живет. Если что и загорелось, то было кому потушить. Заняться решительно не чем, и я как мотылек поковылял на свет.

На улице полно народа, в кромешной темноте царило какое-то неясное напряжение. Казалось, что мир уже не станет прежним. Убеждая себя, что мои мысли полный бред, я добрался до горящего дома. Вокруг дома столпилось столько народа сколько и на день города не собирается. Пожарных нет. Но были стенания, истеричные крики, плач и мольбы о помощи. А что тут сделаешь? Купим по полторахе воды и побежим тушить сотни тысяч квадратных метров? Без спецтехники не справиться. Да и как войти в подъезд, из которого вырываются всполохи пламени? Страшное зрелище…

На девятом этаже появилась фигура. Весь дом уже горел, я бы даже сказал догорал. Только вот на девятом этаже и оставалось пару окон, из которых еще не вырывалось пламя. Фигура открыла пластиковое окно, внутрь квартиры ворвался желанный для огня кислород и тело тут же загорелось. Истошный крик заглушил гомон толпы. И через секунду человек выпрыгнул из окна, как пылающий метеор устремившись вниз. Крик толпы. Чавкающий шлепок об асфальт. И толпа с воплями начинает шарахаться в стороны. Кто-то бежит к покойнику, кто-то от него. Кто-то прикрывает глаза детей, что бы они не видели произошедшего. Идиоты. Вы пришли с детьми на пожар, как будто тут могло быть что-то веселое.

Если честно я сам был в шоке от того, что на моих глазах погиб человек. В играх и кино я видел триллионы смертей, я видел, как погибают галактики и вселенные. Но в живую смерть видеть мне не доводилось. Нет, покойников я видел раньше, но никогда на моих глазах никто не умирал. Я словно в трансе побрел к месту падения. Ноги тряслись, удары сердца отдавались в ушах. Пробившись через толпу, я бросил взгляд на тело и меня тут же стошнило на какого-то амбала. Девушка лежала, а вокруг расплескались ошметки её мозга, который разбросало по асфальту от удара. Даже через дым пробивался специфический металлический запах крови. Не успел я вытереть слюну с подбородка как получит такую оплеуху, что меня выбросило из толпы и я едва смог подняться. Бычара шел на меня, а его оттаскивала его дама сердца «Ты чё сука!? Охренел? Я тебя убью нахрен!». «Коля, Коленька, забей на него, ты мне на свободе нужен, я всё отстираю! Успокойся Коленька!». А Коленька не спешил успокаиваться, у Коли включилась бычка. Оттолкнув свою даму, он принялся толкать меня своими кулачищами. От первых двух ударов я увернулся, точнее просто отбежал. Но после наткнулся на кого-то спиной и третий удар уже догнал меня в челюсть. Голову дернуло и тепло начало расплываться по телу. Последнее что я запомнил, это как Коля приближается ко мне озаряемый пожарищем. Фундаментальный мужик, хоть в бронзе отливай его. Сознание потухло.

В сознание меня вернул один из местных наркоманов, который активно шарил у меня по карманам. «Ты чё делаешь падла?» проскрипел я и дернулся ухватить его за руку. Но наркоман отпрыгнул в сторону и унесся вдаль с истеричным смехом. Голова болит… Коли ни где нет. Слава богу… Попробовал встать. Рёбра болят, но вроде целые. Проверил карманы. Торчёк утащил бумажник, паспорт, сгоревший телефон, ключи от квартиры на месте. Кроссовки тоже украл… Класс…

Осмотрелся. Вокруг никого, только черное здание, выгоревшее дотла. Сплюнул. Кровью. Языком пощупал зубы, все на месте, а вот щеки порядком посекло о зубы, кровь до сих пор сочится местами. Правду говорят, блендамед защитит от всех бед. Ну по крайне мере от похода к зубному защитил.

Хоть на дворе и середина августа, а вот утром и без кроссовок холодно. Шел как по минному полю, стараясь не наступить на стекло, его вокруг не мало. Пока ходишь в обуви не замечаешь. А вот когда твою обувь украл нарколыга, наблюдательность становится на десяток пунктов выше. Дома первым делом пошел посмотреться в зеркало. Ёпонский пасечник… Лицо стало на пару размеров больше, ну не всё, ну да я утрирую. Но это же пипец а не рожа. Как жить то дальше? Вся морда была исцарапана, на левой брови рассечение, правая бровь вздулась как будто пчёлы покусали, губы ожидаемо были варениками. Шик.

Позавтракав, пошел водички попить. И хрен мне по всей морде. Кран не издал ни звука. Еще и воды нет, огонь… Если воду не дадут, то туалет станет одноразовым. Бачок опустеет и как бы вот. Нацепил старые берцы и снова пошел в связной. Толпы уже нет. Рольставни опущены. Ну окей… Рядом есть ДНС, пойду туда. Закрыто… Арена? Закрыто. Ээээ в центр? Ну окей, поехали в центр. Простояв на остановке час, я начал сомневаться, что общественный транспорт придет. Мимо проходил парнишка лет двадцати на вид и окликнул меня «Пчеловод! Чего ждешь?». Чего жду? Автобус жду мать твою. Что за вопрос? «А ты чё не вкурсах? Всё что с проводами да с электричеством погорело нахрен. Нет транспорта сейчас, все аккумуляторы по звиде пошли».. Твою мать… Спасибо парень. Я почему-то принял как данность что погорела вся техника, но что бы и в автомобилях сгорела вся электроника? Странно. Ну хорошо, пешком до центра час пиликать из северного. Пойду потихоньку.

Пока топал до центра насчитал еще четыре десятка выгоревших квартир и с десяток домов, сгоревших полностью. А сколько машин выгорело, я даже считать не стал. Просто стояли почерневшие авто на парковках и по средь проезжей части. Одна за одной полыхали от замыкания проводки. Жесть. Как будто в фильме про пост апокалипсис оказался. Еще и рожу разбили. Фильм с полным погружением. Дотопал до площади Ленина. А таааааам. Судя по всему, там весь город. Орут, менты оцепили администрацию и не пускают людей. Народ на взводе что вот-вот и начнет рвать в клочья всех, кого видит. Я постоял послушал. Говорят, мэр выходил и пообещал в течении недели навести порядок, а так же обеспечить всех нуждающихся всем необходимым. Попросил завтра всех подходить к администрации, будут организованы пункты питания и т. д. и т. п.

Надеюсь, наладят всё куда быстрее, а не за две недели. Хотя это же Эрэфия, дай Бог чтоб за месяц всё починили. Потолкавшись у бизнес-центра Парламент понял, что бизнес-центр закрыт. Стук в стеклянную дверь привлек внимание старого охранника, который рекомендовал мне валить по-хорошему. Показав ему пропуск, я рекомендовал ему свои рекомендации засунуть себе промеж булок и впустить меня пока работы не лишился. Дед испугался и впустил.

Затяжной подъем на третий этаж и в офисе никого нет. Глупо было надеяться на обратное. В офисе никого нет, но есть печеньки, кофе, чай, и куллер в котором еще осталась восемнадцатилитровая бутыль с водой. Ляпота! Перекусил, попил водички, чай заварить в воде комнатной температуры не удалось. Прошелся по офису в поисках не сгоревшей техники, увы и ах… Всё сгорело. Ну по крайне мере перекусил. Наполнил полтораху из-под спрайта водой, взял остатки печенья, забросил всё это в рюкзак и пошел домой. У администрации народа меньше не стало.

Дорога домой далась мне сложнее, т. к. начало подташнивать, и голова закружилась на солнце. Хорошо меня Коля приласкал. Народ шатался по улицам без дела, да и я не знал, чем заняться. На работе меня никто не ждет, дома делать не чего. Вся жизнь свелась к желанию покушать и что бы всё стало как раньше.

Следующая неделя прошла по стандартному сценарию. Проснулся, сварил риса на газовой горелке, которая у меня осталась со времен моей страйкбольной молодости. Пожевал кашу с тушняком. Одной банки тушенки мне хватало на три раза покушать. После нацепил рюкзак и пошел шариться по городу. Перемещался стандартным маршрутом. ТЦ Московский проспект, ТЦ Арена, ТЦ Галерея Чижова, администрация, ТЦ Солнечный Олимп. Всё кроме администрации закрыто. А у администрации всё то же самое. Скоро ребята, скоро! Машины не работают, не проехать. Москва говорит, что помощь близка! Нужно только подождать. Все ждали. Честно. Я точно ждал. Но к концу первой недели осознал следующее:

Рис кончился.

Газ кончился.

Воды нет.

Все деньги какие у меня есть это деньги на карте, а без электричества это то же самое что денег нет.

А еще есть приятное обстоятельство. Уже неделю я хожу в туалет не в унитаз. А в ведро. Ибо поднять на десятый этаж воды для того, чтобы смыть её в унитаз, удовольствие то еще. К слову, о воде. Что бы поднять воды на нужный этаж, за ней нужно сперва сходить на долбаный родник в парк Олимпик. Суммарно это около десяти километров туда и обратно. А по пути обратно нужно еще нести на себе дополнительный груз в виде двух пятилитровых бутылок, их хватит что бы пить и варить на ней рис в течении трех дней, или же что бы три раза смыть свои испражнения. Выбор очевиден. Ведро. А с этим ведром пёхом на первый этаж и прогуляться до ближайшей лесополосы, в идеале в темноте, т. к. совесть пока еще не позволяет выливать испражнения в окно, хотя многие уже так и поступают.

Первый поход за водой показался мне долгим, ибо два часа пути туда и обратно работнику, сидящему на удаленке в принципе, даются не просто. А тут еще нужно тащить на себе обратно груз в десять килограмм. Но второй поход за водой показал, что всё-таки два часа — это не долго. Когда я пришел в парк, выяснилось, что у родника собралась порядочная очередь. Порядочная, это человек двести, и каждый с пятилитровками. Из родника единовременно могли набирать воду два человека, если выше по течению становился набирать кто-то еще, то поднималась муть и она текла в бутылки тех, кто был ниже по течению. Пара умников попытались пролезть без очереди и встали выше по течению. За что в течение пяти минут огребли по ребрам, в итоге вместо воды, умылись своей же кровью. Били их не только те, кому они напустили мути, но и те, кто уже стояли в очереди больше двух часов и очень опечалились от наглости таких несознательных граждан. Во второй заход мне удалось принести водички домой всего на всего за шесть часов. Ноги отваливались.

Не работает ни один продуктовый, кормят только в администрации, но увы только обещаниями. Полевая кухня так и не подъехала, воду и еду никто не раздает. За то раздают указания, призывают жителей расчищать дороги от сгоревшего автотранспорта на случай, если пойдет колонна с гуманитарной помощью из Москвы. Так же мэр активно просил делиться продуктами владельцев бизнеса, мол отдайте всё что есть жителям, потом сочтемся. Но прожжённые бизнесмены знают цену этим обещаниям и не дали, разумеется, практически ни чего. Хотя Чижов выдал один прицеп продуктов, по сути, для вида, ибо все прекрасно понимают, что у него на складах куда больше съестного чем он раздал народу. Но и за это спасибо, к слову, мне ни чего из этой щедрости не досталось.

Сердце уколола мысль «Как там родители?», и ведь не позвонишь. Не поинтересуешься самочувствием и обстановкой. Они у меня в Новороссийске живут, отец на торговом флоте всю жизнь прослужил, мать следом за ним каталась из порта в порт, пока на пенсию не вышли. Осели в Новороссийске. А я как отучился в Воронеже, так тут и осел. Тревога засела на границе сознания и не давала покоя, но сейчас сделать с этим я ничего не могу.

Глава № 2

— Голод не тётка

Началась новая неделя и продуктов не осталось, вообще. Никаких. В наличии только два литра воды и пустой желудок. Пошел по стандартному маршруту, на улице никого, ТЦ закрыты, у администрации человек сорок стерегут мэра, а их стережет полиция. Первые на вид изголодавшиеся и уставшие, вторые злые, но накормленные. Пообщался с демонстрантами, узнал, что в ТЦ Град управляющий Ашаном организовал продажу продуктов питания. Бумажные деньги принимает, а также обменивает на ценности по завышенному прайсу.

Заскочил в офис, забрал оттуда банку растворимого кофе, а также обнаружил следы жизнедеятельности кого-то из сотрудников. На полу валялся фантик от сникерса. Слюна непроизвольно заполнила рот. Сейчас бы горячего чая рубануть и конфетами закусить. Поискал, где Паша хранит печенья, в офисе не нашел. Дверь на склад была закрыта. Есть хотелось так сильно, что решил прибегнуть к вандализму. Снял со стола кронштейн для крепления четырех мониторов, и попытался использовать его как таран для того, чтобы пробиться на склад. Дверную ручку отломал, но замок так и не поддался, закрыто… Выругавшись я поплелся обратно.

На площади перед администрацией начались первые столкновения с полицией. Пара демонстрантов опечалились от того, что власть не спешит им помогать и попытались прорваться внутрь здания, за что были немедленно отметелены полицейскими, после чего их утащили внутрь этого же здания. Миссия выполнена, так сказать. Хотели внутрь? Добро пожаловать. До отделения конвоировать разбушевавшихся через весь город долго и глупо, ибо кто-то еще может проявить свое негодование в отношении стражей правопорядка, поэтому часть административного здания была переоборудована под полицейский участок.

Ни в демонстрации, ни в уж тем более нападении на полицейских я не видел смысла и поэтому решил отправиться домой, дабы произвести инвентаризацию всего нажитого и понять, что из этого я смогу обменять на продукты в Ашане.

Спустя четыре часа я был дома и уже перерыл всю квартиру. С грустью осознал, что я потратил свою жизнь на накопление барахла, которое в текущих реалиях никому не нужно. В основном дома была электроника, правда уже сгоревшая. Из мало-мальски ценных вещей я нашел охотничий нож, который я купил себе лет пять назад, но до сих пор не использовал его. Золотую цепочку с крестом, верующим я никогда не был, поэтому обменять её на продукты мне ничего не мешает. Кошерные зимние берцы производства германской фирмы Lowa, в свое время брал их за пол зарплаты, играл в них на страйкбольных баталиях, но уже без дела валяются три года. На этом мои накопления были исчерпаны. Телевизор, компьютер, телефон, ноутбук, игровые приставки, и прочая сгоревшая электроника явно никому не нужны, да и тащить на себе телевизор в Ашан, не самое приятное занятие. Это как ни как за городом и пилить мне туда около десяти километров в один конец. Кушать хочется, будем топать. Но уже завтра, на улице начало темнеть.

Голод так и не дал мне уснуть. В пять часов утра я закинул в рюкзак берцы, нож, цепочка была на мне и отправился в Ашан. Удивительно, но на улице были еще сотни человек и шли они вместе со мной в одном направлении. Кто-то шел, как и я с рюкзаком, кто-то катил тележку из супермаркета, по заставленной сгоревшими автомобилями дороге. А кто-то шел налегке. Лица были измученными, с налётом отчаяния. Пройдя пять километров, я увидел, как пять парней напали на двоих возвращающихся по всей видимости из Ашана. Нападающие били ребят с каким-то особым остервенением и злобой. Четверо били, пятый отбирал сумки и оттаскивал в сторону. Проходящая мимо женщина кинулась на помощь пострадавшим и заголосила «Да чтож вы делаете? Не трогайте ребят!», за что тут же получила оплеуху от того, что оттаскивал сумки. «Заткнись сука, и вали от сюда, если не хочешь тоже огрести». сказал спокойно, но с какой-то звериной злобой в голосе парень. Я в этот момент проходил от сего действа метрах в десяти, стало страшно. Парни лет двадцати пяти на вид. Тот, что ударил женщину был со свежим порезом на лице. Порез был от скулы и до подбородка. Рану зашили на скорую руку, и она выглядела так себе. Воспалена, возможно будет загноение. Вокруг много людей, но все делали вид что это не их дело и продолжали идти, не обращая внимание ни на двух парней, получающих увечья, ни на то, что ударили женщину.

Женщина, получив удар упала в придорожную пыль и зарыдала, просила помощи у проходящих мимо, кричала что мужчины перевелись, остались только трусы и маменькины сынки. Я тоже не остановился и прошел мимо. Было ли мне стыдно? Определенно… Начал ли я в голове проигрывать сценарии «А вот если бы…, то тогда бы я!»? Начал. Стало ли мне легче? Нет, ощущение собственной никчемности накрыло с головой. Внутренний голос даже пискнул на секунду «Макс, у тебя же есть нож! Припугни их!», но инстинкт самосохранения безжалостно заткнул этот голосок накидав страшилок. «А ты уверен, что у них нет ножа или травмата? А ты уверен, что не испугаешься пустить нож в дело если дойдет до драки? А до драки дойдет уж поверь мне. Ты видел, насколько решительны эти ребята? Накинулся толпой и хорошо если не прирежут, а просто отметелят. Оно тебе надо? Серьезно хочешь пожертвовать собой ради двух типов которых ты не знаешь?». Разум принял сторону инстинкта самосохранения, но на душе так паршиво, что хотелось выть. Что-то не правильное в этом. Не этому меня учили советские сказки и фильмы, которые я успел еще застать в детстве. Но ноги несли дальше, а крики позади становились тише.

Добравшись до ТЦ Град я обнаружил километровую очередь, без шуток. Народа херено немерено. Прогулявшись среди толпы, выяснилось, что у входа в Град выстроены баррикады, прям натуральные баррикады из стеллажей, которые охраняют больше сотни человек с оружием. Видимо наняли всех ГБРовцев, которых смогли найти. В этих баррикадах организовано десять окошек у которых сидели молоденькие девочки и осуществляли выдачу товара. К каждой из них был приставлен оценщик, дабы отсеивать хлам от реально стоящего и предлагать цену за товар. Третьим в этой связке был сборщик, который получал от девочки список товара, подлежащий обмену, и скрывался в помещении ТЦ для формирования заказа. Поняв систему, вернулся в конец очереди и стал ждать. Ждать, ждать и снова ждать. Очередь двигалась очень медленно. Примерно через пять часов я стоял у кассы и распаковывал своё барахло.

— Ээээ дарагой, что принес, показывай. Батинки, не нужен, за тыща вазьму. Нож тыща писот. Крэст, двушка максимум.

— Вы чего? Ботинки германские, почти новые! Да им сноса нет! В идеальном состоянии! Я их за пятнадцать брал! Нож новый, отличная сталь, ни одной зазубрины, даже не использовался никогда, пять тысяч. Цепочка с крестом, это ж золото пятьсот восемьдесят пятой пробы! Тут четыре грамма не меньше! Она тысяч двадцать стоит!

— Сюшай, это раньше столько стоиль. Понимаишь? Сейчас твой барахло нахрен никому не нужен.

— Я понимаю, но цена что ты предложил смешная! Накинь еще немного по-братски.

— По братски говоришь? Сюшай, а я был для твой народ братом месяц назад? Нет! Я биль чурка! Так вот как чурка, я тиби скажу. Четыри с палавиной тыщи за всё. Твой хлам, когда свет дадут, еще перепродать нужно будет. Берешь, нет?

— Беру.

От сука обворовал, но в принципе он прав. Причин у него нет мне давать больше, чем остальным, а нелюбовь к другим нациям в нашей стране ни куда никогда не уходил. Белые не любят черных, черные не любят белых, и все не любят всех. Получив талон на четыре с половиной тысячи, я подошел к девочке, которая выдала мне прайслист написанный от руки. Ёбушки воробушки… Килограмм риса стоит пятьсот рублей. Лозунг этого обменника явно «У нас лучший магазин, поимеем как хотим!». В прайсе есть всё от батона до гандона, но взял я только три кило риса, два кило гречки по пятьсот, и говяжью тушенку пять банок по четыреста. И всё. Деньги кончились. В подарок за то мне выдали газовую зажигалку с надписью Zippo. Приятный бонус, учитывая то, что газ в походной горелке закончился. Погрузив всё в рюкзак я отправился обратно. Но быстро вспомнил про банду, обирающую прохожих. Решил задержаться не на долго. Постоял в стороне ожидая толпу в десять человек которая закончила затариваться и собралась в обратный путь. Прибившись к ним, я шел на удалении в пару шагов. На такую группу вряд ли решатся напасть.

Путь обратно был мучительным. Радость от осознания что за плечами у меня еды на неделю не могла перебить тяжесть лямок, режущих плечи и головную боль от солнцепека. На удивление по пути домой мы не встретили разбойников и только кровь в придорожной пыли напомнила о их деяниях.

Вернулся домой, выгрузил продукты и тут же рванул в лес. Напихал в рюкзак дров и обратно. На балконе откопал старый мангал, в нем же и развел небольшой костерок, на котором и сварил себе рисовой каши. Да не безопасно. Да балкон мог загореться, но по крайне мере никто не отожмет у меня продукты. Знали бы вы какое наслаждение жевать обычный рис, перемешанный с тушёнкой, после того как ты почти два дня голодал. Ммм блаженство.

Кстати, продукты эти для меня последние, нужно думать, где раздобыть либо что-то на обмен, либо сами продукты. Тех, что есть хватит на неделю, может на две. А там уже и сентябрь на носу, холода, и кроме еды потребуется еще много чего. Хотя мэр обещал, что всё починят в течение двух недель, ждемс. А еще не плохо бы разжиться транспортом. Сейчас самые модные ребята гоняют не на спорткарах, а на велосипедах. Жалко, что я в свое время отказался от идеи прикупить себе велосипед. Вместо этого купил электросамокат. Нахрен он мне теперь? Батарея сгорела, как и вся проводка. Хммм он, конечно, электро, но всё же самокат. Такс…

Спустя пару часов все электрические детали были откручены и лежали в стороне. Осталась только рама, руль и два колеса не удерживаемые больше никакими механизмами. Дисковый тормоз так же остался на месте. Kugoo ES3, хорошая вещь! Еще и складывается пополам, а за минусом электрохлама он стал в два раза меньше весить. Брал его из-за больших колес, как раз по Воронежским колдобинам можно до работы доехать без пробок. Пришел коронавирус, удаленка, сейчас пылится на балконе. С днем рождения дорогой Kugoo! Будешь моим верным конем отныне.

На следующий день я проснулся с осознанием того, что мне нужна работа. Я не могу больше валяться без дела, и если каменный век затянется, то я сдохну без еды или от скуки уж точно. Ни чего лучше не придумал как отправиться снова в Ашан и предложить свои услуги в виде разнорабочего. Забегая, наперед скажу, что меня послали. Сказали, что штат укомплектован, а лишние рты кормить желания они не имеют. Наняли бы в охрану, но я не самый атлетичный парень. К слову, платили там продуктами. Пока мотался в Град, снова видел банду отморозков, только их стало уже больше, порядка десяти человек отжимали продукты и грузили в импровизированные тележки. Только на этот раз им уже оказывали сопротивление и, судя по всему, не слабое, трое из банды были в крови, не знаю в своей или чьей то, но видок был у них так себе. Когда я проезжал обратно, меня заметили. После чего захотели подрезать мой самокат. В ход пошли камни, метили в голову, но промахнулись. Я им намекнул криком о их гомосексуальности и со всех сил ускорил самокат. Причин добираться до Града не осталось. Менять не чего, на работу не взяли, дружеские отношения завязались опять-таки с бандой.

Несмотря на кажущийся беспорядок, силовики не бездействовали. Были организованы патрули совместно с военными, росгвардейцами и МЧСниками. Но численности для обеспечения правопорядка во всем городе, всё же не хватало. Тем более что силовики тоже люди и хотят спать, и есть. Нести службу 24\7 невозможно. А без связи и транспорта еще и невозможно отслеживать, где произошло преступное деяние и оперативно на него реагировать. Как и координировать свои действия силовики без связи не могли.

Акты мародёрства происходили на окраинах города, ходили слухи о открытых столкновениях с силовиками в районе ВАИ и Отрожке. Не легкое время настало для силовиков, ибо маршруты распределялись в одном месте, а патрулировать требовалось другое. А туда еще нужно добраться. В связи с этим силовики конфисковали велосипеды, самокаты и скейты во всех магазинах города под обещание оплатить нанесенный ущерб из бюджета, когда всё нормализуется. Странно видеть патрульных четверых патрульных, двое на великах, а еще двое едут, прицепившись за велосипеды на скейтах, с автоматами за спинами. Странное и в то же время комичное зрелище, но по-другому патрулировать миллионник не получалось.

Прошла еще неделя. Я откопал кварцевые офицерские часы, которые остались от отца, работали. С опаской добрался до Града и обменял их на пачку риса и банку тушенки. На дороге банды больше не было, торгаши сказали, что с ними разобрались силовики. Двух грабителей убили, одного ранили, семеро сумели уйти. Путь теперь безопасен, и патрулируется регулярно. Порция полезной и одновременно бесполезной информации. На обмен теперь точно ничего не осталось, т. к. вся квартира выглядела как будто в ней провели обыск. Выходя на улицу, я начал с собой брать складной нож. Зачем? Не знаю, мне с ним спокойнее. В округе всё больше пьяни. Мужики без дела ходят и бухают. Сейчас самые топовые профессии, это:

Силовик.

Торгаш.

ГБРовец.

Самогонщик.

А на дворе конец лета, куча фруктов, была куча фруктов… К началу второй недели все близлежащие сады были опустошены. Я и сам умудрился надрать рюкзак яблок, лежат на балконе сушатся. А те, кто попредприимчивее. Собрали урожай заранее и теперь гнали сивуху разной крепости и противности у себя на балконах и дворах. Выходя в город, неизменно ощущался запах браги. Силовики никого за это не гоняли, ибо у них были проблемы и посерьезнее. Может и зря не гоняли. Пьяные часто учиняли драки, ломились в закрытые магазины, иногда успешно.

К концу второй недели я урезал свой рацион в половину, жить можно, но постоянное чувство голода начинало сводить с ума. Иногда не мог заснуть. Я проснулся ночью от скрежета металла, посмотрел в темноту. Рядом с моим окном находился магнит, под светом керосиновой лампы, десять человек орудовали ломами и раздирали рольставни в клочья. Через минуту послышался звон стекла и люди ринулись внутрь здания. На улице стало темно и тихо. В голове судорожно побежали мысли, стоит ли и мне присоединиться к грабежу? Не успев ответить себе на этот вопрос, я уже бежал вниз по лестнице одевая рюкзак.

У магнита стояли три человека и охраняли тележки, в которые активно сгружали продукты, выходящие из магазина. Я пролетел мимо них и нырнул внутрь. Позади послышалось «Куда твою мать! Аааа хрен с тобой». На стеллаж были установлены две керосиновые лампы, и они прекрасно освещали весь магазин. Я метнулся к стеллажу с крупами. Но там пусто, увидел на полу два пакета с геркулесом, ненавижу геркулес. Но на безрыбье и рак рыба. Пакеты тут же оказались в моем рюкзаке. Меня заметил один из мародёров.

— Ты кто такой? Да пофиг. Бери быстрее что успеешь и вали от сюда пока менты не нагрянули.

— Спасибо мужик. Я немного возьму. И тут же свалю.

— Давай.

Консервы из свинины и говядины, кукуруза, горошек, черствый хлеб, коробка сникерсов, всё это наполнило мой рюкзак до краёв. В охапку взял пару пачек растаявшего сливочного масла, на бегу схватил какие-то печенья и пулей вылетел наружу, где уже догружали последние тележки мои кормильцы.

Я собирался нырнуть в темноту, но на звук грабежа подоспели маргиналы всех мастей. От пьяни до наркоманов. Их не особо много, человек восемь, четверо зашли с одной стороны здания и четверо с другой. Вооружены были палками, арматурой и у пары человек были ножи. Я замер, четверо человек шли на меня и выкрикивали что-то на неразборчивом мате. Я рванул прочь из этого капкана, но получил арматурой по берцовой кости и покатился кубарем на проезжую часть. Добивать меня никто не бросился. Нападающим были более интересны тележки уже до верха нагруженные продуктами и алкоголем. Завязалась драка. Не дожидаясь пока меня пырнут ножом, я первым делом похромал в темноту и затаился.

Сердце колотится, во рту пересохло, штанина джинсов пропиталась кровью. Нога жутко болела. Воровать раньше не приходилось, системник собранный за счет работодателя не в счет. Очень не хотелось получить срок за продукты суммарной стоимостью в две тысячи рублей. А еще меньше хотелось получить арматурой по голове. Крался как хромой ниндзя, дорога домой которая занимает одну минуту у меня, заняла пол часа. За эти пол часа со мной ничего не случилось. Оказавшись дома, я чуть не зарыдал от счастья. У меня тут жратвы еще минимум на неделю вперед, при этом есть можно от пуза! Дрожащими руками я разорвал обертку сникерса, укусил и расплылся в улыбке. Это прекрасно. Вкус былой стабильности. Жаль чай не заварил. Жизнь налаживалась. Звуки драки прекратились. И только стоны становившиеся всё тише не давали поверить в то, что всё будет хорошо.

Спал плохо, снились кошмары, за мной гнались какие-то твари, ловили, и начинали рвать в клочья. Становилось страшно, и я просыпался. Засыпал, и кошмар повторялся. Настроение дрянное, перекусил, закинул в рюкзак сникерс и пачку печенья топленое молоко, после отправился по привычному маршруту. Проходя мимо магнита, я увидел тротуарную плитку. Что необычного в плитке? Хотя бы то что она обильно залита кровью. А на ступеньках магнита в неестественной позе лежал мужик. Он вчера окликнул меня внутри магнита. Лицо замерло искаженное гримасой боли, а вся грудь была в кровавых разводах. А ведь там мог быть я, если бы ввязался в драку. За углом здания лежало еще два тела, у одного проломлена голова, третий, судя по всему, умер от потери крови. Еще за одним трупом тянулся кровавый след длинной метров в двадцать, видимо это он вчера стонал. Вокруг ни души, ни кто не разыскивает нападавших, ни кто не спешит замыть тротуар и убрать жмуров. Единственные кто поспешили, это мухи уже облепившие тела. Тошнота подступила к горлу, а по телу пробежал холодок. Я ускорил своего Kugoонька горбунка, оставляя за спиной вчерашний ужас.

Глава № 3

— Живущие в тени

По дороге к площади Ленина, заметил странное действо. Полиция пригнала с два десятка криминальных морд и заставила растаскивать машины с дороги, на обочину. Порой криминалитет огрызался, за что получал пинки и удары дубинками, после чего успокаивался и продолжал свой нелегкий труд. Я даже задержался что бы полюбоваться. Откуда я знаю, что это криминалитет? Ну во-первых многие с разбитыми мордами и недобрыми лицами. Могли ли это быть обычные митингующие? Да запросто. Но для власти они ведь и есть криминалитет, который раскачивает лодку. Так что формулировка как не крути точная. Все торговые центры были как всегда закрыты. А вот на площади Ленина необычайно людно. Вещал какой-то дядька в погонах, слышно было его плохо. Да что уж там? Не слышно вовсе. В стороне от происходящего стояла местная интеллигенция. Бомжи. Уж они-то точно знают всё о происходящем в городе. Люди, которые выживали еще до того, как это стало мейнстримом так сказать. Я встал к ним поближе. Увидев, что я на них посматриваю, меня окликнули.

— Уважаемый чего мнешься? Иди к нам. Есть будешь?

Я опешил от такого радушия. Мне протянули какой-то сухарь.

— Доброго дня вам мужики. Как жизнь?

— Да для нас всё такая же. Мало что поменялось. Только в теплотрассе похолодало, а так нормально. Ты как?

— Да потихоньку, пока есть что есть. Угощайтесь — я достал пачку печенья и протянул своим новым знакомым. Немного помялся, жаба кричала «НЕ СМЕЙ СУКА!!! СНИКЕРС МОЙ!!! КАКИЕ БОМЖИ НАХРЕН?!! ТЫ ЧЁ?! ВЧЕРА ЧУТЬ НЕ СДОХ ЗА СНИКЕРС ЭТОТ! А СЕЙЧАС ОТДАТЬ ХОЧЕШЬ?! СУКАААААААА!!!!». В итоге удалось её заткнуть и сникерс перекочевал в руки пригласившего меня мужика. На удивление мужики были чистоплотными, их трое. Игорь Степаныч, Альберт Ильич, Иван Иваныч. Пригласивший меня был Степанычем. Степаныч промыл нож из бутылки водой. После чего поделил сникерс на четыре части, печенюхи так же раздал по две на брата. После чего откуда-то появился термос и в пластиковых стаканах запарил кофе.

— Степаныч, а что за мужик вещает у администрации?

— Макс, та этож генерал отставной. Верещагин Пётр Евгеньевич. Он в деревне жил после отставки, километром семьдесят от сюда. А как мандец случился, он сюда на велике и прикатил. Посмотрел, как мэр людьми руководит и охренел. Сначала взял на себя управление полицией. А потом устал на самодура этого смотреть. Мэр две недели обещает людей накормить, а в итоге нифига не делает. Только ментов всех подтянул чтоб жопу свою охранять. Так утром хохма была. Генерал этого мэра прям под жопу и выпнул из администрации. Я те говорю! Реально подсрачник ему такой отвесил, что мэр по ступенькам скатился! Мы с мужиками уссывались.

— Теперь он городом заправляет?

— Каким городом? Ты вообще ничего не знаешь? Города нет больше. У нас тут княжеская Русь теперь. Один князь, эт отставной генерал.

Другой князь Шамирь Рахимович Магометов, управляющий Ашаном, он под себя весь град подмял, подтянул южан своих, и ГБР весь что нашел под себя, забрал, кормит досыта, в обиду своих не дает. Все оптовики какие за городом были уже под ним. Дорогу от Града в сторону Москвы почистили от машин, теперь на лошадях с подмятых оптовок всё в Град свозит, а Град теперь нифига не торговый центр. Он как закрытый город стал. Охраны валом, торгует конечно, как и раньше. Правда уже не только товарами повседневного спроса так сказать. Еще и дурью приторговывают потихоньку из-под полы. Ну и человек четыреста со стволами есть у него. Армия порядочная.

Юго-Западный район и окружную под себя Колька Крест подмял. Почему крест? Да сидел в Крестах. В девяностые большим авторитетом был, а потом почти всю банду его положили, самому ума хватило на дно залечь и легализоваться. Приторговывал овощами в ларьках, по всему городу у него точки были. Ну и как оказалось стволы скупал. Еще тема популярная стала АУЕ. Ну и собрал вокруг себя человек пятьдесят сопляков отбитых. От двенадцати, до двадцати лет. А с их помощью за эти две недели под крыло свое еще человек ста набрал. Всех, кому есть не чего, все кому защита нужна. Ну не ради помощи само собой. Кормить бесплатно никого не станет. Они за помощь для него шустрят. Где украдут чего по его наводке, где магазин вынесут. На прошлой неделе сопляки его вынесли два магазина оружейных. А на этой неделе менты уже перестали в ЮЗ ездить. Начали постреливать там. Пока никого не убили. Но ты прикинь. Едешь ты на велике, патрулируешь. А тебя могут из любого окна выцеливать. Эт дело времени пока башку отстрелят. Ну генерал и отдал приказ сидеть пока в центре, до дальнейших указаний.

— Охренеть, а местные чего?

— Да чего местные? Кто к нему присоединился, а кто-то от страха трясется. Кто из города свалил, кому есть куда валить. Тут ведь оно знаешь как. Герои, умирают самыми первыми. Эт не голливудский фильм. Я на улице таких «местных» насмотрелся. Сегодня кричит «Это мой город! Я здесь главный!» а уже завтра либо инвалидом стал в драке, либо и вовсе жмурифицировался.

— Да, я вчера с одной компанией встретился, а сегодня уже трое мух кормят на солнцепеке.

— О, да эт еще ничего! В ЮЗ местные жители вскрыли Ленту, ну внутрь и ломанулось человек сто, с факелами, светить то не чем. Ну пока грабили, Крест узнал, и своих молодчиков пригнал. На выходе ждали разорителей. Люди выходить начали, а их тут же принимали и окучивали. Самых борзых на нож подняли, или застрелили. Короче из сотни вошедших, домой попало человек шестьдесят. Ну и как ты понимаешь попали с побоями, все продукты у Креста и остались. Тем, кто ушел, сказали всем передать что в юго-западном одна власть, Крест. И грабить или одаривать, в ЮЗ может только он. А кто не понял, пусть приходит на пивзавод, там доходчиво объяснят. Короче мрак. На левом берегу бывшие фанаты с остатками скинов объединились, подтянули страйкболистов и теперь ВАИ под ними.

Часть юго-западного забрали азеры. Держат ТЦ Армаду и юго-западный рынок вместе с рынком стройматериалов, а авторынок уже под крестом.

А тут еще это, фанатики-ебанатики объявились. В районе Острогожской казаки себе всё захапали, сказали, что будут возрождать Казакию. Ахаха Казакию! Это что такое? Видать горилки перепили, теперь у них там своя микро республика. Там частный сектор и много кто скотину держит, огороды там, ну ты понял. Вот в Казакии. Хихи. Там что-то по типу советского союза, всё общее, а казаки за порядком бдят. Ониж всегда около военизированными были. Оказалось, что кроме нагаек под полом дохрена что припрятано. Альбертыч говорит, что даже пулемет у них есть, представляешь?

Район Димитрово Иван Ряха крышует. Ряха, потому что фамилия Ряхин, ну и в принципе еще морда у него огромная, та еще ряха. Никогда не привлекался, но тоже по уголовной теме двигался, правда больше с гопниками. Вот из такого контингента и набрал себе гоп команду. Сотня человек у него примерно. В районе порядочная анархия творится, грабят всех без разбора, все магазины уже повскрывали, на проблемы местного населения срать хотели. С десяток, возмущенных уже на тот свет отправили. С полицией не закусываются, но обстановка там напряженная.

А вот в отрожке всё спокойно. Там полкан какой-то собрал вокруг себя участников чеченских, афганских и прочих компаний, клуб условно патриотический. Ну и теперь там их Новая земля. Порядки устанавливать никому не дают, народ сыт. Правда за еду нужно нормо-часы выработать, но все вроде довольны. Нет бардака как в других районах. На прошлой неделе все улицы от машин очистили. А ты прикинь сколько там машин то! Но оказалось, что если всем миром выйти, то за два дня можно всё и наладить. Теперь вон урожай собирают в близлежащих садах, да к зиме готовятся. Молодцы.

— А вы чего к ним не рванете?

— А нам то чего? Я на улице уже лет двадцать живу, раньше все помойки с просрочкой знал, а сейчас у нас мясная диета. Да мужики? — и интеллигенция дружно рассмеялась — Для нас ни чего толком не изменилось. Просрочка исчезла, да. Но мяса вокруг навалом, голуби, собаки, крысы на худой конец. А тут ещеж сам знаешь, где-то информацией поделиться можно и в ответ получить подарок, а где-то лазейку найти и самому поживиться в магазине безнаказанно. Не жизнь, а сплошное приключение! А там работать нужно, а мы вольные люди, предприниматели! Когда попытки краж предпринимаем, а когда и реально чем-то торгуем. Это у вас стабильность была, а у нас её никогда не было, мы привычные к звиздецу, прости Господи.

— Тоже, верно. Слушай, а северный кто держит?

— А северный так же, как и центральный район под генералом теперь, ну они совместные патрули еще пускают по маршруту Северный — Град, Шамиль, людей выделяет. Торговля она как шоу, шоу маст го он.

— Согласен, еслиб не обмен, то сам бы уже давно красть начал или мародерствовать. Степаныч, а не слышно, из-за чего электричество вырубилось? И что за массовые поджоги тачек?

— Альбертыч, он реально как будто только проснулся. Максим, ты вообще ни с кем не общался за это время? Ну слушай. Кто-то кричит что инопланетяне погасили свет и скоро вторжение будет. Кто-то говорит, что пендосы электромагнитное оружие использовали и потушили нам свет, а кто-то верит, что конец света близится. Вон в монастыре Новоусманском поп всех заставил, не выходя из храма молиться сутками на пролет, так это, люди там уже две недели безвылазно поклоны отбивают и крест в воздухе рисуют, а электричество так и не дали. У Альбертыча теория есть, что наш солнцеликий испытания опять ядерные учинил на полигоне в Казахстане, но что-то пошло не так и электромагнитным импульсом спалило всю электронику. А я думаю хренатень это всё. Наворовались и свалили из страны вырубив нам всем рубильник. Что бы исчезнуть с радаров окончательно так сказать. Был солнцеликий и не стало, а куда делся? Поди разбери. Ни записей на камерах, ни чего. Ни бюджета государственного. Правда моя теория не объясняет почему машины погорели, но оно мне и не надо. Главное ничего не ждать. А что эта власть, что какая-то другая, побоку. Всё равно на помойке кормить сытнее не станут.

Болтал с мужиками еще часа три, потом попрощался и поехал домой. Сегодня первое сентября, и для меня этот день реально стал днем знаний. Я даже и не представлял, что такое в городе творится. А я тут с ножом хожу раскладным в кармане. А АУЕшники магазины с оружием выносят, даже смешно. Я реально думал, что нож в кармане даст мне больше шансов на выживание? Единственное что мне поможет выжить, так это наш солнцеликий. Очень надеюсь, что подача электричества скоро возобновится, иначе так до каменного века откатимся, вон две недели прошло, уже Киевская Русь на дворе. Добрался домой, а там стандартная схема, дрова, балкон, каша, спать.

Проснулся, перекусил остатками каши и собрался поехать за водой. Вышел во двор и встретил бабку из соседнего подъезда. Она каждое утро подкармливала голубей, вот уже лет десять. Местные жители крыли её порой матом, ибо голуби засирали весь двор и припаркованные авто, но ей на всех плевать. Она с завидным постоянством вставала с утра пораньше и шла кормить своих пернатых друзей. Вот и сейчас была та же самая картина, бабка от души сыпнула зерна, и крылатые крысы с остервенением принялись жрать. Всё, как всегда, вот у них то точно райская жизнь. Кормят каждый день, как на убой! Как на убой… Всё и правда, как всегда, за исключением одного. Бабка из кармана достала рыболовную сетку с грузами на концах, распрямила её и неумело швырнула на голубей. Большая часть отлетела в сторону, но штук пять запутались. Подняла свою трость и ШМЯК! ШМЯК! ШМЯК! Пернатые один за другим отправились к праотцам, окрашивая пыльный асфальт красным. После как ни в чем не, бывало, бабка взяла сеть, сложила туда тушки убиенных и пошла домой. Что там Степаныч говорил? Мясная диета?

Глава № 4

— Мародёр

Следующая неделя стала значительно веселее, с моими новыми знакомыми. Степаныч как оказалось двадцать лет назад дико забухал из-за того, что его подсидели на посту заместителя директора. В запое просрал всё что имел, жена бросила, всё что было, дома пропил. Решил продать трешку и купить квартиру поменьше. И получилось так что купил, даже получил поменьше жилплощадь и причем бесплатно. Наткнулся на черных риелторов, которые хату по документам провели и оформили на другого человека, а вот деньги перевести на счет Степанычу забыли. Вот и оказался сильно пьющий, поругавшийся со всеми родственниками мужик, на улице. Улица научила не бухать. Когда в один зимний вечер напился и заснул в сугробе. Отморозил пальцы на ногах и после их ампутировали, теперь ходит с огрызками ног, слава Богу ступни спасли. С тех пор не пьет.

Альбертыч ремонтировал тачки, был свой автосервис, вроде хорошо всё шло. Кризис в стране наступил и потихоньку ушел в минус, а потом и сильно в минус. Не успел заметить, как всё имущество распродал что бы на плаву оставаться, но не остался. А детдомовцу особо не куда податься, родни не густо. Подняться пробовал, но не удалось. Коллекторы всё отжимали под чистую.

Иваныч отшутился, сказал, что просто работать не любит. Но чувствую юлит. С такой болью в глазах говорил, что аж сердце защемило.

Продукты подходили к концу, это беспокоило, поэтому в один из дней предложил моим корешам помочь мне с дверью в офисе. В офисе, как всегда, никого, Степаныч взял с собой монтировку, Альбертыч кувалду. Ну и понеслась. Часа четыре курочили дверь. С виду хлипкая, а поддалась с трудом. А всё из-за меня, я с кувалдометром переборщил и дверь повело, заклинила собака. В итоге кое как её выдрали с частью дверной рамы. Вошли внутрь, а тааааам…. Коробки, коробки, коробки. Час потратили точно, чтобы заглянуть в каждую. Оказалось, что в большинстве из них то документы, то просто бумага для печати, канцелярия. Но вот в десяти коробках оказался запас чая и кофе, еще пять коробок были полны жестяных банок с печеньем. Мужики взяли по коробке с печеньем, мне же оставили как наводчику две коробки и взяли сколько смогли унести чая и кофе. В итоге на складе лежали две коробки с моим печеньем и восемь коробок с чаем и кофе. Не слабый улов. За окном темно, и я решил заночевать. Не домой же пилить по темноте. Разместился на офисных стульях, и кое как заснул.

Пробуждение было радостным. Мордой об пол. Стулья на каких я спал кто-то привел в движение ударом ноги и меня выстрелило с них, как из катапульты. Сон улетучился мгновенно. Напротив меня стоял мужик в балаклаве и городском камуфляже серого цвета. Ни чего хорошего ждать не приходилось. В руках он держал биту.

— Какого хрена тебе нужно мужик? — крикнул я и достал нож из кармана.

— Ты чё?

— Я тут сплю твою мать! И работаю! Ты чё? Хрена тебе нужно?

— Макс, ты чё не узнал меня?

— Кого меня? Фантомасов среди моих знакомых я не припомню.

Мужик снял балаклаву, а за ней был обросший бородатый мужик похожий на Пашку. Хотя какой похожий? Пашка!

— Пашка! Ты что ли?

— Я — сказал он и расплылся в улыбке.

Нервозность тут же отпустила и сменилась эйфорией. Приятно встретить кого-то из прошлой жизни. Я тут же набросился на него и обнял.

— Я тоже рад тебя видеть! А это не ты случаем склад наш взломать пытался?

— Что значит пытался? И взломал! — гордо заявил я.

Рассказал ему историю последних двух недель. Паша покрутил у виска и заметил, что если бы я раньше заночевал в офисе, то большей части приключений удалось бы избежать и уже давно бы встретились. Паша заглядывал в офис пару раз в неделю что бы посмотреть всё ли в порядке, а также сделать нычки на всякий случай. Он хоть и тридцати лет от роду, но склад ума у него советский. В своей двушке как оказалось он хранит крупы в мешках. Да, в натуральных советских холщовых мешках. Я всё имущество обменял на десяток килограмм продуктов, а у него дома целый продуктовый склад. Мешок сахара, риса, гречки, проса, и еще куча разных круп, куча тушенки армейской, даже пара коробок сухпайков. Живет Паша один, места вагон, вот и приспособил под склад. Не даром он сам себя именует Выживальщик! В беседе он заметил, что готовился к этому всю жизнь. Поэтому на стрельбища и катался, бегал по утрам, занимался, боксом и хрен пойми, чем еще.

— А я знаешь Макс, как только всё сгорело, сразу в офис рванул, думал кого-то из наших застать, но увы, никого. С тобой видимо разминулись. В юго-западный вернулся, постарался ребят найти с кем на секциях занимался, но увы все куда-то разъехались, да и где их найдешь? Так, друзья по увлечению. В реальной жизни в гости друг к другу не ходили. А секции после звиздеца закрылись. Пошарился по городу и понял, что особо то и нет знакомых, только коллеги по работе, да по увлечениям. А по большому счету и всё. Родителей нет и появилось ощущение что остался один во всем мире. Стало не до жалости к себе.

Газ кончился и я в ленту рванул вместе с соседом по лестничной площадке, а там её как раз мужики уже вскрывали. Залезли внутрь, набил сумку баллонами газовыми, штук двадцать запихнуть смог в столитровый рюкзак, начал на выход ломиться, а там уже ребята Креста начали гасить моих подельников. Когда выстрел услышал, ломанулся куда глаза глядят, благо без мультитула не выхожу из дома. Вентиляционную решетку открутил, закинул туда баллоны из рюкзака, рюкзак сложил и тоже туда зашвырнул, потом сам залез, как смог вернул решетку на место. И ждал, ждал, ждал. Стрельба закончилась, начался кипеш внутри, всё что было вывозили. Я в этой вентиляции, наверное, сутки просидел. Страшно мандец. Стало тихо, все ушли, а я всё лежу. Еще сутки пролежал, выбрался наружу и понял, что я ппцкакой везучий. Человек тридцать жмуров лежало у супермаркета. Мужики, дети, пару баб. Кто с огнестрелом, кто с ножевыми. Смотрю в куртке знакомой лежит кто то, перевернул, а это Костя. Пол черепа снесло, из помповика видимо попали. Юристом был, жена с дочкой остались. Меня так затрясло, как будто свою смерть увидел.

Дорогу перебежал и дворами, дворами домой! Неделю не выходил из дома. Сидел с ружьем своим и всё на дверь смотрел. Думал малолетки придут что бы наказать меня за то, что на Крестовскую собственность позарился, оказалось, что и не ищет меня никто. Половину продуктов какие были, отнес семье Кости, рассказал, что случилось. Как вспомню рыдания его жены, сердце кровью обливается. По ночам через стенку до сих пор плачет. А я виню себя, что в заварухе не дернул его следом за собой. Отсиделись бы в вентиляции и оба живы остались. Да чего уж теперь? Парню двадцать пять, считай вся жизнь впереди была. Знаешь, а сегодня считай мой первый выход в белый свет с тех пор. И так удачно тебя встретил.

Проболтали с Пашкой часа три, после чего он предложил заскочить к нему в гости, а я не видел смысла отказываться. В офис он приехал на велике, примотали мой самокат за стойку руля с помощью патчкорда к его багажнику и покатили потихоньку в юго-западный район. Знаете, а атмосфера в ЮЗ очень сильно отличалась от атмосферы в северном. Да в северном тоже происходили какие-то конфликты, даже убийства, вспомним стычку у магнита. Но в целом людей на улице больше, да и такой безнадеги на лицах я не видел. Пару раз встречали патрули. Из малолеток. Гуляли по городу со стволами на перевес. В нас с Пашей какой-то сопляк ради прикола прицелился и сымитировал выстрел. Ему смешно, а мне не очень. Куча разбитых окон, магазины раскуроченные и вывернутые наизнанку, то тут, то там, на асфальте виднелись пятна крови. Паша сказал, что за косой взгляд сейчас тут могут голову проломить, поэтому не стоит пялиться ни на кого. Как и в северном, да, по сути, и во всем городе, в ЮЗ был срач. Улицы плотно устилал подшерсток из мусора. Если в центральном районе генерал начал приспосабливать уголовников в виде рабочей силы для очистки города от транспорта и мусора, но в остальных районах мусор не вывозили уже две недели, из баков ветер разносил всё по округе, да и баки то эти давайте будем честны, переполнились еще неделю назад, а сейчас их уже и нельзя рассмотреть. Просто гора, забросанная мусорными пакетами от сбермаркета и магнита. Оказалось, что Паша жил в старой пятиэтажке, у подъезда нас встретили алкаши не определенного возраста.

— Паштет! Дарова! Это чё братан твой?

— Лёха, иди нахрен. Хочешь как в прошлый раз?

— Не кипятись, чё ты внатуре? Яж по-дружески! Даров малёк! Я Лёха! — перегар пахнул мне в лицо, и забитая татухами пятерня поплыла в мою сторону.

Не успел я её пожать, как Паша отшвырнул её в сторону.

— Я тебе говорил, чтоб не терся со своим отребьем здесь? Вали по-хорошему, пока я вам лица не поправил.

— Слыш, а чё ты так со мной базаришь? Я те чё пацан какой? Знаешь под кем я хожу?

Паша вздохнул и без замаха пробил Лёхе в солнечное сплетение, тот прохрипел и осел на колено.

— Пойдем, не обращай внимание на этот сброд.

За спиной слышался мат и что близится скорая расправа, Паше пофиг, а меня захлестнула волна опасений. Квартира у Паши оказалась не большая, квадратов сорок, но, по сути, ему хватало, в коридоре висел турник, Паша, проходя мимо повис на нем и подтянулся двадцать раз. Я не стал пробовать, стыдно признаться, но и пяти раз я не осилю. Прошли на кухню, Паша поджег походную горелку и разогрел суп из тушенки и макарон с картошкой, Боже, это лучшее что я ел за последние недели! После в ход пошел офисный чай и печенье. Почувствовал, как будто попал в прошлое, где можно есть от пуза и не думать о завтрашнем дне. После мне был продемонстрирован запас. Пять мешков с крупами на половину пустых, но в сумме там порядка ста килограммов, куча сухого пайка, и тушенки. После Паша открыл кладовку, мне показалось странным, что в квартире есть комната, которая заперта на два дополнительных замка, но, когда дверь открылась, стало ясно почему.

За дверью был стальной сейф и оружейный шкаф. В оружейном шкафу красовались двенадцати калиберные ружья. Сайга и Вепрь, в сейфе лежал ворох патронов и три охотничьих ножа, на стене висели камуфляжные костюмы, пара рюкзаков, один столитровый, и второй походный, литров на пятьдесят.

— А это мой маленький арсенал, ну я тебе рассказывал принципе.

Я с горящими глазами принялся тискать сокровища и только что слюну не пустил по подбородку. Всегда хотел себе прикупить ружье, но не знал зачем оно мне. Просто тяга к оружию, наверное, у каждого мужчины так. После того как я наигрался, Паша запер кладовку, и мы пошли снова пить чай.

— Макс, какие планы?

— Да хрен его знает. Планы не сдохнуть с голоду. На этом всё пока что. Ждем, когда починят электричество.

— А ты не думал о том, что его не починят? И всё это продолжится на неопределенный срок?

— Да ну как не починят? Этож бред. Должны починить. Я понимаю, что мы в Роисе живем и она вперде. Но всё-таки и тут в интересах власть имущих как можно скорее вернуть всё как было раньше.

— Согласен, но кто будет возвращать всё? Задумайся, если погорели все электроприборы, и вся проводка, то её нужно заменить, а на секундочку только электропроводов нужны миллиарды километров, т. к. выгорели местами целые линии электропередач, а их значит заново тянуть нужно, а как ты их тянуть будешь без техники? Она то тоже погорела. И хрен бы с этими проводами, а вот электронику как ты восстанавливать будешь? Погорели электросхемы, а всё на заводах делается, а они-то почти все выгорели наглухо. В Воронеже точно знаю, что они все сгорели. Туда повышенное напряжение подавалось что бы станки функционировали и из-за этого на всех заводах произошли порядочные замыкания с полными выгораниями линий и станков. На чем производить платы? И даже если есть на чем их производить, то сколько времени тебе потребуется что бы произвести достаточное к-во плат что бы восстановить питание в центрально федеральном округе? Год? Пять лет? Десять? А еще задумайся вот о чем. Воронеж далеко не самый криминальный город, но сам видишь, как выходит. Криминалитет уже начал вылазить на улицы и резню учинили, резню за которую никто не ответил. Генерал собирается креста прижать? Я чёт не вижу каких-то движений в этом направлении. А если смоделировать похожую ситуацию на более криминальные участки России, то можно представить, что там еще всё хуже, чем у нас. А когда остатки власти заняты выживанием и попытками удержать людей до скатывания в средневековье, как ты думаешь, когда у них появится время и силы на то, чтобы заняться восстановлением электропитания?

— Блин Паш, ну чё ты краски сгущаешь? Наш солнцеликий уже явно что-то предпринимает для того, чтобы вернуть себе контроль над страной, за который он боролся всю жизнь.

— А я думаю, что уже не кому там предпринимать. Представь, город из двенадцати миллионов человек, город, который снабжается за счет беспрерывных поставок из регионов, город, парализованный вечными пробками. Как туда подвозить продукты если кормить нужно двенадцать миллионов людей? У нас миллион человек, а жрать то многим уже не чего! Мородерят, дерутся за кусок хлеба, воруют. А столица больше чем на половину состоит из приезжих. А еще вспомним о том, что у них клановость и диаспоры очень развиты. Уверен, что столицу уже разорвали на куски и идет передел власти похлеще нашего. А приезжим ты палец в рот не клади, если жрать не чего будет, они на нож любого поднимут, лишь бы с голода не сдохнуть. Уверен, там ад сейчас. А все силы стянули в лучше случае к МКАДу, а за МКАДом как они и шутили дикий запад. Не успел выстрелить, значит выстрелили в тебя.

— Тебе бы книги писать, картинка очень реалистичная вышла. Хрен его знает Паш, я как-то не задумывался что дальше делать. В Ашан пробовал в ЧОП подрядиться или грузчиком, но сказали, что нафиг им люди не нужны, штат укомплектован. Может у генерала работа какая найдется?

— Может и найдется. А не думал за город свалить? Чего тут то делать? Ждать пока от голодухи гражданская война начнется?

— Не думал об этом, да и куда ехать? У меня вся недвижимость в городской черте, за городом меня никто не ждет.

— А вот у меня есть домик, в километрах восьмидесяти от Воронежа. Купил с премии в мертвой деревне, считай за бесценок, там ни газа, ни света, ни воды, нифига нет. Колодец во дворе, да и вот, пожалуй, и все удобства. Но там у меня банька, да подушатанная, но баня! Речка рядом, и никого в деревне нет. Туалет правда на улице, зимой возрадуемся, но за то дом тёплый, печка дровяная, и продуктов на зиму точно хватит. В сарае дров вагон, там до весны перекантуемся, а дальше уже по обстоятельствам посмотрим. Глядишь за полгода мож и изменится чего. Что думаешь?

— План крутой! Я за. Слушай, всё спросить хотел, а что за гопота у подъезда нас встретила?

— Ой, да конченный один живет в соседнем доме, пол жизни по тюрьмам шарился, теперь крутого из себя строит. А по сути, кроме татух и понтов, нихрена у него и нет. Соседа моего покойного как-то избили толпой, ну мы с Костей их подловили, когда он выздоровел, и так отмудохали, что мало не показалось. Я думал Лёху убил тогда, так насовал ему в харю, что из башки его лужа крови натекла, оказалось просто рассечения. С тех пор понты колотит, но не рыпается. А сегодня вон опять распетушился, тьфу. Мудак.

Определили время отбытия из города. Через три дня. За это время нам нужно разжиться еще одним велосипедом и собрать шмотки. Выезжать будем ночью, чтобы вопросов не было к двум личностям едущим на великах загруженным барахлом доверху и с ружьями за спинами.

Глава № 5

— Быстрее ветра

На утро Пашка остался дома собирать свои вещи, а я поехал на площадь, к Степанычу, он то точно знает где разжиться транспортом. Путь по юго-западному казался вечным, т. к. катить на самокате по пустынным улицам оказалось достаточно унылым занятием. А катить по улицам с разбитыми витринами и разграбленными магазинами, еще и жутко. Патрулей Креста, я не встретил.

На площади толпился народ. Генерал видимо силами арестантов прикатил на площадь четыре полевые кухни. Народ повеселел, пара молодых ребят, даже пели «Гражданскую оборону» стоя у раздачи. Еда быстро заканчивалась, когда пустела первая полевая кухня, начинали выдавать еду из второй, а в первой начинался процесс приготовления каши по новой. Пока доходили до последней кухни, первая уже была готова снова выдавать перловую кашу с тушенкой. От всего этого действия по площади разносился запах еды и дыма, приятно, хотя в очереди толпиться я не стану, утром перекусил. Несмотря на разгар пандемии все были без масок, а почему? Правильно, хрен, где купишь их. Аптеки то закрыты. Да и насрать всем на коронавирус, тут жрать то не чего. Какая пандемия к черту?

Потолкавшись в толпе, с трудом отыскал Степаныча. Договорился с ним о покупке велика. Но сперва им нужно его украсть. Цена пять килограммов риса. Поехал за своим тряпьем. Пока упаковывал одежду в рюкзак, с грустью оглядел квартиру, на границе сознания проплыла мысль «Я сюда больше не вернусь». Взял одежду, берцы и дождевик, замкнул квартиру и уехал на новое место временного проживания. Скажу одно. Я идиот. Паша сегодня дома, ему велик нахрен не нужен, а вот мне бы он охренеть как пригодился. Катить на самокате с порядочным рюкзаком набитым тряпьем, то еще удовольствие.

Кое как добрался до дома Паши, спешить не стал, а просто выглянул из-за угла. Это меня и спасло в лучшем случае от раскулачивания, в худшем от тяжких увечий. У подъезда терся Лёха и еще пять человек. Судя по всему, трезвые и злые. Ибо не шатались как в прошлый раз, а злые, потому что в добром расположении духа мало кто с собой будет брать арматуру. Я проехал пару домов и сел на скамейку в соседнем дворе, оттуда как раз видно подъезд Паши через просвет веток местного кустарника. Рюкзак и самокат спрятал в этот же кустарник, чтоб вопросов не возникло у местных.

Начинало темнеть, и я подумал, что Лёха так и будет сторожить моего друга до утра, но повезло. Быдланы разразились матом, причем друг на друга, пара человек орала на Лёху за то, что он заставил их весь день простоять у подъезда, а сам даже не знает квартиры Лёхи, чтобы в неё вломиться. В итоге компания ушла, я посидел еще десять минут и быстро прошмыгнул в подъезд.

— Паш, там тебя кореша на улице ждали. Не дождались и ушли. Злые очень были.

— Да я видел. В двери тарабанили, по подъезду шарились в поиске моей квартиры. Хорошо соседи разъехались, да и в подъезде особо ни с кем не общаюсь. Никто не сдал. Ты велик нашел?

— Да на гос услугах тендер выложил, один подрядчик нашелся. Завтра обещал поставить транспорт за пять кило риса. Не против если я у тебя позаимствую на закупку?

— Да бери конечно, хрена им делать? Всё равно весь не перевезти в деревню.

— Спасибо. Завтра всё пакуем, отсыпаемся и в ночь едем?

— Да, всё как договаривались. Только аккуратнее на улице.

— Само собой.

Спали плохо, на улице шумно как никогда, то тут, то там что-то гулко бахало. Не ясно, кто-то устроил пир во время чумы и запускает салюты или же это выстрелы. На утро Паша выделил мне один туристический нож, и дал перцовый баллон для самообороны. На кожаном чехле ножа написано бекас-2. Деревянная рукоятка, металлический задник. Добротный нож, хоть гвозди режь, хоть забивай. Закрепил его на поясе, под осенней курткой, практически не заметно. Отсыпав в пакет из магнита пять кило риса, я погрузил валюту в рюкзак и отправился к Степанычу. У подъезда никто не поджидал, да и в целом район выглядел затаившимся. Да он и раньше был зловещим, но что-то поменялось. Воздух наэлектризован, как будто затишье перед бурей. По пути в центр увидел с десяток луж крови и ворох гильз на обочинах. Трупов не видно, но они точно есть. Если человек потеряет столько крови, он явно не жилец. Мысли о массовом побоище заставляли разгонять самокат всё сильнее.

В центе как всегда оживленно, народ выстроился у полевых кухонь. Степаныч терся в стороне у театра. Без велика.

— Привет! Степаныч, велик не удалось достать?

— Здоров Макс! Да чё не удалось то? Удалось, за углом стоит, Егорыч караулит, чтоб не мозолить глаза ментам. Ты рис принес?

— Само собой.

Степаныч сильно нервничал. Если обычно он смотрел на происходящее саркастично, то сейчас был каким-то дерганым. Зашли в соседний переулок, я передал рис, мне выдали велосипед. Порядком попользованный, но с десятью скоростями, всё как надо. Правда на раме уже ржавчина проступила, не скрипел и уже хорошо.

— Степаныч, что-то случилось? Чего такой дерганый?

— Макс, ты опять в хамуте спишь что ли? Слышал стрельбу ночью?

Мимо нас прошел патруль полицейских. Один из ментов пристально уставился на нас. Взгляд был не добрым. Степаныч тут же осекся.

— Ладно Макс, бывай, если что приходи. А сейчас у нас дела. Всё пока.

И они с Егорычем тут же дали дёру в ближайшие дворы. Испугались что за краденный велик примут? У ментов думаю сейчас более важные дела есть. Решил не гадать, сложил самокат, кое как запихнул его в рюкзак и поехал обратно.

Ближе к полдню в юго-западном всё поменялось. На улице была тьма сомнительных личностей. Видел пару человек с наколками на руках. Несмотря на мрачность их вида, они веселились. Бухали, что-то курили через пластиковые бутылки, орали песни, тискали местных дам. Проезжая один из дворов заметил, что там человек сорок накачиваются до беспамятства и орут «Владимирский централ». Бухих и в северном хватало, но пьянство носило локальный характер, а тут праздник на весь район закатили. Интересно что празднуют?

Войдя в квартиру, я обнаружил Пашку приматывающего мешки с тряпьем и припасами к велосипеду. С обоих сторон велика висели баулы, заполненные до отказа. Велосипед чем-то напоминало байкерский мотоцикл с заполненными кофрами.

— Макс, вернулся? О и велик при тебе. Отлично. Вон мешки, веревка, давай складывай тряпье и приматывай к велику. Вздремнем часов шесть и будем выдвигаться. Кстати! Нашел в своем хламе шеврон, будет фамилию твою отражать, бери.

Паша протянул мне шеврон, на нем был изображен череп. Забавно, но нашивать я его не буду, ибо это придаст мне излишней серьезности. А серьезные парни часто притягивают проблемы, оно мне не надо. Запихнул шеврон во внутренний карман куртки и пошел собираться.

Как только стемнело, мы заперли квартиру, выкатили велики из подъезда и направились в центр. Почти успешно. Не успели мы доехать до конца дома, как раздался громкий голос, и компания пошатывающихся личностей вывалилась из-за угла.

— Паштет ёманарот! Сколько лет, сколько зим? А ты чё там? Подарки нам приготовил?

Голос Лёхи я сразу же узнал. Судя по силуэтам, вместе с ним порядка десяти человек. Мы слезли с великов, а я тут же запустил руку в карман куртки и нащупал перцовый баллон.

— Лёх, иди своей дорогой, нам неприятности не нужны.

— Хренасе. Вы слышали мужики? Не нужны ему неприятности. А когда меня пресанул, они видимо тебе были нужны. А сейчас не нужны, само миролюбие. Ты сука в прошлый раз меня не дослушал. Так я сейчас договорю.

— Лёх, мы пошли, хорошего вечера вам.

— Заткнись падла! Не перебивай меня. Хрен куда вы от сюда уйдете. По крайне мере здоровыми. — прошипел Лёха — Я под Крестом хожу, а Крест такой хрени не прощает. Ты чё думал, можно пресануть меня и остаться безнаказанным? А вот хрен ты угадал. Мандец тебе.

Подручные Лёхи, как и в прошлый раз оказались не с пустыми руками. Арматура, ножи и это только то, что я разглядел в темноте. Не мешкая ни секунды, толпа ринулась вперед, выкрикивая нечленораздельные ругательства в нашу сторону. Меня тут же накрыло и трясясь как банный лист, я вытащил баллон из кармана и зажал до отказа кнопку. Перцовый спрей лился в темноту заставляя мат перерасти в крики боли. Залил человека три, остальные отшатнулись назад. Меня дернули назад, и я полетел вместе с великом.

— Валим от сюда! Брось ты нахрен этот велик!

Паша поднял меня, и мы рванули в соседний двор. Секунд десять замешательства и за нами погнались семеро. Я успел пробежать метров пятьдесят, а позади послышался выстрел. Твою мать. Стреляют? В нас стреляют? Сука! Да какого хрена? Как я вообще тут оказался?

— Макс, за угол, за угол быстрее!

Мы нырнули за угол и продолжили забег. На бегу ружье колотило по спине, весомо колотило. Паша на бегу сдернул с себя Сайгу и развернувшись пальнул два раза наугад в темноту.

— Сука! Паштет! Я тебя на куски порежу и скормлю твоему дружку! Сивый, обходи их.

Куда обходи? Мы бежали от двора ко двору, петляя как зайцы, сердце взрывалось в груди. Ноги уже горели от усталости, но адреналин заставлял двигаться. Двор, еще двор. А стрельба сзади становилась всё интенсивнее. Мы влетели в очередной двор. Нас встретила толпа пьяных лиц. Это оказалось именно то место, в котором маргиналы устроили праздник. Я видел его, возвращаясь в Пашину квартиру. Мы рысью промчались через толпу, Паша в кого-то врезался, мужик упал и приложился головой об асфальт, на нас начали орать со всех сторон. Во двор влетела банда Лёхи.

— Братва! Хватайте их! Хрена вы стоите?

Толпа зашевелилась, но из-за того, что все были дико пьяны, это создало только трудности для Лёхи. Пьянь путалась под ногами и мешала пройти. Но при этом кто-то из пьяньчуг начал палить, выбегая из двора пара пуль выбили кирпичную крошку из стен дома. Близко мать его. Очень близко. Ходу, ходу! Паша дал еще залп. Попал! Позади кто-то заорал от боли.

Я попытался на бегу сдернуть своё ружье, и чуть не задушил себя оружейным ремнем. На бегу хотел как Паша лихо пальнуть в темноту, повернулся, нажал спусковой крючок и ничего не произошло. Клац, клац. Тишина. Твою мать! Ну и как я в темноте на бегу предохранитель найду? Нужно было в спокойной обстановке ружье осмотреть. Так мы бежали вплоть до моста на улице «девятого января». Нас ждал участок в пятьсот метров. Участок с открытым пространством.

— Макс, беги на середину моста и прячься за любой тачкой, я тебя прикрою, потом я побегу в твою сторону, ты меня прикрывай. И запомни! Выстрелил, перебежал сразу к другой тачке, снова выстрелил и снова переместился. Не сиди на одном месте, убьют! Понял? Пошел!

Не успел я ответить, как Паша юркнул за угол здания и оттуда открыл огонь. Бегущие за нами в ответ разразились ответной стрельбой. А я уже бежал, по пути стараясь нащупать предохранитель. Нащупал, переключил, середина моста, упал за сгоревший уазик. Выстрел в небо, чтобы оповестить Пашу о том, что я на месте, сместился влево к новому автохламу, выстрел в темноту. Палил выше головы, не стараясь в кого-то попасть. Я то и в тире был не лучшим стрелком, а стараться попасть в цель какую не видишь, идиотизм чистой воды. Поэтому создавал видимость того, что обстреливаю противника, по сути, палил в молоко, надеясь не задеть Пашу. А Паша был прав. Как только он прекратил стрельбу и ломанулся в мою сторону, противники тут же переключили огонь на меня. Пули свистели то над головой, то попадали в сгоревшие тачки, где меня уже не было. Черный силуэт Паши пробежал мимо меня и на ходу прокричал.

— Жди! Не вставай!

Я перезарядил магазин и продолжал палить в темноту, спустя вечность позади прокричали.

— ПОШЕЛ!

И я не пошел, я полетел сломя голову через этот чертов мост! Нахрен этих зеков! Нахрен этот день! Нахрен я поперся в юго-западный? Добежал до Паши и побежал дальше, он, прекратив стрельбу устремился за мной. Лёха со своими подельниками не вошел даже на мост, а мы его уже пересекли. Стрельба слышна была отдаленно. Пробежав еще квартал, меня сбили с ног, и я со всего размаха плюхнулся на пузо стесав все ладони об асфальт. Паша так же упал мордой в пол.

— Лежать суки! Тронете стволы, мозги вышибу обоим!

Нам заломили руки за спины и застегнули на них браслеты. Всё, добегались. Теперь точно на ремни порежут.

Глава № 6

— Театр страданий

Со стороны моста были слышны крики, которые утонули в автоматных очередях. После мат раздался с новой силой, угрозы расправы и проклятья летели над городом, постепенно затихая. Меня протащили мордой по асфальту и подняли на ноги, кто мои пленители я не видел, т. к. они шли позади, отвешивая мне пинки, когда я пытался повернуться больно били прикладом промеж лопаток. После пары ударов моё любопытство исчезло. Паша шел рядом со мной, и надрывно дышал, видимо досталось посильнее чем мне. Надеюсь, хоть не зацепили пулей. Шли около получаса. И в итоге пришли к театру оперы и балета, который располагался напротив администрации. На входе нас встретил караул из четырех человек.

— Здоров Коль. Чё поймали еще беглецов?

— Да походу дела. Ни чё, полкан разберется кто такие и от куда. Наше дело ловить. Дознавать не наше занятие.

— И то верно. Закуришь? Нет, так нет. Полкан внизу, тащите новеньких к нему.

Наши пленители взяли на входе керосиновые лампы. И нас потащили, не на сцену, а куда-то в подвальные помещения. Пока тащили совершенно случайно дважды ткнули меня мордой о стену. Попетляв по темным коридорам мы спустились на два яруса вниз. Видимо бомбоубежище с советских времен тут. Возле увесистой металлической двери нас снова ткнули мордой в стену, ноги расставили на ширину шпагата. А после дверь распахнулась. Оооо это прекрасное помещение. Любой инквизитор забился бы в экстазе. С потолка свисали крючья, дубак такой, что пробрал сразу до костей, хотя может я задрожал и от адреналина, который был впрыснут с меня на полную катушку. Руки, губы, да всё тело начало биться как припадочное.

— Николай? Заходи. Что там у вас?

— Иван Фёдорович. Добрый вечер. Поймали двух отщепенцев на мосту у девятого января. Убегали, стреляли в кого-то. При себе два ружья двенадцатого калибра, ножи, перцовые баллоны.

— Оооо богатый арсенал.

— Мы от бандитов отбивались! Мы… хээээ.

Удар в печень выбил слезы из глаз, и я не смог не только договорить, но и дышать следующие пару минут не мог нормально.

— Помолчи, дорогой. Кто вы такие — выясним. Вы нам всё расскажете, честно и без прикрас. Пока вас никто не спрашивал. Полежи молча.

Меня перестали удерживать, и я упал на ледяной пол. После Пашу подтащили и повесили на один из крючьев, так что руки были за спиной. Паша болтыхался, стараясь носками достать до пола, веревка покачивалась и получалось у него это с переменным успехом. Настала и моя очередь. Скажу так. Пока напрягаешься и стараешься не позволить положению тела вывихнуть тебе руки, то больно, очень. Мышцы защемляет от напряжения. Если расслабиться, то становится полегче, но боль никуда не уходит конечно же. Николай и его два напарника козырнули и ушли, закрыв за собой дверь.

— Ну что хлопцы? Давайте знакомиться. Я Иван Федорович. И хочу я узнать у вас не так уж и много. Всего три вещи. Где беглые зэки? Кто убил моего брата? И какого хрена вы на моей земле посмели стрелять? Начнем мы наш факультатив с простого. С раздумий. А ничего не помогает мыслить лучше, чем холодная голова.

Я попытался заговорить, но новый удар заставил меня забиться в приступе кашля. После настала Пашина очередь ловить воздух ртом как рыба.

— Помолчите ребятки. Сейчас я вам помогу немного. Нужно подготовиться что бы размышления были продуктивными.

Через секунду в руках Федоровича появился нож. И не успел я подумать, что начнут резать, как резать начали. Но не нас, а нашу одежду. Федорович срезал с нас всё кроме трусов, обувь так же снял с нас.

— Ну вот. Другое дело. А теперь водные процедуры.

И он окатил нас двумя ведрами ледяной воды. Все мускулы свело судорогой. И дрожь пошла по телу с новой силой.

— Доброй ночи дорогие, завтра поговорим.

Дверь захлопнулась, и мы остались в полной темноте. Только ужасный холод, я, Паша, темнота и боль.

— Паша, какого хрена!? Какой брат? Какие зэки? Что происходит?!

— А я от куда знаю! Мы с тобой вместе бежали если ты забыл!

— Твою мать Паша! Твою мать! Как только встретились в офисе всё пошло по звезде! Сука!

— Нихрена себе? Так это я виноват в произошедшем?

— А кто Паша? Кто? Не ты ли под дых дал Лёхе? Не из-за тебя ли они погнались за нами? Если б не тот случай, то мы б спокойно свалили из города!

— Если б того случая не было, то в тот же момент тебе бы начистили морду. И ты целый остался, только благодаря мне!

— Твою мать, спасибо спаситель! Вот только ты спас мою морду, а под угрозу поставил жизнь! Охрененный обмен, не находишь?

— Сука! Макс, ты затрахал ныть! Если ты не забыл, я в таком же дерьме, как и ты! И если тебе станет легче, то да, я виноват. Поможет тебе это выбраться от сюда? Думаю нет.

— Извини, ты прав. Мы оба в заднице — страх туманил разум и заставлял искать виноватых, но что от этого толка? Паша ведь не знал, что всё приведет к аттракциону с крючьями.

Не знаю сколько прошло, но стало так холодно, что я перестал чувствовать пальцы на ногах. А руки в принципе уже давно перестал чувствовать, затекли. Ужасное желание заснуть, но боль и холод не давали отключиться. Порой случались провалы в сознании, но не уверен сколько я спал, секунду или целую вечность. С Пашей мы периодически спрашивали друг у друга как самочувствие, но на этом наше общение и заканчивалось. В первые часы после ухода Ивана Федоровича, мы тешили себя надеждой раскачаться и спрыгнуть, сбросить веревку, за которую нас подвесили к крюку. Но увы и ах, ничего не вышло, только боль в заломленных руках стала сильнее. Захотелось есть и пить. И в туалет. Как вы понимаете ни одна из потребностей удовлетворена не была. Висели, терпели.

Дверь распахнулась и внутрь вошел Иван Федорович.

— Добрый день молодчики. Забыл про вас совсем. Ну что? Давайте общаться.

— Мы не зэки! Мы никого не трогали! — заорали мы на перебой.

— Тихо, тихо, давайте по одному. Вот ты — Иван извлек из заднего кармана мой паспорт и зачитал — Черепанов Максим Алексеевич. Вопросы помнишь мои?

— Помню.

— Ну рассказывай.

— Мы никого не убивали! Мы не зэки! Мы, наоборот, убегали от зэков и пришлось отстреливаться!

— Ага, не убивали, не зэки, отстреливались от зэков. Так и запишем. Теперь ты Еремеев Павел Никифорович, отчество знатное у тебя. Никифорович — проговорил Иван как будто просмаковал каждую букву отчества. — Ну что Никифорович, говори.

— А что тут скажешь? Макс уже всё рассказал. Не трогали мы никого. Собирались из города уехать, взяли припасы, на нас напали у подъезда, мы побежали и отстреливались по пути. Ваши ребята нас мордой в пол уткнули и притащили сюда, конец истории.

— Хорошая история, ладная. Вот только я так и не услышал ответа на мои вопросы. Вы единоборствами раньше занимались?

Я отрицательно кивнул, Макс сказал, что боксом занимался.

— Ну тогда Никифорович меня поймет как никто другой. Залы то все закрыты, а тренироваться нужно. А груши у меня увы нет. А тут вы так удачно в гости зашли. Сейчас потренируемся, а попозже снова поговорим.

А дальше был долбаный ад. Он меня месил и руками, и ногами, куда попадет. В голову, в корпус, по ногам. Я терял сознание, от очередного удара приходил в себя и кричал, когда был воздух. Но как только я начинал кричать, прилетал удар в солнечное сплетение, и я замолкал, хрипел, плевался кровью. Сопли вперемешку со слезами и кровью размазывались по лицу. После очередной отключки обнаружил что я больше не хочу в туалет. Всё случилось без моей воли.

— Фу Максим, как некультурно. Повиси пока, пойду с другом твоим поспарингую. Не хочу замараться.

Удар в бороду и сознание уплыло. Очнулся от ледяной воды, окатившей меня с головы до ног.

— Ну что? Знатно потренировались, за одно и умыл вас. Кто первый расскажет мне, где беглые зэки и кто убил моего брата, получит свободу. А со вторым я еще поработаю.

— Сука! Иди нахрен! Ни чего мы не знаем! Ты идиот что ли? Мы тебе сказали, как всё было! По базе пробей мать твою кто мы!

— Родной, я бы обязательно пробил, но ты, наверное, забыл, что электричества нет? А вот ругаться в моем присутствии не нужно, не культурно.

И снова избиение, снова боль, накатывающая волной и отступающая, когда теряешь сознание. Был в избиении и определенный плюс. От ударов кровь приливала к мышцам и помогала согреться, правда минусов в таком методе согревания, значительно больше, чем плюсов. После третьей или тысячной волны избиений я просто повис безвольной тряпкой, не получалось даже мычать, только смотреть и выдыхать кровавые пузыри. Паша был в таком же состоянии.

Когда Иван потерял все силы, он сплюнул, попрощался и ушел, пожелав нам доброй ночи.

— Паша, я не могу больше. Лучше сдохнуть. Я сознаюсь, пусть посадят в тюрьму, или убьют. Я не хочу. Я не могу больше. Скажу, что я зэк и что это я убил его брата. Пусть бьет, но потом в тюрягу посадят, там уже не тронет.

— Ты дурак? Макс, тебя никто сажать не будет. Зэков кормить нужно, а жратва как видишь на улице не валяется, налоги не платятся, и кормят зэков из своей же едой, которую могли есть семьи служивых. Он тебя тут просто прикончит и на этом всё закончился. А если не повезет, то и не закончится. Он может месяцами тут тебя прессовать, не давая сдохнуть.

Слёзы полились по щекам от бессилья, хотелось выть, сбежать, умереть, что угодно, только не повторение сегодняшнего. Всё тело нестерпимо болело, и каждое движение отдавалось болью. Начало знобить. Простудиться в пыточной камере, класс. Надеюсь, это коронавирус, и к новом дню я буду максимально заразен. И эта мразь подцепит её и сдохнет в мучениях.

Новый день начался куда быстрее чем я думал. Бил меньше. Но за то с ритмичностью. Вопрос, ответ, удар, вопрос, ответ, удар. Когда сил не оставалось отвечать, переходил к следующему и так пока не надоест. Снова ночь в ледяном помещении, боль, жалость к себе, жалко Пашу. Хочется, чтобы всё закончилось. К ознобу присоединился кашель. Паша пока только чихал. А я кашлял, как будто пытался извлечь из себя легкие. Так прошло еще несколько дней. Избиения, холодный душ на прощание, ледяной ад, новый день с новыми мучениями. Если я выживу, я найду эту мразь и разделаю его на куски! Срежу с него кожу и заставлю её сожрать! Эта тварь заплатит мне за каждый удар! Злость сменилась бессилием и слезы опять сами собой заструились из глаз. Сукаааа! Ненавижу!

Порой в подвале раздавались еще чьи-то крики. Били долго, ожесточенно. Первое время они мешали заснуть, после стало всё равно. Осталась только радость, радость от того, что бьют не нас.

В очередной раз вернулся Иван. И принес с собой плоскогубцы. В мозгу сразу всплыли яркие картины что с этим инструментом можно сделать. В картинках были не только изображения как он вырывает из нас куски плоти и зубы, а еще и затесались картинки, где я вколачиваю ему плоскогубцы в глазницу и растаптываю череп своими берцами.

— Здоров хлопцы! Парни вы упертые. Но мне нужна правда, так что не обижайтесь.

— Пошел нахрен ублюдок! Знать не знаю твоего брата! Но уверен, что он такой же мудак, как и пхээээ.

Удар привычно выбил дух, немного отдышавшись я продолжил.

— Надеюсь его убили мучительно, если бы он был еще жив, то клянусь тебе, выйдя от сюда, я бы выпотрошил его и его семью, только чтобы.

Опять удар.

— Что бы посмотреть на твоё выражение лица. Тварь!

— Макс заткнись — крикнул, испугавшись за меня Паша.

— Да хрена молчать? Всё равно мы тут сдохнем! Так что пошел он нахрен! Что ты вылупился на меня мудак? Братика завалили? Да так ему и надо ублюдку! Плохо что тебя вместе с ним не привалили! Гонд кхэээ.

А дальше понеслась зубодробительная серия, причем в прямом смысле. Мою голову швыряло из стороны в сторону. Иван реально был в ярости. Больно? Не больнее чем раньше. Он хотел меня убить, и я очень надеялся, что у него это выйдет. Когда Иван отступил назад, я сплюнул крошево из зубов ему на рубаху.

— Что остановился? Избив меня братика не вернуть. Прими как должное сука! — попытался снова плюнуть, но уже ему в лицо, кровавая слюна густой жижей повисла у меня на подбородке.

— Макс! Макс! Молчи сука! Заткнись!

— Говорливый? Щас я тебя угомоню тварь! — Иван дернул меня за волосы запрокинув голову назад, после чего в его руке появились плоскогубцы. Холодный металл чиркнул по языку и вцепился в мои уже не белоснежные тридцать два.

Хруст ломаемой кости. АААААААААААААААААААА от боли мутнеет сознание и начинаю биться в судорогах пытаясь вырваться из стальных ручищ своего мучителя.

— Сука! Аааааааааа!

— Заткнись! Заткнись твою мать! Что ты там про моего брата говорил? Лучше б он сдох, и я вместе с ним? Ничего с зубами закончу и отрежу тебе твой сраный язык!

С трудом закрыл челюсть, но удар в висок заставил меня её снова разомкнуть. Снова хруст. Бьюсь в остервенелой злобе, чиркнул коленом ему по корпусу. Плотного удара не вышло.

— Ах ты сука! — Удар плоскогубцами по лицу, еще один, еще. Сознание начинает плыть, а из рассеченной брови заструилась кровь. Голова снова дергается вверх, хруст. Новая волна ярости накрывает сознание. Когда он снова поднес плоскогубцы к моему рту, я извернулся и укусил его за большой палец. Секундное замешательство и Иван принялся молотить меня по затылку. Сука не отпущу! Уже Иван начал кряхтеть от боли и чем больше он меня бил, тем сильнее проникали мои зубы в его плоть.

Иван заорал! Какая-то эйфория меня накрыла в этот момент. Ахаха мразь! Думал мы тут на курорте? Так вот тебе кусочек рая! Я уже прокусил до кости, но увы моему бульдожьему оскалу не хватило сил что бы перегрызть кость!

Иван со всей силы рванул на себя руку. Кусок мяса остался у меня во рту. Я окровавлено ухмыльнулся ему.

— Ах ты! Убью нахрен! — Иван схватился за невесть от куда взявшийся молоток. Отлично! Мои мучения окончены.

Распахнулась дверь и в нашей темнице стало немного светлее.

— Отставить! Твою Мать! Ты чё тут устроил? Фашист хренов! Я тебя под трибунал отправлю! Сука! Всех званий лишу! Будешь баланду на зоне жрать и радоваться, что по закону военного времени пулю в лоб не получил!

— Пётр Евгеньевич так я же…

— Что так я же? Развязать! Быстро! Костя, медиков сюда позови и пусть поторопятся. А ты тварь, в комендатуру беги, и жди, закончу тут и приду по твою душу.

— Так точно. — Иван нелепо козырнул и скрылся за дверью.

Меня сняли с крюка, и я свалился безжизненной куклой на пол. Нет сил даже пошевелиться, нервное напряжение ушло, осталась только слабость. Пришли два медика, недолго думая ширнули в нас обезболивающих видимо вперемешку с успокоительными. Боль медленно отступала, а сознание следом за болью потухло.

Глава № 7

— Новое начало

Очнулся в темноте. По телу тут же пробежали мурашки. Неужели мне всё приснилось и сейчас снова придет Иван? Но нет, Иван не пришел. За то пришел рассвет. Алые лучи больно ударили по глазам. Осмотрелся вокруг. Лежу на больничной койке, слева тумбочка, рядом еще две кровати. Над кроватями вздымались два вороха тряпья, по-другому больничные одеяла не назвать.

— Доброе утро соседи — сказал я и закашлялся, оказалось, что мой корпус туго забинтована и дышать полной грудью не получалось — эээ страдальцы, подъем.

— Иди нахрен мил человек, дай поспать — пробухтел близлежащий сосед и повернулся в мою сторону не открывая глаз.

В принципе и открывать то не чего, сплошная гематома. Длинные слипшиеся волосы, лоснящаяся борода и бодрый аромат, который ни с чем не перепутать. Бомж. Я встал и поковылял к третьей койке. Каждый шаг отдавался болью, а самое отвратное то, что от каждого вдоха приходилось кашлять. Дойдя до середины палаты меня скрутил спазм кашля, и я присел на корточки. Да уж, ноги синюшные, не хуже распухшей рожи бомжа. С трудом удалось встать. Потянул за одеяло последнего соседа. Рожа заклеена пластырями, но черты лица узнаваемы. Пашка. Сопит как ни в чем не бывало.

Пока я возвращался обратно к своему лежбищу, в палату вошла медсестра и чуть ли не с матами пояснила мне что я идиот. Оказалось, что у меня сломано три ребра, лицевые кости, вырвано три зуба и четыре раскрошены, а вишенкой на торте стало воспаление легких. Восхитительно.

Пару часов спустя проснулся бомж, начали общаться и по голосу я понял, что это Степаныч. Обрадовались, но обниматься не стали. У него оказалась сломана ключица, закрытая черепномозговая травма и сломаны все пальцы на руках. Степаныч поведал о том, как оказался в больнице. Через сутки после того, как он передал мне велик, их принял патруль, забрал в отдел до выяснения обстоятельств, так сказать. А там уже он вместе с Егорычем и Альбертычем попал всё к тому же Ивану. Избиения, вырывание плоскогубцами зубов, ломание этими же плоскогубцами пальцев. После первых двух дней пребывания в подвале у Егорыча остановилось сердце. Альбертыча Иван просто забил до смерти, когда тот сознался что это он убил брата Ивана. Но на этом пытки не закончил. Сказал, что не верит, что такой доходяга мог его брату навредить и продолжил работать со Степанычем.

Через неделю выписали Пашку, а мы со Степанычем валялись в больнице еще три недели. Каждый день мне кололи антибиотики, меняли повязки и заставляли ходить по палате. Наружу не выпускали. Еду приносили в палату. А двери караулила парочка с автоматами. По ночам мне снилось как Иван вырывает мне зубы и как больно его кулаки прилетают мне в череп. Часто просыпался и кричал.

Степаныча выписали на три дня раньше меня. Уходя, он сказал, что будет перебираться в Отрожку, местной власти он больше не доверяет. Да и не удивительно, ели остался живым. Мой день выписки тоже не заставил себя ждать. Мне вернули всё что было в карманах. А это фактически ничего. Шеврон, который дал мне Пашка, больше в карманах ничего нет. Нож и ружье не вернули разумеется. Твою мать! Ключи от квартиры в рюкзаке были, который вместе с великом в юго-западном остался… Выходит я официально бомж, как и Степаныч. Одежду нашу Иван пусти в расход, на замену выдали старый армейский бушлат из ватины и шапку ушанку. Теперь я самый модный дед в городе и не иначе. Но из больницы меня так и не выпустили, а взяли под белы рученьки и ничего не объяснив сопроводили в администрацию.

Служивые общались неохотно. Рожи недовольные как будто я им денег должен. На улице за время моего незапланированного отпуска значительно похолодало. На дорогах практически не осталось сгоревших автомобилей, во всяком из случаев на центральны улицах. Периодически проезжали телеги с запряженными лошадями, перевозя какие-то грузы. Эти мини караваны конвоировали силовики на велосипедах, а иногда и на лошадях. В текущих реалиях пускать повозку без сопровождения чистый идиотизмом.

Шли к администрации порядка двадцати минут. На входе патруль проверил документы у моих сопровождающих, после чего сказали: «Вас ожидают». Поднялись на второй этаж и в конце коридора остановились у увесистой дубовой двери. Один из сопровождающих постучал.

— Пётр Евгеньевич разрешите?

— Да, да. По какому вопросу?

— Привели к вам театрального пленника. Выписали сегодня.

— Пусть заходит, а вы свободны.

Меня подтолкнули внутрь просторного помещения. Внутри стоял отвратительный запах беломор канала. Не думал, что кто-то до сих пор курит эту мерзость. По середине комнаты стоял массивный стол, а за ним восседал мужик неопределенных лет. Из окна за его спиной по глазам нещадно бил свет и рассмотреть детали его внешности не удавалось.

— Присаживайся. Меня Пётр Евгеньевич зовут, я местный управленец так сказать.

— Приятно. Меня Максим зовут.

— Максим, стало быть. Вызвал я тебя Максим для того, чтобы извиниться перед тобой за своего подчиненного. Не досмотрел я немного за Иваном Фёдоровичем…

— Ха-ха, немного? Ну так, совсем чуть-чуть недосмотрел? Он ГУЛАГ под носом устроил, людей пытал, а недосмотр малюсенький. Понятие о размерах проблемы у вас конечно так себе. Что бы недосмотр должен был стать крупным, эта тварь чем должна была заняться? На перекрестках людей вешать?

— Всё сказал? С твоей болью я согласен. Но ты теперь мою послушай. Во-первых. Пока тебя выхаживали в лазарете, у нас вооруженный конфликт случился с Крестом. Город теперь совсем не абстрактно поделен на районы, появишься не там и тебе бошку прострелят и даже вопросом не зададутся, что ты там делаешь. Во-вторых. Я отвечаю сейчас за весь северный и центральный район. Людей катастрофически не хватает. Мародёрство процветает. Но самое страшное даже не это. Страшнее всего то, что с отключением электричества, на улицы повылезали, педофилы, насильники и психопаты разного толка, от городских сумасшедших, вплоть до маньяков. Мне каждый день приходят десятки сообщений о новых трупах и изнасилованиях. Иногда психов ловят, но зачастую это делают местные жители, и тогда приходит мне новое сообщение о очередном трупе. Вчера в центре на раздаче еды какой-то выродок устроил поножовщину. Успел ударить десять человек и сбежать. Кто такой? Да хрен его знает, в медицинской маске был, толпа шарахнулась от него в стороны, а он в этой же толпе и затерялся. Итог вчерашнего пиршества, шесть трупов и четверо тяжелых. Думаешь это всё? А вот хрен ты угадал. Лекарства подходят к концу, продукты тоже. А как ты думаешь, что случится в городе с миллионным населением если им жрать нечего будет? Ты и в страшном сне себе такое представить не сможешь! Ковид еще этот. Так что да, мне жаль, что вас пытал Иван, мне жаль, что несколько людей погибло от его рук. Но на фоне всего выше сказанного, твои горести — это сраная капля в море! Есть правда в моих словах или нет?

После услышанного мне даже стало стыдно от жалости к себе.

— Вы правы, правда есть — я даже не заметил, как перешел на Вы — надеюсь Ивана посадили?

— Как я сказал ранее, людей для обеспечения безопасности и комфортного существования населения, не хватает. В связи с этим Иван был разжалован и теперь служит в младшем составе под началом капитана Осеевского.

— Да какого хрена? Вы печетесь о маньяках, расхаживающих по улицам, но при этом держите на свободе одного из них? У вас всё с головой в порядке?

— Успокойся. Ты же не знаешь, что у него случилось. А уже осуждаешь. За день до того, как вас приняли в застенках театра. Крест со своими людьми вскрыл Воронежскую и Семилукскую исправительные колонии. После обесточивания города их охраняло дай Бог человек по двадцать. Всех охранявших если не убили сразу, то запытали до смерти. В Воронежской колонии служил младший брат Ивана. Иван в своё время в Чечню поехал воевать что бы младшего брата прикрыть в случае чего. Повоевали и вернулись, раненные, но живые. А тут после того, как узнали о том, что люди Креста освободили зэков, кинулись в колонию. Приехал на место, а там зэков уже нет, но была куча трупов. Одним из них был брат Ивана. Его прикрутили проволокой к тюремной решетке, и метали в него ножи. Когда умер, отрезали голову и положили рядом. После такого зрелища у него крыша и поехала. То, что вы живы остались, чудо и да и только. Другой бы на его месте всех подряд бы резал, не спрашивая ни о чем. Вот ты бы что сделал если бы родного тебе человека вот так убили?

— Не знаю…

— Не знаешь. А он сделал то, что посчитал разумным. Начал маргинально выглядящих личностей и творящих всякое непотребство брать и тащить в пыточную. Скажу прямо, не все, кого он поймал, были такими как ты. Человек двадцать беглецов он всё-таки поймал. Кто к Кресту пошел в услужение, а кто и по городу разбрелся грабить и убивать. Ну да черт с ними. Я тебя за чем, собственно, вызвал. Мне нужно чтобы ты мне пообещал, что проблем с тобой не будет и что на Ивана не кинешься при первой же встрече. Проблем и так хватает, не хочу, что бы на одну становилось больше.

— Пообещал? Я ведь могу соврать, и ночью пырнуть его в подворотне. Как вы узнаете, что это я сделал?

— Максим, а ни как. Сейчас время такое настало, снова только слово человека что-то значит. Я тебе в замен, могу пообещать жилье и какую ни какую, но работу. С голода не помрешь. Ах да, в городе введён комендантский час, после десяти вечера не выходи на улицу. Кто вылез на улицу после десяти, считается преступником и будет застрелен по закону военного времени.

— Весело у вас. А что за работа?

— Не у вас, а у нас. Спустишься вниз, подойди к Надежде, администратору, она трудодни распределяет. Там вакансий не сказать, что шибко много, но что ни будь найдем. Зима скоро, дрова заготавливаем, на велоэлектростанцию люди нужны.

— Куда? — усмехнулся я.

— На приборостроительном заводе организовали мини электростанцию для того, чтобы запитать станки и с нуля собранные электроприборы, по весне есть мысли запустить гидроэлектростанцию, но для этого турбину нужно собрать, занятие муторное, и без электричества нереальное. Вот ребята с ночи до утра сидят и педали крутят, самосборные катушки вырабатывают ток, а его в свою очередь инженеры пользуют как хотят. Еще можешь в конвой пойти, улицы патрулировать, но оружие не получишь пока уверенны в тебе не будем. И еще всякого по мелочи хватает.

— Понял, спасибо. Пётр Евгеньевич, а когда в обозримом будущем мы вернемся к обычной жизни?

— Скажу так. Либо скоро, либо никогда. Я делаю всё от меня зависящее что бы в течении года в каждом доме появился свет и вода с отоплением. Но это сложно. Американский астроном год назад еще кричал что грядет невиданная ранее солнечная буря, кто бы его слушал? В итоге вспышка оказалась такой мощной что вся электроника на планете сгорела. Нет, давай объясню еще раз. ВСЯ МАТЬ ЕГО ЭЛЕКТРОНИКА!!! Даже та что не была включена! Вспышка создает электромагнитную волну, а вот она уже создает электричество везде, где есть провода и катушки. Что это значит? Вода, отопление и даже газ перестали поступать в квартиры, т. к. не работает ни одна из станций. Плюс ко всему вся проводка в автомобилях коротнула и всё, нет больше никакого транспорта, только велики да лошади, если найдешь. Ты скажете, ох, да чё там сложного? Правительство быстро всё восстановит! Ну да, наверное, в какой-то другой стране так и было бы, но только не у нас. Мэр прожевал сопли и упустил момент, когда можно было всё в свои руки взять. В итоге город на куски порвали. Ты задумайся! Вся земля откатилась на несколько столетий назад! Что бы что-то произвести нужно электричество, все станки от него работают, а его нет. В итоге шанс вылезти из каменного века у нас есть, если не перегрызем друг другу глотки и будем работать сообща. Мы пытались выйти на радиосвязь с Москвой, но в эфире тишина, даже отправляли пару человек на разведку, вот только никто не вернулся.

— Звучит безнадежно. Каждый привык на себя тянуть одеяло, сомневаюсь, что удастся организовать совместную работу.

— А вот зря ты так. Да пока мирное время было, каждый сам за себя был. А вот когда беда пришла, наоборот люди начали сплачиваться. Есть целые микрорайоны, которые сами себя обеспечивают и даже кур разводить начали в подъездах. Представляешь? У них дружины свои, дворы патрулируют. Есть и те, кто не поняли еще того, что в одиночку не выжить. Но скоро поймут, если раньше не пойдут на корм червям. Вон, даже уголовники объединились. Максим, беда, она объединяет. Так что иди, подумай, а как надумаешь, приходи.

Вышел из кабинета генерала, постоял немного в коридоре смотря в окно. Планы у него, конечно, грандиозные. Да и явно радеет за народ, вопрос только как дело пойдет. Планировать то правители у нас всегда были горазды. А вот делать, руки у них всё как-то не доходили. Спустился по лестнице и прошел к ресепшену. На нем меня встретили голубые глаза. Красивые.

— Доброго дня. А есть чем заняться в наше время безработному парню?

— Здравствуйте. Вы ищете работу? — ответил ласковый голос, и дефективный Казанова во мне поплыл.

— Если вы можете предложить не только работу, то я буду просто счастлив — сказал я и мне тут же стало стыдно, щеки залило красным.

— Могу чай предложить. А свободные вакансии можете посмотреть на доске — Надя стрельнула глазками, но при этом сделала вид что не поняла, что я подкатывал к ней. Тоненькая рука указала на здоровенную школьную доску, приколоченную к стене. Сомневаюсь, что раньше она тут же висела.

На доске красовались разнообразные вакансии:

Механик — не подходит.

Слесарь — не подходит.

Лесоруб — ну так сяк осилю.

Велосипедист на ВЭС — о вело электростанция видимо, вот это я могу.

Патрульный — без оружия патрульный из меня никакой, да и с оружием, конечно, я тот еще патрульный.

Дальше шли кладовщики, медбратья, и прочий персонал, увы системные администраторы не требовались. Ну и ладно, пойду крутить педали. Надежда выписала мне пропуск на ВЭС, и показала на бумажной карте куда идти. ВЭС располагалась на территории бывшего научно-исследовательского института Электроника.

Не дожидаясь следующего дня, я сразу потопал на новую работу. На входе показал пропуск охране и меня впустили. Длинные коридоры с малюсенькими окнами едва освещали путь. Из каждой комнаты, по полу были протянуты провода и все они вели к двери с табличкой «Автозал». Так, комната двести три, мне сюда. Открыл дверь и как будто попал в американский фильм, где главная героиня борется за привлекательность своих форм. Фитнес клуб при научно-исследовательском институте, вот так номер. Педали крутили не привлекательные актёры из фильмов, а грязные, вонючие жители города. Нет, дело не в том, что они такие по определению. Просто судя по настенным часа, к которым тянулся провод через всю комнату, они крутили педали уже порядка четырех часов. Радости на лицах не было.

— Здорова. Новенький? Ну тогда снимай свои тряпки и вон, садись на свободный велик, крути педали. Как устанешь, слезай, зачтем тебе трудодень за пройденное расстояние. Знакомиться не будем, если задержишься тут на долго, тогда имеет смысл. А если нет, то это лишняя информация. Мало кто тут задерживается больше чем на неделю. Так что велкам, гражданин.

Какой радушный хозяин, даже рта не дал разинуть. Снял куртку и занял свободное место. На велике был прикручен механический прибор считывающий пройденный километраж. Мой велосипед был просто прикручен к полу, а заднее колесо отсутствовало, вместо него была приварена шестерня, которая передавала вращательное движение на катушку, вырабатывающую в свою очередь электричество. Крутить педали не сложно. Спустя пол часа уже сложно. Спустя час я окончательно выбился из сил и сделал перерыв. Смог осилить еще один час, на третьем заходе, протянул всего пятнадцать минут и ноги отказались шевелиться. Посмотрел на измеритель, накрутил я целых тридцать километров. Что-то не густо. Я плюнул и буквально свалился с этой рухляди.

Мой наниматель подписал мне четвертую часть трудодня и выдал листик. Вернулись к продуктовым карточкам? Шикарно. После таких трудовых будней возник вопрос, а на хрен я кручу педали, если на площади мог просто так кашу получить? Точно, генерал же обещал жилье и обеспечение всем необходимым. Пойду насчет жилья пробью, отдых сейчас совсем не повредит. Надежды уже не было на ресепшене. Вместо неё дежурил седой дед. Он ознакомился с написанным на моей продуктовой карточке, осуждающе покачал головой и выдал мне ключ от Ramada hotel, воу! Хоть бы это был президентский люкс! Ну пожалуйста!

Глава № 8

— ЗАХватывАющая встРеча

Увы это был не люкс, и уж тем более не президентский. Замученные работяги лежали на трёх ярусных кроватях как кильки в бочке. А размещены они были в бывшем конференц зале, куда поселили и меня. Я, конечно, попытался убедить охранника что мне выделили люкс, но он почему-то не поверил. Из плюсов могу выделить всего два. Я ночую не на улице. И тут тепло. А вот минусов могу выделить долбанный триллион! Как вы думаете, насколько сильно воняет в помещении, где спит порядка сотни мужиков, вернувшихся с трудовых повинностей? А прибавьте сюда то, что помыться в текущих реалиях негде. Будем честны я и сам вонял как скот. Но коллективный аромат был такой что глаза не то, что резало, они кровоточили!

Мне выделили шконяру рядом с одной из печек буржуек, установленных в зале. Трубы печек выводились в окна. И мне снова повезло. Печка, стоявшая у изголовья моей кровати, немного прогорела и в ней образовались отверстия, через них дым выходил наружу и окуривал прямо-таки изголовье моей кровати. Если лечь головой к печке, то скорее всего угарный газ, заставит тебя заснуть на веки вечные. А если отвернуться от печки, то в принципе ничего. Запах дыма перебивал хоть немного вонь от немытых тел. Не успел я погрузиться в объятья морфея, как мою шконку увесисто пнули.

— Подъем боец!

Передо мной стоял подтянутый парень в ментовской форме и улыбался.

— Пашка? Я смотрю приветствие у тебя не изменилось, то стулья с ноги переворачиваешь, то кровати пинаешь.

— Макс не бухти!

— Я как раз закончил.

— Ага, вижу. Ты как? Оклемался?

— Да, вот выписали. Прохожу социальную интеграцию так сказать.

— В смысле трудиться пошел?

— Есть такое дело. Педали кручу.

— Не легкое занятие, может лучше к нам в патруль? В девяти из десяти случаев просто по городу шаришься без дела. Ну и порой приходится, конечно, закуситься с кем ни будь.

— Паш, после ЮЗовских приключений, я, пожалуй, поищу более мирное занятие. Зубы как видишь еще не отрасли — я продемонстрировал ему зияющую пустоту в правом нижнем ряду.

— Понял, ну смотри сам, конечно. Сейчас город закрыт на въезд и выезд. Генерал пытается Креста прижать. Вялые бои даже идут местами. Но без особого результата. Так что домик в деревне придется забыть на неопределенное время. Ты не передумал еще на природу податься?

— Нет конечно.

— Принял. Тогда как найду вариант свинтить, я тебе маякну.

По итогу недели я понял, что работник из меня, так себе. Ноги не приспособлены к длительной нагрузке, ВЭС отмелся сам собой. Суммарно за пять дней я смог накатать почти на целый трудодень. Почти… Отправился на лесозаготовку, в первый же день стёр руки в мясо, на следующий день уже не смог держать ни топор, ни пилу. Да и производительность у меня что там, что там была так себе. Методом исключения понял, что дорога мне только в патруль. Да и Пашке там похоже нравилось.

Записался и в первый же день поучаствовал, точнее посмотрел на потасовку. Кухни на площади сильно срезали рацион на каждого нуждающегося. От первичной порции стали выдавать четвертую часть. Трое мужиков возмутились, и решили набить повару морду за то, что тот своевольничает. И как только началась заварушка, в центр битвы с резиновой дубиной наперевес влетел мой новый коллега. Захар Димов. Он был на лет пять младше меня и периодически выбешивал. Но парень хороший, добрый и в беде не бросит.

— А ну рассосались баклажаны! — выкрикнул Захар, непрерывно окучивая всех, кто попал под руку дубиной, досталось даже повару, да что уж там говорить и мне по ноге тоже прилетело.

Захар бил не умело, но с большим энтузиазмом. Драка закончилась не успев начаться.

— Люто ты их.

— А чего с ними нянчиться? Сопли прожевал бы, толпа осмелела и тогда б уже на мне чечётку танцевали.

— Ну тоже, верно.

— Макс, а ты чё МАКсимально не среагировал?

— В смысле?

— Ну застыл как МАК в поле, МАКушкой вертишь, а мордой в снег так никого и не МАКнул.

Игру понял, принял.

— Захар, а ЗАХрен мне лезть туда? Я привык сначала понять ситуацию, а не печь торт ЗАХер, до того, как его заказали.

— Ну МАКака тоже разбирается долго, а в человека так и не эволюционировала. Не выйдет из тебя Пола такими темпами.

— Какого пола?

— МАКкартни конечно же.

Тут я уже не выдержал и заржал в голос. Захар и сам расплылся в улыбке. Сука, переиграл меня, явно у него опыта больше в этой пусть дебильной, но забавной игре.

— Макс, я тебя попрошу об одном. Сейчас без шуток. Если видишь, что я куда-то ворвался, врывайся следом. Толпа всегда имеет больший вес чем одиночка. Ты этим и мне и себе здоровье сохранишь, а может и жизнь. Компрэнде?

— Си сеньор.

— Ну и кепаса амиго как говорится.

Наш отряд из четверых человек оседлал велики, и мы покатили дальше патрулировать улицы. Отряд был колоритный. Сашка Махновский, бывший строитель. Разговаривал на кристально чистом мате. Порой выдавал предложения, которые на тысячу процентов состояли из мата. Захар вечно его доставал своими песнями «Батька Махно, смотрит в окно, за окном темным-темно!». Сложилось ощущение что его речь стала матерной не после работы на стройке, а после знакомства с Захаром. Последним участником нашего квартета была бой баба Машка Бухалова. За плечами у неё было первенство России по карате, на котором она заняла первое место и участие в байкерском движении. Пока Машка не слышала Захар рассказывал небылицы о том, как она в мирное время гоняла по деревням и избивала местное население. Может это и байки, но верилось в них охотно. Ибо такая наваляет большинству мужиков.

— Захар, а ты кем до каменного века был?

— Кем? Австралопитеком. Да в меде учился на последнем курсе, пока не выгнали.

— А чего выгнали?

— Лекции продавал.

— Чё? И покупали? Нах тебе платить если в сети всё лежит обычно.

— Ооооо дорогой. Ты в меде не учился. Во-первых, они должны быть переписаны. И быть у тебя в наличии. Сам их я не писал, а привлекал людей к написанию, за что брал свой процент, а еще нужно же пары посещать. А думаешь мажорам оно надо? Да нет конечно, им проще мне пару соток отдать что бы я пригнал курсанта какого-нибудь на лекции вместо горе ученика мажористого. Вот так и крутился, пока одного мажора за жопу декан не взял, а он меня слил. Ну потом как понимаешь за жопу уже взяли меня и в рамках этих гомосексуальных отношений, меня выкинули на хрен из ВУЗа. А тут так удачно еще свет погас, ну и теперь я силовик. Дубиной разгоняю всяких шерстюганов! Сказали, что повысят меня скоро и автомат дадут. Вот жду. Не долго мне педали крутить осталось.

Покатались по городу без происшествий, перекусили и поехали в управу, писать отчет. На улице начало темнеть. Мы проезжали мимо ТЦ Армада, который находится в четырёхстах метрах от администрации. Увидели вывернутые рольставни и пару человек выбегающих из ТЦ. Разделились. Мы с Захаром бросили велики и пошли внутрь здания. Махно и Бухалова поехали ловить убежавших мародёров. Внутри ТЦ темно, только луч света от входа пробивался внутрь. Я когда-то снимал квартиру неподалеку и помнил, что на нижнем этаже расположен магнит. Вряд ли мародёры стали бы грабить магазины с модными шмотками. Повернули за угол и вниз по эскалатору. В магните во всю шла мародёрка. Банки гремели, продуктовые тележки наполнялись до краев. Вспомнил себя каких-то два месяца назад. А я ведь такой же. Увы отпустить их теперь я не могу, хоть и понимаю каково быть голодным. Отпустить мародёра, значит оставить без средств к существованию четверых голодающих, а то и больше.

Прокрались в полной темноте и увидели, как между стеллажами шныряют тени. На стеллаже с консервами стояла керосинка и худо-бедно освещала всё вокруг. Захар показал жестом что бы я обходил их сзади и шуганул грабителей на него. Понял, принял. Перебежал за стеллаж, ага, мужик средних лет заполнил первую тележку тушняком до краев, вторую же только на половину. Он развернулся в мою сторону, и я спрятался. Как только отвернется, выскакиваю и гашу его! Раз, два, ГАВ! Какой нахрен гав? Из-за стеллажа вынырнула рыжая морда овчарки и кинулась на меня. Всё что я успел, это отпрянуть назад и завалиться на спину. Псина вцепилась в мой ботинок и неистово терзала меня.

— Мужики! У нас гости! Герда, рви его!

Герда? Ну давай приглажу тебя по голове разочек. Подтянул ногу к себе и со всего размаха приземлил резиновую дубину на мохнатый череп. Собака пискнула и тут же скрылась в темноте, а из-за угла с монтировкой на перевес уже стоял её хозяин. Не успев ни чего крикнуть, я уже откатывался от удара, вышибившего крошево из кафеля. Вскочил на ноги и началось фехтование. Он пытается ударить монтировкой меня, а я его дубиной. В это же время где-то правее заорал Захар. «Мордой в пол суки! Перестреляю всех!» Не знаю как на остальных, но на моего визави это подействовало. Он испуганно оглянулся, чем я и воспользовался, дубина черкнула слева на право по подбородку, и мародёр осел безвольной тряпкой на пол. Я тут же кинулся крутить ему руки за спиной. Пристегнул пластиковым хомутом руки и ноги. Кинулся на голос Захара, а там была забавная картина, его не видно, слышно только голос, который из темноты отдавал команды.

— Ты длинный, схватил стяжки и вяжи своих корешей если не хочешь мозги свои собирать со стеллажей.

И длинный пошел крутить подельникам руки, пристегивая их друг к другу хомутами, которые им заблаговременно бросил Захар. Через десять минут мы выволокли ко входу четверых мародёров, еще через час нас сменила команда «Зачистки», для вывоза продуктов на склад, чтобы не допустить дальнейшего разграбления. А уже за темно, мы сдали четверых мародёров в комендатуру. За это действо мне и Захару закрыли по три трудодня. Димов не будь Захаром, присел на уши и попросил комендача написать бумагу о наших доблестных заслугах на верх. Уж очень он хотел дубину сменить на огнестрел. А я порадовался что меня не забыли.

— Захар, иди в жопу. Ты уже достал меня.

— Сань, ну чё ты выкабениваешься? Мы вон грабителей скрутили, считай еще и продукты для населения достали. Можно даже сказать жизни спасли людям! А ты вот так да? Не стыдно тебе, а?

— Ой, всё, страдалец. Прям весь город спас. Посмотрите на него — ухмыльнулся комендач.

— Ну весь, не весь, а человек то сто точно продуктами на неделю обеспечить можно. Ну и четыре преступных элемента, сегодня грабят, завтра убивают. Так что спас жизней я порядком сегодня. Не?

— Прям святой.

— Ну не то, что святой, но чувствую нимб пробивается. Головаж не зря уже второй день чешется.

— Какой нимб Димов? Это вши завелись.

— А мож и вши — сказал Димов и демонстративно отряхнул шапку над головой комендача.

— Ээээ ты чё делаешь? Ладно вали от сюда, напишу бумагу чтоб повысили тебя и забрали нахрен от меня подальше. Достал ты меня.

— Спасибо мил человек. Если что по мимо вшей раздобуду, поделюсь обязательно с тобой.

— Главное венерические не приноси.

Оба гоготнули и попрощались.

Близились первые морозы, а нас с Захаром подогрело руководство. Захару выдали пистолет Макарова, чему он был несказанно рад и ходил с таким видом, как будто ему звезду героя России дали. А мне тоже выдали пистолет, если его можно так назвать. Дали мне травматический пистолет Оса. Двухзарядный. Двухстволка на минималках. Из-за чего Захар меня постоянно доставал. «Ну ничего! За то у тебя есть дубинка, резиновая, настоящая. Когда вырастешь и ружье подарим настоящее». Вместе с ПМом, Захару еще и присвоили звание сержанта и теперь он уже мог напрямую руководить нашим отрядом, а не формально. Первый указ его был «Сгоняйте мне за пивом», конечно же его проигнорировали, из-за чего получили еще больше головной боли. При каждом удобном случае он ныл всем вокруг что его власть не уважают и подчиненные из нас так себе, даже простейшие команды не понимаем, тупые, что с нас взять?

В городе всё чаще происходили беспорядки, то попытаются разграбить магазин, то закусятся по пьяни из-за продуктов. По ощущениям мои дни свелись к нервному напряжению, бесконечному мату и избиению людей, чьих лиц я даже не вспомню. Зачастую приходилось противостоять залившим глаза местной сивухой, но встречались и кое как организованные шайки, с ними сложнее всего. Стрельбы правда вообще не было. Генерал, как только пришел к власти озаботился изъятием огнестрела у мирного населения, благо участковые вели учет охотников на бумаге, администрация с экономила на выдаче им компьютеров, за то вот канцеляркой наделили от души. При этом на улицах приходилось драться и против обычных гопников с ножами и с идиотами возомнивших себя копейщиками. К ручке от швабры или лопаты прикручивали ножи, вбивали гвозди и шли на дело. Пару раз травмат выручал одним своим видом. В остальных случаях приходилось расходовать подотчетный боезапас, т. к. по итогам каждой смены я писал отчет куда потратил казённые патроны.

Гопники и пьянь увы были не самыми страшными противниками. Город наполнился различными химикатами, которые в себя с радостью заливали наркоманы. И если пьяного или гопаря можно было просто отметелить, то наркоманы в припадке бились до конца. Или наркоман потеряет сознание или драка будет длиться вечность. Правда бывали, и нарки, которые улетали куда-то в астрал, а ели подвижная оболочка оставалась на бренной земле. Таких упаковывали и отвозили в отделение. Но были и жесткие замесы. Нам дали наводку на наркоманский притон у центрального рынка, спустились в подвал. Воздух спертый, запах лютой химозы разъедал глаза, всё помещение заполнено какой-то дымкой. Обследовали два помещения, никого. Длинный коридор. В конце виднеется металлическая дверь. За дверью ритмично стучат барабаны.

Захар дернул на себя ручку двери. Картина маслом. Десяток полуголых торчков пляшут вокруг костра, на котором стоит консервная банка и в ней кипит какое-то наркотическое зелье. В дальнем углу комнаты сидит горе шаман и отбивает на барабанах ритм. У наркоманов в свете костра глаза не по пять рублей, а по все пятьдесят. Захар привычно заорал:

— Мордой в пол баклажаны!

Зря. Услышав крик, наркоманы испугались, глаза еще сильнее расширились и инстинкт самосохранения им заорал «СПАСАЙСЯ КТО МОЖЕТ!». И они начали спасать. Первая двойка накинулась на Захара, т. к. он стоял впереди. И это было похоже на зомби-апокалипсис. Наркоманы не пытались его избить, они хотели его сожрать! Рыча, вцепились в рукав куртки и начали её трепать как псы. Димов и Махно лупили их дубинами, но нарки всё не унимались. Машка шагнула вперед, заслонив собой ребят, я пошел следом за ней. Часть нарколыг убежала вооружаться, пытались вырвать трубы из стены. А трое бросились на нас. Бухалова поднырнула под первого и так лихо швырнула его через бедро, что ноги бедолаги прочертили дугу в воздухе, всадили второму товарищу в висок и оба улетели на бетонный пол. Третьего я ударил дубиной и попал прямо по зубам! Дернул дубину на себя, но не смог её вытащить. Упырь вцепился крошевом зубов в резину и не давал мне её вытащить. Пока я возился с одним Машка, раздавала люли направо и налево. В конце концов удара с третьего берцем в грудь, я смог отбросить нарколыгу и пока он поднимался я усадил его на бетон ударом дубины по макушке.

Упаковали наркоманов и повезли в отдел. Допрашивать их не имело смысла, весь город и так знал, что всё зелье идет прямиком из Града. Генерал тоже это знал, но ругаться еще и с Градовцами было очень плохой идеей, т. к. город лишился бы возможности закупать продукты, а также мы оказались бы окружены врагами со всех сторон. В юго-западном Крест, со стороны северного Шамиль, на левом берегу Ряха. Поэтому зелье вливалось в вены местных трущеб упругим потоком. Сделать с этим мы ничего не могли. В лучшем случае могли поймать либо наркоманов, либо закладчиков, на место которых приходили новые. Увы мы лечили следствие, а не причину.

В переделке с наркоманами пострадал только Димов. Ему прокусили руку и на шее оставили внушительный кровоподтек со следами зубов. После Захар всем рассказывал о том, что спас красотку, от наркоманов, а потом в порыве страсти она оставила ему на память вот такие сувениры. Мы знали правду и хихикали в стороне.

Глава № 9

— ХАЙ ВЭЙ ТУ ХЭЛ!

В бесконечных патрулях я и не заметил, как наступили первые морозы. Уже в начале ноября зима заявила о своих правах. Заготовка дров хоть и шла полным ходом, чему способствовали дебоширы и мародёры всех мастей. Мы отлавливали криминалитет и отправляли валить лес. Но этого самого леса, на всех не хватало, сделанный за месяц запас таял на глазах.

Генерал принял решение что просто так раздавать лес всем страждущим бессмысленно, т. к. кто-то честный и взял одну порцию дров, а кто-то по три, четыре раза в очередь за день нырял и загребал себе дров про запас, а может и на продажу чего выставлял. В связи с этим государственный запас дров был разделен и перемещен в торговые центры. Эти же самые торговые центры на зиму принялись переоборудовать.

В стенах прорубили дыры и наружу пустили вытяжки от печек. В торговом центре галерея Чижова четыре этажа, на каждом из этажей оборудовали до десяти печей. Почему до? Да потому что где-то стояла советская буржуйка и давала одно к-во тепла. А куда-то притащили здоровенную печь, которая продавалась в магазине «всё для бань». Такой печкой можно отопить если не весь этаж, то добрую его часть. После этого район вокруг торгового центра превратился в небольшую коптильню. Я не шучу. Умельцы сделали отвод от основной вытяжки и часть дыма протягивали через старую коптильню, сваренную из газового баллона. Коптили всё что попадалось под руку. Очень быстро этажи торговых центров начали заполняться матрасами, когда место закончилось, стали мастерить шконки высотой в два яруса. Любой желающий мог прийти в ТЦ и получить немного тепла.

Одну стену ТЦ отдали под объявления. Как в «жди меня», куча фотографий, пропавших без вести с момента отключения электричества. Справа от стенда кто-то соорудил небольшой иконостас и принес пластмассовый венок. Древний как само время дед, притащил из гаража патефон и ставил старинные пластинки. Шаляпин, Магомаев, а иногда время нафталина подходило к концу и наш песчаный диск жокей ставил AC/DC мать его! И тогда на весь торговый центр разносился дребезжащий вокал «ХАЙ ВЭЙ ТУ ХЭЛ! ХАЙ ВЭЙ ТУ ХЭЛ!», именно эта песня отлично описывала направление куда мы все постепенно двигались. Становилось немного радостнее, когда на сцену врывались уличные музыканты, старались петь что-то веселое, ибо печали вокруг хватало.

Пока боролись с холодом, начался голод. Из-за него в ТЦ ежедневно возникали стычки и попытки отобрать буквально последний кусок хлеба.

Мы патрулировали ТЦ галерея Чижова и увидели, как мужик размерами с медведя отбирает у ребятни тушенку. Захар вспомнил былое и как на площади попытался отогнать зверя дубиной.

— Слышь баклажан! Ты чё маленьких обижаешь? Вали от сюда, еды мало, но её поровну на всех делим. Хочешь жрать? Иди работай, за трудодни дополнительный паёк получишь.

За трудодни можно купить паёк, правда и его уже сильно урезали. Мужик работать очевидно не хотел, да и удар дубиной по спине его не впечатлил совершенно.

— У меня жена голодная! Она беременна! Эти сучата сами себя прокормят! Мне нужнее!

Мужик замахнулся и ударил мальчишку лет десяти в ухо, тот свалился на пол и заплакал. Полу пустая банка тушенки осталась у мужика в руках. Димов не стерпел. Дубинатор в ту же секунду устремился в сторону негодяя с новой силой.

Но увы как в прошлый раз не получилось. Мужик получил свою порцию резиновых ударов. Но оказалось, что у этого дуболома есть вокруг не мало товарищей. Через пару минут нас уже освистывали и пытались отдубасить порядка двадцати лбов. Двадцать против четверых, так себе ситуация. Захар долго вещал о том, что это не по-людски обирать детей, но кто бы его слушал.

Началась драка, я будь дураком, стоял впереди. Первого нападающего встретил ударом берца в грудь, второго приласкал дубиной по голове и тот осел. Ну а третий, четвертый, сотый, сбили меня с ног и собирались разорвать как тузик грелку. Но как говорится: «Бог создал людей, а мистер Димов сделал их хромыми» или как-то так. Пистолет Макарова гулко выплюнул пару снарядов, один из них попал в бедро мужику, который уже собирался размозжить мой череп о пол торгового центра. Из малюсенькой дырочки кровь начала вырываться толчками. Мужик заорал и рухнул на пол, толпа подалась назад. Захар стоял перепуганный и смотрел на лужу крови, текущую по плитке. Мечта сбылась? Дали огнестрел.

— Хрена стоишь? Ты врач недоделанный! Делай что-нибудь?

— Я я же…

Подскочил к Захару и влепил ему смачную оплеуху.

— Соберись!

— Да, да, сейчас.

В глазах появилась осмысленность и Димов бросился к пострадавшему накладывать повязку выше места ранения. Повязку наложил шустро. На выстрел сбежались патрули со всего торгового центра и развивать конфликт никто не решился. После Димову пришлось написать отчет о случившемся инциденте. И нас вместе с нашим горе лидером. Сослали в ссылку. Сделано это с благонадежным мотивом. «Отправляетесь в командировку за провизией». А по факту нас просто выперли из города что бы конфликт утих и у нападавших не было возможности в темном переулке насадить Димова на кусок заточенного железа. Хотя и продовольствие конечно нужно городу и даже очень.

Нас вместе с еще тридцатью людьми оснастили транспортом. А это велосипеды, сваренные друг с другом, и к ним были присоединены прицепы от легковушек. Таких прицепов у нас десять. И еще две телеги запряженные лошадьми. Экспедиций организовано пять штук. Нас отправили в Хохольский район на птицефабрику «Ряба». Задача была поставлена просто и со вкусом. Договориться с местными о предоставлении нам поголовья птицы и кормов для разведения в городских условиях. Со своей стороны мы могли гарантировать им охрану и всё необходимое содействие в производстве, какое потребовалось бы. Птицефабрика находилась в пятидесяти километрах от города при условии, если ехать кратчайшим путем. А он проходил через земли Креста. Получить дополнительное отверстие в черепе не хотелось, поэтому приняли решение ехать в обход через Казакию. А это удлиняло дорогу в двое. Дорога обещала быть увлекательной и освежающей. Ехать по морозу на велосипеде, когда в морду дует ветер, должно быть сказочное наслаждение.

Во время подготовки к отбытию я встретил Пашку. Оказалось, что он тоже едет с нами. Договорились что потащим с ним один прицеп. Димов был недоволен «Это мой раб, какого хрена он будет помогать кому-то другому?». Паша его вполне конкретно отправил в эротическое путешествие и Димов от меня отстал, хотя его бубнеж и подколы никуда не делись.

Радости от поездки, как и предполагалось, я не получил. Ледяной ветер, промораживал до костей и заставлял слезы течь из глаз. При этом вид был чудесный. По крайне мере так казалось после полуразрушенного мегаполиса. Спасибо Кресту и его шайке, он позволил наслаждаться видами вдвое дольше. Пока ехали, Пашка рассказал, что его поставили патрулировать границу с районом Креста. Крест подмял под себя близлежащие деревни и за счет них кормит свою банду, мирное население заставил работать на себя. Эдакий рабовладельческий строй. Кому что-то не нравится, тех избивают, правда провели уже с десяток показательных казней. Из юго-западного района люди потихоньку пытаются сбежать, правда не у всех это выходит, зэки открывают огонь в спины бегущих. Но увы вариантов у них не много, либо бежать, либо ходить под Крестом и постоянно голодать. Крест кормит только свою банду, остальные выживают как могут. Да и из района им он не дает выбраться, понимает, что живой щит из мирного населения надежно его защищает. Генерал бы уже давно зачистил юго-западный, но тогда будут огромные потери со стороны мирного населения. В итоге решения нет, как сказал Крест «С мусорскими переговоров не веду», все ждут конца зимы. Либо у Креста кончатся продукты, и он бросит бесперспективный кусок бетонных джунглей и свалит со своей бандой гулять по области. Где его будет проще прижать, либо генерал проработает план как условно безболезненно можно будет его банду выбить оттуда.

На пол пути к цели нам повезло, начался снег. Первый снег. Первый долбанный снегопад! Сука, да этож метель какая-то! Видимость ухудшилась практически до нуля, по проклятому снегу колеса проскальзывали и частенько асфальт манил велосипедистов к себе. Проехав так около часа, решили свернуть в лесополосу и обустроиться там на ночлег. Романтика… Снег хреначит, а ты натягиваем брезентовый тент поверх жердин, которые другая часть отряда активно подтаскивает, на пол постелили сухих бревен, на них и расселись, в центре костер, позади натянут тент, головы он так же прикрывает. Согрелись, ехать больше никуда не хотелось. Тепло от костра отражалось от тента и грело и спереди, и сзади. Перекусили и улеглись спать. Захар еще часа пол и пялился в костер напевая себе под нос песни Арии, потом его попросил заткнуться капитан, и Димов тоже ушел спать. Только периодическое фырчанье лошадей заставляло меня проснуться и осмотреться по сторонам. Но всё спокойно. Было. Пока одна из лошадей не начала верещать как бешенная.

Мы вскочили и побежали к ней. Лошадь уже лежала на боку, неловко отбиваясь, а её терзала стая разномастных псов. Там были и овчарки, и ротвейлеры, даже корги затесался. Окровавленная морда корги, выглядела не так мило, как видео с ними из ютюба. Практически все псины были с ошейниками, домашние… А дальше всё превратилось в какую-то кашу.

— Уйди нахрен! Мешаешь! — орал Паша стараясь прицелиться.

— Свалите мрази! На сука! — Кричал Димов стараясь отогнать оголодавших псин какой-то палкой.

Все пытались спасти животину, но вышло это крайне неорганизованно, из-за чего прицелиться в собак никто не мог, т. к. часть спасителей уже сражалась с псами подручными средствами. Я на минуту тоже замешкался. Потом достал свою Осу и пальнул два раза в воздух светошумовыми. От грохота шавки ломанулись в рассыпную. А наш отряд начал кричать друг на друга и обвинять в том, что все всем мешали. Балаган прервал капитан Куликов, выстрелом лошади в голову.

— Порвали горло ей, не выживет. Все запомните этот эпизод. В следующий раз на месте лошади можете быть вы. Не в смысле что я вас пристрелю, а в том смысле что из-за хреновой организации спасения, вы сами можете сдохнуть. И вы и ваши товарищи. Никто ничего не делает без моего приказа. Вам ясно? — в тусклом отблеске костра головы робко закивали — я рад что мы это прояснили. А теперь отбой, на рассвете отправляемся.

Едва начало светать, нас разбудил крик «Подъем!». Как в пионер лагере ей богу, только с бешенными собаками и ночевкой под открытым небом. Мы начали разбирать наше присанище, а Димов как обычно влез в какую-то перепалку. Казах держал окровавленный кусок мяса. Здоровый ломоть, килограмм на десять потянет, не меньше. А Димов орал на него что тот живодер, мало лошадь натерпелась, так еще и он решил ею полакомиться? Казах с узким разрезом глаз и аутентичным именем Илья, смотрел на него и всё сильнее сжимал кулак свободной руки.

— Эээ ты чё орешь? А жрать ты чё будешь? Ей уже всё равно, мы мясо возьмем или псы вернутся! — Илья пытался осадить Димова, но тот уже вошел в своё обычное состояние и было не понятно, то ли он серьезно наезжает, то ли по приколу.

Спор потушили так же быстро как он начался. Капитан всадил Захару такой пинок что тот аж оторвался от земли.

— Вам чё заняться не чем? Димов! Заткнул пасть! И иди тент снимай! Илья, мясо грузи с собой и еще отрежь столько же, надоело уже тушняк жрать. Если Захар такой принципиальный, то может не присоединяться к следующей трапезе и дальше давиться сухпайком. Выполнять!

Димов собирался огрызнуться, но посмотрев на огромные жилистые ручищи капитана Климова, и передумал. Пол жизни в десантуре и командировка в Чечню, делают с телом страшные вещи. Если моё тело это всё еще желеобразная масса, то его, это тугие канаты. Да и из всей группы, опыт боевых действий был только у Климова, и еще трех его ребят. У Кости, Игоря и Сани. Странные, тихие, глаза мертвые как у рыбы, выброшенной на берег. Держатся в стороне. Пару раз сталкивался с ними взглядом, и до мурашек пробирало.

Погрузились, отъехали метров на тридцать от места стоянки, как из кустов выскочили вчерашние гости и принялись доедать остатки своей добычи. Интересно, этих собак бросили хозяева или они сбежали в поисках сытой жизни? И сколько таких стай еще бродит по округе?

Глава № 10

— Размахайка

Дальнейшая дорога до Рябы прошла без происшествий. Нас встретил двухметровый забор, за которым виднелось больше десятка огромных ангаров. Твою мать, сколько в один такой можно кур запихнуть десять тысяч? Сто тысяч? У ворот нас встретили недружелюбно направленные в нашу сторону стволы. Целившихся порядка двадцати рыл, и их явно смутило наличие у нас огнестрела.

— Стоять! Чё надо?

Капитан остановил нашу велоколонну и спешившись пошел к крикливому.

— Мужики, мы из Воронежа, приехали меняться. Нам куры на развод нужны. Кто у вас главный? С кем можно пообщаться?

— Артём Николаич главный. Ждите.

Говоривший окликнул парнишку, шепнул что-то на ухо и тот скрылся за забором.

— Чё мужики, как дела? Закурите? — из-за спины капитана вылез Димов и принялся налаживать мосты. Сигареты расхватали как горячие пирожки, а Димов расплылся в улыбке. Рыбка заглотила наживку.

Капитан только с грустью покачал головой.

Двадцать минут спустя охранники ржали в голос от льющихся не прекращающим потоком баек Захара.

— А я им значит из темноты ору «Мордой в пол суки! Завалю всех!», а в руках одна дубина, страшно мандец, а чё делать?

Захар не успел завершить историю, как из-за забора вышел огромный неандерталец со шрамом через всё лицо. Чёрный костюм адидас, лакированные туфли, всё как надо.

— Ну? Кому я тут нужен был?

Капитан подошел к амбалу, и они начали беседовать, деталей не слышно. Но через десять минут жестикуляция Артёма Амбаловича стала активно набирать обороты.

— Да мне насрать что у тебя там миллионник голодает! Мне до этого какое дело? Птица? Да до хрена у нас птицы! Вы то чё нам дать можете? Не, ты меня не слышишь? Мне люди на хрен ваши не упали! У меня своих вагон! За еду все готовы трудиться! Ты лбов моих видел? У меня тут у самого мини армия, мне ваша защита что шла что ехала! — после последних слов, охрана горделиво вытянулась — короче так, валите от сюда, пока я не огорчился окончательно. Да какое золото? Нахрен оно кому нужно сейчас? И патроны нахрен мне не нужны, мне местный прапор весь арсенал продал за то, что бы я его с семьей кормил. Всё кэп, до свидания. Будет что предложить, приходи, я с тобой воздух гонять не намерен. Давай.

Переговоры пошли явно не так как планировалось. Мы ему, конечно, могли еще конины предложить, но сомневаюсь, что она его заинтересует. Амбал махнул рукой и пошел в сторону ворот, капитан стоял и смотрел ему в спину не понимая, что делать дальше. Думаю, каждый из нас почувствовал какое-то горькое чувство, несправедливости, разочарования и необходимости катить обратно с пустыми руками. Пока мы стояли в раздумьях, ушлый Захар Димов подцепил амбала под локоть и отвел в сторону. Амбал сперва вырывался, а через минуту уже стоял и скалил зубы в самодовольной улыбке. Появилась робкая надежда.

— Ну чё мужики? Проставляйтесь! Я договорился.

— Нам дадут и птицу, и корма? — выпалил я восторгаясь его навыками переговорщика.

— Нууу, не совсем. Точнее дадут конечно, но не сразу.

— Димов, хорош юлить. Докладывай — запер его в рамках капитан.

— Короче. С хлебом у них всё в порядке, а вот со зрелищами туго. Артём как оказалось фанат единоборств, ну вот и заключил я с ним небольшое пари. Проведем соревнование, если выиграем мы, то он нам загрузит наш транспорт с горкой всем необходимым. Ну а если мы проиграем, то оставляем ему всю нашу снарягу и неделю чистим навоз в курятниках.

— Ты чё охренел? Ты среди нас видишь мастеров боевых искусств? Какие бои твою мать? — вскипел я.

— Черепанов, отставить. Это лучше, чем ничего. Какие правила?

— Да правила будут как в дворовом футболе. Все строятся в две колонны, и мы выбираем одного бойца из своей команды и из их одного, потом они выбирают так же. И так до тех пор, пока не наберем по десять человек в каждую команду. Будет две дисциплины, пять человек дерутся один на один, а оставшаяся пятерка бьется стенка на стенку. Дерись как можешь. Броски, удушающие, всё годится. Договорились только без убийств, ну и стараться не ломать кости.

— Когда начало?

— Договорился на завтра. Они по городу кликнут народ на турнир, ну и начнется битва! — Захар испытывал какой-то необычайный энтузиазм от своей идеи. Навыки переговорщика, конечно, были хороши, но мог бы договориться на условия получше. — еще нам дадут, где заночевать, гостиница пять звезд не меньше! Ну и накормят само собой.

Димов не соврал, разместили нас в фешенебельном пятизвездочном сарае. В нем хранили горюче смазочные материалы и попахивало тут знатно. С другой стороны, нет щелей. Правда смущала буржуйка на складе этих самых ГСМ. Отсутствующая безопасность как раз и накидывала эти самые пять звезд.

От Артёма пришел паренек и принес нам пятилитровое ведро с куриными тушами, замоченными в самопальном майонезе. А еще показал, где можно взять дров и воспользоваться мангалом. Скажу так, это был если и не самый вкусный, то самый желанный шашлык в моей жизни. Конечно, не шашлык запечённый в тандыре, как готовят Крымчане в кафе «Ладья», но смели мы его молниеносно. Правда была одна проблема. Что такое пять килограммов на тридцать мужиков? Все только распалили аппетит, и банкет резко закончился. Но на помощь пришел Илья, часть конины он вывалял в остатках майонеза, часть натер невесть от куда взявшимися специями и отправил на тот же мангал. Запах стоял непередаваемый. Как только мясо было готово, мы тут же начали сражаться за полноту наших желудков.

— Захар, а ты чего конину ешь? Ты же кричал что не православное это дело коней есть!

— Илья, ну ты повар мишленовского уровня, конечно. Разве можно от таких ароматов устоять? Я даже вероисповедание из-за тебя сменил! Конина, огонь! Спасибо дорогой!

Спальники у нас были с собой, в них и разместились.

На утро нас отвели в местный спортзал. Перчатки, груши, гири, всё что хочешь. Климов предложил провести небольшую тренировку, чтобы определить уровень наших навыков и понять кого выставлять на бои. Оказалось, что я пятизвездочный боец! Прям как Захаровский отель. На улице драться приходилось, но не сказать, что часто и не сказать, что успешно. Весь свой опыт я показал в зале, увы он никого не впечатлил. Хотя если честно, то я и не особенно горел желанием участвовать в битве за курятину. Всяко у местных есть что-то дефицитное, чего в Воронеже валом, могли просто потратить больше времени и поменяться. А так имеем все шансы отдохнуть на чистке навоза целую неделю. В конце тренировки капитан отобрал лучших. Он сам, его троица, Паша, Илья и еще четыре парня из снабженцев. Не сказать, что снабженцы были технарями, но дури им не занимать. Здоровенные детины.

Пока мы возились в зале, во дворе велись погрузочные работы. Из одного ангара вытаскивали хлам и устанавливали стеллажи друг на друга, образуя что-то вроде ринга. Рядом сооружали трибуны из досок. Благо нас к этим работам никто не привлекал.

Вечером нас проводили в ангар. Сам Дана Вайт со своим UFC, умер бы от зависти! За день там соорудили что-то на подобие восьмиугольника, на втором ярусе ангара были трибуны и там же стояли осветительные приборы в виде костров, разведённых в бочке. При этом у каждой бочки была система зеркал, которая отражала свет в направлении ринга.

На трибунах уже сотен пять местных жителей и в ангар продолжали подтягиваться всё новые лица. Пацаны даже притащили стремянку, разложили её и взобравшись наверх уселись на ступенях. Находчивость или как собрать самому себе трибуну за пять секунд.

На встречу нам выше Артём со своими бойцами, правда их набралось почему-то больше трех десятков.

— Здоров капитан. Ну чё, выбирай первым. Я побольше народа взял, чтоб было из кого выбрать.

Капитан шастал среди людей Артёма и жал каждому руку, видимо по силе рукопожатия пытался определить с кем не стоит иметь дел в ринге. Пока они с Артёмом выбирали, за их спинами толпились зеваки, делавшие ставки на выбранных кандидатов.

Среди бойцов оказался Паша, Илья, снабженцы, Захар, я, Костя и сам капитан. Ну что я могу сказать? Если бы выставили на бой только меня, то я определенно бы принес нашей команде повинность в виде чистки куриного дерьма, а поскольку идет командный зачет, то шансы определенно есть. Правила были следующие: за каждую победу команда получала одно очко. За каждого оставшегося на ногах в стенке на стенке победившая команда так же получала очко.

Капитан решил на одиночные бои выставлять самых умелых, так как не факт, что в стенке на стенку многие останутся стоят и уж совершенно точно не удастся забрать там пять очков из пяти возможных. Но вот в индивидуальном зачете шанс такой есть. Волей судьбы я буду участвовать в стенке на стенку. Красота. В моей команде, Захар и три снабженца. Снабженцы то ладно, но Захар был таким же крутым воином, как и я. Что-то мне подсказывает что мы идем на убой.

Артём Амбалович был не только здоровенным детиной, очевидно державшим своих подчиненных в тонусе, но как оказалось он еще и хороший оратор. Декламировал на весь ангар о хлебе и зрелищах, о том, что он дал людям защиту, а теперь для их увеселения прольет еще и кровь. Прямо-таки речь древнеримского депутата. Браво.

На первый бой капитан выставил Пашу, против него поставили сухую, но жилистую каланчу. Как только начался бой, я оглох. Зрители орали что-то на древних наречьях, порой доносились знакомые слова состоящие на сто процентов из призывов убить друг друга. Каланча сразу же начал молотить воздух джебами, пытаясь прощупать Пашу. Паша же в свою очередь раскачивал корпус и не давал по себе попасть, потихоньку поджимал длинного к углу ринга. Джеб, Паша уклоняется влево, и после очередного уклона каланча запускает шустрый удар ногой в голову. БАХ! Удар, заглушая вопль толпы впечатывается в голову. Пашу качнуло, а нет, попал оказывается в блок. Но даже так этот удар смог тряхнуть хорошенько голову. Паша стал серьезнее и пошла размахайка! Поджал к канатам, каланча пытается отойти, но хрен там! Удар по ребрам, еще, еще! Каланча держит, перевод на голову, попал в висок! Стоит! Удар в печень! Гхх длинный сгибается под ударом, но устоял, хватает Пашу в тайский клинч и не успел он влепить колено, как Пашин боковой прилетел каланче за ухо. Длинномер исполняет танец маленьких утят, но всё еще стоит. Двойка боковых по ребрам и апперкот вышибают весь дух из небоскреба и тот в неестественной позе падает на пол. Паша весь в крови, да, чужой. Но выглядит это жутковато, первобытно даже. Ликует, мы ликуем, зал поделился на двое, те кто выиграл, ставив на Пашу, ликуют, те кто ставили на каланчу, недовольно вздыхают. Один ноль в нашу пользу!

На следующий бой поставили Илью, против него был худощавый тип, больше похожий на скелет. Бой обещает быть легким. Со старта Илья полетел на костлявого и начал убивать его, загнав к стенке. Прошло две минуты, а костлявый стоял, за это время он не нанес ни одного удара, а только уворачивался и ставил блоки. Илья же всё время молотил, желая свалить своего визави на пол. Дыхалка начала сдавать. Поскольку раундов нет, то и отдышаться возможность отсутствовала, бой шел пока один из бойцов не вырубится. Еще через пару минут Илья уже дышал надрывно, а скорость и сила из ударов куда-то испарились. Костяшка был всё так же бодр и свеж, и только немного посиневшие руки и ноги говорили о том, что его били всё это время. Илья пробил лоукик и тут же добавил в голову правой рукой. На этом подшаге его и поймал костлявый. Нырнул под руку и тазом подбил центр тяжести Казаха. По красивой траектории Илья устремился ввысь, чтобы плюхнуться на бетон спиной. Во время падения он сгруппировался и поджал голову, наверное, только это и спасло ему жизнь. Глухой удар выбил весь воздух, не оставив возможности ни подняться, ни вдохнуть. Костлявый встал, поклонился и исчез в толпе. А Илья продолжал лежать, судорожно хватая воздух. Счет один-один.

Следующим на бой вышел Костя. Невозмутимое лицо делало его выход максимально брутальным. Соперник ему достался примерно такой же комплекции. Бой начался, и Костя неспеша закружил вокруг своего визави. Было ощущение что акула кружит вокруг жертвы готовясь напасть. Прощупал джебами, кинул пару лоукиков, обидно достал оплеухой противника по щеке. Тот разозлился. Еще одна оплеуха. Усмешка в лицо сопернику и у того снесло башню, пошел в атаку! Двойка вылетела как пулеметная очередь в голову Кости, но он сместился в право и пробил в разрез. Левый прямой с такой силой влетел нападающему в подбородок, что показалось еще немного и голова оторвется! Тяжелый нокаут! Парень как шел вперед, так и упал словно был сделан из дерева, конечности не гнулись, а самого изрядно потряхивало. Падая, он приземлился рожей в бетон. Когда его унесли с ринга, на бетоне образовалась небольшая лужица крови, натекшая из рассеченного при падении лба. Два-один в нашу пользу!

Вышел биться один из снабженцев, здоровенный как камаз. В принципе и двигался он с той же проворностью. Его противником был прыгучий как кузнечик мужик, он был легче нашего камаза килограмм на двадцать. Снабженец летел вперед, нанося удары, а кузнечик вечно смещался то влево, то вправо нанося контратаки. Наш Камаз собирал всё что в него выбрасывали. Но держался на ногах. Поняв, что его техника не работает, снабженец пустил в ход деревенскую мельницу стараясь хоть как-то зацепить противника, и пару раз даже почти смог его достать. Но в промежутках между этими почти, он словил локоть в голову. Пошатнулся и упал. Но снова поднялся, чтобы еще через минуту избиения снова упасть. И снова подняться, и снова упасть. Бой был долгим, и мы и толпа уже орали «Не вставай! Лежи дурак!», но дурак нас не слушал и продолжал вставать. Бой перевалил за двадцатую минуту, кузнечик изрядно выдохся, а наш камаз и вовсе едва стоял на ногах. Еще минута невнятной возни и кузнечик из последних сил пробил вертуху. Пятка прилетела за ухо снабженцу, он упал. Секундная заминка и снабженец снова попытается подняться. Все мышцы от натуги дрожали, его колбасило как плохо закрепленную стиральную машину. И он встал! Встал! Сумасшедший ублюдок! Сделал два шага в сторону противника и свалился, потеряв сознание. Счет два-два.

Следующий бой, был боем капитанов. Климов против Артёма Амбаловича. Климов не сильно уступал комплекцией Артёму. После начала боя стало ясно, что технически Климов на две головы выше Артёма. Артём как фанат единоборств и сам видно, что занимался ими серьезно. Может даже выигрывал какие-то соревнования. Но на каждый его удар прилетал град ударов от Климова. Артём бьет лоукик, Климов смещается в сторону и высекает опорную ногу. Артём бьет двойку и каждый раз напарывается на удары Климова. Этот бой обещал стать не менее кровавым чем предыдущий, ибо Артём уже был залит собственной кровью. По Климову он тоже попадал, но большинство ударов либо проходили вскользь, либо не наносили особого урона. Климов методично разбивал ноги соперника своими ударами, Артём начал прихрамывать и его кулаки потеряли изначальную силу. Климов решил закончить бой. Лоукик отсушил и без того фиолетовую ногу, после перевод на голову, классика тайского бокса. Но перевод на голову не случился. Артём из оставшихся сил крутанулся и всадил Климову хлесткий бэкфист в висок. Климова зашатало из стороны в сторону, а Артём, не давая времени опомниться кинулся впечатывать свои удары в голову. Капитан уклонялся, ставил блоки, но один за другим удары Амбаловича влетали в лицо капитана, как к себе домой. Очередной удар зацепил Климова по бороде, и он обмяк. Как так? Он же самый опытный из нас? Захар стоял рядом и сказал «твою мать… лаки панч еще никто не отменял». Хозяин птицефабрики толкнул воодушевляющую речь для своего электората, в свете костра. Великолепно, весь в крови, гладиаторы смотрят с небес и завидуют его славе. Если бы все правители были как Артём и не боялись замарать руки ради своих людей, думаю жилось бы в нашей стране всегда хорошо. Счет два-три в пользу соперника. Я уже начинаю ощущать ароматы ванили, которые нам предстоит нюхать ближайшую неделю.

Для боя пять на пять нужна была большая площадь, и поэтому организовали технический перерыв, во время которого ринг разобрали и утащили прочь. Сейчас вместо границ ринга выступала толпа. Главное, чтобы из этой толпы не прилетали удары желающих помочь своей команде. Но я зря волновался. Амбалович перед началом боя предупредил зрителей, если кто будет баловаться, то будет иметь дело с ним лично. Разбитая харя придавала его словам еще больший вес.

Мы вывалились на арену. Меня порядком потряхивает. Слева стоял Захар, он, как всегда, храбрился и показывал противнику жестом что перережет их как свиней. В ответ команда противников просто разразилась хохотом. На против меня стоял сухой мужик лет тридцати с хвостиком. Вся грудь в татуировках, самая крупная из них гласила «A.C.A.B». судя по всему бывший футбольный фанат. Вообще команда противников выглядела очень разношерстной, были и откровенные уголовники, двое с татухами на кистях и куполами на спине, вели себя вызывающе, выкрикивали ругательства в нашу сторону, неприятные морды. Еще двое скромно мялись, дожидаясь начала боя. Один из скромников был, мягко говоря, полноват, даже удивительно как он умудрился сохранить такую массу в условиях повсеместного дефицита. Второго я не успел рассмотреть, т. к. бой начался.

Не знаю, что там происходило у других, но меня лично убивали. Я пытался прикрываться, но всё равно куда то да прилетало, то в голову, то в корпус. От очередного удара меня отбросило на человеческие канаты, и они выталкивали меня обратно под удары фаната. Сука, больно, как же больно. Хотя не так больно, как в пыточной Ивана, даже и близко не так больно. И какого хрена я закрываюсь? Он всё равно попадает! Сука! Удар прилетел в лоб, и мой противник на секунду осекся, встряхивая отбитой рукой. «Чё стоишь мудила, давай! Иди сюда!» выкрикнул я и пошел в размен. Удары сухаря всё так же попадали по мне, но уже реже, бывали моменты, когда я пусть коряво, но перерубал его. Попал за ухо, кинул боковой, тоже удачно, противник зашатался, я попер на него что бы добить! Удар! И я распластался на бетоне. Совсем забыл о том, что бой пять на пять. Один из зэков улучил момент и всадил мне отличный удар в челюсть, прямо в то место, где были обломлены зубы после встречи с Иваном. Времени отдышаться нет, ибо меня уже пустил в пинки футбольный фанат. Поиграть в футбол своей головой я ему не дал, но вот ребра он мне пару раз хорошенько прощупал. Пока лежал, мельком увидел, что один из бойцов команды соперников лежит и не шевелится, но с нашей стороны таких уже двое. Ну и я на подходе. Нужно что-то делать. Когда сухарь в очередной раз замахнулся что бы пробить пыром, я кувыркнулся в его сторону и толкнул в опорную ногу. Удар пришелся мне в спину. Но на ногах фанат устоять не смог, плюхнулся на спину и приложился затылком о бетон. Не двигается. Сдох? Да насрать!

Я кое как поднявшись сплюнул кровь и понял, что удар по сломанным зубам смог прорезать мне щеку насквозь. Просунуть язык через щеку наружу странное и одновременно пугающее ощущение. Захара молотили два зэка. Зэки были покрупнее меня. Нападу в лоб и составлю компанию Захару. Хотя бы одного нужно выводить из строя наверняка, ибо второго шанса напасть из-под тишка у меня не будет. Честь? Расскажите о ней тому, кого только что пинали ногами. Я подбежал к самому здоровому зэку и со спины пробил удар между ног. Татуированный осел и купола потеряли свою былую форму. Его напарник не сразу словился что произошло, это дало мне возможность дважды всадить в затылок его другу с ноги. После чего зэк переключился на меня. Драки не вышло, ибо сил у меня осталось не сказать, что вагон. Я вцепился в зэка и мы, завалившись на бетон начали бороться. Ни он, ни я ничего не смыслили в борьбе и поэтому мы просто пытались друг друга изуродовать. Он пытался меня задушить, я пытался выколоть ему глаза. От очередного тычка в глаз зэк отдернул голову и перехватил мои пальцы своими зубами. Аааа сука!!! Я отдернул руку. Тиски на моей шее сомкнулись сильнее и воздуха начало не хватать, до глаз уже не удавалось дотянуться. Перед моими глазами начали появляться чёрные пятна, сознание уплывало. Фигура зэка качнулась и улетела куда-то в сторону. Это был Захар, очухался и сбил с меня уголовника. Теперь уже Димов боролся с зэком. Встать! Встать! Тело налито свинцом и отказывалось двигаться. Кое как я смог подняться, и принялся молотить зэка из последних сил. Захар держал его, а я вкалачивал сбитыми кулаками ему один за одним удары в харю. Кровью были измазаны все. Когда у зэка пошли кровавые пузыри, стало ясно что больше он не боец.

Я стащил уголовника с Захара, и мы пошли на помощь нашему снабженцу, он как раз рубился кость в кость с оставшимся в одиночестве толстяком. Захар кинулся бить толстого в кулачном бою. А я просто напрыгнул жирдяю на спину и начал душить. Да, душить человека с огромной шеей, это то еще удовольствие. Толстый пытался меня скинуть, но как только он отвлекался, удары впечатывались ему в харю от снабженца и Димова. Суки, пару раз весомо отсушили мне руку промахнувшись по толстому. Жирдяй хрипел, но не желал падать, и я ему немного помог. Вися у него на спине, я нанес удар под колено, и мы завалились вперед. Толстый бы приложился лбом, если бы не его живот, сработавший как подушка безопасности. Всё кончено. Я встал, и мы втроем замолотили его ногами. Футбольный фанат попытался нам помешать, но снабженец пудовой правой отправил его снова в нокаут. Пять-три в нашу пользу! Забавно что самые слабые в команде смогли переломить ход битвы и принести победу. Я был уверен, что поеду в страну сновидений первым рейсом. А вышло что смог сам одолеть двоих, ну и еще двоих с помощью товарищей. Выходит я самый результативный боец? Так, где там мой чек за бой вечера?

Глава № 11

— Заслуженная награда

Фабриканты были счастливы увидеть такое зрелище. После боя многие подходили к нам, жали руки, хвалили, благодарили. Артём сгреб в охапку всех, кто бился, пару врачей, оказывавших помощь после боев, и потащил нас на выход. А на улице нас ждали два ЗИЛа. Увидев нас, водилы крутанули ключ зажигания, и звери взвыли, разрывая тишину своим рёвом. Сердце замерло на мгновение. Как это? Машины? На ходу? Что за ерунда? Такое еще бывает? И мы как неандертальцы скакали вокруг железных коней минут двадцать восхищаясь увиденным. Трогали, стучали по кабине и радовались как дети. А после нас отвезли к Артёму домой. Сидя в кузове ЗИЛа я почувствовал себя на вершине мира. Победил в драке, пожалуй, впервые в жизни, а теперь прохладный ветер развивает мои изрядно отросшие волосы на ветру и всё без помощи проклятых педалей. Только мощный мотор и ночь, которую мы пронизывали фарами. Я в восторге вдохнул ледяной воздух полной грудью, и разорванная щека дала о себе знать пропустив порцию воздуха наружу.

Спустя пару часов все рассечения были зашиты, те кому был показан покой, разместили в отдельной гостевой, на этот раз уже с нешуточными пятью звездами. Из нашей команды выбыла только пара снабженцев. Из команды Артёма выбыл зэк, которого мы уработали вдвоем с Захаром, второй огребший по яйцам гостевал вместе с нами, периодически бросая на меня недобрые взгляды.

Застолье выше всяких похвал, местное пиво, и крепкие напитки лились рекой, курятина, свинина, консервы и даже свежевыпеченный хлеб! Хозяин был очень радушен и общался уже с нами на равных. Артём рассказал, как в девяностых его отец отжал этот комбинат у местных бандосов. История была кровавая. После передал правление Артёму, но у него история была тоже не слабее. Оказалось, что москвичи заезжие пару раз пытались рейдерским захватом отжать комбинат, фабриковали на него дело. Но связи отца помогли отбить нажитое непосильным трудом имущество. А угрозы и пара десятков трупов, помогли отбиванию. Все травили байки, ели от пуза, атмосфера была радушная. Я тоже уминал всё что видел. И только шов на щеке не давал мне развернуться на полную. Нет, зашили отлично, но свежезашитая рана побаливала и заставляла то и дело отвлекаться от наслаждения обилия вкусов.

За столом рядом со мной сидел Костя, как всегда тише воды, ниже травы, на вопросы отвечал односложно. Но в один момент он так обложил матом Димова, что я диву дался. Подвыпивший Захар принялся нас задалбывать «Черепанов и Костя, череп и кости, так вас если вместе сложить, выж будете весёлый пиратский флаг, этот Роджер веселый! На абордаж!!! Чё вы не весёлые? Давайте рому накатим! Йо хо хо!!! Флибустьеры! Десять бойцов на сундук мертвеца!». Его пьяную придурь Костя слушал минут пять, а я привычно уже пропустил её мимо ушей. У Кости свистануло и он накидал Захару лещей и рекомендовал очень настойчиво больше не говорить ни чего в его адрес, если хочет, что бы зубы были целы.

После застолья была банька. Я такой огромной бани никогда не видел. Этож не баня, а целый банный комплекс! Там было всё! И баня русская, и турецкая, и финская, что душа пожелает! Попарились, искупались в бассейне, а после Артём привел десяток массажисток. Нет, вы ни чего такого не подумайте, не шлюх. Обычные массажистки. И на этом для меня вечер закончился. Когда забитые и отбитые мышцы размяли, разогрели и растянули, сон накрыл меня приятной волной, боль осталась где-то далеко.

Часов в пять утра меня вырвали из забытья. Два бухих тела плюхнулись прямо на меня и заржали.

— Захар твою мать!

— Капитан Череп, это вы? Прошу простить нас, но любовь не ждет! Максимка! Ол ю нид из лав!

Женский голос захихикал, а я пошел на выход. Удивительно, как отметеленный до полуобморочного состояния, способен позабыть обо всем на свете, когда его достоинство позвало на подвиги.

На улице холодно, пар валит изо рта. Рассвет только начал прорезать темноту. У ЗИЛа стояли водилы и курили.

— Мужики, а как вы ЗИЛы восстановили? Электроникаж вся погорела нахрен.

— Да а чё их восстанавливать? Аккумулятор сами сварганили, правда мозг потрахать пришлось чтоб его зарядить. Не, кислоту нашли без проблем. А вот первично подзаряжать долго пришлось. Сначала пытались через солнечные батареи тока нагнать, но сука они там с гулькин нос его вырабатывают, ждать вечность пришлось бы. Короче с мужиками сварганили водное колесо, как на мельницах старых, мож видел где? Ну вот! И, собственно, к ней присобачили катушку, генератор сделали и на аккум начали ток подавать. Да долго, но ёмаё, за два дня аккум заряжен. А нам чё много надо? Вон два ЗИЛа на ноги поставили и уже хорошо. Сейчас потихоньку третий делаем. К весне тракторы починим, да пойдет совсем другая жизнь, поля посадим, мож торговать начнем с кем. Короче планов вагон.

— А аккумулятор как сделали?

— Ёптить. Форму из дерева сколотили, залили эпоксидной смолой, от щепок всяких обработали наждаком, вот те короб и готов, из свинца налили решеток и забубенили внутрь. Крышку так же из эпоксидки отлили. Правда пришлось мозг поколупать как отверстия там прорезать, ну ни чё, Федька рукастый, за пол дня мечиками нарезал и резьбу и крышек наделал. Из эпоксидки отлили сепараторы, перегородки короче между пластинами свинцовыми. Электролита плеснули и погнали заряжать. Аккум готов так сказать. Ни чего сложного.

Звучало и правда не сложно. Пока мастера делились своей мудростью, из дома вышел Артём.

— Даров мужики. О! И ты тут? Макс, правильно? Ну красава. Щуплый, но духовитый собака. Мощно выступил вчера! Я думал, что будете выгребные ямы чистить, а вы вон как, собрались, да по щам раздали мама не горюй. Если в Воронеже заскучаешь или голодно станет, приезжай, я тебе место в охранке всегда найду.

— Спасибо за предложение Артём, я пока…

— Ты раньше срока не отказывайся. Яж говорю, если что, то приезжай. Держи, хотел подарить вчера, но чёт с этой пьянкой руки не дошли.

Из рук Артёма ко мне перекочевал складной нож. Отличный складень, раскрывался автоматом по нажатию кнопки с боку рукояти. Щёлк! И пятнадцать сантиметров добротной стали поблескивают в рассветных лучах.

— Пользуйся. Прикинь, эт кузнец мой делает. Кузнец твою мать! Никогда бы не подумал, что стану помещиком местным. Фёдор работал охранником в магните, и всё. Кончился магнит. Ктож знал, что он раньше в гараже у себя ковкой увлекался? Видал какие вещи знатные делает! У нас пол фабрики на нем держится. И вентиляцию переделал и вон ЗИЛы на ноги поставил! Красава Федька! — Артём хлопнул второго мужика по плечу так, что тот аж охнул, но расплылся в улыбке. — слушай. Я вот чё подумал. Может на постоянной основе будем такие турниры проводить? А то сам знаешь, как бывает. Народу скучно, а когда скучно то на мысли дурные тянет. Кто бухает и чудит, а кто просто в депресуху сваливается. У меня слесарь работал. Молодой был, дурной. Ходил всё ныл что интернета нет, а без интернета делать ему нехрен, нет чтоб по бабам ходить. Так он в петлю полез. Дурак. А бои, уже какая-то развлекуха, кто посмотреть, как морды бьют придет, кто поучаствует, а кто и просто в тотализатор с играет. Там может и обмен наладим. Нам что понадобится, привезете, поменяемся. Что думаешь?

— Да чё тут думать? Отличная мысль! Я только за.

— Ну и всё. По рукам тогда! С кэпом вашим перетрем, да и будем дружбу налаживать.

Отсушив мне руку, Артём откланялся. Я постоял еще немного с водилами и пошел в дом.

Часам к одиннадцати мои товарищи начали приходить в себя. Захар вывалился в коридор с помятым лицом и лифчиком, натянутым на волосатую грудь. Чем вызвал общий смех. Он сначала не понял, что случилось, а потом сделал вид что так и задумывалось. После того как понял, что отмазки не прокатывают, скрылся в комнате, из которой появился.

В двенадцать Климову надоело ждать пропойц, и он принялся вытаскивать их за шиворот в коридор, где чуть ли не насильно запихивал в них вчерашние угощения. После чего пинками погнал к нашему транспорту. Пока мы отдыхали, люди Артёма уже загрузили наши прицепы клетками с птицей, и три прицепа заполнили кормами до краев. Братались час точно. Пока всем пережмешь руки, обменяешься парой фраз, переслушаешь зазывание на матч реванш, уже устанешь. А впереди нас ждал стокилометровый велопробег. Это восхитительно. Я пил не особенно много, но даже так после первых двадцати километров, желудок начал подступать к горлу. Те же кто пил побольше моего, блевали дальше, чем видели. Димов в этом плане превзошел всех и был совершенно зеленым. Теперь уже мы его доставали «Ты чё Захар? Жаба душит что не всё выпить успел?», «Захар, а если я тебя поцелую, ты станешь прекрасной царевной? Ахаха, он и так царевна! Видал в бельишке каком рассекает?», «Смотрите Шрэк и осел в одном лице!», «Захар, баба вчерашняя была такая страшная что ты вспоминаешь и аж тошно становится?». Ему было так плохо, что даже ответить толком ничего не смог. А мы отрывались как могли, и на нашу улицу пришел праздник.

Воронеж нас встретил овациями! Люди с балконов выбрасывали лепестки роз! Красавицы спешили обнять нас и обещали вскоре отблагодарить за спасение города от голода. Генерал уже ждал нас у управы, чтобы вручить нам звезды героев и. Ничего из этого с нами не произошло.

Пустынный неприветливый город, редкие бродяги пробегали через дорогу, спеша в места, где можно согреться. И только куриное квохтанье подбадривало нас крутить эти проклятые педали. Пернатых доставили к торговому центру «Солнечный рай», который находился рядом с цирком. Ранее генерал распорядился переоборудовать его под ферму, судя по дыму, вырывающемуся из труб, ферму как раз подготовили для новых жителей. Нас пригласили погреться и осмотреть новую ферму. Знаете, я был не сказать, что сильно впечатлен. Из закутков, которые раньше были магазинами, выбросили весь товар, его уже никто не думал возвращать владельцам, он просто лежал на первом этаже сваленный в кучу. Бери, не хочу. А в самих закутках из дерева были сколочены трехъярусные насесты для кур, кормушки поилки. На первом этаже даже было десять коров. Выделен загон для свиней. Бараны, козы, даже альпак на кой то хрен притащили. Будем шерсть выращивать? Весь второй этаж отдали под птицу. Курицы, гуси, индюки, перепела. Птицу после убоя проще нести со второго этажа вниз, чем ту же тушу свиньи. Всю животину, какую смогли обменять, тащили сюда. Вонища стояла, ужас. Для городского жителя крайне непривычные ароматы.

Загоны в ТЦ наполовину заполнили, но вернулись еще не все группы, отправленные в поход за живностью. Мы привезли три сотни подрощенных куриц. Казалось бы много. А тут же еще триста куриц, да каждая вести по три четыре килограмма, это же больше тонны чистого мяса! Так-то оно так. Но мы пытаемся прокормить город миллионник. А теперь разделите тысячу килограмм на миллион человек. О чем и речь! Даже на один раз пожрать не хватит. Поэтому курицы которых мы привезли, не пойдут на убой. Будут потихоньку нести яйца, которые пойдут в инкубатор, от куда появятся цыплята, которые тоже будут нести со временем яйца, которые снова пойдут в инкубатор, и так до тех пор, пока ферма не получит возможность кормить всех жителей. Сейчас учитывая всю птицу какую уже, привезли насчитали тысячу пернатых душ. Что бы обеспечить весь город пищей за счет яиц, нужно порядка шести, а лучше восьми миллионов яиц в день. В ДЕНЬ!!! Курица в день несет в среднем от нуля до двух яиц. А значит, что нам нужно столько же кур, сколько и яиц. Вы представляете себе объем подобного производства?

У Артёма на фабрике около миллиона пернатых, а нам нужно в восемь раз больше! Но это только яйца, мы ведь будем производить и мясо. Но и так становится не на много легче, ибо хотя бы один или два миллиона птиц нам потребуется. А как долго можно наращивать объем производства с тысячи птиц до миллиона? Долго, достаточно долго для того, чтобы население города сократилось в два, а то и три раза от голода. А это путь только к гражданской войне, тотальному воровству, беспорядкам и в конечном итоге к каннибализму, ибо животины в городе уже давно нет, всё съедено. Можно к Артёму снова наведаться, правда на великах не навозишься кур, даже если он нам выдаст не три сотни, а три сотни тысяч.

Пока мы ходили по этой сюрреалистичной ферме, где на стенах висела реклама «Купи новый Афоний 12 про и получи деменцию в подарок!», кому сейчас это барахло нужно? Все инстасамки либо мертвы, либо продают себя за кусок хлеба, ибо ничего не умеют кроме как жопой вертеть. А нормальные женщины всегда в цене и найдут себе занятие. Пара молодых девиц в передниках прошли мимо меня с полными ведрами молока. Идут, улыбаются, красотки. Занятый делом, унынию не поддается!

Педали, ферма, Артём, Федька. Федька! Сукин сын! Если и мы себе организуем транспорт, то сможем к Артёму хоть по десять раз на дню ездить! Горючки на заправках валом, она нахрен никому не нужна! А чем обменяться, найдем всяко!

Меня замкнула эта мысль и я пулей вылетел из фермы «Солнечный рай» и полетел к управе. Огромные голубые глаза Нади встретили меня на ресепшене, как всегда, в медицинской маске.

— Надя, привет! Генерал у себя?

— Добрый день. Да Пётр Евгеньевич у себя, вас записать?

— Ух, к нему еще и по записи? Да, запиши пожалуйста. И если можно, то давай на ты.

— Как вас, то есть тебя, записать?

— Максим Черепанов — назвался я и протянул Наде руку.

— Очень приятно, Надежда — улыбнулась она, стрельнув глазками, ох, что-то я краской заливаться начал. Рука прохладная, но такая нежная… Так, стоп! Я тут не за этим.

— Мне тоже приятно. Я у приемной подожду.

— Да, конечно.

У приемной генерала толпился ворох людей. Ждать пришлось не долго, часов пять. Когда я попал в кабинет генерала то уже практически забыл за чем пришел. Сформулировал как мог, изложил ему коротенечко как мы съездили на фабрику и про технологию производства аккумуляторов.

— Максим, ну вы артисты! С боем добыли необходимое. Красавцы. А технология производства аккумуляторов не нова, думаю каждый кто в СССР жил, научился дефицитные товары делать своими руками. Есть цель у меня и транспорт восстановить и много чего еще. Но рук не хватает. Тут же за всем глаз да глаз нужен. То дебош, то ограбление, то маньяки, то зэки, то голод будь он не ладен. Когда скажи мне заниматься этим транспортом?

— Да, а чего им заниматься? Дайте мне пару человек и полномочий немного, я и займусь восстановлением.

— Инициатива, конечно, хорошая, а сколько человек тебе нужно? И какие полномочия?

— Для начала человека три, чисто что бы погрузочно-разгрузочными заниматься, и разыскными мероприятиями.

— А что грузить собрался? Что искать?

— Искать и таскать свинец, эпоксидку, кислоту, проводку и прочее. А полномочия мне нужны следующие, хочу именем Советской власти вскрывать гаражи и изымать из них всё мне необходимое, как разобранные тачки для их восстановления, так и необходимые запчасти.

— Ну ты не юродствуй, и советскую власть не трожь, не всё там так плохо было. Трех людей дам, можешь сам выбрать с кем работать хочешь. У Наденьки ведомость заполни на каждого из сотрудников, будем трудодни им засчитывать. Если технари какие нужны, то можешь на ВЭС добежать, распоряжусь, тебе помогут. Гаражи вскрывать разрешаю, но по каждому вскрытому гаражу делай опись изъятого и замок новый вешай в замен срезанного, а на гараж бумажку клей, что изъял имущество по моему поручению, всё компенсируем мол.

— А еще мне бы болторез раздобыть и…

— Так, давай за болторезом зайдешь на склад у драм театра, тебе выдадут, а дальше сам. Если что еще нужно будет, на складе возьмешь, под расписку. Наденька выпишет тебе удостоверение, по нему сможешь и на складе хлам получить и с патрулями вопросов не возникнет, когда будете гаражи потрошить. Но отчитаешься за каждый винтик. Сколько времени нужно на запуск первой машины?

— Думаю недели за две управлюсь.

— Шустрый какой, ну давай, не теряй время попусту. И следующего позови.

Надя выписала мне удостоверение. Внутри написано «Руководитель конструкторской группы Черепанов Максим, допуск класса В». Звучало весомо. На старой работе за десять лет не смог добиться успеха, а стоило случиться апокалипсису, и я уже руководитель. Отрицательный социальный рост, способствует профессиональному карьерному росту, как-то так сказали бы наши политики и предложили бы бомбануть по Тбилиси.

Глава № 12

— КБЧ-1

В конструкторскую группу я пригласил Пашу, он мой друг и с ним легко работается. Костю, потому что хрен пойми, где придется лазить и может пригодиться его навык выбивать дерьмо из обиженных владельцев законсервированного автохлама. Захара, он, конечно, доставучий, но с ним весело и что-что, а он умеет присесть на уши.

Вечером собрались в бараках, рассказал им фронт работ, никто не отказался и с радостью вызвался помочь. Только Захар начал выделываться.

— А чё это ты руководитель? Я вон сержант, давай заменю тебя, у меня больше опыта на руководящей должности!

— Захар, успокойся. Ты и так руководитель всех любителей переодеваться в женское белье. Дай хоть тут мне покомандовать.

— От зараза! Теперь будешь мне это всю жизнь припоминать? Ну ты это, если решишь поменяться руководящими должностями, говори. Я с радостью передам свой титул тебе.

— Да нет уж, спасибо.

Первым делом наведались на автобазу, которая располагалась на 40 лет Октября. Автобазу никто не охранял, даже пса в будке нет. В американских фильмах по этой автобазе обязательно бы пронесло перекати поле, чтобы подчеркнуть, насколько она была заброшенной. Нашли в нормальном состоянии старый КАМАЗ, стоял в гараже разобранным. Колеса на месте, резина почти лысая, но лучше, чем ни чего. Мотор рядом валяется по частям. Аккумулятор стоит у входа оплавленный. Ну уже что-то. Ключей нет.

Постучал болторезом в окно здания по соседству с гаражами. Окно осыпалось, какая незадача. Внутри две комнаты, засаленная и прокуренная аля комната отдыха для водил. Вторая комната, диспетчерская. Древний комп, на стенах календари с котятами и ниша с ключами от авто. Хрен его знает, как выглядит ключ от КАМАЗа, взял все, где не написано ЛАДА. Провозился пару минут и один ромбовидный погнутый ключ подошел. Остальные ссыпал в ящик в мастерской. У нас есть КАМАЗ, разобранный, нет аккумулятора, он сгорел, но при этом вся проводка цела. Дело за малым, нужно собрать двигатель и сделать новый аккумулятор.

Автолюбителей среди нас не оказалось. Ну ни чего, найдем какого-нибудь субподрядчика. Надеюсь, мне на складе условные единицы тушенки выдадут для оплаты его трудов. Ладно, будем разбираться. Захара отправил пошукать эпоксидную смолу в ближайший строительный магазин, благо недалеко от автобазы их была целая прорва, с ним пошел Костя, должен был присмотреть за этим товарищем и притащить досок и молоток с гвоздями. Подумал о том, что герметично доски не сколотить и добавил в список покупок пластилин или любую шпатлевку. Паше досталась задача поинтереснее. Пробежаться по автобазе и найти все старые аккумуляторы какие сможет, после разбить и вытащить свинцовые пластины. Сам я покатил в галерею Чижова искать мастера.

В галерее народа стало еще больше. Потолкался в толпе, поспрашивал у мужиков, есть ли опыт в ремонтировании КАМАЗа. Попытки с двадцатой нашел-таки механика, на удивление работавшего раньше на автобазе, где мы разжились КАМАЗом. Сторговались на двадцать банок тушенки. Хрен его знает где её брать, ну да ладно, сначала починка, потом пойду к генералу клянчить.

Мастера звали Пётр. Скажу на перёд, этот петуш нас достал. Нужна ступица, а мы как бы не особо в курсе как она выглядит. Выкрутит, покажет, даст с собой неисправную деталь. Катаемся по городу, ищем замену. Привозим. Не такая. Да как мать его не такая?! Сука один в один! А нет, вот тут видите вот десять зубцов, а вы привезли двенадцать, ищите другую. И так во всём! Самого же затащить в обносимый нами магазин запчастей невозможно! «Я чиню, ваше дело обеспечить меня всем необходимым!». Гонял он нас целую неделю по городу, и я был уже близок что бы расторгнуть наши обязательства, как этот гражданин заявил, что в принципе всё готово, можно ставить аккумулятор и пробовать заводить КАМАЗ. Вот только ставить не чего.

Сколотили форму из досок, залили эпоксидкой. Начали отливать решетки. Развели на автобазе костер, в банках из-под тушенки, расплавили свинец и залили в формы, вычерченные на земле. Примесей получилось много и при попытках очистить решетки сломались. Снова переплавили, вырезали в доске форму решетки, залили. Повторили действие еще тридцать раз. Разъемы для подключения нагрузки взяли от сплавленного КАМАЗовского аккумулятора. Осталось сделать верхнюю крышку и залить кислоту. Как и говорили водилы, пролюбились мы очень долго. Первый образец мы удачно угробили. При второй попытке залили сразу четыре заготовки для крышки аккумулятора. Только третья из них оказалась законченной и подошла для наших нужд. Хорошо, выглядело это отвратно, признаю. Но короб воду не пропускал! Крышка садилась в короб отлично! Поставили отлитые пластины и сепараторы в пазы. Пролили крышку клеем, установили на короб. Сутки спустя проверили, сидит намертво. Всё готово. Только я не знаю пропорций разведения кислоты для получения электролита. Да и не мои это проблемы. Кинули заготовку аккумулятора и канистры с кислотой в прицеп, поехали на ВЭС.

Местные алхимики замешали кислоту с дистиллированной водой. Залили в аккумулятор и поставили заряжаться. ВЭС тока вырабатывала порядком, пяти часов хватило для того, чтобы забить банки аккумулятор до плотности в единицу. На следующий день притащили механика и начались пусконаладочные. Аккумулятор ток выдавал, КАМАЗ даже завелся, но орал как резанный. То форсунка прогорела, то свечи заливает, то сальник потек. Вернулись к бесконечной беготне по автомагазинам. Пришлось разорить еще два магазина прежде, чем мы нашли всё нужное. Зверь на ходу! Я вроде рад, но больше затрахан. Хочется уже расплатиться с этим механиком и не видеть его больше никогда. С горем пополам уложились в две недели.

Пашка нашел банку с красной краской и на двери написал «КБЧ-1». А ниже попытался нарисовать череп, но вышла какая-то недолампочка с подтеками краски по всей двери.

— Паш, а что за КБЧ-1?

— Макс, это твой товарный знак. Конструкторское бюро Черепанова, экземпляр первый.

Звучит, конечно, громко, но приятно. Пашка увидел мою довольную лыбу, засмеялся и похлопал меня по плечу. Загрузились в КБЧ-1 и поехали в управу. Захар выклянчил право первым прокатиться. Эх, лучше бы мы послали его. Ели доехали. Он то начинал топить по безлюдным улицам, то крутить руль как деревенский дурачок. Асфальт уже запорошил снег и каждое торможение пускало машину в неуправляемый занос. Было весело? Очень! Но до первого заноса, потом меня так усадило спиной о металлическую стойку КАМАЗа, чуть позвоночник не осыпался. Пронеслись по Московскому проспекту, чуть не сбили бабку. Паша отвесил Захару леща, замалым не перевернулись, когда Захар от удара дернул рулем. Орали как бешенные. Эта гонка хоть и была на грани жизни и смерти, может не нашей, а бабкиной, например, но было в ней что-то такое ребяческое, бесшабашное. Как будто встретился со старыми друзьями идиотами и не зная никаких забот сходим с ума. На улицу выбегали люди с удивлением провожали нас взглядом. Мысль что всё начинает налаживаться разносилась по городу вместе с ревом мотора КБЧ-1.

Захар влетел на площадь Ленина, и чуть не пусти памятник плешивого в расход. Затормозил со свистом у самых порожков управы и трижды просигналил. Мы вывалились из машины, замкнув её предварительно. Народ начинал стекаться на площадь что бы убедиться в реальности аппарата. Нам не пришлось сидеть в очереди к генералу, ибо он сам вылетел из кабинета и улыбаясь сгреб нас в охапку и потащил в свой кабинет растолкав толпу просителей. А дальше всё как в армии, инициатива любит инициаторов.

— Максим! Красавец! Вот жму руку тебе, молодец! Хвалю! Ты знаешь дело какое сделал? — Захар закашлялся, привлекая внимание — Не ты, вы! Вот молодчики! Выж город считай от голодной смерти спасли! У нас контакты с фермерами местными потихоньку налаживаются, а на машине сгонять за сто верст, это не на велике тащиться. Да и что нагрузишь на велик этот? Сейчас дело пойдет! Переживем зиму как ни будь, а потом будем поля свои засаживать, благо агронома нашли. Держите новую вводную. Я под ваше начало выделю еще двадцать человек, но через две недели мне нужно десять машин. Прям кровь из носу нужно! Сделаете? Красавцы! Сейчас лицензии вам выпишу на огнестрел. Получите у Прапора Арсанова в центральном отделении полиции. Времена нынче не спокойные, постреливают регулярно. Крест со своими пару раз уже разбойничал на нашей территории. Двадцать двухсотых с нашей стороны, ну и их пощипали знатно. Правда они успели пол склада круп вынести. А еще Крест под себя ВАИ подмял. Как мне доложили, верхушку фанатов на нож поставил. Остальные сами к нему примкнули. Так что людей у этого отморозка теперь в разы больше стало. Пришлось на мосту выставить блокпосты, очень неспокойные времена настали.

Не успел генерал оформить лицензии, как Захар выхватил их из рук, раскланялся и выскочил из кабинета. Потащил он нас первым делом в арсенал, доскочили на КБЧ-1 туда за пару минут. Красота. Мужики тут же облепили наш транспорт, кто просто глазел, а кто и просил прокатиться. Никаких поезжаний. Убьют нашу колымагу, а завтра опять на велике за запчастями? Я на такое не подписывался. В арсенале нам предоставили на выбор взять по одной единице вооружения. Димов сразу же ухватил калаш, с улыбкой пятилетки принялся вертеть его в руках. Посмотрев на него, я тоже захотел взять себе такой, но Пашка меня образумил.

— Макс, у тебя стрелкового опыта с гулькин нос, а пулей попасть куда сложнее в объект чем дробью или картечью. Нахрен калаш этот, бери сайгу или вепря. С неё и пулевым патроном сможешь стрелять если захочешь. А картечью или дробью, не целясь с двадцати метров любого зэка положишь.

Звучало разумно. Пашка помог с выбором. Он взял и себе и мне по вепрю, и по паре магазинов на десять патронов каждый. После я докинул ребят до бараков и отдал Паше свой вепрь, чтобы он его сдал на хранение местным секьюрити. После чего поехал снова к управе. Надя как раз выходила из здания, когда я её перехватил.

— Надь, какие планы на вечер?

— Пойду в кинотеатр на нового человека паука — хихикнула она — планов никаких конечно же, а что?

— Может прогуляемся вечером? Прокатимся по ночному городу на чуде советского автопрома.

— Я не против. В шесть часов у меня заканчивается рабочий день, можем сразу и прогуляться.

— Отлично, тогда до шести.

Волна приятного тепла окутала душу, и я побежал на склад. С горем пополам договорился что бы меня запустили посмотреть, что у них есть в наличии. А туда, по-видимому, стащили всё что нашли в магазинах города. Но всё по описи, и разделено, вот лежит барахло из спортмастера, а вот из порядка. Побродив немного, я нашел что хотел. Взял туристическую газовую горелку, такая же как у меня в квартире осталась. Пачку молотого кофе, рюкзак и гейзерную кофеварку. Рассчитался за всё своими трудоднями.

Вечером дождался Надю у управы, и мы пошли гулять. Рассказал о нашей поездке на фабрику, о том, как участвовал в турнире. Слушает с интересом хихикает. Интуиция не подвела, без медицинской маски она еще красивее. Каштановые волосы струились по плечам. Весёлые глаза блестели в закатных лучах. Куда идти на свидание с девушкой в обесточенном городе? Да всё туда же. И я повел её в бизнес-центр галереи Чижова. Светанул перед охраной корочкой и нас пропустили на крышу. На высоте двадцать пятого этажа был замечательный и в то же время пугающий вид. Здания до самого горизонта залило красным. И это одновременно было и романтичным и напоминало о недавних пожарах в городе.

Надя рассказала о себе. Двадцать пять лет. Родители живут в области. Училась на последнем курсе юридического, проходила практику в управе. Там же её взяли на пол ставки секретарем. Потом случился большой полярный лис. Очень говорит было страшно, когда протестные движения в городе начались. Боялась домой возвращаться. Потом всё в свои руки взял генерал и стало спокойнее.

Начали замерзать. Я достал из рюкзака свои заготовки и заварил нам кофе. Немного стало теплее. Уже стемнело, но почему-то я был уверен, что она улыбается. Так хочется к ней прикоснуться. Но страшно отпугнуть. Постояли еще около часа и пошли на выход.

КАМАЗ нес нас по тёмным улицам в сторону района Работницы. Надя там снимала дом. Точнее раньше снимала, а после произошедшего хозяйка дома куда-то исчезла и плату брать уже было не кому. Надя теперь присматривала за оставленным имуществом. Доехали, посидели еще немного в машине, на улицу выходить не хотелось. Да и отпускать её тоже. Поцеловать? А не рано? Пока меня терзали муки выбора Надя поцеловала меня в щеку и выскочила из машины. Я даже попрощаться не успел. Сердце заколотилось немного быстрее. Жизнь определенно налаживается!

Глава № 13

— Потеря

На следующий день автобаза превратилась в маленькое подобие муравейника. Сперва мы вскрыли остальные боксы и нашли в разной степени убитости пару ЗИЛов. После беглая диагностика и составление списка покупок. Поскольку мой старый друг механоид Пётр был официально зачислен в штат, то и выбора у него больше не было, получив ментальный пинок под зад он, ворча поехал вместе с Захаром за покупками. А еще Паша где-то раздобыл пиратский флаг и присобачил его на крышу автобазы. Генерал дал нам не только людей, но еще и охрану. По территории автобазы рассредоточились десять человек с автоматами и чувство парящей свободы меня покинуло. Как будто в тюрьму попал, с другой стороны, если на наше КБ нападут, то нам даже не придется участвовать в перестрелке, всё сделают за нас. К концу дня мы залили пять заготовок под аккумуляторы и механики начали перебирать грузовики.

Вечером снова гулял с Надей. Я взял её за руку, она посмотрела мне в глаза и улыбнулась. Шли по парку возле кинотеатра Пролетарий и наткнулись на компанию пьяных студентов. Студенты орали песню «моя оборона», жгли костер и жарили на этом самом костре собаку. Полгода назад я бы обвинил их в живодерстве, а сейчас только подумал, что они удачливые охотники. В городской черте уже практически невозможно найти живность.

Рассказал ей о выходках Захара. Господи, какой звонкий у неё смех. Не удержался и поцеловал её. Улыбается, всё хорошо. Проводил до дома, на этот раз пешком. Долго прощались, целовались уже не стесняясь. Приятно пахнет.

Шел домой, в барак и размышлял. Раньше ни одна вменяемая девушка на меня бы и не посмотрела. Косматый бородач, в армейском потертом тряпье, ароматы ванили присутствуют, ибо искупаться удается раз в неделю и то в местном водохранилище. А вода, мягко говоря, там не фонтан, и попахивает. Кто-то ныряет в водоохранку с головой, я же просто беру полотенец, мочу его и им уже обтираюсь. После недавнего воспаления легких, желания нырять в ледяную воду нет совершенно. Так вот. Несмотря на то, что я жених не первой свежести, Надя всё равно обратила на меня внимание.

Не надо ни айфонов, ни цветов,

Ни даже статуса, а только чтоб,

Я был симпатичнее кактуса,

Чтоб этот вечер я провел с тобооой!

В апокалипсис твой и мой.

И да это уже не чай вдвоем, у нас вдвоем только кофе, только хардкор.

Следующую неделю мы разоряли близлежащие автобазы и стаскивали на наше место дислокации весь мало-мальски живой автотранспорт. На ходу было уже четыре машины и процесс пошел куда веселее. Когда мы выбирались в город за запчастями или новым скелетом для КБЧ-№Х, с нами отправлялись по два охранника на машину. Если по началу я это воспринял как слежку, то сейчас это чувствовалось как-то статусно. Как будто мы ВИП персоны и у нас есть личные охранники.

Вечерами встречался с Надей, спешить не хотелось. Наслаждался каждой минутой, проведенной с ней.

К середине второй недели мой контроль особо и не требовался, КБ работало и без меня. Все знали, что нужно делать, технология по производству аккумуляторов была налажена и шла полным ходом. Десятую машину поставили на ноги к концу второй недели, а еще про запас у нас было изготовлено двадцать аккумуляторов, оставалось только их зарядить.

Сдал работу генералу, получил одобрямс на запуск легкового автопрома для личного пользования так сказать. Починили пять УАЗов, один забрал себе, остальные передал генералу в партийное пользование. Все авто были украшены черепами. Паша нашел какого-то художника и заставил его сделать трафарет. В итоге теперь картинка была идеальной. Приложил трафарет, прыснул краски из баллона и очередной лейбл нанесен. Начали выпуск дизельных генераторов на базе КБЧ, идея, кстати Захаровская. Администрация сразу же заказала нам тридцать экземпляров. В итоге стали зашиваться. Пока мы зашивались, наши грузовики катались по области и выменивали живность и корма. В одну из таких поездок ввязались и мы с Захаром и Пашей. Снова поехали к Артёму. Подарили ему генератор, попарились в бане, загрузили полный кузов птицы и на обратном пути нас обстреляли. Проезжали через Шилово, и слева раздалась автоматная очередь. Искры выбило из капота, пара пуль попала в борт КАМАЗа. Захар втопил педаль в пол. Охрана, сидевшая в кузове, открыла ответный огонь, через минуту мы уже покинули место обстрела, но полные штаны эмоций остались. Во время разгрузки на ферме Паша отвел меня в сторону.

— Макс, нужно валить из города. Скоро тут начнется заваруха, сам видишь, к чему всё идет. Я не хочу тут подохнуть, когда есть вариант жить и отлично жить за городом. Собирай шмотки и валим в деревню ко мне.

— А Надя? А Захар? Как КБ наше?

— А что они? Надю с собой бери, Захара если хочешь тоже возьмем, главное не говори им ни чего до последнего. Погрузимся в тачку и рванем, на пол пути расскажешь куда едем, а там уже каждый сам решит, что ему важнее. Захочет Захар в город вернуться, дадим ему велик и пусть крутит педали. Едем?

— Паш, дай подумать неделю. Я с Надей поговорю, если согласна, то поедем. Не могу её тут бросить. А Захару и правда до последнего лучше не знать ни чего, растреплет как пить дать.

— По рукам. Тогда через неделю либо вместе едем, либо я сам сваливаю. Нужно пользоваться шансом пока нам карт-бланш дали и из города выпускают при наличии нашего желания. Думай.

И я задумался. Здесь у нас какой никакой обустроенный быт, да куча проблем в городе, но я тут востребован, всё налаживается потихоньку. По весне ГЭС запустим и жизнь вернется в обычное русло. По крайне мере на сколько это возможно. Да, в городе обстановка не спокойная, да попахивает мини войной. Но какие у нас есть гарантии что к Паше на деревню не заглянут такие же зэки и не попытаются нас порешить и забрать всё нажитое непосильным трудом? Да никаких. А тут есть вероятность что вояки успешно отобьются от уголовщины и нас не зацепит. Но если в деревне случится форс мажор, то он зацепит конкретно нас. Ибо Паша сам говорил, что деревня мертвая и там будем только мы. Но там природа, своя банька, нет вот этой вот антисанитарии. Учитывая то, что еще и места глухие, там и поохотиться можно. Да охотник из меня хреновый. Но хренового охотника быстро голод научит как правильно охотиться. Ладно, позже подумаю об этом.

В КБ поставил механоида заведовать контролем качества. И установил план в десять грузовых автомобилей в неделю. Ибо уже поступил заказ от полиции и пожарных. Причем пожарные заказали не просто грузовики, им потребовались грузовики с цистернами, и не для тушения пожаров, а для обеспечения города водой. Вот это отличное начинание. Глядишь и общественные бани заработают. Кстати, нужно подумать о их запуске. Генератор есть, насосов полно, можно и душевые организовать. Дрова заготовим и будем бороться с антисанитарией. Позже наведаюсь к генералу с предложением.

На улице уже было минус десять, мы снова возвращались от Артёма. Захар выиграл у него в карты наган и не умолкал всю дорогу. Паша крутил баранку и делал вид что не слышит его. Доехали, и начали разгружаться на ферме. Ферма практически полностью была заполнена живностью, в планах открыть новый филиал на площадях центрального рынка. Мы стояли и ждали пока местные ребята разгрузят кузов. Бах! Грузчик упал затылком об асфальт и по снегу расползлось красное пятно. Бах! Бах! В нас стреляли со стороны улицы двадцатилетия октября.

— Все внутрь!

Я кинулся к КБЧ-1. Вытащил из КАМАЗа свой вепрь, увидел, что в нашу сторону приближаются порядка сорока человек, ведут непрекращающийся огонь. Стекло взорвалось мелким крошевом и посекло мне лицо. Сука, посмотрел в окошко. Не дожидаясь новой порции свинца, я прыгнул внутрь здания.

Вход уже держали на прицеле десять человек, включая Пашу и Захара. Мои товарищи засели на втором этаже и держали на прицеле главный вход. Минуту спустя, внутрь здания полетели дымовые гранаты. А точнее дымовые пивные банки, набитые газетой пропитанной селитрой. Этот запах не спутать ни с чем. Густые клубы дыма заполнили помещение. Не было видно ровным счетом нихрена. Дышалось более-менее сносно. А внутрь всё закидывали и закидывали банки. Один из защитников не выдержал и принялся палить в сторону входного проема. Просто, без разбора. Звуки выстрелов били по барабанным перепонкам, когда стрельба затихала, был слышан только писк в ушах и крик этого блаженного. А дальше всё было очень сумбурно. В панике все забыли о наличии еще двух входов. Почему-то мы решили, что атака будет с главного входа. Но увы нет. Дымовухи нужны были что бы всех отвлечь, а основное действо произошло позади обороняющихся.

Уголовники ворвались с двух других входов и начали стрелять в спины защитникам, находящимся на первом этаже. Крики, проклятия, маты. Молодые девчонки, которых я видел, недавно побежали к главному входу в надежде спастись, двойной хлопок и они завалились вперед. На втором этаже нас всего пятеро. Понять кто носится внизу, было невозможно. Из-за этого и стрелять мы не могли. Стрелять на звук, это всё равно что бросить гранату в толпу и надеяться, что, взорвавшись она убьет только злодеев.

На втором этаже раздалась стрельба и в моменты, когда она затихала, я услышал, что КАМАЗ кто-то завел. От суки! Хотят угнать наше детище? Вот только вниз спускаться самоубийство чистой воды, как и оставаться на месте. Паша одернул нас с Захаром и потащил к запасному выходу. Из дыма вынырнули две фигуры прямо перед нами. Незадумывась я нажал на курок. Шрапнель рванула куртку, и противник упал. Второй успел выстрелить дважды, прежде чем Захар нажал на спусковой крючок. Длинная очередь усыпала второго отверстиями. Пробегая, мимо увидел, что мою шрапнель забрал себе паренек лет шестнадцати. Он стонал, а лицо искривилось от гримасы боли, из лёгких вырывался свист. Пробежал пару метров вперед. Кого-то не хватает. Обернулся. Паша лежит на белом кафеле, а из раны на ноге кровь вырывается струей.

— Захар! Твою мать! Сюда! Помоги!

Схватили Пашу за ворот и быстро потащили в туалет, затолкали его в дальний угол комнаты. Захар разорвал свою футболку, скрутил её и начал накладывать жгут. Паша бледнел на глазах. В туалет следуя за нами ворвались двое. Первый, не пройдя и двух метров забрызгал стену красным. Второй, поняв, что пахнет жаренным ломанулся наружу, я наклонился в сторону дверного проема и дал два выстрела ему в спину. Сука! Чертовы малолетки! Судя по всему, люди Креста. Стрельба через минуту закончилась.

— Макс, я кровь остановил, но, если Паше не помогут, он сдохнет тут. Много крови потерял.

Твою мать! Надо было валить из города, когда он предлагал! Какого хрена я ждал? Нужно вытаскивать его от сюда, тут ему никто не поможет. Схватили Пашу под руки и потащили к пожарному выходу. Выстрелом сбил замок, внизу во всю идет грабёж. Воруют в основном крупный скот. С птицей много мороки, найди клетки, погрузи, а времени у зэков не много. На лестнице жгут развязался, кровь снова начала хлестать. Остановились, Захар снова перевязал, выбежали на мороз и потащили Пашу как можно дальше от фермы, по направлению к управе. Бежали через парковку местного бизнес-центра, в котором мы когда-то работали. За нами никто не гнался. Выбежали на главную улицу в надежде встретить патруль. И через двадцать минут встретили. Быстро доложили о происходящем, с нами отправили двух человек, один в управу что бы доложить, а второй что бы помочь дотащить Пашу до управы и уже оттуда на автомобиле доставить его до ближайшей больницы. На всё про всё у нас ушло пол часа, еще через двадцать минут мы сидели в отделении скорой помощи. Пашу увезли в операционную.

— Макс, успокойся всё хорошо будет. Мы его довезли, он еще дышит. Сейчас переливание сделают, зашьют его и будет бегать, как и раньше. Я жгут нормально наложил. Его как раз распустить через час нужно чтобы ткани не омертвели, а мы успели даже раньше. Всё будет хорошо. Главное, что живы.

— Захар, Паша уехать предлагал тебе и мне за город на пмж. Я сказал, что подумаю, если б согласился, нас на этой ферме сегодня уже не было! Понимаешь? Паша бы не схлопотал пулю! Это всё из-за меня!

— А какого хрена вы мне ничего не сказали?

— Да какая нахрен разница уже? Я во всем виноват! Могли уже в бане париться и всё было бы нормально!

Меня колотило от адреналина и страха что Паша умрёт. Сука! Это, по сути, единственный друг, который у меня остался из старой жизни. Он меня столько раз спасал. А я его своей нерешительностью под пули кинул. Черт, черт, черт!

Вечность спустя вышел врач.

— Ваш друг жив. Через пару часов отойдет от наркоза и можете к нему зайти.

В больнице тускло светились лампочки и где-то в дали жужжал генератор, который Димов окрестил ГДД — генератор дизельный Димова. Пока ждали, нервное напряжение начало уходить и напала сильная усталость, хотелось заснуть и забыть обо всем случившемся. Медсестра провела нас к палате Паши.

— Пашка! Живой! Как самочувствие?

Пашка повернул к нам голову, лицо залито слезами его колотило.

— Да что случилось? Ты же живой! Всё хорошо! Генерал уверен этих уродов добил уже всех! Немного полежишь и на ноги встанешь!

— Пашик! Ну чё ты плачешь? Так рад нас с Максом видеть?

Паша захлебнулся в накатившей истерической волне. Крик вперемешку со всхлипами и реками слез. А потом он отдернул одеяло. Что-то не так. Что-то точно было не так. Я смотрел и не мог поверить своим глазам. Обрубок. Одна нога целая, а вот на месте второй обрубок. Ноги нет. Какого? В смысле? Я выбежал в коридор и поймал врача, говорившего с нами ранее.

— Сука! Ты чё сделал?

Врач стряхнул меня с себя. И влепил хорошую пощечину.

— Успокойся! Вы привезли мне труп. Так передавили ногу, что ткани отмирать начали. Вы жгут вообще ослабляли? Медики хреновы! Я ему жизнь спас! Ногу потерял, да. За то живой. Понимаешь?

— Жгут, мы. Нет, мы жгут. Захар?

Захар смотрел на меня и в его глазах читался ужас.

— Захар! Чего ты молчишь! Ты же медик! Какого хрена?

— Жгут на морозе нужно ослаблять каждые двадцать, тридцать минут. Я, я, я же знал. Я это наизусть помню. Как? Как такое могло произойти? Забыл ослабить. Макс, извини, Макс! Я забыл! Нервы, стрельба!

Я со злости влепил Захару по морде и осел на пол. Слезы полились сами собой. Бессилие, ничтожность, презрение, желание сдохнуть или хотя бы забрать на себя горе Паши, его потерю.

— Сопляки хреновы. Чё вы ноете тут ублюдки? У вас друг инвалидом стал. Сука, да мне насрать кто из вас дегенератов виноват. Жалеете себя мудачье? Как вы думаете чувствует себя ваш друг? Ему поддержка нужна, а вы тут скулите. Подняли жопы и бегом к нему.

Стыд вытеснил все эмоции, и мы пошли в палату к Паше. Извинения, слёзы, стыд. Мне было стыдно что я сразу не согласился уехать из города. Захару было стыдно за свою некомпетентность. Пашке просто не хотелось жить. Что сказать другу, который из-за тебя только что потерял ногу? Что вообще можно сказать человеку, у которого только что рухнули все планы на жизнь? Слов не было. Успокоились, помолчали, хотелось проснуться и понять, что всё это приснилось. Я даже ущипнул себя тайком. Нет не сплю. Медсестра вошла в палату и попросила нас на выход. Стыдно признаться, но я даже рад что нас выгнали.

На выходе нас ждал конвой. На ферме выжили только мы трое и нас вызвали на беседу к генералу. Отчитались. Генерал похвалил нас за четверых убитых и что сами остались целы, почти целы. И подбодрил как смог. На мой вопрос «Когда мы уже вырежем этих ублюдков?» он многозначительно промолчал. Да я и сам помню, мирное население, большие потери. Это всё отлично, но с каждым днем из-за страха навредить мирному населению, мы всё больше теряем этого самого населения. Видя мой настрой, генерал приказал мне сдать выданное ранее оружие, что бы я не наделал глупостей. Вышел из кабинета злой. С Захаром не то, что разговаривать, видеть его не хотелось. И не потому, что я его винил, а просто потому, что каждый раз смотря на него вспоминал про Пашку и то, что мы с ним сотворили.

Глава № 14

— Катарсис

У выхода встретил Надю, она как раз завершила рабочий день. Как и договаривались, пошли гулять. Я постоянно молчал. Она не лезла с расспросами, просто шли молча держались за руки. Она предложила зайти к ней перекусить. Угостила бутербродом и добротным супом. Ком стоял в горле, но не хотел её обижать, съел всё. Периодически я выпадал из реальности прокручивая в голове произошедшее. Надя набралась смелости и спросила, что со мной. И меня прорвало. Рассказал всё и даже больше. Про то что случилось, про то, что чувствую. Слеза сука опять покатилась. Держаться. Не ныть при ней! Надя обняла меня и поцеловала, потом снова и снова. Тёплые губы понемногу вытаскивали меня из объятий тьмы. Эту ночь я провел у неё.

Проснулся утром, лежит рядом, красивая. Укрыл одеялом. Как приятно проснуться в ухоженном доме, а не в засаленном бараке, среди сотни вонючих мужиков. На кухне есть еда, чайник стоит на газовой плите, домашняя выпечка. Я счастлив! Вспомнил про Пашу и стало снова стыдно. У меня всё хорошо, жив, здоров, личная жизнь налаживается, условный карьерный рост. А всё что досталось ему, это инвалидность. Человеку, который по всем показателям был лучше меня. Хоть в спорте, хоть профессионально, как угодно. Где тут справедливость? Слепой случай, к которому подвел его я.

Стараясь отвлечься от самоедства, поставил чайник на газовую плитку, в печку забросил дров и пошел прогуляться по дому. Гулять то особенно не где было, три комнаты, если не считать кухни. В одной из комнат на стене висела гроздь медалей и грамот. Грамоты выданы Давиденко Александру, за первое место по стрельбе из арбалета. В правом углу висел спортивный арбалет, рядом с ним колчан с ворохом металлических болтов. На столе лежит кольцо. Мастер спорта. Пока я рассматривал грамоты сзади меня обвили нежные руки.

— Чем занимаешься?

— Любуюсь коллекцией наград. А это чьи?

— Да хозяйский сын занимался, потом в Чечню отправили, так и не вернулся. Ты есть будешь?

— Конечно буду. Но сейчас у нас с тобой очень важное дело?

— Какое еще дело?

— Дело чрезвычайной важности. Нас срочно вызывают в спальню.

Её звонкий смех приятно щекотнул мне шею.

После успеха КБ меня пускали к генералу без очереди. Это было и приятно и странно одновременно. Я изложил ему свои мысли насчет общественных бань. Получил добро и к моему КБ добавилось еще пять человек. В основном сантехники. Я решил погрузиться в работу с головой и было куда погружаться. Восстановление бань оказалось непростым занятием. Нарисовали проект, определили мощность необходимого насоса, выделили помещение под генераторы, завезли дров. Но проблемой стало то, что у нас не было бочки необходимого объема. Ну есть бочка на тысячу литров. Сто человек их выльют за пол часа. Нужно было что-то огромное, чего в округе не наблюдалось.

Рассказал о своих горестях Пете механоиду. Он подсказал что в Репном, есть водонапорная башня на тридцать кубических метров, а это на минуточку тридцать тысяч литров воды. Что пропускную способность бань увеличивало до бесконечности. Поехали, посмотрели. Без крана тут делать не чего. Вернулись в город и еще неделю восстанавливали кран.

Снова в репное, взял с собой бригаду сварщиков. С помощью крана башню дернули, и положили на бок, осталось отрезать ненужную ей ногу. Сука. Пашка, как же так? Нужно к нему заехать. Позже, обязательно заеду.

Сварщики разложили свой аппарат и принялись резать ацетиленом (смесью воды и карбида) металлическую ногу. Резали часов пять. Но отрезали. Погрузили бочку на два КАМАЗа, конструкция вышла ненадежная, т. к. машины ехали параллельно друг другу и бочка была погружена между ними. Каждый поворот и торможение обещали нам что бочка вот-вот выпадет. Но кое как смогли довезти её по пустынным улицам Воронежа прямиком к баням.

Лишние отверстия заварили, сверху запустили пожарный шланг и присоединили его к насосу. На следующий день пожарные начали повозить нам воду. Я загонял бедных, ей богу они были не рады. Пришлось им на пяти машинах сделать шесть ходок, прежде чем мы заполнили бочку до краев. Но награда им понравилась. Все участвовавшие в проекте первыми и попарились в баньке. Внутри бани было шумновато из-за генераторов, вынесем их подальше от парилок, но позже. А в остальном шик! Даже освещение работало! Когда сдавал работу, договорился с генералом о том, что Пашке найдем жилье отдельное и работу какую-нибудь. С инвалидностью в бараке он явно себя лучше чувствовать не станет.

Стоя у входа в больницу мне хотелось развернуться, прыгнуть в свою тачку и уехать заниматься очередным проектом. Там хотя бы от меня была польза. А здесь что я могу? Выразить свое сожаление о произошедшем? Кому от этого легче? Вошел внутрь, снял куртку, напялил белый халат и пошел по бесконечно длинному коридору, в конце которого стояла фигура, напомнившая меня самого пару минут назад.

— Захар, навестить пришел?

— Привет Макс, я каждый день прихожу.

— Да, теперь мне еще стыднее, я первый раз к Паше пришел.

— Не чего стыдиться, я прихожу каждый день, но ни разу так и не зашел в палату. Стою, набираюсь смелости посмотреть ему в глаза, но не могу. В прошлый раз я видел, как ему больно. Я сломал ему жизнь.

— Захар, я же тебе говорил, что это моя вина, ни чего бы не было, если бы я сразу решился.

— Не Макс, ты не понимаешь. Я вечно всё порчу. Я даже отца своего убил!

— Ты чё несешь?

— Ты думаешь я в меде хотел учиться? Да он мне нахрен не нужен был. Я в армию хотел. А у меня отец, был доктором наук, хирург! Вот и запихнул меня в мед что бы я продолжал семейную традицию врачевания. Пока я учился все ему вечно тыкали какой у него сын баран, учится кое как, пары пропускает. Он постоянно от этого бесился, и мы каждый раз ругались, когда оказывались в одном помещении. Отец любил допоздна засиживаться на работе, и когда меня отчислили тоже сидел, новую докторскую писал. Так и не дописал. Инсульт случился. На утро нашли мертвым. У меня ведь родни в городе валом, вот только теперь я изгой, все винят меня в его смерти. Наверное, и правильно делают, как показывает практика я только и умею что всё портить.

— Захар, ты чего? Благодаря тебе и появился этот КБ, ты на птицефабрике договорился, генераторы вон придумал делать, да от тебя пользы вагон! Твоего отца жалко, соболезную, но ты тут ни в чем не виноват. У него была своя жизнь и если бы он тебе дал жить своей жизнью, то ни чего бы не случилось. Ты не виноват.

Я обнял Захара и его прорвало. Спустя пару минут всхлипы прекратились и мы, набравшись мужества шагнули внутрь палаты. Пашка лежал там же где мы его и видели в последний раз.

— Ребята! Заходите! Как дела в КБ? Что нового рассказывайте! А то тут совсем скучно, соседа выписали три дня назад, так даже поговорить не с кем. Вы чё такие грустные?

— Паш, прости что только сейчас навестили, мне жаль, что так вышло с ногой, с тобой. Мы виноваты, мы исправим. Да что мы можем?

— Мужики, а в чем вы виноваты? Я мог уехать из города раньше? Мог. Я решил остаться и ждать, да решил. Это моё решение. И моя потеря. Вы тут при чем?

— Да еслиб я меньше сопли жевал, то нас там даже не было бы, мыб уже были за городом!

— А еслиб я лучше в меде учился, то и нога была бы на месте!

— Ребятки, давайте я вам напомню, что за птицей к Артёму мы катались что бы развеяться от конструкторской деятельности. И в тот раз поехать за птицей предложил я. Еслиб я не предложил, то мы бы и дальше гайки крутили и ничего из этого бы не было. Каждый сам отвечает за свою жизнь. И если в ней всё происходит из-за тебя, то ты имеешь над ней власть и можешь что-то поменять. А если ты жертва и вокруг всё происходит по чужой воле, то и изменить ты ничего не сможешь. Так что нехрен тут сопли на кулак наматывать, я первые дни в истерике тут бился. А потом деда фронтовика привезли после операции. Без обеих ног. Он со мной мудростью этой и поделился. Говорит: «Сынок, а я сам хозяин своей жизни. У тебя одной ноги нет, а у меня двух. И чё думаешь, мне это жить мешает? Да не особо. Зимой на лыжах, летом на речке каждый день. Всё хорошо. Инвалидность она то не телесная, она в голове. Как только посчитал себя убогим, ну и всё, считай отжил своё. Многие телесно здоровые всю жизнь живут как инвалиды. А инвалиды живут как здоровые. Как себя настроишь, так и будет».. Вон, смотрите какие мне колёса подогнал генерал!

В углу стояла импортная инвалидная коляска, за спинкой прикреплена пара телескопических костылей.

— Так что всё нормально. Приспособлюсь, и жизнь наладится. Да будет немного по-другому, но будет! Если б вы меня дебилы не притащили сюда, то уже б ничего не было. Понимаете? Вообще ни чего! И друга бы у вас не было. Так что вы мне жизнь спасли, спасибо вам.

На этих словах произошел катарсис. Как будто загаженную грязью душу, хорошенько от отмыли и повесили на солнышко сушиться. Опять эти слёзы, только уже вперемешку с улыбкой, объятия, сбивчивые разговоры.

Через час зашла медсестра, коллективно выпросили у неё разрешения вывезти Пашку погулять. В дворике больницы было скользко, никто дорожки не посыпал разумеется. Но это позволило нам вдоволь покуражиться. Мы толкали Пашкину коляску что было сил, а набрав разгон Паша блокировал колёса и его крутило вокруг своей оси, как будто он дрифтит на крутой тачке. Смеялись как дети. Всё будет хорошо. По-другому, но будет.

Через пару недель Пашку выписали. И он порядком обиделся на меня узнав, что я хотел его куда-то пристроить. Сказал: «Хрена лысого ты меня сбагришь! Я один из родоначальников КБ, имею полное право дальше в нем работать». Не имею ни малейшего желания и повода спорить.

Пашку генерал поселил в одном из брошенных домов, неподалеку от Нади. Завезли ему дров, печку поставили. По утрам я заезжал за ним, и мы ехали втроем на работу. Сначала завозили Надю в управу, а мы с Пашкой ехали в КБ. Пашка каждый раз матерился от того, что улицы засрали так что ни на коляске не проехать, ни на костылях пройти, вечно говно какое ни будь под ногами скользит, то пакеты, то реальное говно извините за подробности.

Торговые центры призванные согреть людей реально стали разносчиком заразы. Внутри полы никто не мыл и грязь толстым слоем устилала ранее белоснежную плитку. Но это было не самым худшим. Жители ТЦ ведь должны куда-то ходить в туалет. А куда могут ходить десятки тысяч человек, когда канализация не работает? Умельцы сделали туалеты из окон, которые открывались по вертикали на себя. Сделали так что бы окно при полном открытии как раз было на уровне задницы в присяди, после чего человек делал своё дело и закрывал окно. Под силой тяжести дерьмо летело наружу. Как вы понимаете аромат стоял вокруг ТЦ аховый.

А еще отсутствие коммунальщиков и транспорта у них, послужило тотальному замусориванию города. Город фактически утопал в мусоре. Осенью летала листва, а сейчас в любое время года летают пакеты и прочий хлам. Из-за всего этого антисанитария была дичайшая, и болезни плодились пачками. Так и до чумы не далеко. Пашу это конкретно достало, и он подрядился возродить коммунальщиков и для начала вывезти весь мусор с улиц, после того как процесс будет запущен подумать, как починить канализацию, но по последнему пункту явно шансов никаких до запуска ГЭС.

Генерал дал свой одобрямс и выписал под начало Паши сотню дебоширов и уголовников, а к ним приставил охрану. И по первой они просто лопатами загружали мусор в грузовики и его вывозили на мусорный полигон. Следить особенно за этим процессом было не нужно, ибо охранники уже за всем следили. Поэтому Паша отправился на поиски строительной техники. Поставил на ноги вместе с механоидом четыре экскаватора, а вот с восстановлением мусоровозов возникла проблема, часть из них выгорела полностью, у второй части погорела проводка, и нужно было менять. Механоид в конечном итоге из сорока машин на ноги смог поставить пятнадцать. Что уже было мощно. Город потихоньку очищался. Хотя для полной очистки и потребуется месяцев пять, такие горы мусора одним днем не убрать.

Была у Паши мысль у торговых центов установить все биотуалеты какие удастся найти, но после обсуждения, решили отказаться от неё. Их придется по десять раз на дню вывозить для очистки от биологических отходов, так никакого бензина не хватит. Пока он оставался на заправках, но запас его не бесконечен.

А еще парадоксально вот что, чем лучше становилась наша часть города, тем чаще на нас совершали нападения наши соседи. Так Крест напал на казаков, успел ночью вырезать пол поселения, пока один из постовых не шмальнул в воздух. После чего начался кровопролитный бой. Крест ретировался и отступил. Казаки обратились к генералу за помощью о содействии. Прошли недолгие переговоры, решили, что нефиг выделываться. И Казакия вошла в состав генеральского округа. Туда перебросили около трех сотен человек. Но всё равно никто не чувствовал себя в безопасности. Оборонять многоэтажку это одно, оборонять частные дома, совсем другое. Перелез через забор, если собака не подняла хай, то твори что хочешь. А если и есть собака, то всегда её можно отравить, пристрелить, выпустить на свободу, где её непременно сожрут аборигены.

В текущей ситуации сокращать численность криминалитета мы могли только во время нападений оных. Если же зэки сидели в ЮЗах, то и сделать с ними мы ничего не могли, чтобы не зацепить десяток, другой мирных. Напряжение нарастало, многим уже было плевать на мирное население юго-западного, хотелось разбить эту шайку и жить тихо, мирно. Генерал безмолвствовал. Во время очередного визита к генералу мы с Захаром встретили Костю на выходе из здания. Обычно неразговорчивый парень, выразил очень категоричную, кровавую позицию в отношении зэков. Его подход мне был близок. Костя отправился в КБ, а мы к генералу.

Глава № 15

— Победный хлопок

Войдя, в управу встретил взгляд Нади.

— Привет! Максим, сегодня всё в силе?

— Ооо, Ромео и Джульетта хотят сбежать от мирской суеты?

— Захар, отвали — отмахнулась Надя улыбнувшись.

— Не смею мешать. Ромео, помни, у нас дела.

— Да, да, сейчас приду. Вали уже.

— Сегодня забери меня пораньше, приготовлю что-нибудь, откроем шампанское, отметим месяц наших отношений.

— Обязательно. Я свечи нашел и у меня есть для тебя небольшой подарок.

— Ммм люблю подарки. И тебя тоже.

— И я тебя, до вечера.

Родные губы сделали день немного приятнее. Скорее бы уже вечер.

Нас с Захаром впустили в кабинет генерала.

— Пётр Евгеньевич, разрешите доложить! Паша со своей бригадой чистильщиков добился внушительных успехов, центр города почти очищен от мусора.

— Красавец! Скажите ему, что если потребуются еще люди, то выделю сколько скажет. У нас работников больше, чем рабочих мест.

— Обязательно скажу. Пётр Евгеньевич, а когда мы уже начнем очищать город от биомусора?

— Это ты про Крестов?

— Про них самых. Мы бездействуем, а они всё сильнее наглеют с каждым днем. Нужно их приструнить.

— Максим, я тебе уже говорил. В открытую конфронтацию мы вступить не можем, у них в заложниках весь район. Будут огромные потери среди мирного населения.

— Потери так и так будут! Нам нужно…

— Отставить! Я присягал на верность народу! Давал слово что буду защищать мирное население ценой своей жизни! А вы призываете меня пустить под нож добрую часть этого населения! В Чечне я уже допустил такую ошибку, больше это не повторится. Максим, знал бы ты как вы меня достали… Если других вопросов больше нет, то можете быть свободны.

— Значит предложение восстановить Катюши и раздолбать весь юго-западный район, даже обсуждать не станем? — не к месту пошутил Захар.

— На выход, оба.

Позиция генерала мне стала немного понятнее. Правда было не ясно что там в Чечне с ним приключилось. Но путей мирного урегулирования явно у нас не было. Я закрыл дверь и за окном послышался визг тормозов. Выглянул в окно. Три крытых грузовика подъехали к администрации и из них вывалила толпа вооруженных людей. Надя!

Сломя голову я понесся на первый этаж.

— Надя! Сюда! Быстро!

— Максим, что?

У входной двери раздалась стрельба. Надя застыла в ужасе, твою мать как не вовремя! Подбежал, схватил за руку и потащил на второй этаж. За нашими спинами автоматная очередь прошила дверь насквозь. Во всей управе было порядка десяти охранников, четверо на входе и еще шесть внутри. Судя по всему, четверо уже были мертвы. Не смотря назад, я втащил Надю на второй этаж и запихнул в первый попавшийся кабинет.

— Запри дверь, никому не открывай и спрячься! Я вернусь.

— Максим!

Щелк и дверь захлопнулась, не дав ей договорить. Ох и генерал, молодец. Отнял вепря, чем мне теперь отстреливаться? Метнулся к нему в кабинет и застал его открывающим сейф. Бах! Пуля выгрызла кусок стены рядом с моей головой.

— Это ты? Держи.

Генерал бросил мне пистолет Макарова и коробку патронов. Выбежал в коридор, и мы с Захаром понеслись к единственной лестнице в здании. На первом этаже в живых остались двое, и только благодаря им нападающие еще не ворвались внутрь. У Захара с собой был калаш. Димов метнулся к декоративному, металлическому столику, стоящему справа от лестницы, перевернул его и спрятался за ним. Мне укрыться было не где, и я присел, взяв на прицел дверной проем. Внутрь помещения снова полетели дымовые гранаты. Вместе с ними закинули и пару коктейлей Молотова. Дым быстро заполнил собой всё пространство и начался штурм.

В этот раз мирного населения в здании не было. Точнее было, но все сидели по своим кабинетам надеясь, что их не заденет. Прекрасно было то, что нападающие нас не видели и как следствие не могли прицелиться. А мы из-за заброшенных коктейлей Молотова и созданных им возгораний, видели нападающих отлично. Огонь хорошо прорисовывал силуэты в дыму. Нападающие просто врывались в помещение надеясь на то, что атака окажется успешной. И она оказалась успешной. В дверной проем разом ломанулось около десяти человек. Судя по росту, пустили молодняк на убой. Они влетали в помещение и палили куда глаза глядят. Внутрь врывались гордые воины, несущие смерть. Но после того, как мы прожали спусковые крючки, на их место пришли малолетки, кричащие от боли и молящие о пощаде.

Я успел пристрелить двоих. Захар садил, как всегда, очередью. Но в этот раз более удачно. За одно нажатие на спусковой крючок он срезал человек пять, одного за одним. Дверной проем был узковат что бы одновременно могли войти десятеро, из-за чего выстроилась небольшая очередь, которую и срезал Захар своим залпом. Остальных добил последний охранник, оставшийся в живых, второго малолетки всё-таки достали.

Не дав нам времени перезарядиться внутрь, ворвалась порядочная толпа криминалитета. Я насчитал около тридцати человек. Огонь сразу же перевели на охранника. Он умер перезаряжаясь. Захар успел отстрелять магазин и зарядить второй, когда палить начали по нам. Я ломанулся в ближайший кабинет и начал отстреливаться из-за угла. Уголовники пытались подавить нас огнем поднимаясь на лестницу, Захар уже даже головы не мог поднять. Если бы столик, за которым он спрятался, был не из толстенного металла, то одним другом у меня бы стало уже меньше. Захар вжался в стол и орал «Мало, мало, мало огня! Я хочу еще немного больше!», судя по участившейся стрельбе ему дали то, что он попросил.

Двое поднялись на второй этаж, очень удачно. Один схлопотал от меня две пули в грудь и свалился вниз по ступеням. Второго изрешетил Захар. Умирая бандос стрелял куда то в пустоту. Он даже не пытался в нас попасть, просто предсмертная агония заставляла всё тело сокращаться и палец прожимал раз за разом курок. Снизу прилетел еще один коктейль, разбился о стену неподалеку от меня, на рукав попал горящий бензин. Сукааа!! Горячо! Скинул куртку, вата дымилась и жутко воняла, выкинул куртку в коридор, выглянул. А на втором этаже уже стоял десяток человек, часть смотрела на меня, другая часть в сторону Захара. Секундное замешательство, один из нападающих прокричал «Огоньку просил? Ну на! Мы не жадные!» кидает бутылку с зажигательной смесью в сторону Захара. Я тут же спускаю курок, попал ему в бок, но бутылка уже жила своей жизнью и летела в сторону Захара. Раздался крик Захара, который тут же утонул в шуме выстрелов. Спрятался за стену, стены добротные, как в бомбоубежище. А хрена толку? Я следующий. Отошел от стены, сместился немного вправо от проема, чтобы иметь хоть какой-то обзор. Зэки двинулись по коридору, не высунуться. Кто-то один подавляет огнем, другие продвигаются. Сука! Страшно. Сердце ёкало в груди каждый раз, когда в стену влетала очередная пуля. Выпрыгнуть из окна? Возможно, выживу после падения. Но где гарантии что меня на улице не ждут подельники этих? Я уже отчетливо слышал голоса наступающих «Держи коридор, мы зачистим этого». «Этот» видимо я. Вспомнил про Надю, в сердце защемила какая-то боль и тоска. Мысленно попрощался с ней. В коридоре прозвучало «Пошли, пошли!», «Пошли нахрен!» ВЗРЫВ!!! Грохнуло так, что в ушах запищало, а перед глазами поплыло. Я видел только сноп искр, ворвавшихся в мой кабинет и пару осколков, влетевших в стены. В коридоре больше никто не разговаривал. Только стонал от боли. «Держите еще подарочек». ВЗРЫВ! В этот раз грохнуло еще сильнее, несмотря на то что уши и так были заложены. С потолка посыпалась штукатурка. Я вжался в стену и выставил перед собой пистолет. На улице шел бой, грохот выстрелов отбивал свой смертельный ритм.

Минутой позже заревели грузовики и начали удаляться. Стрельба затихала. А я так и сидел, держа на прицеле дверной проем. В проеме показалась фигура и я спустил курок, снова и снова! Щелк, щелк, щелк! Патроны кончились! Увесистый удар ногой по рукам, пистолет улетает вверх. Оплеуха. Голову дернуло вправо.

— Максим! Ты чего делаешь? Приди в себя! Ну!

Меня тряс за грудки генерал.

— Живой? Всё нормально?

— Надя! Наденька!

Заорал я и оттолкнув генерала вылетел из кабинета. В коридоре валялась куча тел, никто не двигался. Стены, подкопчённые в дырках от пуль и осколков грант. Дверь кабинета напротив куда я спрятал Надю была как дуршлаг. Дернул дверь на себя, Надя, жива. Испуганно тянет ко мне окровавленную руку. На боку расползается кровавое пятно.

Стянул с себя свитер и прижал к ране.

— Надя, держи, всё будет хорошо. Надя!

Встряхнул её.

— Надя прижми и не отпускай! Поняла?

Кивнула головой. Поднял её на руки и побежал к выходу. Подбежав к лестнице, посмотрел в сторону укрытия Захара. Из-за стола виднелись тлеющие ватные штаны, пару раз ноги дернулись.

— Захар! Как так? Сукааа!

— Сам сука! — раздался хриплый голос Захара из-за стола.

— Живой собака! Я уж испугался что убили!

— Захара Димова еще никто не убивал! — выкрикнул какую-то чушь и встал из-за стола.

Я не стал задерживаться и побежал к выходу. Внизу уже толпились наши вояки. На последней ступеньке поскользнулся в луже крови, но удержался на ногах. Весь холл управы был усыпан телами. Гримасы боли изуродовали лица многих нападающих навеки, а у некоторых лица ничего не выражали, видимо умели даже не успев понять, что произошло. За что воевали? За что умерли? За то что бы Крест получил еще больше власти?

Внизу несколько военных гасили пожар порошковыми огнетушителями. Группа из пяти военных пошла на второй этаж с оружием на перевес. Я выбежал из здания, и столкнулся с парой молодых солдат. Лет по восемнадцать на вид. Начали целиться в меня из автоматов.

— Стоять! Мордой в пол!

— Я тебя сука по этому полу мордой возить буду до кровавых соплей! Пошел нахрен от сюда! Не видишь у меня тут раненый?

Новобранец охренел от такого напора и посторонился. Я побежал дальше. Положил Надю на заднее сиденье в припаркованный у порога администрации УАЗ, ключи были в замке зажигания. И на всех парах полетел в больницу, в которой латали Пашку.

— Надя, ты как? Надя!

Не отвечает. Быстрее, быстрее!!! УАЗ выдал всю мощь какую что в него запихнули создатели и быстрее разгоняться не хотел. Пару раз сильно занесло. Затормозил со свистом у больницы. Схватил Надю и быстрее внутрь. Лицо бледное, но дышит!

— Всё будет хорошо, всё хорошо!

Не знаю кому я это говорил Наде или сам себе. Внутри передал Надю постовой медсестре, она куда-то убежала, а через минуту вернулась вместе со знакомым мне врачом и каталкой. Надю увезли, и я остался в пустынном коридоре один. Сел на лавку, а ноги ходуном ходят. Я начал молиться, впервые в жизни я искренне молился. По сути, не обращался к кому-то конкретному, а ко всему метафизическому сразу. Я просил Бога, вселенную, мир, род, мертвых родственников, чтобы они помогли Наде выкарабкаться. От бесконечного ожидания хотелось лезть на стену. Вечность спустя появился доктор.

— Ты я смотрю к нам зачастил. Жива твоя дама, не волнуйся. Состояние конечно тяжелое, но пуля на вылет прошла, внутренние органы не задеты. В реанимационное отделение перевели, полежит там пару недель и выпишем. Жить будет.

— Доктор, спасибо родной! Я тебя отблагодарю чем смогу, что нужно, говори, я достану.

— За грудки не хватаешь, это уже награда. А надо много чего, медицинское оборудование всё погорело. КОВИДников много, аппаратов искусственной вентиляции легких нет. Слышал генераторы в городе делает кто то, а у нас как видишь с освещением даже беда, пока солнце светит, работаем, стемнело, так керасинками перебиваемся. Куча проблем, одним словом.

— Как это мы генераторы и делаем, я привезу! Сегодня же привезу.

— Если так, то буду очень признателен! Ладно, я пошел, новых пациентов привезли, будь здоров!

Хлопнул меня по плечу и ушел.

После операции меня к Наде не пустили. Пока ждал завершения Надиной операции, привезли еще раненных. У большинства огнестрел. Уже родной мне врач, проходя мимо выругался «Сука, веселая видно будет смена». Занесли семь раненных солдат, а позади них в дверном проеме показался Захар. Когда он вошел в помещение, то по нему тут же разнесся запах гари и бензина.

— Захарка! А я тебя тогда уже мысленно похоронил! А ты живой! Красава!

— Ага, живой и красивый.

Захар повернул голову. Правая сторона лица от скулы до затылочной кости вся в ожогах, волдыри расползлись по всей поверхности уродливыми бугорками. Руки Захара тоже были покрыты волдырями.

— Захар, как? Как ты?

— Да как. Прикрывался столом. Когда на лестницу эти поперли, я его развернул под сорок пять градусов к стене, чтоб и от пуль снизу прикрываться и закрыться от заходящих на лестницу. Кинули бутылку с Молотовым и попали в стену, а я к ней как раз жался. Жижа на куртку попала и на лицо. Сначала метался, потом сообразил, что вата особо не горит, а тлеет. Натянул бушлат на голову, на морде огонь потух, но на руки перекинулся. Вот и погорел немного. Зови меня отныне Захар укротитель огня!

— Хитрожопый! Я рад что ты жив. Не переживай, до свадьбы заживет!

— Ага, осталось жену себе под стать найти. Где тут у вас ожоговое? Я за невестой приехал. А ты чего? Растаял от моего рассказа и потек? Или тебя тоже зацепило?

Захар тыкнул мне в плечо пальцем, и я скривился от боли. Оказалось и меня ранили.

Через пару часов меня прооперировали и достали пулю из плеча. Пуля срикошетила от стены и застряла в мышцах ударившись о кость. Если бы попала прямой наводкой, то кость разнесло бы в клочья, а так только трещина. Свободных коек не хватало, поэтому даже день отлежаться мне не дали. Зашили и с пожеланиями больше в больницу не попадать, проводили на выход.

Оказалось, что Крест в этот день напал сразу на склад, автобазу и управу. Генерала убить не вышло, а вот на автобазе выгребли весь транспорт какой имелся, благо у мужиков выходной был, и никто не пострадал кроме охраны. Сомневаюсь, что им нужен был хлам со склада или жалкие пять единиц техники, угнанной с автобазы, генераторы тоже все утащили, в больницу везти было не чего. Думаю, это был не грабеж, а скорее всего акт устрашения. И он сработал. На нашу территорию средь бела дня ворвалось больше сотни уголовников и устроили побоище. Это говорит только о одном, о несостоятельности власти. Если генерал не предпримет ответных действий, то это приведет к панике среди мирного населения и протестным настроениям. Что в свою очередь приведет либо к смене этой самой власти, либо к очередным столкновениям и разбоям, только уже внутри нашей маленькой коммуны.

После выписки я снова поехал к генералу. Не стал ждать разрешения, а просто зашел в кабинет. За столом сидели седые морды с умным видом, рассматривающие карту города.

— Пётр Евгеньевич, я к вам.

— Максим, подожди за дверью, мы скоро закончим.

— А террор Креста мы когда закончим?

— Мы как раз обсуждаем план действий. Выйди пожалуйста.

— При всём уважении, какой нахрен план? Вы что-то придумали? Ибо мне кажется, что у Креста тысяча и один план в отношении нас, а у нас только один, сидеть на жопе и ждать пока нас тут всех перебьют!

— Прекрати истерить! Не за твоей головой вчера приходили, но я же веду себя спокойно!

— Вот это и пугает! Вам доверился весь город, а вы спокойно сидите и смотрите как ваших людей убивают! Да пошли вы!

Я сплюнул на пол и услышав позади себя поток мата, захлопнул дверь. Нужно что-то делать. Но что я могу один? Да даже и не один. Что я могу? Сделаю еще несколько проектов в КБ и сражу насмерть бандитов широтой мышления? Ответов не было.

Глава № 16

— Две звезды

Вернулся в Надин дом, без неё это была просто древняя бездушная халупа. Тоска накатила, а в голове поплыли картинки из разряда «А вот если б я…». Если б я занимался спортом, если б я пошел в армию, если б я был не я вовсе, а другой человек. Тогда бы я мог что-то сделать. С этими мыслями я и заснул.

Утром собираясь на работу, я прошел по коридору и глаз зацепился за арбалет, висящий в соседней комнате. Бесшумный. Бьет на пятьдесят метров точно. Осталось что бы зажило плечо. Хотя что я смогу сам сделать? Ворвусь в ЮЗ и успею сделать один выстрел прежде, чем меня нашпигуют свинцом? План отличный, конечно, но ни чего глобально не решает. В принципе можно по ночам пробираться в юго-западный и медленно, но, верно, сокращать поголовье бандитов. Но арбалет долго перезаряжается, и я сомневаюсь, что у криминалитета в патрули ходят по одному. Сниму одного бандита, а второй меня пристрелит. План не фонтан.

Отбросив эти мысли, отправился на автобазу. Дал мужикам задание смастерить три генератора, а сам пошел к Петру. С механоидом начали думать, как в кустарных условиях произвести аппараты искусственной вентиляции легких. Что бы проще думалось, сгоняли в больницу и забрали оттуда неработающий экземпляр. К Наде меня так и не пустили. За то познакомился поближе с врачом, латавшим Пашку и Надю. Его звали Николай. Поведал он нам о своих болях, да так что волосы дыбом встали.

— Яж тебе говорил раньше о том, что мед техника погорела? Ну вот теперь объясню поподробнее что это значит. Раньше заболел у тебя живот, пришел в больницу, сделали УЗИ, может ФГС, это когда трубку глотают. Собственно, посмотрели и узнали, что там у тебя стряслось. А сейчас ни хрена нет. Диагностику проводим дедовскими методами. И приходится работать на ощупь. Попробовали таблетками и уколами пролечить, не помогло? Ну добро пожаловать на операционный стол, для диагностической операции. А как ты понимаешь, ни кардиомонитор не прицепить, ни давление не померять во время операции, мы не можем, ибо всё сгорело. Теперь всё зависит только от персонала. Представляете сколько часов идет простейшая диагностическая операция? А сколько возни после? Мужики, сейчас у нас смертность зашкаливает, КОВИДных даже не берем, во-первых, их класть не куда, во-вторых, у нас ни лекарств, ни аппаратов ИВЛ нет. Спросите у МЧСовцев сколько трупов они ежедневно вывозят за город. Раньше по одному хоронили, а сейчас братские могилы рыть начали. Благо всё по ночам делается и мало кто в курсе, да и заботит людей сейчас больше собственное благополучие. У нас медицина в восемнадцатый век откатилась, еще немного и начнем травками люде лечить, да заговорами. В человейниках вообще мрак. Что за человейники? Да торговые центры, которые в общаги приспособили. Там антисанитария такая что по десять, двадцать человек каждый день к нам привозят, а через пару дней увозят за город в зелмляные дома на пмж. Если поможете хоть как то, буду очень вам благодарен.

Пашке передал механоида и они принялись думать как еще можно помочь больнице.

Нападения в городе не заканчивались. Каждый день приходили новости об обстреле погранзастав, даже пару взрывов громыхнуло. А еще зэки смастерили мегафон и по десять раз на дню кричали о том, что террор прекратится, только когда генерал уйдет в отставку и обезоружит силы правопорядка. Прекрасные лозунги, которые потихоньку расшатывали обстановку. К управе снова потянулись люди. Раньше им нужна была пища, сейчас её всем хватало что бы не сдохнуть. А вот окочуриться от пули в любе время суток становилось всё реальнее. Протестное движение нарастало. Генерал всё безмолвствовал. А люди требовали мира, любой ценой. Никто не хотел видеть у власти уголовников, но чем это отличалось бы от правящей элиты двадцать первого века? Ничем. Вот и стал народ потихоньку требовать отставки. Когда у управы начали толпиться тысячи человек, Надю уже выписали. Прописали постельный режим. После работы я наготавливал ей на день, приносил к постели еду и уезжал. Потом в обед возвращался обратно что бы подбросить дров в печь и снова отправлялся работать.

А на работе поговаривали что грузовики проехали через границу без единого выстрела, при этом всех погранцов пустили под нож, и в живых остался только один прапор, попал он в больницу с черепномозговой травмой. Поспрашивал на автобазе у охраны, сказали, что после выписки прапор вернулся на заставу у улицы Ворошилова.

Всё это было странно и даже очень. Я могу допустить что стрельбы не было, потому что всех погранцов какой-то мега ниндзя перерезал, но не могу понять почему одного конкретного человека он решил просто вырубить. Я приходил домой, сидел с Надей, а в голове роились мысли. Почему прапор остался жив?

Ночью не спалось, я перекатился на бок и аккуратно встал с кровати что бы не разбудить Надю. Оделся и поехал к управе. Там бросил машину и за двадцать минут добрался до улицы Ворошилова. Пару раз останавливали патрули, но ксива решила все вопросы. Рядом с погранзаставами все дома были выселены, т. к. периодически происходили перестрелки с уголовщиной. И это было отлично. Один из домой как раз просматривал всю улицу, а погранзастава и вовсе была видна как на ладони. Поднялся на четвертый этаж, подергал ручки дверей, закрыто. Поднялся выше, тоже все квартиры заперты. А вот проход на крышу открыт. Вылез наверх и начал наблюдать.

Ни чего подозрительного, каждые десять минут проходят патрули. На самой заставе темнота. Метрах в пятидесяти от неё горят две бочки освещая округу. В здании справа увидел огонек, кто-то курит. Через пол часа наблюдений со стороны Крестовских районов что-то засветилось. Желтая точка ритмично раскачивалась влево и право, а через пару секунд пропала. С заставы вышел человек с керосиновой лампой и помахал в ответ. Один из сослуживцев заметил это.

— Саныч, ты чего?

— Всё нормально Ген, размяться вышел, уже жопа затекла сидеть без дела.

— Эт хорошее дело, ночь тихая сегодня.

— Ложись покемарь немного, я на карауле постою.

— Добро, сменю тебя через пару часов.

Хорошо, что в городе была стерильная тишина, разговоры были слышны на многие сотни метров. После этого разговора час ничего не происходило, я уже околеть успел. Только патрули каждые пять минут курсировали мимо заставы. Саныч потушил фонарь и пошел на право к дому в котором недавно я видел сигарету. Еще правее по дуге пролетел огонек в сторону заставы и потух. Начинался рассвет, и я худо-бедно видел фигуру Саныча. Подошел в район падения огонька, подобрал что-то. Стоит на месте пялится в даль. Полез в карман, то ли спрятал что то, то ли достал, не понятно. Дошел до соседнего дома, засунул руку в водосточную трубу. Озирается по сторонам. Пошел обратно на заставу. Пока окончательно не стало светло, я ломанулся вниз. Нужно узнать, что в трубе.

Выбежал из подъезда и чуть не наткнулся на патруль. Пробежал через двор, вынырнул из арки и перебежал через дорогу. Обошел дом, возле которого ошивался Саныч по кругу, запустил руку в трубу. Опа! Кусок тряпки, а внутри записка. «Южная застава десять чел., слева дворами свободно».. Походу дела прапор крыса, как я и думал. Запихнул сверток обратно, чтобы не поднимать кипеш. А то еще на дно заляжет, хрен что докажешь потом.

На работе весь день клевал носом после этих слежек. По праву главного пошел и покемарил в машине пару часов. Ночью снова пришел понаблюдать за заставой. Просидел всю ночь, но ничего не произошло. Днем расспросил нашу охрану, оказалось, что погранцов перебрасывают с одной заставы на другую каждый день. Стало ясно почему я не встретил никакой активности. Информации у меня не было где появится в следующий раз прапор, но определенно нужно было с ним пообщаться.

Днем поехал в район Ворошилова, прошелся по брошенным домам, все подвалы с окнами, зачастую разбитыми, звук будет распространяться знатно. Пройдя, немного дальше нашел школу. Школы не работали, и были попросту брошены, эту же и вовсе малолетки превратили в арт объект, вся с верху до низу была изрисована граффити. Закрыта на навесной замок. Но скобы на каких висел этот замок выглядят сопливо. Достал нож, подарок Артёма, поддел скобу, заскрипела, и древние гвозди обломились, замок завалился на бок, дверь больше ничего не удерживало. Обследовал школу, повезло. Школа еще советская и в ней было построено бомбоубежище. Стены толщиной в километр точно не пропустят никаких звуков. Вот тут, пожалуй, и поговорим с прапором.

Вернулся домой, взял пистолет Макарова, который так и не вернул генералу, забил полный магазин. Заскочил на склад, купил за трудодни наручники для БДСМ и люминесцентную краску, кладовщик посмотрел на меня с такой ухмылкой, что я едва его не послал нахрен. День был солнечным. На улице температура поднялась до плюс десяти. Снег активно таял. Чем я и воспользовался. Окрасил черную тряпку купленной краской и оставил загорать на солнышке.

Следующие три ночи я провел на крыше, прапора не было. Но огонек всё так же появлялся со стороны зэков, мелькал пару секунд и исчезал. На четвертый день в дали снова появилось мерцание, и на этот раз прапор уже присутствовал на заставе и подал ответный знак. Увидев это, я поспешил вниз. Обошел здание куда прапор прятал записки и спрятался за углом. И снова по косой дуге через дом перелетел огонек и со свистом воткнулся в землю в двадцати шагах от меня. Зима отступала и грязь, затопившая улицы сообщила мне, когда прапор начал приближаться к трубе.

Хлюпание сапог, тишина. Стоит читает. Снова начали хлюпать сапоги, уходит. Пробежав по оголенному бетонному фундаменту, я сократил расстояние метров до пяти, а после что было сил шлёпнул берцем по снежной жиже. Прапор обернулся на звук, и начал уже сдергивать автомат с плеча, но поздно. Со всего размаха я усадил ему в переносицу пистолетной рукоятью. Под ней громко хрустнуло и прапор повалился на землю. А я сверху упал, зажимая ему рот рукой. Еще раз ударил уже по лбу. Вместо крика послышалось невнятное мычание. Затолкал платок в рот, защелкнул наручники за спиной и потащил к школе.

— Попытаешься сбежать завалю, понял?

Прапор покачал головой. Саныч плелся как теленок, ноги заплетались, падал в грязь. Снова вставал и снова падал. Кое как дотащил его до школы, по дороге один раз он попытался убежать, сбил с ног, со злости всадил три удара по ребрам с ноги. Вроде понял, что сбежать не выйдет.

Вошли в школу, темнота хоть глаз выколи, достал из внутреннего кармана тряпку с люминесцентной краской. Помещение окрасилось тускло зеленым светом. По петляли по коридорам, вниз по лестнице и прямиком в убежище. Поставил прапора рядом с вертикальной трубой, идущей из потолка и уходящую в бетонный пол. Всадил удар коленом под дых. Он загнулся и засопел. Пока прапор был расслаблен, подтянул его сзади за руки к трубе. Продел свою руку под его локти чтоб не выскочил. Одной рукой расстегнул наручник на правой и перестегнул его, заводя цепь за трубу. Пушистый наручник защелкнулся. Всё, прапор надежно закреплен, а теперь можно и поговорить. Подошел и потянул за кляп.

— Ты чего тут? Делать собрался?

С головы до ног меня прострелили мурашки, и я крутанулся с пистолетом готовясь спустить курок. В тыльную сторону моей ладони уперлась крепкая рука, после чего крутанула мою кисть, и я остался без пистолета.

— Макс, это я Костя. Спокойно. Ты что делаешь я спрашиваю?

Я громко выдохнул.

— Костя какого хрена? Ты следил за мной?

— Ну не то, чтобы следил, но да, было интересно чем ты тут занимаешься.

— С прапором поговорить хочу. Постой, а тебе прям настолько делать нехрен было, что ты просто за мной следить начал?

— Ну не то, чтобы нехрен, я за прапором присматривал, подозрительно было что он один выжил, а тут еще и тебя заметил. Так что ты делать то собрался?

— Давай отойдем.

Мы поднялись с Костей на этаж выше, что бы прапор не слышал нашего разговора.

— Да хрен его знает. Хоть что ни будь. Крысу из наших рядов уберу, уже дело. Не могу я сидеть просто так. За месяц я чуть троих дорогих мне людей не лишился. Пока генерал разродится, нас тут всех уже перебьют.

— А что он может? Сидеть и ждать, как и раньше. Боится мирных жителей ранить. Когда в Чечне война была, он не боялся. Деревни артобстрелами накрывал, когда боевики там сидели. Если мирные укрывают боевиков, то они пособники терроризма, так тогда говорили. Генералу было важнее жизни своих солдат сохранить. Перед завершением войны пришли разведданные что в горном селе окопалась банда боевиков. Генерал отдал приказ артиллерии уничтожить боевиков. После обстрела выяснилось, что разведка ошиблась, и в селе было полно прятавшихся от войны женщин и детей. Своим приказом он убил около трехсот мирных жителей. Потом война закончилась, на генерала дело завели, хотели посадить как военного преступника. После победы нужно было мосты наводить с новой республикой и попытались его крайним сделать. Даже по телеку сюжет был о его военных преступлениях. Генерала было легко выставить злодеем, ведь он и так себя винил за то село с мирными жителями, в итоге сажать не стали, а просто списали в запас. Война закончилась, а груз за убийство мирных остался, вот и сейчас боится он за мирное население.

— А ты от куда знаешь?

— Служил в Чечне под его командованием. На штурм Грозного даже попал.

— Во как. Не знал. И какие мысли у тебя?

— Насчет чего?

— Насчет Креста. Что с ним и его людьми делать?

— Там все в страхе сидят, молятся на него. Если очкуешь за мирное население, то просто нужно точечно ударить. Отрезать голову змее и на этом всё. Банда потеряет единство и за власть начнет бороться. Дальше или сами себя перебьют, или мы им поможем.

— Здравые мысли. Как я понимаю сдавать ты меня не планируешь?

— Нет конечно, если бы ты не притащил прапора, то это сделал бы я сам.

— Присоединишься?

— С радостью.

Вернулись в прапору и я выдернул кляп.

Глава № 17

— Грехопадение

— Ну что Саныч, рассказывай.

— Вы что творите суки! Это похищение представителя силовых структур! Вас к стенке за это поставят! Отпустите меня быстр…

Удар под дых утихомирил пыл оратора.

— Давай сначала. С самого начала. Когда ты продался Кресту, что он тебе обещал, какие у него планы? И не торопись, времени вагон.

— Какому Кресту! Я военнослужащий Российской армии! Я никогда не предам честь мунди…

Тут уже Костя отстранил меня и врезал в опухающую от удара пистолетом, морду.

— Какая честь сука? Пока ты жопу в кабинетах отращивал, другие кровь проливали. Какая у тебя может быть честь? Отвечай, что за знаки ты там подавал?

— Я ничего не…

Серия ударов прервала оправдания прапора. Пришлось оттащить Костю, чтобы не вырубил Саныча раньше времени. Пока я оттаскивал Костю, прапор больно пнул меня по заднице берцем, ах ты сука неблагодарная!

— Я, я, я ничего не знаю! Я просто выходил размяться!

Меня пробрало на смех.

— Да, в одно и то же время, и делал одни и те же движения лампой. А потом шел за запиской от зэков и прятал свою записку в трубу. Хорошая разминка. Ничего не знаешь значит. Ну давай тогда посмотрим, что у тебя в кармане.

— Ни чего! Там ни чего нет! Послушайте, я вам говорю это ошибка!

— Опа, ошибка. Сейчас почитаем что на этом клочке ошибочной бумаги написано.

Я поднес тряпку и громко зачитал «после завтра нужен проход на девятого января».

— Теперь расскажешь нам что это не для бандитов проход, а просто ты в гей клубе состоишь и нужен твой задний проход послезавтра на девятке?

— Вы ничего не докажете! Это просто клочок бумаги! Я его просто подобрал! Заметил, что что-то упало и подобрал! Я невиновен! Суки! Посмотрим, что скажет генерал, когда услышит вашу историю!

Мне надоело слушать этот бессмысленный разговор.

— Саныч, а чё тут смотреть? Всю заставу вырезали, в живых остался ты один. Как так вышло? А тут еще записка эта. Сдается мне что это ты ребят всех порезал, а потом просто головой об угол ударился и поехал в больницу отдыхать. Продался и Кресту дорогу открыл, не так?

— Пошли нахрен твари! Я уже вам дебилам рассказал, как всё было! Всё что вы тут несете домыслы! Я офицер Русской армии!

Я отошел в сторону, и Костя приступил к делу. Били его долго. Порой менялись. Так били что уже и мне стало больно его прессовать сбитыми костяшками. Когда прапор потерял сознание, месить его уже не было смысла. На бетонном полу лежал один сплошной кровоподтек.

— Ну и что будем делать? Завтра продолжим?

— Да, идем по своим обычным делам, как стемнеет встречаемся тут. Сейчас по домам, только напоследок дай сделаю кое-что.

Нож Артура с легкостью срезал с прапора все шмотки, берцы я тоже стащил с него. Саныч валялся в чем мать родила, холодный подвал, отнюдь не придаст ему решимости. Застенки Ивана, дали мне понимание как ломаются люди. Хотя и самого где-то надломили. Видимо настало и моё время кого-нибудь сломать. Завтра поговорим.

На следующую ночь диалог повторился. Прапор снова отнекивался, несмотря на то что губы уже посинели и чувствовал он себя уже не так уверенно, как вчера.

— Мужики! Меня же уже ищут! Вы чего? Отпустите меня! Я никому не скажу о нашем недопонимании! Никто ничего не узнает!

— Саныч, вопросы те же что и вчера. Кто и когда завербовал, что обещали, какие у Креста планы? А за одно душу очисти, расскажи, как ребят убил на заставе.

Костя предлагал бить. А я, проезжая по Казакии насмотрелся как провинившихся кнутами бьют. С потолка свисал провод, срезал кусок длинной в метр. Провод оказался толщиной в палец, добротный. Взвесив его в руке, я принялся окучивать прапора по бокам и спине. Саныч визжал как свинья. После ударов оставались кровавые подтеки, в трех местах переборщил, и кожа лопнула. Бить пусть и виновного человека было страшно, совестно, даже жалко. Потом вспоминал окровавленную руку Нади, Пашу без ноги, обожженого Захара и ненависть заполняла сознание, а провод наполнял воздух свистом с новой силой. Это же он сука грузовики пропускал! Из-за этой твари всё случилось!

— Не надо! Пожалуйста!

— Да не надо, молчи до последнего. Еще день, другой, а потом сдохнешь от холода или от потери крови. Молчи! Не признавайся! Ты же русский офицер! Нахрен она тебе нужна?

— Кто? Кто она?

— Жизнь. Всё равно в твоей ни чего святого нет.

— У меня дочка, жена! Не убивайте! Они же одни останутся!

— А как тебя не убивать? Ты молчишь. Кучу людей на тот свет отправил прямо или косвенно. У нас, знаешь ли, ни одной причины нет, чтобы тебя отпустить. А вот за что убить, найдем, не переживай.

Равнодушный голос подействовал, но чтоб уж наверняка, я еще всыпал ему десять ударов проводом, даже когда тот начинал говорить.

— Я всё расскажу! Ай! За что? Я же готов! Ааааа! Стой! Не надо! Я всё скажу! Да остановись же ты!

— У тебя минута, если мне покажется твой рассказ скучным, мы продолжим. Кость, принеси пока стулья из актового зала.

Костя уставился на меня вопросительно.

— Если будет скучные истории рассказывать, так мы подогреем к ним интерес. Пятки подпалим, глядишь что-то поинтереснее придумает. Во! И железяку захвати какую-нибудь. Раскалим до бела, а потом заклеймим как предателя.

Костя усмехнулся и ушел. А прапор запел соловьем.

— Это я, я пропустил колонну когда напали на генерала! Я!

— Вот как. А когда на ферму напали?

— Тоже, тоже я.

— А как вышло что на погранзаставе в первый раз все целы остались, а когда генерала убили, то все пацаны умерли кроме тебя?

— В, в, в первый раз я, я, ребята спать отправил, сксказал чччто посторожу сам, мммаякнул Крестовцам и они тихо прошли, обратно другим пппутем пробибибивались что бы меня не подставить.

— Хорошо, а ребят как убили во второй раз?

— Мммашины гггромко ехали, пппотихому не получилось. Пришлось убрать ребят.

— Я тебя спросил почему? Как убили я тебя спрашиваю сука!

Провод разрезал воздух и ударил прапору по морде. Саныч нечленораздельно завыл и затараторил.

— Крестовцы, они ребят порезали, а меня вырубили что бы не было вопросов!

— Врёшь сука, по глазам вижу врешь!

Импровизированный хлыст летал в воздухе слева на право. По голове, по плечам, по заднице, спине, ногам, по шее!

— Это я! Ай! Я! Я их убил!

— Я знаю, что ты, я спрашиваю как?

— Отправил подремать, а потом одного за другим зарезал.

Прапор заплакал.

— Не верю я что в тебе человеческое что-то проснулось. Себя жалеешь сука.

— Я не хотел, правда!

— Если б не хотел, то не убивал бы. Что тебе Крест предложил?

— Сказал, что если он город захватит, то мне отдаст любой район под управление. Правой рукой сделает.

— Дурак, хоть соврал бы что жена с дочкой в заложниках у него и у тебя не было выбора, я б правду всё равно узнал, но так хоть пожил бы подольше.

— Кто еще замешан? Кто!?

— Я, я, я не знаю! Вроде только со мной работает!

Костя вернулся.

— Как крест выглядит? Кость, разводи костер, сейчас будем поджаривать эту свинью.

— Я правда не знаю! Я ничего не знаю. Я не видел его никогда!

Поникшим голосом запричитал прапор и знаете, я ему поверил.

— Я просто хотел пожить по-человечески хоть раз в жизни. Дать всё что заслуживают своей семье. Всю жизнь в армии и что она мне дала?

Прапор упал на пол и обмяк, из-под носа доносился какой-то бубнеж. Жалеет себя. Костя, окликнул меня.

— Макс, больше он ничего не расскажет нам интересного. Как подавали сигнал мы и сами видели, как информацией обмениваются, знаем. В расход его.

Слова Кости выбили меня из колеи, когда похищал прапора я понимал, что нужно сделать что бы получить информацию, но что делать дальше с ним, я не продумал.

— Что тебя смущает? Если отпустим его, то он сразу же Кресту маякнёт что раскрыт и хрен мы его достанем. А за одно к генералу побежит жаловаться на нас, как мы его честь опорочили. И ждет нас не возмездие, а в лучшем случае срок, а то и по закону военного времени к стенке поставят.

— Ты прав, но.

— Никаких НО, вот тебе нож, в расход его.

— Почему я?

— Мы с тобой полезем в осиное гнездо, хочу быть уверен, что ты готов пойти до конца.

Армейский нож лег мне в руку тяжким грузом. Да в новом мире мне приходилось убивать. Но каждый раз меня и самого пытались убить. То была самооборона. И зачастую всё происходило на автомате.

— Может я просто пристрелю его?

— Да, отличный план. И на звук выстрела сбегутся все патрули округи. Это конечно знатное бомбоубежище, но сомневаюсь, что оно скроет звук выстрела. Давай, в юго-западном придется и похуже дела делать.

Прапор услышал слова Кости, вскочил и начал умолять оставить его в живых. Обещал, что уедет из города, что никто ни чего не узнает. Обещал исправиться. От его слов становилось только хуже.

Сука! Я не хочу его смерти! Но если я не убью прапора, то что дальше? Буду кормить его и согревать холодными вечерами? И как много времени пройдет, прежде чем Саныча найдут? Неделя? Месяц? По весне запустят ГЭС и снова будет источник электроэнергии в городе. Школы заработают, а тут этот. Страх и адреналин захлестнули с головой, рука с ножом заходила ходуном. Я понимаю, что его нужно убить. Нужно, но неправильно. Но из-за этой твари могли убить Захара, Пашка инвалидом стал, Надя чуть не умерла. Надя, Пашка, Захар, неправильно, не хочу! Надя, Пашка, Захар! Надя! Я закричал и вогнал нож по самую рукоять прапору в грудь, вытащил и ударил снова, потом еще и еще. Он захрипел, изо рта потекла кровь. Очередной хрип выпустил на свободу брызги крови, и куда же они могли упасть? Конечно же, мне на лицо. Я выронил нож, отпрянул назад и растер рукой кровь по лицу.

— Молодец, ты всё правильно сделал. Он заслужил.

Оттолкнул Костю. Выбежал на улицу. Холодный воздух наполнил легкие. Разум немного очистился и убийство прапора стало до ужаса реальным. Чавкающий звук ножа, прорезающего плоть. Стон, наполненный страхом и болью. Кровь. Я схватил ледяное крошево, в которое превратился снег и стал тереть руки и лицо. Лёд сдирал кожу, и уже подсохшие ранки на кулаках, обжигал холодом. Руки и лицо стали чистыми. Но на задворках сознания появилась мысль «Ничего уже не будет как прежде». Кожа стала чище, но кровь прапора как будто замарала душу. Так оно и было.

Вернулся домой, Надя не спала.

— Ты где был? По работе вызывали?

— Да, по работе.

— Максим, всё хорошо?

— Да, всё нормально, просто на работе проблемы.

Вот и первое зерно раздора, которое я посеял. Она чувствует, что я что-то не договариваю, а я не могу рассказать ей правду. Ради её же безопасности! Хотя кого я обманываю? Просто боюсь её потерять. Жизнь забавная штука. Недавно я был на седьмом небе, а за последние недели всё что я испытывал так это ненависть и страх. Как будто маятник качнулся в другую сторону. Если это крайнее положение маятника, то дальше должно быть лучше, правда?

Но лучше не стало. Следующей ночью, мы с Костей снова поперлись к заставе на Ворошилова. План заключался в том, чтобы подать сигнал Крестовцам, и перехватить посыльного в момент заброса записки. Дождались появления огонька, и поперлись прямиком на заставу. Нас встретил постовой.

— Стоять! Кто такие?

— Меня Максим зовут, я из конструкторского бюро, хотел узнать есть ли у вас какие потребности в оснащении блок поста?

Подойдя, поближе показал ксиву и солдат успокоился.

— Саня, всё нормально! Свои! Опусти пулемет! — крикнул боец и в темноте что-то звякнуло — А хрена вы по ночам шаритесь? Днем времени нет?

— Мужик, ну ты сам подумай, сколько у нас застав и сколько работы на производстве. Когда мне днем шляться то?

— Согласен. Закурить есть?

Костя протянул солдату пачку беломора.

— Давай подержу фонарь, пока покуришь.

Костя взял фонарь и принялся им махать как делал прапор.

— Ты чего делаешь?

— Да чёт вспомнил как на концертах зажигалками махали во время выступления и не удержался.

— Да, хорошее время было. Кстати, в галерее Чижова парнишки круто лабают. Притащили инструменты, барабаны, гитары, всё как надо. По вечерам жару дают. В выходные порой захожу послушать. КиШа играют, вот эту вот помнишь? «В провинциальном городке, был праздник музыка звучала», эх жаль оригинал не послушать.

— Да, хорошая группа была. Слушай, как дела сейчас? Спокойно на границе?

— Да хрена лысого! Прапор наш пропал недавно. Бывало и раньше пропадал, обожрется сивухи и лежит где-нибудь отсыпается возле дома. Жена на днях приходила искала, вся в слезах, говорит уже всю округу обошла, найти не может. А тут мож нажрался, а может и зэки убрали.

При словах о прапоре в сердце ёкнуло.

— В каком плане убрали?

— Да в прямом, они границу каждую ночь щупают, ты думаешь чё у нас столько патрулей ходит? Частенько пролезают, то тут, то там. Когда перестрелку учинят, а когда и просто прирежут кого. Тут же темно как в жопе, вот и щелей куча образуется, пробирайся не хочу.

— И что никто не ищет его?

— Да кому он нужен? Прапор лишь один из десятков, а может и сотен. Пропал и пропал, найдется хорошо, нет, всем насрать. Генералу про пропажи докладывали неоднократно и что он сделал? Да нихрена. Патрули удвоил, на этом и успокоился. А люди как пропадали, так и пропадают.

Прапора не искали, что радовало. А я разрушил семью, эта мысль легла тяжким грузом на сердце. Со стороны юго-западного раздался скрежет и заговорил мегафон «Жители Воронежа! Помогите нам освободить город от тирании генерала! Как только он сложит с себя полномочия и обезоружит силовиков, нападения прекратятся. Все смогут спать спокойно. Он пособник режима и должен передать власть простому народу, как мы с вами! Когда электричество вновь заработает, генерал передаст власть в руки олигархии, вы этого хотите? Хотите вернуть неподъемные налоги и нищенские зарплаты? Сейчас у нас есть реальный шанс всё изменить! Вставайте на нашу сторону! Нет власти силовиков! Да власти народа!». Речь оборвалась и мегафон заиграл «Вставай страна огромная! Вставай на смертный бой! С фашистской силой тёмною! С проклятою ордой!».

— От суки, опять свою шарманку завели.

— Весело у вас. И часто агитация идет?

— Да круглые сутки. И знаешь, если бы не уголовник, отбитый зазывал, то даже я бы задумался. Не ну вот реально! Что хорошего было за последние двадцать лет? Народ только нищал!

Сказал постовой, сплюнул окурок на асфальт и растоптал его. Поболтали со служивым еще минут пятнадцать, собрал хотелки. Нужен генератор и прожектор бы не помешал. Будем думать. Попрощались, Костя подарил ему пачку беломора. И свалили в темноту. Минут через двадцать гонец должен перебросить записку, и мы ломанулись за дом от куда вылетали послания. Рассредоточились по периметру. Костя спрятался за мусорным баком, я за остовом кустарника.

Глава № 18

— День рожденья — светлый праздник

Через десять минут ожидания появилась фигура. Стала посреди двора, загорелся огонек, клац! И ввысь взмыло послание для прапора. Вот только прапор его больше не подберет, никогда. На лице появилось фантомное ощущение, будто тёплая кровь стекает. Отмахнулся от него и побежал прямиком к силуэту посланника. Костя уже несся с другой стороны. Увидев нас, фигура затрепыхалась. Рука нырнула внутрь куртки, на этом движении мы его и прихватили.

Сбили с ног, и тут же затолкали в рот кляп. Это был пацан лет пятнадцати судя по габаритам. Рядом с ним лежал лук. Обыскали. Под курткой у него был Тульский Токарев, за ним он и тянулся. Обезоружили, руки за спиной стянули пластиковыми хомутами. И потащили в уже знакомую школу. Где сопляку в принципе было самое место. Уж его то мы точно в расход не будем пускать, он же ни в чем не виноват.

Снова тусклое освещение, холодные коридоры, сырое бомбоубежище. Не договариваясь, притащили пацана к трупу прапора. Костя держал парня, а я расстегнул наручники с посиневших рук Саныча, и перестегнул их уже на парнишку. Увидев труп, ноги парня начали ходить ходуном. Вытащили кляп.

— Дяденьки, не убивайте родненькие! Христом Богом прошу!

— Вот это ты выдал! Прям верующий? А по каким христианским канонам ты за пушкой потянулся? Вроде же сказано не убий.

— Я ни в чем не виноват, отпустите меня! Я же просто записки ношу и делаю что сказано, вопросов не задаю! Жрать то хочется, а тут хоть какой-то приработок.

— Звать как?

— Серёжка, Сергей, Серый.

— Значит так Серёжка. Жить хочешь? Или тебе милее вон к этому отправиться?

Я нехотя пнул труп прапора, волна стыда начала накрывать. Сука, что со мной стало? Похищения, пытки, убийство. Теперь вон пацана похитил.

— Конечно хочу! Отпустите меня пожалуйста! Я ничего не знаю!

— Прапор тоже ничего не знал и не помнил. Восстановить память помогли двухдневные пытки. И у нас с тобой два пути. Быстрый, ты нам всё сам рассказываешь. Долгий, ты всё нам рассказываешь, но через боль и страдания.

— Я всё расскажу, всё что знаю, расскажу!

— Ну и отлично. Как выглядит Крест?

— Я его только один раз видел. Такой высокий, жилистый, через всё лицо шрам, тёмные волосы.

— Уже что-то. Где живет? Где бывает? Кто кореша? Рассказывай, не стесняйся.

— Где живет не знаю. Кореша у него Митька Сивый, Крот и Колька Адмирал.

— А Крота как зовут?

— Не знаю, все Кротом и кличут. В очках здоровых ходит, поэтому и крот видимо, ну типа слепой как крот. Здоровый такой, бычара.

— Остальные как выглядят?

— Сивый мелкий, голос противный, лысый, с головы до ног в татухах. Злой как собака, лишний раз глянешь на него, так уже затрещина прилетает.

— А с адмиралом что?

— Да на флоте служил, всё время в бушлате моряцком ходит и фуражке капитанской.

— Молодец Серёг, польза есть от тебя, значит и шанс выжить есть.

— А расскажи мне родной где найти эту шайку можно?

— Не знаю, они всё время меняют жилье. Параноят. Слышал денюху Крота, завтра будут в частном доме на девятке отмечать. Адреса не знаю.

— Это всё здорово, но что еще интересного можешь нам поведать? Как-то мало набегает. На выкуп жизни своей еще не хватает. Как своих от чужих отличаете? Явки, пароли? Чего глазами хлопаешь? Говори.

И Серёжка говорил, часа пол говорил. Про патрули рассказал, рассказал, как в юго-западный пролезть через канализацию на железнодорожных путях. Оказалось, что пароль есть, простой и убогий как не знаю, что «Жиган — лимон». В принципе чего еще ждать от зэков? Когда Серёжка замолчал, вперед вышел Костя с ножом в руке.

— Нет! Костя, мы его убивать не будем!

— Дядь, не надо! Яж ничего не сделал!

— И что ты предлагаешь? Отпустить его? Тогда до креста точно не доберемся.

— Нет, пусть тут сидит, я подкармливать его буду, как Креста завалим, отпустим пацана.

— Макс, твоя сердобольность тебя убьет когда-нибудь. А если найдут его тут?

— Да кому он нужен? Кто его искать то будет? Прапора даже не ищет никто. А пацан этот, кому сдался? Крест явится на его спасение?

— Ну смотри. Я предупреждал.

Кляп в рот, а мы на выход.

— Что думаешь?

— Хорошая возможность, нужно разведать всё и валить Креста.

— Хорошая, но времени с гулькин нос.

— Тогда не будем его терять. Пошли проверим люк на ж/д станции.

Пролезли дворами, наткнулись на забор с нашей стороны. Отогнули лист железа, громыхнуло порядочно. Нырнули в проем и побежали в низ по склону к железнодорожным путям. Полукилометровый разрыв между территорией генерала и Креста. Пробежали метров двести и со стороны Креста послышались крики.

— Чё там громыхает?

— Да хрен его знает, мож собака какая шарится.

— И железом гремит? Это чё кибер пёс по-твоему?

— Слышь иди нахрен Вась. Я не в настроении. Чё ты докопался?

— А чё случилось?

— Да с Натахой по пьяни посрался, шалавой её назвал, а она мне с ноги по шарам зарядила.

— Ахахаха ну ты и терпила Сань! Яб за такое ей морду начистил! Нихрена себе! Ты чё?

— Да люблю я её дурак! Чё за хрень советуешь? Ты поэтому и один до сих пор. Вместо мозгов задница. Всех баб распугал на пушечный выстрел никто не подходит.

— Да пошел ты! Я просто стеснительный, волнуюсь, когда с бабами разговариваю, порой могу лишнего сказануть.

— Порой? Нет братан, порой ты можешь сказать что-то толковое, а вот хрень ты говоришь постоянно!

Выслушав высокоинтеллектуальный разговор, мы добежали до другой стороны насыпи и пошли в право к ближайшей остановке. Пару минут спустя нашли люк. Приоткрыт, явно малец этим путем и шел. Сиганули вниз, на стенах стяжками были закреплены светодиодные садовые фонари подзаряжаемые за счет солнца. По потрепанным стяжкам понятно, что меняют их тут регулярно. Костя пошел вперед, за его спиной мне ничего не было видно. В канализации воняло плесенью и гнилью, при каждом шаге ботинок погружался как будто в желе. Через десять минут пути Костя меня остановил жестом.

— Осторожно! Растяжка.

Он переступил через невидимое что-то и присел. Указал пальцем на тоненький провод, проходящий на уровне голеностопа. Меня тут же пробрал озноб. Если бы я тут один шел, то точно бы зацепил провод и мои потроха разметало бы по стенам. Ноги начало подтряхивать. Да простое занятие, переступи провод, и иди дальше. Но когда тебя может разорвать в клочья, инстинкт самосохранения кричит «БЕГИ СУКА! БЕГИИИ!!». С трудом заставил себя сделать шаг, переступил и увидел, что в дыру в стене были спрятаны две круглые гранаты.

Пол часа пути и мы дошли до конца светильников. По дороге еще дважды встречали растяжки. Костя стоял у лестницы наверх, люк приоткрыт, как и на входе. Он поднялся на пару ступенек, прислушался, медленно выглянул и вылез наружу. Настала моя очередь, я подошел к люку и увидел усыпанное звездами небо. Красота с примесью канализационной вони. Практически арт объект. В былое время можно при правильном позиционировании продать эти ощущения за очень много зеленых бумажек. Эту картину я бы выставил на продажу под названием «Через тернии к звездам!».

Вылез из люка и с радостью вдохнул свежий воздух. Мы в какой-то подворотне. Прошли пару домов, на стене табличка «ул. Керамическая», ага, нам левее. Улицы были пустынны, только патрули, состоящие из малолеток, оглушали окрестности своими воплями. Они видимо вообще не понимают зачем нужен патруль. С диким ржачем мимо нас прошла толпа вооруженных пацанов не старше Серёжки.

Мы шли дворами, изредка выбираясь на девятое января что бы осмотреться. Через час скитаний Костя увидел с противоположной стороны улицы частный дом. Перебежали дорогу. Девятое января сто шестьдесят пять. Одноэтажный дом, огорожен двухметровым забором. Внутри дома пляшут огоньки, горят свечи. Из-за забора послышался разговор.

— Ну а чё Кроту дарить будем?

— Да хрен его знает, я думал шашку подарить. Прикинь, к этим в Казакию попали. Я через забор перелез значит, а хозяин дома такой выбегает с шашкой и орет «Пошел от сюда сука!», ну и бежит замахивается на меня. Я с перепуга дуплетом ему в башку из дробовика зарядил. Ты бы видел этот салют! Голову начисто снесло! Короче шашку его я и думал Кроту задарить. А ты что подаришь?

— Федь, слышь, давай по-братски от двоих подарим её. Я чёт не подготовился, а без ничего к Кроту идти, стрёмно.

— Посмотрим. Ты давай болтай меньше, нужно успеть столы расставить до утра. В две каски долго возиться, время лучше не терять. Толян баню сказал организует, попаримся с бабёхами. Красота! А ты печалился что времена изменились. Ты когда-нибудь так жил как сейчас? Да мы же короли мира!

— Ты прав. Я себя депутатом порой чувствую. Беру что хочу, развлекаюсь целыми днями, изредка поработать приходится, но эт ерунда.

Дом нашли, отлично. Обошли его вокруг, вход во двор один. Дом квадратов на сто пятьдесят. Крыша двухскатная, должен быть чердак. Забор из металлопрофиля, хрен перелезешь что бы не нашуметь. За то под воротами достаточно места что бы проползти. По ходу дела собаки нет. Издали заглянули под ворота. Две пары ног стоят правее калитки. Сразу спалят если внутрь попробуем влезть. Костя поднял камень и кинул его в дальнюю часть двора. Попал в забор, он громыхнул металлом на всю округу.

— Чё за хрень?

— Не знаю, пошли посмотрим, ствол возьми с собой на всякий случай.

Голоса удалились, шли медленно, и явно были на стреме. Мы пролезли под воротами и оказались во дворе, засаженном декоративными деревьями, по центру был фонтан и даже статуя какой-то женщины, разумеется, голой. У входа стояли ящики со спиртным. Планируется жесткое алкопати. Послышались приближающиеся голоса. Мы пошли в противоположную сторону от них. Оказались в задней части двора. Заглянули в окно.

В Свете свечей столы стояли полукругом, по завершению установки должен выйти круг как я понимаю. Рыцари круглого стола блин. За такими столами поместится человек сорок. Видимо самые приближенные соберутся, без всякого сброда.

Крест тоже должен быть на празднике, правая рука празднует как ни как. У дома был навес, под которым стоял пластмассовый стол и стулья, выйти под навес можно было через заднюю дверь дома. Костя попросил его подсадить. Встав мне на плечи, он забрался на навес и пошел по металлическому каркасу, тот издавал небольшой гул, но звук был еле слышен. Как эквилибрист Костя дошел до окна мансарды, ковырнул его ножом и исчез внутри дома.

Я остался один. А одному во враждебном районе было страшно. Сознание начало рисовать всякие ужасы, и накидывать фантомных шорохов. Каждую секунду, казалось, что кто-то выйдет из-за угла и мне конец. Но ничего не происходило. Спустя пару минут Костя вернулся. Не говоря ни слова, мы пошли на выход. Парочка схватила новый стол и потащила вовнутрь. Улучив момент, мы нырнули под забор.

— Федька! Слышал у забора что-то зашуршало?

— Да чё тут шуршать может? Мы в глубине района, мусорских тут нет, а если б и были, нахрен ты им сдался? Водку у тебя отбирать? Ты не за шорохами следи, а давай сам шурши шустрее, а то Крот спасибо нам не скажет если поляну не успеем накрыть.

Мы с Костей не стали задерживаться и поспешили свалить из района. Добежали до канализации, нырнули в зловонное нутро и принялись обсуждать план.

— С чердака есть лестница на первый этаж, ведет к главному входу. Два окна, одно выходят на ворота, второе на задний двор. Там куча хлама есть где спрятаться. Берем всё необходимое и сегодня же идем обратно. Нужно спрятаться там до начала праздника.

— А может в бане их перехватим?

— До бани не все доберутся, кто-то в доме этом накидается и останется. Вдруг Крест одним из них будет?

Вылезли из канализации, добежали до моей машины. Я закинул Костю к нему домой, сам поехал к себе. Взял арбалет и десятилитровую канистру с бензином, вернулся за Костей. Всё что он взял так это гвозди, изоленту, плоскогубцы, капроновую нить и две пластиковые бутылки. Доехали на Ворошилово, бросили машину неподалеку от погранзаставы. Знакомыми дворами добежали до насыпи, через ж/д полотно, в канализацию.

Дойдя до растяжки, Костя остановился и попросил меня отойти подальше, на случай если рванет. После чего снял гранату одну за другой. Гранаты забрал с собой. И мне стало немного понятнее зачем ему изолента и гвозди. Пока добежали до дома, у меня уже плечи начали отваливаться. Чертова канистра при переноске на большие расстояния оказалась довольно-таки неудобным грузом. Нужно было рюкзак хотя бы взять под неё, в руках тащить было не очень радостно. Свои вещи оставили у ворот. Костя, не скрываясь подошел к калитке и постучал.

— Какого хрена? Кто там еще приперся?

— Мож Колян мангал притащил?

— Ща гляну, ты времени не теряй, вон стулья тащи.

Пару секунд спустя открылась калитка и высунулась небритая морда, целясь в нас обрезом.

— Чё надо?

— Дарова. Нас Крест прислал помочь вам, что делать нужно?

— Да? Мы вроде и сами справлялись. Ну если прислал, заходите, работы вагон еще.

Мужик отвернулся, и пошел к порогу дома, правда успел он сделать всего два шага. Костя ударил его ножом в шею, после чего прикрыл рот рукой. Щетинистый забулькал. Костя аккуратно опустил тело на плитку. Я сделал пару шагов вперед взводя арбалет.

— Федь, ну чё там?

Второй вывалился на порожки дома и увидел Федьку, лежащего с перерезанным горлом. Не теряя ни секунды, он кинулся за стволом, правда бросил он его у забора. Я нажал на курок и арбалетный болт влетел ему в бочину. Уголовник покачнулся, но бежать не перестал. Мы бросились за ним. Друг Федьки пару шагов не добежал до ствола, и Костя сбил его с ног.

— СУКИ!!!

Костя зажал ему рот. Занес нож над зэком и не смог ударить. Руку перехватили и началась борьба. Я присоединился к этой веселухе и пару раз с хрустом впечатал приклад арбалета в переносицу зэка. Хватка ослабла, Костя высвободил руку с ножом и ударил пару раз в область сердца. Надрывно дыша, я прислушался, вроде тихо.

— Костя, какого черта? Что мы теперь со жмурами этими будем делать?

Костя осмотрелся по сторонам и показал пальцем в сторону порожков.

— Тащим туда.

У порога был канализационный люк. Подняли крышку, и сбросили два трупа в выгребную яму. Первый скрылся в зловонной жиже полностью, а вот ноги Федьки торчали в разные стороны.

Выглянул за двор, никого нет. Втащил наши шмотки во двор и закрыл калитку на щеколду. Вошли в дом. Федька с подельником уже практически закончили приготовления. Осталось занести стулья и расставить алкоголь. Пока я таскал стулья и расставлял алкоголь, Костя достал гранаты и разложил на полу. Всего было шесть гранат. Каждую из них он обернул скотчем, в скотч замотал мелких гвоздей, так что гранаты превратились в подобие ежа.

Путь к банкетному залу был застелен ковром с длинным ворсом. В банкетном зале так же лежал ковер, с виду дорогой. Столы были застелены скатертями, Костя с ходу нырнул в центр круглого стола и примотал к верхней части ножек гранаты. К каждой чеке привязал двухметровый кусок капроновой нитки, и приклеил её к ножке стола небольшим куском скотча. Гранат и нитей не было видно, т. к. они располагались со внутренней стороны столов. После чего Костя прорезал в ковре отверстия рядом с каждой из ножек и вставил туда капроновые нитки. Подняли палас, связали всё вместе, а после уже привязали к одному большому куску капрона, который проложили через весь зал, вплоть до лестницы на чердак. Место соединения ниток Костя прогрел спичкой и сплавил в один монолитный шнур.

— Бери бутылок десять водки и тряпку какую-нибудь, пошли плитку от крови замывать.

Я поднялся на чердак и на глаза тут же попалась старая футболка, годится. Вышел во двор. От друга Федьки крови натекло не много, а вот сам Федька оставил порядочную лужу. Пока Костя закидывал небольшое кровавое пятно снегом, я начал смывать Федькину кровь водкой. Алкогольные пары обжигали слизистую носа, а руки уже начали околевать от холода. Десять бутылок не пригодилось, управился и шестью. Смывать кровь водкой оказалось не самым простым занятием, она уже начала засыхать, местами пришлось потереть футболкой. После чего собрал лужу футболкой и отжал в цветник. Кровавая жижа хоть и с неохотой, но впиталась в чернозем. Футболку сбросил в канализацию на ноги Федьки.

— Макс, тащи канистру.

Бензин из канистры перекочевал в бутылки из-под водки, лили аккуратно, чтобы ни капли не попало мимо. Пустую канистру так же сбросили в канализацию. А бутылки Костя примотал поверх гранат в банкетном зале. Всё было готово к празднику.

Глава № 19

— Незванные гости

Залезли на второй этаж. Костя достал ТТ Серёжки, примотал к нему пластиковую бутылку, сделав подобие глушителя и передал пистолет мне. На свой Макаров он прикрутил такой же глушитель. План был следующий. Когда начнется пирушка то будем действовать по обстановке. Единственное на чем сошлись, так это на том, что в разгар попойки спустимся со второго этажа и дернем за нитку, привязанную к гранатам. Взрыв, заходим, добиваем. И быстро валим с места происшествия подальше от девятого января.

Ждем пол часа пока все силы уголовников стянутся на место кипеша, после спокойно возвращаемся в канализацию и героически вылезаем с нашей стороны. В нашем плане меня больше всего смущал один пункт, даже два. Будет ли охрана мероприятия? Если да, то что с ней делать? А также мне было не понятно нахрен нам глушители, если мы собираемся устроить взрыв. Громче взрыва, пистолеты всё равно не бахнут. Костя объяснил, что во время отхода если начнется кипишь, то мы сможем относительно тихо снять мешающих нашей эвакуации сотрудников уголовных сил. Логика в этом была конечно, но не привлечем ли мы внимание своими бутылками?

Часы ожидания вымотали меня капитально. Руки трясло, сердце порой замирало от шорохов на улице, а порой колотилось, взрывая голову своими ударами. Ладони уже давно покрыл липкий пот. Еще и пожрать с собой ничего не взяли, а есть уже хотелось. Часов в десять утра, начали привозить продукты. Соки, консервы, даже сыр от куда-то взяли. А во двор притащили три мангала и начали их разжигать. В животе заурчало. Выглянув в окно, я увидел, что на плитке остался красноватый налёт, тянущийся вплоть до канализации. В сердце ёкнуло. Бледно розовый цвет был едва различим на плитке покрытой весенней грязью, но всё-таки если посмотреть под ноги, то можно заметить.

Уголовники привезли дородных баб с кастрюлями советского образца, литров на тридцать. И они принялись накрывать на стол, тарелки, стопки, вилки, всё это звенело и бряцало, заставляя еще больше думать о еде. Через час всё было готово, на мангал уложили первую порцию шашлыка, пошел убийственный аромат.

Гости начали прибывать. Иногда через ворота внутрь проникали очень странные личности. Было даже не понятно человек вошел или клякса, забитые татухами с головы до ног. Вместе с этой мазнёй во двор вошел Адмирал. Бушлат, капитанская фуражка, всё, как и описывал пацан. Адмирал разразился шутками и историями, было видно, что окружающие смеются над его байками исключительно из-за уважения или страха. Что в этом случае было одно и то же.

Минут через десять во двор ввалилась разношерстная толпа, от толстяков, до качков и доходяг, все с подарками, вылизанные как на свадьбу. Позднее во двор вошел мужик средних лет, с уродливым шрамом на всю морду. По всей видимости Крест. За ним вошел двухметровый детина с очками такого размера, что если на них направить солнечный луч, то можно было бы прожечь планету насквозь. Крот на месте. А за забором десять молодчиков с автоматами рассредоточились вокруг забора. Крот вошел в помещение и поднялся такой гвалт, что аж половицы под нами затряслись. Все поздравляли именинника. Мгновение спустя на улице загрохотал генератор, от суки! Скорее всего наш генератор, который они утащили с автобазы! И в доме заиграла музыка. Миша Круг ласкал уши ценителей шансона, обещая возвращение домой в Магадан. Внизу началась попойка.

Звон рюмок, непристойные анекдоты, маты, поздравления, пожелания из разряда «Чтоб было всё и тебе за это ничего не было» сыпались как из рога изобилия. Народ то и дело выходил на улицу покурить. Когда закинули вторую порцию шашлыка, я был готов выпрыгнуть на улицу, убить мангальщика, сожрать хотя бы один кусок шашлыка и умереть с чистой совестью. Вторую порцию шашлыка сняли с мангала и унесли внутрь, немного успокоив моё сознание. Раздалось громогласное «Заткнули пасти! Тихо! Крот, тебе слово!». Костя толкнул меня в бок и указал на лестницу. Страх накрыл с новой силой.

Костя пошел вниз, а я следом за ним держа арбалет наготове. Двери в банкетный зал были закрыты, а у дверей стояли двое и о чем-то переговаривались. Костя прицелился в одного, а я во второго и практически синхронно нажали на курок. Арбалетный болт вошел в череп и застрял. Костин уголовник сползал по стене оставляя кровавый след. Из-за музыки я даже не услышал выстрела Кости.

— Мужики, вы меня знаете. Спасибо Кресту за то, что поверил в меня. Я с мусорскими никогда не работал и не собираюсь. Крест великий мужик, скоро мы весь город подомнем под себя и тогда будет совсем другая жизнь! За новую жизнь мужики!

Закончил свою речь Крот, в это время я высвободил капроновую нить, мы расположились по обе стороны от двери, и я решил добавить пару слов к речи крота.

— За вашу смерть, пидарасы!

— Какого ху…

Что было сил рванул шнур на себя. Взрыв! Бахнуло так что в ушах запищало, дверь взрывной волной сорвало с петель и отправило вдаль по коридору гремя стеклом. Музыка оборвалась. И весь дом наполнился криками. Мы вошли в помещение.

Часть комнаты горит, вместе с трупами разбросанными по всюду. Смрадный запах дыма и алкоголя, вперемешку с металлическим ни с чем не спутываемым запахом крови. Столы, к которым были прикреплены гранаты перестали существовать. Переломанные, разорванные на куски тела были отброшены к стенам. Тела валялись в неестественных позах, как куклы которых бросил ребенок. У татуированного с ног до головы трупа, из грудины торчали обломки костей, одну руку оторвало, в лице застряли два гвоздя. Наверно это и был Сивый. Стены усыпаны осколками. Крест валяется разорванный пополам у дальней стены. Рядом лежит Адмирал, вся грудь пробита гвоздями, изо рта течет кровь.

Из всей компании шевелились человек пять. Один из них полз с оторванными ногами к задней двери. Он обернулся и посмотрел на нас, Крот. Костя прицелился и спустил курок, пуля прошила толстенную линзу. Добили оставшихся четверых. На всё про всё у нас ушло секунд тридцать. Со стороны ворот послышался лязг отворяемой калитки.

— Валим быстрее!

Крикнул Костя и нырнул в выбитое окно, ведущее на задний двор. Не успев ответить, я просто сиганул за ним. Выпрыгивая в окно, я не думал, что взрывом на улицу выбросило пару трупов. Нога соскользнула с тела, и я мордой упал на разорванное тело. Твою мать! Весь в кровище, даже рожа. Быстро поднялся, и перелез через забор. Металлопрофиль подо мной издал такой звук как будто гром прозвучал среди ясного неба.

Костя ждал меня, и мы ломанулись подальше от дома, в ближайший двор многоэтажки, на ходу с пистолетов сорвали полуторалитровые глушители. Район превратился в осиное гнездо, из каждого дома высыпались люди и бежали посмотреть, что же случилось. Кто-то бежал с оружием, на перевес, кто-то с голыми руками. Мимо нас пролетел очередной патруль, из рослых мужиков. Костя подхватил меня под руку и сделал вид что тащит.

— Вы кто такие? Чё в крови этот? Пароль быстро суки!

— Жиган лимон! Мы мангальщики, у Крота на денюхе были, кто-то напал, взрывом Саню посекло, к врачу тащу, пока кони не отбросил. Мужики! Поспешите, там много раненных!

— Помощь нужна?

— Да не, пока в сознании, дошкандыбаем как-нибудь. Там тяжелых много, быстрее!

Осмотрев нас с головы до ног, мужики поспешили к дому. Мы тоже не стали мешкать и в топили что было сил. Нас разделяло метров сорок, когда из-за забора показалась бритая бошка.

— Эти суки всех положили! Вали их!

И бритый показал пальцем в нашу сторону. Твою мать! Заметил, как я перелазил? Не успел я додумать мысль, как крик бритого утонул в грохоте выстрелов. Мы нырнули за угол и практически врезались в двух бойцов, бегущих нам на встречу. Не задумываясь дважды выстрелил в грудь правого, Костя убрал второго. Пробегая, мимо увидел, что оружия у них не было. Справа скрежетнула подъездная дверь и мы побежали к ней. Из подъезда показались трое, не теряя ни секунды мы начали их засыпать свинцом. Успешно, трое легли, заливая бетон красным. Дверь быстро не закрыть, завалена телами, а скрывать свое присутствие нет времени, вверх по лестнице! Не успел я добежать до первых ступенек, как руку резануло болью. Пистолетный выстрел прошелся по ушам многоголосым эхо. Один из троицы доживал последние секунды и успел пальнуть в меня, я испуганно посмотрел на стрелявшего прощаясь с жизнью, ибо не успевал поднять свой ствол. Но Костя успел раньше, девятимиллиметровый разметал мозги парня по стене подъезда.

А дальше было что-то смазанное и страшное. На пятом этаже из квартиры вывалился полупьяный мужик. Костя, не разбираясь выстрелил в него дважды и перезарядил на бегу магазин. Женщина, увидев смерть мужа завизжала. Мы неслись по лестнице куда-то наверх. На крышу? А что дальше? А ничего. Выбор то у нас какой? Окопаться в квартире убитого мужика? И что дальше? Весь подъезд всяко перевернут вверх дном и нас найдут. Мыслей как спастись не было, просто бежали. С первого этажа в нас начали стрелять.

— Прижмись к стене! Не высовывайся!

Крикнул Костя и пару раз выстрелил в пустоту. Он не пытался в кого-либо попасть, стрелял что бы просто напугать. На восьмом этаже тётка открыла дверь и высунулась что бы посмотреть, что происходит. Костя с ноги эту дверь закрыл, из-за двери послышался вой, наполненный болью. Должно быть сломал нос.

На девятом этаже увидели выход на тех этаж. Ломанулись туда. Тех этаж был метр в высоту, усыпанный какой-то шелухой, трупами голубей и изрядно заросший паутиной. Нырнули в темноту. Костя чиркнул зажигалкой и полез в глубь тех этажа. В стене проявилась дверь, соединяющая подъезды, пробежали через тех этажи до конца дома. Если можно назвать пробежкой, быструю ходьбу на корточках.

Позади послышался едва различимый шум, видимо начали обследовать тех этаж. А мы как раз к этому времени выскочили на площадку девятого этажа и побежали вниз. Костя постучал в дверь на восьмом этаже, тишина. Спустились на седьмой, постучали в дверь и дверь открылась. Костя оттолкнул в глубь квартиры бабку и закрыл следом за мной дверь.

— Вы чё творите ироды?

— Бабуля, всё в порядке, нам пару часов пересидеть и уйдем.

— Какие пару часов? Я кричать буду! Пошли вон от сюда!

— Макс, закрой ей рот! Нехрен с ней разговаривать!

Я попытался заткнуть бабку, но на удивление это оказалось сложно сделать. Бабка активно отбивалась, даже укусила меня вставной челюстью. В итоге удалось зайти ей за спину и просто зажал рот сгибом куртки у локтя. Я утащил бабку в дальнюю комнату.

— Значит так, сидишь молча. Я тебя свяжу, а через пару часов отпущу. Будешь орать, я тебя пристрелю, хотя и очень не хочу этого делать. Поняла?

— Пошел ты! Фашист. Понарожали идиотов, один из себя царя всея юго-западного возомнил, второй приходит с дружком пистолетом угрожает! Никакого уважения к старшим!

Пока бабка бубнила, я схватил со стола кусок пряжи, чуть не проткнул себе руку спицами. И начал вязать ей руки за спиной.

— Осторожнее ирод! Вот Стёпочка придет с работы, он вам быстро мозги на место вправит. Ай! Садист! Куда так сильно затянул?

Связав руки за спиной, усадил её на кресло, на всякий случай примотал бабку к этому же креслу. Схватил носок с пола и запихнул ей в рот. Грозное мычание продолжало меня материть.

— Кость, что там?

— Тихо ты! Толпа вниз пробежала, ищут. Квартир в доме много, мы с тобой примерно девять подъездов пробежали, если в каждую ломиться станут, то это на весь день. Пересидим немного и будем выбираться. Как рука?

— Да нормально.

Сказал я и только сейчас обратил внимание на то, что струйка крови стекает по пальцам на пол.

— Иди на кухню, если есть свеча, горелка, что угодно, то зажигай, сейчас приду.

Из комнаты с бабкой послышалось.

— Нитки с иголкой есть? Где?

— В манде!

— Понятно. Спасибо за информацию.

— Ммм…

Костя появился на кухне через пару минут. Я уже подпалил свечу и ждал.

— Нашел? Молодец. Сейчас шить тебя будем. У бабки самогона нашел пол литра. Им рану и инструмент обеззаражу. Снимай тряпки, показывай.

Скинул с себя куртку, вся в крови.

— К окну повернись, невидно нихрена. Ага, на закуси.

Костя дал мне прихватку для посуды, прикусил. На вкус так себе, её бабка явно никогда не стирала. Костя плеснул в рану самогона и меня выгнуло от боли! Как будто кислотой облили! После было еще приятнее, он обработал нож самогоном и залез им в рану.

— Нет выходного отверстия, пуля внутри где то, кость не сломана. Молодец, терпи, сейчас.

А потом он что-то подковырнул в глубине моего мяса, и новая волна боли заставила меня заорать, но через прихватку это было просто громкое мычание. Это уже что-то близкое в Ивановским застенкам, только тут я могу это быстро прекратить. Костя еще дважды подковыривал пулю в ране, минут пять спустя, он выковырял пулю и удовлетворенно выдохнул.

— Всё, пулю достал, держи, на память. Э, ты куда собрался? Прихватку не доставай, я сейчас шить буду.

И швея мотористка в лице Кости, сперва прогрела иглу над свечой, потом обтер её тряпкой, смоченной в самогоне что бы убрать гарь, вставил иглу и руку начали пронзать десятки прокалываний. Больно, но не так больно, как в начале, организм начал вырабатывать лошадиные дозы адреналина и боль притупилась. Закончив шить, Костя снова облил рану спиртом, после снова ушел на поиски. Вернулся с лейкопластырем и куском желтой марли.

— Ну извини, чище ничего не нашел. Ранение заклеил, теперь как новенький.

Да, как новенький, с пулевым ранением и с тупой дергающей болью в руке. Живой и на том спасибо. Я аккуратно отодвинул штору и выглянул на улицу. Во дворе было человек двести. Кто-то вооруженный, а кто-то просто пришел поглазеть. Всё, обложили.

— Есть мысли как будем сваливать?

— Да какие мысли? Дождаться темноты и вылезти в окно? С седьмого этажа спуститься будет не просто, особенно тебе с рукой подбитой. Тут два только способа, либо на крышу лезть и по пожарной лестнице спускаться, либо просто с наглыми мордами выйти из подъезда. Днем плюс минус и то и то самоубийство. Особенно в наших тряпках.

— В наших тряпках… Бабка что-то говорила про Стёпочку, пошли поищем, может мужские шмотки есть.

Через пятнадцать минут мы были в обновке. На Костю одежда Стёпочки села идеально, а вот на мне его рубаха и куртка выглядели мешковато. Штаны я оставил свои, они хоть и были в пылище, но за то по размеру.

В подъезде послышался шум. Мы открыли дверь и просочились в подъезд.

— Открывай сука! В сторону! Хрена смотришь? Вали!

Люди Креста вскрывали квартиры одну за другой, там, где не удавалось достучаться до хозяев, орудовали кувалдой вышибая замки. Мы аккуратно спустились на третий этаж и спрятались за стеной, отделяющей лифт от площадки с квартирами. Головорезы закончили на втором этаже и поднялись на третий, начали ломиться в дальнюю квартиру. Боясь выдохнуть, я прокрался вслед за Костей на второй этаж, держа пистолет наготове. БАХ! Удар кувалдой по металлической двери заставил сердце сжаться. Я испугался что нас заметили, но нет, уголовники были заняты неподдающейся металлической дверью. Прокрались до первого этажа, подъездная дверь открыта, на улице стоит народ и глазеет вверх, пытаясь отыскать в окнах нас. Я показал жестом Косте на дверь в подвал.

Пробежали по ступеням и оказались в непроглядной темноте с запахом плесени. С потолка капала вода, но было тихо.

— Переждем тут?

— Да.

Я убрал пистолет в карман куртки, и взял в руку нож. Причин для этого не было, просто так мне было спокойнее. Мы прошли на пару комнат в глубь подвала, чуть не переломав себе ноги и сели за стеной, отделяющей нас от коридора. Я привалился спиной к холодному бетону. Безумно хотелось жрать и спать.

Глава № 20

— Вотум недоверия

В подвале было слышно, как капли падая с потолка разбиваются об пол, слышно наше дыхание и звук шагов. Сука. Каких нахрен шагов? Следом за шагами раздалось шипение и темноту прорезал свет, который становился с каждой секундой всё ярче. Я придержал лезвие ножа рукой и нажал на кнопку раскрытия. Нож открылся беззвучно.

— Сань, нахрен мы сюда полезли?

— Дэн, чё ты ноешь? Если мы этих отморозков возьмем, прикинь Крест какую награду нам даст? Ты деда своего сможешь до конца дней обеспечить. Давай тише, вдруг они тут.

Судя по голосу совсем еще, пацаны. Минуту спустя нашу комнату озарил фальшфейер, так называют пиротехнический факел. Внутрь заглянули два пацана и замерли, увидев меня и Костю. Я накинулся на ближнего ко мне, отвел ружье, которое он наставил на меня в сторону и удалил его ножом под подбородок. От боли пацан выронил ружье и завалился на пол зажимая рану. В коридоре стоял третий пацан держащий факел, я кинулся на него, и пацан спустил курок. Но его калаш не издал ни звука, то ли осечка, то ли на предохранителе. А вот пацан успел заорать прежде, чем я схватил его за грудки и впечатал затылком в бетонную стену. Парень еще был жив, просто ошарашен таким поворотом событий. Я вогнал нож ему в живот и дернул его вверх. Руку обдало потоком крови, хлынувшей из распоротого живота. Нож вошел под углом и видимо зацепил легкое. Каждый вздох пацана сопровождался булькающим свистом. Я упал рядом и смотрел как он умирает в красноватом отсвете фальшфейера. Взгляд пустой, судороги заставляли тело биться в предсмертной агонии. Сходил дедушке за хлебом…

Парню на вид было лет пятнадцать, еще жить, да жить. В прошлой жизни он из интернета бы не вылазил, а сегодня умер, потому что должен был охотиться за людьми, ради куска хлеба. Было ли мне его жалко? Да было, но и себя мне тоже было жалко. А точнее жалко, что я стал таким. Убил пацана и даже глазом не моргнул. Пацана? Вообще то двоих. Так легко это случилось что я даже и не запомнил первого. Единственное оправдание какое у меня было это «они хотели меня убить» или сдать убийцам, что-то такое. Мог бы я их не убивать? Наверно мог бы. Выросли бы тогда мои шансы на выживание? Уверен, что нет. Прапора было тяжело убивать, но его убийство, пожалуй, было правильным решением. Иначе эта тварь бы извернулась и продолжила продавать наших ребят, да и мы с Костей тогда бы не смогли Креста завалить. И даже если бы прапор был невиновен, оно бы всё равно того стоило. Смерть прапора помогла спасти тысячи жизней.

Мы затащили троицу в комнату нашего квартирования, и просто стали ждать темноты. Говорить не хотелось. Хотелось домой, к Наде, ну и может быть немного пожрать не помешало. Не знаю сколько прошло. Оказалось, что я вырубился. Костя разбудил меня потрепав по плечу.

— На улице стемнело, пошли на выход.

Выбрались из подвала, дверь в подъезд прикрыта, в подъезде на пару этажей выше кто-то матерился.

— Суки! Замок выломали, а где твою мать я новый возьму?

Выглянули в окно, располагавшееся между пролетами первого и второго этажа. На улице никого не было. Вышли из подъезда и неспеша пошли по улице. Бежать не было ни сил, ни желания. Да и бегуны в ночной тишине привлекут кучу ненужного внимания, и соберут весь свинец на районе после кипеша который мы устроили. Костя дважды заметил патрули, обошли их дворами.

Кое как добрались до канализации, сиганули вниз и ходу! Ходу оттуда! Выбрались, ломанулись через насыпь, оттуда в дырку забора. Пробежали дворами, пропустили наших патрулей и забежали в подъезд многоэтажки с крыши, которой я наблюдал за прапором. Уже вторую куртку за день замарал. Стёпочкина куртка вся перепачкана кровью, по городу в такой не походишь. Я снял её и бросил на пол. Оказалось, что свитер и футболка тоже были насквозь мокрые от крови. Даже верх штанов замарал. Всё снял и бросил на пол. Костя отдал мне свою куртку. Великовата. Но лучше, чем ничего. Вышли и потихоньку пошли к машине, брошенной у управы. Я обернулся, где-то рассветном зареве мы оставили после себя больше сорока трупов. Локальная трагедия для отдельно взятой семьи и спасение для целого города.

Отвез Костю домой, на работу заскакивать не стал, вид не тот, а вопросы мне не нужны. А их определённо начнут задавать. Сегодня отлежусь, а завтра скажу, что отравился, коматозил весь день.

Дома меня ждала Надя.

— Где ты был две ночи? Я себе места не нахожу тут! Думала что ты мертв уже!

— Зачем поднялась с кровати, рано же еще! Врачи сказали ведь постельный режим соблюдать, иди ложись.

— Максим не уходи от ответа. Я чувствую ты мне что-то недоговариваешь. У тебя появилась другая?

— Надь, какая другая? Ты чего? Я на работе был, яж тебе раньше говорил, что иногда приходится и по ночам потрудиться.

— Ммм. Больше суток тебя не видела. И с кем ты работал ночью?

— С Захаром, по заставам ездили, узнавали потребности, будем делать генераторы и устанавливать прожекторы.

— Интересно. Захар заезжал час назад, тебя искал. Сказал, что больше суток тебя не видел.

Этими словами она застала меня врасплох. Я как раз снимал куртку.

— Максим, какого черта? Чья это крутка? Кровь? Ты ранен? Что случилось?

Полетел ворох вопросов, на которые я не знал, что ответить. Рассказать правду? Сомневаюсь, что она одобрит мои начинания. Она, возможно, поймет убийство Креста, но вот похищения и пытки явно пустят под откос наши отношения. Промолчать? Зерно раздора еще сильнее прорастет и нашим отношениям так и так конец. Но я не могу ей рассказать. Если проболтается, то и меня и Костю под монастырь подведет. А если и не расскажет, то легко ли ей будет жить с этим знанием? Я сказал, как есть.

— Сейчас я не могу рассказать. Надь, всё хорошо. Я тебе обо всём обязательно расскажу позже, но не сейчас.

Надя заплакала. Стало стыдно, обидно, и отвратительно. Я хочу ей всё рассказать, но не могу, сидеть тут и слушать новые вопросы и смотреть на её слезы я тоже не могу. Переоделся, закинул штаны с курткой в пакет и поехал на работу. По пути встретил один из наших мусоровозов, как раз загружал очередной бак. Зашвырнул пакет со штанами туда и поехал дальше.

На работе меня встретил Захар.

— О! Начальник вернулся. Как там говорят? Начальство не опаздывает, а задерживается? Где был?

— По делам катался.

— Да ты деловая колбаса я смотрю. Макс, если ты себе новую даму сердца нашел, то я с радостью перехвачу у тебя Надю.

Розовая кожа от ожога причудливо изгибалась, казалось, что на Захара просто пролили кружку киселя и эта плёнка вот-вот отвалится.

— Лицо со шрамом, отвали, будешь баб клеять в своей киноленте, к моей не лезь, без тебя разберемся.

— Вообще то не вежливо указывать людям на их физические недостатки.

— Димов, у тебя только один недостаток и он умственный.

— Всё с тобой ясно. От меня переопылился, и в хама превратился. Ну что, какой заказ у нас сегодня?

А заказ был и не один. Начинаем выпуск прожекторов и от себя добавил к заказу восстановление пары колонок. Если удастся восстановить всё необходимое, то музыканты снова будут в цене, и может проведем концерт какой. Поднимем боевой дух населения. Если честно, то мне просто хотелось снова услышать любимую музыку в записи или в живую, не принципиально. Главное, что бы громкость звука заглушила мои вопли, по-другому свое пение я не назову.

Вскрыли дом культуры, забрали осветительное оборудование, колонки. Заехали в драм театр и повторили процедуру. С награбленным вернулись на базу и пошла работа. К концу дня всё было отремонтировано. Первую партию прожекторов вместе с генератором, отвезли на заставу у Чернавского моста. Солдаты были крайне признательны, т. к. периодически с левого берега пытались пробраться к нам, на лодках и катамаранах. Зачастую этих пловцов было даже не видно, помогала только луна, правда и она не всегда выглядывала из-за облаков. А тут вон! Рукотворное солнце! Знай только бензин в генератор доливай.

Вернулся домой. Надя со мной не разговаривает. Дверь в свою комнату заперла. Пришлось постелить себе в комнате чемпиона. Твою мать… арбалет в Юзах на лестнице забыл. Сгорел наверно. Хорошее оружие, нужно где-то еще раздобыть.

На утро поехал в галерею Чижова. Вонища там стояла адская. Зима отступала, снег таял, и как говорится стало ясно, кто где гадил. Даже в канализации не было такого шмона. Ужас. Побродив по человейнику, нашел музыкантов. Спали. А рядом с койками были сложены инструменты.

Изложил им свои мысли о найме их в штат за трудодни и о проведении рок фестиваля. Тут же получил их согласие и освистание. Сказали: «А чё только рок? У нас куча ребят талантливых, вон Саня репчик пишет и исполняет. Лика раньше в консерватории училась, на скрипке играет, так что люди плачут! А если по городу кличь бросить, то умельцем можно на десять фестивалей найти».. Возражений не имею. Лишь бы народу нравилось, да без дела не шатались.

Забрал с собой главаря шайки. Звали его Анатолий Кулик. Патлатый, худощавый, но тембр голоса приятный. Толик походил не на рокера, а на дикую смесь растамана с панком. Мы поехали снова в ДК за необходимым оборудованием. Толя нагрузил меня как мула. Микшер, какие-то педали, микрофоны, стойки, и куча прочего оборудования было экспроприировано и погружено в машину. Толю отвез обратно в торговый центр, и попросил распространить информацию о поиске талантов. Попрощался, договорились встретиться как починим собранное барахло.

Отвез хлам на автобазу. И пошла работа! Механоид вместе со мной съездил в магазин электротоваров, нагреб целые коробки барахла. И заперся со своими ребятами в гараже на ночь. А я уехал вместе с ребятами из КБ собирать сцену на проспекте Революции. Согласовывать с генералом не стал, как-то за последнее время его авторитет для меня сильно упал. Для меня этот фестиваль был не столько способом порадовать себя музыкой, сколько способ отпраздновать смерть Креста. Пожалуй, впервые в жизни я искренне радуюсь чьей-то смерти, а уж тем более собираюсь её отпраздновать. При этом я еще и причастен ко всему этому. Комбо!

Сцену собрали до конца дня. Вечером встретился с Толиком, он нашел уже десять команд готовых выступить, к завтрашнему дню еще подтянутся. Обычные уличные музыканты, но на безрыбье как говорится.

Заехал в КБ. Механоид железяки перепаял, работают как надо. Погрузили в машину и я поехал за Толиком, а вместе с ним уже отправились устанавливать всё это добро на сцене. Железяки никто не украдет, ибо без электричества это барахло нахрен никому не нужно. А генераторы есть только у нашего КБ и городской управы. Закончили поздно вечером. Толика в человейник, сам домой. Не успел я зайти внутрь, как нарвался на порцию вопросов.

— Макс, где арбалет?

Уже не Максим, а Макс. Хорошее начало.

— Взял пострелять, на работе остался.

— На такой же работе, которой ты предыдущие две ночи занимался, когда Захар был не в курсе?

— Надь, успокойся, чё началось? Я на порог еще не успел зайти, а ты в позу встала.

— Ах я виновата? Наверно я тебя кормлю сказками, приезжаю домой за полночь и даже не каждый день. Кровь на моих штанах, из дома вещи пропадают, я тебе говорила, что комната хозяйская и она меня просила присмотреть за вещами её сына. Какого хрена ты туда полез?

Обстановка накалялась. За последние дни у меня нервы и так сдали. А тут еще скандалы. Начал чувствовать, как закипаю.

— Чё ты молчишь? Скажи что-нибудь? Я не хочу отношений, где меня обманывают и ни во что не ставят. Я хочу быть частью твоей жизни, а ты выпихиваешь меня на её обочину! Макс, какого хрена? Какого хрена?

И тут меня понесло.

— Сказать? Я тебе скажу. Пока ваш генерал ссыкун сидел, в своем кабинете. Я хоть что-то сделал для города! Для тебя лично! Для Паши, для Захара! Я за эту неделю практически не спал, раз пять чуть не сдох. А всё нахрена? Да что бы тебя дуру защитить! Что бы никакая мразь больше не могла вторгнуться к нам и начать стволами махать! Думаешь я там мёд хлебал? Да хрена лысого! Мне теперь в зеркало противно смотреть! Я же теперь почти такой же зверь, как и они! Что ты молчишь? Да еслиб ты всё знала, то выперлаб меня нахрен от сюда в тот же момент.

Навалилась усталость, и я упал на табурет, стоявший у входа.

— Максим. Что ты сделал? Ты кого-то убил?

Искаженное болью лицо прапора промелькнуло перед глазами. Опустошенный взгляд парня, умирающего в подвале и его судороги. Злость, боль, ненависть к самому себе, обида, всё это захлестнуло сознание. Почувствовал, как слезы наворачиваются на глазах, закрыл за собой дверь, прыгнул в машину и уехал ночевать в бараки. Услышал, как меня окрикнула Надя, но не стал останавливаться, ни чего хорошего не выйдет из этого разговора. И так уже лишнего сказанул.

Не спалось. Как только закрывал глаза видел прапора, пацана, изорванные тела от взрыва, переломанные тела. Вот вам моё наследие. Машины и смерть. Но как не парадоксально и от первого, и от второго все получат пользу. Хотя многие моралофаги нас с Костей бы осудили. Человеческая жизнь бесценна. Ох я бы поспорил на этот счет. Когда такие скоты живут, но мешают жить другим, и даже убивают других. То кто-то должен взять на себя смелость их остановить. Судьба забавная штука. Взялся остановить их я. Не самый сильный, не самый смелы. Я рад, что я это с дела, я в ужасе от того, что я сделал. Эмоции сменялись одна другой. Как будто на плечах сидели ангел и демон и спорили о произошедшем. Так и не смог уснуть.

На следующий день, в двенадцать часов Толя и его братва были у сцены готовые выступать. Названия у групп были аховые:

Сука война.

Белое братство.

Изверги Константинополя.

Байбаки.

Зевс — мертв.

МС Кучеряшъ.

Биткоин делает бит.

И прочий цвет нации. Зрители уже подтягивались, мы решили не тянуть кота за хвост и начали выступление. Заревел генератор, группа Байбаки вывалилась на сцену. Я вышел объявить начало нашего первого фестиваля. В толпе что-то происходило. Люди не смотрели в нашу сторону, а активно обсуждали какую-то тему. Я двинул скомканную речь, дал отмашку Байбакам и со сцены полетел в толпу какой-то кавер на песню группы Агата Кристи «Как на войне». Слез со сцены и подошел к толпе мужиков о чем-то активно спорящих.

— Здоров. Мужики, что обсуждаем?

— Чё? Плохо слышно!

— Что обсуждаете?

— Крест людей вешает!

— Что? Какой Крест?

— ЮЗовский конечно! Вдоль границы висят!

Какой нахрен крест? Мы же его завалили! Я лично видел, что он лежит разорванный пополам! Прыгнул в машину и поехал к заставе на Ворошилово. У заставы толпилась куча народа, женщины причитали и рыдали, мужики матерились и проклинали генерала. Присмотрелся в даль. Нихрена не видно.

— Служивый, дай пожалуйста бинокль на секунду. Да не ссы, отдам. Я из КБ.

И снова ксива дала мне желаемое. Приложил бинокль к глазам. И просто охренел…

На столбах и на домах висели люди. Женщины, дети, старики, старухи, все без разбору. Сместил бинокль влево и увидел, как на фонарном столбе вздергивают парня лет двадцати. Он вцепился в пеньковый галстук, пальцы побелели от натуги, ногами сучил в воздухе, что казалось, вот-вот вырвется и убежит. Спустя минуту он затих. И только предсмертные конвульсии заставляли тело вздрагивать. У меня вспотели и по телу пробежал озноб. Двинул бинокль еще левее. На край дома подвели и сбросили вниз трех женщин. Повиснув на веревке, их шеи надломились и неестественно вытянулись. На это было невозможно смотреть. Я отдал бинокль солдату. Не могу поверить своим глазам. Сколько уже повесили? Тридцать? Сорок человек? Много, очень много трупов. Как так вышло? Мои спутанные мысли прервал мегафон. Толпа затихла, внимая каждому слову.

«Меня зовут Крест. На моих людей было совершено нападение. Крысы напали, когда мой друг праздновал день рождения. Генерал, сука. Ты за это заплатишь. Я сожгу и тебя и твоих людей, перебью всех до последнего. Граждане Воронежа, вы можете покаяться и принести мне голову генерала, если я не получу её в течение недели, то готовьтесь к полномасштабной войне. Если я не получу желаемого, то мы убьем вас всех. А пока наслаждайтесь шоу! Специально для вас, я буду убивать по десять мирных жителей, за каждого человека которого я потерял или потеряю. Надеюсь, гирлянда на стенах домов и столбах, вас порадует. Всё это для вас! С моей стороны погибло сорок девять человек. Вырубай шарманку, у меня всё».. Мегафон заскрежетал и умолк.

Глава № 21

— Вечно молодой, вечно пьяный

Я пошел куда глаза глядят, а народ смотрел на меня как на больного. Почему как на больного? Потому что я смеялся. Истеричный смех захлестнул мое сознание вытеснив все чувства. Это шутка, это какая-то шутка! Я переживал из-за того, что убил пару человек. А теперь по моей вине умирает еще четыреста девяносто человек? Вот только на этот раз реально ни в чем невиновных человек! Даже если груз разделить с Костей, то всё равно выходит невероятно много! Сука нет! Нет! Это бред какой-то! Мы же убили Креста! Всю верхушку убили! Как он мог остаться жив? Я же сам видел, как его разорвало на части! А что я видел? Мужика со шрамом на всю морду, как и описывал Серёжка. Серёжка! Совсем забыл про него! Нужно покормить, за одно расспрошу про Креста, может мы где-то ошиблись?

Взял сухпай из машины и побежал в школу. Дверь почему-то была распахнута, когда уходили, мы закрывали её. Неужели кто-то его нашел? Я побежал по тёмным коридорам, и наступил на что-то мягкое. Мягкий комок заскулил и убежал в сторону выхода. Собака? Грелась от холода? Какого хрена вообще тут делать собаке?

Подбегая к месту, где мы оставили Серёжку, я услышал рык. Выскочил из-за угла, темно, ничего не видно. Чиркнул зажигалкой. Подвал озарился светом. Здоровенная собака вцепилась в свисающие кишки из живота парня и треплет их из стороны в сторону. Я достал пистолет и выстрелил в пса. Пёс даже не заскулил, пуля прошила череп, умер мгновенно. Серёжка, твою мать! На лице парня застыла гримаса боли и ужаса. Умер в одиночестве, в темноте, мучительной смертью от зубов дворняг. Что? Спас город? Спаситель хренов! Поздравляю! По моей вине умер четыреста девяносто первый невиновный человек.

Я вышел из школы и побрел в сторону управы. Приходилось уворачиваться от возбужденной толпы рвущейся посмотреть на массовые повешания. А я уходил как можно дальше от греха тяжким грузом, упавшего на душу. Куда там благие намерения вымащивают дорогу? В ад? Вымостили. Почти пять сотен человек повесили по моей вине. Черт, да это значительно больше, чем у меня когда-либо было друзей и знакомых.

Город размылся, как фотография, сделанная на отвратительный объектив. Ноги двигались сами собой, а мысли, мысли остались висеть на фонарном столбе с парнишкой, бежавшим по воздуху. Я пришел в себя сидя в казарме на холодной шконяре. Вокруг никого не было, кто работал, а кто любовался на висельников. Меня начало потряхивать, то ли от нервного напряжения, то ли от холода. Печи в казарме не горели. Я упал на шконку и завернулся в шерстяное одеяло с головой. Темнота стала замечательным экраном в кинотеатре под названием «тревога о будущем». Фильм был страшным, постыдным и безысходным. Мозг рисовал картины как начнутся протесты, как будут требовать сложить оружие военных, первые столкновения с протестующими, обострение обстановки на границе с царством Крестовым. Смерть Креста решила бы проблему, но мы промахнулись. А теперь эта тварь будет осторожна как никогда, его по-тихому теперь не убрать. Атаковать в открытую юго-западный? Уголовники будут прикрываться живыми щитами, а потом за каждого убитого повесят еще по десять мирных. Бездействовать? Протестная волна наберет силу и кровь прольется, а вместе с этим нам придется защищаться и от внешней угрозы, и от внутренней. А это заставит нас рассредоточить имеющиеся силы, что поможет Кресту организовать наступление и продавить линию фронта, в итоге нас разорвут на части.

Хотелось забыться, а сон как на зло отказывался скрыть меня от мирских тревог. Дверь казармы распахнулась и внутрь ввалилась толпа полупьяных работяг.

— А я тебе говорил! Если генерал этот сраный не начнет действовать, то мясорубка начнется!

— Дурак ты! Он как раз начал действовать и что? Началась мясорубка. А сидел бы смирно и нормально жили б, они у себя, мы у себя. А так вон, полез. Полудурок. И что? Пять сотен человек повесили, эт те, что шутка чтоль?

— Коль, вот я тебя уважаю конечно, но ты как скажешь хрень, так хоть стой, хоть падай. Ты девяностые помнишь? Ну а тогда чё мелишь то?! Если Кресту волю дать, так он жирком обрастет и всё под себя подмять захочет, уже захотел! А убитые извините, эт жертвы войны, без этого ни как.

— Вась, дебил. За языком следил бы, у Ивана мать повесили, а ты мелишь.

— Васька, извини дурака, я не это имел в виду, вот чес слово!

— Сука Крест, не прощу! Убью паскуду!

— Ваня, ты сдурел? Там целый район уголовников, как ты до него доберешься? Пристрелят и не успеешь даже моста перейти.

— Ладно мужики, давайте помянем.

Чпоньк и крышка улетела в сторону распространяя сивушный запах по казарме.

— Мужики, а можно с вами? — спросил я и удивился своей просьбе.

— Конечно, у нас на всех хватит. А ты чего? Тоже потерял кого-то?

— Да, потерял, и далеко не одного человека — сказал я и подумал о сотнях людей, которых я привел к гибели своим промахом.

Заглянул в глаза Ивану, а там… Бездна горя, любил мать больше всего на свете, судя по всему. В груди резануло. Мне протянули граненый стакан, наполненный на треть и я не дожидаясь тоста опрокинул его в себя. Глотку обожгло, тепло растекалось по груди и начало немного отпускать. Второй стакан, третий, четвертый. Закуси нет, а кому она нужна? Нужно только забытье. А на дне бутылки его даже больше, чем нужно. Бонусом к забытью шел отвратный вкус сивухи, отвратный вкус, прекрасно ложился на отвратное самочувствие. Ваня, иди сюда дорогой, занюхнул немытой головой и порядок, как будто и не пил сивухи, только жжение осталось в пищеводе. На пятом стакане я прилег отдохнуть немного, так и вырубился.

Утро началось не с кофе, а с дичайшего похмелья. Во рту пустыня, в голове как будто ядерная бомба взорвалась. Ели поднялся с кровати, а мужики всё пьют. На полу с десяток бутылок.

— Ооо мужики! Максик проснулся! Братишка ты как? Голова болит? Ну мы тебя сейчас подлечим! Ванюш, оформи стакашик лекарства Максону.

Ого, мы так сдружились за ночь? Я не понял как граненый стакан снова оказался у меня в руках, но не успел я отказаться, как Вася приподнял его за донышко, и лава полилась по горлу смывая потихоньку и головную боль, и сухость во рту. Как только стакан опустел, Вася протянул мне трехлитровую банку, она уже была почти пуста, но на дне лежала ветка укропа и плескался рассол. Присосался к банке и жизнь начала ко мне возвращаться! Хорошо! Было хорошо, часа пол, потом еще стакан сивухи, развезло на старых дрожжах, и тошнота подступила к горлу одной неудержимой волной. Я растолкал братишек и выбежал на улицу. Рвотные спазмы скрутили меня до боли в грудной клетке. Если бы кишки внутри тела не были закреплены, то они бы вылетели из меня и болтались в воздухе под напором рвоты как свистульки, в которые дуют америкосы на своих днях рожденья, звук у них еще такой противный.

Проблевавшись осмотрелся по сторонам, на улице уже вечерело, проспал получается весь день, а эти черти бухают уже сутки не просыхая? Холодно, идти не куда, да и не зачем. Вернулся обратно. Ванька выглядел веселым, как будто мать ожила. Да, алкоголь смывает всё человеческое, оставляет только безвольное животное падкое на любую радость и веселье, которое ему способна подкинуть жизнь. Для Вани это была задорная компания. А для меня?

— Мужики, у меня сухпай под шконкой, давайте пожрем и начислите мне еще стакан, а то прошлый плохо зашел, и вышел наружу в итоге — скаламбурил я.

Гречневая каша, печеночный паштет с отвратительными галетами, почему их делают такими омерзительными? Нельзя заменить на какие-нибудь крекеры? Надо наладить производство своего сухпая. Шлифанули съеденное сивухой, уже и не жжется. Через час Ванька орал песни «А я милого узнаю, а па паходке! А он носит, носит брюки, а галифе!». Сукачёвская манера исполнения ложилась на пьяную душу как бальзам. Синяя волна подхватила меня и унесла туда, где носят шляпу на панаму, ботиночки носят мореман, потом пошла серьга с вечным вопросом «А что мне надо?», ответ был у каждого свой, но все точно хотели, чтоб кончилась война, точнее, чтобы она не начиналась. Когда ворвалась в наш репертуар София Ротару, милостивый Морфей вырвал меня из этого казарменного ада и унес в беспечные дали.

Мне снились родители. Я маленький, лет десяти. Отец отвез нас на речку, надул шину от автомобиля, посадил меня в неё, и мы плавали, мама ждала на берегу. Ласковое солнце, золотой песок и бескрайняя любовь родителей. Мы с отцом вылезли на берег, мама подбежала и начала вытирать меня полотенцем. Она шутила и щекотала меня, я смеялся. Родные глаза мамы, такая молодая. Она улыбнулась и что было сил влепила мне пощечину! Щёлк! Еще и еще раз! Мама, за что?! Мама!

— Макс! Максим! Очнись! Сволочи! Вы чего его так накачали? Макс!

— Надя?

Её лицо расплывалось перед глазами, встревоженное, еще чуть-чуть и заплачет. Пытаюсь что-то сказать, но запас слов исчерпан, выдаю только невнятное мычание. Из темноты вышел Захар.

— О господин начальник. Доброго здравьица. Ох мать твою, ну ты и тяжеленный. А на вид щуплый. Зараза, если спину сорву, будешь мне больничный оплачивать. Что говоришь? Ага, и я рад тебя видеть. Фу, дыши в другую сторону пожалуйста.

Меня вытащили из уютного, хмельного барака и бросили на заднее сидение УАЗа. Машина зарычала, низкий утробный гул отдавался где-то в кишках. Машина тронулась. Я лежал у Нади на коленях, она гладила меня по голове. Ехали молча. За окном в рассветном мареве мелькали чёрные окна бетонных джунглей. На кочке тряхнуло, и тошнота моментально подступила к горлу. Я вскочил и открыл заднюю дверь чуть не вывалившись наружу. Рвота тугой струей расплескалась по асфальту. Прощайте галеты, по вам скучать я точно не буду. Когда спазм прекратился, Надя за пояс втащила меня обратно в салон. Я лег на колени и уснул.

Проснулся от того что меня бросили на диван. Захар смотрел на меня неодобрительно. Надя принесла тазик и поставила на пол рядом со мной.

— Захарка! Надька, вы мне так дороги! Я вас лю… буэээ.

Очередной спазм вывернул желудок наружу, с почином тебя тазик. Надя принесла с кухни банку молока.

— Пей сколько сможешь.

— Надюш, я не хочу молоко.

— Пей давай — сказал Захар и начал вливать в меня молоко.

Холодное, жирное, пахнет коровой.

— А пастеризованного не было?

Моей шутки никто не оценил, банка наклонилась и заставила меня глотать молоко, пил пока меня снова не стошнило. Надя укрыла одеялом, Захар попрощался и уехал.

— До завтра алкота.

— Да, да, я тебя тоже люблю, любитель женского белья.

— Захар, а о чем Макс говорит?

— Надь, ты посмотри на него? Он же невменяем, пусть проспится для начала. Всё пока.

Захар покраснел и выскочил на улицу. А Надя сидела со мной пол ночи, накладывала прохладные компрессы на лоб, пока я не пришел немного в себя.

— Максим, куда ты исчез? Я себе места не находила. Потом еще эти казни в юго-западном, взрывы в северном, я подумала, что ты погиб.

Надя отвернулась и шмыгнула носом.

— Я жив Надь. К сожалению жив.

— Дурак! Ты что такое говоришь?

Она заплакала и на душе так гадко снова стало. Захотелось опять в казарму, забыться в зловонном дыхании зеленого змея. Голова еще не прояснилась от суток пьянства, а комок уже подступил к горлу. Снова стало жаль тех, кто погиб по моей вине, жаль Надю, которая плачет из-за меня, стало жаль, что я существую. Какая-то ошибка природы. Еслиб меня не было, то всё это не произошло.

— Максим, расскажи, что случилось, почему ты так про себя говоришь?

— Да потому что я ничтожество! Кусок дерьма, из-за которого люди пачками отправляются на тот свет!

— Что ты? Я не понимаю. Расскажи, мы вместе сможем со всем справиться. Максим, не отталкивай меня, ты не один!

Она прильнула к моей груди и меня прорвало. Слёзы градом полились из глаз, говорил сбивчиво, периодически всхлипывая, а порой и вовсе срываясь на истеричный плач. В голове пульсировала мысль «Молчи! Молчи сука! Не говори ни чего!», но остановиться уже не мог. Выплеснул на Надю всё что произошло со мной за последнюю неделю, ничего не оставил себе. Пытки прапора, похищение Серёжки, неудавшаяся диверсия, убитые в подвале пацаны, четыреста девяносто висельников. Я договорил и потупил взгляд.

— Если ты меня прогонишь я пойму. Всего неделя, а я из айтишника превратился в убийцу.

— Ты пытал человека?

— Да. А знаешь, что самое страшное? Если бы я мог всё изменить, то я снова бы пытал его, а потом убил. Знаешь почему? Да потому что из-за этой мрази Пашка ногу потерял, потому что из-за него чуть ты не погибла, и Захар тоже! Единственное что я бы изменил, так это нашу вылазку в тыл врага. Я бы был аккуратнее, тысячу раз убедился бы что Крест точно там, а потом бы всё равно перебил этих сволочей. Единственное за что мне стыдно, это за мою неосмотрительность. Из-за моей глупости погибла куча невиновных, а я здесь, живой, почти здоровый. Да Надя! Да! Я пытал и убивал, и сделал бы это снова, лишь бы вы были в безопасности.

— Но, как же… Он же живой человек, у него же есть семья, родня.

— Надя, мне плевать! Да, я знаю, что у него есть жена, дети. Я всё это знаю, но это не отменяет того факта, что он на нашу территорию пропускал уголовников, из-за которых гибли наши люди, мои люди! Если будет нужно, я снова буду пытать и убивать. Ты не понимаешь, что значит стоять у операционной и думать выживешь ты или нет. Ты не понимаешь, что такое стоять и смотреть в глаза друга, который потерял ногу. Надеюсь, что ты этого никогда и не узнаешь.

— Макс, ты дурак. Ты правда полнейший дурак. Когда ты ушел, и я тебя не могла найти, я тебя мысленно уже похоронила. Всё я понимаю. Понимаю…

Слёзы градом покатились по щекам Нади, она отвернулась. Захотел обнять её, но почувствовал, что я грязный, нет не снаружи, внутри. Как будто если я обниму её, то своей внутренней гарью измажу, её белоснежную душу. Надя вышла из комнаты, внутри всё оборвалось. Она права, не стоит тратить время на меня, сможет найти себе кого получше, я кроме боли и страха ничего не смогу дать ей. Не успел я додумать, она вернулась.

— А знаешь? Я когда лежала на операционном столе, то у меня был только один страх. Я боялась, что не увижу тебя больше, не почувствую как ты касаешься меня, что мы больше не будем гулять по ночному городу, болтать о пустяках, о том что ты не угостишь меня кофе. Я не боялась смерти, мне было страшно потерять то, что мы с тобой начали создавать. Я понимаю почему ты сделал то, что сделал. А теперь ты пойми меня. Когда ты приходишь в крови, и ничего мне не рассказываешь, я за тебя так же боюсь, как ты боишься за меня, я так же просыпаюсь в холодном поту от кошмаров, в которых ты мертв. Не смей больше никогда, ни чего от меня скрывать!

— Не буду.

Простая открытость, а как будто камень упал с души. Груз ответственности никуда не ушел, но стало легче.

— Максим, ты думаешь в юго-западном раньше не убивали людей? Вспомни с чего началось правление Креста. Он убил почти сотню человек у торгового центра! Думаешь на этом всё закончилось и наступил мир и порядок в Юзах? Увы нет. С первых дней там не прекращаются изнасилования, избиения и убийства! Светка, которая за склады продовольственные отвечает, рассказывала, как сестру её на улице зэки поймали и начали на гулянку приглашать. А приглашали настойчиво, за грудь хватали. Она одному по шарам ударила и убежать хотела, не смогла. Поймали, избили и втроем изнасиловали. Да у вас не вышло, но вы попытались что-то изменить, в отличии от остальных. Кто еще пытался что-то сделать для людей? Еслиб вы туда не полезли с Костей, то эти четыреста девяносто человек и так бы умерли, только медленно. Еды в Юзах уже давно не осталось. Мирные грызутся за каждую кроху, жируют только крестовцы. Еще месяц и мирное население от голода умирать начнет, а то и раньше. Ты думаешь Крест войну нам объявил, потому что вы убили его людей? Он её объявил, потому что жрать скоро его молодчикам нечего будет, и они его же и повесят на ближайшем столбе. Если бы у вас всё получилось, то сколько бы вы спасли? Двести, триста тысяч человек?

— Ты права, но главное тут слово ЕСЛИ. А оно не случилось!

Пощечина обожгла мне лицо.

— Хватит себя жалеть! Ты взял на себя ответственность и попытался всё изменить. Да не вышло. А когда было легко? Нужно думать, что дальше делать, а не хоронить себя заживо. Думай, как спасти оставшихся, иначе те, кто умерли, умрут зря. Ты со своей командой городу дал не меньше, чем генерал, а может и больше. Если сейчас опустишь руки, то город точно утонет в крови. И погибшие будут уже исчисляться тысячами. Максим, ты не виноват в их смерти, ты старался их спасти.

— Но они же из-за меня…

— Ты не виноват, не сегодня, завтра бы их либо изнасиловали, либо убили крестовцы, а если и нет, то через месяц они бы сами умерли от голода. Ты не виноват.

В голове по-прежнему пульсировал голос «Убийца! Это ты их убил! Любой маньяк позавидует твоим достижениям!», но на душе стало легче от осознания что Надя меня не винит.

— Надь, ты говорила про взрывы в северном, что там случилось?

— Крестовцы взорвали три подъезда в девятиэтажке на Антонова-Овсеенко. Там больше ста человек погибло, еще двадцать раненных в больнице в тяжелом состоянии.

Поговорив немного, попросил Надю принести перекусить, в ожидании перекуса я так и вырубился.

Глава № 22

— Точка кипения

Утром кое как разлепил глаза и встал с кровати, за малым, не наступив в тазик с блевотиной. Хорошее начало утра. На табурете у кровати стоял стакан с молоком, и записка «Выпей молоко и иди есть, на кухне стол накрыт. Я на работе. Люблю тебя»..

С трудом запихнул в себя завтрак, посмотрел на механический будильник, стоящий на кухонной полке. Четыре часа дня, отличное утро… Решил никуда не ехать сегодня и отлежаться. Упал на кровать, взял с тумбочки книгу «Точка сборки», автор Станислав Всеволодович Шевченко. Книга вышла в тираж перед обесточиванием Руси и сразу стала бестселлером. Я за один вечер прочитал её в запой до последней главы, и уехал тогда следить за прапором, а к чтению после так и не вернулся, нужно добить. Интересно пишет. Вроде киберпанк с присущей ему техногенной мясорубкой, но при этом лихо вплетены философские размышления о сути человечности и идентичности личности. А про персонажей я вообще молчу, пару строк читаешь, и картинка перед глазами предстает, как будто фильм смотришь, колоритные, живые, с первых строк веришь им. Раскрыл книгу, а из неё мне на колени упала закладка. Шеврон в виде черепа.

Я отложил книгу и пару минут просто пялился на шеврон. А в голове пролетали картинки пройденного пути. А Надя права, я сделал много хорошего, и если генерал не решится, то прольется еще больше крови. А выбор, по сути, простой. Война с крестом и смерть мирных с обеих сторон. Бездействие, приход Креста к власти и смерть мирных с обеих сторон. Беспредельщика может остановить только пуля в голову, переговоры ни к чему не приведут, пересидеть не удастся. Только решительные действия. Чем быстрее отрубим змее голову, тем меньше мирных пострадает. А пострадают они в любом из случаев.

Пошарил в шкафу и нашел нитку с иголкой. Вставил непокорную нитку в игольное ушко и начал пришивать шеврон к демисезонной куртке, которую купил недавно за трудодни. Шеврон плотный, игла проходит насквозь с трудом. Ай блин! Палец проколол. Капля крови растеклась по черепу. А что, даже символично. Череп, окрашенный Черепановской кровью. Как напоминание о том, что любой выбор ведет к смерти, о том, что кровь в любом из случаев прольется. Я могу только постараться сделать так, чтобы она пролилась не напрасно.

Вечером вернулась Надя. Её порядком потряхивало. Расспросил что случилось. Оказалось, что у администрации начались протестные движения. Кидали камни в здание, паре ментов пробили этими же камнями головы. После чего служивые накинулись на толпу и дубинками всех разогнали. Требовали, что бы генерал сложил полномочия, а силовики сложили оружие. Митинг был не большой, тысяч на пять человек. Повезло что не все были агрессивно настроены, иначе дубинами бы их отогнать не вышло. Успокоил её, налил чая с мятой и уложил спать.

Протестное движение набирает силу или это разовая акция?

Как показал новый день, движение набирает силу.

Утром приехал в КБ, Захар при встрече тут же начал разоряться «Господин начальник, та как так та? У нас даже рассольчику для вас нет. Не вели казнить, хочешь в магазин за пивком метнусь?», обгоревшая морда скалилась розовым шрамом на пол лица.

— Двуликий анус, отвали.

— Э, сам ты анус, я Янус.

— Судя по качеству твоих шутеек ты Янус Арлозоров.

— А вот сейчас было обидно. Я, между прочим, рулил тут всем пока ты «болел».

— Захватил власть то есть?

— Ну так, немного узурпировал.

— И куда вырулил?

— Да к новым заказам и вырулил. Генерал сегодня заказ прислал на поставку генераторов и музыкальных центров или чего-то подобного к линии соприкосновения с Юго-западом, будут музыкой заглушать лозунги Креста.

— Разумно, но поздно, все кому нужно знать уже, знают и на площади выходят протестовать.

— Это да, после смены вояки по домам разбредаться начали, десять человек домой так и не дошли, сегодня нашли семь трупов и трое в реанимации. Кого палками забили, а кому и железа под ребра напихали.

— Началось быстрее чем я думал…

— С той стороны не устают напоминать, что всего 5 дней осталось до начала геноцида. Народ не то, что в панике, а в животном ужасе. После взрыва девятиэтажки всё планомерно катится прямиком в ад. А страшнее всего то, что у этой толпы теперь есть десять стволов.

— А генерал что-то делает помимо заказа музычки?

— Делает, ночью в юго-западный ввел войска, прошли три квартала, прежде чем Крестовцы опомнились. А потом завязли. Сложно передвигаться, когда в тебя из каждого окна лупят. Утром Крест по своему радио «Репрессий» пообещал повесить еще шестьсот человек. Да и при штурме наши мирняка кучу положили. Один служивый рассказал, кидает гранату на первый этаж от куда стрельба велась, взрыв! Влетает внутрь, а там три бабы мертвые лежат и один уголовник. Три мирных, за голову одного зэка, нормальный расклад, да? А если учесть, что за этого зэка повесят еще 10 мирных, то вообще мрачная картина.

Пашка прервал нашу беседу лихо подкатив на инвалидной коляске, настолько лихо, что даже продрифтил полметра.

— Здорова! Чё этот балабол опять на уши подсел?

— Чё эт я балабол? Я индивид с обостренным чувством социализации! Да чего я распинаюсь? Не понять вам моей тонкой душевной организации. А ты чего прикатил Спиди-гонщик, поздороваться или по делу?

— Скорее похвастаться. Макс, пойдем покажу чудо техники.

— Ооо понятно, щас он тебе кашалота покажет своего.

— Что за кашалот?

— А это Макс зверюга какую Пашик на ноги поставил, за месяц обещал во всем городе ни одного литра бензина не оставить с её помощью.

— Ты от завести уже ни единого миллилитра слюны в пасти своей грязной не оставил, иди клоунские ботинки чисть свои или нос красный. Чем вы там еще весельчаки занимаетесь?

Втроем гоготнули в голосину.

— Благодарствую ребята, тролля во мне вы накормили с утра, пойду поработаю что ли.

Захар сделал реверанс и помахал несуществующей шляпой, после чего ушел в диспетчерскую спать. Дармоед.

Паша провел меня к гаражу.

— Михалыч, открой ворота пожалуйста.

— Паш, минуту, сейчас открою. О, Максим, доброго здравьица. Как концерт прошел?

Ассоциация концерт=висельники никуда не ушла, но я попытался сдержать кислую мину.

— Прошел на ура, еслиб не Крест, то вообще феерично прошел бы. Спасибо что с железяками помог.

— Это да…

Разговор сразу же оборвался, стало как-то неловко.

— Михалыч, а что там с гаражом?

— Етить колотить, точно, щас.

Ворота скрежетнули и мой взгляд уткнулся в бронемашину пехоты или по-простому БТР. Во весь борт был нарисован красный череп.

— Пашик, ты где этого зверя достал?

— Да генерал приезжал, попросил на ноги его поставить, видимо к штурму нужен был, но немного не успели, буквально пол часа назад закончили. Движок считай с нуля собрали. Подсади меня на борт, сверху поеду, а сам внутрь залезай, повезешь меня в управу, работу сдавать. Да и за рулем такой зверюги ты явно не бывал.

— Охренеть. У меня сегодня день рождения?

Восторг смешался с ужасом, ибо на таком чудовище даже ехать страшно, а вдруг с управлением не справлюсь и впилюсь куда? Нам то ясное дело ничего не будет, а вот здание какое ни будь можем как минимум покорежить, если на человека наедем, то вообще беда будет. Михалыч провел краткий инструктаж, после чего вылез и остался в КБ. Завёл машину, БТР заревел, и вибрация заполнила кабину. Пашка ударил сверху по крыше и прокричал «Поехали! Чё стоим?». А и правда, поехали. Монстр вырвался на свободу. Немного не рассчитал габаритов и снес ворота на выезде из КБ, но дальше было проще, пустынные улицы способствовали безаварийному вождению. Когда едешь на такой мощной железяке, чувствуешь себя властителем мира, как минимум неуязвимым! И пока ты внутри, так оно и есть.

С ветерком домчали до площади Ленина, а вот по-быстрому к управе проехать не смогли. Вся площадь была заполнена народом, а воздух вибрировал от выкриков «Генерала в отставку!», «Власть здесь мы!», «Силовики сдавайтесь!». БТР толпа пропускала, мягко говоря, нехотя, благо Пашка на подъезде завидев толпу скользнул в кабину и люки запечатал, ибо по борту уже колотили руками и ногами и сыпали проклятьями в наш адрес. А я, сбавив скорость до минимума, как ледокол рассекал людскую массу. Какие-то олухи забрались на крышу и начали пытаться открыть люк.

— Макс, может шмальнуть в них для острастки? Ну не то, чтобы в них, для начала в воздух?

— Не трогай убогих, пока мы внутри нам ничего не грозит.

Спустя пять минут мы тихим ходом добрались до оцепления администрации. В оцеплении стояли и МЧСники и полицейские и вояки. Просили всех расходиться, но народ не очень-то их слушал. Пара солдатиков надавала пинков нашим попутчикам, сидевшим на крыше, и мы благополучно припарковались в безопасной зоне у порожков администрации. Пашка достал из БТРа костыли, и мы пошли на встречу с генералом. Поднявшись на порожки, я оглянулся. Бескрайнее людское море, старики, женщины, на краю толпы бегают дети, им пофиг на эти лозунги, для них очередной день, немного тревожный, но также пригодный для игр, как и любой другой. А вот в дали, у Никитинской библиотеки, пара крепких мужиков устроили рубку против ОМОНа. Послышались крики «фашисты!», это кричали ОМОНовцам, а им не впервой, орудуют дубинками, особо активных противников скручивают и тащат внутрь оцепления. Осмотрел толпу, сколько здесь? Двадцать, тридцать тысяч? Даже на день города столько людей не видел.

Собирался отвернуться, но что-то переменилось, толпа еще сильнее загудела и начала напирать. В стороне, где ОМОН разбирал на запчасти ретивых мужиков, подоспело подкрепление. Какие-то студенты вырвались из толпы и принялись окучивать ОМОН арматурой и длинными палками, судя по всему брус от лавок. ОМОН накинулся на студентов, и сеча пошла не шуточная. ОМОН в шлемах и полной экипировке, студенты в обычных куртках. Только тот, кто никогда не получал по шлему арматурой может подумать что шлем от чего то защищает. Да удар смягчает, но в голове будет гудеть очень неслабо. Откуда я знаю? В детстве на даче нашли с другом шлем мотоциклетный, и решили опробовать каково это. Ну он мне лопатой и лупанул что было сил, весь день голова болела.

Яростная атака студентов спустя пару минут захлебнулась и перешла в позиционную борьбу, студенты сумели отбить пару ранее повязанных ОМОНом человек и просто отмахивались арматурами, не давая ОМОНу приблизиться. При этом студенты потеряли четверых нападающих, их уже уводили в сторону административных казематов, а ОМОН лишился двух бойцов, они ковыляли в нашу сторону утирая от крови лица. Затишье тоже оказалось временным, и из толпы полетели бутылки и камни, кто-то начал орать «Бей ментов!». Правда в драку больше никто не вступал. Бутылки с камнями мерно барабанили по щитам оцепления.

— Отойди!

Рявкнул на меня капитан. Климов? Следом за ним вышел Костя и еще пара знакомых лиц. Спустя минуту они уже забрасывали в толпу дымящиеся банки. Судя по тому, как ломанулись в стороны протестанты, банки не простые, а с черёмухой. Столбы дыма поднялись и начали расползаться во все стороны, а люди бежали от дыма как от чумы, были отважные которые продолжали орать и бросаться камнями, но очень быстро и они складывались пополам от кашля и невидящими от слёз глазами искали выход из серой пелены. В голове тут же запела Бабкина «Ах черемуха белая, сколько бед ты наделала»..

Эх, нет свободы слова в стране, что раньше, что сейчас, одни слёзы. Но забавно что раньше люди сидели дома и ничего не хотели менять, ибо жопа в тепле и худо-бедно можно жить, а тут Крест появился. При этом не только худо-бедно жить не получается, а ежедневный есть шанс отправиться к праотцам, и вон, проснулся народ. Негодует, бурлит. От этой мысли стало и радостно, и грустно. То, что самосознание проснулось, это радует, а то, что проснулось оно поздно и скорее всего не на долго, печалит. Как только жизнь будет в безопасности, впадет в спячку народ как бурые медведи и будет дремать пока снова беда лично их не коснется. А пока не коснулась, так хоть веревки вей, всё стерпим.

Мы не стали досматривать представление под названием «бей беги», и ввалились внутрь. Сгоревшую мебель уже заменили, пол насколько это было возможно отмыли, а вот стены и потолок по-прежнему были в копоти, стоял сильный запах гари. Рядом с окном громко беседовали два гражданина. Судя по мордам, депутаты.

— Я тебе говорил нужно было за город уезжать! Сидели бы сейчас у меня в бане парились с бабами.

— Коля, какие бабы?

— Да какие захотел бы, те б и были нашими! За жратву сейчас любую взять можно, а особенно если дашь ей тёплое, безопасное место.

— Ну поехали, поехали.

— Куда ты дурак теперь поедешь? Видел, что творится? Если на улице поймают, то за шею подвесят сразу.

— Тебя то понятно, а меня то за что?

— Коля, а ты забыл, как ты тендер выиграл и вместо новых туалетов в роддомах, построил себе дачу?

Интеллигенция нас заметила и сделали вид что радеют за народ.

— Да Николай Федорович! А я и говорю кончать Креста нужно и всю его шайку!

— Я с вами согласен Измаил Коганович, предлагаю перейти в переговорную и обсудить что мы можем сделать уже сейчас для нормализации обстановки.

Смотря на бегство депутатов, во мне проснулся Димов.

— Господа! Господа! Постойте! Вы обронили!

— Что обронили?

— Щёки свои обронили, по полу волочатся, того и гляди в саже испачкаются, как же вы потом кудесниц будете приманивать? Никто не поверит, что у чумазых еды полно. Подберите пожалуйста.

— Да что вы себе позволяете?!

— Гораздо меньше, чем вы. У меня, к примеру нет загородной недвижимости, за то есть замечательный пистолет, а как вам известно депутатская неприкосновенность закончилась вместе с электричеством.

— Ты что нам угрожаешь сопляк?

— Что вы? Конечно же нет, я просто констатирую факты. Рекомендую вам хотя бы в эти непростые времена сделать что-то для народа, а не для себя, тогда глядишь и минует вас пеньковый галстук. Но кто я такой что бы вам советовать? Не обращайте внимания, а лучше обратите внимание на вот эти замечательные стулья с драпировкой, я полагаю они будут иметь антикварную ценность после того, как жизнь придет в нормальное русло, берите не стесняйтесь, народ всё стерпит. Правда Паш?

— Конечно потерпим, нам то не привыкать. Это щекастым этим непривычно с голоду пухнуть, хотя, судя по мордам они и не пухнут. Судари, куда вы? Постойте! Не вежливо убегать, когда с вами ведут светскую беседу!

Наблюдая как два хомяка, покраснели и забарабанили своими толстыми лапками на второй этаж, мы не удержались и заржали в голос. Смех заставил депутатов ускориться.

— Пашка, вот как так? Воровал ты всю жизнь, думал, что вокруг одни идиоты, а сейчас весь твой авторитет яйца выеденного не стоит. Любой прохожий может тебе морду разбить, и его даже искать не станут. А то может и наградят.

— Да, тяжела жизнь депутатов. Погнали к генералу, там совещание уже должно начаться.

— Какое?

— Стратегическое!

Сказал Пашка многозначительно показав пальцем в потолок. Пройдя в конференцзал, мы обнаружили десятка три озадаченных мужчин. Генерал поприветствовал нас подняв руку. С Пашкой заняли место в последнем ряду и стали ждать пока все соберутся.

— Макс, я вот чё подумал. А нафиг мы в КБ столько пашем? Мыж можем на совещаниях совещаться. Вроде как делом занимаешься, а то, что дела не видно, ну так это же не потому, что ты бездельник, а потому что быстро сказка сказывается, да не быстро дело делается. Вот так сядем, посовещаемся! И считай пол дня прошло! Захар знаешь как у нас залихватски выступать будет! Так что нам определенно стоит внедрить эту практику и у себя, очень полезное занятие.

Монолог Пашки прервал генерал своим демонстративным покашливанием, мол заткнитесь хлопцы.

— Прошу тишины. Я вас всех здесь собрал что бы обмозговать, как нам жить дальше. Как вы знаете наши бойцы зашли в юго-западный район и столкнулись с ожесточенным сопротивлением. При этом мы смогли продвинуться на два квартала в глубь территории неприятеля, но увы на этом наше продвижение застопорилось. Крест вывел несколько сотен мирных жителей и стал прикрываться ими как живым щитом. За счет чего пришлось отступить с занятых позиций, так как вести огонь по мирному населению мы не планировали. После нашего отступления часть мирных казнили на месте. Как Крест и обещал, по десять человек за каждого убитого с его стороны. Так же нам стало известно, что к эскалации конфликта привела попытка устранить Креста неизвестными личностями, попытка провалилась.

Сказал генерал и многозначительно посмотрел на меня.

Глава № 23

— Пылкие речи

Какого лешего? Генерал всё знает? Надя рассказала? Она не могла, не верю. Костя? Да ну, бред какой-то. Пока я судорожно перебирал в голове варианты от куда генерал мог узнать о нашей вылазке, в конференцзале разгорелся нешуточный спор. Одни кричали, что нужно несмотря на жертвы со стороны мирного населения задушить уголовников пока они не окрепли и не набрались народного авторитета, другие орали что нужно договориться с зэками и попытаться найти вариант, который всех устроит, на худой конец откупиться. Из третьего ряда поднялся и кое как смог выбраться в проход один из депутатов, встреченных ранее.

— Господа, позвольте полюбопытствовать! Господа! Тишина! Давайте не будем перебивать друг друга, все успеют высказаться! Благодарю. Пётр Евгеньевич, у меня вопрос к вам.

— О как, ну давай, спрашивай.

— А где вы были всё время, когда Крест измывался над обычным населением? Почему вы не предприняли мер по зачистке района до того, как он стал представлять реальную угрозу?

Генерал, мягко говоря, охренел от такого поворота.

— А я скажу, где вы были. Вы захватили власть в городе, вы такой же, как и Крест, только немного более гуманный или хитрый, выберете сами формулировку, какая больше понравится. По факту вы своим попустительством просто захапали себе центр города, а остальные отдали на растерзание всякой шушере. Есть у вас доказательства того, что вы намеренно не поделили город на сферы влияния? Насколько я знаю у вас был зуб на действующую власть, вот вы и решили воспользоваться ситуацией, дестабилизировав положение и в без того сложное время.

— Колька, ты что такое говоришь? Совсем умом тронулся? Я ж тебя считай с пеленок воспитывал, в лагерь ты ко мне приезжал, на скалодроме лазать учился. Ты ж знаешь, что я за всю жизнь ни копейки чужой не взял, какой центр захапал? Если бы не…

— Во-первых не Колька, А Николай Фёдорович. А во-вторых, если бы не вы, то законный мэр был бы сейчас среди нас и управлял доверенным ему городом, а вы Пётр Евгеньевич, самолично выкинули его из администрации, при этом дали ему пинка под зад! Все это знают, половина из здесь присутствующих даже лично видели этот беспредел! Признайте, что вам выгодно создавать иллюзию защищенности у народа, для того чтобы тешить своё самолюбие на старости лет. И не надо прикидываться благодетелем, Пётр Евгеньевич, я-то знаю как вы на войне мирных жителей тысячами на тот свет отправляли, а теперь заделались в блюстителя морали, ох, мы не можем идти в атаку, там мирные пострадают. Раньше вас это не тревожило. А сейчас что? Каков ваш план? Сидеть и ждать? Дать Кресту забрать под свой контроль весь город? Ну так он уже часть левого берега забрал пока вы думали, как быть с этими уголовниками. А может он вам что-то предложил за сдачу города?

Генерал вышел из ступора, сделал пару шагов вперед и со всего размаха усадил в холёный депутатский пятак кулаком. Коленька упал в проход и начал орать.

— Вот! Видите? Я же вам говорил! Милитарист до мозга и костей, не способен на конструктивный диалог! Вы способны только разрушать и убивать людей ради своей выгоды! Что смотришь? Давай, бей. Голос народа не заткнуть. Сегодня у управы были тысячи, завтра будут десятки тысяч, когда придет сотня тысяч человек, ты умоешься кровью за свои грехи. Сдай полномочия, поступи как настоящий русский офицер, хотя бы напоследок. Кто за то, чтобы отстранить генерала от командования?

Лес рук не появился, более того ни одной руки не взмыло в воздух.

— Чего вы боитесь? Эту старую развалину? Я же знаю, что вы все думаете, это единственный шанс спасти жизни наших граждан, не бойтесь! Александр Григорьевич, что скажете?

— Я? А что? А я скажу! Я, я, я думаю, что Николай Фёдорович прав! Я голосую за то, чтобы лишить Петра Евгеньевича власти, его действия уже привели к повешанию почти тысячи человек. Считаю это недопустимым! Мы должны остановить кровопролитие любой ценой! Коллеги, не молчите! Если вы за отстранение, поднимите руки.

Кабан по кличке Николай Фёдорович с нескрываемым ликованием наблюдал за тем, как в воздух взлетали руки, пять человек за, десять, тридцать.

— Коллеги, кто против?

Руки поднял я, Паша, Климов, Костя и еще пара человек. Уровень моего охеревания не позволил молчать.

— Если ты свиномордый высказался, сейчас и я вставлю пару копеек. — в зале попытались меня осадить — рты свои закройте твари. Вы наверно забыли управление каким городом генерал принял на себя? Город умирал от голода и страха, если бы не генерал, то уже некого было бы и спасать, народ бы учинил тут кровавую баню за банку тушенки, а он сплотил вокруг себя всех, кого смог! Да не хватило ресурсов и времени что бы охватить весь город, но он хоть что-то делал в отличии от вас выродков неблагодарных. Что ты пялишься на меня мудло? Ты что-то в жизни своей хорошее сделал кроме воровства из бюджета?

— Это голословное заявление! Ты то сам что сделал?

— Я то? Да я-то всего на всего вместе с моими людьми возродил транспорт, генераторы в моём конструкторском бюро собирают, концерт провел, в том числе для таких как ты, а еще баню сделал, и кучу всякого по мелочи. Что притихли упыри? Совесть заиграла? Как судить так все подорвались, только вот если каждого из вас правителей охренных вывести на суд, то под расстрельную статью каждого отправлять можно.

— Максим, спасибо, зато, что вступился за меня, но не стоило. Коля, как ты и сказал, я милитарист до мозга и костей и мозг мне сейчас говорит, что у нас военная диктатура, а раз так, то капитан Климов, сопроводите пожалуйста вот этих двух граждан в казематы на недельку, пусть подумают о вечном.

Жирдяю и его подельнику завернули руки за спины и потащили к выходу.

— Это произвол! Я буду жаловаться!

— Да-да Коленька, пиши письма мелким подчерком. Когда с Крестом закончу, прочитаю. А вам господа предатели я скажу следующее, я рад что Коля так бойко сегодня выступил. Теперь я знаю каких крыс пригрел. Этот дуралей дал бы Кресту палец, а тот откусил бы ему всю руку. Вы ссыкуны сейчас ради спасения собственных шкур, почти сдали город зэкам. А еще прикрылись благими намерениями, спасители хреновы. Благодарю за то, что выслушали, прошу всех проголосовавших покинуть здание, в ваших услугах город больше не нуждается, должности, занимаемые вами ранее, перейдут в более надежные руки. Попробуйте поискать работу на велоэлектро станции, физический труд хорошо голову прочищает. Всего доброго. Максим, Паша, останьтесь.

Конференцзал взорвался от негодования, но увы дискуссия была окончена. Солдатики бойко выталкивали гомонящих за дверь. Когда зал опустел, к нам подошел генерал.

— Ребята, спасибо вам. А то, что не только словом помогаете и делом. Видел, как вы на БТРе приехали, он нам ох как нужен сейчас для зачистки юго-западного. Паш, молодчина! Если еще пару заготовок таких подгоню, сможете на ноги поставить?

— Пётр Евгеньевич, запросто. Если что еще нужно, вы техническое задание накидайте на скорую руку, а мы покумекаем как сделать желаемое.

— Спасибо еще раз Паш. Сегодня подвезут еще два БТРа, если завтра на ходу будут, то вообще песня. Всех уголовников передушим за пару дней. Ну что Максим, рассказывай.

— Пётр Евгеньевич, а что рассказывать то? Вроде ни чего нового.

— Да как же ничего нового? Как Креста убрать хотел? Какой был план?

— Какого Креста? Вы о чем?

— Макс, давай не прикидывайся, я уже всё знаю. И не юли, я не в лучшем расположении духа сейчас что бы отговорки твои выслушивать.

Пашка от удивления только рот открыл и не мог поверить, что его травоядный друг планировал убийство криминального авторитета.

— Да что тут рассказывать? Выследили прапора, он информацию зэкам сливал о наших перемещениях, в плен взяли, допросили. Потом поймали пацана, который записки от прапора Кресту таскал, он нам поведал о том, что день рождения у Крота, правой руки Креста, скоро будет и где праздновать собираются. Нашли дом, заминировали, всех кто на празднике был, мы положили, но Креста там не оказалось. Пока убегали еще пару человек в расход пустили.

— Где сейчас прапор и курьер Крестовский.

— Оба мертвы — сказал я и потупил взгляд, стало стыдно — Вам всё Костя рассказал?

— Эх, Максим, Максим, мне всё опыт рассказал. Я когда про Креста сказал, ты на стуле заёрзал и занервничал, чуть тебе помог, и ты мне тут же всё выложил на блюдечке с голубой каёмочкой. Не знал я ни чего, а теперь знаю. Значит вместе с Костей бедокурили?

— Пётр Евгеньевич. Это всё моя затея, Костю я подбил, прошу наказать только меня.

— Ты меня за дурака то не держи, Костя опытный парень, его хрен на что подобьешь если сам не захочет, да и что бы ботаник спланировал минирование дома, даже смешно. Костя инициатор был, к гадалке не ходи. А наказывать вас я и не думал, разве что за то, что меня не поставили в известность, я бы вам людей выделил на такое дело, и подготовились бы получше. Сами уцелели и то хорошо. Садись и рисуй как попали в юго-западный незамеченными, нам полезно будет, а то завязли порядком в этих каменных джунглях, может ваши знания помогут сохранить жизни мирных жителей. Паш, позови пожалуйста Костю.

Пашка ушел, а я остался корпеть над картой дополняя подробностями свой рассказ, что где и как делали, уши горели нещадно. Поймали как пацана, на понт взяли. Старый чёрт, опыт не растерял за годы службы. Сука, обидно. Еще и Костю сдал, так по тупому…

— Максим, еще одна такая выходка и под трибунал пойдешь. Из-за того, что вы впопыхах действовали, дело в итоге так до конца и не довели. Запомни раз и навсегда, сначала планирование, потом наблюдение и только потом действие. Иначе и твои люди будут гибнуть и сам голову сложишь. Ну чего ты на меня смотришь как щенок нашкодивший? Я тебе не судья и на твоем месте наверно так же бы сделал, заканчивай с самобичеванием, нужно думать, как выходить из сложившейся ситуации. Ну чего ты нос опустил? И не из таких передряг выбирались. Ты меня понял? Планируй, наблюдай, действуй.

— Пётр Евгеньевич, я понял. Мы как раз этап наблюдений и пропустили практически.

— За то теперь ты на всю жизнь запомнил, что всего один элемент, упущенный из виду, может стоить жизни сотням невинных человек.

— Еще как запомнил…

Хоть генерал и говорил по-отечески, больше наставляя чем ругая, но всё равно было стыдно. В самобичевании время пролетело незаметно. Пашка, Климов и Костя вернулись.

— Здорова Штирлиц — с нескрываемым осуждением поздоровался Костя.

— Костя, ладно гражданский, а ты куда поперся то? Ааа, молчи, не хочу слушать очередные оправдания. Лучше расскажи, что заметил, какие позиции есть огневые, где подходы удачные. Есть мысли как хвост подпалить Кресту?

Костя подошел к карте и начал показывать пальцем.

— На железнодорожном переходе был лаз, через него можно безопасно попасть в юго-западный. Предлагаю провести туда две группы, пару человек снайперов, и один штурмовой отряд. На тех этажах полно мест, где можно спрятаться и искать никто не станет. После того как снайперы займут огневые позиции на крышах зданий, а штурмовая группа спрячется на тех этаже, наши основные силы начнут штурм района. Когда уголовники будут связаны боем, то снайперы начнут работать в спины зэкам прикрывающимся мирняком, а штурмовая группа пойдет на сближение, и мы сможем зажать в тисках силы противника и нанести значительный урон.

— Дельный план, учитывая то, что у нас завтра будет уже три БТРа, мы сможем начать штурм под их прикрытием и минимизировать потери с нашей стороны. Капитан Климов, что-то добавите?

— Пётр Евгеньевич, да, добавлю еще один момент, мои хлопцы починили двадцать радиостанций, выдадим их засадным полкам и будем координировать действия. Так же предлагаю раздать рации всем значимым службам в городе для того, чтобы сократить покатушки и иметь возможность решать проблемы на местах. Потребовалась машина, связались по рации с Черепановым и оформили госзаказ.

— Дельное предложение! Спасибо. Максим, Паш, сможете на базе КБЧ наладить выпуск радиостанций? Нам потребуется штук пятьдесят что бы обеспечить все значимые объекты города связью.

— Если капитан поделится секретами производства или выдаст сгоревшие образцы раций, то конечно сможем, проблем никаких.

— Конечно поделится, на складе хлама горелого вагон и маленькая тележка валяется. Капитан, собери группу, но о задаче не рассказывай никому, до момента выхода. Костю возьмешь с собой, он вас проведет.

— Так точно!

Капитан козырнул, и они с Костей удалились из зала.

— Я с ними пойду.

— Ни куда ты не пойдешь, вояка нашелся. Чудом выжил и в себя поверил? Собирай своих конструкторов и все силы бросай на восстановление техники, мне она к вечеру нужна будет. Как технику восстановите, заедешь за мной и поедем к границе с юго-западным районом, буду руководить операцией, а ты рядом будешь стоять. А то сорвешься еще в самоволку, деятель.

— Но я…

— Никаких, но! Будешь возражать, отправлю в камеру к Николаю Фёдоровичу, обсудите с ним как я вас репрессировал. Вопросы есть?

— Вопросов нет.

— Ну и отлично. И это, Максим, если авантюра какая созреет в твоей голове, то ты меня ставь в известность, я или доработаю твой план или отговорю от него если он бредовый.

— Я понял Пётр Евгеньевич.

Попрощались с генералом и вышли с Пашей в коридор.

— Етить ты Рэмбо. Чего я еще о тебе не знаю? Ты гений, миллиардер, плэйбой, филантроп и в кладовке Надиного дома прячешь костюм железного человека?

— На всё скажу да, а еще я прячу свой стыд за маской спокойствия.

— Если так, то выходит хреново, тебя красная морда выдает. Ну и скольких ты уже на тот свет успел отправить?

— Если не считать повешенных из-за моей недоработки, то уже больше десятка…

— Охренеть, не зря я тебе вот этот вот шеврон подарил — Пашка тыкнул пальцем мне в плечо — теперь он тебе подходит не только по фамилии, но и по внутреннему содержанию.

Шеврон черепа скалился куда-то в пустоту.

— Звать, пожалуй, теперь тебя тоже буду Черепом, Максим как-то не солидно. А так сразу понятно с кем имеешь дело. Гроза преступного мира, владыка конструкторского бюро!

— Ну не юродствуй. В КБ ты уже давно всем заправляешь, я так, на подхвате, максимум на новых проектах задействован.

— Да на новом проекте ты не слабо подействовал, знатного шороха навел.

— Паш, хорош, и так тошно.

— А эт не ради стёба, а назидания для! Чтоб помнил о том, что у тебя друзья есть и с ними можно тяготы разделить.

— Да помню я, помню. В следующий раз, когда по канализации полезем кого-нибудь в расход пускать, обязательно тебя с собой возьму, будешь на коляске нас прикрывать от пуль. Не, ну а чё? Приделаем тебе к спинке броне листы, и ты будешь как подвижный полицейский щит. Пашка робокоп. Как тебе?

— Ахаха Педросян проснулся, лучше б ты так при генерале хохмил.

— Справедливо, уделал.

— Ладно, погнали на склад, посмотрим сколько раций там в наличии есть.

На выходе из администрации мы не встретили ни одного митингующего, слезоточивый газ и резиновые дубинки всех отправили по домам. У порожков нас уже ждал Захар на УАЗе. Ехали на склад практически молча, и только радио в лице Димова не умолкало всю дорогу. Пашка не стал рассказывать Захару о моих геройствах, чему я был несказанно рад, если бы Димов узнал, то к утру успел бы поведать эту историю всему городу. А весь город в своих злоключениях обвинил бы меня и был бы в этом в принципе прав. К вечеру меня бы уже растерзали «мирные» озлобленные жители. А Захар не ту профессию выбрал, ох не ту. Из Захара вышел бы отличный журналист или рекламщик, с его то умением не умолкая трещать и разносить вести по округе.

Глава № 24

— Планируй, наблюдай, действуй

Без пробок долетели до склада. Там нас, как всегда, встретил уже знакомый мне Саня. На склад частенько приходилось заскакивать последние недели, и мы с Сашей хорошо сдружились.

— Макс, какого хрена? Я же просил не привозить с собой этого придурка…

— Сань, я его не звал, он сам увязался.

— Сашуля, я тебя тоже люблю! Ты же тут со скуки сдохнешь без дяди Димова. А вот врать товарищ начальник не хорошо, не увязался, а присматриваю за вами, ибо как дети малые. Ох Санёчек, прикинь, приехал за ними, забрал, на склад отвез, вот этому одноногому бандиту помог из тачки вылезти, а они вот так про меня. Не помните вы добра граждане. Ай!

Паша «случайно» наступил на ногу Захара костылем.

— Прости братишка. Саш, нас генерал отправил к тебе за металлоломом, сказал у тебя рации сгоревшие хранятся, выдай нам их на восстановление пожалуйста — сказал Паша, очень неспешно убирая костыль с ноги Димова.

— Да Саньчоус, если у тебя пивас хранится в жестяных банках, я его как металлолом тоже бы прихватил — снова вклинился Захар, корчась от боли.

— Да-да, сейчас всё будет.

Саша исчез в темном проёме складских помещений и вернулся минут двадцать спустя. Привез тележку, доверху набитую рациями, как армейскими, так и обычными туристическими.

— Паш, вот всё что заказывали, а вот это тебе Захарка.

На стол увесисто плюхнулась машинка для закатывания банок.

— Извини Димов, губозакатывательной машинки не было, придется машинкой для банок обойтись.

— Эх Саша, Саша, а ведь я тебя любил как брата, а ты вот так со мной. Жмот. Ладно, поехали барахло чинить. Я к тебе еще заскочу, нужно одно дело обсудить.

— Димов, нет! Сиди в КБ своем, Макс, озадачь его работой, чтоб он головы поднять не мог, спаси мою психику!

— Хорошо Саш, сделаю что смогу.

Приехали в КБ, а там как раз МЧСники забирали новую порцию генераторов. Механоид Пётр, заставил расписаться за каждый выданный образец, при этом на каждом генераторе он нарисовал через трафарет штрихкод и порядковый номер. Ведомости написаны от руки в двух экземплярах, всё как положено.

— Доброго дня Пётр. Принимай барахло, у нас срочный заказ.

— А чего притащили?

— Да погорельцев целую тележку привезли, нужно перебрать и починить то что можно починить, то что не чинится, использовать в качестве донора для другой рации.

— Понял, сгружайте на стол в ангаре, перекурю и займусь.

— Не, нам срочно нужно.

— Как и мне нужно срочно перекурить. Закидывайте хлам, как освобожусь, посмотрю.

— Макс, не умеешь ты с людьми разговаривать, дядь Петь, там вечером еще БТРы привезут, до этого момента нужно с рациями порешать, кровь из носу нужно, генерал очень просит. Бери всех, кто есть и занимайтесь рациями, остальные проекты подождут. Это сейчас фактически вопрос выживания — вклинился Паша, с механоидом он в отличии от меня нашел общий язык.

— Ёптить Паш, ну так сразу бы и сказали, но перекур это не отменяет, докурю и посмотрю, сгружайте, не мешайте наслаждаться табачком.

— Добро.

Докурив, дядя Петя созвал свою артель и началась работа. Шустро раскручивались пластиковые корпуса, в одну сторону летели разбухшие батареи, в другую сгоревшие провода. Рации, у которых не открывался корпус из-за сплавленного пластик, открывались с помощью расковыривания отверткой или удара зубилом в месте спайки корпуса. Мы предложили им свою помощь, а он нам предложил не мешать и пойти в каптёрке чая попить, чем мы и занялись.

Чай был чернее ночи, Dilmah со слоном. Механоид как обычно заварку делал такую, хоть на зоне подавай вместо чифира. Немного увлеклись рассказами Захара и забыли о времени. Радиоволна Димова вещала о том, как Ашановцы решили расширить немного предоставляемые услуги и помимо наркоты, стали еще и проституток сдавать в аренду. Бизнес их расцвел как никогда ранее, т. к. вложений много не нужно, еда, да защита, а вот с клиентов брали всё подряд, от патрона, до гандона. Наши блюстители порядка проявили интерес к этому начинанию, т. к. пара блудниц сбежали из Ашана и сообщили о том, что попытка заработать на жизнь превратилась в сексуальное рабство. И таких как они там уже сотни. Попросили защитить и спасти подруг. Отряд борцов с преступностью направился вызволять девиц, а им недвусмысленно объяснили, что за излишний интерес к их начинанию, они не только нос прищемят, но и яйца отхватят. Проводили отряд стражей под звуки стрельбы, правда палили в воздух для острастки. Группой стражей командовала Машка Бухалова, её повысили с уходом Захара в КБ и дали еще людей. После этой заварухи она ходила к генералу просить людей для наведения порядка, но получила отказ, т. к. на носу война и каждый человек ценен. За байками не заметили, как наступил вечер.

Два армейских грузовика притащили два БТРа, у одного заклинило задние колеса, и он оставлял за собой жирный, черный след из резины на асфальте. Увидев новый фронт работ Механоид выругался.

— Твою мать, Пашка! Мы еще с рациями этими сраными не закончили, а вы еще рухляди притащили. Ты со мной не расплатишься!

— Дядь Петь, всё будет в лучшем виде, почините всё до утра и будет вам цельная неделя отдыха! Но только не всем сразу, по паре человек будете ходить в отгулы, чтоб производство не положить. Договор?

— Другое дело Паш. Всё сделаем в лучшем виде!

Предчувствуя скорый, внеочередной оплачиваемый отпуск, мужики принялись работать в двое упорнее. Половина сотрудников остались на починке раций, остальные завели генератор и начали ковыряться в БТРах, освещенных лампами. Смотря на этих измазанных мазутом трудовых пчелок, испытал смешанные чувства. Живём в огромной стране, но ведем нищее существование, но как раз из-за нищеты наш народ привык выживать и выжимать из того, что имеет максимум. Заклинило колёса от ржавчины? Ничего, паяльная лампа и с десяток ударов кувалдой по оси помогут всё починить. Потом всё это дело смазать и будет еще век ходить, даже запчасти не нужны! Заклинил верхний люк в БТРе? Пффф не вопрос, кувалда и лом решают все проблемы! Правда пришлось срезать штифт удерживающий лючок, но не беда, из арматуры и потока мата тут же сделали новый и вколотили на своё законное место. А чувства были смешанные от того, что такие рукастые люди раньше вели вполне себе убогое существование, а сейчас и подавно, живи они за бугром, для них всё бы сложилось иначе. Голь на выдумки хитра, да вот только в кармане дыра… О, на стихи прорвало!

У нас все лучшие умы,

Желудки их всегда пусты,

А вместо денег лишь азарт,

Им выходной бы, и чтоб шел фарт.

Не нужно славы и богатства,

Дай только шанс над судьбою надругаться,

Они покажут кто здесь босс,

Но лишь тогда, когда всему придет писос…

А не плохо, неплохо, после того как восстановим электричество повсеместно, открою свой ютуб канал или блог и буду там своё творчество выкладывать или песни писать, на худой конец пойду в батл рэперы, хорошо теперь подвязы среди музыкантов есть.

Мои размышления прервал солнечный свет, раздирающий веки. Какого хрена? Я что во сне стихи сочиняю или не заметил, как вырубился? Выглянул в окно. Пашка стоит с Механоидом, ударили по рукам, и дядя Петя со своими миньонами разошлись по домам, как ни как суточную смену отпахали. Дверь открылась и с порога Паша поприветствовал.

— Макс, проснулся? Ну отлично, погнали к генералу, нужно БТРы с рациями отвезти. В одном мы с тобой поедем, а во втором поедет Димов.

— Захара в другой отселим чтоб болтовню его не слушать?

— Именно так.

— Отличный план.

Захар о нашем плане не подозревал и поэтому был счастлив поехать за рулем БТРа, понимаю его восторг, сам недавно такой же испытывал. Завели машины, выехали из КБ, за нами охрана заперла ворота, и мы покатили по безлюдным улицам, в тишине. А хрена лысого, вдруг из двух десятков починенных раций раздался многоголосый Захар.

— Чё молчим парняги? Такое раз в жизни бывает! БТР мать вашу! БТР!!! Ахаха! Да это же восхитительно!

Услышав голос Захара, нас передернуло.

— Пашик, быстрее! Вырубай к херам эти шарманки!

Паша, не дослушав меня уже выключал одну за другой гомонящие рации. Когда вырубал последнюю, в эфир пошел похабный анекдот про поручика Ржевского. Психика была спасена.

На подъезде к управе обнаружили палаточный городок. В городке расположилось сотен пять человек, от администрации их, как и ранее отделял ОМОН. У жителей городка был целый лес из транспарантов, гласили они следующее:

Долой тоталитаризм!

Нет репрессиям!

Даешь свободу слова!

Свободу полит заключенным Клюеву и Букашкину!

Завидев приближение нашей техники, ОМОН любезно предоставил нам коридор для проезда. У администрации нас встретил генерал вместе с Климовым.

— Ребята подъехали, отлично. Можете не вылазить, сейчас мы к вам погрузимся и выдвигаться будем.

Два БТРа уместили на себе порядка тридцати человек, плюс высшее руководство. Три десятка бойцов сели на борта БТРа в полном обмундировании, автоматы, гранаты, снайперские винтовки, всё как надо. Генерал подсел в нашу с Пашкой машину. И мы потихоньку выдвинулись в сторону Ворошилова.

— Пётр Евгеньевич, а что за город в городе образовался?

— Ты про палатки?

— Ага, про них родимых.

— Да однопартийцы вчерашних депутатов волнения поднимают, как будто без них проблем мало было.

— Так может их того? Тоже в казематы?

— Максим, ну ёмаё, только же проговорили с тобой. Планируй, наблюдай, действуй. Ну посажу я еще за решетку с десяток человек, что толку? Еще сотня негодовать начнет, и тех посажу, потом сколько придет? Тысяча? А их куда сажать? Да и за что? За то что с плакатами стоят? Стоят и пусть стоят, нам на них похрен. Вот если бучу поднимут. То конечно да, придется самых резвых образумить, а так смысла никакого нет. Как говорится собака лает, караван идет. Пока они не проявляют агрессии то и вреда от них нет.

— Так вчера же были и агрессоры.

— Ну так половина из них уже за решеткой, остальных Климов газом протравил и дубинами обласкал. Сегодня видел этих агрессоров? Вот и я не видел. Оно то знаешь, как бывает? Человек кричит о своих убеждениях, о притеснениях, о том, что нужно что-то менять! Вот только сам менять он ничего не хочет, т. к. страшно. А вот волну поднять и учинить заваруху чужими руками, эт за милое дело. Поэтому вот такие комнатные агрессоры, придут, покричат, получат дубинкой один раз, а потом всем вокруг говорят, что на сборища такие одни тупари ходят, и митингами ничего не изменить, хотя еще вчера веровали в обратное.

— А как менять надо было?

— Да тогда, пожалуй и ни как. Все должности важные занимали родственники чинуш, законно вырасти тебе никто не дал бы. Незаконно ты, конечно, мог бы пробиться в серединку пищевой цепи, но нужно было обладать огромными финансами, да и менять тебе никто ничего не дал бы.

— Согласен. А сейчас что-то поменялось?

— Конечно поменялось. Ты сам видел, как у нас люд с должностей вылетают за некомпетентность. Ты, к примеру был никем, проявил инициативу, собрал команду и вот под твоим началом целое конструкторское бюро. Такому и город не стыдно в управление отдать, ибо о людях думаешь. А вот Клюев с Букашкиным только о насиженных местах думают, да о том, как урвать побольше. Бери, делай! Фронта работ по улучшению жизни людей хватит жизней на пять вперед! Но много ли деятелей у нас? А вот хрен там, многие сидят и ждут что сейчас придет власть и всё наладит. Ждут и не понимают, что в их стране, власть они сами. А мы так, только служим народу. Не зря же девиз есть «Служить и защищать». Заметь! В первую очередь СЛУЖИТЬ своему народу, работать на его благо. Это у вас шайка деятелей образовалась, Пашка вон рукастый, что не попросишь, всё сделает. Молодец. Да даже Захар ваш, когда не болтает лишнего, золотой человек! Если хотя бы десятая часть населения жопу оторвет и будет во имя общего блага трудиться, то жить как в раю будем. Так, Макс, сверни вот тут на право и метров через двести паркуйся у высотки, да, да, да, вот тут.

Бойцы выгрузились, и мы начали восхождение по лестнице на крышу двадцати пяти этажки. Пашка остался в машине, и я ему завидовал, с утра пораньше ох как не хотелось прыгать по ступенькам. Поднявшись на крышу, генерал выдал Косте бинокль и тот начал тыкать пальцем в даль и рассказывать, как добраться до тоннеля, а после безопасно добраться до противоположной стороны. Снайперы в свою очередь разложили свои кофры и извлекли на свет две снайперские винтовки Драгунова. Уселись у края крыши и начали просматривать район.

Меня не привлекали к обсуждению, да я и не особо рвался, боевой опыт у меня стремится ну не к нулю, но близко к тому. Относительно тактики ведения боевых действий в городских условиях, мне точно не чего сказать. Весь мой тактический опыт сводится к игре в колду, а в реальности же я всегда играл в бей, беги. В далеке раздалась стрельба. Приложил руку к глазам, что бы солнце ни светило и увидел, что в глубине юго-западного района валит дым, что-то горит. Увидев куда я пялюсь, ко мне подошел Костя.

— Там наши окопались, отбили пару домов, прилегающих к мосту, теперь можно безопасно въехать в район, но дальше уже не так просто продвинуться. Палить могут из любого окна, сил для полноценного штурма у нас достаточно, численный перевес на нашей стороне, но вот народа мирного погибнут тысячи при таком раскладе. Да и своих бойцов положим, надеюсь план генерала сработает.

— Кость, ты это, извини, я не хотел тебя сдавать, генерал меня на понт взял, я думал, что ты уже всё ему сам рассказал.

— Забей. Влетело мне от Климова, конечно, знатно, но все живы, здоровы, и я в том же звании что и был, так что считай легко с тобой отделались.

— Согласен. А какой в итоге у нас план? Как я понимаю голову Креста мы больше не пытаемся взять?

— Да, Креста искать долго и не реально, т. к. мы даже не знаем, как он выглядит, можем ориентироваться только на слова того пацана.

— Его Сергей звали.

— Ох Макс, тяжело тебе будет…

— В каком смысле?

— Да в прямом. Если ты будешь каждую смерть на душе хранить и помнить, обмусоливать случившееся день за днем, то либо крышей поедешь, либо жить не захочешь, ибо жизнь твоя станет адом. Серёжка, не Серёжка, мне без разницы. Если он вредит моим людям прямо или косвенно, то я его уберу. А тут ты даже в его смерти не виноват, но всё равно в голове прокручиваешь всё это день за днем. Забудь, ну забыл ты дверь закрыть в школу и забыл. Ты же не заманивал туда псов, они сами пришли.

— Стоп, я точно помню, что дверь я закрывал, уходя вбил клин под неё, дверь не могла сама открыться.

— Ну видимо хреново вбил, ветром снесло его или псы вытащили, хрен его знает. — когда я засомневался, что-то в жесткой интонации Кости изменилось, он как будто начал защищаться, еще эти руки, скрещенные на груди, будто отгородиться хочет от этого разговора.

— Хреново? Я дёрнул дверь на себя со всей силы, и она даже на миллиметр не сдвинулась. Хреново дверь закрыл я или её кто-то открыл?

— Ты на что намекаешь?

— А я ни на что не намекаю, я рассуждаю. Ты изначально хотел убрать парня, и после того, как мы вернулись у тебя, был вагон времени что бы это провернуть. А всё что потребовалось, это открыть дверь и забросить внутрь банку тушняка приманив запахом собак, а после они уже и сделали своё грязное дело.

— Рот свой закрой. Шерлок хренов. Я, между прочим, твою шкуру спасал. И если бы ты не проболтался генералу, то никто, никогда бы и не узнал, что это мы пошумели в Юзах. А теперь, если лишние уши узнают о том по чьей вине погибли пять сотен человек и практически началась война, то думаешь долго нам на белом свете ходить с тобой? Сиди и помалкивай, моралист хренов. — шепотом прошипел мне Костя.

— Костя, твою мать. Тебе самому от себя не противно?

— А чего мне стыдиться? Того что я защищаю своих людей? Мир то он простой, здесь свои, там чужие. — Костя ткнул в сторону юго-западного. — а жертвы есть всегда, даже в мирное время. От ДТП в год умирало тридцать пять тысяч человек, сейчас таких ноль, но умирают теперь они по-другому, от голода, от насилия, да, как угодно. Суть одна, выживи сам и помоги выжить тому, кто рядом. И чем больше достойных людей выживет, тем больше шансов на завтрашний день для страны. А свою моралистскую чушь оставь при себе. Ради друзей я и не на такое готов пойти.

Я понимаю его логику, но она какая-то людоедская. Пожирай чужих что бы насытиться самому и насытить своих близких. Возможно, если бы я прошел войну, то тоже так бы думал, но я совершенно точно не хотел бы становиться таким человеком. Нас окликнул генерал.

— Ребятки, спускаемся и вечером вы выступаете. Максим, а тебя я жду здесь в двадцать ноль ноль.

Глава № 25

— Сердце и долг

Я загнался и пол дня думал о словах Кости, о том, что он готов сделать что бы спасти «своих», я, по сути, всю дорогу делаю то же самое, только менее цинично что ли? Ему пачку людей на тот свет отправить, а я себя изведу мыслями о том, что оставил кучу родственников без любимого сына, отца, брата. У Кости мир крайне простой, вон там чужие, а тут свои. За своих убивай, чужих подальше отгоняй. У меня же картина мира более детализирована, что и заставляет испытывать большую ответственность, убиваешь не физическое тело, а ломаешь жизни целой цепочки людей, для которых завтрашний день навсегда изменится к худшему. Костя же, просто убирает угрозу. Убил и отлично, проблемой меньше. С одной стороны он ради тебя пойдет на всё, лишь бы защитить, а с другой стороны ты никогда не знаешь, что с тобой станет, если его мозг в тебе идентифицирует угрозу.

Пока я загонялся, успел заскочить на склад и взять у Сани армейский бинокль БПОс 10х42 с сорока двухкратным увеличением. Новенький. В КБ ехать смысла не было, после суточной смены все артельщики дома отсыпаются. Поэтому просто заехал за Надей и мы направились к набережной. Проезжая мимо Чернавского моста, Надя показала пальцем на баррикаду, перекрывшую проезд через мост. Там был свален какой-то хлам, покрышки, доски, сгоревшие остовы машин. На нашем берегу за баррикадой наблюдали новоявленные пограничники в лице казаков. Мы больше не могли оказывать им помощь по охране их поселения, так как сами оказались в сложной ситуации, пришлось им переселиться в нашу часть города. Казаки тут же вызвались нести дозор по одному из направлений.

Спустя пару минут мы уже гуляли по набережной. Забавно, голод до сих пор маячит где-то на горизонте, грядет война с Крестом, а на набережной беззаботно купаются в водохранилище дети. Плещутся, кричат, как будто и нет жестокости и разрушений кругом, как будто вернулся мир и в каждом доме снова горит свет, напоминая о том, что всё хорошо. По набережной прогуливались казачьи патрули, наблюдают что бы со стороны левого берега никто не переплыл к нам на катамаранах или еще каких плав средствах, ибо под контролем креста сейчас клуб каяков, и если на наш берег с их помощью переправятся десятка два головорезов, то может быть очень больно. В ночное время они запросто смогут вырезать заставу, а дальше беспрепятственно переправить к нам сколько угодно людей устроив резню. Такие попытки ранее уже предпринимались.

— Максим, ты тут? Приём.

— Да, Надь, прости, сложный день, порой концентрация отключается и ухожу в свои мысли. Как у тебя день?

— Всё нормально. Есть у меня парень, который уходит в себя, но я его всё равно очень люблю — сказала Надя, показав мне язык — а еще Ирка из бухгалтерии меня уже задергала. А что за парень с Максимом вечно катается, а как зовут, а чем занимается и бу-бу-бу. Целыми днями.

— Очередная почитательница харизмы Захара?

— Да какого Захара? Про Пашу спрашивает всё время.

— Так, так, так, а вот с этого момента поподробнее.

— Ну а чего тут рассказывать? Ирке двадцать шесть лет, не замужем, фигурка хммм, точёная, как и у всех сейчас. Голод способствует стройности. Хи-хи. Любит книжки читать, хозяйственная, пирожками нас вечно угощает. Добрая, не знаю, что еще сказать про неё. Хорошая девочка.

— Ну так если хорошая, то давай познакомим, у Пашки как раз никого нет. Но он упрямиться будет, ну ни чего, придумаю что-нибудь. Ты сегодня Ирку сможешь выдернуть? А в идеале сейчас?

— Сейчас?

— Ну а чего тянуть? Я Пашку вытащу, прогуляемся вместе, познакомим. Что думаешь?

— Давай, я только за. Подвези меня пожалуйста на Лизюкова тридцать два, а сам за Пашкой заедешь и за нами вернетесь. Мы девочки, нам времени нужно много что бы собраться.

— Много, но давай не как в прошлый раз.

— Ну тогда был особый случай, чего ты начинаешь? Я быстро собираюсь всегда.

— Да, да, очень быстро, как скажешь, но в этот раз потратьте на сборы не больше часа пожалуйста, мне к восьми вечера у генерала нужно быть.

— Опять работа?

— Скорее я теперь на особом контроле. Генерал узнал о нашей вылазке за Крестом.

Надя распахнула от удивления глаза и всю дорогу смеялась надо мной, услышав, как генерал меня развёл и выудил чистосердечные признания. Высадил Надю на Лизюкова, а сам сел на близлежащей лавочке и стал ждать. Через пять минут она выглянула из окна третьего этажа и прокричала.

— Максим! Всё хорошо! Ира собирается, едь за Пашей!

Заехал к Пашке, он как раз сидел чаёвничал.

— О, Макс, заходи, бери кружку, чая с сушками бахнем.

— Паш, некогда чай пить, одевайся по парадному, генерал вызывает.

— Евгенич? Достали эти сверхурочные, ладно, поехали.

— Ты вот так ехать собрался? Яж говорю, сказали по парадному явиться!

— Нахрена? Праздник какой или что ему нужно то?

— Да, а я от куда знаю? Сказал, что нельзя в грязь лицом ударить, мол чтоб был с иголочки одет.

— Твою мать, он наверно думает, что у меня тут вагон костюмов парадных? Ладно, жди, гляну что одеть можно поприличнее.

Пашка укатил в соседнюю комнату, много матерился. Минут через десять вернулся в рубахе и бриджах с сандалиями.

— Ох ты и модник…

— Макс, у меня только рабочие шмотки, если ты помнишь всё моё барахло в юго-западном осталось. Так что парадный набор уже на мне. Не нравится? Пусть сводит меня в бутик за свой счёт. Погнали.

Через пятнадцать минут мы стояли у дома Иры.

— Макс, а что мы тут делаем?

— У тебя спец задание. Быть милым и галантным.

— С генералом?

— И не только.

— Ты можешь не ребусами говорить?

— Могу, а вот и наше задание. Спец задание!

— Привет Паш — поздоровалась Надя, подойдя к двери Паши — Паш, уступишь мне место рядом с Максимом?

— Привет Надь, конечно, уступлю, какие вопросы могут быть? — Паша заметил в зеркало заднего вида что особа женского пола стоит рядом с Надей и всё понял, вылезая из машины, он попытался ударить меня в бок, но я был на стороже.

— Привет! Меня Ира зовут, а ты Паша? Мне Надя про тебя рассказывала.

Разместившись на заднем сидении, Ира взяла ситуацию в свои руки и не давала беседе затухнуть, ибо Паша немного растерялся. Надя ехала рядом со мной и самодовольно улыбалась, банда сводников вышла на тропу любви. Покатавшись немного по городу, мы снова отправились на набережную. Девчонки пошли вперед, а я помог Пашке выгрузиться из машины и достать коляску.

— Макс, что за подстава?

— Какая подстава Пашик? Девушка тобой интересовалась, красивая?

— Да красивая, красивая. Какого хрена ты мне не сказал?

— А если б сказал, ты бы поехал?

Паша замялся.

— Ну вот поэтому и не сказал. Ты ей понравился, она Наде все уши прожужжала о тебе.

— Хорош заливать. Прям прожужжала?

— Да я тебе отвечаю. Надя сегодня мне рассказывала, как она каждый день про тебя без умолку трещит.

— Вот это вы сводники конечно, только сегодня рассказали тебе и ты меня уже на свидание похитил. Макс, блин, ну мог бы хоть костыли прихватить, на коляске как инвалиду рядом с ней ехать?

— Паша, ты сам говорил, что инвалидность вся в голове. Верь в себя, ибо я в тебя верю. Ты ей уже нравишься, вам просто нужно поближе друг друга узнать.

Пашка кивнул, не мне, а скорее всего сам себе, и мы отправились догонять девчонок. Погода была тёплая, девчонки вышли в летних платьях, красотки, заглядишься. Ветер развевал полы платья, и казалось, что они парят над асфальтом. Пашка еще немного смущался, но всё-таки уже начал понемногу брать инициативу в свои руки. Прогулялись, посидели у колоннады, попили кофе, благо я без термоса никуда не выхожу. И направились в обратный путь.

— Паш, расскажи Ире как мы из юго-западного переселились, только без театральных подробностей.

— Да ну эту историю в баню, уже тыщу раз рассказывал.

— Мне не рассказывал, Паш, расскажи пожалуйста.

Паша посмотрел на Иру, сделавшую бровки домиком, и не смог ей отказать, расплылся в улыбке, а уши покраснели. Когда до Чернавского моста оставалось пара сотен метров, мимо нас пронесся отряд казаков, у одного из них за спиной болталась рация, нами починенная? Из неё доносилось что-то не ясно шуршащее. «Пересвет… пшшш… Я сокол… пшшш… форсируют мост… пшшш…». Не успев ни чего понять мы прошли еще добрую сотню метров, а дальше всё стало ясно как белый день.

На мосту раздалась стрельба, автоматные очереди одни за другой прорезали воздух Мы автоматически присели и начали озираться по сторонам, в дали зазвучал рык мотора. К нашему берегу приближались три прогулочных катера, с них непрерывно вели огонь по укреплениям заставы, находящейся у моста. Казаки огрызались, но перевес в огневой мощи был всё-таки на стороне нападающих. Пешая группа пересекала баррикаду на мосту под прикрытием с катеров, еще минут пять и десант будет на нашем берегу.

— Ребята, быстрее на парковку, нужно валить от сюда, без оружия мы не помощники!

Я схватил Надю, и мы побежали. Пашка и Ирина следом за нами. Пробежали метров двадцать, после чего нас заметили на приближающемся катере и открыли по нам огонь. Я дёрнул Надю за руку и повалил её на себя, скрывая за бетонным блоком. Осмотрелся, Пашка повалил Ирину и прикрывает её своим телом, хотя мы за бетонным бордюром и нам ничего не грозит, пока не начнут по нам палить с моста или пока десант не высадится.

Застава активно огрызалась, но судя по утихающей интенсивности стрельбы, живых там оставалось всё меньше. Что-то взорвалось, снова и снова. Чёрный дым повалил со стороны заставы. Звуки катера стали всё ближе, еще немного и высадятся, а мы хрен куда отползем, открытое пространство. Справа от нас послышался топот копыт. Два десятка казаков на вороных конях спешили на подмогу своим на заставе. Вели огонь на скаку стараясь не дать безнаказанно идти в атаку уголовникам. От отряда отстали пятеро. Слезли с коней, подошли к бетонным блокам, и извлекли из-за спины РПГ-26, ручной противотанковый гранатомет. Фонтан пламени вырвался из гранатомётов и ракеты устремились в сторону катеров. Два взрыва заглушили стрельбу, и в ушах остался только писк.

Я выглянул за бетонное ограждение, два катера шли ко дну, третий разворачивался для отступления, по его борту молотили очередями высекая снопы искр. Вокруг двух тонущих катеров валялись ошметки тел, пара человек истошно орали и молотили что было сил по воде, стараясь не пойти на дно следом за своими судами. Наступление уголовников провалилось.

Надя нападение восприняла как-то спокойно, после ранения в управе, её видимо теперь не испугать подобным. Хотя руки у неё еще тряслись и пожаловалась, что в ушах до сих пор пищит. А вот Ирина превратилась в плакучую иву. Слёзы лились ручьем, она вцепилась в Пашу и прижала к себе рыдая навзрыд.

— Ириш, всё хорошо, мы живы, здоровы, ну почти — Пашка кивнул куда-то неопределённо вниз, намекая на свою ногу — успокаивайся, всё закончилось, ты в безопасности.

Минут через пять Ирина пришла в себя, и мы потихоньку направились в сторону парковки. Довезли Иру домой, Пашка вышел её проводить. Мы сидели с Надей в машине что бы им не мешать. В зеркале заднего видения я заметил, как Пашка встал с коляски что бы обнять Иру на прощание. Но так и не обнял. Ира впилась в него губами и так они и стояли, целуясь и обнимаясь. Потом Пашка вернулся.

— Надь, тебя Ира попросила с ней сегодня остаться.

— Да, Максим, я с Ирой сегодня переночую, не хорошо её бросать одну после такого испуга.

— Хорошо, люблю тебя. Завтра встретимся.

И Надя ушла. Пашка залез на переднее сидение, улыбка не сходила с его лица.

— Ох ты и ловелас Пашик, а стесняшку из себя строил… А тут бац! И на первом же свидании завалил девицу, да еще и поцелуй урвал. Моё почтение, ваши навыки ухажёра на высоте.

— Иди ты. Когда стрелять начали, вы сразу упали, а она застыла в оцепенении, ну я вскочил с коляски и повалил её на землю. А когда прощались, она сказала, что я ей жизнь спас и что я настоящий мужчина, ну а дальше ты сам всё видел — улыбка Паши стала еще шире.

— Ты настоящий мужчина и есть. Красавец! Пашик, всё налаживается, я за тебя очень рад.

— Макс, спасибо что вытащил меня сегодня, хоть и обманул. Если б не ты…

— Ладно, ладно, у меня был хороший учитель в лукавстве. Евгенич такие уроки преподает, диву даюсь. А ты для меня столько сделал, что это мелочи, но сына в мою честь назовете. Понял?

— По рукам.

— Ты чего помрачнел то?

— Времени всё меньше остается, скоро война начнется?

— Если план генерала сработает, то ничего не начнется, за одну ночь выдавим их с занятых позиций, а после добьем оставшихся.

— Думаешь получится? Ваш то план с Костей тоже был не плох, в итоге вон чем обернулось.

— Паш, ну ты нас то не сравнивай, Костя хоть и воевал, но обычный рядовой. Даже близко не тактик, я вообще гражданский. Чудо то, что нас не пришили. А Евгений и Климов имеют реальный боевой опыт и смыслят то побольше нашего в наступательной тактике. Так что всё хорошо будет, не переживай.

— Надеюсь, что ты прав.

— Прав, конечно, ты думаешь, что уголовник сможет сопротивляться военным с огромным опытом? Я так не думаю. Скоро всё закончится и снова заживем мирной жизнью.

Отвез Пашу домой, а сам направился к генералу, опоздал на пол часа, любовные дела не терпели промедлений.

— Максим, какого хрена? Я уже собирался отправлять людей на твои поиски, думал, что ты опять ввязался в переплет.

— Пётр Евгеньевич, прошу прощения, дела задержали, не мог бросить. А насчет переплёта вы правы, в переплет попал, но все, кто со мной был, вышли сухими из воды. Видели нападение на Чернавский мост своими глазами, ну и свинцом нас за малым не нафаршировали, но казаки сработали на ура, вовремя подкрепление конное пришло и два баркаса из трех на дно отправили.

— Знаю, уже доложили про нападение. Нас сейчас со всех сторон раздергивают, то там атакуют, то тут. Пока не понятно, то ли ищут слабые места, то ли панику сеют. А скорее всего и то и другое. Ладно, я тебя, собственно говоря, зачем позвал? Мне заместитель нужен.

— Стоп, какой еще заместитель? Вы собрались от дел отойти?

— Не перебивай. Из-за боевых действий я не могу уделять достаточно внимания насущным делам. Из-за чего постоянно что-то упускаю из виду. То с фермы продукты перевезут и ненадлежаще хранят и всё протухнет, то нецелевые расходы появляются топлива, а порой и просто хищения складского имущества. Навести порядок с бандитами и получить беспорядок в материально технической сфере, это хреновое решение. Поэтому мне нужен заместитель, и ты будешь моим новым замом. С конструкторским бюро у тебя отлично получается, вот и расширишь свои управленческие горизонты.

— Но я…

— Возражения не принимаются. Паша уже давно у тебя большую часть функционала забрал на себя, вот пусть он дальше КБ и тащит, ты будешь осуществлять периодический контроль ну и заказывать в КБ необходимое для города. Так у тебя будет куча забот, сможешь себя с пользой для народа развить, ну и повышение статуса какое никакое. Когда вернемся к обычной жизни, то льготная ипотека тебе и хороший кабинет с высокой зарплатой, но до этого еще дожить надо. Захара в помощники себе бери, будет заместитель по связи с общественностью, этот и мертвого разговорит, пусть катается по объектам и собирает потребности в модернизации или снабжении, а ты уже будешь думать, что с ними делать. И вот тебе первый заказ, возродите уже наконец стоматологию! Зуб болит, сил нет, а пойти не к кому.

Генерал шокировал меня своим предложением, но в целом я был рад, хотя и груз ответственности давил на плечи порядком. Пару часов обсуждали нюансы, а после генерал ткнул пальцем в темноту.

Глава № 26

— Штурм

— Доставай бинокль и наблюдай, мне нужно чтобы ты был так же в курсе оперативных сводок по боям. Может потребоваться срочное оснащение войск, как с БТРами и рациями было.

Минут пятнадцать ничего не происходило, но в один момент всё переменилось, сначала началась шквальная стрельба. Слышно её было слабо из-за сильной отдаленности от боевых действий. Приложил к глазам бинокль. Темноту прорезали то тут, то там вспышки света. Огоньки появлялись и гасли хаотично. Вспыхнул на первом этаже, потом на третьем, шестом, крыше, потом на втором этаже, в соседствующих с мостом домах была та же картина.

— Видишь выстрелы? Обрати внимание что в одном и том же месте вспышка появляется крайне редко. Это означает то, что зэков натаскивал кто-то с боевым опытом. Золотое правило, выстрелил и тут же изменил огневую позицию, ибо при следующей попытке выстрелить с того же места, ты уже сам можешь схлопотать немного свинца. Для нас это плохие новости, но на БТРах ребята легко войдут в город без особых потерь, тяжелой техники у уголовников нет, как нет и гранатометов или мин.

— От куда вы знаете?

— А стукачи есть не только у Креста, у нас там тоже есть пара своих соловьев. Поют громко, аж в нашем районе слышно. Смотри, не отвлекайся! БТРы поехали! Через пару минут начнут работать ребята Климова и ударят в спины зэкам.

В бинокль отчетливо виднелись три БТРа идущих на малых оборотах в сторону неприятеля. Проехав мост до середины, БТРы остановились и врубили прожекторы. Темноту разорвало в клочья. Люди Креста слепли от яркого света, и старались погасить его как можно скорее, от чего стреляли куда попало. Огонь стал намного плотнее чем был ранее. В рации генерала прозвучало «Начинаем зачистку». Климов вступил в бой.

С крыши заработали наши снайперы, тусклые вспышки возникали с периодичностью в тридцать секунд. Снайперы отрабатывали по целям, которым не посчастливилось либо показаться на дороге, либо бежать на помощь к своим. В темноте было не ясно с какой стороны прилетела смерть и поэтому волны уголовников просто неслись в сторону моста, для того чтобы сдержать наступление бронетехники. В рации снова послышались сообщения «Первый, через двор, малыми группами, по пять человек на подъезд, вход по моей команде», «Принял», «Все на позициях», «Пошли!».

— Пока всё идет хорошо, основное сопротивление ведется из четырех домов которые ближе всего к мосту. Чистить здания дело муторное и долгое, но нам хватит и зачистки двух, как только закрепимся, сможем перебросить основные силы для того, чтобы додавить оставшиеся силы противника. Самое главное сейчас это убрать обороняющихся тихо, и спасти мирных которых используют как живой щит.

«Пшшш», «Всем внимание! На лестничных площадках есть растяжки. Быть предельно осторожными», «Вас понял», «Заметили растяжку, снимаем», «Отставить, нет времени на это, проходите дальше и чистите здание», «Принял».

Получив сообщение о начале зачистки, БТРы продвинулись еще ближе к зданиям, и открыли ответный огонь по уголовникам. Стреляли, судя по всему, для привлечения внимания, а не для уничтожения вражеских сил. К моменту продвижения Прожектор горел только на одном из трех БТРов, остальные были разбиты.

«Пшшш», «Контакт!». На девятом этаже окна озарились вспышками автоматных очередей. «Квартира двести шестнадцать зачищена, четверо гражданских целы, трое зэков двухсотые, продолжаем зачистку».

Поняв, что с БТРами не справиться просто так, на улице появились желающие подпалить технику с помощью коктейлей Молотова. Три фигуры озаряемые горением тряпок в бутылках, ломанулись к технике под прикрытием огня и бетонных блоков, огораживающих проезжую часть от пешеходного тротуара на мосту. Ломиться пришлось им полуприсядя, от чего стремительный рывок превратился в бег маленьких утят. Шли один за другим. Идущий последним завалился вперед и, судя по всему, раздавил своим весом бутылку с зажигательной смесью, он и пространство вокруг вспыхнули, только бедолага уже был не способен кричать, мне было не видно, но уверен, что мозги его разметало по всей округе еще до падения. Спустя пару секунд второй так же словил пулю и упал. Идущий же первым успел подняться и бросить коктейль в БТР. А вот присесть уже не успел, его срезали очередями сразу с двух БТРов. Бутылка пролетела добрые десять метров и ударилась в носовую часть БТРа. Нос воспламенился, но судя по тому, что экипаж не покинул технику, их жизни ничего не угрожало.

«Пшшш. Девятый этаж зачищен. Второй, как у вас, ответь»., «Встретили сопротивление, у нас один трёхсотый, девятый этаж зачищен», «Третий?», «Девятый этаж зачищен, противник пытался кинуть гранату, но был убит, граната взорвалась, среди гражданских четыре двухсотых и три тяжелых»., «Четвертый», «пшшш», «Четвертый! Прием!», «Пшшш, я четвертый, противник снес стены между квартирами, весь этаж соединен одним проходом, дочищаем, обнаружен лаз на восьмой этаж через балкон, спускаемся», «Я пятый, нас прижали, у нас один двухсотый, пока держимся», «Пятый, если продвинуться не удастся, уходите через технический этаж в четвертый подъезд, двумя группами произведете зачистку, после совместно додавите сопротивление в пятом. Как принял? Как принял? Повтори? Не слышно»., «Пшшш, граната! Ложись! БАХ!», «Пятый! Пятый! Ответь!».

«На связи шестой, девятый этаж зачистил, десять двухсотых у противника, у нас все целы, спускаемся на восьмой»..

— Помнишь я тебе говорил: «Планируй, наблюдай, действуй»? Пока Климов чистит здание, а снайперы отрабатывают по целям на улицах, еще одна штурмовая группа из двадцати человек идет в глубь юго-западного. Их задача уничтожить пивзавод. На пивзаводе расположен склад всего наворованного, а без еды, топлива и медикаментов Кресту долго не продержаться, его свои же сожрут.

— Так вы же говорили, что будет всего две группы. Откуда третья взялась?

— Говорил, о существовании второй группы знаю только я и теперь ты, бойцы получили приказ за пару минут до выхода, никто не успеет слить информацию Кресту, даже если захочет. «Хамелеон на связь, как обстановка?»

«Пшшш, продвигаемся спокойно, на районе неразбериха, очень много народа выбегают на улицы, кто, пытаясь скрыться, а кто бежит на помощь обороняющимся. Сопротивления не встретили, продолжаем движение. Расчётное время прибытия пять минут».

— Почему хамелеон?

— Потому что одеты по гражданке и стараются косить под бандитов рассредоточившись по району, идут малыми группами по четыре человека.

«Пшшш, восьмой этаж зачищен».

Из темноты вылетел грузовик и на всём ходу направился к БТРам. Водительская кабина грузовика тут же превратилась в решето, но, судя по всему, там никого и не было. Грузовик врезался в средний БТР, задний мост подскочил от столкновения и грузовик загорелся.

— Коробочки ответьте!

«Пшшш, экипаж номер один цел», «Экипаж номер два цел, один трехсотый, сильно приложился головой о переборку во время столкновения, дышит»., «Экипаж номер три цел».

— Сдайте на пять метров назад что бы не воспламениться от грузовика и продолжайте тянуть на себя внимание.

«Вас понял».

БТРы сдали назад, к тому моменту интенсивность огня из зданий немного начинала угасать.

«Пшшш. Седьмой этаж зачищен, гражданских переправляем на девятый этаж, эвакуируем после зачистки. Спасено сорок три человека».

У остальных команд набралось еще сто двадцать пять гражданских. Среди спасенных было тридцать раненных. В процессе спасения погибли пятнадцать гражданских.

«Пшшш. На позиции. Начинаем демонтаж пивзавода».

«Шестой этаж зачищен».

«Пятый этаж зачищен».

В глубине юго-западного района прогремел сильный взрыв и в темноте прорезалось кроваво красное зарево.

«Задача выполнена. Пивзавод уничтожен. Пшшш. У нас потери. Пшшш. Отходим малыми группами».

С нашей позиции пивзавод было не рассмотреть, перевел бинокль на БТРы. Из-за ограждений моста, позади БТРов вылезли три пацана, на вид лет двенадцать-четырнадцать. Похоже они лезли на руках держась за ограждения что бы не быть замеченными. Запрыгнув на мост, они тут же рванули к БТРам, за плечами ребят что-то неестественно болталось из стороны в сторону. В один миг пацаны залезли на БТРы и извлекли свою ношу из-за спины. Канистры…

— Экипаж коробок, на ваших бортах неприятель, уничтожить! Немедленно!

«Генерал, это дети!»

— Да мне плевать! Выполнять приказ!

Пока шла перепалка, канистры были распечатаны и из них тугой струёй хлынул бензин заливая БТРы.

— Выполнять! Немедленно!!!

Один из БТРов открыл огонь. Мальчишка стоявший сверху, упал в неестественной позе на асфальт, канистра же осталась на борту и бензин продолжил из неё выливаться.

— Уничтожить оставшихся! Быстрее!

«Гена, сдавай назад! Быстрее! Быстрее!»

Два парня спрыгнули с бронемашин, и извлекли футбольные фаеры. Чирк! Столб пламени окрасил мост в синий и белый. Бросок! Фаеры как в замедленной съемке летят в сторону БТРов. Ударяются о корпус и машины вспыхивают как спички. Третий БТР в панике пытается сдать назад, и наезжает на мальчишку, стоявшего на проезжей части, неловко разворачивается и борт лижет пламя от уже горящего БТРа, третья машина так же выведена из строя. Округа содрогнулась от предсмертных криков бойцов, выбирающихся из БТРа. Горящие факелы вылетели из машин и не разбирая дороги понеслись в темноту. Кто-то смог пробежать двадцать метров, кто-то умер, вылезая из машины и так и висел на полыхающем борту. Один парень просто упал через перила моста и разбился о землю где-то далеко внизу. Крик умирающих бойцов, заглушил радостный вой уголовников.

— Идиоты! Какие нахрен дети? Хамелеон ответь!

«Нас осталось двое! Нужно подкрепление, срочно!»

Радиосвязь прервалась автоматными очередями.

— Первый, второй, третий, четвертый, шестой, на связь! Климов! Ответь!

«Пётр Евгенич, Климов мёртв. Это Костя, соединились с выжившими оставшихся групп, нас двенадцать. Заперлись на тех этаже, держим оборону. После уничтожения коробочек нас раскрыли, продержимся сколько сможем. Вадя! На двенадцать часов! Держи сектор твою мать! Пшшш…»

— Кондор один, кондор два, отходите! Группы раскрыты.

«Какой он кондор? Петух драный. Попрощайся со своим хозяином вертухай». Вскрик, после чего в рации послышалось булькание.

«Его кровь на твоих руках старик. Время вышло, война началась».

— Крест сука! Это ты?

В ответ была тишина.

— Осеевский? Срочно на мост подкрепление! Сотню бойцов! Наших прижали, необходима эвакуация!

«Пшшш. У нас нет незадействованных сил, случился форсмажор!»

— Да мне насрать что там у вас! Я сказал сейчас же!

«Пшшш. Со стороны Ашана на нас напали, четыре квартала Северного района потеряны, пытаемся сдержать неприятеля».

В эфир ворвался еще один голос.

«Атаман Кутепов на связи, уголовники форсируют Чернавский мост, несут значительные потери. У нас недостаточная численность что бы контролировать весь берег, может быть переброшен десант на нашу сторону. Необходимо подкрепление!»

«Подполковник Бачыло, застава у Северного моста атакована! На берег высадилось более сорока бойцов противника, нужно подкрепление! Долго не продержимся!»

— Генерал, что происходит?

— Пиздец происходит Максим! Не до тебя сейчас! Бреусов, Бреусов сука! Ответь!

«Пшшш. Пётр Евгеньевич, слушаю».

— Слушаю, говно кушаю! Немедленно поднимай всех, кто есть! Дели на три группы и отправляй две из них к мостам, а третью на проспект Труда! Нужно отсечь наступление со стороны Ашана и не дать развить наступление на мостах.

«Пшшш. Какое наступление? Что вы гово…»

— Выполнять! Потом будешь задавать вопросы! Всех, кто есть в ружье! Нас атаковали!

«Пшшш. Есть».

Генерал судорожно переключал каналы на рации, связался с МЧСниками, направил их к арсеналу для вооружения, с дальнейшей переброской в самые горячие точки города. Снял оцепление с управы и направил людей к Чернавскому мосту.

Меня прошибла дрожь с головы до ног. Надя в Северном. Если зэки захватили несколько кварталов, то они уже на бульваре победы, еще немного и доберутся до Лизюкова, где стоит дом Ирины.

— Я ушел!

Генерал меня даже не услышал, отдавал рекомендации по ведению оборонительных действий. Пока спускался по лестнице чуть не свернул себе шею. Прыгнул в машину и помчал на всех парах на Лизюкова. На улицах было полно народа, куча обычных людей осознавших, что обещанное Крестом случилось раньше, чем было обещано. Да и трудно это было не осознать, по всему городу раздавались взрывы, выстрелы, горели здания. Но все эти звуки заглушал плач женщин и детей, пытающихся найти надежное укрытие. Бежали без разбора, дважды чуть не переехал яж матерей, которые бежали с колясками куда глаза, глядят. На подъезде к дому Ирины меня остановил патруль, проводивший эвакуацию гражданских.

— Ты куда несешься? Людей подавишь! Разворачивайся! И прихвати с собой пару человек!

— Лейтенант, мне нужно проехать, не мешай пожалуйста. Я из КБ.

— Да мне насрать, хоть из Херабэ, поворачивай идиот! Убьют.

— Ты чего-то не понял мне кажется. Я по поручению генерала еду, свали с дороги!

— Да хоть самого папы римского. Поворачивай!

— Ну сука.

Я что было сил толкнул дверь. От удара патрульный повалился на пятую точку, а я, не дожидаясь пока он очухается, вдавил педаль в пол, прожимая при этом гудок. Люди шарахались в стороны, а где-то позади от бессильной злобы патрульный выпустил очередь. Правда в воздух, боялся задеть мирных.

У дома Ирины народа практически не было, и только какой-то парнишка вез старую бабку в магнитовской тележке по направлению к центру города. Каждый спасает дорогое ему, кто-то близких, кто-то барахло. Парень вот бабушку везет. Судя по звукам, прямо за домом Ирины шел бой. Нужно быстрее вывозить их от сюда. Твою мать! Подъезд то я знаю. А какой этаж? Какая квартира? Вылез из машины, замкнул её на всякий случай, беглецы всяко позарятся на транспорт. И ускорил свою пятую точку до предела, на ходу принялся орать «Надя! Вы где? Надя!». Ответом мне была тишина.

Пробежал первый этаж колотя в каждую дверь и крича «Надя! Надя!!!», безрезультатно. На втором этаже мои поиски так же не увенчались успехом, третий этаж так же был пробит весь. На пол пути к четвертому этажу, услышал, как отворилась дверь на третьем и родной голос сказал: «Максим?».

— Где Ира? Ир! Быстро сюда!

— Максим, что там происходит? Мы в окно видели толпу людей с оружием.

— По дороге расскажу, тут небезопасно оставаться. Ира твою мать! Быстрее!

Ирина выбежала с глазами по пять рублей и начала одевать босоножки с дебильными застежками которые всё никак не хотели застегиваться. Схватил обеих за руки и потащил вниз, даже не дав времени застегнуть вторую босоножку.

— Максим, я не закрыла квартиру!

— Ира, похрен на квартиру! Забудь про неё, быстрее, быстрее!

Выбежали на улицу, запихнул девчат в УАЗик, крутнул ключ в замке зажигания, не заводится. Как же вовремя! Ну! Давай! Давай же! Из-за угла дома выбежали пять человек, грохотнули выстрели и трое из беглецов упали на землю, двое истошно вопя бросились к ближайшему подвалу. С пятой попытки УАЗик завелся, и мы полетели по ночному городу. Проезжая мимо трех свежеубиенных, в нас выпустили очередь. Боковое стекло разлетелось на мелкое крошево, но все целы. Кроме моих барабанных перепонок, Ирина вопила как баньши, кошмар.

— Пригнитесь! Пригнитесь!

Девчонки вжались в сиденья насколько это было возможно. Из подворотни выбежали двое с автоматами и начали целиться в бегущих от них людей. Руль влево, БАБАХ! Одного сбил, второй успел отскочить. Тело сбитого ушло вниз под колеса, от чего УАЗик весомо подпрыгнул. Девчонки слышали хруст сминаемых костей, и стали еще сильнее визжать от ужаса. А когда нам в спину начал стрелять выживший, стало не до смеха уже и мне. Пуля оцарапала бок, а могла и чуть правее лечь, тогда была бы спета моя лебединая песня.

— Живы?

Судя по всхлипам живы. Хорошо.

Вылетели на Московский проспект, дорога широкая, народа валом. Проехали блокпост на заставе, в центре всё спокойно, ну как спокойно? Просто не идут бои, а общее чувство тревоги и беспомощности затопило каждый сантиметр города. Не заезжая ни куда отправились прямиком домой. Частный сектор был насторожен, но такой панике как у многоэтажек не наблюдалось. И только сосед дядя Коля высматривал что-то в темноте.

— Макс, чего там шумит? Ёлки-маталки, так громыхает весь вечер, не уснуть.

— Дядь Коль, иди домой, но ружье не прячь, может пригодиться, но надеюсь, что не пригодится. Наши ребята зэков гоняют.

А про себя подумал, что скорее они нас гоняют. Девчонок разместил дома, заставил выпить по стакану водки, для борьбы со стрессом. После выбежал и приволок сонного Пашку, он даже и не слышал никаких взрывов, спал как сурок после нашей прогулки.

— Паша, остаешься за главного, головой отвечаешь за девочек, я поехал.

— Макс, ты куда?

— В центр, там может быть нужна моя помощь.

Глава № 27

— Моя оборона

Добрался до арсенала, а там Осеевский согнал народа человек пятьсот. Встал в очередь, выделываться не хотелось, да и ребятам нужнее, я на передовую пока не рвусь. Автоматы, ружья, пистолеты, всё подряд выдавали офицерам, и они уже раздавали своим людям выданное оружие, да, не самый быстрый вариант, но помогает избежать в суматохе выдачу стволов недобропорядочным гражданским. Час спустя очередь добралась и до меня. Моего автомата, который я сдавал в конце смены, в арсенале не оказалось. Какой-то остолоп в суматохе схватил его не глядя и отдал кому-то. Выдали Ксюху (Автомат Калашникова складной укороченный АКСУ-74), а к ней две коробки экспансивных патронов. Бронежилета на меня не хватило, чувствую постой я еще в очереди, то и АСКУ не получил бы, выдали бы копье какое-нибудь или арматуру.

Открывая УАЗ меня одернули:

— Ваш транспорт?

— Мой.

— Подполковник Андреев. Я изымаю у вас транспортное средство в служебных целях, после завершения боевых действий его вам вернут.

— А я заместитель Верещагина Петра Евгеньевича, Черепанов Максим Алексеевич. Приятно познакомиться. Если необходимо куда-то докинуть, не вопрос, помогу, транспорт не отдам, но послужить во благо родины готов.

Ксива по привычке выскользнула из кармана и уткнулась подполу в нос. Только через минуту я понял, что темно как в анусе у мулата и он ни хрена не увидит. В этот момент обоим стало неловко, ему, потому что пытался отжать тачку у шишки локального масштаба, а мне от того, что еще о моем назначении никто не объявил, а я уже козыряю своей должностью и немного, потому что я машу бумажкой в кромешной тьме, надеясь, что собеседник имеет идеальное ночное зрение.

— Подполковник Андреев, прошу в машину, куда едем?

— Максим Алексеевич, благодарю. Докиньте пожалуйста до заставы на Плехановской улице, только нам еще нужно довести немного железа, мы в багажник закинем?

— Можно просто на ты. Конечно закидывайте.

— Загружайте! Только закрепите ящики так что бы не шелохнулись! А то еще взлетим на воздух.

Ох, знал бы я сразу что в ящиках минометные снаряды, я наверно отказался бы везти их по бесконечно ушатанным дорогам Воронежа, но уже согласился, пути назад нет. Солдаты открыли заднюю дверь и один за другим бережно положили шесть ящиков с боеприпасами, после чего по верх них стропами примотали два миномета.

— Всё настолько серьёзно?

— Более чем. Мы уже потеряли весь северный район, сейчас мы контролируем только центральную часть города, беженцев размещать не куда. Судя по оперативной сводке, Крест объединил силы с группировкой фанатов с левого берега, Ряхин Иван с ним теперь тоже, с Димитрова теперь постоянные атаки по мостам и воде происходят, Шамирь Магометов хозяин Града и Ашана вместе взятых, тоже примкнул к Кресту, азеры крышевавшие Армаду тоже пошли за Крестом. Сейчас мы против всех, только мы, казаки и в Отрожке полкан оборону держит, но нам он не помощник, скорее всего на них тоже сегодня нападение произошло.

— Выходит нас окружили?

— Выходит, что так. У нас теперь выбор невелик, либо сдаться и умереть в плену, так как боеспособные мужики с военным или ментовским прошлым бандитам не в кассу, еду на нас тратить никто не станет, часть в рабство, часть под нож пустят. Ну а женщин в эскорт, Ашановцы уже так делают давно. А мне как-то не улыбается свою жену в эскортницах увидеть, буду биться до конца. Благо сил у нас пока хватает.

— Как хватает? Мы северный целиком сдали, это разве хватает?

— Северный охраняло дай Бог человек пятьдесят патрульных, а со стороны Града группировка в пять сотен рыл выдвинулась, сопротивление наше подавили очень быстро. Из-за паники и неразберихи да потеряли весь район. С центром дела обстоят лучше, так как здесь у нас были сконцентрированы основные силы.

— Мосты тоже взяли?

— Чернавский мост захватили, выбили всех ребят на заставе, через час подоспело подкрепление и оттеснили обратно нападающих, на северном мосту изначально ситуация сложилась для нас хорошо. Условно хорошо., подпол Бачыло взорвал опоры моста, тем самым отрезал путь к отступлению нападающим. Уголовники от такого хода конем были деморализованы, а когда на мост в атаку пошла пехота, то и вовсе начали бросать оружие и прыгать за ограждения. Человек пятьдесят положили, еще сотня ушла. Правда потом Бачыле и самому с бойцами пришлось отступать, когда со стороны Ашана наступление началось.

Охренеть… Всего за ночь мы потеряли половину подконтрольной нам территории, сотни, если не тысячи мирных жителей погибли, а кто-то попал в рабство, женщины даже в сексуальное рабство. Каковы у нас шансы выжить? Атакуют с трёх сторон, сил у нас на порядок меньше, чем у нападающих. Да у нас есть военные, бла, бла, бла, но вопрос, у многих ли из них есть боевой опыт? То, что силовик в полиции служил, не говорит о том, что он обучен тактике ведения боя в городской зоне. Да и далеко не каждый готов убивать. Если так и дальше продолжится, то до конца недели от нас и мокрого места не останется. Нужно что-то срочно делать, но что? Было бы отлично сократить сектора наступления противника и уменьшить их хотя бы до двух, так как и без того невеликие силы, нам приходится растягивать на три фланга, а это не хорошо, очень нехорошо. Бойцы загрузились в УАЗ, и мы поехали. Очень, ОЧЕНЬ медленно.

— Ты чего так плетешься? Добавь газа, парни нормально всё закрепили.

— Что-то так волнительно, кто бы закрепил мою веру сейчас в светлое будущее.

— Всё нормально будет, жми, на зарядах предохранительный колпачок стоит, не бахнут.

Я поднажал на педаль газа, дорога впереди освещалась одной оставшейся в живых фарой. Многоэтажные дома выглядели безжизненными. Все затаились и боялись зажечь свет, хотя и без этого было ясно, никто не спит. Проезжая мимо галереи Чижова увидел огромное столпотворение беженцев из Северного района. Гомон стоял как на рынке, людское многоголосье выражало ужас, растерянность, тревогу.

Добрались до заставы. Темноту только начали прорезать рассветные лучи. Андреев скомандовал бойцам занять огневые позиции. Солдаты бойко выгрузили ящики и поволокли их к клумбам, расположившимся справа и слева от проезжей части, после чего тут же начали устанавливать минометы. Отрыли ровик для опорной плиты скатом в сторону противника под углом около тридцати градусов. Плотно установить плиту в ровике, утопив сошники в разрыхленный грунт. Направили стволы в сторону железнодорожного полотна, которое проходило как раз под мостом, идущим от заставы в сторону Северного района. На противоположной стороне стоял бизнес-центр, а у его подножия заправочная станция «Подсолнух». Установили двуногу-лафет, углубили сошники в грунт до упора ограничителей. После чего ослабили зажимную гайку выравнивающего механизма. Толчками руки по кожуху трубы подъемного механизма вывести пузырек поперечного уровня прицела на середину. Затем закрепить зажимную гайку и окончательно отрегулировать положение пузырька, вращая втулку выравнивающего механизма. В их действиях была какая-то магия, почему-то я не мог оторваться от происходящего. Это не где-то там, в играх, в тёплой квартире, а здесь, на моих глазах, в моём городе.

Команда минометного расчёта состояла из наводчика, сидящего на крыше одного из зданий, заряжающего и снарядного, который стоял позади миномета с открытым лотком мин, в готовности передавать подготовленные мины заряжающему.

Закончив приготовления, подполковник Андреев запросил координаты. Из рации послышалось «У подсолнуха скопление неприятеля. Порядка пятидесяти человек. Готовятся форсировать железнодорожное полотно. Прицел семь. Угломер тридцать два. Наводить на заправку подсолнух».

— По заправке. Основной миной. Заряд осколочный, прицел семь, угломер тридцать два.

В рации снова раздался голос наводчика «противник пришел в движение, готовьтесь открыть огонь по моей команде».

— Приготовиться!

«Огонь!»

— Огонь!

Заряжающие уронили мины в ствол и прокричали, предупреждая окружающих «Выстрел!». Практически одновременно справа и слева раздались хлопки! Звуковая волна от хлопка ударила по ушам, а буквально через мгновение раздались два взрыва, один за другим, вместе с ними из зданий, граничащих с железнодорожным полотном, открыли огонь по наступавшим.

«Попадание! Поправка, угломер тридцать один, залп по готовности!»

— Поправка, угломер тридцать один, залп по готовности!

«Выстрел!»

Новые взрывы, перекрывающие гулом стрельбу.

«Попадание! Враг рассеялся по территории и отступает. Тридцать двухсотых. Еще пятеро подают признаки жизни»..

— Молодцы! Разрядить мины. Остаемся на позиции до новых указаний. Как приняли? Выполнять.

Ко мне повернулся Андреев и с самодовольной улыбкой сказал:

— Вот видишь, когда мы в полной боевой готовности, хрен нас так просто возьмешь. Твою мать! Антонов! Аккуратнее!

— Помощь какая-то нужна?

— Пока нет, если потребуется, на какой радиоволне тебя найти?

— Буду на седьмом канале, если что-то потребуется, вызывай.

Вокруг спешно возводились баррикады из подручных материалов, в квартирах снимались металлические двери и устанавливались как щиты, где-то лежали солдаты в бурьяне и целились в пустоту через щели в раздолбанных бетонных плитах. Странная архитектурная особенность, вместо забора, ставить бетонные плиты. Но сейчас это было нам только на руку, дополнительные укрытия, которые для нас оставил совок. Нужно съездить в управу, уточнить потребности по оснащению местного населения и войск, но непреодолимо тянуло подняться на крышу соседней пятиэтажки и посмотреть, что же творится на неподконтрольных нам территориях.

Спустя пять минут я стоял на крыше, с которой вел координацию минометного обстрела, наводчик. Он просто кивнул мне ни говоря ни слова и продолжил наблюдение. Я упал на живот и подполз к краю крыши, достал бинокль. Московский проспект был завален трупами. Человек сто не меньше, тактика устрашения работает, еще как. Перевел бинокль на бизнес-центр. В окнах периодически мелькали красные огоньки, то там, то тут. Кто-то курил. Странные люди, не слышали историй что по красным точкам снайперы отстреливают головы курильщикам? В этот раз зэкам повезло, ибо ни одного снайпера не оказалось. Хотя сказать, что им повезло, значило бы закрыть глаза на происходящее. Бинокль сместился в район заправки. Крыша заправки рухнула, стёкла выбило осколками, рядом с дорожкой ведущей к железнодорожному переходу красовались три воронки. А вокруг воронок три десятка, вооруженных тел. Окровавленные, изломанные, с разбросанными внутренностями, оторванными конечностями, кто-то до сих пор дергался в предсмертных конвульсиях, ком подступил к горлу, я перевел бинокль на соседнюю девятиэтажку. Во дворе дома стоял грузовик, туда активно сгружали какой-то скарб. Приблизил. Картины, золотые украшения, одежду, грузили всё что представляло хоть какую-то ценность.

— Вот суки! Заняли нашу часть города, а теперь грабят людей.

— Это уже третий грузовик, катаются от дома к дому, а потом всё везут, судя по всему в Град. Видимо не уверены в том что на территории закрепились на долго, и стараются урвать по максимуму.

— Мрази. Там же куча отставников у Градовцев, многие из них же служили стране, как они теперь могут убивать и грабить, людей которых клялись защищать?

— Скажешь тоже. А чего им не грабить? Ты думаешь они от лёгкой жизни в охрану пошли? Там такой контингент порой собирается что ахнешь. Есть и хорошие ребята, а есть просто дуболомы, которые пошли в охрану тупо, потому что ничего не умеют больше кроме как черепа проламывать. Вот у таких уличных бойцов морали не много, её вообще нет. Им пофиг за что тебе башку раскрошить, зато, что ты в клубе быкуешь или потому что им понравилась твоя цепочка золотая, к примеру. Только раньше их сдерживало опасение попасть на зону, а сейчас их не только ничего не сдерживает, их еще и поощряет руководство. Иди, воруй, убивай, завоевывай! Выпусти ярость, а мы тебе за это часть от награбленного. Сам подумай, что быстрее можно сделать, заработать или отнять? О чем и речь, отнять всегда более быстрый путь. Вот они им и идут.

— А Ашановцы тащят всё обратно в Град?

— Ну судя по направлению да, туда увозят.

— А много на линии соприкосновения бойцов Ашановских сосредоточено?

— А ты кто такой что бы я тебе докладывал?

— Правая рука генерала. Максим Черепанов, этого достаточно?

— Ёптить, ты конструкторами руководишь? От души мужик, я тебе так за бани благодарен, достало как вшивому ходить чесаться. Короче по последним данным у Магометова, босса Градо-ашановской группировки, было порядка пяти сотен человек. Судя по моим наблюдениям, в зданиях сейчас скопилось сотни две бойцов, остальные вывозят имущество. А ты с какой целью интересуешься?

— Да есть у меня одна мысль. А тебя как зовут?

— Василий.

— Вась, мне нужна будет информация чуть позднее, на каком канале тебя найти?

Распрощавшись с наводчиком, я прыгнул в машину и поехал за Захаром. Поднялся на третий этаж, постучал. Дверь мне отворила грудастая дама в просвечивающемся халатике. Сально осмотрела с ног до головы.

— Чего хотел?

— А Захара можно?

— Котик, к тебе какой-то симпотяга приехал!

— Скажи ему чтоб попытал своё счастье где-нибудь в другом месте! Меня бабы больше интересуют!

— Ну Коть! Иди не вредничай!

— Да Коть, тащи свою задницу сюда, ты нужен родине — крикнул я в глубь квартиры.

Из темноты вывалился Захар в чем мать родила.

— Гражданин, прикрой хозяйство что ли.

— Макс, да ты ханжа! Нет ни чего естественнее человеческой наготы, да зайка?

Сказал Димов и схватил за задницу девицу, зайка хохотнула и убежала внутрь.

— Ну чего там?

— Одевайся, дорогой Котик, нам пора ехать на поиски.

— На поиски чего?

— Конечно же приключений. Ты же любишь приключения?

— Да как-то не особо.

— А морда твоя обгоревшая говорит о обратном.

— Не морда, а личико. Зай! Он меня мордой назвал!

— Не трогай моего Котика, а то покусаю!

— Понял! Не обижай меня, у меня вон какая защитница!

— Всё, боюсь, боюсь. Котик, давай быстрее.

Спустя час мы разыскали Механоида, и отправились на поиски. Катались по доступной нам части города, по стройкам, по автобазам. И на одной из строек мы обнаружили то, что искали. Красавец бульдозер. Caterpillar D9, масса около пятидесяти тонн (Спасибо за ликбез Механоиду).

— Макс, нахрен тебе бульдозер? Собираешься дороги чинить пока война идет? Или братские могилы закапывать?

— Скорее братские могилы создавать. Ты что-нибудь слышал о Химейере?

— Кончено слышал, Хеймердингер, персонаж такой в лиге легенд, турели ставит и всё такое.

— Идиот, я не про игры сейчас.

— Тогда не слышал.

— Ты многое потерял. Дядь Петь, не в курсе, где нам бронестекло раздобыть?

— Да откуда ж мне знать? Хотяяя. У мэра тачка была бронированная, вот оттуда можем дернуть пару листов.

— Макс, расскажи, что за Хеймердингер, заинтриговал и слился. Не по-братски получается как-то.

— Не хочу портить сюрприз, сам всё увидишь если получится. А не хочешь ждать, погугли.

— Ага, сначала налажу телекоммуникации, а потом погуглю, если раньше не склею ласты.

Спустя пару часов мы уже снимали двери с Mercedes S600 и лобовое с задним стёкла. На обратном пути закинули дядю Петю к бульдозеру.

— Дядь Петь, а получится нам сварить герметичный короб и установить его поверх кабины?

— А как он выглядеть то должен?

— Стальной стакан, по бокам бронированные стёкла, можно прям двери эти вварить в конструкцию, спереди и сзади соответственно лобовуха и заднее стекло от мерина., ну а сверху крыша стальная, и главное, чтобы вот этот стакан намертво крепился к бульдозеру и не слетел при ударе, ну и чтоб не протекал, герметичный был.

— Охохо, да тут работы порядком… Сделать то сделаю, но не быстро.

— Родной, выручай, нужно прям максимально быстро, вот это реально вопрос жизни и смерти. Сталью обшейте его по самое не балуйся, я тебе и отпуск и что хочешь дам, войди в положение, сделай одолжение и мне и всему городу.

— Прям таки всему?

— Ну Северному району точно.

— Хорошо, всех ребят подключу, постараемся побыстрее сделать.

— И дополнительную вентиляцию присобачь пожалуйста, где ни будь под днищем.

— Нахрен тебе пылюгу в салон тянуть?

— Так надо, можно же фильтр какой-то поставить что бы пыль отсекать, а воздух запускать?

— Да можно, конечно, в принципе всё есть. Ладно, чего лясы точить, закиньте меня в КБ, будем реанимировать зверюгу.

Глава № 28

— Принеси, подай

По пути в управу, заскочил в галерею Чижова. Беженцы так и толпились на улице, не зная куда себя деть. Пообщался с охраной офисной части бизнес-центра Чижова, чтобы пропустили людей и были готовы что в течении дня прибудет машина с одеялами и провиантом для беженцев. Охрана с ленцой побрела зазывать народ. После того как вопрос с размещением был решен, поехал на склад.

— Саня, брат. Выручай. Есть одеяла, подушки, спальники?

— Ну так.

— Так это как?

— Единиц по сто каждой позиции точно есть, а что?

— Я машину пришлю, выдай всё что есть, нам северян нужно разместить в галерее Чижова, не на полу же им спать в самом деле.

— Понял, выдам конечно. Только водила пусть за каждую полученную единицу распишется, а то потом на меня же недостачу и повесят.

— Не вопрос. И тушняка закинь пожалуйста ящиков двадцать, галет там, короче сам смотри что есть поесть. Нужно людей обогреть и накормить. Хорошо?

— Сделаем, в замен, держи Захара подальше от складов, он уже достал меня клянчить всё подряд. То велосипед ему дай, то подзорную трубу, то байдарку, а по факту просто приходит меня напрягать.

— По рукам. У него сейчас будет чем заняться, впрочем, как и нам всем.

Покинув Саню, я поехал в управу. Генерал созвал срочное совещание, я как обычно на него немного опоздал.

— Максим, заходи быстрее. Мы уже начали. Коллеги, хочу представить вам моего заместителя Черепанов Максим Алексеевич. Многие из вас его уже знают. На Максима возложена обязанность контролировать все бытовые вопросы мирного населения, а также снабжение всем необходимым бойцов на передовой. Прошу любить и жаловать.

Суровые лица осмотрели меня с ног до головы, а в глазах читалось «Какого хрена этот сопляк так высоко взлетел?». А может просто паранойя разыгралась.

— И так, продолжим. Нам удалось связаться с полковником Кречетом из Отрожки. Район оцеплен бандформированиями, активные бои не ведутся, просто сдерживают силы, что бы подполковник не смог прийти к нам на помощь. Кречет понимает, что если задушат нас, то его район будет следующим. Если бы не подрыв Северного моста, то мы могли бы объединить силы, а в текущей ситуации нам придется рассчитывать только на себя. Кречет придет на помощь только если мы сумеем переломить ход сражения и оттянуть от его района силы на себя, в противном случае мы одни и нападать на нас будут с трех сторон. В Северном районе у нас остались четверо патрульных, заперлись на крыше по адресу Московский проспект сто двенадцать, оттуда ведут наблюдение за силами Магометова. Группировка Магометова насчитывает около семисот человек. При этом на границе с Плехановской улице расположились всего две сотни, остальные же грабят всё вокруг и свозят всё в ГРАД, он же Ашан. Со стороны Чернавского моста до сих пор происходят эпизодические перестрелки, не несущие ожесточенного характера. Скорее всего они ведутся для того, чтобы наши солдаты чувствовали постоянное давление, пока неприятель накапливает силы для прорыва нашей обороны. Количество солдат у левобережников неизвестно. Всё что нам сообщил Кречет, так это то, что его район осажен тремя сотнями, предполагаю, что всего на левом берегу не менее тысячи уголовников, разной степени вооруженности. Наша атака по юго-западному направлению была частично успешной. Пивзавод, служивший складом провизии и прочего, был уничтожен, при этом мы потеряли двух снайперов и пятьдесят человек из штурмовых бригад, а также три БТРа с экипажем численностью в пятнадцать человек. Капитан Климов погиб, как и штурмовики, занимавшие оборону на техническом этаже. Потери неприятеля подсчитать не представляется возможным. А вот наши мы подсчитали. Потери по всему городу насчитывают тристо восемьдесят одного силовика и раз в пять большее количество гражданских, точное количество неизвестно. Неприятель устроил на нашей земле террор, и эта тактика очень хорошо работает. Народ в панике, от нас требуются решительные меры. Максим, вводим добровольный набор в силовые структуры, направь Захара в галерею Чижова, пусть бросит клич, может обещать карьерный рост, кормежку, оснащение, после завершения боевых действий обеспечим жильем всех желающих если потребуется.

— Принял.

— Ты к беженцам сегодня заезжал?

— Да Пётр Евгеньевич, заехал, отдал распоряжение разместить их на первое время в бизнес-центре, так же сегодня поступят одеяла, подушки, спальники и провиант для беженцев.

— Молодец. Александр Тимурович, вы теперь отвечаете за МЧС, необходимо по пожарному расчету направить к Чернавскому мосту, Плехановской и Ворошилова, на случай возгораний, пусть станут поукромней, чтоб не прилетело ненароком со стороны свинца.

— Есть.

— Инна Вячеславовна, понимаю, что у вас завал сейчас с раненными, но кровь из носа нужно в ранее озвученные районы отправить по паре медиков знакомых с оказанием первой помощи при огнестрельных ранениях. Сможете организовать?

— Ох, Пётр Евгенич, попробую, в случае чего педиатров или зубников по-быстрому обучим и отправим. С основами оказания медицинской помощи они знакомы, нужно будет только знания освежить.

— Вот и славно. Коллеги, не буду кривить душой, у нас тяжелое положение. Сейчас у нас растянуто по всей линии фронта около тысячи человек, плюс казаки в составе трёхсот человек. Атаман Кутепов, рад что вы с нами, без ваших ребят нам не выстоять.

— Да чего уж Евгенич, мы б без вас и сами уже б того, эт самого, червям на корм пошли. Дело то житейское, отобьемся с Божьей помощью.

— Дай Бог, дай Бог. Вахит Османович, снимай оцепление с управы, оставь человек десять, а остальных на передовую. Нечего жопу мою сторожить, есть поприоритетнее задачи. Пусть ребята твои к Чернавскому мосту отправляются на усиление, там с двух сторон могут атаковать, даже с трех. По воде, по мосту и с северного направления.

— Пётр Евгеньевич, разрешите вопрос?

— Спрашивай Максим, конечно.

— Может взорвем и Чернавский мост? Так у нас останутся всего два направления с которых нас смогут атаковать?

— Максим. Всё бы вам взрывать. Вон Бачыло мост взорвал, а с текущими мощностями знаешь когда мы его починить сможем? Никогда! И взорви мы Чернавский мост, то о помощи от Отрожки можно забыть, ибо они до самого нижнего, Вогресовского моста, при всем желании не смогут добраться. Или в плавь попросим их доплыть к нам? Там то километр всего плыть в полном обмундировании.

— Согласен. А не пробовали связь установить с Артёмом с птицефабрики который? У нас с ним дружба, может помог бы чем?

— Пробовали, увы по радиосвязи не поймали ни одного канала кроме своих и Крестовских мор, которые рации у наших отобрали. Максим, минометные расчёты хорошо себя показали на Плехановской, организуй поставки вооружения на фронт. Осеевский тем временем сформирует минометные расчеты.

— Сделаю.

— Если вопросов нет, то можно приступать к исполнению.

— Пётр Евгеньевич, а что с депутатами делать? На их охрану, как и на охрану ранее задержанных выделено восемь человек, их тоже снимаем с поста?

— Вахит, не до них сейчас, отпусти этих болванов и скажи напоследок, что если продолжат лодку раскачивать, то реальный срок схлопочут, а если уж совсем будут озорничать, то и дырку между глаз. У нас каждый боец на счету, а мы силы тратим на этих… Не порядок.

— Вас понял.

Выйдя с совещания, почувствовал, что мы идем в никуда. Вроде что-то и делается для спасения города, но этого недостаточно. Переживать за какой-то мост, когда на кону стоят жизни сотен тысяч? Такому плану я жизнь Нади и моих друзей не доверю. Вызвал Захара по рации.

— Захар, как слышно?

«Пшшш. Пл…а, сл…но, повтори».

— Захар, прием, как слышно?

«Пшшш, вас не с…но, по…те».

Залез на крышу УАЗа что бы связь стала лучше.

— Твою мать! Прием! Захар!

«Ахаха, да я угораю, связь хорошая, слышу отлично».

— От сука, подловил. Значит так, у тебя два задания. Во-первых, езжай в галерею Чижова и сообщи жителям человейника, в том числе северянам, что у нас начинается набор в силовики, дадим ствол чтоб расквитаться с неприятелем, соцпакет, выплаты провиантом, быстрый карьерный рост и всё что обычно обещают.

— О, эт я могу. А что за второе задание?

— Второе задание, вытекает из первого. Найди в человейнике девчонок, которые сбежали из сексуального рабства.

— Гражданин начальник, ты чё? Меня за такое задание Надежда на куски порвет, да и тебя тоже, ты это, давай баб себе ищи без моей помощи, лады?

— Всё сказал?

— Нет.

— Ну я и не сомневался. Короче расспроси их, где содержали эскортниц в граде, какая охрана, видели ли казармы ГБРовцев и прочее. Узнай по максимуму об устройстве ГрадоАшановского предприятия. Понял?

— Понял, чего не понять то? А завербованных воинов Аллаха, куда отправлять?

— Отправляй прямиком к арсеналу, там их Вахит встретит и будет под распределять кого куда.

— Вахит-джан крутой мужик, сидели мы как-то с ним в баре…

— Всё, давай, не до тебя.

Выключив рацию, я поехал собирать потребности, сперва отправился на Ворошилово. Попросили привезти:

Прожекторы.

Генераторы.

Сухпай.

Патронов.

Миномет, сука, забыл заскочить в арсенал…

Приборы ночного видения если есть, тепловизоры тоже сгодятся.

Ну и так по мелочи, гранаты, мины если есть, хотят перекрыть пару направлений узких заминировав их. Приняв заказ, решил просто поболтать с солдатами. Достал сигареты, угостил солдатиков и отношение тут же поменялось. Подсмотрел фишку у Захара, бывает полезен стервец.

— Мужики, как обстановка?

— Да как? Сейчас потише, а пару часов назад со всех щелей лезли. Вон Владу руку прострелили.

Влад поднял в воздух забинтованную кисть.

— У нас потери большие?

— Ну не малые, сколько точно не скажу, но из моего отделение десять двухсотых. Сука, ненавижу тварей этих. Раньше то не любил блатную эту тему, а сейчас аж скулы сводит от этих мразей. Скорее бы их выбить. Вот если бы у нас тяжелая техника была, мы б этих тварей передушили за пол дня. Ты видел, что они с нашими сделали? Запугать нас думают. Хер там! Теперь вообще каждый из наших до последнего биться будет. На бинокль, поднимись на второй этаж, глянь, оттуда уже видно.

Второй этаж мне открыл аллею павших. Солдаты в военной форме лежали вперемешку с гражданскими, которые, судя по всему, были бандосами. А немного дальше, в грядках были вбиты колья, на которые были насажены головы. Одну из голов я узнал, Костя…

Засохшая кровь на губах, выцветшие, безжизненные глаза, суки, не прощу. Всего я насчитал пятьдесят две головы. В конце аллеи стоял деревянный крест, к которому было прибито обезглавленное тело, а у ног висел кусок картона с надписью «Приходите суки в гости, от вас оставим только кости». Нет, таким зверям город нельзя отдавать, ни как нельзя. Лучше сдохнуть чем видеть, как они измываются над всем что дорого. Отдать весь город в рабство этим животным? Да ни за что.

Вернул бинокль новоиспеченному братишке и поехал к арсеналу. Дорога вела мимо управы, оттуда как раз выводили Клюева и его заднеприводного друга Букашкина. Улыбнуло как Вахит исполнил «Зис ис спарта!» и пнул берцем Букашкина в спину, чтобы тот поспешил убраться восвояси. Вокруг управы начинала собираться толпа людей, но пока ни чего критичного, человек сто, не больше. Всё, как всегда, плакаты, выкрики. Генерал большой дядька, знает, что делает. В случае волнений резиновые пули применит со слезоточивым газом, и толпа успокоится.

У арсенала уже толпилось человек двадцать, не зная, что делать. Видимо завербованные Захаром, а неплохое начало.

— Здоровеньки булы.

— Чего?

— Говорю вы решили родине послужить?

— Есть такое дело.

— Вахит Османович сейчас подъедет и оформит вас в госорганы.

— Турок что ли?

— В каком смысле?

— Ну Османович, типа Османская империя, все дела.

— А, этого не знаю, да и у него не рекомендую интересоваться, а то буквально пять минут назад видел, как он одного товарища берцем приласкал, может и тебе прилететь.

— Горячий парень, точно турок или кавказец.

— От ты голова, конечно. Ариец чистокровный, а Вахитом по приколу назвали.

— Внатуре Слав, не тупи. А что там по довольству?

— По довольству всё жирно, за один день боевых получаешь как за три трудодня на гражданке, плюс оденут, обуют, вооружат, ДМС, соцпакет, все дела. Если будешь толково служить, то продвижение по службе.

— Нормальная тема. Ну чё, де там Вахитыч?

— Османович ты хотел сказать?

Из-за спины призывника показался Вахит Османович, метр девяносто ростом и килограмм сто десять чистой мышечной массы. Говоривший развернулся, снизу вверх осмотрел Вахита, побледнел и вытянулся по струнке.

— Прибыли на военную службу Вахит Османович — отрапортовал новобранец, после чего Вахит всех собрал и увел в недра арсенала.

Страх стимулирует память, чудеса. Подождал пока Османович оснастит своих новоявленных воинов всем необходимым, после договорился о сдаче в аренду мне пары бойцов. Погрузили минометы, снаряды и началась моя работа извозчика. Закинул новобранцев на Плехановскую, сдал их Андрееву. Разгрузили коробки, закинули в машину двух раненых, весь салон мне кровью уделали. Отвез в больницу, оттуда забрал двух медиков отвез к Чернавскому мосту. Там увидел не самую радостную картину. Мертвых не вывозили, а просто закапывали в клумбах. Спросил какого хрена? Ответ был простым «Если их так оставим, то собаки, крысы, или вороны жрать начнут. Как отобьемся, по-человечески похороним». Уезжая с Чернавского моста, взял двух попутчиков, одного зэка и сержанта.

— Мужик! Помоги! Падла мусорская ни за что приняла! Вдвоем справимся с ним! Власть народу!

— Слышь говно, ты народ что ли? Ты же падаль этому самому народу и мешаешь жить, фуфел татуированный — сказал я, смотря в зеркало заднего вида.

— Падла! Порежу на ремни! Сука!

— О как раскукарекался — сказал сержант и со всего размаха рубанул под дых уголовнику.

Криминальный элемент заскулил, и только пузырящаяся слюна злобно булькала в мою сторону. Ууу как я зол!

— Терпи братишка, это только разминка. Вот камендачи с тобой будут реально жестко работать. Есть у меня один знакомый, Иван Фёдорович зовут, вот это прям пыточных дел мастер. Соловьем запоешь! Смотри что мне оставил — я показал в зеркало заднего вида вырванные зубы — пустоту на месте зубов и такую же в сердце. Так что ждут тебя увлекательные приключения, если жив останешься, и про ремни не забудешь, приходи.

Высадил у театра и помог дотащить до печально знакомого театра. Бандерлог упирался, выл, но периодические тычки под рёбра расслабляли его и заставляли двигаться вперед, к неминуемой встрече с Иваном. Генерал разрешил ему работать с уголовниками, но не перегибать. Хотя кто его там контролировать сейчас будет? А до мертвых уголовников, никому нет дела.

Закончил с извозом, когда на улице снова стало темно.

— Василий, прием. Вызывает Максим.

«Пшшш. Что за максим?»

— Да ёмаё, зам главнокомандующего.

«Пшшш. Черепанов?»

— Он самый. Скажи мне Вась, что на границе наблюдаешь? Какие движения со стороны Градовцев?

«Пшшш. Когда стемнело приехали на грузовиках бойцы и сменили засевших ранее в зданиях. Те, кого сменили, уехали в сторону Града. Должно быть отдыхать поехали, а завтра уже они будут выносить хаты, ну а потом отдохнут и поменяют этих».

— Столкновения были сегодня?

«Пшшш. Да нет, тихо всё, немного постреляли друг в друга из далека, и на этом всё. Снайперы подъехали наши и пять зэков отработали, в остальном всё тихо».

— Понял. Тихой смены тебе, спасибо.

С сотой попытки удалось вызвать Захара…

— Котик твою мать, ты чего трубку не берешь?

«Пшшш, ну так яж мартовский кот, у меня март ежедневно, гуляю зайку. А шо?!»

— Сколько людей навербовал?

«Пшшш. Четыре сотни, но и то не по всем прошелся, завтра добью, там народа что конь налюбил, всех не обойдешь при всем желании, а орать толка нет, хрен чё слышно, все орут».

— Красавец, четыре сотни — это мощно. А эскортниц нашел?

«Пшшш. Котик! Какие Эскортницы? Ты охренел?» — раздался в рации женский голос «Да это не для меня Зая, по поручению начальства, всё хорошо, иди в спальню, я сейчас вернусь. Короче да, нашел, опросил, рыдали в голосину, когда вспоминали. Всех блудниц держат в соседнем здании с Градом, в Леруа Мерлене, там им из досок кроватей наколотили, вот там и живут. Охраняют их десять человек, ну и еще снаружи по периметру шарятся человек десять. А на работу их водили в Хофф на второй этаж, первый занят под склады, а вот на втором этаже мебель, на которой их и того, ну ты понял. Короче первый этаж использую как склады, а вот второй уже жилой. Часть бойцов живет в кинотеатре. Другая часть в мебельном. Их босс на нулевом этаже живет, туда заныкался на случай бомбежки, мол шансов больше выжить. К нему только элитных дам водили, наши там не бывали».

— Захарка, премного благодарен, ценная инфа. Спасибо, приятного тебе время препровождения.

«Пшшш. А оно у меня всегда приятное, просто нужно уметь от жизни кайф получать!».

Глава № 29

— Танк

Перед поездкой домой, решил расширить техническое задание и заглянул к дяде Пете. Всё же когда зову его в уме не Механоид, а дядя Петя, как-то и отношение у меня другое к нему. Да и он в жизни ко мне по-другому относиться начинает. Чувствует на невербальном уровне что я ему кликуху неуважительную придумал? А тут вроде как близкого, дядя Петя и он тут же козлиться перестает, забавно.

— Дядь Петь, доброй ночи. Как дела продвигаются?

— Даров Максим, да как? Потихоньку, вон стакан сварили, герметизируем.

— Слушай, а можно еще крышу усилить распорками, на случай если сверху упадет что-нибудь?

— Да можно, нам то стакан этот всё равно на что-то крепить, рельсовые распорки поставлю, там и танк на крышу можно будет ставить, не продавит.

— Класс! А сможешь еще сделать четыре отверстия по бокам, только чтоб сами дырки как под навесом были стальным?

— Зачем?

— Что-то вроде бойниц, за одно смогу в случае, если стекло загрязнится, через них путь рассмотреть.

— А оно тебе точно надо? Мне вот желания никакого корпус переваривать. Еще с герметизацией не закончили даже.

— Дядь Петь, сделай, будь другом, потом что хочешь проси, но в разумных размерах!

— Я тебе очень благодарен, но не так что бы слишком? Понял. Ладно, посмотрю, что сделать можно. Ну хорошо, сделаем, внутри кабины сделаю пазы куда оргстекло будет вставляться, при желании сможешь его извлечь и вести через отверстия огонь.

Распрощавшись с дядей Петей, я отправился домой. Дома мне на шею тут же бросилась Надя и запечатала рот поцелуем. Глаза краснющие, плакала.

— Надюш, ну ты чего? Всё хорошо, я жив, здоров.

Не поверив мне, Надя начала ощупывать меня и нашла-таки злополучную рану на боку. Хотя её было трудно не найти, футболка слева пропиталась кровью. Надя взвизгнула и потащила меня на свет, чтобы осмотреть рану. Спустя пару минут мне промыли рану и залепили пластырем, жить буду.

— Надь, а где Пашка с Ириной?

— Я Ирке постелила в соседней комнате, они с Пашкой болтали сидели, да так и уснули. А я тебя всё ждала, извелась уже.

Я заглянул в Иркину опочивальню, Пашка растянулся в одежде на кровати, а у него на груди пристроилась Ирина и тихонько посапывала.

— Всё хорошо Надь, в меня больше даже не стреляли. Один зэк грозил на ремни пустить, но я его на мясопереработку отвез к Ивану Фёдоровичу. Пойдём спать.

Утром я проснулся от запаха выпечки. Зайдя на кухню, увидел накрытый стол, Пашка поглощал пирожки, а Ирина поглощала его глазами. Нет, никому не позволю лишить меня таких пробуждений. Сделаю всё что бы Пашка вот так лопал за обе щеки, что бы Ирина на него смотрела с обожанием, чтобы Надя была рядом. Чего бы мне это ни стоило.

Перекусили, и поехали в управу. Вокруг управы снова была толпа народа, но уже не сотни, тысячи человек. Сколотили импровизированную трибуну и с неё в толпу вещал Клюев.

«Наш последний шанс к выживанию, это взять власть в свои руки и сместить тирана! Вы все меня знаете! Я честный человек! Служил во имя народа и никогда не взял ни чего чужого! А что я получил взамен? Избиение и заключение в карцере? Вот такое правосудие у нашего генерала! Он призывает вас умирать, ради чего? Ради победы? Ради чьей победы? Ради его собственно! Он милитарист до мозга и костей и не способен на диалог! Моё лицо тому свидетель! Сейчас мы стоим на пороге выбора! Смиренно сложить лапки и ждать своей участи или самим стать хозяевами своей судьбы!»

Пылкая речь, толпа одобрительно кивала гривами, отдельные индивиды из разных краёв людской массы выкрикивали подбадривающие вопли. Толпа потихоньку заводилась, так, чего доброго, и до бунта дело дойдет.

Девчонки пошли работать, а я на минутку заскочил к генералу отчитаться о проделанной работе и узнать, что происходило ночью. Войдя в управу, встретил десяток бойцов в полной выкладке. Калашниковы, бронежилеты, каски, гранаты со слезоточивым газом.

Генерал сидел за столом и смотрел на карту.

— Максим, заходи. Присаживайся.

— Да я на пару минут буквально. Потребность с линий фронта собрал, всё что было, возможно выдал, что невозможно, думаем, как добыть и выдать. Захар вчера набрал более четырех сотен добровольцев. При этом не обошел даже половины беженцев. Людской ресурс еще есть.

— Это хорошо. А расскажи мне, что за танк ты там производишь?

В сердце ёкнуло.

— Наши БТРы пожгли из-за отсутствия герметичности, вот из подручных средств собираю свой собственный БТР, усовершенствованный, куда никакой бензин не прольется.

— Но и огонь из него тогда вести не получится, если он герметичный?

— Получится, там бойницы будут. Хотя они там и не особо нужны. За танком можно прятаться и пехоту в атаку вести, все целы останутся.

— Хорошая идея. Как с этим закончите, беритесь за следующий, нам еще таких пару штук ох как пригодятся.

— Пётр Евгеньевич, зря вы полит заключенных отпустили. На площади вон митинг несанкционированный устроили. Может людей немного к управе подтянуть? Или этих горластых закрыть обратно?

— Максим, люди, когда напуганы, способны на жуткие вещи. А как ты знаешь страх он чувствуется. Если я сюда народ сгоню меня защищать, то начнутся столкновения, так как почувствуют мою слабость. И даже если я пригоню много людей и протестующие не смогут ни чего сделать. То всё равно пострадает куча народа и с нашей, и с их стороны. А у нас враг другой, не мирные люди, которые и так боятся за себя и свои семьи. Нам нужно просто как можно скорее завершить войну с криминалитетом и всё напряжение схлынет. Понимаешь?

На улице послышались выстрелы.

— Так, Максим, я на выход, кто-то должен успокоить толпу.

На лестнице стояли ранее встреченные мной бойцы и просили всех удалиться восвояси, а не то выстрелы в воздух, перестанут быть таковыми.

— Ребята, отойдите, я разберусь. Граждане, что за столпотворение? Что случилось?

Из толпы послышались оскорбления и нечленораздельные выкрики. Сзади кто-то запустил бутылку, которая разбилась у ног генерала. Людское море колыхнулось вперед. Ступенька, вторая, третья. Генерал пытался, правда пытался остановить толпу. Но как говорится эффективнее любого слова, пуля, что бьет в цель. Один из бойцов зажал курок и плотной очередью резанул слева на право. Толпа остановилась и затихла на секунду. Десяток человек повалился на ступени держась за отсушенные резиновыми пулями части тела и истошно орали. С двадцати метров получить резиной, это тебе не из рябинострела схлопотать. Секундное замешательство прервал крик из задних рядов «Бей фашистов!», толпа сделала неуверенное движение вперед, но к обстрелу подключился еще один солдатик, вторая плотная очередь поверх голов, заставила толпу спасаться бегством. В спины толпе полетели гранаты с черемухой. Замешкавшихся протестантов, толпа сминала и перемалывала под ногами.

— Дураки, нахрена вы стреляли?

— Но мы же охраняли вас.

— Охранники хреновы… Спасибо что спасли. Теперь толпа будет уверена в том, что мы фашисты. Ох молодцы… Окажите помощь пострадавшим, если нужно, вызовите медиков.

Генерал, чертыхаясь отправился обратно в кабинет. А на площади Ленина остались лежать двенадцать человек которых перемолола толпа и десяток, оживающих после болевого шока. Помощь схлопотавшим резину не требовалась, потирая отбитые места они неловко поднимались и ковыляли подальше от управы. Времени до того, как всё выйдет из-под контроля и город утонет в крови, оставалось еще меньше. Нужно торопиться.

Я заехал к Сане, нужен был противогаз. Саня выматерился, говорит, что я становлюсь уже как Захар с вечными попрошайничествами, но противогазы выдал, целую сумку, хотя я просил всего один. Сказал: «Пусть про запас будут, а то завтра же опять приедешь с просьбой еще выдать».. После чего я поехал в Управление Росреестра по Воронежской области.

Росреестр находился рядом с недавно разбомбленной заправкой. Здание оказалось заперто. Благо ключ нашелся быстро. Бросок, и камень любезно пропустил меня внутрь, через разбитое окно. А внутри всё было плохо. Куча запертых кабинетов с картонными дверьми. Эх, госструктуры никогда не были щедры для своих сотрудников. Удар ноги и дверь пробита насквозь. А теперь нужно еще умудриться извлечь ногу из получившегося отверстия. На второй двери я понял принцип и начал лупить в область замка, двери выносились со второго удара. Пустые офисы, с никому больше не нужной техникой, повсюду валялась документация, полазив на столах, понял, что там только документы по свежестроящимся объектам. А мне нужен объект плюс минус десятилетней давности. Прекратив вандализм, я начал искать архив. Нашел. О, как любезно, единственная дверь, не запертая в здании. Вошел внутрь, запах плесени и пыли тут же ударил в нос. Сквозь жалюзи проникал тонкий лучик света, и я непременно его расширил, подняв жалюзи вверх. И так, приступим.

Пролистывая папку за папкой, я видел одно и то же имя Валерия Игоревна Новосёлова, все доки заверяла именно она, перед помещением в архив. Должен отметить, что женщина работала первоклассно, бумажечка к бумажечке, даже стыдно наводить беспорядок в её идеальном мирке. Нашел стеллаж с наклейкой «2012 год», два часа спустя понял, что промахнулся с датой, видимо Град построен не в этом году. Хммм, раньше или позже он был достроен? Да хрен его знает, давай более ранние даты гляну. Две тысячи одиннадцатый год так же не принес мне необходимой информации. Открыл первый ящик в две тысячи десятом году, перерыл все папки вплоть до августа. И БИНГО! План строительства торгово-развлекательного комплекса Сити-парк Град. Ага, несущие опоры располагаются вдоль всего пешеходного коридора. Правда коридор разветвляется на два русла соединяющихся в центре здания. В принципе всё понятно. Через Декатлон попадаю внутрь, а там прям по главной улице до казарм. Вечерело. Вылез из Управления Росреестра и тут же меня принял патруль.

— Руки в гору мародер сраный!

— Мужики, руки то я подниму, но вы проверьте карман мой правый, там корочка лежит, а за одно подумайте, что можно мародёрить в Росреестре? Макулатуру и потом на вес сдавать? Так не принимает вроде никто её больше. Технику? Так она тоже на хрен никому не нужна.

Один целился в меня из дробовика, а второй мои поднятые конечности, завернул мне за спину и ткнул мордой в стену.

— Ну как минимум за порчу госсобственности мы то тебя примем. Так, что тут? Черепанов Максим Алексеевич. Эт ты чтоль зам генерала новый?

— Он самый.

— Тогда, приношу свои извинения, вопросов не имеем. По городу куча народа шляется, мало ли у кого что в голове, мож ты поджог решил устроить?

— Всё может быть, работу свою хорошо делаете, молодцы. Слышь, служивый, руки можно отпустить мои, вроде ж разобрались.

— Да, точно, прошу прощения. Не смеем больше задерживать.

И патрульные спешно удалились. Свернув за угол, я сел в машину и поехал в конструкторское бюро принимать работу.

— Дядь Петь, ну чё там?

— Да чё там? Готово всё, иди принимай работу. И это, на бульдозере стоял аппаратный ограничитель скорости, его Стасяныч вырвал с корнем, так что теперь пошустрее будет ехать, ни чего страшного?

— Дядь Петь, так этож шикарно!

Работу провели отличную, Квадратный стакан, по граням которого стоят усиленные балки в виде рельс. Бронестёкла смотрят на все четыре стороны света, ниже стекол прорезаны заказанные ранее мной отверстия, перекрываются оргстеклом, стекло вынимается туговато, но ни чего, пойдет. С наружной стороны отверстие скрывает небольшая скатная крыша. Влез внутрь бульдозера, ага техническое задание выполнено, прямо в пол вварена промышленная вытяжка.

— Дядь Петь, чёт ты обдув тут херанул неслабый, мнеб и раза в три меньше хватило.

— Максим, повыделывайся мне тут, какой был, такой и поставил. В остальном заказчик доволен?

— Более чем, работа фундаментальная! Ну чё? Опускай колпак, и заваривайте меня внутри.

— Тыж понимаешь, что вылезти сможешь только если мы тебя вырежем оттуда сваркой потом?

— Понимаю, план таков и был. Варите тщательно, чтоб ни кокая херня внутрь не просочилась.

— Ох ты и выдумщик, а как ты там дышать собрался? Угоришь ведь пока всё запечатаем.

— Да всё предусмотрено Дядь Петь. На этот случай у меня противогаз есть.

— Ну смотри. Мужики! Хорош курить, заказчик приехал, пошли доведем дело до конца.

Я уселся в удобное кресло бульдозера и с замиранием сердца смотрел как многотонный колпак опускается сверху, чтобы запечатать меня намертво в бульдозере. Моё волнение прервал звук топота ног по металлу.

— Херасе, ну ты Макс и душнила. Бульдозер вместе искали, а кататься сам будешь? Не, нифига. От меня тебе не отделаться. Дядь Петь, закрывай хреновину! Мы вдвоем поедем.

— Захар? Ты какого хрена тут делаешь?

— Ну так, а где мне еще быть? Там, где движуха, там и господин Димов.

— Дядь Петь, стопэ, пассажир тут остается.

— Дядь Петь, всё норм, я еду, заваривай консервную банку.

— Дурак, путь в один конец будет, вылазь говорю. План аховый у меня, не факт, что вернемся.

— Ну так я только такие и люблю, погнали. Мне еще пару шрамов надо для завершения брутального образа. Как думаешь лучше на ноге или на предплечье?

— На языке. Ладно, поехали, держи противогаз.

— Благодарствую. Да и к тому же, куда я тебя одного отпущу? Ты в юго-западный без меня уже сбегал, напортачил. За тобой глаз да глаз.

— Пашка рассказал?

— Да нет, кроме Пашки тоже уши есть. Обидно что ты мне сам не рассказал, ну да ладно. Я-то если надо тоже язык за зубами умею держать.

— Ого! Ты в себе сверх способности открыл? Вкачал навык безмолвия?

— Типа того.

— Ладно, одевай маску слоника, пора выдвигаться, уже темнеет.

Стальной короб опустился на шасси, а бульдозер особо и не шелохнулся. Завел машину, полный бак, отлично. Врубил вентиляцию и махнул рукой дяде Пете. В две сварки нас начали запечатывать. Пол часа спустя всё было закончено. Правда стёкла внутри были закопчены немного, краска бульдозера обугливалась и нагнала внутрь дымуры. Захар на удивления без вопросов скинул с себя рубаху и принялся ей вытирать стёкла.

— Захар, если стёкла засрутся, то открывай вот эти заслонки из оргстекла, будешь путь указывать.

— Лады. Эт я навигатором получается твоим буду?

— Получается, что да.

— А навигатор выбирает направление движения, выходит я здесь главный?

— Да ёмаё. Да ты босс, держись только крепче, я выезжаю на тропу войны.

Бульдозер заурчал и покатил нас через ворота конструкторского бюро на встречу приключениям? Или смерти? Мучительной и бесповоротной? Ответов я не имел, а только дурацкий план, который считал единственным возможным спасением в сложившейся ситуации.

Проехали по Плехановской и остановились неподалеку от минометных расчётов. Солдаты пялились на нас с нескрываемым удивлением, ослепив меня фонарями.

— Захар, открой правую заслонку и крикни солдатам, пусть Андреева позовут.

— Ага. Слы служивый! Андреева тащи сюда! Дело государственной важности! Ага, самопал, прокатим если живы будем, да, давай. Всё Макс, я порешал.

Через десять минут явился Андреев.

— Здоров! Слушай, у меня тут план созрел. Короче мы на нашем танке поедем вперед и будем прорыв устраивать, тебя попрошу херануть из минометов по офисным зданиям, где зэки засели, нужно чтобы они всполошились и на нас отвлеклись. Когда отвлекутся, пусть снайперы по особо ретивым отрабатывают, ну и если возможность будет, то можете зачистить здание, а не будет, то и хрен с ним, убейте сколько получится.

— А план в чём состоит?

— Ну так, не план, а намётки плана. Разворошим осиное гнездо.

— А с генералом согласовал?

— Ты думаешь еслиб я ему такой план озвучил, то он бы меня отпустил? Нет конечно. Как поеду, по рации ему передай что Черепанов самовольно отправился в стан врага. Но не раньше.

— Камикадзе… Ладно, по рукам. Дай две минуты навестись на офис и можете выдвигаться.

— Спасибо подполковник.

Глава № 30

— Химейер

Бульдозер рванул с места освещая мост перед собой фарами, одновременно с этим, Андреев отправил два фугаса прямиком на второй этаж бизнес-центра. Справа от нашего борта неслабо грохнуло, и пятая часть здания зависла в воздухе, держащаяся только на боковых опорных балках. Послышались отдаленные крики справа и слева, после чего близлежащие здания взорвались снопом искр. По нам молотили из всех отверстий. Оказалось, что заняты не только здания, но еще и организованы схроны в канавах, прилегающих к мосту. Свинцовый дождь молотил, вышибая огненные всполохи из нашего танка. А бронестекло хоть и держало удар, но после первого же попадания по нему побежала паутинка трещин.

Захар вцепился в водительское сидение, нервничал, да и я немного наложил в штаны, бронестекло, бронестеклом, а вот сколько попаданий оно выдержит? Хрен его знает. Наш танк мчался по мосту с безумной скоростью! Аж двадцать километров в час, от чего мы становились довольно легкой мишенью. По правому борту показалась бетонная лестница ведущая с моста вниз на пешеходную тропу, я тут же на неё свернул. Спуститься как в форсаже не вышло, еще немного и наш танк бы завалился на бок, но проехав пару метров на одной гусенице вернулся в исходное положение. Из бизнес-центра по нам вели огонь, от лобового стекла пули отскакивали в разные стороны, выгрызая раз за разом всё большие выбоины. И тут Захар заорал мне на ухо:

— РПГ!!! В ОКНЕ РПГ!

По направлению, указанному Захаром, я увидел молодчика вывалившегося в окно на пол корпуса и прицеливавшегося в нас из ручного гранатомета. Броне стекло не выдержит, да и вообще мы всё же не танк что бы такие боеприпасы сдерживать. Право руля! И мы вкатились на разрушенную часть первого этажа, полностью скрывшись от неприятеля. Бетонные переборки пяти десятитонный монстр сметал как картонные, БАХ! Боковая несущая балка смялась под нашим ударом и проскрежетала по крыше. БАХ! Стена осыпалась, БАХ! Еще одна. Наш бульдозер своим ковшом занял как раз половину здания и ни бетон, ни металлические перекрытия его не могли удержать. Вырвавшись наружу, я повернулся что бы увидеть, что после нас осталось. А смотреть то особо было и не куда, левая часть здание рухнула, а правая часть сиротливо стояла, сверкая обломанными зубами металлических перекрытий. Из бизнес-центра в нас больше никто не стрелял.

— Ты видел? Ты видел? Твою мать! Макс! Ты? Мы? Это чё? Мы здание разрушили сейчас?

— Пол здания — сказал я и только сейчас смог выдохнуть, всю дорогу сквозь бизнес-центр я ехал затаив дыхание.

— А сколько там человек было? Сорок? Пятьдесят? Сто? Это получается мы с тобой сейчас значительно сократили вражеские силы на линии соприкосновения?

— Получается, что так. Ты особо не радуйся, по сторонам смотри почаще.

— Да смотрю я, смотрю. Так, а что за Хеймеральдик? Это кто такой был?

— В Соединенных Штатах разозлили мужика с фамилией Химейер, у него была автомастерская, а потом его землю решила корпорация выкупить, он не продал и его травить начали. То дороги перекроют, то еще как поднасрут. В две тысячи четвертом году корпорация подключила связи и Химейера начали штрафовать повсеместно за всё подряд, а потом и вовсе коммуникации обрезали, ни света, ни воды. От постоянного стресса у него умер отец. Мужика это сильно раздосадовало, он закрылся в своём гараже и из бульдозера сделал танк, на котором потом сравнял с землёй пол города.

— Мощный мужик! Мы теперь тоже пол города сравняем с землей?

— Надеюсь, что этого не потребуется.

И тут зашипела рация. «Максим! Прием сука! Какого хрена ты делаешь? Я тебе что сказал делать? Здания рушить? Ты снабженец! Вот и занимайся снабжением! Я тебе приказываю, назад! Возвращайся немедленно! Под трибунал пущу паскуда!»

— Пётр Евгеньевич, назад не получится. Наш поезд едет только вперед, могу сойти на следующей станции, эта станция Град.

«Пшшш. Ты еще и шутить вздумал! Возвращайся идиот пока цел!»

— Пётр Евгеньевич, всё нормально, мы только что срыли половину бизнес-центра, так что половина оккупантов мертва, можно продвигаться в Северный потихоньку. Если всё пойдет по плану, то к утру от Града ничего не останется.

«Пшшш. Или от тебя идиот ничего не останется!»

— Ну так не велика потеря, за то мы уже сколько Захар положили?

— Привет генерал! Мы человек сто уже положили! Полёт нормальный, на бреющем идем прямо на столицу неприятеля! Всё будет пучком!

«Пшшш. И ты там Захар? Да чего я удивляюсь? Ты вечно во всякое дерьмо вляпываешься!»

— Пётр Евгеньевич, если план выгорит, то всем жить станет легче и у нас появится пусть призрачный, но шанс на выживание. А сейчас я такового не вижу. Когда вернусь, можешь в карцере меня закрыть на недельку в воспитательных целях, а если моя авантюра провалится, то передай Наде что я её люблю, она лучшее что было в моей жизни. Короче не поминай лихом. Твой зам — сказал я и вырубил рацию.

В стекло заднего вида продолжали молотить пули из далека, но с каждой секундой в нас попадали всё реже. До Града оставалось примерно двенадцать километров, которые с нашей скоростью мы преодолеем минут за сорок.

— Смотри! Сзади за нами кто-то гонится! Макс! Я те отвечаю! Бегом бежит за нами! Вдруг у него граната! Твою мать! Как ты мог не предусмотреть хоть какие-то огневые позиции в Бульдозере?

— Ну так есть же бойницы, убери оргстекло, стреляй.

— Логично, а есть чем?

— То есть ты не взял ствол, хотя хочешь отстреливаться, а виноват я что не предусмотрел бойницы? А теперь еще виноват, что ствол не взял?

— Верно, ты ничего не упустил из виду.

— Короче мы едем в консервной банке, в которой у нас есть противогазы вместо оружия, класс, класс. Если он нас взорвет, я тебя затрахаю на том свете.

— Давай только затрахивай меня не как Заю, а чисто морально.

— Ты не в моём вкусе.

— Судя по тому, что ты за мной вечно увязываешься, я еще как в твоем вкусе.

С нами поравнялся бегун, выдернул чеку и метнул гранату. Граната ударилась о корпус, отскочила вправо и взорвалась через пять секунд, за это время мы уже отъехали от места взрыва на десяток метров. Гренадир после взрыва поднялся с асфальта, и побежал нас догонять. Захар проявил свою истинную сущность. Убрал оргстекло и начал орать в отверстие.

— Ахаха мудло криворукое! Давай еще попыточку!

Вторая граната полетела нам под брюхо, грохнуло так что аж в ушах запищало, а перед глазами поплыло. Решетку вентиляции выгнуло внутрь салона, отсушив мне ноги. Но танк наш при этом только незначительно качнуло, пятьдесят тонн как ни как.

— Бежит тупой зэчара, мамаша его шмара! Гранаты он кидает, результата не достигает!

— Сука! Я тебя из этой консервной банки выковыряю чего бы мне это ни стоило!

— Ох какой же злой зэка, он бы взял у нас на клыка, жаль что заперты мы внутри, ну ты братан там потерпи.

— Паскуда! Рот свой грязный закрой! Петушара ты гнойный! По кругу пущу!

— Ого! Макс, ты слышал? Ну яж говорю, что он заднеприводной. Если б светло было, то стопудов увидели бы накрашенные губы. Петуш! Ты там в чём бежишь? В лосинах? А чё так дышать часто начал? Нам еще доооолго ехать! Ты это, не отставай! Без тебя скучно будет!

Зэк психанул и обогнал нас метров на двадцать, после чего с самодовольным видом выдернул чеку и катнул гранату по направлению к нам. Второго взрыва вентиляция не выдержит и нас точно нашпигует осколками. Хотя Захар прав, ГБРовец идиот. Какой смысл катить гранату под бульдозер, если я ЭТО ВИЖУ!? Я просто свернул налево и граната взорвалась правее от нас, немного закидав осколками. Но справедливости ради стоит отметить, что он всё же не зэк, он работает в ГБР, правда по закону он уже уголовник, а значит замечания Захара о том что мужик зэк, вполне имеют место быть.

— Дырявый! Ты под кем ходишь?

— Пошел нахер сука!

— Это как то не вежливо. Ну да ладно, я в принципе и не думал, что тебе известно хоть что-то о светских беседах. Но я-то не такой как ты, понимаешь? Я высокоинтеллектуальная, гуманная личность! Поэтому я тебя буду подбадривать. Тыж бежишь к братикам своим чтоб предупредить о нас? Ну так вот, я тебе помогу. БЕГИ ФОРЕСТ БЕГИ!!!

Захар еще минут двадцать издевался над нашим спутником, после чего у того сдали нервы. Он снял автомат с плеча и начал без какой-либо надежды стрелять по нам. А Захар повторил свой старый концертный номер.

— Э! Упырь! Ты Чичерину слушаешь? Хотя пофиг, спою тебе. Мало, мало, мало огня! Я хочу еще немного больше! Мало, мало, мало огня! Разрешаю, а это значит можно!

Бегун менял рожок за рожком пытаясь хоть как-то выплеснуть свою злость. И на последнем рожке мне самому стало не до смеха. Одна из пуль смогла пробиться сквозь раздробленное бронестекло и с гулким звоном ударилась о одну из стоек.

— Захар сука! Закрой рот! Твои шутки нам будут стоить жизни!

— Твою мать! Да ктож знал, что так выйдет? Я думал мы всё же в танке едем.

— Думал он.

Зэк продолжил стрелять, а я вжался в сидение как мог. Желания схлопотать в затылок пулю, не было никакого. Как оказалось правильно сделал что вжался. Еще две пули проникли внутрь, Одна из них прошила водительское кресло, ударилась о лобовуху и отскочила мне на колени. Вскрикнув, я отбросил её в сторону, ибо она была ужасно горячей. Вторая же пуля дважды срикошетила о переборки и куда-то завалилась. Хреновая идея была с танком, очень хреновая, стоило послушать генерала и вернуться обратно. Разрушение бизнес-центра и так не слабо бы помогло, так хоть живы остались бы.

За бортом послышались еще две длинные очереди и всё затихло. Обернувшись, я увидел, как ГБРовец со злостью швырнул автомат об асфальт, а после снял с себя разгрузи побежал следом за нами. Он догнал наш танк и уцепившись за корпус залез на крышу. Я с облегчением выдохнул. Без огнестрела и гранат, он нам ничего не сможет сделать.

— Ахаха, ну ты и мудак. За проезд плати! Слышь пассажир! Я тебя не обилечивал! Слезай давай!

— Мужик, слезай лучше, он прав. Иначе Захар тебя реально затрахает.

— Эй, Макс, ты на чьей стороне вообще?

— На стороне желающих ехать в тишине.

— Мужик! У тебя яйцо видно! Тыб штаны что ли зашил! С голой жопой бегаешь. Или это вентиляция? Хотя в ваших кругах опасно так ходить, трахнут как пить дать. Рисковый ты.

Некоторые перлы заставляли ржать в голосину. Мужик обиделся и не придумал ничего лучшего чем обоссать наш танк. Сам того не понимая, он промыл нам лобовое стекло от насевшей пылюги, отличная работа.

— Мужик, ты еще и кастрированный, теперь понятно твое влечение к членам. Своего нет, так хоть чужие во рту подержишь.

Такого припадка бессильной ярости я давно не слышал. Мужик выл, молотил кулаками по стальной крыше, извергал проклятья и угрозы. Это было прекрасно. Будь у нас интернет, то Захару определённо нужно было возвести нерукотворный NFT памятник и продать за дохреналион долларов. Король всех троллей, моё почтение. Так мы и ехали вплоть до самого Града.

В дали замелькали керосиновые лампы патрулей делающих обход торгов развлекательного комплекса на крыше. Я заблаговременно погасил одну еще не разбитую фару, и мы ехали в полнейшей темноте. Напряжение нарастало с каждой минутой, даже Захар прекратил доставать нашего попутчика. Когда мы въехали на территорию парковки, наш опущенец спрыгнул с крыши и побежал в сторону Града истошно вопя «Тревога! Тревога!», на что Захар начал помогать его кличу.

— Тревога господа! Тревога! Сбежала шлюха! Ловите шлюху! Тревога господа! Первостатейная шалава сбежала!

Убегающий пассажир надрывался, но увы такие разношерстные показания охранников сбили с толка. В темноте что-то гудит и орут о том, что стоит поднимать тревогу из-за побега шлюхи? Что? Это было всего на всего минутное замешательство, но его нам хватило что бы прямо через стену ввалиться в Декатлон. После пробития пришлось снова зажечь свет что бы хоть как-то ориентироваться в кромешной тьме.

— Макс! Грушу то, за что переехал? Я всегда себе такую хотел! Да ёмаё!

— Если выживем, я тебе подарю такую же, а то и получше.

— Поймал на слове и перчатки.

— И перчатки.

Разметав стеллажи со спортинвентарём, мы протаранили стеклянную витрину и вывалились в центральный коридор. Снося лотки стоявшие по середине зала, я начал таранить колонны одну за другой. Опоры падали одна за другой не в состоянии выдержать многотонного удара, а сверху на нас сыпался стеклянный потолок. Завораживающее зрелище, как будто миллион снежинок способных разрезать тебя пополам падают сверху. Добрались до зоны с фонтаном, не успел повернуть левее и протаранил бортик, застоявшаяся вода хлынула на грязный кафель.

Наконец мы добрались до Хофа. Что бы въехать внутрь мне пришлось задеть соседний магазин с тряпками, начисто его срыв. Стекло задребезжало, а со второго этажа послышались крики просыпающейся армии, но это уже было не важно. Мы ворвались внутрь и начали перемалывать всё подряд. Или точнее сказать всех подряд? Первый этаж Хофа некогда заставленный кастрюлями и прочим барахлом, не слабо изменился. Теперь там не было стеллажей, вместо них красовались двухярусные кровати. Которые мы сметали на своем пути создавая позади кровавое месиво из щепок и разодранной плоти.

Многие солдаты еще спали, другая часть проснулась и в одних трусах неслась по бывшему торговому залу в поисках оружия или спасения, каждый выбирал сам что ему милее. А нам с Захаром были милее опоры.

После каждого удара в опору, потолок ощутимо вздрагивал и проседал. Когда же мы срубили пятую стойку, часть потолка обрушилась за нашими спинами и в зал вывалились полуголые вооруженные люди численностью не меньше сотни. Кто-то пытался в нас стрелять, но большинство получили увечья из-за того, что мебель, стоявшая на втором этаже, пришла в движение и придавила горе вояк.

Я развернул по большой дуге наш танк и снеся еще пару опор начал жатву. Хрустяще чавкающая масса наматывалась на гусеницы, те же кому не повезло умереть сразу, вопили как будто попали в ад, и не мудрено, ведь их тела были раздроблены до состояния пыли. В панике люди стремились выбежать из нашей импровизированной арены смерти, но увы после того, как я протаранил арку у входа, крыша вместе с частью стены обвалилась и запечатала выход, спастись теперь можно было, только забегом в сторону парковки.

От отчаяния в нас начали кидать гранаты, много. Штук пять гранат разом полетело со всех сторон. Ожидаемо они отскочили от кабины и улетели обратно в торговый зал. Взрывы нам только помогли. Осколки косили противников как фумитокс косит комаров. От взрывов начался пожар. Захар пару раз блеванул на пол от чего дышать в кабине стало не чем, и меня самого начало подташнивать. Но несмотря на тошноту, Захар орал песню Арии «Машина смерти, сошла с ума, она летит, сметая всех! Вы увернулись, в последний раз, прошли по тонкой полосе!». Захар пел дрожащим голосом, видимо его это успокаивало.

Гоняться за выжившими не имело смысла, и я поехал сбивать оставшиеся колонны, чтобы обрушить второй этаж Хофа нам на головы, так как куча выживших постреливала в нас, без особого успеха, ибо все пули попадали в крышу, а дядя Петя её значительно усилил. Выбраться со второго этажа ГБРовцы не могли, так как проход ведущий к фудкорту рухнул, а вниз из них никто не хотел спускаться, жить то хочется.

Снеся последнюю балку, нам обрушить второй этаж не удалось, ибо вместе со вторым этажом упала и крыша. Если кто и выжил, то численность выживших стремится к двум, ко мне и Захару. Наш танк увяз в руинах.

— Сдавай назад!

— О, без тебя же я не догадался, спасибо.

В раскачку машина потихоньку расталкивала обломки, а по нашему куполу скрежетал металлический остов крыши. Туда, сюда, туда, сюда! Выехали! Парковка была полна народа и не желая размениваться по мелочам мы снова нырнули внутрь здания через фудкорт. Топлива в баке больше половины, еще хватит победокурить. Круговые колонны валились одна за другой, красивая лепнина выстреливала ошметками во все стороны, столики, кожаные диваны, металлический монстр перемалывал всё на своем пути. Через пять минут работы фудкорт прекратил своё существование, и мы помчали громить всё до чего могли добраться.

Как игла входит в ткань, так и мы прошивали стену за стеной, выскакивали на улицу, и снова вонзались в бетонно стеклянную плоть торгового центра. В очередной раз выскочив на парковку, нам скормили три бутылки с зажигательной смесью. Фаершоу началось. Видимость свелась к нулю, только пламя, лижущее наш бульдозер заполняло всё поле зрения.

— Захар! Открывай бойницы! Смотри куда ехать!

— Да Команданте! Направо рули!

Размолотили ДНС, М видео, Эльдорадо. Ранее элитная техника перемалывалась без сожаления. Протаранили стену в Ашан и тут Захар заорал.

— Стой твою мать! Тут жратвы на десять жизней хватит! Давай назад!

Сдали назад и поехали дальше крушить торгово-развлекательный комплекс. Сейчас здесь развлекались только мы, причем на грани жизни и смерти, да и торговле здесь больше не вестись еще очень долго.

Три часа спустя мы уничтожили всё, кроме Ашана и части Декатлона. Град представлял собой одни огромные тлеющие руины.

— Всё, пора возвращаться! Дело сделано.

Выехали на парковку, и наш боевой конь заглох…

Вокруг машины боязливо сползались полураздетые люди, вооруженные до зубов. Правда было их уже не много. Кто-то хромал, кто-то был окровавлен с ног до головы. Полюбуемся хоть на выродков перед смертью.

Но смерть не наступила, по крайне мере не сразу. Из толпы вышел наш пассажир.

— Доездились суки? В сторону мужики! Пусть погреются напоследок.

— Да давай пристрелим их и всё на этом.

— Ты охренел? Они наших положили сколько? И ты хочешь их вот так от мучений избавить? Нет, устроим им ад на земле. Свали с дороги.

Окружившая нас стая попятилась назад. Пассажир залез на наш танк, ему подали две канистры одну за другой, и он начал нас поливать. На этот раз всё было немного хуже, чем в предыдущий, так как под днище танка тоже налили порядочную лужу. Пассажир спрыгнул и пару раз чиркнув спичкой поджег лужу. Столб пламени взмыл в небо окутав наш будущий гроб. Через заказанную мной вентиляцию пламя ворвалось в кабину. Я вскочил на сидение и заткнул дырку рюкзаком от противогазов, один из противогазов кинул Захару.

— Одевай кхе, кхе. Задохнемся на хрен.

Дышать сразу стало легче, но из-за жары, идущей снизу, температура в кабине подскочила до уровня парилки. Пот катил ручьем. Из простреленной дыры в заднем стекле внутрь врывалось пламя, и порой на пол капали огненные слёзы. А за окном слышались радостные улюлюканья, и только порой новая порция бензина сбивала на долю секунды пламя, чтобы разгореться с новой силой. Если бы не противогазы, мы бы уже угорели от этого дыма в первые же минуты.

— Оне ушитель.

— Чё?

— Оне ушитель озьми!

— Чё ты несешь Захар? — из-за противогаза решительно было невозможно понять ни слова.

— Уди а хрен!

Захар оттолкнул меня и с боковой стойки сорвал огнетушитель, который я ранее не замечал. После чего направил его в сторону догорающего рюкзака и пару раз дернул спусковой клапан. Тугая струя порошкового состава ударила по пламени и пламя под нами погасло. В кабине стало пусть немного, но приятнее. Кислород всё же внутрь так и не поступал, и поэтому голова начала немого кружиться.

— Захарка, прощай, ты хоть и был доставучим говнюком, но ты крутой мужик и настоящий друг.

— Щиво?

Не успев пояснить, я потерял сознание.

Пришел в себя от оглушительного грохота! Наш танк подбросило в воздух, и мы приземлились на бок. Я больно приложился головой, а Захар свалился на меня сверху. Еще один взрыв и нас снова бросило, но уже в другую сторону. Захару случайно всадил коленом в ребра. Еще один взрыв и наш танк перекинуло на крышу, от чего мы чуть не сломали себе шеи приземлившись на головы. Ударная волна от взрывов, судя по всему, сбила с нас пламя. Но что взорвалось? Бензобак? Так вроде топлива не было. Снаружи наступила стерильная тишина.

Я сорвал противогаз и прильнул к бойнице. Занимался рассвет. Осмотрев округу, пришлось унимать тошноту уже в который раз. В багрово красных лучах, лежали багрово красные ошметки человеческих тел. Минут пять ничего не происходило, а потом вдали показалось какое-то движение. Один грузовик, второй, третий. Транспорт двигался в нашу сторону. Остановившись из грузовиков, высыпали солдаты и рассредоточились по периметру. Кто-то забрался на наш танк и с дна, которое теперь было крышей, в вентиляцию крикнул:

— Камикадзе, ты живой?

Глава № 31

— Лети-лети лепесток

Андреев сообщил по рации на заставу о том, что необходимо найти дядю Петю и вместе с командой сварщиков пригнать их сюда, для нашего вызволения. Спустя два часа нас извлекли из пятидесятитонного саркофага и это было восхитительно. Вдохнуть свежий воздух, вырвать от запаха крови, дерьма и внутренностей, разбросанных вокруг. Дядя Петя сказал, что я идиот и если бы он знал зачем мне бульдозер, то хрен бы стал чего делать.

— Как вы тут оказались?

— Ваш прорыв оттянул на себя всё внимание. Когда снесли бизнес-центр, мы по флангам отправили три штурмовые группы и пока ГБРовцы выпускали в вас свой боезапас, мы один за другим зачистили этажи прилегающих зданий. Хорошо, что вы шума много навели. Многие из противников просто сбежали. Мы только семьдесят три человека уложили, да и то, большинство из ниш в спины получили свою порцию свинца. А когда закончили, отчитался генералу, а он нас направил к вам на помощь, если еще есть кому помогать. Ну мы подъехали, понаблюдали как вы Град рушите, а когда вы заглохли, стало понятно, что пришла наша пора помогать.

— Так вы просто стояли и смотрели как нас поджаривают?

— Ну не просто смотрели, а минометный расчёт раскладывали, после чего отработали по целям и вот мы здесь.

— Твою мать, Андреев, а тебе в голову не приходило что вы этим минометным расчётом могли нас положить?

— Так мы же осколочными лупили. Если вас пули не положили, то и тут погибнуть шанс не велик был. К тому же своих людей я бы в лобовую атаку всё равно не отправил, нас всего шестьдесят человек, а противников больше сотни было. Благо они все в одном месте столпились и любовались как вы горите. Ну вот как-то так.

— Как-то так…

— А вообще вы везучие, я думал сдохните еще в момент, когда из РПГ в вас стреляли.

— А в нас стреляли?

— Ну да, прям за секунду до того, как вы в бизнес-центр заехали. Везучие черти.

— Подполковник, а как тебя зовут? Уже достало к тебе по фамилии обращаться.

— Станислав.

— Стас, когда вы нас обстреляли, все ГБРовцы подохли? Или кого-то удалось захватить?

— Да десятка два выжило. Десять сдались сами, остальные пытались убежать. Пятерым удалось, а еще пятеро в процессе побега кровью истекли и умерли. Кстати, в леруа мерлен цветник освободили.

— Какой нахрен цветник? Голова не варит после вашей бомбежки, говори понятно. Что освободили?

— Три сотни рабынь освободили, куртизанок, шлюх, шалав…

— Всё можешь не продолжать, я понял. Отправьте их в поликлинику на осмотр и оказание первой медицинской если потребуется.

— В процессе, первые шесть десятков отвезли, чуть позже вернемся за остальными.

— А как самочувствие у них?

— Какое самочувствие может быть у рабынь? Некоторые в синяках и ссадинах, рыдают. Физически в норме, а вот душевно изломаны.

В стороне стоял с солдатней Захар и рассказывал во всех красках, как мы тут победу побеждали.

— А я ему такой «Гони на право!» мы их в фарш перекручиваем, а я песню ору «Войну придумай! Придумай нам врага! И смерть что рыщет в трёх шагааааах!». А потом гранаты в нас, а мы…

Ооо, подвиг пошел в народ, скоро станем частью местного фольклора. Ну хоть одна затея не провалилась. Интересно как психика переключилась, было страшно, потом было противно, когда на гусеницы людей наматывали, потом снова страшно, когда подожгли, так и вовсе с жизнью попрощались, после бомбежка и вообще сердце в пятки ушло. А сейчас как-то разом отпустило, даже эйфория какая-то накрывает понемногу. А Захара с головой накрыла.

Через пол часа вернулись грузовики за новой партией рабынь. Ребята Стаса рассредоточились по местности и заняли огневые позиции, на случай если ГБРовцы решат поквитаться. Я попрощался с Андреевым, схватил за шиворот Захара и потащил к грузовику. Настало время отправляться к генералу с повинной. Пусть идея и выстрелила, причем не нам в голову, но нарушение субординации дело такое, требует наказания.

Грузовики остановились у городской поликлиники № 3, выгрузили девиц и нас с Захаром попросили удалиться. Благо поликлиника была у заставы, а от неё идти до нашего конструкторского бюро всего ничего, минут десять и на месте.

Прогулялись, день солнечный. Как будто небо нам всем своим величьем говорило: «Вот вам просвет! Держитесь! Скоро станет легче!». И знаете, я верю, действительно скоро станет легче, уже стало. Наша армия разрывалась на три фронта, а теперь всего на два. Это значит, что тридцать процентов войск могут рассредоточиться на два других фланга увеличив там численность наших бойцов в половину! Нет, я безусловно не жду что будет легко, что мы без крови сможем победить. Но сейчас я хотя бы вижу, что появилась такая вероятность. И это меня радовало. Настроение было отличное!

Не успели мы войти в конструкторское бюро, как нас тут же обступили. Наши инженеры начался опрос. Как? Чего? Вы больные? А если бы? Я отделывался общими фразами, обещав чуть позднее всё рассказать во всех подробностях. А Захар как обычно увлекся и решил здесь и сейчас выложить всё что видел и даже больше. Как он говорит: «Я не вру! Я немного делаю историю интереснее!». Я прыгнул в УАЗ, на заднем сидении стоял мой автомат и какого-то черта там же был дробовик Захара. Перед тем как запечататься вместе со мной в танке, закинул свой ствол в тачку? Вот идиот, а потом еще меня обвинял что я не взял оружия, хотя сам такой же. Развернувшись, я посигналил, разгоняя толпу.

— Захар, запрыгивай, потом лясы точить будем. Мужики, извините, чуть позже, как и обещал всё расскажем. Захар с литературными отступлениями, а я правду расскажу.

— Э! Ты чё хочешь сказать? Что я лапшу на уши вешаю моим братишкам?

— Хочу сказать, что у тебя слишком много увкуснителей в истории. Поехали.

Инженеры нехотя нас отпустили, и мы помчались к управе. Правда мчаться пришлось не долго. Проехав километр, мы наткнулись на аномально огромное скопление людей. Сигналить было бесполезно, даже если нам хотели уступить дорогу, то многим из пешеходов не куда было отступать, так как толпа была невероятно плотно спрессована.

— Вылезай, пойдем пешком. И возьми с собой ствол на всякий случай.

Из бардачка я достал гранату и запихнул в карман. Толпа гомонила и орала что-то не внятное про свободу и про то, что появился шанс на спасение. Ух, как же быстро вести расходятся по городу. Мы только приехали, а о нас уже все знают. Так скоро и на руках начнут носить как рок звезд. Протолкались через толпу до гостиницы БРНО и в далеке я увидел памятник Ленину, который стоял напротив управы. Я и раньше ежедневно видел памятник, но только сегодня он вызвал у меня такое чувство тревоги. Ленин выставил руку вперед, указывая пролетариям направление движения в светлое будущее. А через руку Ленина была переброшена веревка. В сердце ёкнуло и я начал активно работать локтями расталкивая толпу. Толпа снова обрела лица, недружелюбные, испуганные, злые. Многие были вооружены балками, арматурой, бутылками, правда огнестрела не наблюдалось. Кто-то огрызался и требовал, что бы я вел себя аккуратнее, кто-то толкал меня в спину, но всё это было не важно. Я выглянул из-за театра оперы и балета. На этой веревке ввысь поднимался человек. Судорожно суча ногами и хватаясь за пеньковый галстук, фигура боролась за жизнь.

В сердце ёкнуло. Генерал? Я ломанулся сквозь толпу, свалил кого-то и берцами втоптал его в асфальт стремясь как можно скорее сократить разрыв. Но чем ближе я подходил к памятнику, тем плотнее становилось людское море. Я выстрелил в воздух. Окружавшие меня люди отшатнулись, и я смог продвинуться еще на десять метров. Новый залп, еще немного вперед. Бросил взгляд на генерала, его движения становились всё медленнее.

Из толпы какой-то детина схватил меня за локоть и попытался вырвать автомат, недолго думая я достал из кармана гранату и выдернул чеку.

— Назад сука! Положу и тебя и всех вокруг, мне похеру!

— Мужик, ты чё? Успокойся, всё кончено. Не нужно крови.

— Свалил нахер! Кто подойдет, отправится на тот свет вместе со мной! В сторону суки!

Толпа отпрянула. Я беспрепятственно добежал до памятника Ленину. Генерал не подавал признаков жизни.

— Захар! Отвязывай! Снимай его твою мать!

Веревка была обвязана о ноги Ленина, стоящего на постаменте. Захар полез на постамент.

— Сука, не развязывается! Есть что-нибудь?

Одной рукой удерживая гранату, другой я бросил автомат, и он повис на ремне. Освободившаяся рука извлекла нож Артёма, и он тут же перекочевал к Захару. А через пару секунд тело генерала упало тряпичной куклой на плитку. Я подбежал к нему и стянул петлю с посиневшей шеи. Лицо генерала залила кровь, глаза закатились, не дышит. Захар спрыгнул и начал проводить реанимационные мероприятия. Дыхание рот в рот и нажатия в область мечевидного отростка, не помогали. Захар в панике начал лупить генерала по грудной клетке в попытках запустить сердце. А толпа всё это время бессмысленно стояла и пялилась на случившееся, как будто всё это произошло не благодаря её прямому или косвенному участию. Никто из зрителей не решался приблизиться, боялись не успеть отскочить от взрыва если я всё-таки отпущу гранату. Нам оставили десятиметровый пятачок свободы. Захар без остановки пытался вернуть к жизни генерала. Спустя пару минут Захар сказал.

— Генерал умер.

Слёзы навернулись на глазах. Сука, как так? Если бы мы на пару минут приехали раньше, это го бы не случилось! Из толпы отделились две фигуры, им даже не приходилось проталкиваться, толпа перед ними расступилась.

— Максим, всё кончилось. Диктатор мёртв, теперь мы можем вернуться к обычной жизни. Война нам больше не угрожает. Вставь чеку и отдай гранату. Мы все знаем как много ты сделал для города. Просто оставим позади всё плохое что было и будем вместе трудиться на благо города.

Клюев и Букашкин смотрели на меня улыбаясь, так по-доброму. Как родители смотрят на несмышлёного ребенка. Но дергающийся глаз Клюева выдавал нервное напряжение.

— Максим, мы понимаем, что ты тепло относился к Петру Евгеньевичу, но это была необходимая жертва, жертва во спасения сотен тысяч. Ты же понимаешь?

— Понимаю что?

— Понимаешь, что теперь мы все свободны. Нам больше ничего не угрожает. Мы можем начать всё с начала, сделать всё даже лучше, чем было раньше. И всё что нам нужно, так это объединиться. Давай, ты вставишь чеку обратно, и мы обсудим как нам жить дальше.

В толпе появились уникумы, которые пытались меня успокоить «Да парень, не дури! Мы теперь свободны! Мы спасены! Тирана больше нет, ни что не помешает нам создать светлое будущее!». Тупое стадо. И этих выродков я пытался неоднократно спасти ценой своей жизни? Это ради них я рисковал своими друзьями? Чуть не потерял Надю? Ради них умер генерал? Хотя что значит умер ради них? Они его убили. Эти мрази его убили из-за того, что панически боялись сдохнуть. Они просто взяли и убили человека, который всю свою жизнь положил ради их благополучия, только благодаря ему, большинство из этих тварей еще дышат.

— Максим, всё кончено. Убирай гранату, и мы объявим армии о разоружении. Это воля народа, мы не желаем больше кровопролития. Всё закончена, впереди новая жизнь, где будет не место насилию и тирании, мы вместе построим новый мир.

— Ты что ли мразь нас поведешь вперед? Ты и вот этот твой дружок? В какой новый мир? Мир трусости, предательства и страха за свою никчемную задницу? Ты хотел гранату? Лови!

Я швырнул гранату в толпу. Предохранитель вылетел и граната улетела метров на пять вглубь людского моря, но это было уже не важно. Я схватил автомат и снял с предохранителя. Палец сам собой нажимал на курок, это было так естественно, так правильно, что каждый толчок автомата вызывал в моей душе упоение праведным гневом. Виновны! Все виновны! Тупое стадо, вы, не понимая этого сами идете на плаху. Думаете Крест будет о вас заботиться? Думаете он даст вам тихо жить и вернуться к старой жизни? Думаете выкупить свои никчемные жизни, жизнью Евгенича? Боялись тирании? Суки, я вам покажу тиранию!

Экспансивные пули вспарывали тела толпы, снова ставшей безликой. Я успел выстрелить трижды, прежде чем граната взорвалась. В воздух выбросило куски тел. Толпа в ужасе побежала в разные стороны.

— Захар! Огонь на поражение! Любой оказавший сопротивление враг! Убить всех!

Захар с ужасом в глазах смотрел на меня.

— Какого хера ты смотришь? Огонь! Тут нет невиновных!

Как зомбированный Захар начал кружиться позади меня в поисках целей, а таких было мало. Пара человек с арматурами попыталась напасть со спины, и Захар нашпиговал их шрапнелью. Истратив рожок, я отбросил его в сторону и зарядил новый. Многотысячная толпа убегала от меня как от чумной крысы. Женщины, мужчины, неважно, все они виновны. Они смотрели, они потворствовали жажде власти Клюева, Букашкина и прочей мерзости. Одиночные выстрелы догоняли уносивших ноги. Каждое попадание срезало по несколько человек. Кого-то насмерть, а в чьем-то теле просто выгрызало огромные куски. Женщине пуля оторвала кисть и она, стеная и падая пыталась слиться с толпой. Нет смысла тратить на неё патроны, сдохнет от потери крови. Где эти вожди пролетариата? Где эти трусливые твари?!

— Букашки! Клюев! Идите сюда суки! Будем строить новый мир! Без тоталитаризма! Будем строить если вы выживете!

Я высадил последний рожок в спины убегающей толпы. Вернутся и разорвут меня? Пусть возвращаются. Прикладом успею размозжить еще пару долбаных черепов. Суки! Меня дернули за плечо, и я с разворота ткнул прикладом не глядя.

— Макс, это я! Макс, успокойся! Всё кончено. Макс.

— Нихера не кончено Захар. Это только начало.

Я направился в управу, Захар шел следом и озирался по сторонам. Со всех сторон слышался только панический крик удаляющейся толпы. А когда и он стих, то всё пространство заняли стоны и стенания умирающих от попадания экспансивных пуль. Если вы не в курсе, то попадая в тело пуля делает аккуратное входное отверстие, потом раскрывается как цветок и выходит наружу, вырывая огромный кусок плоти своими лепестками.

Ни Нади, ни Иры на ресепшене не было, скорее всего где-то прячутся.

— Захар, найди Надю и Иру, приведи их в кабинет генерала, я буду там.

— Ддда, хорошо.

Захар заикался, когда отвечал мне. Боится? В кабинете генерала всё было перевернуто, стол свален на бок, шкаф с книгами лежит поверх стола, задняя стенка разломана. На полу лежало то, что мне нужно. Взял рацию и прошелся по всем канала с одним сообщением.

«На связи Черепанов Максим Алексеевич. Генерала убили. Я принял командование на себя. Всему руководящему составу в течение часа явиться в управу. Это приказ. Так же всем постам, при обнаружении депутатов Клюева и Букашкина, применить силу и доставить их в управу немедленно»..

Поставил шкаф и стол на их прежнее место, поставил стул и сел. В голове крутились картинки предыдущих дней. Как до этого всё дошло? Нужно было убить Клюева и Букашкина еще тогда. Или достаточно было не выпускать их на свободу? Да. Какого хрена в управе нет ни одного из десяти охранников с резинострелами? Где эти дебилы?

В комнату Захар ввел зарёванных Надю и Ирину.

— Отвези их домой. Будь с ними, и держи рацию с ружьем наготове.

— Макс.

— Выполнять!

Рявкнул я не дав договорить Захару, его аж передернуло и не говоря ни слова, он вывел Надю и Ирину из кабинета. Первым прибыл Вахит в сопровождении двух десятков бойцов.

— Максим, что случилось? Где генерал?

— Мёртв. Сраные депутаты его повесили.

— Что? В каком смысле?

— В коромысле Вахит! Генерал лежит у памятника Ленину! Его убили! Я своими глазами это видел! Я, я, я старался, но не успел. Если бы на пару минут раньше.

Среди спутников Вахита я заметил тех самых охранников.

— А вы какого хера были не на посту?

— Генерал приказал нам усилить заставу на Чернавском мосту. Мы буквально три часа назад отбыли выполнять приказ.

Генерал, твою мать…

— Вахит, сегодня всё изменится. И мне нужна будет твоя поддержка для того, чтобы мы задушили эту мразь. Я могу рассчитывать на твою помощь?

Вахит смерил меня взглядом, помолчал секунду и кивнул.

Глава № 32

— Бег продлевает жизнь

В моём кабинете собралась местная верхушка управленцев. Начиная армейцами и заканчивая МЧСниками и медиками.

— Я вас собрал здесь, чтобы раздать указания, кому и чем предстоит заниматься в ближайшие дни. Это не обсуждается.

— А с какого черта ты сопл…

К директору НИИ подошел Вахит и посмотрел на него с верхотуры. У Директора вопросы отпали.

— Если вопросов нет, то продолжим. Бачыло тут?

— Здесь я.

Из заднего ряда протолкался коренастый мужик лет сорока, на лице отпечатались морщины глубиной с Марианскую впадину.

— Идея со взрывом Северного моста была отличной, сегодня же организуйте подрыв Чернавского моста.

— Но ведь генерал был против.

— Ты прав, был. Но теперь сам подумай, как нам будет проще победить, воюя на три, точнее уже на два фланга или сосредоточив силы в одной точке? Вот тебе и ответ. Жду доклада до семнадцати ноль-ноль о подрыве моста. Можете выполнять. Вахит Османович, после подрыва моста, организуйте пожалуйста патруль прибрежной зоны из новобранцев, трех сотен будет достаточно, как думаете?

— Более чем.

— Ну и славно. Паша, теперь для тебя парт задание. Я больше не смогу руководить конструкторским бюро, теперь оно твоё.

Пашка хмуро посмотрел на меня и кивнул. Захар уже рассказал ему про стрельбу на площади? Ладно, позже наедине обсудим случившееся.

— Паш, вот первый госзаказ. Соорудите мегафоны как у Креста и починить какой-нибудь магнитофон или диктофон, для воспроизведения записи. Хочу оповестить население о новых перестановках и новой реальности.

— Сделаю.

— Друзья, хочу сообщить вам новость, которую думаю многие из вас, уже знают. Я, Захар и ребята подполковника Андреева смогли разбить Градовскую группировку. Теперь Северный район снова под нашим контролем. Надеюсь, следующие события не омрачат этой светлой новости. А события таковы. Теперь любой, будь то женщина, мужчина, или ребенок, посмевшие поднять руку на представителя силовых структур считаются враждебными элементами и подлежат уничтожению. Если представитель силовых структур дрогнул и не выполнил приказ, поставив этим под угрозу свою жизнь и жизнь товарищей, то он будет направлен прямиком к Атаману Кутепову, для получения десяти ударов нагайкой.

— Максим Алексеевич, десять многовато, может и ласты склеить.

— Тогда пять ударов при отказе выполнить приказ и десять ударов, если из-за невыполнения приказа кто-то пострадал. При выяснении что кто-то из граждан или представителей силовых структур сотрудничает с уголовниками, отныне вводится смертная казнь через повешание.

После моих слов запротестовала Инна Вячеславовна.

— Максим! Это недопустимо! Это же мирные люди! Как вы можете отдавать приказ о их уничтожении?

— Инна Вячеславовна! Во-первых, я для вас Максим Алексеевич, а во-вторых, поднимите свою пятую точку и дойдите до памятника Ленину и посмотрите в глаза Петру Евгеньевичу, это сделало ваше МИРНОЕ население!

Женщина потупила взгляд, а нижняя губа задрожала. Наверно не стоило на неё орать.

«Пшшш. Максим Алексеевич, на границе с юго-западным районом задержаны Клюев и Букашкин, какие дальнейшие распоряжения?»

— Доставить к театру оперы и балета, после вызовите меня.

«Пшшш. Принял».

— А вот и попались лидеры «мирных людей». Александр Тимурович, прошу вас с вашими ребятами из МЧС, организовать доставку продовольствия из Ашана в город и раздачу его жителям. Излишки передайте на склад. Да, район Града оцеплен силами Андреева, вы будете в безопасности. Благодарю, можете выполнять. И еще, завтра состоятся похороны генерала Верещагина Петра Евгеньевича. Он будет захоронен на площади Ленина, там же где и погиб. Паш, попроси Захара найти умельца, который раньше карвингом занимался, пусть что-то на подобие памятника сделает. Если вопросов нет, то можно расходиться.

Вопросов не возникло и все разбрелись по своим делам, остался только Паша. Он подкатил к моему столу и взял меня за плечо.

— Макс, ты как?

Сука, гнев, и боль, и слабость, и ярость, всё одновременно затопило сознание. Я едва смог сдержать подкативший ком к горлу.

— Нормально.

— Да нихера не нормально.

— Паш, конечно, не нормально. Всё катится хер пойми куда, и каждый раз, когда кажется, что появился просвет, обязательно что-то пойдет не так и мы окажемся еще в большей заднице! Я уже устал рисковать собой, тобой, Захаром, Надей, ради вот этого сраного стада, которые всё равно ни чего из этого не увидят и не оценят. Им плевать на наши жертвы. Я просто хочу поскорее это всё закончить. Любой ценой. Придется вешать озверевших мирных на столбах для победы? Я это сделаю. Но ни одна тварь больше не поставит под угрозу жизнь тех, кто мне дорог. Понимаешь? Ни одна!

Выдав эту тираду, я без сил рухнул на спинку генеральского кресла. Паша хотел что-то ответить, но тут заговорила рация.

«Пшшш. Максим Алексеевич, пленники доставлены».

— Принял, выхожу. Прости Паш, нужно биомусор утилизировать.

Я встал и пошатываясь пошел к театру оперы и балета. Я сегодня вообще ел? На первом этаже управы завернутый в триколор лежал Пётр Евгеньевич. Прости родной, я немного не успел. Единственное что я могу сделать, так это довести начатое до конца.

— Ребята, спасибо что занесли внутрь генерала. Начинайте потихоньку разбирать плитку на площади и копать яму. Если потребуется что то, вызовите меня, буду на седьмом канале, всем необходимым обеспечим.

На небе всё так же светило солнышко, но радости оно уже не вызывало. У театра оперы и балета стояли пятеро. Три солдата и два депутата. Заплаканные и перемазанные кровью морды депутатов не вызывали ни чего кроме отвращения.

— Благодарю за службу. Пройдемте за мной.

Мы вошли в тень арочного свода театра оперы и балета. В памяти всплыли не самые приятные воспоминания. Но чем глубже мы спускались в тёмные подвалы, тем громче в голове играл «полет валькирий». Та да та да да! Тада та да да! Тада та да да! Тада тадаааа!!! Я и не заметил, как начал напевать. Пропетляв по темным, воняющим плесенью коридорам мы нашли искомое. Послышался знакомый до боли в зубах крик из камеры слева.

— Тук тук! Иван Фёдорович, не помешал?

— Какого хе… Максим Алексеевич? Слышал, что ты взлетел до небес. Что? Пришел поквитаться?

— Не угадал. С недавних пор я стал большим поклонником твоей работы. И у меня для тебя два экземпляра мрази. Введите!

В камеру пинками закинули Клюева и Букашкина. Благо солдаты додумались им кляпы в рот запихать, слушать эту мерзость не хотелось.

— Иван Фёдорович. Необходимо допросить, с пристрастием, если ты понимаешь, о чем я? Никакой жалости, если сдохнут, у меня претензий не будет. И обид у меня к тебе никаких нет, ты можно сказать вытряхнул душу наизнанку, не оставив в ней место слабости, хотя слабость и не сразу ушла. Вопросы у меня следующие, как и кто конкретно убил генерала? А также кто стоит за этими двумя слизняками? Есть у меня одно подозрение, но нужно удостовериться наверняка. Справишься?

— А то ты сам не знаешь?

— Еще как знаю — сказал я, потерев щеку, за которой скрывалась пустота на месте когда-то растущих зубов — Ну и славно, как будет информация, вызови меня, я на седьмом канале.

Иван протянул на прощание руку. Я сжал её что было сил, и хоть я и стал сильнее в нашей последней встречи, но его тиски снова сдавили руку так, что я чуть не скривился от боли. Сильный зараза, как раз то, что нужно.

Заехал к Бачыле.

— Ну как дела?

— Максим Алексеевич, минируем правую опору и готовы взрывать.

— Молодцы. За пол часа управитесь?

— Да, уже заканчиваем.

Присмотревшись, я заметил, как через мост была переброшена веревка, а у самой воды болтался человек. Через двадцать минут его подняли на верх, и они посеменили в нашу сторону раскатывая бухту с проводом.

— Всё готово.

— Приступайте.

Бачыло отдал приказ сапёру, он взялся за рычаг подрывной машинки и повернул его по часовой стрелке, инициировав восемь взрывов, один за другим. После того как восемь опор было уничтожено, мост накренился во внутрь и со скрежетом балки лопнули, роняя в водохранилище сотни тонн бетона и железа. Чернавский мост уничтожен. Да Пётр Евгеньевич, ты был прав, мне бы только рушить. Но если это спасёт жизни, то я готов стереть весь город с лица земли.

— Отличная работа мужики. Скооперируйся пожалуйста с Вахитом и перебрасывай людей на границу с юго-западным районом, охрана побережья будет осуществляться новобранцами.

— Так эта, мыж уже. Вахит новобранцев пригнал, распределяет по позициям, как закончит выдвинемся.

Решил не мозолить глаза и поехал в конструкторское бюро. Странно как то, раньше передвигался по городу без оружия, и он мне казался родным и дружелюбным, несмотря на общую разруху. А сейчас он холодный, злой, напуганный и затравленный, даже дышать здесь стало тяжело.

Паша с командой Механоида во всю трудились над мегафонами.

— Дядь Петь, ну как дела идут?

— Да нормально идут, один собрали, вот второй собираем, а тебе сколько надо то?

— Да двух, пожалуй, и хватит. Ты главное магнитофон почини какой-нибудь в двух экземплярах и большего мне и не надо.

— Да этого говна навалом, вон Гришка притащил, чинит в свободное время, а потом за тушняк продает, бизнесмен хренов. Иди посмотри, если что приглянется, забирай.

— Дядь Петь, ну как так-то?

— Цыц! Нашелся тут спекулянт! Тебеж сказали для дела.

— Да Гриш не переживай, я поиграюсь и верну, только ты потом напиши, где ты взял некондиционные магнитофоны для починки.

— От Гришка дурак, говорил тебе молчи.

— Максим Алексеич, нашел, ей Богу нашел. Ничего не крал!

— Да шучу я, занимайся предпринимательством, но особо не наглей.

Услышав, что его разыграли, Гришка громко выдохнул и немного порозовел, а то стоял бледнее снега. В мастерской Гришки я обнаружил штук двадцать разношерстных магнитофонов разной степени разобранности.

— Максим Алексеич вам вот сюда, тут я донорством занимаюсь, из нескольких один собираю.

А чуть правее обнаружились пять рабочих экземпляров. Я выбрал себе два SHARPa, двухкасетник! Эх, был бы у меня такой в детстве, самым модным парнем на районе стал.

— Гриш, а кассеты есть?

— Конечно есть, вот Сектор Газа, Красная плесень…

— Из колхозной молодежи, панковал один лишь я? Гриш, я тебя не о музыке спрашиваю, есть кассеты какие не жалко? Мне две нужно для записи голосового сообщения.

— Найдем.

Гриша зарылся в картонный коробок со всяким хламом и протянул мне две кассеты «бутырки», такое и затереть не жалко. И тут заголосила рация:

«Максим Алексеич?»

— Слушаю вас Иван Фёдорович.

«Клиенты готовы, приезжайте послушать пенье соловья, даже двух».

— А чего это так быстро? Нас вон как раскатывал, а эти уже раскололись? Не порядок. Поработай над ними еще пока не приеду, но до смерти не замордуй, а то знаю я тебя.

«Максим Алексеич, ты ж сказал, что без обид?»

— Да я так, для проформы, обид никаких. Всё, жди, выезжаю. До связи. — я вырубил рацию и обратился к Грише — Гриш, парт задание тебе, я сейчас текст надиктую, а ты с одной кассеты на другую в круг запиши сообщение моё, ладно? Дело долгое, но важное.

— Конечно сделаем.

Мы включили запись на магнитофонах, и я начал надиктовывать то, что лилось само собой из души. После чего покинул конструкторское бюро и отправился к Ивану Федоровичу.

— Тук-тук, Иван Фёдорович, у вас занято? Ну я в коридоре подожду тогда, хорошо?

Пленники заорали в один голос и как только не называли и миленьким и спасителем, и Христом клялись, что не виновны ни в чем, ммм услада для моих ушей. Даже умоляли не уходить. Когда гомон надоел, Иван грозно зыркнул на пленников, и они тут же умолкли, съежившись в неестественных позах. Фу, позорище, их даже за руки не подвешивали, просто к батарее приковали.

— Вань, ты чё этому пузырю ухо отрезал? Ну ёмаё, яж просил.

— Просил не убивать, вот, живые. А ухо этож хрящ, нахрен он ему нужен? За то вон как быстро запели. Они правда всё выложили что знали после первого удара, ссыкуны — Иван с отвращением сплюнул на пол — ну а еще через час даже я поверил, что мне говорят правду.

— А нам ты и за несколько дней не поверил, видимо мы неубедительно рассказывали, ну да ладно, спасибо хоть уши не отрезал.

— Максим Алексеич, ну ёмаё ты мне вон тоже оставил наследие. — Иван показал палец, за который я когда-то его укусил, уродливый шрам бугрился и плоть как-то коряво заросла, было ощущение что куска мяса там до сих пор не хватает — после тебя загноение пошло, чуть руки не лишился.

— А это у меня скилл яда прокачан до капа, будешь знать как ассасинов в плен брать.

— Чего?

— Да ни чего, понял, буду зубы почаще чистить, а то глядишь еще притравлю кого ненароком. Ну-таки зачем мы тут собрались?

— Пойте пташки, не стыдитесь — Иван махнул рукой разрешая депутатам заговорить.

— Максим Алексеич! Родненький! Нас заставили! У него наши семьи в заложниках! Жена моя, дети!

— Клюев, чтож ты паскуда врешь мне? У тебяж даже кольца на пальце нет, какая жена?

— Эээ, гражданская! Гражданская жена!

— А дети от гражданской жены?

— Ддда!

— А если поспрашиваю у твоих однопартийцев?

— Ну может и не мои дети, а её, но они во мне души не чают! Отпустите меня пожалуйста!

— То есть наврал сука?

Клюев взвыл и замотал головой.

— Нет, всю, всю правду скажу! Только не отдавай нас извергу этому!

Букашкин сидел рядом и просто поскуливал, смотря куда-то сквозь меня. Да потеря уха ему на пользу не пошла, кукуха поехала похоже или болевой шок?

— Ну давай, рассказывай.

— Нас, вот меня с ним! Крест подбил народное восстание поднять и обещал, что всё закончится!

— Максим Алексеич, дай я ему память освежу, мне другое пел.

— Не, не, не надо! Я всё вспомнил! Мы, мы сами на Креста вышли через прапора. Договорились что если скинем власть, то он нас возвысит, даст денег, власти, всё что не попросим. Мы не хотелииии.

— Хотели, хотели. А теперь расскажи родной кто еще в вашей схеме замешан, два идиота всяко не могли сами всё провернуть.

И гражданин запел, рассказал еще о десятке человек, которых генерал на последнем заседании от власти отстранил, и о том, как они сектора города поделили, о том, как лодку раскачивали, как солдатам взятки давали что бы они в той же галерее Чижова рот на замке держали о их выступлениях. Оказалось, что под носом готовился бунт в течение двух месяцев, а мы были так заняты спасением города что ни чего и не заметили.

— Иван Фёдорович, полей водичкой граждан и закрывай на ночь, через пару часов новых узников привезут из названных, мне нужны явки, пароли, всё что они знают. В идеале местоположение Креста.

Ночь была неспокойная, со стороны юго-западного района войска Креста постоянно пытались прорвать нашу оборону, но вовремя перекинутые минометные расчёты обрекли их на провал. К утру я уже знал всё что нужно, где встречались с информатором, как подавали сигнал, оказалось, что один из членов сепаратистской ячейки даже лично был знаком с Крестом.

После бессонной ночи я вышел на улицу, сел в УАЗ и поехал на набережную, забрал Вахита Османовича, после чего мы направились в конструкторское бюро. Забрали магнитофоны и пересели на два грузовика, ему один, а мне другой. Дядя Петя шустро смонтировал мегафоны прикрепив их на переднем пассажирском сидении, а орало высунули в окно. Было удобно включать рядом стоящий магнитофон, запитанный об обычного авто аккумулятора и передавать звук через мегафон на всю округу. Вахита предупредил заранее о предстоящем, он отнесся с пониманием, особенно после того, как узнал подробности допроса.

Приехали к театру оперы и балета, вызвал Ивана Федоровича по рации и в сопровождении солдат он извлек пленников на свет Божий. Всего одиннадцать человек, двенадцатый знал Креста и остался в казематах.

— Приветствую вас пленники Азкобана! Смотрите денек какой! Солнышко! Как насчет прогулки?

Пленники замялись, что-то им не нравилось в моем голосе.

— А чего вы? Бег продляет жизнь! А на солнышке таком погреться после подвалов холодных, только в радость вам будет, да? Солдатики, в кузове веревки, давайте к одному грузовику за руки вяжите пять человек, а к другому шесть. Покрепче вяжите, чтоб не вырвались. И мы прогуляемся, да ребята? Прогуляемся и мы вас освободим. Как вам такое предложение?

Пленники закивали гривами соглашаясь, мысль о свободе после ночи пыток казалась им подарком небес.

— Ну вот и славно. Вахит Османович, по коням, и запись включи.

Мы сели в грузовики, и они утробно заурчали, обдав чёрным дымом идущих сзади королей жизни. Побитых, окровавленных, но всё же королей, пусть и бывших. Вахит поехал в Северный, а я за собой оставил центр города. Легкая прогулка, пять километров в час, что бы размяли ноги, спустя минут я немного прибавил, десять километров в час. Пленники шли, толкались, спотыкаясь периодически.

— Как вам прогулочка родные? Давайте музычку поставлю.

Я включил магнитофон и из мегафона послышался мой скрипучий голос «Уважаемые жители города, любой кто осмелится поднять руку на представителей силовых структур, будет на месте уничтожен. Меня зовут Максим Алексеевич Черепанов, теперь я руковожу городом, и я не позволю никому из моих людей погибнуть из-за вашей трусости. А теперь посмотрите на кровавые полосы за моим грузовиком и поймите, что на месте этих предателей можете быть вы и кровь будет уже вашей».

— Бегите господа! Бегите! Чем дольше вы остаетесь на ногах, тем дольше проживете, как я и говорил ранее!

На этих словах короли немного остолбенели, а мне надоело ломать комедию, и я прибавил газа. Двадцать километров в час, трое свалились и их потащило по асфальту кидая из стороны в сторону, истошные крики разносились по еще сонному городу. Двадцать пять километров в час и на ногах остался только худосочный хлыщ, несущийся сломя голову за машиной, поворот! И его кинуло как тряпичную куклу вправо неслабо приложив об асфальт.

Тридцать километров в час. На улицу выбегали испуганные люди и смотрели на бесплатное представление. В зеркале заднего вида я видел, как с каждой минутой предателей становится всё меньше. А полоса крови за машиной становится всё толще. Поездка заняла всего два часа. Вернувшись назад к театру оперы и балета, я вылез из грузовика и позади, обнаружил только оторванные руки предателей. Я как и обещал освободил их, от их жизней, от необходимости предавать, от мук совести, если она у них была.

Глава № 33

— Засадный полк

Когда я покрасил дороги красным, настало время разбираться с самой главной проблемой. По имеющимся данным от стукача, Крест засел в жилищном комплексе Адмирал, который располагался на улице Кривошеина, практически на выезде из города. Место гад выбрал хорошо, в случае нашего наступления он запросто может нырнуть в промзону и уйти в неизвестном направлении. А если на машине, то ему и вовсе все дороги открыты. Одним словом, я перестал питать надежды поймать эту тварь, задача минимум выбить уголовников из города, задача максимум завалить Креста. Если судить по карте, то нам нужно было продвинуться всего ни чего. Три километра в глубь по городской местности. По городской местности, где тебя могут пристрелить из каждого окна многоэтажек окружавших нас со всех сторон.

Да, задача выдалась на удивление простая. Даже элементарная я бы сказал. Покумекав с Бачыло и Вахитом над картой, удалось родить не сказать, что гениальный, но план. После завершения вербовки добровольцев наши силы стали насчитывать пять тысяч человек. Да плохо обученных, да едва вооруженных, но численностью мы превосходили противника, пусть и не на много.

План состоял в следующем. Связать противника боем на текущих границах юго-западного района. Одновременно с этим из Северного района выдвинется группа численностью в тысячу человек по окружной дороге, через улицу Антонова-Овсеенко. Доберутся к церкви Архангела Михаила. Нет в плане не было молитв и благословлений, от храма они двинутся через песчаный Лог, к улице Любы Шевцовой, а оттуда прямиком на проспект Патриотов, пройдут институт МВД и попадут в парк Вдохновения. После уже доберутся до промзоны и отрежут Кресту путь к отступлению. Да план хорош, согласен. А самое главное, что всего-навсего нужно незаметно перекинуть тысячу человек через отрезок длинной в двенадцать километров. Ни где не нашуметь, не встретить патруль, и оцепить район достаточно плотно, что бы Крест даже не мог подумать о побеге.

Весь день мы потратили на формирование засадного полка и его снабжение. На грузовиках ехать громко, пешком долго, решили направить силы на великах. А что? Бесшумное средство передвижения, ночью можно колонной растянуться и в течение часа уже быть на месте. Если всё пойдет по плану. Если. Да и тысячу велосипедов мы не нашли. Обшарив все закоулки нашли чуть больше шести сотен великов, из них сотня были тем еще хламом и отправились в утиль. И того у нас пятьсот сорок велосипедов. Ну тоже не плохо. Разом отправим засадный полк из пяти сотен человек, да и вдвое меньшее количество великов растянутся на вдвое меньшее расстояние, в два раза уменьшит вероятность обнаружения.

На этот гениальный план потратили весь день. Домой не поехал, остался ночевать в управе. Зажег керосиновую лампу, сел за стол генерала и так грустно стало. На этом самом месте сидел пусть не великий, но крутой мужик. Он мне как отец был в какой-то степени, наставлял и поддерживал, жизнь спас мне в конце концов. Еще недавно он так же сидел в этом кресле, читал книги, смотрел карты, принимал страждущих и помогал всем кому только мог. А наградой ему стал пеньковый галстук. Вот теперь и расскажите мне что в мире есть справедливость. Я следом за тяжелыми мыслями провалился в сон.

Проснулся в четыре утра от сообщений по рации. Доклад гласил следующее: ночью со стороны юго-западного района было произведено наступление, по выдвинувшемуся в нашу сторону противнику был открыт огонь на поражение. В том числе минометный огонь. Когда забрезжил рассвет, оказалось, что убито около тысячи мирных жителей и всего пара десятков бандитов. Уголовники связали руки и заткнули рты мирняку и отправили их на убой, тыча в спины стволами. Зачем? У меня две версии. Первая, что бы мы потратили боезапас, вторая что бы дизмаралить наших бойцов. С боезапасом у нас всё в порядке. А вот с моралью теперь точно будут проблемы. Многие из наших вояк впервые кого то убили, а когда увидели, что это были мирные жители, то думаю совесть немного заставила кукуху поехать. Так и до вооруженного восстания не далеко. Черепанов заставляет убивать мирных людей! Войска подняли мятеж что бы свергнуть тирана! Слава народной власти! Пока не пришли за моей головой, нужно пошевеливаться и заканчивать начатое как можно скорее.

С трудом поднял затекшее тело из кресла, повесил на плечо автомат и вывалился на ступеньки управы. На плитке было написано «Череп хуй» и еще куча замечательных слов в мой адрес. Вот она, народная любовь. УАЗ мой лежал на крыше, колеса были ожидаемо порезаны, да и в круг его залили красной краской. Ох уж эти художники концептуалисты. В принципе ни чего против не имею, в моём вчерашнем сообщении было о том, что нельзя поднимать руку на силовиков, о том, что нельзя уничтожать их имущество, речи не шло. Ну и хрен с вами.

Пешочком до конструкторского бюро, изъял у дяди Пети его копейку с прицепом, потрещал с Пашей. Рассказал ему как идут дела, о граффити и народной любви. Пашка распереживался за моё благополучие, а я кое как смог за надменной маской безразличия, скрыть то, что сам недавно, оценивал свои перспективы, оказаться повешенным как очень вероятные. Забрал Гришку и поехали по весям и окраинам собирать прожекторы и генераторы. Если еще пару ночей пройдут с уничтожением мирняка, то от пятитысячной армии хорошо если половина останется.

Ближе к вечеру наши разъезды закончились, всю линию фронта укомплектовали как минимум одним прожектором, в случае чего высветят, где там мирняк идет, а где реальное наступление. Так же распорядился, в случае обнаружения мирняка, пехоте огонь не вести до особых случаев. Среди мирняка выцеливать и уничтожать уголовников будут только снайперы, их у нас набралось цельных три десятка. Размазали снайперов тонким слоем по всей линии соприкосновения.

Захар по моему приказу заехал в человейник и выдернул оттуда десяток психологов, о качестве оных остается только догадываться. После их направили на заставы для проведения бесед с участниками ночных боев. Нужно лечить голову превентивно, а то надумают себе разного и в петлю полезут или вовсе на сторону неприятеля перейдут. А у нас и так нехватка лояльных людей, нет необходимости терять имеющихся.

С началом темноты у управы построилась гвардия велосипедистов. И мы доблестно двинулись в путь. Мне досталась доисторическая Десна, велик времен моей молодости. Хоть и антиквариат, но в нормальном состоянии, ехать можно. Автомат перекинул за спину и максимально утянул ремень, по сиденью не бьет и ладно. Османович меня убеждал не выделываться и остаться, вот только хрен меня убедишь. Единственная уступка на какую я пошел, так это ехать в центре колонны, чтобы находиться хотя бы в условной безопасности. Вахит обошел каждого велосипедиста, проверил снаряжение что бы ни издавало слишком много шума.

Тронулись! И тут же остановились, какой-то мудак забыл смазать свой байк, и он заскрипел на всю округу. Еще через десять минут точно тронулись. Странное чувство, да с автоматом, да в окружении огромного стада людей, но ветер развевает волосы, тепло, прямо как в детстве. Только в детстве мы ехали на речку, а сейчас убивать. Да, сильно жизнь поменялась.

Наш велопробег пошел через улицу Плехановскую на Московский проспект. Я едва сдержался что бы не начать подрабатывать гидом. Посмотрите налево, здесь вы видите Росреестр, недавно я его обнес и выкрал план Града, еще левее находится наше конструкторское бюро, в котором мы и изготовили танк, он же бульдозер. Прошу обратить внимание на клумбы. От сюда Станислав Андреев произвел минометный обстрел уголовников, немного правее, рядом с заправкой, еще остались их ошметки. При желании вы можете остановиться и набрать себе немного плоти в качестве сувениров. Едем дальше, а вот тут когда-то был бизнес-центр, да, да, это мы его снесли. Что? Он портил вид? Что ж я с вами полностью согласен, поэтому и снесли. А вот вы видите памятные воронки. Их оставил пассажир, которого мы подвозили до торгово-развлекательного центра Град, он был настолько благодарен что поделился с нами несколькими гранатами. Кстати, останки этого щедрого гражданина, так же упокоены в месте куда он так стремился, в торгово-развлекательный центр Град.

Моё безумие прервал Бачыло, по рации запросил могут ли они начинать боевые действия в районе юго-западного. Нам потребуется порядка двух часов что бы доехать до места назначения, если сейчас начнется столкновение, то через час как раз все уголовники будут связаны боем и мы без проблем проедем.

— Начинайте.

Как раскат грома в дали послышались разрывы минометных снарядов. Ехать на велике уже было не так весело, тревога стала нарастать. Может это очередной дурацкий план, который плохо закончится для всех нас? Жаль Захара не взял с собой, он может пошутил бы что мы других планов и не держим.

Доехали до памятника Славы и свернули на улицу Хользунова. Патрули встречающие вооруженных до зубов велосипедистов, с недоумевающим взглядом провожали нас. На улице Хользунова ни чего нового, взорванное здание силами Креста. На обочину стащены сгоревшие машины. Всё, как везде, разруха и упадок.

Проехав насквозь улицу Хользунова, мы вкатили на Антоново-Овсеенко. Кромешная тьма и только звезды немного освещают дорогу. Время выбрано отлично. Прижались к правой части дороги, чтобы в случае атаки можно было быстро нырнуть за отбойник. Вы когда-нибудь слышали, как звучат пять сотен велосипедов, едущих затаив дыхание? Не передать словами. Цепи и звёздочки издавали мерное потрескивание, а из-за массовости велопробега, на расстоянии в пятьдесят метров мы не слабо были слышны. Правда за пределами этого радиуса, пришлось бы сидеть и прислушиваться что бы хоть что-то уловить.

Мы практически добрались до пересечения улиц девятого Января и Антонова-Овсеенко, вполне себе спокойная поездочка, неужели так будет и дальше? Впереди меня стало светлее. Какого? И свет становился всё ярче. Не успел я понять, что происходит, как позади раздался гул мотора. На большой скорости мимо нас промчался грузовик. И тут же заголосила рация. Твою мать!

«Пшшш. Макс! Прием! Это Паша! Я тут заметил огромную толпу велосипедистов, не лучшее время для велопробега они выбрали. Короче я к Артёму за помощью! Хрен я дам тебе тянуть лямку самому, это наша общая ноша».

— Паша! Какого хрена? Назад! Разворачивайся! Ты нам операцию запорешь!

«Пшшш. Что? Какую опер…».

Грузовик успел отъехать от нас на добрый километр, после чего с левой стороны темноту прочертила огненная линия. Взрыв оторвал грузовик от земли, и он закувыркался, улетев в кювет. А через десяток секунд прогремел второй взрыв. Взорвался грузовик.

— Паша! Паша сука ответь! Прием! Паша!

Из здания напротив нас заговорил пулемет. Жирная очередь резанула по колонне переламывая велосипедистов пополам, вместе с их конями. Я бросил рацию и налег на педали. Паша! Я нужен ему, он еще может быть жив! Позади наша колонна спешно искала укрытие и отстреливалась от пулеметного расчёта, который вел стрельбу с высоты третьего этажа. Я успел проехать метров пятьдесят, как вдруг с заднее колесо мне что-то врезалось и я с велосипеда покатился кубарем. А несколькими секундами позже меня схватили тисками за грудки и тряхнули так что чуть голова не оторвалась.

— Максим! Ему конец! Нашей операции тоже конец! Уходим!

Вагиф схватил меня за ворот и как глупого котенка потащил за отбойник.

— Вахит сука! Пусти! Там мой друг! Там Паша!

— Был друг. Был, после такого не выживают. Уходим.

Его слова как ушат ледяной воды окатили меня с ног до головы, я еще пытался протестовать, но против Вахита особо не посопротивляешься. И я сам, своими глазами видел, как Пашку взорвали. Доберусь я до грузовика и что? Подушек безопасности в нем нет, после такого взрыва и стремительных кувырков, размажет по салону любого, а уж тем более в КАМАЗе. Ударил Вахита прикладом в живо, извернулся и начал шмалять по пламени от куда по нам велся пулеметный огонь. Стрелял без особой надежды попасть, стрелял просто что бы выплеснуть боль. Вахит сбил меня с ног и ткнул мордой в пыль, за секунду до того, как в место, где я стоял, прилетела очередь.

— Идиот! Если надо, я тебя вырублю и силком в управу доставлю! Не теряй головы, отомстим еще.

Отомстим? Сука, да я лично каждому из этих тварей перережу глотки! Любому, кого увижу с оружием в руках!

— Все назад! Отступаем!

Большинство велосипедов пришлось бросить. Спасли лишь пятьдесят великов из хвоста колонны, и то только потому, что при взрыве грузовика, они от испуга развернулись и поехали в обратном направлении. Трусы. Двигались перебежками, десяток прикрывает, остальные отступают на сотню метров и ждут прикрывающих, потом всё повторялось. Десять километров в полной выкладке мы преодолели за пять часов. Униженные, измотанные, злые, грязные как скоты. И всё ради чего? Пашка погиб. Еще сорок человек убиты, двадцать ранены, трое из них не доживут до утра. Очередной идиотский план.

Хотя если бы Пашка нас не высветил в темноте своими фарами… А, да чего уж, о мертвых либо хорошо, либо ни как. Паша, твою мать. Как так? Хоть бы сказал о своем плане, мы бы по уму всё сделали. Смешно. Я и по уму. Сделал бы всё, как всегда. Через жопу. Да так оно в целом и вышло. Пашик, я тебе клянусь! Эти суки заплатят, за всё заплатят!

Добравшись до управы, я тут же направился в сторону боевых действий. Вахиту приказал после получасового отдыха гнать всех на передовую. Добрался до линии фронта довольно-таки быстро. Бои шли интенсивные, но бессмысленные. Стреляли одни огоньки в другие. Только когда в огонек летела очередь, стрелявшего уже там не было. Наука, которую мне тоже поведал Паша в своё время. А какого хрена тогда заниматься имитацией боевых действий?

— Андреев!

«Пшшш. Максим Алексееич?»

— Высотка слева, огонь по второму этажу фугасами.

«Пшшш. Там мирные на первых этажах используются как живой щит».

— Мне наплевать. Огонь. Если тебе своих людей не жалко, то я тебя под трибунал пущу и найду того, кто ценит солдатскую жизнь. ОГОНЬ!!!

«Пшшш. Принял».

Спустя пару минут минометы заработали по зданию. Первые же взрывы заставили загореться разорванную на клочки мебель и в темноте стали высвечиваться фигуры неприятеля.

— Снайперы огонь по неприятелю!

Заработали снайперы, а я с каким-то безумным упоением смотрел в бинокль как мозги этих тварей разлетаются по округе.

— Андреев! Сложить здание!

Минометы продолжали лупить по первому этажу, но в какой-то момент здание получило урон, который не смогло пережить. Лавина бетона устремилась вниз, хороня под собой всех, до кого смогла дотянуться.

Не давая врагу передохнуть, я снова вызвал Андреева.

— Андреев! Правое здание! Сложить к чертям!

После недолгой наводки фугасы устремились сквозь пылюгу поднятую рухнувшим зданием и взорвались где-то глубоко за пеленой. Минометный обстрел продолжался еще минут десять, а потом половина здания обвалилась, перекрывая улицу.

— Снайперы! Почему прекратили огонь?

«Пшшш. Из-за задымления видимость отсутствует».

— При появлении целей стрелять на поражение.

«Пшшш. Принял».

«Пшшш. Максим Алексеич, враг отступает».

К этому времени Вахит подоспел с подкреплением, которое нам было в принципе уже и не нужно.

— Вахит, бери пехоту и малыми группами выдвигайтесь в район обрушения зданий и занимайте плацдарм. Как закрепитесь, вызовешь по рации.

Глава № 34

— Вера

Рассвет? Да нахрен он нам нужен? От горящих зданий светло как днем. Я в сопровождении Вахита, шагал по улице, заваленной бетонным крошевом. Там и тут виднелись обломки тел. По-другому и не скажешь. Тяжеленные бетонные плиты размазывали тонким слоем тела и бандитов и мирных жителей, не щадя никого. Из обломков торчали руки, ноги, головы, сверкая белёсым оскалом разломанных костей.

Вон справа торчит надломленная кисть какой-то подстилки. Почему я так решил? А потому что в городе, где ведутся боевые действия, где голодают и гибнут люди, мало кому придет в голову красить километровые ногти. Обычно ногти похожи на кусок грязи, а эти чистенькие, отполированные, даже смерть им не помеха, торчат, привлекают внимание. Вот только неверно выбранный ухажер поделился вместе с дамой своей судьбой. Явно не такого конца она хотела.

После обрушения четвертого здания, к нам вышли с белым флагом около сотни уголовников. Их разоружили и конвоировали в центр. Уголовникам сказали, что их конвоируют для заключения под стражу, по факту на виселицу. Я уже распорядился что бы каждому сдавшемуся организовали по куску веревки и личный столб. Будут висеть так же, на фонарных столбах, как и те мирные кого повесили они сами. И наказание для уголовников и напоминание для мирных, что никто не выше закона.

Мы хорошо продвинулись в центре, до обеда был зачищен целый квартал. Точнее уничтожены четыре дома А обороняющиеся четырех домов, стоявших за разрушенными, спешно разбежались как крысы, кто куда. Правый и левый фланг немного увязли. Зэки заминировали противопехотными минами дорогу, плюс ко всему у местного криминалитета нашлись ворошиловские стрелки. Слева и справа работали вражеские снайперы. Наши пока их не смогли достать.

Состоялся мини совет из Бачыло, Андреева и Вахита. Постановили что будем развивать успех по центру и уже от сюда выдавливать противника сначала с левого, а потом и с правого фланга. Андреев переместил все минометные расчёты в район разрушенных зданий, они как раз образовывали отличный окоп, где можно было как закрепить минометы, так и скрыться от шальной пули. Наших снайперов перебросили в оставленные зеками высотки, пехота заняла первые два этажа.

Редкие, ленивые выстрелы снайперов разрывали пустоту и на долго затихали. Шла снайперская дуэль, пока в ней победителей не было. Ну а что бы разбавить это унылое действо Андреев принялся бомбить левый фланг. День был невероятно длинным. От постоянного недосыпа терялась реальность происходящего. Единственное что имело значение, так это здание, до которого оставалось около двух с половиной тысяч метров. Метров, которые поддавались с огромным трудом. Тем более что всё начинало походить на какой-то сюрреалистичный фарс.

Я понимаю живые щиты из мирных, да подло, хотя до определённого момента это работало. Но когда на нас направили десятилетнего пацана, залитого соплями и обвешанного гранатами. Это перешло все границы. Снайперу хватило яиц что бы отработать мальчишку. Красная струя брызнула из затылка, и он завалился лицом вперед. А через десять секунд гранаты сдетонировали, разбрасывая юнца по округе.

Скажете жестокая скотина этот ваш снайпер? Если да, то я скажу, что вы просто куча идиотов. Этот пацан бежал к нам явно не по своей воле зажав в руке гранату без чеки. Не пристрели его снайпер, он бы добрался до нашей пехоты и всё равно погиб бы, только от взрыва гранаты. Но вместе с этим забрал бы жизни еще десятка моих людей. А теперь понимая это задай себе вопрос. Что бы ты сделал в этой ситуации? Выстрелил? Или пожалел бы того, кто и так умрет? И не смей вопить о том, что гранату можно было обезвредить. Оставь эту высокопарную чушь Голливудским фильмам. Здесь шансы пятьдесят на пятьдесят. Ты можешь обезвредить её, а можешь и не успеть, так как рука десятилетки неизвестно сколько способна удерживать зажатой гранату в руке. Ну и что бы быть уж совсем честным, готов ты рискнуть своей жизнью чтобы попробовать спасти мальца? Если нет, то не смей осуждать.

Со складов привезли новую партию снарядов. Увы фугасных у нас осталось всего два десятка, хватит только что бы пустить под откос, одно, максимум два здания. Так же в наличии было три десятка кумулятивно-зажигательных, пятьдесят осколочных и сорок дымовых снарядов. Андреев сказал, что кумулятивные заряды используются для уничтожения бронетехники и есть шанс из имеющихся зарядов сложить еще пару зданий. А дальше мы только сможем обстреливать осколочными разгоняя вражескую силу из укреплений и под прикрытием дымовых снарядов двигаться от здания к зданию и чистить их уже силами пехоты.

Честно говоря, план мне не нравился. Будь у нас с пару сотен фугасов, мы бы от юго-западного района камня на камне не оставили, а так придется смириться с потерями, которые точно будут. Пока мы обсуждали план действий Вахит тормознул мимо пробегающего солдата и отнял у него бронежилет. Я было возмутился, но оказалось, что броник был изъят для меня. Правильно, главнокомандующий должен выжить, чтобы после победы понести наказание за все военные преступления. Спасибо за заботу.

Дурацкая штука жизнь. Ты материшься на придурка соседа, когда он долбит перфоратором стены, высасывая последние капли адекватности из тебя. Но в то же время можно прекрасно спать под минометные взрывы и стрельбу снайперов. Дело только в уровне накопленной усталости. Сколько я спал? Час? Сутки? И кто там трясет меня не прекращая?

— Вахит, чё надо? Дай мне поспать или упокой навеки.

— Снайперы заметили какие-то сигналы со стороны Крестовцев, а еще у нас закончились кумулятивы. Левый фланг подровняли в уровень с центральным, сложили три здания. Пехота продвинулась и закрепилась в руинах. Сейчас будем зачищать правый фланг.

— Молодцы. А от меня что хотел?

— Захар вызывал по рации, говорит из города происходит сильный отток населения. Люди собираются в группы и уходят в Липецк судя по направлению.

— И?

— Отток живой силы, и потенциальных рекрутов.

— Вахит, пусть валят. Захар уже завербовал всех, кого смог. Чем больше народа уйдет, тем меньше нелояльных элементов и голодных ртов будет в городе. Не вижу никаких проблем. Передай блокпостам что бы не препятствовали их миграции.

Я снова вырубился. Разбудила меня рация. Вокруг темно, пара человек стоит в охранении моей тушки. А рация разрывается «Пшшш. Правый фланг зачищен, здания под контролем, можно продвигаться дальше».. Шустрые, но дальше в том же темпе мы двигаться уже не сможем. А еще через двадцать минут снова радиопередача:

«Пшшш. После обстрела заняли здание по центру, судя по всему противник в панике бежал, обследуем верхние этажи и подвал».

«Пшшш. Верхние этажи чисты, могут заходить снайперы».

«Пшшш. Пехота заняла оборонительные позиции на втором и третьем этаже».

«Пшшш. Подвал за… Срочная э…»

— Повтори, тебя не слышно. Солдат ответь!

Через пол минуты солдат снова вышел на связь.

«Пшшш. Подвал заминирован! Срочная эвакуация!».

Из здания начали выбегать солдаты и земля содрогнулась. Из недр здания вырвался поток огня вышибая опорные балки и дом сложился как карточный. Позднее Вахит сообщил что мы потеряли сотню бойцов. Учитывая потери уголовников, мы всё еще неплохо держимся.

Третий день был наполнен кровавыми боями и массовым отказом идти в наступление. Пока мы складывали здания минометным огнем, солдаты чувствовали себя более-менее комфортно, ибо трупы мирняка были похоронены под обломками, а сколько их, никто толком не знал. Но после первого же захваченного здания, я получил целых пятьдесят отказников.

Крестовцы весь первый и второй этажи на трамбовали мирным населением, из-за спин которого вяло велся огонь парой уголовников. То оттуда очередь пойдет, то от сюда. Разумеется, с нашего расстояния точно оценить численность противника было невозможно, как и количество мирных жителей, которые сидели связанные у дальних стен квартир и ждали своей участи. Минометчики отработали по цели, после чего внутрь зашла пехота и обнаружила сотни убитых мирных. И еще десятки истекающих кровью. Стонущих и проклинающих всё на свете.

В некоторых участках зданий всё еще оставались бандиты и их нещадно забрасывали гранатами, только потом выяснялось, что эти гранаты убивали в первую очередь мирных жителей. После такого зрелища от силы половина штурмовиков осталась в строю, и хрен ты их напугаешь плетьми и трибуналом. Куда страшнее просыпаться ночью от сна, в котором к тебе пришли мирные жители, неся тебе в дар собственные кишки.

Психологи оказались бессильны и за следующие пару дней боев мы лишились половины состава и это только отказники. В строю остались либо прожжённые вояки, либо те, у кого погибли родные по вине уголовников. И вот тут начались неприятности. Осколочных снарядов не осталось, были только дымовые. А по всем правилам ведения войны у нападающей стороны должен быть минимум троекратный перевес сил для штурма. А мы хорошо если двухкратный набирали.

Все бои свелись к перестрелкам между зданиями и к кровопролитным стычкам за каждую квартиру. В каждом сражении мы несли потери, о том, чтобы взять здание без боя приходилось только мечтать. Зэки на нас больше не наступали, но порой устраивали подлянки, то расстяжки понаделают, то капканов понакидают, прикрыв всяким мусором, по типу картона, а где можно, там и землей присыпят.

На восьмой день мы полностью утратили наш наступательный потенциал и попросту завязли. К врагу подоспело подкрепление с левого берега. А единственное чем мы могли похвастаться, так это потерей трёх наших снайперов, в живых осталось пятеро, и тем, что всех вражеских снайперов мы выбили. Правда наступать это не помогало совершенно. Половина наших вояк дезертировала, часть погибла, а еще наш фронт так растянулся что сил хватало только на удерживание уже занятых позиций. Дезертиры сдали оружие и покинули город, не желая в этой мясорубке участвовать. Общая численность наших войск составляло без малого тысячу шестьсот человек.

Похоже, что генерал и Паша погибли зря. У меня закончились идеи как додавить уголовников. А добить их необходимо, ибо в самом начале их оставили в покое и вот к чему это всё привело. Дядя Петя поставил на ноги наш танк, но смог помочь нам только добраться до ближайшего здания и начать его зачищать, после чего по нему влепили из ручного гранатомёта и танк прекратил своё существование.

Мелкие разведочно-диверсионные вылазки приносили небольшие результаты, но явно они не могли переломить исход войны. Где-то наши разведчики умудрялись вырезать вражеский схрон, где-то взять языка, правда толка от таких пленных не было. Что они могли нам рассказать? Где засел противник? Да практически везде. Местоположение Креста нам и так было известно.

Тягучая, вязкая, битва, утрачивающая смысл с каждым днем изматывала не только солдат, но уже и меня. Спать приходилось урывками, есть? А когда я вообще ел в последний раз? Голова болела не переставая. Карты, планы, постоянные совещания и обсуждение как распределить боеприпасы, провизию, что делать с раненными. А раненных были сотни, а лекарств не было. Если боец получал что-то серьезнее царапины, он с большой долей вероятности становился ходячим трупом. Ни антибиотиков, ни антибактериальных средств, в городе не осталось практически ничего. Организованы отряды по сбору долбанных лечебных трав! Да, вот так мы откатились в средневековье, скоро будем лечить заговорами и песнопениями. Когда сил больше не осталось, пришли перемены.

На левом фланге затараторил наш пулемет, а следом за ним и правый фланг заговорил. Ночь, ни хрена не видно, долбаные прожекторы расколотили вражеские снайперы в первые же дни. Теперь всё делалось на ощупь. Я был на центральном фланге и впереди засверкали автоматные очереди. Плотно засверкали, да что там плотно? Головы поднять нельзя было, такой плотности велся по нам огонь.

Я упал за бетонное перекрытие и ждал хотя бы малюсенького затишья. Понял, что я могу лежать тут до тех пор, пока враг не ворвется в здание и не пустит пулю мне промеж глаз. Приподнялся, выглянул за перекрытие. Автомат снял с предохранителя, и три выстрела одиночными по самой жирной огневой вспышке, перекат вправо. Снова поднялся еще пара выстрелов в другую цель, еще сместиться. Жирнющая очередь полоснула по моему этажу слева на право, я едва успел упасть мордой в пол.

Ммм как я люблю архитектуру советских времен. Бетонная стена раскрошилась, то ли от нашего обстрела при захвате здания, то ли от времени, но главное было не это. А то, что на уровне моего лица была отличная бойница размером с грейпфрут. Видимость была так себе, но для того, чтобы дать палу залпов, более чем достаточно. Залп, еще, еще. Точка погасла.

Встал, перебежал на пару метров правее, присел и начал целиться. Удар в грудину заставил покачнуться и облокотиться на стену. Дышать не чем, из глаз льются слёзы. Сука. Попали. Ткнул пальцем в область груди, дырка, ай! Горячо! Пластину бронежилета сильно выгнуло, и пуля застряла в ней. Попытался вдохнуть полной грудью и тело скрутило кашлем, похоже рёбра сломаны. Вспомнил Пашины слова про бронежилет и запреградный урон, да если б я вспомнил его слова раньше, то был бы с целыми рёбрами и с аккуратной дыркой в районе солнечного сплетения. Попытался встать, но бронежилет выгнутый во внутрь сильно давил на сломанные ребра и в нем было невозможно двигаться, пришлось снять.

Вахит вынырнул из темноты и поинтересовавшись моим самочувствием начал вытаскивать меня из здания. У нас в живых остались отнюдь не самые лучшие бойцы, от чего несмотря на то, что мы оборонялись, мы же и несли большие потери. Вахит рассказал, что правый фланг полностью потерян, никто не выходит на связь. Левый фланг, начинает отступать. Если мы задержимся, то нас просто возьмут в клещи и перебьют.

Вот так просто? Столько жертв, ради того, чтобы отступить? Можно сколько угодно говорить о том, что это не бегство, а тактическое отступление и что мы еще покажем им, вот только не покажем. Нет у нас больше ни людей, ни кредита доверия.

Где-то в глубине юго-западного района раздалась канонада взрывов. Один за другим огненные всполохи прорезали темноту. Стрельба прекратилась, похоже, как и наступление на нас. А вот взрывы не только не прекратились, а стали еще большей интенсивности, и раскинулись на всю длину горизонта.

«Пшшш. Прием, прием! На связи Артём! Есть кто живой?»

— Артём?

«О! Малец, ты что ли? Нас Пашка прислал, прессуем зэков по всей промзоне. Обложили их так что мышь не проскочит! Вы там это, нас не постреляйте ненароком».

— Артём! Как Пашка? Я думал он мертв, как вы? Что?

«Пашку взрывом из грузовика выкинуло. И он к нам со сломанной ногой полз считай тридцать километров. Крови по дороги потерял много, ну ничего откачали, лежит в санатории, поправляется. Извини что так долго, нужно было людей собрать, вооружить, ну ты понимаешь. А шушеру эту зоновскую передушим, не волнуйся. Я их сам ненавижу до глубины души, ну ты в курсе».

Я упал на спину и смотрел в невероятно звездное небо. Оно было таким же бескрайним, как и моя разодранная на части душа. Сейчас я чувствовал всё и боль, и стыд, и страх, и злость, и радость. Но больше всего я чувствовал веру. Веру в то, что всё было не зря и что мы победим.

Вплоть до десятого дня происходила планомерная зачистка территории. Да и зачисткой это сложно было назвать, поняв, что зэков окружили и деваться им не куда, они начали сдаваться целыми стайками. Если бы они знали о массовых повешаниях сдавшихся, то скорее всего этого бы не делали. Лишь особенно отбитые отказывались сдаваться и продолжали биться до конца. Хотя это и было бессмысленно. Оказалось, что Артём обзавелся тремя танками и взрывы какие мы слышали в первые дни, издавались именно ими.

В плен сдались более пяти сотен уголовников, полагаю уже весь центр увешан их телами и теперь занимаются фонарные столбы в Северном районе. Кольцо нашего наступления сжалось до маленького клочка на карте, на котором стоял жилищный комплекс Адмирал. Ранее наш пленник поведал что Крест засел на последнем этаже в квартире какого-то богатея, выкупившего весь этаж, вот туда я и хотел попасть.

Штурм начался на рассвете я шел позади штурмовой бригады едва волоча за собой автомат. Чуть не подрались с Вахитом, когда он запрещал мне идти с группой. Хм, подрались. Еслиб хотел, то он бы меня вырубил одним ударом. Я так надоел ему?

Жилищный комплекс зачищали одновременно три бригады, зашедшие с разных сторон здания. Чистка была отработана до мелочей. Контакт! Прикрываю! Граната! Пошел, пошел, пошел! Где Артём нашел этих головорезов? Натуральные спецназовцы. Зэки огрызались, но это были уже предсмертные конвульсии. Правда по пути пару спецназовцев всё-таки смогли ранить.

Зачищали этаж за этажом вплоть до семнадцатого. А вот там уже возникли сложности. Мы вошли на лестницу и сверху сбросили сразу три гранаты, одна упала у ног спецназовца, идущего со щитом, и он просто отгородился от неё, другие две упали правее, и один из людей Артёма подскочил и что было сил швырнул их в пролёт между этажей. Громыхнуло, уши заложены, в голове гудит. Щитовика отбросило и он похоже потерял сознание, осколки от гранаты отбросившей щитовика посекли парня, спасшего нас от двух других гранат. Его товарищи оттащили назад и начали оказывать первую помощь, оставшиеся три бойца принялись чистить лестницу, чтобы не схлопотать еще таких подарков. Один держит верхний пролет, другой поднимается медленно по лестнице, стараясь не светить головой и корпусом.

Очередь! На семнадцатом этаже кто-то застонал и затих. Минус один. Стоящий на лестнице показал жест, и нижестоящая двойка поднялась на пролет выше и двинулись в глубь этажа прикрывая друг друга. Я пошел следом. Поднявшись наверх, мы очутились в огромной студии и в нас тут же начали стрелять из-за барной стойки, других укрытий тут в принципе не было. Не растерявшись один из наших штурмовиков, пальнул из подствольника, и стрельба барменов прекратилась.

Зачистили помещение с бассейном, массажный кабинет, спальню, пару гостевых комнат, никого похожего на Креста не было видно. Оставалась последняя необследованная комната в нашей части семнадцатого этажа. Мы скопились с двух сторон от двери и на счет три один из спецназовцев вышиб её с ноги. Не успев отскочить, получил выстрел из дробовика в голову. Стреляли практически в плотную. Зэк спрятался за углом и после своего залпа тут же получил очередь в грудь и свалился.

Началась перестрелка. Внутрь кабинета полетели наши гранаты. Взрыв! Звук осыпающихся стёкол сменился звуком очередей, ворвавшихся внутрь бойцов Артёма. Я заскочил следом. А черед секунду снова громыхнуло, но уже не наша граната, а вражеская. Наших бойцов посекло, один похоже не дышал, а второй потерял сознание, и лужа крови расплывалась по дорогому белоснежному ковру. Тупая боль заныла в груди, и я отчётливо услышал собственное свистящее дыхание.

На балконе метался из стороны в сторону, последний выживший. Дядька лет пятидесяти, сухой, длинный. В таком же белоснежном халате, как и ковер. Он пытался высмотреть остался ли кто в живых. Я лежал за трупом нашего бойца и меня он не видел. Потихоньку я просунул автоматный ствол по направлению к неприятелю.

Поняв, что движения внутри нет, мужик поспешно влетел в помещение и подбежав к книжному шкафу потянул какую-то книгу на себя. Что-то щелкнуло и часть книжного шкафа отъехала в сторону открывая проход в скрытое помещение. Я прицелился и зажал спусковой крючок. Автоматная очередь прорезал фигуру от жопы до плеча, оставляя на халате кровавые разводы.

Я перезарядился и с трудом оторвал себя от пола. Приподнялся на корточки, немного отошел правее и еще раз выпустил очередь в неподвижное тело. Точно покойник. Свист в легком меня беспокоил. Мазнул рукой по груди. Вся рука в крови, ткнул пальцем туда, где было больно. Дырка. Сука, осколком лёгкое пробило?

Доковылял до трупа и пинком перевернул его мордой вверх. Шрам в форме креста на всё лицо. Крест. Мёртв. Даже забавно, он совершенно не похож на уголовника, обычный мужик, да таких на улице сотни были в мирное время. Да, не все мужики на улице имели шрам на всю морду, но кроме шрама он ничем больше не выделялся. Даже наколок на кистях не было. Обычный человек. А вон каким душегубом оказался. Слабость накатила в один момент и захотелось срочно приземлить свою тушку на пол. А еще хотелось свежего воздуха, было тяжело дышать.

Я вышел на балкон. Руки дрожат. Адреналин пульсирует по венам, а в голове барабанами отдается стук сердца. За окном догорает родной город. Город, в котором я жил, любил, страдал. Кровь со свистом вырвалась из моей грудной клетки. Я медленно сел на бетонный пол облокотившись на стену. Удивительно как всего за год моя жизнь травоядного офисного планктона изменилась до неузнаваемости. Смерть следует за мной попятам, а всего год назад всё было по-другому. Как это жить мирной жизнью? Жить, не боясь за жизни близких и свою собственную?

На балконе стояла радиостанция, она зашипела и выдала странное сообщение «Всем жителям Москвы! Объявлена срочная эвакуация! В центре террористами взорвана грязная бомба! Все, кто слышит это сообщение, немедленно покинуть столицу!». Весело. Спасибо что у нас не террористы подумал я, теряя сознание.

Content

Антон Панарин
Чёрное лето

Глава № 1 — Как исчезает свет и в жизни просвет

Глава № 2 — Голод не тётка

Глава № 3 — Живущие в тени

Глава № 4 — Мародёр

Глава № 5 — Быстрее ветра

Глава № 6 — Театр страданий

Глава № 7 — Новое начало

Глава № 8 — ЗАХватывАющая встРеча

Глава № 9 — ХАЙ ВЭЙ ТУ ХЭЛ!

Глава № 10 — Размахайка

Глава № 11 — Заслуженная награда

Глава № 12 — КБЧ-1

Глава № 13 — Потеря

Глава № 14 — Катарсис

Глава № 15 — Победный хлопок

Глава № 16 — Две звезды

Глава № 17 — Грехопадение

Глава № 18 — День рожденья — светлый праздник

Глава № 19 — Незванные гости

Глава № 20 — Вотум недоверия

Глава № 21 — Вечно молодой, вечно пьяный

Глава № 22 — Точка кипения

Глава № 23 — Пылкие речи

Глава № 24 — Планируй, наблюдай, действуй

Глава № 25 — Сердце и долг

Глава № 26 — Штурм

Глава № 27 — Моя оборона

Глава № 28 — Принеси, подай

Глава № 29 — Танк

Глава № 30 — Химейер

Глава № 31 — Лети-лети лепесток

Глава № 32 — Бег продлевает жизнь

Глава № 33 — Засадный полк

Глава № 34 — Вера