Лана Краон

Ночные Сорсиеры

Осколка света достаточно,

чтобы озарить темные тайны.

Copyright © Лана Краон, 2023

© Сушинских А., иллюстрация на форзац и нахзац

© Герасун Т., иллюстрация на обложку

© ООО «Издательство АСТ», 2023

* * *

Тишина.

В полумраке у костра просыпаются они,

Пять тел: братья, сестры,

Ты их тихо помяни.

«Мертвецы.

Так нельзя!» – твердят все вокруг.

Матушка бросается в испуг:

«Что с того, что их сердце бьется вновь?».

Вновь призваны к жизни через кровь.

Хаос

Они сотворили,

Из мира мертвых их отпустили.

Огни загорелись в их сердцах,

В других воскрешая лишь страх.

Вина

Обрушилась на дом Нуар,

Им не избавиться от этих чар.

Они от смерти свободны,

Для Духов стали вероломны.

Прощения

Они не просили,

Под луной новую жизнь находили.

Пять мертвецов не бросили ни слова,

Им не дали в этом деле ни хода.

И снова череда новолуний,

И только сквозь лунный

Свет

Повторяется скрежещущий шепот сестры:

«Мы окаменевшие статуи себя,

замершие во времени».

Эндрю Нуар

Часть первая. Хранительница тайн

Глава 1. Вильям

В полутемной комнате глаза девушки казались чернее ночи. Вильям заметил их цвет, когда вошел, еще до того, как она отвела взгляд в сторону. Впрочем, черные глаза были присущи всем наследникам Хель Нуар, и здесь нечему было удивляться. «Она одна из них. Я нашел ее. Это точно она», – немного расслабившись, подумал он.

Вильям стоял напротив нее. Она сидела, не шелохнувшись, выпрямив спину и держа голову прямо. Взгляд же ее был опущен, прикован к рукам Вильяма. Между ними стоял длинный высокий деревянный стол – наподобие барной стойки. Ему его никогда не пересечь. А если он попытается, то вряд ли останется в живых. Духи настигнут его за попытку нарушить правила, и он это прекрасно знал.

– Я ожидал увидеть кого-то постарше, – признался Вильям.

Он явился рассказать страшный секрет, а перед ним оказался совсем ребенок. Вильям нервничал, переминался с ноги на ногу. «Наверное, она привыкла, что рядом с ней все так себя ведут».

– А, понимаю, ты огорчен, – раздался мелодичный голос юной девушки. – Приходи тогда лет через тридцать.

– Нет, что вы, – нервно ответил он. – Я так долго вас искал.

Он провел рукой по своим темно-коричневым волосам, в которых местами уже проглядывала седина. Он помахал рукой, пытаясь привлечь внимание девушки, но она так ни разу и не подняла на него глаза. Она наверняка даже не знала, как он выглядел, хотя он стоял тут уже минут двадцать, не решаясь исполнить то, зачем пришел.

– Тогда не теряйте ни свое, ни мое время.

Тон ее голоса ничуть не изменился, но Вильяму показалось, что она разозлилась. Девушка сбивала с толку спокойствием и едкими фразами.

«Она так молода, слишком молода. На вид лет восемнадцать-девятнадцать, не больше», – подумал он. Золотистые волосы были убраны за уши и полностью открывали лицо. Острые черты, пухлые губы, накрашенные алой помадой. Вильям поймал себя на мысли, что ему нравились ее выраженные скулы и изящная нижняя челюсть. На ней была белая рубашка в блестящую черную полоску, сверху – черный жилет с узкими золотыми цепями на правом кармане. С утонченной шеи свисал кулон – маленький сосуд, заполненный черным дымом. Ему бы не хотелось знать, что это.

Наряд девушки его удивил. Он ожидал увидеть кого-то в черной мантии с капюшоном, закрывающим лицо. Тут Вильям опомнился и потянулся за дорожной сумкой.

– Мне не нужны ваши подарки. Оставьте антиквариат при себе.

– Откуда вы узнали?

– Положите на место, – властным тоном приказала она.

Он тут же бросил сумку на пол. «Откуда она узнала, что у меня там?».

– Хорошо, – вздохнул он. – Дело в том… А нас точно никто не подслушивает?

– Мы здесь одни. Никто не услышит.

Он не понимал, обрадовала его эта информация или же насторожила.

– Хорошо, – повторил он. – Дело в том, что мое заклинание сработало неправильно. Оно не должно было… Я не знаю, как…

– Мне все равно. Переходите к делу.

– Мое заклинание убило одну из Эйдс. – Вильям остановился, ожидая, как она отреагирует, но блондинка даже бровью не повела. – На меня хотят завести дело. Я не могу попасть в тюрьму. У меня семья, дети. Я не хотел, это случайность…

– Это все?

– Ее звали…

– Это не мое дело, – опять перебила она его.

– Да, все, – ответил он, не понимая, то ли был рад такому равнодушию, то ли, наоборот, огорчен.

Девушка достала чистый лист бумаги, встряхнула, и на нем отобразился длинный текст.

– Подпишите здесь. – Она показала на нижний правый угол. – Вы даете согласие на отсылку в Виллдэпер.

Вильям оценил срок.

– Год? – удивился он. – Это слишком много!

– Либо так, либо никак.

Вильям чувствовал, что она просто умирала от скуки. Подписывая документ, он одновременно наблюдал за ней. Девушка достала прозрачную колбочку диаметром с ладонь. Она откупорила пробку и прошептала какие-то слова. Сосуд наполнился красным дымом. Затем ее губы отпрянули от горлышка, и она вернула пробку на место.

– Готово.

– Как я узнаю, что все забыли про то, что я…

Внезапно Вильям схватился за горло, слова будто застряли в нем. Он не мог закончить предложение. Не мог разоблачить себя. Теперь эта тайна находилась в руках девушки, и только она имела право открыть ее. Глаза юной особы наблюдали за красным дымом внутри колбы.

– Вот и узнали.

Вильям отошел от шока и медленно проговорил:

– Да, верно. Я подписал документ. Все правильно?

– Да, просто замечательно, – ядовито ответила она.

Тогда он понял, насколько глуп был его вопрос, и как иронично она подметила это.

– Только вы забыли поставить дату.

По коже пробежал холодок.

«Она же не смотрела», – опять заметил он. Вильям дрожащими руками нацарапал число.

– Все?

– Все – Девушка неодобрительно покосилась на него. – Я унесу тайну в хранилище. Вы свободны.

Как только она встала, комнату заполнила темнота. Вильям едва мог различить красный огонек, медленно движущийся в хранилище, которое находилось за спиной девушки. Что же это: узкая дверь, ведущая в другую комнату, или портал в другой мир? Ему этого никогда не узнать.

Она ушла. Она унесла его тайну с собой. Теперь все забудут, что он был причастен к убийству. Никто не вспомнит даже его имени при расследовании дела, оно так и останется не раскрытым. Навсегда. По крайней мере, он очень на это надеялся. Прошлым Хранителям тайн можно было доверять, а этой юной особе… тем более она выросла в мире людей… а у них было все по-другому. Не испортили ли они ее? Умеет ли она хранить тайны так же, как ее могущественная бабушка – Хель Нуар Дютэ?

Но дело сделано. Теперь нужно было отправляться назад, в Мажиенн. Ему пришлось долго добираться в этот мир. Он никогда не бывал раньше среди людей, а теперь стоял в каком-то подвальном помещении во Франции, в городе Лион. Он помнил историю семьи Дютэ. Вильям прекрасно знал, за что их выгнали в этот мир. Но теперь лидеры ковенов сменились, и кто знает, кто знает… Может быть, Полуночниц вернут назад, на родину их предков.

Вильям взял дорожную сумку и пошел назад, слегка прихрамывая. «Темнее, чем ночью», – подметил он. Его серые глаза пытались разглядеть хотя бы лестницу, но тщетно. О Полуночницах ходило много слухов. Возможно, один из них правда – свет убивал их. «Или она просто решила позабавиться надо мной». Вильям вытянул одну руку, прошептал: «Movere seorsum». И мебель, которая стояла у него на пути, отодвинулась – теперь он мог почти беспрепятственно дойти до лестницы, подняться наверх и выйти. Вильям немного пожалел, что не взял с собой старшего сына из рода Ламарэ-Краонов. С ним он бы не попал в такую глупую ситуацию, и, возможно, ему бы удалось добраться сюда без повреждений, которые он получил, пока добирался в этот мир через черное озеро. Вильям оперся на трость и медленно зашагал к двери.

Глава 2. Марта

Марта, проводив взглядом мужчину средних лет, нырнула в хранилище вслед за блондинкой. Звук маленьких каблучков раздавался между стеллажами 23С и 24С.

– Не слишком ли много ты ему дала? Целый год в мрачном месте… Как бы ему остаться в живых.

– Сорсиеры зачастили ко мне, – отозвалась блондинка. – Этот срок должен отпугнуть других, чтобы они перестали искать меня. Тем более я его отправила не в штаб вооруженных сил, он просто будет исполнять мелкие поручения.

– Позволь напомнить, что ты тоже сорсиера. К тому же ты могла бы скрывать тайны без отсылки в Виллдэпер. Хель именно так и делала. Я это точно знаю.

Марта уже привыкла к тому, что во Франции магов называли сорсиерами. Она дошла до нужного места и обнаружила Розали именно там, где и предполагала – около стеллажа 23С. Розали хотела положить сосуд с красным дымом рядом с другими такими же склянками, но выговор Марты заставил ее обернуться. Розали дернула плечом и сморщила нос.

– Чтобы я скрывала убийц и других ненормальных просто так?! – Она так сильно сжала сосуд, что тот разбился, осколки полетели вниз, а дым стал подниматься. – Нет уж, пускай сначала они отмучаются несколько лет в Виллдэпере, а потом, если выйдут живыми, то…

– Ты Хранительница тайн, а не палач. Это твоя участь.

– Я этого не просила!

«Еще как просила», – подумала Марта. Розали одной рукой остановила красный дым, а другой достала с полки стеллажа пустую колбу. Она подняла ее над головой и загнала туда красный дым, затем поставила по соседству с белым и черным дымом.

– В Мажиенне твои действия не одобрили бы.

– В Мажиенне не одобрили бы меня и мое существование. – Розали встала в двух шагах от Марты. – И, кстати, тебе здесь не место. Здесь может находиться только Хранительница. Мной недовольны Духи, так еще и ты портишь мою репутацию. – Она подняла руку перед собой, чтобы выгнать Марту отсюда.

Старая сорсиера почувствовала, как подул ветер и взлохматил темно-коричневые кудрявые волосы. Но больше ничего.

– Ты слаба! – со злостью сказала она. Марта сделала такой же жест рукой, отчего Розали попятилась назад и рухнула на белую плитку.

– А ты мертва! – прошипела Розали на полу. – Мертвые должны оставаться мертвыми! – повторила она зазубренную фразу матери.

Марта знала: Розали сказала это не со зла. Они с ней – напарники, которые много пережили вместе. Возможно, их даже можно было назвать семьей. Они встретились пять лет назад, когда Розали было четырнадцать, точнее Марта специально ее нашла. Марта при жизни была сильной, даже очень сильной, сорсиерой и поэтому смогла дотянуться до Розали сквозь завесу.

– Капризная несносная девчонка! Ты не можешь защитить себя даже от призрака. А вместо тренировок гуляешь по Лиону целыми сутками, играешь на виолончели дома и мечтаешь стать актрисой! Разве ты не понимаешь: многие хотят убить тебя! В магическом мире полно охотников. Они хотят забрать твой дар себе. Пока твое местоположение известно немногим, но вскоре ситуация может измениться. Твоя мать должна готовить тебя, но она слишком беспечна. Хель выжила только потому, что ее боялись.

Марта опустила руку, и Розали смогла пошевелиться. Еще при первой встрече она ворвалась в жизнь юной девочки с ветром и громом.

Это был очень дождливый и мрачный день. Марте удалось прорваться сквозь завесу, ей нужен был якорь – душа, которая могла бы держать ее в мире живых. Розали тогда сидела около реки Рона в городе Лион. Марта нашла ее плачущей и кричащей. Девочка не поняла, что разговаривала с призраком – для нее Марта выглядела как живая. Хотя она узнала ее, так как много раз видела портрет в газетах. При жизни Марта Коулман работала в Совете сорсиер, она была одной из главных, ее знал каждый в магическом мире. Розали сразу доверилась ей и рассказала, что случилось. Марта надоумила ее нашептать тот секрет в стекляшку, чтобы скрыть от всех, что произошло.

– Но ведь тогда все забудут.

– Так будет лучше, дорогая. Это нельзя придавать огласке, иначе вся твоя семья пострадает.

И с тех пор Розали носила стекляшку на шее. Что именно было там нашептано, знала только она и Марта. «От мертвых нет секретов», – постоянно говорила Марта. А Розали перечила: «Поэтому мертвые должны оставаться мертвыми».

С тех пор они всегда ходили вместе. Марта – глаза и уши Розали. Она слышала и видела то, чего не могла услышать или увидеть Розали. Она заглядывала туда, куда не могла Розали. Именно она несколько минут назад проверила сумку Вильяма, чтобы узнать, не принес ли он с собой оружие. Однако Марта не просто заботилась о Розали. Она была нужна ей из-за своего дара.

– Если тебе будет легче, – начала Розали, поднимаясь с пола. – Энн проверила того мужчину. Его биополе нечисто. Он не жалеет о поступке, скорее всего, это было сделано специально. Она отправила мне эсэмэску об этом.

– Еще одна бестолковая сорсиера, говорящая с призраками. Которая меня не видит.

Марта привыкла к термину «сорсиера», в магическом же мире их звали «визардами». Она выросла не среди людей, поэтому первый год ей пришлось сложно в человеческом мире. Розали помогала ей освоиться со своей привычной «заботой».

Розали бросила на нее неодобрительный взгляд.

– Ты скрываешь себя от нее.

– Она могла бы пробиться сквозь заклинание, если бы постаралась. Ваша мать вас погубит, – начала она до жути знакомую Розали песнь. – Она совсем не тренирует детей. Впрочем, чего еще ожидать от человека. Николасу стоило жениться на той, кто бы смог вырастить могущественных ночных сорсиеров.

Розали фыркнула.

– Нас ждет обычная человеческая жизнь. Вход в тот же самый Мажиенн нам запрещен. А для человеческой жизни нужны другие знания, а не зазубривание заклинаний.

Розали прошла сквозь нее. Марта ненавидела, когда она так делала. И почему помочь ей могла только она? Все было бы намного проще, если бы вместо Розали оказался кто-то постарше и могущественнее. Но нет, эта участь досталась капризной Розали Дютэ.

Розали пошла назад и встала за стойку. Сегодня к ней должна была прийти еще одна женщина. Она уже связывалась с ней ранее через отца. Розали вынырнула из портала и села на стул. Хранилище с тайнами было создано еще самой первой Хранительницей. «Ключи» от него были только у Хранителей и попасть в него могли только они. На планете Земля же этой комнаты не существовало. Она находилась как бы в другом мире. Именно так был создан магический мир. Несколько сильных сорсиеров объединились и создали параллельную вселенную, чтобы сорсиеры могли жить в безопасности в другом месте.

Розали изящно щелкнула пальцами, и мрак рассеялся. Марта в ответ закатила глаза. Она знала, что этот трюк та выучила только для подобных шоу. Атаковать тенями она не смогла бы, только создать вау-эффект перед ее гостями. «Эта показушница слабее самой обычной сорсиеры из мира волшебников. А ведь она ночная слуга природы с редким даром. Но в голове у нее одни театры да прогулки».

Марта заглянула за плечо Розали и увидела сообщение от Энн: «Ее энергетическое поле чисто. Больше не пиши, я ушла». С лестницы спустилась женщина лет тридцати пяти. Глаза у нее немного покраснели, скорее всего, от слез.

– Будь с ней помягче, – попросила Марта. – А хотя кого я прошу…

Розали смотрела на женщину, не сводя глаз.

– Розали? Розали Дютэ?

– Собственной персоной.

– Так молода, – с милой улыбкой сказала посетительница.

– В сумке у нее сладости, причем из магического мира. Она принесла наследнице Хель Дютэ пончики с малиновым вареньем, – усмехнулась Марта.

– Вы пришли рассказать тайну, – поторопила Розали женщину, не обращая внимания на Марту.

– Да, меня зовут Анна Тэннер. Я хирург. Пациент умер на моем столе. Он был молод. – Из ее глаз хлынули слезы. – Я виновата в этом, я допустила ошибку.

Розали напряглась, лицо ее стало непроницаемым. Марта слишком хорошо ее знала, чтобы понять: Розали испугалась.

– Я скрываю секреты от чужих глаз. Возвращать мертвых не умею.

– Девочка моя, не гони лошадей. Она не об этом, – встряла Марта.

– Я знаю. Вы можете спрятать это от меня тоже? – с надеждой спросила Анна. – Я не могу жить с такой ношей. Я не могу больше работать хирургом, а это все, что я умею.

Розали расслабилась.

– Могу.

– Правда?

Марта одобрительно улыбнулась. Уж что, а вот исполнять свой долг Хранительницы тайн Розали умела. Розали достала стеклянную колбочку и открыла пробку.

– Вы не вспомните того парня. А его семья не будет помнить, к какому врачу они обращались.

Анна кивнула.

– Сколько?

Розали подняла на нее взгляд.

– Сколько лет продлится ссылка? – уточнила Анна.

Розали прошептала пару фраз. Сосуд наполнился светло-оранжевым дымом. Она аккуратно закрыла его пробкой, заперев секрет внутри и стерев его из памяти Анны, и ответила:

– Нисколько.

– Я не помню, зачем я здесь.

– Вы только что скрыли тайну.

– Я знаю, но не помню, какую именно.

Розали промолчала.

– Я сделала правильный выбор?

Ответом опять была тишина.

– Вам пора. – Розали встала и погрузила комнату во мрак, щелкнув пальцами.

Таким образом она закончила разговор с Анной. Марта опять пошла вслед за Розали.

– Ты слишком резко отреагировала, она может заподозрить. В чем дело?

Розали тут же прижала руку к правому плечу.

– Защитный знак в последнее время жжется. Кто-то пытается пробиться и найти меня. Ты знаешь, что это означает.

– И ты молчала?!

Розали поставила сосуд на один из стеллажей. Она повернула голову и посмотрела на длинный коридор впереди. В самом дальнем его конце свет не горел – там хранились очень старые тайны. Один из тех стеллажей принадлежал предыдущим Хранительницам. Розали смотрела в сторону того места, где однажды похоронила свой опасный секрет… еще один. Она спрятала от всех наличие у себя другого редкого дара. О ее способности к некромантии никто не должен был вспомнить. Считалось, что эта сила Хель Дютэ не передалась внучкам, что она ушла вместе с ней в землю. Тот, кто ее искал, был могущественен, раз ему удалось нащупать некроманта. Теперь ему нужно было пробиться через защитный знак, скрывающий ее. А после он сможет определить точное ее местоположение. Наверняка этот сорсиер опасен.

– А что я должна была сказать?

– Разве ты не нашептала эту тайну? Все должны были забыть.

– Так и было!

Розали, звонко цокая каблуками, поспешила к стеллажу, где был спрятан тот секрет. Ее силуэт мелькал между полками. Она шла все дальше и дальше, в самую глубь. Марта уже и не помнила, где стояла та склянка: они все были одинаковы для нее. Розали же чувствала каждую тайну в этой комнате, ей были доступны абсолютно все секреты. Она могла прочитать их одним прикосновением или даже взглядом. Марте это было недоступно. Да, она как призрак могла входить в эту комнату, но тайны ей все равно не узнать.

Марта услышала крик и поспешила к Розали.

– Розали, в чем дело?

Чем дальше Марта заходила, тем сложнее становилось идти. Это место словно пыталось вышвырнуть ее. Духи мертвых сорсиер, которые следили за порядком, были против присутствия призрака в этом секретном месте. Марта дошла до места, где находились колбы только с черным дымом. Розали стояла напротив одного стеллажа, она тяжело и часто дышала. Марта проследила за ее взглядом.

– Что же это такое! – воскликнула она.

На деревянной полке стоял разбитый сосуд. Содержимое, конечно, улетучилось. «Она или он не только разбил сосуд, но и каким-то образом высвободил тайну из этой комнаты».

– Война, – прошептала Розали.

– Не глупи, Розали. Просто скрой снова эту тайну.

– Нет. Я хочу взглянуть этому наглецу прямо в глаза.

Она устремилась к выходу.

– Розали! Ты с ума сошла? Я впервые вижу, чтобы кто-то смог раскрыть тайну Хранительницы. Этого сорсиера нельзя подпускать близко к себе.

– Сколько еще тайн этот сорсиер или сорсиера сможет раскрыть? Этого мага надо найти и обезвредить, – крикнула Розали.

Марта догнала ее.

– Что ты задумала? Что ты можешь сделать с таким сильным сорсиером или сорсиерой?

– То, что у меня получается лучше всего: открою тайну и припугну раскрытием.

Марта вспомнила про еще одну особенность девушки: рядом с ней люди или сорсиеры невольно раскрывали свои потайные секреты, поэтому ее сторонились. Люди не знали, кем она являлась, но на подсознательном уровне чувствали, что ее нужно остерегаться.

– А если у того сорсиера или сорсиеры такой не имеется?

– У каждого есть секрет, который он бы не хотел открывать. – Розали дотронулась до своего кулона. – Даже самые красивые души хранят нечто страшное внутри.

Они вместе вышли из комнаты через портал. Розали щелкнула пальцами, и темнота рассеялась. Она поднялась по лестнице, сделала маленький жест рукой в воздухе, и дверь перед ней отворилась и с шумом ударилась о стенку. «Сильно она разозлилась, раз выплеснула столько магической энергии. Но это в их крови, в крови Хранительниц: если попытаться отобрать у них тайну, то они начинают сражаться не на жизнь, а на смерть. В них срабатывает что-то наподобие материнского инстинкта, а точнее инстинкта Хранительниц». Розали вышла на свет. От лучей солнца ей стало некомфортно, все-таки она – ночная сорсиера. Свет делал ее слабее. Марта задумалась: «Возможно, тому наглецу удастся пробудить в ней скрытые способности».

– Ты ступай, я отлучусь, – сказала она.

Розали никак не отреагировала. Она продолжила идти по узким улицам Лиона.

Глава 3. Розали

«Опять она собралась плести интриги против меня! Я же сказала, что не нужно лезть в это, я справлюсь сама. Но нет – она пошла искать заклинание, как скрыть меня от чар». С уходом Марты Розали почувствовала себя неуверенно. Она уже привыкла к постоянному присутствию призрака. Марта появилась в ее жизни в самый страшный момент и с тех пор всегда оберегала. Розали в свою очередь должна была найти останки ее тела и оживить. Вот только уже пять лет их не удавалось обнаружить. Кто-то очень постарался спрятать их под заклятиями. Розали не знала, как Марта умерла, она никогда об этом не рассказывала. И Розали даже не могла применить чары, чтобы вытащить из нее эту информацию. Не зря говорили, что мертвые уносят секреты с собой.

Розали, выйдя из подвала, который находился под кафе, пошла вдоль набережной Фюльширон. Слева от нее красовалась река Сона, рядом располагалась церковь Сен-Жорж. Это Старый Лион – средневековый квартал в западной части города, сохранившийся до наших дней. Розали направилась к центральному кварталу, к холму Фурвьер, где жила ее семья.

– Bonjour! Il fait beau aujourd’hui[1], - поздоровался с ней охранник у кафе. Он часто ее видел, поэтому уже привык к странной особе, которая страсть как любила одеваться в черное.

– Bonjour, – сквозь стиснутые зубы ответила она.

Розали выросла во Франции, французский был ее родным языком. Также она знала визардский – в детстве отец настоял на его изучении, так как именно на нем говорили в волшебном мире. Правда, иногда у нее возникали проблемы с грамматикой и словарным запасом. Третий язык, который по идее она должна была выучить, – это латынь (на нем были написаны все заклинания), но с ним у нее было совсем плохо.

Розали завернула за угол на улицу Монте Дез Эпи и почувствовала, как ее голова вспыхнула. Ощущение было похоже на мигрень. Нет, даже хуже – будто голову погрузили в лаву. Она ухватилась одной рукой за стену, а другой за голову. Знак, который был набит ниже плеча, около груди, жегся. Она приоткрыла глаза и, борясь с болью, расстегнула рубашку, чтобы посмотреть, что было не так. Сам из себя знак представляет маленькое солнце с двумя полумесяцами по бокам, развернутыми в противоположную сторону от центра. Сейчас символ светился, обжигая кожу. Розали опустила рубашку и рухнула на асфальт с закрытыми глазами. Боль продолжала усиливаться.

Она лежала на асфальте. Он еще не до конца прогрелся, и на нем можно было заметить иней. Розали же не чувствовала холода совсем. Знак, который воспламенился, согревал все тело. С закрытыми глазами, в темноте она увидела лик молодого юноши. Лицо было видно смутно. Его волосы были то ли коричневые, то ли цвета смоли. Глаза были закрыты, а губы шептали заклинания. Он напрягся, на лбу выступил пот. Внезапно он открыл глаза золотистого цвета, перестал шептать и ухмыльнулся. Розали показалось, что он увидел ее. Но парень опустил глаза на карту. Его палец был прикован к городу Лион. Он нашел некроманта. Он не знал, кто это, но знал, где искать.

Вдруг боль ушла так же неожиданно, как и нахлынула. Розали открыла глаза. Перед ней столпились люди. Они все что-то говорили ей, но их голоса смешались в сплошной гул. Только один голос был яснее других.

- Ça va bien?[2]

Розали еще раз одернула рубашку. Знак перестал светиться, он наполовину померк, словно стал полупрозрачным. Розали схватилась за сильные руки мужчины и поднялась с асфальта. Она не взглянула ни на кого, а сразу направилась сквозь толпу, растолкав ее локтями.

Шаг сменился бегом. Ее уверенность в победе над тем парнем улетучилась. Он был слишком силен. А в ней было слишком много человеческого. И почему она перестала практиковать магию? Потому что магия постепенно покидала ее жизнь. Она растворялась в ней, как ночь перед рассветом. Ее мать Аврора была против всего волшебства, а особенно такого, которое передалось от Хель Дютэ. Такие способности своих шестерых детей ее всегда пугали, а с исчезновением самой старшей дочери Ревэ она возненавидела магию всем сердцем. После этого она спрятала книги заклинаний подальше от них. И если старшие дети успели хоть немного приобщиться к миру магии, то Розали, как самая младшая, совсем была лишена этого. Ей было двенадцать, когда старшая сестра исчезла, Ревэ тогда было двадцать три. Хель передала ей способность путешествовать по снам, это сестру и погубило.

Розали подбежала к огромному черному особняку на холме Фурвьер. На сохранении такого цвета настоял Николас – отец девочек, таким образом он решил почтить память своей матери. Он гордился своим наследием. Он хотел бы отослать всех своих детей в город, где родился – Мажиенн, но для их семьи путешествие туда было под запретом.

Розали толкнула тяжелые двери и попала в просторный коридор. Добиралась она недолго – дом располагался в десяти минутах ходьбы от ее «офиса» – подвала, который арендовала еще Хель для таких дел. К дому вела тоненькая землистая тропинка, а позади него возвышались зеленые холмы.

В коридоре, как всегда, было немного прохладно из-за мраморной черной плитки. По обеим сторонам располагались широкие лестницы из темного дерева, на серых стенах висели картины. С потолка свисала большая хрустальная люстра. Интерьер этого дома выбрала Хель. Когда ее выгнали из магического мира, она перебралась в один из старинных городов Франции – Лион. На стенах около одной из лестниц висели именно ее портреты.

Розали вошла в кухню, исполненную в бежевых теплых тонах. Яркими акцентами тут служили огромные белые ажурные горшки с красными розами. Изначально ее не было в плане дома, это ее мама достроила маленький островок к особняку. Интерьер сильно отличался от остальных комнат. Передняя стенка вся состояла из окон, открывая вид на зеленый сад.

Розали сразу заметила Аврору и Луизу, которая, как выяснилось, уже вернулась из поездки. Они сидели за столом и попивали что-то теплое из фарфоровых кружек.

– Розали! – радостно вскрикнула Луиза.

Сестра была очень похожа на мать – не внешне, а по характеру: обе были теплые и солнечные натуры. Внешне же на мать больше походила Розали – те же золотистые волнистые волосы и выраженные скулы.

У Луизы были каштановые волосы средней длины. Она сидела в оранжевой водолазке, ботинки были в тон и в длинной серой клетчатой юбке. На голове ее красовался бордовый берет. Уже наступила весна, но Луиза обожала осеннюю одежду.

– Добро пожаловать назад в семейку Аддамс, – сказала Розали.

– Точно, – ответила Луиза, но ее улыбка погасла от встревоженного вида сестры. – Розали, что случилось?

– У нас проблемы, – теперь она говорила не только для Луизы, но и для матери. – Мама, мне нужны все книги заклинаний, которые ты спрятала. И прямо сейчас.

Аврора немедленно встала, шокированная.

– Розали, мы это уже обговаривали. Никакой магии, помнишь?

Мать удивилась, что Розали ни с того ни с сего заговорила про заклинания. Эту тему не поднимали уже около двух лет.

– Меня кто-то ищет, кто-то очень сильный и опасный.

– Тебя всегда все ищут, – встряла Луиза, начав от скуки вертеть чашку в руках. К истерикам Розали она уже привыкла.

Луиза только приехала из Италии. В Милане проходила интерьерная выставка, и Луиза, недавно окончившая магистратуру по дизайну, отправилась на нее за идеями. Хотя ее называли самой солнечной из всей семьи Дютэ, ей передался самый жуткий дар от Хель: она была Банши, то есть Предвестница смерти. Ее крик предупреждал о скорой кончине. Если бы она тренировалась, то могла бы оглушать своим криком или ломать окна. Розали слышала ее крик дважды: в первый раз это было перед смертью их собаки, а во второй – перед кончиной дедушки по линии матери.

– Но не как некроманта.

Тут Аврора с Луизой переглянулись.

– Точно, ты же некромант, – оживилась сестра. – А я и забыла.

– Мы все забыли, – поддержала Аврора. – Ты открыла эту тайну? Что случилось?

– Один могущественный сорсиер сломал склянку с этим секретом. А еще он сделал вот это. – Розали оголила свой потускневший знак.

– Так вот откуда у тебя он. – Вспомнила Луиза, ударив себя по лбу.

– Но это же невозможно по вашим законам, – удивилась мать.

– Вот именно! Мне нужно защитить себя, поэтому я спрашиваю: где книга заклинаний?

– Тебе нужно остыть. – Аврора села назад за стол и положила руки на колени. – Я поговорю вечером с твоим отцом, он что-нибудь придумает. Но книги я тебе не дам.

Наверное, все привыкли к тому, что Розали часто преувеличивала любую мелочь, а незначительные проблемы превращала в драму. Поэтому теперь, когда она кричала «Опасность!», никто ей не верил.

– Но мам!

– Забудь!

Из горла Розали вырвалось разочарованное рычание. Она развернулась и вылетела из кухни, задев плечом Арлетти.

– Что случилось? – Влетела в кухню Арлетти, самая старшая сестра после Ревэ.

– Розали решила в рукопашную драться с каким-то сильным сорсиером, – со вздохом сказала Аврора.

– Похоже на нее.

Последующие слова Розали не расслышала. Она быстро поднималась по лестнице с высоко поднятой головой. Мимо нее проносились портреты бабушки Хель Дютэ. Про нее ходили разные легенды. Ее называли повелительницей мира мертвых, королевой ночи, богиней Луны. Она была великой и экспрессивной сорсиерой, главой ковена Дютэ в магическом мире. Ее наряд на портретах разделялся на две части: одна – белого цвета, другая – черного. Белый считался цветом призраков и облаков, окружающих духов. Черный же – цветом мрака и ночи. А самое главное – она владела всеми семью дарами ночи, которые перед смертью передала шести внучкам. Ей запретили передавать все способности одному человеку, поэтому каждой досталось по одной. Кроме Розали – ей достались два дара, хотя про силу некроманта никто не должен был узнать. Считалось, что Хель унесла ее с собой в могилу.

Розали поднялась на второй этаж и прошлась по коридору. На одной из стен висела ее любимая картина – «Прибытие в Мажиенн». Ее подарил семье Дютэ некий пожилой сорсиер. Он приезжал навестить их семью из уважения и почтения к Хель. Розали помнила, что он сказал про нее: «Маленькая девчушка с омутом тайн в душе». Розали провела пальцем по золотой рамке. Из черного фона картины как бы «выныривала» девушка из полупрозрачного камня. Статуя, которую можно было потрогать. Розали вспомнила, как в детстве часто мечтала, что однажды будет на месте девушки из картины, что она нырнет в черное озеро и окажется в магическом мире. Что произошло? Почему она отказалась от своего дара? А теперь какой-то наглец возомнил, что может отобрать у нее ее тайны. Розали с ужасом поняла: она не сможет помешать ему, даже если очень захочет. Она была слаба. И из-за этого подвергала всех опасности: не только семью, но и всех, чьи тайны она скрыла.

– Я не могу позволить этому случиться. Не могу позволить ему открыть тайны. Я не хочу чувствовать этот постоянный страх, что он откроет еще одну. Я должна с ним сразиться, понимаешь? – шепотом сказала Розали, ожидая услышать ответ Марты.

Она обернулась, но рядом никого не оказалось. Марта до сих пор не вернулась. Розали удивилась – она и забыла, что ее не было рядом все это время. Розали – якорь для нее, Марта не могла долго находиться вдали. За все эти пять лет призрак раза три пропадал, но не более.

«Марта, сейчас ты мне нужна как никогда».

Розали продолжила идти по коридору. Впереди она увидела Энн во всем черном. Та активно жестикулировала, общаясь с кем-то невидимым. Ее черные волосы до плеч были убраны в хвост, а передние короткие пряди красиво обрамляли белое лицо. На ее щеках был яркий бордовый румянец, и Розали предположила, что она только вернулась с улицы.

«Поди очередной призрак хочет, чтобы Энн попрощалась с его близкими за него».

Розали незаметно проскользнула в свою комнату и бесшумно закрыла дверь, подумав о том, как часто она пряталась от всей магии?

Энн единственная использовала магию в жизни. Она помогала призракам обрести покой и практиковала пару заклинаний, но только те, которые запомнила с детства, перед тем как Аврора забрала книги. Из-за этого Энн считалась в семье Дютэ белой вороной. Она чаще общалась с призраками, чем с сестрами. Хотя сильная связь с одной из них у нее все же сохранилась – с Ревэ, озорной кокеткой с гипнотическим взглядом. Та часто приходила к Энн во снах. Розали тоже хотела бы ее увидеть, пообщаться, но в ее сны невозможно было проникнуть. Чистоту ее разума защищали умершие сорсиеры, они не перешли за Врата в иной мир и остались в поднебесье между миром живых и иным. Они стали стражниками других сорсиер, особо приглядывали за обладателями ночных даров. Духи, Предки – у них было много имен. За Розали же особенно зорко следили, точнее за ее тайнами. Непонятно откуда, Розали знала, что если откроет насильно одну из тайн, то есть разобьет склянку с дымом и позволит секрету вернуться в умы тех, которые должны были забыть, то горько за это поплатится. Некоторыми из них она могла спокойно распоряжаться, а другие хранились под замком даже от нее самой. Эта информация будто была нацарапана на ее костях.

Однако сейчас мертвые сорсиеры молчали, несмотря на проделку того наглеца. «Может, они наказали его за это? – подумала Розали. – Может, они уже разобрались с ним, и мне не надо принимать никаких усилий?». Но тонкий и противный голосок зазвучал в ее голове: «Вряд ли. Он придет за тобой, обязательно придет».

Розали окинула спальню взглядом. В комнате не было ничего, что могло бы выдать в ее хозяйке Хранительницу тайн. На белых стенах висели внушительные черно-белые портреты актрис и актеров, которыми Розали восхищалась: Мэрилин Монро, Одри Хепберн и многие другие, а под ними- цитаты под стеклом с красивыми рамками. Обычно с утра Розали проговаривала их, стоя у большого зеркала с черной рамой. Ей нравилось разыгрывать разные эмоции сразу после пробуждения и представлять себя на сцене, стоя перед зеркалом. Большой бархатный серый диван с бордовыми подушками, виолончель, косметический столик, заваленный косметикой и разными ароматами. На тумбочке у двуспальной кровати с черным балдахином рядом с проигрывателем лежали музыкальные пластинки.

Розали резко распахнула дверь и крикнула:

– Энн, подожди!

Та продолжала убеждать в чем-то призрака.

– Тебе нужна помощь? – спросила Розали.

– Чем ты можешь помочь? – устало спросила Энн, предполагая, что Розали просто бросила слова на ветер.

Розали порой казалось, что из-за частого общения с призраками Энн замыкалась в себе. Она хотела как-то показать свою важность, свою значимость – что ее помощь очень пригодится, но затем вспоминала: помощь нужна была не Энн, а ей самой.

– Можно с тобой? – на выдохе спросила она.

Энн бросила на Розали свой пытливый взгляд. Обычно он мог заставить кого угодно замолчать.

– С чего бы это? Разве ты не должна покорять сцену?

– Я пропущу сегодня вечернюю репетицию.

Энн нахмурилась. Она сделала шаг назад, отчего на ее фигуру упала тень и заострила и без того острые черты лица Энн.

– Это как-то связано с тайной, которую кто-то открыл?

– Откуда ты знаешь?

– Среди мертвых переполох. Они целый день только об этом и говорят. Все уши уже прожужжали. И одна сорсиера просила передать тебе кое-что.

– И что же? – затаив дыхание, спросила Розали.

– Беги. – Энн пожала плечами.

– Беги? И это все, что она сказала? – Розали почувствовала, как злость поднималась внутри.

– Она находилась за завесой, ей пришлось приложить немало усилий, чтобы мне это передать. Она явилась всего на пару секунд.

– Пусть лучше приложит усилия и придумает, как помочь мне скрыть от него остальные тайны. Нет, бежать я не стану. Не в этот раз!

Кто-то потянул Энн за руку.

– Я еду к его родственникам. Ты со мной?

– Определенно.

Глава 4. Энн

– Застегнись хотя бы.

Розали опустила взгляд на свою слегка расстегнутую рубашку, из-под которой виднелся знак. Пока она приводила себя в порядок, Энн посмотрела на призрака и поймала себя на мысли, что если бы Розали увидела его, то упала бы в обморок. Затем она представила, как вела бы себя сестра, если бы Говорящей с призраками стала она. Перед глазами Энн всплыла сцена с Розали, метающей тарелки в призрака и кричащей «Убирайся!». Она наверняка бы сошла с ума. Наверное, Хель как-то чувствовала, что эту работу можно было доверить только Энн.

Призрак с порезанным горлом и вымазанной в крови одеждой не переставал пялиться на Энн.

– Скоро?

Его мертвый голос мог бы кого угодно привести в ужас, но не Энн. Она к такому уже привыкла. Он пришел к ней сегодня днем, когда она была в своей комнате, потерянный и запуганный.

– Секунду, – ответила равнодушно она.

– Чего? – спросила Розали, наконец справившись с рубашкой.

– Пошли уже.

Сестры спустились на первый этаж и вышли на улицу.

– Так что ты будешь делать? Какие есть другие варианты, кроме бега?

– Мне нужна твоя помощь.

– Помощь?

– С заклинаниями. Я знаю, ты их немного практикуешь.

– Это Хранительница тайн? – поинтересовался призрак.

Его впалые глаза рассматривали Розали.

– Она самая.

– Я слышал, она облажалась.

– Все слышали.

– Энн?! – возмутилась Розали.

– Практикую, – согласилась сестра. Они подошли к гаражу с машинами. – Поедем сегодня на папином авто.

– Он в курсе?

– Да, он разрешает брать его машину для таких целей.

Сестры сели в автомобиль: Энн на водительское кресло, Розали на переднее пассажирское. Призрак же телепортировался на заднее сиденье. Энн настроила зеркало так, чтобы видеть его. Иногда призраки начинали буйствовать, поэтому ей нужно было видеть, не окрашивается ли биополе этого в темный цвет, а то он вызывал подозрение. И Энн не верила, что после того, как он попрощается с близкими, он исчезнет. Скорее всего, придется насильно от него избавиться. «Только бы Розали не сорвала мой план на этот случай».

– И зачем тебе заклинания? – уточнила Энн.

Машина тронулась с места.

– Я должна уберечь остальные тайны. Я должна защитить их, – уверенно проговорила Розали.

– Все или только одну?

– О чем ты?

– Я думала, ты переживаешь только за одну.

Энн повернула голову и посмотрела на кулон сестры.

– Ложь.

– Я помню, он у тебя появился в четырнадцать лет. Мне тогда было восемнадцать. Какую же тайну ты скрываешь от всех нас?

– Не твое дело!

– Хм…

Энн достала из бардачка солнцезащитные очки и надела их. Розали тоже стало некомфортно от света. Она опустила козырек, чтобы спрятаться от солнечных лучей. Энн свет не обжигал, но при ярком свете силы, что передала ей Хель, слабели и даже могли исчезнуть. А потерять из виду этого призрака она точно не хотела.

– Послушай, так будет лучше для всех. Никто не должен узнать об этой тайне.

Энн приподняла бровь. Розали добавила:

– Думаешь, я забыла об этом секрете? Я каждый день о нем вспоминаю. И почти каждую ночь просыпаюсь в холодном поту.

– Бедняжка, – равнодушно отреагировала Энн. – Может, тогда облегчишь душу и расскажешь?

Она злилась на сестру за то, что та так запросто стерла что-то из их жизней. И это что-то было очень важное, Энн чувствовала сердцем.

– Нет, это небезопасно. И ты не права, я хочу сохранить их все, а не одну. Я хочу… хочу стать настоящей Хранительницей тайн, – призналась Розали.

– Почему теперь? Раньше тебе было все равно.

– Когда я увидела, на что способен тот сорсиер, я поняла, насколько беспомощна. Теперь мне страшно. А своей слабостью я подвергаю и вас опасности. Любой, кто захочет открыть тайны, может прийти и убить меня.

– Хорошо, – согласилась сестра. – Я и правда кое-что умею. Кстати, я вспомнила, что ты у нас некромант.

– Да. И самое ужасное, что тот сорсиер, видимо, ищет некроманта.

Энн посмотрела на Розали.

– Разберемся. Он один, а нас двое.

– Вот этот бежевый дом, – встрял призрак.

Энн притормозила.

– Пойдешь?

– Нет, я останусь в машине. Это слишком для меня.

Энн сняла солнцезащитные очки и вышла из машины. Она бросила быстрый взгляд на заднее сиденье и обнаружила, что призрак исчез. Скорее всего, он был уже внутри.

– Вот же ж, – прошипела Энн.

Она постучала в дверь бежевого дома с красной крышей. Ей открыл высокий молодой парень.

– Bonjour, – неуверенно поздоровался он.

Позади него Энн увидела знакомого призрака. Он яростно кричал имя брата и махал возле него руками. Она вздохнула.

– J’ai une conversation sérieuse avec vous. C’est à propos de ton frère[3].

Мужчина пустил ее в дом. Там они проговорили около двух часов. Призрак пообщался с братом через нее. Конечно, для того чтобы он поверил Энн, ей пришлось привести пару доказательств: она рассказала несколько фактов, которые знал только его младший брат – ныне уже призрак. Ей стало некомфортно, когда мертвец захотел передать брату какую-то секретную информацию. Кажется, он задолжал кому-то и так и не смог расплатиться.

Закончив, Энн вышла из дома. Она оглянулась и не обнаружила призрака рядом с собой. «Значит, будет по-плохому». Она прошептала заклинание и сделала жест рукой. Призрака будто вытянуло из дома. Он пролетел через стену и оказался у ее ног.

– Что за?! – закричал он.

– Тебе пора. Моя задача – переправить тебя в мир иной, чтобы восстановить гармонию.

– Я никуда не пойду.

– Пойдешь как миленький.

Энн приготовилась прошептать другое заклинание, но призрак поднял руку в воздух и отбросил ее на два метра.

– Какой сильный попался, – возмутилась Энн. – Как долго ты здесь ходишь?

С человеком он не смог бы проделать то же самое, как и со световыми сорсиерами, обладающими световой магией или магией солнечного затмения. Вредить или контактировать призраки могли с ночными сорсиерами и немного с магами лунного затмения. Между ночными сорсиерами и призраками была какая-то связь – они могли воздействовать друг на друга.

Розали, увидев, что произошло с сестрой, вышла из машины.

– Энн? – прокричала она.

Она хотела подбежать, но стала задыхаться. Розали рухнула на колени, прямо на зеленую траву. Обеими руками она схватилась за горло. Теперь, когда призрак смог воздействовать на нее, вошел с ней в контакт, она тоже его видела, как и Энн. Вот только Энн всегда видела призраков, и неважно, контактировали они с ней или нет.

– Не тронь мою сестру! – прокричала она.

Она достала маленький фиолетовый мешочек размером с ладонь из поясной сумки. Энн хотела бросить его в призрака, но он это увидел и тут же среагировал: она уронила мешок, все ее тело прижало к траве.

Энн посмотрела на Розали. Сестра убрала руку с горла и щелкнула пальцами. Вмиг там, где стоял призрак, появился мрак – его окружило черное полупрозрачное пятно. Это его сильно дезориентировало. Призрак растерялся, его воздействие прекратилось. Розали смогла сделать вдох, а Энн – подняться на ноги. Дольше оттягивать было нельзя. Энн подняла мешочек и бросила его в призрака, который уже вышел из мрака. Затем прошептала: «Patefacio sursum», и мешочек раскрылся. Вмиг на призраке появились полупрозрачные цепи. Они полностью обвили его тело, и он упал на траву.

– Ты не можешь! – закричал он гробовым голосом, от которого Энн поморщилась.

– Еще как могу. Это моя работа.

Энн, тяжело дыша, подошла к нему. Она подняла руку и прошептала пару слов. Призрак сопротивлялся, дергался, вырывался и кричал, чтобы его отпустили. Затем, спустя несколько минут, Энн удалось переправить его в другой мир. Когда она открыла глаза, его уже не было. Она выдохнула, осознав, что все закончилось.

Энн обернулась на сестру. Розали стояла с ошарашенным видом. Она переводила взгляд с пустого места на сестру и обратно.

– Ты как?

– Что это было?

– Призрак, который не хотел уходить. Такое часто случается. Надо убираться отсюда, пока нас не заметили. – Она кивнула на окна близстоящих домов. – Если спросят, говори, что мы разыгрывали сценку.

Энн запрыгнула на водительское сиденье машины. Розали все еще стояла, не шелохнувшись. Энн опустила окно и прокричала:

– Живее, у меня сегодня смена в больнице!

Затем трижды посигналила. Розали сдвинулась с места и наконец-то села на переднее сиденье.

– Меня чуть не убил призрак, – сказала Розали, медленно проговаривая каждое слово.

– Не ной, – отрезала сестра.

Она завела автомобиль, и машина сдвинулась с места.

– И часто такое случается с тобой?

– Ты правда хочешь знать?

Розали поджала губы.

– Ты никогда нам не рассказывала, – с неким упреком ответила она.

– Зачем? Вы, как трусы, сбежали и закрылись от магии.

– Но не ты.

– У меня никогда не было другого выбора. Призраки стали приходить ко мне, как только Хель передала способности. И вскоре я поняла, что не все они были безобидны. Мне пришлось защищаться от них, я была вынуждена окунуться в этот мир с головой.

– Ты могла прийти ко мне. – Розали начала активно жестикулировать, придумывая, как вызволить сестру из этого ужасного мира. – Я бы спрятала тебя. Все бы забыли про твои способности, и призраки отстали бы от тебя. Почему ты не пришла ко мне?

– Предки-сорсиеры все равно бы не забыли. Они хотят, чтобы я пользовалась этим даром, а если я избегаю призраков, то потом становится очень плохо. Думаю, ты это наверняка на своей шкуре ощущала.

Энн знала, что сестра не по своей воле скрывала чужие тайны. Она рассказывала ей, что когда переставала пользоваться этим даром, то Духи начинали мстить, подчиняя своей воле. Была и другая причина: Розали подпитывалась энергией тайн, это было ее топливо.

– Они нас и так не жалуют, всю нашу семью, – продолжила Энн.

– Из-за того, что мы отгородились от магии?

– Да. И ты первая в их черном списке.

Розали откинулась на сиденье.

– Разберемся с ними позже. Откуда ты знаешь все эти заклинания?

– От Ревэ.

При упоминании имени старшей сестры голос Энн стал мягче и печальнее. Она почувствовала на себе взгляд сестры, явно ожидающей продолжение.

– Она приходит ко мне почти каждую ночь. Ревэ обучила меня заклинаниям, которые знала сама. Также она приходит во снах к другим сорсиерам, чтобы те подсказали какие-нибудь новые приемы для меня. Не все соглашаются на это. В магическом мире к нашей семье остается двоякое отношение.

– Как она?

– А ты как думаешь? – грубым голосом спросила Энн. – Она допустила одну ошибку. Одну! Доверилась не тому сорсиеру и теперь заперта во снах.

– Она любила его.

– Она была дурой.

Энн крепко сжала руки на руле.

– Мне было двенадцать, когда она исчезла. Я безумно скучаю по ней, – призналась Розали. – Я уже начинаю забывать, как она выглядит.

– Мне было шестнадцать. Я помню тот день, очень хорошо помню. Ревэ было двадцать три, когда ее заперли. Теперь ей тридцать. Однако во снах она не стареет, и если ее вернуть, то она будет точно такой же, какой ушла.

– Тебе она чаще всего является.

– Еще бы! Я единственная, кто пытается ее вытащить. Отец сдался. Все остальные забросили магию. Но Ревэ не первая, кого ты бросила, так ведь?

Энн понимала, что слишком напирала на младшую сестру. Но ведь она обещала помочь Жулли. Розали не имела права отгораживаться от мира магии. Она не имела права на парня Джексона, тусовки с друзьями и нормальную жизнь, как и сама Энн. Она лишилась всего, чтобы помочь Ревэ. А что сделала Розали ради Жулли? Ничего!

Энн припарковала машину в гараже и бросила взгляд в сторону Розали, уж слишком та притихла. Сестра смотрела вдаль. Кажется, Энн чересчур сильно надавила на нее. На глазах Розали заблестели слезы, Энн стало стыдно.

Розали выпорхнула из машины со скоростью молнии. Энн пошла за ней. Жара разморила их обеих. Они были слабы, очень слабы. Энн подумывала о том, чтобы отдохнуть два часа перед сменой в больнице, как вдруг Розали остановилась и схватилась за голову.

– Розали?

Энн подбежала к ней. Она встала впереди нее и схватила ее за плечи.

– Что с тобой?

Розали упала на колени.

– Что происходит?!

Энн начала трясти сестру. Розали не приходила в себя несколько секунд.

– Подожди, я за помощью.

Только Энн хотела побежать в дом, как вдруг ее разум словно улетел куда-то далеко. Она увидела молодого парня у карты, свечи и темное помещение. Из носа юноши шла кровь. Его губы упрямо шептали заклинания. Вдруг он открыл глаза. Его палец обвел дом семьи Дютэ на большой карте, которая лежала на столе.

Энн почувствовала, как сестра зашевелилась на ее руках.

– Что за? – выругалась Энн.

Она убрала волосы с лица Розали. Та медленно открыла глаза.

– Он нашел меня.

– Кто это?

– Это он открыл тайну. Он ищет некроманта. Теперь ты видишь: бежать не получится, он везде меня найдет.

Розали поднялась с земли и стала отряхиваться.

– Ну и денек. – Энн встала напротив сестры. – Он один, а нас двое. Если что – сразимся.

Розали посмотрела в глаза Энн. В черных глазах младшей сестры плескалась тревога.

– Мне страшно, Энн. Я никогда не общалась с другими сорсиерами, помимо нашей семьи. Я не понимаю, кто он и чего хочет. Насколько он опасен?

Энн удивилась. Розали никогда не показывала страх. Она всегда была слишком уверенной в себе. Хотя тот парень привел в ужас не только Розали, но и Энн. Она увидела его биополе. Энн понимала, что Розали спрашивала у нее про его силу, но не захотела пугать сестру и просто ответила:

– Мы справимся. Я помогу тебе с заклинаниями. Я записала несколько из них в самодельную книгу и дам тебе ее сегодня.

Розали кивнула. Она запустила руку в спутавшиеся золотистые волосы и закрыла глаза.

– Мне нехорошо. Я хочу прилечь.

Энн повела сестру в дом. Она довела ее до черного дивана, который стоял в коридоре, затем метнулась на кухню и налила холодной воды со льдом. Отдав кружку сестре, Энн поспешила скрыться.

– Я за книгой. Оставлю ее у тебя в комнате.

Энн боялась, что сестра заметит ее испуг. Она быстрым шагом направилась к лестнице.

За свою жизнь ей пришлось повидать много призраков: изрезанных и изувеченных, облитых кровью, с ужасной гримасой на лице. Но биополе того парня ужаснуло ее так, как не ужасал ни один мертвый, приходивший к ней под покровом ночи. Нет, тот сорсиер не был испорченным злодеем. Ужаснула Энн именно его сила: она увидела огромный заряд энергии вокруг него. Он мог бы разобраться с Розали за пару секунд, если бы захотел. Даже на огромном расстоянии сумел одолеть сестру. «Он не злодей», – еще раз успокоила себя Энн. Однако сотворить нечто плохое вполне мог. Те цвета, что она увидела вокруг него, привели ее в замешательство. Она никогда раньше не видела такую смесь красок у одного сорсиера или человека.

Вокруг каждой сущности Энн видела свечение – биополе. В нем могло сочетаться несколько цветов, могли виднеться пятна и разрывы, какие-то знаки.

Биополе состояло из трех колец: из внешнего кольца магии, среднего кольца настроения и внутреннего кольца сущности. Цвет кольца настроения менялся несколько раз за день – от оранжевого до черного. По нему можно было определить, нападет ли, например, призрак или нет. Если он задумал неладное, цвет потемнеет, и в биополе появятся разрывы.

Цвет круга магии показывал, насколько, к примеру, был могуществен сорсиер и вообще – стоял ли перед Розали маг или обычный человек. Цвет варьировался от лилового до фиолетового. У ночных сорсиер цвет кольца магии всегда был холодный с синевой. У световых же он уходил в теплые тона. У Энн был пастельный цвет орхидеи. Это был третий уровень из тридцати шести. У Розали – цвет лавандового тумана. А у того парня – цвет солнечного затмения. Его фиолетовый был настолько темный, что сливался с черным. Раньше Энн такой силы не видела ни у кого.

Цвета сущности показывало внутреннее кольцо. Их цвета очень редко изменялись, ведь для их смены необходимо было измениться самому человеку. Цвет основного кольца сущности у парня был золотой – цвет лидерства и целеустремленности. В этом они с Розали были похожи.

«Еще один выпендрежник», – подумала Энн.

Следом шло кольцо кирпичного оранжевого, местами мутноватого. Он указывал на общительность, вспыльчивость и быструю смену настроения. Мутность означала неумение сконцентрироваться. Далее шло красное кольцо, самое яркое. Красный был присущ сильным людям, которые не боялись трудностей. На этом круге цвет местами тоже мутнел, что сигнализировало о злопамятстве. Эти три цвета больше всего его определяли. Еще в биополе сущности проглядывалась тоненькая голубая полоска, указывающая на открытость, любознательность и контактность. Энн сильно успокоило то, что она не нашла черного цвета. Возможно, им не придется драться с ним. Однако оранжевый, красный и золотой – ядерная смесь. Даже у ее целеустремленной младшей сестры Розали не было такого сочетания. А значит, тот парень всегда добивался своего. И, если ему нужен был некромант, он его получит. Любой ценой.

У Энн был самый яркий цвет сущности – фиолетовый. Это цвет духовности. Она могла видеть то, чего не замечали другие люди. И дело было не только в призраках. Она считывала каждую эмоцию, колебание настроения других людей.

Энн с тревожными мыслями зашла в свою комнату. Она встала как вкопанная. Ее глаза широко распахнулись от увиденного. Комната была украшена красными корявыми надписями. Все они твердили одно и то же: «Она должна уйти». Сердце Энн забилось быстрее. Она знала, что только она может их видеть: их написали призраки. Вдруг Энн услышала сто, нет, тысячи голосов, кричавших: «Розали виновна». Энн закрыла уши, но это не помогло. Вокруг стали появляться и кружиться призраки. Их лица смазывались. Энн не могла отличить одно белое пятно от другого. Она зажмурилась и закричала что есть мочи:

– Пошли вон!

Через пару минут когда она перестала слышать голоса, то открыла глаза и никого перед собой не увидела. «Получилось?» – подумала она. Но, когда обернулась, увидела отца. Это он их прогнал: сказал какое-то защитное заклинание, которое Энн было неизвестно. Он долго расспрашивал ее, кто это был и что они хотели. До этого Энн удавалось скрывать жуткие пришествия призраков от родителей и сестер. Но в этот раз их было слишком много, она не могла справиться с ними сама. Энн ответила Николасу, что они приходили из-за Розали. Они винили ее в открытии тайны.

– Я не знаю, как далеко они зайдут. Я не знаю, что они сделают с Розали, – со слезами на глазах проговорила она.

– Мы разберемся, хорошо? Я верну вам книги Хель. Это моя вина. Я должен был тренировать вас. Нельзя было забирать от вас магию. Но после того, что произошло с моей мамой – вашей бабушкой Хель – и Ревэ, я подумал, что так будет лучше.

Энн продолжала дрожать от случившегося. Слова отца ее немного успокоили. Внезапно телефон девушки зазвонил, отчего она вздрогнула.

– Это из больницы. Мне пора.

– Ты можешь не идти. Лучше останься дома.

– Я должна. – Энн вытерла слезы рукавом черной водолазки. – Оставишь меня?

Отец стоял на месте.

– Пожалуйста! – твердо, но с дрожью в голосе попросила она.

Николас нехотя вышел. Энн закрыла за ним дверь и ринулась к книжному шкафу. Из тайника, который находился за книгами, она вытащила свою книгу заклинаний. Она подождала пару минут, чтобы дать отцу уйти. Затем вышла с книгой в руках, вошла в комнату Розали и положила книгу на кровать.

Остаток вечера Энн провела в больнице. Она только закончила шестой курс, после лета ее ожидал последний год в университете. Сейчас она работала медсестрой в местной городской больнице. Она выбрала такую работу, чтобы быть ближе к призракам.

После работы Энн поехала в библиотеку. Там она расположилась за уже давно знакомым столиком. Несколько часов Энн готовилась к экзаменам, которые ожидались в июне. Поздно ночью она вернулась домой. Все уже были в своих комнатах. Энн быстро перекусила и пошла спать. Она оставила ночник гореть, так как после произошедшего ей было страшно. От усталости она быстро заснула.

В одном из своих снов она увидела Ревэ: короткие черные волосы выше плеч, аккуратно уложенные волнами. На ней был красивый пурпурный шелковый топик и черные брюки клеш с завышенной талией. На ногах были черные туфли на каблуке. Именно такой она приходила к Энн во снах – изящной кокеткой.

Энн оглянулась. Она стояла у быстротечной реки Рено. Их окружали красивые темно-зеленые деревья. Здесь было влажно и жарко, отчего сам воздух казался тяжелым и теплым, словно тропический. Над ними нависли громадные тучи, будто перед грозой. Энн сделала пару шагов по изумрудной траве навстречу Ревэ.

– У меня мало времени, – вдруг сказала сестра.

– Мало времени? О чем это ты?

– Они не хотят, чтобы я общалась с тобой. Духи сорсиеры запрещают мне видеться с тобой. Они пытаются вытолкать меня.

– Но почему?

– Ты их сильно разозлила.

– Из-за Розали? – вдруг осознала она.

– Да. Они вооружаются против нее, и ты попала под перестрельный огонь.

– Как ей помочь, Ревэ?

– Она должна была бежать от него. Но уже поздно. Он рядом. К тому же они злятся на нее за то, что она не может сохранить тайны.

– Что мне делать?

– Уже ничего не поделаешь. Остается только наблюдать.

Вдруг Ревэ стала отдаляться. Энн поняла, что они ее забирают. Следующее, что она увидела – кромешная темнота. И так продлилось до утра.

Глава 5. Жулли

Жулли открыла глаза. Вокруг царила темнота. Она пробудилась и попала из одного темного места в другое. Первое, что она увидела – как ветки деревьев царапали окно. На полу разлился блеклый лунный свет. Жулли выпуталась из водопада белых волос, перекинув их на одно плечо, затем выпорхнула из объемного одеяла, как мотылек, на свободу. Свет от луны коснулся ее белой полупрозрачной кожи. На часах было четыре утра. Сегодня луна не была скрыта за тучами, как прошлой ночью. Значит, день пройдет легче. Вчера она совсем ослабла и не выходила из комнаты, завесив окна тяжелыми светонепроницаемыми шторами.

Жулли коснулась ногами прохладного пола. Босая, она зашагала к окну, обрамленному кружевом из веток, сквозь глухую темноту. Через тонкие веточки виднелся сад, за которым они ухаживали вместе с матерью. Жулли села с ногами на подоконник и дотронулась рукой до окна. Стекло около ее ладошки стало покрываться морозным узором. Она отдернула руку, но маленькая трещинка уже успела поползти по окну. Это повторялось и раньше. Окна в ее комнате меняли по несколько раз в месяц.

Жулли от бабушки Хель передались две способности: умение попадать в неприятности и лунная энергия. По идее, она уже должна была научиться ею управлять – метать холодные сгустки света. Но дело в том, что магия в ней работала неправильно. Каждый раз, когда Жулли пыталась задействовать силы, она сама начинала немного светиться. Это ранило ее, причиняло боль, словно ее тело было тюрьмой для лунного света, который не мог высвободиться.

Жулли отвернулась от окна и окинула взглядом комнату с темно-зелеными обоями с большими бордовыми бабочками. Горчичного цвета кресло, кровать с бежевым балдахином и картонными звездами, стоящая у окна картина высотой около двух метров – луна в разных фазах и розовые цветы с золотистыми лепестками, спускающиеся с потолка гирлянды-звездочки. Да, звезды она обожала.

Жулли взяла расческу с косметического столика и подошла к зеркалу. Плавными движениями она стала распутывать волосы и улыбнулась себе. Ее лик в зеркале улыбнулся в ответ. Кожа у нее была болезненно белая и тонкая. Она сама была похожа на луну, у которой брала силы. И, конечно, черные глаза – сходство всех сестер. Затем Жулли подошла к шкафу и среди хлопковых платьев нашла любимое, которое сшила сама, белое платье-колокольчик с длинными рукавами.

Через пару минут она наконец вышла в темный коридор, закрыв за собой дверь, прошла мимо комнаты Розали, которая находилась по соседству с ее. Дверь была приоткрыта, поэтому Жулли заглянула в щель. Сестра спала на кровати в окружении каких-то книг. Приглядевшись, она поняла, что это книги заклинаний.

«Что бы это значило?» – подумала Жулли, прикрыла дверь и продолжила идти вдоль коридора. Спустившись на первый этаж, прошла на кухню и оттуда вышла в сад.

Ее взор устремился высоко в небо на луну. Жулли сняла балетки и ступила на мягкую траву. Холод ее ничуть не беспокоил. Она прошла мимо цветов к пруду, присела около него и опустила руку, затем попыталась использовать силу, и ее рука засветилась холодным белым светом. Теперь она увидела золотых рыбок, плавающих в воде. Жулли улыбнулась, вынула руку, сделала плавные движения в воздухе, и лунный свет поднялся с поверхности воды. Жулли рукой нарисовала в воздухе круг, свет послушался ее и повторил движение. Затем он впитался в ее кожу, придав телу легкое свечение, а после и вовсе исчез. Лунная дорожка по прошествии времени снова засияла в пруду.

Жулли не могла выкинуть из головы Розали, лежащую в окружении книг с заклинаниями. Она помнила, когда их мама забрала эти книги. И также помнила обещание Розали помочь ей выздороветь. А вот сестра, видимо, уже забыла. Все сдались. Аврора винила в ее состоянии магию и думала, что Жулли уже не помочь. Она верила, что только отдаление от волшебства способно хоть немного облегчить жизнь ее дочери.

Из-за нарушения магии Жулли всю жизнь провела на домашнем обучении. Недавно она заочно закончила бакалавриат по направлению «Искусство костюма и текстиля» и поступила в другой вуз на магистратуру. Очно. Родителям она об этом еще не сообщила. Но это будет отличная возможность произвести впечатление на ее любимого дизайнера, который часто проводил там мастер-классы. Сейчас Жулли состояла в одном клубе модельеров, где познакомилась с Валентином. Вспомнив его, она улыбнулась, легла на траву и стала ждать рассвет.

Маленький огонек замаячил на горизонте. Деревья и кусты окрасились в малиновый цвет. Трава покрылась росой, от этого платье немного промокло.

Жулли погрузилась в размышления. Если бы она была световой сорсиерой, то все могло быть иначе. Она могла бы быть здоровой. Световые могли использовать заклинания света, управлять огнем. Они становились сильнее днем и слабее ночью. «Но все знают, что монстры появляются ночью, и тогда нужно больше силы для противостояния», – напомнила она себе. Жулли всегда нравилось быть ночной сорсиерой. Они могли читать ночные заклинания, управлять тенями и сгустками мрака. Им подчинялись ночные звери и призраки. Среди ночных сорсиер ходили семь редких даров, и все были у ее семьи. Среди световых были всего четыре редких дара. И один из них мог бы помочь Жулли – это исцеление светом. Про этот дар девушка прочитала в книге заклинаний. Аврора отняла не все книги, одну Жулли успела упрятать. И в ней рассказывалось про световых и ночных сорсиер. А также про магов лунного и солнечного затмений. Первые обладали ночной магией, но могли немного читать заклинания света, а вторые, соответственно, световые, но им чуть-чуть были подвластны заклинания ночи.

Внезапно Жулли заметила на кухне мелькающие силуэты. Значит, пришло время завтрака. Она вошла внутрь и сразу попала в круговорот бурного обсуждения.

– Она должна вернуть мне книги! – заявила Аврора.

– Ни за что на свете, – ответила Розали.

Арлетти продолжала готовить завтрак на плите, пока Аврора, Розали, Энн и Николас сражались за ее спиной. Луиза сидела за столом и болтала ногами. Ее правая рука подпирала щеку, а глаза со скукой наблюдали за стычкой. Жулли села рядом с ней.

– Они ей нужны, – снисходительно ответил Николас.

– Нужны? Для чего?

– Для безопасности, мам! Разве ты не понимаешь? Мы не просто люди и не можем дальше притворяться ими. Еще немного, и против нас выдвинутся все Предки из мира мертвых, – выпалила Энн. – А это очень опасно.

– К тому же, если ты забыла, за мной охотится сильный сорсиер. И он знает, где я.

– Эту проблему можно решить по-другому, Розали. Нанять охрану или вызвать полицию.

– Полиция? Мам, я видела, на что он способен, я видела его биополе, – не унималась Энн.

– Каким образом? – удивилась она.

– Он здесь? – всполошился отец. – В городе?

– Нет, он пытался связаться с Розали, а я стояла рядом, и мне передалась картинка с ним.

– И какой у него цвет? – устало спросила Аврора, облокотившись одной рукой на обеденный стол.

– Черный.

После ее ответа все умолкли. В комнате воцарилась тишина. Розали поникла и опустила глаза. Энн поняла, что сболтнула лишнего, но слова было не вернуть.

– Николас, проследишь за ними, пока они будут тренироваться?

Голос матери звучал тихо. «Она сдалась, она наконец-то сдалась». Настроение Жулли взлетело до небес. Она давно мечтала, чтобы вся семья вернулась к магии. И даже такие обстоятельства, которые вынудили ее семью передумать, не пугали.

– У меня работа, но Арлетти, думаю, сможет.

Та обернулась на отца.

– Я… думаю, что… – Она увидела позади отца Розали, та сложила ладони в молитвенном жесте, в глазах читалась просьба. – Да, хорошо. – Арлетти тут же сменила настрой. – Я пригляжу за ними.

Жулли заметила, как лицо Луизы скривилось. Наверное, она вспомнила о своей способности и о том, как сильно хотела о ней забыть.

– Только меня не втягивайте в этот цирк, – сказала она.

– Никто и не собирался, – довольно пропела Розали и плюхнулась на стул рядом с Жулли.

– У крыльца оставили это для тебя.

Аврора передала охапку ромашек Жулли. Они были мокрыми от росы, и на платье упали мокрые капельки.

– Это от Валентина, – с улыбкой сказала она.

– Ты же понимаешь, что он не должен узнать о нас? – спросил Николас.

– Конечно.

Жулли вдохнула аромат цветов. Валентин знал, ее любимые цветы – полевые.

Она вспомнила его слова:

«Я знаю, что у твоей семьи полно секретов и скелетов в шкафу. Розали и Энн на меня вообще жуть наводят. Но ты другая. Ты спокойная, милая. А твой смех похож на звон ручейка».

– Он не стал заходить? В прошлый вторник он завтракал с нами, – удивилась Арлетти.

Она закончила готовить завтрак и расставила тарелки перед всеми.

– Наверное, до сих пор не может отойти от вида Энн, разговаривающей с кем-то невидимым, – с упреком сказала Аврора.

Энн в ответ нахмурилась.

– Или до сих пор помнит, как Розали разбила стеклянный стакан, держа его в руках.

– Да, точно, – вспомнила Луиза.

– У нас всегда была ненормальная семья, так ведь? – сдалась Аврора.

Все сестры утвердительно покивали головами.

После завтрака Жулли заметила, как Розали и Энн вместе пошли на второй этаж. Она решила пойти за ними и остановилась около двери, ведущей на чердак. Она была заперта очень долгое время, но Жулли помнила, что за ней находилось.

Дверь заскрипела. Жулли поспешила войти внутрь. На чердаке Энн и Розали разглядывали одну из книг. Розали произнесла пару слов, поглядывая то в книгу, то на карандаш. Он так и не сдвинулся. Она тяжело вздохнула.

– Я принесу книгу для начинающих.

Розали посмотрела на Энн.

– А такая имеется?

– Нет, но она полегче.

Энн выбежала из комнаты. Розали села на пыльный серый диван. Она закрыла лицо руками, а локтями оперлась на колени.

– Насколько все плохо?

– Они ненавидят меня, Жулли.

– Кто?

– Мертвые сорсиеры.

– Они нас всех терпеть не могут.

На чердак вбежала Энн с двумя книгами. Ее черные волосы были взъерошены. Она запыхалась, пока бежала с первого этажа на третий.

– Начнем с них.

Энн положила на стол две тяжелые книги в коричневых переплетах. Розали встала с дивана.

– В каждой из них примерно две тысячи страниц, – подметила Жулли.

Розали села обратно на диван. Ее взгляд был прикован к книгам. В комнате воцарилось молчание.

– У меня еще одна идея, – предложила Жулли.

– Валяй, – ответила Розали.

– Защитим сам дом, устроим ловушки для того парня.

– А это идея, – подтвердила Энн. – Но сначала возобновим знак на тебе, чтобы он гадал, кто именно из нас некромант, и не бросился сразу на тебя.

– Поиграем с ним, – ухмыльнулась Розали.

– И у тебя главная роль, – ответила Энн.

Жулли вспомнила, что завтра у Розали была назначена репетиция в театре, и она играла главную роль. Сестры ринулись искать нужное заклинание. Ушло на это дело ровно час. Хотя Жулли была уверена, что если бы она случайно не потрясла книгу и из нее не выпал бы листок с этим заклинанием, то они бы весь день читали эти огромные тома. На белом помятом листочке почерком Николаса были нацарапаны несколько строк. Это заклинание передал ему один знакомый сорсиер из Мажиенна специально для Розали. Сейчас они практически потеряли связь.

Энн достала черные чернила и обвела знак сестры маленькой кисточкой. Затем Розали села на деревянный пол. Жулли нарисовала мелом вокруг нее круг. Энн прошептала: «Сomminus». Круг вокруг Розали на несколько секунд засветился голубым светом – произошла активация.

Энн села напротив сестры, за границы круга. Она положила две книги с разными заклинаниями перед собой.

– Сначала я призову тех Духов сорсиер, которые еще на нашей стороне. Они помогут запечатать на тебе знак.

– Хорошо, – с волнением ответила Розали.

Жулли тоже напряглась. «Разве такие остались?» – мелькнула мысль. Она стояла за Энн, которая стала читать заклинания призыва. Жулли подумалось, что в комнате будто стало больше народа, или, может, она себя накручивала. Жулли заметила, что Энн осматривалась по сторонам.

– Они пришли. Начинаем. – Энн оглянулась на Жулли. – Будем читать вместе.

– Не думаю, что я отличный кандидат для этого.

– Других нет. Арлетти уехала на работу. А для этого заклинания нужны хотя бы двое человек.

– Ладно. Но если что-то пойдет не так…

– Все уже пошло наперекосяк с появлением того бесстыжего, – отрезала Розали. – Сейчас нам надо сделать все возможное, чтобы выпутаться.

Жулли присела на колени рядом с Энн. Затем они стали одновременно читать заклинание. Жулли заметила, что Розали зажмурилась. «Ей больно?» – подумала она и перевела взгляд на ее плечо. Знак стал светиться. Чем дольше они читали, тем сильнее Розали съеживалась. Жулли стало не по себе от состояния сестры. Из-за этого она трижды запнулась о слова. Энн взяла ее за руку и крепко сжала. Тогда Жулли немного успокоилась.

На последней строчке Розали закричала. Сестры метнулись к ней, но обнаружили, что не могут прорваться через круг. Что-то блокировало их.

– Розали! – закричала Жулли.

Она стала бить кулаком по барьеру. Розали продолжала кричать. Энн повернулась спиной к кругу и обратилась к кому-то невидимому:

– Вы что творите? Отпустите ее немедленно!

Но ее не послушали. Жулли положила ладонь на невидимый барьер, и вокруг ладони на барьере появился пар, будто стекло запотело. Ее холодный свет стал разъедать стенку между ней и Розали. Появились маленькие рваные крапинки. Через них несколько лучиков лунного света смогли проникнуть внутрь. Пара из них безобидно легла на Розали.

Сила Жулли не вырывалась наружу полностью, поэтому рука ее засияла только по локоть. Лицо Жулли скривилось от боли. «Главное, чтобы не дошло до сердца». Свечение никогда еще не доходило до него. Она не знала, что может произойти, если это случится, но чувствовала, что ничего хорошего. На барьере появлялось все больше и больше дыр. Еще немного, и она сможет зайти внутрь.

Эта уникальная способность Жулли появилась, когда ей передался дар от Хель, но узнали о нем гораздо позже. Николас ставил такие барьеры вокруг книжных стеллажей, куда он и Аврора спрятали все книги по магии после исчезновения их самой старшей дочери Ревэ. Жулли было четырнадцать лет, когда она поднялась по ступенькам, чтобы дотянуться до самой верхней книги и прочитать надпись на корешке, и, прислонив руку к барьеру, она поняла, что ее искаженная магия была способна «проедать» дыры. Так у нее и оказалась книга про световые дары и про сорсиеров лунного и солнечного затмений. Обнаружив дыры, Николас понял, в чем было дело, и убрал все с полок в другое укромное место. А Жулли с тех пор стали называть Мотыльком.

Жулли почти удалось прорваться, и вдруг барьер рухнул сам, а Розали перестала кричать. Жулли подбежала к пострадавшей сестре.

– Розали, Розали, Розали, – затараторила она и затрясла сестру.

Сначала Розали не реагировала. Затем распахнула глаза и сделала громкий вдох, будто вынырнула из воды, находясь там долгое время без воздуха. Жулли прижала ее к себе. Когда они обе немного успокоились, то обратили внимание на Энн. Она смотрела на кого-то невидимого. Возможно, она с ним разговаривала, но из-за криков Розали Жулли не слышала. Энн с хмурым видом посмотрела на сестер.

– Они укрепили твой знак.

– Они что, сдурели? Я думала, они хотели убить меня.

– Духи закрепили его не только на твоей коже, но и на кости.

– То есть?

– Чтобы найти некроманта, теперь тому парню надо сильно постараться. Оказалось, очень много сорсиер не хотят, чтобы он отыскал тебя.

– Отлично, значит, с первым шагом по защите от него мы справились, – неуверенно сказала Жулли.

Розали, которая ранее чуть поднялась на локтях, опять рухнула на пол.

– Не думаю, что переживу второй.

– Вставайте, надо поторопиться, пока дом в нашем распоряжении. Все разъехались по делам.

Жулли почувствовала себя некомфортно. Если что-нибудь пойдет не так, им никто не поможет. Энн же не собиралась отступать. Она решила действовать до конца.

Розали поднялась с пола вместе с Жулли, небрежно схватила один из томов и села на диван.

– Что мы ищем? – спросила она.

– Любое заклинание, которое поможет защитить дом от того сорсиера, – ответила Говорящая с призраками.

– То есть иголку в стоге сена, – подвела итог Розали.

– Это еще полбеды. Затем нам нужно будет провести ритуал.

– Это практически невозможно, – вставила Жулли.

Нет, конечно, она верила в своих сестер. Она знала, что у них все получится. Но явно не так быстро. А тот парень уже мог стоять у дверей.

– За дело, – отрезала Энн.

Сестры переглянулись и принялись за работу. Два часа ушли впустую. Если и находилось что-то нужное, то для заклинания надо было либо задействовать много сил, которых у них не было, либо использовать магические ингредиенты, которых, опять же, у них не было.

Вдруг Розали выпрямилась и радостно заявила:

– Нашла!

– И что там?

– Мы заблокируем дом.

– Заблокируем? Типа закроем на замок? – уточнила Энн.

– Да! – воодушевилась Розали. – На магический замок. И зайти смогут только те сорсиеры, которых мы внесем в список. Это гениально!

Она вскочила с дивана, держа перед собой книгу с нужной страницей.

– Должно сработать. – Жулли посмотрела в окно. Пекло. Сейчас солнце было в самом опасном для нее состоянии. – Вы спускайтесь, я вас догоню.

Мотылек спустилась с чердака. Состояние у нее было не из лучших. Она потеряла много энергии, пытаясь высвободить сестру из ловушки. А теперь ей нужно было выйти на улицу. Наверное, после этого у нее совсем сядет батарейка. Дома окна были покрыты защитой от ультрафиолетовых лучей, поэтому солнечный свет ее не ослаблял, а просто немного раздражал глаза. А вот на улице…

Жулли достала из шкафа в своей комнате белый плотный худи оверсайз. Она натянула его на себя и накинула капюшон. Проходя мимо зеркала, она посмотрела на свое отражение. Хрупкая девушка с белой кожей. Создавалось впечатление, что она утонет в этом худи.

Мотылек спустилась на первый этаж и выпорхнула на улицу. Сестры стояли напротив черного дома. Розали приложила листок к стене. Жулли разглядела имена на них.

– Николас, Ревэ, Арлетти, Луиза, Энн, Жулли, Розали, – прочитала Энн вслух.

– Мне надо добавить еще одно имя, – сказала Розали.

– Какое?

– Ты мне доверяешь?

– Почему ты всегда такая таинственная? Ладно, вноси, я не смотрю. – Энн отвернулась. Ее взор устремился вдаль. – Это Валентин едет?

– Где? – Жулли обернулась. – Точно!

Мотылек вспомнила, что он должен забрать ее и отвезти в клуб модельеров. Они договорились об этом ранее. Машина притормозила у дома. Из нее вылез высокий парень с русыми волосами. Когда он увидел Жулли, то не смог удержаться от лучезарной улыбки. Мотылек сняла капюшон и заметила, как Розали шуточно толкнула Энн, чтобы та обратила на них внимание.

– Не задерживайся, – сказала Хранительница.

– И избавься от него поскорее, – добавила Говорящая с призраками.

Мотылек подбежала к парню. Ее белые длинные волосы развевались на ветру.

– Жулли, – улыбнулся он. – Ты готова?

Валентин открыл для нее дверь автомобиля. Он смотрел на нее так, будто для него в целом мире существует только она.

– Прости, – виновато ответила Жулли. – Я не могу. Я срочно понадобилась сестрам.

Она пожалела, что сняла капюшон. От солнца накатила усталость.

– Твои сестры. – Валентин поднял зеленые глаза на двух девушек вдали. Жулли обернулась и увидела, как Розали что-то зарывала в земле. – Разве они не могут подождать? Розали и так постоянно таскает тебя на свои репетиции. Сегодня ты должна быть нашей. Все в восторге от твоей новой коллекции одежды, некоторые известные дизайнеры хотят с тобой познакомиться для дальнейшего сотрудничества. Ты должна быть там, Жулли.

Стук ее сердца участился: то ли оттого, что ее заметили, то ли оттого, что Валентин сделал шаг к ней. С ним ей было очень хорошо. С ним она чувствувала себя намного счастливее. Жулли хотела бы стать с ним чем-то большим, чем друзьями. Однако из-за своих неуправляемых способностей она могла рассекретить себя. А от этого пострадает семья.

– Поехали со мной, – шепотом сказал он. – Позволь мне увезти тебя.

Валентин коснулся руки Жулли, и та вздрогнула, но не шелохнулась. Тогда он сжал ее руку в своей. Жулли расслабилась всего на мгновение и утонула в его глазах. Она отвлеклась и потеряла бдительность. Всего один раз. До этого Жулли никогда не позволяла касаться ее, а если прикосновение происходило, то оно было совсем мимолетным. Ей нельзя было никого касаться, иначе могло произойти то же самое, что и с окнами в ее комнате.

Валентин резко выдернул руку.

– Что за?! – Он посмотрел на свою ладонь. На ней образовались красные пятна.

Жулли застыла, не зная, что сказать.

– Это сделала ты? – допытывался Валентин.

– Сделала что?

– Будто ток прошелся и холод. Болезненный холод.

– Я не понимаю, о чем ты.

Валентин бросил взгляд на черный готический дом. Затем перевел его на девушек. Энн тащила каменную плиту для Розали. Хранительница же наблюдала сцену между ними и не отрывала взгляд от него.

– Валентин, да что с тобой? – повторила Жулли.

Она потянулась к его плечу, обтянутому синей футболкой. Но тот сделал шаг назад.

– Проблемы? – спросила Розали.

Валентин, не ответив, залез в машину и уехал.

– Я стукнула его лунной энергией.

– А, да, это болезненно.

Жулли перевела взгляд на сестру.

– Скроешь?

– Без проблем.

Розали зашла в дом, а когда вернулась, у нее в руках была стеклянная кружка. Она нашептала туда пару слов, и внутри появился белый дым. Розали поставила сосуд на землю отверстием вниз и прикрыла камнем, чтобы содержимое не улетучилось.

Энн вышла из-за угла дома.

– Итак, я закопала остальные два камня, которые мы с Розали заколдовали. В итоге у нас четыре камня, зарытые под четырьмя углами дома. Теперь надо прочитать заклинание и сжечь листок с именами.

– Приступаем, – ответила Розали.

Сестры вместе прочитали заклинание. Затем щелкнули зажигалкой, и листок заполыхал красным огнем. Если бы они были световыми сорсиерами, то зажигалка бы не понадобилась.

– Сработало? – неуверенно спросила Жулли.

Розали отрыла один из камней.

– На них появились имена, – победно заявила Хранительница.

Энн застыла. Ее взгляд был устремлен в небо над домом.

– Точно сработало.

– Что ты видишь? – спросила Розали.

– Из каждого камня идут фиолетовые столбы. Они соединяются над крышей дома.

– Отлично! Я в дом, переодеться и на репетицию.

Розали отряхнула ладони и затем, довольная, скрылась в доме. Энн устремилась к ближайшему углу. Она отрыла неглубоко закопанный камень.

– Марта? Кто такая Марта?

– Не бери в голову. Это же Розали. У нее много секретов.

Энн перевела хмурый взгляд на Жулли. У нее на лице читалось: «Розали достала со своими секретами».

Часть вторая. Роковое решение

Глава 6. Розали

Розали быстро влетела в свою комнату. В ее руках была кружка с белым дымом. Ее она поставила на стол – подождет до завтра. Дрожащими от волнения руками она достала из кармана аккуратно сложенную страницу из книги заклинаний. Ее она успела вырвать на чердаке, когда Энн и Жулли не обращали на нее внимания. Розали чувствовала, что Марта во что-то вляпалась, и надеялась, что план сработает. Розали – якорь Марты в этом мире, они были крепко связаны, а значит, у нее должно получиться притянуть призрака к себе. Розали расправила лист, оставив на нем грязные пятна. Ее руки выпачкались в земле, когда она зарывала камни.

Розали уверенно прочитала две строчки призыва вслух. Он назывался «Хозяин и слуга» – его придумала ее бабушка Хель. «Ну и название ты выбрала, бабушка». Однако на заклинание никто не отозвался. Розали прочитала его еще несколько раз. Ничего. Она продолжила произносить его, пока голос не превратился в хрип.

– Ну же! – Розали присела на диванчик. – Я не знаю, можете ли вы меня слышать через защитный барьер, но надеюсь, что да. Мне очень нужна Марта. Без нее я не справлюсь с тем наха… с тем сорсиером. Мне нужна ее помощь. Возможно, вы ее забрали, чтобы наказать меня. Но… Верните ее. Я буду стараться стать настоящей Хранительницей. Помогите призвать ее.

Розали повторила строки, которые уже выучила наизусть. Слева от нее замерцал силуэт женщины. Затем он прояснился. Это была Марта. Она стояла спиной к Розали, ее тело было настолько прозрачным, что через него можно было увидеть кровать.

– Марта?

Призрак повернулся к ней.

– Розали, – выдохнула она.

Хранительница вскочила.

– Где ты была?

– И тебе привет.

Розали с трудом смогла разобрать слова призрака. Ее голос был очень тихим, будто доносился откуда-то издалека. Марта рассмотрела комнату.

– Ты все еще в Лионе, – разочаровалась она. – Разве тебе не сказали бежать?

– Сказали, но…

– Я выяснила, кто тебя ищет. Он из династии Ламарэ-Краонов.

– И? Он опасен?

Розали ничего не сказало его имя. Они слишком давно были отрезаны от магического мира.

– Тебе стоило повторно скрыть тайну, до того, как он нашел тебя. Сначала предки-сорсиеры хотели наказать тебя и его.

– О, меня они успешно наказали. Почему они ничего не сделали с ним?

– Они хотят. – Марта замялась. – Возможно, тебе это понравится. Они хотят, чтобы ты передала ему свои силы ночной сорсиеры.

– Что?!

– Есть вероятность, что они уже связались с ним. И он едет сюда, чтобы…

– Чтобы забрать у меня способности, – закончила за Марту девушка.

– Они считают, что он лучший кандидат для этой роли. Ты ведь всегда жаловалась на эту способность. Может, ты отдашь ее?

– Нет, исключено.

Ламарэ-Краон пробудил в ней Хранительницу. Теперь она будет сражаться за свои тайны до последней капли крови. Может, дело было лишь в том, что она была не готова доверить никому собственные тайны, похороненные в том хранилище, включая секрет, спрятанный в кулоне. Особенно его.

– Не все сорсиеры на его стороне. Мнения разделились. Другие терпеть его не могут. Они считают, что его нельзя подпускать к такой сильной магии.

– Какой счет? Сколько сорсиер за меня?

– Он в выигрыше.

Розали закрыла лицо руками и издала раздраженный звук.

– Но на твоей стороне очень сильные сорсиеры. Тебя это должно успокоить.

– Сначала он отбирает мою тайну, а теперь хочет забрать силы.

– Мы не знаем, чего он хочет. Точнее не знаем, чего он хочет от Хранительницы.

– А от некроманта? – Розали отняла руки от лица.

– Не могу сказать.

– Не можешь сказать Хранительнице тайн?

– Именно. Но твоя задача сделать так, чтобы он не нашел некроманта.

– Почему тебя так долго не было? Я начала беспокоиться.

– Приятно слышать. Меня не пускали к тебе. Между нами поставили барьер. Еще немного, мои силы бы совсем иссякли, и я бы вернулась за завесу, то есть за Врата.

На долю секунды Розали засомневалась, что сделала правильный выбор. Не было бы лучше для нее, если бы Марта вернулась в мир мертвых? Иногда призрак сорсиеры пугал ее. Марта хотела, чтобы Розали нашла ее останки и оживила. Иногда Розали казалось, что если бы она ей отказала изначально, то Марта заставила бы ее сделать это насильно.

– Хорошо, что я призвала тебя, – неискренне ответила девушка.

– Точно. Какой у тебя план по защите?

– Мы заблокировали дом. Войти могут только сорсиеры из моего списка, ну и люди.

– Чего я могла еще ожидать, – недовольно цокнула Марта. – Сходи на чердак и принеси зеленый и синий контейнеры. Они стоят на верхней полке маленького шкафчика около дивана. Там осталось немного ингредиентов.

– Ингредиентов для чего?

– Для магической бомбы. Сделаем парочку. Они не опасны, но задержать смогут, если понадобится бежать. На опасные у тебя не хватит сил. А я сейчас, как ты видишь, тоже не в форме и поделиться силами не могу.

Марта при жизни была ночной сорсиерой, поэтому сейчас была способна укреплять силы Розали при прикосновении. А точнее она была представительницей ночных сорсиер в Совете.

Розали взяла необходимое и вернулась в комнату. Затем Марта сказала ей принести пару лоскутков ткани из комнаты Жулли. Мотылек отдала несколько ненужных обрезков без лишних вопросов. Наверное, она подумала, что Розали решила их как-то задействовать в пьесе. Далее ткань нужно было нарезать кружочками среднего размера. После Розали смешала несколько пучков трав, положила на эти круги и прочитала заклинание, которое Марта диктовала ей, слово в слово. Мешочки сами закрылись и запечатались.

– Готово. Возьми два себе, на тебя будет основная атака. Остальные раздай сестрам.

Розали так и сделала. Мешочки для Астерии и Луизы она оставила у Энн. Когда та их увидит – передаст. Розали же надо было спешить на репетицию. Она переоделась в черное платье и уже на выходе спросила Марту:

– Ты можешь найти этого Л… Ле…

– Ламарэ-Краон, – подсказала Марта.

После они вместе вышли из дома. Розали открыла гараж, нажав на специальную кнопку на ключах. Свои машины есть только у Николаса, Авроры, Арлетти и Ревэ – ее автомобиль она и возьмет. Розали села на водительское сиденье черной машины.

– Я не могу переместиться в Мажиенн.

– А если он не там, а уже в нашем мире?

Розали завела машину, и они тронулись с места.

– Дорогая, ты мои останки не можешь найти несколько лет, а его живого решила отыскать за день. Я могла бы попробовать отойти от тебя и метнуться к нему, но мне надо знать его точное местоположение.

– Так значит он живет в Мажиенне?

– Да, прямо в центре волшебного мира. А его отец – правитель ковена Краон. В нем пятьсот тысяч Сорсиер. Это самый крупный ковен.

– Был и крупнее, – вспомнила Розали рассказы отца из детства.

– Да, ковен твоей бабушки. Он назывался Дютэ.

Поначалу бабушку все звали «Хель, которая возглавляет ковен Дютэ». Впоследствии сократили просто до Хель Дютэ. Так что Дютэ – не фамилия, а название ковена.

Автомобиль затормозил у театра «Ромейн». Сегодня проводилась пятичасовая репетиция, а завтра – генеральная. У входа девушку встретил Джексон, который был так же амбициозен, как и Розали, и они оба стремились преуспеть в актерской карьере. Они встречались чуть больше года.

– Привет, милая.

Он приобнял ее и поцеловал в щечку.

– Ты ему уже сказала? – спросила Марта.

Розали терпеть не могла, когда она вмешивалась в ее дела.

Розали печально вздохнула. Нет, она не сказала Джексону, что ее пригласили в университет актерского мастерства в Париже и что она собирается уехать туда в сентябре.

После пятичасовой репетиции она вернулась домой измотанная и уставшая, однако магию не забросила. Она сидела на кровати в тускло освещенной комнате, одна ее рука подпирала щеку, другая держала книгу. В какой-то момент бесмысленной зубрежки, когда она уже практически спала, ей чудилось, что это и не заклинания вовсе в книге, а реплики из повести, которую она уже полгода репетировала вместе с другими актерами, речь, конечно, о «Пиковой даме». Невзначай Розали меняла интонации при чтении, как играла на репетиции. И вот заклинание по поглощению света по интонации стало похоже на слова ее героини Лизаветы Ивановны: «Ты чудовище!». Правда Розали больше полусонно мямлила, чем живо играла, как было сегодня утром. Защитное заклинание превратилось в слова Германа: «Я не имею намерение вредить вам; я пришел умолять вас об одной милости».

Голова Розали склонилась и упала на перьевую подушку. Из уст послышалось: «У этого человека, по крайней мере, три злодейства на душе!» или это прозвучало заклинание по подчинению тени?

Утром Розали заворочалась от яркого солнца. Она медленно открыла глаза. Вокруг нее были раскиданы книги заклинаний, которые к этому времени перемешались в голове, и если она бы захотела метнуть в кого-нибудь темный шар, то спутала бы слова и разбила вместо этого окно. Хотя нет, об этом ей тоже оставалось только мечтать. Она не натренирована, вчера она с трудом подняла карандаш на сантиметр вверх.

Розали принялась собираться на репетицию, которая продлится с четырех до девяти вечера, если повезет, а то может и до полуночи. Она расчесала золотистые волосы и подключила утюжок, чтобы слегка закрутить их. В результате получились плавные локоны. Из шкафа достала черное платье из бархата на тоненьких бретельках. На губы нанесла красную помаду. Выбрала духи с запахом ванили и кофе.

Вчера днем отец передал ей сообщение от одного сорсиера. Тот хотел скрыть свою тайну и будет ожидать ее в «офисе» сегодня днем. Розали зайдет туда, перед тем как поехать на репетицию. Она взяла со стола закрытую бутылку и налила воду в стеклянный стакан. Рядом стояла кружка с белым дымом – секрет Жулли. Розали перелила его в стеклянную колбу и закрыла пробкой. Скоро она отнесет ее в потайную комнату. Розали отпила пару глотков прохладной воды.

– Розали!

Она обернулась. Перед ней стояла испуганная Марта.

– Срочно спускайся!

Призрак испарился так же быстро, как и появился. Розали, все еще держа стакан с водой в руке, выбежала из комнаты. Темный коридор казался ей еще длиннее, чем он был обычно. Обрывки фраз доносились до нее. «Что могло произойти?» – с волнением подумала она. Розали сделала пару шагов вниз и замерла на месте.

– Это самая младшая дочь, Розали.

Николас, широко улыбаясь, показал рукой на Хранительницу. Рядом с ним стоял парень, тот самый, из ее видений. Высокий брюнет с постоянной ухмылкой. На вид ему можно было дать не больше двадцати пяти. Его глаза цвета меда засветились при виде девушки. На миг ей показалось, что она произвела на него неотразимое впечатление.

После фразы отца Розали сжала стакан чересчур сильно, и от выплеска магической энергии он лопнул, разлетевшись на мелкие осколки. Она слышала укоры матери, шепот сестер, но не видела их. Ее взгляд был прикован к парню, укравшему ее секрет.

Сердцебиение участилось, неуверенность сковала девушку, появилось легкое головокружение от волнения. Однако такое состояние она уже испытывала прежде. Перед каждым выходом на сцену ее сковывал страх. Но каждый раз она делала глубокий вдох, выходила и блестяще справлялась с задачей. На сцене она оживает. Прожекторы зажигают в ней азарт. И сейчас девушка сделает то же самое. Она сделает то, что у нее получалось лучше всего – сыграет роль. На этот раз ей надо влиться в роль сильной, уверенной в себе сорсиеры, которая могла бы победить этого брюнета одним взмахом ресниц.

Розали элегантно положила руку на деревянные перила. Парень не отрывал от нее глаз, как и она от него. Она спустилась, не торопясь, и подошла к гостю. Розали легонько улыбнулась ему, протянула руку и представилась:

– Розали Дютэ, наследница Хель Дютэ.

Сорсиер нежно взял ее руку, не отрывая глаз от нее.

– Я польщен, – ответил он.

Хранительница надеялась смутить его своим властным поведением, но его это не отпугнуло. Он наклонился и медленно коснулся губами ее руки. На правом ухе она рассмотрела манжет – золотая птица, тело которой проходило сквозь ухо. За мочкой «свисал» железный хвост, напоминавший пламя. Крылья обхватывали ухо с двух сторон.

– Это феникс, – пояснила Марта. – Он из ковена Краон, птица на ухе – их отличительный признак. Да и одет он соответствующе.

На парне были черные брюки с высокой посадкой, белая рубашка с золотыми запонками на воротнике, черный шелковый жилет, а сверху – пиджак-венгерка, обшитый золотыми нитями.

– Она – Хранительница тайн, – добавил отец.

Парень продолжал смотреть в глаза Розали.

– Почему-то я сразу так и подумал.

Розали перевела взгляд на родных. Мать смотрела на нее с укором. Сестры, за исключением Ревэ, стояли в ряд, чтобы представиться гостю. Вдруг до Розали дошло, что парень до сих пор держал ее руку. Она опустила ее, но не стала отходить от незнакомца. Розали была готова в любой момент щелкнуть пальцами, чтобы погрузить комнату во мрак, если он начнет проявлять агрессию. Но пока, на удивление, все было спокойно. «Что он задумал?».

– Это Арлетти, – продолжил отец. – Она может блокировать ночную и темную магию.

Арлетти поклонилась. На ней была молочная блузка в тоненькую бордовую полоску, а поверх – коричнево-бордовое платье без рукавов. Вокруг талии завязан белый кожаный пояс. Арлетти – самая спокойная и ответственная среди всех сестер, с этими качествами она стала хорошим адвокатом.

– Луиза. Я Банши.

– Энн. Вижу паранормальное и все такое.

Розали заметила по поведению Энн, что она тоже узнала парня. Наверное, по биополю. Она не сводила с него глаз и выглядела крайне напряженной. Ее голос звучал как сильно натянутая струна.

– Не скромничай, – вмешался Николас. – Энн видит и говорит с призраками. Она помогает перейти им в мир иной. А также видит живых и неживых людей насквозь. Может сказать настроение человека, его характер и определить, является ли он сорсиером.

– Кем? – удивился парень.

– Ах да, так мы зовем магов во Франции. Но не путайте с ведьмами и ведьмаками, это совсем другое. Кстати, могу заметить, у вас хороший французский.

– Давайте на ты. На самом деле у меня чудовищный французский. Я применил одно заклинание, чтобы понимать вас.

– О, не стоило. Мы можем говорить на визардском языке.

Парень метнул взгляд на последнюю Дютэ.

– А это кто?

«Не твое дело», – подумала Розали.

– Это Жулли, – сказала Аврора.

– Я обладаю лунной энергией, – отозвалась Жулли.

– Самая опасная значит, – подвел итог гость.

Жулли широко улыбнулась.

– Скорее наоборот.

Парень не обратил внимания на скромность Жулли.

– А где еще одна сестра? Я слышал, вас шестеро.

– Она, – замялся Николас, – в отъезде. Дочки, это Аим Ламарэ-Краон. Его дед – друг нашей семьи.

«Друг?» – удивилась Розали.

– Сядем за стол. Арлетти сварит нам вкусный кофе. Вы пьете кофе? – любезно поинтересовалась Аврора.

Розали не поверила своим ушам – ее мама пригласила незнакомого сорсиера за стол.

– Не откажусь.

Перед тем как пойти вслед за Авророй и Николасом, Аим обернулся на Розали. Она не удостоила его ответным взглядом, зашла на кухню и подождала, пока Аим займет место. Только тогда она села напротив него. Ей необходимо держать ситуацию под контролем. Аим заметил настороженность Розали и подмигнул ей.

– Папа, ты сказал, что Ламарэ-Краоны – наши друзья, – начала Арлетти, разливая кофе по кружкам.

– Верно.

– Хотелось бы услышать эту историю от Аима. Если он не возражает.

– Конечно, – среагировал тот.

Розали почувствовала, как кто-то пнул ее под столом. Она стала искать виновника глазами, пока не столкнулась с пронзительным взглядом матери. Аврора кивнула на телефон, который лежал рядом на столе. Розали ожидала увидеть эсэмэску с вопросом: «Это он – наша опасность?» или что-то типа: «Помоги избавиться от него». Но вместо этого она прочитала: «Прекрати так пялиться на него. Это уже неприлично. У тебя есть Джексон, или ты забыла?». Розали чуть не поперхнулась кофе, который успела отпить. Она уже хотела ответить, что это тот самый опасный сорсиер, но вовремя одумалась. Не стоит пугать и так впечатлительную мать.

– Но я знаю не больше вашего, – заметил Аим. – Когда Хель Дютэ обвинили в сотрудничестве с Бэзилом Налом, мой дедушка убедил весь его ковен вступиться за Хель.

Николас с довольной улыбкой кивнул.

– Благодаря ему Хель сослали в мир людей, а не казнили.

– Но ведь не доказано, что так оно и было, – вставила Луиза.

Эта тема явно ее заинтересовала. Обычно Луиза пропускает мимо ушей разговоры о магии или о магическом мире.

– Были зацепки, но прямых доказательств не было, – согласился Аим.

Розали помнила эту историю с детства, правда, она забыла фамилию того человека, который помог ее бабушке сбежать. Бэзил Нал был правителем другого ковена, он встал на темную сторону: использовал много запрещенных заклинаний, подчинял разум сорсиеров при помощи заклинаний внушения. Он собрал войско и готовился к атаке на самого главного правителя в магическом мире. Он хотел захватить власть. Его и его помощников вскоре поймали и казнили.

Арлетти поставила на стол корзинку с круассанами и села рядом с Розали, задав еще один вопрос:

– Как я помню из рассказов отца, ты – световой сорсиер и наследник редкого дара.

Розали нахмурилась. «Если это так, то он намного опаснее, чем мы думали».

– Верно. Этот дар передался нам с братом от дедушки.

«Что он может? Сколько у него способностей?» – тревожные мысли атаковали Розали. Аим махнул рукой: в окно, как прожектор, засветил луч солнца. Он направил его на Розали. Их глаза опять встретились.

– Я могу управлять лучами солнца.

«Просто замечательно, он может нас ослепить или испепелить», – Розали мысленно закатила глаза.

Аим поднял руку на уровне груди. В его ладони появился заряд света. Он перевел взгляд на Розали и стал медленно разгибать ладонь, свет сначала потек сквозь пальцы, а потом лучи потянулись в сторону Хранительницы. Они почти коснулись ее кожи, но она перегородила ему путь лучом мрака. Свет и тьма встретились.

Все остальные в комнате затихли в ожидании развязки. Аим сильный, она знает: он мог бы одолеть ее за одну секунду. Но его луч света не двигался в ее сторону. Он словно проверял ее, изучал, будто он просто выбрал противника, подсветив его прожектором.

Затем произошло то, чего Розали вовсе не ожидала. Аим стал тушить свет, позволяя ей выиграть.

– Ну уж нет. Его подачки нам не нужны, – услышала Розали у себя за спиной голос Марты. Та положила холодную мертвую руку ей на плечо. – Я тебе помогу. Готова? На счет три.

Розали отсчитала в уме и на «три» повернула кисть. Тогда мощный поток черного тумана полетел в Аима. Он оказался окутан мраком за секунду. Тогда он сделал жест рукой, и ночь вокруг него рассеялась. Он отмахнулся от ее мрака, как от какого-то пустяка.

– Воу, – удивился он.

Все уставились на Розали. Никто не ожидал такого. На лицах родных читалось недоумение. Но это была не ее заслуга – Марта помогла.

– Розали, – одернул ее отец.

– Все в порядке, – спохватился Аим. Его губы тронула улыбка. – Было забавно.

Ей бы хотелось так же рассеять его световой прожектор, как он рассеял ее тьму. Но у нее не хватит сил. Оставалось только одно: притвориться, что она не возражает медленно поджариваться на солнце.

– Значит, ты владеешь мощным зарядом света, – продолжил Николас. – Я слышал, отец берет тебя в командировки с собой, готовит к управлению ковеном.

Николас нередко общался с сорсиерами, которые приходили к Розали. Они рассказывали ему новости магического мира.

– Нет, это не я. – Аим сделал глоток черного кофе. – Это мой старший брат Адриан займет место главы ковена. Ну, как старший, он родился на четыре минуты раньше меня, – усмехнулся он. – И это он обладает… Как вы сказали? Мощным зарядом света. Мне достался лишь маленький осколок его способности.

– Как так вышло? – внезапно выпалила Луиза. Она слушала его с таким вниманием, с каким слушают дети сказочки перед сном.

Аим обаятельно улыбнулся. Он опустил глаза и взболтнул содержимое в кружке. «Он не похож на злодея», – подумала Розали.

– Силы передали нам еще в животе у матери. Считалось, что там только один ребенок, поэтому силу направили не конкретно на одного ребенка. Меня называют Осколком света. Может, вы слышали? – Аим замер в ожидании.

– Нет, почему-то не слышал.

Розали заметила, что Аим расслабился. Ответ Николаса его обрадовал.

– Так даже лучше, – признался он. – А как дела у вашей семьи с магией?

Он посмотрел вскользь на каждую сорсиеру-Дютэ.

– Мы отошли от магии, – ответила Арлетти.

– Все? – удивился он.

– Те, кто смог, – продолжила Аврора. – В нашей семье произошел ужасный инцидент, после которого было решено отгородиться от магии.

Аим сочувствующе кивнул. Розали выдохнула и закрыла глаза. «Зачем они ему об этом сказали? Зачем?».

– А кто не смог?

– Энн, – вставил Николас. – К ней приходят призраки. Ей надо уметь переправлять их на другую сторону.

«Почему папа постоянно говорит об Энн? Он что, хочет их свести?»

– И Розали. Розали тоже немного практикует, – ответила Говорящая с призраками.

Розали распахнула глаза от удивления. Все взгляды устремились на нее.

– Если бы не она, – продолжила Энн, – один призрак мог причинить мне много вреда. Она спасла меня.

– Я взаимодействовал несколько раз с призраками, не лично, конечно, через ночных визардов. И знаю, что не все они дружелюбные Касперы, – согласился Аим. Он посмотрел на Николаса. – Раз такое дело, я мог бы помочь с заклинаниями. У ночных и световых визардов они разные, но у нас общая программа до четвертого класса. Я мог бы показать общие заклинания. Если вам интересно.

– Было бы здорово.

– Да, – подтвердила слова отца Луиза. – А то Розали с ума сходит в последнее время. Спать не может, есть не может. Только бредит.

– А что такое?

Ответа он ожидал от самой Розали. Если бы она умела заклеивать рот сгустком черной энергии, то Луиза ходила бы так до конца дней. Она самая болтливая из всех и часто ставит семью в неудобное положение.

– Какой-то сорсиер стащил ее тайну.

– Не какой-то, – поправила Розали Луизу. – Я точно знаю, как он выглядит. И духи в бешенстве от его проделки.

Аим быстро понял намек Розали.

– В таком случае, – медленно начал он, – я бы посоветовал тебе не кричать об этом на каждом углу. Ты же не хочешь разрушить свою репутацию? А насчет того визарда… Ты ведь не знаешь, сколько у него сторонников, которые могут обидеться на то, что ты его разоблачила. Советую подождать с этим. Кстати, красивый кулон. Хорошо, что он не разбил его, правда? – как бы между делом добавил он.

«Он что, угрожает мне? Он точно угрожает мне». У Розали перехватило дыхание. Он покусился на самую ее страшную тайну. Он может взломать и ее, если захочет. «Я стану твоим худшим ночным кошмаром», – решила она.

– Отличный совет, – подметил Николас и разбавил напряженную атмосферу между Хранительницей и Осколком света. – Ты остановился где-то поблизости?

– На самом деле, добираться сюда мне довольно долго. Ваш дом расположен в людном месте. Я остановился в отеле.

«Не смей, не приглашай его».

– У нас есть свободные комнаты. Сочтем за честь принять у себя внука друга семьи.

– Буду очень рад.

– Значит, решено, ты остаешься здесь, сколько тебе будет угодно.

Аим довольно улыбнулся, затем перевел взгляд на Розали, чтобы понять, как она отреагировала на его предупреждение.

– Розали, тебе не пора на репетицию? – опомнилась Аврора.

– Репетиция?

– Да, она играет в пьесе одну из главных ролей. Розали – актриса. Ее пригласили в университет в Париже.

– Очень любопытно. О чем пьеса?

– О том, как один лжец и негодяй проваливается в своем коварном плане.

– Хотел бы посмотреть на это.

– О, у тебя место в первом ряду.

На лице Аима дрогнула улыбка. Он понял, что девушка говорит о нем.

– Люблю быть в центре событий.

Розали встала, вспомнив про работу. Она уже опаздывала на встречу с сорсиером. После такого позора ей хотелось поскорее скрыться. Однако бросать семью с этим ненормальным было рискованно. Розали замешкалась в проеме двери. Марта это подметила.

– Ступай, я пригляжу за ним.

Розали вышла из кухни и услышала летящие вслед пожелания матери насчет репетиции в театре. Она забежала в комнату, чтобы забрать секрет Жулли с собой. Как только Розали вышла из дома, она подскочила к углу и отрыла один из заколдованных камней. На нем она обнаружила после всех имен семьи имя Аима. «Как он внес себя туда?»

– Отец пригласил его внутрь, – прозвучал голос у двери. – После этого он смог зайти.

Розали подняла глаза на Энн.

– То есть приглашение вносит имя на камень?

– Ага. Неожиданно, правда?

– Да уж. Как он? Опасен? Что ты считала с его биополя?

– Он… в хорошем настроении. Но твоя угроза о разоблачении его расстроила.

Розали фыркнула.

– И все?

Энн пожала плечами. Розали попросила ее не отходить от Аима до ее прибытия. Затем села в машину Ревэ и доехала до своего «офиса» – подвала под кафе. Аренда там была недешевая, но оно того стоило. Тащить этих странных типов домой – не лучший вариант.

Розали спустилась по лестнице. Дверь была неожиданно приоткрыта. Она потянула ручку на себя и распахнула ее до конца. «Неужели я забыла запереть ее?» Розали с осторожностью зашла внутрь. Ее пальцы нащупали в темноте выключатель. Ей показалось, что она увидела чей-то силуэт. Вмиг комната озарилась слабым желтым светом. На кресле у стены сидел мужчина лет пятидесяти. Он был одет в черный костюм с галстуком.

– Я заждался вас.

Розали насторожилась, уж слишком мужчина был подозрительный. Хотя какие только сорсиеры не находят ее, бывало и хуже.

– Сумасшедший день.

На этот раз не удастся создать образ таинственной и мрачной Хранительницы. Она явилась сюда с опозданием, в платье и немного растерянная. Розали пошла в сторону «барной стойки», не обращая внимания на посетителя. Мужчина тут же встал с кресла, перегородив ей путь. Хранительница сделала шаг в сторону, но он успел схватить ее за локоть.

– Отпусти, – прошипела она.

– Есть одно дело к тебе.

Мужчина завел ее руку себе за спину. Розали щелкнула пальцами, погрузив комнату во мрак. Затем наступила ему со всей силы на ногу и ударила локтем по носу. Мужчина зашипел и отпустил ее. Она ринулась к хранилищу, чтобы спрятаться, но он догнал ее в темноте и вцепился в золотистые волосы. Розали попятилась и стала бить по его руке. Мужчина швырнул ее к стене, отчего Розали ударилась головой. Она упала на пол, и от помутнения сознания чары мрака рассеялись. Комната вновь озарилась светом. Розали подняла голову. Сердце в груди замерло: мужчина стоял перед ней с пистолетом.

– Теперь готова говорить?

– Чего ты хочешь?

– То же, что и все: скрыть секрет. К тебе недавно обращался мой знакомый Вильям. Помнишь такого?

– Я не спрашиваю имен.

Мужчина скривился.

– Он умер недавно в том месте, куда ты его сослала. Мой секрет ты скроешь без ссылки в Виллдэпер. Поняла?! – последнее слово он проорал так сильно, что Розали от испуга прижалась к стене.

Обычно Хранительница решала сама, какие секреты брать, а какие нет. Если только предки сорсиеров не принудят ее. Иногда они сами присылали к ней людей. Но такие тайны обычно имели огромное значение. Большинство из них связаны с магическим миром, про который Розали мало что знает.

Мужчина схватил Розали за волосы и поднял с пола.

– Я бы сама встала, придурок.

За оскорбление он резко подвел ее к стойке. Розали сильно ушибла бок.

– Бери сосуд, – приказал он.

Пара стекляшек повалилась на пол, когда Хранительница неаккуратно потянулась за одной из них.

– Теперь слушай.

Мужчина наклонился к ее уху и прошептал пару слов. Такую тайну она бы не захотела хранить ни под каким предлогом.

– А теперь шепчи слова в сосуд.

Розали не шевельнулась.

– Ну же! – заорал он. – Я знаю, где живет твоя семья.

Розали открыла склянку. Ее губы стали вяло нашептывать слова тайны. Хранительнице казалось, что она предает себя и весь мир. Черный дым заполонил стенки сосуда. Теперь тайна была запечатана. После ритуала сосуд можно было бы открыть без последствий, если дым окрашен белым цветом. Он мог сразу стать таким или побледнеть со временем. Это означало, что человек или сорсиер готов отпустить секрет. Если же посметь открыть сосуд с черным дымом, то гармония в мире нарушится. Грозные духи – это еще полбеды. Нарушения начнутся в самом мире: в виде потопов, ураганов, дождей и других стихийных бедствий. Хранительница же может заболеть и медленно угаснуть, а ее сила перейдет либо наследнику, которого она сама выбрала, либо останется в ее теле, пока какой-нибудь сорсиер не вытянет ее для себя.

– Умничка, а теперь иди и отнеси это в свою будку.

Он отпустил ее, и Розали наконец-то смогла спрятаться за барьер. Мужчина ухмыльнулся. Она всмотрелась в его черты лица, чтобы как следует их запомнить. Он сорсиер, она поняла это по его секрету. Полиция с ним не поможет справиться, но она могла бы выяснить у других сорсиер, кто он такой. Мужчина продолжал смотреть на нее в упор. Розали затошнило от одного его вида.

Дрожь не покинула ее, даже когда она зашла в параллельный мир. В руках Хранительницы находился секрет, который она уже ненавидела всем сердцем. Если бы она не боялась последствий, то швырнула бы его о стенку. Но ей оставалось только беспомощно смотреть, как черный дым клубится в склянке.

Она облокотилась на стенку и закрыла глаза. Ее тело было здесь, а разум находился далеко отсюда. Перед глазами всплывали страшные моменты нападения незнакомца. Розали прижала руку к губам. Ее тело задрожало сильнее, а по щекам хлынули горячие слезы.

Розали не знала, как долго так простояла, из транса ее вывел голос.

– Розали? – послышался крик из подвала. – Ты здесь?

Это Аим. Она точно уверена, что это он. Хранительница тут же взяла себя в руки. Она испугалась, что он увидит ее такой. Уж кому, а ему Розали не может показать себя в слезах.

– Он уже перевез все вещи к вам домой, – нудно проговорила Марта.

Призрак стал оглядываться по сторонам в поисках девушки. Розали отпрянула от стены и зашагала к дальнему стеллажу, где всегда не горел свет.

– Николас сказал, где найти тебя, – прокричал Аим.

«Он так не вовремя». Розали поставила сосуд рядом с другими, заполненными черным дымом.

– Розали? Что случилось? – насторожилась Марта.

Хранительница дотронулась до другого черного сосуда. В ее голове заиграл голос Хель Дютэ. Она записала секрет перед тем, как ее выгнали из Мажиенна. «Я не работала на Бэзила Нала, как бездушная кукла под внушением. Я была его правой рукой».

– Розали, ответь мне! – Марта уже всерьез забеспокоилась.

Хель и правда была виновата, но вовремя скрыла свои деяния. Она не стала нести ответственность за содеянное. Розали дрожащими руками задвинула глубже сосуд с секретом того мужчины и прислонилась лбом к верхней полке. «Если я оставлю эту склянку на полке, если я сокрою эту тайну, то стану как она». Розали и так с трудом терпела все эти тайны с черным или бордовым дымом. Они страшные и отвратительные. Иногда она ненавидела быть Хранительницей, но в то же время понимала, что не может доверить кому-то еще тайны семьи, включая свою собственную. И не может позволить себе забыть ее.

Энергией от тайн питалась не только она, но и Духи ночных сорсиеров, которые следят за сохранностью секретов. Таким образом они могли постоянно находиться в этом мире. Если лишить их питания, то связь с ними станет шаткой, как через испорченный радиоприемник. И часто Духи не давали ей выбора, не позволяли ей отказывать в сокрытии каких-либо тайн. Розали нашла выход из этой ситуации: владельцев черных или бордовых тайн она ссылала в Виллдэпер. Это страшнее тюрьмы, и иногда оттуда не возвращались назад.

– Розали, я знаю, что ты здесь, – пропел Аим. – Твоя машина припаркована около подвала. Выходи, надо поговорить.

«Какой доставучий». Она подошла к мутному зеркалу и попыталась привести себя в порядок, после чего вышла из хранилища. Аим в этот момент с интересом разглядывал разбитые сосуды на полу.

– Зачем пришел?

Глава 7. Аим

Вид Розали удивил его, однако он решил не акцентировать на этом внимание. «Волосы растрепаны, помада смазана. А взгляд слишком холодный даже для нее». Он никогда не питал особую любовь к ночным визардам. В магическом мире после восстания Бэзила Нала их презирают. В школах таких детей дразнят, называют страшилами. А взрослых так вообще уничтожают. Полиция в магическом мире постоянно расследует смерти ночных визардов. Так что они предпочитали скрываться и притворяться обычными магами. Световых же, наоборот, почитают, им полагаются особые привилегии в обществе. На их стороне визарды солнечного и лунного затмений и обычные визарды.

«Однако они могут быть весьма полезными, когда дело касается определенных заклинаний». Среди ночных визардов Аим чувствовал себя неуютно. Они наводили на него жуть. «Всегда такие непонятные и отстраненные. Как Аврора выживает в этой семейке? – задался он вопросом. – Она построила солнечную уютную кухню в их доме, похожем на гроб. Надо отдать ей должное, она немного разбавляет жуткую атмосферу в доме. Я бы сравнил ее пребывание здесь с радужным единорогом на кладбище».

– Розали, я не воевать с тобой пришел.

Она театрально закатила глаза и сложила руки на груди.

– Ты украл мою тайну.

– Ты спрятала от меня то, что мне нужно, – пожал он плечами.

Розали перевела взгляд ему за спину. У Аима сложилось впечатление, что она видит какого-то призрака. «Ох уж эти ночные визарды», – подумал он. Аим вспомнил, как девочка из параллельного класса превратила воду в ручейке в черную жижу. Кажется, она при помощи магии подняла из земли черный уголь. Световой визард подшучивал над ней: светил на нее ярким лучом, пуская солнечных зайчиков по воде, вот она и взбунтовалась. После этого в его школе стали еще больше дразнить ночных визардов, говорили, что они все прекрасное очернят и уничтожат. И Аим тоже решил, что от них стоит держаться подальше. Нет, он пару раз обращался к ночным, но всего несколько раз и то только, чтобы найти некроманта. А теперь он должен очаровать не просто ночного визарда, а наследницу самой Хель Дютэ – королевы ночи.

Аим понял, что разозлил девушку еще больше своим упрямством.

– У меня есть кое-что для тебя. – Он протянул ей дневник в черном кожаном переплете. – Это принадлежало твоей бабушке. Мой дед сохранил его.

– Я думала, ее личные вещи были уничтожены.

Розали потянулась за дневником, и их руки соприкоснулись. Аим специально это подстроил. Когда она подняла на него глаза, он отпустил дневник, передав незапечатанные тайны Хель в руки Хранительницы. Розали открыла кожаную книгу, ее глаза забегали по строчкам.

– Как видишь, не все. У нас есть еще несколько вещей из ковена Дютэ.

– И вы не избавились от них?

– Нет, зачем? Мы их специально прятали, чтобы другие не нашли. Наши ковены не враги, – повторил он сказанное днем. – И я тоже не враг. – Аим сделал шаг к Розали.

Она громко захлопнула дневник и посмотрела Осколку света прямо в глаза.

– Я не могу дать тебе то, чего ты хочешь. И, даже если бы могла, не стала бы.

Аим и раньше замечал, что ночные визарды создают особую атмосферу, но Розали Дютэ была особенной. От нее исходила очень сильная энергетика. По одному взгляду на нее становилось понятно, к какой разновидности магов она относится. «Ей не место на пыльных сценах. Она проводник в мир ночи, в мир мертвых, в мир тайн. Если бы она предпринимала хоть какие-нибудь усилия в магии, то могла бы если не затмить, то стать равной Хель Дютэ по эффектности».

– Знаешь, почему я смог открыть ту тайну? – На лице Розали отобразилась такая гримаса, что Аим сразу понял: ничего хорошего она о нем не подумала. – Мне помогли Духи. Те, которые охраняют тайны. Если бы они не позволили мне, я бы не смог этого сделать. А пробить твою защиту было легко. Я это сделал за две секунды.

Розали нахмурилась.

– Значит, остальные ты не можешь взломать.

– Да, но я не об этом. – Аим заметил, что она коснулась своего кулона. – Нет, этот я мог бы, ты же его не положила в ту комнату, под защиту Предков. Но я не об этом, а о том, что Предки за мою идею.

– Они не за тебя, – фыркнула Розали, – а против меня. И сделают все что угодно, лишь бы насолить мне.

Она прошла к двери.

– А разве Хель не должна была стать твоим наставником из мира мертвых? По крайней мере, так она писала в своем дневнике. Разве не в ее планах было не давать тебя в обиду? Прости, я не удержался и прочитал его.

Хранительница остановилась и прошептала:

– Нет, ее среди них нет. – Аим понял, что надавил на больное. – Она обещала нам, что будет вести нас и дальше, но…

– Знаешь, в Мажиенне думали, что Хель передаст силу некроманта одной из своих внучек, чтобы та оживила ее. Все ждали ее возвращения. Я это вспомнил, когда открыл ту тайну.

Розали отрицательно покачала головой. Она так и стояла спиной к нему.

– Мертвые должны оставаться мертвыми. Это правило касается и тебя!

– Если хочешь, можешь его потом опять вернуть в мир мертвых. Мне он нужен лишь на день, – не сдавался Аим.

– Нет! – крикнула она из лестничного прохода.

– Ладно, найду некроманта и без твоей помощи, – сказал он вполголоса. Розали уже не могла его услышать.

«Своим упрямством она сорвет мой план. А я не хочу идти на крайние меры. Если все получится с некромантом, то мне не надо будет участвовать в соревновании тьмы и света. И это сильно упростит мне жизнь. Думай, Аим, думай. Луиза не может быть некромантом, она слишком подвижная, суетливая, болтливая и шумная, как стая летучих мышей, летящих прямо в лицо. Такая давно бы оживила всех родственников, она не смогла бы удержаться от соблазна. Арлетти вряд ли владеет этим даром. Розали точно нет. Она самая младшая, Хель бы не передала ей такой ответственный дар. Нужен кто-то постарше. Одна сестра как раз отсутствует в мой приезд. Может, она и есть некромант? Либо это Энн. Она произвела впечатление очень сдержанной и рассудительной девушки. Да и смотрит на меня подозрительно, будто знает, зачем я здесь».

Аим вышел из подвала. Розали ждала его с ключом в руках. Пока она закрывала дверь, он предложил свою помощь.

– Я мог бы тебя подвезти. Ты какая-то взвинченная.

– Обойдусь, – отрезала она.

– Послушай, дай мне четыре дня. Я тебе докажу, что не так плох. И, может, нам удастся договориться насчет некроманта.

«А если нет, то придется по-плохому».

– Ты останешься на четыре дня?

– Твой отец разрешил мне остаться на все лето, но я не смогу быть здесь дольше недели.

Аим заметил на локте девушки синяк. Сегодня за столом его не было.

– Как прошла встреча с визардом?

Розали проследила за его взглядом. Она поняла намек.

– Мне пора, – заявила она.

Аим наблюдал со стороны, как Розали села в машину и уехала.

– Мне тоже, – протянул он.

Осколок света добрался до коттеджа семьи Дютэ. Зашел он тихо, не привлекая к себе лишнего внимания. Он пробрался в комнату Розали и бесшумно закрыл за собой дверь. Комната в черных тонах не удивила его. На столе он заметил контейнер с остатками ингредиентов для бомбы. «Надеюсь, это было не для меня». Он прошелся по полкам с музыкой. Рассмотрел цитаты на стенке. Одна из них гласила: «Нет женщин, не любящих духи, есть женщины, не нашедшие свой запах», а рядом висел портрет Мэрилин Монро. Его взгляд метнулся к тысяче и одной стеклянной колбочке с духами у нее на полке. «Она точно в поиске». Аим просмотрел музыкальные пластинки, не найдя ни одной знакомой группы. Затем его взгляд привлек большой сверток в углу комнаты около письменного стола. Это оказалась карта, даже несколько карт. На одной из них изображен Мажиенн и пара ближних городов. Тут была карта этого мира, отдельная карта Европы, России и других государств. К одной из них прикреплено булавкой заклинание поиска. Аим поднял записную книжку, которая была спрятана под картами. В ней было полно разных вариаций заклинаний поиска. «Похоже, ее поиски не увенчались успехом. Если она действительно хочет это найти, то ей понадобится заклинание посильнее. – Парень улыбнулся. – Похоже, я знаю, как расположить ее к себе. Я помогу с поиском». Аим убрал карты на место.

– Розали, ты дома? – раздался удивленный голос Авроры.

Дверь открылась, и она вошла в комнату. Посмотрев по сторонам и никого не обнаружив, она вышла. Аим тут же стал обратно видимым. Он – Осколок света. Ему передалась частичка редкого светового дара. Если его брат Адриан может метать световые шары и ослеплять, то Аим способен лишь изгибать свет, становясь невидимым, и немного управлять лучами солнца.

Аим спустился на первый этаж и заметил девушку, похожую на эльфа или на полуночного призрака. У нее была бледная кожа, длинные и белые волосы. Глаза напоминали кукольные, с длинными ресницами. Она точно была старше Розали, но выглядела лет на шестнадцать.

В руках девушка держала стеклянную кружку с белым дымом. Ее правая рука лежала поверх, чтобы дым не вырывался наружу. Аим проследил за ее взглядом: она внимательно всматривалась в солнце, которое уже начало понемногу клониться к закату.

– Солнце такое яркое сегодня, – начала она разговор, не отрывая взгляда от окна.

По ее голосу он понял: она тоскует по теплу.

– Я думаю, на улице оно еще ярче, окна здесь затонированы, – ответил он, садясь рядом.

Ему бы хотелось открыть окна настежь, чтобы стало хоть немного уютнее.

– Да, так и есть. Это сделали для меня. От света мне становится плохо.

– Ты совсем не выходишь на улицу?

– Выхожу… При необходимости.

Аим немного понимал, как себя чувствуют ночные визарды при свете, потому что ночь световых ослабляет точно так же, как ночных – свет. Но Жулли – он наконец вспомнил, как ее зовут, – показалась ему слишком измученной.

– И только? Ты совсем не переносишь свет?

Она грустно улыбнулась. Кажется, она не хотела говорить о своих слабостях.

– У тебя золотые глаза, они похожи на маленькие солнышки.

Уголки губ Аима дрогнули в улыбке. К своему цвету глаз он давно привык, а в магическом мире с рождения знали всех наследников световых даров. И золотистый цвет глаз не вызывает удивления, только восхищение. Поэтому такое сравнение в свою сторону Аим слышал впервые. Настоящий свой цвет глаз он никогда не видел, так как световой дар передался ему, когда он был в животе у матери.

Осколок всмотрелся в глаза Жулли. Они были темными, как ночь.

– Это дело рук Розали? – спросил Аим, указывая на стакан.

– Да. Правда, она думает, что унесла эту тайну с собой в хранилище. Я подменила дым. У нее в сосуде лунный свет.

– И она не почувствовала подмены?

– Ее мысли слишком заняты предстоящим выступлением, – усмехнулась Жулли.

– И… Ты хочешь открыть эту тайну? – недоумевая спросил он.

– Не хочу, но думаю, что должна. Я ждала тебя для этого.

– Я могу прочитать освобождающее заклинание, если ты действительно этого хочешь. Только Розали не говори об этом, – шутливо подмигнул он.

Жулли посмотрела на Аима.

– А что ты бы сделал?

– Тайны никогда не упрощали ничью жизнь, – пожал он плечами. – Но, если даже что-то пойдет не так, Розали исправит наш промах.

Жулли улыбнулась в ответ и передала стакан ему в руки. Аим осторожно принял его. Он еще никогда не делал никаких услуг для ночных. Аим почувствовал себя странно. Помогая Жулли, он не чувствовал себя радостнее или печальнее. Он был полностью равнодушен, но, содействуя ей, он словно прикасался к их миру: такому странному, мертвому и холодному. Аим закрыл глаза и принялся наизусть читать заклинание. Он не мог не запомнить его, так как перечитывал его раз сто, перед тем как взломал тайну Розали. Стакан засветился внутри от рук Аима. Затем дым испарился.

– Готово.

– Теперь Виктор никогда ко мне не подойдет, – грустно вздохнула она. – Время отпустить его с заходом солнца.

– А что ты сделала? – насторожился Аим.

– Ужалила. – Жулли коснулась его руки и продемонстрировала.

Разряд лунной энергии прошелся по кончикам пальцев.

– Болезненно, но не трагично, – отреагировал он, потирая покрасневшую кожу.

– Виктор – человек. И после этого он будет считать меня ненормальной.

– Ты не ненормальная, а особенная. Многие ночные визарды хотели бы заполучить твой дар.

«Чего не скажешь, только чтобы втереться в доверие».

– Я бы с радостью отдала его. Но, к сожалению, он передается только при смерти.

«Не только, – подметил Аим. – Если я найду некроманта и воскрешу одного визарда, который знает, как это делать, то он поможет мне отнять магию у брата. И я больше не буду Осколком, не буду вторым, не буду изгоем».

– Знаешь, тебе не стоит уменьшать себя ради кого-то. Самым важным для тебя должна быть ты сама. И не важно, кто и что скажет. Иди по головам.

Жулли сузила глаза, эти слова насторожили ее.

– И часто ты руководствуешься этими принципами?

– Постоянно. Важно всегда быть первым и побеждать любой ценой.

Жулли нервно сглотнула. Она сжала узкие губы. Неловкую тишину нарушил звук спускающихся по лестнице шагов.

– А, вот ты где, Аим, – поприветствовал его Николас.

Следом за ним спустилась Энн. Вид у нее был такой, словно ее насильно за волосы притащили. Она скрестила руки на груди и смотрела из-подо лба. На лице не было и тени улыбки. «Да, я тоже тебе не очень рад. Говорящая с призраками, – вспомнил он дар девушки. – Что же призраки могли ей рассказать обо мне? Надеюсь, они не из болтливых».

– Мы подумали, хорошо было бы показать тебе окрестности Лиона. Заодно встретим по пути Розали. Луиза забрала у нее машину с репетиции, она пойдет пешком.

– Да, было бы отлично. Я никогда не бывал в человеческом мире. Это мой первый визит.

Втроем они вышли на улицу, спустились с холма Фурвьер и пошли прямо по старинным улицам Лиона. Николас периодически называл памятники, рассказывал историю зданий, называл даты построек и в общем говорил про город. Аима это слабо интересовало. Он больше увлекался политической жизнью Мажиенна, а точнее ковеном Краон, который жаждал возглавить. Но отец давно решил, что именно Адриан должен руководить им, так как у него был редкий световой дар и он старше. Хотя Аим сильнее, отец оставался непреклонен. Поэтому он и решил забрать световой дар брата – это единственное, что препятствовало ему стать лидером ковена. «Только бы Розали ничего не испортила».

Когда они вышли на прямую улочку с различными кафе, Николас сообщил, что ему срочно надо уйти. Его кто-то вызвал по телефону. Хотя Аим уверен, что это было подстроено, чтобы оставить его наедине с Энн. Она же всю дорогу молчала и лениво плелась позади. Аим обернулся на нее, она подняла вопросительно брови. «Тебя будет непросто разговорить. Это как пытаться завязать легкий разговор с работником морга».

– Когда приедет ваша старшая сестра? Я бы очень хотел с ней познакомиться.

Энн поравнялась с парнем, и они вместе пошли вдоль улицы.

– Ревэ в отъезде и надолго.

– Жаль. А какой у нее дар, не напомнишь?

– Она может путешествовать по снам.

«Ах да, совсем забыл про существование этого дара. Нет, вряд ли Ревэ – некромант. Эта сила гармоничнее смотрится с даром Энн. Скорее всего, это она. Да и вид у нее соответствующе мрачный».

Аим заметил, что она нервничала. Энн периодически оглядывалась по сторонам. В ее глазах был испуг. «Призраки, – догадался он. – Они что, преследуют ее?»

– Знаешь, зачем я здесь?

– Потому что мой отец вытащил нас из дома?

– Нет, я имею в виду, почему я в Лионе.

– Оу, и почему же?

– Я ищу некроманта.

Энн нервно дотронулась до своих волос и посмотрела куда-то в сторону. Затем посмотрела на свои руки.

– Надписи, – прошептала она.

– Чего?

Энн подняла взгляд на Аима. Ему на секунду показалось, что из них потекла кровь. Они оба остановились.

– С некромантом не могу помочь. Розали пойдет по той дороге, встретишь ее там? Мне надо отлучиться.

Она сорвалась с места и забежала в какой-то маленький магазинчик с продуктами. Аим не стал идти за ней, хотя понял, что призраки не дают ей спокойно жить. «Они чего-то требуют от нее. Ладно, с этой темной лошадкой разберемся позже. Как мне не свихнуться в доме с пятью Полуночницами и их призраками?»

Осколок света завернул на улицу, на которую Энн показала рукой. Через дорогу он увидел Розали. Она шла с букетом роз. Счастливая, улыбалась. У нее была уверенная походка. Ее шелковые волосы развевались на ветру. Она не могла не производить ошеломляющее впечатление.

Он сместил фокус и заметил, что за ней шел подозрительный мужчина. Он подошел к ней слишком близко и уже замахнулся рукой. Аим уловил его движение и быстро среагировал, подняв руку и направив поток энергии на мужчину. Тот отлетел до ближайшей кирпичной стены, и его крепко прижало к ней. Он не мог шелохнуться. Случайно Аим перевернул стоящую рядом машину. Воздух пронзил звук пищащей сигнализации. Аим сразу быстро заглушил ее, сломав что-то в автомобиле заклинанием.

Розали уронила букет и обернулась. Первым делом она увидела мужчину, а затем Аима. Он перешел дорогу к ней. Он ожидал, что она начнет орать на него за то, что он отшвырнул того человека. Но она ничего не сказала. Ему даже показалось, будто Розали потеряла дар речи, когда увидела того типа.

– Знаешь его?

– Да… Он… Он запечатал сегодня днем тайну.

Она неосознанно коснулась локтя, на котором Аим раньше заметил синяк.

– Вот как, – вполголоса сказал он.

Визард подошел к мужчине, не отпуская его.

– Зачем тебе она? – повышенным тоном обратился он к нему.

– Аим? – узнал он его. – Аим Ламарэ-Краон?

– Мы знакомы?

– Нет, но я знаю тебя. Ты сын лидера ковена Краон, наследник частички редкого светового дара.

Аим заметил на пиджаке мужчины булавку с логотипом компании. Ниже был прикреплен значок, на нем изображены четверо животных, вылитые из золота. Внизу был цербер, по бокам лунный и солнечный дракон, а вверху феникс. Они олицетворяли четыре разновидности визардов.

Обычные визарды не владели магией огня, как световые, не имели связь с миром ночи, как ночные, не имели способностей визардов лунного или солнечного затмений, но присоединялись к одному из четырех ковенов. Они считались самыми слабыми, поэтому не могли создавать свои собственные ковены и у них не было своего символа.

– Ты работаешь на Лоренса Эванса, – догадался Аим по логотипу и значку. – Что ему нужно от Хранительницы?

Осколок света понял, что теперь его отец узнает, где он находится, и к нему возникнет много вопросов. Также о его обращении к Хранительнице тайн узнает и весь его ковен Краон. Отец явно этому не обрадуется. А другие начнут распускать слухи, что у семьи Ламарэ-Краонов есть темные секреты. Это пошатнет доверие к его отцу и может спровоцировать восстание против него, и тогда их ковен заберут от них. «Им только дай повод».

– Ему ничего. Я пришел по своему желанию.

Аим резко повернул запястье руки, и мужчина вскрикнул от боли. Он сломал ему руку.

– Аим! – закричала Розали.

– Тебе лучше не соваться сюда. Если я узнаю, что ты опять приходил к ней, я найду тебя.

Аим опустил руку, и визард отлип от стенки. Он сразу рухнул на асфальт, а когда поднялся, то поспешно скрылся из виду. «Отлично, теперь я угрожаю приближенным Лоранса Эванса. У меня и без того репутация испорчена. Кто знал, что эта поездка обернется для меня разрушительными последствиями. Но он покусился на то, что нужно мне, и я не мог остаться в стороне. Она моя. И она поможет мне вычислить некроманта, сама того не подозревая. Все, что мне нужно – ее кровь». Аим обернулся на Хранительницу. Он смерил ее взглядом. «Да уж, единокровница легендарной семьи Нуар, а защитить себя не может».

– Ты в порядке? – спросил он у Розали.

Она смотрела на перевернутую машину с ужасом.

– Нам лучше уйти, пока нас не заметили. Жители не привыкли к летающим мужчинам и перевернутым машинам.

– Правда? А как же тот, в красном трико и с буквой S на груди?

– Не смешно.

Розали перешла дорогу и свернула на улицу, где Аим в последний раз видел Энн. Она оставила букет роз на асфальте, он же не стал поднимать их и догнал девушку.

– Ты знаешь, кто он? – вдруг оживилась она.

– Один из помощников Лоранса Эванса.

– Это кто?

– Ты шутишь? Нет, не шутишь. Лоранс Эванс – лидер всех ковенов. Он самый главный в магическом мире.

– Какой кошмар, – отреагировала она и сразу же сменила тему. – Где Энн? Отец звонил и сказал, что она будет с тобой.

«Энн, точно. Совсем забыл».

– Она забежала в тот магазинчик. Кажется, она бежала от кого-то невидимого.

«Звучит это еще глупее». Хранительница одарила светового таким взглядом, словно говорила ему: «И ты мне не сказал раньше?». «Будто мне не все равно», – мысленно ответил он. Вместо того, чтобы зайти в магазин, про который говорил Аим, она завернула за угол здания. Он пошел за ней. Там они обнаружили Говорящую с призраками, которая сидела с опущенным на колени лицом, прислонившись к стене, колени же были прижаты к груди, а руки обхватывали ноги.

– Энн! – Розали подбежала к ней, минуя преграду из соли, рассыпанной полукругом вокруг сестры. – Что случилось?

Та подняла лицо. Из ее глаз текла кровь, она уже свернулась на щеках. Выглядела она испуганной, даже очень.

– Они не оставят меня в покое. Их много, даже слишком.

Розали обернулась на Аима.

– Не могу ничем помочь. Я световой визард. Мир призраков для меня закрыт.

«Как детям, надо объяснять простые вещи». Тогда Розали перевела взволнованный взгляд на кого-то невидимого.

– Марта!

Она требовательно смотрела на невидимого пару секунд. «А это уже интересненько». Затем она встала и стала читать заклинание. Розали останавливалась после каждого предложения на короткую паузу. Аим понял, что ей кто-то диктует слова. «Значит, у нее есть ручной призрак. Она полна сюрпризов, – усмехнулся он. – И не столь правильна, как я думал. Мертвые должны оставаться мертвыми. Пффф, похоже, ее заботят правила, когда они касаются других, а не ее саму. Со школы каждый визард знает, что нельзя привязывать к себе призрака, это чревато печальными последствиями». Энн стала повторять слова за сестрой.

– Они ушли, – вдруг сказала Говорящая с призраками. – Но они вернутся. Я не могу сопротивляться им, прости, не могу, – слезно начала она извиняться перед Розали. – Я должна исполнить их просьбу. Прости, я этого не хочу, но… Они в бешенстве, Розали, они…

Розали взяла сестру за плечи.

– Чего им надо от тебя?

Аим заметил, что Энн покосилась на него.

– Я расскажу тебе позже.

– Ладно, пойдем домой. Тебе надо умыться, – обратилась Розали к Энн.

– Ты видишь эти надписи?

Энн показала свои руки Розали.

– Нет, не вижу.

Розали положила руку на спину Энн и ускорила шаг.

Глава 8. Розали

Они добрались до дома в тишине, только Розали периодически успокаивала Энн и иногда поглядывала на Аима. Он напугал ее, когда так легко расправился сегодня с тем мужчиной. Он оказался сильнее помощника самого главного руководителя в магическом мире. Теперь Розали была уверена, что Аим опасен, они ничего о нем не знают и с него нельзя спускать глаз. Ее успокаивало только то, что она немного потренировалась с заклинаниями и уже могла кое-что. Например, она смогла бы создать барьер из мрака в случае нападения. Он будет хлипким и, скорее всего, сотрется в пыль от одного прикосновения Аима, но несколько секунд хватит, чтобы сбежать.

Они зашли в дом. Аим остался на первом этаже, он не проявил никакого желания помочь им с призраками. Кажется, его воротит от магии ночных сорсиер. Девушки же поднялись наверх. В ванной на втором этаже Хранительница принялась отмывать кровь с лица Энн. Розали стирала ее ватными дисками, пока Энн стояла и пыталась побороть дрожь.

– Чего они хотят? – спросила Розали.

– Она испугана, дай ей пару минут, – посоветовала Марта.

Призрак стоял рядом с ними. Марта должна была провести этот день с Аимом, но не могла оставить Розали после того, как нашла ее в ужасном состоянии в хранилище. Розали пыталась напомнить ей, что она – ее глаза и уши, а не нянька. Однако и после такого замечания Марта осталась непреклонна.

– Им нужен Аим, – внезапно ответила Энн. – Я должна передать ему сообщение от них.

– И какое же?

– Не к добру это, – вставила Марта.

– Они хотят, чтобы он стал Хранителем тайн.

– Разве это возможно? Он же световой сорсиер.

Раньше Розали не знала, что между ночными и световыми сорсиерами есть настолько особая разница, но, увидев Аима, она изменила свое мнение. Они были будто из разных миров.

– Духи могут изменить это.

– Сделать его ночным?

Энн кивнула. Розали посмотрела на Марту, прося разъяснений.

– Это и правда возможно, но потребуется много сил и его согласие. В этом ритуале должно участвовать максимальное число духов сорсиер, которые присматривают за ночными. И нужно, чтобы десять живых ночных сорсиер тоже присутствовали.

– Я сама поговорю с ним, – сказала Розали сестре. – Если они вернутся, скажи им, что я передам сообщение.

Почему-то Розали была уверена, что Аим ни за что не согласится стать ночным сорсиером. Она наблюдала, как он смотрел на ее семью – с недоверием и отчужденностью. Словно считал их не от мира сего. И он слишком кичился своим происхождением и тем, что он световой визард, как он выражался со странным акцентом. А раз у них не будет его согласия, то миссия неизбежно провалится. И духам придется искать другого на эту роль или они найдут способ заставить его. В любом случае перед Розали стояла нелегкая задача – остаться Хранительницей тайн несмотря ни на что.

Оставшийся вечер сестры провели вместе. Энн не хотела оставаться одна после случившегося. Вместе они потренировали несколько заклинаний. Энн показала Розали, насколько она продвинулась с миссией освободить Ревэ из снов. Один ингредиент казался совершенно недостижимым. Нужен был яд какого-то Баку. О нем Энн не смогла найти никакой информации. Розали ответила, что спросит у Аима об этом.

Уже перед сном они полистали дневник Хель, который передал этим днем Розали Осколок света. Помимо ее размышлений и нескольких редких заклинаний, там было упоминание семьи Нуар. Эта семья существовала восемьсот лет. Они обладали всеми дарами ночи, до того как они передались Дютэ. Отец семейства был хранителем тайн, а его жена некромантом. Детей у них было пятеро, и все из них обладали ночными редкими дарами. Одному досталась лунная энергия, другой стал Банши, третий мог говорить с призраками, четвертый путешествовал по снам, а пятый обладал щитом – он блокировал ночную магию, как Арлетти.

Их правление длилось с 1439 года по 1939 год. Эта семья жила так долго, потому что каждый раз, когда кто-нибудь умирал, Элеонора Нуар оживляла ребенка или мужа. Это была сложная магия, и она владела ею в совершенстве. Ее дети каждое столетие теряли всех своих любимых. Год за годом, век за веком они наблюдали, как уходили их дети, друзья, любимые и близкие люди. И сами они не чувствовали себя больше живыми. Они хотели покоя, но никто им его не давал. Эта семья сильно намучилась из-за Элеоноры Нуар. На пятисотом году правления у Агнессы, обладательницы силы щита, родилась маленькая девочка. Она назвала ее Хель в честь повелительницы мира мертвых по германо-скандинавской мифологии. Примерно в это время Духи нашли способ, как добраться до семьи Нуар и отомстить за нарушенные правила. У них не было другого выхода, им оставалось только уйти. Говорящий с призраками – Эндрю – сообразил, как отобрать способность некроманта у матери. Он разработал собственное заклинание для этого, которое унес с собой в могилу. Эндрю отнял силу у матери. Его братья и сестры согласились отдать свои способности перед уходом из жизни. Он собрал магию всех братьев, сестер, родителей и передал племяннице – Хель. После этого, в тайне от Элеоноры, девочку попросили снять воздействие сил некроманта с них всех. Они были готовы умереть и упокоиться с миром. Хель не хотела, чтобы они ее покидали, но в ответ Говорящий с призраками сказал, что мертвые должны оставаться мертвыми. Хель Нуар после того, как вся ее семья умерла в один день, отправили сперва в детский дом, потом в приемную семью, а следом она очутилась в закрытой школе для одаренных детей. Это происшествие всполошило магический мир, его назвали крахом семьи Нуар. А Хель запомнила последнюю фразу ее дяди Эндрю на всю жизнь. Ее она повторяла своему сыну – Николасу, а он говорил это Розали вместе с Авророй.

– Семья Нуар, – прочитала Розали. – Они долго руководили ковеном Дютэ. Интересно, что теперь с ним? Может, тоже спросим у Аима?

– Кажется, его больше не существует, – ответила Энн. – Когда Хель выросла, она возглавила его, а до этого им руководила правая рука Грэйем Нуара. А после, когда Хель обвинили и выслали, Дютэ распался на мелкие ковены.

Сестры еще полистали дневник, рассмотрели вклеенные портреты семьи Нуар. Пятеро детей: Эндрю, Агнесса, Камила, Трэвис и самый младший – Кайл. Розали провела пальцем по портрету отца семейства – Грэйем Нуара. Он был хранителем до Розали и до Хель, которая жила с ними до десяти лет и сделала много любопытных наблюдений и записей о своей семье. Их история жизни была настолько громкой, что о них сочиняли легенды, писали рассказы. В человеческом мире Нуары тоже не остались незамеченными, их семью стали изображать в готических рассказах.

Уже поздно ночью сестры смогли заснуть вместе в комнате Энн. С утра на телефоне Розали прозвенел будильник. Она быстро его выключила, чтобы Энн не проснулась. За окном еще было темно, до рассвета оставалось несколько часов.

– Готова? – спросила Марта, вошедшая в комнату через стену.

Розали выбежала из комнаты в пижаме, аккуратно закрыв за собой дверь, и поднялась на чердак, освещенный лунным светом. В окне Хранительница увидела Жулли. Она лежала на черной от ночи траве в саду. «Как всегда, впитывает лунный свет».

– Что мне нужно взять?

Призрак подошел к деревянному шкафу из темного дерева.

– Возьми этот усилитель. – Марта указала рукой на коричневый стеклянный сосуд со старым тканевым скотчем, на котором было написано: «Усилитель».

– Думаешь, сработает?

– Посмотрим. Попытаться стоит, иначе он не отстанет. Торопись, пока солнце не встало.

Розали внимательно выслушала указания призрака и принялась готовить обманку. Тонкой иголкой она уколола палец и накапала немного крови в усилитель. Теперь нужно было добавить черный дым некроманта. Розали прижала ладонь к горлышку сосуда, из ее руки стал сочиться дым. Как только он плотно заполнил емкость, Розали закрыла сосуд пробкой.

Вместе с призраком она спустилась в сад. Жулли услышала ее шаги и привстала на локтях. Хранительница же направилась вглубь большого сада. За деревом находились две могилы: одна из них принадлежала Хель, а другая – ее мужу.

– Вылей содержимое на ее могилу.

Розали сболтнула стеклянный сосуд и затем выполнила указание Марты.

– Что ты делаешь? – поинтересовалась Жулли.

– Избавляюсь от Аима.

– Хорошо, – согласилась Жулли. – Он напугал меня вчера. В его глазах солнце, а сам он холоднее мертвеца.

– Именно поэтому ему пора уезжать.

– И тогда все встанет на свои места? Мы опять отдалимся от магии? – в ее голосе слышалось некое разочарование.

Как бы Розали этого ни хотелось, она знала, что уже ничего не будет по-прежнему. Глубоко в душе она понимала, что ей надо открыть черную тайну того мужчины. Она не могла больше скрывать такой секрет. Ей придется пойти против своей природы – природы Хранительницы тайн. А когда это произойдет, этому не обрадуются ни духи, ни люди, которых эта тайна касается. Она видела, как Предки наказывали Энн. От них не дождешься пощады. А Розали понадобится защита и от них, и от тех сорсиер, что придут за ней, чтобы она опять запечатала эту тайну. Ей нужна Марта… живая.

– Нет, не отдалимся. Нам же нужно помочь тебе разобраться со своими способностями.

Розали стояла в белой длинной ночнушке, выпачканной в земле. Жулли была в голубом хлопковом платье и гольфах до колен. Мотылек не смогла удержаться от улыбки.

– Прости меня, – продолжила Розали. – Прости, что забыла свое обещание.

Обещание она дала еще до того, как встретила Марту. После появления призрака и той тайны, спрятанной в кулоне, жизнь Розали разделилась на «до» и «после». Из-за своих проблем она забыла слова, сказанные Жулли. Глаза Хранительницы заблестели от слез. Мотылек крепко обняла сестру, не касаясь кожи, чтобы случайно не ужалить. Сестры простояли в обнимку несколько минут. Затем они пошли на кухню и вместе позавтракали. Последнее время они стали редко бывать вместе из-за экзаменов в университете и театральных репетиций.

После завтрака Хранительница пошла в свою комнату. Солнце за окном уже появилось на горизонте. Розали умылась и переоделась в дневную одежду. Теперь на ней была красная вельветовая юбка с завышенной талией, белая блузка и черный жилет. На ногах красовались черные ботинки на маленьком каблучке. Она подошла к картам и развернула ту, на которой был изображен магический мир. Она подметила, что они лежали не так, как она их скручивала. «Кто из сестер шарился в моей комнате? Список подозреваемых слишком велик».

– Что ты задумала? – оживилась Марта.

– Я нашла в дневнике Хель другое заклинание поиска. Возможно, оно сработает лучше, чем остальные.

Семья Нуар оставила после себя фирменные заклинания для ночных сорсиер. Они сами разрабатывали их на протяжении всей долгой жизни. Розали открыла дневник и ткнула пальцем в нужную строчку. Это заклинание разработал Трэвис – Банши. Оно отличалось от остальных, так как для него ночным сорсиерам не надо использовать собственную кровь. Но также оно и наименее точное. Это заклинание Розали понравилось больше, чем все предыдущие. Она не любила протыкать пальцы иглами. Однако привести его в исполнение будет сложнее, так как здесь требуется контроль мыслей и полное погружение в себя.

– Дело не только в заклинании, но и в силе. Ты слаба.

– Посмотрим, – недовольно ответила Розали.

Карту магического мира ей отдал один сорсиер, который однажды запечатал у нее свою тайну. Марта увидела в его сумке эту самую карту, а Розали попросила ее взамен на отмену поездки в Виллдэпер.

Розали взглянула на Мажиенн. Он граничил с одной стороны с океаном, а с другой – с тремя государствами: внизу располагался Виллдэпер, который примыкал к туманному лесу; выше – Сити-Виолетюрн, а еще выше Эклипсоле – город редких небесных явлений, как рассказывал когда-то Николас Розали. В Эклипсоле протекали две реки, из-за цвета воды в них одну назвали Веной, другую – Артерией. Вена была окрашена в плотный синий цвет, а Артерия – в красный. Две реки соединялись в одну на границе с Мажиенном, протекали через весь город и впадали в океан. В точке соединения вода очищалась, и в столице магического мира она уже текла прозрачная.

«Там должно быть очень красиво», – подумала Розали. С самого детства она мечтала оказаться в магическом мире хотя бы раз. А теперь она подвергала его опасности своей задумкой. Магический мир был создан одиннадцатью сорсиерами с редкими дарами, семь из них были ночными, а остальные – световыми. Их магия соединяла магический мир, поэтому если кто-то нарушит гармонию, используя какой-то из редких даров не по назначению, то мир может разойтись по швам. Если Хранительница откроет тайну, она нарушит баланс, и тогда в магическом мире начнутся проблемы – в виде потопов, землетрясений и других катастроф. Тогда Предки ослабнут, и весь магический мир может рухнуть. «Из-за одной тайны не рухнет», – успокоила себя Розали.

Она разложила карты на полу и достала фотографию Марты Коулман, которую вырезала из старых газет. Сама Розали присела около них. Призрак подошел к ней, и Розали почувствовала, как что-то холодное дотронулось до плеча. Таким образом Марта поделилась своей силой, помогая девушке.

– Найдем твои останки.

– Спустя пять лет.

Розали открыла дневник Хель и сосредоточилась на заклинании. Ее губы упорно шептали слова из дневника, но казалось, что ничего не происходило. Кто-то сильно постарался спрятать кости Марты. Вдруг в голове Хранительницы зажглась картинка. Она увидела какую-то местность, но, прежде чем она смогла как следует ее разглядеть, барьер защиты отбросил ее. Розали распахнула глаза и увидела перед собой Аима. Он стоял около двери.

– Розали, ты слышишь меня? – спросила Марта. – Я звала тебя несколько минут, ты не отвлекалась. Он стоит тут уже две минуты и пялится на тебя.

– О, заклинание поиска. Люблю такие вещи, – с улыбкой сказал он. – Нужна помощь? – Аим подмигнул.

«Наверное, он подумал, что я попросила Жулли позвать его именно для этого. Нет, его помощь мне не нужна. И я не позволю ему думать обратное». Марта быстро считала эмоции с лица Розали.

– Не смей перечить ему. А то я буду ждать своего воскрешения до твоей пенсии.

Розали молча показала рукой на место рядом с собой. «Ну что ж, посмотрим, на что он способен». Аим сегодня оделся в более практичную одежду, словно копируя ее. На нем были темно-серые брюки с коричневым ремнем, черная толстовка, а поверх – синяя вельветовая куртка. Осколок света сел рядом с Розали. Ее сердце слегка екнуло. «Он обаятелен и очень красив», – заметила она. Розали встряхнула головой, чтобы отогнать подобные мысли.

– Сколько карт, – прокомментировал Аим. – Ты не знаешь, в каком мире вещица или человек?

– Не знаю, это может быть в нашем, а может в магическом, – ответила она и закрыла дневник Хель с портретом Марты.

Аим убрал все остальные свертки, оставив только крупную карту человеческого мира и карту магического мира.

– Начнем с общего заклинания, оно самое простое. Есть нож?

Розали взяла с письменного стола канцелярский нож и подала ему. Аим, долго не думая, провел им по руке, сделав небольшой надрез. Затем передал нож обратно ей. Его взгляд был устремлен на карту человеческого мира, он с любопытством разглядывал ее.

– Ты все? – Он посмотрел на Розали.

– А что от меня требуется?

– Проведи ножом, как я.

– Зачем? – напряглась она.

– Ну ты же не скажешь мне, что мы ищем, правильно? А с твоей кровью я смогу создать между нами связь. Ты будешь думать о том, что ищешь, а я буду использовать силы и колдовать.

Розали опустила глаза на нож. Раньше она никогда подобного не делала.

– Я знаю это заклинание, – подтвердила Марта, – но не помню, чтобы для него нужна была кровь.

Хранительница пропустила ее слова мимо ушей. Аим, увидев, что она медлит, вернул нож и аккуратно взял ее руку. Розали не стала возражать. Он провел ножом по ее ладони. Розали зажмурилась. Затем он положил свою порезанную руку поверх ее. Аим, как бы нехотя, отвернулся от нее, закрыл глаза и принялся читать заклинание.

Розали не успела сосредоточиться, как вдруг его бархатный голос прервал тишину.

– Ну же, ты прекрасно знаешь, где я нахожусь. Подумай лучше о том, что мы ищем.

Если бы Розали умела краснеть, то ее щеки давно бы вспыхнули алым цветом. Она явно не ожидала, что Осколок света прознает о ее мыслях о нем. «Это ничего не значит», – твердо сказала она себе. Аим победно ухмыльнулся. Розали сделала глубокий вдох и представила Марту. Через секунду карты человеческого и магического миров загорелись. Хранительница распахнула глаза. Она хотела затушить их водой, но Аим сжал ее ладонь крепче, чтобы она продолжила сидеть на месте. Его глаза были прикованы к картам, а губы упорно шептали заклинание.

Карта человеческого мира полностью сгорела, оставив после себя серую пыль. А вот от магического мира остался клочок бумажки. Аим отпустил руку Розали и поднял его.

– Виллдэпер, – одновременно сказали Аим и Марта.

Сердце в груди Розали замерло. Кажется, что все кончено, туда сунется только дурак.

– А точнее можно определить? – спросила она словно не своим голосом. Он прозвучал глухо и отстраненно.

Аим не сводил глаз с клочка бумаги. Его челюсть была крепко сжата и выдвинута вперед, а сам он находился словно далеко отсюда.

– Ты не понимаешь, – наконец он нарушил тишину. – Виллдэпер – гиблое место. Твои поиски подошли к концу.

– Сам по себе военный город не опасен. Возможно, то, что я ищу, находится на границе с Сити-Виолетюрном, а не в туманном лесу.

– Туда никого не пускают, даже на окраину, если только ты не собралась вступить в ряды военных и помогать уничтожать темных духов и монстров, – строго ответил он.

Из рассказов отца Розали помнила, кто создал чудовищ в магическом мире. Бэзил Нал использовал темную магию и, будучи ночным сорсиером, создал из сгустков энергии темных духов. Они должны были помогать ему в войне за переворот. После того как Бэзила казнили, всех его монстров согнали в лес, а вокруг него построили военный город – Виллдэпер, раньше на месте его находился пригород Мажиенна.

Темные духи сидели там тихо, но иногда выходили из леса и нападали на сорсиер. Военные делали все возможное, чтобы очистить эту местность от чудовищ. Но они не единственные, кто заходил туда. В туманный лес ходили отряды Собирателей, чтобы набрать ингредиенты для различных заклинаний. Это экстремально опасная работа.

– Все равно помоги, – Розали сделала паузу перед тем, как продолжить: – пожалуйста, найти точное местонахождение.

Она неосознанно сжала его ладонь в своих руках. Аим это заметил и взглянул на их руки, перемазанные кровью. Сердце Розали опять екнуло.

– Прости, – сказала она и отпустила его руку.

Раньше Аим пугал ее, теперь же страх отступил, освобождая место для другой эмоции. Некое чувство ныло в груди и ужасало ее еще больше, чем страх. На лице Аима так и осталась непроницаемая холодная маска. Кажется, Виллдэпер пробудил в нем мрачные воспоминания.

– Твой отец убьет меня, если узнает, – отрицательно покачал он головой. – Я принесу свои карты из сумки.

– Спасибо, – вымолвила Хранительница.

Пока Аим отсутствовал, Розали посмотрела на Марту. Она стояла, не шелохнувшись.

– Тебе нечего сказать? Мы наконец-то узнаем, где тебя захоронили.

– Виллдэпер – закрытое место. Ты не можешь попасть даже в Мажиенн, что уж говорить про Виллдэпер.

– Найду способ.

Хранительница хотела продолжить разговор, но Аим уже вернулся в комнату. В его руках были три сверстка и маленький черный чемоданчик. Один рулон он развернул на полу, второй отдал Розали.

– Это тебе вместо той, которую я сжег.

Третий он пока положил рядом с чемоданом. Аим набрал пароль на замке, и чемодан распахнулся. Внутри него оказались различные зелья, сушеные растения, миска для создания смесей, ложки, ножи, ступки и маленький дневник в кожаном черном переплете. На обложке был изображен феникс. «Зачем ему столько всего в туристическую поездку?»

– Ты всегда носишь это с собой?

– Да, это мой маленький помощник.

Аим потянул деревянную перекладину на себя: открылся нижний ярус, забитый сосудами с ингредиентами.

– Действительно маленький.

Осколок света высыпал из стеклянного сосуда засушенную и измельченную разрыв-траву.

– Она понадобится, чтобы разорвать защитное заклинание, – пояснил он.

Затем он положил в миску камень сиренево-голубого цвета.

– А он для чего?

– Ангелит покажет, когда пора остановиться, чтобы не навредить себе. Если из чаши пойдет черный дым, толкни меня пару раз.

Аим достал маленькую хрустальную пирамиду. Внутри Розали увидела золотой шар, напоминающий солнце, оно «висело» над деревом, выложенным из мелкой голубой мозаики. Вокруг дерева были разложены черные камни, возможно, уголь. А последний слой состоял из полупрозрачных камней оранжевого цвета.

– Это, – начал он и поднял пирамиду на уровне глаз, – поможет мне обмануть ночное заклинание.

– Ночное?

– Да, при первом заклинании я почувствовал, что защиту сделал ночной визард. Моя магия пройдет через четыре уровня этой пирамиды и станет немного похожей на ночную. Так мне будет легче взломать ночное заклинание. Пирамиду мне подарил один визард из ковена Ведэтте, там много магов лунного и солнечного затмений. Они увлекаются такими безделушками, с ними визардам солнечного затмения легче колдовать.

– Их ковен тоже находится в Мажиенне?

– Нет, он в Эклипсоле. Я могу привезти тебе в следующий раз подобную вещь только для визардов лунного затмения. Она такая же, но у нее черный уголь на вершине, а солнце внизу.

«Не думаю, что ее будет легко достать», – подумала Розали.

– Была бы рада.

Аим уже не слушал ее. Он закрыл глаза, и вмиг трава с камнем в глиняной миске загорелись. В левой руке он держал пирамиду, а правой сжимал ладонь Розали. Хранительница же наблюдала за белым дымом в чаше.

Спустя десять минут они так и сидели. Вдруг Аим отпустил руку Хранительницы.

– Я нащупал то, что ты ищешь. Связь больше не нужна. Подсыпь разрыв-траву в чашу.

Розали осознала, что не возражала бы, если бы он продолжал держать ее за руку. Она потянулась за сосудом и подсыпала необходимый ингредиент. В эту же секунду дым стал серым, а затем резко черным.

– Аим? – позвала она его. – Аим, дым. – Из носа парня потекла кровь, по его лбу стекали капельки пота. – Аим, остановись! – Она толкнула его в плечо.

Внезапно карта загорелась, а Аим открыл глаза.

– Нашел.

Рулон полностью догорел, оставив только маленький клочок бумаги. На нем был нарисован лес. Аим достал третий рулон, который принес с собой, и обвел черным углем – из чемодана – местность в туманном лесу.

– То, что ты ищешь, здесь. Оно закопано в туманном лесу, немного не доходя до болота, под деревом Ловпу. – Аим поднял глаза на Розали. – Не знаю, за чем ты охотишься, но кто-то очень сильно постарался это спрятать.

К такому повороту событий Розали была готова, ее больше удивило то, как он быстро определил местность. Места в туманном лесу никак не были подписаны, он явно знал их лично.

Аим, не торопясь, взял ладонь Розали, она почувствовала тепло, исходящее от него. Когда он убрал руку, она увидела, что никакого пореза больше не было. Он излечил ее. Вот чем отличались световые от ночных: они следили за всем живым и могли исцелять.

– Вот и все, – грустно сказала Марта.

– В Виллдэпере до сих пор набирают отряды? – спросила Розали, когда смогла собраться с мыслями после прикосновения Аима.

– Эм, да они и не прекращали. – ответил он, пока складывал все ингредиенты назад в чемодан. – Но тебе-то зачем эта информация? Ты же не собралась туда?

– Что, если у меня нет выбора?

«Я не могу стать как Хель Дютэ. Я должна открыть ту тайну».

Аим перестал складывать ингредиенты. На пару секунд он замолк. Сам он был здесь, но его мысли витали далеко отсюда.

– Если ты настолько отчаянная, что готова сунуться в такое гиблое место, – медленно начал он, – то могу предложить тебе подать заявку на соревнование тьмы и света.

– Что за соревнование? – опешила она.

– На них выберут правую руку Лоранса Эванса, и после его смерти визард займет его место. Такие соревнования проводят крайне редко для выявления самых лучших визардов. Лучших пятерых ожидают рабочие места в правительстве, а самого лучшего – место правой руки лидера всех ковенов.

– И как мне это поможет?

– Это твой билет в Мажиенн. Отказать в участии тебе не смогут.

– Отлично, когда начало?

Аим приподнял брови – он явно не ожидал, что Розали согласится на это.

– Последний день подачи заявок – завтра. Вся процедура займет несколько часов, так что не рекомендую строить планы, если хочешь подать заявку. Не участвуй в соревнованиях. Просто приди в Мажиенн и найди из участников того, кто согласится принести тебе ту вещь из леса за сокрытие тайны. Думаю, таких отчаянных будет много. Соревнования предельно жестоки, на них погибает немало визардов.

Пристальный взгляд Аима заставил Розали смущенно отвернуться. «Он переживает за меня?»

– Ты помог мне, думаю, за мной должок. Пойдем, я отведу тебя к некроманту.

Вместе они спустились на первый этаж и вышли через кухню в сад. С каждым шагом беспокойство накатывало на Розали все больше и больше. Вдруг он разглядит подвох?

Розали подвела его к могиле Хель Дютэ и сделала вид, будто снимала заклинание сокрытия.

– Сила некроманта здесь. – Хранительница присела на корточки и провела рукой по земле. – Ее магия ощущается даже на поверхности. Теперь ты можешь не терять время на поиски того, кого нет.

Аим так же присел и провел рукой по песку. «Догадается ли он? Он очень силен. Его наверняка не обмануть такой детской шалостью».

– И никто не забрал силу себе?

– Нет, решили так и оставить. Пример семьи Нуар показал нам, что это опасная сила и к ней пока никто из нас не готов. Надеюсь, ты не расскажешь никому, ведь тогда сюда слетятся ночные сорсиеры, как летучие мыши на наживку.

Глава 9. Энн

Говорящая с призраками сидела возле окна в своей комнате. Она увидела, как Розали и Аим отошли от могилы Хель Дютэ. Они медленно шагали по каменистой тропинке мимо цветущих кустов красных роз. Розали что-то эмоционально объясняла ему, активно жестикулируя руками. Энн знала, что она всегда так делала, когда волновалась. Аим легонько коснулся локтя Розали, его рука плавно скользнула вниз по ее коже до пальцев. Он остановился и развернул Розали к себе. У него была спокойная мимика и нежный взгляд. Энн сощурила глаза. Его биополе беспокоило ее. Мало того, что в цвете сущности были разрывы, так еще и в круге цвета настроения ничего не поменялось. Он был равнодушен, но показывал влюбленность. «Зачем ему это? Чего он добивается?» У Розали же в биополе цвета настроения образовались розовые линии, тянущиеся к Аиму.

– Наивная дура, – не со зла прошептала Энн.

Она захлопнула книгу о существах в магическом мире, спрыгнула с подоконника и вышла из комнаты. Она искала информацию про Баку – Аим с утра сказал ей, что это существо, похожее на носорога, обитало в туманном лесу.

В коридоре Энн наткнулась на отца. Он вышел из своего кабинета и направлялся вниз. Она заметила, что у него мрачное настроение, он даже был разгневан.

– Что не так?

Николас вздрогнул и обернулся. Его плечи были расправлены, а взгляд, как всегда, прямой. Свет, который пробивался сквозь затемненное окно, подсвечивал каштановые волосы отца.

– Ах, это ты, Энн. Не видела Аима?

– Был в саду, а что?

– Думаю, ему стоит уехать. Не беспокойся, ничего такого, просто мера предосторожности.

– Ты выяснил, кто он? – догадалась Энн.

– Навел справки.

– Расскажи, – умоляющим голосом попросила она.

Николас тяжело вздохнул. Энн понимала, что такая информация не предназначена для ее ушей. И к тому же отец по своей сути не одобрял всякие сплетни.

– Он служил в одном военном отряде в Виллдэпере.

– Я помню про Виллдэпер, ты рассказывал о нем. Разве это не делает его героем?

– Если бы он сам добровольно туда вызвался, то был бы героем. А его сослали туда в наказание на один год. Он вместе с отрядом преступников целый год составлял карту туманного леса.

– Он целый год находился там? Обычно же картографы входят в лес на месяц, выходят, отдыхают и снова возвращаются.

– Нет, с ними поступили как с самыми гнилыми преступниками. Целый год они ходили в этом лесу. И это еще не самое ужасное.

– Что может быть хуже?

«Это он еще не знает, что именно Аим открыл тайну Розали», – подумала она.

– Весь его отряд погиб, он один выжил. Подозрительно, правда?

– Думаешь, он сам их убил?

– Я не знаю, что и думать. – Отец всплеснул руками. – Но всякое могло случиться.

Николас продолжил идти по коридору.

– Постой. За что его сослали?

– Не знаю. Его отец – очень влиятельная личность в магическом мире, он скрыл причину.

Энн спустилась вместе с отцом вниз. В коридоре они заметили Луизу. Она только вернулась с шопинга – держала в руке крафтовые пакеты с вещами.

– Не видела Аима?

– Нет, красавчик ушел с Розали в город. – Луиза сняла солнцезащитные очки свободной рукой. – А в чем дело?

– Ни в чем, – ответил Николас, поджав губы. – Подождет до ужина.

Банши стала болтать о том, как сильно хотела бы поехать с подругами на очередную интерьерную выставку, которая будет проходить в Париже. Энн оставила их вдвоем и поднялась наверх. Если раньше Говорящая с призраками ощущала себя отрезанной от семьи, то сейчас это чувство немного угасло. Теперь на ее стороне были Розали и Жулли. Они перестали бежать от магии. Луиза и Арлетти до сих пор прятались, притворялись нормальными людьми. Скорее всего, Луиза уезжала на выставки, чтобы скрыться от магии. С появлением Аима она стала меньше времени проводить дома. Его, хоть и мимолетное, присутствие наполнило дом магией.

Энн прошла мимо спален и тенью скользнула в кабинет Николаса. «Где-то должны быть книги о туманном лесе». Она довольно-таки часто заглядывала в кабинет отца. Отец хранил тут газеты из магического мира, которые ему иногда приносили посетители. Немного покопавшись, она отрыла еще одну книгу о животных из магического мира. Сдув с нее пыль, Энн поспешила удалиться из кабинета.

У себя в комнате она быстро пролистала необходимые страницы. Затем она подошла к книжному шкафу, отодвинула одну книгу и достала бутылек с синей жидкостью. Ревэ научила ее варить это зелье. Энн капнула две капли в кружку с водой и выпила до дна. Затем присела в бежевое кресло ротанг и мысленно стала повторять заклинание. Комната закружилась, а зеленые обои померкли до черного.

Очнулась Энн уже во сне, рядом с ней стояла Ревэ в пурпурном шелковом топе и в расклешенных черных штанах.

– Ты звала меня?

– Да, – облегченно сказала Энн. – Я боялась, что не сработает. Думала, Предки до сих пор держат тебя вдали от нас.

– Нет, но они все еще рассержены. Нам не стоит видеться без необходимости.

– Я знаю, где взять самый главный ингредиент – яд Баку. И знаю, как выкачать из животного жидкость. Прочитала в одной книжке.

– Энн, – со вздохом начала Ревэ.

Вместо радости Говорящая с призраками увидела печальное лицо сестры.

– Ты знала, ведь так? – догадалась Энн. – Ты знала, кто такие Баку и где их найти.

– Виллдэпер не вариант. Ты погибнешь там, если вообще каким-нибудь образом дойдешь до леса. И тем более Баку – исчезающий вид животных, они очень редкие.

– Плевать! – воскликнула Энн. – Я вытащу тебя из снов, чего бы мне это не стоило. Жить как призрак при жизни – участь хуже смерти. Тот сорсиер украл твое сердце, твою жизнь, но ты не должна позволять ему этого, ты должна бороться за себя.

– Бороться, посылая свою сестру на верную смерть?

– У меня все схвачено. – Энн проигнорировала замечание сестры. – Я записала все ингредиенты, которые тот тип использовал, чтобы запереть тебя во снах. Согласна, было потрачено много времени, пока я отыскала то самое заклинание. Все, что нужно теперь – найти ингредиенты, высыпать их в чашу в обратном порядке и полить ядом Баку. Не время отступать, как считаешь?

– И как ты собралась попасть в магический мир? – спросила Ревэ, хлопнув руками о штаны.

– Схожу в магическое посольство. Одно из них находится в Париже. Оставлю заявку на рассмотрение и буду надеяться, что они забудут старые обиды и впустят меня хотя бы на месяц в Мажиенн.

Ревэ осмотрела место, в котором они находились. Она не стала создавать какие-то декорации в этом сне, дабы не привлекать магией внимание духов сорсиер. Поэтому вокруг них была только темнота – вечная спутница ночных сорсиер.

– Как там Розали?

– Влюбилась по уши в того, кто разгадал ее тайну, – буркнула Энн в ответ, все еще злясь на Ревэ за ее упорство.

– Ох, не позволяй ей совершить ту же ошибку, что и я: отдать сердце не тому сорсиеру.

Энн хотела ответить, но почувствовала, как ее что-то вытянуло из сна. Она открыла глаза и увидела болотного цвета обои с картинами в золотой рамке. «Действие зелья закончилось», – с досадой подумала она.

Последние слова Ревэ натолкнули Энн на воспоминания о том дне, когда они в последний раз видели ее вживую. Ревэ повстречала ночного сорсиера из ковена Стеллэр. Его матери выпало работать в магическом посольстве Парижа. Поэтому он переехал в человеческий мир вместе с ней и не мог не навестить наследников семи ночных даров, родственников семьи Нуар и Хель Дютэ. Тогда он и повстречал Ревэ. Парень пришел к ним в синем бархатном пиджаке с вышитой золотыми нитками звездной картой магического мира. На его шее висел синий меч с летучей мышью, обхватывающей рукоятку. Эти две вещи – атрибуты ковена Стеллэр. Он надел их, чтобы показать свою принадлежность к нему, точно так же как Аим пришел к ним с птицей в ухе и в черном пиджаке-венгерке с золотым рисунком.

Как выяснилось, ковен обманщика является самым большим ночным ковеном, он располагается как раз на границе с Виллдэпером в городе Сити-Виолетюрн. Стеллэры – самые главные поставщики магических ингредиентов. Именно их люди – особо подготовленные специалисты – работали Собирателями. Это ковен торгашей, и они были весьма богаты. Возможно, Энн удастся попросить их людей достать для нее яд Баку. А если она увидит того парня там, ему несдобровать. Ведь ему удалось выйти сухим из воды.

Энн поднялась с кресла, голова закружилась после зелья. Она подошла к столу, слегка пошатываясь. Энн решила, что завтра она пойдет в магическое посольство. «Осталось совсем немного, и Ревэ станет свободной. Я вытащу ее, даже если она сама этого не хочет. Она не останется призраком из снов. Эта история не про нее: никогда не была и никогда не будет. Одной разрушенной семьи из-за ночных даров достаточно. Я не допущу, чтобы мы стали как семья Нуар – ходячие мертвецы с угасающей жизнью в глазах. Мы – семья Дютэ. И еще покажем себя».

Днем Энн стала готовиться к экзаменам в университете. После подготовки Энн переоделась к ужину в бежевые расклешенные книзу штаны и белую блузку, а также надела любимые подтяжки. Из комода около кровати она достала мешочки-бомбочки, которые дала ей Розали. «Сегодня они могут пригодиться. Кто знает, как обернется этот ужин». Энн подошла к зеркалу и поправила короткие волнистые волосы, заправив их за уши.

Спустившись вниз, она увидела в коридоре Розали и Аима. Они только недавно вошли.

– Это не смешно! – возразила сестра. Аим же продолжал смеяться. – Прекрати!

– Прости, я просто нервничаю рядом с тобой. Ты изумительна, – уже тише добавил он.

Розали улыбнулась в ответ. Энн удивилась, увидев цвет магии Розали: он стал темнее. Значит, она стала немного сильнее. Но это ничто по сравнению с цветом магии Аима.

– Розали, можно тебя на пару слов?

Хранительница подошла к сестре. Осколок света прошел в столовую, оставив их одних. Энн убедилась, что он не услышит, и продолжила:

– Ты что делаешь? Ему нельзя доверять.

– Я и не доверяю. – Розали поправила прядь золотистых волос. – Просто приглядываю за ним.

– Ну да, – недоверчиво ответила Энн.

– Я обманула его с некромантом. Он считает, что силы у Хель в могиле. Скорее всего, Аим скоро уедет. Но он не так плох, как мы думали. Он помог мне сегодня с одним делом.

– Розали, отец накопал досье на Аима, он замешан в темных делах.

Сказать про то, что Аим полностью равнодушен к Розали, Энн не решилась. Она видела, что у сестры появились к нему чувства, хотя она и подавляла их.

– Значит, сегодня нас ожидают не милые семейные посиделки за столом?

– Нет.

– Понятно, – сжав губы, ответила Розали.

У Энн сложилось впечатление, что сестра успела привыкнуть к Аиму. Хранительница развернулась и прошла в столовую. Энн последовала за ней. За столом уже собралась вся семья: Николас, Аврора, Арлетти, Жулли и Луиза. Розали села рядом с Аимом, а Энн – рядом с отцом. Стол уже был накрыт. Аврора заказала еду из их любимого ресторана.

– Аим, – начал Николас, – почему бы тебе не рассказать о себе?

Сердце Энн сжалось. «Он что, собирается начать ужин с допроса?»

– Забыла зажечь свечи, – спохватилась Аврора. Она уже хотела встать за зажигалкой, как Аим провел рукой по воздуху и зажег все свечи на столе. – Точно, ты же световой, – с улыбкой сказала мама.

– Всегда к вашим услугам, – ответил он Авроре. – Что вы именно хотите знать, Николас?

– Ты закончил школу в своем ковене Краон, правильно?

Все, кроме Энн и Розали, приступили к еде. Они же напряглись от предстоящего разговора.

– Да, вместе с братом Адрианом. Нас отправили в школу-пансион, где были разновидности всех визардов, то есть не только световые. Этим и славится Мажиенн, он считается международным заведением.

– А затем ты поступил в университет? – предположил Николас.

– В центральный институт Мажиенна, – подтвердил Аим. – Его основал наш ковен. Он считается самым огромным из всех существующих университетов в магическом мире.

– И ты его, конечно же, каждый день посещал.

– Нет, эта история про моего брата, – усмехнулся Осколок света. – Это он прилежный студент, душа компании, участвовал практически во всех студенческих клубах.

– А ты? – подхватила разговор Арлетти.

– Я редко бывал в университете из-за постоянных разъездов.

– В каких разъездах ты был, если не секрет? – продолжил давить Николас.

– Путешествовал по магическому миру, собирал редкие заклинания, артефакты. Находил старых визардов-мудрецов. Я считаю, что институт не может всему научить, для этого надо самому что-то предпринимать.

– Звучит так, будто ты готовился стать лидером ковена Краон: искал способы, как стать сильней, учился у мудрых сорсиер, разыскивал редкие заклинания. Вряд ли это все нужно для твоей должности.

Между Аимом и Николасом образовался длительный зрительный контакт.

– Я просто любопытный и хочу использовать свой потенциал на максимум, – медленно проговорил Аим, почувствовав подвох.

– А как насчет твоей матери? – встряла Аврора. – Она это поощряет?

– Моя мать умерла, когда я был маленьким.

– Прости.

– Ничего, вы не знали. А отец не возражал насчет моих разъездов.

– А что он сказал, когда тебя отправили в Виллдэпер? – внезапно спросил Николас.

– Простите? – переспросил Аим.

Энн заметила, что настроение Осколка света явно подпортилось. Обычно, когда в чем-то уличают, появляется страх – бело-голубая вспышка в кругу цвета настроения. У него не было ничего подобного, никакого страха. Вот только настроение упало до черного цвета. Энн заметила, что Аим в принципе не бывал в приподнятом настроении, по крайней мере, за дни, проведенные здесь. Оно у него всегда было ровное или мрачноватое, иногда опускалось до печали. В мимике же это никак не отображалось. Если бы Энн не видела его насквозь, она бы считала, что он, наоборот, всегда в веселом расположении духа. Однако с реальностью это не имело ничего общего.

– Мне сказали, что ты был там картографом, тебя отослали в лес на год.

– Эта тема закрыта для обсуждения, – резко ответил парень.

«Черный цвет. Он натворит какую-нибудь глупость». Не успела Энн запаниковать, как цвет настроения Аима выровнялся до темно-синего.

– Всего пару вопросов, – не унимался Николас. – Как далеко вам удалось продвинуться? Год – это большой срок.

Выражение лица Аима не предвещало ничего хорошего. Его глаза метали молнии.

– Я не стану говорить на эту тему. – Аим закатал рукав на левой руке. На его предплечье было черное пятно. От него отходили кровеносные сосуды, тоже окрашенные в черный цвет. – Я выбрался из того ада и хотел бы забыть о нем.

Все остальные за столом умолкли. В комнате воцарилась тишина.

– Кто тебя так? – спросила Розали.

– Кумо, – ответил он, не отводя глаз от Николаса.

Имя существа никому ничего не сказало, кроме их отца.

– И ты обезвредил его яд? – удивился он.

– Пришлось вертеться, чтобы выжить.

– Аим, я бы не стал поднимать эту тему, но дело в том, что в твоем отряде были только преступники: либо серийные убийцы, либо сорсиеры, которые использовали черную магию. Вас отослали на год в лес, то есть на верную смерть. Это была…

– Казнь, – продолжил за него Аим. – Это была казнь. Но что, если я скажу, что не принадлежу ни к убийцам, ни к черным магам? – Он всмотрелся внимательнее в выражение лица Николаса. – Вы ведь не поверите мне, так ведь?

– Я верю фактам. В твоем досье сказано, что тебя отослали как преступника. Мне жаль это говорить, но тебе лучше покинуть нас.

Энн напряглась. «Что, если он взбунтуется?» Она сжала в руках мешочки-бомбы, которые до этого положила в карманы. Она внимательно наблюдала за кругом цвета настроения: если он окрасится в черный снова, и на этот раз не из-за воспоминаний о Виллдэпере, то их придется задействовать.

– Я уеду сегодня.

Аим встал и вышел из столовой. Никто не торопился нарушить снова воцарившуюся тишину. Энн взглянула на Розали. На ней не было лица, глаза поникли. Она провела рукой по воздуху, и все свечи погасли. Затем в ее глазах будто зажегся огонек. Она приподнялась, но затем резко села. Это выглядело очень ненатурально, будто кто-то заставил ее сесть, будто она марионетка и кто-то потянул за ниточки. Энн пригляделась и увидела черный силуэт около ее сестры. Кто-то держал руку на плече Розали, не давая ей встать. «Марта», – догадалась Энн. Говорящая с призраками вспомнила, что ее сестра звала какую-то Марту, когда призраки напали на нее. «У нее есть ручной призрак. Но зачем он Розали?» Хранительница повиновалась призраку. Она осталась сидеть на месте. Ее челюсть была крепко сжата, а взгляд был направлен в никуда. «Этому призраку удалось приструнить Розали? С ее-то буйным характером?» В голову к Энн закралась мысль, что тот призрак угрожает Розали, что она не способна от него избавиться и боится попросить о помощи.

Глава 10. Розали

Марта отпустила ее. Розали почувствовала, что опять могла двигаться.

– Так будет лучше, пускай идет, – успокаивающе сказала Марта. – Те Предки, которые, прошу заметить, еще на твоей стороне, бесятся от того, что он рядом с тобой. Они считают, что он должен преклоняться перед Хранительницей, перед наследницей ночного дара, а не претендовать на твои способности. Ты – продолжение древа семьи Нуар и внучка великой сорсиеры – Хель Дютэ. А он осмелился взломать твою тайну и прийти сюда с нечистыми намерениями.

– Они снобы, – прошипела Розали.

Она сама не понимала, когда успела встать на сторону Аима. Розали не наивная девчонка, она осознает, что он опасный противник. Но что это для той, кто смог разглядеть свет там, где остальные видели тьму? Он помог ей, не задавая вопросов. Он защитил ее от того мужчины. И, даже если Духи говорили держаться от него подальше, Розали была уверена, что они просто неправильно его поняли.

Было в Аиме что-то притягательное для нее, что-то в его взгляде. Когда он смотрел вдаль, с него спадала напускная маска обаятельного, веселого парня и прояснялось лицо юноши, который повидал многое в этой жизни. Он прошел через туманный лес с чудовищами и остался цел. Он встретился с тьмой с глазу на глаз и победил. «А может, она его поглотила и отпустила как своего единомышленника», – задумалась Хранительница. Ей ужасно хотелось узнать, почему его туда отправили, насколько сильно то место изменило его и какие раны оставило в душе. Но она понимала: он ей никогда об этом не расскажет.

Розали не удостоила Марту взглядом. Она встала, распрямила плечи и вышла в просторный коридор с черной мраморной плиткой. От волнения у нее закружилась голова. «Он уехал, он уехал, он уехал», – запульсировала надоедливая мысль. Розали и не подозревала, что его отъезд потрясет ее так сильно. Она схватилась рукой за перила и насильно заставила себя подняться наверх.

В своей комнате Розали присела на кровать. Помимо отъезда Аима, у нее была и другая проблема. Завтра она должна будет выйти на сцену и сыграть роль в пьесе «Пиковая дама». От этого будет зависеть ее будущая карьера. Если она не явится, то Розали заменят дублершей. Другая девушка сыграет роль, а Парижский университет может отменить свое приглашение и отдать место другой звезде. Розали разрывалась между своим будущим и своей судьбой. Между тем, что хочет сделать, и тем, что должна. Ее моральный долг – приехать в Мажиенн и найти останки Марты, раскрыть секрет и сразиться с последствиями. Иначе она никогда себя не простит за скрытую тайну того мужчины. Одной темной тайны было достаточно. Розали коснулась кулона на шее. Решено: завтра она поедет подавать заявку на участие в соревнованиях. «Ну почему я не могу остаться в стороне?» – с досадой подумала она.

В дверь кто-то постучал. Следом за стуком появилась Аврора. На ней было элегантное черное платье и туфли в тон на маленьких каблуках.

– Он ушел. Попросил меня дать ему зеркало в полный рост.

– Зачем? – удивилась Розали.

– Разложил травы и превратил зеркало в портал в Мажиенн. Сказал, что добираться до черного озера далеко, а потом идти через весь Сити… Как же его, Сити…

– Сити-Виолетюрн, – сухо ответила Розали. – Город ночных сорсиер. Подожди-ка, он сделал портал?

– Аим его уже закрыл. – Мать сразу поняла намерение дочери. – Точнее Николас задул свечи, и портал закрылся. Он попытался пройти сквозь него, но портал не пустил его.

– Потому что нам нельзя, – догадалась Розали.

– Да, на нашей семье стоит запрет. – Аврора подошла к дочери и села рядом с ней. – Мне жаль, что все так вышло. Я знаю: ты с ним сблизилась.

– Ничего подобного.

Розали вспомнила проведенный с ним день.

– Так, значит, духи хотят сделать меня Хранителем? – уголки губ Аима дрогнули в улыбке.

Розали сделала глоток горячего чая со смородиной из фарфоровой белой кружки. Они сидели в уютном кафе на веранде. Столы, как во всех кафе Франции, стояли слишком близко друг к другу, но к их везению здесь было не людно в такой час.

На столе горели свечи, которые Аим пару секунд назад зажег с помощью магии. Официант поставил корзинку с красными розами посередине стола, как у них принято, если приходит пара. Розали это немного смутило.

– Я никогда с ними не контактировал, – продолжил Аим. – Скажи мне, они соображают? Просто я световой визард и…

От такого вопроса ей стало смешно. Соображают ли они? Хотела бы она сама знать.

– Они могут сделать тебя ночным.

– Неужели? Вот это да. И чем ты их так разозлила? – Аим откинулся на спинку стула и слегка склонил голову вправо. Эта ситуация его весьма развеселила. «Наверняка в его голове крутится мысль: „Что же внучка Хель Дютэ могла натворить в мире без магии, чтобы Предки ее так возненавидели?“» – подумала Розали.

– Ммм, я громко пою в душе и люблю тосты с авокадо, а это не вяжется с образом ночной мрачной сорсиеры, вот они и бесятся, – пошутила она.

– А если серьезно? – рассмеялся он.

– Если серьезно, – она вздохнула, – их не устраивает, что наша семья отделилась от магии. Им нужен для роли Хранителя тайн кто-то могущественный. Как ты, – добавила она.

Тон Аима мгновенно стал серьезным.

– Им нужно мое согласие? Они его не получат. И духи сильно ошибаются насчет тебя. В тебе течет кровь Хель Дютэ, лучше тебя с этой задачей не справится никто. Особенно световой визард, внезапно возомнивший себя ночным.

Розали смутилась от его прямого взгляда и пылкой речи.

– Подхалим, – вставила Марта и закатила глаза.

Хотя она и отозвалась о нем резко, но по выражению ее лица было видно, что она ничего не имела против него, а особенно против таких слов.

Аим сделал глоток черного кофе.

– Боюсь, они так просто не отстанут, – заметила Розали.

– Давай так, – оживился он. – Раз все дело в магии, я могу помочь. Задуй свечи. – Розали потянулась за одной. Он поймал ее руку в воздухе. – При помощи твоих сил, – пояснил он и отпустил ее.

Розали опустила взгляд с его золотистых глаз на пламя свечи, такой же яркой и манящей.

– Помощь призрака не допускается, – сказал он громче, чтобы Марта услышала.

– Какого призрака?

– Я все знаю, – ответил он с наигранным упреком.

– Больно хотелось сдуть огонек с фитилька, – пробубнила Марта.

Розали сдержала смешок и вернулась к свечам. Ей было сложно сосредоточиться из-за пристального взгляда Аима. Он переводил взгляд с нее на свечи, затем обратно – и так несколько раз. «Наверное, он в шоке от того, как долго я с ними вожусь».

Розали решила помочь себе и подняла правую руку. Огоньки заколыхались. Хранительница сжала ладонь в кулак, и пламя потухло на четырех свечках. Аим ухмыльнулся.

– А теперь я усложню тебе задачу. – Он провел рукой, и свечи снова загорелись. – Я буду поддерживать пламя, а ты попробуй снова их задуть. – Розали подумала, что это что-то типа армрестлинга, только с магией. – Не волнуйся, я поддамся.

– Обнадеживает, – ответила она.

Хранительница снова подняла руку, но в этот раз почувствовала, как что-то блокировало ее силу. Она нахмурилась и подняла взгляд на Аима. В его глазах горел огонь.

– Ну же, это не так сложно, – подмигнул он. Розали сжала ладонь в кулак, но свечи не потухли. – Попытайся снова.

Розали вспомнила усилительное заклинание для борьбы со световыми из дневника Хель. Она прошептала: «Widen obumbratio, ignis exspiratura». Внезапно все свечи потухли, а фитильки на них стерлись в пыль. Их больше нельзя было зажечь. Воздействие заклинания попало и на одну розу, которая лежала в корзинке с остальными цветами. Она засохла и почернела.

Розали довольно посмотрела на Аима, но вместо одобрения увидела лишь раздражение. Он посмотрел на засохшую розу с негодованием. Аим поднял правую руку над ней, и она вновь расцвела. Розали почувствовала себя виноватой, будто она – ребенок, который сломал игрушку, а ему пришлось чинить.

– Прости, – вымолвила она.

«Он всегда кичится своей принадлежностью к световым. Неужели он и правда не переносит ночных сорсиер? А значит, я не могу ему нравиться. Неужели это все игра с его стороны?» Такая у них судьба: ночные поддерживают гармонию между мертвыми и живыми и наблюдают за потусторонним миром, световые же следят за гармонией в этом мире. Их миры были слишком разные.

К ним подошел официант, чтобы спросить, желают ли они еще что-нибудь. Он заметил угасшие свечи со сгоревшими фитильками и унес их с собой. Сказал, что принесет другие. Аим после его ухода посмотрел на Розали. Она совсем поникла. Практически всю ее жизнь Аврора запрещала ей заниматься магией. Она отгораживала ее от этого, как от чего-то чумного. С годами Розали привыкла думать, что ее дар – это нечто плохое, чего стоило сторониться. С Аимом она почувствовала себя иначе. Он заставил ее поверить, что быть сорсиером – не наказание. А теперь он показал своими действиями, что это относится только к световым, а за ночными нужен особый присмотр. «Он защищает природу… от меня».

– Прости, не знаю, что на меня нашло, – спохватился он. Хотя звучало это совсем не искренне. – Я сплоховал, а ты молодец. Я впечатлен, – обаятельно улыбнулся он.

Розали встряхнула головой, чтобы опомниться и вернуться в реальность. Она посмотрела на Аврору.

– Мам, он просто был гостем. Я присматривала за ним, – безэмоционально продолжила Розали.

– Отдыхай. – Аврора поцеловала дочь в лоб. – Завтра у тебя важный день.

– Ты о чем?

– О выступлении, конечно. Мы все придем.

– Ах, об этом.

После ухода Авроры Хранительница открыла дневник Хель в попытке найти какую-нибудь информацию о соревнованиях света и тьмы. Розали придется в них участвовать, она не сможет рассказать другому человеку, что ей нужно будет принести из леса. Тогда всем станет ясно, что ее семья планирует кого-то воскресить. Розали придется самой пойти в туманный лес и выкопать кости Марты.

Розали нашла заметку:

«Я спросила у дедушки, что за странный мужчина приходил к нему. Он ответил, что это был лидер всех ковенов – световой визард. На мой вопрос, как он стал лидером, дедушка ответил, что он выиграл в соревнованиях тьмы и света. А на вопрос, зачем приходил, он ответил, что это тайна. Я поняла, о чем он. Тот мужчина пришел к нему, чтобы скрыть тайну.

Мой излишне эмоциональный дядя Эндрю добавил, что помнит то время, когда проходили соревнования. После них ему пришлось проводить много призраков в другой мир. А дядя Трэвис, обожающий статистику, заметил, что из тысячи участников в живых осталось двести восемьдесят шесть. Это был самый жестокий турнир из всех известных. Тетя Камила рассердилась от таких разговоров. По словам дяди Эндрю, она потеряла там кого-то близкого. „Наша сестра не выучила главный урок: нельзя ни к кому привыкать, время всех заберет“, – сказал тогда Трэвис. Моя мама называла его циником за суровый нрав. Камила же ответила: „По крайней мере, я остаюсь живой. Мое сердце еще знает, что такое любовь и боль. Вы же – окаменевшие статуи себя, замершие во времени“.

Мама рассказала тем вечером, что в этих соревнованиях в основном до последнего этапа оставались только ночные визарды, хотя им и сложно на втором. Световые же проходили второй этап, но тонули на третьем. Однако нынешнему лидеру всех ковенов это не помешало выиграть».

– Второй этап, что за второй этап? – прошептала Хранительница.

Она стала переворачивать одну страницу за другой. Хель писала в дневнике не каждый день. Изредка она делала какие-то заметки о своей семье. Ее корявый почерк и детский слог выдавали возраст. На последней странице Розали прочитала: «Они ушли. Они обещали быть всегда вместе, но ушли. Они оставили меня одну в холодном доме». Розали провела пальцем по последним строчкам. Несколькими страницами ранее Хель записала слова ее дедушки – Грэйем Нуара. «Скоро мы все умрем. Твоя мама, братья, сестры, я. Все мы будем мертвы, нас похоронят. И это из-за тебя, Кайл. Ты разрушил нашу семью». Розали посчитала странным, что Грэйем почему-то обвинил самого младшего сына Кайла, а не Эндрю, который и сотворил заклинание по передаче ночных даров.

«Что побудило Эндрю отнять способности у всей семьи, передать их Хель и отменить оживляющее заклинание, которое действовало более пятисот лет?» – задумалась Розали. Хранительница нашла заметку, где говорилось о самом младшем члене семьи – Кайле. После последнего воскрешения он перестал спать. И у него появились проблемы со здоровьем. Этим он стал больше походить на мертвеца.

Розали захлопнула дневник и легла на кровать. «Она была маленькой девочкой с голубыми глазами. А за одну ночь стала самой могущественной сорсиерой из когда-либо существовавших. Ни у кого раньше не было сразу всех семи ночных даров. И она использовала их не на благие цели. Зачем она связалась с Бэзилом Налом?» Розали завела будильник и потушила свет одним движением руки, не касаясь выключателя. До встречи с Аимом она так не делала.

Розали проснулась в пять часов утра, из окна рассвета еще было не видно. Темнота окутывала комнату. Она присела на кровати и закрыла лицо руками. Ей до конца не верилось, что сегодня она должна будет попрощаться со своей карьерой. Она подведет свою труппу, чтобы спасти себя. Она не станет как Хель, не ошибется так сильно. Розали подошла к письменному столу и написала коротенькую записку для семьи. Вернется назад она только уже после выполненной миссии. «Возможно, они поймут».

Она переоделась в светло-бежевые брюки, сверху надела черную водолазку из кашемира. Из аксессуаров выбрала золотые часы на запястье и черный кожаный ремень с золотистой пряжкой. Розали собрала дорожную сумку с необходимыми вещами, так как в Мажиенне она планировала пробыть несколько недель, а возможно, и месяцев. В кошелек положила деньги, которые заработала за сокрытие тайн. На мгновение она посмотрела на сумку с косметикой, которой собиралась нанести макияж перед выступлением.

– Все-таки решилась? – удивилась Марта.

Призрак прошел сквозь дверь. Розали вздрогнула.

– Да, я поеду.

– Поторопись, а то столкнешься с Жулли.

Розали взяла дорожную сумку и вышла из комнаты. В коридоре она встретила Энн.

– Ты что здесь делаешь? – удивилась Розали.

– А ты? – Энн заметила черную сумку.

– Решила пораньше выехать в театр.

– Выступление же в шесть вечера. Розали, куда ты собралась?

– Никуда, я просто…

– Это как-то связано с Аимом? – перебила Энн сестру. – Если так, то мне надо тебе кое-что о нем рассказать.

Энн набрала побольше воздуха, чтобы выложить правду.

– Нет, не с ним. Я… я хочу подать заявку на участие в соревнованиях тьмы и света. Не могу сказать зачем и почему.

Энн уточнила у Розали, что это за соревнования. Розали вкратце рассказала, не упоминая о том, как это опасно.

– И они не смогут тебе отказать?

– Да, так и есть.

– Значит, я еду с тобой в Мажиенн.

– Что?

– Мне туда тоже надо, и тоже не скажу зачем.

Сестры в упор смотрели друг на друга, пока из соседней комнаты не вышла Жулли.

– Что за споры так рано? – спросила она хрустальным голосом.

– Она решила сбежать без нас, – ответила Энн.

– Энн! Ей нельзя с нами.

– Если кто и сможет ей помочь со способностями, то это точно будет кто-то из магического мира, – парировала Говорящая с призраками. – Мы едем в Мажиенн, ты с нами? Это твой шанс выздороветь.

– В Мажиенн? – Жулли приподняла от удивления тонкие брови.

Розали разозлилась на Энн. Она была уверена, что Жулли нельзя ехать с ними, так как это было опасное путешествие. Тем более Мотылек не может долго находиться на солнце, а Розали не сможет приглядывать за ней, ведь будет на соревнованиях.

Жулли неуверенно закусила губу и осмотрела свое белое платье из шелка с рукавами-фонариками и хлопковый корсет с голубыми розами в качестве украшения.

– Я слишком долго сидела дома, – начала она. – Я хочу поехать.

Энн улыбнулась ей в ответ.

– Это опасно, – возразила Розали.

– Другого шанса туда попасть у меня не будет, – пожала Жулли плечами. – Они могут мне помочь выздороветь. Что я теряю?

– Пускай идет, – встряла Марта. – Ей и правда могут помочь.

Розали послушалась призрака.

– Ладно, собирайте вещи. Жду вас внизу.

Спустя пару минут сестры спустились к Розали. Вместе они вышли на дорогу и дошли до ближайшей автобусной остановки. На автобусе доехали до магического посольства. Сестры подошли к бежевому зданию. Посольство находится внутри Музея изящных искусств на самом верхнем этаже. Это здание было построено в 1659 - 1685 годах и принадлежало бенедиктинскому монастырю. Теперь это музей, где была собрана прекрасная коллекция скульптур и картин, а также несколько магических артефактов, которые в магическом мире теперь находятся под запретом.

Сестры зашли внутрь. Энн подошла к одному из экспонатов.

– Это клык цербера из туманного леса, – прокомментировала она. – Одно касание – и человек или маг умрет.

– Здесь написано: нож XIV века, сделанный из кости, – заметила Жулли.

– Маскировка, на самом деле это клык цербера.

– Откуда ты знаешь?

– Проводила свое маленькое расследование по нахождению одной вещицы. Здесь ее не оказалось.

Розали взглянула на клык. «Из туманного леса, – мысленно повторила она слова сестры. – Сколько же там разных тварей?» В голове всплыл разговор во время вчерашнего ужина.

– Кто тебя так?

– Кумо.

– И ты обезвредил его яд?

– Пришлось вертеться, чтобы выжить.

– Пойдем, – раздраженно поторопила Розали сестер.

Сестры поднялись на верхний этаж, где хранилась одна из самых богатых во Франции коллекция живописи XIX века. Некоторые картины принадлежали таким художникам, как Пикассо, Тинторетто, Веронезе, Рубенс, Бонне и Брака. Сотни полотен висели в просторных комнатах. Розали прошла мимо них и подошла к лестнице, ведущей на последний этаж, где и находилось секретное посольство. На лестнице висело ограждение из бархатной ленты, а рядом переминался с ноги на ногу охранник.

– Bonjour mademoiselle. Le passage est fermé[4].

– Bonjour. Nous devons aller à l’ambassade[5].

Охранник внимательно всмотрелся в лицо Розали и попросил паспорт. Хранительница передала документы сразу всех троих. Он связался с кем-то по рации и попросил забрать документы. К ним спустился человек в официальном костюме. Первым он взял паспорт Розали.

– Хранительница тайн, – выпалил он. – Какими судьбами?

– Расскажу по пути.

Охранник ошарашено посмотрел на них. Он отошел, и сестры смогли подняться наверх.

– Мы хотели бы подать заявку на участие в соревнованиях тьмы и света. – Мужчина, который представился Томасом, остановился на последней ступеньке. – Сегодня последний день подачи заявок, как мне известно.

– При всем уважении, мисс Дютэ, мы не можем пустить вас в магический мир. Это запрещено любому члену вашей семьи.

– В правилах турнира сказано, что каждый имеет право на участие.

– Это правда, но запрет…

– Вы хотите нарушить правила турнира? – не сдавалась Розали.

Томас окинул взглядом помещение. По залу мельтешили работники, у дальней стены стояли офисные столы, загороженные перегородкой из стекла. Также здесь был маленький отдельный кабинет для обмена валюты.

В комнате находилось два сорсиера, которые, видимо, решили сегодня получить визу в магический мир. Лион – не самое популярное место, куда бы хотели отправиться сорсиеры из магического мира. И Розали посчитала странным, что тут оказался кто-то еще, помимо них.

– Подождите здесь, можете присесть в кресла. Я пойду все узнаю и вернусь к вам.

Томас прошел к дальнему углу, открыл дверь и скрылся за ней. Розали повернулась к Марте. Она кивнула в ту сторону, куда ушел Томас, мысленно говоря: «Проследи за ним». Марта поняла намек Хранительницы и пошла следом за Томасом, но остановилась около двери. Она не смогла войти. Призрак вернулся назад.

– Они поставили защиту от призраков.

Розали издала разочарованный вздох. Сестры стали ждать вердикт.

– Насколько ты уверена, что они обязаны нас пропустить? – спросила Жулли.

За окном замаячил рассвет, и, конечно, Жулли напряглась из-за этого. Свет проник в помещение – окна здесь были не защищены от попадания ультрафиолета.

– Кто твой источник? – пояснила Энн вопрос Жулли.

– Аим.

– Этот лицемер? Мы обречены, – подвела итог Говорящая с призраками.

Она поставила локти на колени, а кулаками подперла подбородок. Внезапно Томас выпорхнул из комнаты и подошел к ним.

– Ваш запрос отправлен Лорансу Эвансу. Он решит, впускать вас или нет.

– И как долго ждать? – спросила Энн.

– От трех часов, – замялся он.

Глава 11. Аим

Зеркало перед Аимом окрасилось в черный цвет. «Готово, – подумал он. – Получилось неожиданно, но я все равно собирался завтра уезжать. Здесь меня больше ничего не держит». Аим закинул дорожную сумку на плечо, посмотрел на Николаса и кивнул ему в знак прощания. Тот никак не отреагировал.

– Задуйте свечи после моего ухода.

Аим сделал шаг вперед и оказался в своем доме. Перед тем как Осколок света отправился в Лион, он позаботился о своем возвращении. Зеркало в его комнате было обмазано специальным раствором, который позволил Аиму создать связь между зеркалом в Лионе и этим. Иначе ему пришлось бы идти до портала, который находился в Париже, а на выходе из него он бы оказался около черного озера в Сити-Виолетюрн. Это не совсем легальный способ путешествия между мирами, и на выходе его бы встретили совсем не очаровательные ребята. В прошлый раз ему пришлось подкупить их редкими ингредиентами, которые он лично собирал в Виллдэпере. Если бы Аим решил путешествовать легальным путем и обратился в посольство, то его отца обязательно бы оповестили о действиях младшего сына, а тот не должен был узнать, где он. Прошел уже ровно год, как они в последний раз виделись. Их встреча произошла за десять минут до его ссылки в Виллдэпер.

Аим бросил дорожную сумку на пол. Сейчас он жил в квартире на самом верхнем этаже, черная мебель напоминала комнату Розали. Вот только света здесь было больше: позади дивана огромное во всю стенку окно, ведущее на террасу. Аиму нравился свет и простор, поэтому кухня была совмещена с залой, а потолка между первым и вторым этажом в гостиной не было. На втором этаже была открытая комната с книжными шкафами, где стояли редкие книги с заклинаниями и магическими артефактами, которые Аиму удалось насобирать в путешествиях. Самое же солнечное место – его спальня на втором этаже с большим окном над кроватью. Солнце для светового визарда – энергетическая батарейка.

Аим вздохнул с облегчением. Наконец-то он находился не в темном доме с ультрафиолетовой защитой на окнах. Там он чувствовал себя как в подвале. На третий день Аим уже ощущал слабость во всем теле. Визард подошел к лаковому черному столику напротив дивана, где были разбросаны кожаные дневники Хель Дютэ. До отъезда Аим вручную, пытаясь точно скопировать почерк десятилетней девочки, выписал несколько отрывков из всех дневников. То есть суммировал их и сделал это так, чтобы выглядело, будто был всего один дневник. В нем была изложена очень краткая история семьи Нуар от лица Хель. Настоящие дневники он украл из нынешнего ковена Дютэ, который теперь переименовался в ковен Нуар в честь, соотвественно, семьи Нуар. Аим задействовал много ресурсов, чтобы заполучить их. При помощи дневников он хотел узнать, как Эндрю создал заклинание передачи сил. Осколок света пытался повторить за ним, проводил пару экспериментов, но все тщетно. В дневнике не было подробно расписано, как он это сделал. Тогда Аим решил воскресить Эндрю Нуара при помощи некроманта, но этот план тоже был обречен на провал. Если он останется в живых после соревнования, то вернется к Розали и заставит взять силу некроманта из могилы Хель и воскресить ее родственничка. Он должен отомстить брату за то, что тот заставил его пережить. Он отнимет у него дар света.

Аим присел на диван. Ему вспомнился роковой вечер, когда он вернулся домой, а там его схватили.

Аим тогда зашел в особняк с беспокойством, потому что заметил у дома черные машины охранной службы. Внутри он увидел военных, отца и Адриана в наручниках. Отец показал рукой на Аима и сказал:

– Вот он. Говорю же, они близнецы с Адрианом. Это его вы видели на камерах наблюдения. Его, а не Адриана.

На Аима обернулись все военные. Двое из них кинулись к нему, прижали к стене и нацепили наручники. Аим скривился от удара об стену.

– Что происходит? – возмутился он.

– Молчи, – приказал военный, который прижал его к стене.

– Проверьте его спальню, – скомандовал главный.

Несколько военных пошли наверх. Аима оттащили от стены, повернули к семье, но продолжали держать.

– Отец? Что происходит?

– Замолчи, я тебе больше не отец.

– Нашли! Магический артефакт «Черная вдова» лежал у него в шкафу.

– Что? Это не мое.

– Вы имеете право хранить молчание.

Его увезли в другое место, где должен был состояться допрос. Там его привели в комнату с серыми стенами, где стояли только один стол и два стула. Наручники на руках Аима приковали к столу, чтобы он не сбежал.

Ему показали запись с камер, на которой Адриан украл магический артефакт с черной магией. В тот день они даже одеты были одинаково. Утром Аим и Адриан были на вручении дипломов, оба в черных костюмах. Осколок света повторял, что на пленке его брат, а его подставили. И повторял он это изо дня в день, пока ему не выдвинули обвинение.

В один вечер адвокат Аима зашел к нему в комнату переговоров.

– Аим, мне жаль, вердикт вынесен. – Осколок света поднял тяжелый взгляд на своего помощника. – Тебя хотят сослать в Виллдэпер на два года.

– Два года? – усмехнулся он. – Там и два месяца не продержаться.

– У меня есть предложение к тебе. Если ты сознаешься, тебе скосят год.

– Мне все равно не жить.

– Аим, – строго сказал адвокат. – Я знаю, ты не виновен. Но я ничего не мог поделать, вся твоя семья подала показания против тебя. А у Адриана каким-то образом оказалось алиби. Какие-то визарды подтвердили, что он был в это время в другом месте.

– Они все подставили меня.

– Это так, но я все равно предлагаю тебе сознаться. Ты смышленый парень, Аим. Ты сможешь выйти живым из того леса. – Осколок света закрыл глаза и опустил голову. Он не верил словам адвоката. – Посмотри на себя, тебе выдали красный диплом на самом сложном факультете по магии и две Боттерилл премии за научные исследования в магии. А тебе и двадцати пяти нет. Ты очень сильный визард, ты справишься. Послушай, я могу отправить тебя в отряд из самых отмороженных преступников. Они опасны, но знают, как выживать. С ними у тебя будет шанс.

– Хорошо, – внезапно согласился Аим. – Я возьму вину на себя. И выберусь оттуда любой ценой или хотя бы попытаюсь.

– Когда зайдешь в лес, отыщи это растение. – Адвокат показал на телефоне картинку с фиолетовыми цветами. – Это шалфей. Если темные духи приблизятся, то зажги его. Запах этого растения отпугивает их. И не спутай шалфей с дельфиниумом. Они выглядят одинаково, но второй из них ядовитый.

– Прямо как мы с братом, – усмехнулся Аим.

– У дельфиниума цветочки крупнее. И они бывают белых и розовых цветов. Шалфей же всегда сиреневый. Не перепутай, одно прикосновение ядовитого растения может сразу убить.

– Теперь я стану дельфиниумом, – прошептал Аим.

Он поднялся на второй этаж в кабинет, чтобы проверить наличие ингредиентов, которые ему могли бы понадобиться для соревнований. Он подошел к шкафу и провел пальцем по сосудам, нужным для выживания в турнире. Некоторые из них были практически пусты. Целый год ему пришлось понемногу продавать редкие ингредиенты для заработка. «Значит, пора навестить старую знакомую».

Аим решил не ложиться спать. Всю ночь он повторял различные заклинания, заучивал наизусть ингредиенты для отваров. Когда за окном замаячил рассвет, он подошел к панорамному окну и вышел на террасу. Солнце поднялось над океаном. Золотистый свет окутал город. Сейчас Аим жил в районе Мажиенна, который принадлежал ковену Краон. Его дом находился на западной стороне города и почти граничил с Эклипсоле – городом странных небесных явлений. Поэтому солнце приходило к нему в квартиру только на закате, окрашивая все внутри в приятный сиреневый цвет.

Эклипсоле был переполнен магией, она в прямом смысле летала в воздухе. Это первый город, который был создан в магическом мире. Там закопали одиннадцать магических радиаторов – на них и держался этот мир. Поэтому в Эклипсоле происходили странные вещи: то звездопад каждую неделю, то северное сияние или радуга ночью вместе с Млечным Путем. Аиму не нравилось это место, оно было слишком нестабильно, а вот визарды лунного или солнечного затмений спокойно там жили. Только там они и рождались: чтобы стать визардом затмения, не нужно, чтобы один родитель был световым визардом, а другой ночным – это так не работало. Достаточно было родиться в Эклипсоле, и магия, летающая в воздухе, сделала бы свое дело.

Осколок света осмотрел город. Не проходило ни дня, чтобы он не задавался вопросом: «Почему? Почему отец отправил меня на верную смерть?». Возможно, что-то живое еще осталось в его измученной душе, и он был еще способен чувствовать боль. Однако только благодаря мести он каждый день вставал из постели. Адриан с отцом забрали у него все: от него отвернулись все друзья, его не наймут ни на одну нормальную работу, на нем навсегда останется метка преступника. Он стал изгоем в магическом мире. Но он планирует возродиться, как птица феникс из пепла, и завоевать ковен Краон. Для этого надо будет отнять силу у Адриана и стать правой рукой руководителя всех ковенов.

Аим заварил чашку черного кофе и отправился в спальню. Он надел рубашку с черными брюками, расстегнул первые две пуговицы и неопрятно заправил ее в штаны – как делал его брат. У Аима волосы были зачесаны наверх, а у Адриана пробор располагался с левой стороны. Осколок света повторил прическу брата. Браслет из карельского шунгита вперемешку с черным алмазом он снял и положил в карман. Карельский шунгит нужен был для поглощения магии. Если бы кто-нибудь направил чары против Аима, то шунгит впитал бы половину. Черный алмаз помогал магии не распыляться, а воздействовал точно на объект. Это был дорогой подарок от его хорошей знакомой. Она принесла ему браслет в день отсылки в Виллдэпер. И сегодня он навестит ее спустя год.

Солнце за окном поднялось высоко в небо. Часы показывали восемь утра. Аим вышел из квартиры, спустился на лифте на первый этаж и вышел из здания. Прошел примерно год с тех пор, как он выбрался с Виллдэпера. Люди больше не пытались найти в толпе незнакомцев опасного преступника, а значит, Аим мог свободно перемещаться по улицам Мажиенна. Никто даже не смотрел в его сторону.

Спустя час он добрался до нужного офиса, зашел внутрь здания и подошел на ресепшен. За ним стояла милая девушка, одетая в официальную форму фирмы.

– Адриан, – с улыбкой поприветствовала она. – Ты сегодня вовремя? Вот так удивил.

Аим прочитал имя на бэйджике.

– Лэсси! – восторженно сказал он. Аим оперся локтем на стойку ресепшена и подпер щеку рукой. – Ты сегодня шикарно выглядишь.

– Перестань, – застенчиво рассмеялась она.

– Тут такое дело, я забыл пропуск, не сделаешь новый?

– Ага, значит, задабриваешь комплиментами, чтобы я сделала тебе одолжение?

– Ты меня раскрыла, – пожал плечами Аим и мило улыбнулся.

Он надеялся, что хорошо изображает брата.

– Последний раз даю тебе свой пропуск. В следующий раз будешь ждать, как все, – в той комнате у охраны.

Аим взял пропуск Лэсси. Она нахмурилась, увидев родинку на запястье парня.

– Что ты делаешь вечером? – быстро среагировал он.

– Хочешь пригласить меня?

– А почему бы и нет? Заеду за тобой в восемь, – подмигнул он.

– Ладно, – довольно согласилась она.

Он отвернулся от нее и перестал лыбиться, как идиот, ну или как его брат, что, в общем-то, было одно и то же. Аим прошел в лифт и поднялся на тридцать второй этаж. Пройдя вдоль коридора, он нашел нужную дверь. В офисе пока никого не было. Аим зашел внутрь и присел на темно-зеленое кожаное кресло. Он попытался сдвинуть стеклянную статуэтку в виде орла при помощи магии, но она не поддалась. «Значит, это место защищено, умно, дядя, очень умно. Но тебе это не поможет».

Через некоторое время в комнату зашел Редманд Ламарэ-Краон – дядя Аима по линии отца. Высокий мужчина лет сорока. Увидев Аима, он вздрогнул.

– Адриан! Что ты здесь делаешь да еще так рано?

«Мда, все удивляются моей пунктуальности».

– Я не мог просто навестить тебя?

– Просто так? Не думаю. Чего ты хочешь?

Аим поднялся с дивана и подошел к дяде. Он взял стеклянный стакан для виски со стола из красного дерева, разбил его об угол и прислонил острый осколок к шее Редманда.

– Правосудия и честных показаний в суде.

– Аим, – на выдохе сказал дядя.

Редманд стал пятиться назад, пока не наткнулся на стену. Его племянник шел вслед за ним, не опуская осколок от шеи дяди.

– Что-то не вижу восторга в твоих глазах, любимый дядя.

– Твой отец заставил меня, Аим, он угрожал мне. Я не мог иначе, у меня ведь семья, дети. – Осколок света вспомнил, как в детстве Редманд водил его в зоопарки, кинотеатры и брал с собой в отпуск. Иногда он ласково называл Аима сынишкой. Они были очень близки. И именно он дал самые яркие показания против него в суде. – Убери осколок, Аим, перестань. Это не ты, ты бы никогда не причинил мне вреда.

– Теперь это я. Вы сделали меня таким.

– Ты нездоров, тебе нужна помощь.

– Помощь здесь нужна только тебе. Где оно?

– Что? Я тебя не понимаю.

– Стимулирующее средство для визардов, которое вы используете вместе с отцом и Адрианом. Мне нужен весь твой запас с девясилом.

Девясил – запрещенное магическое растение, оно было способно утроить способности визарда, но также вызывало привыкание. И дело было не только в веществе, но и в обретенной силе. Она опьяняла, и визард хотел почувствовать себя снова таким же могущественным, поэтому просил новую дозу. Девясил сделает Аима очень сильным, но он не собирался пользоваться им без причины, только при острой необходимости. Он не планировал бороться с зависимостью от девясила всю жизнь.

– Аим, брось, – стал отпираться Редманд.

– Где он?!

Редманд сильнее вжался в стенку, так как Аим поднес осколок ближе к коже и готов был полоснуть им по шее.

– В сейфе за картиной.

– Код?

– 587 345.

– Пароль от компьютера?

– Зачем?

– Пароль!

– Имя и фамилия моей дочери, – сдался он. – Тебе не победить отца. Ты затеял опасную игру.

– И победа будет за мной. Мне больше терять нечего, – прошипел Аим – Передай Адриану, что я приду за ним.

Около Редманда стояла мраморная скульптура льва, высотой примерно в метр. Аим ловко взял ее и ударил дядю по голове. Тот сразу потерял сознание и упал на пол. Аим подошел к картине, на которую посмотрел Редманд, когда говорил, где был спрятан девясил. На полотне крупными мазками был нарисован рассвет. Аим ввел нужные цифры и открыл дверцу. В сейфе лежали деньги, документы и пара пачек девясила. Аим взял их все и растолкал по карманам. Затем он подошел к компьютеру и ввел пароль. Тот оказался верным, и теперь у Аима был полный доступ к данным Редманда.

Он зашел в программу и выудил личную информацию о богатых клиентах дяди. Пара кликов – и Аим выложил данные в сеть. А переписку дяди с начальством он переслал клиентам. После этого они все уйдут от него, а фирма Редманда обанкротится. Аим не сомневался в своих действиях ни на секунду. А когда нажал на кнопку «отправить», то даже не моргнул. Ему было так же плевать, как было плевать дяде на него в зале суда.

В коридоре послышались шаги. «Лэсси догадалась», – усмехнулся Аим. Он вышел из кабинета, где можно было пользоваться магией, и стал невидимым. Он пошел прямо по коридору и свернул налево. В сторону кабинета Редманда уже неслась охрана. Они не увидели Аима и пробежали мимо него. Осколок света зашел в лифт и благополучно спустился на первый этаж. Он подошел к стойке ресепшена, стал видимым и протянул пропуск Лэсси. Она вздрогнула и взвизгнула от неожиданности.

– Возвращаю твое. – Лэсси отшатнулась назад. – Не меня надо бояться, а тех, на кого ты работаешь.

Аим вышел на улицу. По дороге он застегнул рубашку, взлохматил волосы и снова надел браслет. Теперь он ощущал себя собой. От воспоминаний о брате его передернуло. Внезапно он вспомнил Розали и ее отношения с сестрами. Они стояли друг за друга горой. Когда Энн атаковали призраки, Розали сделала все возможное, чтобы помочь ей. Даже будучи слабой, Розали умудрилась найти способ, как отослать духов Предков подальше от Энн. И он помнил, как Энн смотрела на него, когда увидела их с Розали вдвоем в холле. По ее взгляду он понял, что если причинит вред Розали, то будет иметь дело с ней. И он точно знал, что если пойдет против одной сестры Дютэ, то будет иметь дело с остальными пятью. Какая-то его часть захотела принадлежать к семье Розали. Это та часть души, которая еще осталась восприимчива к чувствам. Да, у них тоже была неидеальная семья – с темной историей, которая тянулась от самой семьи Нуар. «Однако их можно назвать семьей. Меня же собственный отец отправил на смерть из-за того, что Совет визардов задумался, не отдать ли место лидера ковена Краон младшему сыну, то есть мне. Тогда отец и стал планировать, как от меня избавиться. Он хотел, чтобы Адриан занял место лидера, а не я».

По пути Аим зашел в один офис и оставил заявку на участие в турнире. Перед тем как уйти, он немного изучил имена других участников на экране.

– Слышал, что говорят об этом турнире, Аим? – обратился к нему стоящий рядом молодой парень.

Аим прекрасно знал, что кто-нибудь обязательно узнает его здесь. Все же он легенда – парень, который мог стать великим световым визардом, но увлекся черной магией, был сослан в Виллдэпер и вышел оттуда живым – так о нем говорили.

– И что же?

Аим медленно повернул голову к парнишке. Его удивило одно, что тот был достаточно смелым, чтобы не испугаться Осколка света и заговорить с ним, а ведь Аим считался опасным преступником.

– Соревнование уже называют самым эпичным за всю историю. В нем примет участие много выдающихся визардов. – Парень посмотрел на Аима. – Даже не знаю, стоит ли принимать в нем участие, когда там будешь ты. Ты выжил в туманном лесу, тебе нет равных.

– Я польщен, – равнодушно ответил Аим. – Можешь не участвовать, я никому не отдам победу. Чего бы мне это ни стоило.

Осколок света уже хотел выйти из офиса, как вокруг поднялся шум. Все люди повторяли одно и то же: «Дютэ?». Аим посмотрел на табло и прочитал имена, которые только-только высветились на экране: «Розали Дютэ, Энн Дютэ, Жулли Дютэ». «Она все-таки решилась, – усмехнулся он. – И привела группу поддержки». Под несмолкающий гомон он вышел из офиса.

Через несколько минут Аим остановился у магазина одежды. «Бутик Бетс Эйбрамсон». Знакомые витрины вызвали у него улыбку. За стеклом стояли манекены, предлагающие одежду, которую стала бы носить разве что сама Бетс. Это в ее стиле – платья под старину. Также на витрине были представлены шарфы и бусы. Сам магазин снаружи был покрашен белой краской, которая местами от старости осыпалась. Аим открыл дверь, отчего внутри раздался звон колокольчика. Аим вдохнул до боли знакомый аромат жареного шоколадного печенья и запеченной тыквы. Здесь всегда так пахло. В бутике горела приятная теплая подсветка.

– Мы откроемся через десять минут, подождите, пожалуйста, на входе, – пробубнила Бетс.

Бетс – женщина в возрасте. У нее была смуглая кожа и черные волосы. С ней Аим познакомился через одного старого мудрого визарда. Дело в том, что Бетс дружила с ночной из ковена Стеллэр, которая являлась хранительницей ключей в месте, где работали Собиратели, поэтому у нее всегда было в наличии много редких ингредиентов для зелий. Именно поэтому их свели вместе. Бетс раньше доставляла ему травы, и ему не нужно было иметь дело с ночными визардами из ковена Стеллэр.

Под бутиком находится подвал, где Бетс и хранила ингредиенты или магические камни. Их она продавала знакомым. Этим Бетс и зарабатывала на жизнь – торговля платьями шла вяло.

– Даже не обнимешь?

Бетс вздрогнула и подняла глаза на Аима. На секунду она даже испугалась, а затем оттаяла.

– Аим? Аим, это ты?

– Ну а кто же еще.

Бетс бросила платье, которое вешала на плечики, и понеслась к Аиму. Она крепко стиснула его в объятиях своими полными руками. Аиму показалось, что она выдавит из него кишки. Она стала ощупывать его: взъерошила ему волосы и потрепала щеки, не переставая повторять:

– Это ты? Это действительно ты? – Затем выражение ее лица стало суровым, и она зарядила Аиму подзатыльник.

– За что?

– Ты год не навещал меня после Виллдэпера. Какого мне было, как думаешь?

– Я не мог, за мной пристально следили. Я не хотел привести к тебе на хвосте недоброжелателей.

Бетс обернулась и проговорила:

– Лиззи, поставь чайник и подогрей печенье. – Аим только сейчас заметил в углу молодую девушку со смуглой кожей и черными волосами. – Это моя племянница. Пойдем.

Они прошли за прилавок с кассой и вошли в дверной проем, где располагалась маленькая комната, похожая на чулан. В ней стоял обеденный стол со стульями и немного кухонной утвари. Аим и Бетс сели за стол напротив друг друга.

– Мой подарок, – с улыбкой сказала она, когда увидела знакомый браслет на запястье Аима. – Он помог тебе? – Не успел он ответить на вопрос, как она принялась задавать следующие: – Тебя там не ранили? Ты здоров? Ничего не болит?

– Я в порядке, – он поспешил успокоить ее. – Легко отделался. – Аим задрал рукав и показал черную отметину.

Она бы все равно не поверила, что он вышел из леса без малейшей царапинки, поэтому заранее решил предотвратить череду вопросов, которые бы перешли в допрос с пристрастием. Тем более Аим точно знал: Бетс пошлет племянницу за целебной мазью, а у него появится возможность поговорить с ней наедине.

Бетс схватила его руку и притянула к себе.

– Кумо?

– Он самый.

– Мой бедный мальчик, – запричитала она. – Лиззи, принеси лечебную мазь из подвала.

Племянница поставила на стол две кружки и тарелку с печеньем и поспешила за мазью. Аим, удостоверившись, что она теперь далеко, продолжил разговор:

– Мне нужны некоторые травы.

Аим достал из кармана список ингредиентов. Бетс озадаченно на него посмотрела.

– Плод гибискуса, сон-трава, непентес, моли, кора дерева Ловпу, шалфей, – прочитала она вслух. – Что ты задумал?

– Решил пополнить запасы, – уклончиво ответил он.

Бетс достала телефон и стала что-то печатать в нем.

– Твое имя в списке участников, – с ужасом сказала она. – Ты только вышел из туманного леса и опять туда рвешься? Ты в своем уме? Я чуть ли не поседела, пока ты там был!

– Я должен стать лидером всех ковенов и забрать Краон себе.

Бетс посмотрела ему в глаза.

– Одумайся, ты остался в живых. Тебе дали второй шанс, шанс на счастливую жизнь. Не потеряй его. Не разрушь все из-за слепого желания мести, дорогой.

– Месть – это все, что у меня осталось. Благодаря ей я встаю с утра. Я отберу все у них, как они забрали все у меня.

Бетс с ужасом посмотрела на него.

– Ты не мой Аим, мой Аим не стал бы нечестно поступать и тем более мстить.

– Твой Аим проиграл, его убили в туманном лесу. Новый я не дам себя в обиду. Я стану их кошмаром.

– Не становись как они. Будь выше их.

– Не могу, они уничтожили меня. Отец отказался от меня и послал на смерть. Он подговорил всех знакомых, и они дали ложные показания в суде. Я встретился с самыми темными монстрами из леса. Я видел, как они пожирали людей из моего отряда, слышал крики их жертв, мольбы о пощаде. И все это было сделано для того, чтобы Адриан мог стать единственным наследником. Когда я вышел из леса, оказалось, что и друзья отвернулись от меня. У меня нет больше того будущего, о котором я мечтал. Меня не возьмут ни на одну работу. И для всех я – опасный преступник, от которого стоит держаться подальше. Я стал изгоем в магическом мире.

Аим остановился, когда услышал за спиной шорох. «Как много Лиззи услышала?»

– Уезжай в человеческий мир, там ты сможешь начать новую жизнь. – Бетс взяла из рук племянницы мазь.

– Это не вариант для меня.

– Лиззи, можешь идти. – Племянница Бетс послушно вышла из комнаты. – Хорошо, я дам тебе необходимые ингредиенты из списка. Они все у меня есть, но некоторые в небольшом количестве. И, Аим…

– Ммм?

– Что произошло с твоим отрядом? Почему они все погибли?

Его будто обдало холодной водой. Он вздрогнул и резко отпрянул от стола. Перед глазами появились картины смерти. В груди заныло чувство вины, однако через секунду он его заглушил.

– Не могу… не хочу об этом говорить.

– Да, конечно, прости. Ты слышал, что сестры Дютэ решили участвовать в турнире? Весь магический мир стоит на ушах от этой новости, – Бетс решила сменить тему разговора. – Они могут быть сильными противниками. Ты их не опасаешься?

Аим чуть не подавился чаем с медом.

– Слышал, я сам предложил Розали поучаствовать.

Он сделал второй глоток чая и откусил фирменное печенье Бетс. На секунду время вернулось вспять. Он опять сидел за ее столом на мини-кухне. В окно светило яркое солнце, отчего он мог разглядеть каждую морщинку, которые появлялись около глаз от улыбки Бетс. И казалось, что ссылки в туманный лес никогда не было. Если бы не огромная дыра в сердце, он бы мог в это поверить, мог бы притвориться, что все было по-прежнему.

– Ты навещал семью Дютэ?

– Да, решил познакомиться.

– Ты? Познакомиться? Ты не переносишь ночных визардов на дух.

– В темные времена все способы хороши.

– Ах, вот в чем дело. Они понадобились тебе для твоего коварного плана. Чего ты хочешь от Дютэ?

Бетс явно не понравилась идея Аима отомстить своей семье.

– Они помогут мне с одной задачей, пустяки.

– И они согласились? – недоверчиво спросила она.

– Ну, самая младшая из них без ума от меня – Розали, она Хранительница тайн. Она сделает все, что нужно, стоит мне только настойчивее попросить. А если нет, то я попробую другой подход.

Он был уверен, что Розали у него на крючке. Правда, то, что она не пришла к нему, когда ее отец попросил его уйти, немного смутило. Вдруг от новой информации о нем она охладела? Впрочем, ему не доставит труда растопить лед вновь.

– Хель передала опасные способности совсем младенцам. – Бетс покачала головой. – Немыслимо. Хранительнице сейчас должно быть не больше двадцати лет.

– Хель тоже передали силы, когда она была еще ребенком. И она с этим разобралась, – равнодушно пожал он плечами. – Правда, у Розали какие-то стычки с Духами. Как я понял, она их совсем не впечатляет. Но в ней есть потенциал. Из всех сестер она больше всех походит характером на Хель – эксцентричная, талантливая, смышленая. У нее умный взгляд.

– Ты будто про собаку говоришь, – подметила Бетс. – Тебе не стоит сильно сближаться с ними. Их семью всегда преследовали смерть и страдания, так что держись от них подальше.

Аим в ответ хмыкнул:

– Знаешь, давай удвоим все ингредиенты. Как думаешь, сколько времени понадобится, чтобы выдрессировать ночного визарда? Возможно, мне нужно будет задержать Розали в магическом мире.

– Теперь я переживаю за нее.

Часть третья. На поле боя лишь двое

Глава 12. Розали

Розали не знала, куда себя деть. На часах было уже девять часов утра, а они до сих пор сидели в посольстве. Томас даже не смотрел на них. Он был занят рабочими делами.

– Солнце поднялось, – заметила Жулли. Она достала из рюкзака черную толстовку с капюшоном и накинула на себя.

– Мы состаримся здесь, – простонала Розали.

– Прояви немного терпения, – ровно ответила Энн.

– У меня его нет.

Розали сползла вниз в кресле и задумалась о театре. Если им откажут, то она успеет добраться до сцены и сыграть роль. Главное, чтобы они долго не затягивали с решением. Глубоко в душе Розали понимала, что она не придет сегодня в театр. Их должны будут впустить в магический мир, они не смогут отказать из-за правил турнира. Но все же в сердце теплилась маленькая надежда, что их отправят домой, и она сможет вернуться к прежней жизни с чистой совестью.

Магия никогда полностью не покидала Розали, она нашла ее на сцене в театре. Шорох костюмов, еле уловимый смех сливались в темноте в единый непередаваемый звук. Гибкие движения актеров за кулисами, учащенное сердцебиение юных зрителей. И аплодисменты, способные заново зажечь свет. Магия. Множество таких моментов сопровождали несколько лет жизни Розали. Она жила театром, дышала им. Для нее это была не просто будущая работа или хобби, а секретное оружие, позволяющее выплескивать все накопившиеся чувства на сцене.

Голос Томаса над ними прозвучал как раскат грома:

– Вас внесли в список. Сейчас оформим с вами пару документов, сделаем визу и отправим вас в магический мир. Сегодня вечером уже пройдут мероприятия, куда должны явиться все участники. А завтра начнется турнир. Следуйте за мной. – Томас кивнул на один из пустых столов.

Розали напряглась еще больше. Сегодня ее жизнь изменится навсегда. Она не знает, какие опасности ее поджидают и что с ней случится. Однако одно ясно точно: ей нужно будет сделать все возможное, чтобы остаться в турнире до последнего этапа. А с ее навыками в магии это будет сложно.

– Здорово, – Розали с трудом улыбнулась.

Вышло неправдоподобно, но приличия мало кого интересовали сейчас. Их отвели к столу, где они заполнили необходимые документы. Через несколько минут сестры держали в руках пластиковые карты, переливающиеся перламутром. На них были их фотографии и основная информация: возраст, дата рождения, национальность и способности. Внизу был написан код. Томас сказал, что это пропуска или визы.

– Это информация о турнире тьмы и света. – Он вручил им три буклета.

– Откуда возникло такое название? – спросила Энн.

– Давным-давно это было просто детское соревнование, оно проводилось только между ночными и световыми визардами. Затем детское соревнование превратилось в спортивное, а еще позже переросло в такой турнир. Участвуют в них теперь и визарды лунного или солнечного затмений, и простые слуги природы, но название оставили прежнее – прижилось. Кстати говоря, такие спортивные соревнования до сих пор существуют. Их проводят в школах и университетах. Учащиеся соревнуются между другими школами или высшими учебными заведениями.

– Теперь ясно.

– Следуйте за мной. – Он махнул головой на дверь в конце помещения.

Сестры переглянулись и, не торопясь, пошли за ним. За белой глухой дверцей оказалось маленькое помещение. Напротив них стояло зеркало во всю стену. Томас прошептал пару слов, отчего зеркало окрасилось в черный цвет. Его поверхность стала напоминать воду – она волновалась, пузырилась. Эта сцена напомнила Розали картину, которая висела у них в доме. В детстве она часто разглядывала ее и мечтала оказаться на месте безжизненной белой статуэтки – и вот ее мечта сбылась.

– Можете идти, – поторопил Томас. – Сейчас в Мажиенне 14:15. Погода солнечная, плюс девятнадцать градусов.

Жулли тяжело вздохнула. Солнце – ее самый страшный враг. Она подошла вплотную к зеркалу и дотронулась рукой до поверхности. Как только ее ладонь затянуло в зеркало, она тут же ее вытащила, немного испугавшись.

– Советую задержать дыхание, так как путешествие не из приятных. На выходе может быть легкое головокружение и тошнота. Пейте больше воды, и к вечеру симптомы пройдут.

Розали переглянулась с Энн. Они кивнули друг другу, морально готовясь к переходу в магический мир. Сестры взялись за руки и шагнули в темноту. Розали задержала дыхание и крепко зажмурилась. «Если тебе будет страшно, зажмурься, и все пропадет», – говорила ей Хель перед сном, когда укладывала спать. Черная жижа окутала их тела, и, казалось, даже если они попытаются сделать вдох, они не смогут. Из-за этого на Розали нахлынуло легкое чувство паники.

Очутившись в Мажиенне, первым они увидели каменистый переулок. Под ногами была серая плитка, вокруг – такие же серые стены домов, а впереди виднелись арки. Они шли одна за другой до конца переулка, служа украшением. В их проемах в белых керамических горшках цвели зеленые кусты с сиреневыми цветочками. Впереди, где заканчивался переулок, тоже стояла арка. За ней возвышалось красивое здание в готическом стиле. Передняя его стенка была украшена маленькими огоньками, которые излучали слабый синий свет.

Розали услышала смех Жулли.

– У нас получилось, мы в Мажиенне!

– Да, надо поскорее добраться до какого-нибудь отеля, чтобы спрятать тебя от солнца, – ответила Энн.

Жулли высоко задрала голову и, широко улыбаясь, стала разглядывать верхушки домов. Где-то мелькали витражи, на некоторых зданиях даже были шпили.

Розали перевела взгляд на Марту, та тоже засверкала от счастья.

– Я дома, – прошептала она.

Розали хотела спросить у нее, в какой части Мажиенна они очутились, но не могла сделать это при сестрах.

– Ладно, давайте выйдем отсюда и сориентируемся, где мы, – последние слова она произнесла громче и при этом посмотрела на Марту.

Призрак обернулся на девушку.

– Я не знаю, где будет проходить соревнование. Посмотри в брошюре, какой ковен является организатором. Ближе к нему и ищите отель.

Хранительница заглянула в брошюру.

– В этот раз за организацию турнира взялся ковен Краон, – так же громко сказала она.

– И что нам это дает? – уточнила Энн.

– Каждый ковен владеет своей территорией. Найдите отель в Краоне, – ответила Марта.

Розали передала ее слова сестрам. Втроем они вышли из переулка и стали осматриваться по сторонам. Розали оглянулась и увидела, что на арке золотыми буквами было написано: «Проход посольства магии». Она с трудом поняла смысл написанного, так как надпись была на визардском языке. У нее совсем вылетело из головы, что французский здесь не в ходу. А с визардским у нее были проблемы.

Повернув голову вправо, она заметила служебное помещение с такими же золотыми буквами сверху.

– Информация, – прочитала Розали по слогам.

– Мм? – спросила Энн.

– Я пойду возьму у них карту, заодно спрошу, могут ли они подсказать номер телефона Аима. Возможно, они располагают информацией о жителях Мажиенна. А ты пригляди за Жулли.

Мотылек скакала с места на место и фотографировала на телефон каждую пылинку.

– Нет, погоди. – Энн остановила Розали, схватив ее за локоть. – Аим нам не нужен.

– Почему? Он местный, он поможет нам сориентироваться в городе.

– И только поэтому ты хочешь позвать его? Да ладно тебе, я же вижу, у тебя к нему чувства. – Энн показала рукой на биополе Розали. – Когда ты произносишь его имя, в твоем кругу настроения появляется розовый туман.

Розали открыла рот от возмущения.

– Энн! Ты вторгаешься в мое личное пространство. И я хочу его позвать не поэтому. Он нам нужен, чтобы разобраться с соревнованиями.

– Нам с Жулли он совсем не нужен, – запротестовала она.

– Почему ты так против?

– Он… он же бандит.

– Мы не знаем наверняка, что случилось. Никто не дал ему и шанса объясниться.

– Послушай, он, он…

– Он что?

Энн не смогла продолжить фразу. Розали осталась непреклонна, вырвала руку и пошла в сторону стойки информации. Внутри Хранительница обнаружила длинную стойку ресепшна и женщину за ней. В углу сидел охранник.

– Здравствуйте, – неуверенно поздоровалась она на визардском. Женщина поздоровалась с ней в ответ. – Мне нужна… ммм… бумага.

Женщина приподняла брови, затем равнодушно достала чистый листок бумаги и протянула Розали.

– Возьмите.

– Нет, бумага с Мажиенном.

– Карта?

– Да, точно. Мне нужна карта, – улыбнулась она.

Розали совсем забыла, как это слово будет на визардском языке. Женщина дала ей маленький сверток.

– И номер телефона…

– Чей номер телефона?

– Аима Ламарэ-Краона.

Охранник в углу вскинулся. Если раньше он умирал со скуки и засыпал, то теперь его глаза были широко раскрыты. Он уставился на Розали, как и сама сотрудница.

– Это шутка?

– Нет, мне нужен его номер.

Хранительница сказала это твердо и уверенно, но все внутри сжалось. «Почему они так отреагировали?» Сотрудница стала что-то печатать на компьютере.

Женщина ответила Розали что-то на визардском, но она не смогла понять. Возможно, там была грубая лексика – звучало так, будто она ругается то ли на Аима, то ли на Розали.

– Я не понимаю, – ответила Розали.

– Его нет. Могу дать адрес отца. Его адрес знают все, потому что он лидер ковена Краон, – проговорила женщина медленно, громко и по слогам, чтобы Розали было легче ее понять.

– Аим живет с ним?

– Нет. Адрес… эээ… Аима неизвестен, – она с трудом произнесла его имя, будто в первый раз сказала его вслух. Охранник позади сотрудницы встал со стула и выпрямился. Розали сочла это угрозой. – Можно ваш паспорт?

– Нет, мне ничего не нужно, – быстро протараторила она с жутким французским акцентом. Розали подумала, что им точно не стоит знать, кто она такая. Если они увидят ее фамилию, то могут возникнуть проблемы.

– Почему вы ищете черного визарда? – крикнул охранник вслед Розали.

Хранительница выбежала из помещения с картой города в руках. Она кивнула Энн и Жулли, чтобы они пошли за ней. Сестры быстро скрылись в переулке между домами.

«Черный Визард, – мысленно повторила Розали его слова. – Значит, его обвиняли в использовании черной магии. Может, Энн и права насчет Аима».

– В чем дело? – спросила Энн.

– Ничего, просто странные ребята оказались внутри.

– Ты взяла телефон Аима?

– У них его не оказалось в базе данных.

Розали разгладила карту на стене здания.

– Отлично. Не ищи его больше, хорошо?

– Да в чем дело?! – Розали повысила голос. У нее сложилось впечатление, что все вокруг знают, кто он такой, кроме нее.

– Он социопат, – внезапно выпалила Энн.

– Что?

Розали отошла от стены, из-за чего карта упала на асфальт.

От такого даже Жулли перестала вертеться. Она замерла в ожидании дальнейших слов.

– Я сразу этого не поняла, разрывы в его круге сущности меня напрягали, но я не могла понять, что это. Потом я увидела, как меняется его настроение: он практически всегда равнодушен, у него даже дружеские связи не вырабатываются. И тогда я поняла, в чем дело.

– Ты ставишь ему диагноз, опираясь на свои догадки? – возмутилась Розали.

– Может, он и не совсем социопат, но в нем есть что-то странное. Не злись. Это правда, он нездоров. Может, в Виллдэпере у него поехала кукуха, или у него было трудное детство. Я не знаю, что случилось. Но, Розали, держись от него подальше. У него нечистые намерения.

– Знаешь, я лучше узнаю сама, какой он человек, чем буду руководствоваться твоими подозрениями. Он помог мне дважды.

– Сделав это абсолютно равнодушно! Это-то и страшно, – ответила Энн сестре.

– Не пытайся, Энн, она крепко в него вцепилась, – пробубнила Марта.

Хранительница застыла. Недоверие сестры сильно ее задело. Неужели Энн считала, что Розали позволит чувствам ослепить ее? Если Аим станет для нее опасным, она лично сдаст его в какую-нибудь магическую полицию. А сейчас его помощь им и правда бы пригодилась.

– Девочки, – позвала их Жулли.

Она облокотилась одной рукой на стенку, другой схватилась за лоб. Ее ноги подкосились, и она чуть ли не упала. Энн вовремя поймала Жулли, перекинув руку сестры себе на плечо и перенеся ее вес на себя.

– Уведи ее в тень, – попросила Розали. Говорящая с призраками ушла вместе с Жулли. Розали же подняла карту и снова разгладила ее на стене. – Марта! Где мы?

Призрак подскочил к ней.

– Я очень давно не была в Мажиенне, но по архитектуре могу точно сказать: мы не в Краоне. – Марта убрала русые волосы за плечи и принялась внимательно разглядывать районы. – Воздух не влажный, значит, мы далеко от океана. Скорее всего, мы где-то на западно-южной территории города.

– А точнее?

Марта огляделась по сторонам.

– Готический стиль зданий и серый кирпич напоминает город Сити-Виолетюрн. Мы должны быть на границе с ним, в этой части. – Призрак ткнул пальцем в карту. – Да, точно, вот же написано: «Посольство магии», а вот стойка информации, куда ты обращалась.

– Понятно, а Краон где?

Марта провела пальцем вверх по карте и обвела район. Ковен Краон захватывал практически половину города.

– А мы сейчас около ковена Нуар. Когда Дютэ распался, некоторые решили вернуть его к жизни. Правда, туда входят не те же самые люди и размерами он намного меньше, но его считают продолжением ковена Дютэ. Тебе стоит туда зайти, там могут быть вещи твоей бабушки. Все-таки будет лучше, если ты будешь приобщаться к жизни ночных сорсиер, а не бегать за Аимом. Напомни мне познакомить тебя с семьей ночных – Хилл, у них есть способные парни твоего возраста.

Не зная от чего, то ли от усталости, то ли от властного вида Марты, но Розали рассмеялась в ответ.

– Буду иметь в виду.

Розали скрутила карту и догнала сестер. Энн с Жулли стояли под козырьком какой-то булочной. В тени Жулли стало немного лучше. Она выпрямилась, однако продолжала держаться за сестру. Пока Энн оставалась с Мотыльком, Хранительница поймала для них такси. Дорога до территории Краона заняла три часа. Марта подсказала Розали попросить водителя довезти их до улицы Соул-Доржанс. Как сказал призрак – это самая длинная улица в Краоне. Она начиналась в середине территории ковена Краона и заканчивалась у океана. Там был один отель, где они могли бы безопасно остановиться.

– Это отель моей давней знакомой, она когда-то укрывала меня в нем. Ей можно верить, Шарлотта не разболтает всему городу о вас, – уверенно сказал Марта.

Розали нервно сглотнула от мысли, что о них мог узнать весь город. И кто-нибудь придет по их душу, чтобы отнять ночные дары.

– Отель «Три дерева», – озвучил водитель.

В отеле за стойкой ресепшн их ждала женщина возраста Марты с кудрявыми рыжими волосами. Розали разглядела интерьер: горчичные обои, бирюзовые мягкие кресла, мебель из светлого дерева. А на входе в проеме двери висела штора из камней, они были нанизаны один на другой на прозрачные лески. Когда они прошли под ними, Розали показалось, что камни ударили током. Она зашипела и схватилась за локоть.

– Эта Шарлотта, – радостно заявила Марта.

– Так-так, у нас тут ночные визарды, – отреагировала Шарлотта на их шиканье от прикосновения камней. – Чего вам нужно? – сурово спросила она. – Комнату ночным я не выдаю. От вас одни проблемы. Тем более с вами какая-то девушка, которая вот-вот упадет в обморок. Вам в больницу, а не ко мне.

– Она же сама ночная, – удивилась Марта.

– Вы же тоже ночная, – быстро подхватила Розали.

Шарлотта посмотрела на незнакомку.

– Вздор. Я обычный визард: не принадлежу ни к световым, ни к ночным. А вам пора.

Она подняла руку, и штора на входе разделилась на две части, открывая им проход на улицу.

– Марта Коулман сказала нам иначе. – Теперь женщина выглядела испуганно. – И также она сказала, что вы отлично храните секреты.

– Марта мертва.

– Я знаю. Она явилась нам в виде призрака.

– Скажи ей, что она у меня в долгу. Я ей помогла с ребенком. Пусть приютит теперь моих девочек, – прошептала Марта.

– Марта помогла вам с ребенком, вы у нее в долгу.

Темно-зеленые глаза женщины, казалось, стали на два тона темнее, чем напомнили цвет травы в грозу.

– Передайте Марте, что я обещала быть у нее в долгу до гроба, а не после него. И мертвые не должны быть такими болтливыми. Ваши паспорта.

«Сразу видно, она тоже ночная сорсиера: разговорами о призраках ее не удивишь». Розали протянула ей три бордово-красных паспорта с гербом Франции. Шарлотта открыла их и ахнула:

– Дютэ. Вы родственники Хель Дютэ?

– Ее внучки.

Она резко захлопнула паспорт и отдала его и два других.

– Не верится, что я это делаю. Я зарегистрирую вас под другими именами. И запомните: никто не должен узнать на улице, что вы ночные, тем более что вы родственники Хель. Иначе навлечете беду на себя, на меня и на мой отель, что важнее всего.

Сестры закивали в ответ. После оплаты они поднялись по узкой деревянной лестнице наверх. В длинном коридоре тоже были наклеены желтые обои. На стенках висело множество красочных картин с пейзажами. Шарлотта подстроила отель под стиль световых визардов. И если она не стала добавлять множество окон (так как сама не перносила свет), то наклеила обои цвета солнца.

Некоторые доски пола просели и из-за этого скрипели. Тихо пройти по коридору было совсем невозможно.

Они зашли в восьмой номер, там их ждала убранная комната: большая двуспальная кровать с белыми покрывалами и теплыми вязаными пледами, свернутыми у изголовья; много картин, коричневый шкаф в углу, кресла с мягкими декоративными подушками. Напротив кровати располагался пурпурный диван. Пахло стариной и уютом. Розали и ее сестры совсем не привыкли к такому интерьеру. Розали подбежала к окну и задернула шторы, перекрыв доступ солнечному свету. Пока Энн укладывала Жулли на кровать, Розали намочила полотенце холодной водой, чтобы положить его на лоб сестры.

Жулли вздрогнула от прикосновения.

– Это ей несильно поможет, – прокомментировала Розали. – В периоды сильного перегрева папа читал над ней какие-то заклинания и чем-то мазал лоб.

– Что за Марта?! – внезапно спросила Энн.

– Не сейчас. Пригляди за Жулли, я найду здесь магическую аптеку, если такие имеются. Возможно, там мне подскажут, как с ней быть.

– Нам нельзя никому рассказывать, что мы ночные.

– А есть выбор? Ей очень плохо, она отключается.

Розали достала маленькую сумочку из дорожной тканевой сумки и выбежала в коридор. Когда она приблизилась к камням, то махнула рукой, чтобы они разлетелись в сторону, пока она проходила мимо них. Розали заметила, что во время тревоги или раздражения ее силы начинали лучше действовать. Она вышла на улицу Соул-Доржанс и стала осматриваться в поиске магазинчика или аптеки с магическими ингредиентами.

– Иди вдоль по улице в сторону океана. Раньше там стоял ботанический сад-бутик.

– Как далеко?

– Иди и перестань разговаривать сама с собой, сорсиеры оборачиваются. Ты и так не похожа на обычную сорсиеру со своими черными глазами. И ты излучаешь атмосферу ночной магии. От одного взгляда на тебя все догадываются, что ты явно не световая.

Розали умолкла и шла до тех пор, пока не наткнулась на тот самый ботанический сад-бутик под названием «Орхид». Он располагался в бежевом жилом здании. У него были красные тяжелые двери с золотистыми узорами, а на ручках был изображен феникс. Розали осмотрелась по сторонам. Как ей рассказала Марта в такси, на этой улице сохранились одни из самых старых сооружений в Краоне. Остальные его части перестроили под современный стиль – высокие стеклянные здания. Также Соул-Доржанс считался самой дешевой улицей. Не только обшарпанная штукатурка на домах или неровно уложенная плитка сбивала цену, но и само расположение. Улица находилась совсем далеко от центра Краона, к тому же на границе с другими ковенами. Если бы улица располагалась рядом с границей города Эклипсоле, то цена бы взлетела вверх, несмотря на старые постройки. Районы около того города особо ценились, ведь оттуда открывался потрясающий вид на сиреневый закат.

Соул-Доржанс, по словам Марты, – прекрасное место для тех, кто не желал быть найденным: здесь было не людно. И к тому же никто и не предположит, что наследники Хель Дютэ стали бы жить в этом районе. Розали была рада, что они поселились именно здесь: старые постройки напоминали ей о Франции, тем самым снижая культурный шок.

Хранительница спрятала кулон под черной водолазкой из кашемира и открыла дверь. Внутри разливался душистый запах различных трав. Она замерла и сделала шаг назад. У нее сложилось впечатление, что она попала в другой мир. И интуиция на этот раз не подвела ее. В дверном проеме она заметила маленькую щель, за ней можно было разглядеть белые обшарпанные стены. А значит, на входе был установлен портал в другое место, прямо как было у Розали в подвале.

– Что ты встала как вкопанная, проходи, – заворчала Марта. – Твоя сестра ждет помощи.

Случай с камнями в отеле «Три дерева» заставил Розали быть осмотрительнее. Она прошла на маленький балкончик, сделанный из железа, в котором круглый выступ был закрыт железными прутьями, тянулся вверх и напоминал золотую клетку. Розали ощутила себя канарейкой или летучей мышкой.

Наверное, она слишком долго оглядывалась по сторонам, так как люди внизу обратили на нее внимание. С двух сторон «клетки» спускались черные витиеватые лестницы из железа, Розали осторожно спустилась по одной из них и тогда заметила, что под балконом находился ресепшн. Как только она подошла к нему, парень за ним поднял на нее голову, затем слегка нахмурился.

– Твой отец, – начала Марта, – использовал прозрачный кварц. Он высосет немного солнечной энергии из Жулли. Еще нужен лунный камень. А лоб необходимо натереть белым шалфеем. Было бы еще хорошо купить здесь белую свечку.

«И как после такого списка покупок продолжать притворяться, что я не ночная?»

– Чем могу помочь?

– Эм… у меня плохо с визардским, – сказала Розали, намекая Марте, чтобы та перевела названия всех трав.

– О, могу посоветовать вам купить иностранные корешки. С ними вы заговорите на чистом визардском.

Розали кивнула. «Наверняка Аим использовал что-то подобное, чтобы заговорить на французском». Парень накинул на себя белый халат и дал другой Розали. Вместе они прошли мимо столиков, за которыми сидели люди и попивали свои напитки, мимо барной стойки к помещению, где росли тропические растения. Розали подметила, что стены внутри «Орхид» были полностью стеклянные, а за ними находились помещения среднего размера с различными растениями. В каждой комнате был свой климат. В одной из них, где царствовал пустынный климат, Розали заметила человека в белом халате.

Сопровождающий Розали набрал код и открыл стеклянную дверь. Внутри оказалось очень влажно, отчего стало немного тяжело дышать. Парень пошел в сторону дальнего угла, пробираясь сквозь заросли какого-то дерева, и подошел к стеллажу, на котором стояли определенные цветы – сверху на зеленом растении цвел маленький красный цветок продолговатой формы, похожий на язычок. Его корень был завернут в серый мешочек.

Продавец взял маленький нож, снял мешок, из-за чего на пол посыпалась земля, и отрезал край корня, преждевременно сняв «кожуру». Затем бросил часть корня в пластиковую кружку и залил кипятком, разбавив холодной водой.

– Выпейте.

Розали сделала, как он сказал.

– Нарезайте этот корень и заваривайте кипятком. Отвар выпивайте до дна. Действие длится сутки, это новая разработка. Раньше хватало на шесть часов. Вам завернуть один?

Розали удивилась, что поняла каждое его слово.

– Лучше три, – ответила она.

Продавец завернул три корня иностранного корешка.

– Что-то еще?

– Да, прозрачный кварц, лунный камень, белый шалфей и белую свечку.

Розали замерла в ожидании. Не прогонит ли он ее, узнав, что ей нужны предметы для ночной магии. Продавец удивленно приподнял брови.

– В наличии, кажется, есть не все, – недовольно ответил он.

Парень оценивающе на нее посмотрел, затем попытался выдавить улыбку. Они вышли из тропической теплицы и прошли к противоположному помещению. Он набрал другой код, и перед ними открылась комната без окон и света. Внутри было много растений, которые светились в темноте. «Наверняка пара из них ядовитые», – подумала Розали. Они подошли к стене, напоминающей скалу, на которой виднелись кусочки прозрачного кварца. Немного света все же проникало сюда из основного зала, и можно было разглядеть, как они красиво мерцали.

– Сколько?

– Четыре, – ответила Марта, а Розали за ней повторила.

Дальше продавец взял четыре лунных камня из ящика и захватил охапку засушенного белого шалфея, перевязанного фиолетовой нитью. Он был подвешен в воздухе цветами вниз. На веревке Розали заметила и другие засушенные растения. Одно из них показалось ей знакомым, но она не смогла вспомнить название.

Когда они вышли из ночной теплицы, то все взгляды визардов за столом были прикованы к Розали. Один, кажется, даже пытался испепелить ее взглядом. На ухе у него красовался манжет с фениксом. «Значит, этот здешний, из ковена Краон». Розали подошла к кассе. Продавец достал с деревянного открытого стеллажа, который стоял позади стойки, белую свечку, рядом с ней стояли свечки других цветов с расписанными на этикетках свойствами. Белая успокаивала разум и взывала к лунной энергии.

Розали заплатила за покупки и поспешила скрыться. Она вышла из ботанического сада-бутика и пошла вдоль дороги в сторону отеля.

– Почему ингредиенты такие дорогие? – удивилась она. – 430 гелнар.

– Неудивительно, – ответила Марта. – Стеллэр является самым главным поставщиком ингредиентов из туманного леса, а поставляют они в основном в ковены Нуар, Ведэтте и Краон, поскольку те могут себе позволить перекупить у них. Поэтому Сорсиеры и предпочитают прикрепляться к одному из этих четырех ковенов – это дает почти бесплатный доступ к ингредиентам. В остальных маленьких ковенах они намного дороже, если вообще есть. Бывает, что во всем районе, который принадлежит определенному маленькому ковену, не найдется магических ингредиентов. Да еще ты купила их у ковена Краон, а, так как ты не принадлежишь к ним, тебе их продали в четыре раза дороже.

– Если так обстоят дела, то почему все просто не вступят в эти четыре ковена?

– Все не так просто. Чтобы вступить, нужно купить недвижимость на территории ковена и найти работу. А перед этим надо прожить не меньше двух лет в их районе. К тому же не все хотят платить большие налоги лидеру ковена и подчиняться определенным законам – у каждого ковена они свои. Некоторые предпочитают жить в маленьком сообществе, состоящем из семьи и близких родственников. Как, например, семья Хилл, про которую я тебе говорила.

– Ты хочешь сказать, что те, кто не вступает ни в одно большое сообщество сорсиер, вынуждены жить без магических ингредиентов?

– Так или начинают покупать их на черном рынке.

– Эй ты! – раздался мужской голос позади.

Розали обернулась и увидела мужчину лет сорока пяти. Он сидел за одним из столиков в ботаническом саду. У него на ухе красовался манжет с фениксом. Он поднял руку, и Розали почувствовала, как ее кожа будто воспламенилась. Словно ее объяло невидимым огнем. Розали упала на колени и зажмурилась от боли.

– Таким, как ты, здесь не место. Проваливай в свой Сити-Виолетюрн, падальщица!

Розали нашла в себе силы выпрямить одну ногу и поставить ее на асфальт. Она открыла глаза и скрестила руки, повернув ладони в сторону мужчины. Перед ней появился полупрозрачный щит черного цвета. Он был совсем слабеньким, и создавалось впечатление, что он вот-вот рухнет, однако это помогло на некоторое время защитить себя от воздействия разъяренного сорсиера. Мужчина ожидал чего-то подобного и, долго не думая, усилил свое воздействие. Щит задрожал, готовый в любой момент раствориться в воздухе. Марта подбежала к Розали и положила руку ей на плечо. Розали поняла, что благодаря нахлынувшим силам может управлять щитом: сжимать его, расширять и поворачивать. Теперь он оказался полностью в ее власти. Розали поднялась. У нее появилась идея, как уйти от злобного сорсиера целой и невредимой. Хранительница за секунду превратила щит в черный сгусток и швырнула его в мужчину. Он попятился назад и перестал бороться с ночной сорсиерой. Розали на этом не остановилась. Она продолжила вдавливать черный сгусток в его тело, вены светового набухли – ночная магия для них ядовита. Сорсиер крепко сжал челюсть, затем свалился на колени. Он с ненавистью смотрел на ночную сорсиеру.

– Розали, уходим, – приказала Марта.

Она убрала руку с плеча Хранительницы. Даже утратив дополнительную магию Марты, Розали не остановилась. Она нашла в себе силы закончить начатое – сжала руку в кулак, отчего черный сгусток еще сильнее впился в кожу мужчины. Она местами потемнела, глаза затуманились. Он закачался и упал на асфальт. Пока сорсиер ослаб, Розали побежала вдоль Соул-Доржанс. Прохожие, ставшие свидетелями схватки, не отрывали глаз от Розали. Это пугало. Вдруг они тоже решат напасть на нее?

Спустя несколько минут Розали вбежала в отель. Минуя Шарлотту, она сразу поднялась наверх и зашла в комнату. Энн сидела, склонившись над Жулли, обтирая ее лоб холодной водой. Розали перевела дух, высыпала ингредиенты из пакета на кровать и принялась за дело.

– Разложи кварц и лунный камень вокруг Жулли. Оба камня должны соприкасаться с ее телом, – проинструктировала Марта.

– Ты долго. – Энн перевела взгляд на магические предметы. – Это все поможет?

Розали кивнула в ответ.

– Измельчи шалфей в кашицу, – попросила она сестру.

Хранительница разложила камни вокруг Жулли. Прозрачный кварц засветился. Он стал поглощать энергию света, которую Жулли успела впитать за день.

– Кварц высасывает из нее солнечную энергию, – удивилась Энн.

Мотылек приоткрыл глаза.

– Кажется, ей лучше, – заметила Розали. Она хотела зажечь белую свечу и тут же спохватилась. – Зажигалка… Я забыла зажигалку.

Огонь не подчинялся ночным сорсиерам. Он был подвластен только световым или сорсиерам солнечного и лунного затмений.

– Я спущусь к Шарлотте и попрошу зажигалку, – сказала Энн.

Розали кивнула и принялась растирать шалфей по лбу Жулли. «Не стоило ее брать. Этот климат не для нее. И гостиница совсем не приспособлена: через окна проникает ультрафиолет, а чтобы дойти до какого-нибудь места, надо пройти по улице пешком под горящим солнцем».

– Пока ты отсутствовала, по новостям передали новость, связанную с семьей Ламарэ-Краонов, – начала Энн, когда вернулась с зажигалкой. – У магического мира, кстати, отдельная телевизионная станция, и на их каналах нет наших передач.

Энн зажгла свечку. Розали отвела взгляд в сторону. От знакомой фамилии ее сердце екнуло, и она хотела скрыть реакцию от проницательной сестры.

– И что сказали?

– Редманда Ламарэ-Краона хотят посадить в тюрьму. Он руководил финансовой компанией. Сегодня утром данные его фирмы были выложены на всеобщее обозрение. Из-за этого она обанкротилась, так как люди забрали свои сбережения и перешли в другие компании. Также всплыли его тайные переписки, там что-то оказалось нечисто. Его будут судить за неуплату налогов, злоупотребление полномочиями и мошенничество. В детали я не вникала.

– Он – отец Аима?

– Не знаю, – пожала плечами Энн. – Однако это еще одна причина держаться от них подальше.

– Держаться от кого подальше? – слабым голосом спросила Жулли.

– Она приходит в себя, – обрадовалась Розали.

Через два часа Жулли стало намного лучше.

– Посидишь с ней? Я схожу на встречу участников и узнаю про первое задание.

– Зачем? Ты что, собралась участвовать? – Невозмутимое лицо Энн перекосилось.

– Не совсем… ну, то есть да, но мне выигрыш не нужен.

Жулли приподнялась на локтях.

– Ага, главное – не победа, а участие, – с сарказмом ответила Говорящая с призраками. – Ты в своем уме? Этот турнир не для нас, мы слишком слабы. Там собираются сильнейшие сорсиеры со всего магического мира, мы для них букашки, не более. И они с легкостью тебя раздавят.

– Ну и пусть, – буркнула Розали. Она почувствовала себя неловко из-за собственной слабости. – Мне просто надо продержаться до определенного этапа. А потом посмотрим…

Розали не хотела заглядывать далеко в будущее. Оно для нее теперь туманно, так как она полностью изменила жизнь за один день. Парижский университет вряд ли будет ждать ее с распростертыми объятиями после того, как актриса сбежала и никого не предупредила в театре.

Все изменилось, когда Аим взломал ее тайну. Он показал, насколько она беспомощна в магии. Он заставил ее бороться за тайны, использовать магию, когда она уже практически покинула их жизни. Он ураганом ворвался в ее жизнь, заставил встряхнуться, напомнил ей, что она на самом деле – ночная сорсиера. Аим, как вирус, заразил Розали магией. Вирус, от которого ей стало плохо и бросило в жар.

С ним Хранительница поняла, что театр – не для нее, она жаждала чего-то большего. Она приходилась внучкой Хель Дютэ, и ее призвание лежало совсем не в театре – хотя она и пыталась отрицать это. Она страшилась, боялась неизвестности впереди. Всю жизнь она обманывала, скрывала от всех и от себя, кем она была на самом деле. А теперь ей придется встретиться с той жизнью, которую у нее украли еще в детстве. В каком-то смысле Аим и правда был осколком света – он прояснил ее разум и осветил путь, по которому ей нужно было идти. Не зря говорят, что встречи не бывают случайными.

– До какого этапа? И зачем тебе это?

– Не могу сказать, по крайней мере, не сейчас.

– Опять эти твои секреты. – Взгляд Энн упал на кулон Розали. – Мы сыты ими по горло, сестренка.

Розали не придумала, что ответить. Она прекрасно знала, как Энн ненавидела ее тайны, особенно ту, что висела у нее на шее. Энн подозревала, что Розали что-то незаконно украла у нее, какую-то часть ее жизни – и чутье ее не подводило.

Опустошенная, Розали вышла из комнаты. Неосознанно она коснулась кулона на шее.

– Так будет лучше для всех вас, – прошептала она.

* * *

Розали зашла в магазин одежды, чтобы купить элегантное платье для вечера. Пробежав глазами множество праздничной одежды, она выбрала черное платье до щиколотки. Низ был сделан из легкого кружева, на нем мелькали пришитые мелкие кристаллики, из-за чего платье переливалось на свету. Наряд отлично подчеркивал талию Розали, и она осталась довольна.

Розали переоделась в платье в примерочной и надела черные туфли на каблуке. Она достала красную помаду из маленькой сумочки и накрасила губы, чтобы завершить образ. Красная помада – неотъемлемый атрибут Розали, она всегда лежала в ее сумке.

Встреча проходила на территории ковена Краон, а точнее в самом его центре. Розали вышла из магазина и доехала на такси до нужного места. Чем ближе она подъезжала к сердцевине Краона, тем больше появлялось зданий из стекла. Город сиял – фонари, рекламные щиты, подсветки на мосту и зданиях. Наступили сумерки, на небе появился еле видимый образ луны.

Розали вышла из машины и направилась к отелю. Она задрала голову в попытке сосчитать этажи. Однако после тридцать шестого забросила эту глупую затею. Она поднялась по широкой лестнице и приблизилась к дверям. Охранник проверил Розали в базе данных и пропустил. Внутри парень в костюме проинструктировал ее, где проводится мероприятие. Вслед за ней зашла еще пара участников. Какая-то девушка обратилась к своей знакомой.

– Какой толк нам участвовать? Мы обычные визарды. Первые места достанутся световым, а мы провалимся уже на втором этапе, – раздраженно проговорила она, снимая кружевную накидку.

– Позволь напомнить: Кейлеб Голдман, обычный визард, был правой рукой лидера ковена Ведэтте.

– Он не участвовал в таких соревнованиях. – Девушка с черными волосами посмотрела на Розали. – Смотри, у нее черные глаза, – прошептала она подруге, но Розали все равно услышала.

– Ночной дар.

– Она что, из родословной Нуар?

Розали отвернулась от пристального взгляда и зашагала к лифту. Поднявшись на двадцать пятый этаж, она очутилась в длинном коридоре с мраморными стенами, в конце которого находилась широкая плотная дверь. Она потянула за ручку, ожидая увидеть еще один портал в другой мир, но его не оказалось. Вместо этого перед ней открылся мини-коридорчик. Сверху с низкого потолка свисали лампочки в форме кувшинок, а между ними спускались зеленые растения. По обеим сторонам в несколько рядов располагались белые шторы из легкой ткани – это напомнило Розали закулисье. Шторы были туго перевязаны шелковыми тонкими лентами. В проемах между ними стояли керамические горшки с маленькими деревьями. Свет был приглушенным, вечерним.

Розали прошла вдоль по коридорчику и вышла в банкетный зал. Здесь оказалось не менее красиво. Первое, что привлекло внимание- это число гостей. Официанты с напитками едва протискивались между всеми участниками. Со всех сторон до Розали доносились обрывки фраз, смех и чоканье бокалов. Пол и стены были сделаны из черного мрамора, а потолок такой же волшебный, как при входе. Только люстры были в форме свисающих кристаллов, а вместо простых зеленых растений – белые розы. Эти же цветы украшали комнату на праздничных столах. В углу Розали заметила шоколадный фонтан с разложенными ягодами вокруг, а чуть дальше – белое пианино. В самой дальней части комнаты виднелся выход на трассу. Двери были полностью распахнуты, впуская прохладный воздух в душное помещение.

«В такой толпе найти кого-нибудь знакомого невозможно», – подумала Хранительница. Она стала протискиваться между визардами, чтобы быть поближе к свежему воздуху. Неподалеку стояла сцена, на которой, вероятно, будут объявлять первый этап. На полпути Розали задела плечом высокого парня с темно-коричневыми волосами. Он обернулся на источник беспокойства.

– Смотри, куда идешь, – сквозь сжатые зубы прорычал он.

Розали хотела уйти, но встретилась глазами с другим парнем. Брюнет был достаточно худым, но внимание Розали привлекла белая кожа, как у Жулли. Он не был похож на остальных в зале, от него веяло знакомой энергией. «Он ночной?» – удивилась она.

– Прости моего друга, он сегодня не в настроении, – парень обворожительно улыбнулся и элегантно поклонился, представляя себя:

– Я Коум Клиффорд, визард лунного затмения из ковена Ведэтте. А этот невежа – Дуайт Харрис, визард солнечного затмения из этого же ковена.

«Они оба могут творить ночные заклинания. Коум практически полностью ночной с маленькой долей световых способностей». На миг ей стало легче: она нашла в толпе чужаков тех, кто хоть немного понимал ее.

Коум продолжал смотреть на нее в ожидании. Стоило представиться.

– Я Розали Дютэ, ночная сорсиера, не принадлежу никакому ковену, – уверенно сказала она.

Коум провел рукой по своим черным кудрявым волосам, казалось, он занервничал.

– Вот это да.

– Дютэ? – подхватил Дуайт. – Что за шутки!

– Ты наследница Хель Дютэ из родословной Нуар? – догадался Коум. Он больше утверждал, чем спрашивал, но Розали все-равно решила ответить:

– Да.

– Ты совсем не следишь за списком участников, – укорил Коум Дуайта. – Тебе стоило знать, что Дютэ принимают участие.

– Плевать на это хотел.

– Прости его, он просто невежа, – опять извинился он за Дуайта. Что-то подсказывало Розали, что Коум делал это часто.

Розали никогда не видела семью Нуар, но благодаря личным записям Хель ей казалось, будто они были ее близкими друзьями. Для Розали дневник бабушки стал ниточкой, которая связывала ее с великой семьей. И сейчас она заскучала по ним как никогда. «Если бы они были здесь, ковен Дютэ не пал бы, а ночные сорсиеры не были бы в таком презрении». Коум, Дуайт и те, кто подслушал их разговор, смотрели на Розали в ожидании. Они пытались разглядеть в ней могущественную сорсиеру, которая продолжила древо Нуар. Возможно, они считали, что семья Дютэ вернулась, чтобы восстановить ковен. И тут их ждало разочарование – девушка из человеческого мира, ничего не смыслящая в магии.

Розали ощутила себя ребенком, лишившимся опекунов. На миг в ней загорелось желание воскресить всех членов семьи Нуар: Элеонору, Грэйема, Эндрю, Агнессу, Камилу, Трэвиса и Кайла. «Они бы не дали ночным сорсиерам так пасть». Грэйем любил повторять, что их семья – основа всех ночных визардов, без них эпоха ночных давно пришла бы к концу. «И он оказался прав».

– Какие у тебя способности? – спросил Дуайт.

Розали поняла, что вопрос адресован ей. Он хотел знать, какой дар ей достался.

– Мне пора, – вымолвила она.

Розали не хотела признаваться, что она Хранительница тайн. Однако спустя пару минут весь зал говорил только о том, что Нуар вернулись. И, конечно, всем было любопытно, кто она и какой у нее дар.

Розали шагнула на террасу. На самом деле, ее сюда привлек не столько прохладный воздух, сколько тысячи огоньков. Они окружали балкон с двух сторон и соединялись наверху, образуя купол. За леской с огоньками находилась железная конструкция – она держала все сооружение. Пол балкона был сделан из прочного стекла. У Розали захватило дух, когда под ногами она увидела машины и людей, совсем маленькие, как маленькие жучки. Пронеслось знакомое ощущение – сердце замерло, а тело бросило в жар. Обычно подобное появлялось перед выходом на сцену. Однако страх быстро отступил, и она продолжила идти вдоль террасы. Вдруг Розали заметила Аима. Он стоял к ней боком, рядом с ним – мужчина с седыми волосами.

– Аим! – окликнула она его с радостной улыбкой.

Она очень обрадовалась, что встретила его здесь. Аима же будто обдало током: он вздрогнул от своего имени и повернул голову к Розали. Он вглядывался в ее лицо, словно пытался вспомнить, кто она такая.

Розали заметила, что его волосы были уложены по-другому, как-то не так, как обычно. Седой мужчина нагнулся к уху Аима и что-то прошептал. Тогда Аим пошел в сторону Розали. «Его движения изменились. Раньше они были четкими и быстрыми, но в то же время плавными. Теперь они расслабленные и неспешные. Даже взгляд иной», – подметила она.

Аим остановился в метре от Розали. Она заметила, что публика на террасе тоже замерла, все ее внимание теперь было обращено к ним. Она почувствовала себя так же, как в информационном помещении, где взяла карту. «Не стоило выкрикивать его имя. Все-таки, как я поняла, репутация в городе у него непростая. Наверное, ему тоже стало некомфортно от такого внимания».

– Розали, – с неуверенной улыбкой сказал он. «Он нервничает? Никогда не видела его таким. Он всегда был собран и уверен в себе. Может, он… стыдится меня?» – Розали Дютэ, – повторил он. – Ты приехала, ты здесь. Какой неожиданный сюрприз.

– Аим, ты сам посоветовал мне участвовать в соревнованиях.

Розали хотелось, чтобы он смотрел на нее, но его взгляд блуждал где-то за ее спиной. «Он кого-то ищет в толпе, но кого? Может, у него есть девушка?»

– Да, точно. Я помню. Я имел в виду здесь, на мероприятии… ммм… Я тебе говорил, что приду сюда?

«Он точно не хотел меня здесь видеть». Розали нахмурилась. Пару секунд назад она хотела обнять его, теперь же готова плеснуть ему в лицо прозрачную жидкость из бокала в его правой руке.

– Кто-то не ожидал тебя увидеть, – пропела над ухом Марта.

– Нет, не говорил. – Розали смерила его взглядом. – Я просто хотела извиниться за моего отца, он не должен был так поступать, не выяснив, в чем дело. А теперь мне пора.

Розали развернулась к нему спиной и демонстративно поправила волосы так, что локоны полетели в его сторону. Она успела сделать только маленький шажок, как почувствовала его хватку.

– Погоди-погоди. – Он убрал руку с ее локтя. У Розали сложилось впечатление, что ему это прикосновение было неприятно, так как он дотронулся до нее только кончиками пальцев. Будто и не было тех дней в особняке ее семьи. Аим посмотрел на седого мужчину, тот одобрительно ему кивнул. – Ты танцуешь?

– Что? – переспросила она.

После случившегося просьба о танце показалась ей неуместной. Николас выгнал его из их дома, из-за того что посчитал преступником. И вместо того, чтобы сейчас объяснить ей, почему и как он попал в Виллдэпер, он предложил потанцевать.

– Приглашаю тебя на танец, – не отступал он.

«Все его фразы неуклюжие и совершенно не по теме. Да что с ним?!»

– Ладно. – Розали решила дать ему шанс исправиться.

Они зашли в банкетный зал и прошли на середину комнаты, где уже танцевали несколько пар. Розали заметила, что некоторые девушки жадно провожали глазами Аима, а на нее смотрели с завистью.

Аим вернул внимание Розали к себе, положив руку ей на талию. «Он больше похож на себя, когда молчит», – подметила Хранительница. Он вытянул правую руку, ожидая, когда она сделает то же самое.

– Танцы помогают мне собраться с мыслями, сосредоточиться, – пояснил он.

Он сделал шаг вперед, и они закружились в вальсе. Розали научилась танцевать в университете актерского мастерства. Как будущая актриса, она была обязана развивать такие навыки, как плавность и изящность. К тому же танцы помогали лучше контролировать тело. Три раза в неделю им проводили мастер-классы по разным видам танцев. Вальс – самое первое, чему она научилась на уроках.

– Мой отец не должен был выгонять тебя.

Розали решила снова попробовать вытащить из него объяснения.

– Он имел право злиться.

«Это уж точно».

– Аим, ты сказал, что был не таким, как люди в твоем отряде. Тогда почему тебя сослали в Виллдэпер?

Она помнила, что тогда, за ужином, после упоминания военного городка он замкнулся в себе и отказывался отвечать на вопросы. Сейчас он выглядел спокойно.

– Просто мои намерения неправильно поняли. Кстати, я очень рад, что ты сокрыла мою тайну, – сменил он тему.

– Я не… О чем ты? Какую тайну? Ты пытаешься сбить меня с толку? – Розали остановила танец. «Он определенно пускает пыль в глаза». – Почему тебя отправили в Виллдэпер? Если ты хочешь продолжать общение, то должен сказать мне правду.

Аим провел рукой по своим волосам.

– Розали. – Его голос стал строже, а глаза холоднее. – Я не Аим. Я его брат-близнец Адриан. Извини, что ввел в заблуждение, но я должен был проверить, скрыл ли брат какую-нибудь тайну. Пойми, мой брат… он… не в себе сейчас. Тебе лучше остерегаться его. Он, как раненое животное, готов растерзать любого, кто встанет на его пути. А в Виллдэпере Аим оказался заслуженно за использование черной магии. Он не тот, за кого себя выдает, ему нельзя доверять.

– Кто бы говорил, – не нарочно слетело с ее губ. – Как ты узнал, кто я такая?

– Ты же зарегистрирована на соревнованиях, твое фото прикреплено к имени. Я думаю, почти каждый посмотрел, как выглядят Дютэ, особенно когда одна из них – Хранительница тайн. – Она посмотрела на Марту, та тоже явно не ожидала такой развязки. – Ты должна сказать мне, пожалуйста, – милостиво добавил он, – чего он хотел от тебя. Это важно. Он не являлся домой год. И мы не знаем его дальнейшие планы.

В его голосе Розали расслышала нотку страха. Она шокировано посмотрела на него. «Они похожи внешне, как закат и рассвет». Он обманул ее, обвел вокруг пальца. Розали почувствовала, как закипает от негодования. Вдруг раздражение испарилось, когда в толпе она столкнулась взглядом с золотыми глазами.

– Почему бы тебе не спросить его самого?

– Я же сказал, мы его…

Он проследил за взглядом Розали и обомлел. В толпе стоял Аим. Он был одет в классический черный костюм. На пиджаке золотыми нитями был выгравирован герб ковена Краон – маленькое изображение феникса ниже плеча. Под пиджаком – черная рубашка и жилет. Адриан же был одет в белую рубашку, черный пиджак, на его шее висел галстук. На обоих братьях были черные штаны прямого кроя и классические туфли.

Адриан сорвался с места. Он скрылся в толпе, оставив Розали одну в окружении танцующих пар. Аим подошел к ней вплотную. Он поднял руку, в которой оказалась роза, но не красная, а черная, будто какая-то ночная сорсиера коснулась ее. Розали искренне улыбнулась. «Это что, извинение за прошлую его проделку?» Она взяла розу в руку, а Аим положил свою ладонь поверх ее. По ее коже пробежали мурашки. Затем он опустил руку и проговорил:

– Выглядишь обворожительно, это если мой недалекий брат забыл тебе сказать.

– Вот теперь узнаю этого подхалима, – встряла Марта.

– Я спутала его с тобой.

Он усмехнулся и широко улыбнулся, чем смутил ее. «Что смешного?»

– В детстве он никогда не умел притворяться мной. Из него плохой актер.

– Неудивительно, он не похож на тебя. Я чувствовала подвох, но не могла понять, в чем дело. Ведь ты никогда не упоминал, что вы близнецы.

В микрофон объявили название следующего танца и пригласили всех желающих занять свои места. По полу закружился плотный туман белого цвета. Оказалось, это дело рук Коума Клиффорда и Дуайта Харриса. Дуайт создавал теплый поток воздуха, а Коум охлаждал его.

– Пленительное танго, – повторил Аим название. – Знаешь движения? – с сомнением в голосе спросил он.

Розали украдкой кивнула. Это был давний танец магического мира, чья хореография была составлена много веков назад, и с тех пор его танцевали на каждом торжественном мероприятии. Однако исполнять его разрешалось только визардам с шестнадцати лет, так как он считался чересчур страстным.

Николас посчитал своим долгом обучить дочерей движениям. Точнее такая честь выпала Арлетти и Ревэ, когда Арлетти стукнуло шестнадцать, а Ревэ – восемнадцать. Остальные дочери были слишком малы. Розали – самой младшей – было тогда лишь семь лет. Но она запомнила тот вечер, когда сестры в гостиной дурачились и пытались повторить движения. Вернее, дурачилась только Ревэ, Арлетти же подошла к заданию со всей серьезностью и обыденной для нее строгостью. Николас и Аврора кружились в танце, сестры, хихикая, повторяли движения. А Розали наблюдала за ними, мечтая, что и она однажды сможет так же. Однако после заточения Ревэ во снах, все в доме забыли о магии. Николас постепенно начал отдаляться от всех традиций магического мира. С годами он и вовсе стал обычным человеком, отрицая свои магические корни.

Арлетти научила Розали этому танцу. Розали внезапно вспомнила о нем, когда в одной из сцен пьесы было решено поставить страстный танец. Она пришла с сестрой в театр к своему преподавателю. Они показали ему танец, и он пришел в восторг. Преподаватель взял «пленительное танго» и вставил в пьесу. Это было не так давно, движения еще были свежи в памяти.

Аим отошел от Розали, встав в одну линию с другими парнями. Хранительница отдала розу рядом стоящей девушке и присоединилась к линии девушек. Заиграла музыка. Затем линия мужчин и женщин зашагали враз друг к другу. Пара секунд, и Аим снова стоял вплотную к ней. Пары обошли друг друга, меняясь местами, не касаясь партнера. Затем одно легкое движение, и пары стали кружить по паркету. Аим держал правую руку на плече Розали, а левой сжимал ее ладонь. Все движения были резкими: повороты головы, броски ног, шаги. Одно оставалось неизменным: зрительный контакт практически не прекращался, только в редких случаях, когда партнеры стояли спиной к друг другу или отворачивали голову в другую сторону.

Розали заметила, что движения Аима были четкие и в то же время плавные. Он был собран, все его внимание было обращено к танцу, он словно растворился в нем. Этим Аим сильно отличался от брата. С Адрианом она едва могла найти нужный ритм. Он постоянно отвлекался, а его руки провисали. Сейчас же, когда вел Аим, она чувствовала опору, что он поймает ее в падениях, которые были включены в хореографию. Он вел танец, задавая ритм для них обоих.

Настал момент для первого падения. Розали встала тесно к нему, запрокинула голову, и ее тело понеслось вниз. Наверное, она испуганно ахнула, когда его сильные руки оказались на ее спине за сантиметр до пола, потому что он попытался успокоить ее:

– Я держу тебя.

Ее пальцы в падении коснулись тумана и окрасили его в черный цвет. Со стороны это выглядело так, будто кто-то макнул чернила в чистую воду. Но Розали это вовсе не тревожило. Она слишком долго скрывала, кем она являлась на самом деле. И она не собиралась теперь прятать от всех свою ночную магию, она хотела заявить о себе. Все-таки она Дютэ, продолжение рода Нуар.

После подхвата она полностью растворилась в танце, доверяя Аиму в каждом движении. Через пару поворотов она облокотилась на его бедро, он же подхватил ее и покружил вокруг своей оси. Затем музыка стала энергичнее, а движения резче и активнее. Розали провела рукой по его шее, затронув шелковистые волосы. Рука Аима периодически трогала ее талию и спину. Затем пришло время для второго падения. На этот раз партнер должен был падать вслед за девушкой, делая глубокий выпад ногой. Аим, не убирая руки с талии, притянул Розали назад. Она улыбнулась ему.

Розали заметила, что взгляды зрителей были обращены на их пару. «Да уж, могущественный визард, который был обвинен в черной магии и вышел из леса целым и невредимым, танцует с Хранительницей тайн. Наша пара в глазах этих людей – ядерная смесь. И ничего хорошего такой союз не предвещает». Пара поворотов и движений – и пришло время для финала. Розали и Аим сделали шаг назад от друг друга. Розали несколько секунд быстро вращалась вокруг своей оси, пока Аим не перехватил ее, прислонив к себе лицом к лицу. Их лбы соприкоснулись, а губы находились в паре миллиметров от друг друга. Мысли о поцелуе затуманили ее разум. А его сильные руки на талии только разжигали желание еще больше.

Внезапно свет стал ярче. Это первый звоночек, что пора было вернуться в реальность. «Кем мы стали друг другу после этого танца?» – задумалась Розали. Она неохотно увеличила расстояние между ними.

– Как ты себя чувствуешь? – поинтересовался он. Наверное, гипнотическое действие танго еще не спало, потому что ей хотелось ответить: «Как будто ты выстрелил в мое сердце стрелой». – Мажиенн не дружелюбен к таким, как ты. Ты справляешься? – продолжил он свою мысль.

Розали закрыла глаза на секунду и встряхнула головой, чтобы сосредоточиться на его словах.

– Эм… да, я в порядке.

«Как он может думать сейчас об этом в такой момент?»

Она должна спросить его про Виллдэпер, но слова застряли в горле. Она боялась, что если правда окажется суровой, если все окажется таким, как ей говорил Адриан, то Аим испарится из ее жизни. Если он злодей, то он должен будет уйти из ее жизни. «Я должна спросить», – попыталась заставить себя она. Вместо этого с ее губ слетело совсем другое:

– Я слышала про одного из Ламарэ-Краонов в новостях. Мне жаль.

Аим усмехнулся:

– Не стоит. Он – вор, лжец и мошенник.

– Ты так о своем отце?

– Нет, Редманд – дядя по линии отца.

– Вы были близки?

Аим отвел взгляд в сторону, словно задумался или погрузился в воспоминания.

– Нет.

Глава 13. Розали

По микрофону передали, что сейчас состоится объявление первого этапа. Розали и Аим повернулись в сторону сцены. Седой мужчина, который разговаривал с Адрианом, крепко держал микрофон. Он представился как Вольф Ламарэ-Краон. Розали посмотрела на Аима.

– Мой отец, – пояснил он.

Вольф сказал пару слов о турнире, поздравил участников с открытием. После всех предисловий он наконец-то дошел до сути.

– Мы не ожидали такого количества участников, – признался он. – Поэтому в первом этапе вас разделят на группы по двое, это будет сделано рандомно. Вы сразитесь со своим напарником, проигравший будет удален. Это позволит нам снизить количество участников. Имя противника, а также место проведения этапа и время есть на этом сайте. – Он кивнул головой на экран, который находился позади него. – А теперь наслаждайтесь оставшимся вечером.

Вольф отыскал глазами в толпе Аима. Розали ожидала увидеть приветственный кивок в сторону сына. Однако лицо отца скривилось. Он сжал микрофон крепче и задержался на сцене дольше необходимого, прежде чем уйти. Аим в это время открыл телефон и судорожно листал список участников в поиске своего имени. Розали оглянулась, почувствовав пристальные взгляды. Охрана по всему периметру наблюдала за Аимом.

– Раз плюнуть, – озвучил он мысль вслух, когда увидел имя соперника.

– Проверь мое имя.

Аим нахмурился. Его лицо осталось неподвижно, только глаза стрельнули в ее сторону. «Он насторожился. С чего бы?»

– Зачем тебе?

– Я участвую. Я должна сама достать необходимое из туманного леса.

Аим развернулся к девушке. Его голос понизился до шепота:

– Что там спрятано, Розали?

– Именно поэтому я иду за этим одна: никто не должен узнать, что там. Я не могу никому доверить такое задание.

Он усмехнулся:

– Ты окутана тайнами. Послушай того, кто там пробыл достаточно времени: даже одной ногой не ступай на ту проклятую землю.

– Но ты же идешь туда… снова, – упрямо добавила она.

– Смотри: задание будет требовать от нас собрать какие-то ингредиенты практически на границе леса. Ты же хочешь пройти в самую глубь, пересечь границу темных духов и дойти до дерева Ловпу, которое находится рядом со смертельным болотом. Почему смертельным? Оно граничит с непроходимым лесом, куда ни военные, ни собиратели не доходят. Им запрещено туда приближаться. Процент смертности – 99 %.

– Ты был там?

Она помнила, как он ненавидел вопросы о своем прошлом, поэтому ее голос прозвучал немного виновато. Аим тяжело вздохнул.

– Мы досконально исследовали местность в красно-оранжевой зоне четыре месяца. – Аим остановился, затем неохотно продолжил. – Все отрисовки отправляли световые из моего отряда. Они сжигали бумагу, и она появлялась невредимой на столе у главного, – разжевал он информацию для нее. – На пятый месяц нас отправили в красную зону – это то место, куда ты хочешь отправиться. За болотом находится красно-багровая зона. Туда наш отряд отправился на шестой месяц. Добралась только половина, остальные умерли раньше. В красно-багровой зоне умерли все остальные.

– Все, кроме тебя.

Он кивнул в ответ.

Розали почувствовала благодарность – он открылся ей, рассказал то, что никому раньше не говорил.

– Есть одна тропа. Она обходит гнезда чудовищ и почти не натыкается на темных духов. Это даст тебе фору, но с нулевыми знаниями о монстрах и растениях в туманном лесу у тебя нет никакого шанса остаться живой.

– Он прав, это слишком опасно, – встряла Марта. – Найдем другой путь.

– Одной нет, но с тобой это возможно.

– Я недавно оттуда выбрался, а ты хочешь заслать меня назад? – удивился он.

– В долгу не останусь. Я возьму силу некроманта с могилы Хель и воскрешу того, кто тебе нужен. Аим, я должна дойти до того дерева.

Дело теперь было не только в Марте и той тайне, которую она не может хранить. Розали решила, что она станет той, кем все ночные хотят ее видеть. Она возродит ковен Дютэ, который сейчас именуется Нуаром, и вернет прежнее величие ночным сорсиерам. Воскрешение Марты станет фурором. Она покажет свою силу, и вместе с Мартой они уберут Лоренса Эванса с его места. Розали объявят героем. Она избавит сорсиеров от угнетателя, про деяния которого они пока не знают, так как это сокрыто в тайне. Она очистит фамилию Дютэ, убрав с них тень позора.

– Ты в своем уме? Тебе нельзя с ним сотрудничать. Ты же лишишься защиты оставшихся Предков на твоей стороне. А обладательница ночного дара без защиты духов – практически мертвец.

Аим встал еще ближе к Розали.

– А что мне помешает послать какого-нибудь ночного визарда в сад твоего дома, чтобы он забрал магию себе, а потом помог мне?

Тон его голоса насторожил Розали, да и сам вопрос прозвучал совсем не дружелюбно. Фраза сестры из прошлого вспыхнула в голове: «Он – социопат». «Я помню об этом. Я осторожна», – ответила она мысленно Энн.

– А ее там больше нет. Я переместила магию в сосуд и спрятала его. Возможно, в хранилище, куда никому никогда не попасть.

– Вот как. – Он скрестил руки на груди.

– Просто меры предосторожности.

– Ммм, хорошо. Я проведу тебя. Только пообещай, что оживишь визарда, не задавая лишних вопросов. И воскресишь, кем бы он ни оказался.

– Розали Дютэ, не смей соглашаться, – запретила Марта.

– Конечно, если ты проводишь.

– Что ты творишь, несносная? – воскликнул призрак.

– Запомни, я не люблю врушек. – Осколок света нежно убрал прядь золотистых волос с лица Розали, отчего она затаила дыхание. Затем он заглянул в телефон. – Тебя поставили в пару со световым визардом. Хорошая новость: я знаю всех самых сильных участников, и он не входит в этот список.

– А плохая?

– Даже он сможет тебя победить. – Аим посмотрел на Розали. – Тренировку начнем завтра.

– Ты будешь тренировать меня? – удивилась она.

– Не совсем. Я знаю обходной путь. Детали расскажу завтра. Где ты остановилась?

– Отель «Три дерева» на улице Соул-Доржанс.

Взгляд Аима устремился ей за спину.

– Нужна команда? – раздался голос позади Розали.

Она обернулась и увидела Коума Клиффорда и Дуайта Харриса. Коум мило улыбнулся Розали.

– Визарды лунного и солнечного затмения, не так ли? – уточнил Аим.

«Какая еще команда? Зачем они нам?» – недоумевала Розали.

Коум кивнул.

– Я слышал о вас. Вы приняты, мои поздравления.

Осколок света попросил их номера телефонов и сказал, что он позвонит им после первого этапа.

– Разве здесь все не соперники? – спросила она, когда парни удалились.

– Для прохождения второго и третьего этапов участники сбиваются в группы – так больше шансов их пройти. На четвертом снова разъединяются. Нам повезло, что с нами Коум и Дуайт. Они – сильные ребята. Когда они работают вместе, они практически неуязвимы. Уберу их на четвертом этапе, – безразлично добавил он.

«Почему они не остерегаются Аима? Почему решили сотрудничать с ним?»

– Это за тобой идут? – спросила Розали.

За его спиной показались двое охранников крупного телосложения, они надвигались, как глыбы льда, на Аима.

– Ммм? – Он обернулся. – Да, похоже, так оно и есть, мне пора. Увидимся завтра в отеле в девять часов утра.

Он обошел Розали. Когда она обернулась, то уже не увидела его.

– Как он это сделал? – прошептала она Марте.

– Теперь я тебе нужна? – пробубнила она.

– Марта!

– Он испарился.

– Испарился? То есть телепортировался?

– Вряд ли. Заклинание телепортации очень сложное и опасно для световых, так как включает в себя огонь. Тут дело в другом: он стал невидимым.

Розали тоже поспешила скрыться от охранников. Она прошла сквозь толпу, пробираясь к выходу. «Я узнала все, что хотела. Время возвращаться к сестрам». Спустя несколько минут Розали постучала в восьмой номер и открыла дверь.

От увиденного она оторопела. В комнате рядом с Энн и Жулли находились Арлетти и Луиза. Арлетти стояла напротив Энн со скрещенными руками на груди. Луиза же сидела на краю кровати. Уголки ее губ были опущены вниз.

– Розали! – Арлетти устремилась к сестре и крепко обняла ее. – Как же я злюсь, но в то же время рада, что с тобой все хорошо. – Она схватила руками голову сестры и поцеловала в лоб.

– Что вы здесь делаете? – спросила Розали, пока высвобождалась от хватки сестры.

– Родители послали нас за вами, – оживилась Луиза.

– Чтобы вернуть домой, – продолжила Арлетти строгим голосом. – Но Энн сообщила нам причину, по которой вы решились на такую глупость.

– В туманном лесу есть животное Баку. Его яд может вернуть Ревэ домой. А Жулли здесь, чтобы вылечиться, – пояснила Энн Розали.

– А по какой причине ты пошла в логово надменных визардов, которые жаждут нашей крови, и решила участвовать в турнире? – спросила Арлетти.

– Я не могу сказать.

– Не скажешь, наложу на тебя блокирующее заклинание, и ты не сможешь пользоваться ночной магией неделю. Этого будет достаточно, чтобы тебя выперли.

Арлетти получила в качестве дара щит. Она могла блокировать ночную магию на минуту или даже на несколько дней. В их детстве Авроре очень помогало такое умение старшей дочери.

– Я не могу сказать, – по слогам повторила она. – Это сокрыто в тайне.

– Опять секреты, – застонала Энн и плюхнулась на кровать рядом с Жулли.

– Прошу, поверь мне, это важно. Я должна дойти до третьего этапа.

– Что в третьем этапе? – не сдавалась Арлетти.

– Туманный лес. Заодно найду этого… Как ты сказала? Баку?

– Энн, она объединилась с Аимом, – встряла Марта.

Энн резко встала с кровати.

– Марта? – прошептала она.

– Ты видишь ее? – удивилась Розали.

– С кем вы говорите? – насторожилась Луиза.

– Я сняла заклинание, которое скрывало меня от Говорящей с призраками. Раз ты меня не слушаешь, то пусть она тебя вразумит. Неразумная, капризная, своевольная девчонка! Если он втянет тебя в свои дела, вас вместе сошлют в Виллдэпер.

– Ты объединилась с Аимом?

– Пойми, Энн, он лучше всех знает этот лес. Без него ни тебе, ни мне его не пройти.

– Теперь проясним другое: почему ты не можешь попасть в лес, не участвуя в соревнованиях?

– Туда никого не пускают.

– Просто замечательно, – с сарказмом сказала она. – Значит, я пойду с тобой, я тоже в игре.

– Энн!

– Я пригляжу за Розали, – ответила она Марте. – Он не втянет ее ни во что.

– Да, что здесь происходит! – завыла Луиза. – Дурдом какой-то!

Она спрятала лицо в ладонях. Все понимали, что ей тяжелее всего находиться в Мажиенне. Все здесь напоминало о ее ненавистном даре.

– Розали, – позвала ее Жулли. – Где твой кулон?

– Он на месте. – Розали потрогала рукой шею, но не нащупала сосуд. – Он… был на моей шее. – Лицо Розали побледнело, а руки задрожали. – Марта?

– Я не знаю, куда он делся, – пораженно ответила она. – Я не следила за тобой каждую секунду.

Хранительница покачнулась, Арлетти тут же подхватила ее и посадила на диван. Ей казалось, что Розали вот-вот упадет в обморок.

– Нет-нет-нет, – запричитала она.

– Почему ты не положила кулон в хранилище? Там бы его никто не достал, – удивила всех Луиза.

– О, ты помнишь что-то о магии, – саркастично вставила Энн.

– Я не могла. Духи запретили мне, – ответила Розали.

– Отлично, даже Духи были против этой тайны, – добавила Энн.

Говорящая с призраками включила телевизор.

– Сейчас не время, – спохватилась Арлетти.

– Тшш. – Энн отмотала новостную программу на время, когда там была Розали. – Они проводили прямую трансляцию. Посмотрим передачу от начала до конца и узнаем, когда кулон исчез с твоей шеи.

– Вы смотрели?

– Не сначала, только с того момента, когда объявили первый этап.

Сестры Дютэ затихли в номере, не отрывая глаз от телевизора. Почти перед тем, как Розали покинула здание, кулон все еще оставался на ней.

– Ты что, в такси его оставила? – нудным голосом спросила Луиза.

Энн подлетела к экрану.

– Вот!

– Я ничего не видела, – возразила Розали.

– Аим поправил прядь твоих волос и стащил кулон.

Все сестры уставились на Хранительницу. Пару минут она просидела в тишине.

– Он придет сюда завтра, устроим ему засаду.

* * *

За окном выглянуло солнце, поэтому сестры задернули шторы, погрузив комнату в полумрак. Вчера вечером девушки придумывали план по возвращению кулона. А теперь настало время осуществить его. Розали принялась за это дело с энтузиазмом, она уже дочерчивала мелком круг на полу. Им повезло, что Жулли не уехала без дорожного наборчика кутюрье. Все мелки, что у нее были, пошли в ход. Энн ползала рядом с Розали на корячках, рисуя символы внутри круга. Марта помогала Говорящей с призраками, диктуя, какой символ нарисовать. Луиза держала в руках кружку с кофе и недоумевающе наблюдала за этой сценой. Она совсем недавно зашла в их номер. Новым прибывшим сестрам пришлось снять другую комнату по соседству с восьмой, потому что в одном номере пять человек не помещалось.

Луиза направилась к выходу.

– Стой! Ты не можешь выйти, – спохватилась Энн, сдув короткую прядь волос с лица.

– Не беспокойся, я не наступлю на твои закорючки.

– Дело не в этом. Зайдешь внутрь – уже не выйдешь.

Луиза в ответ закатила глаза.

– Значит, встречу этого вашего Аима в пижаме.

Розали выпрямилась и вытерла руки о свои черные клетчатые брюки-бананы. На них появились меловые пятна. Осознав свою ошибку, она принялась отряхивать штанины от мела.

– Усильте круг, закрепив его магией, – скомандовала Марта.

Энн и Розали взялись за руки и стали читать заклинание. Круг на миг засветился фиолетовым цветом, а затем погас.

В дверь громко постучали. Луиза вскрикнула и чуть не уронила кружку.

– Пора, – промолвила Хранительница. Она оглянулась на Арлетти. Старшая сестра одобрительно кивнула ей.

Розали открыла дверь с помощью магии, не касаясь ручки. На пороге стоял Аим. Он обворожительно улыбнулся и ступил прямо в ловушку сестер Дютэ.

– Я бы сказал вам: «С добрым утром», но это не про вас. Может, подойдет «С последней потухшей звездой» или «Когда же наступит ночь?». Ну же, помогите мне. Я впервые так тесно работаю с ночными визардами. – Аим приблизился к краю круга. Он хотел сделать шаг за его пределы, но не смог. – А, защитный круг. Умно. Не выпустишь, луночка? – обратился он к Розали.

В его тоне слышалось предупреждение. Розали очень хотелось выпустить его, поверить, что произошла какая-то ошибка, что он не забрал у нее то, что могло ее уничтожить. Однако в этом случае она предпочла горькую правду сладкой лжи.

– Он был сделан для тебя, – ответила она и встала напротив Аима.

– Оу. – Он оглядел сестер в комнате. – Я думал, мы подружились.

Марта подошла к кругу. Она тронула стенку защитного барьера.

– Розали, времени мало, барьер тает. Аим… он как-то вытягивает магию из него. Ах да, это делает его браслет.

– Ты взял мой кулон.

– А, ты из-за этого расстроилась? – Аим достал из кармана кулон Розали. Он прошептал какие-то слова, и он загорелся.

– Нет! – Розали подошла ближе, но не переступила черту. – Что ты творишь? – она перешла на крик.

Кулон полностью исчез.

– Его здесь больше нет. Пуф. Я его спрятал, возможно, туда, где тебе его никогда не найти. Возможно, никому не найти.

Розали его слова показались до боли знакомыми. Вчера она ему примерно так же говорила про магию некроманта.

– Почему? – спросила она. – Что тебе нужно?

– Не обращай внимания, это просто мера предосторожности. Понимаешь, если я смог его украсть, то любой мог бы сделать то же самое. А мы же не хотим, чтобы он попал в руки врага, так ведь? Да ладно тебе, не злись, со мной он в безопасности.

– Нет! Верни сейчас же.

Улыбка Аима сошла на нет.

– Ты носишь его на виду у всех. Если бы не я, то его украл бы другой и заставил бы тебя выйти из игры или подставить меня. В соревнованиях тьмы и света не место сентиментальности. Я не хочу, чтобы кто-то воспользовался твоей слабостью.

Аим опустил голову и рассмотрел символы. Затем он ударил кулаком по стенкам щита, отчего появилась некая вспышка. «Он проломил барьер», – догадалась Розали. Она сделала шаг назад, а Аим вперед. Он вышел за пределы круга и обошел ее со спины.

– Я хорошо к вам отношусь, так что не испытывайте меня, иначе я могу разозлиться. Больше никаких защитных кругов. – Он укоризненно посмотрел в сторону всех сестер Дютэ, затем развернулся к Розали. – Я могу вернуть кулон, но тогда ты должна будешь спрятать его так, чтобы никто не нашел.

– Нет, пускай остается у тебя, – обреченно ответила она, не поворачиваясь к нему лицом. – Ты прав, так будет безопаснее.

Энн шокировано посмотрела на сестру.

– Значит, приступим к делу.

– Энн тоже участвует, – предупредила Розали.

– Вы все участвуете, ваши имена в списках. Если не придете на первый этап, вас отправят назад во Францию.

– Что? – оживилась Луиза. – В таком случае я уезжаю домой сегодня. Ура, наконец-то.

– Ты Банши, верно? Ты бы нам весьма пригодилась.

– Нет, я не участвую. Я не могу.

– Луиза, ты нужна нам, – Розали попыталась убедить сестру.

– Я так совсем не думаю. – Луиза встала и выбежала из комнаты.

– Я поговорю с ней на этот счет позже, – ответила Арлетти.

– Уж постарайся ее убедить, – среагировал Аим. – Розали, мы с тобой сейчас пойдем в ковен Нуар. На одной из их улочек есть магазин с ингредиентами для ночных. Тебе не победить твоего соперника в честном бою, но мы можем его перехитрить. Энн, ты отправляйся в отель, где вчера проходило мероприятие. В нем поселилось большинство участников турнира. Отыщи этих людей, – Аим протянул ей листок бумаги с именами, – и выясни, насколько они сильные визарды. Ты, кажется, можешь это увидеть?

– Верно, – ответила Говорящая с призраками.

– Арлетти… – начал Аим.

– Да, я поговорю с Луизой.

– Отлично, тогда отправляемся на дело. Нельзя терять ни минуты. Жду тебя внизу, – обратился он к Хранительнице и вышел.

Спустя пару минут сборов Розали вышла из номера и спустилась вниз.

– Ты доверила ему кулон, – начала разговор Марта мрачным голосом. – Ты никому не позволяла даже прикасаться к нему.

– Это временно. Ему нужен этот кулон, не столько для моей или своей защиты, сколько для уверенности, что я выполню свое обещание. Пускай держит у себя. Если забрать его, то он найдет другой рычаг, чтобы в случае чего надавить.

– С чего ты это взяла?

– Он взял кулон не во время танца, а после того, как я сказала, что воскрешу, кого требуется, если он поможет мне.

Розали вышла на улицу. Как бы ей не было неприятно это осознавать, ее сердце замерло, когда она увидела Аима. Розали вспомнила Камилу Нуар. О ней Хель писала в дневнике немного, но ее история показалась Розали самой трагичной. Камила – Обладательница лунной энергии. Она влюбилась в светового сорсиера. Сначала казалось, что в этом не было ничего особенного – каждые пятьдесят лет Камила в кого-то влюблялась, – однако на этот раз все было серьезнее, чем обычно: она хотела состариться и умереть с этим сорсиером. Она никогда раньше не перечила своей матери, но в этот раз слезно молила Элеонору отпустить ее с ним. Элеонора не только не согласилась на это, но и запретила любые встречи, так как сорсиер был из вражеского ковена.

Розали вспомнила строки из дневника маленькой Хель.

«– Что он сказал тебе? – спросила мама Камилу.

– Он хочет, чтобы я сбежала к нему в ковен, – ответила тетя Камила.

– Что ты ответила?

– Я сказала, что это слишком высокая цена: он просит меня покинуть моих братьев и сестер, моих родителей, моих друзей.

– Значит, ты остаешься.

Мама прижала меня к себе.

– Нет, я готова уйти с ним. Я люблю его.

– Ты не можешь.

– Я это сделаю.

– Камила, а что насчет его семьи? Думаешь, они примут тебя? Не глупи, останься с нами.

– Как сделала ты? Позволь напомнить, чего стоил твой выбор: ты лишила Хель отца».

Позже в дневнике Хель возвращалась к истории Камилы. Ее не приняли в новом ковене, кто-то оттуда ее убил. Ее тело привезла назад Элеонора. Она использовала заклинание поиска, которое специально для этого случая разработал Трэвис. Она оказалась одна в бездонном океане. Синее вздутое тело Камилы положили в гостиной, а после Элеонора воскресила ее.

Хель присутствовала при первой ее встрече с братьями после этого воскрешения.

«– С возвращением в семью, сестричка, – безразлично поприветствовал Трэвис.

Он сидел, развалившись в кресле. Камила убрала свои русые волосы за ухо. Она все еще была одета в платье, в котором плавала в ледяном океане.

– Я же говорил, – начал Эндрю, – из этой семьи не уйти. Но в этом есть и свои плюсы, правда, Хель? – Он подмигнул мне, когда я попыталась незаметно подглядеть за ними из прохода.

– Заткнись, Эндрю! – закричала Камила. – Я отважилась, я сделала то, чего ты всегда боялся. Я покинула семью ради любви.

– Мы уже и так все поняли, что ты сглупила, Камила. Не нужно напоминать нам это снова, – безэмоционально парировал Трэвис.

– До сих пор отрицаешь любовь, Трэвис?

– Любовь – не что иное, как просто выброс эндорфинов. – Он сделал жест рукой, имитируя выброс с соответствующим звуком: „Пфф“.

– Любовь – это то, чего тебе никогда не узнать. Она делает нас счастливее и моложе. Ты выглядишь на девятнадцать, а на словах словно старик с прожженной совестью. – Она развернулась к Эндрю. – Где он?

– Он погиб в попытке защитить тебя.

Камила зарыдала, затем закричала. Она подняла журнальный стеклянный столик и разбила его, швырнув в сторону. Перед этим Трэвис успел схватить свою кружку с кофе.

– Я устал от разбирательств. – промолвил он.

Трэвис вышел из комнаты. Когда он проходил мимо меня, то погладил по голове.

К Камиле подбежала моя бабушка. Она услышала ее крик. Элеонора прижала ее к себе и стала успокаивать:

– Это был просто плохой сон, забудь его, забудь их все. Настанет ночь, и унесет все твои тревоги с собой».

Глава 14. Аим

Аим заметил, что Розали погрузилась в свои мысли. Она изящно шагала по улице, ее походка была легка, однако лицо было хмуро и напряжено. Аим отвернулся от нее и продолжил идти в сторону ковена Нуар в надежде, что его план сработает. Однако даже если он сорвется, то у него был запасной. Дорога на территории ковена Нуар лежала через улицу Страха. Она выявляла то, чего визард боялся. И чем дальше кто-то шел по ней, тем сложнее ему становилось совладать с паникой. Визарды из ковена Нуар специально сделали такую улицу, чтобы у них было как можно меньше непрошенных гостей. В Мажиенне опасно для ночных и таким образом они обезопасили себя от вторжения тех, кто до сих пор винил их в революции, устроенной Бэзилом Налом. На территорию Нуар вела и другая дорога, но через нее могли проходить только члены ковена.

Нуары завладели маленькой территорией в южной части города. Сначала к ним присоединились некоторые визарды из распавшегося ковена Дютэ, а потом в него стали стекаться и другие ночные, чтобы обезопасить себя. В этот ковен не допускались визарды других видов.

Осколок света надеялся, что, пройдя по этой улице, Розали столкнется со своими самыми ужасными страхами. Ему останется убедить ее, что в туманном лесу будет еще страшнее, что практически являлось правдой. «А если не сработает, то найду способ, как припугнуть ее открытием тайны из кулона. Только надо договориться с Духами, чтобы на меня не обрушился их гнев. В прошлый раз некоторые из них были на моей стороне, и они позволили сломать тайну о некроманте, поэтому мне не влетело. Теперь все по-другому. И мне остается либо найти компромисс с ними, либо принять наказание. Но они же не могут быть свирепее моего отца?»

Аим опять посмотрел на Розали. Бордовая кашемировая кофточка на ней казалась слишком тонкой для такой погоды. Но она не съежилась и не скрестила руки на груди. Розали шла размеренно, ее руки двигались в такт, голова была высоко поднята. Сегодня поднялся сильный прохладный ветер, который точно продувал ее насквозь. Но по ее виду этого было не понять.

– Злишься на меня?

– Насчет чего? – поинтересовалась она.

– Я взял кулон.

– Забудь, я понимаю. Так будет безопаснее. Куда мы идем? – сменила она тему.

– На улицу Страха.

– Звучит так, будто имя ей дали ночные.

– Так и есть, – усмехнулся он. – Только через эту улицу возможно добраться до ковена Нуар.

Спустя пару минут они подошли к длинной улице, ведущей в таинственную темноту. По обеим сторонам стояли дома. Они выглядели совсем заброшенными. Розали прислонила ко лбу руку в попытке отгородиться от лучей солнца и разглядеть конец улицы.

– Она что, бесконечная?

– О, нет, совсем нет. Это иллюзия, улица Страха заканчивается примерно за тем серым домом, – ответил он, пока доставал маленький флакончик с жидкостью из кармана. Он пшикнул ее себе на запястье, потом взял тонкое запястье Розали.

– Это что?

– Если станет совсем плохо, то резкий запах приведет в чувство.

– Плохо? Отчего?

Он отпустил ее запястье и вопросительно посмотрел на нее исподлобья.

– Совсем забыл, ты же ничего не знаешь о магическом мире, – спохватился он. – По дороге будут всплывать забытые страхи. Главное: не смотри по сторонам, особенно в окна домов. Может померещиться всякое. Для тебя это будет хорошая проверка. В туманном лесу пострашнее, – проговорил он, пока медленно вышагивал по границе между обычной улицей и заколдованной.

Он оглянулся, чтобы оценить реакцию Розали, и увидел ее уже на самой улице Страха.

– Ты идешь? Или испугался? – с вызовом в голосе спросила она.

Аим сделал шаг за черту, ощутив прилив тревоги. Она обволокла его тело, как вода. Он размял шею, повертев головой, а затем встряхнул плечами, словно распределяя тревогу равномерно по всему телу. Он обогнал Розали и стал двигаться на полшага впереди нее.

Десять минут они шли в тишине, неспешно продвигаясь по улице. После Аим обернулся к ней и спросил:

– Как ты?

Кожа Розали стала бледнее, чем обычно.

– На первых шагах было просто… Относительно. Я вспомнила все свои провалы на сцене.

– А потом?

– День, когда Ревэ исчезла.

– Ревэ – старшая сестра, верно? Энн сказала, что она в отъезде.

Розали отрицательно покачала головой.

– Нет, ее парень-сорсиер из ковена Стеллэр запер ее во снах. Она не может оттуда выбраться. Энн искала способ, и, как выяснилось, для обратного заклинания необходим яд Баку.

– Зачем он это сделал?

Аим замедлился, внимательно слушая Хранительницу.

– Отчасти это моя вина. Я подслушала его разговор с какой-то девушкой по телефону. Было очевидно: она не просто друг. Я пригрозила рассказать об этом Ревэ. Она бросила его в тот же вечер, а он психанул и решил запереть ее во снах. – Аим нахмурился. Эта мрачная история напомнила ему семью Нуар. «Их семью всегда преследовала смерть и страдания, держись от них подальше», – вспомнил он слова Бетс. – Ее тело сохранно лежит в нашем подвале. Я до сих пор помню тот день и тот страх, что испытала, когда поняла, что она не проснется. Одна из нас уснула той ночью. К ней пришла Ревэ и объяснила, что случилось.

– Мне очень жаль, что все так вышло. Не вини себя. Ведь не ты приняла за того сорсиера решение. Ты говорила об этом Ревэ?

– На самом деле я никому об этом не рассказывала.

– Осторожно, а то я могу подумать, что ты мне доверяешь.

– А я разве не могу?

«Нет». Он хотел обворожительно ей улыбнуться и сказать, что она действительно может ему доверять, но не смог.

– Не стоит никому доверять, даже родным.

На лбу Розали выступил пот, а дыхание сбилось. «Она продержится не больше десяти минут». Аим тоже почувствовал, как его разум медленно затуманивался от страха. Ему стало сложнее шагать, будто он поднимался на гору со встречным ветром. Он делал глубокие вдохи и выдохи, чтобы дыхание оставалось ровным как можно дольше. Ужас накатывал волнами. Он настойчиво пытался сбить с ног. Каждая клеточка его тела кричала о том, что нужно бежать. «Ночные визарды и их магия когда-нибудь сведут меня с ума». Он размял шею и снова встряхнул плечами. Внезапно Аим остановился и скорчился: перед его глазами всплыли воспоминания из Виллдэпера. Он не думал, что Хранительница так долго продержится, и был уверен на все сто, что сегодня он не столкнется с призраками прошлого.

Аим сделал шаг, пересилив себя. Тот самый страх, который он ощущал в лесу, вернулся. Не важно, насколько он был силен сейчас или как основательно был подготовлен ко встрече с монстрами из туманного леса, этот знакомый ужас заставил его опять чувствовать себя слабым и беспомощным. Воспоминания непрошенными гостями нахлынули на него.

Их привезли в военном фургоне с наручниками на запястьях и завязанными глазами. Аим никогда не был на территории военного города, но слышал байки. Одна из них гласила, что раз в день из леса могла выползти любая тварь и сожрать сотню военных. Поэтому, даже не находясь в лесу, он уже ощущал угрозу.

Прежде чем вывести их из фургона, им развязали глаза и даже сняли наручники. Аим обнаружил красные кровяные линии на запястьях. Он хотел было использовать магию огня, чтобы запечь кровь, но вспомнил, что магия запрещена для заключенных, пока они не войдут в лес. Иначе им грозил расстрел. Аим вышел из вагона вместе с десятью другими заключенными, их повели к маленькому деревянному домику, который явно сооружали впопыхах.

– Кто это у тебя? – спросил молодой парень у их сопровождающего. Он выхватил документ, его глаза забегали по строчкам. – Я забираю этого. – Он кивнул в сторону Аима. – Остальных веди в восточную часть.

Сопровождающий поменял траекторию и удалился вместе с остальными. Аим остался стоять с молодым военным. Тот кинул на него самый презрительный взгляд из возможных. Аим повертел головой в поиске злосчастного леса, но нашел только его слабые очертания. Пока они были далеко от него… пока.

Внезапно Аим ощутил удар под дых. Из его легких вырвался хрип, а сам он согнулся пополам. Следом последовал резкий удар в спину, отчего он свалился на землю.

– Была бы моя воля, я бы проломил твой череп и оставил истекать кровью. – Военный пнул его в бок. Аим от неожиданности резко втянул воздух сквозь крепко сжатые зубы, почувствовав на них песчинки. – Но возможность скормить тебя монстрам радует меня ничуть не меньше. Вставай! – рявкнул он.

Аим, пошатываясь, встал на ноги. Избитого, его отвели к отряду. Как выяснилось, их не собираются оставлять до утра в лагере, а сразу выпроводят в лес.

– Вот последний, Аим Ламарэ-Краон собственной персоной, – крикнул военный другому сопровождающему, который стоял около кучки из семи заложников.

Сопровождающие отошли в сторону, чтобы переговорить. Аим же подошел ближе к «напарникам». «Я могу отправить тебя в отряд, где самые отмороженные преступники. Они опасные, но знают, как выживать. С ними у тебя будет шанс», – вспомнил он слова адвоката.

Аим до конца еще не осознавал, что с ним произошло. Он только неделю назад вернулся домой для празднования выпуска из университета. До этого Аим был в горах Эклипсоле. Там проживал его знакомый, который учил Аима, как овладеть даром света, а точнее – осколком этого дара. Благодаря знакомому он научился становиться невидимым, изгибая свет. Раньше он преподавал в университете Краона, где Аим тогда и учился. Они вместе праздновали вторую премию Боттерилла, когда Аиму удалось найти правильные пропорции ночной хрустальной пирамиды. Она позволяла ночным обманывать заклинания света, с ней они могли притвориться «здешними».

Теперь он стоял в окружении незнакомцев, жаждущих его смерти, обвиняемый в использовании черной магии, а точнее артефакта «Черная вдова» – того самого, который был у Бэзила Нала. Его жизнь разделилась на до и после. Глубоко в душе Аим надеялся, что его отсюда заберут или вот-вот кто-то подойдет к нему и скажет, что это был тест, и он его прошел.

На его лице не было никаких эмоций. В воздухе витал незнакомый запах гари и гнилая вонь – еще одно болезненное напоминание, что он сейчас был далеко от Мажиенна, а семья отдала его на растерзание.

– Ты кто? – спросил внезапно появившийся перед ним громила. Он сплюнул в сторону и с вызовом посмотрел на Аима.

Аим с трудом расслышал его сквозь мысли, в его голове постоянно крутился один и тот же вопрос. Он эхом разносился в ушах, как карканье надоедливых ворон: «За что они так со мной?»

– Осколок, – хрипло ответил он. Это было его первое слово за день.

– И что ты натворил, Осколок? – продолжил напирать громила.

– Украл артефакт «Черная вдова».

Это услышал не только громила, но и весь отряд. Они затихли и уставились на новенького. «Они должны принять меня за своего, должны считать, что я так же прогнил, как и они, иначе используют в роли пушечного мяса в лесу. Хотя я слаб, избит и вывернут наизнанку, я должен остаться в живых».

– Так это ты тот засранец, о котором все говорят? – грозно спросил громила, однако Аим даже бровью не повел на вспышку агрессии. Мужчина осклабился. – Тогда ты по адресу. Надерем зад монстрам из леса. Я Джей, это Вэнс, Бен, Адэр, Кори, Дерек…

Дальше Аим уже не слушал его. Ему было все равно, кто они и что натворили. Он нащупал в кармане брюк браслет от Бетс. От прикосновения к чему-то из прежнего мира ему стало легче. Аим закрыл глаза и попытался вдохнуть. Но его сердце болело так сильно, что от резкого вдоха что-то в груди защемило.

Им принесли рюкзаки. В каждом было несколько свертков бумаги для нанесения координат, запас еды на месяц, бутылка с водой и маленькая книжка с перечнем трав – какие из них были полезные, а какие были ядовитые. Аим надел рюкзак на плечи, как сделали все остальные. Их повели к туманному лесу. С каждым шагом Осколок наблюдал, как темно-зеленая линия леса все больше возвышалась над землей. Деревья были настолько темного цвета, что казались черными, – в Виллдэпере наступили сумерки. Перспектива зайти туда за несколько часов до наступления ночи не радовала никого из отряда. Но их не собирались оставлять до утра в лагере.

Они приблизились настолько близко к чаще, что можно было дотронуться до веток. Аим обернулся. Военные не стали приближаться, они стоят вдали и ждали, когда отряд скроется за кровавыми от заката тенями деревьев.

Аима объял ужас перед неизвестным. Он нависал над ним и был готов проглотить живьем. «Кем я должен стать, чтобы выжить?» – последнее, о чем он подумал, перед тем как войти в дебри.

Следующим утром произошла его первая встреча с чудовищем. Перед этим они шли всю ночь и нашли шалфей по указке Аима. Оказалось, столь банальное растение не так уж и просто было найти в таком месте. Солнце поднялось над горизонтом, и теперь можно было оглядеться. Джей стал лидером их отряда – у него был компас. Он вел их в западную часть леса, где им нужно было сделать пару набросков местности. Аима за кражу «Черной вдовы» прозвали самым сумасшедшим в их команде.

Аим остановился, чтобы достать бутылку с водой из рюкзака. Он услышал шуршание поблизости, но предположил, что это были птицы. Аим поднял голову – на ветках действительно было нечто похожее. Они выглядели как птицы, только напоминали их гнилую версию. Их перья потускнели, местами выпали, оставляя проплешины. Где-то даже отвалились куски кожи. Глаза заполнились чем-то черным, а около них были размазаны красные кровяные потеки. У пары птиц и вовсе отсутствовали глаза. Они заполонили ветки деревьев. Их было так много, что могло показаться, будто они пытались заменить отсутствующие листья. Они были повсюду. Аима так сильно поверг в шок их вид и численность, что он даже не заметил, как нечто встало позади него.

Буквально секунда… Он даже не успел толком среагировать, когда на него напали. Сначала он услышал стук копыт о землю и поэтому повернулся. От несущегося на него чего-то черного он непроизвольно отскочил в сторону и упал на землю. Его руки ощутили мокрый мох, а куртка разодралась на локтях от мелких камней. Он обернулся на черный силуэт, вскочил и попятился назад, пока не наткнулся на дерево. Существо, напоминающее кабана, пристально смотрело на него своими черными свирепыми глазами. Шерсть стояла дыбом и была покрыта какой-то слизью. Из его боков торчали стрелы – следы борьбы. Кто-то уже пытался победить его. Морда кабана была неестественно вытянута, будто расплавленная на солнце пластиковая черная маска. Сам он выглядел крупнее обычного кабана. Внезапно существо понеслось в сторону Аима, видимо, желая проткнуть его острыми клыками. Кабан был уже в метре от него, когда Осколок поднял руку, чтобы использовать световую магию. Он не знал наверняка, сможет ли его это убить или хотя бы остановить. Ведь раньше ему не приходилось сталкиваться с такими существами. Последнее, о чем он успел подумать, что лицо кабана – это лицо его смерти.

Внезапно перед ним появился Джей с огромной палкой наперевес. Он приготовился проткнуть кабана, из его горла вырвался боевой крик, когда это существо приблизилось на расстояние копья. Одним резким движением Джей воткнул орудие в его сердце. Кабан с хрипом повалился на землю. Остальные из отряда подбежали, чтобы закончить начатое их лидером.

Не успел Аим отойти от происходящего, как на него налетел другой крупный кабан – Джей.

– Ты сдурел?

Осколок тут же убрал его руки со своих плеч и оттолкнул.

– Я? Это он на меня напал!

– Ты чуть не использовал свет в атаке! Знаешь, чем это грозило? Ты бы привлек его дружков, и тогда всем нам была бы крышка! Световая магия запрещена в туманном лесу. – Джей поднял с земли длинную палку и всучил Осколку. – Вот твоя защита.

В небе что-то зашумело. Аим поднял голову и увидел, как все птицы развернулись в их сторону.

– Они услышали нас, – продолжил Джей шепотом. – Уходим, пока нас не заклевали до смерти.

Джей пошел впереди, прихватив команду. Аим поспешил за лидером, чтобы задать пару вопросов.

– Откуда ты столько знаешь об этом месте?

– Я занимался контрабандой, перевозил этих животных по частям. Кстати, клыки такого кабана оторвали бы с аукциона за 22 000 гелнар. Жаль оставлять такое добро на земле. Но через секунду это место будет кишеть ему подобными тварями. Наши голоса и его рев привлекли их.

– Ты был в туманном лесу раньше?

– Только на восточной стороне. Там таких зверей не так много. У нашей команды была своя лазейка в лес. Один военный нас прикрывал. Мы каждую неделю собирались в Виллдэпер на два дня за добычей. Затем пришли эти, в зеленых костюмах, и разворошили наше гнездо. Меня как руководителя сослали в Виллдэпер, а моих товарищей посадили в тюрьму.

Аим раньше слышал, что изгнанные темные духи, которых создал Бэзил Нал, отравили земли леса. Но он и представить не мог, что последствия были настолько трагичны.

– Здесь остались животные без воздействия черной магии?

– Немного. Если их находят, то вывозят в заповедник. Он в восточной части Виллдэпера около океана.

Аим не мог выбросить из головы вид того свирепого животного. Он мог запросто разорвать его, если бы Джей вовремя не поспел. Но благодаря этому нападению Аим словно проснулся. До него окончательно дошло, что его отец обрек его на смерть, и не просто на смерть, а на самую страшную и жуткую из всех. Тошнота подступила к горлу.

– Знаешь, Осколок, – продолжил Джей. – Можешь присоединиться ко мне, если выживешь. Наберем новую команду.

– У меня другие планы.

Джей пристально посмотрел на него. Аим до сих пор тяжело дышал после схватки с кабаном. Он был бледен, словно мертвец.

– Боишься?

– Я в панике, – усмехнулся он.

– Здесь запрещено бояться. Если ты трус, то уже мертвец. Страх обезоруживает, сбивает с толку, затуманивает разум. Холодный ум – вот что бесценно.

– Значит, я обречен?

– Хочешь жить, будь смелым.

Таким он и стал. Он стал тем, кто выживает, несмотря ни на что: отважным, пронырливым, сильным, подлым, могущественным, бесчувственным, быстрым, холодным. Он оказался хитрее и жестче, чем кто-либо из его команды, и поэтому выжил. Возможно, если бы он не был таким, то и у его отряда был бы шанс выйти из леса. Но он предпочел себя им.

Чем дольше он находился в этом кошмаре, тем крепче в его сердце укоренялась мысль о мести. Он жаждал вернуться и посмотреть в глаза семьи, прежде чем нанести ответный удар… каждому из них. И это жгучее желание породило другое – выжить любой ценой, даже ценой жизни своих напарников.

Из мучительных воспоминаний его вырвала Розали. Она уже не могла говорить, только хрипела:

– Аим, я… я не могу.

Он обернулся и увидел, как она упала на колени. Она впилась ногтями в асфальт, словно хотела поспешно схватиться за что-нибудь, пока ее ноги не унесли ее в обратном направлении, подальше отсюда.

– Тут осталось совсем ничего до конца дороги. Уже нет смысла сдаваться. – Аим подошел и сел напротив. – Ты дошла до конца.

– Знаешь, что хуже всего в хранении чужих тайн? Весь груз ложится на тебя, и ты не можешь ни с кем его разделить. За каждую запечатанную тайну я ручаюсь собой. С каждой тайной приходит страх, что ее кто-то раскроет – это инстинкт Хранительницы, как мне сказала Марта.

Осколок света заметил, что ее руки сильно дрожали. Она боролась, чтобы не впасть в паническую атаку. «Она прошла в три раза дольше, чем я ожидал. Она намного сильнее».

– Подумай о том, ради чего ты это делаешь. Если цель оправдывает средства, то поднимайся и иди дальше, невзирая на страх. Страх только сбивает с толку. Хочешь жить, будь смелой, – повторил он слова, которые когда-то помогли ему.

Розали подняла на него глаза.

– Я знаю, какие воспоминания меня там ждут. – Она кивнула на оставшийся путь. – Я не могу пройти через это снова. – Дрожащей рукой Розали дотронулась до того места, где раньше висел кулон. – Эти воспоминания настолько жуткие, что я вычеркнула их из жизни моих сестер. Со временем они и у меня стерлись из головы. Боль притупилась. Если я пойду дальше, раны опять начнут кровоточить.

Аим положил свою руку поверх ее и притянул к себе.

– На этот раз ты не будешь одна, ты разделишь этот путь со мной.

Он оцепенел, когда Розали кивнула, положила руку ему на плечо и попыталась встать, опираясь на него. Он спохватился и стал тоже вставать, придерживая девушку. Его сильно поразило ее доверие к нему.

Так вместе, прижавшись друг к другу, они зашагали к выходу. Аим сделал вдох и приготовился к худшему – к воспоминаниям о смерти каждого из его отряда. Розали внезапно остановилась и стала падать. Аим хотел ее снова поднять, но она воспротивилась.

– Нет, погоди, у Марты есть идея. – Он отпустил ее, а Розали обеими ладонями дотронулась до асфальта. – Я чувствую их магию. Она замешана на моей крови, точнее – на крови одного из семьи Нуар. Это возможно?

– Вполне возможно, если они перед захоронением семьи взяли у них кровь и заморозили.

Розали сосредоточилась на магии.

– Их магия ускользает от меня. Я тянусь за ней, но она постоянно находится немного дальше, чем была до этого, – сказала она кому-то невидимому.

Затем она внимательно выслушала ответ кого-то, кого не мог слышать Аим. Он огляделся по сторонам и внимательно рассмотрел окружающие дома. В окнах ему померещились силуэты. Они нагнетали страх, усиливали его. Голова у Аима закружилась, а окна с тенями стали пульсировать: то приближаться, то отдаляться от него. Аим с огромным усилием перевел взгляд на Розали. Внезапно от Хранительницы тайн стала расходиться магическая волна, которая вымыла прежнюю магию. Аим почувствовал, как страх отошел, испарился, как ночной кошмар с утра.

Она закричала от изнурения, но не сдалась и продолжила снимать чары ковена Нуар.

– Я сделала нам маленькую щель, чтобы мы могли дойти до конца. – Она выпрямилась и посмотрела на Аима. – Путешествие по нашим страхам сегодня отменяется, – с улыбкой сказала она.

Аим и не заметил, как улыбнулся, широко и искренне, в ответ. Его сердце затрепетало – то сердце, которое разбили на куски и превратили в прах. Его улыбка тут же погасла, когда Розали отвернулась. Он испугался этого забытого чувства – теплоты.

– Это надолго? – Розали отрицательно покачала головой. – Значит, поторопимся.

Они вместе зашагали к выходу. Улица казалась бесконечной, но Аим знал, что это иллюзия. Как только они прошли мимо очередного бежевого дома, то перешли на территорию ковена Нуар. Перед ними вырос город, построенный в готическом стиле: серые здания с черными острыми крышами.

Розали подошла к запертым воротам. Ее руки обвили железные прутья. Через несколько секунд к ним выбежал мужчина в зеленой форме.

– Ваши паспорта, – запыхавшись, попросил он, одарив их грозным взглядом.

«Да, наверное, за этими воротами не часто увидишь людей», – подумал Аим, вспомнив, что им с Розали пришлось пережить. Розали достала из маленькой черной сумочки перламутровую пластиковую карту. Мужчина взял пропуск в Мажиенн из ее рук и замер.

– Добро пожаловать домой, – проговорил он и открыл ворота. Затем он всмотрелся в лицо Аима. Видимо, оно ему показалось знакомым. – Ваш паспорт.

Аим убедился, что Розали прошла за ворота, перед тем как начал действовать. Он перевел взгляд с нее на охранника. Внезапно Аим стал невидимым для всех. Он незаметно прошел за ворота. Розали, должно быть, поняла, в чем дело, так как стала поспешно удаляться от ворот, а затем и вовсе перешла на бег. Она догадалась скрыться до того, как охранник остановит ее для допроса или обвинит в помощи Аиму Ламарэ-Краону проникнуть на территорию ковена Нуар.

Розали забежала за угол соседнего здания, и тогда Аим появился перед ней. Внезапно ей стало смешно от всей этой ситуации. Она звонко рассмеялась. Аим ожидал от нее совсем другой реакции, например, что она испугается из-за его способностей или незаконного проникновения на чужую территорию. Хотя семья Нуар никогда не отличалась примерным поведением, так с чего бы ему было ожидать такого поведения от их внучки.

– Знала бы ты меня раньше, со мной было намного веселее, – с широкой улыбкой проговорил он.

Розали убрала с лица растрепанные золотистые локоны.

– Мог бы предупредить.

– Я сам не знал, – пожал он плечами. – Никогда раньше не путешествовал через улицу Страха и не ожидал увидеть ни ворота, ни охранника.

– Тогда почему ты не показал паспорт?

– Предположил, что меня вряд ли пропустят, с моим-то прошлым.

Улыбка Розали тут же погасла. Она перестала смеяться, закивала и опустила глаза, дав знак, что тема закрыта. «Она всеми силами избегает разговора о моем прошлом. Неужели ей и правда все равно, что я считаюсь черным магом? Должно быть, я произвел на нее сильное впечатление, раз она… боится потерять меня», – вдруг осознал он. Аим покрутил головой в поиске знакомых мест.

– Видишь ту крышу?

Аим указал пальцем на особняк Нуар.

– Да, нам туда?

– Нет, может, как-нибудь в другой раз. В этом доме выросла твоя бабушка – Хель Дютэ. Сейчас в нем проживает семья Грейвс. Их дочь – Виола – участвует в соревнованиях. Она сильна. И она – твой самый главный соперник.

– С чего бы?

Осколок света приобнял Розали одной рукой и повел в сторону ларька с ночными магическими ингредиентами.

– Ты объявила ей войну, когда решила принять участие в соревнованиях. Она, как, в общем, и остальные, считает, что ты вернулась, чтобы возглавить ковен Нуар. Она захочет избавиться от тебя.

Аим подметил реакцию Розали на его прикосновение: она не отпрянула, а, наоборот, расслабилась в его объятиях.

– Это была мечта Хель, чтобы мы с сестрами восстановили ковен Нуар. Она когда-то даже взяла с меня обещание, – усмехнулась она.

– Ты знала ее лично? – удивился он.

– Да, мне было восемь лет, когда ее не стало. Я практически ее уже не помню.

– Она хотела восстановить ковен Дютэ? Никогда бы не подумал. Это в ее характере, но от нее не было ничего слышно целых двадцать пять лет. Первая новость, которую мы получили о ней – это известие о ее смерти и передаче ночных даров маленьким детям. Из-за этого в магическом мире произошел скандал. Хель готовила вас к возвращению в Мажиенн?

Розали кивнула.

– Она постоянно тренировала Жулли, Энн, Луизу, Арлетти и Ревэ. Я была тогда слишком мала для этого, но мне тоже досталось. Я учила латинский под ее руководством. На самом деле, со мной бабушка проводила больше всего времени.

– Неудивительно: она же выбрала именно тебя, чтобы передать ночной дар Хранительницы тайн.

– Об этом я узнала в шесть лет. Я была маленькой и жутко гордилась такой честью. Хотя бабушка и готовила меня к такому дару, когда я получила его, на мои плечи свалилась неподъемная ноша. При жизни, когда семь даров были при ней, она сказала, что видит меня насквозь, точнее – мое биополе, что я… я смогу стать достойной Хранительницей тайн, – запинаясь, проговорила она. – Я ее подвела. Перед самой смертью, перед тем, как передать мне свою способность, она сказала мне то же, что сказал ей ее дядя Эндрю на прощание: «Будь храброй и милосердной». Это все напутствие, – фыркнула она. – «Ревэ, не забывай, что, когда люди видят сны, им они кажутся реальностью. Не навреди никому через них. Арлетти, нельзя вечно прятаться за щитом. Нельзя победить, если только защищаешься – необходимо действовать. Энн, ты будешь постоянно находиться между двумя мирами: мертвых и живых. Твой суровый нрав поможет тебе справиться с призраками. Луиза, в мире есть не только смерть. Не забывай об этом и оберегай сестер. Жулли, луна станет твоей вечной спутницей по жизни, от нее ты будешь брать силы. Подружись с ней, и ты найдешь покой. Розали, будь храброй и милосердной».

– Я понимаю твое негодование, но чего ты ожидала от нее? Она возлагала тайны мира на плечи восьмилетней девочки. Безумная идея. Вряд ли здесь помогла бы пара лишних слов. Ты стала самой молодой Хранительницей в истории. Хель когда-нибудь говорила о своем изгнании? – полюбопытствовал он.

Розали пожала плечами.

– Возможно, но не при мне. Она простила. Хель говорила, что помнить зло подобно питию яда.

– Нет, если передать чашу обидчику.

– А, ты говоришь о мести. Тогда чаш с ядом две: одна для обидчика, другая для мстителя. Иначе никак.

Аим потянул ручку черной двери маленького магазинчика. Внутри зазвенел колокольчик. К ним вышел пожилой мужчина. Он посмотрел на Розали, а затем на Аима.

В магазине было полно ингредиентов. Они лежали на стеллажах в стеклянных баночках. Внутри помещение было лишено яркого света, мебель простая, с деревянной отделкой. Мужчина натянул на худощавое лицо очки и опять всмотрелся в лицо Аима.

– Тебе здесь не место, – воспротивился он. – Аим Ламарэ-Краон.

Аим спокойно подошел к торговой стойке, за которой стоял мужчина. Он оперся на нее всем телом и мило улыбнулся:

– Значит, узнали.

– А как же. Твое лицо во всех новостях. Ты решил принять участие в турнире, – буркнул мужчина в ответ, бросив на гладкую поверхность газету с лицом Аима.

– Я пришел не для себя. – Он обернулся и посмотрел на Розали. Она так и стояла в проеме двери. – Хранительнице тайн нужна ваша помощь.

Мужчина растерялся.

– Это она?

Осколок света кивнул.

– Дютэ в моем магазине! – Он радостно всплеснул руками. – Добро пожаловать домой, в ковен Нуар.

После знакомства с Розали он с удовольствием помог с подбором ингредиентов. Аим диктовал ему список, а продавец метался из одного угла магазина в другой, набирая необходимое. Аим пока не посвятил Розали в свой план по прохождению первого этапа. Он решил, что лучше это будет сделать на пути назад в Краон, хотя Розали дважды настойчиво попросила рассказать замысел. Лишним ушам совсем ни к чему было слышать их маленькую хитрость. Его план и так был слишком хрупок, от одного отклонения он мог провалиться, так что не стоило рисковать его разоблачением.

Для своего замысла Аиму придется проникнуть домой, где он не был целый год, найти компьютер отца, влезть в базу данных и поменять соперника Розали на другого. Остальной успех миссии будет зависеть от нее. Также он изменит соперника Арлетти. Не для того, чтобы она выиграла, а чтобы убрать ее с дороги. Когда он увидел Арлетти в номере отеля, то понял сразу: она должна уехать домой. Если старшая Дютэ решит, что сестрам пора уезжать, то она просто обезвредит их, оставив без способностей, и тогда они вылетят из турнира, и их отправят назад во Францию. Может, она так никогда бы и не сделала, однако нельзя было рисковать. Розали должна остаться в Мажиенне, пока не воскресит своего дядю Эндрю. Аим поставит в пару к Арлетти кого-нибудь сильного. Возможно, Коума Клиффорда или Дуайта Харриса, чтобы у нее точно не было шанса. Себе Аим тоже решил изменить соперника. Он встретится с ним один на один. На арене будут только Аим и Адриан Ламарэ-Краон. Победит сильнейший. «То есть я», – подумал Аим.

Глава 15. Розали

Продавец не взял с Розали ни цента, хотя она очень настаивала. На прощание мужчина сказал: «Твоя победа на турнире будет моей наградой». Розали неуверенно кивнула. Ее опасения оправдались: ночные сорсиеры видели в ней и ее сестрах новых лидеров ковена Нуар.

На обратном пути Аим не переставал говорить. Он подробно объяснил Розали их план действий на первом этапе. Она изумилась – план был просто идеален, он действительно мог принести ей пропуск на второй этап. Но от нее потребуется немало усилий. Она занервничала от одной только мысли, что ей придется встать напротив соперника и сказать ему в лицо те слова, которые предлагал Аим. Взбесить противника – последнее, что ей нужно было на турнире, но именно это им и понадобится.

После разъяснения их стратегии Осколок света принялся за купленные травы и камни. Розали выслушала от него внушительную инструкцию о том, как, что и с чем смешивать. По его тону она поняла: его не будет рядом, он не поможет с этим и ответственность за качество зелий и смесей полностью ложилась на нее. Розали оставалось только надеяться, что Марта внимательно вслушивается в инструктаж, ведь сама она не могла сосредоточиться на словах Аима. Одно его присутствие путало ее мысли, а его нечаянные прикосновения сводили ее с ума.

Некоторое время на улице Страха Аим оставался невидимым, и Розали слышала только его голос. За то время, которое они провели в магазине, охрана сменилась, и Розали беспрепятственно прошла через ворота. Аим же прошмыгнул мимо невидимым и потому незамеченным. На этот раз идти по улице было легко. Магия не ощущалась совсем. Аим сказал, что страх появляется только когда идешь в ковен Нуар, а не обратно. Розали проверила его слова, развернувшись в сторону Нуара. И правда: когда она сделала шаг, то неприятные воспоминания снова нахлынули.

Аим проводил Розали до самого отеля. Когда они подошли к «Трем деревьям», он остановился у входа, проведя рукой по камням на шторе.

– Мне пора. – Розали кивнула в ответ. – Будь храброй и… – Он не смог договорить – рассмеялся из-за укоризненного взгляда Розали.

– Это не смешно.

Розали погрузилась в свои мысли. «Почему я всегда говорю больше, чем ему следовало бы знать? Теперь рот стоило бы заклеить мне, а не Луизе».

Аим тут же замолк, его взгляд изменился. Он посмотрел на нее внимательно и таинственно, будто что-то задумал. Осколок света стал убирать растрепанные локоны с лица Розали. Тыльной стороной ладони он нежно провел по ее щеке к виску. Она закрыла глаза и прильнула к его руке. Ее сердце забилось в бешеном ритме. Аим сделал шаг вперед и оказался так близко, что их губы оказались на расстоянии пары миллиметров. У Розали закружилась голова, и она первая коснулась его губ, поддавшись искушению. Аим тут же подхватил поцелуй. Его губы были теплыми и бархатными, а движения – уверенными и настойчивыми. Он прижал ее одной рукой к себе, второй коснулся плеча. По телу Розали пронеслась волна удовольствия. Дыхание участилось, ноги стали ватными. Она обвила его шею обеими руками. Ее разум кричал: «Он лжец!», а сердце отчаянно перекрикивало: «Он другой!».

Розали нехотя отпрянула от его губ. Аим не торопился выпускать ее из объятий, но Хранительница убрала его руки. Она хотела что-то сказать, но передумала и просто зашагала к двери. Аим перехватил ее, взяв за локоть.

– Пообещай мне победить любой ценой. Тебя не должны сослать обратно.

– A tout prix[6], - ответила она.

Он отпустил ее, и Розали зашла внутрь отеля, преждевременно убрав в сторону при помощи магии штору из камней. Она остановилась и прижалась спиной к холодной стене около входа. Шарлотта посмотрела на нее исподлобья и решила не задавать лишних вопросов по поводу странного поведения. На Марту Розали не смотрела. Хотя знала, что та молчать не станет.

Розали думала, что ее чувства под контролем, но чем больше она проводила время с Аимом, тем больше привыкала к нему и влюблялась в него. В его ухмылку, в его рассказы о магии, в его голос. Он опьянял ее лучше любого вина. Скорее всего, Энн была права, когда запрещала с ним видеться. Надо было наконец признаться самой себе: он просто страстно желал оживить кого-то, а она его совсем не интересовала. «А что мне помешает послать какого-нибудь ночного визарда в сад твоего дома, чтобы он забрал магию себе, а потом помог мне?» Наверняка он бы так и поступил, если бы их разговор тогда не состоялся. «Кого он потерял? – задумалась она. – Может, это кто-то из родных или любимая девушка? – Она скривилась от этой мысли. – А может, все менее безобидно, и он хочет воскресить тех преступников из его отряда, чтобы объединиться с ними для какой-нибудь злобной цели».

Хранительница сорвалась с места и быстрым шагом направилась в номер. Оживилась Марта.

– Я так понимаю, ты не хочешь обсуждать со мной произошедшее?

– Только не смей говорить Энн.

– Энн – наименьшая из твоих забот.

– О чем ты?

– О Духах-сорсиерах, конечно же. Ты осталась без защиты. Рядом с тобой нет ни одного Духа-помощника. Они еще защищают хранилище с тайнами, но не тебя саму. Часть из них ушла еще после вечеринки, когда ты объединилась с ним, – с грустью сказала она. – Ты ослушалась Предков и забыла, что у Аима совсем иные намерения насчет тебя.

– Так, может, ты мне наконец расскажешь, что он задумал?

– Тебе лучше не знать.

Розали ворвалась в номер, обнаружив в комнате только Жулли. Она активно рисовала на кровати.

– Все в порядке? – спросила Мотылек.

Хранительница поставила пакет с ингредиентами на стол.

– У нас много дел на сегодня и завтра. А послезавтра нас ждет турнир.

– Ты не ответила на вопрос, – подметила Жулли своим мелодичным голоском.

– Я просто устала.

– Посмотри. – Жулли протянула сестре рисунки. – Я придумала нам всем наряды для первого этапа. В буклете, который ты принесла, написано, что все должны быть одеты в костюм, олицетворяющий их ковен.

На ее лице расцвела улыбка.

– Они же…

– Сделаны по типу официальной одежды, в которой ходила семья Нуар, – подхватила Жулли. – Это и есть та одежда, я лишь добавила современных деталей.

На плотной бумаге был нарисован эскиз черного костюма с красными вставками. Мундир из бархата плотно прилипал к телу, а под ним – боди из такого же материала с цербером, вышитым красными нитями. Он тянется от шеи до талии, там его обрывает ремень с золотой пряжкой – голова цербера. Мундир по краям так же был обшит красными нитями. Низ был выполнен из шелкового шифона и представлял собой прозрачную плиссированную юбку длиной практически до пола. На ногах – черные кованые ботинки на платформе.

– Добавила к ремню бархатные крючки, чтобы вешать на них готовые зелья в стеклянных сосудах и мешочки.

– Выглядит потрясающе. У тебя хватит времени сшить это?

– Надеюсь, Луиза поможет.

* * *

В тот вечер Жулли и Луиза ушли в магазин тканей. Арлетти удалось уговорить Банши остаться с ними в магическом мире, чтобы держать ситуацию под контролем. Ведь если кому-нибудь из сестер будет угрожать опасность, то она это почувствует и сможет предупредить. Розали попросила ее приглядывать и за Аимом. Луиза не стала возражать, хотя и винила его в возвращении семьи к магии. Из-за него вся ее жизнь перевернулась вверх дном, впрочем, как и жизни всех сестер. Осмелилась бы когда-нибудь Розали приехать в Мажиенн без встречи с ним? Луиза была уверена, что нет. «Пока его безопасности ничего не угрожает», – ответила она Розали в тот вечер.

На следующий день Луиза и Жулли принялись шить костюмы. Остальные были заняты приготовлением зелий. Марта запомнила указания Аима и диктовала их Розали и Энн. Ее расстроило, что он больше знает о ночной магии, чем сестры Дютэ. Розали не решилась рассказать сестрам, что она теперь без защиты Духов, в отличие от них, и что теперь шансы пройти первый этап для нее приблизились к нулю больше, чем когда-либо. Из-за этого она целый день нервничала и старалась чем-нибудь себя занять. Ей все время казалось, что ей не хватает воздуха. Если бы Предки-сорсиеры стояли за ней, как раньше, то в случае нападения на турнире они могли защитить ее, но теперь она осталась один на один со своим соперником без какой-либо помощи, не считая Марты.

Настал день первого этапа. Всем участникам нужно было прибыть на арену ранним утром. Поэтому после завтрака сестры тут же переоделись в одежду, которую для них сшили Луиза и Жулли.

– Он не придет, – сказала Энн Хранительнице.

– Я и не ждала.

– Ну да, я же вижу, как ты смотришь с надеждой на дверь.

Розали ничего не ответила. Она подошла к зеркалу и тщательно рассмотрела кропотливую работу Жулли. Она была в официальной одежде семьи Нуар. Так ее предки одевались на приемы и другие мероприятия. Их одежда была знаком величия ночных сорсиер. Они были лидерами ковена Дютэ и гордо носили символ их ковена – цербер – на груди.

Сестры взяли несколько машин и отправились в северо-восточную часть территории ковена Краон. По адресу, который они нашли на сайте, их ждала огромная круглая арена с закрытой крышей. Розали вдохнула влажный воздух, когда вышла из машины. Отсюда было видно океан, до него было всего три минуты ходьбы.

Сестры направились к огромному круглому зданию. Прохожие то и дело оглядывались на них.

– Это все участники? – спросила Хранительница.

– Скорее всего, зрители, – ответила Энн, кивнув на широкие экраны. – На них транслируют происходящее на самой арене.

– Это будут транслировать? – удивилась Жулли. – Значит, если мы падем, это увидит весь магический мир.

Энн покосилась на сестру.

– В том, что мы слабы, не наша вина. Нас изгнали из этого мира. А Хель так и не сдержала обещание воспитывать нас после смерти, она просто не пришла к нам. И мы остались одни с отцом-сорсиером, который с пятнадцати лет живет в человеческом мире, и с матерью-человеком. Но у нас есть шанс пройти первый этап с помощью наших Духов и плана Аима, конечно, куда же без него. – На последних словах она закатила глаза.

Розали скривилась – у нее теперь не было такой защиты. И она вряд ли сегодня выйдет победителем. «А ведь я дала Аиму обещание победить любой ценой», – вспомнила Хранительница.

– Аиму удалось поменять нам соперников? – спросила Жулли.

– Увидим, – ответила Арлетти.

Сестры зашли в помещение. Первое, что попадалось сразу на глаза – это арена, подсвеченная прожекторами, застекленная со всех сторон прочной защитой. У потолка Розали заметила маленькие символы.

– Символы, блокирующие магию. Ни один участник вне арены не сможет помочь тому, кто внутри, – пояснила Марта.

Розали кивнула. Вокруг арены были расположены железные скамейки, они возвышались рядами до потолка. Огромное количество участников толпилось в помещении. Все они стояли группами. Как Розали поняла, они были распределены по ковенам. Она стала искать глазами Краон, но из-за скопления людей в разных костюмах она так и не смогла определить, кто из них Краон.

У входа к ним подошел человек в официальном черном костюме.

– Вы кто? – поинтересовался он.

– Дютэ, – ответила Розали и протянула ему пять пропусков.

– Долго же о вас ничего не было слышно. Проходите в западную часть арены. У вас места в первом ряду, мимо не пройдете.

Розали пошла в сторону, куда он указал. Она то и дело сталкивалась с людьми, извинялась и протискивалась между различными ковенами. Она хотела увидеть лишь одно лицо, услышать от него, что все под контролем и ему удалось исправить ситуацию. Но этого не произошло. Сестры дошли до своих мест и подошли вплотную к арене.

– Ты в порядке? – спросила Энн, подойдя к Розали. – Ты переживаешь больше, чем Жулли. Я это вижу.

– Не думаю, что у меня получится.

Энн усмехнулась:

– Знаешь, это странно услышать от меня, но доверься Аиму. Он придумал отличный план. К тому же он рассказал нам, как сделать редкие сильные зелья, которые знают не все. Мы справимся, вот увидишь.

– Да, возможно, ты права. – Розали встряхнула головой, чтобы отогнать мрачные мысли. – Как обстоят дела? – Она кивнула на сорсиер.

– Все нервничают, хотя есть парочка чересчур уверенных в себе. Видишь того? – Она кивнула на высокого парня в голубом бархатном пиджаке с кулоном в виде голубого меча и летучей мышью на нем. – Он силен, цвет его магии – синяя буря. Вот только его биополе зеленого и желтого цвета. Вряд ли он продержится до последнего этапа: он добрый, активный, жизнерадостный.

– Нет лидерских качеств?

– Ага.

Внезапно четыре экрана, прикрепленные к стенам, зажглись. На них отобразились сорсиеры в бархатных серебристых мантиях. Розали прочитала надпись с экрана: «Ведэтте». Она вспомнила из рассказов Марты, что в этом ковене состояли в основном сорсиеры лунного и солнечного затмений. На мониторе среди других участников она разглядела Коума и Дуайта. Если они пройдут эту ступень, то она встретится с ними в следующем этапе. Вслед за ковеном Ведэтте высветились участники из Нуара. Розали заметила девушку, стоящую в середине группы. У нее были длинные черные волосы и властный взгляд. Розали даже показалось, что незнакомка смотрит на нее с вызовом. Она отыскала глазами ковен в помещении. Они оказались по ту сторону арены. И опасения Хранительницы оправдались: девушка смотрела на Розали.

– Виола Грейвс, – прошептала Розали.

«Ты объявила ей войну, когда решила принять участие в соревнованиях, – вспомнила она слова Аима. – Она захочет избавиться от тебя».

– Что? – Спросила Энн, видимо, Розали стала шептать вслух.

– Та девушка, я думаю, это Виола Грейвс.

– Кто?

– Будущий лидер ковена Нуар.

– Нас показывают, – встряла Жулли.

Розали посмотрела на экран и увидела себя с сестрами. По залу прошелся шепот. Теперь все знали, как они выглядели. Хотя Розали и привыкла к стольким взглядам на сцене, но сейчас ей стало дурно. Ей придется выйти на арену и сразиться с кем-то, кто вырос в магическом мире. Она закрыла глаза и вспомнила последнее наставление бабушки: «Будь храброй и милосердной».

Спустя какое-то время на экране отобразился Краон.

– Я не вижу Аима, – сказала Арлетти.

– Потому что я пропустил семейное воссоединение, – послышался позади бархатный голос.

Розали обернулась и встретилась глазами с золотистыми глазами Аима.

– Ты смог поменять нам соперников? – Арлетти перешла сразу к делу.

– Конечно. – Он подмигнул ей. – А вы сомневались? Все пройдет на высшем уровне. Вы как, готовы?

Он пристально посмотрел на Розали.

– Относительно, – на выдохе ответила она.

– В любом случае у вас преимущество. Духи не дадут вас в обиду. Но досадно, что Хель или других ваших родственников из семьи Нуар нет с вами.

Энн вопросительно на него посмотрела.

– Откуда ты это знаешь? Ах да, Розали сказала…

– Не беспокойтесь, я никому не скажу. – Аим подошел ближе к Розали. – Увидимся на стороне победителей. – Он наклонился к ней и прошептал на ухо. – Тебе я поставил самого слабого участника. Он обычный визард, будет использовать против тебя только зелья. Ни ночной, ни световой магии у него нет.

Аим отпрянул от Розали. От его слов ей стало намного легче. Она поверила, что у нее и правда есть шанс.

– A tout prix? – спросил он.

– A tout prix, – подтвердила она.

Хранительница отвела взгляд и заметила, как Энн смотрела на Аима. Она узнала этот взгляд: сестра сейчас пристально наблюдала за его биополем, и что-то в нем ее смутило.

По залу пронесся грубый голос диктора, от которого все затихли. Он объявил первую пару: Аим Ламарэ-Краон и Адриан Ламарэ-Краон. На лице Аима отобразилась самодовольная улыбка.

– Ты будешь соревноваться с братом? – Удивилась Розали.

– Сравняю давние счеты, – сухо ответил он.

– Сравняешь? Что ты имеешь в виду?

Аим скрылся в толпе. «Он это подстроил», – догадалась Розали. Спустя пару секунд он появился на арене. Зал, увидев Аима, затих. Он вышел в центр уверенной походкой, так, словно давно этого ждал: он ухмылялся, а в глазах горел огонь. Затем на арене показался еще один силуэт.

Розали вздрогнула. Она надеялась, что Адриан не выйдет, не станет соревноваться с братом. Да и весь зал спустя пять минут ожидания стал так думать. Но он вышел. Неуверенно и медленно шагая, но вышел.

Сердцебиение Розали усилилось. «Вдруг он не справится? Его брат – наследник полного дара света». Розали вцепилась в руку Энн, которая внимательно наблюдала за происходящим.

– Насколько он силен?

– Они что, братья-близнецы? Он этого не говорил. Ты знала?

– Да, Энн, пожалуйста, скажи, что он слабее.

– Адриан? Он… – Она внимательно на него посмотрела. – Да, намного слабее. Цвет его магии фиолетовый, а у Аима по-прежнему черный. Вот только у его брата полный дар света, как я помню. Кто поставил двух братьев с одного ковена сражаться друг с другом? Что за бессмыслица!

«Аим сам это сделал», – мысленно ответила Розали.

Адриан остановился на расстоянии двух метров от брата. Они стали о чем-то переговариваться между собой. Их разговор длился недолго, он закончился, когда Аим поднял руку и сжал ее в кулак. От этого движения Адриан скорчился и упал на колени. Розали вспомнила, как мужчина напал на нее, используя точно такую же атаку. Адриан выставил щит из света и швырнул в брата световой шар. Аим небрежно махнул рукой, и шар изменил траекторию. Он прилетел в стекло рядом с ковеном Стеллэр, напугав их и заставив сделать несколько шагов назад. Адриан, теперь сидя на земле, метнул другой шар. Аим на этот раз остановил его в воздухе в сантиметре от себя. Он провел рукой, и шар повторил за ним. Аим стал внимательно вглядываться в шар, он словно пытался прочувствовать его.

– Он тоже может метать световые шары?

– Не думаю, Жулли, – ответила Энн. – У него лишь часть этого дара.

– Он не может их производить, но может управлять, – осознала Розали.

Аим бросил шар в сторону брата, и тот взорвался рядом с Адрианом. От неожиданности он тут же вскочил на ноги, а когда поднял голову, Аим уже стоял напротив него. Адриан выставил ладони напротив близнеца в попытке отбросить его, но Аим лишь слегка сдвинулся с места. Осколок света дотронулся до предплечья брата, тот скривился и попытался высвободиться от хватки. Аим смотрел брату прямо в глаза, пока держал его, а спустя пару секунд по своей воле отпустил его. Там, где была его рука, появился ожог.

Розали вспомнила черную метку на руке Аима. Она находилась в том же месте, что и ожог на руке Адриана. Осколок света наклонился и что-то прошептал брату. Он сделал пару шагов назад, поднял руку и хотел нанести сокрушительный удар, но Адриан не был готов сдаться. Он прошептал некое заклинание, от которого Аим стал задыхаться.

– Нет! – встревожилась Розали.

Аим упал на колени. Одной рукой он держался за горло.

– При таком воздействии трудно противостоять, – сказала Марта. – Нельзя сказать никакое заклинание, к тому же одолевает паника.

Розали перевела встревоженный взгляд на Аима. Внезапно он испарился, стал невидимым. Из-за этого внимание Адриана рассеялось, а его заклинание спало. Он стал оглядываться, ожидая следующую атаку Осколка света. Затем резко упал на пол, будто его кто-то потянул за ноги. Он сильно ударился головой, но это не помешало ему быстро подняться. А когда он встал, то Аим уже стоял позади него. Он дотронулся до головы Адриана со спины, и тот потерял сознание.

По залу прошла волна удивленных вздохов. Розали подняла взгляд на самую верхнюю трибуну, где сидели судьи. Они увлеченно переговаривались друг с другом по поводу прошедшей битвы. Видимо, они не могли договориться. Хранительница видела, как их жесты стали более активными и взволнованными. Они понимали, что победил Аим, но отчаянно не желали этого признавать.

– Почему они тянут? – спросила Розали Марту.

– Дают дополнительное время Адриану, чтобы он очнулся.

– А он может?

– Если только Аим даст слабину.

Диалог Розали и Марты прервал диктор. Он объявил Аима победителем. Осколок света щелкнул пальцами, и Адриан очнулся. Он пристально посмотрел на брата, прежде чем уйти.

Розали закрыла глаза и облегченно вздохнула. Часть ее расслабилась – Аим победил. Но другая напряглась еще больше: если нужно бороться именно так, то как ей одолеть соперника? Она не сможет причинить кому-то вред.

– Почему зал так отреагировал на последнее магическое воздействие Аима? – спросила Энн Марту.

– Он использовал мощное заклинание. Такое не каждому под силу. А он смог это сделать одним прикосновением и буквально за секунду.

Розали не сильно вникала в разговор между Мартой и сестрой. Ее волновало другое: Аим мог в первые секунды одолеть Адриана, но он этого не сделал. Он осторожно подбирался к нему, подкрадывался, как рысь. И это было сделано с единственным намерением – оставить ожог и что-то прошептать на ухо. «Он не являлся домой год. И мы не знаем его дальнейшие планы», – вспомнила она слова Адриана. «Они не виделись год. Между ними что-то произошло. Адриан искал брата, значит, скрывался именно Аим. Может, ему стыдно за свое прошлое перед семьей? Нет, не сходится. Он сказал, что хочет сравнять счеты».

После близнецов вышла другая пара, затем еще и еще. Их лица перемешались в голове Розали, она перестала замечать их внешность и оценивала только способности. В основном последующие пары справлялись намного быстрее первой. Сильный соперник не играл со своей жертвой, как кошка с мышкой. А вот противники с равными силами надолго застревали на арене. Розали не отрывала глаз от поединков. Особенно ее привлекали ночные. Она следила за каждым их движением, изучала, какие заклинания они использовали. Она увидела, что они умеют заострять черные тени и наносить ими царапины. Однако в борьбе со световыми это было практически бессмысленно: они прогоняли огнем любой мрак. Иногда были случаи, когда каких-то участников с арены выносили на носилках в медпункт.

Розали стояла, скрестив руки на груди. Она и не заметила, как впилась в ладони ногтями, пока из этого состояния ее не вывел голос диктора. Он назвал имя ее сестры. Розали обернулась на Арлетти с встревоженным взглядом.

– Что-то не так. Он один из самых сильных на турнире.

Арлетти строго посмотрела на Розали и утвердительно кивнула: она всегда так делала, когда Розали впадала в панику, поскольку знала, что ее уверенный взгляд успокаивал младшую сестру. Арлетти будто испарилась, а через несколько секунд появилась под прямым светом прожектора. К ней вышел Коум Клиффорд, которого Розали уже встречала на вечере в честь начала турнира. Он – сорсиер лунного затмения и, по словам Аима, был весьма сильный.

– Только не это! – сорвалось с ее губ.

– Что не так? – не поняла Жулли.

– Он явно не новичок в магии, – подтвердила Энн опасения Розали. – Разве Аим не всем нам поменял соперников?

– Не знаю, – еле слышно ответила она.

Коум неуверенно покосился в сторону Дютэ. Для него такая смена противников тоже оказалась неожиданностью. Он нервно улыбнулся и провел рукой по волосам. Коум был готов сражаться с другим, а сейчас он понятия не имел, кто напротив него и какие у него были шансы ее одолеть. Арлетти же не растерялась. Она нащупала сосуд с черной жидкостью на поясе, резким движением достала флакон и бросила его под ноги Коуму. Раздался звук разбитого стекла, а следом поднялся черный дым. Он полностью окутал соперника. Коум закашлялся и стал отходить назад. Зелье состояло из магии каждой сестры, за исключением Ревэ. За день до турнира каждая из них добавила в сосуд свою теневую магию, затем усилитель и несколько других трав. Дым, который окутал Коума, – это ночная магия. Теперь Арлетти нужно было приложить все силы, чтобы управлять ею и сжать в дыме Коума так, чтобы он не смог двигаться. И тогда победа будет за ней.

– Зачем она сразу задействовала самое сильное зелье? – занервничала Жулли.

– С ним по-другому никак, – с досадой поняла Розали. – Если дать ему возможность нанести удар, то Арлетти сразу же проиграет. Вся надежда только на это зелье.

Арлетти выставила руку перед собой. Она плавно провела рукой по воздуху, и дым подчинился ей. Было видно, как на ее лице на миг появилась облегченная улыбка. Затем Дютэ сжала руку в кулак в надежде, что дым свяжет противника. Черная масса вокруг Коума закружилась и стала неспешно сужаться в диаметре. Происходило это слишком медленно, благодаря чему Коум успел быстро продумать свой ход. Он прошептал пару заклинаний, после которых его силуэт словно прорезал себе путь наружу. Дым вокруг него отступил, и сорсиер вырвался на свободу.

– Он обезвредил ночную магию, но…

– Коум – сорсиер лунного затмения: световая магия ему немного подвластна, – пояснила Марта для Розали.

Коум махнул рукой, и вся черная масса рассеялась, словно ее никогда и не было. Арлетти, не дав ему шанса собраться, тут же бросила ему под ноги зеленое зелье. Жидкость сковала его ноги, теперь он был неподвижен. Вот только руки у него остались свободными, а значит, он все так же был опасен. Коум оставил проблему с ногами на потом и сосредоточился на противнике. Он поднял руку, и на Арлетти направился мощный сгусток черной энергии. Она отлетела назад и упала на пол, ударившись головой.

– Нет! – закричала Розали.

Коум, пока Арлетти лежала, не шелохнувшись, присел на корточках. Он внимательно изучил зелье под ногами. Коум попытался обезвредить его, но спустя пару попыток тут же забросил эту идею. Он поступил иначе: снял обувь и наступил на чистый, не залитый пол. Арлетти в этот момент уже очухалась и приподнялась на локтях.

Она хотела встать, но Коум что-то ей сказал, отчего она предпочла остаться на полу. Поняв, что Дютэ послушалась его, он поднял руку в знак победы. Диктор объявил его победителем. На арену вышли несколько человек и мигом убрали стекло. Один из них помог Арлетти подняться на ноги.

Розали хотела побежать в ее сторону, как и Жулли, если бы не Энн.

– Постойте, ее ведут на улицу.

– И что?

– Если диктор тебя вызовет, и ты не явишься, то проиграешь, даже не попытавшись.

Розали кивнула. От нервов ее тело задрожало. «Она проиграла. Каким образом ее противником оказался Коум? Возможно, Аим что-то напутал».

Имя Розали Дютэ эхом прошлось по всему помещению. Хранительница не успела оправиться после провала сестры, как тут же ее ожидал новый удар. Сердце заколотилось с бешеной силой. На дрожащих ногах она стала передвигаться к арене. Зрение помутнело. Лица, что уставились на нее, смешались в расплывчатое пятно.

Задыхаясь, она дошла до стеклянной двери. Перед ней вырос силуэт в черном костюме. Охранник открыл дверь перед ней, шепнув: «Удачи, тебе она понадобится». Она прошла в центр, ощущая себя в ловушке. Здесь и сейчас решится ее дальнейшая судьба. Она сглотнула и осмотрелась по сторонам. Из-за ярких прожекторов лица за стеклом были видны очень слабо. Она уже хотела опустить взгляд, но столкнулась с золотистыми глазами. Аим стоял вплотную к стеклу около чужого ковена. «Любой ценой, – вспомнила она свое обещание. – A tout prix». Невзирая на страх, собственную неуверенность, слабость, она должна выиграть. Или хотя бы приложить к этому все усилия. «Каждый раз, когда кто-нибудь говорит мне, что я что-то не смогу, я доказываю, что они ошибаются», – вспомнила она слова Хель Дютэ из ее дневника. Когда она росла с семью ночными дарами и все вокруг говорили ей, что она не справится, она кидала им в лицо эту фразу. Розали проговорила ее в уме, и от этого ей стало легче.

Аим кивнул. Он что-то сказал, но Розали не смогла прочитать по губам. Она перевела взгляд на Марту.

– Я помогу, я буду рядом, – заверила она ее.

Хранительница почувствовала, что она не одна. Да, ее оставили Духи, они лишили ее своего одобрения. Но у нее была поддержка сестер, немного сил Марты, помощь Аима и репутация внучки могущественной сорсиеры Хель Дютэ. Она справится с обычным сорсиером. Розали сделала глубокий вдох и почувствовала прилив сил.

Розали обернулась и увидела соперницу ее возраста или даже помладше. Она узнала ее: это та самая девушка, которую она видела при входе в отель, где проводилось мероприятие; девушка с черными глазами и с кружевной накидкой. По разговору Розали помнила, что она не хотела участвовать в турнире, но ее заставила подруга.

– Твоя сестра облажалась, – начала разговор соперница. – Похоже, вы не такие сильные, как всем казалось.

– На тебя сил хватит, – возразила Хранительница.

Девушка в ответ хмыкнула.

– Возможно, я же не ночная и не световая. Все, что у меня есть, это зелья и немного обычной магии. Нас распределили немного несправедливо, не находишь? Кстати, еще вчера с утра у меня был другой соперник, тоже обычный визард. А здесь я узнаю, что я должна одолеть ночную из рода Нуар, – пожала она плечами.

Розали вновь посмотрела на Аима. Он кивнул ей в знак одобрения. На улице Страха они обговаривали план. Она должна была вывести противника на эмоции и подвести разговор к тому, что Розали откажется от ночной магии в бою и будет использовать только зелья. Это должно было показать другим участникам, что она может одолеть соперника и без магии, что ее нужно опасаться. И это бы не показало, что она слаба. Никто бы не увидел ее в действии.

– Думаешь, я не справлюсь без магии?

– Уверена в этом.

– Хорошо, тогда я не буду ее использовать. Я буду драться с тобой, как обычный визард. – Последнее слово она произнесла неуверенно, все-таки термин «сорсиер» был ей ближе.

– Зачем тебе это? – с недоверием спросила соперница.

– Чтобы доказать, что ты не права.

Розали отстегнула от ремня зеленое зелье и только хотела его задействовать, как вдруг девушка кинула ей под ноги свой сосуд. Она оказалась быстрее и ловчее Хранительницы. Сосуд разбился, а следом прогремел взрыв. Хранительницу отшвырнуло в сторону. Она упала на лопатки и стукнулась головой. От боли она зажмурилась, ей хотелось кричать, но вместо этого она закусила губу.

– Розали, вставай! – прокричала рядом Марта.

– Что это было? – прошептала она.

– Взрывное зелье. Оно отбрасывает на большое расстояние, его используют те, кто не может делать так при помощи магии.

Розали, возможно, и встала бы, если бы не один нюанс. Ее зеленое зелье разбилось рядом с ней, из-за этого терпкий запах окутал ее легкие. На миг она не смогла дышать, он парализовал ее. Ее же оружие могло погубить ее саму. Казалось бы – вот и все, она проиграет точно так же, как и Арлетти: быстро и с позором. Так и было бы, если бы не Марта.

– Сосредоточься на моем голосе, слушай меня, Розали Дютэ, – не унималась Марта, пока Розали продолжала выкашливать зеленый дым. – Она идет к тебе, как только она будет стоять ближе, используй ночную магию, сбей ее с ног. Я помогу.

Хранительница прокашлялась от зеленого зелья и приподнялась на локтях. Сквозь пелену перед глазами она увидела соперницу. Она шла к ней, а в ее руке был сосуд, который, видимо, должен был окончательно повергнуть Хранительницу. От одного вида зелья в руке девушки Розали затошнило от нервов.

Как только она почувствовала прикосновение руки призрака, Розали выставила ладонь перед собой. Мгновенно тени окутали ноги соперницы. Розали сделала взмах рукой и сдавила ее ноги. От этого девушка потеряла равновесие и упала на пол. Зелье, что было в ее руках, откатилось в сторону.

– Твои слова ничего не значат, лгунья! – закричала она.

Хранительница, покачиваясь и держась одной рукой за голову, встала на ноги.

– Пришлось изменить правила ради победы.

Розали решила долго с ней не церемониться и бросила в ее сторону другое зелье. Девушку тут же окутал черный дым.

– Уверена, что тебе хватит сил? – спросила Марта.

Розали кивнула. Она сосредоточилась на черном дыме, подняла руку и подчинила его себе. Она действовала быстрее Арлетти, но и этого оказалось недостаточно. Пока Розали разбиралась со своими силами, противница продумала дальнейшее действие: она выставила обе ладони напротив Розали. Хранительница почувствовала, будто ее толкнул кто-то невидимый. От силы удара она сделала два шага назад. Этого хватило, чтобы рассеять ее внимание. Соперница тут же разбила сосуд с желтой жидкостью, и весь черный дым испарился.

– Она его устранила, – тяжело дыша, сказала она Марте.

– А она пришла подготовленной.

Соперница поднялась и зашагала к Розали. Розали тут же бросила ей под ноги фиолетовое зелье. Оно окутало ее ноги и остановило. Девушка закусила губу.

– Думаешь, это остановит меня надолго?

Она вылила поверх зелья Розали другую жидкость. Та разъела фиолетовую жижу под ее ногами. Все произошло так быстро, что Розали не успела среагировать: соперница кинула еще одно взрывное зелье. Розали снова отбросило. На этот раз удар о землю был больнее. Она вскрикнула. Ей хотелось покончить с этим, сдаться и уехать из Мажиенна навсегда. Она больше не хотела сражаться. Только бы уйти подальше от этой арены и оказаться дома рядом с сестрами и семьей. «Я не воин, не лидер и не могущественная сорсиера, как моя бабушка, – подумала она. – Мне здесь не место».

Марта что-то настойчиво говорила ей, но Розали уже решила сдаться и даже не пыталась вслушаться в ее слова. Голова разрывалась от боли, а бедро болело от ушиба. В ушах звенел противный писк. Она повернула голову и встретилась взглядом с Аимом. Он пристально на нее смотрел. Его челюсть была крепко сжата, а взгляд напряжен. Аим отрицательно покачал головой, он будто понял, что Розали решила уступить противнику. Он ударил кулаком по стеклу и прокричал нечто похожее на «Вставай!», по крайней мере, Розали прочитала именно это по его губам.

На миг Розали отгородилась от всего происходящего. Она будто вновь сидела с ним в кафе и мило вела беседу. Она помнила красные розы, что лежали перед ними: их запах и насыщенный цвет. Тогда все было намного проще.

Она помнила, как он ворвался в ее жизнь и заставил использовать магию. Помнила их разговор в кафе за столом, то, как он учил ее поглощать магию света, задувая свечи. «Магический армрестлинг», – улыбнулась она тогда своей мысли. У нее это получилось не сразу, ей пришлось вспомнить усилительное заклинание из дневника Хель: «Widen obumbratio, ignis exspiratura».

– Любой ценой, – прошептала она, вспомнив свое обещание. Невзирая на страх, собственную неуверенность, слабость, она должна выиграть.

Розали резко приподнялась на локтях, из-за чего появилось головокружение. Соперница уже стояла в двух шагах от нее, готовая запустить очередным зельем. Диктор объявил ее победительницей.

Хранительница выставила ладонь перед собой и прошептала:

– Widen obumbratio, ignis exspiratura.

Из ее руки вырвался мощный поток черной энергии. Этот дым окутал девушку. И тогда Хранительница сжала руку в кулак, отчего дым стиснул противницу в своих объятиях. Она попыталась вырваться, но ее руки, как и все тело, были связаны. Ее накрыла паника. Она боялась, что Розали сожмет слишком сильно, сдавит ее. А дым уже подступал к ее лицу.

– Я сдаюсь! – закричала она, чтобы прекратить эту пытку. – Пожалуйста, перестань! – Розали не спешила разжимать кулак, она продолжала держать ее. – Я сдаюсь! – повторила соперница.

Дым накрыл ее лицо, отчего она начала задыхаться и кричать в панике. Стеклянная дверь тут же отворилась. На арену выбежали несколько сотрудников. Один из них подбежал к Розали и потряс ее.

– Достаточно, хватит! – прокричал он.

Розали вздрогнула. Она не хотела навредить сопернице, но из-за страха, что та опять может в нее чем-то запустить, она не могла остановиться. Другие два сотрудника стали выводить обычную сорсиеру с арены. Самостоятельно она бы не смогла выйти, так как находилась в шоковом состоянии.

– И победила Розали Дютэ, – с сожалением в голосе объявил диктор.

Хранительница схватилась за руку сотрудника и встала с арены.

– Мои поздравления, – неискренне сказал он.

Розали до конца не могла поверить, что она и правда выиграла. Ее голова раскалывалась, а тело болело от ударов о землю. К тому же она чувствовала себя обессиленной после такой траты магии. Она взглянула на Марту, та смотрела на нее с одобрительной улыбкой.

– Если бы я была жива, то расплакалась бы от счастья, моя девочка, – сказал она. – Только взгляни на себя: недавно ты не прикасалась к магии, а теперь прошла первый этап соревнований тьмы и света!

Розали выдавила улыбку и перевела взгляд на выход, куда ее вел сотрудник. Стеклянная дверь отворилась. Ей навстречу выбежал Аим.

– Дальше я сам, – сказал он сотруднику.

Тот переложил руку Розали в ладонь Аима и удалился. Розали стало тепло на душе – кто-то знакомый позаботится о ней. Она прижалась к Аиму и полностью доверилась ему. Интуитивно она чувствовала: если кто-то попытается навредить ей, он ее защитит. Хотя бы из-за того, что она нужна ему, чтобы кого-то воскресить.

– Ты здесь, – промямлила она.

– А где же мне еще быть?

Он довел ее до скамеек и усадил рядом с ковеном в черной одежде. «Нуар», – догадалась она. Аим присел рядом с ней на корточках. Он провел рукой по ее виску.

– Тут будет синяк. До второго этапа заживет. – Он лучезарно улыбнулся ей. – Ты это сделала. Ну и шоу ты устроила. В конце было нечто.

– С твоим не сравнится. – Розали вспомнила его поединок. – Что ты сказал Адриану на арене?

– Сказал?

– Да, ты подошел к нему, чтобы что-то сказать.

Аим отвел взгляд в сторону. Он явно не хотел об этом вспоминать.

– «Это должен был быть ты». Вот, что я ему сказал. – Розали не успела проанализировать его слова, как он задал вопрос, чтобы сменить тему: – Тебя отвезти назад в отель?

– Нет, я… я останусь. Я должна дождаться сестер. Арлетти! Она же проиграла. – Осколок света хотел встать, но Розали положила на его руку свою, чтобы остановить. – Что случилось? Почему она соревновалась с Коумом?

– Ты доверяешь мне? – задал он подозрительный вопрос.

– Ты же говорил, что никому нельзя доверять.

– Запомнила? – усмехнулся он. – Хорошо, тогда так: ты веришь, что я сделаю все возможное, чтобы довести тебя до Виллдэпера? – спросил он, особо выделив «тебя» голосом.

Аим взял руку Розали и крепко сжал ее. Розали закрыла глаза и кивнула.

– Да, конечно…

– Я схожу за льдом, – перебил он, не дав ей шанса еще раз спросить, как вышло, что Арлетти выпал Коум.

– Аим! – окликнула она его. – Проведай Арлетти. Ее увели на улицу. Я останусь дожидаться сестер.

Он кивнул и поспешил удалиться. Розали провела рукой по затылку, от боли она машинально закрыла глаза. Рядом раздались чьи-то шаги, а затем Розали почувствовала, как кто-то навис над ней. Она открыла глаза и столкнулась с любопытным взглядом какой-то девушки. Она была одета в черный костюм, который немного сливался с цветом ее волос.

– Кажется, ты уже поучаствовала в турнире. – Розали ничего ей не ответила, только продолжила недоумевающе смотреть. – Я к тому, что тебе пора на выход. Не стоит задерживаться рядом с чужим ковеном, – слащаво проговорила она.

– Виола Грейвс? Я права?

Ее улыбка больше походила на оскал.

– А ты Розали Дютэ и, как бы это ни было печально, идешь по стопам своей бабки.

– О чем ты?

– Я видела, как ты мило общалась с Аимом. Его называют черным магом. Только не говори, что он изменился: я все равно не поверю. Тот, кто украл артефакт «Черная вдова», вряд ли бы быстро стал послушным и хорошим. И около него крутится внучка той, кого обвинили в сотрудничестве с Бэзилом Налом. Интересно, очень интересно.

– Ты же не думаешь, что мы объединились, чтобы поработить Мажиенн? – рассмеялась Розали.

Лицо Виолы даже не дрогнуло.

– Все может быть. Или же ты просто глупая девчонка, которая доверилась не тому визарду. Оба варианта не говорят о тебе ничего хорошего.

– Я знаю, почему я тебе не нравлюсь. – Розали встала и пристально посмотрела в глаза Виолы. – Ты боишься, что я выиграю и отберу у тебя ковен Нуар. Поэтому ты так себя агрессивно ведешь.

– Выиграешь? Ты права, мне не нравится твое присутствие. Но я не думаю, что ты победишь. Просто вы с Аимом самые нежеланные участники. Все хотят убрать вас: судьи, лидеры ковенов, все участники турнира и вообще все жители магического мира. Вы не дойдете до конца. А что насчет меня: только мою семью хотят видеть во главе ковена Нуар, а про Дютэ все хотят забыть, как страшный сон.

– Именно поэтому ковен переименовали в честь моей семьи?

Виола скривилась, но не прошло и секунды, как ее лицо снова стало непроницаемым.

– А он тебе нравится, правда? Я про Аима, конечно. Когда-то мне он тоже нравился. Нас хотели свести. – Розали нахмурилась и отвела взгляд. – Ты не знала? О, прости. Я думала, он рассказал обо мне. И, как вижу, его чувства не остыли, раз он нашел мою отдаленную копию. – Виола развернулась, но, перед тем как уйти, сказала:

– Надеюсь, ты поступишь правильно и выйдешь из турнира добровольно.

– Не рассчитывай.

Виола ушла, а Розали снова посмотрела на арену. Еще один бой закончился. Диктор объявил следующую пару: Луизу и ее соперника. Розали подошла вплотную к стеклу. Луиза – самая слабая из них всех. И, более того, она терпеть не могла магию, ведь она была Банши. Розали закрыла глаза. Если ее обычный визард так вымотал, то Луиза точно не сможет пройти. Она совсем не подготовленная. Для Розали остается тайной то, как Арлетти смогла уговорить Луизу участвовать. Что она могла сказать такое, чтобы убедить ее?

Банши, вся напряженная, вышла на середину. Хранительница хотела бы, чтобы она увидела ее среди толпы. Возможно, ей стало бы легче от мысли, что Розали не ушла, а осталась, чтобы поддержать ее. Но Луиза не обращала ни на кого внимания.

Диктор еще раз назвал имя ее соперника, но даже после повторного зова он не появился.

– Должно быть, после твоего фокуса он не захотел выйти к другой Дютэ, – предположила Марта. – Наверное, боится, что Банши оглушит его, и он потеряет слух.

Диктор объявил Луизу победительницей. Розали радостно подпрыгнула. Она приложила руки к губам и рассмеялась. Ей было все равно, что ковен Нуар за ней наблюдал и она производила впечатление не строгой и властной сорсиеры, а скорее – счастливого ребенка.

Банши побежала в сторону стеклянной двери. Она отворила ее и тут же оказалась в объятиях Розали.

– Поверить не могу.

– Что ж, я остаюсь с вами, по крайней мере, до третьего этапа, – радостно объявила сестра.

Розали разомкнула объятия, а Луиза убежала в поисках Арлетти.

По микрофону объявили следующую пару.

– Жулли, – прошептала Розали. – Не выходи, не выходи, не выходи, – стала она повторять в надежде, что и в этот раз соперник не выйдет.

Но противник вышел практически сразу же, как только его имя назвали. Он был весьма крупный и самодовольно улыбался. Похоже, этот сорсиер весьма был уверен в своих силах. Розали хотела докричаться до Энн, узнать у нее, насколько он был силен и стоило ли переживать. Но это было невозможно. По идее Хранительница могла бы обойти вокруг арены, чтобы добраться до Энн, но с таким скоплением людей она будет идти целую вечность.

Розали скрестила руки на груди и впилась в ладони ногтями в ожидании начала поединка. Жулли тут же выпорхнула на арену, она прошла на середину своей привычной легкой походкой. Видеть ее в таких импульсивных тонах – красных и черных – весьма необычно. Однако даже они не смогли отвлечь от ее болезненной белизны кожи.

– Арлетти увезли, – раздался бархатный голос над ухом.

Розали обернулась и увидела Аима. Он подал ей мешочек со льдом.

– Увезли? Куда?

– Она не прошла этап, и ее отослали в человеческий мир. Запрет в этом мире еще держится, вас не хотят здесь видеть. – Розали заметно погрустнела. – Не расстраивайся, дома ей будет лучше. Она изначально не хотела находиться здесь.

Розали задумалась: они даже не оставили ее до вечера, а сразу же вышвырнули отсюда, не дав ни с кем попрощаться.

– Но что будет, если кто-то из нас дойдет до конца? Они все равно отправят нас в Лион? Но тогда нам бессмысленно участвовать.

– Нет, не отправят. Тогда они будут обязаны оставить Дютэ, а по ее запросу – и всю семью.

На минуту повисла тишина. Розали с ужасом поняла, что ей было комфортно рядом с Аимом даже в тишине. Она стала прокручивать в голове диалог с Виолой. Ее слова не давали ей покоя.

– Ко мне подходила Виола Грейвс. – Розали внимательно посмотрела на Аима в попытке обнаружить на его лице тень смущения.

Он лишь поджал губы.

– И что она сказала?

– Она сказала, что против нас весь магический мир. И нам никак не выиграть. Мы для них злодеи.

– Они могут называть нас, как угодно. Но мы не обязаны быть теми, кем они нас считают.

– А кем ты себя считаешь? – полюбопытствовала она.

Он ухмыльнулся:

– А как ты думаешь, кто я?

«В тебе я вижу отважность, обаятельность и ум. И в то же время я боюсь узнать твои худшие качества. Я боюсь тебя, боюсь, что ты окажешься тем, кем тебя все считают: отвратительным аморальным злодеем. Боюсь, что ты втянешь меня в свои планы. И боюсь, что ты исчезнешь после того, как я выполню свою часть сделки, и я тебя больше не увижу», – подумала она.

– Для тебя есть надежда. – Пожала она плечами. – Ты можешь начать жизнь с чистого листа. Стать кем-то новым.

«И забыть про артефакт „Черная вдова“ и Виллдэпер», – мысленно добавила она, не решаясь озвучить вслух.

– Ты не первая, кто мне это говорит.

– И что ты обычно отвечаешь?

– Может, я слишком разбит, чтобы начать сначала. Возможно, однажды… Сейчас я обязан победить.

– Насколько ты уверен в своей победе?

– На все сто, мне нечего терять. Им меня не остановить, не запугать. А вот с тобой проблемы. У тебя в турнире три сестры.

Розали перевела взгляд на арену. Она увидела, как Жулли разбила зеленое зелье, от которого соперник закашлялся и упал на колени. Следом она разбила фиолетовый сосуд, полностью обездвижив его. Противник выставил ладонь перед собой, и перед ним образовался щит из тени.

– Он ночной? – испугалась Розали.

– Очень слабый. Не смотри так на меня, в соревнованиях приняли участие очень мало обычных визардов. А слабых обычных визардов вообще единицы.

Жулли подошла к его щиту. Она дотронулась до него, и он стал разъедаться от ее прикосновения.

– Лунная энергия, – догадался Аим. Весь зал увидел, как ее рука засветилась, а в щите появилась дырка. – Разве это нормально? Ее рука…

– У нее проблемы с магией. Магия будто заперта в ее теле, поэтому она сюда и приехала, чтобы найти лечение. Ты видел такое раньше?

Он озадаченно помотал головой.

– Я мог бы навести справки.

Жулли прошла через щит. Пару секунд она не решалась задействовать красное зелье. Ее рука обвила сосуд.

– Ну же! – не выдержала Розали.

И, возможно, Жулли бы так и не решилась действовать, если бы сосуд сам не треснул от холодной лунной энергии. Бессознательно Жулли задействовала свою силу, и она решила за нее. Красная жидкость полилась по руке Дютэ. Она проделала свой путь от кончиков пальцев Жулли до шеи соперника. Красные капли впитались в его кожу.

– О, нет. Она дотронулась до жидкости, – сказал Аим.

Он закрыл глаза и опустил голову. Усыпляющее заклинание подействовало на обоих. Жулли закачалась на ногах и упала рядом со сорсиером.

Розали побежала в сторону дверей. Локтями она расталкивала рядом стоящих людей.

– Постой! – крикнул Аим. Он догнал ее и перегородил путь прямо у ворот. – Тебя дисквалифицируют за вмешательство.

Дыхание Розали сбилось.

– Я должна помочь ей, – еле выговорила она.

– Послушай, так ты ей не поможешь, только навредишь. Ты бы знала, как я хотел ворваться на арену, когда ты не подавала признаков жизни. И если бы я так сделал, поддался чувствам, то оштрафовали бы и меня, и тебя. А это значит, мы бы оба вылетели. Дай ей шанс показать себя.

– Показать себя? Она лежит в отключке. Она упала и ударилась головой. Я себя никогда не прощу, если с ней что-то случится.

Аим посмотрел ей в глаза и спокойно сказал:

– Все будет хорошо. Судьи ждут, кто из них первый очнется и закончит свое дело. На них попала лишь маленькая капелька зелья, они уже скоро проснутся.

Слова Осколка света ее утешили. Розали кивнула в ответ. Она запустила руки в волосы и сделала глубокий выдох.

– Ты мог бы ей помочь как-нибудь? Чтобы она проснулась первой?

Аим поднял голову. Он внимательно посмотрел на защитные знаки на потолке около стекла.

– Незаметно их не пробить. Я не смогу помочь быстро. А вот ваша сестра, которая заперта во снах, сможет.

– Как? – Аим посмотрел на пояс Розали, где висело красное зелье. – Мои сны под защитой. Ревэ не может ко мне приходить. Это сделали Духи, чтобы тайны оставались полностью под защитой, и никто не мог бы вытащить их из меня через сон.

Брови Аима приподнялись от удивления.

– Что насчет Энн?

– Да, она сможет. – Розали повернулась в сторону, где стояла Говорящая с призраками. – Марта, передашь ей план?

Марта кивнула и удалилась к Энн.

Глава 16. Энн

Энн убрала короткие черные волосы за уши. Со своего места она отлично видела Розали и Аима. Они посмотрели в ее сторону, а после Марта направилась к ней. Все пошло не так, как они вместе планировали. Хрупкая Жулли оказалась в сонной ловушке вместе с противником. «И что же будет дальше?»

Говорящая с призраками опять посмотрела на Розали. По ее ауре было ясно видно, как сестра привыкла к этому таинственному типу. Когда Аим появлялся, ее настроение тут же улучшалось. Энн не могла приказать ей не общаться с ним, тем более он им был нужен для миссии. Однако сегодня она заметила изменения и в Аиме. Если раньше он равнодушно относился к Розали, то сегодня, когда ее отшвырнуло взрывным зельем, что-то в нем надломилось. Он почувствовал боль. В то время как практически все световые участники турнира ликовали из-за поражения Дютэ, он выглядел на их фоне всеобщей радости абсолютно разбитым. Он переживал. После победы Розали его печаль улетучилась и возникли некие теплые чувства. Хотя спустя время опять осталось только равнодушие. «Он запрещает себе чувствовать», – поняла тогда Энн.

Марта подошла к Энн.

– У Розали есть план. Ты должна уснуть, позвать Ревэ и разбудить Жулли. Она должна проснуться раньше противника.

– Это возможно?

– Стоит попробовать.

Энн, не раздумывая ни секунды, отцепила красное зелье от ремня. Она прошла мимо охранника, вышла из помещения и скрылась за зданием. Марта проследовала за ней.

– Тебе понадобится всего несколько капель. Не переборщи.

Говорящая с призраками открыла флакон и налила жидкость на руку. Ровно через секунду картина перед глазами поплыла. Она облокотилась рукой на стенку и сползла вниз по ней. Как только она присела, то сразу погрузилась в сон с заклинанием призыва Ревэ на губах.

Энн очнулась посреди темноты. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, где она. Каждый раз, когда она попадала в такое место, сначала ей казалось, что это все было реально.

– Энн? В чем дело?

Энн обернулась и увидела Ревэ.

– Только не говори, что произошло что-то ужасное.

– Нет, пока нет. Нужна твоя помощь.

– Моя? Чем я могу помочь?

– Жулли во время поединка разлила красное зелье. Оно попало и на нее, и на противника. Судьи ждут, кто раньше очнется и завершит поединок.

– Не переживай. Они не будут долго ждать, скорее всего, их разбудят другим зельем.

– Нет, дело в том, что на них попало всего несколько капель. И они скоро очнутся сами. Судьи решили не вмешиваться.

– Что от меня требуется?

– Ты можешь разбудить Жулли? Прочитать какое-нибудь заклинание над ней или еще что-нибудь?

– Конечно, я могу ее разбудить, я же управляю снами. Ты пойдешь со мной?

Энн кивнула. Ревэ дотронулась до руки сестры. Энн так и не привыкла, что прикосновения сестры ощущались практически как наяву. Она еще помнила объятия сестры в реальной жизни, теплые и любящие. Здесь же они были холодные и будто мертвые, в них не было жизни.

Ревэ закрыла глаза, а когда открыла, они оказались в другом месте. Энн узнала комнату Жулли с темно-зелеными обоями и крупными красными бабочками на них. Звезды, спускающиеся на проволоке с потолка, едва мерцали. Казалось, что комната была погружена в сон. Энн прошла к двери, открыла ее, но за ней была лишь тьма.

– Здесь только одна комната, но ее тут нет.

– Должна быть, – отреагировала Ревэ.

Ревэ оглядела всю комнату. Она подошла к окну и увидела Жулли. Она стояла в саду под полной луной.

– Жулли в саду.

Сестры спустились по лестнице – Ревэ достроила эту деталь во сне Жулли. Они прошли в сад. Жулли сидела к ним спиной, ее взгляд был устремлен в небо. Она впитывала лунную энергию. «Конечно, она в саду, здесь ей безопаснее всего. Будет сложно уговорить ее вернуться в реальность».

– Жулли! – прокричала Энн.

Сестра вздрогнула и обернулась. Испуг тут же сменился улыбкой.

– Я тебя разбудила?

«Она не понимает, что это сон».

– Нет, я пришла к тебе по делу.

Жулли слегка повернула голову и заметила Ревэ.

– Ревэ? – Сначала на ее лице отобразился неописуемый восторг. Она вскочила и хотела подбежать к ней, но потом ее улыбка угасла. – Я во сне?

– Да, – ответила Ревэ. Она подошла к сестре и взяла ее за руки. – И ты должна проснуться. Что последнее ты помнишь?

– Я… я помню, как стояла рядом с Энн. Мы были… мы были на турнире, да, точно. Розали отбросило взрывом, она лежала неподвижно на полу. – До нее дошел смысл собственных слов. – Где Розали?

– С ней все в порядке. Она победила, ты помнишь? – ответила Энн.

– Ах да, точно. Аим вывел ее с арены.

– А через какое-то время ты вышла туда. Помнишь?

Жулли нахмурилась.

– Красная жидкость попала на меня, – осознала она. – Я должна была вылить зелье на того парня, но не смогла. – Жулли погрустнела. – Все видели, как моя рука засветилась.

– Не беспокойся об этом, это неважно. Сейчас ты должна проснуться и закончить бой.

Жулли съежилась и схватилась одной рукой за голову.

– Я чувствую прикосновение холодного пола и боль в затылке. Ревэ, я не смогу, я не справлюсь, – запаниковала она. – Позволь мне остаться.

Ревэ отпустила руки Жулли, готовя ее к пробуждению.

– Когда ты проснешься, с тобой будет Розали, – продолжила Энн. – Она стоит около ковена Нуар, ты сможешь ее там увидеть, хорошо? Ни на кого больше не смотри, только на нее.

Энн обернулась и увидела, как этот мир сна стал распадаться. Их дом разваливался на глазах. Доски чернели, трещали и проваливались в темноту. Куски от него отламывались, опадая, словно лепестки роз, а на его месте оставалась лишь тьма. Облака крошились в серую пыль, напоминая пепел. Этот мир вот-вот должен был сгореть дотла.

Ревэ поправила прядь белых волос Жулли.

– Ты не можешь вечно прятаться здесь. Не бери с меня пример. Я понимаю, во снах спокойно. Весь мир отстраняется, и, кажется, ему никогда тебя не поймать, не догнать и не заставить жить в своем ритме. Ты должна проснуться и дать отпор. И однажды, – Ревэ посмотрела на Энн, – я присоединюсь к вам.

Энн обрадовалась словам сестры. Еще недавно та была против попыток высвободить ее из сонной ловушки. Она хотела подбежать и крепко обнять Ревэ, но что-то вытолкнуло ее из сна.

Энн открыла глаза и сразу увидела перед собой Марту.

– Получилось?

– Не уверена.

Призрак тут же испарился, пройдя сквозь стену. Энн быстро поднялась на ноги, опираясь всем телом на кирпичную стену. К сонным зельям она уже привыкла и отходила от них быстрее, чем другие сестры. Его побочные действия ей тоже были хорошо известны: головокружение, тошнота и сонливость. Все они были совсем не кстати перед боем. Энн зашагала ко входу, одновременно отряхивая юбку от земли.

Она ворвалась внутрь здания и стала протискиваться сквозь толпу в поисках Жулли, которую она увидела на арене. Жулли стояла на ногах, а перед ней лежал спящий противник. Говорящая с призраками ускорила шаг, она подбежала к стеклу и прислонилась к нему ладонями. Несколько прядей ее волос беспорядочно упали на лицо, словно паутинки. Жулли в это время пнула ногой красное зелье. Оно покатилось в другую сторону от парня. Энн поняла, что сестра не хотела задействовать его на нем. Говорящая с призраками прикусила губу. «Неужели она сдастся? Жулли и правда слишком нежная для таких поединков». Энн подняла голову на судей в надежде, что они поторопятся и объявят сестру победителем, но они, как стая хищников, замерли в ожидании, когда жертва падет окончательно.

Энн заметила, как парень задергал пальцами. Еще немного, и он окончательно проснется. Жулли же не смотрела на противника, она искала глазами кого-то в толпе. «Конечно, она ищет Розали, я же сказала ей, что она будет рядом». Энн тоже попыталась найти ее, но с того места, где она стояла, было плохо видно противоположную сторону арены: прожекторы ослепляли. Говорящая с призраками, не отрывая ладонь от стекла, поспешно зашагала в сторону, куда смотрела Жулли. Ее тонкие пальцы скользили вдоль стеклянной преграды между ареной и толпой. «Возможно, если она увидит кого-то родного, она сможет собраться с мыслями. Возможно, ей не хватает поддержки». Жулли совсем недавно была в своем любимом уютном месте – в саду около дома, а затем в мгновение ока она была вырвана оттуда. Ее окружил жуткий шум и слепящий свет. Она была определенно сбита с толку, и была вероятность, что она плохо помнила слова Энн и Ревэ из сна. Энн потребовалась долгая практика перед тем, как она приспособилась к таким снам и научилась детально их запоминать.

Говорящая с призраками не успела подобраться к сестре – ее противник встал. Его взгляд устремился на Жулли. Он не стал терять время и сразу атаковал. Его рука взметнулась вверх. Жулли увидела это боковым зрением, она испугалась и попятилась назад. В ее сторону устремился поток черного дыма. Она зажмурилась и выставила перед собой руки. Наверное, она хотела создать щит, но, поскольку ее магия не выходила за пределы тела, ей удалось только заставить кожу светиться блеклым лунным светом. Тени местами обволокли ее тело. Противник был слишком слаб, чтобы полностью сковать ее, но ему определенно хватит сил сдерживать ее, пока он не использует другое заклинание. Сердце Энн сжалось. «Она проиграет». Но тут произошло то, чего никто не ожидал. Жулли спокойно высвободилась из теневого облака. Она прошла сквозь него, прожигая тени насквозь. Вся ее кожа излучала холодный, слегка голубой свет.

Неожиданно остаток черного дыма последовал за Жулли. Он пронесся сквозь нее прямиком к парню. Противник не успел очнуться, как дым заполнил его легкие. Он закашлял, периодически жадно вдыхая воздух, дабы не задохнуться. Соперник пополз в другую сторону от Жулли. Чем дольше дым находился внутри него, тем ему становилось хуже. Теперь все его попытки сделать вдох были обречены на неудачу. Он задыхался. Жулли не могла бы сотворить такое с ним. Во-первых, она была не такой жестокой, во-вторых, – недостаточно сильной.

– Что здесь происходит? – прошептала сквозь сжатые зубы Энн.

Она увидела какие-то очертания возле Жулли. Они напоминали силуэты людей. Энн сделала пару шагов в сторону, дабы лучше разглядеть их. И как только она поняла, кто стоял позади сестры, то остановилась в изумлении.

Призраки, слишком много призраков. Обычно их появление в таком количестве не сулило ничего хорошего. Они стояли позади Жулли, полупрозрачные и бледные. Они были одеты в одежду прошлого века.

Только недавно эти силуэты напоминали еле заметные пятна, будто кто-то сделал снимок с грязным объективом, а теперь они проявились, и можно было разглядеть их лица. Энн заметила, что некоторые из них смотрели в сторону Розали, которая стояла рядом с Аимом. От их пристального взгляда в ту сторону у Энн похолодело на душе. Она поняла, кто явился к ним. Это Духи-сорсиеры – именно они охраняли обладательниц ночных даров и поддерживали баланс между живым и загробным мирами.

Вдруг один из них обратил внимание на Говорящую с призраками. Он укоризненно посмотрел на нее, словно она заглядывала туда, куда ей не следовало. Хотя в этом и заключался ее дар: видеть призраков тогда, когда они этого не хотели. У Энн перехватило дыхание, в горле пересохло. Она уже встречалась с ними, и те встречи навевали не самые лучшие воспоминания. Духи уже причинили ей вред, когда заставили рассказать Аиму, что они хотят сделать его Хранителем тайн.

От ужаса Энн сделала шаг назад. Она готова была уйти с турнира, если бы не Жулли. Она была там совсем одна в окружении Предков, которые терпеть не могли всех сестер Дютэ. Энн пересилила себя. Плохо соображая, она устремилась к стеклянной двери. Хель в детстве говорила ей, что, если кто и мог прогнать Предков-сорсиер, так это Говорящая с призраками. Она часто упоминала Предков в негативном ключе. Иногда Энн казалось, что она боялась попасть к ним после смерти. Энн не заметила, как с головой погрузилась в воспоминания.

– Энн Дютэ, выпрями спину. Еще немного, и твой лоб коснется стола.

Восьмилетняя Энн поставила кружку с чаем на обеденный стол. Она проводила взглядом вошедшую в столовую бабушку.

– А сейчас ты их видишь?

– Призраков?

Энн кивнула.

– В этом доме нет призраков, я об этом позаботилась.

– Я не хочу себе такой дар. – Энн упрямо скрестила руки на груди. – Это жутко. Передай его Арлетти. Она постоянно сидит в своей комнате. С ними ей будет нескучно!

Хель фыркнула:

– Арлетти огораживается от этого мира, она его боится. Призраки ей не помогут.

– Все равно не хочу их видеть.

– Значит, ты и меня не желаешь видеть?

– Почему?

– Я буду общаться с вами через тебя, когда отойду в иной мир.

Энн опустила взгляд на кружку и забарабанила пальцами по столу.

– Тогда я согласна, – решительно ответила она, подняв голову на бабушку.

Хель подошла ближе.

– Видеть призраков – не наказание. Они могут владеть ценной информацией. И более того, у тебя будет возможность, которой нет ни у одной ночной сорсиеры.

– Какая? – восторженно спросила Энн, убрав за ухо свои короткие волосы.

– Только тебе будет под силу изгонять Духов-сорсиеров.

– Зачем? – Энн не смогла скрыть разочарование в голосе.

Хель замолкла. Мыслями она была где-то далеко, ее взгляд погрустнел.

– Когда-то наша семья им сильно досадила. Надеюсь, они забудут старые обиды, когда вам передадутся мои дары, – уже шепотом добавила она. – Мертвые должны оставаться мертвыми.

Тогда Энн не поняла, зачем бабушка это сказала, хотя эта фраза ей была знакома. Ее повторяли все в доме, чтобы будущий некромант уяснил эту истину с ранних лет.

Говорящая с призраками подбежала ко входу на арену. «Она обещала научить меня призывать и изгонять призраков. Она обещала быть рядом. Почему ее нет с нами, когда она так нужна?» Сквозь стекло Энн заметила, что уже не один, а несколько призраков смотрели в ее сторону. Она не знала, что будет делать, когда окажется на арене, но была уверена: она должна защитить Жулли и Розали от Предков. Все-таки именно ради такой возможности она согласилась принять этот дар от Хель.

Но у Предков был другой план. Они не собирались вредить или мстить. Вместо этого призраки растворились в воздухе. Энн оторопела. Она продолжала вглядываться в пустоту. Ей стало страшно. Что, если они скрыли себя от нее, как это делала Марта? Что, если они тоже использовали защитные заклинания? От этих ужасающих мыслей ее отвлек противник Жулли. Он перестал кашлять и задыхаться и рухнул всем телом на пол. Энн подумала, что он, наверное, уже не жилец. Но вскоре парень перекатился на спину, успокоив не только Энн, но и всех в зале. И, только когда диктор объявил Жулли победительницей, до Энн наконец-то дошло: духи-сорсиеры пришли не навредить, а помочь. Они защитили Обладательницу лунной энергии от того сорсиера.

Они не пришли к Арлетти, потому что она сама сдалась раньше времени и ей не успели навредить. Они не пришли к Луизе, потому что ее противник не вышел на арену. Они не пришли к Розали… «Почему они не пришли к ней? Она больше других пострадала в поединке, больше, чем Жулли. – Энн нахмурилась. Ее взгляд застыл на Обладательнице лунной энергии. – Что-то не сходится».

Энн снова посмотрела на арену. Она видела, как Жулли подскочила к сопернику, затем что-то у него спросила или же, скорее всего, извинилась перед ним, учитывая ее характер. Вскоре к ним подошли сотрудники, они подхватили парня и повели его в сторону медпункта. Жулли же встала на ноги сама. Ей тоже досталось, она наверняка потеряла много энергии в этой битве. Сердце Энн сжалось – она переживала, как отразится на Жулли лунная магия. Ведь она задействовала ее в таком количестве, в каком никогда не использовала. Раньше светились только ее руки, а не все тело. Когда Жулли обернулась в сторону Энн, она заметила, что из носа сестры текла кровь.

Энн наконец-то надавила на ручку, за которую крепко держалась все это время. Она ворвалась внутрь и подбежала к Мотыльку.

– Ты как? – Она прижала сестру к себе.

– Мне приснился странный сон. Там была ты и Ревэ. Только не помню, о чем мы говорили. Но это был не сон, точнее не совсем сон, так ведь?

– Верно, я отправилась за тобой, чтобы разбудить. Ты пролила на себя красное зелье.

– Мне нехорошо.

– Я отведу тебя к Розали.

Вместе они дошли до противоположного выхода из арены, где должны были быть Розали с Аимом. Но как только они хотели выйти, Энн объявили следующей. Говорящая с призраками остановилась на секунду, перед тем как продолжила идти.

– Они что, не видят, что мне сейчас не до этого?! – буркнула она в ответ.

На арену веселой походкой вышел Аим. Он подошел к Жулли и мягко проговорил, подмигнув:

– Это была триумфальная победа. – Аим положил руку Жулли себе на плечи. – Я о ней позабочусь, – обратился он к Энн.

Энн не хотела оставлять Жулли под его присмотром, но она понадеялась, что Розали встретит ее на той стороне. По залу прошел шепот и причина, конечно, заключалась в появлении Аима. Теперь все точно знали: преступник магического мира имеет какое-то общее дело с внучками Хель Дютэ – подозреваемой в сотрудничестве с Бэзилом Налом.

– Поаккуратнее с ней, – сказала она ему на прощание. Энн отпустила хрупкие плечи сестры и обернулась на шаги.

«Только бы противник оказался слабее», – с мольбой подумала она. После провала Арлетти Энн уже не так сильно верила обещаниям Аима. Вдруг он не всем им поменял соперников?

Однако увидев противника, Энн перестала беспокоиться о цвете его силы. Девушка с белыми спутанными волосами, полупрозрачной кожей и гневным взглядом стояла, не шелохнувшись, около уставшего брюнета. Призрак девушки заметил пристальный взгляд Энн. Она сделала шаг вперед, чтобы убедиться, что ее заметили. Говорящая с призраками тут же притворилась, что просто смотрела вдаль. Она привыкла к призракам, но этот напугал ее. От этой девушки веяло чем-то темным.

Энн метнула взгляд в сторону противника. Он стоял в боевой готовности. Ей же сосредоточиться на поединке не удастся. Голова была забита другими мыслями: «Кто она? Опасна ли она для него? Смогу ли я безопасно для себя переправить ее в другой мир?».

– Я не боюсь тебя, – вдруг начал брюнет. – И не одну из вас. Для чего вы вернулись? – Теперь Энн внимательно разглядывала его. Он, очевидно, был ночным сорсиером, раз к нему смог привязаться призрак – для этого Энн даже не пришлось вникать в цвет его магии. А вот интенсивность этого цвета указывала на то, что он сильнее нее: ненамного, но все же сильнее. – Какой у тебя ночной дар?

Его голос вернул Энн в реальность. Она встряхнула головой и сделала пару шагов по кругу. Парень сделал то же самое. В итоге они поменялись своими изначальными позициями. Энн была совсем сбита с толку: около парня стоял вредоносный призрак, который к тому же выкачивал из него энергию, и ей предстояло сражаться с ними обоими.

– Ты не из разговорчивых, – подметил он.

Говорящая с призраками усмехнулась.

– Я ценю тишину. В ней можно услышать или увидеть то, что скрыто от других. Если есть желание поговорить, то Розали к твоим услугам по ту сторону арены. Можешь сдаться и пойти к ней.

– Обязательно, – съязвил он.

Его подбородок был опущен, он смотрел на Говорящую с призраками исподлобья. Энн сделала шаг в сторону, парень проследил за ней глазами, не шелохнувшись. «Спасибо тебе, Аим, за какого-то маньяка с призраком-убийцей в придачу. Ладно, попробуем атаковать его спящим зельем, тогда он не сможет навредить мне, и останется только справиться с девушкой. Будет сложно подобраться к нему, но другое зелье использовать нельзя. Я не справлюсь с атаками призрака, а она совсем не обрадуется, когда я наврежу ее якорю в этом мире. А с ними одновременно у меня не хватит сил сражаться».

Вот только как ей подобраться к нему, чтобы задействовать красный сосуд? Рука Энн только дрогнула, чтобы достать зелье, как она тут же почувствовала, будто ее кто-то толкнул. Она попятилась. Энн выставила руку перед собой, создав щит. Но он оказался совсем слабым, с просветами и вскоре рассыпался на куски точно так же, как и мир из сна Жулли. Энн все еще чувствовала слабость после сонного зелья, а призрак, который теперь стоял у нее за спиной, делал задачу и вовсе невыполнимой.

Внезапно она почувствовала холод, он окутал все тело, будто ее погрузили в ледяную воду. Дыхание сперло, а из горла вышел хрип. Она не могла пошевелиться, будто ей в спину вонзились тысячи мелких льдинок. Энн попыталась сохранить равновесие, но рухнула на колени. Когда она подняла голову, то увидела, как силуэт девушки подлетел к ней. Она прошла сквозь Энн, причинив ей боль. Ресницы Энн отяжелели от появившихся слез. «Она – темный призрак. В ней не осталось ничего хорошего. Почему она настолько сильна?»

– Это слишком легко. Я ожидал какой-нибудь борьбы.

Энн сделала первый вдох после атаки. Боль от прикосновения призрака медленно растворилась, оставляя только болезненные воспоминания после себя. Энн всегда сражалась до конца и надеялась только на себя. Она привыкла делать все сама, особенно, когда все в семье отказались от магии, а она должна была продолжать помогать призракам перейти в другой мир и защищаться от них. Но сейчас ей была необходима какая-нибудь помощь. И дело не в слабости или боли, она могла бы принять это поражение достойно. Однако ей необходимо было победить ради Ревэ, Жулли и Розали – ее нельзя было оставлять наедине с Аимом.

«Давайте, ну же. Вы должны мне помочь, – взмолилась Энн. – Где же вы?» Говорящая с призраками вглядывалась в пустоту в ожидании Предков. Позади нее послышался голос:

– Убирайся отсюда, я не дам своих девочек в обиду!

Энн могла поклясться, что это был голос Хель Дютэ. И ей бы хотелось поверить, что там действительно стояла она со своей сумасшедшей прической и губами цвета слив, но это было бы слишком идеально, чтобы оказаться правдой. А Энн привыкла ожидать худшего. Возможно, это и правда были слова бабушки, тянувшиеся к ней из далекого прошлого, ведь она их и правда слышала от Хель. Энн вспомнила тот вечер.

На небе слегка блестела луна, похожая на полупрозрачное крыло мотылька. Под ногами шелестели оранжево-серые листья. Одиннадцатилетняя Энн шагала в сторону дома вместе с бабушкой. Рядом шла Жулли, ей тогда было лет девять. Щеки сестры зарумянились от мороза. Жулли недавно научилась делать теневой дым руками и отрабатывала прием по пути домой. До того, как ей передалась магия лунной энергии, она была здоровой сорсиерой без магического дефекта. Ее кожа была нежного персикового цвета.

Хель резко остановилась, ей взгляд устремился куда-то вдаль. Она положила руку на плечо Жулли, временно лишив ее способностей. Энн проследила за взглядом бабушки и увидела вдали парня, идущего к ним. Шел он медленно, даже можно сказать вальяжно. Он ехидно ухмылялся, словно предвкушал победу. Энн сразу поняла, что ничего хорошего от него ждать не стоило.

– От меня не отходить, – успела скомандовать Хель, пока он не приблизился к ним.

Подозрительный парень встал напротив Хель.

– Что ж, дорогая Хель, вот мы опять встретились.

– К несчастью.

– Ты практически не изменилась. Все такая же дерзкая, мне это нравится.

Энн тогда удивилась манерам парня. Он – подросток, но говорил так, будто ему было лет сорок, не меньше. У него был спокойный тембр, слова он выговаривал так, будто смаковал каждое. Жесты были неспешные, а взгляд прямой и уверенный.

– Я знаю, зачем ты пришел… снова. И, как в прошлый раз, я отошлю тебя далеко отсюда, но на этот раз так, что ты не сможешь вернуться назад никогда.

– Ты любила меня, – с гневом сказал он.

– Бэзил… Ты умер. Твое время кончилось. Отпусти этого парня, и мы с тобой мирно разойдемся.

– Этого? – Он окинул себя взглядом. – Он сам захотел послужить мне.

– Я не воскрешу тебя, так что уходи, – Хель продолжала настаивать на своем.

– Все твои обещания – ничто.

– Я не воскрешу тебя. Моя семья совершала эту ошибку снова и снова. Я не обрушу гнев Предков на внучек ради твоей прихоти.

– Это не прихоть! Я должен закончить то, что начал. Конечно, тебе не понять меня. Ты осталась живой. Никто не помнит, что ты сделала. Ты обезопасила себя, спрятала свои деяния под мороком тайн, кинув меня.

– Просто уходи, – уже с горечью в голосе сказала она.

Бэзил провел рукой по волосам. Он посмотрел по сторонам и зацепился взглядом за Жулли. На ее лице не было страха, наверное, это от того, что она всегда знала: Хель никогда не даст их в обиду. Поэтому она рассматривала незнакомца с широкой улыбкой и неподдельным любопытством в глазах.

Жулли подняла руки и наколдовала темный дым между ладошками, как бы хвастаясь перед ним. Энн все это прекрасно видела, а Хель упустила эту сцену из вида. В ответ Бэзил наклонил голову вправо. Он легонько дунул прохладный воздух в ее сторону, и туман в ее ладошках окутал ее шею. Жулли засмеялась, так как посчитала, что он играл с ней.

– А ведь все могло быть по-другому.

Он сжал руку, и дым стал впитываться в кожу Жулли. Вены на ее шее моментально окрасились в черный цвет. Она захрипела и резко вцепилась в руку бабушки.

– Убирайся отсюда, я не дам своих девочек в обиду! – закричала она и обезвредила его магию. Жулли пришла в себя, она сделала пару шагов назад и встала за Хель.

В этот момент бабушка стала читать непонятное для Энн заклинание. Бэзил скорчился.

– Прекрати! Ты же убьешь этого парня вместе со мной.

– Его я не трону, только тебя, дорогой.

Хель протянула руки и сделала такой жест, будто что-то рвет. Бэзил упал на колени. Глаза парня сначала закатились, а потом закрылись, и он всем телом свалился на дорогу.

– Энн, отведи сестру домой! – скомандовала Хель.

Тогда Энн подбежала к Жулли и, схватив ее за руку, потащила домой. После этого случая сестра долго не могла пользоваться магией, Бэзил напугал ее, и, возможно, именно из-за него у нее до сих пор были проблемы с магией.

Марта пробудила Энн от воспоминаний. Она перегородила путь девушке-призраку.

– Ты ее видишь, так ведь? – усмехнулся соперник. – Ты – Говорящая с призраками. Но она все еще здесь, а значит, ты не можешь от нее избавиться, – с каким-то удовольствием сказал он.

– Ты привязал к себе призрака и заставил его служить тебе. Так нельзя!

– Не вашей семье диктовать, что можно, а что нельзя. И к тому же она сама согласилась в обмен на одно дельце.

Девушка-призрак обошла вокруг Марты. Пока она не нападала и держала дистанцию.

– Энн, – сказала Марта, – найди в кругу сущности голубую нить – она связывает их вместе – и разорви ее. Иначе от нее не избавиться. Используй для этого заклинание…

Она не успела договорить – призрак накинулся на Энн. Она напала со спины, пока все внимание Говорящей с призраками было приковано к Марте. Девушка сомкнула свои руки вокруг шеи Энн. Та вцепилась в призрачные руки, но не смогла их убрать. Лицо Энн покраснело от недостатка воздуха. Марта быстро среагировала, она прошептала заклинание, и призрак тут же отскочил. Энн сделала глубокий вдох и отползла в сторону, а когда обернулась, то увидела, как девушка замерцала. Она исчезала и появлялась на одном месте.

Через несколько секунд призрак восстановился и метнул яростный взгляд в сторону Энн. Энн сглотнула, понимая, что еще один удар ей не пережить. Собрав оставшиеся силы в кулак, она встала и выпрямилась, морально готовясь к еще одной атаке призрака. Она вспомнила ощущение льда, царапающего кожу, и скривилась. В голову закралась коварная мысль: нужно бежать. Она запульсировала в висках, подавляя все разумные идеи.

– Я не могу, – прошептала она, зная, что Марта услышит.

Но ее слова долетели не только до призрака.

– Кто-то сдается? Жалкое зрелище, – оживился напарник. Сам он и пальцем не пошевелил в этом поединке, за него все сделал ручной призрак.

«И что же он пообещал ей за такое? И куда смотрят судьи? Разве они не видят, что он натравил на меня призрака. Кажется, это против правил. Но им и правда все равно. Они хотят избавиться от Дютэ, а в таком случае все методы хороши».

– Энн, – ласково позвала ее Марта. – Позаботься о Розали, ты понадобишься ей. Она задумала что-то безумное. Аим заражает ее своими идеями. Не спускай с нее глаз. И отнесись к ее тайнам с пониманием. Я знаю, как ты их не любишь, но она несет очень тяжелую ношу.

– Проследишь за ней сама, – взволнованно ответила Энн.

Марта снисходительно улыбнулась. Она повернулась в сторону призрака, который уже готовился напасть на Энн, и дотронулась до ее плеча, крепко сжав его. Призрак вскрикнул.

Энн стала замечать, что от произносимого заклинания призрак снова замигал, но на этот раз вместе с Мартой.

– Марта! – закричала она. – Отойди от нее! Она унесет тебя с собой!

Сквозь призраков Энн увидела взволнованный взгляд соперника. Он не понимал, что происходило, и растерялся. Внезапно у парня на запястье появилась голубая нить. Она была крепко к нему привязана и тянулась к руке девушки-призрака. Вторую голубую нить она увидела на руке Марты, а ее конец, конечно же, был привязан к запястью Розали. Пара секунд – и две нити порвались. Теперь призраков ничто не держало в этом мире, у них больше не было якоря. «Не делай этого!»

Энн хотела закричать так сильно, как только могла. Ей было невыносимо горько, ведь она прекрасно понимала, что случится дальше. Она хотела, как Розали, сокрушить противника и его призрака, связав их темным дымом. Но не могла. Она так и стояла как вкопанная, полностью потерянная и искалеченная энергией призрака.

Марта обернулась на Энн.

– Нападай на него! – приказала она своим властным голосом. Неудивительно, что Розали все эти годы была подозрительно собранной и организованной, с такой-то помощницей. Энн отбросила сомнения и страхи в сторону, полностью доверившись этому голосу, который так напоминал ей бабушку.

Она мигом достала зеленое зелье и кинула его под ноги парню. Сосуд разлетелся на множество осколков, высвободив едкий запах, противник закашлялся и упал на колени. Энн почувствовала прилив сил. Она не могла подвести Марту, которая так сильно пыталась ей сейчас помочь, взяв на себя все удары призрака. Энн разбила следующий сосуд, высвободив черный дым. Она направила его на парня. Ей даже удалось заострить поток и порезать плечо соперника. Парень, продолжая кашлять от действия зеленого зелья, схватился за порез. Он хотел позвать призрака – его взор беспомощно цеплялся за его спину, – но не мог произнести ни слова. Энн в очередной раз мысленно поблагодарила Аима за магические рецепты. Затем одним движением она сжала соперника при помощи черных «рук». Энн не стала рисковать, так как не была полностью уверена, сочтут ли судьи это за победу, поэтому сразу задействовала красное зелье. После пары капель на руки он отключился и упал на пол.

Энн обернулась, чтобы помочь Марте с призраком, но было уже слишком поздно. На ее глазах они обе испарились. Последнее, что Энн удалось увидеть – это немного грустную, но в то же время ободряющую улыбку Марты. Энн поспешила на то место, где стоял призрак, будто она могла ухватиться за нее и вернуть в этот мир. Но она быстро поняла, что Марта больше не вернется к ним, как и призрак девушки. Они уничтожили друг друга, отправив в другой мир.

По приемнику раздался немного унылый голос диктора.

– И победитель – Энн Дютэ, – неохотно протянул он.

Энн не переставала оглядываться по сторонам в поисках Марты, хотя она и понимала, что это невозможно. «Что, если якорь был не до конца разрушен?» Она тяжело дышала, сердце бешено стучало. Теперь она поняла недостаток костюма, сшитого заботливыми руками Жулли, – он так плотно прилегает к телу, что свободно дышать практически было невозможно. Энн начало казаться, что она может запросто задохнуться. Весь этот круговорот из лиц, яркого света от прожекторов и шепчущих голосов прекратился, когда к ней подбежал один из сотрудников. Он вежливо спросил ее, не нужна ли ей медицинская помощь.

– Нет, просто отведите меня к выходу, – еле внятно промямлила она.

Вряд ли сотрудник разобрал до конца, чего она хочет, но он повел Энн в правильном направлении.

В голове Говорящей с призраками крутилась одна и та же мысль, снова и снова, она вдалбливалась в разум, словно ее голову заживо клевала стая воронов. «Марты больше нет, потому что я оказалась слишком слаба».

Глава 17. Розали

Хранительница наблюдала за поединком, периодически забывая дышать. Сама того не замечая, Розали крепко вцепилась в плечо Аима. Это успокаивало ее, будто он каким-то образом мог повлиять на ход событий на арене, будто если отпустит, то все пойдет крахом. Ей казалось, что, находясь рядом, она заражалась его уверенностью.

Розали догадалась, что Энн приходится сражаться не только с соперником, но и с его призраком. Она не могла увидеть невидимого врага, даже будучи ночной сорсиерой. Призраков можно было увидеть только при помощи заклинания или тогда, когда они сами захотят связаться. Один из способов связи – нападение.

Аим тоже заметил проблему Энн. Он был весьма шокирован появлением третьего на арене, но вместо растерянности на его лице появилась ухмылка. Он обожал непредсказуемые повороты, они его дразнили, разжигали в нем интерес. Розали была уверена, что ему было любопытно наблюдать за тем, как Энн выкрутится из этого положения, и сможет ли она вообще одолеть соперника при таких обстоятельствах. Для него это, должно быть, как игра в шахматы: он заучивал магические партии, прокручивал в голове ходы, выискивая самые победоносные комбинации, чтобы потом применить их самому. Ситуация с Энн должна была напрячь его мозг: как недо-сорсиере, Говорящей с призраками, победить ночного и призрака, имея в запасе лишь пару легких заклинаний и пару сильных зелий?

– Она проиграет, – озвучила Розали свой страх.

Аим оценивающе посмотрел на соперника Энн.

– Он и пальцем не пошевелил, за него все делает призрак, – полушепотом сказал он сам себе. – Конечно, он же ненамного опытнее Энн. Я все правильно рассчитал, но этот призрак. – Аим от досады цокнул языком. Он посмотрел на Розали. – Вы, ночные визарды, такие непредсказуемые. Подожди-ка, где твой призрак? Марта, кажется, да?

Хранительница завертела головой. Поблизости ее не было, поэтому Розали пришлось встать на трибуну, чтобы отыскать Марту в толпе.

– Потеряла призрака? Ну ты даешь. Стоит лучше следить за своим козырем.

Розали пропустила мимо ушей колкие замечания.

– Ты думаешь, она могла бы помочь Энн?

Он не стал отвечать, поскольку ответ был очевиден. Вместо этого Аим задал свой вопрос:

– А ты не можешь призвать Марту? Боюсь, пока ты ее ищешь, твоя сестра проиграет.

Розали уже хотела спрыгнуть на пол, как увидела Марту, стоящую около Энн. Расправленные плечи, высоко поднятая голова и властный взгляд – то есть все было как обычно. Аим проследил за взглядом ночной, но увидел, конечно, только Энн и ее соперника.

– Что ты видишь? – поинтересовался он.

– Марта уже там.

Прошли считанные секунды до того, как Марта исчезла вместе с другим призраком. Розали так и осталась стоять на трибуне, не веря в происходящее.

Диктор объявил Энн победительницей. Аим обернулся на Розали, скорее всего, хотел поздравить с очередной победой еще одной из семьи Дютэ, но, увидев ее выражение лица, сразу осознал, что для нее это была далеко не победа, а поражение. Ее лицо ничего не выражало, только глаза сигнализировали, что внутри что-то сломалось.

Она почувствовала, как от боли стало трудно дышать. «Кто-нибудь, помогите мне вдохнуть». Ей не хотелось кричать, она будто онемела внутри. Розали почувствовала соленый привкус слез и только затем поняла, что они текли по ее щекам. Слезы могли бы начать ее душить, заставить ее тело содрогаться, но вместо того, чтобы поддаться этому чувству, она воспротивилась ему. Она сжала челюсть и проглотила жгучее чувство обиды, несправедливости и боли. Глаза Розали наполнились гневом. Она злилась на окружающую их толпу, жаждущую поражения семьи Дютэ; злилась на судей, которые не дисквалифицировали того парня за призрака из-за презрения к их павшей семье; злилась на Марту. Она пожертвовала собой, не подумав о Розали, как бы эгоистично это не звучало. «Разве ты не знала, что я сломаюсь без тебя?» Но больше всего она злилась на себя. Возможно, если бы она послушала Духов и не связывалась с Аимом, то хоть какая-нибудь часть из них осталась бы с Розали, и тогда, возможно, Предки бы не пришли в бешенство и помогли бы Энн, вместо того чтобы мстить ей через ее сестру.

Розали внезапно почувствовала на своих влажных щеках теплые руки Аима.

– Что произошло? – с тревогой в голосе спросил он.

От его прикосновения Розали оживилась. Она плавно перевела взгляд на его золотистые глаза. «В его глазах солнце, а сам он холоднее мертвеца», – вспомнила она слова Жулли. И хотя Розали всегда была настороже рядом с ним, сейчас ей просто была необходима чья-нибудь поддержка, а рядом находился только он.

Аим провел большими пальцами по ее щекам, стирая слезы. Розали положила свои руки поверх его. Она убрала его ладони, а затем крепко обняла.

– Ее больше нет, Аим. Марты больше нет.

В ответ Осколок света ничего не сказал. Он неуверенно прикоснулся к спине Розали и стал медленно поглаживать ее. Его движения были замедленны, робки. Ему было некомфортно от прикосновения. Возможно, он боялся почувствовать чужую боль и вообще что-либо почувствовать, впустить в себя сострадание, ведь тогда этот вихрь из эмоций собьет его с ног и заставит вспомнить собственную боль, открыться ей.

Розали прислушивалась к его горячему спокойному дыханию, и от этого сама успокаивалась. Ненамного, но чуть-чуть ей становилось полегче. Она закрыла глаза. «Это всего лишь на пару недель. Я воскрешу ее, когда найду останки». Если раньше у нее были сомнения насчет воскрешения Марты, то теперь они напрочь исчезли. Если Предки и судьи уже отвернулись от нее, то, наверное, ей больше было нечего терять и можно было нарушить обещание, которое ее семья давно дала. «Мертвые должны оставаться мертвыми».

Стеклянная дверь отворилась, и Энн вместе с сотрудником вышла с арены. Хотя больше было похоже, что она выпала с того места: она держалась за стеклянную перегородку и всем телом была наклонена вперед. Розали тут же высвободилась из объятий Аима и подбежала к ней. Она крепко сжала Энн в объятиях. Она чувствовала ее дрожь даже сквозь плотную ткань костюма.

Они стояли молча. Розали могла только гадать, что сейчас происходило в голове сестры.

– Прости меня, – нарушила Энн молчание.

– Ты не виновата.

– Где Жулли?

– Ее отвели в медицинский центр, – ответила Розали и отстранилась от сестры.

– А Луиза?

– Думаю, она с ней.

– Пора уезжать, заберем их и в машину. Пока кто-нибудь не решил втянуть нас в разборки после соревнования.

– Верно, – подтвердил Аим. – Чем быстрее мы исчезнем, тем лучше. Заберите сестер, я поймаю машину. Встретимся на парковке.

Вместе они вышли из помещения. Солнце светило уже не так ярко. Оно не ослепляло, а лишь мягко дразнило ночных сорсиер, высасывая из них потихоньку оставшиеся силы.

Впереди Розали заметила большую палатку белого цвета с красным крестом. Сооружение походило на полевой медицинский пункт. Она ускорила шаг и не заметила, как оторвалась от группы. Затем влетела внутрь, случайно задев плечом натянутую пластиковую ткань, которая нагрелась от лучей солнца и обожгла кожу Розали. Внутри она сразу наткнулась на Луизу и Жулли – последняя сидела на больничной койке, а медсестра порхала над ней, исследуя со всех сторон.

Подойдя ближе, ей удалось расслышать женщину в белом медицинском халате:

– Что же с тобой не так? По анализу крови ты абсолютно здорова. И на тебе нет никаких проклятий. Как давно у тебя появились проблемы с лунной магией?

– С десяти лет, именно тогда, когда она ей передалась.

Резкий голос Розали, в котором еще слышались отголоски боли, заставил медсестру обернуться и приковал к себе пару взглядов других посетителей.

– Хранительница тайн, – вежливо кивнула она.

Розали было все равно, откуда она ее знает.

– Мы уходим. – Хранительница взяла Жулли за руку и потянула к себе.

– Вашей сестре нужна помощь, мы должны отправить ее в центральный госпиталь Мажиенна.

– Нашей семье не нужна ваша помощь, – прошипела она.

Розали не могла доверить здоровье Жулли этим врачам. «Они здесь все заодно».

Жулли покорно поплелась за сестрой. Луиза догнала Розали.

– Где Энн?

– На улице.

– Она прошла? – уточнила Банши, удивившись немногословности сестры.

– Да.

Они вышли на улицу. Энн поблизости не оказалось, как и Аима. «Значит, они уже на парковке».

– Меня не было с вами, – виновато начала Луиза. – Я не могла находиться там… в окружении магии. Зато я попрощалась с Арлетти за всех нас. Она обещала уговорить родителей не вывозить нас насильно отсюда.

Розали резко остановилась. Она выпустила руку Жулли из своей. На них надвигалась, словно грозовая туча, компания из восьми человек, одетых в одинаковую одежду – значит, из одного ковена. Розали узнала среди толпы свою соперницу. «Надеюсь, у них весь ковен состоит из обычных сорсиер».

– Вы лжецы! – начал парень, стоящий впереди всех. – Ничем не лучше Нуаров.

Из всех присутствующих сестер Розали обладала самым смелым характером, поэтому она сделала пару шагов вперед, закрывая собой сестер. Да, она самая младшая, но чувствовала себя старше Луизы и Жулли.

– Не трогай нашу семью.

– Как вы это сделали? Ведь это вы поменяли напарников? – продолжил напирать он. – Обычные визарды не должны сражаться с ночными на первом этапе.

– Что ж, а нас не должны были пускать в Мажиенн. Но, как видишь, правила меняются.

– Острить вздумала? Вы слишком слабы, чтобы дерзить. Мы видели ваши способности на арене.

Розали не хотелось долго с ним разглагольствовать. Солнце висело высоко в небе, а Жулли после битвы и красного зелья и так ослабла.

– Как скажешь, – ответила она и уже собралась пройти мимо компании, как тот парень перегородил ей дорогу.

– Не так скоро, милочка.

Розали почувствовала комок в горле. Ее слабость напомнила ей о Марте. Горечь опять наполнила ее сердце. Сейчас она бы позаимствовала силу призрака и дала бы этому паршивцу магический подзатыльник. Вот только помощи ждать было неоткуда.

Парень поднял руку, готовясь к магической атаке. Видимо, он хотел наказать ее за то, как она обошлась с его подружкой на арене, когда чуть не задушила тенями.

– Тронешь ее, будешь иметь дело со мной, – раздался позади парня бархатный голос Аима.

Розали выдохнула. Его появление было сродни тени во время зноя – такое же желанное и отрезвляющее. А вот обидчик совсем не обрадовался. Он хмуро вглядывался в черты лица Аима, будто пытался понять, кто стоял перед ним: Адриан или его злой брат-близнец. Сегодня они были даже одеты одинаково: в фирменный костюм ковена Краон – белая рубашка, черный жилет с золотой вышивкой, черные брюки и, конечно, пиджак с гербом на правой стороне. На солнце поблескивал манжет Феникс. Аим всегда его носил на ухе вне зависимости от повода.

– Аим, – выдохнул парень, хотя это больше звучало как вопрос, чем утверждение. И, увидев, что никто не собирался поправить его, добавил: – Вы Дестеры, вы все Дестеры.

Бешеные глаза парня гуляли по сестрам Дютэ и Ламарэ-Краону. Розали знала этот термин. В этом мире Дестерами называли злых сорсиер, приверженцев черной магии. Противоположные им – Эйдсы.

– Именно поэтому не советую тебе нас задерживать, для тебя это не закончится ничем хорошим, обещаю.

На лице обидчика отобразилась смесь отвращения и испуга. Аим только что подтвердил их опасения: союз Осколка света с обладательницами ночных даров не предвещает ничего хорошего. Парень сделал несколько шагов назад вместе со своей командой. Они и правда решили не ввязываться в драку с Аимом. «Что ж, неудивительно, у Аима худшая репутация из возможных».

Аим кивнул Розали в сторону парковки. Она вновь взяла руку Жулли и, потянув за собой, направилась к машине. На парковке их уже ждало два автомобиля. В одном из них сидела Энн, а второй предназначался для Аима. Он сказал, что все они не вместятся в одну машину, но он будет ехать следом за ними.

Розали села на переднее сиденье рядом с водителем. В зеркале она заметила бледное отражение Жулли. На ее щеках пылал румянец, который держался на ней все время после поединка. Розали откинулась назад и закрыла глаза. «Нашей семье не нужна ваша помощь. Зачем я это сказала? Нужна и еще как. Но где найти хорошего специалиста, не связанного с соревнованиями и судьями?»

Розали вспомнила самого младшего брата из семьи Нуар – Кайла. Если Трэвис был знаменит своим цинизмом, Эндрю – эмоциональностью, то Кайл отличался загадочностью. У него был такой же ночной дар, что и у Ревэ. Его могли не видеть неделями, потому что он путешествовал во снах, а когда появлялся, то предпочитал одиночество. Про него Хель в дневниках писала меньше всего. Розали невольно дала ему прозвище «Чеширский кот», так как бабушка всегда писала о нем: «Он появлялся на несколько минут, а потом быстро исчезал, оставляя на прощание улыбку».

Последнее его воскрешение не прошло гладко. Он тяжело болел от своего ночного дара. Часто он просыпался с привкусом крови на губах. При свете дня Кайл мог терять сознание. А если долго путешествовал во снах, то впадал в кому. Чем дольше он пребывал в таком состоянии, тем хуже ему становилось психологически. Кайл стал бояться снов и не хотел засыпать, и из-за нехватки отдыха ему становилось только хуже.

Розали вспомнила строчку из дневника. Хель записала его слова: «Сны поджидают нас в темноте, чтобы утащить в свои смертельные объятия и насильно отравлять историями». Раньше он говорил о снах, как о помощниках, теперь же – как о преступниках. Розали не знала, удалось ли им найти лекарство для него или хотя бы узнать причину заболевания. Хель об этом умолчала. Странно, ведь Кайл был большой частью ее жизни. «Были ли другие дневники? Может, посетить дом Нуар, где сейчас обитает Виола с ее семьей, и спросить их об этом? Кайл может стать разгадкой для Жулли».

Автомобиль подъехал к отелю, прервав размышления Хранительницы. Она вышла из машины и тут же наткнулась на Аима.

– Мой оказался быстрее, – с ухмылкой сказал он. – Зайдем к вам, надо обсудить дальнейший план.

– Второй этап уже объявили? – удивилась она.

– Ага, на сайте выложили видеообращение. Он будет таким же, как и в другие разы.

– Аим, я сейчас не в том настроении, чтобы говорить о соревнованиях, – проговорила она медленно и четко. – Марта умерла, точнее она давно умерла, но сегодня ее не стало с нами совсем.

Осколок света положил обе руки на плечи Розали.

– Я бы очень хотел дать тебе это время на скорбь, но у нас его просто нет. Уже сегодня мы должны выдвинуться на поиски некоторых вещей для второго этапа. – Его голос звучал так успокаивающе. Он смягчал раны на сердце Розали. – Могу только пообещать беспокоить тебя сегодня меньше, хорошо?

Розали неуверенно кивнула. Не то чтобы она была с ним согласна, но не смогла воспротивиться его ласковым уговорам. И, в конце концов, меньше всего на свете ей хотелось остаться наедине со своими мыслями. Аим сделал шаг в сторону отеля, куда зашли сестры Дютэ, но Розали остановила его, положив ладонь на грудь. Она не хотела ссориться с Аимом, но теперь, когда Марты не было рядом, она должна быть начеку больше, чем обычно. Никто не вступится за нее. Она одна. И должна в первую очередь понять, кому она могла доверять, а кому нет.

– Почему Арлетти была с Коумом, с чуть ли не сильнейшим магом?

Его лицо не дрогнуло, он ждал этот вопрос, был готов к нему. В прошлый раз он явно не знал, что ответить.

– Это я напортачил, перепутал фамилии. Она должна была сражаться с другим Коумом, не с Клиффордом. Извини.

Он дотронулся рукой до щеки Розали, отчего она вздрогнула. Его пальцы были теплыми, а прикосновение столь желанным, что это не могло не пугать. Он стоял слишком близко, чтобы можно было хоть что-то сообразить. Боль, страсть, скорбь, притяжение – эти чувства перемешались в сердце Розали, будто кто-то смешал светлые оттенки красок с мрачными.

Если раньше Розали была уверена, что она держала ситуацию под контролем, что никаких чувств не было, то теперь понимала – это была сладкая ложь. Она обманула саму себя и выставила полной дурой. Аим имел власть над ней. И что же будет дальше?

– Пойдем внутрь, – ласково позвал он.

Наверху их уже ждали. Когда они вошли, сестры мигом замолчали. «Они точно говорили о случившемся во время поединка Энн». Розали всеми силами попыталась не думать об этом.

– Итак, второй этап, – объявила она и властно прошла к письменному столу. Скрыть свои эмоции ей не составит труда, несколько лет в актерском университете не прошли зря. – Что нас ждет?

Аим прошел вслед за ней, будто его притянуло магнитом.

– У следующего этапа свое название: «Поиск света». Он не в первый раз встречается на таких соревнованиях и стал своего рода традицией.

– На нем чаще всего отсеиваются ночные сорсиеры, – подметила Розали.

– Верно. Об этом расскажу позже. Первое, что следует уяснить – на этом задании все участники должны будут подключиться к одной сети.

– Сети? – переспросила Энн.

– Другая комната, или помещение, или параллельный мир, называйте, как хотите, – нудным неспешным голосом ответил он. Аим не любил, когда задавали глупые вопросы, связанные с магией. Если проводить аналогию с учебой, то Аим давно получил аспирантуру по магии, а сестры Дютэ только перешли во второй класс. – Эта сеть будет создана специально для этого этапа. Суть в том, что мы там будем без своих тел, как призраки – думаю, вам так понятнее. Из-за этого погружения в глубокий сон и отсутствия тела наши подсознательные страхи, мысли и желания вырвутся наружу.

– Мы будем сражаться без тела? – с неподдельным ужасом спросила Луиза.

А вот Жулли, наоборот, приободрилась. Ее глаза зажглись, и она наклонилась вперед, показывая заинтересованность. «Сражаться без тела для нее означает, что она будет наравне с нами. Ее сила не будет пытаться убить ее снова».

– Никакого сражения. Забудьте.

Энн подошла ближе к Розали и Аиму. Она оперлась руками о письменный стол, стоя напротив них.

– Тогда в чем смысл?

– Найти выход, выйти на свет. На наш собственный свет, у каждого он будет свой, – пояснил он. – На этом этапе проверяются истинные намерения визарда.

– Что будет, если не выйдешь на свет? – спросила Розали.

– Застрянешь там на бесконечное количество часов, пока тебя либо не отсоединят от сети, признав проигравшим, либо кто-то из твоей команды, если ты не работаешь один, не вытащит тебя оттуда. Обычно это то, что и происходит с ночными визардами. Вы не находите свет, потому что он вас обжигает, и вы и не стремитесь к нему. А вот с теми, кто выйдет на тьму, будет совсем другой разговор.

– Это возможно?

Сердце Розали екнуло. Она прекрасно знала историю своей семьи и даже те секреты, которые были скрыты от других. Некоторые и правда перешли на сторону тьмы. И при упоминании ее Розали невольно съеживалась, будто боялась, что кто-нибудь из них поступит так же, что магия ночных даров поглотит весь свет в них. А особенно она переживала за себя. Она уже не раз ходила на грани. И поэтому ей надо будет открыть тот секрет, который ее заставили спрятать. Этот секрет был слишком темный, чтобы хранить его.

Розали невольно стала вспоминать бабушку, которая сработалась с Бэзилом Налом. Затем ей в голову пришло лицо другого человека. Образ выглядел расплывчато, будто смотришь на него сквозь грязную воду. Роуз не помнила отчетливо Элеонору Нуар, она видела ее только на старых черно-белых снимках, уже потертых от времени. Но она знала ее историю наизусть. Элеонора, будучи некромантом держала в плену жизни своих детей, обрекая их на гнев Предков-сорсиер и… изгнание. Да, это то, что произошло с ними. «Их изгнали».

В первый раз Розали наконец-то призналась себе, что вся семья Нуар изгнана. И они не смогут прийти к ним в роли призраков-наставников или стать частью Предков. Хель Дютэ никогда к ним не явится, как обещала. Чтобы окончательно это признать, Розали потребовалась еще одна утрата близкого человека. Боль дала ей мужество, открыла ей глаза на другие вещи, заставила полностью снять розовые очки. И она единственная, кто знала, почему Хель никогда не явится к ним. Другие об этом не узнают, ведь информация о сотрудничестве с Налом была сокрыта в одном из стеклянных сосудов в хранилище. На секунду ей даже показалось, что она слышала сквозь пространство шепот той самой тайны, скрытой самой Хель: «Я была его правой рукой».

Голос Аима вывел Розали из размышлений.

– Как я и сказал, там откроются истинные желания. И тот, кто выйдет на тьму, проснется совсем другим человеком. И его никогда не подпустят к работе, связанной с большой властью.

– И ты справишься? – провокационно спросила Энн.

Все поняли, что она имела в виду. Репутация Аима говорила сама за себя.

Его голос понизился. Он смотрел, не отрывая взгляда от Энн, отчего ей стало некомфортно.

– Я, конечно, не самый праведный человек в мире, но и не так плох, как ты обо мне думаешь.

– Скоро увидим.

Аим усмехнулся.

– Что понадобится для этого этапа? – Розали решила сменить тему разговора.

Ее голос звучал сыро и бесцветно.

– Энн, Жулли и Луиза, вы отправитесь на этот адрес. – Он взял листок и выжег на нем при помощи огня буквы. – В бутике Бетс Эйбрамсон вы найдете мою знакомую. Она поставляет ингредиенты с ковена Стеллэр. Скажите, что вы от меня.

Энн взяла листок с адресом.

– И что нам купить?

– Для подключения к сети нам надо связать нас всех вместе заклинанием, так мы будем черпать энергию друг друга, благодаря этому мы будем сильнее в том мире. И надо сделать эту комнату якорем.

Аим взял еще один листок, провел по нему рукой и отдал Энн. Розали, стоя рядом с ним, видела, как на листке выжигались угольно-черные буквы. «Интересно, это просто сделать для светового сорсиера или это одно из сложных умений?»

Наблюдая за Аимом, Розали мысленно отвлеклась от размышлений о Марте. И ей ненадолго стало легче. Однако воспоминания догнали ее, и ей стало стыдно, что она позволила себе выбросить ее из головы.

– Нет. – Голос Луизы прорезал воздух, заставив всех в комнате замереть. – Я не буду подключаться ни к какой сети, ходить без своего тела в темном месте. Вы в своем уме? Я не стану этого делать! – Она скрестила руки на груди и попятилась, словно готовясь сбежать из комнаты. – Меня ждет дизайнерская выставка в Европе, я должна быть там. Мое место там.

Розали задумалась, как сильно сейчас не хватало Арлетти. Ей было бы несложно убедить Луизу остаться. Они обе легко отделились от магии и никогда о ней не вспоминали. Если бы Арлетти попросила ее остаться, сказав, что она понимает ее боль и что ей тоже трудно здесь, то Луиза последовала бы ее примеру и осталась. «Впрочем, Арлетти здесь нет, а, значит, мы потеряли Луизу».

Энн развернулась.

– Луиза, твой дар нам очень нужен.

– Дар? Это что угодно, но не дар!

«Ну хоть кто-то это сказал».

– Ты – Банши, вестник смерти. Пока ты с нами…

Она не успела договорить, Луиза перебила ее:

– Нет, я перестала быть Банши в четырнадцать лет, после смерти бабушки.

И правда, со смертью Хель Луиза умерла как сорсиера. Она отвергала переданный ей дар. Через неделю Луиза сожгла все тетради с конспектами по магии, которые ей диктовала бабушка. В них было напутствие, как быть Банши, как управлять своими способностями. Окончательно ее подкосила смерть дедушки по линии отца. Она предсказала ее своим криком Банши. Луиза злилась, что ее дар бесполезен: она могла предсказывать смерть, но не могла ее предотвратить. Последнее напутствие от бабушки Луизе: «Луиза, в мире есть не только смерть. Не забывай об этом и оберегай сестер». Однако ей это не сильно помогло. Трэвис Нуар из-за дара Банши стал циником. «Он привык видеть только смерть», – говорила о нем Камила Нуар. А Луиза просто спряталась от дара, скрыла его в самую глубину своего разума, будто так он никогда не вырвется наружу.

Остальные же отошли от магии после исчезновения Ревэ, спустя четыре года после смерти Хель.

Розали так погрузилась в размышления, что не обратила внимания, как Аим и Энн подошли к Луизе. Они продолжали уговаривать ее остаться.

– Мы должны сделать это ради Ревэ, – заявила Энн.

– Мы – дети, Розали вот вообще девятнадцать лет. Мы не должны становиться героями. Это не наша участь.

За нее говорил страх. Розали опять ушла в свои мысли. Громкие голоса Луизы, Аима и Энн отодвинулись на второй план.

Жулли в это время тихими шажками подошла к Розали. Она не хотела встревать в разговор, а, возможно, просто считала, что Луизу бесполезно уговаривать.

– Энн рассказала мне, что произошло сегодня. Ты давно ее знала?

– С четырнадцати лет.

Марта появилась в жизни Розали с ее первым запечатанным секретом, который затем она носила в виде кулона на шее. Она появилась тогда, когда ей больше всего нужна была Хель Дютэ. Хотя Марта ее и не заменила, но взяла на себя часть ее обязанностей.

Теперь Розали не с кем было разделить свой самый жуткий секрет. Некому было хранить его с ней. Это Марта сказала спрятать его от чужих глаз. Она постоянно напоминала ей, что это было правильно. Но так ли это? И к тому же теперь кулон находился в руках у, как говорит Энн, социопата. А это совсем не упрощало и без того запутанную жизнь Розали.

Она посмотрела на Жулли. Казалось, ее кожа стала живее настолько, насколько это возможно. Значит, ей стало лучше.

– Ты никогда не говорила о ней. Это объясняет, как ты всегда находила меня, когда мы играли в прятки.

– Она говорила мне, где ты, – подтвердила Розали догадки сестры и грустно улыбнулась.

– Наверное, тебе стало легче с ее уходом. Энн говорила, что призраки, привязанные к человеку, вытягивают жизненные силы, поэтому их надо скорее отлеплять от их якоря-сорсиера и переводить на ту сторону.

– Эм… да, они и правда вытягивают энергию. – Розали со стыдом призналась себе, что ей и правда теперь стало намного легче физически. Она вспомнила парня с поединка Энн. К нему тоже был привязан призрак, и вид у соперника был совсем перегоревший: черные круги под глазами, истощенный вид. Как долго пробыл с ним призрак и для чего он поглощал столько энергии парня? Возможно, он постоянно надолго уходил от него, но для чего же?

– Не скажешь, зачем Марта Коулман была рядом с тобой столько лет?

– Она… она хотела, чтобы я передала сообщение одному сорсиеру в магическом мире.

Розали даже не пыталась сделать ложь убедительной. Жулли быстро раскусила ее.

– Мертвые должны оставаться мертвыми, так ведь, Роуз?

Хранительница ничего не ответила. Она снова задумалась. Жулли единственная, кому помогли Духи, а это о чем-то да говорило. Если Предки за нее, это могло означать только одно: Жулли не была на стороне сестер.

Мотылек перевела взгляд на спину Аима.

– Он должен исчезнуть как можно скорее.

– Что? Нет! Он нам нужен, – громко прошептала Розали.

– Духи хотят, чтобы он ушел. Он подталкивает тебя к тому, что запрещено.

«Значит, Предки общаются с ней». Догадки Розали подтвердились: Жулли была на стороне Предков. Неужели она не могла теперь доверять даже сестре, с которой выросла бок о бок в большом черном доме? На этом пути никто не поддерживал Розали: Духи, сестры, наверняка родители. Только Марта поддерживала ее затею. Аим же согласился ей помочь только за воскрешение какого-то сорсиера. Она была одна на этом пути.

Сомнения о правильности ее будущего поступка накатили на Розали с большей силой, чем обычно. Вдруг она и правда запуталась и шла не по тому пути? Может, она становилась такой же, как Элеонора Нуар? Или Хель Дютэ, когда она сотрудничала с черным магом? Стать как они в их худших воплощениях – самый большой страх Розали. «Но воскрешение Марты для благой цели – простительно, так ведь?»

– Он уйдет после Виллдэпера, – стальным голосом ответила она.

– Он должен уйти, – повторила Жулли. – Он нам не друг.

Часть четвертая. Поиск света

Глава 18. Аим

– Луиза! Не хочешь участвовать – ладно, не участвуй. – Энн посмотрела на Аима, как на недоразвитого. Он и сам не верил в то, что сейчас сказал это. – Только прошу тебя, останься, пока «Поиск света» не закончится, хорошо? После него можешь ехать домой.

«Раз нельзя ее убедить остаться, то можно хотя бы продлить ее пребывание».

– По рукам! – Луиза схватила руку Аима и крепко сжала ее. – Но пообещай, что в следующем этапе меня не будет.

– Можешь быть в этом уверена. – Аим поспешно вырвал руку, когда почувствовал легкое покалывание от ее прикосновения. От Луизы веяло чем-то холодным, мрачным, потусторонним. Она тесно работала со смертью, точнее она предугадывала ее шаги. Луиза опережала смерть. «Насколько? На недели, часы или секунды?»

Аим часто слышал о Банши в детстве, про них слагали разные легенды, страшилки. О них рассказывали около костра в темном лесу или дома под одеялом с включенным фонариком. Банши стала своего рода любимицей среди злодеев из сказок. Ее изображали либо как юношу с бледным потрескавшимся лицом, словно фарфор, со стекающей кровью из трещин; либо как бледную красавицу, чье лицо изменялось до неузнаваемости в пронзительном крике: глаза заполнялись черным дымом, конечности становились тоньше и длиннее. Конец у сказок был один: оба, юноша и красавица, сначала оглушали жертву криком, а затем вцеплялись пальцами с острыми когтями в плоть и утаскивали с собой. Первый образ писался с Трэвиса Нуара, а образ юной красавицы – с Хель Нуар.

Сейчас перед Аимом стояла обыкновенная девушка: она говорила, как любая француженка из человеческого мира, одета была в коричневое развевающееся платье в мелкий цветочек, поверх которого висел оранжевый свитер. Вот только глаза у нее были черные, как и у всех обладательниц ночного дара, а кожа была бледнее, чем у обычных людей. Но все же Луиза выглядела безобидно, она не была похожа на героиню леденящих кровь легенд.

Однако Аим почувствовал могущественную силу через прикосновение. Он растер кончики пальцев другой рукой в попытке избавиться от духовного холода. Аим уже и забыл, что имел дело не только с продолжением древа Нуар, но и с обладательницами ночных даров. Той власти, что была у них, не было ни у одного ночного визарда.

Им наверняка было неизвестно то, что Аим знал о них. Жулли могла бы с легкостью заморозить его холодным лунным светом, остановив биение сердца. Розали могла бы сделать так, что он бы рассказал все свои темные тайны. Луиза по идее могла бы оглушить его криком или даже взорвать сосуды головного мозга. Энн могла бы в любое время привязать к себе призрака и заставить его следить за ним. «Они всего лишь дети, Аим», – напомнил он себе. «Дети, которые быстро учатся», – тут же не без досады признал он, вспомнив Розали на турнире.

Он обернулся и встретился взглядом с уже до боли знакомыми черными глазами, в которых сквозила грусть. Розали смотрела на него в упор. «Возможно, избавиться от ее призрака было не самой лучшей затеей». Аим тут же одернул себя, заставил чувство вины угаснуть в нем, как делал много раз, когда вспоминал о своем отряде из Виллдэпера. В конце концов, с чего бы ему должно быть совестно за то, кем он стал, а точнее за то, кем его заставили стать? Прожив год с монстрами, невольно начинаешь быть на них похожим. Сам он считал себя погибшим, он умер в том туманном лесу, а точнее все человеческое в нем покинуло его. Теперь он ничего не чувствовал, а его единственная цель – месть. Его не волновало, что будет после мести, он никогда об этом не задумывался. Точнее, он не надеется дожить до этого «после», ведь когда он исполнит то, что задумал, вряд ли его оставят в живых. Аим был настроен на полное разрушение, в первую очередь – самого себя. Он не успокоится, пока не отправит Адриана в Виллдэпер, а отца не оставит совсем одного.

Что-то светлое опять промелькнуло в его сердце, будто осколок света реально существовал в нем, и он впился в его сердце, царапая его и вызывая кровотечение. А вслед за болью, щемящей сердце, пришла мысль: «Она не заслужила этого. Розали просто попала под перестрельный огонь между мной и моей никчемной семьей. Она не должна пострадать». Но наличие личного призрака у Розали сильно смущало Аима. Он долго искал, как убрать Марту. И самый лучший способ оказался поставить Энн с Итаном. Среди участников турнира о нем ходили слухи, что якобы он много лет назад привязал к себе призрака, обратившись к визарду, который занимался не совсем легальной магией, но и не черной.

Марта могла следить за Аимом или влиять на решения Розали, а значит, она помешала бы ему воплотить план в жизнь. «Так или иначе у Розали и Марты была странная связь. Она должна была оборваться. И мне совсем не жаль. Всякому восьмикласснику известно, что нельзя привязывать к себе призрака, а тем более делать это надолго. Для якоря это чревато психологическими и физическими проблемами, а призрак все больше и больше будет становиться агрессивным».

– Вы отправляйтесь в бутик за ингредиентами. Мы с Розали отправимся в другое место.

– Куда? – удивилась Розали.

– Увидишь. – Он подмигнул ей.

Энн сделала пару шагов к сестре.

– Она спустится, когда переоденется. Подожди внизу.

Аим кивнул и вышел из комнаты. Он был уверен на все сто процентов, что Энн будет убеждать Розали не доверять ему или же вообще никуда с ним не ходить. Но она придет, она спустится к нему. В этом он тоже был уверен.

Как он и предсказывал, Розали вышла к нему на улицу спустя пару минут. На ней была белоснежная блузка и кроваво-красная юбка с завышенной талией. Красная ткань струилась до щиколоток, а боковой вырез оголял правую ногу чуть выше колена. Налюбовавшись ее нарядом, Аим развернулся в сторону, где улица Соул Доржанс брала свое начало. Розали поспешным шагом догнала его.

Солнце доползло до горизонта, осветив город мягким сиреневым цветом. Лицо девушки тоже окрасилось в холодный цвет заката. Аим также заметил, что она выглядела немного раздраженно и ее губы были поджаты. Она явно расстроена после разговора с Энн.

– Я понимаю, ты пытаешься быть загадочным. Но это должно прекратиться. Ответь наконец: куда мы идем?

– Терпение. Мы практически на месте.

– Я тебе точно нужна там? Я потеряла близкого человека сегодня. Мне не до всего этого.

«Ты потеряла того, кто уже был мертв. Ты играла с трупом вместо того, чтобы отпустить его на свободу». Аим удивился этой мысли, она была такой правильной, будто в нем проснулся старый Аим-ботаник. Он никогда не был слишком правильным, но действовал по всем законом магии, чего нельзя было сказать о семье Нуар.

– Хватит страдать, время подумать о мести.

– Мести?

– Судьи не дисквалифицировали Итана за призрака. Ты можешь им насолить, выиграв в этом соревновании. Если не раскиснешь, конечно.

Розали поморщилась, ей не понравилось, что Аим назвал ее нынешнее состояние скорби раскисанием.

– Так вот что ты сделал с Адрианом, ты отомстил ему.

Она сказала это без упрека, ее слова прозвучали даже слишком отстраненно. Розали скрестила руки на груди и слегка съежилась. Обычно она ходила с высоко поднятой головой, ровной осанкой, а ее шаги всегда были размерены и тверды. Она будто заявляла миру о себе. Сейчас она словно хотела уменьшиться в размере, обнять себя и спрятаться от чужих глаз. В ее состоянии он узнал себя, когда его только арестовали. Ему тоже хотелось скрыться.

– Когда правосудия нет, приходится добиваться его самому.

– Что он тебе сделал?

– Неважно.

– Это Адриан должен был попасть в тот лес, так ведь? На арене ты сказал ему…

– Забудь, – отрезал он.

Аим покосился на Розали. «Она излишне любопытствует. Я мог бы ей рассказать правду, но сомневаюсь, что она сможет меня понять».

– Тогда расскажи, куда мы идем, – строго спросила она.

– Мы вышли на охоту за компасами.

«Старик так просто не отдаст их, учудит что-нибудь в его духе. Только бы не повел нас через свои комнаты». Войти в дом старика Аим боялся больше, чем пройти через улицу Страха. На той улице он знал, чего ожидать, он привык к страху. А вот в доме воспоминаний, куда они идут, может произойти что угодно. Любое воспоминание может вспыхнуть и оголить его перед самим собой и, что важнее всего, перед Розали.

– Компасы? Зачем?

Кажется, она ожидала услышать что угодно, но только не это.

– Они помогут найти свет.

– Аим, компасы помогают сориентироваться, вряд ли они укажут на… на добро или на свет.

Розали вновь съежилась. Аим быстро считал ее телодвижение и понял, что ей некомфортно при упоминании о следующем этапе.

– Обычные компасы и правда нам не помогут. Мы идем в дом воспоминаний.

Аим остановился и обернулся. Он подметил, как красиво ветер колышет ее золотистые волосы. Розали смотрела на него сквозь тяжелые ресницы, слегка исподлобья, со стороны она выглядела, как насупленный птенец. Ей было холодно, но не от погоды: ее душа замерзла.

– Что не так?

Аим понял, что слишком долго молча смотрел на нее.

– Мы пришли. Этот дом пронизан магией от пола до потолка. Старик, что живет здесь, много лет заколдовывал это место. Каждая комната в его доме отсылает человека в какое-нибудь воспоминание. И чем дальше ты пойдешь, тем больше погрузишься в моменты из своего прошлого. Я точно знаю, у него в запасе есть компасы. Они указывают на добрые воспоминания, точнее указывают на комнаты, за которыми находятся светлые воспоминания. Он создавал их специально для своих посетителей. До их изобретения многие боялись к нему приходить.

– И ты хочешь их взять?

– Ага. Мы возьмем их с собой в сеть. Я знаю, как это провернуть.

– Там тоже будут воспоминания?

Розали выглядела совсем озадаченной. Она не могла понять, как компасы помогут им в «Поиске света».

Аим глубоко выдохнул. Он не собирался об этом рассказывать, чтобы заранее не напугать, но теперь обстоятельства вынуждали.

– Из-за того, что мы будем глубоко погружены в наше подсознание, к нам будут являться визарды из нашей жизни. Или это будет хороший визард, который выведет нас на свет, или плохой, который… ну ты знаешь. Компас поможет понять, идем ли мы по правильной тропе.

– То есть я увижу абсолютно любого человека или сорсиера из моей жизни?

Аим не мог понять, обрадовала ее эта информация или огорчила.

– Не любого. – Он снова посмотрел на дом воспоминаний. – А того, о ком ты постоянно думаешь.

После короткого молчания Розали спросила:

– Но это будут не они, верно?

«Похоже, она точно знает, кого встретит».

– Не они, – подтвердил он.

Дом напротив них отличался от остальных на улице Соул Доржанс. Он не выглядел пляжным, сделанным из тонких стен, с широкой террасой и маленьким столиком на нем. Этот дом выглядел крепким и к тому же весьма старым. Первый этаж снаружи был облеплен деревом и окрашен в светло-коричневый цвет. По его периметру располагались большие окна с желтоватыми стеклами. Они напоминали толстые стекла в бутылках с шампанским. Выглядели окна под старинку, даже напоминали окна в старых французских домах, которые Аиму удалось увидеть перед отъездом. Однако так выглядел только первый этаж, остальные были сделаны из серого кирпича с ровными окнами.

Ни Аим, ни Розали не спешили туда заходить, поэтому он решил продолжить их разговор.

– Я заметил, что тебе совсем не по душе второй этап. Хочешь об этом поговорить?

Розали издала глухой раздраженный стон.

– Просто… просто моя семья всегда попадала в неприятности. И я боюсь, что я такая же. – На последнем слове она выдохнула. Она явно не желала так сильно открываться, но слово не воробей…

– Про какие именно неприятности ты говоришь?

Аим понимал, что она имела в виду, но ему надо было услышать это вслух.

– Ты прекрасно знаешь, ты читал дневник Хель. Сталкиваться с тьмой – фишка моей семьи.

– Ну я бы так не сказал о всех членах семьи Нуар. Знаешь, любой коллектив судят по его лучшим представителям, а не по худшим. Вспомни Эндрю Нуара или Камилу, или Агнессу. Ориентируйся на них.

Аим тут же осекся. «Неужели он и правда дал сейчас дельный совет? Как она это делает? Как ей удается пробуждать во мне старого меня? Она никто и ничто для меня. Никто и ничто». Аим закрыл глаза и еще несколько раз повторил про себя эти слова. «Она всего лишь оружие для мести».

– Эндрю Нуар был прекрасным представителем моей семьи, – согласилась Розали.

«Да, и тебе предстоит воскресить его для меня. Хотя бы поздороваешься с родственником».

Розали убрала волосы, которые мешали из-за ветра, за уши и продолжила:

– У него тоже были темные времена, но он не позволял мраку поглотить себя. Он читал стихотворения, ярко улыбался и пел. Поэзия была его самым любимым занятием. Хель иногда читала мне их перед сном. Я отчетливо помню одно. Оно правда не из радостных, но именно оно врезалось мне в память. Хочешь, я прочитаю?

Аим кивнул.

– Тишина.

В полумраке у костра просыпаются они,

Пять тел: братья, сестры,

Ты их тихо помяни.

«Мертвецы.

Так нельзя!» – твердят все вокруг.

Матушка бросается в испуг:

«Что с того, что их сердце бьется вновь?».

Вновь призваны к жизни через кровь.

Хаос

Они сотворили,

Из мира мертвых их отпустили.

Огни загорелись в их сердцах,

В других воскрешая лишь страх.

Вина

Обрушилась на дом Нуар.

Им не избавиться от этих чар.

Они от смерти свободны.

Для Духов стали вероломны.

Прощения

Они не просили.

Под луной новую жизнь находили.

Пять мертвецов не бросили ни слова.

Им не дали в этом деле ни хода.

И снова череда новолуний.

И только сквозь лунный

Свет

Повторяется скрежещущий шепот сестры:

«Мы окаменевшие статуи себя,

замершие во времени».

Чем дальше она читала, тем тише и печальнее становился ее голос.

– Ты должен спросить Жулли, она знает больше его поэм.

На пару мгновений она задумалась, а затем посмотрела на Аима и продолжила:

– Эндрю был отважным, именно он порвал порочный круг воскрешений, разработав перед этим какое-то заклинание, способное передавать ночные дары. Не каждый мог бы пойти против своей семьи и сделать то, что должно.

– Давно хотел у тебя спросить. Почему вам запрещают воскрешать мертвых?

– Мертвецы хранят молчание. – Розали пожала плечами. – Если воскресить мертвого, на него не будут действовать мои чары.

– То есть?

– Он будет знать все тайны, помнить их. Поэтому предки против. У них у самих полно тайн, и они не хотят, чтобы те вырвались наружу. И к тому же это небезопасно. Можно оживлять только того, кого разрешат Предки. Иначе воскрешение очередного человека повлечет за собой череду событий, возможно, даже непоправимых.

Аим в ответ хмыкнул.

– И вашей семье никогда не хотелось воскресить Хель?

– Даже если бы мы этого хотели, то не смогли бы. Хель отлично позаботилась о себе перед смертью. Она наложила на себя дополнительные чары.

Розали говорила с такой страстью, что у Аима сложилась впечатление, будто она думала об этом и не раз. И наверняка искала способ, как это проделать.

– Готова?

Розали бросила неуверенный взгляд на дом воспоминаний. Неожиданно она выпрямилась, неохотно, словно для нее это было давно забытое движение, как вороненок, который только учился летать и неумело расправлял крылья. Затем она слегка наклонила голову. В ее глазах загорелся интерес и… надежда. Да, это точно была надежда, ее отблеск в глазах других людей Аим узнает сразу. Ведь только благодаря ей он и его отряд двигались вперед в лесу.

– Ты сказал, он может воскресить любое воспоминание?

– Розали…

Но она его уже не слушала. Она поднималась по ступеням, следуя за своей идеей.

– Не стоит этого делать, – сказал он пустоте.

Аим зашел вслед за ней. Деревянные двери оказались легкими. Внутри лицо обжег теплый воздух. Пахло чем-то сладким, похожим на ириски. Внутри горел теплый желтый свет. Здесь было даже слишком много света. Аим поднял голову и увидел спускающиеся с потолка различные люстры и лампочки. Каждая из них выглядела по-своему. Аим подумал, что хозяин дома наверняка коллекционировал их, выкупая из антикварных магазинов. Какие-то лампочки спускались ниже, какие-то держались рядом с потолком. Помимо люстр, в помещении стояли напольные светильники, а на столах были расположены настольные лампы со свисающими кристаллами. Создавалось впечатление, что Кристофер отчаянно старался не впускать темноту в свой дом.

На стенах висело множество фотографий. В основном на них были изображены всего два человека: Кристофер Блумфилд и его погибшая жена Элла Блумфилд – та, из-за которой Кристофер и начал углубляться в узкое подразделение магии – воспоминологию.

Впереди стояла Розали. Она рассматривала большие портреты Кристофера и Эллы, которые висели на стене позади самодельного деревянного ресепшена. Осколок света повернул голову влево и увидел длинный коридор, ведущий в глубину дома, где оживали воспоминания. Он нервно сглотнул и нажал на кнопку вызова.

В коридоре послышались шаги, а вслед за ними появился силуэт немолодого мужчины. Кристофер вышел к гостям и встал за стойку напротив Розали. Ему потребовалась секунда, чтобы понять, что перед ним стоял ночной визард. Аим и забыл, каково это – находиться в присутствии светового визарда, кем старик и являлся. Он выглядел… живым?

– Так-так. – Он забарабанил по столу пальцами. – Передо мной обладательница ночного дара. Кто ты из них, дорогая? – вежливо спросил он.

– Хранительница.

– Достался самый сложный дар, да? Ну ничего, ты справишься, – успокаивающе ответил он.

Аим удивился такому добродушному приему старика. Затем взгляд Кристофера метнулся в его сторону.

– Адриан, – опередил его Аим.

– За идиота меня держишь? Я знаю, что с Хранительницей водишься ты, Аим. Про вас в газетах пишут.

Лицо Аима не дрогнуло. Он ожидал, что из-за Розали его раскусят.

– Мы пришли одолжить компасы, – перешел он сразу к делу.

– Я тебе не помощник, Аим.

– Я заплачу.

– Мне не нужны твои д…

Кристофер не закончил фразу, увидев в руках Аима прозрачный мешочек с порошком внутри. Аим достал его из внутреннего кармана и положила на стойку.

– Девясил, – подтвердил он догадку. Конечно, он не отдаст весь запас порошка, который отнял силой у дяди во время недружелюбного визита. – Он вам пригодится для новых заклинаний.

Кристофер смутился. Он нахмурился и тыльной стороной руки стер капельки пота со лба. Оно и понятно: девясил – запрещенное магическое вещество. Да и к тому же опасное.

– Сколько компасов?

– Четыре.

Для Розали, Энн и Жулли. Последний он взял для себя – так, на всякий случай. Кристофер неуверенно потянулся за порошком.

– Нет-нет, сначала компасы, – потребовал Аим, не выпуская мешочек из рук.

Старик, кряхтя, нагнулся за коробкой под стойкой. Из нее он достал золотистые массивные компасы. Один он протянул Розали. Она выставила ладони, и в них мягко упал компас. Остальные три Кристофер отдал Аиму.

– Зачем они тебе понадобились?

– Готовимся к турниру, – уклончиво ответил Аим.

– Для «Поиска света»? – Кристофер задумался, сопоставляя возможные варианты. – Умно. Ты смышленый парень. Ты подавал большие надежды, Аим.

Кристофер потянулся за порошком, но в этот момент из коридора кто-то вышел.

– Что ты делаешь, милый?

В дверном проеме стояла юная девушка в домашней одежде. Аиму потребовалась пара секунд, чтобы узнать в ней Эллу Блумфилд, почившую жену Кристофера. Он еще несколько раз сверил ее лицо с лицом девушки на развешенных фотографиях, чтобы точно удостовериться.

Аим поймал виноватый взгляд старика. Тот в смущении опустил глаза в пол. «А я уж думал, что с призраками мне придется встречаться только в доме Дютэ». Аим сразу понял: Элла вырвана из какого-то воспоминания и может ходить только в пределах этого дома. «Призраки прошлого. Еще этого мне не хватало». Аим устало потер правый висок.

– Элла, ступай наверх.

– Кто эти люди? – не унималась она.

– Гости. Они уже уходят.

– Вообще-то, сэр, я хотела попросить вас об услуге.

– Розали. – Аим развернулся к ней.

– Не мешай, – шикнула она в ответ.

– Какой услуге?

– Я могла бы попасть в определенное воспоминание?

– Конечно, дорогая, это то, чем я и занимаюсь.

– Это было в 2012 году.

– Значит, начнем отсчет с этого времени, – спокойно улыбнулся он.

– Что от меня потребуется?

– Ты уже все сделала. Можешь идти. – Он показал рукой на коридор, ведущий в глубь дома. – Дом адаптируется под тебя.

Розали устремилась вперед, совсем не сомневаясь в своем решении.

– Почему вы так добры к ней?

– Однажды ее бабушка помогла мне.

– Розали хранит вашу тайну?

– Не смотри так на меня, у всех есть тайны. Но она не такая могущественная, как Хель. Хель могла бы по одному взгляду понять, какой секрет я храню в ее хранилище. А она, она…

– Розали невероятно сильная девушка, – перебил Аим. – В ней больше света, чем в нас с тобой вместе взятых. Она способная, просто ее некому было учить магии.

– Как скажешь, – ровно ответил Кристофер.

Аим сам не понял, почему он так резко ответил. Наверное, после того, как они с Розали прошли через столько испытаний вместе; после того, как он видел, через какие трудности ей приходилось проходить; он не мог позволить говорить о ее слабостях. Потому что она не такая. И никогда такой не была.

Аим покосился на темный коридор, куда ушла Хранительница. Сейчас она бродила по лабиринту этого дома, перебегая от одного туманного воспоминания к другому. «Можно ли ему доверять? Уж слишком Кристофер был вежлив с ней. Что, если ее ждет ловушка?» Осколок света привык никому не доверять. Он всегда был подозрителен и насторожен.

Аим крепко вцепился в столешницу. Его бросало в дрожь от одной мысли пойти по этому коридору. Но он должен, должен был ее защитить. Нет, он не герой и не претендует на это звание. Все дело в том, что Роуз – орудие его мести. И так просто он ее не упустит.

Он сорвался с места и быстрым шагом зашел в коридор, не останавливаясь, чтобы у него не возникло предательской мысли сбежать, вернуться назад.

– Аим, так нельзя! Вход только для одного человека. Дом может не выдержать вас двоих.

Дальше возмущений дело не пошло. Кристофер остался стоять на прежнем месте. Конечно, он же не рискнет повредить устройство дома, добавив внутрь третьего человека. Аима было некому остановить, а сам он даже не подумает прислушаться к указаниям человека, который жил с призраком из прошлого.

Дом казался живым организмом, который адаптировался под личность человека, в данный момент – под Розали. Аиму стало некомфортно от одной мысли, что дом его анализировал. А глупее всего то, что он сам позволил чьей-то магии проникнуть в его мозги.

Впереди него появилась широкая лестница. Розали быстрым шагом поднималась наверх. Аим достал один компас. Стрелка закрутилась, пока не встала в нужную позицию. Острый наконечник был повернут в сторону Розали, а стрелка указывала на цвет воспоминаний. Цвет, к счастью, не черный и даже не красный, он был тревожно-серый.

– Розали! – грозно крикнул он, не решаясь пойти за ней.

Хранительница обернулась лишь на секунду, а затем продолжила свой путь. «Если ее уже сейчас тянет к печальным воспоминаниям, то чего от нее стоит ожидать на турнире?»

Внезапно перед Аимом вырос силуэт Эллы.

– Мой супруг просит вас вернуться.

– Ваш супруг не в своем уме, – прошипел он. – Мне жаль, что вы стали заложницей его дома.

– Он настаивает, – уже строже сказала она.

Аим задумался, видит ли Кристофер его через ее глаза? Является ли Элла его глазами? На всякий случай, если так оно и было, он добавил:

– Отвали, Кристофер, если тебе так это надо, то приходи сам и рискни меня выгнать.

И только Аим хотел погнаться за Розали, как Элла его остановила. И дело не в том, что она что-то сделала или сказала, а в том, что она стала меняться на его глазах. Ее образ заменился другим. И на этот раз человек был из воспоминаний Аима, а не Кристофера. Будто кто-то возмутил воду, и та стала мутной и грязной, а когда ил улегся, то вода вновь прояснилась. Возмутившиеся частички магии снова улеглись, и теперь на него смотрел мужчина с карими глазами.

Как старик и предупреждал, дом не выдержал двоих. И первый удар пришелся на самую слабую часть дома: жену Блумфилда. Для ее создания использовалось сложное заклинание, требующее много сил. И, конечно, дом решил избавиться сперва от нее.

– Джей, – прошептал Аим.

Его бросило в холод и жар одновременно. Внутри все похолодело, а кожа стала горячей, будто у него возникла внезапная горячка. Он сам не понимал, что чувствовал. Он замер от страха, окаменел, а его лоб покрылся влагой. В таком состоянии обычно просыпались после страшных снов, а он бредил наяву. Аим находился в своем страшном сне и не мог проснуться.

Он опустил взгляд на компас, чья стрелка теперь показывала на Джея, а цвет был красным. Красным, как цвет крови.

– Не отставай, Осколок. Туманный лес не терпит одиночек, он их проглатывает. – Джей смерил взглядом Аима и махнул в сторону двери, которая находилась за лестницей. – Пошли.

Ритм сердца зашкаливал, его удары причиняли боль. Аим чувствовал, как его сердце вот-вот разорвет грудную клетку и выпадет кровавым куском мяса на пол. Пульс сбился, а голова совсем не соображала. Он поплелся за Джеем, как было раньше: он – лишь послушный паренек, прибившийся к командиру группы.

– Это ведь перед той ночью, так ведь? Когда вы все умерли.

– Что с тобой, Осколок? Ты случайно не ел никакой травы? – ровно спросил тот.

– У вас был шанс выжить, – прошептал Аим. – Вы могли вернуться.

Джей остановился прямо около двери.

– Хватит мямлить. Не отставай, ночь близится. Время найти укрытие. За болотом какой только нечисти не водится. Я в такие дебри со своей командой контрабандистов никогда не ввязывался. И кому только пришло в голову отправить нас в красно-бордовую зону? – Джей раскрыл карту и показал Аиму зону, где они находились. Кто-то из группы обвел ее красно-багровым карандашом. Цвет отнюдь не походил на зимний закат, скорее – на кровоточащую рану.

Аим ответил ему так же, как и год назад:

– Они хотят нашей смерти.

– Они ее не получат. Не раскисай, Осколок, скоро выберемся отсюда.

Аим знал одно: ему ни за что нельзя было следовать за Джеем и заходить в ту дверь. И дело было не только в страхе встретить призраков прошлого. Он не мог позволить Кристоферу увидеть правду и узнать, что случилось с его отрядом. Как бы сильно его тело не хотело сдаться и последовать за командиром, его ум оказался сильнее: он воспротивился, он кричал, умолял взять себя в руки.

– Ты никогда не давал мне раскисать, правда, Джей? – Осколок света изо всех сил попытался унять дрожь в голосе.

Мужчина обернулся.

– Что ты хочешь сказать, парень?

– Ты научил меня выживать. Если бы ты был умнее и не сделал этого, ты бы сам выжил. – В горле пересохло, будто он съел мелкого песка. – Ты совершил непоправимую ошибку, спасая мою жизнь изо дня в день.

– Я не понимаю, о чем ты. Но скажу тебе вот что: знаешь, говорят, что надежда – путь к страданиям, а я скажу, что надежда – все, что у нас осталось. Я не питаю к тебе особых нежных чувств, я не твой отец. Ты, по правде говоря, меня настораживаешь. Но мы застряли в этом дерьме вместе и выбираться нам отсюда тоже придется вместе. Так что прекрати вести себя как кусок дерьма, повторяя, что мы все умрем. Выйди к группе, натяни на свою смазливую мордашку беспечную улыбку и убеди их, что мы все выберемся.

Звучало как то, что Джей сам бы сказал, будь сейчас живым. Аим сделал два шага к командиру, так, чтобы можно было до него дотронуться рукой. Глаза Осколка света окрасились в цвет темного сорта меда.

– Хочешь правду? Я не жалею о случившемся. Я выбрал себя и не стыжусь этого.

Может быть, это и была правда. Или же он старался убедить себя в этом.

Больше всего Аим горевал о Джее. Он был единственным из всей группы, кто был более-менее вменяемым. Его обвинили в контрабанде и сослали в туманный лес как предводителя группы. Другие же были либо убийцами, либо черными магами, а некоторые – и тем, и тем.

– Dies venit. Memoriam exure.

Аим продолжал повторять заклинание, смотря прямо в глаза Джея, пока тот не загорелся. Он не углублялся в изучение магии воспоминаний и, соответственно, был не слишком силен в этом, но знал со старших классов эти две строчки. Тогда подростки любили подшутить друг над другом, делая копии людей из чьего-нибудь прошлого. И поэтому, чтобы не попадаться на такие уловки, все, кто хотел себя обезопасить, знали это заклинание. «День наступает. Воспоминания сгорают».

Осколок света еще пару секунд смотрел на горящее воспоминание из туманного леса, пока оно не исчезло. «Что ж, эту дыру в системе дома старику придется починить после нашего ухода. У него есть девясил, он справится».

Аим рванул наверх. «Когда я успел стать нянькой Хранительницы тайн? В каком веке вообще видели, чтобы световой охранял ночную? Жизнь заботилась о смерти? Она – не моя печаль, за ней должны присматривать Духи и прочая нечисть, что у них там водится. Но не я. Кто угодно, но не я».

Однако, как бы это ни было иронично, охранником стал именно он. Не Хель, не кто-то из семейства Нуар, не Духи, а он. «Что за чертовщина?»

Аим, находясь в скверном настроении, побрел вдоль коридора второго этажа в поисках Розали.

Глава 19. Розали

Хранительница обернулась на оклик Аима. Он стоял внизу, не решаясь подняться по лестнице к ней. Видок у него был потрепанный. Он выглядел так же плохо, как сейчас чувствовала себя Розали. Аим был напряжен и даже немного испуган. «Розали, Розали, Розали… Сколько можно?» – мысленно передразнила она его. Она обернулась лишь на секунду, а затем упрямо продолжила путь к женщине, от которой надеялась получить ответы, или хотя бы поддержку, или же просто увидеть, ощутить ее присутствие рядом.

Как ни странно, Осколок света не последовал за ней и остался внизу, чему Розали обрадовалась. Она поднялась на второй этаж и продолжила путь по коридору. Она немного согнулась вперед, а руки скрестила на груди. Она предвкушала встречу с человеком, которого не видела одиннадцать лет. Жаждала увидеть, должна была увидеть, но не могла. Возможно, она надеялась ощутить, будто она была дома, будто она снова стала маленькой и все снова было хорошо. Она не чувствовала радости от предстоящей встречи, в ней кипело отчаяние, и она была готова ухватиться за эту возможность, как моряки ночью в море хватались за свет маяка.

Каждый шаг Хранительницы отбивал ритм учащенного пульса. Прикасаясь ладонями к дверям, она слышала отрывки фраз из прошлого. Таким образом она пыталась отыскать нужную дверь. Так бы продолжалось долго, если бы силуэт в темной одежде не вышел ей навстречу. Словно эта женщина услышала внутренний зов Розали. Однако она удостоила ее лишь быстрым взглядом, а затем скрылась за белой дверью.

Розали ускорила шаг.

– Бабушка! – крикнула она. – Хель! – исправилась она.

В детстве она всегда звала ее по имени и только изредка называла бабушкой, таково было желание самой Хель. Ее имя несло в себе историю, оно говорило за хозяйку. Стоило только ее имени где-нибудь прозвучать, как всем становилось ясно, о ком шла речь.

Розали открыла белую дверь и прошла в комнату. Она узнала гостиную, которая находилась за лестницей первого этажа в доме Дютэ. Каким-то образом дом Кристофера перестроился под их дом в Лионе.

Хель стояла у окна, из него открывался вид на сад. Жулли, Аврора и Энн вместе проводили там время. Мама подрезала листья у роз, а сестры поливали их. Солнце было скрыто за тучами, поэтому они могли долго находиться на улице. А Жулли была пока полностью здорова и не отравлена лунной магией. Только вчера мама Полуночниц – так Хель любила называть девочек – узнала, что на Жулли напал Бэзил Нал в теле юноши. Аврора была в бешенстве и сильно переживала за состояние Жулли, поэтому не отходила от нее ни на шаг. А Энн чувствовала себя виноватой, будто она должна была как-то предотвратить это событие. Поэтому она тоже постоянно находилась рядом с Жулли после того вечера. Наверное, с тех пор Энн и стала вести себя, как герой, пытаясь всем и каждому помочь. Особенно призракам.

Розали помнила это время. Самой Хранительнице тогда было лет семь, да она еще и не Хранительница вовсе, а только юная воображала, которая любила кривляться перед зеркалом, представляя себя на сцене.

Хель стояла и наблюдала за тремя «садовницами», одновременно анализируя настроение каждой из них, ведь дар Энн тогда был при ней. На ней было длинное фиолетовое платье и черные туфли, а коричневые волосы были убраны в прическу ее матери Агнессы: два одинаковых жгута скрещивались на затылке.

Розали тысячу раз прокручивала в голове первые слова, которые она сказала бы Хель, увидев ее призрак. Она репетировала их в подростковом возрасте, не теряя надежду на возвращение Хель. Она была уверена, что когда бабушка снова будет с ними, то все вернется на круги своя: сестры опять займутся магией, Ревэ освободится от сонной ловушки. Однако в глубине души Розали знала: этого никогда не произойдет.

– Ты здесь, – хрипло сказала она и тут же прочистила горло.

Хель развернулась к ней.

– А где мне быть?

– Не знаю. Сама часто задаю этот вопрос. – Розали пожала плечами.

Мысли Розали путались, словно она ошибочно попала не на свою сцену, не на свой спектакль, и теперь взгляды зрителей были обращены только на нее, а все слова, которые она учила, не подходили к этому действию.

– А ты, будущая Хранительница тайн, должна сейчас обучаться магии. Разве отец не сказал тебе подняться к нему в кабинет для занятия?

– Как раз собиралась, – тихо ответила Розали. Затем наступила пугающая тишина. – Знаешь, – громко начала она, сделав при этом шаг вперед, и тут же осеклась, продолжив чуть тише: – Когда тебя не станет, меня будет некому обучать. Отец не станет этого делать, я точно знаю.

– Глупышка, я буду рядом в виде призрака, разве я не говорила?

– Тебя не будет рядом! – внезапно закричала Розали. – Не будет! Вся наша семья отойдет от магии и станет посмешищем для других сорсиер.

Розали быстро вспыхнула, слова бабушки привели ее в бешенство. Именно эту ложь Хель повторяла им чуть ли не каждую ночь перед сном, как заученную сказку.

– Не говори глупостей, – строго сказала Хель. – Наша семья никогда не будет посмешищем. Ее имя слишком велико в мире магии. Нуар. Дютэ. Мы – история. А теперь ступай вымой рот с мылом, а затем поднимайся к отцу.

Так ее воспитали. Она всегда была высокого мнения о своем происхождении. Несмотря на то, что она провела всего десять лет со своей настоящей семьей и ясно помнила только пять лет, она – настоящая Нуар. И это уважение она прививала Полуночницам. Однако после заточения Ревэ магия стала забываться, будто ее никогда не было в их доме, а семья Нуар казалась лишь очередной сказкой бабушки Хель.

– Почему тебя не будет рядом? Ты врала нам, врала прямо в лицо, – жалобно, со слезами на глазах продолжила Розали.

Но Хель не могла ответить на этот вопрос. Она – всего лишь воспоминание, часть той настоящей Хель. Она могла говорить лишь фразами из прошлого.

– Мы остались без магии.

– Дорогая, меня растили световые сорсиеры. Вот уж потеха. А у тебя будет отец-сорсиер Николас. Он вырос на моей магии. У тебя останутся мои записи, конспекты и целая библиотека заклинаний. А как насчет старшей сестры Ревэ? Она в свои восемнадцать уже сильная сорсиера. И, вообще, у тебя есть я. Не рано ли ты меня хоронишь?

Розали вспомнила: до смерти Хель остался всего год. Она прокрутила в голове историю с той световой семьей. После смерти Нуаров Совет долго не знал, что делать с десятилетней девочкой, обладающей всеми семью ночными дарами. Некоторое время она жила в детском доме, но затем стало ясно, что так дальше дело не пойдет. Ее дары привлекали жадных до власти ночных сорсиер, жаждущих заполучить их себе. Тогда было решено отправить Хель к тем, кому ночные дары не нужны. Так она оказалась на территории Краонов, в семье световых магов. Эксцентричная ночная сорсиера, выросшая в самой сильной семье, окунулась в мир световых. Это была трагедия и потеха одновременно, как всегда, говорила об этом Хель.

Хранительница печально вздохнула. Бабушка продолжила:

– И я дала указание, ты уже забыла? Вернуться в Мажиенн, в дом Нуар, тебе и твоим сестрам. И вернуть величие нашей семьи.

«Ах да, еще одно обещание, которое я не выполнила. Она не сможет меня в этом упрекнуть, все-таки не выполнять обещанное – наш общий недостаток».

– Что, если я уже в Мажиенне?

Хель подошла к круглому столу из дерева. Легким движением руки она поправила черные розы в вазе. Они – постоянные посетители дома Дютэ, даже часть семьи. Хель рассказывала, что Элеонора Нуар всегда ставила их на стол в гостиной. Они напоминали Хель о детстве.

Розали покрутила головой и заметила, что книжки с заклинаниями стояли на своих местах, рядом с ними – разноцветные магические камни, а над камином висел черно-белый портрет семьи Нуар. Все, как было раньше. Сейчас же на полках стояли книги по психологии, дизайну, шитью, пьесы, которые играли в театре Розали. Вместо камней – статуэтки, привезенные Луизой из разных мест. Только картину ничего не заменило. Сама она хранилась на чердаке, завернутая в тряпку. А на ее месте в гостиной была голая стена, кричащая о своей пустоте.

– Значит, ты все делаешь правильно.

– Духи ненавидят меня.

– Ох, значит, в тебе точно течет кровь Нуар, дорогая.

– Я не уверена, что поступаю правильно как некромант.

Розали подошла к столу и оперлась на него руками.

– Ты не некромант, Роуз, ты будущая Хранительница тайн. Мы уже обсуждали твой ночной дар. Я бы никогда не передала тебе силу некроманта. – Она взглянула на Розали и опять проанализировала ее круг сущности. – Ты не подходишь для этой роли, – твердо заявила она, ничуть не сомневаясь.

Розали сглотнула слезы, которые вот-вот хотели излиться наружу.

– Я – некромант.

– Хм, значит, в твоих руках оружие, которое погубило семью Нуар. Осторожно, при неправильном использовании оно становится смертоносным для носителя, оно затуманивает разум.

– Значит, я обречена?

– Я убеждена: человека определяет не то, на что он способен, а то, что он был на это способен, но при этом этого не сделал. Выбор есть всегда, Розали.

– Я должна воскресить Марту. Я обещала… Я…

– Ты не подходишь для роли некроманта, – перебила Хель властным тоном. – Поэтому я тебе этот дар не передам. Так будет лучше для всех. Твой удел – хранить тайны. На этом все, ступай.

Хель всегда злилась, когда дело касалось дара некроманта. Сердце Розали ухнуло вниз. Она боролась с тошнотой и печалью, страхом и стыдом от своего поступка из прошлого. Розали схватилась за место, где раньше висел кулон. Казалось, вот-вот – и правда выйдет наружу.

– Знаешь, как бы ни было, я боюсь не Элеонору, я боюсь тебя! Точнее – стать такой, как ты. Ты сотрудничала с Бэзилом. Почему? Как ты могла? – горячо проговорила она.

Розали не ждала ответа, ей просто хотелось показать Хель, что она тоже не совершенство. Хотя это была не она, а своего рода голограмма.

Дверь скрипнула. Розали обернулась и увидела Аима. Он от неожиданности сначала даже хотел поклониться, но потом опомнился, что перед ним была не настоящая Хель.

– Ты в порядке?

Розали кивнула.

– Это Аим Ламарэ-Краон.

– А, Ламарэ-Краон. Я знаю эту семью.

– Конечно, знаешь, – с горечью сказала Розали. – В будущем один из них заступится за тебя.

– Когда я росла в световой семье, я часто пересекалась с Ламарэ-Краонами, – продолжила Хель, игнорируя угрюмые высказывания Розали.

Хранительница тыльной стороной руки стерла с щеки слезы.

– Мы, пожалуй, пойдем.

– Розали, ты помнишь историю про Гадеса?

– Смутно.

Наверное, она семилетняя еще помнила эти рассказы. А вот в девятнадцать лет ей было знакомо только имя Гадес, его же история помутнела.

– Шестнадцатилетний ночной мальчик. Благодаря ему я научилась управлять всеми семью способностями, когда жила в Краоне.

Розали отвлек от рассказа бабушки медленно вьющийся плющ на стенах. Комната зарастала изумрудной листвой. Ветки затрагивали вазочки на полках, они падали и разбивались об пол. Она нахмурилась, не понимая, в чем дело.

– Так, и ты хочешь, чтобы я нашла его?

Хель тоже принялась осматривать комнату. Она видела, что их время на исходе.

– Попытайся вспомнить мои рассказы. Гадес поможет тебе, он пообещал позаботиться о моих детях или внуках, если они вернутся в магический мир.

«Надеюсь, он выполняет свои обещания лучше, чем мы с тобой».

Гостиная все больше и больше становилась похожей на лес.

– Бабушка, – печально сказала она и сделала шаг к ней.

– Розали, время уходить, – поторопил Аим.

Она обернулась на Аима. Она поняла, в чем дело: лес – это его воспоминание. Она вновь посмотрела перед собой. Бабушка исчезла, впереди виднелся лишь непроходимый лес. А в дальнем углу сидело что-то черное. Розали поспешила удалиться, пока это нечто не решило познакомиться с ней.

Вместе они вышли за белую дверь. По пути вниз Розали ощущала на языке вкус горечи. Разговор с Хель не особо ей помог, он только еще больше запутал. «Ты не подходишь для роли некроманта», – эта фраза звучала в ее голове вновь и вновь, как заевшая виниловая пластинка. Да, она заполучила этот дар не совсем правильным путем. Она украла эту роль, но теперь, когда она ее, она должна ее сыграть.

Внизу их ждал Блумфилд. После проделки Аима его гостеприимство исчезло, но он все-таки сделал их фотографию, чтобы повесить на стену, где было полно снимков с посетителями. Попрощавшись с ним, они тихо вышли из дома. Улица к этому времени погрузилась в ежевичный цвет. Лампы зажглись приглушенным желтым светом, вокруг них летали мотыльки.

– Честно, я думал, ты пошла увидеться с Мартой.

«Ему интересно, почему я пошла к Хель».

– Я разговаривала с ней последние пять лет, она не могла сказать мне ничего нового, что я могла успеть забыть.

– Ты выглядишь расстроенной. Помни, Хель была не настоящей. То, что сказало тебе воспоминание, могла не сказать настоящая Хель.

– Нет, она сказала все правильно. Это и раздражает. Она права.

Они направились вдоль по улице в сторону гостиницы. Стало тихо. Было слышно только их дыхание и шаги. Розали прокручивала в голове последние события в доме Блумфилда. Комната зарастала растениями, становилось темно, сыро и страшно. Он никогда не рассказывал ей об этом месте, для него эта тема – табу.

– Как ты оправился после потери всего отряда? Ты остался совсем один в туманном лесу. Это жестоко.

– Я последний, кому тебе стоит задавать такие вопросы. Я никого не терял. Пойми, со мной в отряде были не милые парни, а ублюдки. – Аим тут же осекся, – Все, кроме Джея.

– А кто такой Джей?

Розали посмотрела на него и увидела, как он легко улыбнулся.

– Глава одной группировки контрабандистов. Он перевозил по «запчастям» зараженных черной магией животных. Затем их группировка продавала их на рынке.

– Например? – удивилась Розали.

– Например, он часто хвалился хвостом Шогготы. Они быстрые, в водоеме их сложно поймать. Похожи на бесформенных угрей, а действуют как пираньи. Джей успел отрубить у одной из них хвост.

– Мерзко.

Аим широко улыбнулся.

– Это ты еще не знаешь, что он отказался продать его, повесил на прочную цепочку и носил на шее.

– Еще хуже. Джей много раз был в туманном лесу?

– Ага, но только в восточной части, там безопаснее всего. Поэтому он и стал лидером нашего отряда.

– А кто оставил тебе черную метку на руке? – попытала удачу Роуз. Может, он и про нее расскажет, раз он так щедр сегодня.

Аим сжал губы в тонкую линию.

– Кумо. Я говорил.

– Но кто такой Кумо?

Его глаза слегка почернели и стали бездомными, как у акулы.

– Огромный паук с красными глазами и острыми жалами на лапах. – Розали притихла, она ждала продолжения истории, и Аим это понял. – Наш отряд тогда двигался к месту, где находится большое поле с лечебными растениями для заклинаний. У Бена была глубокая рана на ноге, и мы искали лечебные растения. Это поле находится далеко от входа в туманный лес, но при этом не слишком близко к болоту: зона не так безопасна, но еще не смертельно опасна. Но, к нашему невезению, Кумо сплели целое гнездо около того поля.

Для Розали было необычно слышать что-то об исцелении. Ночные сорсиеры не владели магией заживления, это был удел световых.

– И ты попал в то гнездо?

– Нет, но нам встретился на пути один Кумо. Пока мы от него отбивались, паук убил Дерека, задел меня и ранил Кори. Это не сказочный лес, Розали, в нем полно чудовищ.

– Я знаю, – мрачно проговорила она.

– Сомневаюсь.

– Ты был отправлен туда за артефакт «Черная вдова».

– Верно.

Аим пытался не подать виду, но его удивило, что Розали подняла эту тему.

– Почему тебе разрешено участвовать в турнире?

– Ну смотри, свое наказание за воровство того артефакта я уже понес, – ровно начал он. – А в черной магии я никогда не был замечен. И в суде не смогли доказать, что я хотел воспользоваться «Черной вдовой».

Розали понятия не имела, что это за артефакт, но спросить его не рискнула. Из его слов стало ясно одно: он не черный маг – это всего лишь кличка. Розали не знала, успокоило ли ее это или еще больше запутало. Если он никогда не прибегал к запретным заклинаниям, зачем ему нужен был этот артефакт? «Чего он добивался этим поступком? И почему винит во всем Адриана?»

Вскоре они дошли до гостиницы. Розали потянулась в попытке стряхнуть с себя усталость. Горечь и скорбь немного притупились, уступая место измождению.

Аим подошел так близко к Розали, что она уловила его запах: древесный с ноткой черной смородины. Он положил руки ей на плечи.

– Отдыхай и не думай ни о чем плохом – это важно для завтрашнего дня.

Его голос звучал так успокаивающе, а глаза были столь нежными, что Розали потянулась к нему. Аим застыл, позволяя ей прикоснуться к нему. Ее губы легонько коснулись уголка его губ.

– До завтра, – устало сказала она.

– Я приду в девять утра, и мы начнем подготовку ко второму этапу. Со мной будут Дуайт и Коум. – Аим достал два компаса и отдал их Розали.

Аим выдавил из себя полуулыбку, а затем стремительно пошел вдоль улицы, отдаляясь от Розали. Она нахмурилась, его отстраненная реакция показалась ей странной.

* * *

В номере сестры были уже в сборе. Они достали необходимые ингредиенты у Бетс, а Жулли даже приобрела пару платьев. Их дизайн показался ей необычным, и она решила задействовать их для будущих набросков.

Розали отдала им компасы, быстро поужинала, а затем отправилась в кровать. Она слишком устала, чтобы поддерживать беседу. Розали накрылась белым одеялом и отвернулась к стене. До нее доносился еле слышимый шепот сестер, будто мотыльки шелестели крыльями.

– А разве мы не можем призвать Марту снова? – полюбопытствовала Луиза.

– Нет, – ответила Энн. – Она перешла из этого мира в тот, то есть за Врата, теперь ее не вернуть. Духи, наверное, могли бы это сделать, но они не станут.

Шепот стал стихать, пока полностью не исчез. Сестры выключили ночники, и комната погрузилась во тьму. Розали не могла уснуть, она все еще видела перед глазами Хель, стоящую в гостиной их дома. Когда-то Хель, объясняя ей иерархию ночных даров, сказала, что сила некроманта – это главная роль. Для маленькой Розали такое сравнение с театром было понятным. С тех пор она грезила именно об этой способности. Она хотела заполучить главную роль не только на сцене, но и в иерархии ночных даров. Завладеть сердцами зрителей и сорсиеров из магического мира. Однако сейчас ни о какой главной роли и речи не шло ни в театре, ни в семейном очаге. Хель всегда это объясняла тем, что Розали не годилась для такого дара. Что еще больше подогревало интерес Роуз к некромантии, так это вечные сравнения ее с Хель. Николас говорил, что у них с бабушкой была общая энергетика, эксцентричность и страсть к порывистым решениям. И раз она была похожа на нее, то почему она не могла стать такой же могущественной?

В четырнадцать лет все и решилось. Она была огорчена, что семья отходила от магии, Ревэ была заточена во снах, а Хель так и не пришла к ним. А все главные роли в театре доставались другим, а ей – только второстепенные. И она повела себя безрассудно: она забрала дар некромантии с могилы Хель, чтобы воскресить ее. Роуз даже устроила из этого целое представление. Она надела черное длинное платье, по типу тех, в которые были одеты девушки Нуар на портрете в гостиной. И, когда все легли спать, она спустилась в сад, представляя, как в магическом мире заговорят о ней. Ее портреты будут во всех газетах, а имя не сойдет с уст горожан магического мира. «Розали Дютэ всего в четырнадцать лет стала новой владелицей дара некромантии. Прошу любить и жаловать!» – именно так ее будут представлять на телевизионных каналах.

По пути к могиле она сорвала спящие красные розы и легким прикосновением окрасила их в черный. Ловкими движениями она сплела из них венок. Уже у могилы он красовался на ее золотистых волосах, которые слегка отдавали голубым в ночной темноте.

Оглядевшись по сторонам, Розали увидела прилетающих воронов. Они садились поудобнее на ветки и наблюдали издалека, не вмешиваясь.

– Вы пришли на шоу? Молчите, как мертвые. Ну что ж.

Розали поклонилась по кругу воронам, как обычно делали перед представлением. Птицы только продолжали зорко следить за происходящим. От такого внимания ей стало некомфортно. Она запела песню, знакомую из детства, чтобы немного расслабиться:

– Не беспокойся, дитя, луна взойдет опять. Она окутает тебя белым светом и даст энергию на день. Выходи поиграть с ней на лужайку, прихвати с собой плюшевого зайку. Ты только силы зря не теряй, на солнце не зевай и косточки не прогревай.

Розали обошла могилу по часовой стрелке. Затем, набравшись смелости, она опустилась на колени, дотронулась рукой до земли и прошептала давно заученные слова. Она почувствовала прилив сил и жгучую боль, распространившуюся по всему телу. Она была острой, как осколки стекла, и яркой, как удар молнии. Как только Розали пришла в себя, она отползла от могилы. «Сработало?»

Она нашла рядом какого-то мертвого паука, лежащего вверх ногами. Он выглядел сухим, как изюм, и безжизненным, как могила. Розали провела рукой над ним. Вскоре его ноги запружинили, и через мгновение он вскочил и понесся по тропинке. Как только Розали осознала, что она теперь и правда некромант, ее объял ужас. Ей стало страшно, очень страшно. Она чувствовала себя так, будто совершила преступление.

Она поднялась с земли и побежала со всех ног так далеко от дома, как могла. Она бежала прочь от ворон по площади, по кирпичным пыльным проулкам, пока не очутилась около реки Роны. Там ее и встретила Марта.

Когда Розали только увидела силуэт женщины, ей показалось, что это лишь игра света, тумана и тени. Так она и продолжала думать, пока призрак не приблизился. Он не выглядел ни злым, ни добрым. Марта некоторое время всматривалась в испуганное лицо Розали, периодически оглядываясь по сторонам, будто она ждала увидеть здесь кого-то другого.

Затем она стала успокаивать Розали, выясняя, что случилось. Когда она рассказала, то Марта приказала ей быстро спрятать эту тайну, пока Совет визардов в магическом мире не узнал, что дар некромантии покинул могилу Хель. Иначе они накинутся на семью Дютэ с обвинениями, и ничем хорошим это не закончится. Возможно, Розали бы забрали в Мажиенн, разделив с семьей, чтобы воспитать из нее послушного и покладистого некроманта.

Однако на этом кошмар не закончился. Позже Розали узнала, что Предки-сорсиеры отдалились от их семьи из-за ее непослушания. Она нарушила обещание Хель, что этот дар останется в могиле и никому не навредит. Именно из-за нее они не стали помогать Ревэ высвободиться из сонной ловушки. Они оставили ее там в знак протеста против Розали. С тех пор она чувствовала вину и стыд перед семьей за случившиеся. Она скрыла свое преступление в тайне, и семья была уверена, что этот дар был передан ей в день смерти Хель. Но это было не так. Она никогда этого бы не сделала. И с тех пор Розали прекратила попытки вернуть магию в дом Дютэ.

Глава 20. Розали

Хранительница заворочалась от звука будильника. Сквозь приоткрытые глаза она увидела в окне кусочек улицы. Весеннее солнце тоже недавно пробудилось, его ядовитые лучи едва касались кожи Розали. Жулли называла раннее весеннее и зимнее солнце мертвым. Оно не согревало воздух, а только смотрело бледным глазом на мир.

За час сестры полностью подготовились к приходу Аима, Коума и Дуайта.

– Нам точно нужны те двое? – скептически спросила Энн.

Ей никогда не нравилось работать в команде.

– Аим сказал, чем больше людей, тем сильнее мы будем в потустороннем мире. Их дополнительная магия – наша опора, – без интереса ответила Розали.

Она закончила расчесывать волнистые волосы и убрала расческу в комод.

– Они придут сюда? – еще раз уточнила Жулли.

И не зря, время на часах: десять минут десятого.

– Я попросила Шарлотту открыть нам чердак. Скорее всего, они уже ждут нас там.

– И ты молчала?

– Куда спешить? Этап начнется в одиннадцать.

Розали неспешно вышла за дверь. К ней присоединились остальные сестры. На самом деле, времени у них было в обрез, и Розали это понимала. Но после вчерашнего неловкого поцелуя она не жаждала скорой встречи с Аимом.

С каждой ступенькой Розали напевала в уме строчку из стихотворения Эндрю, как она часто делала в детстве. Первая ступень: «Тишина». Вторая: «В полумраке у костра просыпаются они». Третья: «Пять тел: братья, сестры». Четвертая: «Ты их тихо помяни». И так до последней ступени, где стихотворение оборвалось на: «Огни загорелись в их сердцах».

– Как ты думаешь, кто был лучшим представителем семьи Нуар?

Энн озадаченно посмотрела на сестру.

– Не знаю. Я о них нечасто думаю. А ты?

– В последнее время постоянно.

Говорящая с призраками одернула сестру и отвела в сторону, позволяя Луизе и Жулли пройти на чердак, где их уже ждали сорсиеры.

– Перед тем как исчезнуть, – неуверенно начала Энн, – Марта сказала мне, что ты задумала нечто безумное. Не хочешь поделиться? Я хорошо тебя знаю, Розали. Ты бездумно совершишь какую-нибудь глупость, за которую нам всем потом придется расплачиваться.

– Я хочу вернуть наш ковен Нуар.

Розали сказала правду, да, это была лишь часть правды, она не упомянула другие нюансы, но это была чистая правда.

Энн на мгновение потеряла дар речи, а затем продолжила:

– Розали! Ты с ума сошла? Это практически невозможно. Пока я доставала эти ингредиенты, – она подняла руку, в которой держала пакет с чем-то внутри, – Бетс рассказала мне, кто сейчас живет в доме Нуар. Семья Грейвс никогда не позволит этому случиться. Тем более их дочь…

– Когда я закончу, ночные сорсиеры сами попросят нас вернуться. Я заслужу их уважение, – перебила Розали.

Она прекратила разговор и вошла на чердак. Внутри Аим что-то объяснял всем присутствующим. При входе Хранительницы он остановился на пару мгновений, чтобы проанализировать ее состояние.

– И таким образом нас ожидает сокрушительная победа в конце, – радостно закончил он. – Правила ясны?

Жулли и Луиза кивнули. Дуайт и Коум внимательно рассматривали Розали и Энн.

– Темновато как-то, – заявил Дуайт.

Аим посмотрел наверх.

– Да, свет тусклый.

Он поднял руку, и моментально свет стал намного ярче.

– Я не об этом, Аим. Я говорил о количестве ночных в помещении.

– Оу, ты и сам полуночной.

– Только крошечная часть меня, – запротестовал Дуайт.

«Надутый, как индюк». Розали сморщила нос от негодования. Он напомнил ей Аима при первой их встрече, у того тоже на лбу было написано: «Я световой и горжусь этим».

Поддавшись сиюминутному порыву, Хранительница взорвала лампочки. Вмиг осколки разлетелись по шаткому деревянному полу. Свет покинул эту комнату.

– Розали-и-и, – протянула Энн.

– Он сказал, ему не нужен свет.

Никто не стал ее ругать. Сестрам и Аиму было понятно, из-за чего она была огорчена. А Коум и Дуайт не желали связываться с ней, припоминая, как быстро она теряет контроль и что сделала на турнире.

– Тогда, может, пойдем в нашу спальню? Там светло, – предложила Луиза.

– Я попрошу свечи у Шарлотты.

Жулли направилась к выходу.

– Может, уберем эти доски с окон? – предложил Коум.

– Нельзя. Жулли не переносит свет, – ответил Аим.

Розали удивила его забота. Она захотела подойти к нему, оказаться ближе. Но он выглядел напряженным и сосредоточенным. В темноте, когда глаза привыкли, она заметила, что его губы что-то шептали. Вдруг в его руках появились четыре светящихся шара, по два в каждой ладони. Они стали подниматься, как воздушные шарики, к потолку, пока не прикрепились к четырем углам.

– Ого, – удивился Коум. – А ты точно не Адриан?

Аим усмехнулся в ответ:

– Может, у меня и не полный световой дар, но кое-чему я научился.

В это время вернулась Жулли с коробкой свечей.

– Уже не понадобится, – ответила Энн и сразу обратилась к Аиму:

– У меня все, что ты просил: дурман обыкновенный, усилитель, кровохлебка лекарственная… Зачем она, кстати?

– Остановит кровь, если она пойдет из носа или начнут лопаться сосуды, – быстро разъяснил Аим.

– Ага. – Энн озадаченно на него посмотрела, а затем продолжила: – Еще у меня вяз, белый мел, миска для смешивания и сообщение от Бетс.

– Какое?

– Она назвала тебя паршивцем за то, что ты опять не навещаешь ее.

Губы Аима дернулись в улыбке.

– Обязательно зайду после этапа света. Энн, возьми у каждого кровь и смешай в миске. Коум, начерти круг и соответствующие символы на нем. Дуайт, подожги дурман. На мне подсоединение нас к сети. Луиза, ты будешь следить за нашим состоянием. Если предчувствуешь беду для кого-то определенного, пробуди его при помощи этого заклинания. – Он развернул листок и дал ей бумагу.

– А у меня выйдет?

– Если нет, то выдерни всех нас, разрушив круг.

Луиза кивнула. Она прошла к деревянному полусгнившему стулу и присела на него. Таким образом она показала, что хочет держаться от всего происходящего на расстоянии.

– Аим, – позвала Розали, не выдержав его игнора.

Он перестал вертеться, обратив все внимание на Хранительницу.

– Ммм?

– Можно тебя на пару секунд? – Она кивнула на лестничный пролет.

Аим прошел вслед за Розали. Они встали на лестнице. От Аима веяло спокойствием, а в его глазах сиял неподдельный азарт. «Держу пари, его это все забавляет».

Сегодня он был одет в удобную одежду, которая не сковывала движения: черные брюки, серая толстовка, а поверх – джинсовая куртка. Розали подметила, насколько ему шел голубой цвет.

– Аим, ответь честно, насколько это безопасно? – шепотом спросила она, пытаясь изо всех сил не показать смущения от его близости.

– Ты что, никогда раньше не покидала свое тело? – шутливо ответил он, лучезарно улыбнувшись.

– Я не за себя беспокоюсь, а за сестер.

– Точно, – уже угрюмо ответил он. – Луиза с нами, переживать не из-за чего.

– Тогда зачем та краснохлебка?

– Кровохлебка, – поправил он.

– Неважно.

– На всякий случай. Послушай, Розали, мы все справимся, если будем действовать по плану. Ты же помнишь, что нужно идти по компасу на белый цвет?

– Меня напрягает присутствие Коума. Из-за него Арлетти провалилась.

– Я знаю. Но Дуайт не станет сотрудничать с нами без Коума, а только моей магии будет недостаточно, чтобы чувствовать себя уверенно в сети. Помни, они с нами ненадолго. Как-нибудь избавимся от них до следующего этапа. Я думал подложить им девясил.

Наверное, он решил, что это поможет Розали расслабиться. Однако она еще больше напряглась. Он был так дружелюбен с Коумом и Дуайтом и одновременно был готов расправиться с ними в любой момент.

– Да, наверное, ты прав. Все пройдет по плану.

Розали слегка отвернула голову.

– Эй! – Аим положил руку на щеку девушки, возвращая ее внимание. – Я буду рядом с тобой в этой комнате. Ты не останешься одна, понятно?

Розали вздрогнула. Каким-то образом он озвучил ее самый большой страх на этом этапе: оказаться один на один с собой в темном месте, где ее подсознание будет воевать с ней же. Не успела Розали ничего ответить, как Аим поцеловал ее. Поцелуй был долгим, неторопливым, будто он извинялся за вчерашнюю холодность. Сердце бешено забилось. И только Розали хотела поддаться чувствам и прижаться к нему всем телом, как кто-то встал в проеме. Тень упала на ее лицо, заставляя приоткрыть глаза.

– Вы что тут, с жизнью прощаетесь? Уже пора приступать к делу. Аим, все готово.

Перед тем как отпрянуть от Розали, он слегка оттянул ее нижнюю губу. Она почувствовала головокружительную смесь смятения, трепета и удовольствия.

– Значит, за дело, – ответил Аим Дуайту. Он опять посмотрел на Розали и игриво кивнул ей в сторону чердака. – Время побеждать.

– Время узнать, кто на самом деле нас окружает: Эйдсы или Дестеры, – хмуро подметил Дуайт, одновременно смерив Розали взглядом.

Она решила, что если ей удастся пережить сегодняшний этап, то она сама подложит ему девясил. Розали не знала, что это такое, но если оно было способно раз и навсегда разъединить их дороги, то девясил – определенно хорошая вещь.

Пройдя на чердак, Розали удивилась царившей тишине. Никто не решался издать ни звука. Коум начертил круг и разметил его непонятными символами. Дуайт поставил в центр подожженный дурман на металлической подставке. Энн подошла к Розали, она держала в руке влажный нож.

– Осталось взять у вас двоих кровь.

– Мне это все не нравится. Я не хочу, чтобы вы пострадали из-за меня.

Энн взяла руку сестры, провела по ней ножом и наклонила ладонь над сосудом.

– Я здесь, чтобы помочь Ревэ. Жулли хочет выздороветь. А Луиза осталась за компанию. Мы здесь не из-за тебя, дорогая Розали.

– Но именно я привела вас сюда. Без меня вы бы не оказались в магическом мире.

– И у Ревэ не было бы и шанса освободиться. Все идет как надо.

– Наверное, – сдалась Розали. – Ты знала, что Жулли на стороне Духов? Она не с нами.

На лице Энн отразилось недопонимание.

– А с кем мы?

– Мы идем против них, ты это знаешь.

Энн предпочла сестру Предкам. Она это делала много раз, когда отказывалась слушать их приказы насчет Розали и отгоняла их при помощи магии. Помогая Розали на этом турнире, Энн стала соучастницей плана младшей сестры.

Говорящая с призраками тяжело вздохнула.

– Когда это все закончится, мы должны начать слушаться их. И делать не то, что мы хотим, а что они скажут. Так будет правильно. Нам нужна их защита.

Розали кивнула.

– Ты со мной не согласна, обманщица. Я вижу тебя насквозь, – игриво ответила Энн. Затем она украдкой посмотрела на Жулли. – А за нее не беспокойся. Она сильнее любой из нас: с ней Духи.

Энн перевязала ладонь сестры белым бинтом и отошла. Она слегка улыбнулась. Говорящая с призраками передала Аиму сосуд с кровью. Он добавил в него свою, а затем вылил жидкость из бутылки. «Усилитель», – догадалась Розали.

– Все в круг, кроме Луизы, – скомандовал он.

Банши достала из тканевой сумки три компаса. Розали, перед тем как зайти в круг, взяла один. Она вновь почувствовала его тяжесть в своей ладони. Она была уверена, если прислонить к нему ухо, то можно услышать: «Я бы никогда не передала тебе силу некроманта».

– Что за безделушки? – спросил Дуайт.

– Компасы, они укажут на светлые воспоминания, – ответил Аим.

Коум оценивающе посмотрел на него.

– Умно, но их нельзя взять с собой.

– Можно, я немного изменил заклинание, которое судьи нам отправили.

– Ого, впечатляет.

Когда все встали в круг, Аим прочитал заклинание на латинском языке над сосудом. Розали поняла только парочку слов, однако общий смысл ей был понятен: он связал их всех вместе, чтобы они могли черпать энергию друг друга. Розали что-то почувствовала. Она не знала, что это такое и как это объяснить, но что-то изменилось. Она больше не чувствовала себя одной, покинутой Духами и Мартой, она не одна, они все вместе. Розали закрыла глаза и могла поклясться, что чувствовала дыхание каждого в этом круге. Даже будучи незрячей, она с легкостью могла сказать, кто и где стоял. Больше всего она сосредоточилась на Аиме. Его сердцебиение пульсировало в голове Розали. Оно было спокойное, равномерное. И у него было что-то, что принадлежало ей. Она это точно знала, чувствовала. Она даже могла сказать, где именно это лежало: во внутреннем кармане джинсовой куртки.

Розали сделала глубокий вдох в попытке еще больше сосредоточиться. Этот предмет манил ее, он будто был магнитом для нее. «Это кулон, мой кулон с тайной», – вдруг осознала она. Ей стало стыдно, ведь кулон, скорее всего, всегда был при Аиме, а она его не чувствовала. Еще одно болезненное напоминание, что она слаба в магии.

Внезапно Розали почувствовала резкую боль, которая вынудила ее открыть глаза. На руке появился порез. Когда она подняла глаза, то столкнулась со взглядом Аима. Он смотрел на нее так, будто знал, что она изучала его, и решил это прекратить.

В одной руке у него был нож, им он и сделал порез, который появился на всех, кто стоял в круге. Участники, как и Розали, держались за свежую царапину.

– Мы связаны, – заключил Аим.

– Какое счастье, – иронично фыркнул Дуайт.

– Если ранить одного, то порезы останутся на всех? – раздался хрустальный голосок Жулли.

Розали подметила нотки беспокойства в ее голосе.

– Это временно, – заверил Аим.

– То есть вы все будете слабы из-за попадания на меня солнечных лучей в сети?

– Там неважно, день или ночь, мы не будем присутствовать там телами.

– Одиннадцать часов, пора начинать, – поторопил пунктуальный Коум.

Он лег на пол, и все последовали его примеру. Розали повернулась на бок. Отсюда ей было видно всех. Аим стал читать заклинание для подсоединения к сети, спустя пару повторений его фразы подхватили все. Розали плохо знала латинский, поэтому она просто старалась воспроизвести звуки. В какой-то момент ей показалось, что она читала неправильно и из-за этого точно не погрузится в сон. Но уже через пару строк ее веки отяжелели. Терпкий запах дурмана способствовал погружению в глубокий сон. Пока сознание Розали полностью не отключилось, она оглядела всех присутствующих в последний раз. Глаза других уже были закрыты, за исключением Аима. Его губы ничего не шептали. Как давно он перестал читать заклинание? На этот вопрос никто не смог бы ответить. Участники были слишком сосредоточены на словах. Розали вздрогнула, когда Аим поднялся на ноги. Она хотела встать вслед за ним и выяснить, в чем дело. Но ее тело больше не подчинялось ей. Розали почувствовала накатывающую панику от невозможности ни пошевелиться, ни закричать и от непонимания, что Аим вытворяет. Сквозь слипающиеся глаза она увидела, как он подошел к ней. Он заметил, что она еще была в сознании. Он наклонился к ее уху и прошептал бархатным голосом: «Будь храброй и милосердной, Розали». Его теплая рука прошлась по ее волосам. Его поглаживание – последнее, что Розали почувствовала перед тем, как погрузилась в сон.

Глава 21. Аим

Аим, убедившись, что Розали уснула, отошел от нее. Он заметил, что от нее приятно пахло розами.

– Аим?

Он развернулся к Луизе. Уверенным шагом он направился к Банши, которая всем телом вжалась в стул. Он подошел к ней и внимательно посмотрел в глаза. Не отрывая взгляда, Аим взял со стола свечку, которую принесла Жулли, и зажег ее.

– Пригодится. Когда я усну, свет погаснет. – Он отдал горящую свечу Луизе.

Затем Аим схватил дорожную сумку и достал оттуда сверток. С ним он направился обратно в круг. Луиза не стала выяснять, что это такое, за что Аим был благодарен. Не хватало еще тратить время на пустые разговоры. В одной руке он сжал компас, в другой – сверток и принялся читать то же заклинание, но в еще более измененной форме.

Аим медленно погрузился в дремоту. Сначала он услышал тихий шелест, нежный и легкий, потом почувствовал ветер в волосах и на коже. Ему показалось, что Луиза испугалась темноты и все-таки решила открыть забитое досками окно. Он открыл глаза, чтобы упрекнуть ее, и осознал, что находился не на чердаке. Его тело осталось лежать на холодном деревянном полу, а сам он был далеко.

На небе светило бледное очертание солнца, на земле царили сумерки. Дома, улица, фонари, скамейки – все находилось под тенью мрака. Аим еще раз посмотрел на светящееся солнце – для этого ему пришлось прикрыть глаза рукой, чтобы не ослепнуть, – и затем опять на темный город.

– Ладненько, – протянул он и поднялся на ноги.

Его ввело в замешательство то, как организаторы смешали день и ночь. Аим не мог так же не признаться, что это сбивало с толку. Очевидно, они хотели таким образом поприветствовать и ночных, и световых визардов. Получилось довольно странно.

Как только его глаза привыкли к темноте, он увидел, что находился на этой площади не один. Впереди мелькали полупрозрачные силуэты. Их запросто можно было спутать с призраками. «Наверное, так Розали и видела Марту». Участники вяло передвигались по улице. Им было тяжело идти, будто к их ногам привязали гири. Вот, что происходило, когда визарды не объединялись для этого этапа, а черпали энергию лишь из своего тела: они были вынуждены ходить частично живыми, частично мертвыми. «Даже искусственный свет выглядит живее», – безразлично подметил Аим.

Он увидел, как более видимый противник подошел к более прозрачному. Одно движение – и полупрозрачный полностью растворился в воздухе. Минус один участник. Цель испытания заключалась не только в том, чтобы найти свет, но и в том, чтобы дойти до него в целости.

Аим опустил взгляд на руки. В правой руке был компас, в левой – сверток. Он самодовольно улыбнулся. Он подбросил позолоченный компас, как яблоко, и положил во внутренний карман. «Разберусь с этим позже».

Убедившись, что к нему никто не приближался, а это было непросто, учитывая прозрачность большинства участников, он опустился на колени. Резкими движениями он развернул сверток на серой каменной дороге. На белой бумаге была нарисована карта магического мира с оторванной южной стороной, где должен был находиться Виллдэпер. Эта карта была у Аима давно, он берег ее для особого случая. И это было неспроста. Аим заколдовал карту у одного из своих наставников. Он это сделал еще до того, как его отправили в Виллдэпер.

Аим прошептал пару слов. Теперь дело было за магией – карта должна была адаптироваться под это место. Так и произошло. Прежние чернила поползли в центр, стирая названия городов, ковенов и сами границы. Они текли, пока не собрались в одну большую кляксу. Затем чернила поползли по карте от центра, вырисовывая новые границы. Аим оказался приятно удивлен, так как не был до конца уверен, что чары наставника окажутся достаточно сильными.

Теперь же Осколок света мог найти того, ради кого он затеял эти заморочки с картой. Пара слов – и бумага вспыхнула красным пламенем. Невольно он задумался, что ночным визардам было проще кого-то найти. Их ритуал с кровью был лучше: он не привлекал к себе внимания и оставлял карту в сохранности. После заклинания поиска световых визардов оставался лишь пепел. Огонь начал свой путь с северо-западной стороны. А когда потух, то оставил лишь маленький клочок бумаги.

– Значит, она в восточной части, – хмыкнул Аим. – Ближе, чем я думал.

Он сверился с компасом и еще раз убедился, что тот, кто ему был нужен, находился в доме за спиной. «Это судьба», – с хитрой улыбкой подумал он. И тут же легкими быстрыми движениями поднялся вверх по лестнице на крыльцо. Дверь уже была приоткрыта, поэтому оставалось немного ее толкнуть, чтобы войти. Из-за скрипучего пола размеренные шаги Аима были хорошо слышны. В доме было темно, можно было разглядеть лишь силуэты мебели. Все было накрыто белыми чехлами. Аим заглянул под один из них, где по очертаниям должен был стоять комод. Внутри оказалась пустота. Белая простынь просто парила в воздухе. «Дизайнеры не стали заморачиваться с детализацией этого мира». Аим продолжил путь вдоль коридора. Его внимание привлек белый тусклый свет из прохода.

Он сразу нырнул в ту комнату и оказался в гостиной. Свет исходил от фонаря, который стоял за окном. Взгляд безошибочно нашел в темноте фигуру девушки с черными волосами. Она смотрела весьма настороженно на непрошеного гостя. Затем ее черты стали мягче – она узнала Аима.

– Что ж, можешь присоединиться. Я тоже прячусь от разъяренных участников, так безопаснее. – Девушка мельком посмотрела в окно. – Переждем вместе, а затем отправимся на поиски света. К чему лишние риски.

Голос девушки прозвучал сыро. Она не знала, как начать с ним диалог.

– Узнаю тебя, ты никогда не шла на риски. – Это их первый разговор после его возвращения из Виллдэпера. Да, он видел ее несколько раз, и они недавно пересекались на первом этапе соревнований, но до этого момента не разговаривали. – Виола Грейвс не терпит укоров, холодного кофе и шаткого положения.

– Смеешься надо мной? Что ж, смейся. – Она всплеснула руками. – Хоть кому-то из нас весело. – Виола прошла к накрытому белым чехлом креслу и села на него, точнее села она на пустоту, так как под чехлом было только очертание кресла. Локтями она оперлась на колени, а ладонями закрыла глаза. – Когда ты ушел, все пошло наперекосяк.

Аим мог бы попытаться проникнуться к ней сочувствием, мог бы, но не стал. Перед его глазами стояла картинка из суда, когда Виола отвернулась от него, подтвердив выдвинутые против него обвинения. Она была одной из тех, кто подписал ему смертный приговор.

– Ты так легко об этом говоришь, будто я ушел в другой город, оставив тебя. Будто это не ты отправила меня в туристический тур по туманному лесу. Извини, что не привез тебе сувенир.

Виола убрала руки от лица. Ее взгляд устремился куда-то вдаль.

– Мы должны были править вместе, – не обращая внимания на слова Аима, продолжила она. – Помнишь? Когда Совет стал рассматривать тебя на роль будущего лидера ковена Краон, нас решили свести. Наш брак должен был примирить ковены Нуар и Краон, ночных визардов и световых. Мы должны были стать началом перемирия, где ни одна сторона не доминировала бы над другой. Это бы положило конец эпохи господства световых, как когда-то смерть Нуар закончила господство ночных.

То ли Виола улыбнулась, то ли так тень упала на нее, преломив черты лица.

– Ну, я не сильно разочарован, не люблю браки по расчету.

Теперь ее точно перекосило, это можно было заметить даже в такой темноте.

– По расчету? – возмутилась она. – Ты когда-нибудь представлял, кем мы могли стать? Какой парой мы были бы?

Аим был к ней холоден, но в Виоле проснулись старые чувства.

– Возможно, когда-то, на долю секунды, я и правда задумывался об этом. Но это было до того, как ты выступила против меня.

– Это не моя вина! – закричала она и одновременно резко вскочила на ноги. – Тебя подставили!

Вдруг настала тишина, от которой у Аима зазвенело в ушах.

– Так ты прекрасно знала, что я не виновен, – тихо, с неким отвращением сказал он.

– Твой отец приходил ко мне в ночь перед показаниями. Его доводы были убедительными. В заговоре против тебя участвовало уже слишком много людей. Тебя обвиняли в воровстве артефакта, при помощи которого Бэзил Нал подчинял себе людей. Я не могла поддержать тебя на суде. Я выглядела бы умалишенной. На нас, ночных, и так косо смотрят, ожидая очередного провала. А я – будущий лидер ковена Нуар, я не могла, понимаешь? Все бы подумали, что я твой союзник.

Внезапно в голове Аима зажглась дикая незванная мысль: «Розали бы поступила иначе. Она не осталась бы в тени». Розали была не связана властью. Она не подчинялась никому. Аим вспомнил множество раз, когда она не слушалась его, или сестер, или даже Духов. Она была себе на уме. Какой бы капризной она ни была, она принимала решения от чистого сердца. Иногда они были неверные, порывистые, но всегда – искренние.

Изначально Аим планировал поскорее избавиться от Розали. Он надеялся, что она испугается препятствий, не захочет продолжать дальше и из-за сделки воскресит Эндрю. Но она оказалась не из пугливых. И теперь ему предстояло идти с ней до конца по этому пути. С девушкой, у которой было горящее храброе сердце и целый багаж чудаковатых родственников из прошлого и настоящего.

Ум Виолы же был сухой, она была связана правилами, законами и предрассудками. «Розали бы не бросила. Она не бросает», – еще раз подумал он. И ради нее он был готов пойти сейчас до конца.

– Нет, Виола, не понимаю.

– Чего ты хочешь услышать? Извинений? Хорошо, мне жаль.

– Я пришел не за извинениями. Я здесь по другому поводу.

– Тогда скажи мне, зачем ты пришел? Тебе нужна помощь? Я помогу тебе, с чем хочешь. Аим, я…

Виола ринулась к нему, но Аим тут же ее перебил:

– Ты должна покинуть турнир. Вот так незадача, правда? – с издевкой спросил он.

Виола замерла на месте.

– Это из-за нее, так ведь? Из-за той блондинки Дютэ?

– Мы оба знаем, что ты попытаешься избавиться от нее. До конца дойдет только одна из вас: либо ты, либо она. И я выбрал ее.

Аим направил ладонь в сторону Виолы Грейвс. Должно быть, она почувствовала, как ее начинало выбрасывать из сети, поэтому она махнула рукой перед собой, обрезая чары Аима.

– Перестань! Она того не стоит. Она никто.

Осколок света стал подходить к Виоле все ближе и ближе, применяя магию. Виола же синхронно отходила от него. Она опять почувствовала, как ее кожа нагревается, и снова махнула рукой.

– Розали не сможет руководить ковеном. Она выросла в человеческом мире! – закричала Виола.

Это не остановило Аима, тогда Виола рванула к двери. Осколок света быстро среагировал и захлопнул ее при помощи магии. Виола осталась взаперти. Она медленно повернулась к нему.

– Это нечестно!

Аим продолжил подходить к ней.

– Да что ты.

Виола опять отрезала от себя его воздействие.

– Пора с этим заканчивать.

– Стой! Да стой же! – На глазах Виолы выступили слезы. Ее голос слегка охрип от криков. – Да что с тобой не так? – И снова она перекрыла его магию. – Ты был задорный, у тебя было доброе сердце. Ты придумывал разные штуки для магии: и для световых, и для ночных. Ты хотел изменить мир к лучшему.

– Я и меняю его к лучшему, прямо сейчас.

На этот раз Аим поднял ладонь и не отпускал до последнего, пока Виола не начала таять. Он сжал ладонь в кулак. Виола растворилась в воздухе. На лице Осколка света появилась победная улыбка. О присутствии Грейвс напоминал только легкий гул ее голоса, отразившийся эхом от глухих, голых стен.

Он не планировал мстить Виоле, она не была главным врагом. Он сделал это для Розали: избавился от ее главного соперника. По каким-то необъяснимым для него самого причинам ему не терпелось увидеть Розали, ее прямой взгляд и упрямо поджатые губы, услышать слегка детский голос, узнать, кого же она встретила, кто именно отвел ее к свету.

Аим вышел из дома. На площади оставалось уже не так много «стеклянных» людей. Вдали он заметил пару участников, выглядящих по прозрачности совсем как он. Стоя на крыльце, Аим увидел вдали за темными крышами домов черную полосу. Это была граница параллельного мира с восточной стороны. Там царила тьма. Его взгляд застыл на этой черноте в надежде, что он там не окажется сегодня. Издалека, если долго вглядываться во тьму, могло показаться, что она надвигалась на город. Легкая паника слегка оглушила его, но он вмиг унял ее, заставив мозг отрезвиться. Ему нужно было выбираться из этого города призраков и поскорее. Однако достаточно ли в нем было добра, чтобы выйти на свет? Да и кто встретит его, чтобы отвести на свет? Лицо Аима помрачнело. Раньше ему казалось, что справиться с этим этапом ему не составит труда. Сейчас же он был полностью растерян.

С чего начать? Что нужно сделать? Он спустился с крыльца и пошел по дороге неспешным шагом. Он был переполнен гневом и болью, но в нем должно было остаться нечто от прежнего себя, как сказала Виола, у него было доброе сердце. В нем где-то было добро, где-то внутри. Осколка этого света могло быть достаточно, чтобы открыть им дверь, ведущую к выходу.

Около пруда он заметил стройную девушку с золотистыми, как солнце, волосами и темными, как черный жемчуг, глазами. Аим хотел было позвать ее, но замер. Девушка не была похожа на себя. Она стояла, не шелохнувшись, не моргая.

Ответ на происходящее зародился где-то внутри Аима, он оказался оглушительным, неуместным и абсурдным.

– Ты мой свет.

Аим обернулся, чтобы подтвердить свою теорию. Позади него стояла более темная фигура – его отец Вольф Ламарэ-Краон. Аим достал компас из внутреннего кармана, повернул стрелку на отца – отобразился черный цвет. «Главное, не вступать с ним в диалог. Не поддаваться на провокации. Иначе эта тьма засосет».

Аим пересилил себя, сглотнул острые, как ножи, слова и обернулся назад, на девушку. Она молчала. Она ждала, когда он начнет диалог, как и темная фигура позади. Их глаза неподвижно застыли на нем.

– Ты не можешь быть моим светом.

– Если не она, то кто?

Он не знал, поэтому решил спросить другое:

– Почему она?

– Потому что рядом с ней ты меняешься.

Если в доме воспоминаний воссоздавались определенные люди из прошлого, и их личность бралась из воспоминаний того, кто обратился, то здесь темные и светлые мысли облекались в плоть, в сорсиера, который в жизни подталкивал либо к добрым замыслам, либо к злым. При этом этот сорсиер не являлся собой, он отображал подсознание того, с кем говорил.

– Я не меняюсь.

– Ты уверен?

Да. Нет. Он не знал.

– Что мне нужно сделать, чтобы выйти отсюда? – сменил он тему.

Девушка не ответила. Она пошла дальше по дороге, оставляя Аима позади. Она отдалялась, в то время как плохие мысли в виде Вольфа стали подходить ближе. Недолго думая, Аим побежал вслед за девушкой.

Он догнал ее и пошел рядом по дороге.

– Погоди, хорошо, допустим, я меняюсь. Как мне отсюда выйти?

– Ты не сможешь, – ответила она, не поворачиваясь к нему. – Для тебя нет счастливого конца.

Это он и без нее знал, но все равно уточнил:

– Откуда такая уверенность?

– Злодеи не могут жить долго и счастливо, об этом твердят все сказки.

Дядя Аима иногда читал ему перед сном такие сказки. И эту фразу он слышал в конце каждого рассказа – подобным образом Редманд Ламарэ-Краон подводил итог прочитанного.

Аим не знал, как обратиться к этому нечто, поэтому позвал по тому имени, которое ассоциировалось с этим образом:

– Розали, помоги мне.

– Я не она, я – ты, а точнее я – лучшее, что есть в тебе. Я знаю все, что знаешь ты. Я прошла через все, что ты прошел. Но при этом я осталась светом. А эта девушка, – нечто оглядело себя, – помогает тебе вспомнить хорошее внутри. Если ты потеряешь ее, ты потеряешь себя.

– Но я должен буду ее отпустить. У нас разные дороги.

– Да, ты же одержим местью.

Он остановился, а нечто продолжило идти вперед. Его время было на исходе. Он понял, куда оно отправлялось. Еще немного, и оно выйдет за границу, во тьму, откуда этот свет уже будет не достать.

– Постой! – Он опять догнал «девушку». – Что я должен осознать, чтобы выбраться?

– Ты знаешь. Ты должен открыть свое сердце.

Аим опять остановился, а нечто продолжило идти в сторону границы.

Он закрыл свое сердце год назад и с тех пор пообещал себе несколько вещей: выжить любой ценой, никому не доверять и ничего не чувствовать.

Слегка отставая, Аим снова пошел следом за «девушкой». По пути он стал переживать некоторые моменты из жизни, они вспыхивали в его голове вновь и вновь. А вслед за ними происходил внутренний монолог:

«Возможно, я перестал замечать хорошее в этой жизни.

Возможно, я больше не вижу красоту в этом мире.

Возможно, я больше не чувствую то, что должен.

Возможно, я и правда сбился с пути и не хочу этого признавать.

Возможно, я не прав.

Возможно, мне стоит рассказать ей всю правду о себе.

Возможно, я смог бы полюбить ее своим расколотым сердцем.

А она? Она могла бы полюбить меня? Она оставила бы меня, если бы узнала, что я натворил?»

Силуэт девушки с золотистыми волосами уже стоял около границы. Еще пара шагов – и она испарится, как сны исчезали с рассветом.

– Я хочу любить ее, но не знаю как, – сказал он вслед силуэту, боясь, что этого будет недостаточно, чтобы его остановить.

«Девушка» остановилась и обернулась на искренние слова Аима. До ее спины уже дотрагивалась обволакивающая темнота. Аим подошел к силуэту ближе, он встал напротив него на расстоянии одного шага.

– Я хочу стать лучше ради нее. – Аим завертел головой, оглядываясь. – Она все еще здесь? Я могу ее найти?

– Я знаю не больше твоего, – спокойно ответило нечто. – А как любить ее, ты выяснишь на той стороне.

«Девушка» схватила его за запястье. Вокруг них загорелся белый свет, а мир завертелся с огромной скоростью. Ослепительная вспышка – и Аим провалился в никуда.

Аим открыл глаза и сделал хрипящий вдох ртом, будто он долго был под водой без воздуха. Он перевернулся на бок, пытаясь отдышаться. Ладонью он дотронулся до деревянных досок в попытке нащупать реальность. Его сердце заколотилось с болью, будто оно раньше не билось, а теперь забилось вновь. Что-то пробудило в нем чувства.

Аим продолжал лежать. Понемногу к нему стали возвращаться звуки. Да, комната была переполнена голосами. О чем они говорили? Ему сейчас это было не так важно. Еще комната была заполнена желтым светом. Значит, кто-то зажег свечи.

Он сказал сестрам Дютэ, что человек, вышедший на тьму, полностью меняется. Но и подумать не мог, что то же самое происходило в обратную сторону. Но, как оказалось, никто не выходил оттуда таким же, как пришел.

Кто-то пнул его по обуви.

– Живой? – спросил Дуайт. – Вставай, у нас тут проблема.

Борясь с пеленой перед глазами, Аим привстал на локтях. В отдалении от него столпились сестры Дютэ и Коум с Дуайтом около кого-то или чего-то. Он видел Энн, Жулли и Луизу. Аим поднялся на ноги и медленно подошел к толпе.

– Розали не просыпается, – крикнула ему Энн. – У нее пошла кровь из носа.

– Как и у всех нас теперь, – подметил Коум, вытирая свою кровь. – Мы же связаны.

– Давайте разрушим круг и разбудим ее, – вмешалась Жулли.

– Или просто прочитаем заклинание, которое нас развяжет, а она уж пусть там выбирается. Может, и выйдет на свет, – посоветовал Дуайт.

Энн опустилась на колени перед Розали. Она положила руки ей на щеки и сказала:

– Ты сильнее, чем то, с чем ты там столкнулась. Ты должна справиться.

Внезапно оглушительный крик Банши заставил всех схватиться за уши. Когда вновь стало тихо, все обернулись на Луизу. На ее глазах выступили слезы. Без лишних слов она показала пальцем на Розали.

– Ну, теперь точно время нас развязать, – проговорил Дуайт.

Аим стоял, пошатываясь, все еще не в силах прийти в себя после этапа. Для него это было сродни пробуждению после глубокого сна.

– Можете читать заклинание, только не трогайте нашу с ней связь, – сказал Аим.

Он взял нож со стола и вернулся с порезом на руке. Такой же порез он сделал на руке Розали.

– Аим, что ты делаешь? – спросила Энн.

Коум тоже решил вмешаться:

– Друг, тебе нельзя возвращаться в сеть. Тебя, скорее всего, вышвырнут с турнира за такое.

Аим лег рядом с Розали. Он сжал ее руку в своей. Их смешанная кровь позволит ему оказаться там, где находилась она. Затем он стал читать заклинание, чтобы попасть назад в сеть. Через пару повторений его тело обмякло, а глаза закрылись.

Глава 22. Розали

Розали снова могла двигаться. Она распахнула глаза и сразу вскочила на ноги, думая, что находится на чердаке и ей удалось вырваться из сонной ловушки. Однако она не увидела Аима, от него осталось лишь чувство призрачного прикосновения на волосах. Да и прежней обстановки не наблюдалось. Теперь над ее головой висело пульсирующее небо с ярким солнцем. Вокруг царили сумерки, а впереди мелькал сгусток пугающей темноты – первое после яркого солнца, что сразу бросилось в глаза. Он застыл над Розали, как цунами, готовое вот-вот захлестнуть свою жертву.

Розали от испуга сделала пару шагов назад. Ей удалось отдалиться от этой темноты. Она казалась темнее всего вокруг. Розали догадалась, что туда идти не стоит. «Что, если за этой темнотой ничего нет, даже поверхности? Если наступить туда, возможно ли провалиться в пропасть?» – этих мыслей было достаточно, чтобы отойти как можно дальше.

Как только она почувствовала себя в безопасности, то обернулась и увидела еле видимые силуэты домов. К ним она и направилась, но даже там, где она надеялась увидеть людей, не было ни души. Ни одного участника на этом куске земли. Абсолютно безлюдно. Розали не покидала мысль, что ее забросило слишком далеко от остальных.

Розали начало казаться, что воздуха было недостаточно. Его будто поглощала эта плотная темнота, оставляя пыльный город задыхаться – или, по крайней мере, так уверял Розали страх, стучащий в висках. В жилах стыла кровь. Перед глазами силуэты домов расплылись в смутное пятно. Слышно было только ее прерывистое дыхание.

Розали сжала руки с такой силой, что почувствовала, как нечто круглое впилось в правую ладонь. Нечто, про что она давно забыла. В ладони блестел компас. Даже в сумрачной темноте он отдавал золотым блеском, как найденное сокровище под песком на дне темно-синего океана. Одним своим видом компас прояснил мысли Розали, он напомнил ей, для чего она здесь. И она вцепилась в него, как в спасательный круг.

– Выйти на свет… я… я должна выйти на свет, – вполголоса прошептала она.

Сгущающийся темным наваждением страх отступил. Вид компаса навеял воспоминания о полусветлом чердаке, сестрах и Аиме. «Он говорил, что я не останусь одна. Он со мной, в той комнате, как и сестры. Они все рядом». Вдох. Выдох.

Без стука и предупреждения в ее и так затуманенную голову ворвались яркие воспоминания последних секунд на чердаке. Она вспомнила, как Аим перестал читать заклинание и встал, пока другие погружались в сон. Отхлынувшая паника вновь ударила с новой силой. «Зачем? Что он собирался сделать?»

Она прижала к груди компас и в растерянности сделала еще пару шагов назад. Мог ли Аим сам погрузиться во тьму? Мог ли он избавиться от Коума и Дуайта, пока те были беззащитны? Насколько можно было положиться на того, кто сказал: «Мне нечего терять»? Может ли она довериться ему, пока ее тело погружено в сон, разум находится где-то далеко, а она слаба? Как оказалось, ответ – нет. «Луиза, на чердаке есть Луиза. Она проследит за ним», – попыталась Розали унять беспокойство.

Она дрожащими руками открыла компас и изо всех сил прислушалась к здравому рассудку. Сейчас ей было необходимо уложить хаос в сознании по полочкам, чтобы сосредоточиться на задании. Нет, она не надеялась полностью избавиться от беспорядка в голове, но ей было необходимо хотя бы усмирить его, подчинить себе и заставить замолкнуть хоть на долю секунды. Ей нужно было найти свет, а его спутники – тишина и спокойствие. С каждой секундой Розали становилась все меньше и меньше нужна победа. Ей бы только выбраться отсюда. Неважно как.

От хаотично кружащих мыслей ее отвлек еле слышимый шорох. Розали была уверена в своем одиночестве на этом участке выдуманного мира, пока звук шагов, внезапно раздавшийся позади нее, не сжег это ощущение дотла. С каждым шагом незнакомца Розали хоронила мечты о беспрепятственном прохождении этапа. Когда же неизвестный остановился, и шаги, соответственно, прекратились, то мысли о спокойной жизни уже лежали под холодной землей на глубине двух метров, заживо погребенные.

Этот кто-то мог появиться только из той плотной тьмы, по-другому он никак не мог оказаться за ее спиной. Розали это хорошо понимала. Она не спешила увидеть, кому принадлежали шаги. С надеждой она подумала: «Может, у меня просто разыгралось воображение? Это просто звуковые галлюцинации. Или же кто-то ходит на чердаке, и я слышу шаги здесь».

Так она и осталась стоять на развилке двух дорог спиной к темноте.

– Налево пойдешь – рассудок потеряешь; направо пойдешь – жизнь потеряешь; назад пойдешь – жива будешь, да себя позабудешь, – с некой издевкой проговорил безликий незнакомец, продолжая обходить Розали вокруг.

Нет, звук шагов оказался не плодом фантазии. Кто-то действительно был позади нее. И этот кто-то игрался с ней, как со своей жертвой. «Он что, насмехается надо мной?» Его слова вызвали в ней возмущение. Розали сделала глубокий вдох и осмелилась посмотреть на незнакомца. Для этого ей пришлось сделать полуоборот, так как он уже стоял не позади нее, а сбоку. Сложилось впечатление, будто ему тоже не терпелось увидеть ее лицо, потому он тихими шагами подбирался все ближе и ближе к ней.

Перед ней стоял мальчик примерно лет шестнадцати, худощавый. Его голос напоминал шуршание ветра, по нему Розали не смогла определить точно его возраст. Голос словно не принадлежал сорсиеру.

Розали всмотрелась в черты лица собеседника – вроде он был живой сорсиер, но что-то в нем заставило ее вздрогнуть. У мальчишки было серо-белое лицо, темные глаза и хмурый вид. Его русые волосы лежали неопрятно. Вся одежда была черной. Розали тоже была одета сегодня во все черное, но он сумел выглядеть на ее фоне еще мрачнее. Розали опять подняла на него взгляд и еще раз ужаснулась: он хорошо сочетался с этим жутким местом, словно влитой. Сначала она даже не могла понять, живой он или призрак. Но потом опомнилась, что тут все выглядят полуживыми.

Чем дольше она на него смотрела, тем больше убеждалась, что вряд ли это был простой участник.

– Ты один из участников? – неуверенно спросила она, не переставая изучать собеседника.

– Не-а.

– Я… я ищу свет.

Его ответ совсем сбил ее с толку. С кем она сейчас разговаривала, если он не был участник?

– Можешь считать, что тебе сказочно повезло, – ответил он и попытался улыбнуться, как будто давно этого не делал.

Розали с иронией в голосе спросила:

– Почему же? Неужели ты мой свет?

Он точно не ее свет, не исключено, что это могла быть ее тьма, но не свет. Однако она решилась задать вопрос.

Аим говорил, что она могла увидеть здесь кого-нибудь из прошлого. Этого мальчишку она точно никогда не видела. Он даже не похож ни на кого из Нуаров, а Розали хорошо запомнила их внешний вид по картине, висящей когда-то в зале. Либо Аим что-то недоговорил, либо перед ней был простой участник, который решил немного позабавиться.

– Могу быть и светом.

На лице мальчишки сохранялась еле заметная, но постоянно кривая усмешка.

– Может, ты – тьма? – насторожилась Розали. – Не хочешь ли сказать мне, что я никогда не найду свет?

– О, что ты. Я могу тебя даже за ручку проводить до него, если захочешь.

Он так и не ответил на ее вопрос о тьме. Все ее инстинкты кричали, что нужно было бежать. Было нечто пугающее в нем. Он выглядел как мальчик, но говорил и вел себя, будто он был намного старше и опаснее. В его взгляде читался вызов.

Розали открыла компас и повернула стрелку на незнакомца. Цвет не отобразился. Тогда она потрясла его и попробовала снова. Результат остался прежним. «Он участник, – осознала Розали с неким облегчением. – Он всего лишь наглый мальчик».

Она решила оставить его без ответа, ее презрительный взгляд должен был сказать все за нее. Она оставила странного незнакомца позади и направилась к широкой дороге.

– Розали, уже уходишь?

Ее сердце замерло. «Так, успокойся, многие знают твое имя. Они видели портрет в новостях». Но это не успокоило ее. Холодок пробежал по коже, заставив ее покрыться мурашками.

Розали развернулась к нему.

– Знаешь меня?

– Не совсем. Я знаю твою семью Нуар, те еще были занозы в заднице.

– Значит, тебе должно быть известно: мы не терпим насмешек.

Розали встала в защитную позу, скрестив руки на груди. Мальчик же одарил ее почти безразличным взглядом.

– Чего ты от меня хочешь? – продолжила она, активно жестикулируя кистями рук по традиции француженок.

Незнакомец сделал пару шагов вперед, тем самым оказавшись впереди Розали. Теперь ближе к границе стояла она.

– Ты ломаешь правила. Это проблема, Розали.

На каком бы расстоянии от Розали он не стоял, он никогда не поворачивался к ней спиной.

– Ошибаешься, я здесь всего пару минут и еще не успела ничего натворить.

«Может, он говорит про компас?» – засомневалась она.

– Да ну? – Незнакомец быстро сократил расстояние между ними. – Прям-таки ничего?

Его голос прозвучал в темноте сгустком бархатного гнева. Да, Розали точно уловила гнев.

Из-за того, что он обошел ее, Розали оказалась спиной к темноте. Она чувствовала себя пойманной в ловушку, а это чувство было не из приятных.

– Бессмыслица.

Она решила, что лучше всего будет уйти от этого типа как можно дальше. Она прошла мимо него, слегка задев взглядом, и направилась к дороге. Розали не знала, куда шла, да это было и не особо важно. Выражение «идти куда глаза глядят» как нельзя лучше описывало ситуацию.

– Неужели история Нуар тебя ничему не научила? – крикнул он ей вслед, тем самым окончательно обескуражив ее. – Нельзя воскрешать никого, даже Марту, без разрешения Духов. Разве Хель тебя не этому учила?

Хранительница остановилась. Она оцепенела от ужаса. Задержав дыхание, она обернулась на виновника холодного трепета, объявшего ее тело.

– Откуда ты…

– Откуда я что? Откуда я знаю? Я многое знаю о Нуарах. Вы сменили фамилию на Дютэ, но от сущности своей не ушли. Вы такие же вероломные, упрямые и безрассудные.

Розали не могла отделаться от ощущения, что ее отчитывал отец, а не шестнадцатилетний мальчик. Он говорил так, будто имел право ей что-то предъявлять.

– Ты не можешь меня ни в чем обвинять, – воспротивилась она.

– Ты забрала дар некроманта с могилы Хель, ты украла его. Хотела доказать всем, что достойна его? Думала, что можешь справиться с ним? И что же теперь, а, Розали? – Перед следующим вопросом он взял небольшую паузу. – И кем ты стала теперь?

Увидев растерянность на лице Розали, мальчик хищно улыбнулся.

Розали предположила, что компас сломался. А мальчик и правда был отражением либо света, либо тьмы. Иначе откуда ему было столько знать о ней? Простой человек не мог знать запечатанный ею секрет о могиле, Хель и даре некроманта. А значит, сейчас она разговаривала со своим подсознанием и либо с лучшей его стороной, либо с худшей.

«Может, это то, как выглядит мой свет: жестокий, прямолинейный мальчик с острым языком и презрением к деяниям семьи Нуар?» Она снова пыталась узнать в нем кого-то из прошлого, но все было тщетно.

«Или же он – моя худшая сторона? Может, так выглядит моя тьма: мальчик во всем черном с острой ухмылкой и целой гурьбой обвинений? Как мне понять, кто он? Компас должен был показать его сущность. Но он не сработал».

– Ладно, хорошо, возможно, я ошиблась. Но я не собираюсь сходить с ума и воскрешать всех подряд! Мне нужна только Марта. У меня все под контролем.

– Да ну? А что насчет твоей сделки с Аимом? Ты и для него кого-то оживишь, не так ли?

Розали перестала считать его чужаком. Он слишком много знал о ней. Поэтому ее речь стала напористее и увереннее.

– Это для Марты. Иначе он меня не проводит до места ее захоронения. Она нужна мне.

– Для чего, Розали?

Тут Хранительница осеклась. Он должен был знать, если он – ее подсознание. Розали подошла к мальчику, тот не стал возражать. Она коснулась его плеча, почувствовала его тепло.

«Он не отражение подсознания. Он – реальный человек».

– Да кто ты такой?

– А я разве не представился? Я Гадес.

Имя показалось жутко знакомым. Она где-то раньше его слышала. Гадес продолжил:

– Хель не говорила обо мне? Я тот, кто помогал ей со способностями в детстве. Я тот, кто всегда был рядом до… до ее отъезда в человеческий мир.

Розали тут же вспомнила слова Хель: «Шестнадцатилетний ночной мальчик. Благодаря ему я научилась управлять всеми семью способностями, когда жила в Краоне» и «Гадес поможет тебе, он пообещал позаботиться о моих детях или внуках, если они вернутся в магический мир».

Голос Розали стал тише:

– Это невозможно. Тебе должно быть много лет.

– Возраст сейчас не важен. Розали, ты не видишь сути. Я говорю тебе, что знал лично Хель и провел с ней большую часть ее жизни, а тебя заботит только, сколько мне лет. – Он пытался удержаться от гримасы презрения, но она просочилась.

Розали задала следующий вопрос по слогам:

– Кто ты такой? – Она сделала пару шагов навстречу ему, показывая, что не боится его. Уже нет. – Ты не просто сорсиер.

– Охранник потустороннего мира. Я слежу, чтобы никто не выходил из Врат. Мертвые должны оставаться мертвыми, да, Розали? Вот только твоя семья считала эти Врата проходным двором. Знатно они мне докучали.

Возможно, Хель и упоминала о его сверхъестественной природе, но будучи семилетним ребенком Розали могла забыть об этом.

– Ты был другом Хель.

– Благодаря мне она слушала Духов. А потом… – Его лицо помрачнело. – Ее отправили в человеческий мир, и я ее больше не видел. Последний раз мы встретились у Врат, когда она умерла.

– Почему ты здесь?

– Я долго пытался связаться с тобой, но к тебе не так просто пробиться. Духи отрезали к тебе доступ. А здесь идеальное место: ты погружена в глубокий сон, находишься где-то между жизнью и смертью, как и я.

– И зачем я тебе?

– Я пообещал Хель позаботиться о вас, когда вы окажетесь в магическом мире. Это была ее последняя просьба у Врат. Поверь, я тоже не в восторге.

Розали смерила его взглядом. Теперь, когда все прояснилось, ей уже не было так дискомфортно рядом с ним.

– У меня нет времени на разговоры, я должна выбираться отсюда.

Розали задумалась, сколько времени она провела в сети. Она подняла голову на небо. Солнце висело на том же месте, ничуть не сместившись. Возможно, оно здесь вообще не двигалось.

– Дай мне несколько минут, и я сам отведу тебя на свет.

– Я не верю тебе, – фыркнула она в ответ.

– Я, возможно, не самый светлый человек в этом месте, но я всегда держу обещания. Ты можешь похвастаться тем же?

Почему-то Розали показалось, что он видел ее насквозь и знал, сколько обещаний она нарушила.

– Ладно! – Розали всплеснула руками. – Только на пару минут.

– Мне больше и не понадобится. Пойдем. – Гадес кивнул в сторону темноты.

– Туда? – Розали нервно рассмеялась. – Нет, туда я ни ногой. Ты что, из ума выжил?

– Темноты испугалась? – Его бровь вопросительно изогнулась. – Стыд и срам.

– Эта не та темнота, куда стоит идти на этом турнире.

– Не драматизируй, это просто граница. За ней нет ничего, в этом и плюс. Твое сознание не будет отвлекаться на все эти декорации в виде домов, растрачивать на них энергию, а значит, ты погрузишься в более глубокий сон.

– Зачем это?

– Я вижу, что тебе это не нравится, – с неким раздражением проговорил он. – Но мне нужно научить тебя тому, чему я однажды научил Хель как Хранительницу тайн. И мне необходимо все твое подсознание до последней капли.

Гадес нырнул в темноту.

– Постой, так не пойдет.

Розали ринулась за ним в попытке схватить, прежде чем он исчезнет. Но было слишком поздно. Его силуэт исчез, как исчезают сны: полностью и бесследно.

Будет ли она идиоткой, если нырнет в эту темноту? Вероятнее всего, да. Пойдет ли она за ним? Тоже да. Он знал Хель. И, наверное, даже лучше, чем она. Розали должна пойти за ним, Хель же пошла.

Возможно, это был шанс узнать ответ на вопрос, который так долго съедал ее изнутри: как бабушка могла сотрудничать с Бэзилом Налом. Раньше она ни с кем не могла поговорить на эту тему. Теперь же ей достался зритель, у которого место было в первом ряду.

Перед «погружением» Розали непроизвольно задержала дыхание. Один шаг – и она оказалась в закулисье выдуманного мира. Как и за кулисами сцены, здесь царили темнота, тишина и какая-то уединенная атмосфера, которая отделяла от суматохи на сцене. Несмотря на то, что света здесь было не сыскать, Розали видела Гадеса. Неясно, будто она смотрела на него из-под толщи синей воды. Гадес же, убедившись, что Розали пошла за ним, продолжил идти вперед.

Появились голоса: еле слышимый шепот. Розали отчетливо его слышала.

– Запрещенная зона, – донеслось откуда-то из темноты.

– Тебе сюда нельзя, – проговорил другой.

– Нельзя, – подтвердил еще кто-то.

А вслед за ними посыпались и другие предупреждения:

– Пожалеешь об этом.

– Непременно.

– Уходи.

– Беги.

– Не оглядывайся.

– Быстрее.

Каждый из шепотов возникал ярко, быстро, как молния, а затем постепенно угасал, как огонек. Не успел один договорить, как сверху на него наслаивался другой голос.

– Гадес, мне это не нравится. Что это?

– Где? – безэмоционально спросил он.

– Шепоты, ты их слышишь?

– А, это. Это судьи возмущаются. Не переживай, мы зайдем туда, где их слышно не будет.

Розали обернулась и обнаружила, что уже было не ясно, где зад, где перед, где лево и где право. Если бы даже она пошла назад, то ее шансы выйти отсюда были бы минимальны. Она захотела ущипнуть себя в надежде проснуться от этого кошмара. Розали ужасно хотела, чтобы Гадес, как и эта темнота, испарились в пробивающихся сквозь доски лучах солнца на чердаке. А она бы проснулась и была бы целой и невредимой в объятиях сестер. Но это было невозможно. Ее единственный спутник на этом пути – охранник потустороннего мира, и только он был способен указать дорогу назад. И тут до нее дошло: она действительно пошла по этой тропе за незнакомцем, который даже не совсем сорсиер и не питал нежных чувств к ее семье. Но что поделаешь, когда дело касалось Хель, рана в ее сердце начинала кровоточить, затуманивая разум.

Розали набралась храбрости.

– Гадес, ты же был рядом с Хель, когда она познакомилась с Бэзилом Налом?

– Был.

Возможно, он сказал что-то еще, но его голос сдуло ветром. В отличие от места под ясным небом рядом с сумрачными домами, за границей выдуманного мира было ветрено. Ветер здесь был прохладный и настырный.

Розали ускорила шаг и догнала друга Хель. Теперь она сможет услышать каждое его слово.

– Что случилось? Я… я имею в виду, почему она так поступила?

Один миг, и его лицо превратилось в книгу заклинаний, написанную на латинском языке, который Розали едва понимала.

– Из-за меня, – наконец-то ответил он.

– Ты сказал ей объединиться с ним?

– Нет.

Его ответы были краткими и бесцветными. В конце концов это вывело Розали из себя.

– Послушай, если ты хочешь, чтобы я шла за тобой, тебе придется отвечать.

Гадес остановился и развернулся к ней. Тишина. Ничего не было слышно. Здесь не было голосов, зовущих назад и предостерегающих об опасности. А это могло говорить только об одном: они дошли до места назначения.

– Я не говорил ей объединяться с ним, а только притвориться, что она заодно с ним. Конец истории тебе уже известен, – со сжатыми от злости зубами проговорил он.

Жуть пробирала до костей.

– Да, известен. – Короткая пауза, и Розали продолжила: – Ты общался с ней недавно? Она что-нибудь говорила обо мне?

– Я охранник Врат, а не проводник. Вход за Врата мне воспрещен.

– Проводник? Кто он?

Розали знала, что Энн так называли призраки, поэтому сразу ухватилась за знакомое слово, как за весточку, принесенную из дома.

– Они – сверхъестественные существа, которые помогают призракам прийти ко мне, а я направляю их в тот мир.

– Энн делает то же самое…

– Да, Энн – проводник на земле. Сверхъестественные же проводники могут общаться с умершими, которые уже перешли за Врата в иной мир, но не могут быть видимыми для живых визардов. Ты о них никогда не слышала?

– Нет.

– Хель тебя вообще чему-то учила?

– Мне было восемь, когда ее не стало.

Гадес сменил тему:

– Я вот что предлагаю, золотая моя. Я научу тебя одному заклинанию, специально созданному для Хранительницы тайн.

– Никогда не слышала о таком.

– Ты бы узнала о нем раньше, если бы практиковала магию и читала заметки Хель. Но ты была слишком занята… этим… как же его… ничем.

Розали решила не препираться с охранником Врат потустороннего мира, который, возможно, был стар как этот мир.

– Может, уже приступим? – Она не смогла скрыть недовольство в голосе.

– Непременно.

Вдруг Розали зажала уши руками. Однако это ничуть не помогло. Ей казалось, что ее ушные перепонки вот-вот лопнут от раздавшегося крика. Звук исходил не из этого мира, а с чердака, где ее тело было погружено в сон. Она согнулась всем телом, пока пронзительный крик не прекратился.

– В чем дело? – не понимал Гадес. – Что не так?

Розали выпрямилась, она ни с чем не перепутает этот крик – крик Банши. «Кто-то в опасности, кто-то из нас», – подумала она, и что-то ей подсказывало, что это была именно она.

– Я в порядке. Просто какой-то шум в месте, где лежит мое тело. Мы можем побыстрее уйти отсюда?

– Конечно, – одобрительно ответил он, а потом строго добавил: – После твоего обучения. Хель когда-нибудь говорила тебе, почему ее остерегались как Хранительницу тайн?

Розали отрицательно помотала головой.

– А что-нибудь про то, что вы можете залезть другим в голову и раскрывать их тайны?

Розали растерялась, она не могла понять, шутит он или нет. На всякий случай она стала перебирать подходящие воспоминания, пока не переместилась в гостиную дома Дютэ, где Хель так любила проводить время, сидя на диване перед картиной с изображением семьи Нуар.

– Однажды она упоминала, что Грэйем каким-то образом узнал заранее про план Эндрю создать заклинание передачи даров. И он это выяснил, используя свой дар Хранителя тайн.

Для Розали оставалось загадкой, как он это провернул.

– Ты можешь так же.

– Разве? Хель никогда не говорила…

– Тебе было семь лет, она не могла рассказать все ребенку, так ведь?

– Да, наверное, так.

– Итак, шаг первый: зрительный контакт важен. Отведешь глаза – не сможешь выведать тайны.

Розали прервала его монолог, выразив сомнения.

– Не помню, чтобы Хель когда-нибудь так делала.

– Не было необходимости в человеческом мире. – Он вопросительно приподнял бровь. – Что-нибудь еще?

– Нет, продолжай.

Гадес еще пару секунд непрерывно смотрел на нее со скучным лицом, ожидая, что она опять начнет допрашивать его.

– Шаг номер два: сковать визарда тенями. Без соприкосновения твоей магии и его кожи ничего не выйдет. Шаг номер три: произносить эти слова: «Mens purgatur, secreta revelantur» – ум прояснен, секреты открыты, – пока визард не начнет говорить.

Розали смущало в этом заклинании абсолютно все: принуждение, открытие чужих тайн, связывание тенями.

– Мне это не нравится, – честно призналась она.

– Да что ты? – с пренебрежением спросил он. – Ну да, это не твой уровень. Хель и Грэйем отлично с этим справлялись. Наверное, я требую слишком много от их внучки.

Он задел ее за живое. Хель знала эти заклинания, значит, Розали тоже должна была. Она не хотела больше быть только ее тенью.

– Ладно, я хочу знать это заклинание. Как я пойму, что я правильно его поняла?

– О, это не так сложно. Мы выйдем отсюда и найдем какого-нибудь участника, – пугающе заботливо заверил он.

Взгляд Гадеса устремился за спину Розали. Он смотрел так внимательно и настороженно, что у нее поползли мурашки по коже. Что он мог увидеть в темноте? Подавив пульсирующую панику, Розали обернулась.

Она сразу распознала знакомый силуэт.

– Аим, – с облегчением прошептала она.

– Почему я ничего не слышу? Они должны что-то говорить.

Он вертел головой в поиске тех самых голосов, что так напугали Розали. Его взгляд пал на Розали и затем скользнул по Гадесу, как по чему-то невидимому. Она даже засомневалась, мог ли он увидеть Гадеса. И не плод ли ее воображения шестнадцатилетний мальчик?

– Розали, в чем дело?

– Как ты здесь оказался?

– Как ты здесь оказалась? – ответил он, выделив «ты».

Он сделал шаг к ней, но затем остановился и оглядел темноту. Он не хотел заходить еще дальше, чем уже стоял.

– Розали, что было непонятного в инструкции найти свет?

Не успел он договорить, как он и Розали схватились за уши. Пронзительный крик Банши опять прозвучал. Теперь он касался Аима, она это точно знала.

Как только Аим выпрямился, то сразу выпалил:

– Уходим, сейчас же. – Он протянул руку к ней, будто пытался через пропасть ухватиться за нее и вытащить ее из оврага, кишащего змеями и прочей нечистью.

– Не так быстро, – спохватился Гадес.

Аим вздрогнул. Он резко повернул голову в сторону охранника Врат. Аим мог видеть Гадеса. У Розали не возникало больше в этом сомнений, потому что он принялся разглядывать шестнадцатилетнего мальчика. Значит, раньше Аим мог принять его за… за ее собственную тень?

– Кто он?

Его голос был похож на сплав железа и злости. У Розали кольнуло под сердцем, она знала: он был разочарован.

– Гадес. Он друг семьи, точнее Хель, но…

Она отчаянно пыталась оправдаться перед ним.

– Гадес, – прошептал Аим.

Он не стал спрашивать, кто он такой, будто уже знал ответ.

– Он друг, – повторила Розали.

– Сомневаюсь.

– А ты, я полагаю, Аим Ламарэ-Краон? Слышал о тебе. Сломленный брат-близнец в поисках возмездия.

Аим посмотрел на Гадеса, прищурив глаза.

– Мне тоже известно о тебе. Например, что ты привязался к Хель, обладательнице семи даров, из-за которой не всегда поступал по велениям Духов. Не очень профессионально. Это я еще не упомянул ту часть, когда она связалась с Налом по твоей просьбе. К твоему сведению, на твоем фоне я не так уж и плох.

Гадес сделал пару шагов к Аиму, из-за чего его силуэт стал более видимым во тьме.

– А мы хотели сделать тебя Хранителем, но ты тоже никуда не годен.

Аим в ответ сделал пару шагов к охраннику Врат.

– Не подходи к Розали, она не повторит судьбу Хель, – прошипел он.

– Это что, угроза?

Гадес широко улыбнулся и перевел взгляд с Аима на Розали, а потом обратно. Он недоумевал, почему световой визард мало того, что вмешивался в дела ночных, так еще и смел перечить. Неловко улыбнувшись и задав вопрос, Гадес предоставил Аиму шанс отступить. Он же не нуждался в таком шансе.

– Пока нет, но станет.

В глазах Гадеса появился азарт.

– Вы, световые, такие заносчивые, всегда забываете, что мы можем влиять на вас не прямо, но через ночных.

Аим нахмурился. Он понял, что Гадес что-то задумал. И охранник Врат подтвердил его догадки, когда обратился к Розали:

– Золотая моя, почему бы тебе не закрепить урок на нем?

Розали не могла объяснить объявшего ее чувства: жгучее желание узнать тайны Аима, вмешаться в его разум. Возможно, это была не просто граница выдуманного мира вокруг нее, а темнота, которая шаг за шагом поглощала все, что в ней находилось. Она влияла на Розали, закутывая ее разум в темный туман, как в одеяло. И она не могла больше сопротивляться и, возможно, даже не хотела.

Одно движение, и Аима окружил сгусток черного дыма.

– Розали? – насторожился он.

Она сжала ладонь в кулак, Аим оказался тесно сжат дымом. Он сковал его и не исключено, что даже проник в вены, отравляя гены светового визарда.

Розали не знала, что дало ей столько сил. Возможно, она стала сильнее, или это темное место придавало ей сил. А может, это Гадес ей помогал, как когда-то делала Марта? В любом случае что-то подпитывало ее магической энергией, и у нее вышло обездвижить его. Ей показалось этого мало, она надавила еще чуть-чуть.

Аим зашипел и рухнул на колени. Он поднял на нее тяжелый взгляд, но перед тем, как он смог что-то сказать, Розали прошептала:

– Mens purgatur, secreta revelantur.

Аим открыл рот, но не издал ни звука. У него перехватило дыхание. Выглядело так, будто он задыхался. Розали посмотрела на Гадеса, тот одобрительно кивнул ей, чтобы она продолжала.

Розали вновь посмотрела на Аима и не почувствовала ничего: ни жалости, ни сожаления. Это темное место все больше и больше ее поглощало. Она чувствовала, как тонула во тьме, которая проникала в кровь, брала над ней контроль. И дело было даже не только в месте: после произнесенного заклинания что-то произошло, что-то изменилось в ней. Она ощущала нечто темное, мрачное и склизкое на своих руках. Розали пару раз встряхнула кистями рук, но это не помогло избавиться от неприятного ощущения.

– Что ты от меня скрываешь?

– Я отдал тебе не все дневники, приношу свои глубочайшие извинения, – ядовито ответил он.

– Что?

– У Хель было намного больше дневников, я скрыл их от тебя.

Розали почувствовала укол в сердце. Он знал, как она дорожила записями бабушки. И все равно поступил так.

– Мелковато, – вмешался Гадес, – копай глубже. В этом омуте есть рыбка и покрупнее.

Она проигнорировала слова Гадеса.

– Почему?

– Я их использовал в своих целях, – уклончиво ответил Аим.

– В каких?

– Искал заклинание Эндрю Нуара по передаче даров.

Розали опешила.

– Зачем?

– Я хочу забрать дар брата себе.

Розали заметила, что дышать стало сложнее. Что-то происходило сейчас с ее оболочкой, которая лежала на чердаке. Ее состояние ухудшалось.

– Продолжай.

– Моя семья… мой отец обвинил меня во том, чего я не делал, чтобы отправить на смерть в Виллдэпер. По его мнению, я не мог стать лидером Краона. Я всегда был для него фриком: я расколол световой дар в утробе матери.

– Спроси его, что стало с отрядом, – добавил Гадес.

– Отвечай.

Аим ничего не сказал. Его глаза будто потухли. Розали сжала тени сильнее вокруг него.

– Они погибли из-за меня, я их убил.

У Розали пошла кровь из носа, а голова слегка закружилась. Это означало одно: с ее телом сейчас происходило то же самое. То, что она делала, эта магия, забирала слишком много сил. Но останавливаться она не собиралась. Розали была нацелена задать самый волнующий вопрос.

– Розали, остановись. – Аим попытался разорвать тени, как цепи.

– Кого ты хочешь воскресить?

– Эндрю Нуара, – тяжело ответил он.

Это имя зазвенело в ушах. Он хотел воскресить того, кто прервал порочный круг воскрешений. Воскресить самого правильного из Нуаров. Воскрешение и так было под запретом, а воскрешение Нуаров – под тройным запретом.

– Чтобы он отнял световой дар у Адриана?

Повисла тишина. Он не согласился, но ответ был очевиден. Она ожидала, что он попросит воскресить кого угодно, но только не кого-нибудь из ее семьи. Как он посмел вмешиваться в дела Нуаров-Дютэ? Розали была настолько обескуражена, что невзначай ослабила воздействие магии. Этого мига хватило, чтобы Аим обезвредил тени своей магией. Розали даже не собиралась ему мешать. Ее щеки горели от обиды. В глазах стояли горькие слезы. А всю ее переполнял гнев. Он не тот, за кого себя выдавал. Он убийца, лжец и манипулятор. Ему было плевать на Розали.

Она метнула взгляд в сторону Аима, когда он уже стоял на ногах, полностью высвободившись от ее чар. Он впился в Розали своими золотистыми глазами, похожими на свет солнца. «Нет никакого света в твоих золотистых глазах. Я и подумать не могла, что свет может быть таким жестоким».

– Как ты мог? – закричала она.

– Как я мог? Розали, как ты могла использовать черную магию?

Одной его фразы хватило, чтобы сбить ее с толку. Слова застряли в горле, все обвинения стерлись в пыль. Он смотрел на нее с куда большим разочарованием, чем она на него. Розали увидела в его глазах боль.

– Что?

– Я творил многое в своей жизни, но черную магию, Розали… К ней я никогда даже не прикасался.

Аим сделал шаг назад. Он будто отказывался от нее, покидал, ставил на ней крест.

– Как я мог принять тебя за свет? – сорвалось с его губ.

Розали не стала вникать в его вопрос. Она обернулась на Гадеса.

– Ты… говорил… ты… обещал Хель.

– Я сделал это для Хель, она бы поступила так же, – повысил голос он. Его речь была уверенной и напористой. – Тебя надо запереть в человеческом мире, ты не умеешь управлять своим даром и ты понимаешь, о чем я. – Его взгляд метнулся к Аиму и обратно к Розали. Он не стал говорить про некромантию при нем. – И, пока ты не стала нарушать правила, тебя нужно удалить из магического мира. Я вывожу тебя на свет, Розали, как и обещал. А после, когда ты будешь готова отойти в другой мир, мы пришлем к тебе визарда, который возьмет твой дар. И будет использовать его с умом.

Она не смогла ничего ответить. Слова «Хель поступила бы так же» задели за живое, будто ей дали под дых. Она проиграла, все кончено. Ее исключат из турнира, и она уедет назад во Францию. Все было зря, абсолютно все. За нее некому было бороться.

– Ты злой, но я хуже. Если чему я и научился как световой, так это тому, что не имеет значения, насколько вокруг темно, свет всегда пробьет себе дорогу.

Розали увидела только вспышку, после которой Гадес исчез. Его выкинуло из сети, точнее Аим избавился от него. И он это сделал ради нее. Розали не знала, насколько это было правильно, она вообще сейчас не способна была отличить хорошие поступки от плохих. Но с уходом Гадеса ей стало легче дышать.

– Розали. – Аим подошел к ней вплотную и схватил за запястья. – Найди свет.

Она поняла: он прощался. Его фигура постепенно становилась все более прозрачной.

– Не оставляй меня.

– Ребята разорвали связь. Моей энергии не хватит, чтобы долго находиться в этом месте.

Ночной ветер принес с собой холод. Он задул еще одну душу, как огонечек на фитильке, погрузив это место в беспросветную темноту и оставив Розали в полном одиночестве.

Розали опустила руки, которые совсем недавно держал Аим. Она съежилась, ей стало не по себе: куда бы она ни посмотрела, ничего и никого не было видно. Темнота всегда следовала за ее семьей по пятам, но так близко к ней Розали оказалась впервые. Ее руки задрожали. Она только что использовала черную магию. Чем больше она боялась стать как Элеонора, тем больше уподоблялась ей.

Розали не хотелось больше думать об этом ни секунды. Она развернулась в ту сторону, откуда появился Аим, и решительно пошла в том направлении, надеясь, что она дойдет до сумеречных домов. К сожалению, даже ветер не давал подсказок, как выбраться отсюда. Если бы он всегда дул в одном направлении, то можно было бы понять, куда ей двигаться. Но ветер здесь дул хаотично. Поэтому Розали ориентировалась только на Аима. Он должен был появиться здесь, стоя по направлению к выходу. В любом случае терять ей было нечего.

Она достала компас и стала двигаться в ту сторону, куда показала стрелка, указывающая на белый цвет. Розали стерла тыльной стороной руки слезы со щеки. Казалось, что эта темнота никогда не закончится. Страх все больше и больше распространялся по телу, отравляя разум, как яд. Тишина не переставала пугать. Если раньше Розали боялась тех голосов судей, то теперь она их ждала. Это будет означать, что она почти у выхода. Но пространство оставалось погруженным в глухую тишину, будто все живое перестало ей отвечать после того, что она натворила.

Однако нечто подсказывало ей, что она двигалась к выходу – она все больше чувствовала угрызения совести. С каждым шагом Розали ощущала себя так, словно с ее плеч сняли накидку, сотканную из удушающих теней. И ее разум, некогда затуманенный, постепенно прояснялся.

Розали старалась не думать о том, что она одна в кромешной тьме. Она держалась за последние слова Аима. Он попросил ее идти дальше, найти свет. Он верил в то, что она могла это сделать даже после случившегося. Марта пожертвовала собой, чтобы у них был шанс победить. А по ту сторону ее ждала Энн, которая тоже была готова ее поддержать. И Жулли, хотя она до конца не определилась, на чьей она стороне, но Розали знала: она ее не бросит. Их команда была не идеальна, в ней были изъяны. Но их объединяла общая цель, и они нуждались в друг друге. И ради них всех Розали должна была выбраться отсюда.

Сквозь вязкую тишину стали прорываться голоса. Будто трещал сломанный радиоприемник. Розали остановилась от неожиданности. Каждый голос накатывал на нее, как мощная волна.

– Возвращайся.

– Тебе нельзя было туда ходить.

– Нельзя.

– Не оглядывайся.

Другие голоса, которые были до этого тихими, усилились, когда Розали пошла дальше.

– Вероломная.

– Зашла за границу.

– Оказалась в темноте.

– Дестер.

Последнее слово было хорошо известно Розали. Так называли Бэзила Нала, его окружение и других темных магов.

Голоса больно били по телу ветром. Розали это не останавливало, она непоколебимо продолжала идти вперед. Ветер не переставал хлестать и усиливался с каждой секундой. Судьи были в бешенстве – этому нет сомнений.

Еще шаг, еще один стук сердца – и Розали выпала из темного царства. Ветер сразу прекратился, голоса остановились, а темнота отступила. Перед взором простиралось ясное небо и солнце, а на земле царили сумерки.

От непривычно яркого света Розали зажмурилась. Она находилась там, где когда-то стояла вместе с Гадесом. Она вернулась назад, словно повернула время вспять, словно ничего и не было. Но судей не обманешь: Розали перешла границу. И себя не обманешь: Розали знала, что она изменилась. Там она точно определилась, что делать с ее силой некроманта: она воскресит Марту, но не станет воскрешать Эндрю. Она обманет Аима, как он обманул ее. Сердце в груди заныло, но она быстро отослала чувство сожаления прочь.

Розали распрямила плечи. Духи воевали против нее: они оставили Ревэ взаперти, пытались передать ее дар Аиму, преследовали Энн, натравили Гадеса. А в конце ее жизни Духи планировали отдать ночной дар кому-то не из ее семьи. Раз мертвые сорсиеры объявили ей войну, то она объявит ее им. Наперекор им она воскресит дорогого ей человека и откроет тайну, которую ее заставили хранить. А самое главное, она вернет свой ковен Нуар, который раньше назывался Дютэ, и былое величие ночным сорсиерам. Розали была уверена, что именно для этого она была рождена. Она станет новой Элеонорой или Хель, которые ранее руководили ковеном Дютэ. И станет лучшей версией их. Она пообещала это себе.

Розали твердой походкой пошла вдоль дороги. Она найдет свет, даже если это займет больше одного дня. Она готова остаться здесь на миллион часов, но без победы не уйдет. Это не должно быть так сложно, раз даже лжец и манипулятор смог пройти этот этап. Розали огляделась по сторонам, мимо нее проходили другие участники в поисках света, затерянные души на этом турнире. Некоторые из них были более видимые, чем другие. Другие были почти прозрачными. Они скользили по асфальту, как тени. Кажется, еще пара секунд – и они вовсе исчезнут. Розали подметила одну вещь: все взгляды «привидений» были обращены на нее. Однако они только наблюдали со стороны, никто не решался к ней подойти. Возможно, все дело в энергии, которую она излучала.

Позади раздался тихий шелест, а вслед за ним нежное и легкое, как перышко, и одновременно холодное прикосновение к плечу. Розали моментально обернулась и тут же обомлела. Это не могло быть правдой. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Девушка перед Розали выглядела точно так же, как в тот день, когда исчезла. Были те же черные волнистые волосы до плеч, тот же кокетливый и в то же время гипнотический взгляд и та же удивительно красивая улыбка. В последний раз Розали видела ее в свои двенадцать лет, а девушка перед ней ничуть не стала старше.

– Розали! – с улыбкой и со слезами на глазах проговорила Ревэ. – Ты так выросла.

Ее нежные теплые руки прошлись по золотистым волосам.

– Ты мой свет?

– Что? Нет, я это я.

– Но как?

– Вы находитесь в глубоком сне, поэтому я могу с вами встретиться. Я только что пришла от Энн. Она прошла этап и сказала мне, что ты тоже здесь неподалеку. Тебя найти было не так просто. Я боялась, что опоздала, что ты уже ушла.

Розали не видела ее семь лет. Если к другим Ревэ приходила через сны, то к Розали вход был закрыт. Ее сны всегда охранялись от посторонних вмешательств – это преимущество Хранительницы тайн, которое для Розали обернулось долгой разлукой со старшей сестрой.

– Энн нашла способ тебя вернуть. Ты вернешься к нам совсем скоро.

По лицу Ревэ пробежала тень печали.

– Энн слишком много на себя берет, – еле слышно прошептала она и тут же сменила тему. – Она беспокоится за тебя.

Что-то подсказывало Розали, что Ревэ не слишком верит в силы Энн.

– В чем дело?

– Она говорит, что ты постоянно что-то скрываешь. Ее это злит.

– Это мягко сказано, – подтвердила Розали.

– Еще она говорит, что ты так привыкла к хранению тайн, что скрываешь абсолютно все от всех, даже ту информацию, которую стоит рассказать.

– Энн преувеличивает.

– Думаешь? Она до сих пор не знает, для чего ты здесь и зачем проходишь этот турнир. Так для чего, Розали?

Ревэ продолжала вглядываться в такие знакомые и одновременно чужие черты лица младшей сестры.

– Из-за своего ночного дара. На нас лежит ответственность, о которой мы не должны были забывать.

– О чем ты?

– Мы владеем всеми ночными дарами, и если кто и может возглавить ночных сорсиер, то только мы. Только мы можем вернуть им величие, защитить их от световых. Это наша обязанность.

Она сказала правду, хотя и только ее часть.

– Розали, ты решила остаться в магическом мире?

– Я делаю то, что все мы давно должны были сделать, возвращаю свой ковен назад.

– Ты же несерьезно? Это на тебя так влияет это место? Скажи, что ты шутишь, – взволнованным голосом попросила сестра.

Розали вспомнила, как Хель постоянно ставила Ревэ в пример другим сестрам. Даже в доме воспоминаний ненастоящая Хель упомянула о ней: «А как насчет старшей сестры Ревэ? Она в свои восемнадцать уже сильная сорсиера». Она должна была стать самой сильной из них. Она должна была стать для них опорой. Ревэ, как самая старшая, провела больше времени с Хель и, следовательно, большему научилась от нее. Она яростно учила заклинания, запомнила историю сорсиер и историю собственной семьи. И, конечно, Ревэ тоже получила от Хель указание вернуться назад в Мажиенн и восстановить прежнее величие семьи Дютэ. Поэтому Розали удивила ее реакция. Неужели она забыла? Она, та, которая была их опорой, забыла все, чему ее учили?

– Шучу ли я? – Лицо Розали скривилось. – О чем ты? Эта наша участь, это то, чего хотела от нас Хель.

– Она была безрассудна, амбициозна и эксцентрична. Из-за неосторожности ее и выгнали из магического мира. А то, что она хотела от нас, абсурдно и опасно. – Она подошла к Розали, провела рукой по ее щеке и продолжила уже мягче: – Ах, Розали, не стоит следовать всему, что она говорила. Прошлое надо вовремя отпускать. Борьба за ковен, иерархия ночных в магическом мире – все это уже не наша забота. Пришли новые времена, где новые члены ковена Нуар об этом всем заботятся, а мы стоим в стороне от всего хаоса. А самое главное, живем своей жизнью.

– Ты сдалась.

– Нет, дорогая, я не сдалась, просто считаю, что это больше не наша битва. Со времен Нуаров наша семья достаточно пострадала от ночных даров. – После небольшой паузы она продолжила: – Мы все достаточно пострадали от ночных даров. Не пойми меня неправильно, я рада, что родилась сорсиерой. Но нам досталась тяжкая ноша. И я согласна с Энн, что это не дары, а ночные проклятия. Мы заслужили покой, человеческую жизнь. Так будет лучше, так мы не повторим судьбу Нуаров. Держаться от этого мира подальше – это наш шанс на здоровую счастливую жизнь.

– Наше место здесь, – продолжила напирать Розали.

Ревэ проигнорировала слова сестры и продолжила:

– Энн хочет высвободить меня, а после мы вместе займемся здоровьем Жулли. И, когда все это безумие закончится, мы вернемся домой.

Голос Ревэ был ласковым и спокойным.

– Мы – часть этого мира… Я – часть этого мира и без победы никуда не уйду. Я слишком долго сидела в тени.

В глазах старшей Дютэ промелькнуло сожаление.

– В детстве ты была такая же неугомонная. Ты хотела отхватить себе самый опасный и могущественный дар – некромантию. Я помню, Хель много раз тебе отказывала. – Ревэ задумалась, а потом добавила: – Я и не помню, как она согласилась передать его тебе.

Вдруг откуда-то сверху раздался звук, будто железный шар прокатился по деревянному полу. Розали посмотрела наверх и увидела, что мертвое солнце сдвинулось с места. Оно проделало одну четверть пути до горизонта.

Ревэ моментально среагировала:

– У нас мало времени.

– Что это такое?

– Как только солнце коснется горизонта, этап закончится. Все те, кто останется здесь, проиграют. И есть вероятность, что многие не смогут проснуться. Они добавили ограничение по времени из-за большого количества участников. Таким образом многие отсеются.

– Откуда ты это знаешь?

– Удалось попасть в сон к одному из разработчиков этой… комнаты. Он был менее других защищен. Поспешим! – Она схватила Розали за запястье и повела по дороге в сторону сумеречных домов.

Розали до сих пор не могла поверить, что перед ней действительно стояла Ревэ. Она наконец почувствовала себя не такой одинокой в этом выдуманном мире. И ей больше не было так страшно.

– Постой, у меня есть компас. Он укажет на свет.

Розали хотела достать его из внутреннего кармана черной куртки, но Ревэ ее перебила:

– Выводят на свет не компасы, а люди или светлые воспоминания. Дома здесь стоят не просто так. Вещи внутри них или интерьер могут всколыхнуть воспоминания, как добрые, так и злые. И от этого будет зависеть, какой человек к тебе явится первым: тот, кто отведет тебя на свет или же во тьму.

Солнце снова сдвинулось по направлению к горизонту. Розали резко остановилась и выдернула руку.

– Перед тем как я уйду, я должна рассказать тебе кое-что.

Невольно она дотронулась рукой до места, где раньше висел кулон.

– Розали, этот мир захлопывается. У нас нет времени на разговоры.

Розали заметила, как «призраки» стали активнее передвигаться. А небо будто разрывало на части. В нем появились дыры, на месте которых была темнота.

– Выдуманный мир рушится, – прошептала Розали.

«Как же я устала от тайн».

Она меньше всего хотела быть сейчас поглощенной темнотой… снова. Меньше всего хотела оказаться погребенной заживо в этом месте. Но она не уйдет отсюда, пока не попросит прощения у Ревэ.

Розали задрала голову к горящему небу и прошептала:

– Ну же, повремените немного.

– Почему ты стоишь на месте? Нам надо идти вперед.

Ревэ опять взяла ее за запястье. Розали вновь вырвала руку.

– Прости меня! – закричала она. Тишина. Было слышно лишь прерывистое дыхание Розали. – Это моя вина, что ты оказалась заточенной во снах. Если бы я тогда… если бы я только не так рассказала тебе о подслушанном разговоре, ты отреагировала бы по-другому. Тогда, возможно, тот визард не запер бы тебя во снах.

– Дорогая, здесь нет твоей вины.

– А в том, что Духи тебя не вытащили, есть.

Солнце вновь со звуком катящегося металлического шара передвинулось ближе к горизонту. Теперь осталось всего несколько минут до того, как все закончится. На небе остались лишь мелкие пятна небесного цвета, как материки, которые были окружены темной бездной.

– О чем ты?

Розали захватила паника. Она коснулась рукой лба и приподняла волосы. «Что со мной не так? Я не могу остаться с ней во сне. Я должна вырваться отсюда». Но чувство вины, которое преследовало ее, оказалось сильнее. Сейчас ей нужно было чудо или Аим, который снова поможет ей выбраться отсюда.

– Они отказались помогать тебе из-за меня. Они наказывали так меня. Но я постараюсь вытащить тебя.

– Я не понимаю, Розали.

Розали хотела продолжить говорить, но увидела блеклый свет за спиной Ревэ. Он становился все ярче и ярче, пока полностью не поглотил все пространство вокруг.

Розали протянула руку в попытке ухватиться за сестру. Но ее рука прошла сквозь нее, Ревэ словно растворилась в свете.

Глава 23. Розали

Белый свет отступил. Из-за ослепительной вспышки Розали долго не могла привыкнуть к темноте. Ее ладони коснулись чего-то холодного, из-за чего она вздрогнула. Постепенно до нее стало доходить, что она сидела на полу в какой-то комнате, а в глубине помещения желтым светом мерцали свечки. По сторонам Розали разглядела еле видимые лица. Они смотрели на нее в ожидании.

До нее донесся знакомый голос Дуайта:

– Ты сама вышла на свет, или тебя вышвырнуло из сети?

Голос прозвучал так, будто донесся из далекого места.

Когда Розали привыкла к полумраку, она увидела Коума и Дуайта за пределами круга. А всех остальных, включая Аима, в кругу около нее. Это означало, что они питали ее энергией, ждали до самого конца. Даже Луиза, испуганная и взволнованная, стояла в кругу.

Розали осознала, что она вновь на чердаке. Она и правда вышла на свет. У нее получилось. Потребовался всего один хороший поступок.

– Я вышла на свет, – объявила Розали, сама не веря в это.

Она неуверенно улыбнулась. Потом услышала, как сестры и Аим выдохнули с облегчением. Аим произнес пару слов и разорвал связь между собой и Розали.

Розали нахмурилась. Теперь все происходящее во время этапа казалось сном. Только компас в ладони напоминал, что все произошло на самом деле.

– Я… я видела Ревэ.

Розали плохо помнила все события этапа. Пока она полностью не пришла в себя и находилась будто в бреду, но Ревэ отчетливо помнила.

– Ревэ была твоим светом? – удивилась Энн.

– Нет, она была настоящей. – Розали с усилием поднялась на ноги. – Она сказала, что проводила тебя, а потом нашла меня.

Энн нахмурилась и обменялась взглядами с Жулли. Мотылек же сделала пару шагов к Розали и сказала:

– Мы с Энн были вместе. Ревэ с нами не было.

– Ревэ была твоим светом, – заключила Энн.

– Нет, она была настоящей!

После ее возгласа воцарилась недолгая тишина.

– Ты проверяла по компасу? – поинтересовался Аим.

Розали отрицательно помотала головой, догадываясь, к чему он вел.

– Значит, Ревэ была ее светом, так ведь? – нетерпеливо спросила Луиза у Аима.

– Это была настоящая Ревэ, – возразила Розали. – Я спросила ее, кто она. Ревэ ответила, что она настоящая.

– Они могут не признаться. Особенно если ты сама хотела, чтобы она была настоящей, то отражение твоего подсознания будет убеждать тебя в своей реальности. Для этого мы и взяли компасы, чтобы не запутаться, – напомнил Аим.

Розали выглядела обескураженной. Она была полностью уверена, что видела настоящую сестру. У нее был ее голос, ее внешность. Розали даже коснулась Ревэ, а теперь ее отнимают у нее, говоря, что это было просто отражение ее подсознания.

– Знаете, я спрошу у Ревэ, может, это и правда была она, – спохватилась Энн.

Аим шаркнул ногой по линии круга, тем самым разорвав его. Розали почувствовала, будто он отрезал нить, связывающую ее с Ревэ. Теперь она не сможет вернуться к ней. Хотя, может, там уже и возвращаться было не к чему: сеть могла давно захлопнуться.

Коум оживился:

– Мы должны идти. Нам нужно время для подготовки к… – Он нервно сглотнул, перед тем как продолжил: – К Виллдэперу.

Он элегантно сделал полупоклон в знак прощания.

– Да, – подтвердил Дуайт. – Встретимся с вами у входа.

Он скептически посмотрел на Розали, будто знал или подозревал, что она вышла за границу в сети.

Все попрощались с ними, и затем они вышли.

– Итак, что это было? – начала Луиза. – Мы чуть тебя не потеряли!

– Если бы не Коум, – встревоженно начала Жулли. – Он показал нам ночное заклинание, которое позволило отдавать тебе больше энергии, чтобы у тебя прибавились шансы выйти оттуда невредимой.

– Правда? – удивился Аим.

– Да, нам повезло, что с нами оказался сильный ночной визард, – подтвердила Энн.

– Просто Коум никогда не любил использовать ночные заклинания. Он визард лунного затмения, но предпочитает использовать либо световую магию, либо нейтральную. Вы, наверное, заметили, что ночная магия здесь не приветствуется.

– Мы заметили, что ночных визардов здесь не жалуют, – строго отрезала Энн.

– Так что с тобой случилось? – обратилась Луиза к Розали. – Я чуть с ума не сошла. Мы думали, что больше не увидим тебя.

Розали вспомнила Гадеса и темноту, а еще пустоту, которую почувствовала внутри. Страх, безысходность и одиночество – то, что наполняло ее там. А затем появился Аим. На миг ему удалось зажечь свет, напомнить Розали о доме, но всего лишь на миг, пока ее не захлестнула темнота, и она не обратилась к черной магии. Потом Аим признался в нескольких вещах: он скрыл от нее дневники ее семьи, из-за него погиб его отряд и он хотел воскресить Эндрю Нуара, чтобы отнять у Адриана световой дар.

– Розали?! – окликнула Луиза снова.

Розали отрицательно помотала головой.

– Я просто заблудилась. Ничего такого.

Она переглянулась с Аимом. Он прекрасно знал, что она соврала. Розали не хотела рассказывать о своем проступке, ей было стыдно. И она не собиралась рассказывать им о признаниях Аима, хотя бы до того, пока сама не поговорит с ним.

– Я остаюсь с вами, – продолжила Луиза паниковать. – Я помогу вам как Банши.

Для нее это было тяжелым решением, учитывая то, как она ненавидела свой дар.

– Это невозможно. Ты не участвовала в «Поиске света», тебя отправят назад во Францию, – ответил Аим.

Розали рискнула посмотреть на него дольше, чем на долю секунды. Он выглядел уставшим и расстроенным. Конечно, с чего ему быть радостным, Розали буквально выдавила из него пару тайн. «Насколько он разочарован во мне? И насколько я разочарована в нем?» Его ответный взгляд в ее сторону заставил Розали отвернуться.

«Он не был ни в чем виноват, его подставили», – подумала она и тут же другой противный голосок прозвенел в голове: «Он убил людей из своего отряда». Розали подумала, что, возможно, ей было известно не все. Возможно, в туманном лесу было как на войне, где убийство в определенных случаях оправдывалось. Однако она не могла придумать ни одного сценария, который бы оправдал Аима.

Луиза продолжала по-детски возмущаться и метаться по комнате, пока Энн не прекратила это. Она попросила всех покинуть чердак и отложить этот разговор на потом. Во-первых, у них было и так мало времени перед завтрашним испытанием, а во-вторых, Энн хотела поговорить с Розали. Поэтому она отослала всех, кроме нее. Все заметили, что Розали была подозрительно молчалива и излишне погружена в себя. Сомнений нет: с ней что-то произошло в сети, поэтому Жулли и Луиза покинули комнату без лишних слов. Аим же собрал ингредиенты, которые использовали для прохождения, и тоже вышел.

Энн убедилась, что дверь была плотно закрыта, а затем обернулась на сестру.

– В чем дело? – начала она.

Розали решительно собиралась отрицать все, что только можно, но сразу вспомнила слова Ревэ: «Ты постоянно что-то скрываешь. Ее это злит». Да, эта была не настоящая она, но Розали хотела верить, что Ревэ сказала бы то же самое. Поэтому она ответила по-другому:

– Что именно ты хочешь знать?

Энн убрала прядь волос за ухо и направилась к Розали. Она прожигала сестру пытливым взглядом.

– Я вижу тебя насквозь. Всегда. Такой у меня дар, если ты забыла.

– И что ты видишь, Энн?

Говорящая с призраками с досадой покачала головой.

– Все мы после «Поиска света» изменились. В лучшую сторону. Даже в Аиме я заметила улучшения, у него появляются эмоции. Правда, все они касаются тебя. Ты будоражишь в нем чувства, с тобой он становится человечнее, что ли.

– То есть ты принимаешь его?

Розали затаила дыхание. Похоже, Энн готова принять Аима, а вот Розали теперь не была в нем уверена.

– Возможно… Не знаю. Розали, сейчас мы говорим о тебе. Аим стал светлее, а ты…

– Что я? – нетерпеливо перебила она.

– Мне не нравится то, что я вижу в тебе. Появилось нечто темное в твоем свечении, краски потускнели. А в кругу сущности появились разрывы. Может, ты так скорбишь по Марте, а может, ты…

– Энн, – устало начала Розали. – Сейчас важно лишь найти Баку, вытащить Ревэ, а затем заняться здоровьем Жулли. Не беспокойся обо мне.

Розали задумалась: она только что ответила словами Ревэ, которые та произнесла на испытании. Еще одно болезненное напоминание, что Ревэ была всего лишь отражением ее подсознания.

В это время Энн подлетела к сестре и взяла ее за запястья, как недавно Ревэ.

– Ты тоже важна. Я беспокоюсь о тебе. Розали, что произошло там? Когда Аим вернулся, на нем лица не было, и я увидела страх в его свечении. Но боялся он не за себя, а за тебя.

Розали вспомнила, что совсем недавно так ее держала старшая сестра и они беседовали. Точнее это была не она, а ее подсознание. А значит, Розали никогда не извинялась перед Ревэ, а та никогда ее не прощала. Чувство вины, такое древнее и приевшееся, вновь рухнуло на ее плечи. Она надеялась избавиться от него, вдохнуть свободно. Но извиниться перед сестрой она сможет только тогда, когда поможет высвободить ее из снов.

– Я все делаю не так, – прошептала Розали в сторону, затем набралась духу и продолжила: – Я тебе обязательно все расскажу, но только когда закончится турнир.

– Ты знаешь, я на твоей стороне. Я сделаю, что потребуется, ради тебя, ради сохранности нашей семьи. Но твои тайны, они не дают мне помочь. Потому что я даже не знаю, что с тобой происходит.

– Энн, прошу. – Розали высвободилась из хватки сестры.

Однако больше она не смогла ничего сказать. Правду она не расскажет, а соврать снова не посмеет. Все, что Розали осталось, это выйти за дверь и оставить Энн одну.

Хель ей часто говорила: «Береги чужие тайны, как свои». А для этого Розали сперва пришлось научиться хранить свои.

Изначально бабушка присматривалась к Луизе, чтобы передать ей дар Хранительницы тайн. Сейчас одна такая мысль казалась комичной, но тогда она имела место быть. Хель хотела найти кого-нибудь постарше для этой роли. Розали тогда только исполнилось пять, а Луизе было уже одиннадцать лет. Арлетти его передать было нельзя, потому что та была слишком труслива. Ревэ слишком идеально подходила для путешествия по снам. Она даже выглядела похожей на нимфу и идеально вписывалась во сны. Энн же всегда была проницательна, поэтому ей доверили дар Говорящей с призраками. Жулли была слишком нежна, чтобы беречь что-то и драться за это. А вот Луиза могла бы стать Хранительницей тайн. Луиза была общительной и боевой девчонкой, а характер Розали тогда еще был не совсем ясен.

Вот только в один обеденный вечер надежды Хель сделать Луизу Хранительницей рухнули. Луиза долго рассказывала о чем-то. Слова из нее так и сыпались. И, как это часто с ней теперь случалось, она взболтнула лишнего – она разболтала доверенную ей тайну. Хель специально рассказывала ей какие-то мелкие секретики, чтобы проверить, сможет ли та их сохранить. Как оказалось, она не смогла.

В тот вечер Хель посмотрела на маленькую Розали пронзительным взглядом. Она тут же начала поправлять свои золотистые волосы, которые немного растрепались и выглядели как облачко, думая, что Хель так смотрела из-за неподобающей прически. Ее короткие ручонки едва касались макушки, но она старательно продолжала приглаживать волосы. Затем Хель сказала властным голосом: «J’ai besoin d’elle»[7]. Розали не поняла, что она имела в виду.

Все взоры за столом обратились на пятилетнюю Розали. «Je l’emmène dans le rôle du gardien des secrets»[8], - продолжила тогда Хель. После этих слов глаза Розали округлились, а маленький ротик открылся от удивления.

В тот же вечер Аврора и Хель долго спорили наедине.

– Ты обещала, что не тронешь Розали!

– Знаю.

– Ты дала слово, что Розали ты не передашь эти свои ночные дары!

– Знаю.

– Я просила оставить мне хотя бы одну дочь, только одну, которая будет далека от магии.

– Я это прекрасно помню, Аврора.

– Розали должна была вырасти обычным человеком без этих магических штук. Розали моя. Ты уже забрала у меня пять дочерей.

– Я их не забирала! Они обучаются магии, это у них в крови.

– Вашей семье магия не принесла ничего хорошего.

Розали тогда стояла за дверью. Она смотрела на них со стороны, заглядывая в маленькую дверную щель.

Хель не стала спорить дальше. Спокойным голосом она сказала:

– Ты знала, на что шла, когда выходила замуж за моего сына. Ты прекрасно знала, что станешь матерью Полуночниц.

– Передай все дары Николасу.

– Не могу. Совет в Мажиенне запретил передавать все дары одному человеку. Такой закон они вынесли после того, как семья сделала это со мной. Они посчитали, что один сорсиер не может владеть такой силой.

– Сделай тогда его Хранителем.

Хель фыркнула в ответ:

– Николас не станет Хранителем.

– Почему?

– Есть тайны, которые ему нельзя знать, – твердо заявила бабушка. – Что насчет Розали: я предлагаю ей лучшее. Это второй по почету дар после некромантии. Она сможет прославиться, как Хранительница тайн.

Раньше Хель не особо уделяла внимание Розали. Бабушка была сосредоточена на воспитании пятерых других внучек. С ними она отрабатывала заклинания, учила их латинскому языку и рассказывала им общую историю магического мира и историю их семьи – Нуаров. После случая с Луизой Хель практически не спускала глаз с Розали. Она взяла ее под свое крыло и стала воспитывать под себя.

Для Розали наступили радикальные перемены. Ее никогда до этого не подпускали к магии, держали подальше от учебников с заклинаниями. Она больше времени проводила с Авророй, чем с сестрами, поскольку они были полностью поглощены магией, а Розали вход туда был запрещен.

Розали помнила первый раз, когда вызвала у Хель одобрительную улыбку.

– Ты сохранишь тайну, которую я тебе расскажу?

Розали тогда вскарабкалась на бордовый диван и встала на него ножками, чтобы казаться немного выше. Она задрала голову и громко заявила:

– Я унесу эту тайну с собой в могилу.

Хель улыбнулась. Сидя в кресле, она наклонилась вперед и подозвала внучку рукой.

Когда Розали к ней подошла, Хель продолжила:

– У каждого смертного есть свои тайны. И, если они доверяют их Хранителю, они очень не хотят, чтобы окружающие узнали о них. Запомни, Розали, выдать чужой секрет подобно предательству.

– А что насчет моих тайн? Я могу рассказать свою?

Хель глухо засмеялась.

– Выдать свою – это большая глупость.

Также Розали помнила первые слезы, вызванные ее даром. Будущей Хранительнице исполнилось шесть лет. И Хель в подарок преподнесла ей черную коробку с блестящей алой лентой. Розали радостно открыла ее. В коробке был сосуд с черным дымом внутри. Хель сказала ей, что она пока не может слышать, что там нашептано, но секрет записан на открытке. Как только Розали прочла его, бумага почернела и превратилась в пепел. Хель сказала ей поставить сосуд к себе в комнату. Это была первая серьезная доверенная ей тайна. Духи разрешили Хель это сделать, Хранительнице была необходима такая подготовка. Ради этого Предки-сорсиеры отменили заклинание забвения на ней.

После этого секрета Розали поменялась в лице. Хуже всего было, что она ни с кем не могла поделиться этой информацией. Она должна была молчать. Энн много раз заходила к ней в комнату. Она переживала за Розали и просила рассказать ей, что спрятано внутри сосуда. Но Розали не могла этого сделать. Энн тогда было десять лет, и она не могла понять, почему между ними появились секреты, почему они теперь не могут разговаривать обо всем на свете, как раньше. Энн ушла, а Розали от этого стало только хуже.

В слезах она побежала к Хель. Бабушка же строго ей сказала:

– Секреты причиняют боль, Розали. Чем раньше ты это поймешь, тем легче тебе будет потом.

Розали надеялась, что магия сблизит ее с сестрами, но все стало только хуже. И сейчас новая тайна разделяла их с Энн. «Я сделаю, что потребуется, ради тебя, ради сохранности нашей семьи. Но твои тайны, они не дают мне помочь. Потому что я даже не знаю, что с тобой происходит» – эти слова Энн бьют так же больно, как и в первый раз, когда та ушла из ее комнаты со словами: «Я не смогу тебе помочь, если ты мне не позволишь».

Хранительница помнила, как до восьми лет, до смерти Хель, она больше времени проводила с бабушкой, чем с сестрами. Она становилась больше похожей на нее: амбициозной, громкой, немного нетерпеливой, эксцентричной, властной, также сильной и непреклонной. Она искала одобрения Хель и выросла жаждущей внимания со стороны. Вскоре дара Хранительницы тайн ей стало мало, и она в семь лет заговорила про некромантию. И, конечно же, получала отказ за отказом. На другие дары она не претендовала, так как считала их слишком незначительными.

Розали спустилась по лестнице, ведущей на чердак, и замерла. Впереди она разглядела Аима. Он стоял на маленьком балкончике старого отеля спиной к ней. Лучи солнца касались его рук, шеи и лица, окрашивая кожу в золотистый цвет. Похоже, он устал от темноты и насыщался солнечным светом.

До прихода Аима Розали, как и хотела мама, жила практически обычной человеческой жизнью. Свою тягу к вниманию она направила в театр, где выступала на сцене и боролась за главную роль. Когда Аим открыл ее тайну, он бросил ей вызов, вернул забытый задор. Он напомнил ей, кто она и к чему должна стремиться. Она поверила ему, а затем за считанные секунды все ее представления о нем обратились в пыль. Тот Аим, которого Розали знала, разлетелся по ветру, как прах. И ей предстоит узнать его настоящего.

– Осколок света! – окликнула она его. Это первый раз, когда Розали так назвала его.

Аим обернулся, и Розали подошла к нему. Как только она встала напротив него, желание навредить или обмануть испарилось. Перед глазами у Розали проносились все моменты, когда Аим спасал ее или чем-то помогал. Особенно крепко у нее засело воспоминание с поцелуем и танго. Его нежный шепот в шею: «Я держу тебя». От него веяло чем-то родным. И ее притягивало к нему, возможно, потому что он хранил в себе много тайн. И ее, как Хранительницу тайн, это пленило. К тому же за это время она успела привыкнуть к его ухмылке, прикосновениям и немного грустному взгляду. Розали задумалась: «Что это было? Игра? Да, точно. Он игрок и действует в своих интересах. Всегда».

– Луночка, тебе обязательно испепелять меня взглядом? – поинтересовался он. – Позволь напомнить: из нас двоих ты провинилась больше.

Розали томилась от любопытства: если он делал все ради своей выгоды, если он такой плохой, то почему не оставил ее одну в темноте?

– Ты не ушел после того, как я применила на тебе черную магию. Почему?

Розали сделала шаг вперед и оказалась рядом с Аимом на балконе. Лучи солнца обволокли ее тело.

– Ты заслуживаешь, чтобы за тебя продолжали бороться, Розали, – тихо ответил он.

Его ответ был таким чистым и невинным, что Розали растерялась. Казалось, это не он. Слишком серьезно и непривычно прозвучали эти слова. Или это сказал он, но та его версия, с которой Розали еще не была знакома.

Аим опустил взгляд вниз на ладонь. Когда он ей взмахнул, в ней оказался кулон с черным дымом внутри.

– Тебя волнует эта тайна. Я помню, ты говорила мне: эти воспоминания кровоточат. – Он поднял кулак на солнце и присмотрелся к дыму внутри. – И, надеюсь, страх, что кто-то узнает твою тайну, будет служить тебе напоминанием, что открывать чужие секреты насильно, мягко говоря, погано.

Аим нежно коснулся шеи Розали. Его холодные пальцы обвили золотистые локоны и убрали их на одну сторону. Следом он застегнул на ее хрупкой шее кулон. Розали в последнее время и не вспоминала про него. Она позволила себе расслабиться. Ей перестали сниться страшные сны с кладбищем, воронами и запертой сестрой во снах. К ней больше не являлось измученное лицо Ревэ, стиравшееся от времени. Она позволила себе забыть… До недавнего времени, до этапа «Поиска света».

Кулон упал на ее грудь тяжелым камнем, будто кто-то повесил на нее булыжник, царапающий своими острыми краями сердце.

«Я забыла. Я забыла о своем проступке». Розали не шелохнулась, она замерла. В своих воспоминаниях она перенеслась на кладбище к воронам, а затем – к Марте у речки.

– Хей. – Аим коснулся подбородка Розали и приподнял ее голову. – Я только вернул тебе твое. Не нужно хмуриться.

Его глаза впились в нее, а слова прозвучали ядовито. Одним движением Розали убрала его руку.

– Что случилось с твоим отрядом? – потребовала она ответ.

– Разве ты не знаешь?

– Я хочу услышать всю историю целиком.

– Зачем? Если ты думаешь, что есть какое-то оправдание, то забудь. Его нет. Я был тем, кто хотел выжить любой ценой. Туманный лес пробуждает самые худшие качества в человеке. Там море крови, слез, боли и тошнотворный запах гнили. В этом вскоре ты убедишься сама.

– Я боюсь тебя. Я должна знать, что там произошло!

– Меня? Напрасно. Бояться надо будет чудовищ у дерева, к которому ты так спешишь. Чтобы найти… – Аим развел руками. – Я не знаю что. Ради чего ты можешь так рисковать, а, Роуз?

В его глазах был отчетливо виден страх. Разговор о туманном лесе пугал его. «Сможет ли он не потерять рассудок и провести нас до конца? И, что более важно, вывести нас назад?»

– Как ты вышел на свет?

– Чего? – прошептал он.

– Кто был твоим светом?

– Для чего это тебе?

– Я хочу знать, кто вывел тебя на свет. Мне нужно поговорить с этим сорсиером о тебе.

Аим не сдержался и рассмеялся.

– И теперь ты смеешься надо мной.

– Прости, просто…

– Кто этот человек? – продолжила она напирать.

– Эм… Бетс. Бетс Эйбрамсон. Она работает в бутике неподалеку. Можешь ее навестить, если хочешь.

Телефон Аима пропищал. Он заглянул в него.

– На сайте вывесили список с именами тех, кто проходит дальше, – прокомментировал он. – Энн и Жулли прошли. Тебя дисквалифицировали.

Он не решался опустить телефон и поднять взгляд на Розали. Она пропустила его слова мимо ушей. Они никак не задели ее.

– Бетс Эйбрамсон? Хорошо, я навещу ее.

За спиной Аима Розали увидела, как к отелю подъехала машина. Из нее вышел отряд.

– За тобой и Луизой приехали. Они отправят вас назад.

В глазах Аима читалась растерянность. По коридору раздался топот. Розали оглянулась и увидела Жулли.

– Они схватили Луизу и ищут тебя. Почему? Почему тебя увозят? Это какая-то ошибка. Ты должна сказать им, что ты вышла на свет.

Розали достала маленькую колбочку из внутреннего кармана черной джинсовой куртки. Она открыла ее и нашептала пару слов. Черный дым заполнил сосуд. Розали прекрасно понимала, что этим она еще больше разозлит Духов. У поступка будет своя цена. И, возможно, как всегда, они попытаются ранить ее через Энн. Но у нее не было другого выбора: как ей казалось, ситуация чрезвычайная. Она закрыла сосуд на глазах Жулли и Аима.

– Мы с Жулли уйдем ненадолго. Начинай подготовку к туманному лесу, я буду там, – скомандовала она.

Краем глаза Розали заметила движение Аима в ее сторону. Однако он не стал ее останавливать и дал уйти.

Розали схватила Жулли за запястье и повела вдоль коридора.

– Выйдем через черный вход.

Жулли, в отличие от Энн, не пыталась выяснить, что Розали скрывала, она понимала, что спрашивать было бесполезно.

Сердцебиение Хранительницы тайн участилось. Она боялась того, что натворила, и боялась мести Духов за это. Спрятать секрет об использовании черной магии – поступок не из лучших. Однако теперь никто из судей и других людей не вспомнит об этом. Никто, кроме мертвых. Мертвые все помнят и знают. Предки-сорсиеры не забыли, и они точно не в восторге от этой спрятанной тайны. Они не давали своего согласия, а Розали не спрашивала.

В Мажиенне была только одна душа, которая помнила о проступке Хранительницы, помимо ее самой, – Аим. Розали не использовала на него заклинание забвения. Он помнил то, что было между ними в темноте. Глубоко внутри Розали понимала: если забудет он, то она погрязнет в чувстве вины, потеряет себя, закроется от него и от сестер. Он должен помнить. Да, такое поведение противоречило наставлениям Хель, но он должен был помнить. Розали не потянет сама еще один темный секрет. Ей нужен был кто-нибудь, кто будет стоять рядом с ней, проходить через все вместе. Однажды Аим сказал: «На этот раз ты не будешь одна, ты разделишь этот путь со мной». Розали надеется, что его слова не были ложью.

Глава 24. Жулли

За короткий отдых Жулли успела переодеться в одно из платьев, которые она самостоятельно сшила. Больше всего она любила одежду в белых или голубых оттенках. Сейчас на ней было воздушное платье цвета голубого хрусталя. Его верх был вышит из блестящего бисера. Рукава расширялись книзу, как и низ платья. Такой фасон напоминал ей о проведенных рассветах в саду, о босых ногах, влажной изумрудной траве, лунном свете и доме.

Перед тем как она обнаружила отряд визардов, который намеревался забрать Луизу и Розали, она сделала кое-что, о чем ее попросили Духи. На руках Жулли остался легкий след магических трав. Она надеялась, что Розали была слишком занята своими переживаниями, чтобы заметить такой пустяк.

Сегодня Жулли планировала тихо провести вечер в номере отеля, рисуя эскизы. Новую коллекцию она бы назвала «Поиск света». Верх был бы выполнен в светлых оттенках, а низ в темных. На одежде были бы вышиты узоры золотой нитью. Жулли бы представила коллекцию в университете, когда бы вернулась во Францию. Но эти планы обратились в мечты, так как Розали без спроса решила иначе распорядиться временем Жулли.

Она беспрекословно шла за младшей сестрой так далеко, как могла. Но чем больше времени проходило в молчании, тем сильнее Жулли хотела сбежать. Неважно, что Розали задумала, больше неважно. После выполненного Жулли приказа от Духов все планы Розали не имели больше никакого смысла. И, как бы Хранительница ни старалась, ей не удастся ничего исправить, все уже было решено. Скоро они уедут домой.

– Роуз, куда мы идем? – спросила она на улице.

Они вышли через черный вход. Розали погрузилась в размышления и не услышала хрустальный голосок сестры.

– Розали, солнце яркое, а на мне даже нет капюшона.

Не оборачиваясь на Мотылька, Розали махнула рукой, и над Жулли образовался щит из черного дыма, через который лучи солнца не могли пробиться. Однако Мотылька это не успокоило, а только больше напугало. Розали ее пугала своим поведением. Жулли вырвала руку, другой она дотронулась до щита и случайно прожгла его лунной энергией.

– Ты не слышишь меня!

Розали внимательно посмотрела на Жулли.

– Что не так?

– Куда ты меня ведешь?

– Мы навестим семью Грейвс. Они живут в доме, где раньше…

– Где раньше жила Хель и семья Нуар. Я знаю.

Роуз кивнула.

– Возможно, нам удастся найти какие-то записи о Кайле.

– О Кайле?

– С ним происходило то же, что и с тобой. Ночной дар в какой-то момент стал ранить его. Если они нашли выход, то…

– Я стану здоровой.

– Верно.

Розали и Жулли всегда проводили много времени вместе. Они даже могли заканчивать предложения друг за другом. Между ними было всего два года разницы. Раньше их было трое: Энн, Розали и Жулли. Но между Энн и Розали появилась стена, когда Хель отдала Розали дар Хранительницы тайн. А когда Энн передался дар Говорящей с призраками, то она и вовсе отделилась от всех. Поэтому их осталось двое: Розали и Жулли.

– Но сначала зайдем к Бетс.

– К Бетс Эйбрамсон? Мы были у нее, когда Аим отправил нас за ингредиентами.

– Ага. – Розали скривилась. – К той самой, которая владеет ингредиентами. И наверняка из нее сорсиера получше, чем из нас. И, конечно, она световая, – ядовито закончила она мысль.

Розали махнула рукой, и над Жулли снова образовался черный дым.

– О чем ты?

– Как ты думаешь, между ней и Аимом могло быть что-нибудь?

– Сомневаюсь.

Жулли нахмурилась от разговора об Аиме. Вместе они продолжили идти вдоль улицы. Вскоре сестры остановились у бутика. Розали сделала жест рукой, и двери с треском распахнулись, ударившись об стену.

– Розали! – возмутилась Жулли.

Розали властной походкой зашла в магазин одежды Бетс. Жулли ничего не оставалось, как пройти вслед за ней. На шум сразу выбежала сама хозяйка бутика. Она настороженно посмотрела на Розали. Обеими руками Бетс уперлась в бока. Затем ее взгляд метнулся к Жулли. Бледную худенькую девушку она тут же узнала и немного успокоилась.

– Простите, моя сестра взвинчена после соревнований.

Розали перебила Жулли:

– Я ищу Бетс Эйбрамсон.

– Это я, дорогуша.

Хранительница удивилась. Жулли предположила, что сестра ожидала увидеть ровесницу Аима. Но откуда у нее возникла такая ревность?

Взгляд у Бетс был такой, будто она готова была взять Розали за ухо и выпроводить негодяйку из магазина, поэтому Жулли поспешила разрядить обстановку:

– Это Розали – Хранительница тайн.

– Розали? – Лицо Бетс вытянулось от изумления. – Слышала я о тебе от Аима. Никогда бы не подумала, что он свяжется с ночными, – проговорила она в сторону. – Это он вас послал? Что он успел натворить? Он так и не пришел ко мне. Ему не стыдно? Я же переживаю. Ты знаешь, он мне как сын. Он послал вас за новыми ингредиентами? Или вы от себя пришли?

– Нет, – остановила Розали словесный поток Бетс, – нам ничего не нужно. Я пришла поговорить с вами об Аиме.

Бетс не решалась подходить к Розали. Это было и не удивительно. Все, кто с ней сталкивался, сначала держались на расстоянии. Дело было в энергии, которая от нее исходила. А теперь, когда Розали начала раскрывать свой потенциал в магии, она стала еще сильнее и опаснее. И наверняка от Бетс не скрылась информация, что она вытворила на первом этапе в бою с визардом.

– Если, конечно, у вас есть время, – вежливо добавила Жулли.

– С ним что-то не так, – продолжила Розали. – Мне нужна ваша помощь.

Бетс запереживала:

– Где он?

– Готовится к туманному лесу.

Бетс кивнула. Она направилась в сторону кухоньки вместе с Розали. Жулли следовала за ними, практически не отставая. В магазине она заметила развешанную новую коллекцию фирменных платьев от Бетс. Ей, как модельеру, хотелось прогуляться вдоль бутика, пощупать ткани, разглядеть фасоны. Но она не могла. Жулли, борясь с искушением, пошла за Розали. Она должна была знать о планах сестры насчет Аима, учитывая, что Духи спросят с нее.

Мотылек скучала по прежним временам, тогда все было намного проще. Ее жизнь была наполнена луной, тканями постельных тонов, постукиванием швейной машинки и запахом свежих роз из сада. Теперь ее преследовали Духи, мягкие ткани сменились на плотные для туманного леса, стук швейной машинки заменился на шепот, говорящий предать сестер, а вместо луны она будет видеть чудовищ. Предки-сорсиеры требуют от Жулли, чтобы она предала Розали и Энн. Она стояла между двух огнями. Жулли была на стороне Духов, так было правильно, но они требовали от нее слишком многого: предательства семьи. Жулли все чаще вспоминала Эндрю Нуара и сравнивала себя с ним.

Предки-сорсиеры выбрали его, чтобы усмирить семью Нуар. Они помогли ему с заклинанием передачи даров. А теперь они выбрали Жулли, чтобы устранить Розали из магического мира. Духи сравнили Роуз с язвой, которая заражала и других членов семьи Дютэ. «Ее надо ампутировать, ты же это понимаешь, Жулли? – спросили они тогда во время „Поиска света“. – Ее не вразумить больше. Она сбилась с пути. Не трать свои слова, действуй».

За короткий отдых после последнего этапа Жулли успела не только переодеть платье, но и подменить ингредиенты, которые Аим оставил у них для прохождения этапа туманного леса. Без них они не смогут перейти стену темных духов, задание будет провалено, а, значит, их отправят назад во Францию. Взамен Предки обещали вытащить Ревэ из снов и избавить Жулли от ее недуга.

– Итак, тебя интересует Аим, – начала Бетс, присев за стол.

– Как хорошо вы его знаете?

– Достаточно.

Жулли и Розали сели напротив Бетс. В комнату падал желтый свет с окна, отчего Жулли поморщилась. Она могла бы уйти и найти более темное место, но ей нельзя было спускать глаз с Розали. От переутомления и света у Мотылька закружилась голова, и она облокотилась на стол локтями.

Розали, быстро сообразив, провела рукой по воздуху вдоль окна. И вслед за жестом появился черным дым. Он, как плотная пыль, насел на окно, заблокировав свет. Комната погрузилась во тьму.

«Насколько она стала сильней? Раньше ее едва хватало на маленькую искру дыма. Если она так привязалась к магии, сможет ли она ее забыть во Франции и опять вернуться к жизни в театре?» Жулли засомневалась в правильности своего поступка. Ей нужно было с кем-то поделиться, рассказать, спросить совета. И эту роль всегда исполняла Розали.

Жулли заерзала на стуле, чувства вины и неуверенности понемногу одолевали ее.

Бетс щелкнула пальцами и вернула свет в комнату: маленькие свечки, которые раньше были незаметны на кухне, зажглись. Теперь их лица были видны в полумраке.

– Каков он? Ему можно доверять?

– Ты задала два разных вопроса, – протянула она.

Жулли подметила, что Бетс не особо шла на разговор.

– Послушайте, мне и моим сестрам предстоит пойти с ним в туманный лес завтра. Но Аим… С ним что-то не так. Он часто заводит речь о мести. Я знаю, его подставили. Он ничего не сделал такого, чтобы заслужить поездку в тот проклятый лес год назад.

– Ты знаешь? – удивилась она. – Аим рассказал тебе?

– Вроде того.

– Когда его арестовали, – спокойно начала Бетс, – я думала, что больше никогда его не увижу. Да, Аим уже тогда был сильным визардом, но заключенные из того леса не возвращаются. Особенно когда посылают на год. – Бетс замолкла на пару мгновений. Ее взгляд устремился куда-то вдаль, куда-то далеко в прошлое. Она явно вспомнила те роковые моменты.

– Бетс? – окликнула ее Жулли.

Световая сразу же продолжила свой рассказ. Однако она решила не упоминать о тех минутах, когда Аима обвинили. Вместо этого она продолжила с того момента, когда он вернулся.

– Наша встреча после туманного леса состоялась совсем недавно. Аим навестил меня спустя год. Я посмотрела в его глаза, но с трудом узнала моего мальчика. Иногда мне кажется, что это не он, а темный дух, который вырвался из леса в его обличье. Лес точно забрал частичку его с собой и похоронил в своих гнилых землях.

– Какой он был раньше? – поторопила ее Розали.

– Аим был самым жизнерадостным юношей, которого я когда-либо встречала. Хотя на его долю выпало немало препятствий. С рождения его обвиняли в расколе светового дара. Этот дар чрезвычайно ценен для световых. Дедушка Аима и Адриана купил его у предыдущего владельца за большую сумму, и при смерти тот передал его ему. Их дедушка положил дар в сосуд и хранил его до рождения внука. Однако, когда мать Аима и Адриана забеременела, было решено передать световой дар ребенку прямо в утробе.

– Но их было двое.

– Верно, близнецы. Дар раскололся. Аиму досталась крупица, а Адриану – остальная часть. Из-за расколотого дара был большой переполох. Некоторые из элиты высмеивали семью Ламарэ-Краонов. Другие называли Аима предвестником бед, говорили, что он вырастет и станет новым Бэзилом Налом. Его прозвали Осколком света, так за ним и закрепилось это прозвище. Но в нем всегда было больше света, чем в его брате, фигурально выражаясь. В его жизни не было места для тьмы. Он был находчивым, смышленым. Дома он редко находился, постоянно разъезжал по магическим местам, навещал профессоров магии, учился у лучших. Особенно его привлекали старые книги с редкими заклинаниями и магические артефакты. Аим даже соорудил сам два артефакта: хрустальные пирамиды, позволяющие маскировать ночную магию под световую, и наоборот.

– Но… Как так? Почему его семья так поступила с ним?

– Аима хотели сделать лидером ковена Краон вместо Адриана. Их отец не мог этого допустить. Аим был для Вольфа виновником раскола и испорченной репутации семьи. – Бетс призадумалась, а потом добавила: – Ты знала, что Аим и Виола Грейвс должны были примирить ковены Нуар и Краон? Их брак стал бы началом перемирия ночных и световых визардов.

Жулли заметила, как Розали перекосило от такой информации.

– Энн говорит, что он ничего не чувствует, никаких эмоций, – сменила она тему.

– Девушка с короткими черными волосами, верно? Я помню ее, она приходила вместе с Жулли.

– Я подумала, что он под воздействием темных чар. У него черный шрам на руке. Вдруг он так влияет на Аима…

Розали не успела закончить, как Бетс перебила ее строгим голосом:

– Здесь нет никакой магии, только боль.

– Я понимаю, но вдруг все же…

– Ты не понимаешь, Розали, – твердо заявила Бетс. – Нет никакого заклинания, которое могло бы магическим образом вернуть его в прежнее состояние. Он сейчас как раненое животное. Уж извини, что он не всегда улыбается. У тебя есть еще к нему какие-нибудь замечания, кроме обвинения в заражении черной магией?

Розали явно не понравился дерзкий вопрос световой. Жулли закусила губу и застыла в ожидании: вспыхнет Розали или же спокойно продолжит разговор?

– Что вывело его на свет? – внезапно спросила Розали.

– Что?

– Что вывело его на свет? – повторила она вопрос. – Вы знаете ответ. Я в этом уверена.

Жулли не ожидала такого вопроса. «Значит, Бетс была светом для Аима на турнире?» Для нее вообще было сюрпризом, что Аим так быстро сумел выйти из сети, быстрее Розали. Она, конечно, понимала, что он кого-то повстречал на пути, кого-то светлого – без этого оттуда было не выйти. Но одно дело представлять, что осколок его светлого подсознания явился к нему, а другое – точно узнать личность света Аима. «Получается, в ней кроется тайна, как изменить его в лучшую сторону. Если забрать ее от него, он вовсе потеряется».

Голос Бетс вывел Жулли из размышлений:

– Он должен уехать, бросить свои планы. Месть погубит его окончательно. И он должен держаться от вас подальше.

– От нас? – Розали чуть ли не поперхнулась от возмущения.

– Ничего личного, Розали. Просто от вашей семьи приходится ждать только бед. Вы кровоточите. И, когда пойдете ко дну, как это обычно бывает с вашей семьей, я меньше всего хочу, чтобы вы ухватили его с собой.

Розали резко встала, из-за чего стул, на котором она сидела, отодвинулся со скрипом. Хранительница всем телом наклонилась вперед, опершись ладонями на стол.

– Знаете, что я думаю? Ваш совет насчет Аима дрянной. Скорее это инструкция, как потерять его навсегда: отнять у него месть и насильно увезти. Он должен научиться жить заново сам, а не сбегать от проблем.

– Тогда зачем ты меня спросила, если сама лучше знаешь? – возразила Бетс.

Розали сморщила нос, припоминая первоначальную причину.

– Я была не в себе.

Хранительница щелкнула пальцами, и тени сползли с окон, открывая взору сиреневый закат. Розали развернулась и вышла из комнатки. Через пару секунд прозвучали колокольчики, а затем раздался хлопок входной двери.

– Извините ее, она не со зла. Просто, когда дело касается истории нашей семьи или Хель, она теряет рассудок.

– Нет, я впечатлена. Ее заботит Аим, я увидела это в ее черных глазах. И в ней есть задор предыдущей Хранительницы тайн. Они чересчур схожи… Даже слишком, – тише добавила Бетс. В темных глазах сорсиеры зажглась идея. Она приободрилась, бойко поднялась на ноги и энергично направилась в главный зал. – Жулли, пойдем со мной. У меня есть кое-что для вас. Скорее, вставай.

Жулли последовала за Бетс в комнатку с одеждой, вышла с ней за дверь, которая была расположена позади открытого шкафа с блузками, и спустилась в подвал по бетонной лестнице. Впереди еле заметно мерцал огонечек в закрытом светильнике с пожелтевшими стеклами. Это все, что смогла разглядеть Жулли. Она наощупь подошла к светильнику, как мотыльки летят на огонь. Она выставила руку перед собой, чтобы невзначай не запнуться о какую-нибудь мебель. В тени кожа Жулли выглядела еще бледнее, чем обычно. Она была похожа на куклу с фарфоровой кожей и в голубом платье. Если Жулли замрет в ночи, то случайный прохожий не отличит ее от скульптуры.

Бетс подняла руки вверх и по всему периметру зажглись светильники. Они были подвешены на прочной леске и спускались с потолка на разную высоту. Жулли сравнила их со звездами, мерцающими в небе. Из-за них темнота немного рассеялась, давая место полумраку.

В подвале ничего не было. Бетонные стены – единственное дополнение к старинным светильникам. Жулли почувствовала себя неуютно, ее словно обманули.

– Patefacio sursum, – прошептала Бетс.

Бетонные стены пошатнулись. В следующую секунду сквозь них проявились шкафы, заполненные разными стеклянными сосудами с травами, баночками с жидкостями, книгами, растениями в горшочках и камнями. Даже при таком свете некоторые камни мерцали столь ярко, что от них было сложно оторваться.

– Впечатляет, – выдохнула Жулли.

В прошлый раз Бетс не приглашала Энн, Жулли и Луизу спуститься с ней в подвал. Она взяла у них список с ингредиентами и принесла их самостоятельно.

– Это общее заклинание. Ночные визарды тоже так умеют.

– Нас не учили магии… практически.

Бетс стала выдвигать маленькие ящички в поиске чего-то. Жулли подошла к шкафу, в котором стояла пара фотографий в рамках. На одной из них были запечатлены Аим и Бетс. На фото Аим выглядел счастливым. Одной рукой он обнимал Бетс.

– Духи его не любят – случайно вымолвила она. – Они считают, что он дурно влияет на Роуз.

Бетс перестала копаться в вещах.

– А ты как считаешь? – спросила она, продолжая стоять спиной к ней.

– Я просто хочу, чтобы все пришло в норму, – прошептала Жулли.

«Без него». Ее желания синхронизировались с желаниями Духов. Вероятно, с ними возможно достигнуть гармонии. Розали же ломала все правила, думая, что так будет лучше. Она поставила фотографию и подошла к Бетс. Та нашла, что искала.

– А, вот оно. – Она держала в руках браслет из черных камней. – Для Розали.

Бетс упаковала его в коробку и протянула Мотыльку.

– У Аима похожий.

– Да, они одинаковые. Он вытягивает черную магию. Он ей пригодится в туманном лесу. Такой браслет невероятно редкий, так что пусть не теряет его. Если бы у Хель был такой, возможно, он бы помог ей в свое время. Ты понимаешь, о чем я.

На самом деле Жулли не поняла, но расспрашивать не стала.

– Я передам ей.

– А для тебя у меня есть кристалл из кварца. – Бетс протянула Жулли кулон на серебряной подвеске. – Он будет брать на себя солнечную энергию, тем самым защищая тебя от нее. А для Энн у меня…

Световая засуетилась по комнате в поиске предмета. Жулли осталась стоять как вкопанная с браслетом и подвеской.

– Вот, кольцо с луной, в нем камни защиты от потустороннего мира. В туманном лесу призраков побольше, оно ей точно пригодится.

Жулли поблагодарила Бетс, но попросила её саму лично передать кольцо Энн, так как Жулли с ней скорее всего нескоро встретится, а такое кольцо нужно было Энн прямо сейчас. Она уже многократно жаловалась, что магический мир кишит призраками.

– И передай Розали, что я правда надеюсь, что Дютэ не повторят ошибок Нуаров, – попросила Бетс на прощание.

– Передам.

Жулли выпорхнула из бутика одежды. На ее лицо упал сиреневый цвет заката, окрасив белые волосы в нежный оттенок орхидеи. Впереди стояла Розали. Она была повернута боком, и Жулли заметила, что она что-то шептала. Шаги Жулли настолько легкие, что Розали их не услышала. Это позволило ей подойти ближе и расслышать слова. Розали смотрела на небо.

– Гадес! После той выходки ты обязан мне помочь. Верни мне ее. Выпусти за Ворота. Я не готова к жизни без нее.

После этого Розали начала читать заклинание призыва, упоминая Марту. Конечно, Марта… Жулли ее не знала, да и подумать не могла, что возле Розали постоянно находился призрак. Хотя она не винила ее в сокрытии такой важной информации. Жулли давно смирилась со всеми тайнами сестры и принимала ее такой, какая она была. Однако она не могла не заметить, как сильно изменилось поведение сестры после смерти призрака. В последний раз Розали так срывало голову, когда Хель не стало.

– Ну же! Гадес! – прорычала сестра.

Следом последовал ее раздраженный крик, от которого Жулли вздрогнула.

– Розали?

Розали обернулась и увидела сестру. На ее лице застыла маска удивления, смешанная с растерянностью.

– Просто пошли, – устало сказала она.

– Постой, Бетс передала тебе браслет.

Жулли аккуратно открыла черную коробку и протянула ей блестящие камни на нитке.

– У Аима…

– Такой же, верно. – Пока сестра надевала браслет, Жулли задала интересующий вопрос: – Ты выяснила у Бетс, что хотела?

– Да, Аим никогда не был злым и сейчас не такой. Он просто ранен. Это все, что я хотела знать.

Розали вытянула руку к солнцу, чтобы полюбоваться камнями.

– Ай, колется, – зашипела она. – Что это значит?

Жулли пожала плечами.

– Если бы я знала.

– Неважно, пойдем скорее, пока ночь не наступила.

Пешком до дома семьи Грейс им было не добраться: он находился на территории ковена Нуар, а тот в свою очередь граничил с Виллдэпером. Поэтому сестры взяли машину. Розали обмолвилась, что неплохо было бы выучить заклинания перемещения или научиться пользоваться черными зеркалами. Но Аима с ними не было, а самим разбираться пришлось бы слишком долго.

Водитель остановился у ворот, ведущих на территорию ковена Нуар. Посередине – высокая калитка, на ее прутьях вились железные черные розы с шипами – символ ковена Нуар. Жулли помнила историю про Элеонору и черные розы. Да и Хель переняла эту традицию в дом Дютэ. Вот только стоящие дома мертвые цветы никогда не нравились Жулли. Живые, красочные, благоухающие розы за окном кухни всегда привлекали ее больше. Наверное, от того, что они были такими недосягаемыми. Жулли не могла долго находиться под солнечным светом и к бархатным лепесткам цветов прикасалась только под покровом ночи или в пасмурную погоду. От этого Жулли так любила дождь. А в фасонах одежды она часто использовала вышивку цветов бисером и брала только те цвета, которые существовали в палитре растений.

– У нас есть билет для входа или что-то вроде того? Как вы с Аимом в прошлый раз вошли в ковен?

Розали внимательно посмотрела на замок – железные стебли роз с шипами обвивали по всей высоте калитку, плотно прижимая ее к металлическому черному забору.

– Через улицу Страха. Больше туда ни ногой.

– Может, нам стоит позвонить в охрану? – Жулли показала пальцем на звонок, висящий на калитке.

– Не факт, что меня пропустят. – Хранительница осмотрела калитку, черные розы так и приковывали ее взгляд. – Улица Страха была заколдована при помощи магии Нуаров. Они использовали их кровь, как я поняла. Возможно, калитка тоже… – Розали прикоснулась к цветам. – Да, точно. Я ее чувствую.

Затем она отошла на несколько шагов, вытянула руки перед собой, и черный дым с ударом врезался в калитку. Она задребезжала. Черные розы задвигались. Жулли подошла поближе, чтобы лучше рассмотреть: черные розы вытаскивали шипы из забора и отползали в сторону.

Продолжительный скрежет – и калитка полностью открылась.

– Это наш дом. Мы его наследники, – победно заявила Розали.

Жулли не могла не признать: хотя Духи были и против сестры, но это место подчинялось ей.

Перед Мотыльком открылся вид на ковен, где когда-то жила Хель и другие Нуары. Крыши домов в основном были черные, а здания были сделаны из серого кирпича в готическом стиле. По периметру были расставлены ретрофонарики, мерцающие желтым лунным светом. Улицы были окутаны в бетон и кирпич. Растений практически не было, только их отдаленные предки – засохшие деревья с колючими ветками без листьев, – это Жулли заметила сразу же. Вместо травы и цветов стояли архитектурные статуи и памятники. Наверное, это потому, что здесь не жили световые сорсиеры, которые одним заклинанием могли бы оживить увядшее растение от прикосновения ночных магов. Поэтому было решено свести их количество к минимуму.

Дорога к дому Грейвсов пролегала через открытые площади и узкие переулки. По пути были слышны обрывки фраз прохожих. Казалось, будто они говорили на совсем другом языке: произносили названия заклинаний или обсуждали нечто, связанное с магией. Жулли с этим совсем была не знакома.

Вскоре перед ними показался дом Нуаров. У обеих сестер перехватило дыхание. Он выглядел, как их дом во Франции, только гораздо больше, и позади него протекала река. Их дом на фоне этого смотрелся как жалкая копия. Вероятнее всего, Хель после изгнания из магического мира построила нечто похожее на свой старый дом.

У Жулли поползли мурашки от мысли, что она жила в кукольной версии дома Нуаров. Вот только у этого черного особняка была гораздо более сложная архитектура. Фасад был украшен резными деталями. На стенах дома виднелось много лепнины. Окно, что было расположено на чердаке, витражное. Крыши напоминали высокие башни продолговатой формы.

Черные массивные камни нависли над двумя сестрами.

– Прошу, не заявляйся к Грейвсам с таким видом, будто дом принадлежит нам, – попросила Жулли, когда они поднимались по крыльцу.

– Но это так.

– Розали, – с мольбой протянула она.

Звонок в дверь – и сердце Жулли ухнуло вниз. Эта поездка, этот дом и старинные записи, которые хранились в нем, ничего не изменят. Предки и так пообещали вылечить ее. Поэтому для Жулли эта поездка – сплошная бессмыслица или, по крайней мере, в этом она пыталась убедить саму себя. Что, если она проникнется чувствами к семье из рассказов Хель? Что, если это заставит ее отвернуться от Духов-сорсиеров? Ведь Нуары жили без помощи Предков, так что мешало им? Что, если Розали права, а она совершила ошибку, подменив ингредиенты для прохождения этапа в туманном лесу?

И в то же время за этим страхом крылся маленький азарт. Посещение дома Нуаров – маленькое приключение, путешествие в прошлое, в дом, где выросла ее бабушка.

Розали снова надавила на звонок, затем снова и снова. Жулли перехватила ее руку, когда она хотела позвонить в четвертый раз.

«Нуары были нетерпеливы, как и Розали», – подумалось Жулли.

Тишина. Никто не открыл им дверь. Возможно, дом не хотел принимать Жулли. Она чувствовала себя незваным гостем. Только один член семьи Нуар смог бы понять ее и принять – Эндрю, тот, кто в конце послушался Духов-сорсиер.

– Энн бы нам очень пригодилась. Она бы смогла с ними договориться, – промолвила Жулли, растирая руками плечи.

На улице была весна, уже поздняя, но еще весна. А она забыла в спешке прихватить с собой кофту.

– К счастью, нам договариваться с ними ни о чем не нужно. Мы пришли за своим, за записями Кайла.

– Не думаю, что они принадлежат нам.

– А кому еще? Виоле Грейвс?

– Нет, скорее они – достояние государства.

Дверь распахнулась. Перед сестрами нависла высокая фигура в смокинге. Мужчина, увидев двух молодых девушек, снисходительно улыбнулся.

– Как вы попали внутрь? Неужели калитку забыли закрыть? – Его взгляд устремился вдаль. – Семья Грейвс не принимает сегодня посетителей.

Розали задрала голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Очень занимательно, однако мы не простые посетители. Нас интересует только Кайл Нуар и все, что с ним связано.

Мужчина оторопел, поэтому Жулли поспешила объяснить:

– Извините, нам очень нужно попасть сюда именно сегодня. Нас интересуют записи Кайла. Много времени мы не отнимем. Мы – Дютэ.

– Дютэ? – засомневался он в правдивости их слов. – Подождите в холле.

Он сделал жест рукой, пригласив сестер внутрь. И снова это странное чувство, будто они попали в параллельный мир. Холл выглядел так же, как у них дома: большая лестница, ведущая на второй этаж, с потолка спускалась люстра, а на стене были развешаны портреты. Правда, холл отличался цветовой гаммой. Помимо черных и золотых оттенков были бордовые и красные акценты.

Взгляд Жулли метнулся к столу, что стоял посреди холла. Он служил подставкой для чего-то магического. Над ним возвышалось нечто, состоящее из лунной энергии, той, которой могла управлять Жулли.

Мужчина в смокинге давно скрылся на втором этаже, поэтому Жулли робкими шажочками подкралась к экспонату. Луна, размером с четыре глобуса, склеенных вместе, висела в воздухе.

Луна будто дышала: энергия, из которой она состояла, постоянно перемещалась и мерцала. Она так и манила Жулли к себе. Мотылек протянула руку и хотела коснуться, но ее план нарушило цоканье каблуков, раздавшееся на лестнице.

– Камила Нуар построила такое чудо, – пояснила женщина, увидев заинтересованность Жулли в композиции.

– Она обладала лунной энергией, – вспомнила Жулли.

– Верно. Камила насобирала лунный свет из водоемов всех ночных ковенов по всему магическому миру и соединила вместе в один шар, слепив из него Луну. – Женщина подошла к экспонату и показала пальцем на золотистую подставку. На ней было выгравировано: «Камила Нуар», а ниже название: «Луна ночных визардов». – Это она так назвала композицию, – пояснила женщина, постукивая длинным ноготком по подставке.

– А вы кто? – поинтересовалась Розали.

– Ида Грейвс, мама Виолы. А вы? Я знаю, что вы Дютэ, но кто именно?

– Это моя сестра Жулли, а я Энн. Энн Дютэ.

Жулли покосилась на Розали. У Хранительницы был абсолютно невозмутимый вид.

– Та, что видит мир живых и мертвых насквозь.

– Именно.

Мотылек понятия не имела, зачем Розали решила выдать себя за Энн. Придется подыграть. Что поделаешь, играть роли – страсть сестры.

– Я слышала, тебе пришлось несладко на соревнованиях, ты боролась не только с визардом, но и с его призраком. Отличное решение – пустить в дело своего личного призрака.

Розали замерла. В этот день ушла Марта. Ее взгляд поник, а привычная уверенность сменилась печалью и отстраненностью.

Прежде чем Розали смогла прошипеть что-то вроде: «Это не ваша забота», Жулли решила привлечь внимание к себе. Она потянулась к Луне.

– Миссис Грейвс, а что будет, если я дотронусь?

Ида развернулась к Жулли, оставив Розали в покое.

– Абсолютно ничего.

Жулли, встав на носочки, дотянулась до экспоната, как до заветного яблочка в саду. В один миг Луна засветилась желтым цветом, а на ней появился рисунок.

– Что это?

Ида подскочила к Луне.

– Это… карта, – в задумчивости ответила она. – Я в первый раз такое вижу.

– Карта чего? – поинтересовалась Розали и подошла ближе.

– Магического мира.

– А те части, что подсвечены, это ночные ковены? – поинтересовалась Жулли.

Ида кивнула. Она была растеряна. Луна открылась Жулли, потому что в ней текла кровь Нуаров. Для Иды это было одно болезненное напоминание, что все эти вещи принадлежали не им, как и весь ковен Нуар.

Жулли покрутила Луну и затем ткнула в ковен Стеллэр, который находился в Сити-Виолетюрн. Луна как бы моргнула и отобразила ковен со всеми улицами и домами. На ней были видны крошечные машины, разъезжающие по дороге. И даже люди, идущие вдоль улиц и переулков.

– Карта показывает все, что происходит в каждом ковене ночных, – ахнула Жулли.

– Зачем им это? – спросила Розали.

– Эм… они… они руководили ковеном Нуар, но также считались лидерами всех ночных визардов и следили за порядком в других ночных ковенах. Наверное, Элеонора приказала Камиле построить магическую карту.

– Невероятно. – Жулли улыбнулась. Черные глаза засверкали, как бусинки.

– Без нас она работать не будет, – напомнила Розали. Хранительница коснулась карты и свернула ее так, что Луна вновь стала только Луной. – Миссис Грейвс, где вы храните вещи Кайла Нуара?

– Кайла? – удивилась Ида. Она еще не отошла от чуда с Луной, поэтому говорила прерывисто и заторможенно. – Его не так часто посещают. Идите за мной. – Она направилась к лестнице. – Мы выделили для каждого Нуара по комнате, где хранятся их личные вещи. Они там в целости и сохранности, – уверила она сестер Дютэ.

– Вы ничего не стали менять в интерьере, – заметила Розали.

– Да… Так и есть. Менять что-либо здесь запрещено. Особняк числится как памятник культурно-исторического наследия.

Ида проводила Розали и Жулли до двери с надписью «Кайл Нуар». Она прочла заклинание, после которого дверь послушно открылась.

– Здесь только зеркала, ничего интересного.

Жулли и Розали вошли в комнату, заполненную старинными зеркалами разных форм и размеров. Одни висели на стене, другие стояли на полу, а третьи, совсем маленькие, расположились на полке. Многие из зеркал были завешаны белой тканью. Рамки отличались цветами и узорами. В углу комнаты стоял стеллаж с артефактами и книгами. А у левой стены, напротив окна находился письменный стол с дневниками и записями.

Розали прошла вдоль комнаты, как заколдованная.

– Никогда не думала, что буду так близка к ним, – прошептала она.

– А что за зеркала? – спросила Жулли Иду.

– Обычные. Он их просто коллекционировал, – пожала она плечами. – Я оставлю вас. Вернусь позже.

Жулли кивнула, а после ухода Иды подскочила к Розали.

– С каких пор ты – Энн? Ты врешь Грейвсам, лидерам ковена Нуар.

– Для самозащиты, – спокойно ответила сестра. Она подошла к самому большому зеркалу и стянула с него ткань. – Виола терпеть меня не может. Скорее всего, Ида тоже. Узнала бы она, кто я, нас бы не впустили.

Розали провела рукой по позолоченной рамке зеркала, украшенной сверкающими камнями.

– А если бы она знала, как выглядит Энн?

– Пришлось бы связать ее.

Жулли замолкла.

– Я шучу. – Розали оглянулась и серьезно посмотрела на сестру. – Как ты могла подумать, что я на такое способна?

– Я… я уже не уверена, на что ты готова пойти.

Хранительница убрала ладонь от рамки зеркала, чтобы подойти к Жулли, но тут же остановилась и притянула руку к себе.

– Ай! Оно меня порезало. Почему у дорогого зеркала края так плохо обработаны?!

Жулли заглянула за спину сестры и обомлела. Она буквально потеряла дар речи. Розали не сразу заметила реакцию сестры: она разглядывала порез на пальце.

– Какой от них прок? Зачем вообще ему нужны были эти зеркала?

– Для магии, конечно же, – ответил мужской голос.

Розали настороженно посмотрела на Жулли, перед тем как неспешно обернуться. Она хотела сперва проверить по реакции сестры, насколько то, что позади нее, было опасно.

В зеркале отразилась мужская фигура. Молодой парень в смокинге с идеально причесанными волосами. Взгляд у него был прямой и любопытный. Губы плотно сжаты в таинственной полуулыбке.

– Кайл, – слетело с губ Розали.

Она сделала несколько шагов назад и поравнялась с Жулли.

– Приятно познакомиться, – вежливо ответил он.

– Так не бывает. Ты не настоящий, ты лишь проекция. – Возглас Розали был не громче движения воздуха. От потрясения она едва шевелила губами.

– Я настоящий.

– Уже слышала такое.

– Позвольте мне отгадать, кто вы. – Кайл сложил руки домиком и поднес к губам. – Вы точно Дютэ, только ваша кровь могла активировать магию. Ты, должно быть, Жулли: миниатюрная девушка с белыми волосами и прозрачно-белой кожей. Тебе достался дар моей сестры Камилы. А ты Розали с золотистыми волосами. И, конечно, Хранительница тайн и Некромант. Ну и переполох ты устроила среди Духов, даже мне не всегда удавалось приводить их в такое бешенство. Я весьма наслышан о тебе.

Жулли и Розали переглянулись.

– Но как это возможно? Как тебя заманили в зеркало? – спросила Розали.

– Ой, не смеши, никому это не под силу, – рассмеялся он. – Я сам создал заклинание, которое перенесет меня в мир живых, если кровь одного из вас попадет на зеркало. Вот только я не знаю, сработает ли оно во второй раз. Как только Духи обнаружат этот канал связи, они разрушат его. – Кайл замолчал и оглядел комнату. – Ваша магия и кровь способны много вещей открыть в этом доме. Мой брат выразился бы иначе, поэтичней. Ммм… Что-то вроде: «Ваша магия может оживить весь дом, вдохнуть жизнь в вещи, пробудить заснувшую магию». – Кайл выставил ладонь перед собой и торжественно озвучил строки брата, а затем рассмеялся.

– Эндрю. Так сказал бы Эндрю.

– Именно, Розали.

– Поверить не могу, что ты здесь, ты с нами.

– А я-то как рад, что заклинание сработало. Не зря зеркала называют вратами, ведущими в параллельный мир. Когда Ревэ вернется, она может найти инструкцию к этому заклинанию в моих записях. – Он показал рукой на письменный стол. – Эта моя самая выдающаяся разработка.

– Ревэ сможет повторить это заклинание? – Розали вскинула брови от удивления.

– Да, я использовал дар хождения по снам для того, чтобы наделять зеркала разной магией. Когда попадаешь в сны, тебе открываются другие миры, и я открыл их в зеркалах, чтобы напитать магией.

Розали подошла к зеркалу. Медленно, не торопясь, она поднесла ладонь к его поверхности и коснулась ее. Кайл положил ладонь на то же место, где была ее.

– Вас не хватает ночным сорсиерам… И нам.

– Теперь у них есть вы. Дютэ вернулись домой, – успокаивающим голосом ответил Кайл.

– Кажется, я все делаю не так.

Жулли не ожидала таких слов от сестры. Она была уверена, что Розали не сомневается ни в одном своем поступке. По крайней мере, со стороны так казалось.

– Но ты справляешься. Тебе передали дар Хранительницы тайн в восемь лет, и ты прекрасно им руководишь. А тот случай с помощником Лоренса Эванса, Розали, не твоя вина. Никто не ожидал от тебя невозможного.

Их диалог напоминал разговор между старшим братом и младшей сестрой. Розали рассказывала ему о своих страхах, а он утешал.

– Что, если Духи правы? Что, если то, что я задумала, неправильно?

Кайл кивнул в знак понимания.

– Духи диктуют свои правила. Они не Бог, они могут ошибаться. Скажу по секрету: по моему опыту иногда они и правда были неправы. Вот только идти против них опасно.

– И как мне быть?

– Здесь я тебе помочь не могу. Исторически так сложилось, что визарды с ночными дарами должны подчиняться Предкам, которые когда-то были сильными визардами при жизни, а после смерти поставлены руководить визардами с ночными дарами и защищать эти самые дары от дурного использования. Считалось, если ты согласился принять ночной дар, то дал согласие на полное повиновение. Но ты, Розали, уже бросила им вызов. И они считают тебя недостойной дара. У тебя нет пути назад. У твоих сестер есть. Они еще могут наладить с ними контакт. Однако если они пойдут за тобой, то будут лишены помощи Духов.

– Вы жили без них.

– Все началось с Элеоноры, моей матери. Она была первой, кто бросил перчатку. И затем все так закрутилось. – Кайл нахмурился, припоминая события. – Мы все отошли от них. Полное повиновение – это тяжело. – Голубые глаза Кайла блеснули, как драгоценные камни – сапфиры. Он посмотрел на Розали и подошел ближе. – Розали, послушай, быть обладателем ночного дара – нелегкая судьба. Здесь много подводных камней. Но прошу, поступай так, как велит тебе свет внутри тебя. Марта сказала, что в тебе его достаточно.

– Марта? Ты видел ее? – В глазах Хранительницы блеснули слезы.

Кайл кивнул.

– Хель поблагодарила ее, что она приглядела за тобой. Но у них были споры насчет правильного воспитания.

– Не сомневаюсь, – сквозь улыбку проговорила Розали.

Кайл опустил руку и метнул взгляд в сторону Жулли.

– Я слышал, что вы отправляетесь в туманный лес.

Розали отошла от зеркала к Жулли. Почему он посмотрел на нее? Знает ли он, что она натворила? Знает ли, что она послушалась Духов?

– Да, уже завтра, – ответила Жулли.

– Так. – Кайл опустил голову в раздумьях. – Вам понадобится осколок царства теней. – Он посмотрел на комнату, его глаза забегали в поиске чего-то. – Жулли, Розали, найдите круглое зеркало с черной рамкой, живее. Времени у нас все меньше и меньше.

Сестры принялись стягивать ткани с зеркал.

– Только не прикасайтесь к ним. Можете натолкнуться на зеркало-ловушку или на зеркало сна. – Кайл призадумался, а затем продолжил: – Или на другое недружелюбное зеркало. Кстати, вон то, длинное с оранжевой рамкой, способно сделать призрака видимым для световых визардов, если он пройдет сквозь него. Над ним я работал вместе с Эндрю.

Жулли стянула белую ткань с круглого зеркало. Рамка оказалась черной, а ее отражение в нем было мутным. Обхватив его обеими руками, она донесла его до Кайла.

– Оно?

– Да, верно. А теперь разбей его.

– Что? – Жулли вскинула брови.

Розали, долго не думая, взяла ножницы с письменного стола и направилась к зеркалу.

– Нет, погоди, – возразила Жулли. – Это не наша собственность, мы не можем так делать. Они заметят.

Хранительница плотно сжала губы в недовольстве.

– И что они сделают? Изгонят нас из магического мира? Мы уже изгнаны.

Она занесла ножницы и вонзила их острием в зеркало. Оно раскололось.

– Возьмите, сколько вам понадобится. Один порез этим осколком убьет любое животное, которое может напасть на вас в туманном лесу. И не только животное, – тише добавил он. – На письменном столе лежит мешочек с порошком. Возьмите и его. Перед тем как ложиться спать, посыпьте его на себя. Так вы будете спать и одновременно знать, что происходит вокруг вас.

Пока Розали заворачивала осколки в белую ткань, Жулли с осторожностью подошла к Кайлу. Он в ответ повернулся к Мотыльку всем телом, показывая, что все его внимание было обращено к ней.

– Привет, – на выдохе промолвил он.

Он будто увидел ее впервые, не буквально, конечно, но Жулли до этого стояла в стороне, не решаясь приближаться к нему или активно вести разговор.

Пока сестра продолжала нарушать правила, Жулли решилась поговорить с Кайлом насчет ее проблемы. Ей было десять, когда Хель не стало. Тогда ей передался дар лунной энергии, и ее жизнь превратилась в вечное заточение, в прятки от солнечного света.

– В дневниках Хель говорилось, что после последнего воскрешения у тебя появились проблемы с твоим даром.

Кайл поджал губы.

– Да, я это отчетливо помню. Однако стоит заметить, что это никак не связано с воскрешением.

Жулли услышала стук каблуков, приближающихся к двери. «Только не сейчас!»

– Тогда что произошло?

– Он выследил меня.

– Кто?

– Я долго охотился за ним во снах.

– Я не понимаю.

– Он нашел меня и ранил черной магией. Из-за нее началось заражение. Из-за нее ночной дар стал вести себя так.

Время ускорилось, оно словно ускользало сквозь пальцы. Жулли понимала, что остались считанные секунды, лишь секунды, а затем Кайл исчезнет, растворится в зазеркалье.

Дверь позади Жулли заскрипела. Растворяющаяся полуулыбка в зеркале – последнее, что она увидела, перед тем как обернуться.

Ида от ужаса ахнула:

– Вы разбили зеркало.

– Нам жаль, – притворно извинилась Розали.

Хранительница встала с мешочком, куда она поместила пару осколков, и вышла из комнаты. Жулли последовала за ней.

– Вы испортили антиквариат! – Ида продолжала возмущаться на лестнице. – Оно стояло несколько десятков лет, а с вашим приходом это теперь ничто. Мусор. Почему ваша семья вечно что-то портит?

Розали остановилась на последней ступеньке, как вкопанная. Ее словно ударили в спину слова Иды.

– Знаете, что стало мусором с вашим приходом, миссис Грейвс? – сквозь сжатые зубы прошипела она.

Все умолкли в ожидании следующих слов Розали. Хранительница же неспешно спустилась до конца с лестницы и прошла на середину холла, заставляя остальных затаить дыхание в ожидании. Затем повернулась лицом к Иде и Жулли.

– Ночные визарды. Из-за вас они теперь изгои. Световые нападают на них, убивают, а вы стоите в стороне. Знаете почему? Потому что вы лишь марионетки, которых поставили в этот дом для украшения. Вы – хранители традиций и ценностей, но не правители, не лидеры.

– Что ты себе позволяешь?

– Как бы вы не хотели, вы никогда не замените, не превзойдете семью Нуар.

– Семья Нуар рухнула. А Хель Нуар изгнали с позором из магического мира. Наша семья была избрана для правления.

– Ну конечно, вы же никогда не перечили Духам, никогда не ошибались. Теперь с уходом моей семьи в магическом мире все ужасно превосходно, – с сарказмом ответила Розали. – Только мне вот интересно: ночные визарды знают, что вы убрали всю магию, все важные артефакты и разработки Нуаров в пыльный шкаф?

– Это не твое дело.

– А они знают, что вы даже не пытались исследовать ни одно зеркало Кайла и применить его на пользу ночным? Или это тоже не мое дело? А когда очередного ночного визарда будут убивать, вы закроете глаза? Или это снова не мое дело? Вы знаете о двух кольцах, которые принадлежали Эндрю и Трэвису? Вы сохранили их? Сохранили?

– Я могу исключить вас всех из турнира за оскорбления и проявление неуважения в отношении лидеров ковена Нуар.

Розали направилась к Иде, за ней следовал черный дым. Жулли заметила его, когда он коснулся ее лодыжек.

– Вы не Нуары, которые помогли ночным визардам забраться на вершину. В вас не течет их кровь, способная открыть всю магию, спрятанную в этом доме, и применить ее на пользу ночным. У вас нет ночных даров. И вас не уважает ни один световой. Вы не Нуары, вы не мы. И никогда не сможете нами стать.

На миг, всего на краткий миг на лице Розали мелькнуло знакомое выражение лица Хель. Жулли его быстро узнала. Чем больше Розали проводила времени в магическом мире, тем яснее проявлялось ее сходство с Хель. «Она не просто так приехала сюда, она хочет вернуть ковен, остаться здесь навсегда», – догадалась Жулли.

– Энн, остановись сейчас, пока…

Дальше Жулли уже не слышала. Ее мысли окутало множество шепотов, принадлежащих Духам. Они сердились на Розали за ее поведение. Шепот становился все громче и громче, но разобрать слова было невозможно. Жулли решила остановить Розали, пока Духи не вынесли свой вердикт.

– Это все по-настоящему? Ваше правление? Я так не думаю. И не отступлю, пока мы не вернем себе ковен!

– Хватит! – хрупкий голос Жулли эхом разлетелся по холлу.

Настала тишина. Никто не спешил ее нарушить.

– Нам пора, – уже тише обратилась она к сестре.

Розали сделала глубокий вдох. Черный туман вокруг нее рассеялся. Если кто и мог так влиять на Розали, то только Жулли. Она украдкой кивнула и хотела уже уйти, если бы не Виола Грейвс, которая спустилась на шум.

– Розали?! Ты пригласила ее в дом? Из-за нее меня вышвырнули с турнира!

Хранительница изменилась в лице – она не знала, что Виола была теперь вне игры. А для Иды было откровением, что перед ней стояла Розали, а не Энн.

– Стоило догадаться, – прошептала Ида.

– Что ты сделала? – спросила Жулли.

– Я здесь ни при чем, – вполголоса ответила Розали.

– Аим для тебя постарался. Он пришел ко мне во время «Поиска света» и вышвырнул из сети.

Атмосфера накалялась, и пока это не вылилось в нечто необратимое, Жулли взяла Розали за руку и повела к выходу.

– Мы уже уходим, – промолвила она.

Обладательница лунной энергии тянула сестру до самой калитки во дворе. Они и правда оставили ее незакрытой, как и предполагал дворецкий. Жулли дотронулась до прохладной железной ручки, калитка заскрипела, и они вместе вышли.

След сиреневого заката давно простыл, а на небе зажегся еле зримый силуэт луны.

– Постой! – окликнула Розали.

Жулли оглянулась на сестру. В руках у нее была скомканная бумага.

– Что это у тебя?

– Не знаю, она просто появилась.

Розали развернула ее и обнаружила выжженное огнем сообщение:

«Планы изменились.

Приходите сразу в Виллдэпер.

Вам покажут, где мы разместились.

Аим

P. S. Розали, не знаю, как тебе это удалось, но ты снова числишься среди участников».

Сестры переглянулось. Это была их последняя ночь на свободе без чудовищ, без темного леса, где их судьба решится.

Ночь окутала их своим бархатным одеянием. Завтра она подошлет к ним разных тварей и распространит страх по венам.

Часть пятая. У тьмы есть глаза

Глава 25. Аим

Ночной весенний холод морозил кожу, но это не сравнится с тем, как пробирало до дрожи от страха перед туманным лесом. Воспоминания разрывали на части, вызывая желание кричать от боли что есть мочи. Гнилая вонь смерти, крови и поджаренной плоти заполняла легкие, перекрывая дыхание. Знакомый запах и совсем не родной. Если бы он никогда не заходил в туманный лес и не знал, какой ужас там таился, было бы намного легче. Но все эти воспоминания были живы в его сознании. И они бурлили, терзая едва зажившие раны.

Два года назад Аим поклялся выбраться из туманного леса любой ценой. Год назад он вышел оттуда и пообещал себе больше никогда туда не возвращаться. Теперь он сидел напротив костра, в его глазах отражался огонь, вдали, как копья, торчали темные стволы деревьев – начало туманного леса. Одним своим видом лес навевал ужас и отчаяние. «Что-то определенно пошло не так, – подумал Аим. – Как я оказался здесь снова?»

Он сидел один, сцепив пальцы рук в замок между колен, на которые оперся локтями. Во рту у Аима пересохло. Язык плотно приклеился к небу. Мышцы были скованы. Воспоминания так и норовили вторгнуться в сознание во всей своей кровавой красе, некоторым даже удавалось.

«Слишком поздно просить пощады» – это была первая мысль, посетившая Аима, когда его привезли в Виллдэпер год назад. Вторая звучала иначе: «Кем я должен стать, чтобы выжить?» Гнев, ненависть – именно эти чувства заставляли его двигаться вперед, пробираться через лесные заросли, сражаться с животными, зараженными черной магией. Он кормился гневом и ненавистью, стал жестоким и бездушным, он стал тем, кто смог выжить. Эти же чувства заставляли его сейчас снова войти в лес, занять первое место на турнире, стать правой рукой Лоренса Эванса, вернуть себе ковен Краон, сослать отца в Виллдэпер, а Адриана – подальше от себя. Или обоих сослать, он не решил.

«Что заставляет их войти в этот ад?» Энн определенно движет… любовь. Она планировала поймать Баку и при помощи его яда вернуть Ревэ из снов. Вот только Баку – большая редкость. Розали движет… непонятно что. Ее мотивация была покрыта мраком, как и она сама. Ей нужно было дерево Ловпу, под которым что-то зарыто. А Жулли просто шла за сестрами. «Кто вообще пустил сюда этот божий одуванчик? Почему ее не оставили в отеле?»

Где-то неподалеку завыла сирена, воздух наполнился криками командиров и, возможно, хрустом чьих-то костей. Очередная тварь вырвалась из леса. Те, кто советовал взглянуть своему страху в глаза и сделать его своим другом, определенно никогда не бывали в Виллдэпере.

Аим сидел не шелохнувшись, он даже не обращал внимания на переполох. По звуку животное было слишком далеко. Аим не отрывал глаз от леса, будто затеял игру в гляделки с нечто, что скрывалось в зарослях, поджидая их.

Наконец Аим закрыл глаза. Он глубоко вдохнул нагревшийся от костра воздух. Его губы горячо зашептали молитву. Раньше он никогда не молился, он видел, как Джей – главнокомандующий отряда – это делал, но сам к этому не прибегал. Теперь он был уверен, что только чудо могло помочь им выбраться из леса невредимыми.

Два года назад в туманном лесу единственное, чего нужно было опасаться – чудовищ, а теперь не только их, но и монстров, скрывающихся в людях. В отряде у Джея, Бена, Вэнса, Дерека, Кори и Аима была общая цель – помочь друг другу выбраться живыми. Теперь все было иначе. Аим, Дуайт и Коум хотят победить, занять первое место, а, значит, предательств не избежать. Либо он их уберет с дороги, либо они – его и сестер Дютэ в придачу.

Аим заметил: чем дольше он молился, тем больше думал о Розали. Он просил за нее больше, чем за себя. «Если с ней что-то случится…». Не успел он закончить мысль, как чья-то холодная рука коснулась его плеча.

– Аим, там нечто на свободе.

– Не переживай, оно далеко, – ответил он, не посмотрев в сторону Энн.

– Некоторые переносят палатки подальше, может, нам стоит тоже?

– Нет необходимости.

– Но ты даже не посмотрел, – заупрямилась Энн.

Аим посмотрел на Говорящую с призраками. Ветер теребил ее черные короткие волосы, на щеках от прохлады появился бордовый румянец, который выглядел, словно два пореза. Она уже успела переодеться в теплый черный костюм, который выдали всем участникам для похода в лес.

Затем его взгляд метнулся в сторону зверя. В темноте, да еще и на таком расстоянии, можно было разглядеть только очертания животного. Похож был на кабана… или это орф? А может, химера? В любом случае это было зараженное животное, а не черный дух, который хотел всех здесь убить.

Разница между животными, превратившимися в чудовищ из-за черной магии, и черными духами – огромна. Животное не пыталось обмануть, не строило планы, как тебя убить, перед этим несколько дней выслеживая, и не запоминало тебя, чтобы найти позже. Черные духи, которых создал Бэзил Нал, были довольно разнообразны. Были духи без плоти, которые искали себе подходящее тело, чтобы в него вселиться. Были духи, которые эволюционировали и приобрели плоть, как Кумо. А были духи без плоти, которые могли менять обличие, например Гианы.

Кумо – одно из самых страшных существ, с которыми ему пришлось столкнуться. Оно кровожадно, умно и очень быстро передвигалось на шести лапах. Выглядело как огромный паук с головой, напоминающей человека. Умело разговаривать… наверное. Аим слышал от него лишь шипение: «Убить, убить, убить». Возможно, оно способно вести диалоги, но точно не стало бы разговаривать с жертвой.

– Это животное, и оно далеко. Если не привлекать внимания, оно на нас не нападет.

– Успокоил, – фыркнула Энн. – Сообщение точно дошло до Розали? Может, попробуем снова?

– В Виллдэпере и в лесу больше нельзя использовать световую магию. Она приманивает тех чудовищ. Но тебе никто не запрещает отправить ей сообщение. На ночную магию животные не слетаются, как стая голодных гиен.

Энн ничего не ответила, в многословности ее не обвинить. Она лишь потупила взгляд, пытаясь показать ему, что понятия не имела, как это делать. Аим и раньше замечал, что Энн в основном разбиралась только в защитных заклинаниях, остальные, даже простые, для нее были скрыты под покровом мрака. Должно быть, обстоятельства жизни заставили ее заботиться о защитных заклинаниях больше, чем о каких-либо других. И наверняка все дело было в призраках, с которыми она так часто контактировала. «Молчаливость она точно переняла от них», – подумалось Аиму.

За эти дни, проведенные с сестрами Дютэ, он немного привык к ночным визардам, даже больше, чем ему бы хотелось.

– Я не силен в ваших заклинаниях, спроси у Коума.

Энн зависла в нерешительности. Затем она покачалась на носочках, заведя руки за спину.

– Спрошу позже. – Энн присела на бревно рядом с Аимом, вытянув руки к костру, чтобы согреть их.

На душе у Аима потеплело. Она предпочла его Коуму. Значит, можно было вычеркнуть из возможных катастроф объединение Коума, Дуайта и Энн против него в лесу.

– Слышал, что, если долго вглядываться в темноту, темнота начнет вглядываться в тебя?

Аим чуть не подавился воздухом. Представлять, что кто-то мог смотреть на него из того леса – невыносимо.

– Не смешно, Энн, совсем не смешно.

– А, по-моему, забавно.

Аим повернулся к Говорящей с призраками, оставив наконец лес в покое. Он задумался. Каково это – постоянно видеть и жизнь, и смерть?

– Много здесь заблудших душ?

– Слишком много.

Что может быть хуже, чем оказаться в туманном лесу? Только если умереть там и стать призраком – вечным заложником этого гнилого места.

– Что их держит?

– У каждого из них свои причины остаться. – Энн помолчала, а затем продолжила: – Я не обращаю на них внимания, пускай думают, что я их не вижу. Иначе от них не отвяжешься. И меня прячет от них кольцо. – Энн выставила руку перед костром, на ее пальце замерцал серебряный полумесяц. – Твоя знакомая Бетс передала мне его сегодня днем.

– Это хорошо. Но проводник из тебя так себе, – подметил Аим.

Энн хмыкнула в ответ.

– Кто бы говорил. Наш проводник грустно смотрит в лес, вместо того чтобы подбодрить команду. Но, когда придет Розали, тебе будет некогда грустить. Она точно что-нибудь учудит: либо нарвется на какого-нибудь сорсиера, либо пойдет в лес на разведку раньше времени. В любом случае тебе будет не до унылых вздохов. Если, конечно, она придет, – тише добавила она.

Уголки губ Аима дрогнули в улыбке.

– Обязательно придет, – поправил он. – Ей необходимо то, что находится в лесу.

Энн подперла ладонью голову.

– Вот бы только знать, что это.

– Она тебе не рассказала? – нахмурился Аим.

– Чему ты так удивляешься? Розали никогда никому ничего не рассказывает, она практически все держит в тайне.

– Розали ищет дерево Ловпу, под ним что-то зарыто.

– Ого, меня она даже в это не посвятила.

– У нее не было выхода. Я помог ей с заклинанием поиска.

– Дело не только в этой тайне. Она отдала тебе кулон. Точнее ты его забрал, но Розали не стала забирать обратно. Между вами есть связь, я ее вижу.

Аим и Энн сидели вместе напротив костра. Вокруг царила тишина. Монстра давно поймали, лишь отголоски взволнованных голосов напоминали о его былом присутствии. Над ними мерцали звезды и полумесяц. Возможно, так действовала ночь – в ее объятиях люди становились слишком разговорчивыми. Или же все дело было в Энн: она знала его, она видела его насквозь, ей было нестрашно открыться.

– Да, кстати о Розали.

Энн вопросительно повела бровью.

– Что она опять натворила?

– Она… Знаешь, Энн, с ней в последнее время что-то неладное. На том этапе она перешла границу.

– Что она сделала? – стальным голосом спросила Энн.

– В ее защиту скажу: там был Гадес.

– Гадес?

– Да, друг Хель. Он вынудил Розали применить черную магию.

Аим знал о Гадесе из дневников Хель, которые он не передал Розали, а оставил у себя.

Глаза Энн округлились. От и так бледного лица отхлынула кровь, сделав ее похожей на призрака.

– Она что?!

Аим продолжал наблюдать за реакцией Говорящей с призраками. Он ждал, что она вот-вот успокоится, примет случившееся и придумает, как усмирить Розали. Однако спустя пару секунд лицо Энн приняло расслабленный вид, который совершенно не подходил к создавшейся ситуации.

– Прости, ты что-то хотел рассказать о Розали?

Аим растерялся.

– Да, и даже рассказал. Помнишь, Гадес, черная магия?

Энн отрицательно помотала головой, из-за чего ее тоненькие черные волосы упали на лицо, как мелкие паутинки.

– Если не хочешь об этом говорить, так и скажи, не нужно притворяться, что…

Аим замолк, не успев договорить. Он вспомнил, как Розали спрятала тайну, перед тем как исчезнуть куда-то вместе с Жулли. «Так вот как ее оставили на турнире. Никто не помнит, что она сделала. Никто, кроме меня». И следом возник вопрос: «Почему она не тронула мою память?»

Мурашки пробежали по коже. Ночной дар Розали мощный и сильный – в этом не было никаких сомнений. Но, когда видишь хрупкую девушку, постепенно забываешь, какая сила в ней кроется.

После их разговора с Энн одно стало кристально ясно – она не поможет найти подход к Розали. И даже Духи не помогут. И, поскольку Хранительница никому не подчинялась, она могла стереть из воспоминаний что угодно, все, что ее душе захочется. От этой мысли Аиму стало не по себе. Розали так безрассудно пользовалась своим даром, и это не могло не пугать.

– Ничего. Забудь.

По лицу Энн проскользнула тень улыбки, причину которой Аим не понял.

– Каждый раз, когда разговор заходит о Розали, твое биополе меняется. Она заботит тебя.

– А не должна?

Аим продолжил вести диалог отстраненно. Из его мыслей не выходил поступок Розали. Да, он не самый законопослушный гражданин, и его не особо должны были волновать ее действия, но одна сверлящая угнетающая мысль не давала ему покоя: «Насколько далеко она может зайти, и ради чего она это все делает?»

Когда-то Аим был честным и благородным человеком с открытым сердцем. Прошлый он сильно бы озаботился этим вопросом, стал бы расспрашивать Розали об этой спрятанной тайне и о случившемся на втором этапе, пытался бы достучаться до нее, понять и вразумить. Вместе они бы нашли выход из положения. Нынешний он закроет на это глаза. Он не мог собрать себя из осколков, что уж говорить о других. Но это предательское чувство так и ныло в груди – чувство тревоги за кого-то другого, кроме себя.

Голос Энн заставил его вынырнуть из размышлений.

– Больше твои чувства ни к кому не проявляются, – ответила она, поджав губы. – Ты ничего не чувствуешь. Таким опустошенным ты пришел в наш дом. Мне было сразу ясно: у тебя нечистые намерения.

Повисла тишина. Аим осознавал это сам, но и подумать не мог, что Энн сможет увидеть такое по биополю. «Кто еще знает?»

– И что изменило твое мнение?

– Ничего. Оно не поменялось. Просто теперь я вынуждена довериться твоему опыту.

– Зато честно.

Когда-то и он доверился опыту чужого человека. И этим человеком был Джей. Аим помнил, каково это – идти навстречу неизвестности, полностью беззащитным и неподготовленным; когда душу обдувал холодок ужаса, а кровь стыла в жилах. На лице же ни один мускул не должен был дрогнуть, чтобы никто, совершенно никто не догадался о твоей уязвимости. Может, Энн тоже просто притворялась, что ей нипочем зайти в туманный лес, найти Баку и выйти из него?

– Так что произошло? Лес украл твои чувства?

– Примерно так, – с улыбкой ответил он.

«Лес не может украсть чувства, он бездушен. Хотя не бездушней тех, кто отправил меня сюда и на самом деле заставил отказаться от чувств».

– И в чем моя сестра так особенна, что смогла тронуть бесчувственного Пиноккио?

Казалось, еще одна шутка Энн – и он добровольно пойдет в лес ночью, лишь бы прекратить этот разговор. После многозначительного молчания Аим ответил:

– Она не бросает. Какой бы она ни была, она не бросает.

На улице Страха, где накатывали худшие воспоминания, когда тени мерещились в окнах, а земля под ногами пульсировала, Розали не сбежала, она осталась с ним, чтобы пройти этот путь вместе. Аим не видел такой силы духа среди крепких парней из своего отряда, не считая Джея. Когда нечто страшное надвигалось, а паника охватывала тело – отряд в большинстве случаев рассыпался, каждый был за себя. Джей – единственный, кто старался их сплотить и настроить на совместную работу по выживанию.

– Ну да, если Розали что-то взбредет в голову, избавиться от нее трудно. – Аим неодобрительно покосился в сторону Энн. – Шутка. Если бы ты прожил с ней так долго, как я, ты бы оценил.

Аим хмыкнул в ответ. Сейчас, перед лицом туманной смерти, Аиму не к кому было обратиться, кроме Энн, а у Энн не было никого, кроме Аима. Общая беда их сблизила.

– Мне кажется, или ты перестала презрительно смотреть на меня? – спросил он.

– Возможно, но помни: я не дам в обиду своих сестер. И, если из-за твоей ошибки кто-то из них пострадает, тебе это с рук не сойдет.

Осколок света перевел взгляд с Энн на лагерь. Его привлекло некое движение. Несколько палаток скручивали и уносили. Похоже, впечатлительные особы не пережили случая с монстром и решили сняться с соревнования тьмы и света. Когда очередную палатку скрутили, Аим увидел идущих за ней – Розали и Жулли.

Предательская улыбка так и расплылась на лице. Сердце ухнуло вниз. С ее приходом вокруг стало светлее, будто кто-то зажег множество ярких звезд. Присутствие Розали смогло озарить даже такое мрачное место.

Энн обернулась.

– Она в летнем платье, модница, – недовольно прокомментировала она наряд Жулли.

Энн вытащила из мешка, который им выдали на группу, черную теплую куртку и пошла им навстречу. Аим вскочил вслед за ней, однако объектом его внимания была совершенно другая персона, та, что помладше, с золотистыми волосами и целым вагоном тайн.

– Оригинально. – Розали подняла в воздух смятую бумажку с выжженным текстом.

– Благодарю, – ответил Аим.

– Что происходит? Почему мы пришли сюда ночью, а не утром? – растерянно спросила Жулли, пока Энн заботливо накинула на ее плечи куртку.

– Коум выяснил, что многие участники придут сюда заранее, чтобы переночевать и выдвинуться сразу, как только солнце встанет. Нам тоже нельзя терять ни секунды дневного времени. Лучше пройти стену из духов задолго до темноты, – ответил Аим, не отрывая взгляда от Хранительницы.

Розали оглянулась на туманный лес. В ее глазах читалось беспокойство.

– Что это у вас? – спросила Энн, показывая на белый самодельный мешок с оборванными краями.

– Осколки царства теней, Кайл передал.

– Какой Кайл? Где вы были? – недоверчиво спросил Аим.

– В доме семьи Грейвс.

– В доме семьи Нуар, – поправила Розали Жулли.

– Там есть некий Кайл? – не отступал Аим.

– Да, Кайл Нуар, – принялась объяснять Розали, активно жестикулируя. – Он… он появился в отражении зеркала, когда моя кровь попала на раму. Каким-то образом ему удалось заколдовать зеркало так, что при попадании крови кого-нибудь из нас он появляется в зеркале, как призрак.

– Может, он был проекцией? – засомневалась Энн.

– Нет, это был действительно Кайл Нуар, – подтвердила Жулли. – Он знал, кто мы, и разговаривал лично с нами. Проекция так бы не смогла.

Энн нахмурилась.

– Кайл – самый младший из Нуаров?

– Да, это тот таинственный юноша, у него был дар, как у Ревэ, – ответила Розали.

– И… и что он сказал?

Розали проигнорировала вопрос Энн. Она развязала мешочек и достала блестящие осколки.

– Они способны убить животное, зараженное черной магией.

Аим внимательно всмотрелся в осколки.

– Полезная штука.

Розали протянула каждому по осколку.

– Так что Кайл еще сказал? – переспросила Энн.

Розали и Жулли как-то загадочно переглянулись.

– Мы поняли, что не так с магией Жулли.

– Энн, помнишь, как на нас напал Бэзил Нал, когда мы шли домой вместе с Хель? – спросила Жулли.

– Да, конечно.

– Бэзил Нал? Он тогда был уже мертв, – вмешался Аим.

– Не совсем, – начала Энн. – Он вселился в какого-то парня, будучи призраком.

Аим приподнял брови от удивления. Он был абсолютно уверен, что история черного мага обрывалась на его смерти. Так она и должна была закончиться, если бы ночные визарды так сильно не любили нарушать границу между жизнью и смертью. История знала мало случаев, когда световые или визарды солнечного затмения и даже обыкновенные визарды оставались на земле в роли призрака, воскресали или пытались каким-то образом дотянуться до живых из мира мертвых. А вот подобных историй с ночными визардами было видимо-невидимо. Из-за этого закрепилась поговорка: «Хочешь стать бессмертным – родись ночным магом».

– Он здесь? В магическом мире?

– Да нет же, Аим. Хель избавилась от него, когда он пришел к ней во Франции, – пояснила Энн. – Так зачем вы это вспомнили? – обратилась она к сестрам.

– Возможно, тогда Бэзил ранил меня черной магией, из-за этого мой дар проявляется неправильно.

Только сейчас Аим понял, что Бэзил Нал даже после смерти повлиял не только на его жизнь, но и на жизнь семьи Дютэ.

– То же самое было с Кайлом, – подхватила Розали. – Кто-то, он не сказал кто, нашел его и ранил черной магией.

– Отлично, – воодушевилась Энн. – И как нам это исправить?

Глаза Энн зажглись, как светлячки. Она переводила взгляд с Розали на Жулли и обратно в поиске ответа.

– Мы не знаем, – замялась Жулли.

– Есть идеи? – спросила Розали Аима.

Возможно, он бы и сообразил, если бы его мысли не были так заняты предстоящей встречей с монстрами.

– Пока никаких, но придумаем что-нибудь, когда выберемся из туманного леса.

Розали вздрогнула и посмотрела вдаль, где виднелись стволы деревьев.

– Или вернемся и спросим у Кайла, – предложила Энн.

– Это он? – прошептала Розали, продолжая смотреть вдаль.

Аим кивнул. Розали наверняка этого не заметила, ведь ее вопрос и не нуждался в ответе, он был риторическим.

– Эй, ребят.

Аим оглянулся и увидел Дуайта с Коумом. Братья солнца и луны – так их прозвали в ковене Ведэтте, хотя они и не являлись кровными родственниками. Аим слышал о них раньше, он знал, на что они были способны, поэтому не стал возражать, когда они присоединились к команде. Однако теперь их присутствие – проблема для них.

Дуайт продолжил говорить, когда подошел ближе:

– Там люди подтягиваются к месту, где нам раздавали палатки и теплую одежду для похода в лес.

– Выдают списки, – продолжил Коум. – Там расписано, что нам надо найти и принести, чтобы пройти этот этап.

– Уже? Они собирались это сделать утром, по крайней мере, так написано на сайте.

Коум пожал плечами.

– Нам это на руку, – продолжил Дуайт. – Возьмем список и отправимся в лес сейчас.

– Сейчас? – опешил Аим. – Вы же шутите? Скажите, что вы шутите.

– Нам и правда стоит пойти туда сейчас. Посмотри. – Коум кивнул в сторону леса. – Пара групп уже отправилась туда.

– Они идиоты, не иначе.

Дуайт подошел ближе к Аиму. Он был ниже, поэтому ему пришлось поднять голову, чтобы посмотреть Осколку света в глаза. Рыжие волосы Дуайта в ночи потемнели до русого цвета.

– Мы будем идиотами, если не пойдем сейчас.

Коум поспешил вмешаться и объяснить спокойнее, чем его порывистый друг:

– Нам выпал шанс воспользоваться дополнительным временем. Если мы и правда хотим выиграть, то следует отправиться в лес сейчас.

– Я предпочитаю остаться живым.

– Испугался? – ядовито спросил Дуайт, сделав еще один шаг к Аиму. Его ноздри раздувались от негодования.

– Просто у меня есть здравый смысл.

– Да что ты. Кто вообще сделал тебя главным? Почему мы должны слушаться тебя?

Аим мог бы начать грустный рассказ о том, как был вынужден выживать в лесу целый год, живя бок о бок с монстрами, но они и так это все знали. Поэтому он заговорил словами Джея, тому однажды тоже пришлось побороться за место командира. Эти слова Джея он запомнил целиком.

– Хочешь стать главным? Взять ответственность за жизни всей команды на себя? Вести их по неизвестным тебе местам? Ты готов идти впереди, подставляя себя первого под острые зубы животного или темного духа? Потому что, если ты так этого хочешь, я уступлю тебе «желанное» место.

Дуайт сделал пару шагов назад и потупил взгляд. То ли на него так повлияла речь Аима, то ли душераздирающий крик, раздавшийся с леса.

Коум нервно сглотнул.

– Выдвигаемся завтра утром, – стальным голосом приказал Аим. – Энн, проводи их до наших палаток. – Он кивнул на Розали и Жулли. – Я, Коум и Дуайт сходим за списком.

Аим задержал взгляд на Розали, перед тем как отправиться в сторону, где выдавали списки. В ушах по-прежнему звучал чей-то крик о помощи. Он, как заевшая пластинка, вновь и вновь раздавался в голове Аима. Ему не давал покоя тот факт, что визарды, которые решили отправиться в лес ночью, не могли зайти в самую глубь за такой короткий промежуток времени. Большинство животных должны были быть за стеной темных духов. Так было раньше. Но на одну группу кто-то напал до стены. «Неужели зараженные животные водятся теперь на границе между Виллдэпером и туманным лесом? Что за бардак творится?»

Он проходил мимо палаток и костров других участников. Когда он только прибыл сюда, то видел всего пару человек, сидящих в одиночестве, не прикрепленных ни к какой команде. Теперь, после нападения монстра, одиночек больше не осталось. Все они присоединились к каким-то группам. За палатками находились, как и прежде, хлипкие деревянные дома, построенные на скорую руку. Крепкие здания здесь не возводились, они быстро рушались после внезапных нападений животных.

Чуть дальше он заметил сооружение, похожее на полевой медпункт холодного голубого цвета. На его крыше был нарисован знак стрекозы с сосудом, наполненным какой-то жидкостью. «Собиратели», – догадался Аим.

Ковен Стеллэр являлся главным поставщиком магических ингредиентов из туманного леса. В их университетах на факультетах медицины учили на собирателей. Название говорило само за себя – они собирали травы из леса. Вот только в южной части Виллдэпера их не должно было быть. Они заходили в лес с восточной части поближе к океану, там было меньше всего темных духов и чудовищ. Заодно они находили чистых животных и выводили их в заповедник, который также построили в восточной части. «Что они делают здесь?» – задался он вопросом, на который уже знал ответ.

– Они пойдут после нас, – уверенно заявил Коум. Он с Дуайтом шел за Аимом, слегка отставая. – Когда участники освободят им путь от чудовищ.

Аим кивнул.

– Мы для них приманка.

«На нас животные бросятся первыми. Конечно, толпа необученных визардов ринется в лес, будет шуметь и всячески привлекать внимание всей живности туманного леса. Собиратели же явятся на более-менее расчищенное поле. Если бы они считали, что участники смогут аккуратно зайти и остаться незамеченными, то не сунулись бы в южный лес».

– Гиены кладбищенские, – выругался Дуайт, всматриваясь в силуэты в одеждах цвета темной волны. У костра сидело пять человек из ковена Стеллэр. Они были весьма расслаблены: смеялись и общались между собой. Их разговор приносило ветром, он звучал как стрекотание. Символ их ковена – стрекоза. Они ее ассоциировали со стихией ветра, бессмертием и возрождением – все то, что ночные так любили.

Аим бывал у них пару раз, до того, как познакомился с Бетс Эйбрамсон. Ему нужны были редкие ингредиенты, а ковен Стеллэр отлично для этого подходил. Правда, продали они ему их за целое состояние.

Так как это ковен торгашей, то на их улицах было полно рынков, где можно было найти самые примитивные травы. Здания у них были в основном из белого камня, а в местах для выращивали травы находились стеклянные теплицы бирюзового цвета. Белый камень и бирюзовое стекло – главные атрибуты улиц ковена Стеллэр.

Символ ковена Нуар – цербер. Элеонора Нуар выбрала его давно, с тех пор он и остался. Ковен Нуар всегда был воинственным. Любые политические вопросы ночных визардов решались именно в нем, все совещания проводились только в присутствии семьи Нуар и на их территории.

Аим отвернулся от ковена Стеллэр. Вскоре он, Коум и Дуайт достигли стойки, где раздавали списки. За столом сидел мужчина, он долго сверял имена каждого участника, который к нему подходил, и только затем выдавал список. Все это происходило долго и мучительно. А очередь к нему была немаленькая.

– Придется подождать. – Дуайт поморщился.

Без лишних слов Аим подошел к столу, минуя очередь.

– Встань в очередь, придурок, – заворчал мужчина.

– Я был у вас работником года, мне можно.

Аим подумал, что имеет право на такое звание, учитывая, что, когда весь его отряд умер, главнокомандующие Виллдэпера не разрешили ему вернуться назад и не присоединили к другой группе. Ему было сказано оставаться там до конца года одному. Иначе говоря, его обрекли на верную смерть. По возвращении Аима назвали живучим гадом. Однако никто не осмелился подойти к нему и лично что-то сказать. О нем ходили разные слухи, даже поговаривали, что это не он, а темный дух, вселившийся в его плоть.

– Ты, – протянул мужчина. – Я помню тебя.

На лице мужчины вмиг разгладились все мелкие морщинки. Он узнал Аима, когда тот подошел ближе и наклонился к источнику света – маленькому светильнику с зажженной свечкой внутри. Этого тусклого света едва хватало, чтобы осветить рабочие бумаги.

– Вот и отлично, – безразлично ответил Аим.

Он коснулся документа, где были перечислены ингредиенты, которые необходимо было добыть. Сверху легла рука мужчины. Он сжал руку Аима и не отпускал. Осколок света заметил: у мужчины отсутствовал большой палец на левой руке. От него несло перегаром, а его кожа была сморщена, как изюм. Волосы седые. Это место высасывало из него жизнь.

– Лес не дает вторых шансов.

– Я тоже, – холодно ответил Аим, вспоминая, через что ему пришлось пройти из-за отца и брата.

Мужчина убрал руку, и Аим смог взять два списка. Один он отдал Дуайту, толкнув бумагу ему в грудь. Не смотря внутрь, Аим сразу двинулся подальше от мужика в форме. Он навевал не самые приятные воспоминания. Когда Аим только прибыл, его избил солдат в такой же форме.

– Работник года, ну и шутник, – хмыкнул Дуайт. – Ты должен был стать лидером ковена Краон. Я помню то время, когда о тебе писали все газеты. Черт тебя дернул гнаться за тем артефактом.

Коум и Дуайт затихли. Это первый раз, когда они подняли тему воровства артефакта. Аим не любил, когда ему напоминали о его жизни до «несчастного случая». Все воспоминания до причиняли лишь боль, а именно ее он и пытался отключить вместе с остальными чувствами. И лучший способ – убедить себя, что никакого «до» никогда не существовало. Есть только лес и месть, больше ничего.

– Вы возвращайтесь к команде, скажите, что выдвигаемся в три часа ночи, – сменил он тему.

Не важно, что они подумают. Свою репутацию он потерял давно, а поскольку восстанавливать ее не собирался, то и тратить время на бесполезные разговоры был не намерен.

– В три? Рассвет в четыре утра, а восход в пять. Ты говорил, мы не пойдем по темноте, – оживился Коум.

– Если не хотим стать кормом, то лучше выдвинуться за час до других участников.

– К чему ты клонишь? – Коум догнал Аима и зашагал возле него.

– Собиратели натолкнули меня на мысль: как только все участники зайдут в лес, то привлекут к себе внимание чудовищ. Мы пойдем в лес раньше, чтобы оторваться от остальных. – Аим остановился на полпути к палаткам. – А теперь передайте информацию другим. Я скоро буду.

Не дожидаясь ответа, Аим направился туда, куда меньше всего хотел – прямо к туманному лесу, к этому прогнившему от смерти и черной магии месту. С каждым шагом силуэт Аима мельчал на фоне высоких стволов, превращая его в крохотную точку. Вскоре он подошел к лесу, плотная стена из деревьев нависла над ним, словно собиралась заглотить. Аим стоял настолько близко, что чувствовал гнилое дыхание леса. Будто он находился напротив открытой пасти некоего огромного монстра. Был слышен треск измученных сухих деревьев, которые тревожил ветер. Туманный лес распадался от черной магии и постепенно гнил. И, к сожалению, ни у кого не было противоядия.

Аим, задрав голову, присмотрелся к макушкам деревьев. Темнота еще не отступила. В таком мраке сложно было увидеть что-либо, кроме веток. Аим долго вглядывался, пока полностью не удостоверился, что ободранные птицы со свисающей кожей отсутствовали. «А это значит одно: рядом нет чудовищ. Эти птицы питаются падалью и слетаются туда, где видят стаю зараженных животных. Они следуют за ними в ожидании, что вскоре кто-то из них откинется. Ты понял, Осколок? Видишь птиц, рвешь ноги из того места», – припомнил он слова Джея. Аим успокоился от мысли, что стая животных не паслась где-то неподалеку, а очутившееся животное в Виллдэпере – всего лишь единичный случай. Теперь время было приступить к следующему этапу подготовки к своеобразному походу. Осколок света сел на потрескавшуюся от сухости землю и вынул дневник, который прочно закрепил на внутренней стороне куртки. В нем он рисовал подробную карту местности, когда находился в лесу как заключенный. Рядом с дневником он положил список с ингредиентами и разгладил его рукой по земле, чтобы избавить от загибов.

Из внутреннего кармашка дневника Аим достал красный фломастер. Пальцем он стал водить по списку и параллельно отмечать на карте те места, где росли те самые ингредиенты. У их группы было преимущество: Аим точно знал из своего опыта, где искать каждую травинку, которую судьи написали. Остальные участники будут руководствоваться ботаническими учебниками вековой давности и картами, которые отрисовали такие заключенные, как он, а в них крылась не совсем достоверная информация.

Указательный палец Аима остановился на последней строчке внушительного списка.

– Проклятье!

На бумаге было выжжено название «Аконит» – ядовитая трава. Его порошок использовался как растворитель заклинаний. На рынке аконит был чрезвычайно редкий. Оно и понятно: на восточной части туманного леса он практически не рос, а на южной Аим видел его за стеной темных духов, именно в том месте, где располагалось гнездо Кумо. Если за год оно расширилось, то аконит, вероятно, будет находиться в самом центре гнезда.

Аконит был отмечен звездочкой – находить его было необязательно, но рекомендовалось, если участник и правда желал быть одним из первых.

Аим так погрузился в размышления, что не услышал шагов, приближающихся к нему. Он очнулся, когда чья-то рука легонько коснулась плеча.

– Чем занят?

Аиму не потребовалась повернуться, чтобы узнать, кто стоял за спиной. Этот голос он узнает из тысячи.

– Составляю доскональный план действий.

– Ты чересчур осторожничаешь.

– Именно поэтому я до сих пор жив, – вполголоса ответил он.

Розали села рядом с ним на землю. Он бы солгал, если бы не признался самому себе, что ее сладкий парфюм вскружил ему голову.

Впервые он увидел Розали, когда она спускалась по лестнице в особняке Дютэ. Ее рука элегантно скользила по перилам, а взгляд, излучающий уверенность и силу, был прикован к нему и только к нему. Тогда он подумал, что не видел никого изумительней и притягательней, чем она. И внутренний голос прошептал: «Она – то, что ты искал». Однако ему удалось затоптать эту искру между ними, как затаптывают огонек в землю, и притвориться, что он ничего не почувствовал.

– Здесь так тихо.

– Это хороший знак.

Розали устремила взгляд в глубь леса, что позволило ему нагло в упор рассматривать ее идеальные черты лица и изгибы тела. Но это продолжилось недолго, поскольку она вернула взгляд назад к Аиму. Ее черные глаза сверкали, как драгоценные камни. В них отражались две маленькие луны.

– Я должна извиниться.

Должна? А разве нужно? Он бы простил ей все. И уже простил. Возможно, так влиял на него ее парфюм или елейный голосок.

– За что?

– За то, что случилось там, в темноте, где был Гадес.

– Эта была не ты. – Аим отрицательно покачал головой. – Розали, ты перешла границу и попала в место, где открывается темная сторона человека. Ты уже была обречена, когда пошла туда за Гадесом. Да и он подстрекал тебя на черную магию. Тебе было не выпутаться.

– Если бы не ты, – перебила Розали. – Но это не извиняет тебя от скрытых тайн. – Обвиняя, она ткнула в его грудь пальцем.

Аим усмехнулся. Розали была бы не Розали, если бы после извинений не нашла, за что его уколоть.

– Тогда мы квиты. И прощения никто не должен просить.

– Да, наверное, так.

Розали сладко зевнула и облокотилось на Аима, положив голову ему на плечо.

Сердце замерло, а затем ускорилось в несколько раз.

– Что такое асфодель? – Розали ткнула на первый ингредиент в списке.

– Асфодель часто используется для заклинаний забвения на короткое время. Его свойства часто путают с призрачной орхидеей. – Аим показал на пятый пункт. – Призрачная орхидея может скрыть предмет или вещь. Именно под ее воздействием спрятали то, что ты ищешь под деревом Ловпу, поэтому ты не могла отыскать ту вещь при помощи простого заклинания поиска.

– А это?

– Лавр. Его отвар выпивают для ощущения героизма. Действует недолго, но эффективно. Им любят баловаться школьники и студенты первых курсов, когда не хватает храбрости пригласить девушку на свидание. За один листик они готовы продать целое состояние.

Розали рассмеялась.

– Вот это мне знакомо. – Она показала на шестой пункт.

– Верно. Зелье с примесью мака сомниферума помогает ночным связаться с призраками.

– А его порошок годится в роли усилителя, – дополнила Розали. – Аконит мне тоже знаком. А вот это что?

– Трава веритас, иначе говоря – трава правды. Один укус – и собеседник не сможет солгать.

Розали подняла голову и прошептала последний оставшийся ингредиент в списке:

– Мирт.

Ее дыхание обожгло шею, отчего Аиму стало сложнее сосредоточиться.

– Вот это самое интересное. Миртовые венки или букеты были обязательны при проведении свадеб в магическом мире. Его лепестки кидали в фонтан или другие водоемы, над водой читалось короткое заклинание «Amica mea venit». Тогда в воде отражался образ того, кого на самом деле любит тот, кто кинул листья мирта. Если образ совпадал с женихом или невестой, то бракосочетание заканчивалось клятвой вечной любви с обеих сторон. Также листья мирта измельчают, и их жидкость используют для омоложения. Еще из эфирного масла готовят благовония.

– И зачем он понадобился судьям?

– Когда лес заразился черной магией, мирт стал редким товаром и практически исчез. Нет, в туманном лесу его много, вот только он весь прогнивший. Найти чистый тяжело. Я думаю, его внесли в список, потому что если кому-нибудь удастся, то находка послужит весточкой из прошлого, к тем временам до восстания Бэзила Нала. Миртовая весточка воодушевит визардов.

– Кто же знал, что в душе ты поэт.

Аим усмехнулся в ответ. Розали слегка отпрянула от него. Их лица оказались на расстоянии нескольких сантиметров. Так она и замерла, совершенно неподвижно. Аим опустил взгляд на ее пухлые губы. Она близко и в то же время была далеко.

– Я знаю, что из-за тебя Виолу убрали из турнира.

– Она бы не позволила тебе победить.

– Ты так беспокоишься обо мне… Кто мы друг другу? – прошептала она ему в губы и наклонилась ближе.

– Мм?

Близость казалась невыносимой. Ее дыхание, ее тепло сводило его с ума. Он потянулся к ней, но она отстранилась.

– Ты не ответил.

Аим не знал, что ответить. Раньше он бы сказал ей, что угодно, что она хочет услышать, лишь бы она привела его к некроманту. Теперь он больше не уверен: его чувства – притворство или нет. Его тянуло к ней. Она оживляла в нем чувства, которые раньше приносили лишь боль. С ней он чувствовал себя живым. Но вместе с этим просыпался и страх, страх открыться чувствам, ведь однажды он уже был предан; и страх потерять ее. Они отправлялись в опасное путешествие, что угодно могло случиться. Ставки были слишком высоки.

Аим вновь затоптал огонек вспыхнувших чувств. Его глаза похолодели, и Розали не могла этого не заметить.

– Сможешь поцеловать, когда разберешься в себе.

Розали оттолкнула его, грациозно поднялась на ноги, как она обычно умела, и быстрым шагом пошла в сторону палаток. Аим не стал ее останавливать, она права: сперва ему нужно было разобраться в себе.

Глава 26. Аим

Почти до трех часов ночи Аим сидел напротив леса, вслушиваясь в тишину и перелистывая старый дневник, вспоминая опасные растения и места обитания животных или духов, которые его отряду удалось обнаружить. Он предпочел не спать, чтобы убедиться, что никакого движения в лесу за это время не будет. Аим проводил по несколько дней без отдыха в лесу, что ему одна бессонная ночь? Заодно он приглядывал за их палатками, чтобы никто не украл их запасы. В эту ночь многие участники не спали, оставаясь начеку, ведь произойти могло все что угодно: например, кто-то мог решиться украсть важное оружие, а то и жизнь конкурента.

К отряду Аима вряд ли кто-то подойдет. Кто захочет переходить дорогу черному магу, да еще и враждовать с наследницами Хель Дютэ? Но на всякий случай он сел боком, чтобы ему открывался вид и на лес, и на палатки.

– Ровно без двадцати три, – прошептал Аим, посмотрев на карманные часы – нужная вещь, когда отправляешься в лес.

Аим неспешно дошел до их стоянки. Костер так и горел, согревая воздух. Аим расстегнул замок на первой палатке, точно зная, чья она.

– Розали, подъем!

Розали сладко потянулась. Аим подметил, что она мило смотрелась с растрепанными волосами.

Осколок света расстегнул следующую палатку.

– Энн, вставай!

И так он поднял всех, правда, у него были сомнения насчет Коума и Дуайта, но он решил все-таки их разбудить – в крайнем случае они пригодятся в качестве наживки.

После он вернулся к собранным рюкзакам. Внутри каждого лежала вода, еда, травы, ножи, аптечка и пара смешанных зелий. У Аима с собой был арбалет со стрелами. Ему категорически было запрещено пользоваться световой магией, и вся его защита – зелья, нож и арбалет. Что в рюкзаках у Коума и Дуайта, никто не знал. Они наполняли их сами.

Розали первая подошла к Аиму, уже готовая к походу. Она переоделась в черный костюм, который выдали всем участникам. Они были достаточно удобны: черный не будет выделяться в лесу, к тому же костюмы были сделаны из плотной теплой ткани.

Аим протянул ей рюкзак.

– Ты не ложился?

– Наблюдал за лесом.

Розали оглянулась на лес, мирно шелестящий вдали.

– Зачем? Боялся, что убежит?

Аим опустил взгляд и улыбнулся.

– Скорее, что догонит. Между прочим, я переживал за твою безопасность, могла бы просто поблагодарить, а не подшучивать.

– Я бы предпочла, чтобы ты лежал рядом, – как бы между делом сказала она.

Розали прошла мимо Аима, специально задев его руку. Осколок света внимательно проследил за ней, пока она шла к Энн и Жулли.

– Все готово, – раздался голос Дуайта над ухом.

– Тогда вперед.

Аим махнул сестрам Дютэ, чтобы они следовали за ним. Он надел рюкзак и повесил на правое плечо арбалет. Костер потушил Коум при помощи заклинания.

– Во сколько мы вернемся сюда? – спросил Дуайт.

Сестры подошли достаточно близко, чтобы слышать разговор.

– В смысле? – не понял Аим.

– Нам дали три дня, чтобы найти все травы. Каждый день мы будем возвращаться назад в лагерь, ночевать и снова отправляться в путь. Так во сколько мы вернемся сегодня?

– Солнце заходит примерно в полдевятого, а полная темнота наступает где-то в полдесятого, – дополнил Коум.

– Оу, нет, мы не вернемся сегодня.

Аим не видел Коума и Дуайта, так как те шли позади, но был абсолютно уверен, что они переглянулись между собой.

– Что значит не вернемся? – уточнила Энн.

– Мы переночуем в лесу. Так будет проще, поверьте. И если не будет никаких препятствий, то мы выберемся из леса через два дня со всеми травами.

– Но ведь ты не хотел идти туда ночью! – возмутился Дуайт.

– Одна дело – шататься по лесу в ночное время, когда хищники начеку, а другое – тихо замереть в укромном местечке.

Аим остановился перед туманным лесом.

– Все будет хорошо, – заверила Энн.

– Я так не думаю, – ответил Аим.

Хорошо – это было не про туманный лес. Аим развернулся к группе лицом и, идя спиной к лесу, перечислил правила:

– Никакой световой магии. Никаких криков и визгов. Услышите шорох – замрите. Никаких резких движений. Если увидите монстра или духа – даже не моргайте, не поворачивайтесь спиной. И не вздумайте моргать.

– Ты уже говорил, – подметила Энн.

– Помните: они очень быстрые.

Аим вновь повернулся к лесу лицом и уперся в колючие засохшие заросли. Он провел поздний вечер и ночь один на один с лесом, со своим злейшим врагом. Он готовился зайти туда вновь, представлял, как его руки снова дотронутся до шероховатых сухих деревьев. Но всего это оказалось ничтожно мало. Он, как и прежде, был не готов к роковой встрече с давним убийцей всего хорошего в нем.

Казалось, воздух покидал легкие и не собирался возвращаться. В висках застучала кровь, перед глазами поплыли тени от деревьев и смешались в сплошное черное пятно. В ушах зазвенел крик убитого духом Гианой отряда. Это произошло по его вине.

«Я мертвый, кто-нибудь, помогите мне вздохнуть», – возникла у него мысль, когда Кумо набросился на него и прокусил руку, оставив черный шрам. Тогда он был на волоске от смерти. Сейчас он ощущал себя так же, хотя Кумо скрывался где-то в глубине леса.

В горле пересохло, однако он заставил себя сказать:

– Вперед, у нас мало времени до рассвета.

– Вообще-то целый час, – поправил Коум.

«Он что, ходячие часы?», – недоумевал Аим.

Аим заставил себя двигаться вперед. Первые шаги давались совсем тяжело, будто на ноги повесили железные кандалы. Голые ветки цеплялись и царапали куртку и лицо. В каких-то местах были видны проломы – свидетельство, что здесь побывало чудовище, когда бежало в Виллдэпер. В лесу холодно, веяло влажной прохладой. И это место казалось совсем безжизненным. Но это только на первый взгляд.

Пройдя еще немного внутрь леса, Аим оглянулся и посмотрел на залитые тенью лица сестер Дютэ. Они держались вместе, шли стройно друг за другом. По бокам, сквозь ветки, пробирались Коум и Дуайт.

– Когда будем подходить ближе к полю, сядем передохнуть и заодно поищем асфодель.

Из-за холода из его рта вырвался пар.

– Асфодель – это что? – спросила Энн.

– В основном используется для заклинания забвения. Оно стирает воспоминания на короткое время. Чтобы стереть на долгое время, во все времена обращались к Хранителям тайн.

Розали догнала Аима. Здесь лес стал реже, поэтому они смогли идти рядом.

– Как он выглядит?

– Темно-зеленый безлистый стебель, на конце крупные белые или желтые цветы с пурпуровыми полосами, собранные в колос.

Аим достал дневник, открыл страницу и показал Розали зарисовку.

– Ты нарисовал?

– Вот этот рисунок не мой, он Корин. У него получается рисовать… Точнее получалось. – Аим захлопнул дневник и вернул его на прежнее место.

Его смутило, что он заговорил о Кори, как о живом. Здесь, в лесу, воспоминания об отряде оживали, и казалось, что они до сих пор были где-то рядом, просто заблудились в полях и рощах… Вечные заложники леса. Возможно, это от того, что их духи до сих пор витали где-то в лесу, и Аим это прекрасно чувствовал.

Шипящий голос Дуайта раздался неподалеку:

– Темно, хоть глаз выколи, – ругался он. – Как нам увидеть асфодель? Может, фонарики включим?

– Плохая идея. Привлечем живность. Дальше мы выйдем в поле, там будем искать асфодель под лунным светом. И не вдыхайте его запах.

– Почему? – полюбопытствовала Жулли.

– Вызовет временную амнезию.

– Занятное растение, – прокомментировала Розали.

– У него есть легенда.

Ее глаза засверкали сильнее в отблеске луны.

– Расскажи, – с нетерпением попросила она.

Аим не мог не заметить, как ей нравилось все, что было связано с магией и магическим миром. Она принадлежала этому миру, не Франции, не Лиону, а именно этому миру.

– По легенде асфодель рос на лугах подземного мира, где блуждали тени умерших – заблудшие души. Они не доходили до Врат в иной мир, предпочитали остаться из-за своих неоконченных дел и случайно забредали на луг, где рос асфодель, и подвергались забвению прежней жизни. Его запах распространился на весь луг, поэтому каждый призрак, который ступал на поле, оказывался обреченным на потерю памяти и вечное скитание по земле. Без памяти они не могли завершить дела и, соответственно, не могли отправиться в иной мир через Врата. Заблудшие души ходили по земле, пока их личность не стиралась в пыль, а от них не оставались лишь тени. Говорят, там, где растет асфодель, находится целое живое кладбище из призраков.

– А нет в запасе историй пожизнерадостней? – поинтересовался Дуайт. – Или тот, кто живет с хромым, сам научится хромать? – припомнил он пословицу.

– К чему это?

– Ну, ты постоянно проводишь время с ночными.

– А ты разве не ночной?

– Только маленькая часть меня! И она не в счет, – огрызнулся он в ответ.

Можно было бы уступить и продолжить идти в тишине, но Аиму стало интересно, как Дуайт ответит на следующий вопрос:

– Допустим. А что насчет Коума? В нем только маленькая часть от светового визарда, он процентов на девяносто ночной.

– Он световой!

Аим оглянулся на Коума. У него под глазами пролегли синие круги, кожа была слишком бледной. «Световой… конечно… в нем столько же света, сколько жизни в мертвеце». Взгляд у него был отстраненный, как и у всех ночных. В таком свете да еще и издалека его запросто можно было принять за фантома. Конечно, частичка световой магии в нем была, все-таки он был визард лунного затмения. И как от ночного от него было толку мало, вряд ли Коум изучал много ночных заклинаний. Но можно ли его за это винить? Ночные визарды в магическом мире находились чуть ли не в изгнании, и всякий, кто мог притвориться не ночным, так и поступал.

– Ну да, – кратко ответил Аим.

– У тебя какие-то проблемы с нами? – возмутилась Розали.

Она остановилась в ожидании объяснений Дуайта.

– Ничего личного, но всем известно, что световые сильнее. К тому же мы не встреваем в неприятные истории с призраками.

– Сильнее? Да я легко могу уничтожить тебя.

Аим поспешил унять Розали. Он схватил ее за руку, а Дуайту напоследок сказал:

– Сочиняет.

Аим отмахнулся от слов Розали, как отмахивались от назойливого комара. Он не сомневался в ее способностях, но меньше всего сейчас было нужно, чтобы Дуайт увидел угрозу в Розали.

Аим потянул Розали за собой и прижал ее так крепко к себе, как только смог.

– Не время показывать клыки, – прошептал он ей на ухо.

– Так и должно быть? – раздался голос Энн.

Говорящая с призраками смотрела на верхушки веток.

– Фу, что это? – с отвращением спросила Жулли.

Аим уже знал, что увидит, когда посмотрит наверх, поэтому не торопился поднять голову.

– Это что, птицы? – продолжила Энн.

– Не привлекайте их внимания, – твердо проговорил Аим.

Он поднял голову и увидел мерзких существ практически на каждой ветке ближайших деревьев. У птиц местами отсутствовали перья, открывая взору гниющее мясо. Птичья стая летела с южно-западной части.

– Коум, сколько времени до восхода?

– Тридцать минут.

– Пойдем в окружную.

– Мы потеряем время, – недовольно подметил Дуайт.

Осколок света осторожно подошел к одному из деревьев, на котором сидели зараженные птицы. Он провел пальцем по коре – на ней были свежие толстые царапины, они еще не успели покрыться ни мхом, ни землей.

– Кабан, – озвучил Аим свое подозрение. – Может, один, а может, там целая стая. Обойдем это место и достигнем луга.

– Может, лучше пойдем другой дорогой? – заволновалась Энн.

– У нас нет времени. Скоро рассвет, а на рассвете мы уже должны проходить стену из темных духов.

– Чего? – Энн вскинула брови.

– Не заморачивайся, потом объясню. Кабаны не ночные хищники, сейчас они развалились под каким-нибудь деревом и спят. Мы можем спокойно обойти их. Только без разговоров.

– Ты уверен? – спросила Говорящая с призраками.

Он провел с ней достаточно времени, чтобы немного узнать. Сейчас она смотрела на его биополе и проверяла слова на ложь.

– На восемьдесят процентов. А теперь пойдем. Скорее.

Аим снял арбалет с плеча и понес в руках, держа наготове. Стаю с такого ракурса было не видать – значит, она была не так близко к ним. «Что кабаны делают так близко к границе с Виллдэпером?»

Как он и говорил, они прошли мимо опасного места без приключений. Конечно, Аим мог бы повести их по другой дороге в обход, но кто сказал, что там будет безопаснее?

«Туманный лес – не матушка природа. Он не дает тебе ничего для жизни. – Читал нотации Джей, когда точил нож о камень. – Его воды и земли кишат чудовищами. Все его пути опасны. Практически все в нем давно прогнило от черной магии. И он ждет, чтобы заглотить и тебя живьем».

– Это он, тот самый луг? – поинтересовалась Розали, когда они вышли из тесного леса на просторное поле.

– Похоже на то, – прокомментировал Дуайт.

Аим украдкой кивнул. Дуайт, Коум, Энн и Жулли двинулись к полю. Осколок света оперся о дерево, чтобы перевести дыхание. Он сделал это, он довел их до луга, минуя стаю кабанов. Они дошли сюда без препятствий, на них никто не напал. Не пришлось применять ни одно зелье или стрелять из арбалета. Аим глубоко выдохнул. Он поднял глаза на залитый лунным светом луг. Осталось несколько минут до рассвета, а это время, как известно, было самое темное.

Розали оперлась о соседнее дерево. Она была встревожена, впрочем, как и все. Аим достал из рюкзака вещь, которая им точно пригодится для поисков асфоделя.

Розали обратила на него внимание.

– О, магический мешок. Для чего он?

– Это не магический мешок, а светлячки. – Аим не переставал удивляться «познаниям» Роуз в магии.

– Ты принес жуков с собой? – еще больше изумилась она.

Розали подошла ближе, показывая своим видом, что хочет заглянуть внутрь. Аим развязал для нее серый мешок.

– Это… Серые камни.

– Пока. Смотри. – Он загреб мелкие камушки рукой и бросил их в поле, как бросали семена пшеницы.

Над травой поднялись желтые маленькие огонечки, похожие на светлячков.

Розали ахнула в изумлении.

– Можно я?

Аим передал ей «магический мешок». Розали так же загребла камушки и бросила в поле. Теперь огоньков стало больше. Она рассмеялась.

– Что это?

– Светлячки, не настоящие, конечно, но так их назвали.

– Из чего они сделаны?

Аим пожал плечами.

– Главное, что их свет не привлечет ни одно животное, и мы спокойно найдем асфодель. Светлячки – единственный допустимый свет в столь мрачном месте.

Они были созданы кем-то из световых визардов, в камни вложили кусочки света, которые активировались при ударе. С Розали он не стал делиться этой не такой уж и важной информацией, чтобы не убить магию момента. Он хотел подарить ей хоть какой-то сказочный эпизод в этом беспросветном месте.

– Знаю, странно говорить такое в туманном лесу, но выглядит красиво: желтые огни на темно-зеленой траве.

– Кто же знал, что ты поэт, – поддразнил он ее же словами.

– К твоему сведению, я знаю наизусть пару десятков стихотворений и отрывков из знаменитых романов. – Розали игриво повела плечом, наклонила голову и часто заморгала.

– В театре обучили?

– Ага.

Аим захотел узнать побольше о ее прошлом, что ее сделало такой, какой она являлась сейчас: раскрепощенной, искренней, с сердцем, что было способно впитать океан тайн.

– Я помню, ты так и не сыграла главную роль.

– Я нашла другую, более важную.

– Ты имеешь в виду роль наследницы Хель Дютэ?

Было видно, что она была не готова говорить на эту тему, ее не так просто было вывести на откровенный разговор.

– Возможно. – Розали молча одной рукой зацепилась за дерево, другую она оставила в свободном полете и совершила полукруговое вращение вокруг оси. Аим стал препятствием для полного вращения вокруг дерева. На него она наткнулась, как только сделала полуоборот. Осколок света тут же подхватил ее одной рукой за талию и притянул к себе. Он чувствовал ее тепло.

– Ты скучаешь по Франции, по театру? – не перестал он расспрашивать.

Розали улыбнулась, в ее глазах мелькали искорки.

– И чем я тебя рассмешил? – не понял он.

– Ты не даешь мне заскучать: то секреты воруешь, то дневники моей семьи прячешь.

– Значит, со мной тебе весело.

Аим сильнее притянул Розали, их губы почти соприкоснулись.

– Не то слово.

Розали игриво оттолкнула его и задорно рассмеялась. Вдруг она побежала по лугу в сторону сестер, отдаляясь от него все дальше и дальше. Те светлячки, которых она лично бросила на землю, полетели за ней. Остальные, которых бросил Аим, остались рядом с ним. Ее смех, похожий на звон маленьких колокольчиков, крепко засел в его голове, пробуждая внутри детскую, давно забытую радость. Чувства снова проросли в его сердце, и оно забилось в такт ее быстрым шагам. Когда он смотрел на нее, то в душе царили теплота и трепет. Но стоило ему чуть сместить взор с Розали на туманный лес – грозовые тучи и шторм из боли и воспоминаний нахлынывали с новой силой. Она – его ориентир, его свет в океане бедствий. Когда он смотрел на нее, то все вокруг меркло. Она – светлячок, единственный допустимый свет во мраке его сердца. Возможно, если бы он не был столь занят местью, то понял бы это раньше.

* * *

Найти асфодель оказалось не так сложно. Когда светлячки Розали озарили луг, то стало ясно, что они были рассыпаны по всему полю. Жулли любила любые цветы, и она особенно трепетно отнеслась к магическим. Она аккуратно собирала их для всей команды, Коум шел рядом и помогал. Внимание Жулли особо привлекло то, как цветы стройно тянулись в сторону луны, ничуть не сгибаясь.

Вскоре на горизонте взошло яркое солнце. Тоненькая линия, тянущаяся с востока, постепенно становилась ярче и ярче, сжигая ночь дотла.

Аим закрутил пробку на бутылке с водой и убрал ее в рюкзак. Затем раскрыл серый мешочек и собрал всех светлячков назад.

– Рассвет, – объявил он, когда спустился на луг. – Проныры-участники скоро отправятся в лес, – пропел он мелодичным голосом. – Чем скорее уберемся за стену темных духов, тем больше шансов не попасть в месиво.

Энн развела руками, мол, она так и не поняла, про какую стену он все говорил. Она убрала еду в рюкзак и встала с травы вместе с Розали.

– Наконец-то теплее станет. Все ноги и руки отморозила, – сказала Говорящая с призраками, глядя вдаль в сторону восточной части леса, где находился океан и поднималось солнце.

– Вот только для Жулли это не особо радостная новость, – ответила Роуз.

Они обернулись на сестру, которая в это время весело болтала с Коумом.

– А они подружились, – подметила Энн, присмотревшись к их биополю.

Коум раскрыл ладони и аккуратно поднес к губам, будто держал в них нечто жидкое и боялся разлить. Он вдохнул поглубже и сильно подул, как обычно сдували снег с ладошек. От его дуновения полетели маленькие мотыльки, состоящие из дыма. Они облепили Жулли дымчатыми крыльями, она в ответ рассмеялась и попыталась от них отмахнуться. От этого ее кожа немного засветилась лунным светом. Со стороны было похоже на подсвеченный изнутри фарфор. Как только мотыльки касались ее, то таяли, как кристальные снежинки. «Она случайно задействовала свой сломанный лунный дар», – догадался Аим.

Дуайт скривился от этой картины. Видеть, как его лучший друг использовал ночную магию и играл с наследницей Хель, для него было омерзительно.

– Жулли, осторожно! – крикнула Розали. – Твоя магия…

– Розали, кричать в лесу строго запрещено, – напомнил Аим.

Она, не обращая на него внимания, не сводила глаз с сестры.

– Ей может стать плохо, и тогда нам придется переждать час, а то и два, – объяснила Энн.

– Вот этого нам не надо.

* * *

После сбора они вместе отправились дальше в путь. Перейдя поле до конца, визарды вновь вошли в густую чащу. И снова их окружили сырой воздух, чахлые деревья и предчувствие худшего.

Влажная трава от утренней росы намочила нижнюю часть брюк и обувь. От пробивающегося сквозь ветки света возник туман и окружил их плотным кольцом. Аиму стало сложнее искать правильное направление, потому что теперь он не видел наличие или отсутствие свежих следов хищников.

Энн, как ни странно, расслабилась, если так можно было назвать внезапные магические тренировки. Она захотела научиться у Коума той самой магии, которую он показал в поле – придавать форму теням. На вопрос Жулли, чего она пыталась добиться, Энн ответила, что со временем у нее получится заострять тени и использовать их для защиты. «Конечно, зачем еще она бы стала так заморачиваться. Ее интересуют только защитные заклинания».

Розали шла рядом с Аимом в тишине. Похоже, как часто это с ней случается, она погрузилась в свои мысли.

Аим нарушил тишину первый.

– Почему не присоединишься к тренировкам на заднем ряду?

– Нет желания.

Если Энн всегда думала о безопасности, то Розали, конечно, о зрелищности. Она доведет до идеала любое магическое заклинание, которое сможет кого-то поразить, до остальных ей не было дела. Аим, прекрасно понимая это, знал, на что именно надавить.

– Тебе бы не помешало.

– На что ты намекаешь? – в ее голосе слышались зачатки возмущения.

«Отлично, она на крючке».

– Сорсиера, которая не обучена простейшим заклинаниям, никого не поразит.

На самом деле, это заклинание было далеко не простейшее, но Розали об этом было знать необязательно.

– А визард, который толком не умеет выговаривать слово «сорсиера», подавно не может никого удивить, – фыркнула Розали.

Ее детская обида позабавила его, и он не смог сдержать смех.

– О, а теперь ты смеешься надо мной.

Розали замерла на месте, и Аим остановился вместе с ней, осторожно наблюдая за ее движениями. Она сложила ладони на уровне груди и сделала пару резких движений, потерев их друг о друга. Дым между ними вспыхивал и угасал. Примерно так зажигают спичку о коробок: пара неудачных попыток, но затем появляется искра, а следом огонь. Так и с Розали: пару раз дым в ее ладонях пропадал, но на четвертую попытку он полностью устаканился. И пока он не успел потерять свою форму, Розали поднесла ладони к глазам и одним резким движением высвободила заостренный дым. Тень долетела до ближайшего дерева и разрезала его наполовину. Этого хватило, чтобы засохший дуб с треском повалился на землю. После падения земля и пыль поднялись в воздух, отчего Аим закашлялся. Что ж, за ее безопасность он может больше не переживать, а вот за сохранность человека, случайно ее напугавшего – вполне.

– Впечатляет. Ты впечатляешь.

– Я не планировала ронять дерево, – с испугом ответила она.

– Ага, самоконтроль у тебя хромает.

Аим вспомнил, как в университете им говорили, что у каждого визарда свой магический почерк. Любые заклинания проявлялись немного по-своему, исходя из того, кто их произносил. Как сама Розали, ее магия была неконтролируемая и яркая. Чтобы обуздать ее, ей придется самой измениться: научиться контролю.

– Вот только миссия не шуметь провалена, – заметил Дуайт.

– Да, уберемся отсюда побыстрее.

– Животные могут прийти? – уточнил Коум.

– Вряд ли, к звукам падающих деревьев они не восприимчивы, а вот духи могут заинтересоваться.

Поспешно они продолжили путь. Становилось ветренее – значит, они были на правильном пути.

– Помнишь, ты коснулся головы Адриана на первом этапе, и он отключился? – спросила Розали, как только они оторвались от места, где упало дерево.

«Чего это она вдруг?»

– Помню.

– Как ты это сделал?

– Чудо.

– Научи, – протянула она молящим голосом.

– Никогда.

– Да почему?

– Для своей же безопасности. – Аим вспомнил срубленное по случайности дерево. – Не хочу, чтобы моя голова взорвалась, когда ты будешь тренироваться.

– А ты не стой рядом, – посоветовала она.

– Так не пойдет.

«Сейчас будет еще один магический трюк: я превращусь в занудного сварливого Аима, – мысленно вздохнул он. – Почему с ней меня так часто посещают правильные мысли?»

– Сильная магия требует огромной ответственности, Розали. Но кому, как не тебе, об этом знать.

«Должна знать, вот только ты не особо берешь ответственность за свои поступки, будучи Хранительницей тайн», – мысленно добавил он.

– Когда ты успел стать таким серьезным? Очевидно, это дурное влияние Энн. Мне не следовало оставлять тебя с ней наедине.

– Я все слышу! – заявила Говорящая с призраками.

Аим покосился в сторону Розали. «Я, возможно, и был бесчувственным, но не идиотом же. Я что тогда не стал бы, что сейчас давать в руки ребенка бомбу, которой он сможет травмировать как себя, так и других. Да ты и не осилишь такое заклинание».

– Начнем с чего-то простого?

– Например?

– Подними листья с земли в воздух. При помощи магии, конечно, – подмигнул он.

После нескольких провальных попыток Розали дернула плечом, фыркнула носиком и демонстративно отошла к Жулли. Осколок света остался доволен.

* * *

Ветер усиливался с каждой секундой. Черные иссохшие деревья, как старые музыканты, устало пошатывались из стороны в сторону.

Поток воздуха был слегка окрашен в темный свет, будто кто-то капнул чернила в прозрачную воду. У команды не осталось сомнений: этот ветер возник неспроста – еще одна аномалия туманного леса. Первая встревожилась Розали. Она уже сталкивалась с искусственным ветром, задувающим из потустороннего мира. И она не ошиблась – ветер был в точности такой же, как в выдуманном мире второго этапа.

– Ветрено, – начала разговор Розали, когда снова подошла к Аиму.

– Значит, мы на правильном пути.

– На пути куда?

– К стене темных духов, я же уже говорил. Ты случайно не понюхала белый цветок, напоминающий асфодель? – шутливо спросил он.

– Ты так и не объяснил, что это, – напомнила Энн, услышав их разговор.

Стена темных духов – настолько известное место, что Аим даже не задумывался, что о ней мог кто-то не знать. Популярное место, весьма привлекательное для экстремальных туристов, которые покупали билет в туманный лес – это было запрещено, однако всегда находился какой-нибудь военный, которого было легко подкупить.

– Аим, пожалуйста, что это за стена? – напряглась Розали после его продолжительного молчания.

«Дурной сон», – мысленно ответил он.

– Ничего такого, о чем стоит беспокоиться, – заверил он. – Вы знаете о духах в туманном лесу? – Как и ожидалось, сестры Дютэ отрицательно покачали головой. – Бэзил Нал создал их из темной магии во время восстания. Говорят, что он использовал заметки Нуаров из арсенала Хель и соединил души заблудших призраков с черной материей.

– Но ведь так и не нашли доказательств, что Хель сотрудничала с ним! – запротестовала Энн.

– Я знаю, просто рассказываю вам всю историю целиком. Бэзила казнили, а темных духов сослали подальше от людей в лес. Там они мутировали. Их черная магия заразила лес и животных. Одни духи в итоге обрели плоть и стали как Кумо. Иные ходят без плоти и могут принимать разные обличия. Третьи недостаточно сильны, чтобы принять форму, но и недостаточно слабы, чтобы вовсе исчезнуть, – летающие темные тени. Они кишат в определенном месте, которое простирается по всему периметру туманного леса. Его нельзя обойти, только пройти насквозь. Угадайте, как назвали это место? Правильно – стеной темных духов. Плюс в том, что животные изредка переходят ее. Минус – визарды тоже.

– Насколько там опасно? – поинтересовалась Розали.

– Для нас там вообще не опасно.

– И как тебя понимать?

– В рюкзак каждого я положил пучок шалфея и коробок спичек. Их запах отгоняет их. Да, способ примитивный, на уровне прикладывания подорожника к ране, но работает.

– Что будет, если попытаться пройти без шалфея? – спросила Жулли.

Аим остановился и оглянулся на нее.

– У нас есть шалфей.

– Да, но если бы не было? Мы бы просто не смогли пройти и проиграли?

– Темные духи без плоти стремятся завладеть хоть каким-нибудь телом. Они нападают с целью вселиться в визарда. Их присутствие в теле отравляет человека, чем-то похоже на интоксикацию. Они сводят с ума и потом завладевают телом окончательно.

– Значит, ни один сорсиер туда не пойдет без шалфея, правильно? Было бы глупо пойти туда без него.

– Эм… Да… Наверное, так. – Аим уловил беспокойство во взгляде Жулли. – Не переживай, стена темных духов не так страшна. Оглянись вокруг, мы уже находимся в ее радиусе. Видишь, здесь ветер слегка черного цвета? Так вот, это не ветер, а те самые духи, только они так слабы, что мы их не чувствуем и особо не видим. Когда подойдем к середине стены, увидите их отчетливо.

Команда оглянулась вокруг. Возможно, они и раньше замечали, что эта часть леса выглядела мертвее остальных, но не придавали этому значения.

Шаг за шагом ветер становился сильнее, как и духи. Солнце уже до конца прогнало ночь и заняло место высоко в голубом небе. По пути практически никто не решался завести разговор. Только один раз Дуайт спросил Аима:

– Почему ты не хотел проходить стену ночью?

Ответ был очевиден, но Аим озвучил его:

– Тогда я бы не увидел, где начинался эпицентр стены, и мог приказать достать шалфей слишком поздно.

Наконец Аим остановился и посмотрел вдаль, где плотные черные тени скользили по воздуху. Их вид ужасал. Аим сразу вспомнил вопрос Жулли. Да уж, без шалфея лезть туда точно не стоило. Отряд Аима сталкивался пару раз с другими заложниками и видел однажды зараженного темным духом. Его вены и глаза были абсолютно черными. Он перестал вести себя как человек. Его застрелили, когда он напал на одного из своих.

Аим обернулся на команду. Их лица побелели. Они с ужасом смотрели на тени впереди. Они перемещались с большой скоростью и издавали гул, похожий на речь китов. Некоторые из них выглядели как тень от человека, только размером больше.

– Они касаются нас всю дорогу, – с ужасом осознала Розали.

– Не они, их братья меньшие, – ответила Энн.

– Я бы сказал, братья слабейшие, – дополнил Коум.

– Пора. Доставайте шалфей.

Пока команда расстегивала рюкзаки и искала растение, Дуайт никак не мог оторвать взор от духов.

– Почему они передвигаются только в одном направлении? Кто им мешает летать по всему лесу? А они сейчас видят нас? И, вообще, они могут видеть или только ощущают наше присутствие?

– Пойдешь и спросишь у них, – равнодушно ответил Аим.

Он достал из рюкзака и рассматривал пять тоненьких ростков с мелкими синими цветочками. Осколка света словно обдало холодной водой, кровь отлила к ногам. Мозг будто парализовало. Перед глазами поплыло, и краски вокруг смешались в одно пятно. Реальность сделалась похожей на сновидение, точнее на кошмар. В голове появился шум. «Дрянь. Дрянь. ДРЯНЬ».

Аим зажмурился и потер глаза рукой. «Мне кажется. Все от нервов. Я держу в руках шалфей. Это должен быть шалфей. Обязан. Я не мог ошибиться. Я способен отличить шалфей от каждого сорта дельфиниума и уж точно отличу от лаванды. Не мог я положить лаванду. Не мог».

Розали заметила, как он переменился в лице.

– Аим, ты как?

«Соври».

– Отлично. – «Убедительнее». – Закружилась голова… от усталости. Два часа ходим без остановки.

Аим вновь посмотрел на растение. Лаванда. Ничего уже было не исправить. Они не могли повернуть назад. Темные тени их уже не отпустят. Оставалось идти вперед. «Розали. Она должна идти позади».

– Я, Коум и Дуайт пойдем впереди.

– Ну ладно, – безразлично ответил Дуайт.

Аим порывисто двинулся вперед.

– А спички? – окликнула Розали. – Ты не достал спички.

– Да, точно, – промямлил Аим, но не поспешил вытаскивать их с рюкзака.

«На темных духов с лавандой. Видел бы меня Джей, помер бы от стыда. Джей, Джей… Снова я его вспоминаю». Джей умел убеждать. Аим бы даже назвал это его сверхспособностью.

«Осколок, вставай! Ну же!» – кричал ему Джей, когда они сражались с Кумо и оно прокусило его руку. Тогда у Аима пробежала одна маленькая, писклявая, тоненькая мысль, которая твердила, уверяла, молила сдаться. Когда челюсть огромного паука вонзила клыки в руку, боль переполнила тело, казалось, что игра была закончена. Проигрыш. Занавес. Смерть. Крик Джея оказался громче мыслей Аима, и он подчинился зову, встал и выжил. Те слова были тогда ему необходимы так же, как и сейчас.

Осколок света достал спички. Нужно было сыграть хорошо, чтобы они поверили, что есть шанс выбраться невредимыми. Убедить их в выигрыше, как сделал бы настоящий командир. Реальность же была сурова: они безоружны перед лицом опасности.

У него был с собой девясил, который он забрал из хранилища дяди. Однако если он применит его, а потом в его тело вселится дух, то превращение в монстра будет быстрым, как и смерть.

– Не отставайте, держитесь вместе.

Они сделали всего несколько шагов вперед, и откуда ни возьмись появилась плотная тень. Она пролетела над ними, будто даже не заметила. Аим успел поднять голову и разглядеть ее. Было ощущение, словно он смотрел на нечто, что было темнее самой ночи.

– Может, вернемся назад? – спросила Жулли. – Оно того не стоит.

Розали взяла ее за руку.

– Мы пройдем, мы справимся.

«Мне бы твою уверенность».

– Не смотрите наверх.

Конечно, как только он это сказал, каждый посчитал своим долгом поднять голову. Наверху их не ожидало ничего хорошего. Над ними зависли огромные тени. Чем больше времени проходило, тем больше теней подлетало к ним. Небо заполонила темнота.

– Ты же говорил, что с горящим шалфеем они к нам не подлетят…

Дуайт хотел прозвучать твердо, но дрожь в голосе сдала его с потрохами.

Аим не смог ему ничего ответить. Ведь шалфея у них не было.

Солнце скрылось – его закрыли собой темные духи.

– Идем дальше! – скомандовал Аим.

Группа продолжила пробираться вперед. Глупо было полагаться на то, что тени вдруг станут беспечными и пропустят их, даже не попытавшись вселиться. Глупо было считать, что зло не захочет их убить. Аим знал, прекрасно знал, что нельзя было на такое даже надеяться, однако почему-то надежда теплилась в нем.

Постепенно они дошли до эпицентра, где больше не было зелени, где царствовала пустота и пыль. Она поднималась от искусственного ветра, вызванного полетом теней.

Внезапно сгусток темной энергии пронесся прямо перед Аимом. На пару секунд ему показалось, что лес погрузился в беспросветную тьму. Но как только тень промчалась, перед глазами опять открылся вид на лес. Плохая новость заключалась в том, что они начали приближаться – значит, нападения было не избежать.

– Аим, – осторожно протянула Розали, – почему они так близко к нам?

– Продолжайте идти, – сквозь зубы ответил он. – И помните: никакой световой магии.

– Что за хрень творится, – выругался Дуайт, когда другая тень на пару секунд спустилась к ним.

Аим продолжил безэмоционально идти, словно он был на похоронной службе или давно умер, а его бестелесный дух продолжал волочиться по земле в поисках поля забвения с асфоделем. Они все должны были просто продолжать идти. Если кто-то замедлится, тень сразу примет его за слабое звено. Просто идти. Просто не отставать.

– Шалфей не работает, так ведь? – догадалась Энн. – Ты выдумал этот миф, чтобы мы не боялись.

«Просто идти. Мы все должны идти». Аим замер, а затем развернулся к группе. По его лицу невозможно было ничего понять. Он признал, взглянул страху в глаза: им не выйти невредимыми. Если продолжать держать группу в неведении, кто-то пострадает, даже не попытавшись защититься.

– Шалфей помогает, – еле внятно прошептал он.

– Тогда в чем дело?! – не выдержал Дуайт.

– У нас нет шалфея. Возможно, его подменили на лаванду, пока мы находились в Виллдэпере.

– Так мы абсолютно без защиты? – промолвил Коум.

– Ты говорил, что нельзя использовать световую магию, но про ночную не было ни слова, – Розали приходилось кричать из-за сильного ветра.

– Ночная магия их не так злит, – согласился Аим. – Они были созданы, чтобы воевать со световыми.

– Создадим щит.

Коум кивнул Розали, после он, Энн и Жулли подошли к ней. Они взялись за руки, и постепенно над их головами стал появляться плотный дым. Щит распространился и на Дуайта с Аимом. Они словно находились под крышей.

– Ты бы мог им помочь, – посоветовал Аим Дуайту. – В тебе есть капля ночной магии.

– Они и без меня справляются, – буркнул он.

Розали, Энн, Жулли и Коум так и продолжили идти, держась вместе. Щит выглядел таким прочным, что Аим засомневался: «Может, это и правда их спасет?» Однако после первого удара, когда тень попыталась пробиться сквозь дым, стало ясно – щит долго не протянет. От внезапного нападения ночные визарды присели, будто на их щит упало нечто тяжелое. Местами дым рассеялся, из-за чего появились проплешины. Коум быстро обратил на них внимание и восстановил. Он беспомощно метнул взгляд в сторону Дуайта.

– Дружище, твоя помощь не будет лишней.

– Я световой, – уже не так уверенно возразил визард солнечного затмения.

– Предлагаю выпихнуть его за пределы щита, – не всерьез предложила Энн.

– Поддерживаю, – согласилась Розали.

Не успел Дуайт отреагировать, как последовал второй удар, он пришелся именно на то место, где стоял Коум. Тот упал на колени, однако продолжил держаться за Жулли, не размыкая рук. Для Дуайта это оказалось последней каплей в его океане упрямства. Он, как ни странно, тут же подскочил к другу, помог подняться, а затем встал между ним и Жулли, обхватив их ладони. Дуайт пошел вместе с ними в одной линии, благодаря ему щит стал прочнее.

Коум переглянулся с Дуайтом. На его лице отобразилась неподдельная радость, ведь его друг, который был ему как брат, принял часть себя, которую до того скрывал, и принял большую часть самого Коума.

Группа стала продвигаться дальше. Аим, как и прежде, шел впереди команды. Они почти вышли из эпицентра, как что-то заставило Аима взглянуть наверх, возможно, дурное предчувствие. Среди всего хаоса на щит летели четыре тени одновременно. Дыхание сперло. Аим успел метнуть встревоженный взгляд в сторону Розали, как тени врезались в щит, полностью его разломав. Ночные рухнули вниз, дым вокруг них рассеялся, а тени вновь взметнулись вверх, но на этот раз не так высоко.

Аим хотел метнуться к Розали, чтобы помочь встать, уберечь и довести до безопасного места, но увидел, как на нее нацелились два темных духа. Они летели прямо к ней. Аим даже не успевал подоспеть к ней вовремя. Любые командиры, которые вместе с войском отправлялись в лес для уничтожения зараженных животных и духов, назвали бы этот случай безысходным. Темные духи поглотят ее, задуют в ней свет жизни, утопят в своей тьме и сумасшествии.

Так и случилось бы, если бы Аим не знал, как этому помешать. Он не герой и после всех своих поступков не претендовал на такое звание, но ради нее он рискнет. Аим раньше твердил себе: «Я тот, кто выживет, несмотря ни на что. Я тот, кто выбирает себя», вот только с приходом Розали эти слова перестали хоть что-нибудь для него значить.

Он ловко достал осколок царства теней, который когда-то принадлежал Кайлу Нуару. Он решил использовать его, чтобы отразить свет от зеркала и пронзить тьму. Однако у этого поступка была цена, у любого она была, но именно у этого – огромна. После использования световой магии на него помчатся все тени из этого проклятого места. Спасая ее, он обрекал себя.

У Аима была лишь маленькая часть светового дара, но осколок царства теней поможет усилить свет и зарядить его магией, способной убить тьму. Аим решительно поднял осколок к небу. Из его руки полилось слабое свечение. Свет с каждой секундой становился все ярче, пока не превратился в мощный луч. Он испепелил всех теней на своем пути, в том числе тех, кто хотел навредить Розали. Больше они ей не угрожали. Стоило лучу коснуться их, и они воспламенились, как подожженная бумага.

Но теперь Аим стал мишенью для темных духов. Он опустил руку, и из его рта вырвался смешок. Он был обречен. Аим увидел нескончаемое множество духов, которые полетели к нему, как рой разъяренных пчел. От этой картины он застыл, будучи не в силах пошевелиться. Казалось, зачем лишние движения, когда все было решено? Он уже был в пасти зверя, его вот-вот проглотят живьем. И снова тот крик в ушах: «Осколок, вставай! Ну же!»

– Аим, беги, ну же! – раздался крик Розали.

И он пришел в себя.

– Убирайтесь отсюда! – прокричал Аим им последнее напутствие. Возможно, последнее в жизни.

Да, сейчас он был целью для всех теней, но надолго ли? Команде лучше было убраться отсюда как можно скорей. Аим же побежал в сторону леса, к месту, где протекала река.

– Аим! – прокричала Розали.

Она ему не поможет, никто не поможет. Аим бежал без оглядки, не останавливаясь. Сердце выпрыгивало из груди. Легкие, казалось, вот-вот разорвутся.

Чудом ему удалось вбежать в лес. Он убежал от основного скопления темных духов, но все еще был в радиусе поражения. Он пробирался сквозь колючие ветки, которые то и дело царапали лицо и руки. Дыхание давно было сбито, а в глазах темнело от усталости. За ним все еще гналась толпа темных духов, и не было времени, чтобы проверить, в правильном ли направлении он двигался. Либо в него вселится дух, либо он наткнется на зараженное чудовище и окажется растерзанным заживо. В любом случае ему не остаться невредимым. «Вот бы добежать до реки. Но она слишком далеко».

Последний раз он так бежал – без оглядки, со смертью за спиной – в ту роковую ночь, когда его отряд погиб. В тот вечер была очередь Аима приглядывать за их убежищем, пока остальные спали. Всю ночь, с двенадцати до шести утра, он должен был прислушиваться к тишине, чтобы не пропустить опасность, затаившуюся в чаще леса. В обычные дни Джей ставил в патруль двоих: один сторожил укрытие с двенадцати до трех часов ночи, а второй – с трех до шести утра. Вот только в этот раз, пока отряд пробирался по красно-багровой линии, которая располагалась дальше болота, двоих ранили. На пути они столкнулись со стаей орфов – двуглавых полупсов-полуволков, чем-то напоминающих церберов, но без трех голов. Они потеряли Дерека, когда встретились с Кумой, а теперь потеряли Кори в схватке со стаей орф. Ранили Бена и Вэнса. Адэр и Джей остались в укрытии присматривать за ними. А Аим в ту ночь сидел один. Он вглядывался в темноту, выискивая любое движение хищников или духов. В голове то и дело мелькали кадры с растерзанным телом Кори. Он был не тем человеком, смерть которого стоило оплакивать. Он был убийцей. На его руках было десять невинных душ, чьей кровью он рисовал картины, пока его не поймали. Вовсе не смерть Кори огорчала Аима, а возможность, что сам он скоро закончит так же. Особенно теперь, когда у них в отряде было всего пятеро человек с двумя ранеными. Только трое остались трудоспособными, остальные двое – обуза.

В одной руке Аим держал свой дневник, куда записывал опасные и полезные травы, имена зараженных, названия мутировавших животных и духов. В другой – дневник Кори. Аим успел достать его, перед тем как оставить бездыханное тело. У него была вся ночь, чтобы прочитать дневник Кори и вклеить в свой недостающие заметки. Так у него оказалась зарисовка асфодели, которую он показывал Розали.

Он сидел в абсолютной тишине, пока не услышал поблизости пение. Голос принадлежал девушке. Он поднял глаза, но ничего не увидел. Ничего такого, из-за чего можно было бы поднять тревогу. Вот только, казалось, в лесу появилось еще одно дерево. Аим был уверен, что раньше там был проход. А теперь там стояло дерево ростом с визарда. Он отогнал тревожные мысли. Подумаешь, дерево. Возможно, раньше из-за темноты он не смог его разглядеть. Откуда ему было знать, что перед ним стоял темный дух Гиана?

Спустя некоторое время таинственный женский голос пропел одну из строчек громче:

– Тебе лучше оставаться умным, если хочешь выжить.

Аим поднял голову и увидел, что дерево переместилось ближе к нему. Он резко встал. Все в нем вопило: «Беги. Предупреди других». Но тут дерево позвало его по имени, точнее по кличке:

– Осколок, если хочешь выжить, будь умным.

– Кто ты? – спросил он, продолжая разглядывать темноту.

Может, это не дерево с ним говорило, а кто-то другой? Может, визард из другого отряда нашел их и решил позабавиться?

– Осколок, – продолжало петь дерево замогильным голосом. – Если поступишь неправильно, встретишь свою кончину. И тогда пожалеешь, что не послушал нас. И, когда перейдешь черту, твои крики не будут слышны никому.

Дерево плавно задвигалось, как обычно передвигались визарды или люди. Аим в полумраке разглядел очертание лица, похожего на человеческое. У существа были длинные зеленые волосы и пышные ресницы. Лицо юной девушки. Руки состояли из веток: оно плавно ими двигало, будто танцевало. Ноги тоже человеческие. А вот кожа с зеленым оттенком.

Еще он заметил, что когда существо двигалось, то края его словно плыли по воздуху, будто были сделаны из дыма. «Дух», – догадался он. И, по-видимому, он обладал некой плотью.

Темный дух остановился в двух шагах от Аима. Дальше он пройти не мог. Джей установил магическую стену от духов, которые обладали плотью, и, как оказалось, на этого ее действие тоже распространялось.

– Тебе не пройти, мразь, – прошипел Аим, хотя сам не был уверен в своих словах.

Темный дух не обратил внимания на эти слова. Он все еще таинственно и победно улыбался.

– Я могу пройти, – возразил дух. – Ты меня пустишь.

Аим расхохотался. Возможно, дело было в нервах и пережитом стрессе, но сдержаться он не смог.

– С дуба рухнула? Я разбужу ребят, и мы украсим твоими кишками лес.

Он точно не знал, как прикончить такого духа, но у Джея наверняка было несколько способов. Дерево промычало мелодию себе под нос и сделало пару шагов вокруг барьера.

– Чего ты хочешь? Выжить? – предположил темный дух. – Выйти из леса, так ведь?

– И оказаться подальше от вас, – подтвердил Осколок.

– У вас раненые. Мы чуем их кровь. Как думаешь, когда вы отправитесь в путь, сможете ли вы бежать, прятаться, перебегать с места на место в полную силу? – Темный дух приблизился к Осколку. Их разъединяла только тонкая невидимая грань барьера. – Я так не думаю. Другие духи знают, что вы здесь. Вам не укрыться от них. Но ты можешь спасти себя.

Аим нахмурился.

– Спасти себя?

– Тебе лучше оставаться умным, если хочешь выжить, – вновь прозвучала строка из песни. – Я отпущу тебя, если ты впустишь меня.

– А в итоге меня сожрет какая-нибудь другая тварь вроде тебя?

– Никто из духов тебя не тронет сегодня. У тебя будет время сбежать из этого места.

– И я должен поверить.

– Я Гиана, ко мне прислушиваются все духи, даже Бааваны.

Наверное, имя темного духа должно было что-то сказать Аиму, но он его не узнал.

Аим собрал в себе остатки честности и человечности и сквозь зубы прошипел ей в ответ:

– Убирайся прочь.

– Подумай, ты останешься один. Тебя точно не оставят в туманном лесу бродить одного. Даже самых свирепых преступников не забрасывают сюда в одиночку. Ты вернешься домой.

В груди заныло острое желание выбраться отсюда, вдохнуть чистый воздух, увидеть улицы города с магазинчиком Бетс, перестать бояться смерти, перестать выживать. А самое главное – вернуться, чтобы воплотить план мести. И это оказалось возможно, прямо сейчас. Осталось лишь протянуть руку.

Аим закрыл глаза. Он понимал, на что решался, кем становился. Из его глаз потекли горячие слезы. Он сглотнул холодный воздух. И открыл глаза. «Они убийцы, все они».

– Вдруг обманешь? – стальным бездушным голосом спросил он. – Какой тебе прок?

– Добыча достанется мне одной.

Гиана увидела, что Аим практически согласился. Она была готова потирать ветвистые ручонки от удовольствия.

Аим резким движением вынул нож и засадил его прямо в землю. Барьер треснул – теперь Гиана могла спокойно войти, что она и сделала. С того момента, когда темный дух прошел мимо него в сторону укрытия, Аим перестал что-либо чувствовать. Запретил себе.

Словно в оцепенении, он пошел по тропе. Его шаги были размерены, как и дыхание. Взгляд был абсолютно пустой. Холод царапал его кожу. Тишина затянулась. Он остановился – в его груди затеплилась надежда, что отряду удалось справиться с духом и все остались живы. В ту же секунду воздух пронзил отчаянный крик боли, доносящийся из укрытия. Крик принадлежал Джею.

Аим не хотел этого слышать и побежал со всех ног по проклятому лесу. Ветки царапали ему лицо и руки. Он не понимал, куда именно бежал, просто хотел убраться как можно дальше от того места. Аим до сих пор не понимал, как так получилось, что он не наткнулся ни на одного зверя или духа. Гиана не солгала по поводу защиты, но в остальном она ошиблась. Забавно, но даже темный дух не заставил бы его бродить по туманному лесу одному, а вот командиры сделали это с удовольствием. Они хотели, чтобы он умер. Именно тогда Аим превратился в жестокого, бесчувственного, аморального мага. Он стал тем, кто смог выжить в туманном лесу.

Тогда он убежал от смерти. А теперь, через год, она вернулась за ним, чтобы поиграть в те же самые догонялки. Аим почувствовал, как нечто ударило его в спину. Он упал на землю. Боль от удара охватила все тело и блокировала дыхание. От нехватки воздуха Аим повернулся на спину. В небе летали тени, их было не так много, как в эпицентре, но они все еще были рядом. Неподалеку кружили зараженные птицы. Они были обеспокоены тем, что темные духи посетили эту местность.

Аим поднял руку и увидел, как нечто черное сочилось по его венам. Дух, удар был от духа. Он вселился в него. Аим совершил самый глупый поступок с точки зрения того, кто выживает и выбирает себя – поступил по зову любви.

Глава 27. Розали

Группе удалось беспрепятственно выйти из эпицентра, поскольку все тени устремились за Аимом, как стая летучих мышей. Розали не дала себе ни секунды, чтобы отдышаться, и побежала вслед за ним.

– Роуз, постой! – прокричала Энн.

Говорящая с призраками облокотилась рукой на дерево и наклонилась вперед, чтобы отдышаться. Розали не послушала ее и продолжила бежать вперед, пробираясь сквозь чащу.

Она заметила на небе черную тучу. Темные духи возвращались. Они надвигались прямо на них, срывая по пути засохшие верхушки деревьев, разбрасывая ветки и отравляя воздух собой. Розали машинально спряталась за ближайшее широкое дерево. Она присела на корточки и прикрыла голову руками в надежде, что они ее не увидят. Пара секунд – и они долетели до того места, где она пряталась. В ушах зашумел ветер, от земли поднялась пыль. Песчаная буря накрыла деревья и поглотила все живое на своем пути. Хотелось вопить от безысходности. Но шуметь было нельзя, иначе их могли заметить. Оставалось только затаить дыхание и выжидать конца.

Наконец после этих бесконечных ужасных мгновений наступила тишина. Розали открыла глаза. Вокруг расстилалась сплошная пелена из пыли. Пыль заполонила легкие, вызывая кашель. Розали распахнула теплую накидку и натянула на нос кофту. Первое, что ей попалось на глаза – мертвые птицы на земле. Затем вдали она увидела Энн, Жулли, Дуайта и Коума. Как и Розали, они прятались за деревьями.

Убедившись, что они были целы, Розали продолжила бежать в поисках Аима. Повсюду вокруг были острые ветки. Некоторые Розали ломала, другие оставляли порезы на ее коже и рвали куртку. Она спотыкалась о корни, пролезала через срезанные верхушки деревьев. От быстрого бега она совсем задыхалась. Изредка она останавливалась, чтобы осмотреться в поисках Аима. Затем снова бежала. «Беги! Беги!» – кричал ей разум. Каждая секунда была на счету.

«Я не могу тебя потерять. Я потеряла Хель, Ревэ, Марту. Я не могу… Пожалуйста, не покидай меня».

Отголоски его слов эхом раздавались у нее в голове, с самых первых фраз до последних.

«Розали, я не воевать с тобой пришел».

«Знаешь, почему я смог открыть ту тайну?»

«Выглядишь обворожительно, это если мой недалекий брат забыл тебе сказать».

«Осторожно, а то я могу подумать, что ты мне доверяешь».

«Я держу тебя».

«Я буду рядом с тобой в этой комнате. Ты не останешься одна, понятно?»

«Найди свет».

«Ты заслуживаешь, чтобы за тебя продолжали бороться, Розали».

«Впечатляет. Ты впечатляешь».

«Он не мог умереть. Не мог. Только не так. Только не здесь», – с мольбой думала она. Страшнее была только мысль о том, что она могла его не найти. Туманный лес словно играл с ней в кровавые прятки – «Давай, отыщи его, пока его не нашел кто-то другой из моих зверей-уродов».

Остатки земляной пыли в воздухе осложняли поиски и мешали как следует изучать обстановку. Однако Розали ничуть не беспокоило, что она могла случайно столкнуться с каким-нибудь животным. Ее даже не посещала такая мысль. Единственное, о чем она могла сейчас думать, это был Аим.

«Он силен, он очень силен», – успокаивала она себя, продолжая бежать. Вскоре Розали увидела вдалеке черный силуэт. Он лежал на земле, не подавая каких-либо признаков жизни.

– Аим! – Розали хотела закричать что есть мочи, но ее возглас оказался тише шепота.

Она добежала до него и упала рядом с ним на колени. Дрожащими руками Розали принялась искать пульс на руке и на шее. Слишком долго. Она отбросила эту затею, расстегнула его куртку и прислонила ухо к груди.

– Есть! – обрадовалась она. – Сердце бьется! – Розали улыбнулась, а из глаз полились горячие слезы радости. – Ты напугал меня, ты так напугал.

– Розали! Нам нельзя разъединяться.

Голос Коума заставил ее обернуться. Он замолк, увидев Аима, лежащего на холодной земле. Жулли, Энн и Дуайт подбежали позже. Они встали полукругом вокруг Розали и Аима.

– Живой? – продолжил Коум.

Розали утвердительно кивнула головой и стерла руками слезы.

– Лучше бы ему очнуться, – протянул Дуайт и огляделся по сторонам. – Зачем он вообще взял удар на себя? Не похож он на того, кто бы решил пожертвовать собой.

– Ты не знаешь его! – огрызнулась Розали.

Дуайт в ответ хмыкнул. Он достал какой-то сосуд из рюкзака, открутил крышку и поднес к носу Аима. Тот глубоко, с хрипом вдохнул и открыл глаза. Он приподнялся на локтях и огляделся по сторонам.

– О, все кладбище в сборе, – со смешком сказал он. Затем опомнился, и тон его голоса стал мягче, как и сами слова. – Простите, не знаю, что на меня нашло.

Дуайт посмеялся бы над шуткой про ночных, если бы Аим не включил и его в список. Розали в ответ нахмурила брови.

– У тебя что-нибудь болит? Я могу тебя осмотреть, – предложила Энн, подойдя ближе. Поскольку она училась в медицинском университете, ей не составит труда наложить пару повязок и вправить кости, а может, и мозги за такую-то шутку.

– Как долго я лежал?

Аим, пошатываясь, поднялся на ноги. Розали встала вместе с ним.

– Какое отношение…

– Как долго? – внезапно бешено прокричал он в сторону Энн.

От неожиданности все вздрогнули и сделали шаг назад. Дыхание Аима сбилось. Он оперся одной рукой на дерево, другой схватился за лоб.

– Ты заражен, – догадался Коум.

Сестры Дютэ переглянулись между собой.

– Розали. – Энн вытянула руку в сторону сестры. – Подойди ко мне.

Розали не сдвинулась с места, она осталась стоять рядом с Аимом.

– Я не хотела, чтобы так вышло, – раздался мелодичный голос Жулли. – Мы не должны были пройти ту стену. Теперь они будут в бешенстве.

С каждым предложением тон Жулли становился жалобнее, а сама она опустилась на землю. Ее длинные белоснежные волосы касались земли, из-за чего кончики слегка испачкались.

– О чем ты говоришь? Кто будет в бешенстве? Темные духи? Они не выйдут за пределы…

Жулли перебила Розали:

– Предки-сорсиеры. Они обещали вытащить Ревэ, если мы не пройдем этот этап и отправимся домой. Они бы остались нашими покровителями. А я была бы здорова.

Аим сорвался с места.

– Это ты подменила шалфей на лаванду?

– Они попросили сделать так. Сказали, что если мы не пройдем вихрь из темных существ, то проиграем и отправимся домой. Я нашла лаванду на стойке регистрации у Шарлотты. Она дала мне пару ростков.

– От вас, ночных, одни сюрпризы, – усмехнулся он в сторону. – А если бы им вздумалось скормить нас зверям? Ты бы их послушалась? Туманный лес – не игрушка! Нельзя просто так брать и заменять жизненно необходимые ингредиенты.

Агрессия Аима с каждым словом нарастала. Он импульсивно жестикулировал, словно пытался объяснить ребенку простейшие вещи.

– Аим, ты сейчас не в себе, – осторожно сказала Розали. – Отложим разговор.

– Почему Духи так хотят, чтобы вы проиграли? – недоумевающе спросил Дуайт.

– Из-за Розали, – честно ответила Жулли. – Они говорят, что ей не место в магическом мире.

– Прелестно, – заключил Аим. – Подставила сестру и нас.

– Я выбрала семью.

Он поднял с земли арбалет и рюкзак.

Розали не помнила, чтобы она так злилась на Жулли когда-либо. Энн почувствовала напряжение между сестрами и решила разрядить обстановку:

– Сейчас мы все успокоимся и пойдем дальше, разыщем травы и Баку. И ты тоже, Жулли. Все разногласия обсудим, когда выберемся отсюда.

– Вы имеете право злиться на меня. Имеете право. Но я поступила правильно. Мы не Нуары, мы не можем идти наперекор Духам. Мы не такие сильные. Нам это с рук не сойдет, Розали. Неужели ты не видишь?

Розали крепко стиснула челюсть, чтобы не наговорить лишнего.

Аим в это время тщательно проверил содержимое рюкзака. Он достал одну из склянок и демонстративно высыпал то, что было внутри, на землю. Его взгляд метнулся в сторону Жулли.

– Песок. А это… – Он достал сосуд с зельем. – Какой-то сок. Ты все ингредиенты подменила?

Осколок света метнул склянку в дерево и громко заорал. Сосуд разбился на мелкие осколки, а ярко-алая жидкость оросила кору и землю.

Коум тут же встал между Аимом и Жулли, охраняя ее. Энн помогла Жулли встать.

– Хей. – Розали подошла к Аиму, дотронулась до его щеки и повернула к себе. – Сейчас важно выяснить, как помочь тебе.

Гнев в его глазах постепенно потух. Аим закрыл глаза и промямлил что-то нечленораздельное. Его дыхание по-прежнему было сбито, а лоб был покрыт потом, словно у него была горячка.

– Что?

– Река, – повторил он. – Я должен окунуться в реку, тогда темный дух выйдет.

– Отлично, – закивала Розали. – Решение есть.

– Вот только идти далековато. Дух может завоевать мой разум быстрее, чем я дойду.

– Мы все пойдем с тобой, мы будем рядом.

– Перспектива так себе, – промолвил Дуайт.

– Нет, вам нельзя терять ни минуты. Вы отправитесь на юго-запад. Там будет лавр, а вместе с ним и стая Баку. Если они еще и водятся в туманном лесу, то только поблизости к стене темных духов. Это место, где ни один зараженный зверь не приблизится к ним.

– Как выглядит лавр? – спросила Энн.

– Вечнозеленое дерево, такое несложно будет заметить.

Все оглядели стоящие вокруг черные деревья без единого листа.

– Да уж.

– Я вернусь к вам сразу после.

– Я пойду с тобой, – решила Розали.

– Исключено.

– Ты болен, тебе понадобится помощь.

– Мне? Помощь? – с издевкой рассмеялся он. – Я прекрасно обойдусь один.

– Разрешения не спрашивала.

– Розали, – начала Энн. – Пускай идет один.

– Я пойду с ним.

Розали подошла к Энн и увела ее в сторону, чтобы переговорить наедине.

– И, пожалуйста, без глупостей. Мы все хотим спасти Ревэ. Но, если будет слишком сложно поймать Баку, не рискуй собой, прошу.

– О чем ты? Нам наконец-то выпал шанс вытащить ее, не время останавливаться перед трудностями. Только представь: Ревэ вернется к нам домой спустя семь лет.

Розали не смогла разделить задор Энн, она лишь грустно улыбнулась, взяла сестру за обе руки и сказала:

– Я не хочу, чтобы ты геройствовала, ведь герои не живут долго и счастливо – вот что я пытаюсь донести до тебя.

– Все будет хорошо. – Энн метнула взгляд в сторону Аима. – Я больше беспокоюсь за тебя. Если что-то пойдет не так, у тебя есть осколок Кайла.

Розали обернулась на Аима, который активно искал что-то в рюкзаке. «Осколок Кайла? Убить его? Она в своем уме?»

– Не говори так. Он справится. Аим и не из таких передряг выходил.

– Но все же. – Энн пожала плечами. – И даже не вздумай возвращаться ко мне в роли призрака.

Розали заметила, как Жулли отряхивала колени и брюки от земли. Коум нежно держал ее под ручку.

– Энн, скажи, как бы ты поступила на месте Жулли, если бы Духи обратились к тебе?

Ей до сих пор не верилось, что Жулли так с ней обошлась. Они выросли вместе бок о бок. А теперь она предала ее.

– Точно так же.

– Ты говоришь так, только чтобы защитить ее.

– Она хотела спасти Ревэ и себя. Она защищала нашу семью от гнева Предков-сорсиер. Жулли единственная из нас достойна ночного дара, – продолжила Энн оправдывать ее.

– Ты бы не поступила так же.

– Нет, – призналась Энн. – Я бы поступила хуже: ослушалась их.

– Я спросила Кайла, как поступить.

– И что он?

– Это же Кайл, он не дает четких указаний. Трэвис был бы за наш план, Эндрю против. А Кайл сказал слушать свое сердце.

Их разговор прервал Аим. Он достал из рюкзака жестяную банку с мелкими дырками на крышке.

– Остаешься за главную. – Аим отдал банку Энн. – Порошок внутри блокирует темных духов из плоти. Если один из них приблизится, высыпь содержимое на землю в форме круга, чтобы защитить себя и остальных. Хоть что-то осталось нетронутым.

– Но ты сказал, что здесь нет духов.

– Кто их знает. В туманном лесу нельзя быть абсолютно уверенным ни в чем. Не передумала? – обратился он к Розали.

Хранительница не сказала ни слова, ее губы были крепко сжаты, она лишь отрицательно покачала головой. Розали оцепенела от глаз Аима, а точнее от того, как они изменились – стали чернее. Золото в его глазах налилось чернилами. Кожа вокруг тоже почернела. Вернее, не сама кожа, а маленькие кровяные ниточки – капилляры.

«Наше время на исходе».

– Постараемся вернуться до ночи, – сказал он, повернувшись спиной к Энн и остальным.

Розали и Аим двинулись к восточной части, где протекала река. «Вода смывает нечисть», – сказал он по пути. Она должна освободить его от оков тьмы.

– Никому нельзя доверять, даже маленьким хрупким девочкам, – забрюзжал он, как только они отдалились от команды.

– В тебя вселился дух-ворчун.

– Ха-ха, – без эмоций ответил он. – Как думаешь, что будет, если наткнуться на цербера? Сколько времени ему потребуется, чтобы разорвать нас на куски?

Розали замедлила шаг, а затем остановилась. Его голос прозвучал устрашающе. По ее коже пробежали мурашки.

Аим потряс головой в попытке отогнать плохие мысли. Он повернулся к Розали.

– Прости, это не я.

– Давай лучше пойдем молча.

Они продолжили путь в тишине. Розали периодически дотрагивалась до деревьев, вернее до того, что от них осталось. Ее не покидало плохое предчувствие. Магия в лесу была схожа с магией на улице Страха и в доме, где сейчас жила семья Грейвс. Розали была сбита с толку. Все утро, которое они провели здесь, она отрицала очевидное: черная магия в туманном лесу была замешана на крови Нуаров. И, скорее всего, на крови Хель Нуар, ведь она сотрудничала с Бэзилом Налом.

Вынудил ли он ее? Или она совершила этот поступок добровольно? У Розали не было ответов, одни нескончаемые вопросы. «Кем же ты была, Хель Нуар?» Бабушка была не из болтливых, она предпочитала в большинстве случаев держать рот на замке. И подавно не делилась информацией о сотрудничестве с Бэзилом Налом. Розали она говорила: «Мне не нужна хранительница-болтушка!». И говорила она это каждый раз, когда малышкой Розали забывалась и тараторила без остановки.

В скольких жертвах была виновата ее семья? Без крови Хель Нуар, обладательницы всех семи Ночных даров и заступничества Духов, эти темные духи не были бы столь мощными.

То, что произошло с Аимом, была вина и ее семьи тоже. Он прошел через ад, находясь здесь год. А теперь пребывал в муках от вселения темного духа. Помимо прочих вопросов еще два не оставляли ее в покое: «Ты бы оставил меня, если бы я сказала тебе, что моя семья натворила? Ты бы оставил меня, если бы узнал, во что мы превратили магический мир?».

Когда он узнает, как он посмотрит на нее? Возненавидит, охладеет или просто молча уйдет, разбив ее сердце?

– Прекрати. Ничего не трогай, не нюхай, не ешь. Не хватало тебя спасать.

Он был озлоблен до предела и видел мир сейчас через призму тьмы, но не переставал заботиться о ней, даже когда его дела были хуже некуда, даже когда в нем сидело нечто темное.

Розали перестала касаться деревьев после его замечания. В ней тогда теплилась надежда, что на самом деле она себе это все придумала и в деревьях не было магии, замешанной на крови Нуаров. Теперь надежды не было. Хватит себя обманывать.

– Духи хитры. Они умеют убеждать.

– Что?

– Он может притвориться мной и выждать подходящий момент, чтобы навредить тебе. Не стоило идти за мной.

«Тебе тоже не стоило идти за мной за грань выдуманного мира, но ты пошел. И вернул меня назад».

– Переживу. Не думаю, что темный дух закончил актерский факультет. Разоблачу его как-нибудь. Лучше расскажи о своем самом приятном воспоминании, – поменяла она тему.

– Я не люблю вспоминать о прошлом.

– Ну пожалуйста.

– Я сказал нет! – рявкнул он. Аим развернулся к ней лицом. Все еще казалось, что у него была горячка. – Тихо иди за мной и помалкивай, пока я не скормил нас каким-нибудь зверям, поверь, соблазн велик. То, что сидит во мне, хочет убить нас обоих. И, когда я скажу беги, ты побежишь без оглядки.

– Мы справимся с этим… вместе.

«Вместе» – слово, которое он давно не слышал. Он вычеркнул «вместе» и «мы» из словаря, оставив только «я», «сам», «за», «себя». И Розали это отлично знала.

– А когда мы пройдем через это, мы будем сидеть в одном из уютных кафе Мажиенна и вспоминать туманный лес, как забытый страшный сон.

– Я бы очень хотел в это поверить. – Аим побледнел на глазах, кровь отлила от лица. Он сильно зажмурился и оскалился. – Он вытягивает из меня силы, пытается завладеть телом. Я знаю его намерения: сначала он убьет тебя, а потом меня.

– Мы ему не позволим. Эй, эй, посмотри на меня. – Розали коснулась его лица и подняла подбородок. – Ты сильнее его, намного сильнее.

– Тогда почему мое единственной желание – вонзить кинжал тебе в сердце и оставить истекать кровью?

– Человека определяет не то, на что он способен, а то, что он был на это способен, но при этом этого не сделал, – процитировала она слова Хель. – Неважно, какие мысли темный дух тебе нашептывает, пока это остается мыслями, а не действиями. Ты не поступишь, как он говорит, ты сильнее. Поэтому я и пошла с тобой, я знаю, что ты меня не тронешь. Я знаю, что ты справишься. Хорошо?

Аим кивнул. Слова Розали приободрили его. Он немного успокоился и перестал так резко и часто дышать.

– А это, – Розали сняла арбалет с его плеча, – понесу я. Пока ты не выздоровеешь.

Аим покосился в ее сторону.

– Ты сказала, что я справлюсь.

– Просто убрала искушение, – оправдалась она.

Они пошли дальше. Шаг за шагом они приближались к реке. Шаг за шагом они сокращали расстояние до воды. Но с каждым шагом Аиму становилось хуже. Это было видно даже несмотря на то, что он хорошо скрывал боль.

Внезапно он остановился и попятился назад.

– Тшш, – прошептал он. Аим подозвал к себе Розали махом руки.

Когда она подошла к нему и проследила за его взглядом, то увидела вдали нечто отвратительное. Розали понятия не имела, что это было такое, но не сомневалась, что в жизни не видела ничего более ужасного. Вдали между деревьями мелькало существо. Оно было похоже на человека или сорсиера, только кожа была серого цвета, покрытая язвами и трупными пятнами. Горбатое, лысое. Глаза светились. Оно передвигалось быстро и бесшумно. Оно кого-то искало.

Аим аккуратно снял с плеча Розали арбалет. Он взял ее за руку и потянул за собой вперед, навстречу существу. Она воспротивилась. Ее накрыла паника. Розали находилась с сорсиером, который слабо отвечал за свои поступки, дух в нем хотел убить их обоих, а Аим почему-то тянул ее к этому существу. Она молилась, чтобы он не заорал и не привлек внимание этого чудовища.

Осколок света легким движением руки показал ей на овраг. Розали сразу его и не заметила. «Он хочет, чтобы мы спрятались там». Она крепче стиснула его руку и пошла за ним. Ноги еле слушались. От страха они отяжелели. Аим продолжал тянуть ее вперед, одновременно слегка приседая и нагибаясь, чтобы существо их не заметило.

Розали подняла на нечто глаза. Лучше бы она этого не делала. Страх сковал ее сильнее. Крик ужаса застрял внутри. Существо стояло к ним спиной на расстоянии одного поля. Оно громко заорало, издав звук, похожий на скрежет.

Аим сильнее потянул Розали, и они двумя быстрыми шагами добрались до оврага и скатились вниз. Он прижал ее к себе спиной и крепко закрыл рот рукой. Пара секунд – и Розали увидела на земле тень существа. Оно было здесь. Не было ни звука шагов, ни шелеста. Существо бесшумно и быстро добралось до них. Снова прозвучал крик, а затем тень отдалилась.

Аим и Розали простояли так в обнимку, не шевелясь, настолько долго, что Розали почувствовала, как ее ноги онемели. Однако шевельнуться она не рискнула.

Немного позже Аим отпустил Розали, а сам подошел к краю оврага и выглянул. Затем он немного расслабился и скатился вниз по прямому склону. Розали села рядом с ним. Земля оказалась холодной, однако после целого утра безостановочного хождения ощущалась мягкой постелью.

– Малум, – прошептал Аим. – Редкое явление, но встречается.

Теперь, когда можно было разговаривать, вопросы в голове Розали возникали один за другим.

– Кто он? Почему так похож на сорсиера?

– Когда-то он им был. Пока в него не вселился темный дух.

– Как в тебя?

– Да. Обычно они убивают плоть. Но этот решил оставить ее для себя.

– А человеческая душа в нем?

– Ужас какой, надеюсь, нет. По виду этого Малума, он давно в этом теле.

– Кошмар.

– Увидеть их редкость, а встретить днем практически невозможно. Они ночные хищники. Наверное, мой крик разбудил его. И теперь он нас ищет. Переждем пару часов.

– У нас нет времени.

– Что ты предлагаешь? Выбежать навстречу к нему в надежде, что он сытый и не захочет нас убивать?

Розали отвернулась от Аима.

– Я просто хочу, чтобы это поскорее закончилось. Твоя одержимость, – пояснила она.

– Беспокоишься обо мне? – с ухмылкой спросил он.

– Немного. Не хочу, чтобы ты бегал лысый по лесу. Не переживу такого зрелища.

Розали не смотрела на него, но отчетливо услышала, как его губы расплылись в улыбке.

Аим привстал и пересел напротив Розали. Он облокотился на неровный склон и вытянул ноги.

– Я буду наблюдать за той стороной, а ты за этой, – пояснил он. – Сидеть нам здесь долго. Припоминаю, ты спрашивала про мое любимое воспоминание, так ведь?

– Ты не говоришь о прошлом, – нудным голосом подметила Роуз.

– Необязательно о прошлом. Я могу рассказать о ссылке в Виллдэпер.

– Разве это не прошлое?

– Не для меня.

– Но я просила любимое воспоминание.

– В туманном лесу было не все так мрачно, были и светлые моменты.

Он выглядел воодушевленным. Розали даже рискнула подумать, что ему стало легче.

– Хорошо, давай.

– Ты помнишь, что меня отправили в лес с отрядом из самых отвратительных преступников?

– Ты говорил, что Джей был другим.

– Верно, он был лучшим из худших. Мое любимое воспоминание – когда мне удалось самостоятельно постоять за себя и защитить себя от стаи орфов без помощи кого-либо из них.

– Орфы?

– Двуглавые полупсы-полуволки, – быстро объяснил он. – Тогда я понял, что вполне бы справился без них. Мне больше не нужна была защита убийц и черных магов. Ты не представляешь, с каким облегчением я выдохнул.

Блеск в глазах Аима заставил Розали улыбнуться. Сначала она засомневалась, что здесь могло быть место для хороших воспоминаний, но он доказал обратное. «Он прав, в туманном лесу не все так мрачно, есть и светлые моменты». Ей запомнилось поле, светлячки и его взгляд.

– Это замечательно.

– И, конечно, мое самое любимое воспоминание, как ты и просила рассказать, когда они все погибли, – проговорил он четко каждое слово.

Улыбка сползла с лица Розали так же быстро, как исчезло ее внутренние спокойствие. «Аим никогда бы такое не сказал. В нем говорит темный дух».

– Я отдал их на растерзание Гиане – темному духу с полуплотью. Он пришел ко мне ночью, прося отдать отряд ему. Взамен я мог уйти целым и невредимым. Я обыграл лжецов и мерзавцев. Я защитил себя.

Розали притянула к себе ноги и неосознанно сильнее вжалась в скат. С кем она сейчас говорила: с Аимом или уже только с духом?

– Вот что случилось с твоим отрядом? Ты отдал их духу. – С ее языка сорвался следующий вопрос. Он прозвучал настойчиво, оглушительно. Он мог разозлить и без того злого Аима, но она не сдержалась. – Неужели не было другого пути?

– Зачем? Я выжил, это все, что имеет значение. С ними шансы остаться в живых были малы. Мы были в багровой зоне, она кишила духами. А в отряде двое раненых, мы бы не ушли далеко. Я бы умер, если бы остался с ними.

– Ты мог просто уйти.

– Мог, – подтвердил он. – Но я бы не решился сам. Он спас меня.

– Он не спас, он уничтожил твою человечность. Ты не видел себя со стороны, но я помню, каким ты пришел к нам в первый раз: ожесточенным, хмурым, суровым. И Энн хорошо разглядела в тебе опустошенность. Никаких чувств, ничего. Пус-то-та.

– Разве не идеально?

Розали решила посильнее надавить на чувство вины, что-то же должно было вернуть Аима в прежнее состояние или хотя бы замедлить яд темного духа. Он сдавался, он прогибался под его воздействием.

– Какова возможность, что тот… как его там…

– Малум.

– Какова вероятность, что Малум – кто-то из твоего отряда, кого ты оставил умирать?

– Никакой. – Он равнодушно пожал плечами.

Она не увидела ни капли жалости в его глазах.

– Хватит! – Розали подорвалась с места. – Нам надо выбираться, сейчас же. Тебе становится только хуже.

– Нельзя. Если не хочешь стать закуской Малума, сядь.

– Но и твоей закуской я стать не хочу.

– Сядь, – озлобленно прошипел он.

– Нет!

Аим поднял руку и махнул ей вниз. Розали тут же плюхнулась на землю. Раньше он никогда не применял магию к ней. Чувство было не из приятных. Она не стала с ним спорить. Уж чему она и должна была научиться в магическом мире, так это тому, что нельзя спорить с одержимым магом.

– Так какой у нас план? Сидеть в холодной канаве, пока не наступит завтрашний день?

– Выжить.

– Это не план, а цель.

Аим безразлично пожал плечами.

– Что нам мешает разработать план действий? – продолжила настаивать Розали.

– Люблю импровизировать.

Аим откинулся на склон, достал блокнот из внутреннего кармана и принялся в нем что-то черкать, полностью игнорируя Розали. Хранительница тоже решила себя чем-то занять. Она сосредоточилась на крупном булыжнике и пыталась поднять его, не касаясь.

* * *

Солнце стало клониться к закату. Земля окрасилась в малиново-бордовый цвет. Тогда Аим в первый раз за несколько часов поднял голову.

– Пора.

– Наконец-то, – простонала Розали.

– Держи. – Он протянул ей блокнот, в котором все это время что-то рисовал. – Это поднимет тебе настроение.

– Надеюсь, там подробно расписанный план действий.

Розали заглянула внутрь, и ее сердце замерло. Аим нарисовал ее. Он занимался этим все время. И что самое удивительное – Аим ни разу не поднимал взгляд на Розали. Он знал ее наизусть: ее линии, черты, изгибы.

– Аим, это… прекрасно, – наконец выговорила она.

– Я решил сосредоточиться на тебе, пока мы здесь сидели. Ты успокаиваешь меня.

Аим подошел к склону и выглянул наружу. Удостоверившись, что чудовища рядом не было, он выпрыгнул из оврага, затем помог Розали. Когда они уже вместе твердо стояли на земле, она отдала ему блокнот и спросила:

– Почему мы вышли сейчас?

– Наступил вечер. Малум должен отдохнуть перед ночной охотой. Он и так искал нас весь день, вряд ли и вечером будет шататься.

– Ты сказал вряд ли, – насторожилась она.

– В туманном лесу ни в чем нельзя быть уверенным на все сто процентов. Пойдем. – Он махнул головой в сторону востока.

Из-за холодной земли ноги Розали сильно замерзли. А теперь, когда солнце светило не так ярко, воздух тоже остывал. Мысленно она вернулась к сестрам. Каково им было сейчас? В безопасности ли они? «С ними Коум и Дуайт. Они весьма сильные», – заверила она себя. Вот только когда она стала доверять им – незнакомцам?

Чем глубже они продвигались в лес, тем яснее Розали видела образ Малума. Чтобы успокоиться, она начала петь себе под нос знакомую с детства песенку:

– Не беспокойся, дитя, луна взойдет опять. Она окутает тебя белым светом и даст энергию на день. Выходи поиграть с ней на лужайку, прихвати с собой плюшевого зайку. Ты только силы зря не теряй, на солнце не зевай и косточки не прогревай.

– Откуда это?

– Хель и отец пели мне ее перед сном.

– Колыбельная, значит? – удивился он.

– А что не так?

– Мрачновато.

– Мама тоже так говорила. Но эту колыбельную пела Агнесса Нуар, когда Хель была маленькой. Песня была дорога бабушке, и она не собиралась менять ее на другую.

Розали не стала спрашивать, пели ли ему колыбельные. Очевидно, нет. Его отец Вольф точно бы не стал. Да он и не соизволит рассказать ничего из прошлого.

– Я смутно помню мать, мне было пять, когда ее не стало. Но я помню ее голосок… мелодичный. Она тоже пела мне с братом какую-то колыбельную. Не помню слов. – Аим призадумался. – Если бы она осталась жива, все было бы иначе. Она собирала артефакты. Эту страсть я перенял от нее.

«Чего?!» Розали опешила от его откровенности. До этого она шла позади него, отставая ровно на три шага, на всякий случай. Теперь Хранительница догнала Аима. Он выглядел так плохо, как никогда раньше. Белое лицо было покрыто каплями пота, капилляры вокруг глаз были насыщенно черного цвета. Вид болезненный. Глаза полностью покрылись чернотой: не видно ни зрачков, ни белой склеры. Он был при смерти, плохо соображал и поэтому рассказывал воспоминания из детства. Будь он здоров, то Розали никогда бы не услышала такую историю.

Розали стало не по себе. В любой миг она могла остаться наедине с темным духом.

– Что мне делать, если он одолеет тебя раньше времени?

Тишина.

– Мы оба знаем ответ.

«Нет. Никогда. Ни за что».

Внезапно Аим свалился на сухую землю.

– Аим! – взволновано позвала она.

Осколок света сильно закашлял. Розали опустилась на землю вслед за ним.

– Аим! – снова позвала она. – Как тебе помочь? Скажи, что делать.

Розали опустила взгляд и увидела капли крови на земле. Он кашлял с кровью. В глазах помутнело.

– Ночная магия для светового отрава, – сдавленным голосом ответил он, когда перестал кашлять. – Бэзил Нал замешал черную магию на ночной, сам будучи ночным.

«Он замешал ее не на своей магии, а на магии моей семьи», – мысленно поправила Розали. Хранительница поднялась на ноги. Она положила руки на плечи Аима в попытке поднять его. У них осталось совсем мало времени, и любое промедление могло стоить ему жизни.

– Вставай, нам надо идти. – Аим не поддался рывкам Розали. – Помнишь, ты еще победить должен?! Занять первое место, отомстить своей семье и отдать мне те гребанные дневники.

Аим хрипло засмеялся. Это походило на смех сумасшедшего, ведь только псих стал бы смеяться при таких обстоятельствах.

– Дневники, точно. Тогда я точно встану.

Без причины Розали засмеялась в ответ. Смех Аима оказался заразительным. Она никогда раньше не слышала, чтобы он так заливисто хохотал. Хотя Роуз понимала, что у него была истерика на почве страха, стресса, боли и безысходности, но она допустила мысль, что такой его смех – лучший звук из всех отчаянных мелодий для неё.

Аим перелег на спину. Розали села рядом с ним.

– Эти глупые дневники, – все еще немного смеясь, проговорил он. Повисло недолгое молчание. – Скоро Луна взойдет… Как там в твоей колыбельной поется? Не беспокойся, дитя…

– Луна взойдет опять…

Розали запустила руку в его волосы и продолжила шепотом петь. Закончив, она опустила взгляд с холодного неба на Аима. Его глаза были закрыты. Тревожное чувство закралось в сердце. Что, если он уже не дышал? Что, если он уже стал таким же холодным, как земля и небо в этом лесу? Что, если она уже как пару минут сидела совершенно одна, оставленная им?

Розали стала продумывать разные версии. Первая – попытаться воскресить. Однако она никогда раньше не воскрешала сорсиера и даже не знала, что для этого нужно было. Были ли ли особые заклинания? И даже со всей информацией не было гарантий, что у нее получится, магия могла оказаться слишком сложной для нее.

И если все-таки допустить крошечную мысль, что ей каким-то образом удастся провести ритуал – никто не отменял гнев Предков-сорсиер. Они могут настигнуть ее и помешать процессу. Тогда Аим останется мертвым. Что, если это было прощание навсегда?

Голос Хель прорывался к ней сквозь время: «Ты не некромант». По щекам полились горячие слезы.

– Аим? – позвала она, не надеясь на ответ.

– Мм?

Розали выдохнула.

– Надо идти, сейчас же! – Она быстро вскочила на ноги, боясь, что если хоть на долю секунды промедлить, то он уснет, и на этот раз вечным сном.

Аим открыл черные, как ночь, глаза. Его стальной взгляд скользнул по Розали.

– Вставай! – повторила она.

Без лишних слов, подозрительно спокойно он поднялся, не переставая наблюдать за Розали. Этот темный дух в нем пугал ее до ужаса.

– Отлично. Теперь пошли. Нас ждет река, если ты не забыл.

Хранительница стерла слезы с лица.

– Река? – Аим задумчиво огляделся по сторонам. – Запад в той стороне.

– Нам на восток.

– Точно. – Он улыбнулся какой-то пугающей улыбкой. – Тогда нам туда. – Он указал пальцем в направлении, куда они шли до этого.

Воцарилась тишина. Аим изучал ее, а она его. Розали чувствовала опасность, исходящую от него. Больше не было ощущения близости, будто его подменили.

Розали огляделась по сторонам, развела руки и хлопнула ими по коленям.

– Как далеко нам еще идти? – нетерпеливо спросила она.

– Мы уже близко. – Аим нащупал в одном из карманов блокнот и неуклюже достал его. Затем открыл первую страницу и подошел к Розали.

Его пальцы неуверенно перемещались по истертому листку: вытанцовывали корявое танго, скользили и кружили вокруг надписей.

– Вот мы, а вот… река! – победно воскликнул он. – Да, это она.

Розали не сразу обнаружила реку, в которую он так упорно тыкал пальцем. Ее поразило другое – целая гурьба гнезд монстров, отмеченных на карте. Недалеко от места, куда направились их друзья, находилось гнездо Кумо, а совсем рядом с ними – Орфы. Кроме гнезд, на карте были отмечены места скопления чудовищ и пути, по которым они обычно перемещались. Были выделены целые участки ядовитых трав, куда не стоило соваться. И безжизненные места, где ничего и никого не было.

На каждом шагу их поджидала опасность, широко разинув рот, чтобы поглотить их. Аим профессионально вел их группу, обходя стороной каждую мину, каждого монстра, затаившегося в недрах леса.

Дыхание перехватило. Розали машинально ринулась вперед и вцепилась обеими руками в блокнот.

– В чем дело?

Раньше Аим не показывал ей карту. Он оберегал ее, не хотел, чтобы она увидела, сколько нечисти здесь водилось. Сейчас, конечно, ему было все равно.

Розали достала карандаш, который был закреплен между страницами блокнота.

– Держи. Ты забыл отметить лавр около реки.

Аим быстро подписал нужную траву. Розали хватило мимолетного взгляда, чтобы понять, что почерк не совпадал. Перед ней был больше не Аим. Наружу вырвалось то, что долго сидело внутри. «Это конец? Его больше не спасти?»

– Так нормально? – с издевкой спросил он.

– Лучше не бывает, – ядовито ответила она.

Теперь Розали застряла в лесу с самым опасным монстром – с темным духом, завладевшим плотью.

– Ты ведешь, забыл? – спросила она таким тоном, каким обычно говорили проигравшие.

Делать было нечего – придется идти с ним и притворяться, что она его не раскусила. Просто идти: без цели, без смысла. И как можно дольше оттягивать момент столкновения с правдой. Кто-то из них не выживет, и не исключено, что оба.

– Путь будет недолгим, – зловещим тоном заверил он.

– Неважно, просто пошли.

Розали побрела за ним. Надежду, что он и правда ведет ее к реке, стоило похоронить сразу. Хладнокровно, бесстрастно. Вместе с мечтами об уютном кафе в Мажиенне, где они будут болтать, вспоминая туманный лес, как страшный сон.

Сердце защемило. Если бы только Марта была здесь, она бы подсказала решение. Если бы только она была здесь…

Розали бесцельно плелась за темным духом. Она могла бы попытаться сбежать, но не собиралась бросать Аима. Они погрязли в этом вместе.

– Аим, – аккуратно позвала она духа. – Одолжи карту и рюкзак.

Имя Аима ему не подходило. Черноглазый – так она будет называть его в уме. Он больше был не Аим. Черноглазый зыркнул на нее, она, в свою очередь, выставила руку и сыграла нетерпеливость, смешанную с раздражением от его медлительности. Она хорошо исполняла свою роль, в то время как все внутри нее дрожало.

– Ну, давай сюда, – требовательно сказала она. – Мы напарники, помнишь? Все твое – мое, а мое – мое, – игриво добавила Розали. У нее даже получилось выдавить правдоподобную улыбку.

Черноглазый, не отрывая от нее взгляда, достал блокнот и передал его вместе с рюкзаком. «Чего он ждет? Почему не атакует сейчас? Может, он просто играет со своей жертвой?»

– Теперь иди дальше. Давай. – Розали кивнула вперед. Голос прозвучал чересчур грубо, а предложение было слишком похоже на приказ. В дополнение к ее провалу движения вышли слишком резкими, а в глазах отобразилось опасение. В итоге вся предыдущая блестящая игра Розали обратилась в ничто, и Черноглазый заподозрил неладное.

– Ты боишься меня, Розали. Но ведь это я, Аим.

Черноглазый пошел дальше, послушно выполняя ее указание. Почему-то Розали показалось, что она лишь ускорила свою смерть.

Она нервно сглотнула. «Я очень хотела бы, чтобы ты и правда был Аимом».

– Я знаю, будь это не ты, я бы давно от тебя избавилась.

Розали заставила себя казаться равнодушной.

– Будь это не я, ты была бы уже мертва, – подметил он.

– Ты написал «Лавр» не своим почерком.

«Идиотка! – выругалась Розали. – Зачем ты ему об этом сказала, зачем?» Однако она сама знала ответ: Черноглазому удалось надавить на самую больную точку – надежду. Сейчас она больше всего хотела бы поверить, что перед ней все еще был Аим – ее опора и защита. Ей хотелось побежать к нему, запрыгнуть на него и обвить шею руками. Но это был не он. «Идиотка!» – опять выругалась она.

– Уж прости, что не могу красиво выводить буквы, КОГДА МЕНЯ ПОЖИРАЕТ ТЕМНЫЙ ДУХ, – последнее он бешено проорал, одновременно развернувшись к ней. Розали попятилась назад. Черноглазый тут же одумался. – Прости. – Он глубоко вздохнул и потер лицо руками. – Мне нужна твоя поддержка. Это все, о чем я прошу.

Розали кивнула. Она затаила дыхание в ожидании худшего. Черноглазый пошел дальше. Его шаги были неторопливыми и размеренными. Розали, не тратя ни секунды, мигом достала из рюкзака компас и открыла карту в блокноте. Стрелка на маленьком компасе показывала на юг – они шли в глубь леса и точно не к реке. Карта показывала, что Черноглазый вел ее к красно-багровой линии. Как она и предполагала, он ее обманул. И если даже Аимом не полностью завладел темный дух, и это он с ней разговаривал – все равно Аим уже не отвечал за свои поступки и склонялся к тьме.

В пальцах закололо от страха, тело бросило в холод. Хранительница, превозмогая ужас, позвала его по имени. Черноглазый обернулся.

– Ты болен, не в себе. Лучше я поведу нас.

Глупо ожидать, что ей и правда удастся довести его до реки и заставить Черноглазого искупаться в ней. Но мечтать никто не запрещал.

– Да, конечно, и вместе мы счастливо двинемся в логово голодных чудовищ. Отличный план, Розали.

Слова были похожи на слова настоящего Аима.

– Значит, лучше пойти в глубь леса?

Черноглазый двинулся к ней так быстро, что она не успела среагировать. Он вырвал карту из ее рук и ткнул пальцем в бумагу.

– Мы обходим это место. Скоро мы повернем на восток и окажемся у реки.

– А что там? Почему нам не свернуть сейчас к реке? – выдавила Розали.

– Тебе лучше не знать.

Розали всмотрелась в его лицо: ни следа человеческой мимики. Она даже не могла сказать, куда он смотрел. Его глаза стали совсем черными. Кожа была бледная, словно под ней не было ни капли крови, ни капли жизни. Движения были резки. А ореол окружающей его тьмы будто пульсировал. Розали не нужно было быть Энн, чтобы это почувствовать.

– Ты можешь уйти, – продолжил он. – Я покажу на карте, где искать Жулли и остальных. Забирай компас, карту и проваливай. Я дойду до реки, а затем вернусь.

Розали нахмурилась. «Неужели это и правда все еще Аим?» Однако желание запрыгнуть ему на ручки и крепко-крепко обнять улетучилось. Даже если это был он, то только наполовину.

– Нет, я пойду с тобой. До конца, – добавила она.

– Тогда помалкивай.

Краем глаза Розали уловила движение. Справа от нее мелькали два силуэта. Наконец они вышли поближе к ним и теперь их можно было разглядеть. На вид были обычные участники, одетые в такие же черные костюмы. Должно быть, их группа тоже разделилась. Тот, что повыше, посмотрел на Розали.

– Мы не хотим проблем. Разойдемся мирно. – Он поднял руки, повернув ладони в их стороны. – Мы пройдем мимо, нам не нужны проблемы.

Затем его взгляд застыл на Черноглазом, который обернулся на его голос. Парень обомлел, его руки упали вниз. Тот, что пониже, сделал два шага назад.

Розали хотела сказать: «Он не кусается, можете даже погладить», но сама была не уверена в этом.

Дальше события происходили, как в замедленной съемке. Черноглазый поднял руку, и мощный заряд магической энергии обрушился на высокого парня. Тот рухнул на колени, задыхаясь. Его лицо покраснело и опухло. Тело задрожало и рухнуло на землю. Из горла донесся хрип. Парень схватился за горло в попытке вдохнуть, но тщетно. Тогда из последних сил он протянул руку в сторону Черноглазого, чтобы отбиться от него при помощи магии. Но не смог.

– Аим! – закричала Розали.

Второй парень хотел убежать, но Черноглазый остановил и его. Парня постигла та же судьба.

В голове бешено крутились мысли. «Он их убьет». «Его не остановить». «Все потеряно». Розали подняла руки и положила ладони друг на друга. Между ними появился темный дым. И пока он не потерял форму, она метнула его в дерево в метре от Черноглазого. Заостренная тень разрубила ствол пополам. Оно закачалось и стало со скрипом падать назад. Розали изо всех сил при помощи магии потянула дерево на себя и Черноглазого.

Она сжала зубы и тянула рывками, превозмогая боль. Она не зря тренировалась поднимать булыжники, не касаясь их. Наконец дерево послушалось и изменило траекторию падения. Черноглазый услышал скрип и заметил тень на земле.

– Посторонись! – крикнула она.

Они отбежали в разные стороны. Дерево рухнуло между ними, земля содрогнулась, в воздухе поднялась пыль. Этого отвлекающего маневра должно было хватить, чтобы те участники сбежали, но Розали увидела лишь одну фигуру, скрывающуюся в лесу.

Потирая локоть от ушиба, Розали поднялась на ноги. Она увидела тело того парня, на которого Черноглазый напал первым. Он лежал совершенно неподвижно. Руки так и застыли: одна на горле, другая в направлении к Черноглазому. Розали сразу отвернулась, она не собиралась подходить к нему. Ей было страшно, что она не нащупает пульса. Лучше пусть его судьба останется для нее тайной, покрытой мраком неизвестности. Пускай на Земле будет хоть одна тайна, которую ей никогда было не узнать.

Розали подбежала к Черноглазому, который от потрясения еще лежал на земле и вопросительно смотрел на дерево, которое едва его не пришибло.

– Аим. – Розали рухнула на колени рядом с ним. Она взяла его лицо в руки и повернула к себе, чтобы все его внимание было обращено к ней. Так близко к его черным глазам она еще не стояла. Они напомнили ей черное озеро – портал, про который она много раз слышала от отца. Он был способен перенести из магического мира в человеческий и обратно. Аим же сам находился сейчас между двумя мирами: миром тьмы и миром света, зла и человечности. – Пойдем отсюда, прошу тебя. – Розали порывисто обняла его. Она не желала долго смотреть в черные глаза. – Остановись. Вспомни, кто ты.

Все или ничего: либо они встанут и пойдут дальше, либо дух полностью завладеет им, а значит, они оба погибнут. Все или ничего. Розали с замиранием сердца стала ждать его ответа.

– Найди свет, – прошептала она ту же фразу, что и он когда-то сказал ей.

– Ты свалила дерево? – злобно прошипел Черноглазый.

Розали отпрянула.

– Это неважно. Вспомни, мы пришли сюда, чтобы найти реку. Потом мы вернемся назад к Энн, Жулли, Дуайту и Коуму. Помнишь их? Они нас ждут. Мы должны вернуться к ним. И тебя ждет Бетс. Помнишь? Ты обещал зайти к ней после туманного леса.

Она подумала: если он начнет вспоминать, что они тут делали, то вспомнит, кто он. И тогда начнет борьбу с тем, кто сидел внутри него.

Глаза Аима чуть прояснились. На лице наконец-то появились живые эмоции. Розали взяла его за обе руки и потянула вверх за собой. Когда он послушно встал, она быстро подняла рюкзак, арбалет, карту и компас с земли и потащила его за собой дальше в путь, пока он не успел передумать.

* * *

Наступили сумерки. Ночь была все ближе, и это не могло не навевать ужас. В голове у Розали не переставали крутиться два вопроса. Был ли Аим с самого начала обречен на смерть, когда дух только вселился в него? И приговорила ли она себя к смерти, когда пошла за ним? Одно она знала точно – он не тронет ее, он будет бороться с собой до последнего. В этом она убедилась, когда увидела, как темный дух накинулся на тех бедных парней.

– Не беспокойся, дитя, солнце взойдет опять, – шепотом запела Розали. – Оно окутает тебя теплым светом и даст энергию на день. – Черноглазый обернулся на нее, а она в ответ воодушевленно улыбнулась. – Выходи поиграть с ним на лужайку, прихвати с собой солнечного зайку. Ты только веру не теряй, и тьму ты прогоняй.

Черноглазый, не сказав ни слова, отвернулся от нее, как от какой-нибудь заразы. «Он оценит, когда выздоровеет, – подумалось ей. – Обязательно оценит».

Они продолжали идти, шаг за шагом становясь ближе к реке. Моментами он останавливался, чтобы прокашляться или передохнуть. Он явно испытывал боль, и, Розали оставалось только гадать, насколько она была сильная. За весь путь он сказал лишь одну фразу: «Темный дух воспротивится сильнее, когда мы подойдем ближе к реке». «Я буду рядом, – ответила тогда Розали. – Я никуда не уйду».

Вскоре, когда уже практически наступила ночь, послышался звук воды. «Река!» – обрадовалась Розали. Она была готова разрыдаться от счастья, вот только нахлынувшим эмоциям помешала суровая действительность. Аим свалился на колени. Как он и говорил, дух сделает все возможное, чтобы не пустить его к воде. Розали подбежала к нему, перекинула руку на свое плечо и попыталась поднять его. Но он оказался практически неподъемным, будто дух намертво вцепился когтями в мертвую почву.

«Это так несправедливо!» – с горечью подумала Розали. Река была совсем рядом, до спасения рукой подать. А силы Аима совсем были на исходе, он не мог встать, не мог пересилить волю духа.

– Он не пустит меня, Розали. Боюсь, мы проиграли. Я проиграл, – поправил он себя.

– Что мне сделать? Может, у тебя есть какой-нибудь отвар в рюкзаке? Или у меня? – Аим глухо рассмеялся. – Что смешного?

– Посмотри на меня! От меня уже практически ничего не осталось. – Он показал свои руки, вены на которых окрасились в черный цвет. – Я уже часть этого гнилого леса со всеми его монстрами.

– Это не так.

– Это конец. Розали, тебе лучше уйти. Я не смогу спасти нас.

– Я… я не брошу тебя.

– Уходи! – проорал он.

– Нет! – прокричала она в ответ. Через некоторое время Розали спокойно продолжила: – Я верну тебя, обещаю. Я встречусь с темным духом. Ничего не бойся.

Стоило бы подобрать другое слово, ведь все ее предыдущие обещания кончались ничем, но вряд ли для таких обманщиков, как она, его придумали. Аим снова начал падать на землю, перебив ее размышления. Розали сумела удержать его. Голова Аима коснулась ее коленей. Розали провела рукой по его лбу и волосам. Он был весь мокрый, у него – жар. Аим закашлял. Розали помогла ему перевернуться к земле, которая в одну секунду окрасилась алым цветом крови. Он корчился от боли. Из глаз потекли черные слезы.

– Иронично, – прохрипел он. – Я умираю от того же, от чего умер мой отряд. Я восполняю ряды семи мертвецов: Адэр, Бен, Вэнс, Дерек, Кори, Джей и Аим.

– Не говори так. Ты должен жить. Ты нужен мне.

– Все заканчивается так, как должно было год назад.

Розали всхлипнула, ее покрасневшие глаза покрылись влагой.

– Я люблю тебя, – прошептала она.

Хранительница хотела сказать намного больше, она хотела кричать от несправедливости, боли и горечи. Умолять его не покидать ее. Но сил хватило лишь на эту прощальную фразу.

Аим затих, погрузившись во тьму. Лес вокруг замолк вместе с ним. Он был похож на чудовище, которое наконец насытилось поглощенной душой и успокоилось. Ни ветра, ни шелеста. Ничего. Розали прекрасно понимала, что ей лучше было уйти, но не могла разомкнуть руки.

Вмиг она почувствовала, что дух вырвался наружу и завладел телом ее любимого. Черная энергия распространилась по его телу, она была похожа на густую склизкую массу, от нее подташнивало и волнами накатывало отчаяние. Розали уже чувствовала похожее в сети, когда вышла за границу выдуманного мира, где ее ждал Гадес. После применения запрещенной магии тоже было такое же ощущение. И что было хуже всего – Розали чувствовала примесь магии ее семьи.

Тело зашевелилось. «Надежда умирает последней».

– Аим?

Ответа не последовало. Глухая пустота, точно такая же, как была и в сердце Розали. Она зажмурила глаза и разомкнула руки, позволив телу свалиться на землю. Потом она отползла от него и только затем открыла глаза.

Черноглазый стал подниматься на ноги, Розали синхронно встала с ним. Она сжала руки в кулаки, приготовившись сражаться, хотя совсем не понимала, как одолеть его. Как заставить отдать жизнь Аима назад?

Голос матери из прошлого настиг ее: «Твоя сестра решила в рукопашную драться с каким-то сильным сорсиером», и ответ Арлетти: «Похоже на нее». «Они правы, мне тогда было его не одолеть. И сейчас, когда в нем дух, тем более». Ее взгляд метнулся к арбалету, который Аим откинул в сторону, когда упал на землю. Розали мигом подскочила к нему и взяла в руки, пока Черноглазый по-прежнему стоял спиной к ней.

Он развернулся, как раз когда она направила арбалет на него.

– Ты, – с ненавистью прошипела она. Черноглазый неестественно наклонил голову набок. – Кто ты?

– Я конец. Я могила. Я кошмар. Я темная материя.

«Меня не так просто запугать, мои предки – Нуары. Слышала стишки и пострашнее».

Черноглазый бездушно оглядел ее. Розали ожидала чего угодно, но не того, что произошло дальше. Темный дух развернулся и бесшумно направился в глубь леса, в самую его сердцевину. Так просто. Он взял и решил оставить ее одну. Он не собирался причинить ей физический вред. Вместо этого он решил убить ее морально. Розали смотрела, как лес забирал у нее любимого. Плотная темнота окутала фигуру Аима. Розали почувствовала, как у нее отрывали часть души. «Нет».

– Нет! – крикнула она уже вслух.

Розали отшвырнула в сторону арбалет, он был ни к чему. Что она будет с ним делать? Застрелит духа? Смешно! Она побежала за ним. Холод царапал кожу, особенно щеки, оставляя розовые порезы румянца. Но это не шло ни в какое сравнение с холодом, который она ощущала на сердце. Так она встала перед темным духом: замерзшая внутри и снаружи, не имеющая ничего, кроме обнаженной души, продуваемой насквозь болью, одиночеством и гневом.

– Вернулась за порцией смерти?

– Как ты смеешь!

Розали не узнала свой голос. Раньше она никогда не слышала столько гнева, боли и безумия в нем.

Он не имел права причинять ей и Аиму столько скорби. Злость переполнила ее. Она нащупала тот сгусток магической энергии, который был замешан на крови Нуаров и потянула за него. Затем Розали подняла руку и сжала ее в кулак. Черноглазый рухнул на колени. Он оскалился, обнажив зубы. Потом зашипел.

– Нуар. Хель Нуар.

– Ошибаешься. Хель создала тебя, а я уничтожу, – ответила она, сдув прядь прилипших волос.

– Тогда кто ты?

– Я конец. Я могила. Я кошмар. Я твой кошмар.

Розали сильнее сжала кулак, и Черноглазый вскрикнул, но затем громко засмеялся. Увидев смятение на лице Розали, он пояснил:

– Раз ты не Хель, тебе не одолеть меня. А, когда ты сдашься, я расчленю тебя, раскидаю твои органы по лесу, кровь же отдам Гианам. Мне несколько сотен лет, тебе не одолеть меня, – прокричал он.

Его слова ничуть не смутили ее, только придали храбрости. Непонятно, откуда появилось спокойствие. Ум сохранял хладнокровие. Слишком многое было на кону, чтобы позволить себе испугаться. Одно неуверенное движение – и все рухнет, а она окончательно проиграет. Сейчас она стояла на границе между жизнью и смертью.

Розали подняла вторую руку. Она нащупала темную материю и как бы запустила в нее руки, при этом оставаясь на том же расстоянии от тела. Она ощущала ее всю, дух был в ее руках, которые теперь были покрыты черной отвратительной слизью. Этого было не видно – только ощущалось.

Теперь осталось потянуть на себя.

– Я не Хель, как уже сказала. Я ее внучка, и я гораздо более нетерпеливая, буйная и отчаянная.

Она рывком согнула руки в локтях, Черноглазый тут же выгнулся в спине, а из его горла вырвался хрип. Мышцы на руках Розали напряглись: вырвать темную материю из тела – дело не из легких. Тем более у нее не было никакой поддержки. Предки-сорсиеры не стояли толпой за ее спиной.

Розали чувствовала, как темный дух сопротивлялся: руки против ее воли тянулись вперед, но она так просто не отступит. Розали сделала окончательный рывок, в него она вложила всю злость к темному духу и любовь к Аиму.

Черноглазый закричал. Затем она увидела, как нечто черное стекло вниз. Тень. Она вышла из тела Аима и легла на землю. Вскоре тень впиталась в почву, скрылась из виду, навсегда покинула этот мир – по крайней мере, Розали на это надеялась.

Хранительница не успела отойти от шока, что смогла изгнать в одиночку темного духа, как Аим закачался и рухнул.

– Аим!

Она подбежала к нему, нащупала пульс. Тишина. Кровь не пульсировала под ее пальцами. Он был мертв. В голове Розали пронеся целый вихрь мыслей. Хаос. Она помнила, что обещала никого не воскрешать, кроме Марты. Вот только какой был прок от ее обещаний? Вина. Ее сердце было переполнено ею. Вина за смерть Аима и вина за то, что она была не такая, как Хель. Когда она осталась без своей семьи, были ли у нее мысли воскресить их? Возможно. Но дальше мыслей дело не пошло.

Розали же была не такая стойкая, ее не воспитывали могущественные опытные маги Нуары. Ее вырастил человек. Аврора учила ее ценить жизнь и все живое: от цветков до насекомых, от деревьев до ветра. Они были Полуночницами, наследницами семи ночных даров, ночными магами, которые имели дело со смертью. Аврора стала для них противовесом.

Луиза должна была предугадывать смерть, а Аврора учила ее чувствовать жизнь. Благодаря этому она не выросла циником, как Трэвис Нуар. Жулли стремилась к луне по ночам, а Аврора научила ее искать солнце. И хотя она не могла находиться под его лучами, она искала их в отражениях предметов. Энн помогала умершим переходить в иной мир, и Аврора направила ее в медицину, чтобы она спасала так же живых и была сопричастна жизни. Арлетти в детстве до ужаса боялась темноты и до сих пор шарахалась от ночной магии, Аврора же научила ее справляться со страхом и бороться за то, что она считала важным. В итоге Арлетти выросла адвокатом и сражалась за тех, кого считала невиновным. Ревэ проводила много времени во снах и фантазиях, где угодно, только не в реальном мире, поэтому Аврора записывала ее на всевозможные кружки: пение, танцы, музыка. Там она проводила время с людьми. Она выросла общительной кокеткой, а не замкнутой одиночкой, как Кайл Нуар. Розали со временем перестала много говорить, хранила все втайне. Аврора научила ее открывать хотя бы свои чувства, не стыдиться и не скрывать их. Розали выросла экспрессивной, искренней, честной. Чувства – единственное, что она никогда не держала в секрете.

Аврору в магическом мире считали недостойной, говорили, что она ослабляла наследниц ночных даров. Но именно она придала им сил. В чем-то Дютэ были лучше Нуаров: в их существовании было место и для жизни, а не только для потустороннего мира.

Обычно говорили, что для ночных смерть – обычное дело, не вызывающее ужаса, ведь они привыкли к ней. Розали же так и не смогла привыкнуть. Она не выросла в магическом мире, не была причастна к ночным ритуалам и обычаям, не росла в традиционной ночной семье, не жила в ночном квартале, где не было даже растений. Ее научили ценить жизнь, а сейчас она видела перед собой смерть. И исправить это она не считала ошибкой. Ведь так ее научили: искать жизнь. К тому же ее сердце кричало от потери, а подавлять чувства – не в ее воспитании.

Розали положила руки на грудь Аима, где располагалось сердце. Ритуал она решила проводить инстинктивно, по чутью.

– Позволь узнать, что ты творишь?

От неожиданности Розали метнула заостренный дым себе за спину. Обернувшись, она увидела, как тень рассекла воздух. А виновник испуга сидел на ветке и болтал ножками. Шестнадцатилетний мальчик с острой ухмылкой и плохими манерами.

– В тебе есть пыл Хель, я не разочарован. – Он взглянул на тело. – Каким бы сильным визардом он не был, есть нечто неподвластное даже ему. Смерть.

– Зачем пришел? Насмехаться?

– Нет, помочь.

– И как же? – Розали поднялась с земли. Она провела рукой по щеке, чтобы убрать золотистые волосы, но только оставила грязный след на лице.

– Лопату принести?

– Издеваешься?

– Согласен, неудачная шутка.

– Я звала тебя. Даже после всего, что ты сделал, я звала тебя в надежде, что у тебя проснется совесть.

– Я забыл сообщить: нежелательные звонки блокируются.

– Язвишь?

– А ты? На прошлой нашей встрече я ругал Нуаров за то, что они отпирали без разрешения мои Врата, разделяющие иной мир и этот. А ты звала меня, чтобы я выпустил Марту за Ворота. Чего ты ожидала?

Гадес спрыгнул с дерева.

– После того, как ты меня подставил – это было бы самое маленькое одолжение, которое ты мог бы сделать. Из-за тебя меня практически выперли из турнира и Мажиенна.

– Но ты все еще здесь, – напомнил он. – Кстати, хитрый ход. Не ожидал.

– Зачем пришел? – с ноткой усталости спросила она.

– Помочь тебе, как я и сказал.

– Будешь гундеть, как вредно воскрешать?

– Нет, на тебя это не действует, – с горечью подметил он. – Я приоткрою Ворота для Аима.

– С какой стати? – удивилась она.

– Без него тебе не выбраться живой из леса.

– Ты хочешь, чтобы я поверила, что тебе есть дело до моей жизни? Мы никто друг другу.

– Не говори так! – повысил он голос. – Я никогда не забывал про тебя! – Розали увидела неподдельную искренность в глазах шестнадцатилетнего мальчика, который на самом деле был, наверное, стар как мир. – Я дал обещание Хель позаботиться о тебе и о твоих сестрах.

– Ты подставил меня.

– Я защищал тебя! Тебе лучше покинуть магический мир. Если останешься и продолжишь сопротивляться Духам, тебя ждет несладкая судьба. Никакого счастливого конца. А такое никому не пожелаешь.

– Нуары справились.

– Нуары были в тысячу раз сильнее. Им было несколько сотен лет, они знали, как противостоять Предкам с минимальным ущербом для себя. А вы нет. Знаешь, почему Агнесса Нуар перед своей смертью взяла с Хель обещание подчиняться Духам? А еще никого и никогда из них не воскрешать? Потому что знала, что Хель одной не справиться с их гневом. Да, их решения не всегда правильны. Они обычные визарды, которые умерли и поставили самих себя на место охранников ночных даров в ином мире. Но они невероятно могущественны и мудры. Ты знала, что Марта должна была присоединиться к ним? Но была лишена этой привилегии за подстрекание тебя к своему оживлению.

Розали нечасто слышала рассказы о Гадесе от Хель и всегда считала, что он был маловажный персонаж из ее молодости. Но по тому, как и что Гадес говорил о ее семье, о Хель, о ней самой, можно было сделать вывод, что он был для Хель отнюдь не чужаком.

– Гадес, как часто ты виделся с Хель, когда она жила здесь? – внезапно поинтересовалась она.

– Каждый день, – твердо ответил он. – Я воспитывал ее, когда она осталась совсем одна. Стал ее лучшим другом.

Розали помнила, что Гадес не мог затрагивать ситуацию с Бэзилом Налом, поэтому не стала расспрашивать снова, как Хель с ним связалась. Раньше она считала, что он не говорит на эту тему из-за злости. Но нет, дело было в ином – он потерял ее. И эта боль мешала ему говорить на эту тему.

Розали кивнула.

– Помоги мне, подскажи, как оживить его. Он не должен был погибнуть. Этот лес сотворила Хель, моя семья. Из-за нас он умер.

– Я открою Врата, дальше ты сама.

– Хорошо. – Гадес уже хотел исчезнуть, но Розали окликнула его. – Но ты ведь сам мог вытащить меня отсюда. Зачем помогаешь оживить Аима?

– Честно? Не хочу быть твоим сообщником.

– Боишься Духов?

– Никак нет, – фыркнул он. – Я сильнее их, чего не сказать о тебе.

– Тогда в чем дело?

– Не хочу привыкать.

Еще одно подтверждение, что он потерял Хель.

– Постой! – крикнула она, но он уже растворился в ночи. Опять Гадес выскользнул прямо из ее рук в темноту.

Розали снова осталась одна в туманном лесу и вернулась к ритуалу. Она дотронулась до небьющегося сердца любимого. Гадес должен был облегчить для нее задачу. Ей не надо вырывать душу Аима из Врат, только поместить ее в тело. Вот только как? Она оживляла лишь однажды. К тому же это был паук. Тогда достаточно было лишь коснуться его с желанием воскресить. Но теперь…

Розали закрыла глаза и представила удары бьющегося сердца. Почти сразу она почувствовала их под ладонями в груди Аима. Его сердце забилось. Пока слишком медленно, но все же. Завести такой мотор – дело не из простых. Розали сильнее сосредоточилась на ударах. Сердце билось, разгоняло уже остывшую кровь по организму и понемногу усиливало ритм. Розали не знала, как объяснить, но с закрытыми глазами она будто увидела душу Аима. Он шел ей навстречу, на тленный свет этого мира.

– Пойдем со мной, – прошептала она.

Она почувствовала, как его душа прошла сквозь ее руки прямо в его сердце. Затем Аим резко вдохнул, будто он долго находился глубоко под водой и наконец выплыл на поверхность. Розали распахнула глаза. Аим лежал с открытыми глазами и боролся за каждый вдох. Руки Розали по-прежнему покоились на его груди. Частота сердцебиения приходила в норму – шестьдесят ударов в минуту.

Аим резко встал, из-за чего Розали пришлось убрать руки.

– Мне снился странный сон. Я помню насмехающуюся рожу Гадеса, – чуть задыхаясь, сказал он.

«Он не помнит, что был мертв».

– Это был всего лишь сон. Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо. Даже очень. – Аим сел. Он оглядел себя. – И никаких следов темного духа. Что случилось? Ты плачешь?

Розали бросилась ему на шею, он от неожиданности упал на землю вместе с ней. Она принялась покрывать поцелуями его щеки, шею, лоб, губы. Он в ответ лишь смеялся. Вмиг он схватил Розали за талию и перевернул на спину. Теперь он был сверху.

– Итак, Розали Дютэ, что произошло?

– Ты искупался в реке, помнишь?

– Нет. – Он нахмурился. – Я помню, как остановился за несколько шагов до нее.

– Ну, ты все-таки дошел до реки.

– Одежда сухая.

– После мы пришли с тобой сюда, и ты упал. Пролежал так несколько часов. Как же ты меня напугал!

Возможно, она когда-нибудь и расскажет ему правду. Скажет, что он умер, что лес был основан на магии ее семьи, а она – некромант, который смог оживить его. Но точно не сегодня.

– Кажется, я не видел тебя вечность.

Аим жадно впился в ее губы. Руками он нежно водил вдоль ее тела от плеч до талии, изучая изгибы. Затем он страстно притянул ее к себе. Розали выгнулась навстречу его прикосновениям. Она зарылась пальцами в его густые волосы, желая, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Аим покусывал и ласкал языком ее губы, делал все, в чем раньше себе отказывал. Тело Розали опалило жаром, она больше не чувствовала холода от земли. Она расстегнула куртку, чтобы чувствовать Аима ближе к себе. Затем ее руки заскользили по его сильным плечам. Ей хотелось, чтобы его жаркие поцелуи продолжались вечность. Его руки блуждали по телу. Розали не хотела отпускать ни его, ни его тепло, ни его родной запах. Она сильнее прижалась к нему, его поцелуи стали напористей, уверенней. Они, будто безумные, упивались поцелуями, не в силах оторваться друг от друга.

Внезапный крик какого-то монстра нарушил их уединение. Аим отстранился. У него был озадаченный вид, словно он только сейчас понял, где находится.

– Сколько времени? – Не дожидаясь ответа, он встал и достал карманные часы. – Двенадцать часов. Идти в ночи не вариант. Большинство тварей бодрствует в это время. – Он задрал голову. – Птиц нет, хороший знак. Вернемся к реке, а там найдем укромное местечко для ночевки.

Аим протянул руку, Розали ухватилась за нее и встала.

– Мы оставим Энн, Жулли и остальных одних?

– Я уверен, они сообразят залечь на дно до утра. Пошли скорее.

Снова прозвучал крик какого-то существа, на этот раз он стал ближе. Аим не остановился ни на секунду, он продолжил тянуть Розали за собой.

У блестящей от лунного света реки они нашли укромное местечко. На другой стороне было небольшое возвышение, похожее на холм. Аим сказал, что оно как раз подойдет, поскольку прикроет их спины в случае чего. За остальными тремя сторонами им придется следить самим. Он помог Розали перейти реку, отнес ее на руках на ту сторону, чтобы она не замочила ноги.

– Смотри, лавр! – Розали села на землю.

Чуть впереди стояло дерево с зелеными листьями, что было крайне непривычно для туманного леса.

– Это он, правда?

– Да, точно, – ответил он, когда сел рядом. – А вон там, видишь? – Он указал рукой на траву совсем рядом с водой. – Трава веритас.

– Темно же.

– Ты права, я подметил ее, когда мы переходили реку. – Аим быстро достал камни, кинул их подальше от себя, и траву озарили светлячки. – Вон она. Растение правды любит воду, отсюда пошло высказывание «вывести на чистую воду». – Осколок света призвал обратно светлячков и положил их в «магический мешок». – Ты ложись спать, я пригляжу за обстановкой.

Розали облокотилась на Аима, положив голову ему на грудь. Он обнял ее одной рукой, чтобы ей было удобнее. Она хотела скорее проснуться на следующий день, забыть про все страшное, что ей пришлось пережить сегодня. И вскоре она уснула, вдыхая запах Аима. Сквозь поверхностный сон она интуитивно прислонила руку к его сердцу, слушая звук сердцебиения, опасаясь, что не почувствует ударов, что она смогла оживить его лишь на несколько мгновений, а потом он опять станет мертвой плотью.

Глава 28. Розали

Яркое холодное солнце пробудилось, отгоняя упрямую ночь. Постепенно оно пренебрежительно смахнуло плотные тени, оставив лишь их призраков; прогнало ночной озноб, сохранив только прохладный ветер; и заставило спрятаться чудовищ. Вскоре солнце доползло до Розали, пробираясь к ней сквозь ветки деревьев, ползя по земле, словно в попытке и ее прогнать вслед за ночью.

От непривычных ослепительных лучей Хранительница проснулась. Она поморщилась от света, а затем пошарила рукой в поиске Аима, но его рядом не оказалось. В теле ощущалась слабость из-за того, что она достаточно долго пролежала на земле под лучами солнца. Под головой Розали нащупала рюкзак. Если и солнце было против нее, то хотя бы его преемник позаботился о ней.

Аима нигде не было видно. Розали настороженно приподнялась.

– С последней потухшей звездой, – раздался голос позади, и она улыбнулась.

Розали припомнила их разговор, когда Аим не мог определиться между «С последней потухшей звездой» и «С когда же наступит ночь?», считая, что пожелание доброго утра было слишком примитивно для ночных сорсиер.

– Мог бы просто сказать доброе утро.

«Это как нельзя кстати подойдет для сегодня». После того, что им пришлось пережить вчера, этот день казался совсем безобидным, даже если вспомнить, что они по-прежнему находились в туманном лесу.

Аим сидел у небольшого костра. На ближайший пень он поставил два термоса и две одноразовые тарелки с хлебом, сырокопченой колбасой и пакеты с орехами и сухофруктами.

– Идешь завтракать?

– Умираю от голода.

Первым делом Розали подошла к реке, где умыла лицо. Даже кофе не смог бы ее взбодрить так, как ледяная весенняя вода. Она отметила, что вода была кристально чистая, на дне были отчетливо видны синие, коричневые и серые камни. Хотя бы что-то осталось здесь не тронутым гнилью и разложением.

Розали поспешила растереть руки, чтобы прогнать холод. Однако это не помогло. Аим ждал ее у костра с горячим термосом в руке. Его взгляд был ясный и жесткий – и никаких следов черноты.

– Крепкий кофе.

Розали взяла кружку, присев рядом с ним на землю. Она сразу сделала пару глотков, и горячая жидкость согрела замерзшее тело. Аим передал ей тарелку с бутербродом. Она принялась за него и заодно оценила вид Аима. Он выглядел живым – это все, что имело значение. Он жив, он здесь, он с ней.

– Ты злишься на Жулли? – внезапно спросил он.

Теперь, когда Аим пришел в себя, он вспоминал события, с которых началось их длинное путешествие к реке. Он вернулся назад в прошлое, которое Розали давно пережила в уме не один раз.

– И да, и нет, – замялась она.

– Она подставила всех нас.

– Она лишь хотела спасти себя от меня.

– О чем ты?

– Точнее – Ревэ от заточения, себя – от лунного проклятия и всех нас – от гнева Предков-сорсиер, который я постоянно обрушиваю на нашу семью. «Жулли единственная из нас достойна ночного дара», – это слова Энн. Сначала я разозлилась на нее за них, но потом поняла, что так оно и есть. Она поступает как должно. – Через некоторое время она продолжила: – Жулли всегда была рядом, ее никогда не пугали мои тайны. Мне трудно злиться на нее, да я и не хочу.

Розали задумалась, что чувствовал Трэвис Нуар, когда узнал о планах Эндрю вновь подчиниться Духам и прекратить круговорот воскрешений. Ведь он всегда был против них. Как и Розали с Жулли, Трэвис и Эндрю выросли вместе. Удивительно, но циничная душа Трэвиса прекрасно ладила с мечтательным Эндрю. Как и хрупкая душа Жулли ладила со взрывным характером Розали.

– Вы не свободны, – прошептал Аим. – Вынуждены подчиняться умершим визардам. Ты не свободна.

– Это наша учесть. Хель говорила, что нам выпала огромная честь – быть обладателями ночных даров.

– А что думаешь ты?

– Я с ней согласна. – Она пожала плечами. – Остальные считают их нашим проклятием, особенно Энн и Аврора. За обладателями световых даров нет никакого контроля, так ведь? – сменила она тему.

– Нет, – подтвердил он. – Наши дары не столь судьбоносные. Да даже если бы и были, призраки не смогли бы связаться с нами. Путь к нам им закрыт. Световые связаны со всем живым, а призраки в этот список не входят.

– Иногда я представляю, какой была бы моя жизнь, если бы я была световой сорсиерой.

– Ничего себе, – удивился он. – И что же ты представляешь?

Аим наклонился к ней, внимательно слушая.

– Я бы проводила целые дни на солнце. Жила бы поближе к пляжу.

– Тебе бы надоело, – отмахнулся он.

– Дни бы проводила на сцене… нет, я бы играла спектакли на открытом воздухе, а вечером, как и все люди, пряталась бы от ночи, завешивая окна плотными шторами, а не открывая их настежь, чтобы напитаться энергией от Луны.

– Много витамина Д вредно.

– Завела бы большущий сад с живыми цветами.

– Я тебе и так могу подарить много цветов.

– От моих прикосновений они завянут.

– На следующий день принесу новые. Видишь? У тебя нет никаких причин становиться световой.

Розали рассмеялась.

– Не была бы знакома с мертвецами. Мартой, Кайлом или Гадесом. И не скучала бы по тем, кого и не должна была знать.

– Гадес не совсем мертв. Я его вижу. А призраки бывают полезными. Ты забываешь про плюсы, Розали.

– Когда ты стал фанатом ночных? – Она игриво толкнула его в плечо.

– Когда встретил тебя, – ответил он и подмигнул.

Она отвернулась от него и посмотрела на реку.

– Я бы полюбила рассветы. Стала бы похожей на маму. Ты знал, что ее имя переводится как…

– Рассвет, – закончил он за нее.

– Она хоть и не световая сорсиера, но тоже связана со светом и жизнью.

– В ночи есть своя красота.

– Что ж, расскажи мне про нее. Что бы ты делал, будучи ночным?

Розали отпила горячий кофе. Аим задумался на пару мгновений.

– Я не знаю, что бы я делал, но уверен, что я никогда не оставался бы один, даже если бы мне казалось, что никого в комнате больше нет.

– Поверь, это чувство не из лучших. – Видимо, Розали решила подражать Аиму в пререкании. – Думать, что тебя окружают призраки, оглядываться на каждый скрип двери, а ночью просыпаться от того, что тебя тормошит заблудившийся дух.

– Такое было?

– Несколько раз. Меня путали с Энн.

– Дело не в самих призраках, точнее в них, но не во всех. Я бы знал наверняка, есть ли рядом кто-то из моего рода. – У Розали кольнуло сердце от его слов. Сколько раз она сама думала об этом, ждала, когда Хель придет к ним в роли призрака. – Энн сказала бы мне, так ведь? Если бы рядом со мной кто-то был?

– Она бы сказала, – подтвердила Розали.

– Еще у вас нет никаких недомолвок с внезапно умершими. Вы всегда можете с ними попрощаться. У меня не было такого шанса.

Розали предположила, что он говорил о матери.

– Все не так просто. Умершим редко удается зацепиться за этот мир и остаться в нем даже на пару минут. В большинстве случаев они сразу попадают к Воротам, где их встречает, как я недавно выяснила, Гадес.

– Я бы знал наперед некоторые замыслы.

– Опять при помощи духов?

– И последнее, – продолжил он, игнорируя ее слова. – Я не был бы лишен магии в самом опасном месте магического мира. Здесь, – пояснил он.

– Потому что ты связан со светом, а черная магия его не переносит. Ты можешь лечить, тебе подвластна магия воды, ветра и огня, ты способен управлять всей живой материей. Я же связана со смертью, и черная магия не видит моего колдовства, мы для них невидимки, словно нас нет, словно мы отлучены от природы.

Время, проведенное с ночными, пошло ему на пользу. Розали помнила, каким заносчивым он был, когда только приехал в их дом. Теперь он больше не принижал ночных ни взглядом, ни словом. Он ценил их как слуг природы, а может быть, и как нечто большее.

Розали снова посмотрела на реку, ее мысли улетели далеко отсюда, туда, где находились Энн и Жулли.

– Я конец. Я могила. Я кошмар. Я темная материя, – внезапно сказал он.

По коже Розали пробежал холодок.

– Что? – на выдохе спросила она.

– Я не говорил тебе этого раньше?

– Нет.

– Хм.

– Тебе приснилось, это был всего лишь плохой сон.

Аим грустно усмехнулся.

– Вы, Нуары, всегда называете плохим сном то, что было на самом деле.

Осколок света потушил огонь, натаскав воду из реки. Затем упаковал вещи назад в рюкзак, и они отправились в путь. По дороге Аим выдернул пару пучков травы веритас, а Розали сорвала несколько лавровых листиков. После они переправились через реку. Вода доходила до колена. Перейдя на другой берег, они пошли тем же путем, которым пришли сюда.

Розали шла тихо, даже слишком тихо для нее. Она вслушивалась в каждый шорох, всматривалась в каждую тень в поисках существа, который встретился им тогда. К тому же перед глазами постоянно всплывали картинки, когда Аим был одержим: его черные глаза, черные набухшие вены, его ярость и смерть. Он умер, он мертвец. Однако ей удалось оживить его, так, может, она не так далека от жизни, как ей казалось? Вот только Розали постоянно сомневалась, а правда ли она вернула его? Вдруг что-то пойдет не так, и он опять станет мертвецом?

– Что последнее ты помнишь? – осмелилась она нарушить тишину.

– Сложно сказать. Воспоминания перемешались между собой. Я могу только догадываться, в какой последовательности они идут. Помню, мы встретили Малума.

– Верно.

– Но раньше того события я помню, как мы прятались в овраге и только затем встретили Малума. Умом я понимаю – это невозможно, иначе бы была битва, а ее не было. Значит, сначала мы столкнулись с Малумом и после спрыгнули в овраг.

Розали удивилась. Она и подумать не могла, что вся его память с того момента, когда в него вселился темный дух, страдала.

– Помню, – продолжил он, – ты пела колыбельную. Я лежал на спине… Нет, постой, мы шли тогда по лесу. Не могу вспомнить. – Он замотал головой.

– Я пела дважды. Один раз, когда ты шел, другой раз, когда ты прилег.

Аим нахмурился, показывая, что с трудом припоминал.

– Как много лишнего я успел наговорить?

– Ничего такого, за что тебе стоит стыдиться. Ты был не в себе.

– И все же, хоть убей, я не помню, как погрузился в реку.

– Воспоминания вернутся, – уклончиво ответила она.

Оставшийся путь они шли молча. Розали погрузилась в свои мысли и переживания. Удалось ли Энн найти Баку? Вернется ли Ревэ домой, или они уже упустили шанс вернуть ее, когда не послушали Жулли и вошли наперекор Предкам в лес?

Когда они приблизились к месту, где попрощались с группой, то сразу увидели фигуру Энн. Она стояла к ним спиной, но, когда обернулась, побежала навстречу Розали. Энн крепко стиснула ее в объятиях.

– Ты вернулась, – выдохнула она. Затем метнула взгляд в сторону Аима. – Я думала, ты умер.

– Не дождетесь, – фыркнул он.

Аим прошел вперед, оставив Розали переговорить с Энн наедине.

– Нет, правда, – уже тише продолжила Энн. – Среди призраков ходил слух, что тот, кто ходил здесь год назад, умер около реки.

– Призраки, что с них взять, болтают ерунду.

– Нет, они сдержанны в разговорах. Особенно эти, которые прожили здесь много лет. Их сложно чем-то заинтересовать или разговорить. Они прямо как призраки из легенды про асфодель. Таких я нигде раньше не видела. Им даже плевать, что я проводник и могу переправить их в иной мир, где им и место.

– Не драматизируй.

Энн вновь обернулась на Аима.

– Я не вижу его биополе.

– Может, ты плохо себя чувствуешь?

– Нет, твое я вижу. А вот его нет. Иногда такое случается с призраками. Я не сразу могу разглядеть их биополе, мне надо настроиться на другую частоту. – Энн сощурила взгляд на нем и ахнула. Она вцепилась в руки Розали. – Он мертв.

– Он жив.

– Ты подняла его из могилы. – Молчание вынудило Энн задать следующий вопрос: – Он знает?

– Нет. И не должен.

– Я не Хранительница тайн.

– Ты ведь не расскажешь? – настояла Розали.

– Как я могу? Мы же скрываем от него, что ты – тот самый некромант, которого он искал.

«Ей достаточно было одного взгляда. Конечно, она догадалась. Не стоило даже допускать мысль, что от проницательного взгляда Энн могло скрыться нечто подобное», – подумала Розали.

Аим вернулся к ним.

– Я никого не нашел. Где Жулли? Где Дуайт? Где Коум? Вы нашли Баку?

Энн тяжело вздохнула.

– Давай по порядку. Мы нашли Баку, правда, не стаю, а одного, и то зараженного. – Энн сняла рюкзак с плеча и порылась в нем. Она достала сосуд, заполненный яркой желтой жидкостью. – Вот, яд Баку.

– Отлично, яд Пожирателя снов достали, – похвалил Аим.

– Значит, Ревэ вернется домой? – обрадовалась Розали. – Это все, что нам нужно было достать, верно?

Энн кивнула. Она выглядела радостной, но явно что-то было не так. Глаза выдавали грусть.

– Да, и хотя он был зараженный, но не такой опасный. Выглядят Баку как смесь носорога и слона, только гораздо меньше. – Энн убрала яд.

– Что случилось? – вмешался Аим.

– Я говорила им вернуться назад и дождаться вас. Дуайт не послушал. У него с собой были какие-то записи из книг про туманный лес и…

– Энн, ближе к делу.

– Дуайт знал, где найти аконит. Он сказал, что ждать тебя бесполезно, ты все равно не вернешься.

– Позитивненько. Так куда конкретно вы направились?

– Не знаю, я тут не ориентируюсь. Но мы нашли гнездо Кумо.

Лицо Аима окаменело.

– И?

Энн слишком долго молчала, поэтому Аим повторил:

– И?

– Дуайт и Коум погибли.

– Где Жулли? – не выдержала Розали.

– Она цела.

– На вас напал Кумо? – продолжил Аим.

– На Дуайта. Когда мы увидели, что аконит растет совсем рядом с их гнездом, мы хотели сразу уйти. Мы – это я, Жулли и Коум. Дуайт же сказал, что с легкостью достанет аконит. Он утверждал, что они не так близко, да и вообще спят. Их было так много. Эти огромные пауки с головой человека… мерзкое зрелище. Все деревья были в их паутине.

– И он пошел к акониту? – вернул Аим Энн к сути разговора.

– Да.

– И что было дальше?

– Она не хочет об этом говорить.

– Мы должны узнать, что произошло, Розали.

– Кумо утащил его. А Коум побежал вслед за ним, чтобы спасти. Он побежал прямо за ним, – повторила она, будто находилась в какой-то прострации. – Они так и не вернулись.

– Вам удалось от них скрыться?

– Да, я и Жулли побежали прочь.

– Где Жулли? – еще раз, но уже настойчивее спросила Розали.

– Когда Коум побежал за Дуайтом, она попыталась спасти их обоих. Она побежала за ними, я, конечно, за ней. Остановила ее на полпути. Тогда Жулли использовала лунную энергию. Оказывается, эти чудовища боятся не только вашего света, но и лунного.

– Но… Как? Она же не может на полную силу использовать свой дар.

– У нее вышло. – Энн пожала плечами. – Вот только было слишком поздно. Кумо скрылся из виду с Дуайтом и Коумом. И Жулли чувствует себя совсем неважно. После того, как она задействовала магию, все ее тело засветилось лунным светом.

– Где Жулли? – Розали сорвалась на крик.

Энн молча пошла к месту, где она оставила сестру. Розали и Аим последовали за ней. Она привела их к сооруженному из веток укрытию. Жулли сидела с закрытыми глазами, прислонившись к дереву.

– Жулли! – воскликнула Розали.

Мотылек в ответ приоткрыла глаза. Она выглядела совсем как привидение и излучала белый свет.

– Она очень переживает утрату. Она потеряла Коума. Я вижу, как ей плохо, по ее биополю.

– Мы можем ей как-то помочь? У нас есть что-нибудь?

Розали знала, что делать в случае, если Жулли перегреется на солнце, а вот, что делать в такой ситуации, совсем было непонятно. Николас давно запретил Жулли использовать ее дар, и она послушно выполняла просьбу. Поэтому никакого плана на этот случай у них не было.

– Она угасает, – прошептал Аим.

Вмиг он снял свой черный браслет и подлетел к Жулли. Розали сразу поняла его намерения и сделала то же самое.

– Думаешь, поможет? – спросила она, пока надевала браслет на руку Жулли.

– Должно. Он вытягивает любую магию, которая вредит носителю. Мы не вылечим ее полностью от ее недуга, но хотя бы поставим на ноги. Без браслета я вряд ли бы дошел до реки.

На Жулли теперь было надето два браслета. Аим, Розали и Энн остались сидеть возле нее, чтобы контролировать ее самочувствие. В ожидании они узнали, что Энн удалось прихватить пару ростков аконита. Им осталось найти призрачную орхидею, мак и, если повезет, мирт. И, конечно, им предстоит дойти до дерева Ловпу. Розали была в ужасе от одной мысли приблизиться к красно-багровой зоне. Но именно ради дерева Ловпу она это все и затеяла. Ей нужна Марта. Живая. Тогда Розали откроет тайну, которую ее насильно заставили спрятать, а дальше это уже будет война Марты с Лоренсом Эвансом – лидером всех ковенов.

Кожа Жулли постепенно тускнела, пока полностью не вернула прежний вид.

* * *

Как только Жулли пришла в себя, они сразу отправились в путь. По пути к дереву Ловпу как раз должны были расти призрачные орхидеи.

– Напомни еще раз, зачем нам это дерево? Ах да, ты же мне не говорила, – съязвила Энн.

– Если я скажу, что там закопаны кости, ты поможешь откопать их, не задавая лишних вопросов?

– Нет. Я помогу откопать, но при этом буду ныть, как меня достали твои тайны, и задавать кучу лишних вопросов.

– Так тоже сойдет, – усмехнулась Розали.

Жулли шла вслед за ними, на ней все еще не было лица. Она не хотела говорить о случившемся у гнезда Кумо, впрочем, как и о чем-либо другом. Розали прекрасно понимала ее чувства. Если бы она потеряла Аима навсегда… Нет, она не хотела даже допускать такие мысли. Она бы вернула его. В любом случае. Достала бы из-под земли. В крайнем случае воскресила бы Элеонору Нуар, чтобы та помогла. И уже вместе они бы достали его из-под земли. Розали попыталась бы воскресить и Коума ради Жулли, вот только у них не было ни его тела, ни костей.

Жулли только изредка спрашивала Энн, видела ли она призрака Коума или Дуайта, но ответ всегда был отрицательным. Наконец Розали решилась с ней поговорить. Она замедлила шаг, чтобы сравняться с сестрой.

– Как ты?

– Не очень, – тихо ответила она.

– Все было не зря, весь наш путь к лучшему. Поверь мне.

– Нет ничего хорошего в аде, через который ты заставила меня пройти. А наш конец я знаю, Предки показали мне.

– Предки – умершие сорсиеры. Они ничего не решают, – ответила Розали словами Кайла.

– Они могут решить нашу судьбу.

Голос Жулли был таким слабым, что Розали приходилось затаивать дыхание, чтобы расслышать.

– Мы справимся.

– Розали, я не хочу быть грубой, но я должна это сказать. Ты так одержима какой-то идеей, что идешь наперекор Предкам и не видишь, как все становится только хуже с каждым разом. Я не могу полагаться на тебя. И не могу сбежать от тебя. Мы связаны.

– Ты же не думаешь так на самом деле.

– Нет, думаю. Если бы ты послушалась меня, Коум и Дуайт остались бы в живых.

– Они умерли по своей беспечности.

– Мы могли предотвратить это. Но мы сеем смерть. Туманный лес замешан на крови Нуаров, так ведь?

«Она тоже это почувствовала». Розали не переживала, что Аим их услышит. Тихий голос Жулли точно не дойдет до ушей Осколка света. Жулли продолжила:

– Сколько жизней унес этот лес, сколько страданий причинил. Как так вышло, что наша кровь оказалась причастна?

– Как бы я хотела знать ответ на этот вопрос.

– Это она? – громче сказала Жулли. – Призрачная орхидея?

Аим обернулся и проследил за взглядом Мотылька. Слева от них стоял крепкий дуб. Его ствол оплетали тоненькие коричнево-зеленоватые стебли, как паутинки. Их было тяжело сразу разглядеть, и создавалось впечатление, что белые бутоны парили в воздухе. Нижние лепестки были намного длиннее верхних и выглядели так, будто белая краска стекала вниз или белая простыня развевалась на ветру. И не было никаких листьев, ни единого листочка. Только тонкие стебли и белые бутоны.

– Да, точно. Я даже не заметил.

Своей прозрачностью и хрупкостью цветок напомнил Розали Жулли. Возможно, поэтому только она и смогла его увидеть: она заметила подобное себе. Жулли подошла к дереву и собрала пару цветков, аккуратно обрезав стебли карманным ножом.

Когда она вернулась, то продолжила разговор с Розали.

– Коум рассказал мне, почему Арлетти не смогла выиграть.

– И почему же?

– Он подошел к ней там на арене, чтобы сказать, что он не хочет сражаться с ней, но и не может позволить ей победить. Арлетти даже не попыталась выиграть, она сразу сдалась.

– Она не попыталась победить, чтобы остаться с нами?

– Ничего удивительного. Она часто так делает – отступает. – Воцарилась тишина. – Я навещу семью Коума в Эклипсоле. Они должны знать, что он пожертвовал собой, спасая друга.

– Я поеду с тобой.

– Не стоит.

* * *

День медленно склонялся к вечеру. Воздух вокруг потемнел до оттенка истлевшей розы.

– Осталось немного, мы почти у цели, – заверил Аим.

Новость о гибели Коума и Дуайта его ничуть не потревожила. Он, наоборот, выдохнул с облегчением. Что-то в тех двоих заставляло его нервничать. Аим не доверял им и наверняка ждал удар в спину.

– Розали, – позвал он. – Видишь просвет за теми деревьями? – Она кивнула. – Там дерево Ловпу. Мы пришли. То, что тебе нужно, зарыто под ним. Вот только мы практически приблизились к красно-багровой зоне, здесь небезопасно. Я пройду чуть дальше дерева и буду стоять на стороже. Вы попытайтесь как можно скорее откопать вещь. Каждая секунда может стоить жизни.

– Как и везде в туманном лесу, – напомнила Розали.

Они вышли из чащи леса на еще одно поле, похожее на то, где рос асфодель. Вдалеке стояло огромное черное дерево. Оно напомнило Розали перевернутую костяную руку, вцепившуюся когтями в небо. А под ним рос мак. Поле украсилось миллионами красных цветков, они контрастно смотрелись на фоне пыльно-серой земли.

– Раньше мак здесь не цвел, – призадумался Аим. – Он не мог вырасти здесь сам, он растет на западной стороне, я думал подобрать его там.

Розали вспомнила подвеску на шее Марты в форме мака. Тот, кто похоронил ее, посеял здесь семена этих цветов.

– Она здесь. Она точно здесь, – с улыбкой до ушей проговорила она.

– Кто? – опешил Аим.

– Марта.

Она не видела реакцию других и сразу рванула навстречу дереву, не оглядываясь ни по сторонам, ни назад. Она видела перед собой только мак и дерево. В самую их первую встречу Розали летела куда глаза глядят, бежала, не жалея ног, подальше от могилы Хель и от своего нечестно обретенного дара некроманта. Теперь она бежала навстречу могиле, навстречу своему дару. И в обоих случаях присутствовала Марта.

Розали сделала это. Получилось. Она нашла ее кости. Когда-то такое казалось невозможным. У нее не было ничего: ни информации, где Марта захоронена, ни возможности отправиться в магический мир, ни базовых знаний о магии. Розали прокручивала первые слова, которые скажет ей при встрече: «Не такая я уж и бестолковая сорсиера, не так ли, Марта?»

Мак коснулся ее ног. Кто-то, кто захоронил Марту, не хотел, чтобы ее нашли, но при этом позаботился о могиле, украсив вечными цветами. А точнее – маком сомниферумом. Зелье с примесью этого цветка помогало ночным связаться с призраками, а также являлось усилителем. При жизни Марта Коулман была в Совете визардов, где были все помощники Лоренса Эванса. Одна из главных ее обязанностей – следить за тем, чтобы призраки не донимали ночных визардов. Она знала все заклинания, которые пригодятся при контакте с призраками, поэтому она так быстро избавилась от невидимого противника Энн на первом этапе; поэтому она знала, как дотянуться до Розали сквозь завесу; и поэтому около ее могилы росли маки – главный ингредиент для связи с духами.

Розали пала на колени рядом с деревом. Ее сразу окружили Аим, Энн и Жулли.

– Я буду стоять на страже. Давайте быстрее, – крикнул Аим. Он встал спиной к ним, вглядываясь в чащу, где как раз пробегала красно-багровая зона.

– Ты планировала оживить ее с самого начала? – начала Энн.

– Она нужна, – кратко ответила Роуз и стала беспорядочно сметать землю руками.

– Мертвые должны оставаться мертвыми, – напомнила Жулли.

– Она нужна не столько мне, сколько визардам в магическом мире. – Розали обернулась и обреченно посмотрела на сестер. – Она нужна, правда. Она нужна миру как никогда.

Жулли переглянулась с Энн. Несколько секунд они стояли в растерянности, абсолютно не понимая, что делать, пока Жулли не подскочила к Розали.

– Помнишь, когда в детстве мы гуляли вокруг могилы Хель, ты рассказывала мне, что можешь чувствовать, на какой глубине лежало тело?

– Я уже не помню, как тогда это делала.

– Сосредоточься. – Жулли положила свои руки поверх испачканных в земле рук сестры. – Закрой глаза. Аим приглядывает за нами, Энн тоже. Не бойся, закрой глаза, – убаюкивающим голосом продолжила она.

Кроме теплоты рук сестры Розали почувствовала капельку доверия. Хотя скорее этот жест проявился от безысходности. «Я не могу полагаться на тебя. И не могу сбежать от тебя. Мы связаны», – припомнила она ее слова. Жулли просто хотела поскорее покончить с этим, поэтому ринулась помогать, либо смирилась с тем, что ей никуда было не деться от Розали, и судьба у них была одна на двоих.

– Она здесь. – Розали хлопнула рукой по земле чуть правее себя. Раздался звук, будто она ударила по дереву. Кто-то не шибко глубоко закопал спрятанное. Хватило дважды провести ладонью по тому месту, чтобы расчистить землю.

– Это ящик, – прокомментировала Энн.

Это и правда оказался маленький ящик из красного ореха. На крышке был изображен узор из маленьких цветов – маков.

– Что у вас там? – спросил Аим, не оборачиваясь.

– Почти готово, – ответила Розали. Вопрос Аима заставил ее поторопиться, она открыла крышку, затаив дыхание. Внутри оказался бархатный мешок. Розали краем глаза заглянула внутрь и быстро закрыла. Там лежали кости. Внутри живота появилось чувство тошноты. «Кости? Я ожидала тело, но никак не кости». Она засомневалась в возможности воскресить нечто, что практически стерлось в пыль.

Шорох позади принудил ее ускориться. Она быстро положила мешок в свой рюкзак.

– Дрянь.

От ругательства Аима по спине Розали пробежал холодок. Энн сделала пару шагов назад и подняла голову. Жулли встала на ноги и проследила за взглядом Энн. Розали понимала – ничего хорошего они там не увидели. Она ни разу не слышала, чтобы Аим выражался, даже когда в него вселился темный дух.

Розали собрала силы в кулак и заставила себя посмотреть страху в глаза. Встав на ноги, она увидела вдали красно-багровой зоны нечто прозрачно-черное, надвигающееся в их сторону. Это точно были не темные духи. Больше напоминало черный прозрачный шар.

– Скажи мне, что у тебя есть план на такой случай.

– Что это? – вмешалась Жулли.

– Смерть, – прокомментировала Энн.

– Слышали про перекати-поле? Комки из сухой травы, которые образуются из-за ветра в пустынных местах?

– И что? – спросила Энн.

– То же самое, только состоит из мощного заряда черной магии, которую насобирал ветер по закоулкам красно-багровой зоны. Редкое явление. Называется «Умбра», в переводе с румынского – тьма.

– Шанс сбежать есть?

– Есть. Только ветер сегодня переменчив. Побежим в сторону севера, если не удастся скрыться, то… Как же оно огромно.

– Аим? – встревожилась Розали, наблюдая, как нечто черное двигалось на большой скорости к ним.

– То я задействую световую магию, – очнулся он. – Вперед, вперед.

Когда Умбра приблизилась к ним, Розали почувствовала ее заряд точно так же, как она ощущала всю магию в туманном лесу; точно так же, как она чувствовала темного духа внутри Аима. Если им не удастся убежать, Аим снова воспользуется световой магией, а значит, после на них двинутся все ближайшие чудовища. Выберутся ли они живыми? Вряд ли. Этой мысли хватило, чтобы незамедлительно приступить к действиям.

«Я не Хель. Я гораздо более нетерпеливая, буйная и отчаянная, – прокрутила она в голове старый разговор. – Она начала, я закончу».

Розали выставила руки перед собой. Она сразу почувствовала, как неуправляемая, темная, мощная стихия обрушалась на нее. Она вступила в бой с этой массой. Ей удалось остановить ее, вот только сможет ли она уничтожить ее или хотя бы изменить траекторию? Мощь черного заряда была намного сильнее. От противостояния появилась боль в костях по всему телу.

«Тьма не приблизится к ним. Не сможет», – продолжала Розали внушать себе. Из-за перенапряжения у нее пошла кровь из носа. Черная энергия продолжала давить на нее сверху. Розали было все тяжелее и тяжелее с ней справляться. И теперь она потихоньку приближалась в их сторону.

– Розали! – крикнула Энн.

– Я подстрахую. Если отпустишь, я буду здесь, с тобой, – сказал Аим, подойдя к ней. – Ты сумасшедшая, – чуть позже добавил он. – Ладно, не хочешь убегать, не будем. – Аим выставил руки, держа их наготове.

Она не могла опустить руки, она не передаст эту проклятую эстафету Аиму, не сделает его наживкой для монстров. Это было ее сражение, точнее – ее семьи.

Вмиг, как по волшебству, тяжесть черной энергии стала ослабевать. Розали перестало казаться, что если ее руки слегка дрогнут, то этот шар понесется вниз на них. Будто кто-то сзади поддерживал ее магией. Через пару мгновений стало еще легче. Сестры. Они точно присоединились к ней. Вместе они смогут справиться. Спустя короткое время шар ослабел. Это была наверняка Энн, она достаточно сильная. Она смогла пересилить черную массу.

Затем Розали поняла, что она и вовсе могла убрать руки, и ничего не изменится. Она стала уменьшать поток своей магии, а черная масса по-прежнему не двигалась. Розали инстинктивно повернулась. Сестры стояли позади нее, их руки тоже были опущены. «Что здесь происходит?» Она метнула взгляд за их спины и вздрогнула. Там стояли фигуры. Первая мысль – Предки. Они пришли защитить Жулли. Розали никогда не была их фанатом, как и они ее, и ей совсем не хотелось встретиться с ними с глазу на глаз. Однако их помощь в такой момент пришлась кстати.

Жулли и Энн обернулись вслед за Розали. Теперь ей открылся полный обзор на происходящее. Это были совсем не Предки-сорсиеры. И даже не призраки с этих пустых забытых полей. Сердце в груди екнуло. Перед ней стояла семья Нуар. Впереди – Хель, за ней – Элеонора, Грэйем, Эндрю, Камила, Агнесса, Трэвис и Кайл. Она узнала каждого, благодаря картине, которая раньше висела в гостиной. Они стояли в такой же позе, как и Розали пару секунд назад, держа руки перед собой. Их полупрозрачные силуэты намекали, что они были мертвы. Вот только Хель была не пожилой женщиной, как Розали привыкла ее видеть, а девушкой лет пятнадцати.

«Она пришла. Она здесь, как и обещала, рядом с нами». Розали не верилось, что она видела всех их, а особенно Хель. И они пришли, чтобы защитить их. Кайл, заметив взгляд Розали, подмигнул ей. С его лица так и считывалось: «Думала, оставим тебя одну в туманном лесу? Не дождешься».

Розали посмотрела налево, заметив некое движение. Там, облокотившись на дерево Ловпу, стоял шестнадцатилетний мрачный мальчик, сейчас его лицо озаряла никогда не виданная ею раньше улыбка. Его взгляд был прикован к Хель. Он выпустил их через Врата, он помог им, в этом не было сомнений. Гадес заметил пристальный взгляд Розали и одобрительно кивнул.

Розали вновь посмотрела на Хель. По губам она прочитала:

– Я люблю тебя. – Чуть позже Хель добавила: – Беги.

«Бежать? Я так долго ждала тебя не для того, чтобы вновь потерять. У меня столько вопросов».

– Куда вы смотрите? – оживился Аим.

– Нуары здесь, – ошарашенно вымолвила Жулли.

– Энн, помоги разрушить.

– А у нас выйдет? – спросила она, когда подошла ближе.

– Выйдет. Нас девять, а оно одно.

Розали и Энн выставили руки напротив черной массы.

– Откуда такая уверенность, что это вообще можно разрушить?

– Ты знаешь.

Если от Жулли не укрылся тот факт, что туманный лес был пропитан их магией, то от проницательной Энн это точно не могло скрыться.

– Кто там говорил не геройствовать?

– Мы и не геройствуем, это дело принципа.

Жулли не присоединилась к сестрам, поскольку была слишком слаба. Она наблюдала за ними, как и Аим.

Чувство, будто кости ломит, вернулось, но на этот раз появилось и нечто новое – уверенность в победе.

– Нужно расколоть ядро, – догадалась Энн. – Выбросим заряд энергии в него, все вместе.

– Насчет три, – ответила Розали, смахивая волосы, которые из-за сильного ветра облепили лицо.

– Раз, два…

– Три, – закончила Розали.

Их заряд проник в самую сердцевину шара. Он не выдержал и раскололся на несколько кусочков, как разбитое стекло. Дело осталось за малым – полностью стереть его в порошок.

Не договариваясь, девять сорсиеров синхронно сжали ладони в кулак и опустили руки, потянув заряд вниз, в землю.

– Получилось, – усмехнулся Аим.

Опасность, которая недавно нависала над ними, пеплом осыпалась на землю.

Розали улыбнулась, несмотря на усталость и боль во всем теле. Она крепко обняла Энн. Затем она хотела побежать на всех парах к Нуарам. Вот только их силуэты начали тускнеть, сливаться с окружающей обстановкой, как тени в темное время суток.

Последнее, что она увидела – одобряющий взгляд Хель, как Эндрю шутливо толкнул Трэвиса и исчезающую улыбку Кайла в воздухе. След Гадеса тоже простыл вместе с ними.

– Они ушли, – озвучила Розали.

– И нам пора. Если не хотим попасть во вторую волну, – спохватился Аим.

Часть шестая. Будь храброй и милосердной

Глава 29. Розали

Группа беспрепятственно вышла из туманного леса. Перед ними возник Виллдэпер. И, хотя здесь пахло сожженной плотью монстров, а по улицам ходили сорсиеры в военной одежде, Розали выдохнула с ощущением, что кошмар закончился. Самое страшное осталось позади, где-то в глубине черной чащи. Они остались живы, вернулись и стали сильнее, чем когда-либо. Да, они потеряли двоих, их тела навсегда забрал себе туманный лес. Но победа будет за ними, Розали была настроена разрушить черную магию до основания. Дютэ это начали, Дютэ и закончат.

Когда они вышли из леса, на них устремилось множество любопытных взглядов солдат и других участников. Некоторые из соперников перетаптывались с ноги на ногу – явно не хотели снова заходить в чащу. Прошло только два дня, у них был еще один до завершения третьего этапа. Их группе он не понадобится, потому что они уже нашли все необходимые травы.

Они подошли к стойке, за которой сидел мужчина в форме.

– По-прежнему думаете, что лес не дает вторых шансов? – небрежно спросил Аим, пока доставал из рюкзака найденные травы.

– Да кто ты, черт побери, такой?! – возмутился тот.

Осколок света довольно ухмыльнулся.

– Тот, с кем вам не стоит иметь дело.

– Ты ведь не остановишься. Ты что-то задумал, паршивец.

Аим высыпал на стол травы. Розали подметила, что тут было не все, что они нашли.

– То, что меня не убило, пожалеет об этом. Настал мой черед.

Мужчина вцепился в край деревянного стола, привстал со стула и наклонился вперед.

– Сражаться с монстрами – моя работа. Я знаю их, они свирепы и горделивы, но стоит только загнать одного в угол – и от него ничего не остается, кроме мокрого места, – прошипел мужчина. От него несло перегаром. На морщинистом лице выделялись язвенные пятна, возможно, это были шрамы от ядовитых растений.

Он сравнил Аима с тварями, что населяли лес. Аим же в ответ лишь спросил:

– Мы свободны?

Мужчина неохотно принялся разгребать кучу с травами. Пока они ждали, Розали услышала разговор двух других военных. Они шептались о том, что лишь треть участников сунулась в лес. Другие не рискнули, они уехали из Виллдэпера, навсегда похоронив мечту победить в соревнованиях тьмы и света.

Розали вздрогнула, когда мужчина громко хлопнул по деревянному столу.

– Проваливайте! – злобно крикнул он.

Они прошли мимо своих палаток, которые предательски напомнили, что они лишились двоих из группы. Палаток было по-прежнему шесть, а вернулось только четверо.

Чтобы выбраться из военного городка, им пришлось долго идти в сторону Мажиенна и ковена Нуар. Как только им удалось выйти из Виллдэпера, Розали смогла немного расслабиться, несмотря на то, что впереди ее ожидала ужасающая битва с Предками и всевластными визардами магического мира. Однако монстры, темные духи и Малум остались далеко позади. Хотя бы на время. Она и представить не могла, что чувствовал Аим, когда был заперт в том лесу на целый год. Это чудовищно. Неудивительно, что он явился к ним таким опустошенным.

* * *

На четвертый этап Розали даже не собиралась. Он был предназначен только для тех, кто жаждал заполучить первое место. На этом этапе участники представали перед Советом и отвечали на вопросы политического характера. Так Совет поймет, кто достоин присоединиться к их рядам. Аим, конечно, отправился на встречу. А Розали в это время поднялась на чердак в отеле «Три дерева» с бархатным мешочком и надеждой на успех.

Сестры ее не должны были ее потревожить – они крепко спали в мягких постелях, отдыхая после двух дней в аду. Розали аккуратно прошла по скрипящему полу. Последние воспоминания об этом месте были не из приятных. Она помнила, как неподвижно лежала здесь, а ее разум находился далеко отсюда, и помнила, как обманулась насчет Ревэ.

Розали аккуратно опустилась на колени и открыла страницу в дневнике Хель, где она рассказывала, как Элеонора воскресила Камилу. Этот дневник отдал ей Аим. Это была первая просьба Розали, когда они вернулись в Мажиенн.

– Гадес! – громко позвала она.

Через минуту последовал ответ:

– О, кажется, я ввел тебя в заблуждение. Я не собираюсь помогать тебе воскрешать каждого, кого твоей душеньке захочется.

– Я не жду помощи.

– Тебе нужен зритель?

Гадес обошел ее и встал напротив. Больше его осторожные размеренные шаги не пугали Розали.

– Нет, просто скажи, с чего начать.

– Это то же самое, что и помощь. – Гадес присел на корточки. – Розали, Духи больше не будут терпеть твои выходки.

– И что они сделают?

Она тысячу раз слышала, что Духов нельзя злить, Энн передавала их угрозы. Вот только самих действий она не видела. Да, Предки отказались от них. Да, у них не было никакой защиты. Но на что еще они были способны?

– Пойдут на крайние меры.

– То есть?

– У всех вас насильно заберут ночные дары, и вы, скорее всего, погибнете. Нуары смогли найти обходной путь, как защититься от них, но вы не настолько сильные. Однако если ты подчинишься, с Духами вы станете непобедимыми.

Руки Розали дрогнули над мешочком с костями. Тон ее голос стал серьезнее:

– Если я оживлю Марту, они сразу накинутся на нас?

– Нет.

– Отлично. Время – все, что мне нужно.

Гадес опустил глаза на бархатный мешок.

– То, что ты собираешься сделать, невероятно сложно. Если бы было тело, как в случае с Аимом, было бы гораздо легче.

– И что?

– Просто размышления вслух. Лелею надежду, что у тебя ничего не получится.

Розали с шумом начала переворачивать страницы в поисках чего-то определенного.

– Будешь скучать, если меня депортируют, как Хель?

– Мне не привыкать. Но ты попробуй остаться, хорошо?

«A tout prix», – подумала она. Гадес встал на ноги, готовясь покинуть ее.

– Спасибо! – крикнула она на прощание. – Ты выпустил Нуаров.

Гадес растворился в воздухе. Если бы Розали сказали два дня назад, что она будет благодарить его, она бы рассмеялась в ответ.

* * *

Розали вышла из отеля и обошла дом, позади которого был небольшой участок земли. Газон придется подпортить. В дневнике было сказано, что если остались лишь кости, то нужно закопать их в землю перед воскрешением. Розали вспомнила слова Шарлотты: «И запомните: никто не должен узнать на улице, что вы ночные, и тем более, что вы родственники Хель. Иначе навлечете беду на себя, на меня и на мой отель, что важнее всего». Этот маленький уютный отель на улице Соул-Доржанс – все, что у нее было. Это ее дом и работа. Но, Шарлотта же не будет на них злиться за испорченный участок и испуганных соседей, если к ней вернется давняя подруга?

Розали воткнула лопату в землю. Она вырыла неглубокую продолговатую яму размером с человека. Затем, еле удерживая равновесие на каблуках, вытряхнула из мешка кости.

– Я буду припоминать это каждый раз, когда будешь называть меня бестолковой сорсиерой, – прошептала она и закопала кости. Ее лакированные туфли покрылись земляной пылью.

Розали присела на корточки, положила руки на землю и зашептала заклинание. Тело потряхивало от тревоги, что какой-нибудь ненавистник ночных накинется на нее. С закрытыми глазами становилось еще страшнее, но иначе было не сосредоточиться. Тянулись секунды, минуты… ничего не менялось. Абсолютная пустота и тишина. Ее губы продолжали упорно шептать заклинание, мысленно Розали представляла образ Марты. Возможно, прошел час, а может, полчаса, точно сказать было сложно. О времени напоминала боль в ногах.

Вдруг Розали почувствовала нечто теплое под землей, а затем ощутила стук сердца, точно так же как было с Аимом. Она продолжала поддерживать сердцебиение, пока оно не стабилизировалось. Затем земля зашевелилась, отчего Розали со страхом отпрянула назад.

То, что было закопано, стало вырываться наружу. В голове мелькнула предательская мысль, что кости принадлежали совсем не Марте, а Бэзилу Налу или еще кому-нибудь. Или же там были перемешаны кости нескольких человек, и она воскресила какого-нибудь мутанта. Картинки, одна страшнее другой, маячили перед глазами, а нечто продолжало вырываться наружу. Наконец из земли показалась вытянутая женская рука.

Розали вскочила на ноги и отошла на пару шагов. Сначала показалось лицо, потом русые волнистые волосы. Женщина присела и стала стряхивать землю с лица. Розали обошла ее со спины. Безмолвно она кинула заранее приготовленную одежду, которую купила вчера в ближайшем магазине, когда они вернулись из Виллдэпера.

Женщина вздрогнула и подняла голову. Последовало долгое молчание, перед тем как она вымолвила:

– Розали!

Розали оставалась стоять неподвижно, словно ее заколдовали. Женщина же быстро накинула платье, приготовленное для нее, и окончательно высвободилась из плена смерти. Она неуклюже поднялась на ноги, словно ее новое тело плохо подчинялось ей.

Секунда – и Розали очутилась в крепких объятиях Марты, в теплых объятиях, совсем не похожих на те холодно-призрачные. По щекам Розали полились слезы, а тело затряслось в рыданиях. Она знала Марту с четырнадцати лет, ее призрак всегда был рядом и оберегал ее. Иногда ее настырное присутствие раздражало Розали, но со временем их деловые отношения переросли в нечто большее: в семейные.

Розали чуть отпрянула от Марты. Когда-то блеклые коричневые волосы стали насыщенно русыми. Бело-синее лицо налилось кровью, придав коже розоватый оттенок. Черные прозрачные глаза оказались зелеными. А вот строгое выражение лица и вздернутый нос так и остались неизменными.

– У тебя вышло, – продолжила Марта. – Как вы? Где Энн, Жулли? – Она огляделась вокруг. – Мы в Мажиенне. Вы прошли турнир? Какой сейчас этап?

– Четвертый.

– Вы прошли третий. Без потерь?

– Кайла и Дуайта не стало.

– Какой ужас. А где Энн и Жулли?

– В отеле.

Марта окинула взглядом дом.

– Вы справились, – с гордостью заявила она. – Мои девочки.

– У нас осталось одно дело, – напомнила Розали. – Общее дело.

– Я помню. Мы свергнем того мерзавца.

Розали кивнула. Ей не давали покоя слова Жулли, что она знала их конец, и слова Гадеса про планы Предков.

– Мы должны будем вернуться к Духам, – внезапно вымолвила она.

Марта с непониманием посмотрела на нее.

– Конечно, – успокаивающим тоном ответила она. – Но сейчас ты мне нужна как никогда. Я у них в черном списке, они не разрешат тебе помочь мне. Поэтому пока повремени с возвращением.

– У меня нет времени. Начнем действовать прямо сейчас.

Вместе они поспешно отправились на чердак.

– Как мне открыть дверь в хранилище с тайнами?

– Розали, это твоя работа. Я могу только добавить тебе сил.

Марта положила руку на плечо Розали, как в былые времена.

– Но я не знаю как!

– Пока ты не откроешь ту тайну, я не смогу обличить Лоренса Эванса.

– Ты помнишь, что это за тайна?

– Конечно, мне открыты все секреты, которые я узнала, будучи мертвой.

Розали закрыла дверь, ведущую на чердак, и приложила к ней ладони. Мысленно она представила свой офис в подвале французского кафе, вообразила ту дверь за стойкой, где хранились все тайны, которые она и Хранители до нее насобирали. Она слышала их шепот. Он доносился откуда-то издалека. Затем шепот стал ближе, намного ближе. Розали прислонила ухо к закрытой двери. Теперь хранилище было прямо за дверью.

Розали дернула ручку и оказалась в родном хранилище. Те же стеллажи, те же сосуды с красным, черным и белым дымом. Спрятанные секреты взывали к ней, она слышала каждую тайну. Отойдя от легкого шока, Розали ринулась в хранилище. Марта осталась снаружи, теперь она не могла войти. Она больше не призрак, а значит, вход для нее был воспрещен.

По бетонному полу раздался звук каблуков. Розали металась от одного стеллажа к другому в попытках отыскать тот кровавый секрет. Она помнила, как тот высокомерный жестокий мужчина явился к ней. Как он взял ее за волосы, швырнул к стене, как он заставил ее спрятать ту кошмарную тайну.

– Наши записи утекли, – услышала она шепот. Она узнала его, это именно та тайна. Розали ринулась вдоль коридора к тому месту, где мерцал свет. – Визарды не должны узнать о наших планах раньше времени. – Хранительница продолжила идти вперед на голос, она не помнила, чтобы ставила ту тайну так далеко. Но иногда хранилище само переставляло сосуды. – Мы откроем портал в человеческий мир из туманного леса. Все монстры и чудовища навсегда уйдут из магического мира. Да, они перейдут в человеческий мир, пострадают люди. – Она добежала до нужного сосуда, схватила его и разбила о пол. Остатки шепота наполнили комнату. – Но мы не можем позволить лесу с магическими растениями полностью сгнить.

Розали выбежала из хранилища. Она кивнула Марте в знак, что все было готово.

– Поедем в Совет, навестим моих коллег.

– Там проходит четвертый этап.

– Ты сама сказала: у нас нет времени.

Они спустились на второй этаж и столкнулись с сестрами.

– Энн, Жулли, – поздоровалась Марта.

Говорящая с призраками вошла в ступор.

– Ты с утра уже успела натворить дел? – возмутилась Энн, обращаясь к Розали.

– О чем ты?

– Жулли говорит, что Духи разгневаны. Полагаю, это из-за воскрешения Марты.

– Не только, – виновато ответила Розали. – Мы едем в Совет, вы с нами?

– Что ты наделала? – спросила Жулли.

Розали и Марта направились вниз. Энн и Жулли последовали за ними.

– Конечно, с вами. За тобой нужен глаз да глаз.

Внизу им встретилась Шарлотта. Она протирала вазу, сделанную из разноцветного стекла, и чуть не выронила ее, когда увидела Марту.

– Шарли, милая, поговорю с тобой позже. Мы спешим.

* * *

Офис Совета располагался в самом центре Мажиенна в одном из небоскребов. По дороге Марта объяснила, чем визарды там занимались. Все маги в нем являлись приближенными к лидеру всех ковенов. У каждого были свои заботы. Они решали политические вопросы, следили за безопасностью. Одно отделение контролировало, чтобы люди не узнали о магах, другое, где работала Марта, отвечало за спокойствие призрачного мира.

Сорсиеры приблизились к стеклянной двери, навстречу им вышел Аим. Он сильно удивился, увидев их здесь. Он выглядел уставшим. Его взгляд метнулся к Марте.

– Я знаю вас? – засомневался он.

– Я знаю тебя, – ответила Марта.

Его взгляд забегал между Розали и Мартой.

– Я же просил ничего не предпринимать, пока я не вернусь, – обратился он к Розали.

– О чем ты?

– Ты оживила Марту Коулман? – догадался он.

– И давно ты знаешь, кто я?

– Недавно. Я вспомнил свою смерть, пока проходил четвертый этап. Чувство не из приятных, – сморщился он. – Уму непостижимо: то, что я искал, было всегда передо мной, – усмехнулся он. – Некромантом была ты.

– Ты прошел этап?

– Я в Совете. Меня не стали делать лидером ковена Краон, папочка запретил им. Как оказалось, его слова еще имеют вес. Ну ничего, доберусь до него по-другому.

– Сможешь меня провести? – спросила Марта.

– Куда именно? – уточнил он.

– В Совет. Девочек охрана пропустит, они – участники соревнования.

– Ну да, а вот недавно восставших из могилы вряд ли захотят подпустить к Совету, – с издевкой ответил он.

– Ты нос не задирай, недавно там же лежал.

Аим в ответ лишь фыркнул. Он кивнул им, чтобы они шли за ним.

Розали и остальные вошли в здание, дошли до пропускного пункта. Аим достал карту и пропустил всех. Марта опустила лицо, чтобы другие ее не узнали.

– Ты не сильно удивился моему появлению, – начала она разговор, пока они шли к лифту. – Световые обычно чуть ли в обморок не падают от такого. И разговоров потом на неделю.

– Я достаточно много времени провел с наследницами Хель Дютэ. Меня уже сложно поразить такими вещами.

Как только лифт доставил их на сороковой этаж, Марта сразу выпорхнула из кабинки и поспешным шагом дошла до больших деревянных дверей. Она толкнула их обеими руками, и те распахнулись.

Розали и остальные последовали за ней. Совет в этот время проводил собеседование с тремя участниками. Когда Марта вошла, они резко встали. Они узнали ее и сильно удивились. Марта кратко объяснила им, что из могилы ее поднял некромант, имя она не стала называть. Она попросила троих участников, а также Розали, Аима, Энн и Жулли выйти из зала, чтобы она смогла поговорить со своими бывшими коллегами. Розали начала препираться, но в конце концов ей пришлось выйти.

Розали подошла к стенке и облокотилась на нее. Ожидание казалось бесконечным.

– Какое отделение? – спросила она у Аима.

– Мм?

– За что ты отвечаешь в Совете?

– Я попросил место в министерстве, отвечающем за отношения между городами, когда мне отказали в ковене Краон.

– А точнее?

– Я – посредник между Сити-Виолетюрном и Мажиенном.

– И какие твои обязанности? – с подозрением спросила она.

Розали почувствовала некий подвох. Ну не мог он занять это место без какой-либо причины.

– Мое дело – налаживать отношения с ковеном Стеллэр и следить за тем, чтобы они перенаправляли в Мажиенн магические травы и артефакты. У меня есть доступ к их рынку и даже к тем ингредиентам, которые продаются только для вышестоящих лиц.

– Тебя поставили на это место, считая, что ты год назад украл артефакт «Черная вдова»?

– Согласен, смешно, я надеялся, что они откажут мне в этом месте и я все-таки стану лидером ковена Краон. Но здесь тоже неплохо. Верну свой ковен назад чуть позже, – с милой улыбкой проговорил он. – Я говорил с Советом о вас. Они пока не знают, что делать с вами. Вы блестяще прошли турнир, вас не смогут депортировать. Но они не хотят отдавать вам ковен Нуар, чтобы ваша семья вновь заняла трон. Хотя это место ваше по рождению.

Внезапно двери распахнулись, из них вышла Марта и все члены Совета, которые находились там. Они направились к лифту. «Началось», – подумала Розали.

– Во что ты ввязалась? – расслабленно спросил Аим.

– В освобождение Мажиенна от Лоренса Эванса.

* * *

Чуть позже Розали, Энн и Жулли пригласили в зал. Аим пошел вместе с ними. Как выяснилось, Лоренса и его посредников уже арестовали. Марта смогла предоставить информацию, подтверждающую его намерение открыть в человеческом мире портал в туманный лес. Если бы Розали не открыла тайну, Марта даже с этими документами не смогла бы ничего доказать. Еще Розали узнала, что именно Лоренс убил Марту. Она была одним из приближенных сотрудников, и у нее был доступ к секретной информации. Однажды Марта залезла в секретную папку на компьютере, заподозрив в действиях Лоренса Эванса неладное. Она прочитала то, что не должна была знать. Лоренс застукал ее и убил.

Весь день им пришлось провести в стенах Совета, пока они разбирались с происходящим. Марта долго заступалась за сестер Дютэ и приказным тоном заявляла, что их не только должны наградить за смелость, но и вернуть им назад ковен Нуар.

«Если бы не Розали, вы бы никогда не узнали о деяниях Лоренса Эванса. Она пошла против Духов, чтобы справедливость восторжествовала. Она, будучи изгнанной из магического мира, вернулась сюда и прошла соревнование, в котором до конца доходят немногие граждане магического мира. Она нашла мои кости и вернула меня к жизни. Я знаю ее как облупленную и скажу вам, что у нее отличные лидерские качества. Она возродит ковен Нуар. Настало время семье Дютэ вернуться». Что ж, трудно было не прислушаться к словам восставшего покойника. Сначала в поддержку идеи Марты из толпы встал только один худенький мужчина, потом к нему присоединились две женщины, а затем и большинство членов Совета. К словам Марты прислушивались. Когда она руководила в Совете, ее уважали и ходили перед ней на цыпочках. Сейчас она не считалась официальным сотрудником, но отношение к ней сохранилось.

«Розали Дютэ, торжественно объявляю тебя правительницей ковена Нуар», – объявил верховный сотрудник Совета под строгим взглядом Марты. Розали ощутила восторг. Она подошла к нему и подписала документы о передаче ковена в ее руки. Следом она вписала свое имя в книгу, сразу после имен Элеоноры Нуар, Хель Нуар Дютэ и Хораса Грейвса. Она вернула ковен, выполнила обещание, данное Хель, дело осталось за черным замком Амарантом – такое название носил в магическом мире дом предков Розали. Амарант – долго неувядающий цветок, как и семья Нуар. Об этом она узнала на долгом совещании. «Раз вы меня так просите, – говорила она, пока подписывала необходимые документы, – я возглавлю ковен. Но дом Нуаров тоже должен вернуться нам». Никто не удивился прямолинейности и наглости Розали, все-таки она была потомок семьи Нуар, которые всегда отличались тем, что не давали свою семью в обиду и всегда возвращались за своим. «Как скажешь», – ответили ей с негодованием, сквозь сомкнутые зубы. Официальную церемонию отложили на потом.

Сейчас Розали стояла в холодном холле дома Нуар и прокручивала события прошедшего дня. Жулли и Энн тоже были в замке. Марта осталась в здании Совета, чтобы разобраться с оставшимися делами. Аима тоже попросили задержаться, он должен был присутствовать на совещании, посвященном новым сотрудникам Совета. Поэтому их было только трое, три маленькие фигуры в большом доме.

Розали смотрела на «Луну ночных визардов» – композицию Камилы. В голове вихрем крутились мысли. Переедут ли сюда другие сестры? А отец с матерью? Или же она останется в этих холодных стенах одна… Их отношения с Аимом тоже вызывали вопросы. Теперь, когда испытания закончились, когда у них не было общего дела, найдет ли он место для нее в своей жизни? Розали понимала, что он не оставил идею с местью. Он точно вернет себе ковен Краон, а его нынешняя позиция только поспособствует этому. Он стоял выше всех лидеров и занимался политической жизнью Мажиенна. Ему были доступны все артефакты, которые способны сделать его еще больше непобедимым. У него были связи с остальными сотрудниками Совета, включая верховных, и пропуск к лидеру всех ковенов. Сейчас на место Лоренса Эванса никого не поставили, но скоро кто-нибудь его заменит.

– Я схожу к ближайшему телефонному аппарату, – нарушила тишину Энн. – Позвоню родителям, скажу им приезжать. Когда они будут здесь, мы вернем Ревэ.

Розали кивнула. Ранее Энн передавала родителям, что с ними все было в порядке, через Ревэ, которая являлась к ней во снах. Теперь она решила лично объявить, как сильно изменилась их жизнь.

Энн выскользнула из дома, и тогда Розали задала вопрос, который мучил ее весь день:

– Ты можешь связаться с Предками?

Вся надежда была на Жулли. На зов Розали они точно не явятся.

– Да, но зачем?

– Мы вернемся к ним. Будем играть по их правилам, – стальным голосом сказала она.

– Ты правда этого хочешь?

– Конечно, нет. Но у нас нет выбора.

– Думаешь, нас примут после всего?

– Стоит попытаться.

От предстоящей встречи с теми, кто яростно ее ненавидел, внутри все сжалось. Розали оставалось лишь гадать, какое наказание они придумают.

– Прямо сейчас? – засомневалась Жулли.

– Хочешь подождать, пока я еще что-нибудь натворю?

– Никак нет. – Жулли сорвалась с места.

Вслед за хрупкой фигурой струилось белое шелковое платье. На талии красовался корсет с вышитыми травами и цветами, которые они насобирали в туманном лесу. На этот корсет ее вдохновил именно третий этап. В этом была вся Жулли: она выражала себя через одежду.

Жулли подошла к Розали и взяла ее за руки. Она сказала повторять за ней. В детстве они часто баловались совместными заклинаниями, например, тушили свет во всем доме, а затем прятались, чтобы выпрыгнуть из темноты и напугать отца или сестер. Было забавно, пока Арлетти не отменяла их заклинание, используя свой ночной дар. Авроре никогда не нравились такие шалости дочерей. Теперь им надо было опять выключить свет, затушить огонек свободы, что у них недолго был.

После того, как они несколько раз повторили заклинание, в помещение стало прохладно, будто из щелей задул ветер. Какая-то часть Розали хотела, чтобы Арлетти вновь прервала ночное заклинание, отменила их проделку, вернула в дом свет и тепло. Но это больше не детская шалость, да и Арлетти здесь не было.

У дальней стены появились силуэты. Предки, Духи, Предки-сорсиеры – у них было много имен, много лиц, но «Они – не Бог, они могут ошибаться, – припомнила Розали слова Кайла. – Вот только идти против них опасно». Опасность – единственная причина, почему она решила вновь дать присягу. Считает ли она себя виновной? Вовсе нет. Она добилась, чего хотела, с минимальными потерями.

– Розали Нуар Дютэ, зачем нас звала?

Вслед за словами визарда в плотном черном пальто и шляпе последовал неодобрительный гул. «Она должна исчезнуть». «Мерзавка». «Вся в Элеонору». Визард выставил руку перед собой, и в то же время голоса стихли. Розали стояла перед ними с опущенной головой и смотрела в пол. Но не из-за чувства вины или стеснительности. Ей были противны их обвинения, и таким образом она от них абстрагировалась.

– Вам, наверное, уже известно, что я стала лидером ковена Нуар?

– Мы же здесь не для твоего хвастовства? – продолжил мужчина в шляпе.

Розали прикидывала, в каком веке он умер, раз так старомодно был одет.

– Нет, предлагаю сделку.

Гул вновь возобновился, но мужчина в шляпе унял его так же, как и в первый раз.

– И в чем она заключается?

– Наша семья возвращается к вам, а вы отменяете свои планы.

– Какие планы?

– Отобрать у нас ночные дары.

«И убить нас», – мысленно добавила она.

Мужчина в шляпе хмыкнул.

– Полагаю, не только мы знаем о твоих шагах, но и ты о наших.

– У меня есть связи во внешнем мире.

– Гадес, – кивнул старомодный мужчина. – Виделся с ним. Но скажи, зачем нам опять сотрудничать? Почему бы нам не передать ночные дары кому-нибудь более надежному? Тому, кто не станет своевольничать?

– Например, как раньше вы хотели передать дар Хранителя тайн Аиму?

– Мы ошиблись.

– Можете ошибиться снова, – фыркнула она. – Нас вы уже знаете. И вы могли отнять у нас дары с самого начала, но ждали. Вы хотели видеть результат моих действий, и вот он: человечество не знает о нас и на них не обрушилась нечисть из туманного леса. Вам не нравилось, что Хранительница тайн непричастна к магии, теперь я руковожу ковеном. Чего еще вам надо?

– Справедливости ради, твои разрушительные действия не привели к такому коллапсу, который мы ожидали. Ты слышала про эффект бабочки?

– Незначительные изменения породят непредсказуемые большие изменения.

– Именно. – Старомодный мужчина смаковал каждое слово. В их диалоге он определенно чувствовал превосходство. – Ты оживила Марту, она стала лидером всех ковенов.

– Она не…

– Она стала, поверь мне. И, знаешь ли ты, какие последствия это понесет за собой? Знает ли кто-нибудь из нас? А твоя помощь Аиму, чем она обернется для других визардов? Коум и Дуайт, умерли бы они, если бы ваша семья не вмешалась? Ты изменила ход истории, пронеслась по магическому миру, как тайфун. Но мы же снобы, что мы можем знать?

«Снобы» – так она однажды назвала их в разговоре с Мартой. Розали почувствовала себя неуютно.

– Значит, вы отказываетесь?

– Ах, что ты, дорогая Розали. Конечно, нет. Я один из немногих, кто оставался до последнего на твоей стороне. Мне будет радостно вновь наставлять тебя.

Однако Розали не верила ни единому его слову.

– Что вы предлагаете?

– Наше соглашение несколько изменится.

– Насколько? – нетерпеливо спросила она.

Розали метнула взгляд на Жулли, та безмолвно наблюдала за происходящим.

– Изначально мы только следили за правильным использованием ночных даров.

– Верно.

– Теперь мы будем влиять и на твое правление.

Розали опешила. «Вот как, вот почему они готовы простить мне все». Она хотела швырнуть отказ прямо им в лицо, но потом быстро опомнилась, что сейчас это она нуждалась в их милости, а не наоборот.

– Это все?

– Верни силу некроманта на могилу.

– Это невозможно, – запротестовала она.

– Мы поможем. И откажись от Аима.

Слащавая поддельная улыбка сползла с лица мужчины в шляпе, осталось лишь пренебрежение. Не успела Розали оправиться после двух ударов, как тут же последовал третий.

– Нет.

– Да, если хочешь, чтобы мы восстановили отношения.

– Не впутывайте его, он здесь ни при чем.

– Еще как раз при чем, – устало продолжил он. – Он из рода Ламарэ-Краонов и световой. Обладатели ночных даров могут связать свою судьбу только с ночными визардами. Твои дети должны быть ночными, чтобы им можно было передать дар. Чем кончается такое непослушание, ты знаешь на примере Камилы Нуар. Тем более его репутация оставляет желать лучшего.

– Это несправедливо.

– Дорогуша, мир несправедлив и особенно жесток к обладателям ночных даров. Приходится слушать всяких призраков вроде нас, – с ложным снисхождением ответил он. – И снизь общение с Мартой до минимума. По рукам?

Розали подняла на него тяжелые ресницы.

– Она никогда не пойдет на такие условия, – сказала Жулли.

– Согласна.

– Ты пойдешь на все это ради того, чтобы сохранить дары?

Скорее всего, Жулли не знала про план Духов испепелить их семью, а вот Розали знала и отчаянно хотела этого избежать.

– Ради этого. Но у меня есть свое условие.

– И какое же? – терпеливо поинтересовался мужчина в шляпе.

Другие Предки недовольно зашептали.

– Вы вылечите Жулли. В детстве ее ранил Бэзил Нал черной магией.

Пойдут ли они на сделку? Неизвестно. Розали и правда была не в той позиции, чтобы торговаться с ними. Оставалось лишь надеяться, что их желание руководить ковеном было сильнее, чем возмущение.

– Жулли не выполнила часть своей сделки.

«Ну и пошли вы».

– Ладно, разберемся без вас, впрочем, как всегда. По рукам.

Розали сложила руки на груди, встав в нужную для клятвы позу. Перед тем как исчезнуть, старомодный мужчина приподнял шляпу и сказал:

– И помни: если нарушишь обещания – ровно в полночь твоя жизнь превратится в тыкву.

Они исчезли, все до одного. Они забрали дорогих ей людей, Аима и Марту. Чувство тоски и одиночества окутало ее. К тому же править будет не она, а они. На что она обрекла ночных сорсиеров? Она сделала это ради безопасности своей семьи. Что ей еще оставалось? «Играть в парижском театре и не высовываться», – заявил внутренний голос.

– Розали?

– Оставь меня.

Она поднялась на второй этаж. Их дом во Франции был спроектирован точно так же, как этот. Розали заглянула в «свою комнату» и сразу поняла, кому она принадлежала. Комната Камилы Нуар. Неужели она и правда была обречена повторить судьбу этой девушки?

С отвращением к этой мысли она захлопнула дверь и прошла дальше по коридору. Она открыла ту комнату, где в их доме находился кабинет отца, здесь же располагалась домашняя библиотека. Она нашла записи Элеоноры Нуар и Грейвса. В них говорилось о правлении ковеном Дютэ – тогда он так назывался. Розали решила провести день здесь. Ей было только девятнадцать, а на ее плечи легло управление ковеном Нуар. Нелегкая участь. Но Хель было сложнее. Пока она росла, управлением занимался Совет, а когда ей исполнилось восемнадцать, она сама продолжила вести дело семьи.

За день, проведенный в маленькой библиотеке, ее навестила Энн. Она сказала, что семья прибудет к завтрашнему утру. Еще она наконец купила им мобильные телефоны. Их старые совсем не работали в магическом мире. Энн удивилась скорому отъезду семьи Грейвс и попыталась утешить ласковыми словами Розали. Но она запретила жалеть ее. Розали до сих пор не верила, что она и правда заточила себя в такую ловушку, поэтому не позволяла другим говорить на эту тему.

– Если хочешь, я поговорю с Аимом. Может, тебе так будет легче? – спросила Энн.

– Не смей.

Ровно в семь вечера территория окрасилась в сиреневый цвет. Сегодня цвет заката напомнил Розали оттенок сиреневого аметиста – камня, в который от досады превращалось ее сердце. Тогда по всему дому раздался звон – кто-то стоял за калиткой. Розали сразу направилась на улицу, догадываясь, кто там мог быть.

Там действительно стоял Аим в черном пиджаке со знаком его отделения в Совете. Она разглядела его получше, когда подошла ближе: эмблема зелья в прозрачном сосуде, окруженная гербом магического мира.

Какая-то ее часть надеялась, что он пришел, чтобы разорвать с ней отношения. Тогда она могла бы его ненавидеть, винить в равнодушии и бесчувствии, а не быть самой виновницей разрыва. Той, кто добровольно разрушил их планы на будущее.

– Меня проверили на психическое здоровье, сказали, что я нормальный. Как думаешь, меня бы приняли в твой актерский университет за такую блестяще сыгранную роль?

Розали открыла ему калитку, и он зашел внутрь.

– Марта стала лидером всех ковенов, – объявил он.

– Я знаю.

– Откуда?

– Призраки донесли.

– Точно. – Аим подметил печальный взгляд Розали. Она пыталась избегать зрительного контакта, смотрела куда-то в сторону. – Для тебя все закончилось, – более спокойным тоном сказал он.

«Как бы не так».

– Мне предстоит править в девятнадцать лет.

– Кстати, насчет этого, я сожалею, что тебе пришлось хранить ту тайну Лоренса Эванса. Если бы я только знал…

Аим хотел подойти ближе к Розали, но она сделала шаг назад.

– Что насчет нас? С нами тоже все кончено?

Энн утверждала, что у него не было сердца, но сейчас именно она чувствовала себя бессердечной. Все внутри нее хотело кричать, она хотела остановить его и этот разговор.

– Помнишь тот день, когда ты только пришел к нам?

– Помню.

– Ты ворвался к нам в поисках некроманта. И принес магию в наш дом.

– Тебе удалось обмануть меня, весьма похвально.

– Ты изменил мою жизнь. Спасибо.

Аим понял, к чему она клонила, поэтому перешел к сути:

– Я знаю, что много раз поступал неправильно. Но, если ты сможешь найти в своем сердце прощение, мы начнем сначала.

– Это невозможно.

– Розали.

– Духи против тебя.

– С каких пор тебя волнует их мнение?

– С таких! С этого дня.

– Вот как? Розали, в это объяснение я не поверю. Если я тебе не нужен, так и скажи.

– Они угрожают моей семье. Я вновь действую по их правилам.

– А чем я им не угодил?

– Ты световой.

– Розали.

– Знаю, абсурдно. Но обладателям ночных даров нельзя… – Слова застряли в горле. Она не смогла сказать: «Нельзя встречаться со световыми». Они никогда не обсуждали то, что между ними происходило. – Нам просто нельзя.

Казалось, Аим тоже был не в силах подобрать слова. Розали поспешно удалилась в дом. Еще секунда – и он увидел бы ее слезы. Наверное, им просто не повезло родиться по разные стороны баррикад.

Она осталась наедине со своими мыслями в холодном большом доме. Можно сказать, что все вернулось на круги своя. Они снова подчинялись Предкам, и снова были только она и ее семья.

* * *

Утром она проснулась от визга Жулли: «Они здесь! Они приехали!» Розали чуть не свалилась с дивана в гостиной от таких воплей. Маленькие ножки Жулли пронеслись ко входной двери, как стадо коней. Розали встала час назад, но опять прилегла и уснула, так как всю ночь спала урывками. Спать она предпочла в зале, поскольку ни одна комната не показалось ей подходящей: чужие стены с непонятными ей историями. Были и гостевые комнаты, но в них она даже не заходила. Ей казалось: если она переедет в одну из них, то сделка с Предками, расставание с Аимом, рабство, в которое она себя умудрилась продать – все это станет правдой. А пока она в зале, совсем рядом с выходом из этого дома, из этого мира, то все не так уж было и страшно.

– Розали, вставай. – Энн потрепала ее за волосы. В отличие от нее, сестры провели ночь в выбранных ими комнатах. Да и выглядели они отдохнувшими. – Пошли встречать семью.

– Нет, – ответила Розали, укрывшись пледом с головой. – Оставь меня здесь до скончания дней.

– Ладно, – ответила Энн и столкнула ее с дивана.

Та упала на пол вместе с пледом, оказавшись закутанной в него, как гусеница в кокон. Розали не стала даже возражать, она сильнее вжалась в плед в надежде, что теперь ее оставят в покое. Тогда Энн принялась вытряхивать ее из мягкого убежища. Эта сценка длилась некоторое время, пока ее не прервали.

– Я ожидал увидеть правительницу, а не воительницу за плед.

Энн отобрала наконец плед из рук Розали, и они вместе повернулись на голос.

– Отец! – вскрикнула Розали и побежала навстречу к нему, неуклюже поднявшись с деревянного пола.

– Как быстро меняется твое настроение, – монотонным тоном подметила Энн.

Розали обняла Николаса и увидела, что за его спиной в холле стояли Аврора, Арлетти и Луиза. Жулли мельтешила между ними, обнимая каждого. Аврора стояла, раскинув руки, и Розали тут же нырнула в ее объятия. Мама пообещала отругать их за такой внезапное исчезновение из дома и за подвергание себя опасности позже, а сейчас время было освободить Ревэ из сонной ловушки. Они привезли ее спящее тело с собой, как и гроб Хель.

– Она всегда хотела быть похороненной на домашнем кладбище рядом с остальными Нуарами, – прокомментировал Николас.

– Да уж, здесь надо будет навести порядок, – сказала Аврора, оглядевшись вокруг.

Конечно, она имела в виду не уборку пыли, а наведение уюта. Розали поняла, почему от дома веяло холодом: не хватало островков света. В их старом доме ими были солнечная кухня и большой сад.

Грузчики занесли гроб с Ревэ в дом. На вопросительный взгляд Розали Николас ответил:

– Как-то же нам надо было ее привезти сюда. А в деревянном ящике было безопаснее всего.

Энн поспешно открыла крышку. В нем, абсолютно не изменившись, лежала Ревэ. Сейчас ей должно было быть тридцать лет, но ее телу по-прежнему было двадцать три – именно в этом возрасте она застряла во снах. Теперь она была ровесница Энн.

– Ты точно знаешь, что делать? – уточнила Арлетти.

– У меня есть яд Баку и остальные необходимые травы. А Луиза не кричит, значит, мы на верном пути.

Луиза криво улыбнулась от упоминания ее дара. Она убрала длинные каштановые волосы за уши – верный знак, что она нервничала.

– Почему яд Баку столь необходим? – попыталась она сместить фокус с себя на что-то еще.

– Он считается пожирателем дурных снов, – прокомментировала Энн. – Его яд в основном используют для избавления от кошмаров. В больших дозах он может вывести визарда из комы. На рынке его не продают, а если где-нибудь и можно было найти, то стоил бы он целое состояние. Баку сейчас редкость, вымирающий вид животного. Так мне сказал Коум.

Николас принялся помогать Энн разводить травы. Аврора стояла рядом с Ревэ и держала ее за руку. Луиза присела на уши Розали.

– Ты видела, что здесь своя валюта? Один гелнар стоит тридцать три евра.

– Видела.

– Этот дом практически копия нашего, только больше.

– Знаю.

– Я слышала, здесь в восточной части есть океан и пляж. Нам стоит как-нибудь поехать туда.

– Конечно.

– А еще я бы хотела посетить Эклипсоле и увидеть реку Артерию. Говорят, она красного цвета.

– Обязательно посмотрим.

– А в Мажиенне есть институт для дизайнеров, нам таксист рассказал. На специальном факультете учат проектировать выдуманные комнаты, как у тебя хранилище с тайнами.

– Этого я не знала.

Розали не понимала, с чего Луиза начала этот разговор. Неужели она планировала остаться?

– В Эклипсоле сохранилось много старинных построек со времен создания магического мира. Я бы посмотрела на них.

– Тоже таксист рассказал?

– Нет, в брошюре прочитала.

Понятно, почему Луиза постоянно болтала, она пыталась отвлечься от тревожных мыслей. Она всегда так делала, когда ей было некомфортно.

– Ты бы осталась здесь? – неожиданно для себя самой спросила Розали.

– Думаю, да. Не бросать же тебя одну в ковене на растерзание сорсиерам. Мы все остаемся. Отцу уже предложил работу давний знакомый, которому ты помогла спрятать тайну.

– Готово! – прервала их беседу Энн.

– И что делать с этим сосудом? – спросила Аврора.

Ответ не понадобился. Николас смочил марлю в отваре и протер лоб Ревэ, произнеся заклинание. Видеть, как Николас колдовал, было в новинку для Розали, это было в ее далеком детстве. Результат от заклинания не заставил себя ждать – через несколько мгновений послышался резкий вдох. Ревэ села с широко распахнутыми глазами.

– Что? Вы? Но как? Где я? – в панике заговорила она. Она опустила глаза на руки, проверяя, в реальности ли она или в очередном сне. – Ущипните меня.

– Ты дома, – ответила Энн.

Вся семья тут же устремилась обнимать Ревэ.

– Я задохнусь, – спохватилась она.

Аврора заплакала от происходящего, Луиза и Энн тоже. Когда все немного отошли, позволив Ревэ встать, она ахнула:

– Розали, это ты? В последний раз я видела тебя, когда тебе…

– Было двенадцать, – помогла Розали.

Как бы она ни надеялась, что образ Ревэ на этапе «Поиск света» был настоящим, это было не так. С настоящей Ревэ она разговаривала семь лет назад.

– Точно. Других я видела во снах, а вот к тебе пробиться было нереально. Ты так выросла, стала юной девушкой.

– Эта юная девушка – правительница ковена, – добавила Аврора.

– Правда? – Ревэ присела от неожиданности, открыв маленький ротик от удивления. – Но почему же мы в дома во Франции? И почему здесь так серо?

– Выгляни на улицу, – посоветовала Арлетти. Она вновь обрела сестру, с которой была очень близка в детстве.

Ревэ выпорхнула на улицу, как птичка, и завизжала в восторге от открывшегося ей пейзажа.

– С ума сойти! Но где мы?

– В Мажиенне. Это дом Нуаров, – ответила Энн.

Розали рассмотрела сестру как следует. На ней был тот же пурпурный шелковый топ, черные винтажные брюки с завышенной талией, волнистые черные локоны спускались до плеч. Кокетка с гипнотизирующим взглядом и плавными движениями вернулась домой.

– Знаю, время неподходящее, но я умираю с голода!

Семья отправилась на кухню. Как выяснилось, Николас и Аврора привезли с собой некоторые продукты. Жулли звала Розали с ними, но она сказала, что подойдет чуть позже.

Розали вышла из дома на улицу. Твердыми шагами по слегка покосившейся плитке от времени она дошла до багажа, который оставили на газоне. Среди чемоданов стоял блестящий гроб. Духи предупредили ее, что она была обязана выполнить обещания до полуночи, иначе, как они выразились, ее жизнь превратится в тыкву. Они сделали ее Золушкой, а сами стали мачехой. «Как сказочно», – язвительно подумала она.

Она нагнулась к гробу и прошептала:

– Время вернуть твое.

Больше никаких оживших трупов, а значит, она не сможет воскресить Эндрю Нуара, хотя она и так не собиралась, да и Аим не просил снова.

Розали прикоснулась к гробу. Дар можно было передать только при смерти, но с этим ей помогут Духи. Она позвала их вполголоса. Предки не показались ей, хотя, возможно, они уже стояли за ее спиной. Розали почувствовала, как сила некроманта уходила из ее тела прямо в гроб. А когда она закончила и обернулась, рядом уже точно никого не было. «Вот и все», – подумала она.

Розали огляделась. Весна была в самом разгаре. На ветках деревьев появились почки, замерзшая трава оттаяла и даже позеленела. Солнце наконец стало отдавать тепло. Его лучи больше не ощущались как прохладные прикосновения призрака. Ветер слегка колыхал траву и золотистые волосы Розали. Природа расцвела, словно празднуя возвращение семьи Нуар домой.

Розали вновь опустила взгляд на гроб.

– Будь храброй и милосердной, Розали. Твои последние слова мне, – прошептала она.

На этом непростом и долгом пути она поняла значение этих двух слов сполна. Она была храброй, когда Хель ушла, когда Ревэ заточили во снах, когда Жулли перестала справляться с даром, когда мужчина заставил скрыть кровавый секрет, когда она бросила свое светлое будущее и приехала в магический мир, когда сражалась с соперником на первом этапе; когда выбиралась из тьмы, в которую Гадес завел ее; когда пошла против Предков-сорсиеров, когда шла бок о бок с темным духом в теле Аима, когда оживила Марту и когда потеряла Аима.

Она была такой же храброй, как и Хель, когда та лишилась семьи, оставшись в десять лет одна; когда росла в общежитии и ее хотели убить, чтобы заполучить все семь ночных даров; когда ее насильно заселили в незнакомый световой район в ковене Краон, когда она стала править ковеном в восемнадцать лет, когда ее обвинили в помощи Бэзилу Налу и когда уехала из магического мира в человеческий мир.

Розали была и милосердной. Она простила предательство Жулли, ложь Аима и обман Гадеса. Простила судей за несправедливое отношении к ее семье. Простила и семью Грейвс за то, что они позволили световым визардам оскорблять ночных.

Совет Хель и правда оказался дельным. Храбрость и милосердие – два попутных ветра, которые подталкивали ее в правильном направлении. Это все, что ей было нужно. И, держась за милосердие и храбрость, она продолжит этот нелегкий путь. Впереди было правление ковеном Нуар, возвращение величества ночным и уничтожение туманного леса. Будет непросто, но она справится. Вот только бы прошел этот холод на душе, возникший из-за исчезновения Аима из ее жизни. Есть ли дельные советы, как преодолеть разлуку с любимым?

– Ты бы сказала мне, если бы была жива.

Рука Розали соскользнула с гроба. Она ушла в дом к живым, которые ждали ее возвращения.

Глава 30. Аим

Последние два года были плохим сном. Беспросветной тьмой. Дни тянулись один за другим, липкие, цепкие, как тина или смоль. Одно событие в жизни казалось невероятнее другого. Как сюжет, вырванный из кошмарного сна. Сначала его предали отец и брат, затем купленный суд не захотел доказывать его невиновность. Ложь за ложью, как яд, капала из их уст. Родственники, далекие и близкие, подписали смертный приговор. За что? Что он сделал? Столько вопросов было без ответа. Тишина – единственный спутник, который не оставил его. Отец счел сына ненужным. Монстры в туманном лесу и в жизни так и мелькали перед глазами. Но чудовища из леса хотя бы не притворялись кем-нибудь другим, не втирались в доверие, они сразу давали понять о своих намерениях, чего нельзя было сказать о сорсиерах. Мысли о мести, как заевшая пластина, прокручивались в голове и ночью, и днем. Отказ от чувств, а следом – и от человеческой натуры. Стоило отметить, он никогда не пересекал грань дозволенного. Может, он сделал шаг за черту, но не два точно. Он попал в тяжелое место для мечтателей: пустое, безжизненное, пыльное. Дурной сон. А затем появилась Розали.

Она была частью плохого сна. Спустилась с лестницы в бархатном, платье, похожая на ночной туман. Если бы такой феномен существовал, она точно бы стала его олицетворением. Она была тем персонажем из сна, за которым следуешь и которому слепо доверяешь; который появляется вновь и вновь, не обращая внимания, что это уже другой сон, другой день и, возможно, месяц. Знакомое лицо не переставало появляться в других снах, таких же плохих и похожих друг на друга. Она была тем персонажем, которого ищешь во всех местах сонного мира. И была единственным, что казалось реальным. Она сыграла свою роль блестяще. Сыграла все три роли: орудия мести, внучки Хель, любимой. А затем исчезла. Бесследно. И теперь ускользала из ума и памяти.

Он помнил свою смерть, как лежал на ее коленях, помнил ее последние слова ему. «Я люблю тебя». Только из-за этих слов он должен был сразу воскреснуть, отречься от смерти и сдаться в плен жизни. Она воскресила его своей любовью. Та, что была призвана следить за смертью, прогнала ее прочь. Измученное сердце, израненное осколком света, забилось вновь. И следом появилось нечто новое и в то же время до боли знакомое. Теплота – вот что он почувствовал тогда. Чувства. Эмоции. Он так давно забыл про них.

Она не бросила его. «Она не бросает», – припомнил он свои слова. И он не оставит. Но сначала навестит визарда, который его так долго и терпеливо ждал. Аим зашел в цветочный магазин на улице Соул Доржанс, в помещении стоял густой запах роз. Он купил большой букет пионов – весенние цветы, которые так любила та, к кому он спешил. Аим вышел из цветочного магазина и пошел вдоль самой длинной улицы в Мажиенне. Наконец он добрел до знакомой витрины с винтажными платьями. «Бутик Бетс Эйбрамсон», – гласила вывеска.

Он открыл дверь, отчего воздух наполнил звук колокольчиков. Запах печенья и жареной тыквы, впрочем, все было как всегда. Время здесь останавливалось. Сколько раз Аим бывал в бутике, ничего не менялось: те же цветочные оранжевые обои, местами потертые; тот же сладкий запах, те же длинные цветочные платья и та же находчивая солнечная женщина. Лучик его жизни.

– Бе-е-етс, – позвал он. – Бети-и-и.

Из маленькой кухни показалась Бетс. На ней был белый фартук с голубыми цветами, слегка испачканный мукой. Она вытерла о него руки, быстро сняла через голову и подбежала к Аиму.

– Неужто целехонький! – Она рассмотрела его со всех сторон, а затем крепко прижала к себе. – У меня было дурное предчувствие, что с тобой что-то случилось. Но потом я увидела твое имя среди новых приемников в Совете. Я была так уверена… так уверена, – запричитала она.

– Я здесь, ничего страшного не произошло, – слукавил он.

– Тебе там что, медом намазано, в том лесу, что ты туда возвращаешься? Еще раз, – грозно пригрозила она пальцем, – и я не посмотрю на твой герб Совета на пиджаке, отшлепаю и поставлю в угол, как маленького.

Пока она вытирала накатившие слезы, Аим подарил ей цветы.

– Я понял, – ответил он. – Больше мне туда не надо.

– Пионы, мои любимые.

– Красивые цветы для прекрасной женщины.

– Зачем же ты. – Бетс приняла цветы. – Пойдем посидим, чай попьем, и ты расскажешь о своих планах.

Они прошли на крохотную, но такую уютную кухню. Окна выходили на восточную часть, из-за чего помещение купалось в солнечных лучах. Бетс поставила цветы в изумрудно-зеленую вазу, пока Аим присаживался за маленький круглый стол.

Аим достал мешочки с травами.

– Я принес тебе их из туманного леса. Ты упоминала про дефицит.

Бетс поставила две кружки чая и только потом пригляделась к растениям. Она раскрыла каждый мешочек и заглянула внутрь. По пути Аим собирал не только травы из списка, но и другие, которые пригодятся Бетс.

– И вот еще, – продолжил он. – Яд Баку. Его нашла Энн для Ревэ и одолжила мне одну колбочку.

– Яд Баку, – повторила Бетс. Она взяла сосуд из рук Аима. – Это же такая редкость.

– Можешь делать с ним, что хочешь: оставить себе или продать.

Бетс не шибко нуждалась в деньгах, она хорошо зарабатывала на продаже трав, которые ей бесплатно присылает давняя подруга из ковена Стеллэр. Да и ее платья немного продавались. Визарды, которые покупали у нее травы, иногда брали и одежду. Не из-за необходимости, скорее, чтобы не обижать хозяйку. Поэтому Аим больше склонялся к тому, что она оставит яд Баку у себя на всякий случай.

– Продать? Такое не продают, а хранят на всякий пожарный случай. Как Энн, такой хрупкой девушке, удалось поймать Баку?

– Я бы тоже на это посмотрел, – хмыкнул Аим и отпил сладкий чай цвета солнца.

– А ты где был? – в ее голосе послышалось возмущение.

«Боролся с темным духом на пути к реке».

– Я… с Розали… мы… мы искали что-то. Смутно припоминаю. А! Мы ходили за травой веритас, – ответил он, упустив лишние детали.

– И оставили Энн одну?

– Она была не одна. С ней были Жулли, Дуайт и Коум.

– И Розали не осталась с сестрами? – заподозрила она неладное.

– Это был ее выбор, – пожал он плечами. – Ты помнишь ее, верно? Она заходила к тебе.

– Такое не забудешь.

– И как она тебе?

– Она Нуар, – пожала Бетс плечами.

Такая фамилия никогда не упоминалась в световом сообществе в хорошем смысле.

– Она Дютэ, – поправил Аим.

– Одного поля ягода, – отмахнулась Бетс.

– Разве?

– А ты не видишь? Одна семья, одна кровь, одни дары и одна судьба.

– Что визарды говорят об их возвращении?

Бетс всегда была в курсе всех слухов в Мажиенне. Постоянные покупатели часто болтали с ней за чашечкой чая.

– Световые взбешены. Мнения ночных разделились: одни рады их возвращению, другие нет.

– Как я и думал.

– Я бы тебе по-прежнему советовала держаться от них подальше. Какие у тебя планы? Все закончилось для тебя?

Конечно, нет. Бетс знала ответ на этот вопрос, как и Аим. Впереди – завоевание ковена Краон.

– Если теперь я буду больше общаться с ночными… ммм нет, не так… Если я поменяю масть, как ты отнесешься?

– Аим. Не надо.

Бетс сидела, не шелохнувшись, затаив дыхание.

– От этого практически ничего не изменится.

– Ты изменишься.

– Я поеду в ковен Стеллэр, они мне помогут с этим. И больше я никогда не получу нож в спину. Я буду знать о всех действиях отца заранее. Предки или другие мертвые будут доносить мне.

– Ты же несерьезно?

– Я буду на несколько шагов впереди.

– Ты не был рожден ночным, ты призван следить за жизнью.

– Могу приспособиться и к миру мертвых.

– Кто захочет стать падальщиком?! – возмутилась она, употребив оскорбительное для ночных слово. Так обычно их обзывали люди, настроенные к ним враждебно. – Ты же Ламарэ-Краон! Наследник светового дара и сын лидера самого большого ковена световых.

– Я давно не причисляю себя к той семейке.

Бетс знала это, но не теряла надежды переубедить Аима.

– Это Розали тебя надоумила?

– Нет, ей, я думаю, и в голову такое не приходило.

– Тогда в чем дело?

Это и правда была не совсем его затея. Предки не оставили ему выбора, когда сказали, что он не может быть с Розали из-за типа своей магии. Но он и не возражал. Аим увидел плюсы ночных, которые раньше никогда не замечал.

– Я больше не хочу быть световым, – соврал он.

Аим поднял на Бетс глаза, чтобы увидеть реакцию.

– Только этой беды не хватало. Мало того, что станешь ночным, так еще и жизнь свяжешь с обладателями ночных даров. К ним световые и на милю не подходят без нужды.

– Стану первым.

– А что с твоим местом в Совете? Ты подумал об этом?

– Им без разницы. Так будет даже лучше, раз я буду иметь дело с ночными из ковена Стеллэр.

– Поверить не могу.

«Я тоже». Но Розали – его свет, он не был готов отпустить ее.

Аим попытался отвлечь Бетс другими разговорами. Не расставаться же им было на такой ноте. Он и дальше будет посещать ее, даже чаще, чем раньше, но это – последний раз в обличии светового визарда.

Через некоторое время он вышел из бутика. Бетс так и не дала свое благословение и вдогонку сказала: «Надеюсь, ты одумаешься». Но нет, он не одумается. Аим направился в сторону центра, где работал раньше его дядя Редманд Ламарэ-Краон. Пора была навестить отца и поболтать. По пути он поймал такси. Когда он подъехал к стеклянному зданию, то зачесал волосы в стиле Адриана. Не наверх, как было у Аима, а слева направо. Он снял пиджак и понес его в руках.

Расслабленной походкой и с улыбкой на лице он вошел в офис. На этот раз у него был пропуск. Он взял один, когда ворвался в дом отца, чтобы поменять Розали и остальным соперников в первом этапе. Миновав пропускной пункт, он прошел мимо охраны, которая поздоровалась с «Адрианом», и поднялся на лифте на шестидесятый этаж. Затем прошел мимо другой охраны. Они тоже поприветствовали «Адриана». «Бестолочи», – подумал он.

Аим зашел в кабинет отца. Обычно Вольф работал дома, но по вторникам сидел здесь. В офисе никого не оказалось. «Наверное, отошел». В здании стояла защита от магии, так что использовать ее в этих стенах было нельзя. Осколок света прошелся по просторному, идеально вычищенному кабинету. Офис был в серых тонах с коричневой мебелью. И ничего, чтобы напомнило о своем владельце: никаких личных вещей, никаких фотографий или даже записей. Место было такое же пустое и обезличенное, как сам Вольф.

Дверь распахнулась, и внутрь вошел весьма статный мужчина.

– Адриан, – окликнул он парня, который стоял к нему спиной и смотрел на вид снизу. – Какими судьбами?

– Как дела в Совете? – спросил он, предположив, что Вольф наверняка провел там утро или вчерашний вечер. Лидер ковена Краон не мог пропустить церемонию четвертого этапа.

– Эванса свергли, впрочем, ты это и сам знаешь. – По шуму Аим догадался, что Вольф бросил какую-то вещь на кресло. Скорее всего, пиджак. – Он планировал избавить нас от нечисти в туманном лесу.

– Разве это плохо?

– Нет, если бы он нашел способ гуманнее, чем открывать портал из леса в человеческий мир. Да еще и другие делишки его раскрылись. Он руководил организациями, которые уничтожали ночных.

– Какой прок от ночных.

– Твоя правда. Знаешь, кого поставили на место Эванса? Марту Коулман!

– Коулман?

– Именно!

– Она же мертва.

– Теперь живее всех живых. Порхает по зданию, как мотылек, и только успевает раздавать всем подзатыльники за не вовремя сданную работу. Она тесно знакома с Розали, с той самой, с которой ты общался на вечере. И она поставила ее руководить ковеном Нуар. Предпочла девятнадцатилетнюю девчонку Хорасу Грейвсу. Его вместе с семьей выселили из замка Амаранта. Черт-те что творится.

Аим повернулся к отцу, руки он завел себе за спину. Ему потребовалось немало отваги, чтобы посмотреть Вольфу в глаза. Отец в это время сел за стол и развернулся лицом к сыну. Он поднял уставшие глаза и без интереса посмотрел на Аима. Он осмотрел его одежду: черные брюки прямого кроя, черный лонгслив из дорогой ткани, в руках пиджак. Возможно, он и почуял подвох, когда посмотрел в глаза Аима, но ничего не сказал, списав это на усталость. Не зря говорили, что глаза – зеркало души. Аим и Адриан смотрели по-разному. У Адриана глаза были со смешинкой, в них читался задор и расслабленность, иногда вина, а у Аима был жесткий, слегка печальный и сосредоточенный взгляд.

Теперь, когда он смотрел в глаза его убийцы, слова застряли в глотке. Его выворачивало наизнанку, тошнило от одного присутствия этого человека. С Редмандом, его дядей, он был намного решительнее. Действовал хладнокровно и быстро. Но это было другое. Одно дело – избавляться от марионеток, и совсем другое – от кукловода. Или же дело в том, что раньше он был бесчувственнее и поэтому безрассуднее.

– Так что, Аим, зачем пожаловал?

– Как ты узнал? – В горле пересохло, говорить было трудно.

– Вспомнил, что у Адриана сегодня встреча. Да и вообще он редко здесь появляется, только если ему нужны деньги.

Вольф так же сидел в расслабленной позе, развалившись в кресле. Он опустил руку на подлокотник и подпер ладонью лоб. Он не атаковал и не бежал. Его реакция не сбила Аима с толку, он привык видеть его чрезвычайно хладнокровным.

– Не успел выйти из леса, натворил дел. Моего кузена отстранили от должности.

Вольф разговаривал таким же тоном, каким он говорил с Аимом до всех происшествий – сыро и официально, как будто он не подставлял и не посылал его в туманный лес. А на деле припоминал Аиму его месть, которую он совершил, когда только пришел из туманного леса. Розали, Энн и Жулли остались в отеле, а он удалился для следующей миссии.

Его целью был кузен отца с женой и ее двумя сестрами. Они громче всех рыдали и просили «запереть этого монстра».

– Я заметил дыры в офисе во время прошлого визита, решил избавиться от крыс.

– Так, значит, ты нам помог? Хм. У них отобрали имущество, и они уехали в Эклипсоле. Доволен?

– Пока нет. Есть и другие.

– А ты заметил, что никто из народа не удивился, когда передали по новостям, что ты оказался преступником? От тебя этого и ожидали.

– Не видел. У меня глаза были завязаны, и я ехал в фургоне.

– Точно. Но помни: если кто-нибудь еще пострадает, Совет узнает, что это твоих рук дело, и на этот раз тебя отошлют так далеко, что назад точно не вернешься.

Его угрозы ничуть не пугали Аима, наоборот, разжигали огонь. Если бы Вольф мог доказать, что все это было дело рук Аима, он давно бы так и сделал. Но он не мог, потому что Аим был аккуратен.

– Не успеют, по крайней мере, до того момента, пока я не приду за тобой.

– Я не стану бояться тебя.

– А стоит.

Спустя продолжительное молчание его отец вдруг сказал:

– Я и не надеялся тебя больше увидеть. Помнишь, когда Совет стал рассматривать тебя на роль лидера ковена Краон?

– Ага, а тебе это жутко не понравилось и ты решил отправить своего сына на смерть. Такое не забывается.

– Что ты, Аим. Я был весьма впечатлен. Но вот Адриан… Он хотел вернуть расположение Совета себе, а действовать надо было быстро. Адриан украл артефакт, чтобы использовать его внушение на Совете. Но его засекли, он прибежал ко мне в дом. Там его сразу и связали, а следом явился ты. Одет ты был точно так же, как и Адриан на съемке камеры видеонаблюдения. У вас же была церемония выпуска.

– И ты подставил меня.

– На мне лежала ответственность. Я не мог допустить, чтобы полный световой дар Адриана затерялся и остался где-то в лесу. А потом его бы нашел кто-то другой не из нашей семьи. Если бы нашел… А, возможно, и навсегда бы затерялся. Я не монстр, Аим, я был поставлен перед тяжелым выбором.

Аима поразила эта история. Он был уверен, что его отец долго вынашивал этот план с подставой, но все оказалось по-другому.

– И что? Меня должна разжалобить твоя история?

– Я не надеюсь на твое понимание.

Аим предчувствовал беду, что отец попытается навредить ему или семье Дютэ, поэтому решил перестраховаться:

– Я состою в Совете и отвечаю за поставку ингредиентов. У меня такой доступ к артефактам, который тебе и не снился. А что, если я стану ночным? – Услышав это, Вольф сделал резкое движение вперед, будто из-под его ног вырвали ковер и он чуть ли не упал, а потом снова откинулся на спинку кресла. Слова Аима повергли его в шок. – Я всегда буду знать о твоих следующих шагах, призраки будут докладывать мне. Я буду на шаг впереди. Стану твоим ночным кошмаром, буду убирать одного за другим всех твоих родственников и друзей. А, когда ты останешься один, я приду за тобой и заставлю смотреть, как твой проклятый сын становится лидером ковена Краон. И кто рискнет перейти мне дорогу?

– Ночным? Ты хочешь опозорить имя Ламарэ-Краонов?

– Именно.

Аим направился к выходу.

– Тебе не выйти отсюда, – уверенно заявил Вольф.

«Какая самоуверенность. И не из таких мест выбирался». Аим, не отрывая взгляда от отца, стал невидимым. Надолго его не хватит, но сил выйти за дверь было достаточно. Пока Вольф непонимающе хлопал глазами, Аим вышел и хлопнул дверью.

Перед тем как зайти в офис, он незаметно разложил по всему периметру аконит. Затем прочел заклинание и обесточил все здание от защиты. Аконит – растворитель других заклинаний, его сложно найти, но Энн удалось. Он услышал, как Вольф кричал что-то по телефону. Пара секунд – и охрана устремится на его поиски. Впереди как раз располагался пост. Сначала охранники безразлично посмотрели на Аима, спутав его с Адрианом, но, когда им передали по рации информацию, сорвались с места. Аим в это время успел закрыть дверь лифта и двигался к первому этажу, где его должны уже были ждать.

Несмотря на все трудности, он сделал то, за чем пришел: показал, что может обесточить все здание от защитного заклинания, и сказал Вольфу, что будет следить за каждым его шагом, чтобы у отца даже мысли не возникло, что у него был шанс победить его или устранить.

Лифт, к везению Аима, не остановили, он благополучно доехал до первого этажа. Как только он вышел из кабинки, то увидел поджидающую охрану. Другие визарды и сотрудники стали выходить на улицу, с опаской оглядываясь на Аима.

– Не очень добродушный прием.

– Заткнись. Ты арестован.

– Поедешь с нами, – крикнул другой.

– Это в мои планы не входит, – сказал Аим так тихо, что мог услышать только он. – Здесь много стекла, не находите? – крикнул он охране.

Они мельком оглядели помещение. Вокруг – панорамные стеклянные окна, наверху – огромная хрустальная люстра.

– К чему это?

Аим достал из внутреннего кармана щепотку девясила и поднес ко рту. Он обещал использовать его только в экстренной ситуации – сейчас как раз было такое время. Легонько он прикоснулся языком к перетертой траве.

«К тому, что это мой выход».

Далее Аим стал плавно, не спеша поднимать руки вверх.

– Без резких движений, – предупредил охранник, думая, что Аим сдается.

– Никаких резких движений, – ровно ответил Аим.

Он взмахнул обеими руками, и окна разбились. Осколки полетели по полу. Стеклянные столешницы тоже разлетелись, крошки хрусталя с люстры посыпались вниз. Это было похоже на взрыв бомбы. Охрана пригнулась, некоторые сразу повалились на пол, прикрывая голову. Для них такое происшествие было вдвойне непредсказуемым, они понятия не имели, что здание было обесточено от защитного заклинания. Этого времени хватило, чтобы Аим смог померкнуть, стать невидимым. Расстояние от лифта до ближайшего окна с выбитыми стеклами – немаленькое, но девясил должен помочь ему продержаться весь этот путь.

Когда он уже был на полпути к выходу, охрана оправилась от шокового состояния. Они вскочили на ноги и огляделись по сторонам.

– Где он? – доносилось с разных сторон.

Единственное, что мешало до конца остаться незамеченным – стекла под ногами. Пока охрана лежала на полу, можно было и не стараться не задевать осколки, а теперь, когда они были начеку, нужно было быть предельно осторожным. Как бы Аим ни пытался не наступать на стекло, у него это не выходило. Стекло хрустело под ногами, как снег, и создавало лишний шум. Однако ему удалось выбраться из здания и скрыться за домами.

* * *

Аим двинулся в сторону ковена Стеллэр, который располагался в Сити-Виолетюрне. Город принадлежал ночным визардам, поэтому они неохотно пускали световых – боялись, что и там начнется массовое истребление граждан, как в Мажиенне. Однако в Сити-Виолетюрне находилось черное озеро – портал в человеческий мир, который упрощал въезд в город. Им Аим и воспользовался. В посольстве магии его бы точно не пропустили во Францию через зеркальный портал, поэтому пришлось пройти незаконным путем. Сколько же магических ингредиентов он отдал, чтобы подкупить смотрителей за черным порталом!

Спустя какое-то время Аим приблизился к городу. На входе его попросили показать паспорт и озвучить цель визита. Вместо этого Аим показал карточку, где был обозначен его род деятельности в Совете. Перед ним сразу же открыли железную калитку. Если зайти в город со стороны Мажиенна, то тут же попадешь на территорию ковена Стеллэр.

Попав в город торговцев, Аим направился к Хелбору – большому сооружению, похожему на готический замок с остроконечными крышами. По архитектуре он напоминал сооружения в ковене Нуар, но отличался стеклянными вставками. В здании были встроены теплицы, где выращивали растения или хранили их, предотвращая преждевременное засыхание. Стекло позволяло проникать свету.

Назвали городскую достопримечательность в честь цветка хелбора, он также был известен как морозник. Он расцветал в снегу посреди зимы – как и они выращивали магические растения посреди темных, холодных времен, когда в туманном лесу черная магия пожирала всю растительность.

Дойдя до серого остроконечного здания, Аим нажал кнопку на воротах, чтобы его пропустили. Показав карту сотрудника Совета в камеру, он зашел на территорию Хелбора. В отличие от каменистых улиц, здесь красовался зеленый газон – редкость для ночных мест. Справа от центрального здания располагалось небольшое строение. В нем был всего один этаж, напоминал длинный коридор с крышей. Вместо стен – те же бирюзовые стекла, на углах – серые фигуристые столбы, наверху – плотная крыша. Через окна видно было внутреннее строение. Пол был выложен каменной плиткой, по обеим сторонам стояли на подножиях глиняные вазы с именами погибших Собирателей в туманном лесу. Скорее всего, не везде был прах, а лишь имена. При входе стояли деревянные гладкие двери, на них был выжжен знак стрекозы. Если открыть одну дверь, то изображение разламается пополам. Стрекоза – символ ковена Стеллэр. Под крышей было название сооружения – Элизиум. Еще одна особенность Сити-Виолетюрна: горожане давали названия зданиям, ссылаясь на мифологию.

Еще Аим знал, что этот город был оторван от остального магического мира. У них были свои диалект, правила, культура. Магов здесь было принято называть ламийцами. Ламийка, если маг женщина, а ламиеец, если мужчина. Остальные для них были ксенобийцы, то есть чужаки. Если в Мажиенне ориентировались в пространстве по отношению к себе, то у них за основу бралось черное озеро. «Я гулял сегодня в двух милях от черного озера», – говорили они. Или: «Мой дом смотрит в сторону черного озера». И пословицы. Сколько же у них было своих пословиц, выражений, афоризмов.

Аим помнил несколько из них. «Ночь хоть и слепа, да силы дает» – они говорили, когда хотели показать преимущество ночных над световыми. «И легкий туман камень точит» – долгое упорное дело даст свои плоды. «Не всякий свет греет: свет луны холоден» – не смотри на сияние световых, у них свои проблемы, а быть ночным – честь. «Этот ночной ламиец – глаза ночи» – от него ничего не скроется. «Стрекоза быстра, да тельцом мала» – не переоценивай свои силы. «Зимой и ночной ламиец рад» – говорили в укор, когда визард радовался лишь хорошему. «Грозит солнце ночи, да из далекого горизонта» – ненастье далеко. Больше всего Аиму запомнилось выражение: «Отдашь, пока луна не взойдет» – его говорили, когда что-то давали в долг. Хотя не подразумевалось, что должник и правда должен будет отдать до ночи.

На стене у входа в Хелбор были перечислены ближайшие экскурсии. Сегодня через час планировалась одна. Аим постучал в дверь при помощи дверного молотка. Ему открыл высокий, крепкого телосложения мужчина и попросил показать пропуск.

– Я к Морриган Эрикард.

Она – одна из Хранительниц ключей в Хелборе и подруга Бетс. Охранник без лишних слов передал информацию другому, чтобы тот позвал ее. Пока за ним не пришли, Аим огляделся вокруг. Веяло сыростью, от влаги в отдаленных углах образовалась то ли зеленая плесень, то ли мох. Впереди пролегали темные туннели, словно пещеры.

– Аим Ламарэ-Краон, зачем пожаловал?

Осколок света повернулся на немолодой голос. Перед ним стояла женщина в преклонном возрасте в изумрудном бархатном платье до пола, на шее красовался кулон с бирюзовой стрекозой. Седые волосы были аккуратно зачесаны назад и убраны в шишку. Она стояла с прямой спиной и высоко поднятой головой.

Он слышал от Бетс историю имени этой женщины. Когда-то ее звали совсем по-другому, но она сменила настоящее имя на Морриган – так звали богиню плодородия.

– Миссис Эрикард, прошу прощения за вторжение, но я бы хотел обсудить с вами пару деталей.

– Твое рвение похвально, однако наша встреча запланирована через неделю, когда ты придешь вместе с положенным тебе наставником.

– Этот разговор не может ждать, – выговорил он и покосился на охрану, подав знак, что не может говорить при них.

– Хорошо, следуй за мной.

– Мисс…

– Оставьте нас, – ответила она охраннику, который хотел последовать за ней, поскольку не доверял Аиму.

Осколок света еще раз глянул на пустые туннели и последовал за Эрикард. Они пошли по просторной лестнице наверх – туда, где было много солнца.

– Не слишком солнечно для вас?

Вдоль винтовой лестницы располагались панорамные окна. У Аима сложилось впечатление, что они выныривали из подвала на белый свет.

– Видишь бирюзовый оттенок?

– Сложно не заметить, – ответил он, щурясь от солнца.

– На стекла нанесена специальная краска – отвар, который разработали в нашей лаборатории.

– И поэтому этот свет безопасен для вас?

– Именно.

– Но как?

– Отвар из редких растений. Один из них аконит. Обязательно просветим тебя в тонкости его изготовления, если тебе понадобится.

«Понадобится», – подумал он.

Они поднялись на второй этаж. Стоял запах жженой травы и каких-то химикатов. Эрикард пошла вдоль коридора, Аим последовал за ней.

– На втором этаже безопасные лаборатории, в западном крыле офисы сотрудников и Собирателей. На четвертом, пятом и шестом – теплицы.

– А в туннелях что?

– Лаборатории, где возможны токсичные выхлопы. В подвальном же помещении собраны все артефакты и запас трав.

По пути мелькали дверцы с окошками, через них были видны комнаты, а точнее лаборатории. Впереди Аим увидел группу людей. Они шли им на встречу, каждый был одет в мантию цвета бирюзы. На ногах были кожаные коричневые сапоги, на них болтались ремешки. Это была форма Собирателей.

Вместе с Эрикард он дошел до западного крыла, где они зашли в уютную маленькую комнату полукруглой формы. Внутри оказались синие бархатные диваны и темно-коричневая мебель. Эрикард присела в кресло, Аим сел напротив.

– Так для чего ты здесь?

– Какой артефакт поможет вытянуть черную магию из визар… из ламийки, если она была ею ранена?

Эрикард спокойно выслушала и спросила:

– Для какой девушки тебе нужен артефакт?

– Предпочитаю не говорить.

– Я надеялась, мы будем друг другу доверять, раз уж нам вместе работать. Без доверия сложно построить открытые отношения. Бетс о тебе всегда отзывалась хорошо, я совсем не настроена против тебя. Как бы там ни было, чтобы дать тебе нужный артефакт для личного пользования, ты должен принести мне согласие от Совета. Если соберешь нужное количество подписей.

– Вы ночная? – внезапно спросил Аим. Обычно от ночных исходила другая атмосфера: более холодная и потустороння. А от нее вело теплом.

– Я ламийка лунного затмения, родилась в Эклипсоле. Огнем управлять не умею, но некоторые световые заклинания мне подвластны.

– И вас пустили на такую должность в Сити-Виолетюрне?

– Я переехала сюда вместе со своей семьей в двенадцать лет и считаюсь полноценной гражданкой.

Он никогда не спрашивал Бетс о ее подруге из ковена Стеллэр. Ему в принципе никогда не были интересны ночные визарды, поэтому вся информация была для него в новинку.

– Артефакт мне нужен для Жулли Дютэ, – вернулся он к теме разговора.

– Вот что с ней случилось. Я ее заметила еще на первом этапе соревнования тьмы и света. Ее болезненное свечение еще тогда натолкнуло меня на мысль о вмешательстве черной магии, но до конца я не была уверена. – Эрикард хлопнула руками по коленям в знак завершения разговора. – Все равно без согласия ничем не могу вам помочь.

– У меня есть девясил, – быстро выговорил он. Эрикард тут же села назад. – Я думаю, он поможет вашим Собирателям поменьше коллекционировать глиняные вазы в Элизиуме. Если главнокомандующий в группе будет использовать девясил в маленьких порциях и только в экстренной ситуации, то ваши ребята будут возвращаться целыми и невредимыми из экспедиций.

Как ни странно, Эрикард не встала с криками, обзывая его умалишенным. А такой риск был.

– Сколько его у тебя? – тон ее голоса понизился и стал серьезнее некуда.

– Отдам один пакет за эту услугу и второй за другую. – Он достал из внутреннего кармана девясил и показал объем одного пакета.

– Тебе нужен артефакт Пестиленша. Он выкачает черную энергию из ламийки. Но об этом никто не должен узнать. Ни одна душа.

– Тих, как ночь, – ответил он еще одной пословицей из их культуры, отчего на лице Эрикард появилась одобрительная улыбка.

– В таком случае ступай за мной.

Они пошли дальше по коридору.

– Разве нам не в подвал?

– Так и есть, но есть и другой путь, не через туннели. – Пару секунд они шли в молчании, пока Эрикард не нарушила его. – Бедная девочка Жулли, – запричитала она. – С ковеном Нуар вечно что-то не так: то бессмертные правят, то их восемнадцатилетняя дочь Хель со всеми ночными дарами, что запрещено, теперь совсем юная Розали. С ее скелетами нам только предстоит познакомиться.

Хотя и в ковене Нуар, и в ковене Стеллэр обитали только ночные визарды, их мало что объединяло между собой. Они друг другу были совсем чужие. У Стеллэр было больше точек соприкосновения с Ведэтте, а у Нуар – с Краон, хотя сейчас они были враждебны друг к другу.

– Ты получил место выше, чем тебе было уготовано, стал больше, чем лидером. Не потеряй это. Тебе не просто так дозволили вступить в Совет.

– И каков же их замысел?

Эрикард остановилась у последней двери в западном крыле. Она произнесла пару слов, и в ее руке появилась связка ключей. К этой двери подошел ключ с острыми зубчиками в форме стрекозы.

– Они позволили тебе прикоснуться к самым древним и опасным артефактам, которые дают власть, – продолжила она, поворачивая ключ в двери, – чтобы сразу посмотреть на твою реакцию. Одна ошибка – и тебя сотрут в порошок.

– Мы, Краоны, возрождаемся из пепла.

– Как феникс на вашем гербе, – подтвердила она.

Дверь отворилась. Внутри находилась винтовая лестница, ведущая в подвал. Кромешная тьма, серые стены и железная лестница. Эрикард нажала на включатель, и свет загорелся. Она ступила на лестницу и стала спускаться вниз. Аим задрал голову – ступени шли до самого верхнего этажа. Похоже было на бесконечную спираль.

– Не отставай и закрой за собой дверь.

Так он и сделал. Они спустились в самый низ, где перед ними развернулось просторное помещение.

– Какая здесь площадь?

– В точности повторяет границы Хелбора.

Аим огляделся вокруг – стеллажи с непонятными вещами: от заколок до кубков, от предметов с чудаковатой формой до идеально гладких, от книг до наполненных сосудов. Прохладно. Температуру понизили, чтобы предметы не портились.

– Сюда, – позвала Эрикард. Она поджала тонкие губы и показала рукой на стеклянный купол, под которым лежало винтажное ожерелье из изумрудных камней с золотой отделкой. – Предки давно заколдовали его, когда хотели помочь одному ламийцу. Не забудь вернуть Пестиленшу, – строго приказала Эрикард. Она достала ожерелье из купола и наколдовала голограмму.

– Верну до восхода луны.

– Отдай девушке, и пусть она поносит его на себе день.

– Я вам очень благодарен, Жулли будет нескончаемо рада, – ответил он, приняв артефакт.

– Какая вторая просьба?

Аим помедлил с ответом.

– Она непростая.

– Думаешь, это была простая? Я отдала тебе артефакт для личного пользования.

Строгость ее голоса, совмещенная с внутренней мягкостью, забавляла Аима. Он подумал, что с ней будет легко работать.

– Я хочу поменять масть.

Эрикард сначала застыла, вид у нее был испуганный, затем расслабилась и рассмеялась.

– А ты шутник, – весело проговорила она.

Лицо Аима оставалось непроницаемым.

– Нисколько.

Эрикард вновь напряглась, она попыталась уловить в мимике Аима хоть тень улыбки.

– Ночным?

– Ага, – подтвердил он.

– В более благоприятные дни никто не хотел становиться ночным, а в такие бедственные и подавно. Обычно просят стать световым. С чего такое желание?

– У меня личные причины.

– Я не могу потакать твоим сиюминутным порывам. Это же не цвет волос сменить, не прическу.

– Я понимаю всю ответственность. И это совсем не порыв, а взвешенное решение. Я знаю, у вас есть артефакт, способный изменить масть ламийцев.

– Для этого решения нужно собрать подписи Совета, лидеров ковенов и обратиться в международный суд, где лидер всех ковенов будет лично разбирать твое дело.

– Марта Коулман будет не против, говорю сразу.

– Аим Ламарэ-Краон, ты практически живая история: продолжение рода известных световых магов. Ламарэ-Краоны не одно столетие руководили ковеном Краон. Тебе точно не разрешат сменить масть.

– Для этого есть вы, – не отступал Аим.

– Нет, я не возьмусь за это, – усмехнулась она. – Не хватало тюрьмы на старости лет.

– Отдам два мешочка за такую услугу. Вы отвернетесь, я сделаю все сам. Начнут спрашивать, как я стал ночным, буду сваливать на Предков. Все знают, что я общаюсь с Полуночницами и у меня есть к ним доступ.

– Так попроси у них.

– Они этого не сделают. Я им не нравлюсь.

– Аим! – гневно воскликнула она.

– Вам точно ничего не угрожает, поверьте. Никто не будет проверять, правда ли Духи сделали меня ночным.

– Три мешочка девясила, – потребовала она.

– Это уже грабеж.

Три мешочка девясила можно продать за огромную сумму и никогда больше не нуждаться в деньгах до конца жизни. «А ей достанется бесплатно».

– Это конечная цена.

Он точно не знал: она делала это из-за девясила или из-за Бетс. Да это было и не важно, главное – результат.

– Идет, – сорвалось с губ.

Через несколько минут для него настанет новая жизнь, совсем иная, не похожая на прежнюю, но рядом с Розали, что было важнее всего. Ему нужен был ее лунный свет, ее золотистые мягкие волосы и смешная привычка надувать губы. Да и как она будет справляться без него? Предки обведут ее вокруг пальца, как и горожане ковена Нуар.

Без лишних слов Эрикард повела его к самой дальней стене. Они шли до нее через весь Хелбор. Эрикард взяла стеклянный сосуд с черными и белыми камнями. Она поставила его на пол, следом взяла с полки мел и начертила круг.

– Ложись в круг.

– Вы знаете, как проводить такой ритуал? – спросил он, пока ложился на холодный каменный пол.

– Сомневаешься в моей профессиональности?

– Нет, в том-то и дело, что вы уже знаете, что делать.

– Посмотри на меня: я стара. И бывала на таких мероприятиях не раз.

– И как много ламийцев переходят в другие масти?

– За мою жизнь разрешили всего троим. Первый был световым, кандидатом наук по ночным заклинаниям, – продолжила рассказывать она, пока раскладывала камни вокруг Аима. – Он бы добился намного большего, если бы был ночным. Ему разрешили, он сменил масть и переехал в Сити-Виолетюрн.

– Ночным?

– Да. А остальные два мага стали световыми. Но это всего лишь три случая среди моря других, кому запретили. В записях есть Камила Нуар, ты знал?

– Что? Нет.

– Когда-то она подавала заявку на то, чтобы стать световой. По записям она пришла под покровом ночи, замотанная в черную ткань, чтобы скрыть лицо. Ей было сразу отказано, даже подписи не стали собирать и в суд обращаться. Она Нуар. Никто не хотел связываться с Элеонорой.

Аим предположил, что это произошло, когда Камила сбежала из семьи к световому возлюбленному. Аим заметил, что Эрикард положила светлые камни по его левую сторону, а темные – по правую.

– Будет больно.

– Можно было не предупреждать.

– Позволь еще раз спросить: ради чего это все? Чтобы насолить Вольфу?

– Нет, это я делаю для себя и для одной девушки, точнее – для нас.

– Она ночная?

– Да.

– Тогда дело стоит того. – Она дала Аиму нечто похоже на губку. – Закуси.

Эрикард достала книжку с полки и открыла на нужной странице.

– А где артефакт?

– Эти камни и есть артефакт. А теперь помолчи.

С первых строк заклинания Аим почувствовал боль. Сначала она была еле заметной, тупой, затем усилилась и стала похожа на огонечек, который жег изнутри. Он попробовал сфокусироваться на словах Эрикард, но с каждой секундой это становилось сложнее и сложнее. Он почувствовал давящую боль в голове, но тупую и совсем не острую. Тем временем огонек внутри разросся и распространился горящей лавой по всему телу. Аим молился, чтобы это скорее закончилось. Однако муки продолжались. Магия от артефактов сжигала в нем светового визарда. Чтобы хоть немного отвлечься, он стал вспоминать моменты, проведенные в горах в Эклипсоле, где один пожилой мудрец учил его пользоваться осколком света. Эти воспоминания быстро угасли из-за нарастающей боли. Он пытался не закричать, пытался изо всех сил. Пот выступил на лице. Казалось, это время в агонии продолжалось вечность.

– Все! – заключила она. – Если расстанешься с девушкой и придешь просить поменять тебе масть снова, я выгоню тебя шваброй, – словно сквозь шум различил он слова Эрикард.

Аим тяжело поднялся с пола и сел. Энергия полностью покинула его тело. После такой боли единственное, на что хватит сил, – это лечь обратно на пол. Аим закрыл лицо руками в попытке сосредоточиться на чем-нибудь: на этом мире, комнате, себе, воспоминаниях.

– Из побочных эффектов присутствует излишняя чувствительность к свету. И тебя ожидает столкновение с призраками на территории Хелбора. А дома тебе предстоит полностью переучиться со световых заклинаний на ночные. – Он слышал, как Эрикард подошла к нему. – Посмотри.

Аим с трудом открыл глаза и отлепил руки от лица. В зеркале его ждало слегка незнакомое отражение.

– Не прикасайся, это антиквариат.

Аим всмотрелся в юношу перед ним. Кожа побледнела, местами выступили синие вены. Красные губы поменяли оттенок на цвет слив. Глаза очистились от светового дара, теперь они были зелеными. «Так вот какого оттенка на самом деле мои глаза. Дар, световой дар, где он теперь?» Не успел он спросить, как Эрикард сунула ему сосуд с маленьким солнышком внутри.

– Твой осколок светового дара. Выйдешь через задний ход и задний двор, чтобы ни на кого не натолкнуться. Ах да, тебе еще пригодится накидка от солнца.

Черный лоскут ткани приземлился рядом с ним на пол. Аим посмотрел на свои ладони – из них пошел черный дым. Внезапно послышались шаги на винтовой железной лестнице.

– Кто-то идет, Аим, быстрее!

Он тут же вскочил, корчась от боли. Он вынул из внутреннего кармана три мешочка девясила и передал Эрикард. Она поспешно вывела его к задней двери.

– Там туннель. Иди прямо и никуда не сворачивай.

Она запихнула его внутрь и закрыла дверь. Вокруг было темнее, чем ночью. Ночью хотя бы луна на небе освещала путь, а тут абсолютно ничего не было. Борясь с усталостью, Аим выставил ладонь по привычке. Естественно, светом комната не озарилась. Однако он увидел маленький огонечек около себя, он светил из куртки. Аим достал сосуд с осколком светового дара, он осветил ему путь.

По пути ему встречались разные ответвления направо. Он подсвечивал их осколком, но это не помогало что-либо разглядеть. Аим понял, что ему и не хотелось узнать, что там. По крайней мере, сейчас, когда он был так обессилен.

Оказывалось, превращение в ночного и темный туннель были еще цветочками по сравнению с ослепительной вспышкой света, которая ударила ему в лицо, когда он открыл тяжелую чугунную дверь. Никогда он так еще не жалел о ясном солнышке. «Почему сегодня не дождь? Почему небо не могли заполонить густые серые облака?»

Дверь открылась не до конца из-за замка, висящего на ручке. Аим с закрытыми глазами нащупал замок и цепь, которая была к чему-то прикована и держала дверь закрытой – об этом Эрикард его не предупредила. Раньше он бы мог расплавить замок с цепью огнем, но теперь он был ночным. Аим стал вспоминать базовое заклинание по открыванию замков. И вспомнил одно:

– Patefacio sursum.

Если замок не заколдовали, то дверь должна будет открыться. «Конечно же, замок под защитой, я же в Хелборе, а не в.…» – Поток мыслей прервался, так как цепь слетела, и дверь полностью отворилась.

– А не в сарае, – уже вслух закончил он фразу.

«С системой защиты у них тут плохо». Аим переступил упавшую цепь и полностью вылез на солнце, а точнее выполз: неохотно и скрепя сердце. У него возникло ощущение, что его решили полностью испепелить. Он накинул на себя черную мантию, которую дала Эрикард, и двинулся в путь.

Он не успел спросить, где задний ход, поэтому ему пришлось выйти через обычный. Территория, к счастью, оказалась совсем безлюдной. Он вышел за калитку и направился к пропускному пункту в Мажиенн. Аиму пришлось поплотнее закутаться в мантию, чтобы было видно как можно меньше лица. На пропускном пункте он показал карточку члена Совета. Его попросили открыть лицо, так он и сделал. На молчаливый вопросительный взгляд охраны, почему он так плохо выглядит, он ответил: «Переработал», и в ответ получил понимающе-сочувствующие взгляды.

По дороге к дому Нуар Аим заметил, как прохожие его сторонились. Визарды помладше перебегали на другую сторону улицы, постарше сверлили ненавистным взглядом. Один даже решил нарваться на конфликт. Он толкнул Аима плечом.

– Смотри, куда идешь, падальщик!

Широкоплечий прохожий не ушел после своего заявления. Он вернулся за Аимом и хотел снова его толкнуть. Аим развернулся к мужчине и стянул мантию.

– Ты правда хочешь сразиться со мной? – провокационно спросил он.

То ли он узнал Аима, то ли испугался такой дерзости ночного, но сразу отстал и ушел своей дорогой.

Аим натянул мантию назад и продолжил путь. По дороге он то и дело пытался подчинить себе черный дым. «Это как научиться ездить на велосипеде, – подбадривал он себя. – Один раз получится – и на всю жизнь». Как только у него стало немного получаться, он перешел к следующему шагу – заострение. Сейчас он придерживался такой же тактики, что и Энн – сначала защитные заклинания, а потом все остальное.

Аим подошел к замку Амарант. Он надавил на звонок и стал ждать, когда ему откроют дверь. Солнце продолжало над ним издеваться – Аим чувствовал, как его покидали силы. Ему вспомнилась песня Розали: «Не беспокойся, дитя, Луна взойдет опять. Она окутает тебя белым светом и даст энергию на день». Не успел он вспомнить последующие строки, как Розали вышла на крыльцо. Она спустилась и подбежала к калитке. Сердце учащенно забилось в груди. Он и не думал, что так сильно по ней скучал.

– Аим?

Розали открыла калитку и впустила его внутрь. Осколок света стянул мантию.

– Воображение помогает, ты знала? Если представить, как нечто становится плоским и острым, то это и на самом деле происходит. Вот так чудеса.

Он не думал, что скажет при их встрече. Он не знал, что сказать. Но, когда увидел ее, слова сами полились.

– Ты про что?

– Про заострение теней.

Аим поднял руки, выпустил черный дым, который был еще недостаточно плотным. Не успел он продемонстрировать заострение, как Розали вскрикнула:

– Аим! Как?! Что?! Как?!

– Ты сказала, что мы сможем быть вместе, если я стану ночным, иначе Духи не позволят. У них будут еще какие-нибудь пожелания? – Розали закрыла руками рот от удивления. Ее широко распахнутые глаза смотрели в его зеленые. – Только не говори, что ты пошутила, это необратимо, – усмехнулся он, а затем шепотом добавил: – Я люблю тебя.

Наконец он сказал то, что давно должен был. Еще тогда, когда она сказала ему эти три слова.

Розали подлетела к Аиму и запрыгнула на него. Она обняла его за шею и крепко-крепко прижалась. Аим подхватил ее в прыжке. Он поцеловал ее в щеку, затем в шею. «Как же она вкусно пахнет». Ее запах одурманивал его. Перед глазами промелькнуло воспоминание из ее комнаты, где на столе лежало несчетное количество флакончиков с духами.

– Нам бы в дом, от солнышка подальше.

Розали по-детски рассмеялась. Она не сползла с него, поэтому он так и пошел в сторону дома с Розали на руках. На земле Аим заметил закрытый гроб, но спрашивать про него не стал. В доме его ждал еще один гроб, на этот раз открытый. Тут он не выдержал:

– Это что?

– Он принадлежал Ревэ, – смутилась она. – Она сейчас гуляет по Мажиенну вместе с Энн и Арлетти.

Теперь, когда солнце не светило на него, высасывая всю энергию, он смог сосредоточиться. Вот она перед ним, его лунный свет – Розали Дютэ. Она не просто вывела его на свет, она вернула его к жизни, как в переносном смысле, так и в прямом. Показала, что такое настоящая семья, доверие, храбрость, и, самое главное, она показала ему, что такое любовь. Когда ради того, кого любишь, готов был на все. Она скрывала множество тайн, но в то же время была искренняя, как ребенок. Она была призвана следить за всем мертвым, но способна возвращать к жизни. Она была ночной, но свет в ней сиял ярче луны. В ней было столько противоречий и контрастов. Она – его путеводная звезда.

Возвращение наследницы Хель Нуар воодушевит ночных визардов, и они снова воспрянут. Она их ночной мирт – весточка из прошлого, способная вернуть ночным прежнее величие.

Аим оглядел дом, похожий на тот, что стоял во Франции. Он больше не казался мрачным, похожим на стильное кладбище, теперь от него веяло уютом. И для него не было места теплее этого, где жила Розали и ее эксцентричная семья.

* * *

Духи приняли нового Аима, то есть ночного. Большинство из них когда-то этого и хотели. «Что ж, их желание сбылось. Наверное, они его загадывали на падающую звезду», – подумал он тогда. Он впервые смог увидеть Предков своими глазами, когда Розали их вызвала, чтобы спросить о нем. Знакомство с ними было не из приятных, поскольку ему пришлось выслушать много претензий к своей персоне перед тем, как они наконец успокоились и исчезли. Аим подметил, что от них веяло смертью.

Семья Розали тоже приняла Аима. Для Энн и Жулли он уже был частью команды. А Ревэ, Арлетти, Луизе и Авроре еще предстояло его узнать. Николас извинился перед Аимом за то, как он себя повел с ним. Он сказал, что Розали рассказала ему, как его несправедливо обвинили в краже артефакта.

В тот вечер, когда Аим вернулся в их дом, будучи теперь ночным визардом, они применили артефакт Пестиленша на Жулли. Он вытянул черную магию, которая была в ее теле с детства после нападения Бэзила. Жулли тут же почувствовала себя лучше и даже смогла использовать ночной дар во всю силу. Яркий лунный свет вырвался из ее руки и устремился к окну. Стекло разбилось вдребезги. Но это было совсем неважно, все ликовали, что Жулли стала здоровой. Лунная энергия больше не отравляла ее, а действовала с ней заодно. Теперь она была самая опасная из сестер Дютэ. Так он и сказал ей при их знакомстве. Тогда она засмущалась и сказала, что это далеко не так. Но теперь никто не поспорит с этим утверждением, даже она сама.

Артефакт Аим вернул назад Эрикард. Все вопросы насчет смены масти он уладил. Он так и отвечал всем, что Предки изменили его. Его хитрость сошла ему с рук: Эрикард не наказали, а он продолжил работать в Совете. Первым делом он занялся тем, что снабдил дом Дютэ всеми нужными травами для заклинаний. «У вас не то что мышь повесилась, у вас любой маг бы повесился от такого магического голодания», – сказал он тогда. Следом он закупил необходимые магические товары для ковена Нуар. Правление Розали началось с этих улучшений жизни магов.

Ее коронация прошла без происшествий. Правда, некоторые ужасались, что наследница Хель и черный маг стояли теперь у трона. Но большинство были рады возвращению Нуаров. «Они всегда возвращаются. Это у них в крови», – говорили они.

Однако несмотря на то, что их жизнь значительно наладилась, над ними, как грозовые тучи, нависли две опасности. Первая касалась Вольфа и Адриана. Вольф не остановится, он пойдет до конца, пока не избавится от Аима. Когда он стал ночным, он точно заставил отца, который так дорожил чистотой рода, страдать. Вольф сделает все возможное, чтобы Аим никогда не смог руководить ковеном Краон, но теперь Аиму было, что терять. Однако Аим тоже не остановится, пока не избавит его новообретенную семью от такой опасности. Он избавится от Вольфа раньше, чем тот от него.

Другая угроза исходила от Предков. Они крепко вцепились в Розали. Так как она нарушила их правила, они имели право требовать от нее неукоснительного подчинения. Они диктовали ей, как руководить ковеном Дютэ, и уже заставили издать указ, которого она не желала. Пока Аим не знал, как поставить их на место, но он обязательно найдет способ. Никто не вправе угрожать его любимой.

Аим поставил осколок светового дара в шкаф в комнате Кайла Нуара. Когда-нибудь, возможно, он вернется за ним. Когда уберет с их дороги эти две опасности. А сейчас Аим помогал Розали разбираться со старыми записями ее семьи, поэтому они находились в комнате Кайла. От размышлений его отвлек звук открывающейся калитки, который донесся из открытого окна. Он подошел к нему и застыл от увиденного. По дороге шел не кто иной, как Коум Клиффорд. Навстречу ему бежала Жулли в развевающемся голубом платье.

Аим усмехнулся:

– Ночные сорсиеры, они всегда возвращаются.

Магия вновь посетила семью Нуар,

И вновь они во власти старых чар.

Новое имя от старой судьбы не уберегло,

Повторить путь предков им суждено.

Тишина, мертвецы, хаос, вина, прощение,

Кто на этот раз принесет избавление?

Они мчались мимо арены,

Нарушая при этом все запреты.

Мимо тьмы они ускользнули.

В ловушке Гадеса утонули.

В страну сновидений они пришли,

Сестру давнюю там нашли.

Мчались мимо асфодельного луга,

Где мертвые заснули на века.

Храбрость им сопутствовала,

Но от участи не спасла.

Подчинение Духам им предписано,

От судьбы им не уйти.

У них это в роду написано,

Покой им не найти.

Жулли Нуар Дютэ

Плейлист

Burn – Cody Crump

Goodbye – Coded Channel

Je Te Laisserai Des Mots (Cover) – Daniella Vega

To Build A Home – The Cinematic Orchestra

Please – Some Are Lonely

Long Way Down – Lloyd Llewellyn

Lost In The Woods – Enjune

It’s Ok (Slowed) – Edith Whiskers

Sleepwalking (feat. Mike Kinsella) – Mokita

Let Me Out – Goto Eight

Crawl – Holly Henry

Love Like Ours – Aron Wright

All of Them Dreams – Tom Rosenthal

Родовые древа персонажей

Примечания

1

Здравствуйте! Сегодня хорошая погода (фр.).

2

С тобой все в порядке? (фр.)

3

У меня к вам серьезный разговор. Это касается вашего брата (фр.).

4

Здравствуйте, дамы. Этот проход закрыт (фр.).

5

Здравствуйте. Нам нужно в посольство (фр.).

6

Любой ценой (фр.).

7

Она мне нужна (фр.).

8

Я беру ее на роль Хранительницы тайн (фр.).

Content

Лана Краон
Ночные Сорсиеры

Часть первая. Хранительница тайн

Глава 1. Вильям

Глава 2. Марта

Глава 3. Розали

Глава 4. Энн

Глава 5. Жулли

Часть вторая. Роковое решение

Глава 6. Розали

Глава 7. Аим

Глава 8. Розали

Глава 9. Энн

Глава 10. Розали

Глава 11. Аим

Часть третья. На поле боя лишь двое

Глава 12. Розали

Глава 13. Розали

Глава 14. Аим

Глава 15. Розали

Глава 16. Энн

Глава 17. Розали

Часть четвертая. Поиск света

Глава 18. Аим

Глава 19. Розали

Глава 20. Розали

Глава 21. Аим

Глава 22. Розали

Глава 23. Розали

Глава 24. Жулли

Часть пятая. У тьмы есть глаза

Глава 25. Аим

Глава 26. Аим

Глава 27. Розали

Глава 28. Розали

Часть шестая. Будь храброй и милосердной

Глава 29. Розали

Глава 30. Аим

Плейлист

Родовые древа персонажей

Примечания