Клаус Пюшель

Мертвые могут нас спасти. Как вскрытие одного человека может спасти тысячи жизней

Klaus Püschel

Die Toten können uns retten

© 2021 by Bastei Lübbe AG, Köln

В оформлении обложки использованы фотографии:

eAlisa, pakirri, kaling2100 / Shutterstock.com

Используется по лицензии от Shutterstock.com

Фото на обложке Axel Kirchhoff, UKE

© Кныш Ю. С., перевод на русский язык, 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Клаус Пюшель – судебно-медицинский эксперт, работал в Косово, Египте и Сирии, а до 2020 года возглавлял Институт судебной медицины при университетской клинике Гамбург-Эпендорф в Германии. Он одним из первых бросил вызов рекомендациям RKI (Инмститут имени Роберта Коха) и провел вскрытия людей, умерших от COVID-19, чтобы узнать причины и найти способы лечения этого смертоносного вируса.

* * *

«Человеческая психика зачастую бывает непостижима», – утверждает автор. Подтверждение этому читатель найдет в описании случаев из практики, преступлений, часто имеющих остросоциальный характер. Написанная искренне, открыто и увлекательно, книга «Мертвые могут нас спасти. Как вскрытие одного человека может спасти тысячи жизней» будет интересна широкому кругу читателей – от профессионалов-врачей и юристов до людей, не имеющих отношения к судебной медицине, но интересующихся подобной темой».

Алексей Решетун, судмедэксперт, автор популярных книг и блога @mossudmed

* * *

MORTUI VIVOS DOCENT

Мертвые учат живых

Предисловие

Германия, 28 января 2020 года. В Баварии на безоблачном небе светит солнце. Но идиллия обманчива. Согласно сообщениям прессы, опасный серийный убийца незаметно пересек границу и оставил первые следы. До сих пор о нем мало что известно. Лишь то, что он скрывается в домах престарелых и на дискотеках, в барах, церквях и крупных скотобойнях, где находит своих беззащитных жертв. Он уже орудует по всей Европе, но пока держится в тени, создавая впечатление, что его можно контролировать. Однако есть опасения, что это только начало. Что найдутся подражатели. В Китае он уже унес множество жизней. Он настолько мал, что человеческий глаз не может его распознать. Его зовут SARS-CoV-2. Через несколько недель после своего появления в Европе он поставил мат второму континенту. Сначала Азия, теперь Европа. Он быстро распространяется, унося жертву за жертвой. И сеет страх среди людей.

Страх – жизненно важная предупреждающая реакция организма при наличии угрозы. Подобно биохимическому фейерверку, высвобождаются гормоны и активируется симпатическая нервная система[1]. За доли секунды чувства обостряются, а к мышцам активно приливает кровь для борьбы или бегства.

Без чувства страха мы, люди, попросту не выжили бы. Страх помогает нам защитить самое дорогое, что у нас есть, – нашу жизнь.

Но страх, возникающий на пустом месте, становится плохим советчиком. Потому что независимо от того, реальная это угроза или воображаемая, тело человека всегда реагирует одинаково. Когда страх берет верх, он мешает нам мыслить здраво. Он может спровоцировать принятие неправильных решений и подпитывать теории заговора, приводить к отрицанию вместо осторожности, сужать мировосприятие и угнетать нас. В таком случае особенно важно вызвать на ринг противника страха – знание.

Одно лишь знание позволяет нам идентифицировать угрозу и, включив здравый смысл, спуститься на землю. Действовать адекватно, защищать себя, уметь противостоять опасности. Именно поэтому Институт судебной медицины при университетской клинике Гамбург-Эппендорф (UKE) так рано и глобально начал заниматься вскрытием людей, умерших от COVID-19. Мы с коллегами хотели изучить болезнь и ее течение, чтобы иметь возможность целенаправленно лечить будущих пациентов. Потому что живые всегда учатся у мертвых, начиная с самых ранних познаний в анатомии человека и заканчивая сегодняшней судебной медициной и патологией[2], использующей самые современные методы диагностики. Mortui vivos docent – «мертвые учат живых». Это не просто избитый афоризм, это мое глубокое убеждение, результат более чем 40-летнего опыта работы в этой области и знаний, полученных вследствие исследования многих тысяч трупов.

Из всех медицинских дисциплин судебная медицина и патологическая анатомия вызывают наиболее противоречивые чувства. Печально известные осквернением трупов и подвергавшиеся обвинениям в колдовстве в Средние века, мы, судмедэксперты, сейчас оказались на волне самого настоящего хайпа благодаря триллерам и детективным романам: на месте преступления и в морге мы находим следы крови и ДНК, определяем время и причину смерти, орудуем скальпелями, пилами, компьютерными томографами, склоняемся в лаборатории над микроскопами. Мы собираем биологические жидкости, анализируем волосы на предмет употребления наркотиков и буквально суем нос в трупы, чтобы унюхать яды. Призванные встать на защиту мертвых, мы раскрываем врачебные ошибки и убийства, замаскированные под несчастные случаи или самоубийства.

Мы говорим на языке мертвых, который состоит не из слов и фраз, а из тайных, скрытых посланий тела. На секционном столе, над микроскопом в лаборатории мы проникаем в неизведанные глубины душ преступников.

Нас окружает смесь жутких эффектов и обещаний знания, справедливости, безопасности и правды. Мы. Хотим. Знать. Что произошло. На самом деле. Будь то растлитель малолетних или серийный маньяк – всякий раз, когда дело рук убийцы раскрыто, вместе с ним прекращается и след насилия, который тянется за преступником. Так что смерть одного может означать жизнь другого. Объяснение синдрома детского сотрясения[3] способно спасти его брата или сестру; пожилая женщина, которую задушил ее опекун, может спасти других пациентов от насильственной смерти. И, поскольку первое убийство ослабляет сдерживающие механизмы у преступника, подталкивая его к совершению нового преступления, быстрая поимка убийцы в большинстве случаев предотвращает дальнейшие акты насилия.

Убийства, непредумышленные убийства, несчастные случаи, катастрофы – вот основные области применения судебной медицины. Но как дисциплина она редко стоит особняком. Вирусологи, бактериологи, молекулярные генетики, патологоанатомы, специалисты по тропической медицине[4], антропологи, криминалисты… Как это часто бывает, именно разнообразие позволяет добиться синергического эффекта. Судебная медицина работает только в команде и в междисциплинарном контексте. Я не волк-одиночка и не солист, а дирижер в тесно сплоченном ансамбле высококлассных специалистов. То же самое и в случае с COVID-19, когда мы смогли, среди прочего, предоставить важную информацию о течении болезни, образовании тромбов и вирусном поражении органов.

Будь то коронавирус, ВИЧ или внезапная детская смерть, информация, которую мы получаем в результате вскрытия умерших, снова и снова заставляет нас удивляться новому, сомневаться в собственных знаниях, учит и помогает нам, медикам, спасать жизни, а также предотвращать преждевременные смерти путем совершенствования методов лечения и хирургических техник, распознавания, облегчения и избавления от болезней.

Итак, эта книга приглашает вас отправиться со мной на поиски улик: в типичные квартиры среднего класса в немецких городах и в уединенной сельской местности, к представителям полусвета квартала Санкт-Паули в Гамбурге и в увлекательный космос мельчайших серийных убийц – бактерий, вирусов и полирезистентных микроорганизмов. Потому что знание – это наше самое мощное оружие. Против страха. И ради жизни.

Детектив в белом

Очарование судебной медицины

По правде говоря, моей специальностью должна была стать спортивная медицина. Спорт всегда меня интересовал. Когда я был подростком, мы с отцом и старшим братом составляли половину мужской команды по настольному теннису в Вареле, что на севере Германии. Так что вскоре я прошел дополнительное обучение на спортивного врача на медицинском факультете в Ганновере, получил тренерскую лицензию Бундеслиги по настольному теннису, консультировал группу тренеров национальной сборной и в перспективе собирался получить должность ассистента врача. Все шло по плану; был взят курс на захватывающую профессиональную карьеру. Теперь оставалось лишь закончить последний год обучения. Тот самый год, когда наряду с прочими предметами в учебной программе значилась судебная медицина.

В студенческих кругах было известно, что лекции профессора Бернда Бринкманна, приват-доцента и старшего врача судебной медицины университетской клиники Гамбург-Эппендорф, чрезвычайно живые, несмотря на «мертвый» материал. Причем положительному восприятию немало способствовали включенные в программу конфискованные порнографические фильмы, а также экскурсии в квартал красных фонарей Гамбурга[5].

В то время повсеместно обсуждали сенсационное дело серийного убийцы Фрица Хонки. Хонка, родившийся в Лейпциге в 1935 году, был невысоким мужчиной с редкими, аккуратно причесанными волосами и ухоженной бородой. Глаза он обычно прятал за тонированными стеклами очков. В результате серьезной автокатастрофы получил множественные травмы лица и начал страдать косоглазием. Хонка работал ночным сторожем при филиале Shell, и его смена заканчивалась рано утром, когда полуночники собирались в таких заведениях, как Zum Goldenen Handschuh или Elbschlosskeller[6]. Он вливался в компанию гуляк и напивался для храбрости, прежде чем попытать удачу с дамами: случайными проститутками, одинокими женщинами, а также с теми, кто давно опустился на социальное дно, то есть с женщинами, которых никто никогда не будет искать. За порцию корна[7] или пять немецких марок они шли в его крохотную квартирку на чердаке, стены которой были оклеены порнографическими снимками. Он развлекался со своими спутницами рядом с пустыми ящиками из-под пива, мусором, куклами и выцветшим изданием «Жюльетты» де Сада. Что бы ни становилось триггером – ссора из-за денег, неуместное замечание или словесные оскорбления, – поддавшись гневу, Хонка терял самообладание. Тогда он бросался на свою жертву, хватал руками за горло и начинал душить. Затем следовали несколько минут предсмертной агонии, требующей от него приложения максимальных усилий, но он не отпускал жертву, пока та не переставала подавать признаки жизни. Но это еще не все. Он складывал бездыханные трупы на доску и расчленял их с помощью пилы-ножовки. В одном случае несколько пакетов с частями тела он выбросил на пустырь, находившийся неподалеку от его квартиры; прошло много времени, прежде чем обнаруженные останки удалось соотнести с пропавшей проституткой.

Туловища и части тел следующих трех убитых женщин Хонка спрятал в кладовке своей однокомнатной квартиры. Он так и продолжал жить там, овеваемый духом одиночества и тяжелым смрадом разложения.

Однажды на втором этаже дома произошло возгорание, и на место происшествия приехали пожарные. В поисках очагов огня спасатели проникли в квартиру Хонки на чердаке, где наткнулись на ужасную находку: мешки для мусора, полные мяса, которое, как утверждал убийца, было отходами со скотобойни. Однако позже выяснилось, что это человеческие останки. Во время часового допроса Фриц Хонка, впоследствии известный как Мясник из Санкт-Паули, поначалу утверждал, что ничего не помнит.

Профессор Бринкманн был одним из экспертов, принимавших участие в этом процессе, поэтому мы, студенты, получили подробное представление о деле по фотографиям разложившихся, частично мумифицированных частей тел. Эти преступления было трудно раскрыть. Убийца, чья жизнь была разрушена в результате жесточайшего насилия со стороны родителей, помещения в лечебницу, унижения и постоянных неудач. Добавьте к этому трагедию женщин, местонахождением которых никто никогда не интересовался. Вспышка гнева и мучительное удушение, а затем – расчленение трупов.

Во время этих лекций я получил представление о судебной медицине и все глубже погружался в предмет. Этому также способствовали лекции профессора Манфреда Кляйбера о применении колюще-режущих предметов. Только скрупулезный анализ колотых ран и выводы, которые можно сделать в отношении линий разрыва кожи! Чтобы выследить смерть, требовались точные результаты исследований, знание научных фактов и логическое мышление.

Во время одной из экскурсий в Гамбург профессор Бринкманн показал нам местный институт судебной медицины, незаметно расположившийся на окраине крупной университетской больницы. Нервничая, мы спустились по лестнице к моргу, и Бринкманн провел нас в просторную холодильную камеру с несколькими трупами. Стены были выложены плиткой, а один из металлических столов покрывали брызги запекшейся крови. Там пахло, как в лавке мясника: слабый запах мяса смешивался с ароматами крови и начинающегося разложения.

В тот день мы имели дело с жертвой, которую переехал поезд. Профессор Бринкманн внимательно осмотрел труп и сделал заключение. Пока мы мысленно отмечали для себя важные детали, он схватил труп за волосы и в следующий момент поднял вверх отрезанную голову. По группе присутствующих прошел ропот. Какова бы ни была цель профессора, ему определенно удалось привлечь внимание своих учеников. В течение нескольких последующих минут он читал лекцию о линии отреза отделенной головы и объяснял отличия обезглавливания посредством топора и ножа. Задача предстоящего вскрытия заключалась в том, чтобы выяснить, имело ли место самоубийство или жертва могла быть задушена до того, как пересекла железнодорожные пути, а затем уложена на рельсы. Огромная разница. Для скорбящих, для испытавшего эмоциональный шок водителя поезда и, если все же имело место убийство, для тех, кто потенциально может стать следующей жертвой преступника.

Смерть, как я понял, не означает конец для медицинской науки. Даже если человеку, лежащему перед вами на секционном столе, уже нельзя помочь, вскрытие в любом случае даст информацию о характере травмы и течении болезни. Если правильно интерпретировать его результаты, можно реконструировать обстоятельства, которые привели к смерти в конкретном случае и в первую очередь спасти больше человеческих жизней в будущем, поймав преступника или выявив неверные методы лечения. И да, я был очарован судебной медициной.

С тех пор болезнью, с которой я чаще всего сталкивался, было насилие. Будь то низменные инстинкты или последствие угрозы: за сорок с лишним лет работы судебным врачом я убедился, что склонность к насилию дремлет в каждом из нас. Большинству людей удается ее контролировать, пока нечто непредвиденное не заставит зло пробудиться и неприкрытая агрессия не возьмет верх. Причиной может стать практически все что угодно: маргинальная и разрушенная жизнь, предчувствие неудачи или угрозы, оскорбление, страх, жажда мести, секс, ревность, алчность, политические мотивы… Ежегодно в Германии полиция регистрирует около 200 тысяч преступлений с применением насилия. Число незарегистрированных случаев гораздо выше, потому что жертвы домашнего насилия редко рассказывают об этом. По причине стыда, страха или потому, что не могут получить помощь.

Каждый труп рассказывает свою историю, и работа судмедэксперта в первую очередь заключается в том, чтобы понимать язык мертвых и выяснять причину смерти.

Мы всегда вступаем в дело, когда болезнь одолевает человека. И все случаи смертей от неестественных или необъяснимых причин тоже наша специализация.

С другой стороны, естественная смерть в результате болезней внутренних органов находится в ведении патологоанатомов. Однако порой границы патологии размываются, как недавно было с коронавирусом. Тема, невероятно меня заинтересовавшая и бросившая мне вызов незадолго до выхода на пенсию.

Порой причина смерти, указанная в свидетельстве о смерти как естественная, например сердечная недостаточность, на самом деле оказывается убийством. Так было в случае с Олафом Д.

Июньским днем 2001 года раздался звонок в дверь 82-летней пенсионерки Марты Б. Когда женщина открыла дверь, она обнаружила на пороге своего дома сотрудника Рабочего союза милосердия, дружелюбного, внушающего доверие крупного мужчину, похожего на медведя, – истинное воплощение доброго самаритянина. При росте метр девяносто три и массе тела 130 килограммов он казался неповоротливым. В тот день Олаф Д. желал убедиться, что ванная комната пожилой женщины действительно подходит для инвалидов. Поскольку этот человек кажется заботливым и симпатичным, Марта Б. впускает его. Она понятия не имеет, что 31-летний мужчина был уволен без предупреждения за растрату денег.

Женщина поворачивается к нему спиной. Дверь захлопывается. Мгновение стоит полная тишина, а затем она слышит шорох. В следующий момент Марта чувствует, как лапа зажимает ее рот – сильная рука в носке. Она хочет закричать, но не может. Олаф Д. усиливает хватку. Его массивное тело безжалостно толкает пожилую женщину в спальню. Марта Б. успевает высвободиться, мечется в панике, хочет знать, что ему нужно.

– Деньги! – раздается ответ.

Деньги – вот зачем Олаф Д. придумал свой коварный план. Из-за денег он готов стать убийцей шестой раз за день.

– Мальчик, забирай деньги и уходи! – хнычет Марта Б., потому что он причиняет ей боль.

Затем Олаф Д. хватает жертву и вдавливает в подушку. Марта Б. не может дышать. Страх смерти сковывает ее. Начинается жестокая неравная схватка, в которой она физически не в состоянии победить. От недостатка кислорода женщину клонит в сон, она чувствует, что умирает. До ее слуха вдруг долетает телефонный звонок, затем Марта теряет сознание.

Вздрогнув от звонка, Олаф Д. отпускает свою жертву. Ее тело безвольно падает на подушки. В спешке он взламывает шкатулку с деньгами и скрывается с добычей – 3700 немецких марок.

Сын Марты Б. волнуется, потому что его мать не берет трубку. Он, быстро собравшись, отправляется к ней в квартиру, где находит ее без сознания. Помимо ран и гематом, миниатюрная женщина получила ушиб черепа и несколько переломов костей. Однако она приходит в сознание. И она помнит. Благодаря ее показаниям Олаф Д. в тот же вечер был арестован.

До сих пор Олаф Д. не был замечен ни в чем, что касается нанесения телесных повреждений. Если он и привлекал к себе внимание, то только желанием покрасоваться, страстью к быстрым автомобилям и чрезмерным тщеславием. Долги толкнули мужчину на грабеж. И разрушили его брак. Но в настоящее время Олаф Д. влюблен в проститутку, чью продажную благосклонность он ошибочно принимает за настоящую нежность.

Прокурор становится подозрительным. За последние несколько дней пять пожилых женщин из бывшего рабочего окружения Олафа Д. умерли предположительно естественной смертью, причем 89-летняя пенсионерка – всего за несколько часов до его визита к Марте Б. Во всех пяти свидетельствах о смерти в качестве причины указана сердечная недостаточность, обычный диагноз для пожилого человека. Прокурор приказывает провести вскрытие этих тел. Поскольку за свою медицинскую карьеру я часто сталкивался со случаями удушья, меня привлекают к работе. Это гонка со временем: запросто может оказаться, что один из трупов мы перехватим прямо перед печью крематория.

При вскрытиях обнаруживаются явные признаки удушья, вызванного внешними воздействиями. Помимо кровоизлияния в конъюнктиву, у жертв имеются значительные повреждения внутренних органов, а также переломы ребер и позвоночника, что показывают дополнительные рентгенологические исследования; у одной из женщин я замечаю провал грудной клетки – перелом нескольких ребер, возникший в результате того, что преступник встал коленом на грудь своей жертвы. После препарирования кожи можно заметить кровоизлияния в мягкие ткани, особенно в области горла и рта. При микроскопическом исследовании обнаруживаются волокна от подушек, которыми душили жертв. Очевидно, что ни одна из пяти женщин не была тщательно обследована при внешнем осмотре трупа. В противном случае врачи, выдавшие свидетельства о смерти, заметили бы некоторые массивные повреждения, скрывающиеся под покровом кожи. Остановить череду преступлений могло бы вскрытие первой убитой.

То, что кажется сухим текстом, на самом деле является свидетельством насилия над беззащитными пожилыми женщинами под конец их жизни. Смерть от удушения наступает через 3–6 минут. Минуты, отмеченные агонией, чувством беспомощности, паники, безысходности. Мысли о том, что хрупкая старушка находится во власти убийцы, превосходящего ее по физической силе, как она тщетно борется за свою жизнь, ошеломляют, огорчают и злят одновременно.

Нередки случаи, когда у пожилых людей преждевременно констатируют естественную смерть. Но очевидное не всегда является верным. В случае с «убийцей бабушек», как прозвали Олафа Д. в прессе, он обманным путем укладывал своих жертв в постель так, чтобы казалось, будто они мирно скончались. Так он обманул врачей и родственников, что позволило ему убивать и дальше.

Зачем он это сделал?

Чтобы получить деньги. Чтобы в конце концов повеселиться. Оплатить своей проститутке педикюр, полет на вертолете, поездку на Гельголанд. Лишь по этой причине Олаф Д. убивал с уникальной частотой, от которой бросает в дрожь.

Некоторые вскрытия даже приносят утешение, когда выясняется, что жертве не пришлось страдать. Что все случилось быстро. Но в большинстве случаев мы становимся свидетелями прошлой боли, и, даже если сопутствующее чувство страха перед смертью невозможно обнаружить с помощью скальпеля, оно все равно имело место. Единственным утешением в этом случае является осуждение убийцы, торжество правосудия во имя любимого человека. И, к счастью, череду убийств нередко удается остановить.

По оценке экспертов, после первого преступления – совершенного Олафом Д. убийства 87-летней овдовевшей Лизбет Н. – у злодея случилось что-то вроде эффекта привыкания. Если первый акт насилия еще дался ему с трудом, то с каждой последующей жертвой он оттачивал свой навык и не оставлял после себя заметных следов. Пока «Инспектор Случай» при содействии судебной медицины не положил этому конец. Криминалисты и криминальные психологи пришли к единодушному мнению, что он искал бы и других жертв. Ведь его кошелек пустел слишком быстро, а вокруг было достаточно беспомощных стариков, которые могли бы довериться ему…

Подобные случаи постоянно напоминают мне, почему я стал судмедэкспертом: я хотел бороться с болезнью насилия.

Задушенные, повешенные, зарезанные, расстрелянные, скончавшиеся в результате передозировки наркотиками или врачебной ошибки, отравленные, пострадавшие в несчастных случаях, утонувшие в водоемах или сгоревшие на пожарах, жертвы асбеста, убитые в ходе военных действий, погибшие в авиакатастрофах, при взрывах, в результате изнасилований или жестокого обращения, умерщвленные в ритуалах вуду, извлеченные из болот тела, череп Штертебекера[8]…

В судебной медицине есть все. Некоторые случаи лишают дара речи, другие подстегивают в людях склонность к вуайеризму[9] и привлекают внимание всего мира.

Также есть живые жертвы, которым мы оказываем помощь. Женщины и дети, в том числе младенцы, подвергшиеся насилию. Мы тщательно осматриваем их и диагностируем травмы, которые им нанесли. В надежде, что они получат надлежащую психологическую помощь и залечат душевные раны. И что мы будем способствовать привлечению виновных к ответственности с целью предотвращения дальнейших актов насилия подобного рода. Словно детективы в белом, защитники жертв.

Спектр исследований судебной медицины включает большое количество смертей, (частично) вызванных медицинским вмешательством, таких как диагностические и лечебные ошибки или смерть от анестезии, а также необъяснимые случаи, такие как внезапная детская смерть и многое другое.

Судмедэксперты не всегда могут установить причину смерти. Но когда нам это удается, мы время от времени совершаем очередной прорыв в медицинской науке.

Далее мы работаем над совершенствованием методов лечения и хирургических техник, составляем рекомендации по профилактике, отслеживаем пути инфицирования и в идеальном варианте искореняем их.

Достижения в области медицины всегда сопровождались вскрытиями, начиная с самых ранних хирургических процедур, проводимых в Древнем Египте, вплоть до анатомических открытий Андреаса Везалия[10] в XVI веке и исследований умерших от коронавируса. Но очарование заключается не в одном лишь получении знаний. Диссекция позволяет лицезреть всю красоту тканей, мозга и мускулатуры, переплетения кровеносных сосудов и нервов, органов и костей. Поэтому экскурс в судебную медицину всегда напоминает о чуде человеческого тела во всех его поразительных гранях.

Вначале была загадка «Человек»

Исфахан, начало XI века. В медресе, уважаемой исламской школе, стихает людской гомон. Настало время урока анатомии. Легендарный врач и философ Ибн Сина указывает на пожелтевшую схему человеческого тела и читает лекцию: «Легкие – это большой круг, в котором находится сердце, а перед ним желудок…» Его ученик, будущий медик Роб Коул, лишь устало улыбается. Он вымотан, потому что прошлой ночью тайком вскрывал труп в катакомбах и впервые заглянул внутрь человеческого тела…

Несмотря на то что «Лекарь. Ученик Авиценны» – это исторический роман, вполне возможно, что ни вы, ни я не существовали бы, если бы у одного из наших ранних предков была неизвестная болезнь и если бы за всю впечатляющую историю медицины никогда не проводили вскрытия. Ибн Сина (980–1037) считается одаренным врачом своего времени, посвятившим свой «Канон медицины» учению о болезнях и гигиене, передовым методам лечения и науке о лекарствах. Но исламское требование неприкосновенности трупа, вероятно, мешало ему заглянуть под покров кожи, чтобы получить знания об анатомии напрямую. И не ему одному на протяжении многих веков.

Давайте отправимся в прошлое, к истокам медицины. Нам известно, что древние египтяне имели некоторое представление о внутреннем устройстве человеческого организма, поскольку перед мумификацией трупа органы извлекали через разрезы в животе и груди, а затем запечатывали в кувшины. Мозг также извлекали через нос специальными инструментами. Однако целью было не приобретение анатомических знаний, а сохранение тела для загробной жизни. Жрецы, исполнявшие обязанности врачей, уже знали о многочисленных заболеваниях, таких как водянка, и их возможных причинах. Однако в том, что касалось анатомии, они руководствовались не знаниями низшей касты бальзамировщиков, а своими собственными представлениями. Имея богатое воображение, они выдумали расположенный сбоку сосуд под названием «приемник», якобы снабжавший сердце водой, – удивительная смесь медицинских знаний о водянке, которая может быть спровоцирована сердечной недостаточностью, и чистейшей спекуляции. В то же время в их распоряжении было удивительное разнообразие лекарств: они назначали их своим пациентам наряду с сопутствующими заговорами и заклинаниями.

В древнегреческой медицине не менее важную роль играла и сила внушения. После различных омовений и молитв больных вводили в транс в так называемых храмах сна для получения исцеляющих божественных посланий.

Однако с ними говорили не боги, а жрецы-врачи – слова доходили до ушей больных через скрытые звуководы, что имело большие успехи в плане исцеления.

Гиппократ (около 460–375 гг. до нашей эры), отец медицины, заложил основы медицинской науки в своей школе врачей на острове Кос. Как основоположник гуморальной теории о четырех основных телесных жидкостях, он рассматривал болезни как нарушение баланса крови, слизи (флегмы), черной и желтой желчи. Анатомия человека играла для него второстепенную роль – вскрывали только животных.

Однако фактически слово «анатомия», обозначающее в современном мире науку об устройстве тела, восходит к греческому ανατομία (anatomίa), что означает «вскрывать, расчленять». Итак, именно греческие врачи в третьем веке до нашей эры в Александрии последовали завету Аристотеля постигать природу во всей ее полноте и стали систематически изучать человеческие трупы. Поэтому Праксагор Косский и его ученики, Эрасистрат и Герофил, считаются основоположниками анатомии. Именно им мы обязаны различением вен и артерий, открытием нервов и знанием сердечных клапанов. Они также смогли получить подробное изображение головного мозга, включая большой мозг, мозжечок, мозговые оболочки и желудочки, что стало возможным благодаря исследованию довольно свежих трупов преступников. К слову, эта практика получила распространение в христианстве столетия спустя. Тем не менее практическому изучению анатомии был положен конец вместе со смертью Эрасистрата и Герофила, потому что у врачей-преемников были сомнения касательно того, можно ли делать выводы о живых на основании вскрытия мертвых. По общему мнению, исцеление по-прежнему существенно зависело от благосклонности бессмертных богов или же от положения звезд. Только Гален Пергамский (около 129–199 гг. нашей эры), личный врач Марка Аврелия и ответственный за гладиаторов, снова прибегнул к вскрытиям, но не для того, чтобы отследить возможные причины заболевания. Скорее, он был озабочен улучшением своих методов лечения, чтобы не оскорбить римского императора. Гален исследовал строение скелета, используя костные останки, найденные им в заброшенных или разрушенных могилах. Собранию его сочинений «Corpus Galenicum» было суждено в течение столетий оставаться стандартным трудом медицины. Но вот проблема: Гален вскрывал только обезьян и свиней и свободно переносил свои познания на людей. По его мнению, кровь вырабатывается в печени и оттуда ее половина поступает к периферии тела, а другая половина – к сердцу. Согласно Галену, левый желудочек представляет собой камеру, в которой кровь смешивается с воздухом из легких, охлаждаясь. Он не имел представления ни о самом кровообращении, ни даже о насосной функции сердца.

В последующие века, к несчастью всех больных, страдающих от сердечных недугов, никто не решился подвергнуть сомнению его работу – по крайней мере публично, – тем более что большинство римлян и христиан считали вскрытие трупов нарушением табу. Поэтому неудивительно, что средняя продолжительность жизни в Римской империи (в том числе по причине высокой детской смертности) составляла всего 30 лет.

Диссекция человеческих тел открыто осуждалась ранними христианами, такими как Августин, но явный запрет по факту был ограниченным. В 1299 году папа Бонифаций наказывал отлучением от церкви за варку трупов и отскабливание человеческих костей.

Тот факт, что подобная практика вообще пользовалась определенной популярностью, был связан с крестовыми походами: те, кто мог себе это позволить, еще при жизни распоряжались, чтобы в случае смерти их тела были доставлены домой и похоронены в родной земле. А это было легче сделать, когда скелеты были чистыми и пребывали в транспортабельном (читай: расчлененном и проваренном) состоянии.

В результате в папской булле неоднократно упоминалась «позорная» практика вскрытий, которая считалась осквернением трупов и осуждалась. Не следует забывать, что в то время тело было лишь физической оболочкой для души.

Однако с эпохой Возрождения любопытство и интерес к красоте человеческого тела и его тайнам вспыхнули с новой силой.

Давайте ненадолго отправимся в Италию конца XV века. Под покровом темноты мужчина спешит на местное кладбище. Он то и дело нервно оглядывается, дабы убедиться, что за ним никто не следит. Потому что он на пути к разгадке строения человеческого тела и его функций. Он останавливается перед свеженасыпанным могильным холмиком. Какой-то звук заставляет мужчину замереть, но это всего лишь взметнувшаяся ввысь сорока, напуганная его приближением. Мужчина поспешно выкапывает свежий труп повешенного. У кладбищенской стены ждет помощник; вместе они утаскивают покойника.

Некоторое время спустя освещенное свечами тело оказывается на столе в подвале. Похититель берет нож и вскрывает труп. Он тщательно фиксирует все удивительные детали, которые видит, с помощью пера, туши и серебряной иглы.

Нечто подобное могло происходить до того, как Павийский университет дал Леонардо да Винчи официальное разрешение на вскрытие казненных преступников и самоубийц. Художник заметил, что его собственные наблюдения за человеческим телом не всегда совпадают с учебниками, и поэтому он самостоятельно взялся за скальпель. Результатом его исследований стали многочисленные рисунки, дающие подробное представление об анатомии человека: внутренняя часть черепа, глаз, расположение зрительных нервов, мышцы, сухожилия и связки, сердце и его сосуды, внутренние органы. Да Винчи даже изобразил плод в матке. Заглянув под кожу и применив свои анатомические знания в искусстве, он создал произведения, которые до сих пор трогают нас своей эстетикой и буквально задевают за живое.

Говорят, что Микеланджело тоже занимался вскрытием трупов. На это указывают не только его пластичные и детализированные скульптуры. Ученые полагают, что на фресках Сикстинской капеллы он спрятал анатомические открытия, такие как мозговой ствол, головной мозг и мозжечок в горле Бога. Кроме того, медики обнаружили на картинах мастера анатомически правильную почку и сетчатку глаза.

Церковь дала прямое разрешение на проведение вскрытий только в 1482 году, когда папой был Сикст IV. Это привело к новаторским научным достижениям, которым медицина обязана своим прогрессом, а также к жутким излишествам.

Андрис ван Везель (1514–1564), известный под именем Андреас Везалий, совершил в каком-то смысле революцию в практике вскрытия, снимая с человеческого тела слой за слоем собственными руками, в отличие от университетских ученых того времени, которые были рады оставить кровавую работу парикмахерам[11] и читать лекции, держась на приличном расстоянии. Его главный труд «De humani corporis fabrica libri septem» – семь учебников по строению человеческого тела с многочисленными иллюстрациями, созданными на основании вскрытий человеческих тел, – представлял большую важность, хотя Везалий вызывал некоторые споры. Для одних он слишком отдалился от Галена, для других – недостаточно. В любом случае он считался отличным хирургом благодаря своей практике вскрытия. Он также предупреждал своих коллег, чтобы при вскрытии они соблюдали осторожность, поскольку, вместо того чтобы делать аккуратные надрезы, некоторые просто отрывали конечности.

И вот мы добрались до анатомических «реалити-шоу» XVI–XVIII веков. Действующие лица: мужчина или женщина, не слишком толстые, не слишком худые, желательно молодые, приговоренные к смерти, сначала просто живые, затем казненные, быстро снятые с виселицы и помещенные в центр внимания. Рядом с секционным столом стоит парикмахер, врач, целитель, возможно, просто актер, который знает, как завести толпу. Инструменты: пила, зонд, скальпели с ручками из черного дерева и устройство для вскрытия черепов в форме трехконечной звезды.

Вокруг главных действующих лиц собиралась жадная до сенсаций публика: студенты, богатые купцы, высокопоставленные господа, а также светские дамы или все, кто мог позволить себе посещение данного мероприятия. Как только делался первый разрез, на лицах присутствующих появлялась смесь любопытства, ужаса, отвращения и вожделения. Вуайеризм был удовлетворен, а для некоторых и любопытство.

В то же время по-прежнему имела место практика вскрытия приговоренных к смертной казни и покончивших жизнь самоубийством.

Иногда способы казни даже подгонялись под текущие потребности. Вскрытие было частью приговора, вынесенного преступнику, и должно было служить устрашением.

Можно задаться вопросом: не по этой ли причине многие люди до сих пор испытывают инстинктивную неприязнь к процессу вскрытия?

Чтобы удовлетворить возросший спрос, бедняков, чьи семьи не в состоянии были оплатить похороны, вербовали еще при жизни; трупы воровали, выкапывали… Иногда дело доходило до того, что богатые люди на всякий случай завещали похоронить их в запертых железных гробах.

Регулярное проведение вскрытий позволило анатомам того времени чаще обнаруживать аномалии. В медико-исторической коллекции присутствует камень, извлеченный из мочевого пузыря. Можно представить себе удивление, когда его нашли. О чем мог подумать анатом? Был ли он знаком с историей болезни пациента? И смог ли он установить связь между камнем и болями, которые человек должен был испытывать при жизни?

В эпоху Просвещения интерес к естественным наукам возрос. Знания, логика и разум пришли на смену суевериям и страху перед Богом. Нередко они были направлены против влияния Церкви. Все чаще тело рассматривалось как механизм, а болезнь как поломка, которую необходимо устранить, – такая точка зрения открывала простор для новых медицинских достижений. Наконец была установлена причинно-следственная связь морфологических изменений с клинической картиной и причинами смерти. Настало время, когда мертвые стали спасать живых.

Расцвет медицины начался в Вене, где эрцгерцогиня Мария Терезия, поборница просвещенного абсолютизма, в 1745 году назначила своим личным врачом голландца Герарда ван Свитена. Он в свою очередь вызвал в город специалистов-медиков, которые принялись активно обмениваться научными знаниями. Это развитие впоследствии стало известно как старая Венская медицинская школа. В последующие годы открытая ван Свитеном больница общего профиля стала местом проведения медицинских исследований на благо пациентов, при этом важная роль была отведена вскрытиям.

В XIX веке в Вене начали появляться различные врачебные специальности и были основаны первые в мире клиники лечения глаз, кожи и уха-горла-носа.

Так называемая вторая Венская медицинская школа принесла свои плоды: в период с 1914 по 1936 год венским врачам были присуждены четыре Нобелевские премии в сфере медицины. Однако с присоединением Австрии к национал-социалистической Германии бум передовой медицины в Вене внезапно прекратился. Известные врачи и исследователи были вынуждены эмигрировать или были убиты в концентрационных лагерях.

С тех пор современная диагностика развивается, в частности благодаря технологическим нововведениям, которые последовали за первыми микроскопами и рентгеновскими аппаратами, включая компьютерную томографию, магнитно-резонансную томографию, позитронно-эмиссионную томографию, электронные и световые микроскопы, а также наноскопию с использованием разрешения от 20 до 30 нанометров. Таким образом, мы получили возможность еще подробнее изучить микромир клеток.

А что же судебная медицина?

Древнеегипетские папирусы указывают на то, что около 2700 года до нашей эры при мудреце, астрологе, врачевателе и архитекторе Имхотепе, провозглашенном после смерти богом, было проведено по крайней мере одно патологоанатомическое исследование, в том числе токсикологическое, с целью установления точной причины смерти человека. Конечно, в соответствии с возможностями того времени.

В начале XIV века в Италии убийства с отравлениями привели к появлению медицинских экспертов и установлению сотрудничества между медициной и уголовным правом.

Потребность в этом действительно имела место. Порой Борджиа[12] приписывали такое огромное количество убийств путем отравления мышьяком, кантареллой[13] и другими веществами, что возникали вопросы, как они вообще умудрились все это провернуть. В большинстве случаев исследование в то время ограничивалось осмотром умершего врачом. Но не имеющий запаха и слегка сладковатый на вкус мышьяк, обычно добавлявшийся жертве в вино, вызывает внутреннее кровотечение, и его нельзя установить при наружном осмотре трупа. Поскольку яд было легко достать, он пользовался популярностью среди убийц. Только в 1836 году английский химик Джон Марш разработал метод выявления мышьяка – проба Марша, – благодаря которому в 1840 году удалось остановить отравительницу Мари Лафарж[14]. В лабораториях судебно-медицинских институтов даже столетия спустя могут обнаружить мышьяк в волосах и ногтях жертвы.

Медицина и судебное право соприкасались еще в дохристианской Римской империи. Когда греческие врачи около 200 года до нашей эры прибыли в Рим и поселились там, город пережил расцвет целительского искусства. Однако греческие врачи пользовались уважением не у всех римлян, а некоторые конспирологи даже обвиняли их в заговоре с целью убийства местного населения. В отличие от Греции, в Римской империи законодательно был закреплен акт об ответственности врачей, согласно которому врач мог быть привлечен к суду за ошибки в лечении, выслан из Рима, оштрафован или даже приговорен к смертной казни. Однако остается спорным вопрос, каким образом в то время можно было однозначно оценивать врачебные ошибки, ведь анатомические познания основывались прежде всего на вскрытии свиней и обезьян.

Прошло еще несколько столетий, прежде чем осмотр трупов начали использовать как средство выявления неестественных смертей. В 1530 году, во времена императора Карла V, в Аугсбургском рейхстаге было принято уголовно-судебное уложение «Constitutio Carolina Criminalis» («Каролина»), а ратифицировано двумя годами позже в Регенсбурге. Документ регулировал уголовное право вплоть до XIX века: если в Средние века преступление еще считалось личным делом пострадавших, которые могли нанять так называемых ловцов воров, то теперь государство взяло на себя ответственность за уголовное преследование, если потерпевший не мог сам этого сделать. С тех пор в интересах общества жалобы стали также подаваться официально. Убийство, непредумышленное убийство и изнасилование теперь считались преступлениями, караемыми смертной казнью, так же как грабеж, кража, поджог, изготовление фальшивых денег, измена и колдовство. В случае неестественной смерти медицинским экспертам было предписано выезжать на место происшествия, проводить подробный осмотр и вскрытие трупов. Научные открытия Версалиуса, опубликованные вскоре после ратификации уложения, позволили врачам ставить сравнительный диагноз – и все это на основании вскрытий. С приходом юрисдикции судебная медицина родилась как практическая дисциплина.

Medicina legalis, судебная медицина, судебно-медицинская экспертиза, Medicina Forensis – все это синонимы для обозначения одной и той же науки. Первоначально судебно-медицинская экспертиза обслуживала суды. С 1969 года распространение получил термин «судебная медицина»[15], поскольку здесь задействованы все отрасли права: уголовное, гражданское, страховое и социальное право. А также потому, что мы, судмедэксперты, всегда озабочены правами, которые должны быть предоставлены потерпевшим.

Хотя уложение «Constitutio Carolina Criminalis» предлагало правовую основу для судебного преследования и раскрытия преступлений, доказательства виновности добывали путем применения физического насилия вплоть до пыток. Лишь в XVIII веке получили распространение ранние криминалистические методы, такие как осмотр места преступления, поиск улик и освидетельствование режущего и колющего оружия. С основанием первых отделов криминальной полиции начался век сыщиков, неизменно сопровождаемых детективами в белом, которые как тогда, так и сейчас должны были обладать определенным чутьем и чьи диагнозы становились все более и более точными по мере развития медицины и техники: от исследования отпечатков пальцев, анализа следов крови и определения групп крови до современных ДНК-технологий.

В распоряжении первых судмедэкспертов имелись только простые инструменты для вскрытия: ножи, пилы, ножницы и пинцеты. Благодаря технологическому прогрессу в диагностику приходят все более специализированные и сложные микроскопы, рентгеновские аппараты, компьютерные томографы (КТ) и магнитно-резонансные томографы (МРТ). Это способы медицинской визуализации, позволяющие проникать все глубже в микромир, различать структуры отдельных клеток, даже обнаруживать вирусы. Дюйм за дюймом они делают тело настолько прозрачным, что за считаные минуты можно разглядеть скопления газов и инородные тела, мельчайшие изменения в органах, костях и мягких тканях. Таким образом, например, перед вскрытием можно выявить синдром детского сотрясения. Топографически[16] можно проследить каналы от выстрелов и проколов в теле. Иными словами, благодаря медицинской визуализации, проведенной перед вскрытием, мы получаем информацию об ожидаемых кровотечениях, ранениях и заболеваниях. И мечта о вскрытии без разрезания вот-вот осуществится.

Еще одной ветвью прогресса в судебной медицине наряду с анализом ДНК и медицинской визуализацией стала токсикология, стремительно развивавшаяся с момента изобретения пробы Марша. Сегодня мы способны обнаруживать ничтожные остатки самых разнообразных веществ: от присутствующих в организме наркотиков, употребление которых можно точно датировать по анализу волос, до ядовитых газов в легочной ткани, а также почти неуловимых следов медикаментов в жидкостях и органах человеческого тела.

* * *

Сегодня судебная медицина является одной из самостоятельных специализированных дисциплин, как и хирургия, внутренняя медицина[17], офтальмология и педиатрия или даже патология.

Важно понимать: судмедэксперт – это не патологоанатом! К сожалению, в детективных романах и фильмах их работу часто показывают неправильно.

После шести лет изучения медицины и государственного экзамена судмедэксперты должны окончить 5-летнюю интернатуру, также включающую шесть месяцев повышения квалификации в области патологии и психиатрии. Следовательно, начать свою карьеру в судебной медицине вы сможете не ранее чем через 11 лет.

Решение об основании Немецкого общества судебной медицины было принято в 1904 году на 76-м собрании немецких ученых в области естественных наук и врачей в Бреслау, а три года спустя задачи судебной медицины были определены следующим образом: «[Ее – Прим. авт.] предметом является исследование и использование медицинских и научных фактов для осуществления правосудия, и в этих рамках [она – Прим. авт.] рассматривает все процессы, входящие в профессиональную деятельность врача и так или иначе затрагивающие правовые вопросы». Такое определение судебной медицины действует и по сей день. С 1968 года употребляется именование «правовая медицина», что также подчеркивает широту и важность ее предмета, далеко выходящего за рамки чисто судебной практики.

Свой первый крупный расцвет судебная медицина пережила в Австрии в конце XIX века. Многие говорят, что «колыбель судебной медицины» находится в Вене, потому что Эдуард Риттер фон Гофман (1837–1897) основал там легендарную венскую кафедру судебной медицины. Гофман оставил после себя многочисленные научные труды: всемирную известность приобрел его «Учебник судебной медицины», переведенный на многие языки, в том числе и на русский[18]. Следующий эпизод подтверждает долгосрочный эффект этой работы: после того как русские войска в 1945 году вошли в Вену, русский судебный медик посетил библиотеку Института судебной медицины и на следующий день принес с собой работу Эдуарда фон Гофмана на русском языке, чтобы использовать ее для дальнейшей работы.

Фактически судебная медицина – одна из самых узких медицинских дисциплин. В Германии в этой сфере занято всего около 350 подготовленных специалистов: большинство из них в университетских институтах[19]. Потому что, помимо университетов, существует довольно мало муниципальных и государственных институтов. Таким образом, судебно-медицинский эксперт должен, кроме практической работы в полиции, прокуратуре и судах, заниматься преподавательской и исследовательской деятельностью.

В немецкоязычных странах появилось большое количество важных стимулов для дальнейшего развития судебной медицины, поэтому к нам продолжают приезжать ученые из других стран для повышения квалификации. В наш институт в Гамбурге постоянно прибывают зарубежные гости как из других стран Европы, так и из Японии, Сирии, Египта и Руанды. Однако международное сотрудничество осуществляется не только в сфере обучения и исследований, но и на практическом уровне. Мы уже принимали участие в ряде международных миссий в связи с авиакатастрофами, когда требовалось идентифицировать немецких пассажиров, со стихийными бедствиями, такими как разрушительное цунами в Таиланде, а также после Балканской войны.

На протяжении столетий судебная медицина (как и анатомия поначалу) боролась с ложным предположением, что живое нельзя отличить от мертвого. Однако настоящее искусство судебной медицины заключается в анализе и получении данных на основе процессов разложения человеческого тела.

С наступлением смерти начинается аутолиз, то есть саморастворение тканей. Структуры размываются, мельчайшие изменения становятся едва или вовсе не различимыми. Последующие модификации, обусловленные гниением, могут препятствовать постановке диагноза или сделать ее невозможной.

Недаром цель правоохранительных органов состоит в том, чтобы задержать убийцу в течение 24 часов. Свежие следы максимально важны как в судебной медицине, так и в криминалистике. Например, однажды мы за несколько часов раскрыли поразительное убийство, совершенное при помощи бормашины.

Однако давность не обязательно означает, что расследование невозможно. И, к счастью, в Германии закон никогда не устанавливает срок давности за убийства[20]. Иногда даже бывает так, что далекое прошлое и настоящее сталкиваются в деле, которое теперь можно раскрыть благодаря самым современным методам исследования.

Мальчик из Кайхаузена

Болото, Кайхаузен, 3 июля 1922 года. В воздухе еще царит приятная утренняя прохлада, когда торфяник Ф. Роггеманн приступает к работе. Он выкапывает один за другим куски торфа и, поддев лопатой очередной слой, внезапно натыкается на препятствие. Он продолжает рыть торф лопатой, потом руками, пока наконец не проступают очертания его находки – трупа ребенка, лежащего на спине на глубине чуть более одного метра. Мужчина решительно хватает тело за правое ухо, чтобы повернуть его на бок, но, к его ужасу, руки трупа, застрявшие в торфе, отрываются.

Роггеманн поспешно отпускает свою находку и сообщает о ней ботанику, доктору Иоганну Генриху Зандштеде из соседнего города Бад-Цвишенана. На следующий день труп из болота измеряют, фотографируют и наконец перевозят в Ольденбургский музей.

Впоследствии болотный труп несколько раз обследовали, но возникали противоречия, и не в последнюю очередь вызывало вопросы то, каким образом был связан ребенок.

Для организации специальной музейной выставки в 2011 году были проведены консультации с Институтом судебной медицины при университетской клинике Гамбург-Эппендорф. Для нас не редкость исследовать трупы из болота, такие как болотная девушка Мура, жившая 2700 лет назад, или Берни – мужчина из Бернутсфельда. Подобно капсулам времени, они рассказывают нам подробности о жизни в дохристианские и раннехристианские времена.

После подробного осмотра трупа из болота Кайхаузена мы пришли к следующему заключению: погибший был мальчиком в возрасте семи-тринадцати лет, ростом примерно 1,2 метра. Около 2300 лет назад он был утоплен в болоте, причем его руки были предварительно скручены за спиной и привязаны к шее. На большеберцовой кости видны так называемые линии Харриса. Это признаки нарушения роста костей в детстве по причине болезни и/или недоедания, которые проявляются на рентгеновских снимках в виде линий повышенной плотности костной ткани. Следовательно мальчик, должно быть, пережил периоды голода и инфекций. В желудке и кишечнике обнаружены яблочные косточки и различные остатки растительного происхождения.

Так что за историю он нам рассказывает?

Судя по всему, неизвестный преступник схватил мальчика из Кайхаузена, раздел и связал его. Затем он приставил инструмент, похожий на кинжал, к горлу своей жертвы. Рана в плече подсказала нам, что мальчик, должно быть, втянул голову в плечи, рефлекторно пытаясь защитить себя. Но его судьба была решена. Еще три удара ножом в левую сторону шеи убили ребенка. К этому времени он уже был не в состоянии сопротивляться или убежать, о чем мы могли судить исходя из характера повреждений: такие близко расположенные колотые раны можно нанести только беззащитной, обездвиженной жертве. Повреждений, указывающих на борьбу, мы не обнаружили.

Но это было еще не все. После того как убийца принес раздетого мальчика, он прикрыл рану на шее и расстелил одежду под затылком ребенка и рядом. Сокрытие нанесенной травмы называется Undoing (эмоциональное искупление). Мальчика аккуратно уложили, словно преступник хотел извиниться перед ним. Это обстоятельство позволяет предположить, что перед убийством ребенок подвергся сексуальному насилию.

Никто не сможет выяснить, кто издевался над мальчиком 2300 лет назад, кто разыскивал его или горевал по нему. Но благодаря новейшим методам и знаниям мы, по крайней мере, смогли узнать правду о смерти мальчика из Кайхаузена. И этот давний случай – пример того, почему термин «судебная медицина» был заменен на новый – «правовая медицина»: восстановить справедливость спустя тысячи лет после насильственной смерти жертвы.

Смерть – единственная надежная вещь в жизни

Женщины, расчлененные Фрицем Хонкой, старушки, задушенные Олафом Д., люди, казненные на секционных столах анатомического театра, и мальчик из Кайхаузена – у всех них есть нечто общее: они умерли. И это напоминает нам о нашей собственной смертности.

Вне всяких сомнений мне нравится жить. Я люблю свою жизнь, свою семью. И я хочу увидеть, как вырастут мои внуки. В то же время я принимаю смерть как часть жизни. Более того, одну фразу я постоянно повторяю своим студентам: «Смерть – это единственная надежная вещь в жизни. Она гарантированно наступит».

ОТ ЖИЗНИ К СМЕРТИ

Если сердце перестает биться, кровь и кислород прекращают поступать в мозг и другие жизненно важные органы. Клетки головного мозга начинают отмирать, и смерть мозга наступает через несколько минут. Кровь, которая больше не циркулирует по организму, под действием силы тяжести скапливается в нижерасположенных участках тела. Примерно через 30 минут после смерти на коже проступают первые трупные пятна разной величины, поначалу имеющие красноватый оттенок, а затем приобретающие синевато-фиолетовые тона[21].

Через два-три часа после смерти мышцы затвердевают, начиная с области глаз и лица и двигаясь вниз к челюсти, горлу и шее, что приводит к трупному окоченению, которое может длиться до трех дней. Затем начинается процесс гниения и разложения. Собственные бактерии и грибки разрушают организм изнутри. Подобно трупным пятнам и трупному окоченению, гниль является верным признаком смерти.

Многие люди боятся умереть. С одной стороны, имеет место страх самой смерти – страх, которому мы можем противостоять посредством знания. По профессиональному опыту мне известно, что смерть обычно наступает быстро. Если я буду испытывать боль, мне дадут лекарство, чтобы облегчить ее. И если при соответствующих обстоятельствах я буду умирать медленно и мучительно, то смерть станет для меня освобождением, а значит, мне нечего бояться.

Также я знаю, что не хочу быть подключенным к устройствам, которые будут искусственно продлевать мне жизнь. Благодаря составленному завещанию пациента каждый в течение жизни может в индивидуальном порядке распорядиться, какие лечебные мероприятия следует проводить или не проводить, когда он или она уже будет не в состоянии самостоятельно принимать решения[22]. Впоследствии при столкновении с проблемой не придется тратить на нее умственные усилия и беспокоиться о том, что близкие люди могут оказаться в ситуации принятия соответствующих решений. Лучше сделать это сейчас, потому что, как показывает мне моя работа судмедэксперта, смерть часто наступает неожиданно. Так, здоровый и активный студент, не досидевший до конца лекции из-за назначенной встречи, в нескольких кварталах от университета слетел с велосипеда и попал под грузовик.

Мысли о собственной смерти, как правило, сопровождаются болью разлуки, страхом окончательного прощания, а также боязнью упустить возможности и оставить после себя нерешенные дела. Со смертью заканчиваются наши личные отношения, наши шансы внести ясность, разрешить конфликты, подобрать нужные слова, чтобы выразить любовь, признательность и привязанность.

Мы можем игнорировать это обстоятельство и делать вид, что собираемся жить вечно. Но что, если бы мы проживали каждый день так, будто он может стать последним? Если бы мы не закрывали глаза на проблемы в отношениях и дали бы себе и другим людям шанс на ценные, честные моменты, которые сохранятся в памяти?

В конце концов, тот факт, что любой человек смертен, напоминает нам о действительно важных вещах.

Тяжелобольные люди часто рассказывают, насколько насыщенной стала их жизнь после того, как они взглянули в глаза смерти. Но нам необязательно серьезно болеть самим, мы можем осознанно принять мудрость людей, столкнувшихся с этим.

А что же после смерти? Что ждет нас там?

В десятках тысяч тел, которые я исследовал с тех пор, как начал работать судмедэкспертом, мне так и не удалось обнаружить признаки души. Когда я держу в руках сердце или мозг, я не ощущаю ничего такого, что могло бы вдохнуть в человека жизнь. Я сосредотачиваюсь на том, как он умер, смотрю, как он относился к себе при жизни: следил ли за собой, курил ли, занимался ли спортом – и как другие с ним обращались. Но я не нашел доказательств того, что после смерти жизнь продолжается. Как разлагающееся тело я вновь войду в круговорот природы. Все, что останется от меня, это память. Мысли, идеи, ценности, которые я передал своим детям, внукам, ученикам и окружающим меня людям. Исследования, научные знания и духовное наследие.

Все остальное относится к области веры, религии. Каждый должен определиться с этим самостоятельно. То же самое касается и вопроса о смысле жизни.

Младенец, погибший от сильного встряхивания; мужчина, набивший камнями свой рюкзак перед тем, как прыгнуть в Эльбу; подросток с наушниками в ушах, не услышавший приближение поезда… Смерть других людей заставляет нас задуматься. Какой смысл в жизни, если все когда-нибудь закончится? Или, выражаясь иначе, какой смысл мы можем придать своему существованию?

С самого рождения в человеке присутствуют любознательность и жажда исследования, стремление познать мир с помощью органов чувств. Наука, искусство или спорт – в течение жизни люди могут достичь выдающихся результатов. Расшифровка генома человека, метод CRISPR/Cas[23], развитие компьютерных технологий, передача и хранение данных – все это достижения человечества, имеющие огромное значение для нашей жизни и дальнейшего прогресса. Будь то в науке или в повседневном быту, люди постоянно превосходят самих себя, тем самым придавая смысл своей жизни. Некоторые оставляют после себя наследие, которое продолжает жить долгие годы или столетия спустя. Другие же, подобно жертвам Фрица Хонки, напротив, живут неприметной жизнью, и никто их даже не хватится. Парадоксальная ситуация: с одной стороны, старания продлить жизнь хоть на пару минут или часов, а с другой – все упущения, приводящие к выпадению людей из системы социальной защиты…

Для меня как эксперта судебной медицины смысл жизни заключается в том, чтобы у каждой новой жертвы устанавливать причину смерти, тем самым внося свой вклад в расследование, правосудие, познание в сфере криминалистики и науки, в профилактику. Он также связан с моим обязательством проводить больше вскрытий, чтобы способствовать прогрессу медицины, который подпитывается исследованиями. А выражается в том, что при жизни я отдаю что-то свое, сдавая кровь. А также в том, что я неустанно напоминаю людям о донорстве органов. Потому что после смерти мы все можем придать жизни смысл, позволив другим людям существовать благодаря нашим органам и тканям.

Факты: в декабре 2018 года только в Германии примерно 12 тысячам человек требовались донорские органы. В том же году было пожертвовано 2995 органов.

Снова и снова я сталкиваюсь со скептицизмом, когда речь заходит о донорстве органов. Здесь имеет место страх преждевременной констатации смерти мозга, потому что другие остро нуждаются в жизненно важных органах. Создателям плохих фильмов и сериалов известно, насколько сильное воздействие этот страх оказывает на зрителей. Хирурги нетерпеливо переминаются с ноги на ногу, держа под мышкой коробки для органов перед еще теплым и дышащим телом потенциального донора. Но жизнь заканчивается со смертью мозга, этого мощного телесного коммутатора, являющегося вместилищем нашей личности.

В ходе моей профессиональной деятельности со мной часто консультировались как с экспертом по вопросам установления гибели мозга. В каждом рассмотренном случае оно оказалось вполне достоверным диагнозом. Во всех случаях функционирование мозга отсутствовало, причем этому не предшествовала неудача при оказании помощи. К телу, органы которого передаются для использования в качестве трансплантата или для научных целей, относятся с осторожностью и тщательно контролируют в медицинском отношении. Только квалифицированные специалисты уполномочены устанавливать наступление смерти и диагностировать гибель мозга. И все они давали присягу, как и я.

В Германии закон о трансплантации регулирует все процессы, права и обязанности, связанные с донорством органов и тканей, с целью предотвращения их неправомерного использования[24]. Система в Германии и большей части Европы хорошо проработана, надежна и прозрачна. Органы не извлекаются незаконно, а торговля ими строго запрещена. Тем не менее время от времени возникают громкие скандалы, связанные с донорством органов. Порой случаются манипуляции с листом ожидания в пользу того или иного реципиента органов, что является наказуемой практикой, которая может нанести серьезный ущерб системе донорства. Одной манипуляции достаточно, чтобы разрушить доверие людей. Но это крайне редкие, единичные случаи; нет никакого систематического мошенничества, но есть тысячи успешных трансплантаций и десятки тысяч людей, в срочном порядке нуждающихся в органах.

Почти в двух третях случаев донорство органов отменяется потому, что отсутствует согласие родственников. Вот почему так важно носить с собой удостоверение донора органов и заблаговременно обсуждать с семьей свою позицию. Между прочим, Церковь объявила донорство органов актом благотворительности. Но после смерти человека кто поговорит об этом с его родными? Такой разговор нелегко дается даже врачам и священнослужителям: скорбь и боль слишком сильны.

Независимо от того, внезапной или освобождающей была смерть, тот факт, что это событие окончательное и бесповоротное, обычно осознается лишь тогда, когда оно действительно происходит. Мы подпитываем в себе спасительные представления о том, что умерший человек избавился от страданий и отныне он будет покоиться с миром. Эти мысли вполне понятны, но в то же время потенциально смертельны для другого человека, нуждающегося в донорском органе.

Желание, чтобы тело умершего осталось нетронутым, чтобы его запомнили именно таким, вполне можно понять, особенно если покойный имел длительную историю болезни. Но со смертью начинается гниение тела и его тканей, естественное разложение, о котором скорбящие забывают, стоя у могилы.

То, что останется от человека, – это не тело, а как раз органы и ткани, которые были подарены другим из благотворительных или чисто прагматических соображений. И даже родственники, чувствующие, что не в состоянии согласиться на трансплантацию сразу после смерти близкого человека, все же могут постфактум придать его жизни смысл: роговица остается жизнеспособной до 72 часов после смерти и может быть пересажена в течение этого времени. Она может дать шанс слепому вернуть зрение. Серьезная нехватка роговиц наблюдается не только в нашей стране. В Руанде, где я вместе с коллегами расследовал геноцид[25], существует банк роговиц, дающий возможность простым людям – тем, у кого нет денег лететь в более богатые страны и лечиться там, – снова видеть, в первую очередь детям и молодым. Это ли не утешительная мысль, что ребенок сможет видеть? Что он сможет пойти в школу, получить образование, реализовать свой потенциал? Разве это не может придать смысл смерти?

Церковь теперь признает не только донорство органов, но и вскрытия и даже считает их полезными. Однако лишь немногие соглашаются при жизни завещать свое тело для исследований и обучения. Возможно, понимание того, что мертвые спасают нас, живых, еще недостаточно прижилось. Возможно, слишком мало людей знают, что судебная медицина помогает изучать болезни и предотвращать смерть.

Смерть всегда идет рука об руку с расставанием. Однако есть и другая форма расставания, смерть при жизни – болезнь Альцгеймера. Когда человек теряет способность помнить, когда в один прекрасный день он перестает узнавать даже ближайших родственников. Это крайне болезненный процесс для всех участников. Деменция еще недостаточно изучена, и лекарство от болезни Альцгеймера до сих пор не было найдено. В США существуют исследовательские центры, прикрепленные к домам престарелых, где ухаживают за людьми с болезнью Альцгеймера. Если умерший еще при жизни дал согласие на вскрытие или если родственники заявили об этом от его имени, то исследование головного мозга может быть проведено в кратчайшие сроки. И здесь счет идет на минуты, поскольку процессы аутолиза и гниения могут уничтожать следы в мозге или сделать их обнаружение невозможным. В Германии такой подход до сих пор немыслим, хотя никто не отрицает, что он бы способствовал изучению болезни Альцгеймера; к тому же, по статистике, 50 % немцев боятся заболеть деменцией.

Но что, если умираем не мы, а кто-то, к кому мы сильно привязаны?

Каждый год в Германии умирает почти миллион человек, от 80 до 90 тысяч – в Австрии и от 60 до 70 тысяч – в Швейцарии[26]… Статистика умалчивает о положении родственников, которые столкнулись с утратой и горем. Смерть открывает брешь в жизни, она может лишить семью всякой стабильности и погрузить скорбящих в кризис смысла. Нужно время, чтобы привыкнуть к тому, что человека больше нет. Иногда должны пройти годы, прежде чем в воспоминаниях боль сменится теплом и благодарностью.

Бремя для родных и близких кажется особенно тяжким, если умерший стал жертвой насилия. Если его последние минуты были отмечены страхом и болью. В таких случаях судмедэксперты могут лишь выяснить обстоятельства и причину смерти, а также внести свой вклад в поимку преступника, раскрытие злоупотребления служебным положением и воссоздание картины несчастного случая. Посредством отслеживания каждой микроскопической улики, чтения тела и путешествия назад во времени к моменту смерти. Некоторые трупы сильно изуродованы, они предельно ясным языком говорят о совершенном над ними насилии. Когда я вижу, сколько страданий выпало на долю жертвы, это накладывает отпечаток и на меня. Но мне приходится отстраняться от своих эмоций, чтобы добиться результатов, которые будут полезны в суде. Чтобы отдать жертве дань уважения. Когда я встречаюсь с родственниками, мой единственный вариант – предупредить их о том, чего им следует ожидать, если они снова захотят увидеть тело. Это тяжелые, полные ужаса моменты. И все же я снова и снова понимаю, насколько важно прощаться. Только так можно понять, что человека больше нет среди живых. Суметь пережить его смерть, день за днем, шаг за шагом. Однажды перестать скорбеть и освободить место для хороших воспоминаний.

Естественная была смерть или нет, многие родственники впоследствии винят себя в том, что не успели попрощаться. Обращение к мертвому – это всегда часть реальности, а реальность исцеляет. В большинстве случаев с ней легче справиться, чем с воображением, которое стремится заполнить пробелы в том, чего мы не знаем или что подавляем. Поэтому нам не следует отворачиваться ни от мертвых, ни от самой смерти. Все процессы умирания и распада дают нам понять, что мы являемся частью природы и подчинены ее законам. Будь то растение, животное или человек – процессы разложения возвращают нас обратно в круговорот природы. В этом отношении смерть делает нас всех одинаковыми. И ее язык универсален.

Язык мертвых

Что может судебная медицина?

Оба следователя выглядят замерзшими и усталыми. Они торчат здесь уже битый час с тех пор, как в пять часов утра женщина, совершавшая пробежку, обнаружила тело на опушке леса и сообщила об этом в полицию истерическим голосом. По лицам следователей можно угадать настоятельную потребность в горячем крепком кофе, но прежде всего – в конкретных ответах. Они сверлят нетерпеливыми глазами судмедэксперта, который стоит на коленях рядом с трупом и, перевернув его на спину, слегка ощупывает то тут, то там, а затем внимательно осматривает зияющую рану на шее покойника.

– Ну, док, что скажете?

Судмедэксперт качает головой:

– Похоже, колотое ранение, вероятно, нанесенное ножом. Смерть наступила примерно между двумя и тремя часами. Подробности сообщу, когда проведу вскрытие.

Последнее предложение на его месте аналогичным образом мог бы произнести и я. Почти все остальное, что регулярно показывают в криминальных фильмах, далеко от реальности. Здесь все наряжаются, как им заблагорассудится. И под этим я подразумеваю не столько грим актеров, сколько методику разворачивающегося действия.

Фактическая процедура, проводимая на месте преступления, была бы недостаточно «сексуальна» для телевизионных постановок. Уж точно не то невзрачное облачение, которое следователи и, конечно же, судмедэксперты носят в обыденной жизни.

Никакой парки Шимански и кожаной куртки, никаких джинсов и шикарных ботинок, а также стильных резиновых сапог, какими любит похвастаться судмедэксперт Берн из сериала «Место преступления»[27]. Мы скорее похожи на человечков с логотипа фирмы «Мишлен»: белые мешковатые костюмы из напоминающей бумагу ткани, покрывающие все тело и настолько неудачно скроенные, что полнят любого. Но тщеславие – не тот фактор, что играет роль на реальном месте преступления. Мы должны работать профессионально, чтобы получить информацию. И главное – не уничтожать никаких следов и не оставлять своих. Если бы мы действительно топтались там, как это делали некоторые наши телевизионные двойники, эксперты по фиксации следов, вероятно, пришли бы в ярость.

Не трогать! Такое предупреждение от старших следователей порой можно услышать в остросюжетных детективах, как только неопытный коллега собирается перевернуть на спину лежащего на животе покойника, чтобы посмотреть, нет ли у того во лбу зияющего пулевого отверстия. Этот момент присутствует как в кино, так и в реальной жизни судмедэксперта. Однако нам приходится набраться терпения и ждать, пока криминалисты не соберут улики со всех доступных частей тела и одежды. Они прочесывают поверхности, стараясь не пропустить ни единого волоска, ни кожной чешуйки, ни мельчайших волокон, которые могли бы указать на преступника. Они фотографируют все во всех ракурсах, в последнее время в основном с помощью систем 3D-камер. И лишь после этих манипуляций начинается наша экспертиза…

Что же может рассказать нам покойник? Как он умер? Когда? Есть ли информация о преступнике? На эти вопросы мы и ищем ответы. Вот чем занимается судебная медицина. Благодаря полученным сведениям она с самого начала помогает направлять полицейские расследования в правильное русло.

В действительности мертвые не молчат. Они рассказывают, что с ними сделали. Не с помощью слов или жестов – язык их тела менее очевидный.

Тем убедительнее они описывают детали, динамику, быть может, драму: «Кто-то набросился на меня с ножом. Я попытался защититься от нападающего, в страхе схватился за лезвие, но преступник продолжал наступать. Он ранил меня семь раз, кровь из раны на руке брызнула мне на шею и лицо. Нож вошел глубоко в живот и пробил печень. Я хотел отползти, позвать на помощь, но через несколько метров силы иссякли. Я лежал, и мне было ужасно больно, я истекал кровью, и моя агония продолжалась очень долго. Но никто не мог мне помочь. Я был один».

Мы воссоздаем картину преступления не только путем ощупывания или беглого осмотра. Это результат тщательного изучения следов, обнаруженных на месте преступления, а также многочисленных обследований, наблюдений и измерений, которые мы можем провести только в секционном зале. Но даже на месте преступления судмедэксперт получает лишь приблизительное представление о характере повреждений. В конце концов, полиция ожидает, что я сделаю первые заключения о причине смерти: был ли это удар острым или тупым предметом, а может быть, имели место удушение или огнестрельное ранение? Кроме того, мы проводим обследование, чтобы примерно установить время смерти. Для этого мы измеряем ректальную температуру и проверяем, насколько сильно распространились трупные пятна (как я уже говорил, они появляются самое раннее через 30 минут и к тому же могут перемещаться). Поначалу этот процесс идет легко. Однако через 20–24 часа говорят о фиксированных мертвых или трупных пятнах, потому что даже сильное надавливание большим пальцем больше не может заставить их изменить интенсивность[28]. Также мы проверяем, насколько далеко зашло мышечное окоченение. Оно начинается через два-три часа после наступления смерти с височно-нижнечелюстного сустава. Мышцы становятся жесткими, а суставы теряют подвижность. При полном трупном окоченении тело твердеет, словно доска. Также мы осматриваем пространство вокруг трупа. В большой ли луже крови он лежит? Присутствуют ли брызги крови жертвы, возможно, даже преступника? Какую форму они имеют, как расположены? Все это позволяет сделать вывод о том, как совершалось преступление.

Однако на месте нам обычно удается сделать лишь несколько довольно поверхностных заключений о действительной причине смерти. Вот почему мы стараемся провести вскрытие как можно раньше. После сбора вещественных доказательств тело передают в Институт судебной медицины, где немедленно должно быть произведено вскрытие – часто ночью и в выходные дни. Как и врачи из отделения неотложной помощи, судмедэксперты при необходимости работают круглосуточно. Я категорически не согласен с неоднократными возражениями коллег-медиков из других специальностей, что мои пациенты иногда могут и подождать, ведь они мертвы: чем точнее и быстрее мы установим причину смерти, оружие, время совершения преступления и его вероятный сценарий, тем успешнее будет расследование убийства. Неоднократно подтвержденный принцип заключается в том, что шансы поймать преступника сходят на нет через 24 часа. Потому что следы остывают, воспоминания свидетелей тускнеют, а труп раскрывает тем больше подробностей, чем раньше мы начинаем его исследовать. Это касается как обнаружения улик на теле, так и микроскопических или токсикологических исследований. Мы действительно стараемся понять все, что он хочет рассказать.

Да, мы, судмедэксперты, можем понимать мертвых, например благодаря проведению компьютерной томографии перед вскрытием. Таким образом, помимо внешнего осмотра тела, мы получаем довольно хороший обзор внутренних повреждений, будь то расположение застрявших пуль или же пролегание раневых каналов. Но в конечном счете только вскрытие предоставляет всю необходимую информацию. На вере, предположениях и надежде далеко не уедешь. Пусть мертвые покоятся с миром? Нет! Это было бы несправедливо по отношению к ним и их семьям. Нам нужно выяснить, действительно ли кто-то умер от сердечного приступа или его могли задушить. Нам нужно узнать, случился ли у покойника инсульт или кто-то его убил. Нам нужно разобраться, было ли у него опасное для жизни заболевание или его отравили. У нас есть обязательство перед умершими – внимательно смотреть, чтобы не пропустить случаи насильственной гибели. 85-летняя женщина, которая, по словам сына, умерла во сне, на самом деле могла быть убита с целью скорейшего получения наследства. К сожалению, мы постоянно сталкиваемся с подобным. И, как защитники слабых и мертвых, мы, судмедэксперты, докопаемся до истины.

Я также вижу смерть как своего рода освобождение для многих немощных стариков, и так страдающих от сонма заболеваний. Конец пути на этой планете достигнут. Но в то же время я регулярно сталкиваюсь с абсолютно преждевременной гибелью людей в расцвете лет – молодых мужчин и женщин, у которых, по сути, вся жизнь была впереди. Иногда попадаются и мертвые дети, чья жизнь только началась. Расследование именно таких смертей и выяснение, когда и как эта жизнь внезапно оборвалась, является прерогативой судебной медицины. И всегда возникает вопрос – почему.

Вскрытие – эстетичная и чистая процедура. Наш современный секционный зал оборудован как операционная. Там мы пробираемся в глубины тела с помощью различных ножей, ножниц, скальпелей и пинцетов, а также специальных пил – так называемого секционного набора инструментов.

Мы очень внимательно смотрим, принюхиваемся, трогаем, документируем. Кроме того, при вскрытии мы берем образцы для микроскопических и токсикологических исследований, чтобы отследить незаметные глазу следы и токсины.

Вскрытие – это в прямом смысле слова серьезное вмешательство в безжизненное человеческое тело. Поэтому мы действуем благоразумно и осторожно: бережно обращаемся с лежащим перед нами безмолвным и беззащитным трупом. Каждый разрез выполняется очень аккуратно. Мы не препарируем, а вскрываем миллиметр за миллиметром. Человеческие ткани и органы изумительны и необычайно красивы, в чем я убеждаюсь снова и снова. Некоторые из тонких структур очень живописны, например поверхности срезов головного мозга, сердечных клапанов и надпочечников. Порой изображения под микроскопом напоминают мне современное искусство, которое поражает своим многообразием.

Но кроме симметрии и совершенства в некоторых случаях мы наблюдаем еще и причудливые разрушения в результате внутренних болезней. Особенно это касается злокачественных опухолей. Ткань деформируется и ветвится. Разрастается аморфная опухоль. А склерозированная артерия под микроскопом иногда напоминает причудливый ландшафт со скалами и кратерами.

Любой, кто представляет себе вскрытый труп, вероятно, думает о мертвой плоти, обнаженных органах, костях, сухожилиях и кровеносных сосудах. Все это мы видим, анализируем, измеряем и взвешиваем, рассматривая каждую мелочь. Ничто не должно ускользнуть от нашего внимания. Но, помимо органов, тканей, крови и содержимого желудка, мы видим ценные возможности: продолжаем учиться у мертвых ради живых. Мертвое тело полно посланий, а мы расшифровываем эти послания. Что-то написано крупными четкими буквами, что-то – мелкими каракулями, но и едва заметные намеки мы не пропускаем. Мы читаем покойного как книгу: вскрываем грудную клетку и живот длинными разрезами от подбородка до лобковой области и от плеча до плеча. Осматриваем полость черепа и головной мозг. Отделяем скальп, проводя разрез скальпелем от уха до уха, затем осциллирующей пилой отпиливаем черепную крышку. При необходимости тщательно осматриваем спину, руки и ноги, особенно при наличии здесь огнестрельных или колотых ранений, повреждений, полученных в результате дорожно-транспортного происшествия или других травм. На кистях и предплечьях мы ищем любые травмы, полученные в ходе самообороны.

В прозекторской происходит профессиональная работа, требующая высокой концентрации. Здесь нет места ни красному вину, ни табачному дыму, ни вагнеровским операм, ни жевательной резинке, ни отвлеченным беседам. Мы не циники в белом, мы чтим достоинство умерших, относимся к ним с уважением. И с точностью. Личным вещам вроде портфелей или уличной одежды здесь не место. Криминалисты также должны надевать защитные костюмы, чтобы обеспечить гигиеничное обращение с трупом. Нам далеко до атмосферы криминального фильма, где секционный стол порой выступает в роли декорации для обмена шутками и колкостями.

Мы не ждем, что кто-то из членов семьи опознает умершего в прозекторской. Скорее, судебная медицина способна избавить и без того травмированных родственников от дальнейших страданий.

На самом деле такие эмоционально заряженные сцены, как нам показывают на экране, когда близких людей жертвы преступления приводят в секционный зал, где они разражаются рыданиями, в реальной жизни не происходят.

В большинстве случаев скорбящие также грустят, чувствуют потрясение, опустошенность или отчаяние, но опознание мертвых, как правило, может пройти без привлечения отца, сестры или дочери к этой мрачной процедуре. Потому что опознание в основном опирается на описания, фотографии, приметы, такие как рост, вес, цвет волос и глаз, украшения, одежду и документы, удостоверяющие личность, если таковые имеются. Есть также особые характеристики, такие как шрамы и татуировки. Полицейские проводят дактилоскопию и снимают отпечатки пальцев. Если остаются какие-либо сомнения, мы собираем данные о состоянии зубов и прикусе или проводим сравнение ДНК. В критических случаях мы получаем результат в течение нескольких часов. И эти данные являются бесспорными, потому что они неповторимы.

Столь же далеки от реальности Берн и компания[29], когда устанавливают почти точное время смерти. К сожалению, мы не можем сузить рамки, к примеру до «между 23 часами и полуночью», как любят говорить судебно-медицинские эксперты в кадре. Как уже упоминалось, мы измеряем у трупов ректальную температуру. В среднем температура тела каждый час падает на один градус. Однако это значение сильно зависит от условий окружающей среды. Здесь нашли свое применение современные технологии. Теперь мы работаем со сложными компьютерными программами, а также делаем заключения о времени смерти, исходя из дальнейших исследований трупа. Но, несмотря на научный прогресс, когда дело доходит до времени смерти, мы можем в лучшем случае с уверенностью назвать диапазон в несколько часов. Тем не менее эта информация от судмедэкспертов может стать важной составляющей в общей картине расследования и поимки убийцы.

Наша оценка времени смерти чрезвычайно важна для следствия, например для выяснения алиби. Мне вспоминается эффектное убийство, которое в 1986 году потрясло небольшой городок к северу от Гамбурга. Ранним утром супруги были найдены у себя дома мертвыми. Кто-то убил обоих в их собственной постели. Взрослый сын, чья комната располагалась в подвале, также был убит во сне. Следовало предположить, что преступник или преступники ориентировались на местности и подкараулили жертв в доме.

Утром в день их смерти я прибыл на место с представителями уголовной полиции. Я помню, какая жара тогда стояла. Все жалюзи в доме были опущены. Следствие по делу троих погибших проходило в чрезвычайно напряженной обстановке. Все присутствующие на месте преступления были подавлены жестокостью, с которой было совершенно убийство. Черепа всех трех жертв размозжили множественными ударами тупым предметом. Потом у меня спросили, мог ли один преступник убить всех во сне так, чтобы другие не проснулись от движения или шума. Я ответил утвердительно, поскольку сын спал в другой части дома. А в случае с родителями я предположил, что преступник сработал очень быстро, так что оба погибли без единого шанса на побег. Однако у погибших были обнаружены травмы предплечий и кистей, полученные в результате попыток защититься. Осматривая синяки и раны в типичных местах, то есть на тыльной стороне кистей и предплечий, я почти видел, как пострадавшие пытались закрыться от ударов, направленных в голову. Что касается времени смерти, я в итоге остановился на раннем утре.

Убийцу долгое время не получалось вычислить. Это особенно огорчало дочь. Она единственная, кто выжил из всей семьи, потому что в ту ночь не находилась дома. Потерять ближайших родственников, не иметь возможности понять, почему ее родители и брат стали жертвами убийства, гадать, не живет ли преступник по соседству и нанесет ли он новый удар, – все это, должно быть, стало самым настоящим кошмаром для молодой женщины.

Прорыв в расследовании случился тринадцать лет спустя: друг дочери стал главным подозреваемым, потому что благодаря техническому прогрессу теперь можно было исследовать образцы ДНК, найденные на месте происшествия. Особую роль сыграла маска, оставленная злоумышленником на месте преступления. Будучи партнером единственной наследницы, мужчина рассчитывал на крупную денежную сумму. Подозреваемому было предъявлено обвинение. Но на фоне всех доказательств мое заключение о времени смерти, казалось, реабилитировало обвиняемого. Потому что все выглядело так, будто у мужчины было неопровержимое алиби на те часы, в которые, как я установил, наступила смерть. Полиция, наверное, была бы довольна, если бы я изменил заключение о времени убийства. Ввиду множества неизбежных и непредвиденных обстоятельств, связанных с установлением времени смерти, я мог бы даже сделать его подходящим. Но я придерживался своего мнения, потому что был убежден в собственной правоте. В результате подозреваемый был освобожден из-под стражи.

Нераскрытое преступление и оставшееся безнаказанным убийство?

К счастью, нет. Освобождение обвиняемого побудило сотрудников уголовной полиции в кратчайшие сроки повторно допросить свидетелей, обеспечивавших его алиби. Выяснилось, что двое свидетелей ошибались: они видели мужчину на мероприятии, проходившем за много километров от места событий, не утром в день преступления, а уже днем после обеда. Это удалось перепроверить на основании определенных фактов. У обвиняемого больше не было алиби на установленное мной время смерти. Также одна свидетельница очень точно вспомнила, что рано утром она встретила предполагаемого преступника неподалеку от места преступления. После этого мужчину снова арестовали, а затем приговорили к пожизненному заключению за убийство.

Этот случай доказал мне необходимость поиска истины для судебного эксперта и вдохновил меня на всю мою дальнейшую карьеру: я обязан всегда придерживаться своих научных методов работы и источников информации и ни при каких обстоятельствах не имею права подгонять свои отчеты под результаты полицейского расследования или ход судебного разбирательства. Я служу одной лишь истине, без оглядки на личность и на возможную оценку. Важно всегда сохранять собственную объективность и независимость.

Кредо повседневной работы судмедэксперта: внимательно смотреть, все подвергать сомнению, а также учитывать невероятное и не исключать, казалось бы, немыслимое.

Путь расследования порой тернист, а раскрытие преступления нередко дается тяжелым трудом, причем полным неожиданностей. Но, как судмедэксперт, я знаю: нет ничего невозможного.

Мы порой сталкиваемся со странными случаями насилия, что покажутся неспециалистам попросту неправдоподобными, например с убийством такой жестокости, что никто не счел бы его совершение возможным. Но работа судмедэксперта – разоблачать преступников, которых никто не считал способными на преступление.

К последним, вне всяких сомнений, можно отнести пастора из Нижней Саксонии, пользующегося большим уважением в своем родном городе как священнослужитель и последователь пацифистского движения. Отец собственных троих детей, а также приемной дочери и, как все полагали, любящий муж. Кто бы мог его заподозрить, когда его жена внезапно исчезла и позже была обнаружена мертвой в лесу? Тут скорее начнешь подозревать жестокого незнакомца, притаившегося в кустах, или тайного любовника, убившего на почве ревности.

Однако жизнь преподносит поразительные истории с необычным финалом. Я постоянно убеждаюсь в том, что чужая душа – потемки. Люди кажутся безобидными, но порой это всего лишь иллюзия. Прямо как тот пастор, супруг покойной. Впоследствии ему было предъявлено обвинение в убийстве жены, и 16 апреля 1998 года он был приговорен к восьми годам тюремного заключения.

Мужчину, которому на тот момент было 57 лет, уличили благодаря судебно-биологическому заключению. Ученые отнесли двух рыжих лесных муравьев к виду, который обитал исключительно в той местности, где был найден труп. Тот факт, что одно насекомое было обнаружено на блузке жертвы, а другое – на резиновых сапогах пастора, было расценено как доказательство виновности супруга. Судебная энтомология, вспомогательная дисциплина судебной медицины, сыграла в этом деле решающую роль. Потому что полиция имела возможность целенаправленно искать преступника, так как время смерти жертвы удалось сузить благодаря найденным на трупе личинкам мух.

Вообще питающиеся падалью насекомые – полезные маленькие детективы, помогающие нам раскрывать преступления в силу своего жизненного цикла и невероятного обоняния. Если жертву обнаруживают через несколько дней или даже недель после смерти, судмедэксперты уже не могут определить время наступления смерти посредством обычных методов, таких как анализ температуры тела, оценка трупных пятен и мышечного окоченения. Тогда наступает пора специалистам судебной энтомологии приниматься за работу. Они используют особенности крошечных животных-падальщиков, которые действуют как бы мимоходом, но обладают тонким чутьем.

Мухи, осы, жуки-мертвоеды и другие мелкие существа своими стадиями развития показывают, сколько времени прошло с тех пор, как кто-то испустил дух. Мухи чуют запах трупов издалека.

Этот аромат, притягательности которого они практически не могут противостоять, заставляет насекомых собираться в стаи, а при необходимости протискиваться в самые узкие щели, чтобы добраться до вожделенной поминальной трапезы. Они откладывают яйца на трупе, из которых затем появляются мелкие личинки, с удовольствием набрасывающиеся на мертвую плоть. В конце концов они окукливаются, а через несколько дней из куколки вылупляется новая муха. Такой цикл развития довольно стабилен, хотя здесь следует учитывать температуру, так что при хорошем знании условий окружающей среды можно точно установить, когда были отложены яйца. По ним можно вычислить день смерти.

Следовательно судебно-медицинские эксперты должны быть знакомы с фауной, потому что животные, особенно в дикой местности, оставляют на мертвых телах следы поедания. В Германии это мелкие грызуны, куницы, лисы и некоторые виды птиц. Растительность тоже порой необходимо принимать во внимание, чтобы оценить, сколько времени труп пролежал в месте, где его обнаружили. Так что знания в сфере ботаники, безусловно, являются преимуществом. В этом отношении мы в некотором роде всезнающие ученые. И работаем с лучшими специалистами в смежных областях.

Но основная моя задача состоит в том, чтобы раскрывать тайны мертвых, выяснять, когда и от чего они умерли, и, например в случае убийства, предоставлять следователям как можно больше информации. Какое оружие использовал преступник? Тупым или колющим предметом был нанесен удар? Правшой или левшой был убийца? Где именно он стоял или сидел относительно жертвы? Каким был его приблизительный рост? Можно ли по силе удара понять, действовал ли преступник в состоянии аффекта? Имеются ли у жертвы травмы, указывающие на попытки самообороны? Найдены ли на трупе волокна одежды преступника, по которым можно идентифицировать тип ткани? Можно ли получить ДНК преступника с помощью мазков, взятых, например, с кожи или из влагалища жертвы? Обнаружены ли следы крови преступника, которые позволили бы его опознать? Чем больше ответов я смогу найти, тем успешнее полиция проведет уголовное расследование.

Во имя мертвых и самых слабых

На мой взгляд, работа судмедэксперта также связана с предупреждением преступности. Я убежден, что судебная медицина играет далеко не последнюю роль в улучшении положения жертв насилия и предотвращении дальнейших злодеяний. Поэтому судебно-медицинский эксперт всегда задается вопросом, какие методы профилактики действительно осуществимы и действенны. Он размышляет, почему кто-то может стать жертвой здесь и сейчас. Возможно, этот человек казался или был особенно уязвимым в определенной ситуации. Главное, не следует забывать: отдельные человеческие судьбы всегда связаны с особенностями конкретного времени. Достаточно ли защищены дети и пожилые люди от нападений? Принимает ли во внимание государство в процессе расследования потребности жертв? Как обстоят дела с бездомными? Что с безопасностью на дорогах? Какие условия в домах престарелых? Со всеми этими социально значимыми проблемами я соприкасаюсь в процессе работы с потерпевшими, ранеными и умершими. Нет, я не пытаюсь разбередить рану. Всякий раз, когда мы занимаемся очередным делом, мы хватаемся за нить, ведущую к жизни общества в целом. И каждая из этих нитей должна нас подстегивать. Когда постоянно работаешь с жертвами, в какой-то момент у тебя в руках оказывается вовсе не нить, а толстая веревка, за которую можно вытянуть на белый свет целый ворох социальных проблем.

На протяжении карьеры я считал своим долгом привлекать внимание к ошибкам и проблемам, связанным с «болезнью насилия», чтобы, насколько это возможно, смягчить или даже помочь устранить их.

Даже больницы и область здравоохранения не застрахованы от сбоев. Например, мы расследуем дела, в которых имеются подозрения на врачебную ошибку. Если пациент умирает в больнице, а его семья считает, что смерть наступила в результате серьезной врачебной ошибки, может потребоваться судебно-медицинская экспертиза. Это обстоятельство может быть указано в свидетельстве о смерти, либо другой медик может прокомментировать его соответствующим образом. Однако бывает и так, что больному приходится лечить довольно безобидное заболевание внутреннего органа, а потом, по мнению врача, неблагоприятное течение заболевания приводит к необходимости оперировать и устранять неожиданные осложнения. При наличии сомнений в целесообразности вмешательства в дело вступают судебно-медицинские эксперты. Ведь мы не просто осматриваем умерших. Мы также служим и живым. Людям, которые были ранены или замучены, жертвам сексуального насилия, детям, подвергшимся жестокому обращению, надругательству. Мы собираем данные, способные помочь им всем на судебном процессе, например против мужа, избивающего свою жену, жестокой матери или насильника, чтобы в итоге было вынесено справедливое решение.

В результате важная составляющая моей специальности вступает в игру только в зале суда. Потому что заключение судмедэксперта – конечно, он не «судья в белом», а сторонник поиска истины – имеет огромное значение для принятия судом решения. Это большая ответственность. Если жертва серьезно пострадала, от моих слов может зависеть, вынесут ли преступнику относительно мягкий приговор, например за тяжкие телесные повреждения, или же приговорят к нескольким годам тюрьмы за попытку убийства. А если обвиняемого подозревают в убийстве кого-либо, то мой судебно-медицинский отчет порой решает, чем ограничится приговор: тюремным заключением за непредумышленное убийство, пожизненным или даже оправданием.

Судебная медицина порой может даже спасти невиновного человека от судебной ошибки.

Так, в ходе одного процесса женщину обвиняли в непредумышленном убийстве. Судебно-медицинские эксперименты, проведенные нами, позволили получить результаты, благодаря которым подозреваемую оправдали. В действительности все выглядело следующим образом: женщина держала в руке окровавленный нож, на полу рядом с ней лежал ее тяжело раненый партнер, впоследствии скончавшийся от удара ножом в сердце. Судя по снимку, сделанному 22 ноября 2018 года в гамбургской квартире, на первый взгляд можно было предположить убийство. Женщина убила своего мужа, который был гораздо старше ее самой, чтобы без помех строить отношения с молодым любовником… Или потому, что ей были нужны его деньги… Или он жестоко обращался с ней, а она решила отомстить… Но мы, судмедэксперты, не ударяемся в спекуляции. Мы собираем факты и складываем их в общую картину, подобно пазлу.

Женщина неоднократно утверждала, что во время ссоры не наносила ножевых ранений супругу: «Он налетел на нож». По словам обвиняемой, 46-летний мужчина угрожал ей ножницами в спальне. Затем она выбежала в гостиную, взяла со стола кухонный нож и прижала его к груди. В этот момент ее муж распахнул приоткрытую дверь, ворвался в комнату и буквально пронзил себя.

Полицейские и судмедэксперты часто слышат подобные заявления, когда подозреваемые рассказывают о несчастном случае или ситуации самообороны. В большинстве случаев легко доказать, что это ложь. Иногда против говорят свидетельские показания, а часто и объективные факторы, например угол нанесения смертельного ножевого ранения не соответствует варианту несчастного случая. Или массивная пивная кружка, которой подозреваемого якобы сильно ударили по голове, прежде чем он, защищаясь, нанес ножом удар, определенно оставила бы травму посерьезнее, а не крошечную царапину на лбу. Мы внимательно осматриваем раны, измеряем их, фиксируем все на фотографиях с масштабом и берем мазки. А в случае сомнения воссоздаем обстоятельства предполагаемого преступления в ходе эксперимента.

То же самое было с женщиной, чей муж якобы налетел на нож. Возможно ли проткнуть грудину человека и разорвать перикард, не осуществляя движение ножа вперед? В ходе экспериментов мы выяснили, что все вполне могло произойти так, как это описывала обвиняемая. Решающим фактором стала приложенная сила, потребовавшаяся для нанесения идентичной травмы похожим ножом. Серия измерений с испытуемыми и мешком с песком, на который прикрепляли датчик силы, показала, что для этого требовалось приложить лишь небольшое усилие. Потому что у жертвы костная ткань в области грудины отличалась необычно низкой плотностью. Эти данные в значительной степени способствовали тому, что женщину в итоге оправдали.

В другом деле мне удалось доказать, что человек, обвиняемый в убийстве 7-летнего мальчика, не мог совершить это преступление. Трагедия заключалась в том, что со мной проконсультировались лишь спустя три десятилетия после смерти ребенка. 52-летний мужчина провел в закрытой психиатрической больнице 31 год. Невиновный!

Вот что случилось. 23 апреля 1985 года 7-летнего мальчика нашли мертвым в кустах. В его убийстве заподозрили местного жителя. 21-летний парень, коэффициент интеллекта которого составлял всего 74 балла, сначала был допрошен полицией без присутствия адвоката. Он признался, что убил мальчика и говорил об удушении. Вскоре после этого парень отказался от своих показаний. Но его вызвали в суд и в конце концов посадили за решетку. Причина, по которой он оказался в закрытой психиатрической больнице, а не в тюрьме, заключалась в том, что мужчину сочли невиновным благодаря его «умеренному слабоумию», как это назвали. Поскольку впоследствии он неоднократно заявлял о своей невиновности, лечащие психиатры классифицировали его как неразумного и неизлечимого. Так мужчина оставался взаперти на протяжении десятилетий.

Причем новый подозреваемый уже давно признался в преступлении психиатру и своему адвокату, рассказав о ножевом ранении в шею. Письменное признание было передано в прокуратуру, но следователи сочли его не относящимся к делу. Согласно заключению о вскрытии, мальчик был задушен. Другие повреждения шеи ребенка были интерпретированы как следы от когтей и зубов собаки, нанесенные уже после смерти.

Десятилетия спустя, когда новый адвокат заключенного представил мне дело, я проверил отчет о вскрытии, проведенном в то время, особенно внимательно я рассмотрел фотографии и сразу понял, что травмы точно соответствовали ножевому ранению. Например, нанесенные повреждения были описаны как «раны с ровными краями». Но в наших широтах нет такого животного, которое было бы способно нанести когтями или зубами глубокие травмы вплоть до шейного отдела позвоночника. Однако у потерпевшего были обнаружены именно такие повреждения. Для меня было очевидно, что рассказ другого молодого человека ясно свидетельствовал о знании, каким мог бы обладать исключительно преступник.

В ходе нового судебного разбирательства в 2016 году первоначально осужденный был окончательно оправдан. Примечательно, что мужчина ни на кого не злился, а был просто благодарен за то, что снова оказался на свободе. Однако он сказал фразу, которая, должно быть, потрясла всех и заставила задуматься: «Убийца все еще гуляет на свободе».

К сожалению, мы часто сталкиваемся с нераскрытыми преступлениями и, как общество, вынуждены мириться с ситуациями, когда не удается найти виновного и, следовательно, некого осудить за содеянное. Для жертв, выживших после нападения, это поистине ужасно. Я много общаюсь с пострадавшими. Родные и близкие жертв довольно часто ищут со мной контакт, а в таких случаях я всегда открыт для диалога. Считаю, что важно слушать людей и отвечать на их вопросы. Они не ждут от меня ни слез, ни сочувственных слов. Они хотят понимания. Хоть я и ученый до мозга костей и к каждому делу подхожу сугубо профессионально, меня тоже трогают людские судьбы.

Информация, порой транслируемая в телевизионных фильмах, что судмедэксперты в большинстве своем черствые типы со странностями, не соответствует действительности. По крайней мере, я не знаю никого, кто был бы лишен эмпатии вне зависимости от того, как долго он или она работает в этой сфере и сколько жертв убийств он или она обследовали.

Напротив, чем меньше ощущение новизны, тем больше остается места для почтения. Глубокое уважение к человеческому существованию, его хрупкости. А желание, чтобы справедливость восторжествовала, только усиливается со временем.

У родственников, которым приходится справляться с болезненной утратой близкого человека, возникают всевозможные тревоги и сомнения. Долго ли моему отцу пришлось страдать? Было ли сделано все возможное, чтобы спасти мою тяжелобольную сестру? Когда мою мать швырнуло на дерево в дорожно-транспортном происшествии, она умерла мгновенно или несколько минут мучилась? Судебно-медицинское заключение вносит ясность и определенно может помочь. Потому что чем больше человек знает, тем менее мучительно он проживает процесс скорби. Когда нам удается идентифицировать многочисленных жертв катастроф, таких как железнодорожная авария в Эшеде в 1998 году или цунами в Восточной Азии в 2004 году, знание оказывает облегчающее действие на тех, кто выжил. Хотя известие о смерти стирает всякую надежду, что близкий человек каким-то чудом выжил – вне всяких сомнений, это ужасно, – наша работа дает людям возможность со временем принять боль и проститься. Для многих важным утешением становится могила, на которой можно оплакивать и вспоминать умерших.

Однако порой в защите и поддержке нуждаются не скорбящие, а сами умершие. Они уже не могут активно задавать вопросы, так что нам следует проявить к ним уважение, которого они заслуживают после смерти, и стараться, где это возможно, восстановить справедливость. В конце концов, судебная медицина способна распознать насильственную смерть, по ошибке классифицированную как естественная. Как в случае с 27-летним мужчиной. Поскольку было известно, что умерший страдал алкоголизмом, врач предположил остановку сердца в результате хронического злоупотребления алкоголем. По желанию матери тело должны были кремировать. Однако во время осмотра трупа в крематории на шее у него обнаружили подозрительную странгуляционную борозду[30], после чего было назначено вскрытие. Результат был однозначным: точечные кровоизлияния в конъюнктиве указывали на смерть от удушения.

Подозрение пало на мать мужчины, которая сразу призналась. Она была так расстроена пьянством сына и последовавшим за ним насилием, что задушила его полоской ткани, когда тот пьяный спал в кресле. Мать приговорили к трем с половиной годам лишения свободы за убийство с отсутствием отягчающих обстоятельств.

В своей работе мы копаем глубоко – настолько, что добираемся до корней зла. И с этим злом мы сталкиваемся повсеместно. Но прежде всего там, где беспомощные и беззащитные люди оказываются в его власти, хотя общество должно быть особенно бдительным, чтобы с ними ничего случилось.

Никлас, 9-недельный младенец, предположительно умер от внезапной детской смерти. Так это называется, когда ребенка нескольких месяцев от роду находят в кроватке неподвижным и бездыханным. Печальная участь, необъяснимая и неизбежная? Крошечный трупик положили в земляную могилу. Однако пробыл он там всего неделю, прежде чем тело вытащили на свет, а вместе с ним и дело о жесточайших издевательствах. Внимательный педиатр, читая некролог, вспомнил, как три года назад лечил ребенка из той же семьи. У девочки, которой на тот момент было всего 10 недель, обнаружились обширные травмы. Теперь педиатр обратился в полицию с подозрением, что Никлас мог стать жертвой насилия. Ко мне обратились полицейские. Я рекомендовал немедленную эксгумацию с последующим вскрытием.

В холодном ярком свете прозекторской раскрылась шокирующая история маленького человека, который за несколько недель своей жизни, должно быть, неоднократно подвергался жестокому обращению. Мы выявили в общей сложности 14 сломанных ребер с обеих сторон; переломы были разной давности. Кроме того, мы обнаружили обширное свежее кровотечение под твердой оболочкой головного мозга, а также в обоих зрительных нервах и сетчатке глаз. На фоне этой характерной картины повреждений у меня не осталось ни малейших сомнений: ребенок умер от синдрома детского сотрясения. За таким почти безобидным термином скрываются серьезные насильственные физические действия, которым подвергся младенец. Синдром детского сотрясения имеет место, когда ребенка подхватывают за подмышки или за туловище и сильно трясут. Поскольку шейная мускулатура младенца еще слабо развита, головка мотается вперед-назад, что вызывает непоправимое повреждение головного мозга. Около 20 % младенцев умирают в процессе, а дети, чудом пережившие такое насилие, часто страдают серьезными физическими или умственными отклонениями.

Случай с маленьким Никласом в очередной раз доказывает, насколько важно проводить вскрытие умерших детей. Внешне ребенок выглядел невредимым. Кожа скрывала травмы, словно плащ, а кости черепа не были сломаны. Смертельные повреждения становятся очевидными лишь тогда, когда их находят судмедэксперты. После результатов вскрытия полиция сразу поехала к отцу мальчика, который тут же признался, что в утро смерти вышел из себя, потому что Никлас беспрестанно плакал. Встряхиванием он хотел «успокоить» его. Также он рассказал, что тремя годами ранее несколько раз встряхивал младшую сестру Никласа. В итоге отца приговорили к шести годам лишения свободы за непредумышленное убийство.

Если бы я хотел раскрыть суть своей профессии в одном предложении, оно было бы таким: мы, судебно-медицинские эксперты, выявляем правду.

Пока смерть не расчленит нас

Убийство с помощью перфоратора

Мой автомобиль трясется по булыжной мостовой. Узкая улочка пролегает через опрятный квартал небольшого городка, аккуратно застроенного историческими зданиями. Так в представлении многих выглядит идиллия. Но в новогоднее утро 2019 года эту тихую пастораль омрачил ужас.

Я паркую машину, прохожу по крытой аллее, ведущей к дому, поднимаюсь по лестнице и попадаю в небольшую квартиру. Меня вызвали, потому что здесь явно произошло преступление: предполагают, что мужчина умер насильственной смертью. Дело, судя по всему, непростое, раз главный судмедэксперт должен заняться им лично. Что же такого необычного могло произойти за этими живописными кирпичными фасадами? Чуть позже, когда я осматриваю человека, лежащего на полу перед балконной дверью, до меня доходит, что, возможно, это беспрецедентный случай. Я замечаю невероятное количество крови, а рядом с жертвой лежит орудие убийства – инструмент, предназначенный для пробивания металла или даже камня. Но здесь его применяли не для просверливания неживой материи. В данном случае он разрушил человеческую жизнь.

Человек, которого убили перфоратором, – это экстраординарное событие даже для меня, специалиста с 40-летним опытом работы, знакомого со всеми мыслимыми гранями смерти.

Еще несколько часов назад я находился на обычном задании в Гамбурге. Мне требовалось взять кровь у людей, задержанных в состоянии алкогольного опьянения в новогоднюю ночь и доставленных в полицейский участок. Для определения уровня алкоголя в крови достаточно ее небольшого количества, гигиенично упакованного и тщательно маркированного. Чистая работа. Но в этой небольшой квартире в Люнебурге мне приходится иметь дело с огромной лужей крови на полу и обильными брызгами на стенах. Тело погибшего покрыто страшными ранами. Большой разделочный нож лежит на диване на расстоянии вытянутой руки. А рядом с трупом, на уровне бедра, упомянутый перфоратор. Спиральное сверло имеет длину 19 сантиметров и диаметр 15 миллиметров.

Судмедэксперты различают острые и тупые предметы. И мы нередко занимаемся случаями, когда имеются как ранения, нанесенные острым предметом, например ножом, так и повреждения, полученные в результате удара тупым предметом, например кулаком или молотком. Здесь, однако, я сталкиваюсь не только с классическими порезами и проколами, но и с некой смешанной формой, потому что поверхность сверла не является ни острым, ни тупым предметом. Но его действие разрушительно. На инструменте много крови, а также фрагментов тканей и костей. Одежда погибшего 25-летнего мужчины буквально испещрена отверстиями. Поскольку эксперты-криминалисты уже зафиксировали все следы на трупе, мне и моей молодой коллеге разрешают осмотреть его со всех сторон. По мышечному окоченению, трупным пятнам и ректальной температуре мы определяем, что смерть, вероятно, наступила вскоре после полуночи. Что необычно, так это то, что кожа вокруг глаз перемазана кровью. Кроме того, на спине, шее и лице погибшего имеются различные колотые ранения. По первому впечатлению раневые каналы соответствуют лезвию разделочного ножа длиной 21 сантиметр и шириной 5 сантиметров.

Неспециалист, видя пострадавшего, главным образом замечает кровь и гематомы. Как правило, он задается вопросом, насколько сильную боль испытывает потерпевший и можно ли ему помочь.

Я как судмедэксперт тоже проявляю сочувствие. Но моя помощь заключается не в том, чтобы перевязывать раны. Мое лекарство – это анализ. Точный и профессиональный.

Имеет ли раневое отверстие продольные ровные края, как при разрезе? Если да, то рана нанесена острым предметом, таким как нож, ножницы или даже кусок битого стекла. Сила, направленная внутрь тела, приводит к появлению колотых ран, скорее глубоких, чем широких. Раны, которые проходят по телу тангенциально (по касательной) и поэтому имеют более продолговатую форму, но редко бывают глубокими, называются резаными. Мы внимательно осматриваем внешний вид раны, измеряем ее ширину, глубину и форму. Редко бывает, когда рядом с трупом, словно на блюдечке, лежит окровавленный нож. В таких случаях мы, конечно, проверяем, подходит ли оружие к типу повреждения, например соответствует ли ход раневого канала форме лезвия.

Однако в большинстве ситуаций в нашем распоряжении оказывается труп с различными повреждениями, и приходится подробно исследовать травмы, чтобы сделать вывод о возможном орудии преступления. Это был топор или пила? Или же узкий, но очень глубокий разрез был сделан вовсе не режущим инструментом, а тонкой проволокой? А если преступник использовал нож, то с каким лезвием: обоюдоострым, волнистым или гладким?

Потому что внешний вид раны зависит от формы инструмента, а также от локализации и динамики взаимодействия между преступником и жертвой. К примеру, порезы с гладкими краями и колотые раны обычно имеют сужающиеся углы. Если видны более выраженные вилки – в судебной медицине используется выражение «ласточкин хвост», – то мы знаем, что исходное положение инструмента изменилось при его извлечении из раны. В основном это происходит из-за движения преступника или жертвы и может свидетельствовать о борьбе. Да и кто будет спокойно смотреть, как в тебя втыкают нож, а затем вытаскивают? Разве что жертва находится без сознания или уже мертва.

Конечно, если есть подозреваемые, мы их также внимательно осматриваем. Фиксируем следы, например под ногтями, ищем повреждения, которые могли возникнуть во время борьбы с жертвой: допустим, обороняясь, жертва поранила или поцарапала кожу обидчика в процессе. Иногда преступник ранится сам своим же оружием.

Итак, что можно обнаружить у человека, вызвавшего полицию и спасателей в канун Нового года и заявившего, что убил молодого парня? Пока я осматриваю 32-летнего мужчину, он вдруг начинает рассказывать мне, что познакомился со своей будущей жертвой в пабе. Мужчина купил ему несколько порций выпивки, после чего пригласил в свою квартиру выкурить косяк. Далее подозреваемый признается, что, пока гость находился в туалете, он принес из кухни большой нож и положил его на стул, спрятал. Пока парень любовался фейерверком, стоя на балконе, мужчина несколько раз ударил его ножом в спину.

Во всей этой ситуации есть нечто сюрреалистичное, потому что мужчина почти обыденным тоном описывает совершенный им акт насилия. Пару раз я указываю ему, что он не обязан ничего говорить, но он просто продолжает свой рассказ. Долгожданное облегчение для полицейских на заднем плане. На теле подозреваемого я обнаруживаю следы крови, однозначно принадлежащей жертве.

Тем временем человек, обвиняющий себя в убийстве, продолжает повествование: раненый парень падает спиной на пол и угрожающе смотрит на преступника, даже хватается за глаза. Далее подозреваемый наносит удар своему гостю в шею, а затем режет его ножом по лицу. Несмотря на это, у него сохраняется ощущение, что его жертва вот-вот вскочит со зловещей ухмылкой. Убийца, чувствуя угрозу, достает перфоратор, с помощью которого в тот день крепил на стену огнетушитель, и трижды просверливает левую глазницу и мозг лежащей на полу жертвы.

Травмы, которые мы обнаружили при вскрытии трупа, в основном совпадали с описанием, данным подозреваемым. При компьютерно-томографическом исследовании было выявлено грубое нарушение тканей в области вокруг левой глазницы, на костном основании черепа и в головном мозге. Кости черепа в области глазницы имели множественные переломы. Кроме того, концентрация алкоголя в крови погибшего составляла 1,6 промилле, также зафиксировано употребление каннабиса. Во время вскрытия я обнаружил три просверленных отверстия в левой глазнице и в основании черепа, и все они достигали мозга. Его эластичность не оказала сопротивления напору сверла. Там, где серое и белое вещество должны располагаться правильными волнами и бороздами, отдаленно напоминающими свернувшихся в клубок змей, я видел разорванную ткань и кратерообразные повреждения.

Область глаз была сильно деформирована. Пройдя сквозь нижнее левое веко, порез углубился в глазницу, не повредив глазное яблоко. Только костная граница глазницы, имеющая в этом месте толщину бумажного листа, была грубо повреждена перфоратором, а костные осколки проникли в мозговое вещество и далеко в полость черепа. Кроме того, у пострадавшего имелись травмы правого глаза, которые, по-видимому, образовались из-за соскальзывания перфоратора.

У погибшего также идентифицированы различные повреждения кистей и предплечий в результате активных и пассивных защитных движений. Когда потерпевший пытается сопротивляться, хватаясь за орудие преступления, говорят об активной оборонительной травме. Также существует пассивная оборонительная травма, например если жертва закрывает лицо руками и предплечьями. Затем мы обнаружили десять колотых ран на спине, три колотых раны на шее и три поверхностных резаных раны на лице. Колотые ранения, нанесенные ножом, были опасными для жизни. Однако, учитывая обильно заполненные кровью раневые каналы от сверла, очевидно, что во время их нанесения жертва еще была жива. Ужасное открытие.

Фактическая причина смерти – потеря крови из-за многочисленных колото-резаных ранений в сочетании с сильным повреждением мозговой ткани, причиненным сверлом.

Акты насилия с применением таких инструментов, как машина для резки бумаги, бензопила, строительно-монтажный пистолет или перфоратор, практически всегда осуществляются с намерением совершить самоубийство и в основном мужчинами в возрасте от 50 до 80 лет. Это подчеркивает, насколько необычным является описанный здесь случай.

Серьезным исключением из этого правила также считается дело американского серийного убийцы Джеффри Дамера, который за период с 1978 по 1991 год убил в общей сложности 17 человек. Однако преступления Дамера экстраординарны во многих отношениях: в качестве примера можно привести тот факт, что на некоторых трупах он практиковал каннибализм.

Дамер с помощью сверла нанес проникающие травмы черепа четырем жертвам, пока те были еще живы. Как он заявил суду, его целью было создание «зомби-секс-рабов» путем введения в мозг соляной кислоты или других веществ.

Однако же подозреваемый из Люнебурга руководствовался совсем иными соображениями. С помощью перфоратора он хотел стереть ухмылку с лица своего гостя. Причем можно предположить, что эта ухмылка в действительности была гримасой боли, которую хозяин квартиры неверно истолковал, находясь в состоянии крайнего возбуждения. Перевозбужден, но тем не менее вменяем, как постановила психиатрическая экспертиза в ходе расследования дела об убийстве, совершенном 32-летним мужчиной. Ничто не указывает на бред или шизофрению, подчеркивает эксперт. Признаки наркотической зависимости выявлены не были. Несмотря на почти два промилле, солдат горнострелковых войск, прошедший подготовку в Бундесвере, в процессе совершения преступления, похоже, действовал целенаправленно и осознанно, что также подтверждает его звонок в полицию и пожарную команду. Запись телефонного разговора включают в зале суда: мужчина называет свое имя и говорит, что в его квартире лежит труп человека. «Я пригласил этого человека к себе домой, он угрожал мне. Я защищался, а теперь он мертв и не дышит. Большое спасибо». На записи телефонного разговора голос мужчины звучит сдержанно, не слышно никаких признаков паники, которую звонивший, согласно собственным словам, якобы испытывал.

В ходе судебного разбирательства обвиняемый признался, что убил своего гостя, но утверждал, что последний перед этим проявлял агрессию, ударил его и угрожал ножом. Тогда обвиняемый запаниковал и сам нанес удар ножом, когда тот повернулся к нему спиной. Поскольку после дюжины ножевых ранений парень еще был жив, мужчина взял перфоратор и несколько раз просверлил ему голову.

Суд тем не менее ясно дал понять, что не верит рассказу об угрозах, исходивших со стороны погибшего. Присяжные убеждены, что мотивом преступления является глубокое разочарование обвиняемого в собственной жизни. Незадолго до преступления он лишился работы официанта, а его девушка не захотела встречать с ним Новый год, потому что устала терпеть его злоупотребление алкоголем. «По причине неудовлетворенности собственной жизнью, – гласит судебный приговор, – обвиняемый решил выплеснуть накопившуюся горечь и увидел в случайно подвернувшемся молодом человеке своего рода козла отпущения».

Обвиняемого приговорили к пожизненному заключению за убийство.

Миссия «Убийство во имя чести»

Убийство 16-летней Морсал, несомненно, стало одним из экстраординарных случаев в моей долгой карьере судмедэксперта. И самым ужасающим.

История берет начало в Афганистане. Там рождается девочка, которой дают имя Морсал, что на языке пушту означает «цветущая роза». У девочки действительно могло быть цветущее будущее. Но жизнь Морсал оборвалась слишком рано на темной парковке у Берлинских ворот в Гамбурге. Пятнадцатого мая 2008 года она сделала свой последний, полный боли вздох. Вокруг ее искалеченного тела, на котором насчитывалось 23 ножевых ранения, растеклась лужа крови.

Сколько ненависти должен испытывать человек, чтобы снова и снова наносить удары ножом, словно сумасшедший? Кто способен совершить подобное с 16-летней девушкой? Страшная правда такова: убийца Морсал – ее родной брат. Заявив несколько раз о своих намерениях, в тот четверг он с особой жестокостью привел угрозы в исполнение. Для мужчины, запертого в клетке традиционных представлений патриархального общества, невыносимо, что его сестра не желает подчиняться давлению семьи. Вместо этого она решила жить в Гамбурге так, как это делают другие девушки, и позволяла себе то, что для мусульман просто немыслимо. Брат видел в этом позор для всей афганской семьи.

Морсал переехала в Гамбург в три года вместе со своей матерью, двумя братьями (один из них был старше Морсал на семь лет) и сестрой. Семья приехала вслед за отцом, уже некоторое время жившим в Германии.

Маленькая девочка без проблем освоилась в новом окружении, хорошо училась в школе, завела много друзей и пользовалась популярностью. С другой стороны, старшему брату в Гамбурге пришлось нелегко. Он успел совершить свои первые преступления, а к 18 годам в его полицейском досье уже насчитывалось 30 записей, включая кражи, грабежи и причинение телесных повреждений. Позже он даже числился в списке злостных правонарушителей.

После непродолжительного заключения в колонии для несовершеннолетних брат Морсал начал помогать с бизнесом своему отцу, занимавшемуся автобусными перевозками. Однако молодой человек больше следил за самоуверенной и свободолюбивой сестрой Морсал, нежели занимался собственной карьерой. Он считал ее поведение унижающим честь семьи. Морсал не должна встречаться с друзьями, краситься, носить короткие юбки или ночевать вне дома. Вместо этого она должна строго придерживаться патриархальных устоев. Но в жестких рамках традиций Морсал задыхалась.

Когда молодая девушка сопротивлялась, на нее набрасывались старший брат, отец и даже мать. В конце концов семья отправила Морсал на несколько месяцев к родственникам в Афганистан, чтобы там нерадивая дочь усвоила наконец высокоморальные семейные ценности. Для Морсал это означало изучение Корана и ношение чадры. Но она не вернулась целомудренной и покорной, а осталась свободолюбивой и самоуверенной молодой девушкой. По мере того как жестокие нападки со стороны ее семьи учащались, Морсал сбегала в различные организации, занимающиеся помощью молодым людям, но всегда возвращалась домой. К своей семье. Хотя боялась новых побоев, как признавалась социальным работникам. Однажды она сообщила о нападении брата, но отказалась от своих показаний, из-за чего судебный процесс над 23-летним парнем не состоялся. Он открыто угрожал убить сестру, если та не будет считаться с его мнением. Ситуация дома обострилась.

Благодаря службе экстренной помощи детям и подросткам 13 мая 2008 года Морсал наконец оказалась в нашем Институте судебной медицины. В поликлинике для жертв насилия, где ее обследовали, Морсал вспомнила о другом инциденте, случившемся двумя днями ранее. Она рассказала о побоях, которые нанес ей отец, и о матери, которая укусила ее за указательный палец. Каким-то образом девушке удалось сбежать в свою комнату и спуститься по простыне на улицу. Однако внизу ей не удалось найти помощь. Даже младший брат присоединился к семейной травле: 14-летний подросток схватил Морсал и сдавливал ей горло, пока она не потеряла сознание.

Судебно-медицинские эксперты также обнаружили шрамы, в том числе от ожогов, а также рваные раны и ссадины на различных участках тела девушки. Раны соответствовали описаниям Морсал.

Когда судмедэксперт осматривает жертву насилия, травмы рассказывают ему, что произошло на самом деле. Однако, независимо от того, насколько хорошо мы понимаем язык насилия и насколько точно мы умеем читать раны, мы никогда не сможем предсказать, чем закончится история. К сожалению.

Изуродованное бледное тело Морсал лежит перед нами на секционном столе. После ее обследования в клинике прошло всего два дня. Теперь только труп несчастной девушки может поведать нам об избиениях и насилии, которым она подвергалась в течение долгих лет. Молодое, почти обескровленное, искалеченное тело. Мы документируем и подсчитываем травмы, полученные в результате ножевых ранений. Двадцать три. Раны говорят об отчаянной борьбе жертвы с вооруженным преступником, готовым на все. О борьбе, в которой Морсал не смогла победить. Некоторые раны ужасают.

О чем не может рассказать истерзанное тело Морсал, но легко могу догадаться я, так это о глубочайшем страхе, который испытала эта молодая женщина, страхе смерти от клинка, неоднократно вонзавшегося в ее тело, об отчаянии, с которым она смотрела в полные ненависти глаза родного брата. Должно быть, девушка чувствовала себя преданной и брошенной на произвол судьбы. И так до тех пор, пока страшные травмы и потеря крови в какой-то момент не затуманили ее мысли и чувства, а обморок наконец не застил ее сознание спасительной пеленой.

То, как долго человек может оставаться дееспособным после нанесения ему колотых и резаных ран, зависит от обстоятельств в каждом конкретном случае. Глубокое ранение в область сердца, в результате которого нервные пути, проводящие электрические импульсы, оказываются перерезаны, полностью обездвижит человека. Однако большинство колотых ран допускают более длительный период сохранения дееспособности. Жертва пытается защититься, уклониться. Нападающий хочет нанести смертельный удар прямо в сердце, но промахивается, нож соскальзывает с ребра, потому что жертва дергается. Глубокий порез, изначально направленный в шею, затрагивает только плечо, потому что атакуемый в последний момент отклоняется вбок.

Мы часто обнаруживаем сильные оборонительные повреждения на руках жертв, вплоть до полной ампутации пальцев из-за того, что они хватались за нож.

По глубине резаных и колотых ран на теле жертвы, к примеру по сломанным костям, мы можем сделать вывод о силе, с которой они были нанесены. Судебной медицине известны случаи, когда орудие убийства попросту не выдерживало агрессивного натиска преступника – в ране жертвы обнаруживали сломанное лезвие ножа.

Основной причиной смерти при ранениях является кровотечение. Внутреннее кровотечение открывается при сильном разрушении сердца, печени или легких; наружное – при разрыве сонной или бедренной артерии. Другими возможными причинами смерти после получения колотых и резаных ранений являются воздушная эмболия, двусторонний внутренний пневмоторакс[31] или вдыхание крови.

В случае с Морсал многочисленные телесные повреждения, обнаруженные нами в процессе вскрытия в день убийства, указывают на то, что схватка была отчаянной. Девушка сопротивлялась до последнего вздоха против сильного мужчины, который действовал безжалостно и с абсолютным намерением уничтожить ее. Он наносил удары ножом снова и снова.

Мы поняли, насколько яростно девушка боролась за свою жизнь, в первую очередь по обилию активных и пассивных оборонительных травм. Морсал не только пыталась закрыться руками, но и активно хваталась за нож. Большой палец левой руки практически отрезан. Но ее брат был полон решимости закончить начатое, не зная ни жалости, ни пощады.

Он наносит удары в самых разных направлениях и во все возможные части тела жертвы, что тоже говорит о динамичном действии. Раневые каналы имеют глубину до десяти сантиметров. Об энергичности, с которой действовал брат Морсал, говорят и частично пробитые ребра жерты, что требует определенных усилий. И наконец, следует упомянуть две опасные для жизни раны правого легкого: их убийца нанес своей сестре, проткнув ножом правую часть грудной клетки спереди и сзади. Но в действительности к смерти приводят два колотых ножевых ранения в грудь, пробившие сердце Морсал. В результате в грудной полости 16-летней девушки скопилось 1,7 литра крови, к тому же она потеряла много крови из-за многочисленных повреждений. Ее тело было практически обескровлено.

Во время вскрытия я должен сохранять ясную голову, чтобы иметь возможность профессионально выполнить свое дело. Но как только все улики задокументированы, я могу дать волю эмоциям.

Смерть Морсал потрясла меня до глубины души. Бессмысленная и несправедливая. И такая беспощадная.

На момент вскрытия мы уже знаем, что брата Морсал разыскивают как подозреваемого. Но только позже становится известно, что он пошел на хитрость, чтобы иметь возможность убить свою сестру. У него в запасе было мало времени: в ближайшие дни он должен был отправиться за решетку на несколько месяцев за нанесение тяжких телесных повреждений. Перед этим преступник собирался исполнить свою миссию. То, что в его системе ценностей считается так называемым убийством чести, для других не что иное, как трусливое и коварное преступление.

Брат Морсал знал, что она ни за что не придет на встречу с ним добровольно. Поэтому 23-летний парень попросил своего двоюродного брата встретиться с Морсал на стоянке у Берлинских ворот. Просто поговорить, объяснил он. Но умолчал, что возьмет нож.

Увидев в тот вечер приближающуюся Морсал в ненавистной мини-юбке, он ударил сестру ножом. Двоюродный брат не смог остановить сумасшедшего. «Я слышал крики Морсал. Но я ничего не мог сделать», – признался тот на допросе. После убийства брат Морсал сбежал, но уже на следующий день был арестован.

В Главном управлении полиции преступника, находившегося в камере предварительного заключения, осмотрел судебно-медицинский эксперт. Место с более надежной охраной, чем наш институт. Никто не хотел, чтобы подозреваемый сбежал. Но, похоже, он и не собирался этого делать. Брат Морсал производил впечатление уверенного в себе человека, а о сестре он сказал: «Она отвернулась от своей семьи». Довольно своеобразная интерпретация, мягко говоря. Однако в задачи судмедэкспертов не входила оценка их отношений. Мы должны были выяснить, находился ли подозреваемый в состоянии алкогольного или наркотического опьянения во время совершения убийства. Однако анализ крови не выявил подобных веществ. К тому же молодой человек был ранен. На его правой руке была зияющая рана, которая ограничивала его движения и свидетельствовала о насильственном воздействии. Что стало причиной этой травмы? В нашем отчете сказано: «Возможно, случайно нанесенное себе ножевое ранение».

Спустя полгода начался суд присяжных: 23-летнего подозреваемого обвиняли в «коварном убийстве, совершенном из низменных побуждений». Подсудимый никак не прокомментировал предъявленные ему обвинения. А мать, рыдая, повторяла: «Я потеряла двоих детей». В ходе расследования она дистанцировалась от преступления и заявляла, что ненавидит своего старшего сына. Отец, в свою очередь, тоже охарактеризовал сына как преступника. Но никто из членов семьи не захотел давать свидетельские показания в суде. Право на отказ от дачи показаний распространяется на всех близких родственников.

Зато показания давали другие люди. Несколько свидетелей подтвердили, что семья жестоко обращалась с Морсал. А я представил информацию о телесных повреждениях и причине смерти, понимая, что проведенная мной экспертиза внесет существенный вклад в последующее решение суда о том, было ли убийство предумышленным или нет. Мои выводы были однозначны: убийца действовал с несомненным желанием уничтожить жертву, снова и снова изо всех сил нанося удары ножом, даже когда та перестала сопротивляться. У девушки просто не было шансов выжить.

Однако специалист по судебно-психиатрической экспертизе утверждала, что убийство Морсал было совершено ее братом в состоянии аффекта и не было предумышленным. Когда во время последней встречи с братом Морсал сказала, что ее образ жизни его не касается, мужчина ударил ее ножом, но это не было запланировано. Прокурор в своем заявлении опроверг данное утверждение: «Это было преднамеренное убийство! 23-летний мужчина планировал убить свою сестру, чтобы восстановить честь семьи. Такой мотив – это темнейшее средневековье». В своих последних словах, произнесенных со слезами на глазах, обвиняемый проявил раскаяние: «Я сожалею от всего сердца о том, что случилось». Он любил свою сестру.

В итоге суд приговорил брата Морсал к пожизненному заключению за убийство. Председательствующий судья говорил о кровавой бане, которую тот умышленно спланировал. Обвиняемый воспользовался доверчивостью и беспомощностью потерпевшей. «После долгих лет мучений Вам, наконец, удалось разрушить жизнь Морсал. У нас нет ни малейшего сомнения, что Вы убили Морсал, потому что не могли вынести, что она относилась к жизни, как немецкие девушки. Беда Морсал заключалась в том, что она была женщиной», – обратился к преступнику судья. Обвиняемый был убежден, что поведение Морсал наносит оскорбление его чести и прежде всего чести его семьи. Он действовал из низменных побуждений. Поступок отвратительный. «Он убил из чистой нетерпимости».

Убийца отреагировал на приговор вспышкой ярости, а его сестра и мать расплакались. А что же отец? По окончании судебного процесса он схватил зажженную свечу и фотографию своей мертвой дочери и в гневе выбросил на улицу. Поступив так, он снова символически разрушил ее жизнь.

Удар за ударом

Тюрьма – это микрокосм, изолированный от внешнего мира, отчужденный от обыденной жизни людей. Вот почему в тюрьме действуют иные правила, нежели снаружи. Здесь царят иерархическая система и закон сильнейших. Я много читал об этом, в основном у проницательных социологов или психологов, которые мельком соприкоснулись с механизмом пенитенциарной системы, неизвестным большинству людей. Впрочем, судить об этом особом мире могут, по-видимому, лишь те, кто провел в тюрьме долгие годы жизни. В любом случае я не специалист в данной области. Но я эксперт в том, что касается исследования следов насилия и чтения тел.

Как судебно-медицинский эксперт, я постоянно убеждаюсь: нет предела тому, что люди могут совершить с другими людьми.

Некоторые вещи кажутся немыслимыми, даже несмотря на то, что реальность снова и снова обнажает перед нами свою темную сторону.

Прибыв на место преступления в печально известную исправительную колонию Фульсбюттель (также называемую Санта-Фу)[32] январским днем 1994 года, я в очередной раз заглянул в самую бездну человеческой души. Пока никто не знает, кто избил 51-летнего заключенного настолько жестоко, что пол и стены его камеры забрызганы кровью. Как показал осмотр трупа, сила ударов была огромной. Все свидетельствует о беспощадности и жажде разрушения.

При взгляде на безжизненное тело в камере, площадь которой не достигает и восьми квадратных метров, мне в голову приходит мысль о тюремном микрокосме. Некоторые ошибочно полагают, что ужасающее насилие может процветать исключительно в этом «параллельном» мире несвободы и ограничений. Но я видел так много замученных жертв, что могу утверждать с уверенностью: преступления, подобные увиденному мною в Санта-Фу, люди совершают практически в любой обстановке. Как в квартире фешенебельного района в центре мегаполиса, так и на бесхозном пустыре.

Санта-Фу – это тюрьма для «плохих парней». Здесь сидят убийцы, вымогатели, пособники террористов, а также те, кто захватывал заложников и совершал преступления на сексуальной почве. Каждый из них отбывает многолетний тюремный срок. Человек, ставший жертвой насилия несколько часов назад, сам совершил серьезные преступления. Он был грабителем, убийцей и насильником. Утром 12 января 1994 года его обнаружили мертвым в своей камере. Мужчина лежал в постели под натянутым до самых бровей одеялом. В течение нескольких часов никто ничего не заподозрил. Неужели ничто не привлекло внимание надзирателей в ходе вечерней или утренней проверки?

Мы тщательно обследуем труп, сначала на месте его обнаружения, а затем уже в институте. Все указывает на то, что здесь, по всей видимости, имело место продолжительное нападение, осуществленное с величайшей жестокостью. Для преступника, который провел за решеткой почти 30 лет, мы предполагаем три возможные причины смерти. Мужчину задушили и закололи, причем нападавший или нападавшие использовали остроконечный инструмент, например отвертку. Кроме того, ему наносили мощные удары по голове. Мы насчитываем 13 ушибленных ран, большинство из которых приходится на кости черепа и располагается в передней части головы; задняя часть почти цела. Из этого можно сделать вывод, что во время избиения мужчина лежал на спине, упираясь затылком в пол.

Удары считаются травмами, полученными в результате воздействия тупым предметом. Судмедэксперты особенно часто сталкиваются с такими повреждениями: как правило, мы имеем дело с тупыми травмами, полученными в драках, в дорожно-транспортных авариях, на работе, при занятии спортом и в бытовых несчастных случаях. Сюда относятся повреждения, нанесенные самыми разнообразными предметами: от молотка или дубинки до простого удара кулаком. Но тупую травму можно получить и при падении из положения стоя или с большой высоты.

Падения являются второй по частоте после автомобильных аварий причиной несчастных случаев со смертельным исходом.

Тупая травма на первый взгляд кажется менее опасной, чем ранение острым предметом. На самом же деле она вполне может оказаться смертельной в случае избиения руками или ногами. Тогда как менее сильные удары обычно приводят к ссадинам кожи или гематомам, в результате ударов ногами, кулаками и тупыми предметами могут происходить переломы костей, сдавливание и разрыв органов или сосудов. Например, печень – очень деликатный орган, повреждение которого может вызвать обильное внутреннее кровотечение. В худшем случае жертва истечет кровью изнутри. А сильные удары по голове часто приводят к смертельным переломам костей черепа и черепно-мозговым травмам.

В случае убийства в тюремной камере мы уже можем получить представление о типе насилия на месте преступления по расположению пятен крови. Брызги на стенах достигают высоты 70 сантиметров. Из этого следует, что во время нанесения ударов по голове жертва лежала на полу. При более внимательном осмотре повреждений в ходе вскрытия мы обнаруживаем перелом костей свода черепа. Это значит, что кость была раздроблена и теперь выглядит как панцирь черепахи. Для того чтобы вызвать такую травму, недостаточно просто ударить. Для этого требуется приложить силу и использовать специальные орудия. Анализ переломов показывает, что удары наносились угловатым предметом, закругленным на конце.

Что именно могло произойти, мы выясняем в процессе подробного изучения рваных ран на голове. Они удлиненные и в самом узком месте имеют ширину 6,8 мм. Предмет, которым наносили удары, должен был иметь чуть меньшую ширину. И очень вероятно, что он был покрыт слоем краски, потому что во всех ранах на голове мы находим крошечные частицы материала. Размеры и покрытие наконец приводят нас к орудию убийства: ширина 6 миллиметров, закругленный конец и окрашенная поверхность – под эти признаки идеально подходят спинки кроватей в тюремных камерах.

Результаты нашей судебно-медицинской экспертизы позволяют следователям значительно продвинуться в раскрытии дела. Со всех тюремных кроватей с отсутствующими спинками берут образцы краски для химического анализа. Остаются два идентичных по материалу образца. Один принадлежит заключенному, который, согласно показаниям свидетелей, принадлежит к узкому кругу подозреваемых. Волокна ткани также указывают на то, что он и его сообщник несут ответственность за убийство: оба заключенных пытались избавиться от нескольких предметов своей одежды, выбросив их в водосточную трубу. На вещах обнаружены волокна ткани, которой, скорее всего, была задушена жертва. В итоге эти двое заключенных и предстали перед судом присяжных. Один из них отбывал тюремный срок за неоднократные грабежи, другой был осужденным на пожизненное заключение за то, что задушил и ограбил человека в 1983 году.

Убийство 51-летнего мужчины, по-видимому, также было связано с деньгами. Погибший хвастался имевшимися у него наличными, что и стоило ему жизни. Обоих мужчин приговорили к пожизненному заключению. Преступление было охарактеризовано как «убийство, совершенное с особой жестокостью», как записано в обосновании судебного приговора. Я могу с этим только согласиться. Удушение, закалывание и убийство в результате избиения, при котором многочисленные удары наносились с огромной силой, – в подобных случаях судмедэксперты говорят о сверхубийстве.

Мертвые и забытые

В другом уголовном преступлении, связанном с насилием, совершенным с применением тупого предмета, мы также обнаружили травмы, нанесенные в чрезмерном объеме. Судмедэкспертиза в этом случае была крайне важна для оперативного анализа ситуации. Она свидетельствовала о том, что преступник находился в чрезвычайном эмоциональном напряжении. Слепой гнев, жгучая ненависть или глубокая боль – причины, которые заставляют кого-то совершенно терять рассудок.

Это случилось на рубеже тысячелетий в северном немецком городке. Даже обстоятельства обнаружения трупа были весьма примечательными. Погибший, мужчина в возрасте 55 лет, пролежал мертвым в своей квартире в многоэтажном доме более двух с половиной лет. За это время его так никто и не хватился. Как бы ни удивляло осознание того факта, что есть люди, которые живут в вопиющем одиночестве и изоляции, что никто годами не замечает их смерти, еще сильнее шокирует то, что такое одиночество встречается в нашем обществе чаще, чем хотелось бы.

Только в районе Большого Гамбурга я не раз сталкивался с ситуациями, когда тело обнаруживали спустя долгое время; в одном случае прошло даже больше пяти лет.

Когда умершего находят так поздно, судмедэксперты не всегда могут определить дату смерти человека. Уголовная полиция воссоздает детали, например с помощью календарей, данных компьютеров и мобильных телефонов. Когда в последний раз умерший контактировал с другим человеком? Может ли регулярное бумажное издание, найденное на месте обнаружения трупа, дать какую-то информацию? В данном случае отрывной календарь и раскрытая газета с телепрограммой помогли довольно точно установить, когда наступила смерть.

Более 60 месяцев в квартире и на балконе умершего мужчины горели рождественские гирлянды. Это, вероятно, раздражало кого-то из соседей, но никто из них не задавался вопросом, не произошел ли с мужчиной несчастный случай. И у этого человека не было никого из близких, кто мог бы побеспокоиться о нем и попросить проверить его.

Как ни удивительно, но нашелся все же один человек, кого затронула смерть 55-летнего мужчины. Он не только состоял с жертвой в доверительных отношениях, но и оказался убийцей. Но вот что делает всю эту ситуацию действительно странной: он жил с трупом! Никто из окружения преступника даже подумать не мог, что тот мог кого-то убить. Коллегам он всегда казался сдержанным и добросовестным. «Он вел себя как обычно», – говорили они. Темные мысли могут таиться в каждом из нас. Никогда не знаешь, что у других людей в голове.

На самом деле в биографии преступника нет ничего такого, что указывало бы на склонность к насилию или агрессии. Он имеет высшее образование, внушает доверие, у него уравновешенный темперамент. Этот человек скорее сдержанный, нежели шумный, обладает хорошими навыками общения. Он самоотверженно заботится о мужчине, который на 28 лет его старше. После автокатастрофы тот оказался прикован к инвалидной коляске… Но есть одно неизвестное никому обстоятельство: второй мужчина злоупотребляет готовностью своего молодого друга помочь, стремится получить полный контроль над его жизнью, запрещает встречаться с друзьями и даже с родителями, ждет, что тот круглосуточно будет в его полном распоряжении, несмотря на учебу, отнимающую много времени. Пожилой мужчина не пускает в дом представителей социальных служб, ведь молодой друг осуществляет уход за ним. По сути, он превратил 27-летнего парня в своего лакея. Если тот не выполняет поручения, мужчина бьет его. Молодой человек терпит такое обращение и даже физическое насилие, пока однажды хозяин квартиры не обзывает его асоциальным эгоистом. В этот момент студент выходит из себя. Разочарование, гнев и унижение, копившиеся в нем долгое время, вырываются наружу. Он хватает газовый ключ, которым что-то чинил, и бьет им 55-летнего мужчину. Снова и снова, хотя тот уже давно не двигается.

После этого молодой человек делает все возможное, чтобы никто не догадался, что его знакомого-инвалида больше нет в живых. Он в основном живет в его квартире, пылесосит и смотрит телевизор, чтобы соседи слышали привычные звуки. Зимой он зажигает рождественские огни на елке и регулярно забирает почту. Он хранит подгузники, которые по-прежнему доставляют в квартиру, пока их не накапливается целая гора. Молодой человек считает квартиру местом погребения и беседует с умершим.

Прежде чем тот ужас, творившийся за приличным фасадом, раскрылся, прошло 32 месяца. Зайдя в квартиру, мы замечаем на стенах и потолке засохшие следы крови, которые интерпретируем как брызги и потеки. Они возникают при неоднократном нанесении ударов по уже кровоточащим участкам тела: кровь разбрызгивается при следующем замахе.

А в постели, под одеялами и впитывающими прокладками, вроде тех, что используют для лежачих больных, лежит труп. Из-под покрывала видна лишь разложившаяся культя правого предплечья. Кисть руки отсутствует. Убийца пытается скрыть очень сильный и тошнотворный трупный запах. Он обрызгивает комнату, в которой лежит покойник, ароматизированными спреями и, не колеблясь, собирает пылесосом отдельные кости, которые отваливаются при разложении тела. Он также использует пылесос, чтобы удалять насекомых, осаждающих труп. Но эти существа продолжают прибывать, и их становится все больше и больше.

Труп частично скелетирован, местами мумифицирован. При вскрытии мы обнаруживаем многочисленные тяжелые травмы черепа. Несколько костей лицевого черепа практически раздроблены: левая скуловая кость, носовая кость, лобная кость и верхняя челюсть. От убийцы, который полностью признал свою вину в полиции и в суде, мы узнаем, что он использовал газовый ключ. Орудие убийства утеряно: молодой человек выбросил его вместе с бытовыми отходами. Но результаты наших исследований согласуются с ожидаемыми последствиями ударов, нанесенных подобным тяжелым стальным инструментом. В ходе судебно-медицинской экспертизы также становится очевидно, что преступник должен был чрезвычайно разозлиться. Им двигали безмерная ярость и жажда мести, с которыми он снова и снова бил 55-летнего мужчину по лицу, особенно в область вокруг рта, и не мог остановиться, пока не кончились силы.

«Я хотел заставить его замолчать», – заявил студент в ходе судебного процесса, начавшегося примерно через шесть месяцев после обнаружения трупа. Многочисленные свидетели сообщили, что молодой человек был жертвой манипуляций пожилого мужчины, который неоднократно унижал своего чрезмерно услужливого друга и хотел всецело распоряжаться его жизнью. Психиатрическая экспертиза подтвердила, что в момент совершения преступления обвиняемый фактически утратил самоконтроль. И в итоге суд признал парня виновным в непредумышленном убийстве со смягчающими обстоятельствами. Окончательный приговор – три с половиной года лишения свободы.

Впоследствии мужчина был досрочно освобожден из тюрьмы за хорошее поведение и больше никогда не совершал преступлений. Это подтверждает, что убийство было ужасающим последствием совершенно исключительной ситуации.

Кто знает, что было бы, если бы тогда под рукой не оказалось газового ключа? Попытался бы мужчина сдержать свой гнев? Или заставил бы своего 55-летнего друга замолчать иным способом? Воспользовался бы он стулом, тяжелым подсвечником или чугунной сковородкой?

Опыт работы в судебной медицине показывает, что при достаточном приложении силы удар любым из этих предметов привел бы к тяжелым травмам и даже смерти.

Широкое разнообразие тупых травм

Как правило, в результате воздействия тупыми предметами возникают тупые травмы, такие как гематомы, ссадины или рваные раны. Подкожные гематомы в виде двойных кровоподтеков очень характерны при ударах узким стержнеобразным предметом или плетью. Этот тип травм наиболее распространен в случаях жестокого обращения с детьми.

Однако травма, нанесенная тупым предметом, может привести и к более тяжелым повреждениям внутренних органов, например тупой травме живота или грудной клетки. Внешне неповрежденная кожа, подобно ширме, скрывает порой смертельные травмы. Не в последнюю очередь это касается синдрома детского сотрясения. При этом состоянии внутри черепа может начаться смертельное кровотечение без очевидных внешних повреждений.

Из-за полученной тупой травмы жертва может упасть и получить дополнительные ранения, например ударившись о край стола или о стену. Иногда за этим тоже следует летальный исход. Характер повреждения необходимо уточнить: стало ли оно результатом падения, произошедшего под воздействием внешних факторов, или было несчастным случаем?

Если у пострадавшего идентифицируют травмы, полученные при падении, подозреваемые часто заявляют, что жертва упала без их участия или что они просто защищались и оттолкнули жертву. Падения с большой высоты, например с горы, высотного здания или моста, особенно проблематичны, потому что редко удается выяснить наверняка, имел ли место несчастный случай или жертву столкнули.

Согласно так называемому правилу полей шляпы, в случае повреждений, расположенных чуть выше бровей, возникает подозрение, что для нанесения удара применялся тупой предмет. В таких ситуациях говорят о характерных для насилия локализациях.

Травмы на линии полей шляпы или ниже могут быть результатом падения. Соответственно, здесь речь идет о локализациях, типичных для падений.

Жестокое обращение с детьми – тема, которая волнует меня особенно сильно. Малыши не должны подвергаться насилию. Они требуют нашей постоянной защиты и чуткости. Никто не имеет права отводить глаза при подозрении, что кто-либо жестоко обращается с ребенком, каждый из нас должен чувствовать ответственность. Любой случай жестокого обращения с детьми – это уже чересчур. Такой была история маленькой Ягмур. Девочка умерла в декабре 2013 года в возрасте трех лет. Замучена до смерти собственной матерью. 27-летняя женщина неоднократно била свою дочь и всячески издевалась над ней. Когда у ребенка появлялись синяки, она маскировала их с помощью косметики. Некоторые люди из их окружения подозревали, что с Ягмур не все в порядке. Но никто не заставил мать остановиться. Пока не стало слишком поздно. Ягмур погибла в результате насильственных действий, которые привели к разрыву печени. Мать приговорили к пожизненному заключению за убийство.

Это дело глубоко тронуло меня как отца и дедушку. Я знаю, насколько глубокое доверие дети испытывают к своим родителям. Ягмур тоже доверяла своей матери. Есть видео, снятое ее матерью, в котором можно увидеть, каким любящим и доверчивым взглядом смотрит маленькая девочка. Насколько нам сегодня известно, на момент записи видео Ягмур уже была серьезно ранена и, должно быть, испытывала мучительную боль. Боль, которую причинила ей ее собственная мать. Печальное, но любящее выражение лица Ягмур до сих пор заставляет мое сердце обливаться кровью.

Для выявления случаев жестокого обращения с детьми в Институте судебной медицины в Гамбурге уже много лет существует амбулаторное отделение, где занимаются обследованием детей, подвергшихся насилию. Когда к нам приводят раненого ребенка из-за подозрений лечащего врача или из-за того, что нас вызвала служба социальной защиты, родители иногда говорят нам, что ребенок упал с велосипеда. Однажды к нам попал малыш с тяжелой травмой грудной клетки, которую, по словам родителей, он получил от собаки. К счастью, мы можем четко опознавать повреждения, причиненные намеренно.

Синяки или ссадины на коленях, голенях, локтях и лбу дети, как правило, получают во время игр и занятий спортом. Об ударах свидетельствуют травмы ягодиц, спины и задней части щек. Но кто их ударил? Родители? Здесь необходим тщательный анализ всей картины. Однако описания неспециалистов, а также врачей, не имеющих судебно-медицинской подготовки, часто содержат лишь общие упоминания о синяках и ссадинах. С этим мало что можно сделать в рамках юридически значимой процедуры, потому что на основании таких данных нельзя четко сказать, был ли ребенок избит или случайно упал. Отсюда моя настоятельная рекомендация: каждая травма должна быть измерена, сфотографирована и подробно задокументирована! Только тогда можно точно установить, что именно произошло.

Тупые травмы – самый распространенный вид ранений при дорожно-транспортных происшествиях. Здесь следует отметить, что судебная медицина внесла свой вклад в спасение жизней десятков тысяч пассажиров.

Средства безопасности в автомобилях, особенно ремень и подушка безопасности, были разработаны при участии судмедэкспертов, специализирующихся в сфере дорожной медицины. Например, на манекенах и трупах проводились многие исследования после краш-тестов с ремнем безопасности и без него.

Сегодня чаще используется компьютерное моделирование, но до появления ремней и подушек безопасности экспериментальные исследования играли решающую роль. Кроме того, оценивали многочисленные реальные аварии и при этом точно фиксировали, как происходила авария и насколько защищены были пассажиры зонами деформации и другими средствами безопасности в салоне.

Судебно-медицинские экспертизы дорожно-транспортных происшествий с участием автомобилей, пешеходов, велосипедистов привели к выдвижению многочисленных предложений по улучшению безопасности. Так, мы дали рекомендации, как должна быть спроектирована передняя часть автомобилей, чтобы снизить риск получения травм для пешехода. А с учетом опасной ситуации, когда грузовые автомобили входят в поворот, были разработаны системы зеркал и камер, предотвращающие возможную гибель человека, находящегося в слепой зоне.

Для воссоздания дорожно-транспортного происшествия с участием пешехода большую роль играет то, как пешеход переходил дорогу и с какой стороны его сбили. Это можно выяснить, если изучить одежду погибшего. А благодаря послойному препарированию в области ног можно точно определить уровень ударных повреждений, вызванных бампером. Кроме того, направление удара может подсказать характер перелома кости в месте столкновения: типичный клиновидный перелом, где острие клина направлено в сторону движения транспортного средства. В конечном счете точный анализ характера травмы может дать информацию о преступнике, орудии, использованном при совершении преступления, и о способах совершения преступления.

Совершенно бездыханный

Нет, неужели снова! Я в полном оцепенении гляжу на крошечное существо, лежащее передо мной. Малышке было отведено всего 20 месяцев жизни. Теперь она ушла навсегда. Больше не будет счастливого смеха и увлеченного ковыряния в песочнице. Больше никаких катаний на горке, никаких объятий с мамой и папой. Никогда… Я перебираю в уме то бесчисленное множество вещей, что маленькой девочке не суждено больше испытать, и то, о чем ей так и не довелось узнать. Первая поездка на велосипеде, первый день в школе, первая любовь…

Теперь мне придется проводить вскрытие этого ребенка. Но я уже знаю, каким будет результат: смерть от утопления. Ситуация, в которой оказалась малышка, предельно ясна. Она лежала неподвижно лицом вниз в соседском садовом пруду. Я обеспокоен, расстроен и зол.

Проклятые садовые пруды! Не знаю, сколько детей, погибших в этих декоративных водоемах, мне довелось обследовать. Должно быть, около двух десятков. Два десятка – немыслимая цифра.

Работа судебно-медицинского эксперта состоит в том, чтобы предоставлять профессиональные отчеты о болезнях, случаях насилия и смерти. Сегодня я тоже буду выполнять свою работу честно, следуя точным фактам и научным методам. В то же время я вижу свою миссию еще и в спасении жизней. С помощью моих знаний. Сообщать людям об опасностях и защищать от катастрофических ситуаций. И в этот момент здесь, за секционным столом, мне в очередной раз становится предельно ясно, что представляет большую опасность для маленьких детей: всевозможные водоемы, а порой даже обычная ванна.

Дети постоянно находятся в движении и невероятно любопытны. Вода притягивает их как магнит. Таким образом, любой ребенок, который еще не научился плавать, рискует погибнуть, даже если глубина составляет всего несколько сантиметров. Не поймите меня неправильно: я ничего не имею против садовых прудов как таковых. Они могут быть красивым элементом декора. Даже если кто-то хочет побаловать себя собственным бассейном, в этом нет ничего зазорного – главное, чтобы поверхность воды была защищена таким образом, чтобы ни один маленький, не умеющий плавать человек не подвергался опасности! Сделайте это не только ради детей, но и ради самих себя. Потому что я достаточно насмотрелся случаев, когда родители утонувшего ребенка, соседи с прудом, няни или дедушки и бабушки, которые не смогли за всем уследить, больше никогда не были по-настоящему счастливы. Чувство вины за смерть невинного существа может мучать человека всю жизнь.

Опыт обследования детей, утонувших в мелких водоемах, оказал на меня очень сильное влияние. При виде бочек или ванн, наполненных водой, у меня начинается чуть ли не паническая атака. Они действительно представляют большую опасность.

Поскольку тема утопления меня серьезно беспокоит, дома действует правило, согласно которому все внуки к трем годам должны научиться плавать. Мы с удовольствием уделяем их обучению много времени.

Вне всяких сомнений, вода – это эликсир жизни. А тем более в Гамбурге, поскольку Эльба всегда была спасательным кругом для городской экономики. Но вода может быть смертельно опасной. Нам в Гамбургском институте приходится расследовать большое количество смертей, связанных с Эльбой и Альстером, Билле и ручьями, озерами и прудами. Большинство из них – несчастные случаи, произошедшие во время плавания, а иногда во время занятий водными видами спорта или при падении в воду в нетрезвом виде.

Однако время от времени предполагаемый несчастный случай на самом деле оказывается более или менее хорошо замаскированным убийством. К примеру, преднамеренным утоплением. Такое может произойти и в ванной. В судебно-медицинской литературе описано дело англичанина Джорджа Джозефа Смита, кровавой деятельности которого более ста лет назад положил конец мой легендарный коллега Бернард Спилсбери. До тех пор Джордж Смит годами предавался своей пагубной и нездоровой страсти. Назвать этого лондонца двоеженцем было бы грубым преуменьшением. Уловка заключалась в том, чтобы жениться на богатых женщинах под вымышленными именами, эксплуатировать их в финансовом отношении, а потом сбегать. Смит всегда использовал вымышленные личности, а дамы понятия не имели, каково настоящее имя их якобы любящего мужа. Так что отследить его было трудно. Однажды одна из женщин умирает, утонув в ванне, – казалось бы, трагическая случайность. Менее чем через год умирает еще одна жена Смита. И снова в ванне. У наблюдательного современника, прочитавшего в газете о второй аналогичной смерти, возникает подозрение. И хотя у вдовцов разные имена, он не может избавиться от мысли, что это один и тот же человек и, следовательно, подлый убийца, совершивший два преступления. Когда становится известно о третьей подозрительной смерти, за дело берется полиция и нанимает судмедэксперта Спилсбери.

Поначалу судмедэксперт пребывает в полном недоумении. Ни у одной из трех погибших женщин нет телесных повреждений, характерных для принудительного погружения в ванну. Кровоточащие раны головы, нанесенные тупым предметом выше линии полей шляпы, следы удушения на шее, синяки на плечах также отсутствуют. А одна из женщин найдена и вовсе в таком положении, которое делало погружение в довольно короткую ванну практически невозможным. Однако внезапно Спилсбери находит возможное решение: он предполагает, что преступник хватал женщин за лодыжки и резко дергал их на себя, так что верхняя часть тела жертв погружалась в воду. Внезапное попадание воды в носоглотку могло вызвать шок и потерю сознания. Это также объясняло и отсутствие травм.

Под руководством судмедэксперта полиция проводит эксперимент, пригласив профессиональную ныряльщицу. Они проверяют, могли ли те женщины оказаться застигнутыми врасплох, беззащитными и, следовательно, легкими жертвами. Действительно, даже у профессиональной ныряльщицы не было бы шансов при таком внезапном нападении: она погружается в воду и теряет сознание. Если бы комиссар немедленно не вытащил подопытную, она бы умерла. Таким образом, теория Спилсбери подтвердилась.

Двоеженца Смита судили и признали виновным в убийстве 1 июля 1915 года. Присяжным понадобилось всего 20 минут, чтобы вынести обвинительный вердикт. Шесть недель спустя Смита повесили.

Однако подобные случаи не должны приводить нас к поспешным выводам. Тем более что не каждого человека, обнаруженного мертвым в воде, утопили. Он мог умереть от сердечного приступа, а потом уже упасть в воду. Потенциальными причинами смерти также являются отравление угарным газом или поражение электрическим током. Человек мог погибнуть от передозировки наркотиков, покончить жизнь самоубийством или попасть в аварию. Или он был сначала убит, а потом преступник бросил его в воду в надежде, что тело утонет и труп никогда не найдут. Однако вода – ненадежный сообщник. Лишь в редких случаях она оставляет вверенных ей мертвецов в своих глубинах. Газы, выделяющиеся в процессе разложения, обеспечивают плавучесть тела, так что труп поднимается обратно на поверхность через несколько дней или месяцев в зависимости от температуры воды. Часто не помогает даже заливание ног трупа бетоном – метод, популярный среди мафии. Мне известны случаи, когда даже 30-килограммовой бетонной глыбы не хватало, чтобы удержать тело на дне водоема.

Но как узнать, действительно ли человек, найденный в воде, утонул? Для этого мы, среди прочего, исследуем дыхательные пути и легкие: вдыхал ли он воду?

Иногда по трупу мы можем даже определить, в каком водоеме он утонул.

Известно, что диатомовые водоросли встречаются в любом открытом водоеме. Вместе с вдыхаемой жидкостью они попадают в легкие, а затем в кровоток. Диатомовые водоросли можно обнаружить, например, в тканях печени и костного мозга. Объем этих водорослей и их распространение дают информацию о месте утопления. Образец диатомовых водорослей нередко помогал раскрывать убийства.

В 2020 году мы столкнулись со случаем, в котором вопрос о том, имела ли место естественная смерть или это было убийство, попросту не стоял. Тело 19-летней девушки с отягощающим бетонным блоком и связанными за спиной руками обнаружили под мостом через реку Везер – вряд ли эта находка может свидетельствовать о самоубийстве или несчастном случае. В различных тканях тела жертвы было обнаружено множество клеток диатомовых водорослей. Таким образом стало ясно, что женщина была еще жива, когда ее бросили в воду.

Что не так с людьми, способными совершить подобное преступление? Безжалостно столкнуть женщину в реку и, возможно, даже глумиться над ее агонией? Я беспрестанно задаю себе эти вопросы всякий раз, когда занимаюсь такими делами. Мне редко удается найти ответ.

Утопление – это все что угодно, но только не легкий способ умереть: оно длится несколько мучительных минут. Часто утопление происходит в результате физического истощения, например когда во время купания человека сносит опасным течением в открытый океан. Рано или поздно силы кончаются, и становится все труднее удерживаться на плаву, двигая руками и ногами. Человек резко уходит под воду, потом, быть может, снова всплывает, но в конечном итоге все равно тонет.

Или же он оказался в ловушке и не может избежать мокрой смерти…

Кораблекрушение «Мартины»

Большинство пассажиров, сгинувших в пучине Эльбы на потонувшем баркасе «Мартина» в октябре 1984 года, тоже оказались в ловушке. Это одно из самых страшных кораблекрушений, с которыми когда-либо сталкивались судоходные компании Гамбурга на Эльбе. Погибли 19 человек, среди них десять детей.

Судьба настигает ни о чем не подозревающих людей в разгар празднования дня рождения. В одно мгновение радость сменяется паникой, а удовольствие – отчаянием. Внезапно гаснет свет, разлетается вдребезги оргстекло, зловеще стонет дерево. Толща воды врывается внутрь корабля, и через несколько мгновений судно начинает тонуть. Некоторым счастливчикам удается выбраться через дверь или окно. Для остальных богато украшенный интерьер корабля становится западней.

Но даже те, кто успевает спастись из недр судна, отнюдь не в безопасности. Температура воды в Эльбе тем вечером достигает всего двенадцати градусов. В такой воде никто не сможет продержаться долго. Слишком холодная вода запускает рефлекторные процессы, из-за которых даже пловцы не могут плавать в промокшей одежде. Шок парализует реакции и опорно-двигательный аппарат.

Один из выживших потом вспоминал, что корма «Мартины» ненадолго приподнялась: «Как у “Титаника”, только в уменьшенном масштабе». А затем корабль затонул за считаные секунды. «И вдруг наступила абсолютная тишина».

Самая юная жертва – 7-месячный младенец. Его 5-летняя сестра и отец тоже тонут. Все трое застряли в корпусе судна. Выжить удается лишь матери. Она успевает пробиться к поверхности воды, и ее спасает один из кораблей, прибывших на помощь.

Можно представить, каким кошмаром обернулась для той женщины потеря троих самых близких людей.

Семья хозяина вечеринки тоже пережила трагедию. Отец и мать выжили, а вот двое сыновей пяти и семи лет пропали без вести. Семнадцать дней родители пребывали в неведении, балансируя на грани между надеждой и отчаянием. Потом им сообщили об обнаружении тела 5-летнего ребенка. Однако второй сын по-прежнему числился пропавшим без вести.

Мне доводилось общаться с людьми, переживавшими подобную трагедию, и я видел, что они не могут обрести покой. Не иметь могилы, куда можно прийти и помянуть ушедшего родственника, – это ужасно.

Но что же привело к роковому кораблекрушению на Эльбе?

В тот туманный октябрьский вечер капитан пассажирского судна не замечает, что совсем рядом идет колонна буксиров. «Тереза» тянет за собой баржу с экскаватором на 25-метровом канате. Когда капитан «Мартины» наконец замечает два корабля, уже слишком поздно. Баркас попадает под буксировочный трос, вскоре после этого баржа подцепляет его и толкает под воду.

Был ли капитан баркаса пьян? Капитану запрещается употреблять алкоголь при исполнении обязанностей. Поскольку 66-летний мужчина также какое-то время считался пропавшим без вести, его труп удалось вскрыть лишь спустя девять дней. Согласно результатам вскрытия, капитан «Мартины» «скоропостижно скончался в результате утопления». Это означает сочетание двух факторов: шок при погружении в воду и собственно утопление. Любые физические ограничения, такие как плохое зрение или употребление алкоголя, установить не удалось.

Согласно вердикту Морского управления, «баркас не уступил дорогу буксиру, который был освещен в соответствии с правилами и имел преимущественное право проезда». Сообщалось, что капитан баркаса был полностью дееспособен на момент столкновения. Таким образом, произошла трагическая ошибка, «которая может случиться с каждым, но лишь однажды приводит к такой непредвиденной катастрофе». Судья заявил: «Целых шестьдесят лет “Мартина” безопасно ходила через гавань и была словно у Христа за пазухой. Ничего подобного никогда не происходило».

Когда вода через рот и нос попадает в организм, дыхательные пути блокируются. Поэтому утопление в широком смысле причисляют к механизмам удушения. Тема удушения занимала меня с самого начала моей карьеры. При поддержке моих преподавателей Бернда Бринкманна и Вернера Янссена в Гамбургском институте этой теме уделялось особое внимание. В 1970–1980-е годы все случаи смерти, связанные с удушением, повешением и утоплением, подлежали процедуре вскрытия. В те годы я сам вскрывал около ста повешенных в год. После отравления таблетками повешение – наиболее распространенная форма самоубийства. Мои научные труды вылились в докторскую диссертацию под названием «Прижизненная реакция на смерть от удушения». В частности, я тщательно исследовал процесс агонии[33] при удушье: беседовал с выжившими, занимался реконструкциями смертей и экспериментальными исследованиями. Смерть от удушья наступает, как правило, через 3–6 минут. При этом осознанно проживаются максимум две минуты, в зависимости от воздействия на сонную артерию и дыхательные пути. Затем начинаются различные стадии судорог, пока в конце концов человек не умирает.

С точки зрения судебной медицины удушение является сравнительно распространенным механизмом. Это касается всех видов смерти: убийство, самоубийство и несчастный случай. Большинство убийств связано с удушением путем удавления, или странгуляции[34]. Убийцы иногда пытаются оправдаться, говоря, что они касались горла только на короткое время и то непреднамеренно. Значит, жертва погибла случайно. Поэтому для судебно-медицинских экспертов чрезвычайно важно собирать подробные данные. Мы используем очень точные методы препарирования для реконструкции повреждений в области подъязычной кости, гортани и мягких тканей шеи. Особую роль играют точечные кровоизлияния конъюнктивы, слизистой оболочки полости рта и кожи лица. В крайних случаях они выглядят как веснушки. Эти кровотечения указывают на то, что странгуляция продолжалась в течение длительного времени, что привело к сильному застою крови в области головы. Кроме того, задушенные жертвы синеют. Когда мы наблюдаем перечисленные признаки, нет никаких сомнений в том, что имела место насильственная смерть.

Кроме того, происходят особые изменения в легочной ткани, когда жертва из последних сил пытается вдохнуть воздух и ее тело сотрясается от судорог. Под микроскопом чаще всего можно разглядеть клетки костного мозга в кровеносных сосудах и мельчайшие повреждения альвеол и интерстициальной ткани[35].

Особенно меня интересуют несчастные случаи, в которые оказались вовлечены дети, поскольку я, благодаря своим знаниям и профессиональному опыту, надеюсь внести вклад в предотвращение трагических инцидентов. Когда я замечаю, что в детской комнате присутствует множество проводов или что маленькие дети носят длинные цепочки на шее или толстовки с болтающимися шнурками, то прихожу в негодование.

Мне доводилось видеть, как цепочки, захватившиеся за крюки на стене или ключи в замке шкафа, удерживали малышей, из-за чего происходило повешение; как шнурок от капюшона толстовки застревал в щелях горки, когда ребенок скатывался вниз, в результате чего тот задыхался.

Иногда опасными бывают даже шлемы: дети играют на шведской стенке и повисают на подбородочном ремне шлема, который их душит.

Риск удушья также существует, когда дети суют в рот мелкие предметы, а те попадают им в трахею. В отдельных случаях я обращался к производителям игрушек с просьбой прекратить выпускать опасные изделия. Продукция действительно была отозвана или снята с продаж. Я рад, что смог многого добиться в этом плане.

Механизмы удушения могут срабатывать и во время проведения полицейских операций, когда сотрудник полиции пытается успокоить сопротивляющегося человека. При этом применяются захваты, которые, как и в случае с захватом шеи в замок, предполагают воздействие на горло. Если такое воздействие вовремя не прекратить, может возникнуть опасная для жизни ситуация. Удерживаемый человек теряет сознание, и у него начинаются судороги удушения. К сожалению, эти судороги иногда ошибочно истолковывают как сильное сопротивление. Поэтому при еще большем давлении на шею возможен летальный исход.

Так, 25 мая 2020 года полицейский в американском городе Миннеаполис в течение нескольких минут прижимал афроамериканца Джорджа Флойда коленом к земле, при этом надавливая на шею 46-летнего мужчины, пока тот не скончался. Кадры, на которых беззащитный человек снова и снова стонет: «I can’t breathe» («Я не могу дышать»), облетели весь мир. Обстоятельства его смерти привели к глобальным протестам и популяризации движения Black Lives Matter.

Общий термин «странгуляция», происходящий от латинского словосочетания stringere gulam («перевязывать горло»), включает такие виды смерти, как повешение, удушение и удавление. При удавлении орудием убийства всегда являются руки. При удушении на шею накидывают петлю и затягивают. А при повешении силой, действующей на петлю, служит вес собственного тела.

В делах, связанных со странгуляцией, всегда требуется очень тщательное документирование улик. Кожа шеи должна быть тщательно исследована на предмет волокон от орудия удушения, а также возможных следов ДНК преступника. Для этого я натираю участок кожи тампонами для сбора образцов ДНК и фиксирую волокна липкой лентой. Как судмедэксперт, я должен быть готов к решению многих критических вопросов, поскольку речь идет о том, можно ли с уверенностью исключить самоубийство.

Смерть от повешения в 99 % случаев является самоубийством, тогда как удавливание более вероятно для убийства. Попытавшийся удавить себя своими руками человек потеряет сознание, когда перекроется подача воздуха, так что хватка на шее автоматически ослабнет. Иная ситуация с удушением. В среднем каждый десятый случай в действительности оказывается суицидом, причем веревка или ремень завязываются таким образом, что их уже невозможно развязать. Все остальные случаи – это убийства. Как и в следующем эпизоде…

Убийство студентки-медсестры

В 2011 году Ханс-Юрген С. был арестован по подозрению в изнасиловании и удушении молодой женщины ее собственным шарфом. С момента смерти 18-летней девушки прошло уже 27 лет. Но по закону Германии убийство не имеет срока давности. Нет сроков давности и для людей, скорбящих по убитому человеку. Для них потеря – это незатягивающаяся болезненная рана. Некоторым кажется, что у них ампутировали часть тела. Кого-то не хватает, кого-то бесконечно важного.

Это обстоятельство является для следователей дополнительным стимулом вновь и вновь возвращаться к давно забытым преступлениям. Тогда снова поднимают темные дела и в сотый раз просматривают файлы с целью взглянуть на преступление под другим углом и применить новый подход. К тому времени, как сотрудники правоохранительных органов вернулись к делу студентки-медсестры, задушенной собственным шарфом, методы исследования ДНК успели продвинуться далеко вперед. Так что теперь у мужчин из окружения жертвы взяли образцы ДНК на анализ и сравнили с генетическим материалом с места преступления. При этом эксперты Государственного управления криминальной полиции замечают образец, неидентичный образцу с места преступления, но имеющий столько схожих характеристик, что настоящий преступник, должно быть, является очень близким родственником этого человека. Действительно, образец ДНК его брата показывает стопроцентное совпадение. Ханс-Юрген С. уже известен полиции. После изнасилования гамбургской проститутки в 1994 году – через десять лет после того, как была задушена студентка, – его приговорили к одному году условно.

На первый взгляд кажется, что 64-летний мужчина ведет налаженную жизнь. Он ремесленник и живет со своей пожилой матерью в маленьком городке в Шлезвиг-Гольштейне. Сюда он переехал после развода с женой, у которой от него две дочери. Соседи никогда не замечали за этим высоким дородным мужчиной ничего необычного. Однако они описывают его как подозрительно неприметного.

Но поверхностное суждение соседей и коллег нередко оказывается обманчивым. На самом деле за довольно скучным обликом Ханса-Юргена С. скрывается серийный убийца, как выяснилось после его ареста. Ремесленник не только признался в изнасиловании и убийстве молодой женщины 27 лет назад, но и сообщил офицерам, что убил еще четырех человек. Самое раннее преступление было совершено 42 года назад, за ним последовали еще три убийства женщин, пока в 1984 году он не изнасиловал молодую студентку-медсестру и не убил ее.

Ханс-Юрген С. совершил два преступления в Гамбурге, поэтому вскрытие жертв проводилось в местном Институте судебной медицины, где много лет спустя мне предстояло начать свой путь в профессии врача и подняться по карьерной лестнице до директора. Согласно документам, у этих двух женщин на шее присутствовали типичные следы удушения. Обширные, но в конечном итоге неспецифические судебно-медицинские исследования дали только характеристики спермы и группу крови. Сравнение ДНК как надежный способ идентифицировать преступника все еще оставалось мечтой будущего. Тем не менее причину смерти удалось определить однозначно: странгуляция.

Как долго длилась агония молодых женщин, невозможно сказать наверняка, но, скорее всего, несколько минут. Следовательно, требуется много сил и решимости, чтобы убить кого-то таким способом. Мы наблюдаем эту беспощадную выносливость в первую очередь в преступлениях, совершенных на сексуальной почве.

Убивший пятерых Ханс-Юрген С. признался, что совершал преступления именно на сексуальной почве. Он находил своих жертв возле диско-клубов или на отдаленных автобусных остановках. Он насиловал и убивал «из разочарования», потому что неоднократно получал от женщин отказы. «Девушка, видно, поверила мне, – говорит он о своем первом преступлении. – Это захватило меня. Я потерял контроль». Но даже женившись, он продолжал искать беззащитных жертв, движимый фантазиями о сексуальном насилии. «По ночам, засыпая, он мечтал о том, как берет девушек силой и ощущает это как принуждение, – сказано в приговоре. – Причем он представлял себе ситуации, в которых девушки не могли защищаться или кричать». Сам обвиняемый описал те 15 лет, в течение которых он творил бесчинства в роли серийного убийцы, как «непостижимый этап своей жизни». За это время он стал другим человеком.

Окружной суд Киля приговорил Ханса-Юргена С. к пожизненному заключению. Однако суд воздержался от установления определенной тяжести вреда, поэтому теоретически после 15 лет лишения свободы Ханс-Юрген С. может ходатайствовать об отсрочке исполнения оставшейся части приговора. К тому моменту, когда он, возможно, выйдет на свободу, ему будет 80 лет.

Однако преклонный возраст не означает, что мужчина больше не способен на (сексуализированные) акты насилия. Мне известны случаи, когда старики, кажущиеся совершенно дряхлыми, продолжали убивать других. Зло не имеет возраста. Оно таится повсюду.

Давайте постреляем!

Мрачный Жнец – коварный тип[36]. Он скрывается и внезапно атакует, гнездится в теле в виде смертельной болезни, поджидает в глубокой воде и в жаркой пустыне. Он является в образе несущегося по трассе автомобиля в морозную погоду или растворяется в паучьем яде. Он может прийти к нам во сне или подкараулить в тени деревьев. У смерти много лиц, а у убийц много возможностей. Однако я категорически отказываюсь подробно рассказывать здесь о различных способах убийства людей. И, поскольку я пишу не пособие для судмедэкспертов, описывать многочисленные виды смерти я также не стану. Достаточно упомянуть, что мне постоянно приходится иметь дело со смертью от переохлаждения, голода, жажды и ожогов. Я обследую людей, которые умерли в результате отравления кислотой или газом, от удара электрическим током, при взрыве или же под воздействием смертельной дозы радиации. Кроме того, на нашем секционном столе бывали жертвы, погибшие от огнестрельного оружия. Многие связывают этот способ умереть с насильственным преступлением, но с таким же успехом это может быть самоубийство или несчастный случай. Важно выяснить, что именно произошло с конкретным человеком. И, как это часто бывает, первое впечатление порой обманчиво.

Скажем, как интерпретировать ситуацию, когда полиция прибывает на место преступления и находит человека с простреленным виском и пистолетом в руке? В старых учебниках по судебной медицине говорится, что к подобному сценарию следует относиться очень критично. Преступник мог незаметно подкрасться к жертве сзади, приставить пистолет к виску и нажать на спусковой крючок, а затем вложить пистолет в руку убитого и даже подкинуть поддельную предсмертную записку. В этих книгах указано, что пистолет в руке трупа свидетельствует об убийстве, поскольку при самоубийстве пальцы разжимаются, в результате чего оружие выскальзывает.

Но то, что когда-то считалось достоверным или, по крайней мере, наиболее вероятным, теперь может оказаться устаревшим. Ведь судебной медицине, как и любой другой медицинской специальности, тоже присуща динамика. Мы с коллегами любознательны, пытливы, дотошны и высокомотивированны. Поэтому мы продолжаем задаваться вопросами, анализировать и уточнять. Это единственная причина, по которой нам удается совершенствоваться в добывании точной информации и разгадывании даже самых сложных случаев.

Современная экспертиза подтверждает, что нередко пистолет остается в руке самоубийцы, потому что указательный палец цепляется за спусковой крючок, либо из-за того, что рука с пистолетом покоится на столе.

Что произошло на самом деле, способен точно определить криминалист, исследовав руку погибшего на наличие следов пороха. Эта процедура уже давно стала частью рутинных мероприятий в рамках поиска улик. С другой стороны, мы, судмедэксперты, всегда исследуем «фонтан», который представляют собой мельчайшие брызги крови и частички тканей, вылетающие при выстреле назад и попадающие на стреляющую руку, на которой они оставляют следы, как если бы пролетели под высоким давлением сквозь мелкое сито. Сегодня основное правило гласит: если оружие находится в руке умершего или рядом с ней, это, вероятнее всего, указывает на суицид. Тем не менее каждый отдельный случай подробно расследуют.

Инсценированные самоубийства – излюбленная тема остросюжетных фильмов. Я иногда смотрю их по телевизору и наслаждаюсь, если они качественно и интересно сняты.

Но даже тщательно продуманный детективный триллер не может показать те душераздирающие, драматические, ужасные, грустные и жестокие истины, с которыми сталкиваются люди при жутких убийствах в реальной жизни. Боль родных и близких гораздо сильнее, хладнокровие преступника гораздо непоколебимее, агония жертвы гораздо мучительнее.

Поэтому вот мои настоятельные рекомендации:

1. Доступ к огнестрельному оружию должен быть строго ограниченным!

2. Разрешается использование огнестрельного оружия – если вообще разрешается! – только в умелых руках.

3. И наконец, огнестрельное оружие должно храниться в абсолютно безопасном месте.

Поскольку обращаться с револьверами, ружьями и пистолетами неподготовленному человеку чрезвычайно сложно, соответственно, полученные травмы оказываются серьезными и нередко смертельными. Поэтому запирать оружие в шкафу и оставлять ключи в незапертом ящике стола – это грубая небрежность. Там оно не застраховано от неправильного обращения, а также от того, что до него могут добраться дети. Дети по своей природе любопытны, и, если открыть им доступ к оружию, они могут использовать его для игры, не подозревая, что держат в руках смерть. Периодически происходит так, что малыши по недосмотру родителей наносят себе смертельные ранения лежащим без дела оружием или стреляют в собственного брата или сестру. Я никогда не забуду один трагический случай, связанный с мальчиком и девочкой дошкольного возраста. Всему виной стала халатность: 54-летняя женщина стреляла по кроликам из мелкокалиберного ружья, доставшегося ей от покойного отца, а затем зарядила оружие и, сняв предохранитель, положила его на полку для зонтов. Когда вечером к ней в гости пришли знакомые и ее родная дочь с ребенком, женщина давно забыла о своем ружье. Так, ее 6-летний внук случайно застрелил свою 5-летнюю подругу. Маленькая девочка погибла от выстрела в голову.

Избавлю вас от описания разрушений, которые снаряд оставляет в детской головке. Достаточно подумать о невообразимых страданиях, выпавших на долю родных и близких погибшей. Перед лицом такой страшной трагедии бессильны слова: «Мы этого не хотели». Конечно, бабушка не оставляла винтовку умышленно. Но она проявила грубую халатность, оставив заряженное ружье без присмотра. И, конечно же, маленький мальчик не убивал девочку намеренно. Но от этого боли и скорби меньше не стало. Вот о чем следует всегда помнить.

Я приветствую любые законодательные акты, которые дополнительно регулируют доступ к огнестрельному оружию. Потому что это помогает предотвратить множество страданий.

Еще один ребенок не должен был погибнуть. 4-летнего мальчика нашли мертвым в родительской спальне с огнестрельным ранением головы. У него случился паралич дыхательных органов, после того как пуля попала ему в шейный отдел позвоночника и, таким образом, в верхнюю часть спинного мозга. Мы нашли выходное отверстие на затылке мальчика. Реконструкция показала, что Йонаса ранил его собственный брат, который был на год старше, из самозарядного пистолета FN Browning с патронами калибра 7,65, принадлежавшего отцу семейства. Незаконно приобретенный пистолет мужчина оставил под свернутым одеялом на диване. Отца признали виновным в незаконном приобретении и ношении огнестрельного оружия. За убийство по неосторожности наказание не назначалось. Суд постановил, что отец был достаточно наказан смертью своего ребенка.

Страшное событие случилось и в семье моего коллеги: ему пришлось стать свидетелем того, как его собственная дочь покончила жизнь самоубийством, воспользовавшись его револьвером, запертым в столе.

Смертельные огнестрельные ранения случаются не только среди гражданских лиц, но и в ходе полицейских операций. Порой для офицера, чьей жизни угрожает опасность, решение выстрелить является единственным способом защитить себя. И, наверное, все слышали о выражении «огонь на поражение». Он может оказаться последним средством, которое сотрудники полиции будут использовать, например для выведения из строя преступника прежде, чем тот убьет невиновного человека. Но я также имел дело со смертями из-за случайных выстрелов. Нередко тому виной был рефлекторный механизм: рука на спусковом крючке дергается, когда полицейского хватают за другую руку, когда он теряет равновесие или вздрагивает от громкого звука. Мне неоднократно приходилось реконструировать подобные происшествия и доказывать невиновность офицеров. Никто не застрахован от рефлекторных действий.

Даже если убийства с применением огнестрельного оружия порой случаются непреднамеренно, в большинстве случаев палец оказывается на спусковом крючке неспроста… Поступки могут иметь разные мотивы. Кто-то хочет устранить соперника; грабитель прихватывает с собой пистолет, чтобы при необходимости избавиться от нежелательных свидетелей; наркодилер собирается убрать конкурента по сделке. Как правило, преступник стреляет в другого человека из жадности, мести или ревности. Нередко причиной становятся неконтролируемые эмоции, но иногда имеет место и хладнокровный расчет.

И в очередной раз подтверждение тому, что зло может таиться где угодно – хоть в суете шумного города, хоть в сельской идиллии, – мы находим в тихом местечке Дитмаршен.

Пропавший отец

Когда в апреле 2017 года в Дитмаршене отец семейства исчез со своей фермы, все поначалу поверили рассказу его жены, согласно которому коренной поляк, по всей вероятности, отправился к себе на родину. Но потом дочь пропавшего мужчины сделала тревожное признание своему другу. «Сегодня мы убиваем моего отца», – говорится в загадочном сообщении, пришедшем на мобильный телефон. В течение двух лет парень жил с мучительной мыслью, что он, возможно, является соучастником убийства. Пока однажды посреди урока не вышел из класса и не отправился прямиком в полицию.

Следователи стали рассматривать версию о том, что пропавший 41-летний мужчина вовсе не уезжал в Польшу, а был убит, и его тело захоронено где-то на территории фермы. Наконец, 5 марта 2019 года в деревню Дитмаршен в большом количестве прибывают полицейские для поиска останков жертвы. Труп находят в сарае: в его фундаменте обнаруживают человеческий торс. На следующий день сотрудники находят в канавах вокруг фермы шесть кадок с затвердевшим цементным раствором. С помощью специальных рентгеновских аппаратов, подобных тем, что обычно используются на таможне, удается увидеть содержимое кадок – различные части тела. Затем эти бетонные слитки, а также руки, ноги и голову забирают и привозят к нам, в Институт судебной медицины. Там посредством компьютерной томографии и сравнения распилов мы определяем, что все части тела принадлежат одному и тому же человеку. По результатам исследований прикуса, сопоставленным с документами дантиста, а также на основании наличия необычной татуировки мы однозначно идентифицируем мертвого человека как 41-летнего пропавшего. Таким образом, местонахождение мужчины установлено. Но как же он умер?

Криминологический и судебно-медицинский опыт бесспорно указывает на преступление. Когда труп расчленяют и цементируют, затрачивая на этот процесс много усилий, значит, кому-то есть, что скрывать. Но это необязательно означает преднамеренное убийство.

В моей практике были моменты, когда человек погибал в результате несчастного случая, и кто-то из его близких пытался «восполнить» потерю, спрятав останки. Человеческая психика зачастую бывает непостижима.

Однако на ферме в Дитмаршене следователи подозревают именно убийство. Происходит арест. Подозреваемый – 46-летний мужчина, въехавший в дом к семье погибшего некоторое время назад. Выясняется, что он давний знакомый хозяйки фермы, матери двоих детей, официально нанятый на работу в качестве помощника, но потом ставший ее любовником. Когда один мужчина, живущий на ферме, является вашим супругом, а другой регулярно делит с вами постель, как правило, в отношениях неизбежно появляется напряженность. Мотив убийства? Не захотел ли любовник забрать себе жену, детей и имущество?

Расследование дела об убийстве часто напоминает сложную головоломку. Кусочек за кусочком все ее элементы собираются вместе, пока не образуют целостную картину. При этом судебная медицина может предоставить решающие доказательства. В случае расчлененного трупа важную информацию дает, в частности, вскрытие головы. Рентген уже показал, что в черепе было два деформированных снаряда. Вскрытие подтвердило, что мужчина, очевидно, умер от этих двух выстрелов в голову. Одна пуля попала жертве в затылок, другая – в правую часть головы. Первым был произведен выстрел в затылок. Здесь в силу вступает «правило куклы»: при двух переломах черепа линия более свежего перелома не пересекается с линией предыдущего. Но вот что интересно: под деформирующим воздействием первого снаряда на черепе образовался разлом в форме звезды. Второй выстрел создал дополнительные линии разлома черепа, которые заканчивались на более давних линиях разлома. Эта информация имеет важное значение для реконструкции преступления. Первую пулю выпустили в мужчину сзади почти из горизонтального положения. Когда прозвучал второй выстрел, мужчина практически лежал на земле. Положение, из которого первый раз выстрелил преступник, представляет значимое доказательство. Ведь если он стрелял сзади, это указывает на злой умысел, то есть на преднамеренное убийство.

Следы крови жертвы, обнаруженные полицейскими в комнате старшей дочери, а также показания свидетелей и другие улики в конечном итоге подтвердили подозрение, что 41-летний мужчина стал жертвой заговора с целью убийства. Жена и дочь под неким предлогом заманили его в комнату, где, спрятавшись за шкафом, ничего не подозревавшего мужчину поджидал любовник жены. Оттуда он и выстрелил из пистолета. Второй выстрел преступник произвел, чтобы убедиться, что жертва скончалась.

Стрелявший и супруга погибшего приговорены судом присяжных города Итцехо к пожизненному заключению за убийство. Дочь, которой на момент совершения преступления было 14 лет, предстала перед судом по делам несовершеннолетних.

Киллер из Санкт-Паули

Для некоторых людей смертельный выстрел – это не более чем хорошо оплачиваемая работа. Вернер «Муки» Пинцнер из Гамбурга был одним из тех людей, кто забирает чужие жизни по заказу, предпочтительно выстрелом в голову и желательно сзади. В 1980-е годы он устранял неудобных конкурентов гамбургских шишек. Впоследствии он хвастался, что совершил восемь убийств. «Я Элиминатор. Все меня боятся». Уход от дел так называемого киллера из Санкт-Паули был эффектным. Отголоски его последнего убийства, когда он застрелил свою жену, прокурора и самого себя, еще долго носились по городу. Он спровоцировал самое настоящее политическое потрясение.

В то время люди в Гамбурге уже давно с беспокойством наблюдали за махинациями у себя под носом. Речь шла о долях владения публичными домами, распределении сфер влияния в наркобизнесе и нелегальных азартных играх. Конкуренция была беспощадной, противостояние велось с особой жестокостью. И Пинцнер, киллер из Санкт-Паули, усердно трудился. Впервые его наняли на грязную работу в 1984 году. Ранее он отсидел девять лет за участие в ограблении, в результате которого был убит один человек. Теперь Пинцнера наняли, чтобы кого-то «припугнуть», как выражаются представители преступного мира. Обычно для запугивания бывает вполне достаточно отрубить палец или сильно ударить по голове. Но Пинцнер решил навести порядок: он убил объект выстрелом в голову. За работу он получил 30 тысяч немецких марок и соответствующие рекомендации. В последующие месяцы Пинцнер продолжил оказывать услуги наемного убийцы и устранил нескольких сутенеров, всегда стреляя им в голову в упор. «Это такая же работа, как и любая другая. Ведь у службы занятости не было для меня ничего подходящего», – писал он в письме своей сестре, подчеркивая, что в заказных убийствах не было ничего личного: «Меня мотивировали мои деньги. Исключительно мои деньги». Что касается его любимого метода наведения пистолета прямо на головы своих жертв, он сухо уточнил: «Я приставил штуку к его башке».

«Сзади»… На первый взгляд это может показаться особенно гнусным. По крайней мере коварным. Но можно также предположить, что убийце будет легче, если ему не придется смотреть своей жертве в глаза. Отчаяние или даже мольбы могут нарушить извращенный, бесчеловечный принцип заказного убийства. Я провел вскрытие нескольких жертв Пинцнера, измерив воронкообразные раны, которые его револьвер 38-го калибра проделал в их головах.

Арест многократного убийцы 15 апреля 1986 года стал настоящей удачей для полиции. Орудие убийства, заряженный револьвер марки Arminius, лежало рядом с ним на диване. Группа спецназа забрала 39-летнего мужчину. В тот момент, который запечатлен на многих фотографиях, внушающий страх убийца представляет собой жалкое зрелище: руки скованы за спиной, ноги в носках, вокруг бедер обернуто одеяло, голый торс, затравленный взгляд. Вероятно, он уже догадывался, что никогда не выйдет на свободу.

Однако киллер из Гамбурга быстро вернулся к своему хвастливому тону. «Я Вам все расскажу, – пообещал он прокурору. – Я убил восемь человек. Это был я». Во время очередного допроса в полицейском управлении он объявил, что снова развернется в полную силу. Это были многообещающие заявления, и следователи вздохнули с облегчением, когда 29 июля 1986 года Пинцнера доставили в колонию строгого режима. Но тот день закончился катастрофой, в которой погибли три человека, а гамбургская полиция была поражена до глубины души.

Пинцнер тщательно спланировал свой страшный уход, предварительно заручившись поддержкой готовой на все помощницы в лице его собственной жены. С помощью адвоката Пинцнера она тайно пронесла огнестрельное оружие в комнату для допросов. Он прекрасно умел обращаться с револьвером. «Это захват заложников!» – вдруг закричал он, и сразу после этого раздались выстрелы. Полицейские, которые ворвались в комнату 418, обнаружили прокурора с серьезным огнестрельным ранением в голову. Вернер Пинцнер и его жена Ютта тоже лежали на полу, окровавленные, рядом друг с другом. В руке киллер все еще сжимал свое оружие, ствол которого был направлен на него самого. Вскоре после этого Пинцнер и его жена скончались. Прокурора на вертолете доставили в университетскую клинику Гамбурга, где ему сделали срочную операцию, но, к сожалению, врачам не удалось спасти ему жизнь.

Пинцнер убил свою жену, выстрелив ей в широко раскрытый рот. Для этого Ютта Пинцнер встала на колени перед мужем и посмотрела на него снизу-вверх. Мне никогда не доводилось видеть такого способа убийства ни до, ни после события. Даже в специальной литературе он описывается крайне редко. Но убийца выбрал эффективный метод. После того как пуля попала в нее, Ютта Пинцнер упала навзничь. Затем профессиональный киллер совершил самоубийство выстрелом в рот. Он точно знал, что должен был сделать, чтобы не выжить, потому что пуля нанесла тяжелые повреждения головного мозга и раздробила различные кости черепа.

Что касается Ютты Пинцнер, вместо такого изощренного финала она предпочла бы другую смерть. Из тайной переписки нам стало известно, что она предлагала им обоим покончить жизнь самоубийством с помощью цианида: «Мы могли бы поцеловаться и уйти вместе». Женщина, которая казалась такой порядочной, была странно преданна, если не зависима от своего мужа-убийцы. Она также писала: «Если можно, пожалуйста, возьми меня с собой или хотя бы убедись, что я мертва. Мое последнее желание, чтобы мы ушли вместе. Ты мой Бог».

Был ли киллер из Санкт-Паули столь же предан своей супруге? Или же его зависимость ограничивалась наркотиками, которые он в последние несколько месяцев своей жизни употреблял в больших количествах? Даже в тюрьме ему всегда удавалось разжиться героином и кокаином. В ходе вскрытия его тела мы обнаружили несколько следов от уколов, которые указывали на внутривенное введение наркотиков. Некоторые из этих крошечных травм были давними, а другим было всего несколько часов. Пинцнер страдал сильной зависимостью. Это подтвердили химико-токсикологическая экспертиза и анализ волос.

При анализе содержимого желудка выяснилось кое-что любопытное: мы обнаружили многочисленные шарики ртути. Известно, что это вещество крайне ядовито. Итак, у Пинцнера был надежный план Б.

После можешь принять яд!

Мне нравится Теодор Фонтане[37]. Еще в школе, пока некоторые из моих приятелей коллекционировали тетради с Микки Маусом, я читал произведения Фонтане и, конечно, сэра Артура Конан Дойла. Я любил последнего за его гениального Шерлока Холмса, детектива и мыслителя-рационалиста с блестящим аналитическим умом. А в текстах Фонтане меня восхищает магия языка. Она трогает меня и по сей день. И как же рад я был, когда в одной из его работ обнаружил небольшой экскурс в судебную медицину. Правда, всего лишь крошечное упоминание, но оно так чудесно вписывается в сферу моих профессиональных интересов, которая меня по-настоящему завораживает, – яды. В своем романе «Штехлин» Фонтане использует ядовитую наперстянку как символ приближающейся смерти: «Дубслав поднес маленькую бутылочку к свету и накапал предписанное количество в ложку с водой. Он принял жидкость, причмокнув губами, словно знаток, пробующий новый сорт вина. Потом кивнул и сказал: “Ну, Энгельке, началось. Наперстянка”»[38].

В природе яды нередко существуют в приятных формах: в красивых цветах, таких как наперстянка, ракитник и аконит[39], или в грибах, скажем, мухоморе, чью яркую шляпку видно издалека. Из фауны нам известны, например, красивая огненная саламандра, шершень и гадюка. А в путешествиях важно держаться подальше от самой смертоносной из всех медуз – морской осы, а также от змей, таких как черная мамба, или синекольчатого осьминога.

Яды могут представлять опасность как на далеких пляжах, так и дома в саду. Для судмедэксперта отравление (интоксикация) является особой проблемой, поскольку при внешнем осмотре умершего можно только предположить факт отравления. Часто при наличии явных запахов: спирта, горького миндаля, что свидетельствует об отравлении цианистым калием, или запаха лука, свойственного защитным веществам растений. Во время вскрытия эти ароматы обычно становятся еще более интенсивными. В редких случаях у трупа также обнаруживаются заметные изменения цвета, такие как ярко-красные трупные пятна. Тогда мы знаем, что этот человек умер от отравления угарным газом.

Угарный газ (СО) не имеет цвета и запаха, и о нем я могу только предупредить. Отравление угарным газом – одна из самых распространенных форм отравления со смертельным исходом. Такая опасность угрожает людям с тех пор, как они начали использовать огонь в своем быту.

Угарный газ убивает незаметно, и с этим, к сожалению, ничего нельзя сделать. Как судмедэксперт я неоднократно имел дело с жертвами, которые умерли по причине неисправного газового нагревателя, неграмотного обращения с угольным грилем или забившегося дымохода.

«Судмедэксперты всегда приезжают слишком поздно», – кричат некоторые циники. Но судебная медицина – это еще и профилактическая медицина. Ведь если истинная причина смерти не будет тщательно исследована, это может привести к новым бедам в дальнейшем.

Подобное трагическое событие случилось с одной пожилой супружеской парой. Сначала скончался муж, а следом – жена. Никто из них не подозревал, что может отравиться угарным газом. Тот факт, что их мертвые тела лежали рядом в постели, не показался чем-то подозрительным. Прибывший врач, выдавший свидетельство о смерти, вероятно, не знал о четких признаках отравления угарным газом в виде ярко-красных трупных пятен. Так смерть продолжила свое черное дело. Дети тех супругов приехали на похороны и, ничего не подозревая, легли спать в их спальне. И они тоже надышались угарным газом. У меня перед глазами все еще стоит образ двух молодых людей, которых мы нашли мертвыми в двуспальной кровати их родителей…

Хотя профессионально натренированные органы чувств судмедэксперта играют важную роль, для постановки надежного диагноза все же необходимы результаты химико-токсикологического исследования. Для этих целей у нас есть токсикологическая лаборатория. Помимо морга и помещений для проведения вскрытий, самой большой рабочей зоной является лаборатория. И это хорошо, потому что предположение об отравлении приходится проверять во многих случаях. Наша лаборатория в Гамбурге также проводит обследования людей, поступающих в больницу с симптомами отравления. Делается это для того, чтобы точно идентифицировать действие яда с помощью лабораторных химикатов и ввести подходящее противоядие (антидот). Классический пример – отравление героином, при котором опасность для больного может быть устранена с помощью антидота налоксона.

Но большую опасность представляют не только наркотики, подобные героину. Прием метадона, которым его замещают многие наркоманы, может иметь удручающие последствия, вплоть до летального исхода[40]. Как это часто бывает с активными веществами, все зависит от дозировки. Как показывает опыт, чем меньше привыкание и чем ниже масса тела человека, тем выше вероятность смерти.

Смерть маленькой Шанталь, которую можно было предотвратить

Особенно ужасным случаем, которого можно было избежать, является отравление метадоном 11-летней Шанталь. Причем, чтобы спасти жизнь девочки, многого не требовалось… Легкомысленное употребление некоторыми людьми опасных наркотиков, за которое невинному молодому человеку, возможно, придется поплатиться жизнью, вызывает у меня гнев и глубокую печаль.

С родителями-наркоманами короткая жизнь Шанталь не была беззаботной. Когда в 2008 году она попала в приемную семью, те не сообщили в соцслужбу, что также имеют наркотическую зависимость и в течение нескольких лет употребляют метадон. В семье, проживавшей в Гамбург-Вильгельмсбурге, был еще один приемный ребенок и двое биологических детей. 16 января 2012 года Шанталь нашли мертвой в ее постели.

У некоторых людей в Германии сложилось впечатление, что в Гамбурге особенно много детей умирают насильственной смертью. Но дело обстоит как раз наоборот. Скорее, здесь интенсивно исследуют причины смерти ребенка. Мы проводим компьютерную томографию и вскрытие каждого трупа, чтобы выяснить, почему жизнь маленького человека прервалась. Были ли допущены фатальные ошибки? И если это так, мы хотим извлечь из них урок, чтобы нечто подобное никогда не повторилось. Шанталь умерла при обстоятельствах столь же драматичных, сколь и печальных, чего никоим образом не должно было случиться. Но смерть Шанталь вызвала множество структурных изменений. Например, в органах социального обеспечения был создан отдел по контролю за работой ведомств по делам молодежи и социальных служб. Кроме того, было оговорено, что каждый, кто хочет взять на воспитание ребенка, обязан предъявить справку о состоянии здоровья, включая результаты теста на наркотики.

Для Шанталь эти меры были введены слишком поздно. После смерти девочки полиция начала расследование случившегося. В квартире приемных родителей сотрудники обнаружили таблетки метадона, принадлежавшие отцу. Позже приемным родителям были предъявлены обвинения в убийстве по неосторожности и нарушении обязанностей по уходу за ребенком. 51-летний мужчина и его жена, которая была на четыре года моложе его, много лет употребляли наркотики и использовали метадон в качестве заменителя. На суде они утверждали, что хранили свои таблетки в безопасном и недоступном для детей месте в гараже. Они высказали подозрение, что Шанталь получила смертоносный метадон от своего биологического отца, когда она была у него в гостях. Оба приемных родителя выразили глубокое сожаление по поводу смерти Шанталь. «Для меня смерть Шанталь – это худшее наказание», – сказал приемный отец.

На самом деле Шанталь приняла таблетку метадона, думая, что это лекарство от тошноты. 11-летнюю девочку вырвало, а вскоре она потеряла сознание. В ходе судебно-медицинской экспертизы удалось установить, что ее агония длилась несколько часов. Девочку удалось бы спасти, если бы кто-то вовремя обратился за медицинской помощью. Однако в процессе выяснилось, что девочка осталась одна, хотя и чувствовала себя плохо на протяжении довольно долгого времени.

Приемная мать отсутствовала, но объяснила Шанталь по телефону, какие лекарства принять, чтобы тошнота прекратилась. Домой женщина не вернулась. Приемный отец утром дважды заходил к девочке, но вскоре перестал за ней присматривать, решив, что Шанталь очень крепко спит. «Я думал, что ей нужен отдых», – оправдывался он в суде. Так 11-летняя девочка умерла, не приходя в сознание.

Приговор был оглашен 5 февраля 2015 года. Приемную мать приговорили к восьми месяцам, а приемного отца – к одному году лишения свободы за непредумышленное убийство путем бездействия. Оба приговора были условными с испытательным сроком. Суд оправдал обоих подсудимых по обвинению в нарушении обязанности по уходу, поскольку не имелось никаких доказательств отсутствия присмотра за ребенком.

«Халатное отношение обвиняемых стало причиной смерти Шанталь», – огласил судья приговор. Смерть девочки была «не несчастным случаем, а систематическим недосмотром», за который несут ответственность оба приемных родителя. «Нарушение обязанностей по уходу привело к смерти ребенка». Судья подчеркнул, что по многолетнему опыту употребления наркотиков пара не могла не знать об опасности метадона: «Они знали, что даже одна таблетка опасна для жизни ребенка». И по крайней мере одна из этих таблеток лежала на кухне. Пара могла бы использовать простые методы для безопасного хранения метадона, например, закрывать их в аптечке. При ответственном хранении Шанталь не добралась бы до таблеток и, следовательно, не погибла бы.

«Вам придется жить с осознанием того, что вы несете ответственность за смерть Шанталь, – обратился судья к обвиняемым. – Перестаньте жалеть себя. Найдите правильное отношение к своей вине. Только тогда вы сможете обрести покой и смириться».

Процесс по делу Шанталь привлек внимание общественности к метадону. Мне известно, что это лекарство ипользуется в рамках заместительной терапии для наркозависимых и в идеале призвано помочь им однажды отказаться от наркотиков. В этом отношении метадон является «экзотикой» среди опасных веществ: его опасное действие не предполагается. (См. также главу «Вельзевул вместо дьявола».)

Совершенно иначе ситуация обстоит с токсинами, специально используемыми как орудие убийства. Никаких явных повреждений вроде ножевого или огнестрельного ранения не остается, никакой крови. Злоумышленники надеются, что их преступление не раскроют.

И действительно, в прошлом отравители часто оставались безнаказанными. В частности, мне приходит на ум серия убийств в Англии в конце XX века, когда семейный врач Гарольд Шипман убил нескольких своих пациентов. Шипман имел прочную репутацию надежного и самоотверженного врача, поэтому многие пациенты даже включали его в свои завещания. Отправляя своих жертв в загробный мир посредством введения смертельной дозы героина, он получал наследство. Но в конце концов его схему раскрыли, и в 2000 году Шипман был приговорен к 15 пожизненным заключениям по 15 пунктам обвинения в убийствах. 13 января 2004 года Шипман повесился в своей тюремной камере. Реальное количество совершенных им убийств оценивают в 250 человек.

Несмотря на серию убийств Шипмана, яд считается типичным оружием женщин. И, конечно же, примеров, подтверждающих это, предостаточно. Так, мне запомнился случай, когда женщина подмешала высокотоксичный пестицид тиофос (Е605)[41] своему мужу в пиво. Она знала о привычке супруга первым делом в конце дня делать большой глоток пива прямо из бутылки. В тот вечер, отпив немного из бутылки, он пожаловался, что пиво невкусное, и потребовал новую бутылку. Через десять минут он корчился в конвульсиях и в итоге умер. Впоследствии его жена была осуждена за убийство.

Использовав тиофос в качестве яда, преступница выбрала простой путь: подмешивание токсичного вещества в еду и напитки. Для этого особенно хорошо подходят блюда с большим количеством приправ. Но есть и такие яды, которые практически не имеют вкуса и неразличимы визуально. Но даже они не скроются от наблюдательного взора судебной медицины. Потому что современная аналитика отличается обилием ухищрений. Сегодня токсикологи могут обнаружить практически любое вещество даже в самых ничтожных концентрациях. В этом отношении отравители больше не имеют преимущества и могут быть осуждены так же, как и любой другой преступник.

Мертвые спасают жизнь

Когда ребенок не просыпается

Моя рука тянется к телефонной трубке. Это срочно. И чрезвычайно важно. Но в последний момент я останавливаюсь и делаю глубокий вдох. Звонок, который я должен сделать, лежит камнем у меня на сердце. Я знаю, что побеспокою людей, а им сейчас нужно много любви, поддержки и утешения, но уж точно не разговоры с совершенно незнакомым человеком. Этот звонок станет для них горьким и мучительным.

Супружеская пара проходит через ад. Они потеряли ребенка. Ему было всего четыре месяца, и он прекрасно развивался. Ничто, абсолютно ничто не предвещало смерти ребенка. Казалось, все хорошо, и родители будут наблюдать, как их сын растет, веселится и смеется, будут устраивать ему веселые детские праздники, ходить с ним в зоопарк, утешать его, когда он впервые влюбится… Но сегодня утром они обнаружили своего малыша неподвижно лежащим в детской кроватке. Он перестал дышать. Это травма, оставляющая лишь пустоту в душе, которая может длиться месяцами или даже годами. Жизнь рушится, в нее приходят ужас, печаль и боль.

И теперь мне придется разбередить эту рану просьбой, что ляжет еще одним тяжелым бременем на плечи несчастных родителей: «Мне нужно провести судебно-медицинскую экспертизу вашего ребенка». Конкретно это означает: я собираюсь вскрыть его череп и вынуть мозг.

Мозг – средоточие всего, что делает нас теми, кто мы есть, центр наших движений, мыслей и чувств. Некоторые также считают его вместилищем души. И теперь я собираюсь покуситься на эту святыню? Как можно набраться такой наглости?

Да, мои слова могут воспринять именно так. Я всем сердцем это понимаю. Так что я выжидаю, прочищаю горло и делаю глубокий вдох, прежде чем набрать номер телефона родителей.

Когда я слышу, что они готовы поговорить со мной, я объясняю, что хотел бы получить мозг их ребенка, чтобы разгадать очень важную медицинскую загадку. Я хочу выяснить, что вызывает синдром внезапной детской смерти (СВДС). В случае успеха полученные результаты могут помочь многим другим родителям и их детям. Эти знания могут спасти жизни.

В конце концов тайна была разгадана, но впереди нас ждал долгий и трудный путь.

Но тогда, в конце 1970-х годов, я был всего лишь молодым начинающим судмедэкспертом в Гамбурге. И только в этом городе ежегодно от СДВС умирают от 30 до 40 детей. Это основная причина младенческой смертности. Для родителей гибель ребенка всегда оказывается самым настоящим потрясением. Они укладывают в кроватку здорового, сытого, счастливого малыша. А через несколько часов его дыхание останавливается. Жизнь покидает тело, и никто не знает почему.

Мертвые дети, отчаявшиеся родители, глубоко опечаленные братья и сестры – мы хотим, чтобы страдания закончились. Для этого нам нужна точная информация, необходимо сразу тщательно исследовать мозг умерших детей. Здесь должна быть задействована судебная медицина, а вместе с ней и другие научные дисциплины.

Я уже был знаком со строением человеческого мозга. Во время учебы в Ганновере я ассистировал на курсах вскрытия, помогая сокурсникам осваивать анатомию. Один из моих профессоров, нейроанатом, многое рассказал мне о мозге. Он подозревал, что за внезапную детскую смерть ответственны клеточные изменения в стволе мозга. Сам он занимался исследованием этой области головного мозга, где и находится дыхательный центр. Однако для этого ему были нужны как можно более свежие органы, то есть мозг младенцев, умерших несколько часов назад от СДВС.

Это и стало моей задачей. Как судмедэксперт, я должен извлекать мозг мертвых младенцев, чтобы можно было детально проанализировать его структуру и ответвления. Конечно, для проведения вскрытия мне требуется согласие родителей. И очень срочно. Возможно, это звучит довольно жутко и немного напоминает историю Франкенштейна, но с научной точки зрения все вполне обосновано.

Так что я приступаю к работе, как только мне сообщают о соответствующем случае, а труп передают в Институт судебной медицины. Я обращаюсь к людям, пребывающим в состоянии глубочайшей скорби. И я знаю, что причиню им страдания, когда попрошу о вскрытии черепов их мертвых детей. Я сам впервые стал отцом всего за несколько месяцев до этого. Моя дочка как раз в том возрасте, в котором этот малыш ушел из жизни. Мой ребенок здоров, и после работы я снова смогу ее обнять. Мой дом – это идеальный мир. Но в мире родителей, к которым я обращаюсь, больше не осталось ничего. Их мир лежит в руинах.

Я полон сострадания. Но также я врач и ученый. Задаю вопросы, докапываюсь до сути вещей. Для судмедэксперта смерть всегда является вызовом, и, приняв этот вызов, он может помочь как можно большему количеству ныне (или в будущем) живущих людей.

Когда родители дают мне свое согласие – как в этом случае, – я чувствую глубокую благодарность. Но тогда нельзя терять время.

Сотрудник судебно-медицинской экспертизы извлек мертвого младенца из небольшой транспортировочной сумки еще перед прозекторской. Теперь он лежит передо мной в ярком свете на секционном столе. Я остаюсь наедине с этим безжизненным тельцем. Но оно еще теплое. И я забираю его часть. Мозг.

За годы работы я провел около 30 таких операций на детях, умерших от СДВС. Внешне их мозг всегда был цел. Но мы искали нечто необычное, что помогло бы нам в дальнейшем разгадать таинственную причину смерти. Например, ею могла бы оказаться необычная потеря клеток в дыхательном центре. Однако мозг ничего не мог нам рассказать. Решающие результаты мы получили не в прозекторской или под микроскопом, а в домах пострадавших семей. Прорыв произошел в ходе исследования, проведенного в масштабах Германии, которым руководил мой великий учитель, профессор Бринкманн. Потому что в работу судебно-медицинского эксперта всегда входило не только исследование трупа, но и изучение окружающей среды. В случае убийства мы внимательно высматриваем пятна крови или можем обнаружить в кухонном шкафу наркотики, которые могли стать причиной смерти. Следуя этому принципу, почти каждый раз, когда ребенок умирал от синдрома внезапной детской смерти, мы также выезжали к семьям и осматривали их дома. Мы тщательно анализировали, как укладывали малышей, не было ли каких-то подозрительных или даже критических обстоятельств.

Я хорошо помню квартиру на севере Гамбурга. Здесь в пяти комнатах проживала зажиточная семья. Их дом был светлым и отличался приятной обстановкой, на балконе в ящиках росли красивые цветы, в комнатах царил порядок. Но все помещения окутывал табачный дым. Ощущение было такое, словно попал в дымовую завесу. Даже в комнате, где ребенок спал на животе в своей кроватке.

Аналогичные условия царили и в других квартирах, осмотренных нами. Мы – это я и молодой ассистент-судмедэксперт, нынешний главный врач Гамбургского института, профессор Ян Шперхаке. Шперхаке и я обнаружили и другие поразительные сходства в пострадавших семьях. Малыши спали на животе, уткнув свои крохотнные личики в толстые подушки. Все дети были укрыты уютными, но довольно теплыми одеялами. Опрос родителей также показал, что матери не кормили своих младенцев грудью или кормили очень мало. Вместе с другими судебно-медицинскими экспертами и педиатрами мы составили список конкретных рекомендаций:

1. В помещении, где находится и спит младенец, нельзя курить.

2. Ребенок должен спать на спине.

3. Укладывать ребенка нужно в прохладной постели и на плотном матрасе без подушки и тяжелых одеял.

4. Важно кормить детей грудью не менее шести месяцев[42].

В ходе этой кампании, которую мы очень активно проводили в Гамбурге, особенно в начале и середине 1990-х годов, мы тесно сотрудничали с представителями властей, педиатрами, гинекологами, акушерками и волонтерскими организациями. Для нас было важно встать на сторону родителей, чтобы защитить их детей от СДВС, а также их самих от этой болезненной утраты.

Сегодня от внезапной остановки дыхания в Гамбурге ежегодно умирают всего три-четыре ребенка. Все остальные выживают и продолжают благополучно расти и развиваться. Можно сказать, что 90 % детей спасены. Это невероятный, если не самый большой прогресс в плане детской смертности в Германии. Таким образом, каждый год мы оберегаем и спасаем жизни не менее 25 детей. По стране их несколько сотен! Большая заслуга принадлежит профессору Яну Шперхаке.

Собственно, он вместе с исследовательской группой по расследованию внезапной детской смерти должен получить своего рода Нобелевскую премию за спасение детей. Между прочим, подобный прогресс можно наблюдать в различных обществах и культурах по всему миру. История успеха в борьбе с пандемией СДВС!

Синдром детского сотрясения

Эмма, Каспар и Антон. Я желал бы увидеть, как эти дети покоряют мир. Как они быстрыми шагами и зоркими глазами исследуют окружающую среду, проявляя ко всему любопытство и постоянно удивляясь бесчисленным чудесам, которые может предложить природа.

Но вокруг них темно и тихо. Они застыли в пустоте, без света и звука. Они заточены в своих маленьких, практически неподвижных телах с мозгом, в котором угасли воображение и способность мечтать. У них больше нет надежды.

Это трагичная, ужасная судьба. Порой умереть лучше, чем выжить.

Сложно говорить нечто подобное. И я последний, кто заявил бы, что жизнь не стоит того, чтобы ее прожить. Но у Эммы, Каспара и Антона действительно нет светлого будущего. Они слепы и глухи и почти не могут двигаться; тело скручивают спазмы, а порой случаются эпилептические припадки. Там, где их мозг должен заполнять полость черепа, почти не осталось серого и белого вещества и в основном преобладает мозговая жидкость. Этим детям не дано жить без боли. То, что с ними произошло, невероятно печально и трагично. Безнадежно в прямом смысле.

На самом деле Эмму, Каспара и Антона зовут иначе, но их ужасную судьбу я опишу достоверно. Двое из этих детей проживают неподалеку от Гамбурга, а один – в Северном Рейне – Вестфалии либо с приемными родителями, либо в специальных учреждениях, оборудованных для ухода за детьми с тяжелыми формами инвалидности. Все трое были совершенно здоровы, когда появились на свет. Но затем беспомощные, беззащитные и целиком зависимые от родителей младенцы подверглись крайне грубому обращению. Они получили сотрясение. Их мир, особенно их мозг, был разрушен.

Есть множество других детей, переживших подобный травматичный опыт и живущих с инвалидностью различной степени. А еще есть такие дети, как маленький Томми из Гамбурга или Брайан из Нижней Саксонии. Эти малыши получили настолько серьезное повреждение головного мозга, что просто не выжили. Когда я думаю о детских печальных судьбах, я чувствую себя невероятно несчастным. И это заставляет меня что-то предпринимать. Перед этими детьми был бы открыт целый мир со всеми его безграничными возможностями.

Вместо этого – пустота, конец, безысходность.

Синдром детского сотрясения – это то, что мы, врачи, называем жестоким обращением с детьми. Правильное выражение, но в то же время недостаточное. Само по себе слово «сотрясение» звучит не особо драматично. Вот почему я предпочитаю говорить о травматическом сотрясении головы. Это дает гораздо лучшее понимание разрушительных последствий для мозга младенца, которого сильно встряхивают. Подобно тому, как во время землетрясений образуются гигантские трещины в земной коре, рушатся небоскребы и мосты, возникают цунами, опустошающие целые побережья. Всего за несколько секунд жизнь ребенка может измениться навсегда, если не разрушиться.

Любой, кто трясет своего ребенка, подвергает его жизнь опасности. Около 20 % всех детей, перенесших сильное встряхивание, умирают, около двух третей впоследствии получают инвалидность, порой очень тяжелую.

Я убежден, что многие дети, которые сегодня испытывают трудности в школе, в какой-то момент своего раннего детства подверглись сильному сотрясению, но последствия поначалу оставались незамеченными. Число незарегистрированных случаев синдрома детского сотрясения велико. По оценкам, в Германии от 100 до 200 детей ежегодно умирают по причине того, что родители, поддавшиеся порыву эмоций, обращались с ними подобным образом.

Поэтому я часто и прямо предупреждаю: никогда не трясите ребенка! Именно большая голова делает младенцев и маленьких детей особенно уязвимыми. При довольно тяжелом черепе ребенок имеет пока еще слабо развитые мышцы шеи. Вот почему головку ребенка всегда нужно поддерживать, например когда мы берем его к себе на колени или держим на руках. Его голова должна обязательно лежать на локтевом сгибе. Большинство людей инстинктивно делают это правильно. Малыши не могут самостоятельно держать головку, и чем они меньше и младше, тем более они беспомощны и уязвимы.

Однако родители, бабушки и дедушки или другие опекуны снова и снова теряют контроль, когда ребенок беспокоен или плачет. И это приводит к шокирующим судьбам, как у Антона, Брайана, Эммы, Каспара и Томми. Во всех пяти случаях именно отцы или отчимы в порыве гнева или расстройства хватали детей за бока или под руки и с силой трясли их тельца, при этом детская головка моталась в быстром ритме взад-вперед. Таких действий достаточно, чтобы нанести непоправимый ущерб. Потому что мозг внутри черепа бросает туда-сюда, сосуды лопаются, а нервные волокна рвутся. Во многих случаях синдром детского сотрясения вовсе не замечают или неверно диагностируют. Потому что внешне дети не выглядят травмированными. У них нет ран и гематом. Катастрофа разворачивается незаметно для всех внутри маленькой головки.

Часто возникают крайне тяжелые необратимые повреждения, приводящие, например, к эпилептическим припадкам или слепоте. Мы видим апатичных детей с обмякшими телами, с руками, сводимыми судорогами, и потухшим взглядом. Или же мертвых детей. Вред, наносимый мозгу этим видом насилия, мы впоследствии наблюдаем в ужасных масштабах на КТ или МРТ. Мозг, который на снимках должен выглядеть как равномерно яркая, четко очерченная область, кажется потрепанным и прерывается темными областями разного размера. Черные дыры, выдающие весь масштаб бедствия. Поскольку на темных участках нет мозговой ткани. Она погибла и растворилась. Все, что осталось от мозга, – это мертвый ландшафт.

Черепно-мозговые травмы, полученные в результате неосторожного или грубого обращения, – наиболее распространенная причина насильственной смерти среди младенцев и детей младшего возраста.

Эмме было пять недель, когда отец схватил и встряхнул маленькую девочку так сильно, что до конца жизни она будет нуждаться в уходе. Эмма была желанным ребенком, как неоднократно подчеркивал 41-летний мужчина, когда ему пришлось отвечать перед судом присяжных за нападение на дочь в октябре 2017 года. По его словам, они с женой были счастливы и вне себя от радости, что у них родился второй ребенок в лице Эммы. Это звучало убедительно. В действительности никто не верил, что мужчина действовал холодно и расчетливо, желая причинить вред своей маленькой дочери. Он много работал, по ночам присматривал за Эммой, которая много плакала, а потом отправлялся на работу в утреннюю смену. В какой-то момент он был совершенно переутомлен и подавлен, а также зол, потому что ребенок просто не замолкал.

Родители могут испытывать злость на ребенка. Но что они не вправе делать ни при каких обстоятельствах, так это трясти своего ребенка, как отец Эммы.

Как судебно-медицинский эксперт я неоднократно продвигал кампании, которые предназначены не только для просвещения, но и для того, чтобы привлечь внимание широкой общественности. Мы разработали широкоформатные плакаты и развесили их по всему городу. Например, на одном из них было изображено огромное кофейное пятно на стене комнаты, словно кто-то в ярости швырнул чашку. И подпись: «Отлично, Мони. Выходи из себя, но никогда не тряси своего ребенка». На другом плакате красовался сломанный щелкунчик с подписью: «Гениально, Деннис. Злись, но никогда не тряси своего ребенка». Послание несет следующий смысл: если вы настолько разгневаны, что уже не можете себя контролировать, можно выплеснуть свой гнев на неодушевленные предметы. Но сначала следует осторожно положить плачущего ребенка, желательно в кроватку, и на мгновение отойти в сторону. Потом, если хотите, можете бушевать и крушить вещи, предварительно сделав глубокий вдох, чтобы набраться новых сил и терпения. Но никогда ни при каких обстоятельствах не трясите ребенка!

Отец Эммы допустил роковую ошибку и впоследствии, сокрушаясь, признал ее на суде. В итоге 41-летний мужчина был приговорен к четырем годам лишения свободы за попытку непредумышленного убийства.

А Эмма лишилась свободы до конца своей жизни.

Я очень хочу сделать так, чтобы других малышей не постигла столь страшная участь. Их нужно защищать! Они должны иметь возможность вырасти здоровыми и показать себя миру. Это требует дополнительных образовательных инициатив для пар, планирующих завести ребенка, и для молодых родителей. И необходимо, как и прежде, тщательно расследовать каждый предполагаемый случай жестокого обращения с детьми и предотвращать все посягательства. Только так мы можем уберечь детей от возможного насилия.

Часто родители, родственники или опекуны приходят в кабинет врача с младенцем, который бьется в конвульсиях или лежит без движения, и сообщают, что ребенок ударился головой о стол или случайно скатился с дивана. Мы выясняем, что на самом деле произошло, посредством КТ, МРТ и проверки глазного дна. Есть характерные приметы, явно указывающие на синдром детского сотрясения. Это внутричерепные кровоизлияния в субдуральное и субарахноидальное пространства[43], кровоизлияния в сетчатку и зрительные нервы и диффузное аксональное поражение головного мозга[44].

И СДВС, и синдром детского сотрясения – оба связаны с определенной стадией развития ребенка, хотя основаны на совершенно разных сочетаниях факторов. Обычно дети умирают неожиданно, без внешних повреждений. Внезапная детская смерть обусловлена незрелостью дыхательного центра и возникающей вследствие этого недостаточностью кровообращения. Иными словами, причина СДВС лежит внутри. Однако родители никак не способны этому помешать. Они сами беззащитные, психологически травмированные жертвы, потому что не могут объяснить смерть своего ребенка и винят себя. С другой стороны, при синдроме детского сотрясения взрослый по сути является виновником, а порой даже убийцей. Он сам сильно травмировал ребенка, не оставив каких-либо внешних следов причиненного насилия.

На мой взгляд, есть очевидные последствия. Смерть каждого ребенка, особенно на первом году жизни, нужно очень внимательно расследовать, независимо от сопутствующих обстоятельств. Внезапная детская смерть может произойти в любой среде – точно так же, как травма от сотрясения. Доверие к воспитателям – это хорошо, но контроль лучше и безопаснее.

С полным основанием можно утверждать, что нет преступления, более опутанного ложью, чем жестокое обращение с детьми. Ведь маленькие жертвы не могут рассказать, что с ними сделали.

Поэтому мы создали в нашем институте специальную амбулаторию по защите детей и тесно сотрудничаем со службами по делам молодежи. Каждую детскую смерть скрупулезно расследуют, чтобы не пропустить ни одного случая жестокого обращения или детоубийства.

Насколько ужасные последствия может иметь синдром детского сотрясения, выяснилось из нескольких уголовных процессов, прошедших за последние годы в одном только Гамбурге. Помимо случая с Эммой, был еще маленький Антон, которого в возрасте почти трех месяцев отец встряхнул так сильно, что у того оказались разрушены некоторые области головного мозга, и он потерял не только зрение и слух, но и способность двигаться. Сегодня мальчику приходится регулярно давать обезболивающие и спазмолитические препараты. Антон уже не может воспринимать происходящее вокруг себя. Он не замечает, когда кто-то приближается к нему. И поэтому каждое прикосновение поначалу пугает его, каким бы благонамеренным оно ни было. Это разрывает сердце на части.

Отец, который довел своего здорового сына до такого состояния, теперь, по-видимому, осознает масштаб совершенного преступления. 27-летний мужчина признался в суде в неосторожном обращении. Он говорит, что толком ничего об этом не помнит. Но он взял на себя всю ответственность и, похоже, искренне раскаялся в содеянном.

В конце 2015 года ответственная палата приговорила мужчину к семи с половиной годам лишения свободы.

Всего через несколько недель после этого приговора произошел еще один летальный случай детского сотрясения. Умершего мальчика звали Томми.

Но, в отличие от отцов Эммы и Антона, раскаившихся в своих действиях, мужчина, обвиненный в жестоком обращении с Томми, ни о чем не сожалел. В суде он до последнего отрицал, что несет ответственность за тяжелые травмы и в итоге смерть своего годовалого пасынка. Застывшее лицо, словно маска, упрямый взгляд, опущенный в файлы дела и записи показаний, когда свидетели описывали свои наблюдения или кто-то из экспертов высказывал свое мнение. До самого вынесения приговора подсудимый демонстрировал полную эмоциональную отрешенность.

Как эксперт в области синдрома детского сотрясения и по причине того, что с самого начала сопровождал комплексную медицинскую помощь Томми в университетской клинике Гамбург-Эппендорф, я присутствовал в зале суда почти каждый день, пока длились слушания.

Семья Томми была воплощением нищеты, иначе не могу выразиться, несмотря на весь мой профессионализм. Когда его отчим вызвал службу спасения, то сказал, что мальчик не отвечает и не двигается. Конечности ребенка, по словам мужчины, болтались, как у резиновой куклы, а глаза закатились. Чуть позже, когда бригада прибыла в дом молодой семьи, Томми находился в бессознательном состоянии, тело ребенка свело судорогой, ноги вытянулись, руки тряслись. Экстренная нейрохирургическая операция, которую провели в университетской клинике, не помогла. Дальнейшие меры интенсивной терапии также оказались напрасными. Нам с коллегами стало очевидно, что жизнь маленького Томми уже не спасти. Обследования показали, насколько катастрофическими были повреждения головного мозга, которые он получил.

Полученные травмы, должно быть, возникли в результате того, что голову мальчика сильно встряхнули вперед-назад не менее 10–15 раз. Под действием сил ускорения и замедления мозг колеблется внутри черепа, создавая разрушительное напряжение, а кровеносные сосуды лопаются. В ткани мозга повреждаются нервные клетки и волокна.

У Томми была обнаружена обширная субдуральная гематома с разрывами переходных (мостиковых) вен, которые обеспечивают кровоснабжение головного мозга. Кроме того, у мальчика произошло сильное кровоизлияние в сетчатку обоих глаз. Мощное сотрясение, которому он подвергся, привело к кратковременной остановке дыхания. Повысилось внутричерепное давление, начал развиваться отек мозга, выросло давление на питающие артерии. Таким образом важные участки мозга остались без снабжения. Мозговой ствол, где расположены центры регуляции дыхания и кровообращения, не получал ни крови, ни кислорода.

В течение недели, пока мальчик находился в реанимации, я неоднократно осматривал его по поручению следственных органов. Я документировал, как его и без того катастрофическое состояние здоровья продолжало ухудшаться. Никакие усилия врачей не могли этого предотвратить. Мозговое вещество постепенно истончалось – его заменяла спинномозговая жидкость. Особенно пострадали области, отвечающие за дыхание и кровообращение. За это время несколько раз собирался консилиум врачей, чтобы обсудить дальнейшие действия и вопрос о целесообразности искусственного поддержания жизни ребенка. Ни одному врачу принятие подобного решения не дается легко. Это трудоемкий и напряженный процесс.

Мы хотим спасать жизни, а не обрывать их. Но бывают ситуации, когда прекращение жизни по факту является актом милосердия.

В конце концов было решено отключить Томми от аппаратов. Чуть позже сердце мальчика перестало биться.

На следующий день мы провели вскрытие. Затем последовали гистологические исследования, давшие нам информацию о том, когда именно произошло мощное поражение головного мозга. Помимо судебно-медицинского эксперта, к работе был привлечен невропатолог, который также выступал в суде. Потому что знание точного времени, когда мальчика подвергли сотрясению, играло решающую роль для установления личности преступника.

У матери было алиби, подтверждающее, что она ездила в супермаркет вместе с двумя старшими детьми. Дома наедине с Томми оставался отчим. На вопрос судьи, чем он объяснит серьезные травмы годовалого мальчика, мужчина просто ответил: «Должно быть, что-то случилось». В любом случае он считал себя невиновным.

Подозреваемый заявил, что определенно ничего не делал. Он любил Томми как собственного сына. По правде сказать, я понятия не имею, насколько искренними были чувства этого человека к Томми. Но его поведение ошеломило меня. Пока врачи клиники боролись за жизнь мальчика, отчим улетел в отпуск в Испанию и ни разу не спросил у матери о состоянии ребенка.

Судья прокомментировала это в приговоре следующим образом: «Тот, кто действительно любит своего ребенка, так себя не ведет». Подсудимый был приговорен к одиннадцати годам лишения свободы за непредумышленное убийство. Мужчина «равнодушно воспринял смерть мальчика», – заявила судья. По какой причине он вдруг схватил младенца и начал яростно трясти его, суду выяснить не удалось. Но акт насилия затронул «совсем юную, беззащитную жертву». Суд не сомневался, что отчим осознавал, насколько опасными были его действия для младенца. «Человек, так трясущий ребенка, не может ни контролировать, ни дозировать свою агрессию». А я со своей стороны добавлю: любой, кто трясет ребенка, подвергает страшному риску жизнь маленького человека.

Вельзевул вместо дьявола

[45]

Жизнь обрывается на скамейке в парке. Там лежит мужчина, бледный, изможденный, в рваных джинсах и поношенной футболке. Его тело и лицо говорят о том, что он влачил жалкое существование. Плечо умершего перетянуто жгутом, из локтевого сгиба торчит шприц.

Он пустил себе «золотую пулю».

Я всегда находил это выражение циничным для обозначения последней дозы, которую наркоман вкалывает себе, чтобы совершить самоубийство. «Золотая пуля» предполагает нечто положительное, как золотой век, золотая середина, золотая рыбка или золотая медаль. Нет, «золотая пуля» не имеет абсолютно ничего общего с каким-либо приятным опытом. Я знаю, как выглядят люди, которые уходят вот так.

За время своей профессиональной деятельности я имел возможность сполна осознать те ужасные последствия, к которым приводит употребление наркотиков. Это страдание. Наркотики убивают. Вот почему я думаю, что наркодилеры, по сути, те же убийцы.

Как медик я хочу способствовать тому, чтобы люди перестали погибать от наркотиков. Конечно, многие возражают, что никого не подсаживают на них насильно. И в подавляющем большинстве случаев это правда. Но я не морализатор, я судмедэксперт, который хочет помочь людям вырваться из заколдованного круга зависимости, болезней и обнищания, чтобы они не кончили, как тот несчастный на скамье в парке. Чтобы они не сгинули одинокими и отчаявшимися в приюте или не были обнаружены собственными детьми в предсмертном состоянии.

Все это я уже пережил. Важно, чтобы мы как общество что-то предпринимали.

В 1990-е годы у нас на столе для вскрытия через день оказывались умершие от наркотиков. Печальный рекорд – 184 смерти за год. В автокатастрофах гибнет меньше людей.

Описанная выше жалкая фигура с торчащим из локтевого сгиба героиновым шприцем обычно ассоциируется с термином «смерть от передозировки наркотиков». Сегодня это скорее исключение. В XXI веке от наркотиков чаще всего умирают люди, употреблявшие их в течение долгого времени, а также те, кто принимал различные запрещенные препараты или их заменители для облегчения своей зависимости. Передозировки одним веществом случаются редко. Как смерть от наркотиков также классифицируют несчастные случаи, связанные с наркоманами, и самоубийства, совершаемые ими во время абстинетного синдрома («ломки»). Сюда же относят и смерть в силу иных внутренних факторов, вызванных продолжительным употреблением наркотиков и заместительных препаратов.

Потребности общества в интоксикации и изменении сознания удовлетворяет постоянно расширяющийся спектр веществ: алкоголь, табак, бионаркотики, дизайнерские наркотики, каннабис и в первую очередь тяжелые наркотики в более узком смысле[46]. К тому же быстродействующие вещества и новые синтетические наркотики изготавливаются в небольших лабораториях и простыми средствами. Существует большой спрос на «пики», «максимумы», рискованный опыт, мнимую аутентичность и высший кайф. Тем не менее число жертв наркотиков стабильно снижается. В 2019 году в Германии было зафиксировано 75 смертей – чуть больше, чем в 2017 году (60 смертей) и в 2018 году (71 случай со смертельным исходом). Но по сравнению с 1990-ми годами это заметный спад.

Гамбург – единственный мегаполис в Германии, в котором всех умерших в возрасте до 50 лет систематически обследуют на предмет наркотического отравления и болезней, связанных с наркотиками. Их тела и волосы изучают на наличие следов наркотических веществ. Мы сможем эффективно оказать помощь, только если будем устанавливать причины смерти.

Предотвращать гибель людей от наркотиков означает принимать во внимание не только употребление наркотических веществ, но и заболевания, ими обусловленные, такие как хроническое воспаление печени (гепатит), способное, в свою очередь, привести к циррозу и печеночной недостаточности. Хронические нарушения в организме наркомана со временем лишь усугубляются. В медицинской практике мы сталкиваемся с такими заболеваниями, как эндокардит и миокардит[47], пневмония, менингит, а также общее распространение воспалительного процесса в организме. Последнее возникает, когда наркозависимые используют нестерильные шприцы, в результате чего микроорганизмы проникают в кровь. Это может быть опасно для жизни, особенно в долгосрочной перспективе, когда инфекции поражают внутренние органы и собственная иммунная система организма больше не в состоянии их сдерживать.

Высокий процент наркозависимых, принимающих препараты внутривенно, имеют положительный результат на гепатит С и гепатит В.

Вирусный гепатит С, широко распространенная инфекция, при отсутствии лечения может привести к циррозу[48]. Необратимое разрушение печени приводит к необходимости пересадки этого органа. При циррозе также вероятно развитие рака печени. Потом на столе для вскрытия мы видим огрубевший, покрытый рубцами орган, который, возможно, испещрен опухолевыми узлами. Метастазы могут появиться и в других участках тела.

Значительное количество наркоманов, прибегающих к инъекциям, также являются ВИЧ-инфицированными. Особенно опасно, когда несколько человек используют для введения наркотика общую для всех иглу. В этом случае инфекция передается напрямую от одного носителя к другому, следовательно риск заражения сильно повышается. Заражение ВИЧ приводит к обнищанию наркозависимых и их семей.

Лечение осложнений занимает много времени и требует применения дорогостоящих медикаментов. В связи с этим важно избегать таких инфекций, насколько это возможно. Но для этого необходимо соблюдение санитарии при проведении инъекции. Это означает, что наркоманы должны иметь при себе стерильные инструменты для введения препаратов, даже если наркотики производились в стерильных условиях. Вот почему я давно выступаю за то, чтобы у наркозависимых был свободный от бюрократии доступ к стерильным шприцам. Поначалу, конечно, вызывало сомнение или неприятное удивление, что судмедэксперты имеют отношение к таким мероприятиям. Но мы все-таки врачи. И хотим уберечь пациентов, людей, наркозависимых. Это включает в себя консультирование и доступ к использованию стерильных инъекционных инструментов. Однако это не означает, что мы намерены каким-либо образом потворствовать употреблению наркотиков. Наша единственная забота – свести к минимуму риск заражения за счет соблюдения элементарных правил санитарии.

Мы даже какое-то время продвигали соответствующие меры, такие как обмен шприцев в специальных автоматах в тюрьмах, пока сенатор юстиции не запретил эти автоматы. Результат: вирусные инфекции – гепатит В, гепатит С и СПИД – снова распространились среди наркозависимых заключенных.

Было бы наивно полагать, что тюремные стены могут уберечь от наркотиков и их внутривенного введения. Торговля процветает даже в исправительных учреждениях. Достаточно вспомнить случай с киллером из Санкт-Паули, Пинцнером, который находился под стражей: после его эффектного самоубийства мы обнаружили различные вещества в его крови и волосах. Я не перестаю удивляться, как такое возможно, что даже запрещенные тяжелые наркотики можно достать в тюрьме. Но маршруты контрабанды, видимо, очень разнообразны. А изобретательность заключенных-наркоманов, их посетителей и дилеров непомерно велика.

Я был бы счастлив, если бы люди вообще не употребляли наркотики, неважно где – в тюрьме или на свободе. Но до тех пор, пока мы не найдем эффективные средства борьбы против импорта наркотиков, их производителей и дилеров, наша задача – максимально предотвращать риск заражения наркозависимых. И самый надежный способ – это заставить наркоманов отказаться от внутривенного введения. Именно здесь в игру вступает метадон, а теперь и бупренорфин – замещающие препараты в форме таблеток.

Метадон и бупренорфин представляют собой опиоиды, сильные обезболивающие, вызывающие привыкание. То есть потребитель по-прежнему остается зависимым.

Таким образом, препараты для заместительной терапии являются одновременно и благословением, и проклятием. Критики говорят, что мы пытались изгнать дьявола с помощью Вельзевула. Но, честно говоря, если придерживаться метафоры, я предпочитаю Вельзевула. Его гораздо проще приручить, чем дьявола. И при постоянном контролируемом приеме метадона люди могут вести относительно упорядоченную и безопасную жизнь, которую дьявол, то есть такой сильный наркотик, как героин, никогда бы не позволил вести. Замещение метадоном избавляет наркоманов и их семьи от многих страданий. В 1980-е годы я посещал метадоновые проекты в США, чтобы узнать о личном опыте наркозависимых. Среди них встречались бывшие героиновые наркоманы, десятилетиями принимавшие метадон: они даже снова стали трудоспособными.

ОПИОИД МЕТАДОН

Метадон был впервые синтезирован в Германии в 1941 году[49]. Он оказался особенно эффективным анальгетиком, даже более мощным, чем морфин, которому, правда, первый уступал в популярности. Сейчас метадон широко применяется в рамках заместительной терапии героиновой зависимости. Поскольку метадон, как и морфин, является опиатом, он воздействует на соответствующие рецепторы в центральной нервной системе, предотвращая развитие абстинентного синдрома наркозависимых людей[50].

При переходе от героина, потребляемого внутривенно, к метадону, принимаемому перорально, требуется назначение достаточно высокой дозировки последнего. Этот опиат расщепляется гораздо медленнее, чем морфин. Время его полувыведения у пациентов с толерантностью к опиоидам составляет около 24 часов, поэтому одной таблетки в день достаточно, чтобы купировать любые симптомы отмены[51]. Человек, принимающий метадон вместо героина, обретает большую свободу действий. Повышаются шансы на ресоциализацию и получение дополнительного образования, возвращается трудоспособность; преступность и смертность, связанные с наркотиками, снижаются.

В конечном счете заместительная терапия метадоном сопоставима с другими видами заместительной терапии. Например, если диабетик регулярно принимает противодиабетическое средство или колет инсулин, он может почти не ограничивать свой рацион и вести обычный образ жизни. Я привожу это сравнение, чтобы проиллюстрировать положительные аспекты замещения метадоном: метадон изменяет ярко выраженные физические и психические симптомы отмены, когда запрещенные опиаты больше не доступны. Но поскольку человек, проходящий заместительную терапию, по факту «пересаживается» с морфина на метадон, дозу необходимо увеличивать последовательно. Возможен ли окончательный отказ после длительного переходного периода, зависит от конкретного случая. Но основная цель замещения метадоном – не избавление от наркотиков, а нивелирование разрушительных последствий внутривенного употребления героина. Как показывает многолетний опыт применения заместительной терапии метадоном в контролируемых условиях, необратимых повреждений, кроме постоянной зависимости, ожидать не стоит. В этом отношении именно благодаря обширным метадоновым программам наркоманы и их семьи были избавлены от многих страданий.

Таким образом, контролируемое использование метадона в рамках заместительной терапии означает – и для меня это крайне важно – защиту людей, находящихся в близком окружении наркоманов, от случайного приема метадона. Поэтому перед началом заместительной терапии пациенты должны быть четко проинформированы о том, насколько сильно действие метадона: хорошо переносимая ими доза может запросто стать смертельной для других людей[52]. Баночки с таблетками, принесенные из клиники, например на выходные, следует помещать только в контейнеры с защитой от детей. Случайный доступ к препарату должен быть исключен при любых обстоятельствах.

Чрезвычайные ситуации и смерти, связанные с наркотиками, по-прежнему являются печальной реальностью. В конце концов, помимо них, в наше время существует бесчисленное множество других психоактивных препаратов. Количество изъятых наркотических средств, а также эпидемиологические сведения об употреблении наркотиков показывают, что за последние годы ситуация сильно изменилась. Хотя частота случаев употребления одурманивающих веществ снизилась, уровень употребления экстази и других скоростных наркотиков, или «спидов», таких как амфетамины и метамфетамины (кристаллический метамфетамин), значительно повысился. И некоторые из потребителей спидов очень молоды. К сожалению, мы все чаще имеем дело с трагическими историями, такими как судьба 16-летней девушки, которая умерла после того, как приняла экстази на вечеринке в сентябре 2020 года. Той ночью девушке стало плохо. Когда ее друзья наконец вызвали скорую помощь, она уже не реагировала; без признаков жизни и с температурой тела, превышающей 42 градуса Цельсия, она лежала на полу в квартире своей подруги. Медики пытались реанимировать девушку. Безуспешно. Она умерла от острой сердечно-сосудистой недостаточности.

Учитывая сегодняшнюю ситуацию с наркотиками, мне остается сделать лишь одно заявление: абсолютно каждый нелегальный наркотик чрезвычайно опасен. Вот почему каждый человек должен отдавать себе полный отчет в собственных действиях и ни в коем случае не пробовать наркотики. Это стало бы серьезным шагом к лучшему миру.

Разбередить пальцем рану, или надавить на пролежни

Матрас на полу, телефон в пределах досягаемости, туалет менее чем в двух метрах. В такой обстановке Лотте М. пришлось жить долгое время. Однако в какой-то момент она оказалась не в состоянии использовать даже такое крошечное пространство. Женщина была слишком больной и слишком тучной, чтобы совершать хоть какие-то движения. Поэтому она оставалась в одном и том же положении в течение нескольких дней, возможно, даже недель. До самой своей смерти.

Я не берусь оценивать, насколько сильно страдала эта женщина. Для такого типа боли нет единиц измерения. Но 50-летняя Лотте М., должно быть, пережила мучительную агонию, поскольку ее тело словно разложилось заживо. Наверняка можно найти и прочитать историю о медленной и мучительной смерти женщины из Гамбурга, описанную в менее резких выражениях. Но отдают ли они должное страданиям женщины? Я всегда был за то, чтобы говорить открыто, поэтому никогда не стеснялся засовывать палец прямо в рану – в этом случае буквально.

По всему миру, часто в непосредственной близости от нас, живут беспомощные, неподвижные люди, брошенные наедине со своими страданиями. У них появляются пролежни, потому что они больше не могут двигаться, чтобы прекратить нагрузку на чувствительные участки тела.

ПРОЛЕЖНИ

Пролежни – это некроз кожи и мягких тканей на чувствительных участках тела. Он образуется в результате постоянного давления и сопровождается местным нарушением кровообращения и нервной трофики. Образованию пролежней благоприятствуют такие факторы, как трение, влажность и болезнетворные микроорганизмы. Любой, кто лишен физической активности и вынужден лежать неподвижно, подвергается риску развития пролежней. Другими факторами, повышающими этот риск, являются недержание мочи, истощение, дефицит белка, обезвоживание и анемия. Незаживающие пролежни ассоциируются с повышенной смертностью по причине инфекционных осложнений.

Пролежни считаются результатом неправильной профилактики. Кроме того, они представляют собой основную проблему при уходе за тяжелобольными и умирающими, а также при гериатрической и паллиативной помощи.

Пролежни чрезвычайно болезненны. Однако в подавляющем большинстве случаев их можно избежать.

Мне приходилось видеть беспомощных людей, запертых родственниками в дальней комнате и спрятанных от соседских глаз. За лежачими больными не было осуществлено надлежащего ухода, к ним ни разу не вызывали работников из социальной службы. Старые и немощные люди не в силах постоять за себя, а родственники могут получать и тратить по своему усмотрению их пенсию. Если я замечаю подобные случаи пренебрежения, то немедленно связываюсь с социальными службами и полицией, потому что чувствую необходимость дать этим обездоленным и невидимым для общества людям право голоса. Можно сказать, выступаю в качестве защитника пострадавших.

Порой и в домах престарелых царят невыносимые условия. Там доживают свои дни старики, исхудавшие до костей и плачущие от боли в пролежнях. Но к уголовной ответственности виновных привлекают, к сожалению, крайне редко, даже если, помимо соцслужб и врачей, к делу подключаются полиция и прокуратура. Проблема в том, что уход в доме престарелых осуществляется одновременно многими работниками, так что установить степень виновности отдельного человека просто не представляется возможным.

Иначе ситуация обстоит в частной жизни.

В 2014 году стало известно о деле неизлечимо больной Лотте М., которая в конце концов умерла мучительной смертью в собственном доме. Через несколько месяцев после ее кончины мужу женщины пришлось отвечать перед присяжными. 45-летнего подсудимого обвинили в непредумышленном убийстве путем бездействия. Обычно перед судом предстают только те, кто преступил закон. Однако в некоторых случаях бездействие также наказуемо. Например, если кому-то грозит смертельная опасность, а другой человек, заметивший это, ничего не делает для предотвращения опасности. Теоретически человеку, который остался равнодушным, может грозить длительное тюремное заключение[53].

Я описываю случай с Лотте М., потому что нельзя отворачиваться, когда тяжелобольные и беспомощные люди испытывают ненужные страдания. Мы обязаны проявлять заботу о тех, кто слаб. Любой может следить за тем, что происходит в его районе, и при необходимости звать на помощь или сообщать в соответствующие органы. Бездействие опасно и может поставить под угрозу жизнь беззащитных людей.

Однако особенно шокирует, когда абсолютное равнодушие проявляют ближайшие родственники тяжелобольных людей. Так, Пауль М. не вызвал врача для своей неизлечимо больной жены. На тот момент, когда у 50-летней женщины ухудшилось здоровье, Лотте и Пауль М. состояли в браке уже четверть века. Поначалу оба работали. Но через несколько лет Лотте уволилась по состоянию здоровья и все чаще оставалась дома одна. Она страдала от высокого кровяного давления, сердечной недостаточности и имела большой избыточный вес. Женщина перестала посещать врача и принимала лекарства лишь изредка. Радиус ее перемещения по квартире становился все меньше и меньше. С марта 2014 года Лотте была способна только лежать на матрасе, который муж бросил ей в прихожей, чтобы хоть как-то добираться до телефона и ванной. В итоге больная женщина не могла даже ходить в туалет. Она оставалась на своем матрасе круглые сутки и в конце концов вообще перестала двигаться. Через дверь квартиры она сказала знакомому, что у нее ужасные боли во всем теле. Неудивительно, ведь у женщины появилось несколько крупных пролежней.

Но Лотте упорно отвергала любые предложения своих знакомых и собственного мужа вызвать врача или скорую помощь. Об этом свидетельствуют показания Пауля и других людей. Смертельно больная женщина всегда откровенно отмахивалась от советов чуть ли не с негодованием.

Муж согласился и сказал друзьям, что с женой все в порядке. Он не стал вызывать скорую помощь, ограничив заботу о своей супруге тем, что приносил ей еду и питье. Тот факт, что Лотте почти не прикасалась к пище и, по всей очевидности, страдала от боли, явно оставлял его равнодушным. В любом случае Пауль не счел нужным вызвать скорую помощь, пока женщина продолжала чахнуть и гнить. В конце концов обеденная тарелка и коробки с таблетками, на которых она лежала, вросли в ее плоть, а в открытых пролежнях завелись личинки. Тело Лотте начало разлагаться. Несмотря на свое отчаянное состояние, она по-прежнему отклоняла предложения о помощи. Лотте ни за что не хотела ложиться в клинику.

Хоть убей не желала.

50-летняя женщина умерла нечеловеческой смертью. Ее тело представляло собой ужасное зрелище. Даже для такого опытного судмедэксперта, как я.

Решение компетентного суда не осуждать Пауля за непредумышленное убийство по бездействию было основано на заключении экспертизы о психическом состоянии Лотте. Соответственно, обреченная на ужасную гибель женщина за день до смерти пребывала в настолько здравом уме, что госпитализацию невозможно было бы осуществить против ее воли. И, когда пробил ее последний час, Лотте все равно было бы уже не спасти. Нам, как профессионалам судебной медицины, это было очевидно.

Но она оказалась в плачевной ситуации. Поэтому суд приговорил обвиняемого к двум годам лишения свободы с испытательным сроком за жестокое обращение с женщиной, которая находилась под его опекой. Потому что, хотя Лотте отказывалась от медицинской помощи, ее муж был обязан обеспечить ей должный уход и обезболивание. Все остальное аморально. Суд подчеркнул, что в нашем обществе не должно быть пренебрежения заботой даже в таких крайних случаях.

Могу лишь безоговорочно согласиться.

Игнорирование очевидных потребностей человека беспринципно и жестоко. Пожилые и тяжелобольные зависят от нашей поддержки. Мы должны помогать им. Пока еще не слишком поздно.

Я видел и документировал обширные пролежни у очень многих умерших пожилых людей в ходе аутопсии (вскрытия) или осмотра трупа в крематории. У слишком многих. Я был в ужасе. Вот почему я просто не мог проигнорировать это и положил начало процессу, впоследствии названному прессой «пролежневым скандалом». Я рад, что смог внести некоторые изменения и улучшить ситуацию, хотя понимаю, что наше общество могло бы сделать гораздо больше для защиты самых уязвимых.

АУТОПСИЯ В КРЕМАТОРИИ

Это необходимая процедура, проводимая перед последующим захоронением в урнах, которое было распространено в Германии на протяжении десятилетий. Правовой основой стал первый закон о кремации от 1934 года.

Кремация серьезно разрушает труп, так что прах больше нельзя использовать для расследования или получения доказательств. Например, становится невозможным выявить факт отравления. С другой стороны, труп считается самой важной уликой в деле об убийстве.

В Германии первая предписанная законом аутопсия после наступления смерти обычно проводится врачом общей практики или – в ночное время суток и в выходные дни – дежурной службой обязательного медицинского страхования. В спасательных операциях ответственность несет дежурный врач скорой помощи. В больнице же задачей врача отделения или его представителя является проведение патологоанатомического исследования и выдача официального свидетельства о смерти.

Уже в начале учебы я убедился, что вскрытие – общепринятая, но утомительная задача для большинства врачей. Это последняя работа, которую врач выполняет для пациента. По моему мнению, ее следует проводить с соответственно большим вниманием, серьезностью и уважением.

Аутопсия – это последняя возможность получить точную информацию об обстоятельствах и причине смерти, а также проверить качество оказанной умершему в прошлом медицинской диагностики и терапии. Судмедэксперт, образно выражаясь, с пеленок воспитывает в себе здоровое недоверие к причине смерти. В этом отношении каждый умерший заслуживает патологоанатомического осмотра. Даже если якобы все очевидно, как, например, в случае с пожилыми или тяжелобольными людьми, чей уход из жизни был вполне ожидаем. Жертвой преступления может стать любой человек, а особенно – уязвимый и беспомощный. Его может совершить кто-то, кто был утомлен заботой о престарелой родственнице или просто не хотел ждать, чтобы получить наследство и немного обогатиться. Подобные случаи встречаются в абсолютно любом социальном слое, в любом месте и в любых межличностных отношениях.

Вот почему мы должны обследовать каждого умершего, младенцев и стариков, женщин и мужчин, социально неблагополучных и привилегированных, тяжелобольных и (внешне) здоровых.

Однако кремация не оставляет нам шанса установить обстоятельства смерти, поэтому, согласно принципу четырех глаз, перед кремацией должна быть проведена повторная внешняя аутопсия. Судебно-медицинская экспертиза в Гамбурге с 1997 года занимается проведением второго патологоанатомического обследования перед кремацией. Мы регулярно ездим в крематорий Ойендорф, а теперь и в очень хорошо отреставрированный крематорий на кладбище Ольсдорф, чтобы провести повторное вскрытие.

Каждый день в одном только Гамбурге мы видим от 50 до 100 умерших, а в других крематориях Северной Германии бригада судмедэкспертов ежегодно осматривает около 30 тысяч умерших.

В 1997 году Ойендорф был одним из крематориев с наибольшим количеством кремаций в Западной Европе: здесь ежегодно сжигали более 16 тысяч тел. Теперь представьте себе следующую ситуацию: в том же году в шесть утра я еду на своей машине по кладбищу Ойендорф мимо множества могил, в частности мемориала, посвященного итальянским солдатам, погибшим во Второй мировой войне. Останки примерно 6 тысяч итальянцев захоронены там. В морге крематория меня ожидают около 50 умерших. Они лежат в гробах на возвышении. Крышки гробов уже сняты, а тела полностью раздеты. Мне нужно тщательно осмотреть трупы со всех сторон, с головы до ног, в том числе и физиологические отверстия. Необходимо установить достоверность свидетельства о смерти. Возможно, будут выявлены приметы насильственной смерти, так что придется привлечь полицию и прокуратуру до того, как тело будет кремировано. Однако я глубоко убежден, что такое повторное обследование всегда связано с достойным, гуманным и ответственным отношением к пожилым и больным людям. Их физическое состояние позволяет нам узнать, как о них заботились их семьи или персонал в домах престарелых. То, что я обнаружил в то ранее утро 1997 года, потрясло меня: у нескольких стариков были пролежни до костей.

Появление не каждого пролежня можно предотвратить. Но в большинстве случаев получается. Поэтому глубокие и болезненные воспаленные участки в основном возникают по причине плохого ухода. Это тяжелая физическая травма с риском летального исхода из-за распространения инфекции по организму. При этом невыносимо осознавать, что беспомощный человек, должно быть, сгнил заживо. Огромные, зловонные, сальные, инфицированные и глубокие раны над крестцом, над остистыми отростками позвоночника, на наружной поверхности бедер и пятках ужасают. В этот момент мне кажется, что мертвые тела кричат: «Сделай что-нибудь, чтобы такого больше не повторилось в будущем!»

После того случая судебная медицина Гамбурга под моим руководством занялась решением проблемы в два этапа. Во-первых, в рамках годичного научного исследования мы повторно осмотрели трупы и задокументировали их состояние. Доля стариков из домов престарелых, у кого развились пролежни высокой степени тяжести, составила 4 %, то есть значительно выше, чем доля тех, кто умер в больнице или дома и тоже страдал от пролежней. Поразительно, но последующее сравнение числа случаев в Гамбурге с данными, полученными судмедэкспертами Берлина и Ганновера, даже представило ситуацию в Гамбурге в относительно благоприятном свете.

Полученные результаты имели большое значение. Пролежни вызывают сильный стресс у пострадавших, часто болезненны и, как правило, связаны с длительным и, что не менее важно, дорогостоящим процессом лечения. Мы были обязаны высказаться от имени пожилых и покинутых. Поэтому на втором этапе, как и было оговорено, я рассказал службам, ответственным за уход за престарелыми, а также представителям СМИ о значительном числе случаев крайне запущенных пролежней, обнаруженных нами во время вскрытий.

В начале 1999 года местная пресса и новостные каналы подняли скандал вокруг ужасающих условий в сфере ухода за престарелыми. Пожилые люди, проживающие в Гамбурге и нуждающиеся в уходе, нередко страдают от ран «до костей».

Общественность, привыкшая к пасторальным картинам счастливой старости, испытала настоящий шок. Судмедэксперты не преследовали эту цель, но страх распространился молниеносно. Факты халатного отношения к старикам оказались на повестке дня. Внезапно у людей раскрылись глаза, и они начали беспокоиться. Потрясение от того, что работа целой отрасли оказалась в пучине скандала – весьма неуместного, если оценивать происходившее в ретроспективе, – может заставить действовать тех, кто редко сталкивается с рутиной отдельно взятой отрасли.

Стандарты и профессиональные навыки, необходимые с научной точки зрения для повышения качества ухода за лежачими больными, здесь будут затронуты лишь вкратце: первые экспертные рекомендации были опубликованы незадолго до «гамбургского пролежневого скандала». В них содержатся признанные во всем мире научные знания о профилактике пролежней. Кроме того, там описаны методы диагностики и терапии, четко сформулированы факторы и способы оценки риска, а также действия по его минимизации. Основное внимание уделяется профилактике путем мобилизации пациента, насколько это возможно. Предлагается менять позу больного через короткие промежутки времени и использовать вспомогательные средства вплоть до специальных матрасов и кроватей.

Самое главное, пациентов с риском развития пролежней необходимо перекладывать в новое положение каждые несколько часов, за исключением положения лежа на левом боку, правом боку и иногда положения на животе. Кроме того, проводятся регулярные гигиенические мероприятия, обеспечиваются режим питания, уход за кожей, медикаментозная терапия и при необходимости хирургическое лечение. Если, несмотря на все меры предосторожности, пролежень все же появился, его должны лечить компетентные специалисты. И последнее, но не менее важное: такие раны обязательно очищают исключительно хирургическим путем. Иногда единственным способом вылечить пролежень является пересадка кожи. Чрезвычайно длительный и дорогостоящий процесс, тем более что всегда остается риск распространения инфекции.

Избегайте подручных средств! Охлаждение льдом, подсушивание феном и сильнодействующие дезинфицирующие средства – это совершенно неграмотные методы, они могут быть чрезвычайно опасны для больного человека.

Как только были задокументированы первые случаи пролежней, судебная медицина Гамбурга организовала дополнительные мероприятия, чтобы ситуация в некоторых районах города начала хоть немного улучшаться. Так была создана специальная рабочая группа по проблеме пролежней и организован постоянный круглый стол, в котором принимали участие больницы, медицинский персонал, службы по уходу за престарелыми, Гамбургское благотворительное общество, отделы персонала по обеспечению качества, фонды медицинского страхования, а также служба медицинского страхования и органы здравоохранения. В итоге появилась обширная сеть по вопросам лечения пролежней, продолжившая важное дело повышения качества ухода за лежачими больными.

В результате частота развития пролежней высокой степени тяжести, которую в течение шести лет регулярно документировали у умерших пожилых людей, снизилась до уровня ниже одного процента. Однако в 2005 году текущая стратегия отчетности и оценки профилактики пролежней была приостановлена, что повлекло за собой негативные изменения. Число случаев развития серьезных пролежней сразу же значительно возросло. Так что у нас не было иного выбора, кроме как провести еще несколько научных исследований и предостеречь общественность. Кроме того, мы хотели обратить внимание людей на чрезвычайно трудные условия, в которых находились те, кто осуществлял уход.

Повторная публикация результатов гамбургских судмедэкспертов возымела эффект: вместе с партнерами из сферы здравоохранения Гамбургское благотворительное общество представило комплекс мер[54] по выявлению, профилактике и лечению пролежней. Этот проект продолжался до конца 2016 года.

Гамбургский институт судебной медицины и органы здравоохранения пришли к соглашению о документировании ненадлежащего ухода в ходе повторной аутопсии. Предмет этого соглашения – регулярное выявление у умерших жителей Гамбурга, достигших на момент смерти минимум 65-летнего возраста, недостатков ухода, в частности пролежней высокой степени тяжести. Данные предоставляют властям один раз в год. Анализ проводится в отношении семи районных управлений, а также частных домохозяйств и стационарного ухода. Теперь аутопсия, проводимая в крематории, является краеугольным камнем постоянного контроля качества ухода за престарелыми в Гамбурге.

Результаты тесного сотрудничества между судмедэкспертами и работниками сферы ухода за престарелыми не могут не радовать: по статистике, теперь лишь у 0,2–0,3 % пожилых людей Гамбурга наблюдаются серьезные пролежни.

Вот почему я никогда не устаю напоминать: смотрите внимательно! Потому что тщательный осмотр мертвых может остановить страдания и спасти жизни.

Спасите секс с помощью безопасного секса: о ВИЧ/СПИДе

И он тоже… Рок Хадсон[55], голливудская звезда, герой бесчисленного количества фильмов, который на большом экране образовал идеальную пару с великолепной Дорис Дэй. Образцовый мужчина с безупречным имиджем. Для многих стало шоком, что у этого любимца женщин есть болезнь, о которой большинство предпочли бы молчать. СПИД. Снимки актера, на чей облик болезнь уже наложила печать, разлетелись по миру. На них неизлечимо больной мужчина выглядит гораздо старше своего возраста.

Когда в июле 1985 года Рок Хадсон заявил, что страдает СПИДом, коварная болезнь внезапно обрела лицо. До этого СПИД казался пугающим явлением, затрагивающим исключительно маргинальные группы, особенно наркоманов. Но теперь СПИД получил роль на голливудской фабрике грез. Вместе с богатым и красивым актером с мировой известностью. Что же будет дальше?

Но вызывающий это заболевание вирус, называемый вирусом иммунодефицита человека (ВИЧ), уже давно проник в общество и распространился по планете. Когда Рок Хадсон обнародовал свою болезнь, спровоцировав тем самым всеобщее потрясение, я уже долгое время работал с этим заболеванием в Институте судебной медицины и Институте тропической медицины имени Бернхарда Нохта (нем. Bernhard Nocht Institute für Tropenmedizin, BNITM). Шестью месяцами ранее в Гамбурге состоялся первый научный симпозиум по информированию и повышению квалификации врачей и стоматологов в отношении СПИДа. В Гамбурге на тот момент было известно о 20 случаях заболевания, десять из которых – с летальным исходом. Вскрытие семи из этих трупов проводил я. С момента их смерти прошло всего несколько часов.

Для Гамбурга моя работа являлась новой и неисследованной областью и представляла большой интерес для ученых из BNITM. В то время институт был центром исследования СПИДа. И мы тесно сотрудничали. Потому что то, что мы обнаруживали в мертвых телах, могло иметь огромное значение для живых. Мертвые давали нам важные подсказки, чтобы лучше понять эпидемию, избежать рисков и разработать методы лечения.

В 1980-е годы, в разгар пандемии, это была по-настоящему колоссальная задача, выполнение которой к тому же осложнял страх, расползшийся среди населения. ВИЧ-инфекция и СПИД воспринимались тогда как крайне заразные и опасные для жизни заболевания. Порой это приводило к чрезмерным гигиеническим мероприятиям. А на всех, кто вступал в контакт с больными СПИДом или не дай бог заразился сам, в то время смотрели с опаской или даже избегали. Инфицированные были буквально стигматизированы. Поэтому некоторые из моих знакомых, а также отдельные известные личности отдалились от общественной жизни.

Как старший врач института судебной медицины я стою у секционного стола и очень близко контактирую с жертвами СПИДа. Насколько заразен вирус? Насколько опасен контакт с умершим?

Никто из работников, не имеющих отношения к судмедэкспертизе, не хочет проводить вскрытие трупов, особенно сразу после наступления смерти. Потому что вирусы в теле недавно умерших представляют особую угрозу. А риск заражения – в случае ранения об инструмент или осколок кости при вскрытии – велик.

От получения таких травм спасает только очень аккуратная, спокойная и сосредоточенная работа. Однажды я порезался при вскрытии трупа больного СПИДом. Я немедленно выпустил кровь из пораненного пальца и тщательно промыл рану дезинфицирующим средством. В то время не было эффективных лекарств, а значит, и медикаментозной профилактики ВИЧ-инфекций. После этого еще несколько месяцев в голове крутились довольно мрачные мысли. В конце концов, я был женат и воспитывал троих маленьких детей. Страх заражения и смерти определенно присутствовал тогда в моем сознании. К счастью, я не заразился. С тех пор я еще больше проникся девизом: наслаждайся моментом и ничего не откладывай!

Жить становится гораздо проще, если мы не боимся страданий и просто радуемся прекрасным моментам.

Результаты, полученные нами в ходе обследования умерших от СПИДа в конце 1980-х годов, регулярно отправляли в BNITM. В то время ведущими исследователями были профессор Пауль Рач и его жена доктор Клара Теннер-Рач. Вместе мы обнаружили у больных СПИДом определенную форму рака – саркому Капоши, – которая проявляется в виде коричнево-синюшных новообразований на коже. Кроме того, у больных СПИДом наблюдались оппортунистические инфекции. Это инфекционные заболевания, распространяющиеся из-за ослабленной иммунной системы. В данном случае это были особые формы пневмонии, а также различные грибковые инфекции.

Обследование людей, умерших от СПИДа в Гамбурге, позволило рабочей группе Пауля Рача с помощью световой микроскопии, электронной микроскопии и иммунологии впервые классифицировать масштаб повреждений, вызванных ВИЧ-инфекцией, в лимфатических узлах человека. В начале заболевания отмечается лимфаденопатия – увеличение лимфоузлов. По мере прогрессирования болезни за этой стадией следует регионарное[56] частичное снижение количества лимфоцитов[57]. В терминальной стадии – в которой и развивается СПИД, – В-лимфоциты и Т-лимфоциты практически полностью исчезают из лимфатических узлов. Это сопровождается не только оппортунистическими инфекциями, но и образованием злокачественных опухолей, поскольку организм теперь практически беззащитен.

Данные открытия способствовали разработке довольно эффективных препаратов. Это одна из причин, почему СПИД сегодня утратил большую часть своей первоначальной опасности. Хотя болезнь приобретенного иммунодефицита до сих пор остается неизлечимой, число новых случаев инфицирования резко сократилось благодаря последовательной профилактике среди представителей групп риска и доноров крови. Кроме того, продолжительность жизни ВИЧ-инфицированных в странах с хорошо развитой системой здравоохранения, ранней и надежной диагностикой и действенной медикаментозной терапией практически не сократилась. Но в начале 1980-х годов наука была еще очень далека от таких достижений…

Вирус иммунодефицита человека

1 декабря 1981 года Центры по контролю и профилактике заболеваний США классифицировали СПИД как отдельное заболевание. Вирус иммунодефицита человека, сокращенно называемый ВИЧ, принадлежит к семейству ретровирусов и роду лентивирусов[58]. Отсутствие лечения после латентной фазы, протекающей бессимптомно, через несколько лет приводит к развитию СПИДа. В Германии заболевание было впервые диагностировано у пациента из Франкфурта-на-Майне в 1982 году, то есть примерно на три года позже, чем в США. В то время СПИД был ненадолго объявлен пандемией.

ВИЧ типа I (ВИЧ-1) был впервые идентифицирован в 1983 году Люком Монтанье и Франсуазой Барре-Синусси из Института Пастера в Париже. В то же время американский вирусолог Роберт Галло описал открытие вируса, который, по его мнению, мог вызывать СПИД. И Монтанье, и Галло впоследствии заявили о себе как о первооткрывателях. Это привело к судебному разбирательству, продлившемуся целый год, по поводу патента на недавно разработанный тест на ВИЧ. В итоге дуэт французских исследователей Барре-Синусси и Монтанье в 2008 году был удостоен Нобелевской премии по физиологии и медицине за открытие ВИЧ. Тот факт, что вклад Галло сбросили со счетов, вызвал критику со стороны некоторых вирусологов.

В 2005 году международной группе исследователей впервые удалось доказать, что вирус иммунодефицита человека ведет свое происхождение от обезьян.

Особая форма вируса была обнаружена у диких шимпанзе в Камеруне в Центральной Африке, причем они заразились предшественником вируса от других видов обезьян. Первый человек был инфицирован в начале XX века вирусом иммунодефицита обезьян, который мутировал в организме человека в ВИЧ, вызывающий СПИД. Таким образом, вирус пересек границы уже как минимум двух видов: перешел от обезьян к человекообразным обезьянам, а от них уже к человеку.

Люди, ставшие первыми носителями вируса, вероятно, были охотниками на обезьян из Центральной Африки и заразились, например, через небольшие открытые раны. Считается весьма вероятным, что в 1960-е годы ВИЧ попал на Гаити, а оттуда в начале 1970-х годов перебрался в США.

В 1986 году число новых случаев ВИЧ-инфицирования в Германии достигло почти шести тысяч. По этой причине правительство федеральной земли Баварии в рамках борьбы с распространением вируса рассматривало законодательную инициативу по ужесточению Федерального закона об эпидемиях, включая обязательную сдачу тестов заключенными и соискателями на государственную службу, высылку ВИЧ-положительных иностранцев и карантин в специальных помещениях для инфицированных.

К счастью, никакие из вышеперечисленных мер не были приняты. Вместо этого изменилось отношение к болезни, ранее считавшейся загадочной. После того как стало известно о диагнозе Рока Хадсона, общественность призадумалась. Телезрители давно недоумевали, почему актер столь поспешно исчез с экранов. Во время его последних появлений на телевидении в качестве специальной приглашенной звезды в культовом сериале «Династия» с декабря 1984 по апрель 1985 года зрители могли наблюдать за тем, как Рок Хадсон слабеет и увядает практически с каждой неделей. Почти двухметровый Адонис похудел до 78 килограммов, и даже самые талантливые визажисты уже не могли скрыть глубокие морщины, которые болезнь высекла на его лице. Сказка о строгой диете на американской фабрике грез больше не работала. Весной 1985 года 59-летнему Хадсону пришлось уйти из популярного сериала. С момента выхода в эфир эпизода, где он обменивался нежным поцелуем с актрисой Линдой Эванс, прошло всего несколько недель. Когда стало известно, что у актера СПИД, содрогнулась не только она. Другие коллеги актера тоже были шокированы тем, что безупречный имидж Хадсона-сердцееда оказался важнее здоровья его партнерши по фильму.

Я до сих пор помню разговоры об «опасном поцелуе». Некоторые люди задавались вопросом: неужели даже контакт изо рта в рот таит в себе опасность? Обязательно ли сторониться инфицированных людей? Люди были напуганы, потому что недостаточно знали о СПИДе. Порой к инфицированным людям относились как к прокаженным. По этой причине последние тоже не горели желанием открыто признаваться в болезни, заклейменной как «чума геев». Настало время взглянуть на страшную тему более здраво. Чрезмерная реакция всегда контрпродуктивна, а паника парализует.

Элизабет Тейлор организовала первое благотворительное мероприятие по борьбе со СПИДом, а Берт Ланкастер зачитал послание от Рока Хадсона, которое глубоко тронуло не только меня:

«Меня не радует тот факт, что я болен. Я не рад, что у меня СПИД. Но если это поможет другим, я, по крайней мере, буду знать, что страдал не напрасно. Благодарю, Элизабет. Спасибо всем моим друзьям, которые пришли на этот вечер, и тысячам людей за их молитвы, мысли, любовь, пожелания и поддержку».

Если это поможет другим… Всемирно известный актер попал в самую точку. Его признание открыло глаза обществу.

В последний раз публика увидела Рока Хадсона в июле 1985 года. С большим трудом он смог встать рядом со своей давней партнершей по фильмам Дорис Дэй. На его лице я видел печать приближающейся смерти. В том же месяце он сообщил своим поклонникам, что мог заразиться ВИЧ при переливании крови.

Эта новость мгновенно облетела весь мир и очень быстро возымела эффект. В Лос-Анджелесе был принят закон против дискриминации больных СПИДом. И даже президент-республиканец Рональд Рейган поднял вопрос о СПИДе в своей широко известной речи. Кроме того, вскоре после смерти Хадсона 2 октября 1985 года Конгресс США принял решение выделить 47 миллионов долларов Группе клинических исследований СПИДа – сети исследовательских организаций, занимающихся изучением СПИД, а правительство Федеративной Республики Германия в ноябре 1985 года выпустило и разослало всем 27 миллионам семей памятку «Что вам следует знать о СПИДе».

По оценкам ООН, ВИЧ уже унес около 50 миллионов жизней. Около 40 миллионов человек в настоящее время инфицированы ВИЧ, при этом ежегодно происходит около 2 миллионов новых случаев заражения и почти 1 миллион смертей.

В настоящее время в Германии насчитывается около 90 тысяч человек, живущих с ВИЧ, 80 % из которых – мужчины. Три четверти инфицированных являются гомосексуалами, 15 % – гетеросексуалами, 10 % принимали наркотики внутривенно, и менее 1 % заразились при переливании донорской крови.

Благодаря медикаментозной терапии, СПИД, ежегодно уносящий около 500 жизней, не значится в настоящее время среди самых распространенных причин смерти в Германии. Но вакцины до сих пор нет.

Когда в середине 1980-х годов число новых случаев заражения каждый год удваивалось, процветали теории заговора, что происходит и сегодня в связи с COVID-19. Говорили, например, что ВИЧ разработали с помощью методов генной инженерии в американской военной лаборатории в качестве биологического оружия. А в Берлинском университете имени Гумбольдта Якоб Сегал, в то время глава Института общей биологии, утверждал, что ВИЧ был культивирован исследователем Робертом Галло в строго изолированной лаборатории армии США, а затем протестирован на заключенных по приказу Пентагона. Поскольку инфекция на ранних стадиях протекала бессимптомно, заключенные, выйдя на свободу, отправлялись в Нью-Йорк и Сан-Франциско. А позицию ВИЧ-диссидентов, то есть тех, кто отрицает существование ВИЧ и СПИДа, подавляющее большинство ученых считают опасной теорией заговора и, соответственно, подвергают резкой критике.

На сегодняшний день существуют качественные тестовые исследования. В частности, доноры крови регулярно проходят проверки. В начале пандемии все было иначе. Распространение инфекции среди больных гемофилией в то время сильно огорчало меня. Таким пациентам приходится регулярно вводить факторы свертывания, получаемые из донорской крови, которая могла быть взята у ВИЧ-инфицированных. Один из моих лучших друзей, очень инициативный и компетентный адвокат пациентов, в то время представлял юридические интересы больных гемофилией. В ходе этого процесса удалось доказать, что продукты непроверенной донорской крови все еще вводились пациентам, хотя уже существовали надежные средства обнаружения ВИЧ-инфекции у доноров крови. Неслыханный скандал!

В судебной медицине мы регулярно сталкиваемся с проблемой ВИЧ. В конце концов, при вскрытии всегда следует помнить о том, что умершие могли быть инфицированы ВИЧ или гепатитом. Однако прежде всего наша повседневная работа направлена на минимизацию риска заражения жертв укусов, колотых ранений и агрессивных действий сексуального характера. В этой связи следует упомянуть о существовании постконтактной профилактики ВИЧ (ПКП) – приеме лекарств от ВИЧ людьми, ставшими жертвами изнасилования или пострадавшими от укусов, чьи раны кровоточат. Если пациенты в качестве профилактики в течение месяца принимают препараты от СПИДа, инфекция исключается. Тем не менее профилактику следует начинать вскоре после получения раны, самое позднее в течение 48 часов. Чем быстрее, тем лучше и безопаснее! В нашем Институте судебной медицины такая постконтактная профилактика доступна для всех жертв преступлений. Также они проходят соответствующую консультацию. Даже полицейские, получившие ранения при исполнении служебных обязанностей. Это позволяет нам успокоить пострадавших и помочь им медикаментозно.

В этом отношении меня сильно рассердил эпизод «Красная смерть» из сериала «Место преступления» со следователем Леной Оденталь. В ходе сложной полицейской операции следователь была ранена, и кровь преступника, больного СПИДом, попала в ее рану. Итак, классическая ситуация для немедленного проведения постконтактной профилактики ВИЧ. И хорошая возможность не только поведать зрителям об опасности заражения СПИДом, но и проинформировать их о превентивной медикаментозной терапии. Вместо этого режиссер и сценарист заставили пострадавшего следователя месяцами мучиться, теряясь в догадках и сомнениях; одинокая и потерянная, она бегала вдоль Рейна, пока наконец не получила отрицательный результат теста на ВИЧ. Когда я спросил телеведущего, почему была выбрана эта по сути совершенно нереалистичная сюжетная линия, то получил ответ: детектив – это художественный вымысел, привлекательный для зрителя, а не подача сухих фактов в поучительной форме. Другими словами, из-за погони за цепляющим сюжетом была упущена хорошая возможность информировать широкую публику. На мой взгляд, такой детектив никуда не годится!

Какими бы успешными ни были лечение СПИДа и профилактика ВИЧ, решающее значение имеют профилактические меры безопасности:

1. Защищенный секс.

2. Соблюдение санитарных условий введения наркотиков внутривенно.

3. Тщательный контроль всех доноров крови и любых продуктов донорской крови.

Эпидемия ЭГКП и ее последствия (или их отсутствие)

О104:Н4. Это мог бы быть тайный агент, возможно даже состоящий на службе у Ее Величества. Младший коллега Джеймса Бонда с лицензией на убийство. На самом деле такая ассоциация не так уж ошибочна. O104:H4 действительно может приводить к летальному исходу. Без какой-либо специальной подготовки, без боевых искусств, без технических ухищрений, эффектных приспособлений или пистолета Walther РРК. Этот злоумышленник – мастер маскировки и адаптации, перемещающийся с головокружительной скоростью. И он может быть где угодно.

В мае 2011 года он подверг опасности весь север Германии, особенно Гамбург. Никто не застрахован от угрозы. Кажется, что она исходит из ниоткуда. Она невидима, не имеет запаха, ее нельзя услышать. Но ты знаешь, что она может находиться в непосредственной близости от тебя. Это крошечный враг, буквально микроскопический. Спрятаться не получится. Ты беззащитен перед ним. Вот почему наша задача состоит в том, чтобы выследить его и разоблачить. Чтобы обезвредить противника, нам придется стать детективами.

Бактерии, какими бы мизерными они ни были, могут сильно усложнить нам жизнь. Они способны даже убить. Когда на нас нападают, как в мае 2011 года, нужно торопиться. Эпидемия ЭГКП[59] держала страну в напряжении в течение семи недель. За очень короткое время несколько человек серьезно заболели. Их недомогание сопровождалось частым кровавым поносом. Причина – энтерогеморрагические кишечные палочки (ЭГКП). Это патогенный штамм кишечной бактерии Escherichia coli, сокращенно E. coli, который вызывает тяжелые симптомы.

Заражение бактериями происходит через необработанную пищу, в основном через сырое мясо или некипяченое молоко. Количество микроорганизмов, достаточное для инфицирования ЭГКП, очень мало. Кроме того, инфекция ЭГКП может протекать бессимптомно и таким образом оставаться незамеченной. Коварство в следующем: переносчики опасных микроорганизмов беспрепятственно перемещаются.

Чаще всего симптомы, вызываемые кишечными палочками, проявляются на 2–10-й день после заражения в виде водянистой диареи, которой могут сопутствовать тошнота, рвота и усиливающиеся боли в животе.

У 10–20 % зараженных развивается тяжелая форма воспаления кишечника со спастическими болями в животе, кровянистым стулом и иногда лихорадкой. Как осложнение может возникнуть гемолитико-уремический синдром (ГУС)[60], способный привести к острой почечной недостаточности и неврологическим нарушениям. Поэтому лечением непременно должен заниматься специалист, а при необходимости нужно провести диализ.

Токсин шига, выделяемый ЭГКП, приводит не только к разрушению эритроцитов, но и к закупорке сосудов; образуются микротромбы. 19 мая 2011 года в Институт имени Роберта Коха (нем. Robert-Koch-Institut, RKI) приходит сообщение о том, что ЭГКП, опасный преступник, бесчинствует в Гамбурге. Департамент здравоохранения и защиты прав потребителей Гамбурга просит его поддержки в расследовании трех случаев развития ГУС среди детей. В тот же день в ганзейском[61] городе начинают работать инфекционные эпидемиологи RKI. Одновременно их коллеги выделяют точный штамм возбудителя из биоматериала, взятого у зараженных. На тот момент эпидемия ЭГКП продолжалась уже три недели.

Главный вопрос: откуда взялся этот возбудитель? Потому что вспышку можно остановить только в том случае, если известен источник. Выслеживание начинается. При этом опасность для населения растет чуть ли не с каждым часом. Вспышка заболевания происходит практически за одну ночь. И каждый день приходят сообщения о новых случаях заболевания. Люди умирают. Для сотрудников RKI это гонка со временем.

Болезни, вызванные продуктами питания, специфичны. Всем людям нужно есть. Каждый находится в потенциальной опасности. Кроме того, люди потребляли множество различных продуктов и ингредиентов за период, когда могли подхватить инфекцию. Фактический источник вспышки инфекции часто удается отследить лишь через несколько недель. Если вообще удается.

Спустя четыре дня после того, как дело передали RKI, возбудитель был идентифицирован – O104:H4. В отличие от других ЭГКП-возбудителей, этот штамм ранее никогда не обнаруживали у животных и крайне редко у людей. Особенный вклад в исследование нового штамма внес молодой гамбургский ученый, бактериолог Хольгер Роде. Вместе с коллегами из китайской лаборатории он расшифровал геном O104:H4, оказавшийся новой комбинацией двух штаммов бактерий. Открытие имело решающее значение для борьбы с новой опасной инфекцией.

O104:H4 имеет специальные рецепторы: они прикрепляются к клеткам слизистой оболочки кишечника и выделяют токсины.

Выяснилась любопытная деталь: в Гамбурге от ГУС пострадали в основном взрослые, среди которых отмечалось значительное количество женщин. Заболеваемость неуклонно росла. Эксперты недоумевали…

Главой RKI в то время был Рейнхард Бургер. Занимая эту должность, он сражался с эпидемиями на передовой. Иммунолог сталкивался со вспышками многих заболеваний: коровье бешенство[62], эпидемия атипичной пневмонии в Азии в 2003 году, птичий грипп H5N1 в 2006 году, пандемия гриппа в 2009 году, вспышка норовируса[63] в 2012 году, вызванная зараженными школьными обедами. Но ЭГКП в начале лета 2011 года – это нечто особенное. Гамбург оказался в чрезвычайном положении. Больницы были переполнены пациентами, у которых началось осложнение на фоне тяжелого течения заболевания – ГУС. Кое-кто из докторов Университетской клиники Гамбург-Эппендорф поговаривал о беспрецедентной катастрофе. Врачи ежедневно собирали оперативную группу. Для пациентов и медперсонала недели проходили в страхе и надеждах. Для населения это было время колоссальной неопределенности.

Эпидемиологи и инфекционисты из RKI с чутьем детективов проводят расследование, чтобы выявить источник ЭГКП-возбудителя. Они составляют список возможных зараженных продуктов и отправляются в гамбургские клиники, чтобы опросить пациентов, что они ели в последние дни, а затем сравнивают собранные сведения с данными контрольных групп, то есть людьми из той же возрастной и социальной группы, у которых нет ЭГКП. Наиболее очевидных подозреваемых вроде сырого мяса и молока быстро удается исключить. А вот листовой салат, помидоры и огурцы заразившиеся ели подозрительно часто. Это не означает, что один из этих трех продуктов действительно вызвал вспышку заболевания. Причина могла скрываться в приправах. RKI и Федеральный институт оценки рисков порекомедовали людям избегать употребления в пищу сырых огурцов, помидоров и салата в качестве меры предосторожности. Это было 25 мая 2011 года.

Как именно действует ЭГКП-возбудитель, я узнаю от 79-летней пациентки. Сначала пожилая женщина чувствует недомогание в течение нескольких дней. Ее тошнит, и она напугана непрекращающимся потоком ужасных новостей. Обнаружив кровь в своем стуле, женщина едет в Университетскую клинику Гамбург-Эппендорф, где уже организована станция скорой помощи для пациентов с ЭГКП. Пожилую женщину обследуют, но после отправляют домой. Через два дня женщина уже не может нормально говорить, дочь вызывает скорую помощь, которая снова увозит женщину в клинику. Между тем у больной начинаются галлюцинации. Госпитализация в клинике длится две недели, но женщина страдает от заболевания гораздо дольше. На восстановление у нее уходит три месяца. «Болезнь нанесла мне серьезный удар», – признается пациентка.

Помимо людей, пострадавших от кишечной бактерии, эпидемия причиняет серьезный ущерб экономике. Многие фермеры на грани разорения, потому что им запрещают продавать огурцы и листовой салат. Оба растения являются одними из самых важных культур в овощеводстве Гамбурга.

Но, даже несмотря на то, что люди отказываются от употребления в пищу огурцов, помидоров и салата, число заболевших продолжает расти. В одном лишь Гамбурге их уже сотни. У пожилых пациентов инфекция ЭГКП часто приводит к летальному исходу. Мест в больницах не хватает, из-за чего пациентов начинают переводить в другие регионы Германии, в Скандинавию и США. Тем временем опросы идут полным ходом. Подозрительные продукты собирают и проверяют.

В то время за лечение пациентов с ГУС в Университетской клинике Гамбург-Эппендорф отвечал нефролог Рольф Шталь. Нагрузка на врачей невероятно возросла. Почти у 80 молодых людей внезапно отказали почки и наблюдались тяжелые неврологические расстройства. В этой ситуации Шталь принял решение лечить пациентов новым антителом eculizumab (экулизумаб), препятствующим развитию воспалительных процессов. Эффективность препарата была проверена лишь в небольшом недавнем исследовании трех детей с ГУС, прошедших успешное лечение экулизумабом. Однако это решение далось Шталю нелегко. Но он все же начал применять препарат среди всех тяжелобольных пациентов с ГУС, особенно при наличии поражения головного мозга. Активное вещество вводится посредством инъекции.

Экулизумаб является иммуносупрессором: он подавляет активность терминального комплекса системы комплемента человека[64] и предотвращает разрушение эритроцитов.

И действительно, экулизумаб приводит к значительному облегчению всех симптомов и стабилизирует работу почек. Лекарственное средство помогло одной моей хорошей знакомой, которая оказалась инфицирована ЭГКП. До этого ей пришлось испытать на себе осложнения от инфекции.

RKI и другие государственные органы работали на пределе своих возможностей. Давление со стороны общественности, требующей предоставить информацию, нарастало. 26 мая 2011 года сенатор по вопросам здравоохранения Гамбурга заявила, что ЭГКП-возбудитель был обнаружен на огурце, импортированном из Испании, и что употребление немытых огурцов объясняет многие случаи ГУС в Гамбурге. Правда, через несколько дней выяснилось, что, хотя ЭГКП-возбудитель действительно был обнаружен на испанских огурцах, он не имел отношения к штамму O104:H4, спровоцировавшему вспышку заболевания.

Прорыв произошел лишь две недели спустя, когда появились сообщения о различных группах людей, которые вместе обедали, после чего у некоторых из них был обнаружен ЭГКП-возбудитель. Инфекционисты запросили у шеф-повара список блюд и их ингредиентов, подававшихся в тот день. Как оказалось, часть блюд украшалась ростками пажитника. А поскольку заболели только те гости ресторана, кто ел одно из этих блюд, то ростки, разумеется, попали под подозрение.

Ростки пажитника в Америке называют stealth food, «незаметной едой», получившей прозвище в честь бомбардировщика-невидимки армии США. Они есть, но их не замечают. Исследователи с самого начала спрашивали больных о ростках, но почти никто не говорил, что ел их. Большинство просто не могло об этом помнить. Моя знакомая, которая уже выздоровела, лишь потом вспомнила, что ела салат с ростками.

В результате 10 июня 2011 года власти предупредили, что употреблять в пищу сырые ростки пажитника опасно и нужно уничтожить их остатки. В итоге комиссия по продуктам питания вышла на след партии семян, завезенных из Египта. Эти семена немедленно изъяли из продажи. К сожалению, обнаружить возбудитель в самих семенах так и не удалось. Партия из Египта составляла 15 тысяч килограммов. Идентифицировать в этой массе отдельные зараженные семена все равно что искать иголку в стоге сена.

Последний случай ЭГКП был зарегистрирован в начале июля 2011 года. А три недели спустя RKI объявил о том, что вспышка закончилась. Печальный итог: новый тип ЭГКП был выявлен у 2987 больных, 18 из которых скончались. Доля смертности составила около 75 % в федеральных землях: Гамбург, Шлезвиг-Гольштейн, Нижняя Саксония и Северный Рейн – Вестфалия.

Всего за период с января по сентябрь 2011 года представители RKI зарегистрировали по стране 855 клинически подтвержденных случаев ГУС, в том числе 35 летальных исходов.

В Институте судебной медицины мы проводили вскрытие всех погибших в результате заражения ЭГКП. Это позволило уточнить течение болезни и выявить особо опасные или смертельно опасные риски. Мои амбиции ученого особенно сильно подогрела смерть 38-летнего мужчины, который до этого момента отличался крепким здоровьем и спортивным образом жизни. Он работал в международной компании. Более 20 человек, питавшихся в столовой, заразились ЭГКП.

Когда мужчине стало плохо и начался кровавый понос, он обратился к гастроэнтерологу. Тот выписал ему больничный и назначил повторный прием. Но пациент не пришел. Через три дня его нашли мертвым в собственной квартире. Родственники и коллеги по работе беспокоились за него. Умерший, одетый в одну футболку, лежал на кровати. По всей квартире были обнаружены следы кровавого поноса. Осталось неясным, почему мужчина не позвонил в скорую медицинскую помощь. Вероятно, он до самого конца верил в силу собственного здоровья.

На вскрытии трупа мы видим кровянистое содержимое по всему толстому кишечнику и кровотечение на слизистой оболочке. Почки также сильно повреждены. Под микроскопом в почечных канальцах обнаруживаются многочисленные отложения фибриллярного белка и гемоглобина. В конце концов открылось обширное кровотечение, распространившееся на все внутренние органы. Этот случай явно продемонстрировал, что ЭГКП также подвергает смертельному риску молодых людей, если они не получают клинического лечения, в частности шоковой терапии и диализа. Потому что ЭГКП представляет серьезную угрозу для почек и системы свертывания крови.

В ретроспективе эпидемия ЭГКП, случившаяся летом 2011 года, представляется версией пандемии COVID-19 в миниатюре. Это касается поиска триггеров, а также роста сомнений среди населения, но прежде всего сопутствующего развития опасного для жизни ГУС.

Поэтому многие заявления в прессе в связи с COVID-19 и коронавирусом кажутся мне очень знакомыми. Сообщалось, что клиники Гамбурга достигли предела своих возможностей, особенно университетская клиника, где осуществляли лечение большинства пациентов. Органы здравоохранения и RKI работали на пределе своих возможностей, чтобы выяснить место происхождения и распространения этого особого микроорганизма O104:H4. Например, согласно данным журнала Der Spiegel, настолько агрессивных кишечных бактерий никогда прежде не выявляли. И, наконец, многие пациенты с ЭГКП, несмотря на выздоровление, страдали от осложнений и психологических травм.

В отношении препарата экулизумаба ходили разговоры о «чудо-оружии» против ЭГКП. Однако ситуацию изменило не лекарство, а выявление источника заражения. После ликвидации этого источника исчезла и эпидемия ЭГКП. Словно в воздухе растворилась!

Профессор Йорг Дебатин, который в то время руководил университетской клиникой, высоко оценил эффективное сотрудничество между властями, медицинскими учреждениями и промышленностью. Они прошли серьезное испытание на выносливость. В будущем процессы можно было бы упростить еще больше и ускорить благодаря национальной сети коммуникации. Жаль, что эти слова, по всей видимости, остались без внимания. Также он выразил благодарность многочисленным помощникам из сферы ухода и медработникам и дал обещание, что их положение в будущем значительно улучшится. Как оказалось, это тоже были лишь пустые слова. После эпидемии ЭГКП ответственные лица вновь пустили все на самотек и наступило обманчивое затишье перед новой бурей. Такой механизм вытеснения имел место после всех крупных вспышек заболеваний, эпидемий и пандемий. Во время эпидемии ЭГКП благодаря тщательному обследованию умерших мы многое узнали о возбудителе и течении болезни. Но для своевременного противодействия подобным угрозам в будущем было сделано очень мало. Нам давно пора этим заняться. Очередная эпидемия обязательно случится.

Страх пожирает душу и разум: между действием и чрезмерной реакцией во времена коронавируса

Поначалу мы все еще пребываем в иллюзии собственной безопасности. Кажется, что угроза очень далеко, где-то в Китае. Почти на другом конце света. На расстоянии 8175 километров. Так что нет причин для паники.

Но такой, казалось бы, далекий кошмар носит совершенно иной характер. Его влияние охватывает все бо́льшие территории, а разрушительное воздействие не знает границ. Он распространяется с головокружительной скоростью, проникая в Европу и подбираясь все ближе и ближе. Его называют COVID-19, SARS-CoV-2 или просто коронавирус. Вскоре он поражает Северную Италию, при этом тысячи людей уже заболели в Испании, Франции и особенно в альпийских странах, где развит горнолыжный туризм. Мы получаем тревожные вести из США, Бразилии и со всех остальных уголков мира. И вот уже здесь, в Германии, от коронавируса массово гибнут люди. Когда Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) объявила о пандемии, было слишком поздно для принятия целенаправленных мер по ее сдерживанию. Вирус повсюду.

А вместе с ним и страх. В больницах Италии, Испании и США отделения интенсивной терапии переполнены, аппаратов искусственной вентиляции легких не хватает. Люди умирают тысячами. Канцлер Германии говорит, что страна оказалась в самой тяжелой ситуации со времен Второй мировой войны. Президент Франции решительно заявляет, что государство ведет войну против вируса-убийцы. И каждый вечер в новостях оглашают новое число умерших.

Все еще нет причин для паники?

На самом деле страх – плохой советчик. В определенных ситуациях он помогает нам рефлекторно искать укрытие или бежать перед лицом опасности. Но есть угрозы, от которых мы не можем спрятаться.

Они вытаскивают нас из наших убежищ, они быстрее нас, они хватают нас, проникают в нас. Или убивают, если мы не реагируем, не анализируем и не защищаемся с холодной головой.

Так что никакой паники!

Она мешает. Она заставляет цепенеть от ужаса, истощает, делает нас безрассудными и легкомысленными. Но нам нужны все наши чувства и способности. Что нам жизненно необходимо в опасных обстоятельствах, так это точное понимание и разумные стратегии, чтобы вооружиться и хладнокровно вести себя в сложившейся ситуации.

Я ученый, поэтому мне нравится задавать вопросы и искать ответы. Когда умершие появляются в виде цифр в быстроменяющейся статистике, тогда правильная постановка вопросов приобретает для меня особую важность. Кто эти умершие? Почему они погибли? Имеют ли они вообще отношение к статистике? И если да, то почему? Подвержены ли некоторые люди риску заражения вирусом сильнее, чем другие? Я чувствую зуд на кончиках пальцев: мне хочется осмотреть тела и «задать» им эти вопросы. Я хочу оценить найденные ответы, чтобы собрать данные и получить результаты. Мне нужно больше узнать от мертвых об их болезни и о том, почему она привела к летальному исходу. Я хочу выяснить, насколько надежна статистика и не было ли упущено что-то значимое в процессе ее сбора.

Как всегда, я хочу учиться у мертвых ради живых. Вновь подтверждается вековое кредо судебной медицины, остававшееся моим основным принципом на протяжении почти пяти десятилетий.

Враг, с которым многим из нас пришлось столкнуться лично и который атакует некоторых из нас с разрушительной силой, является настолько крошечным, что его не разглядеть под обычным микроскопом. Только электронный микроскоп высокого разрешения способен на такое. И все же почти каждый теперь знает, как выглядит вирус-убийца. Мы видим его изображение по несколько раз в день в теленовостях или газетах. Шарообразное нечто с десятками длинных шипов, отдаленно напоминающее морского ежа или колючую кожуру каштана. Вот такие ассоциации у моего 4-летнего внука.

Я вижу в этом вызов.

Общество отреагировало на пандемию различными мерами: дистанцированием, изоляцией, разграничением. Школы закрываются, почти вся торговля заморожена. Город застыл в локдауне.

Звучит знакомо, не так ли? Читали об этом тысячу раз и испытали на себе. Как вы думаете, почему я об этом снова напоминаю?

Я описываю эти мероприятия потому, что они не просто отражают действия во время пандемии 2020–2021 годов. Именно так поступали в Гамбурге в 1892 году во время холеры. И точно так же, как нам следует учиться у мертвых ради живых, мы можем извлечь ценные уроки из прошлого во имя настоящего и будущего. Всегда стоит обращаться к истории и мыслить нестандартно, когда дело касается таких эпидемий, как чума, испанка и холера. Локдаун, соблюдение дистанции и маска, закрывающая нос и рот, имеют долгую историю, связанную с защитой здоровья людей.

Взгляд на историю эпидемий

Пандемия чумы разразилась в середине XIV века. В Европе от черной смерти, как еще называли чуму, погибло около 25 миллионов человек, то есть треть населения того времени. В Германии умер каждый десятый. Следующая волна чумы захлестнула европейский континент в конце XVI века, а еще одна – с 1708 по 1714 год – унесла миллионы жизней. Многие больные оказывались в чумных домах, которые можно считать первыми публичными лечебницами. Возбудителем заболевания является чумная палочка, бактерия Yersinia pestis. В качестве переносчиков чумной палочки выступают грызуны, например крысы. Бактерии передаются человеку с блохами. В случае легочной чумы[65] также происходит заражение воздушно-капельным путем от человека к человеку.

Однако в прошлом люди полагали, что чуму вызывает зловонный воздух, идущий с востока, отравленный миазмом[66]. Этой «чумной заразе» нужно было как-то противостоять. В XVII веке, например, врачи носили маски с клювами, которые делали их похожими на ворон и предназначались для защиты от заражения при посещении больных[67]. Кроме того, считалось, что вещи или одежда могут служить источником инфекции, поэтому чумные доктора носили длинные плащи, рукава которых плавно переходили в перчатки. В какой-то степени облачение чумных докторов стало прототипом сегодняшних защитных костюмов для медицинских работников. Стремление избежать заражения также привело к созданию за пределами городов специальных кладбищ, к которым вели так называемые дороги смерти.

Примерно 200 лет спустя Гамбург пытался сдержать свирепствовавшую в регионе азиатскую холеру посредством изоляции сильно пострадавших районов. Такие «чумные кордоны» определяли границы зараженных районов города. Холера – это острая кишечная инфекция, поражающая в основном тонкий кишечник и вызывающая водянистую диарею. Возбудителем холеры является бактерия холерный вибрион (Vibrio cholerae). Заболевание передается через зараженную бактериями воду или пищу.

Половина из примерно 16 тысяч заболевших жителей Гамбурга не пережили последнюю крупную эпидемию холеры в Европе.

Летом 1892 года в Гамбурге держалась необычно высокая температура. Вода в Эльбе и других реках хорошо прогрелась, а значит, были созданы идеальные условия для размножения микроорганизмов. Еще одно слабое место: воду для питья брали из Эльбы, не подвергая ее какой-либо очистке. А ужасная антисанитария, царившая в беднейших районах города, только благоприятствовала распространению холеры. Врач, микробиолог и гигиенист Роберт Кох[68] писал, что «никогда прежде не сталкивался с настолько грязными квартирами, захламленными дырами и рассадниками всевозможных заразных микроорганизмов», как в гамбургском квартале Генгефиртель и центральных районах города.

Наконец, 23 августа 1892 года Гамбург сообщает о вспышке эпидемии в Императорское управление здравоохранения в Берлине. На следующий день Кох как представитель правительства Империи на месте подтверждает сообщение. Многие состоятельные жители Гамбурга выбирают путь, который кажется им наиболее безопасным: они покидают город. Бегут как можно дальше от источника заразы. Бедняки пытаются спастись кипяченой водой, которую привозят в бочках, и обработанной пищей из трактиров. Школы закрываются, торговля и уличное движение останавливаются по приказу Роберта Коха. Сегодня это назвали бы локдауном. Иностранцам, особенно из Восточной Европы, запрещается въезд в страну. Многим рабочим, например тем, кто трудился в порту, приходится искать новые места заработка. Люди нанимаются в дезинфекционные бригады и на кладбище, где круглосуточно копают новые могилы. За 10 недель, пока бушевала эпидемия холеры, умерло около 8 тысяч человек.

Помимо гибели тысяч людей, экономика города понесла миллионные убытки. Чтобы по возможности предотвратить подобные эпидемии в будущем, устанавливаются системы фильтрации для питьевой воды и принимаются новые строительные законы, призванные обеспечить определенный уровень гигиены. Кроме того, вновь открывается кабинет портового врача. 1 апреля 1893 года пионером в этой должности становится Бернхард Нохт. В октябре 1900 года специалист по тропической медицине занимает пост директора и главного врача вновь созданного Института судовых и тропических болезней. Сегодня Институт имени Бернхарда Нохта – один из ведущих учреждений в области тропической медицины в мире.

Анализируя историю эпидемий, не стоит забывать про испанский грипп, или испанку.

С 1918 по 1920 год произошло две волны пандемии и, по оценкам ВОЗ, испанка унесла 20–50 миллионов жизней при общей численности населения мира в 1,8 миллиарда человек.

Таким образом, во время пандемии испанского гриппа умерло больше людей, чем во время Первой мировой войны, когда погибло около 17 миллионов человек. Всего заразилось около 500 миллионов человек, а уровень смертности составил 5–10 %.

Уже тогда, в конце 1918 года, гамбургские врачи стремились докопаться до сути болезни, вскрывая трупы умерших. Диагноз подтверждали только после проведения вскрытия.

Опыт борьбы с испанским гриппом, пережитый человечеством сотню лет назад, мы можем применять как своего рода черновой план для противостояния коронавирусу. Нам следует принимать решительные меры. Мы должны заглянуть глубоко внутрь человеческого тела, внимательно изучить кровеносные сосуды, органы, мозг, чтобы понять, как COVID-19 проникает в организм, как распространяется там и какой ущерб наносит. Только благодаря изучению прежних заболеваний мы можем оценить, кто особенно подвержен риску заражения вирусом. Нам нужны точные анализы, чтобы разработать методы лечения и вакцины. И только имея четкое понимание путей инфицирования, мы можем узнать, какие защитные меры следует принимать.

В этом отношении тоже наблюдаются параллели с опытом испанского гриппа: сегодняшние меры безопасности – рекомендуемые правила гигиены и социального дистанцирования, запрет на проведение массовых мероприятий и собраний больших групп, обязательный карантин для инфицированных и в подозрительных случаях – защитные меры для особо уязвимых групп населения – все это уроки прошлого для сегодняшней пандемии коронавируса. Также действующий сегодня в Германии «Закон о защите от инфекций» гласит: «Право на свободу передвижения и неприкосновенность жилища может быть ограничено».

К счастью, мы пережили чуму, холеру и испанский грипп. Но были и другие эпидемии. В наше время мы говорим об атипичной пневмонии[69] и птичьем гриппе. Даже моя карьера в судебной медицине в какой-то степени тоже сопровождалась эпидемиями. Борьба с пандемиями, эпидемиями и региональными вспышками инфекций часто становилась приоритетной задачей: например, гепатиты В и С среди наркоманов, СПИД и ЭГКП. ВИЧ/СПИД не становится менее опасным, равно как и туберкулез, от которого по-прежнему во всем мире ежегодно умирает более 1,5 миллиона человек. А во время своего пребывания в Африке я неоднократно сталкивался с малярией.

Так что в пандемиях нет ничего нового. Вот почему на такие исключительные времена уже много лет существуют разработанные планы действий в чрезвычайных ситуациях. Фоном являются волны гриппа, вызванные ранее неизвестными вирусами, убившими множество людей. Поэтому еще в 1999 году ВОЗ призвала все государства разработать стратегии на случай всемирной эпидемии. План, который в 2005 году был подготовлен Институтом Роберта Коха по поручению Министерства здравоохранения, основан на предположении, что в случае пандемии без соблюдения мер предосторожности только в Германии погибнет от 48 до 160 тысяч человек. Поэтому основными целями всех санитарно-профилактических мер должно быть снижение показателей заболеваемости и смертности, а также поддержание системы здравоохранения и общественного порядка. Кроме того, необходимо создать правовую основу для запрета на поездки, который может потребоваться, и для обязательной медицинской отчетности. Федеральное правительство и правительства земель должны согласовать комплексную систему мониторинга и отчетности, а также попытаться сократить потенциальный риск нового вируса с помощью исследований. Рекомендуются различные меры для сдерживания вируса и параллельной разработки вакцины.

Как коронавирус вторгается в нашу жизнь

Несмотря на такие планы действий в чрезвычайных ситуациях, каждая пандемия бросает человечеству вызов. Как, например, коронавирус, принесший нам доселе неведомые ограничения передвижения, свободы и чувства безопасности. То, что раньше считалось само собой разумеющимся, вдруг начали подвергать сомнению или даже запрещать. Встречи с друзьями, совместные обеды, командировки, объятия, школа, семейные торжества, посещение родственников в больнице, путешествия. Ограничения коснулись всех сфер общественной жизни, даже нашей собственной семьи.

А мы-то поначалу с удивлением смотрели на Китай, откуда, вероятнее всего, и берет свое начало вирус SARS-CoV-2.

SARS – это аббревиатура термина Severe Acute Respiratory Syndrome[70]. Согласно определению, это респираторное инфекционное заболевание, вызываемое семейством коронавирусов, оторое встречается в некоторых частях Азии и сопровождается кашлем, высокой температурой и болью в горле. Новый тип вируса называется SARS-CoV-2, или бетакоронавирус B. Комбинация букв и цифр оказалась на слуху у всего мира точно так же, как болезнь COVID-19, название которой происходит от термина Coronavirus Disease 2019[71].

Мы с ужасом наблюдали, как в китайском городе Ухань, где были зафиксированы первые случаи тяжелого течения коронавируса, а затем – смерти, объявили чрезвычайное положение и оцепили целый район. И, наверное, никто не подозревал, что то же самое через несколько недель ожидает и Европу. 2020 год принес нам суровые испытания.

Все началось с экстренного сообщения ВОЗ: «Пневмония неизвестного происхождения – Китай. Новости о вспышке заболевания». Пневмония неизвестного происхождения была выявлена 31 декабря 2019 года. SARS-CoV-2 появился в мире в первый день нового года. И остался.

Пандемия изменила образ жизни людей по всей планете. Границы закрывались, перемещения повсеместно ограничивались, целые страны переходили в режим карантина.

За 12 месяцев вирусом заразились более 82 миллионов человек и почти 1,8 миллиона из них умерли.

По состоянию на конец 2020 года в Германии погибло более 33 тысяч человек. Коронавирус, невидимый дьявол, и в начале 2021 года все еще держал всех в своих тисках.

Но сложившаяся ситуация также способствовала развитию солидарности и взаимопомощи, вынужденный переход на дистанционную работу открыл новые профессиональные возможности. Нависшая угроза высвободила силы внутри нас и показала, что вакцины реально разработать всего за несколько месяцев.

Но как вышло, что вирус смог так глубоко проникнуть в нашу жизнь? Различные исследования показывают, что мутация вируса и его передача от животных к человеку связаны с животноводческой торговлей и распространением животных экскрементов. С декабря 2019 года новая инфекция приняла масштабы эпидемии. Около двух недель спустя в Таиланде была зафиксирована первая подтвержденная лабораторным тестом коронавирусная инфекция, выявленная за пределами Китайской Народной Республики. А 23 января сообщили о первом случае заражения в США. Судя по всему, переносчиками вируса стали путешественники. Через неделю ВОЗ объявила эпидемию коронавируса «чрезвычайной ситуацией для общественного здравоохранения, имеющей международное значение». В середине февраля ей дали название COVID-19. Тогда же во Франции от коронавирусной инфекции скончался 80-летний китаец, что стало первым смертельным случаем за пределами Азии. 23 февраля 2020 года два европейца стали жертвами эпидемии в Италии, после чего 11 марта была официально объявлена глобальная пандемия.

Вирус уже распространился по Европе, больше всего случаев было выявлено в Бергамо на севере Италии и на горнолыжных курортах Австрии, таких как Ишгль. Там вирус использовал каждого человека, в чей организм смог проникнуть, в качестве переносчика. А когда отдыхающие возвращались домой, он вместе с ними попадал в другие страны. Но само по себе это не объясняет, почему именно коронавирус столь быстро распространился по миру, тогда как другие вирусы не смогли выйти за пределы конкретной территории. Здесь важным аспектом, безусловно, является глобализация, всемирная торговля и обмен товарами, путешествия по миру во всех направлениях, не в последнюю очередь из Китая в Европу и особенно в Италию.

19 марта 2020 года Италия впервые сообщила о большем количестве смертей, чем в Китае. Все мы помним кадры из новостей, где тяжелобольные борются за жизнь в отделениях интенсивной терапии, а многих, кто не смог побороть болезнь, в простых деревянных гробах увозит колонна военных машин. Спустя две недели стремительный рост новых заражений был зафиксирован и в США. Соответствующие высокие показатели также наблюдались в Испании и Франции. В результате европейские страны, как и США, стали красными зонами, прежде чем два месяца спустя появился еще один очаг заболевания – Латинская Америка.

Вирус продолжал бушевать, хотя летом в большей части Европы ситуация улучшилась. Однако он продолжал непоколебимо удерживать свои позиции в других регионах мира. Плохие новости приходили, например, из Южной Африки и Индии. В августе на субконтиненте впервые было зарегистрировано самое большое в мире количество новых случаев заражения за сутки.

С сентября 2020 года показатели в Европе снова выросли.

Печальная отметка была достигнута 29 сентября, когда ВОЗ сообщила о более чем 1 миллионе подтвержденных смертей от COVID-19 и о более чем 33 миллионах инфицированных в мире.

Тенденция почти беспрепятственного распространения коронавируса, по крайней мере в Европе и США, сохраняется всю осень, вплоть до конца года. В отличие от таких стран, как Япония и Китай, где пандемия временами чуть сбавляет обороты. Но практически везде наблюдаются новые волны. И различные мутации вируса.

А что же в Германии? Здесь коронавирус также прочно обосновался в обыденной жизни и сознании людей. Первые случаи заражения COVID-19 возникли в Баварии, где китайские деловые партнеры посетили предприятие поставщика автомобилей. Вспышка заболевания случилась в разгар карнавала в Хайнсберге, Северный Рейн – Вестфалия. Ситуация начала ухудшаться, поскольку на альпийские зимние курорты прибыло большое количество туристов, которые затем увезли инфекцию в свои родные города. После мартовских праздников, называемых многими жителями Гамбурга «лыжными каникулами», федеральное правительство решает ввести локдаун. Весной закрываются школы и детские сады, а также рестораны и пабы. Пациентам, находящимся на лечении в больницах, не разрешается принимать посетителей, а в домах престарелых действуют строгие ограничения на контакты. Командный спорт запрещен. Футбольные поля и детские площадки на какое-то время тоже оказываются закрыты.

Целую нацию отправляют на карантин.

Однако летом ситуация в стране улучшается. Возобновляются многие сферы общественной жизни. Можно снова ездить по Европе. Но следующая волна заражений накатывает уже в конце лета. А осенью страна снова замирает в локдауне: с 2 ноября в так называемом облегченном варианте, а с 16 декабря – в жестком. Даже Рождество, семейный праздник, проведенный в разлуке, становится тревожным событием. И вот завершается 2020 год, в мгновение ока перевернувший нашу жизнь с ног на голову. Тем не менее конец года не приносит успокоения, а, скорее, заставляет с тревогой задуматься о грядущем.

Надежда возлагается на 2021 год. И на вакцину, разработанную немецкой компанией, но одобренную Европой лишь после Великобритании, Канады, США и других стран. Между прочим, я считаю совершенно излишним обсуждать, когда и стоит ли разрешать отдельным странам использовать разные вакцины. Главное, что вакцина работает и все идут прививаться.

Конечно, новые медикаменты необходимо тщательно тестировать. Но после большого достижения компании Biontec, которая в рекордно короткие сроки создала действенное средство, мне бы хотелось, чтобы органы, ответственные за утверждение вакцин, ускорили темп работы. И чтобы закупка и распространение вакцин в достаточном для всех количестве повсеместно в Германии, Европе и во всем мире были хорошо налажены. Ведь в данном случае на карту поставлены человеческие жизни.

Путь Гамбурга

Человеческие жизни. Это возвращает нас в Институт судебной медицины в Гамбурге и к моей философии. С самого начала я наравне со всеми с интересом следил за сообщениями в прессе о новом вирусе, впитывал известия о ситуации в Китае и разбирался в путях распространения эпидемии. Меня постоянно информировали о том, как эта невидимая невооруженным глазом, но тем более поразительная и ужасающая своими последствиями угроза приближается к Европе и Германии. Я видел фотографии мертвых тел, переполненных отделений неотложной помощи, беспомощных тяжелобольных в отделениях интенсивной терапии…

В новостях мелькает ужасное слово «сортировка». Когда в ситуации нехватки ресурсов приходится решать, кого из раненых или тяжелобольных лечить, а кого оставить умирать, – кошмар любого врача. Для таких целей мы можем пройти специальную медицинскую подготовку. Но чисто по-человечески это несправедливо. Мы хотим лечить. Мы хотим помогать и исцелять.

Когда коронавирус вторгается в Германию, я чувствую, что обязан внести свой вклад в изучение инфекции, чтобы мы имели возможность держаться от болезни подальше и победить ее. Судмедэксперт изучает, как травма, болезнь, бактерии или вирусы воздействуют на организм. Язык мертвых не знает ни слов, ни предложений. Мне не нужно выискивать скрытый подтекст или разоблачать ложь. В отличие от живых, мертвые не пытаются меня ни в чем убедить.

Тело говорит со мной через свою комплекцию, возраст, состояние внутренних органов, рассказывает мне, как оно умерло.

Человеческий организм – удивительное произведение искусства, самодостаточная эмерджентная структура с многочисленными процессами управления и саморегуляции. Организм пребывает в постоянном контакте с внешним миром, полном разнообразных угроз, на которые он реагирует мгновенно и, как правило, адекватно.

Даже в условиях исключительных нагрузок высокопроизводительная система организма работает исправно: в космосе и глубоко под землей, во время подъема по отвесным стенам, в творческих и спортивных соревнованиях, в условиях голода и жажды, в жару и холод, при выполнении арифметических задач, виртуозном исполнении музыкальных композиций, в состоянии мощнейшего стресса, в глубоком трауре, даже во время войны и бомбежек. Мы, люди, обладаем невероятной способностью адаптироваться и справляться со страданиями. Но при этом мы необычайно ранимы. Потому что чрезвычайно сложные механизмы, такие как нервная система, сердечно-сосудистая система, дыхательная система и опорно-двигательный аппарат, могут легко выйти из строя при определенных условиях. Иногда достаточно минимального импульса, чтобы в одно мгновение запустить смертельный сценарий: доли секунды невнимательности, минимальные отклонения от траектории, малейшие нарушения мембранных потенциалов наших клеток приводят к аритмиям сердца, тромбам, нехватке кислорода или судорогам.

Таким минимальным импульсом может стать вирус – враг, о котором мы пока знаем слишком мало и который может убить нас, хотя и состоит всего лишь из белковой оболочки и генетического материала и сам по себе не способен разможаться вне живых клеток. Это вечное противостояние. Бактерии и особенно вирусы[72] изменяют состав своего генетического материала посредством мутаций. А вирусы жадные и быстрые. То же справедливо и для коронавируса. Будучи крайне ненасытным, он переходит от носителя к носителю. Он ищет слабые места, чтобы поразить нас. Люди, в свою очередь, пытаются избавиться от вируса с помощью гигиены, карантина, масок, лекарств, вакцинации…

Я иду другим, научным, путем. Теперь в случае с COVID-19 мне нужно узнать, какие лазейки вирус находит, чтобы проникнуть в тело человека. И я собираюсь выяснить, насколько важным это может оказаться для людей, выживания и течения болезни. Поэтому я ищу ответы, которые позволят найти новые способы лечения.

Итак, я в очередной раз намереваюсь докопаться до сути дела и интенсивно обмениваться идеями с другими исследователями.

Но путь тернист, и я сталкиваюсь со многими препятствиями. Главное из них – Институт Роберта Коха. На самом деле написанное выше не имеет никакого смысла, ведь великий ученый и отец гигиены Роберт Кох в свое время избавил Гамбург от холеры. А институт его имени теперь против исследования вируса?

RKI был выбран правительством, чтобы задавать темп и устанавливать цели в вопросах защиты от инфекции. В Германии разрешено устанавливать правила поведения, например в случае пандемии. В действительности все планы годами пылились в ящике стола, но так и не были реализованы на практике. Что касается COVID-19, здесь RKI изначально объявил прокаженными не только больных, но и умерших. В марте 2020 года была дана следующая рекомендация: «Следует избегать внутреннего патологоанатомического исследования, аутопсии или других процедур, вызывающих образование аэрозолей. Если же проведение таких процедур необходимо, их следует свести к минимуму. <…> Осмотр в крематории (повторная аутопсия) сопряжен с дополнительным риском заражения. Поэтому перед его проведением следует дать строгую оценку пользы и риска». Предписанию RKI вынуждены следовать все, кто каким-либо образом связан со смертью, то есть власти, больницы, патологоанатомы, гробовщики и церкви. Больные, умирающие и даже мертвые – все отправляются на карантин. Для родственников это означает, что им не разрешается прощаться с покойным. Трупы как можно быстрее упаковывают в полиэтиленовые мешки, чтобы затем транспортировать из жилой зоны и больниц на кладбище и в крематорий при соблюдении строжайших мер безопасности. Стараются убрать поскорее, ведь они могут стать очагом инфекции. Таким образом, вскрытия проводить не рекомендуется. Мы не имеем права обследовать умерших и, следовательно, не можем получить никакой информации о том, как они умерли.

Лично я считаю подобное отношение неправильным. Для меня это обычное невежество, если не игра со смертью. Пока мы не узнаем, как и почему наступила смерть, мы не сможем защитить живых. Меня очень беспокоит, что нет никакой стратегии поведения в случае летального исхода. На мой взгляд, решение RKI поставило под угрозу обеспечение правовой безопасности. В Средние века в Европе вскрытие трупов было запрещено в основном по религиозным соображениям. Сегодня мне кажется, что паника вокруг вируса подталкивает нас к подобным запретам. Но, как уже было сказано, страх – плохой советчик. Особенно в текущей ситуации.

На мой взгляд, рекомендация избегать вскрытий является антинаучной и препятствует выяснению причин и последствий заболевания COVID-19. В прошлом способы лечения серьезных заболеваний узнавали именно благодаря вскрытию.

Да и каким образом мертвые могут меня заразить? Трупы не двигаются. Они не дышат, не кашляют, не чихают. Вирус заперт внутри тел и не может перебраться на живых. На самом деле для защиты достаточно простых правил гигиены, которые я всегда соблюдаю при проведении вскрытия. Это меня раздражает. Где ученые из RKI потеряли свою страсть к исследованиям? Я хочу действия, а не застоя. Я хочу читать умерших словно книгу. Они могли бы стать исчерпывающим справочником, руководством для нашей жизни и выживания. Вот что важно.

Помимо этой миссии, я наметил много других планов. Что касается личной жизни, я изначально собирался пройти 3-недельный курс плавания со своим внуком. А в профессиональной сфере я хотел использовать время, чтобы подвести итоги, навести порядок, подготовиться к своему уходу с поста директора Института судебной медицины. 30 сентября 2020 года я выхожу на пенсию; мой преемник уже определен.

Но теперь приоритет получили SARS-CoV-2 и инфекция COVID-19. Ведь наша команда обучена работе с вирусами. Я до сих пор хорошо помню, как, будучи молодым судмедэкспертом и новоиспеченным отцом, проводил вскрытие первых жертв СПИДа. Позже я обследовал людей, умерших от болезни Крейтцфельдта-Якоба, известной в народе как коровье бешенство, и изучал смертельные последствия ЭГКП. Теперь возникает вопрос: можем ли мы использовать наш метод борьбы с предыдущими инфекциями для нового вируса? Как быть с требованиями RKI не проводить вскрытие трупов? Оглядываясь на опыт прошлого, мы с коллегами ясно понимаем одно: мы не собираемся связывать себе руки. Мы продолжим проводить вскрытия даже при текущих обстоятельствах.

Вот почему я стремлюсь заблаговременно установить контакт с лицами, принимающими политические решения, в частности, консультируюсь с государственным советником в управлении здравоохранения Гамбурга Маттиасом Грулем. Параллельно я веду переговоры с председателем городского совета Питером Ченчером, сенатором по вопросам здравоохранения Корнелией Прюфер-Шторкс и сенатором по социальным вопросам Мелани Леонхард. У нас получаются очень конструктивные диалоги. Я также часто звоню федеральному министру здравоохранения Йенсу Шпану. Он чрезвычайно заинтересован в результатах нашей работы.

Я всегда был убежден, что мой способ проникнуть в тайну вируса является верным. И политическая реакция, полученная в дополнение к чрезвычайно важному медицинскому резонансу, в конечном счете подтвердила мою правоту. Так возникло то, что сегодня известно как «гамбургский путь»: вопреки первоначальным рекомендациям RKI, которые, к счастью, были пересмотрены, в первые несколько месяцев 2020 года мы вскрывали трупы всех людей, которые, как считалось, умерли от коронавируса. Хочу поблагодарить своих коллег и всех ответственных лиц, поддержавших обоснование процедуры в условиях пандемии.

Язык умерших от коронавируса

Наступила середина марта. Я вскрываю труп первого немца, в чьем свидетельстве о смерти сказано, что он умер из-за COVID-19. Но во время вскрытия нас ждет сюрприз: первый якобы скончавшийся от коронавируса житель Гамбурга вовсе не является таковым. В головном мозге покойного обнаруживается эпидуральная гематома, которая, как мы определяем, вызвана передозировкой антикоагулянтов. Мужчине их прописали по причине болезни сердца, но потом пациент, похоже, решил: чем больше, тем лучше. Это был его смертный приговор. Не вирус.

Но COVID-19 действительно поражает вскоре после этого. Печальная судьба настигла 59-летнего гражданина Германии. Впоследствии мне довелось часто беседовать с его вдовой, поэтому мне хорошо знаком этот случай и с медицинской, и с личной точки зрения. Ведь практически за каждой смертью стоит горе и страдание скорбящего, и я рад и благодарен за возможность поговорить с этой отважной женщиной.

Супруга покойного разрешила мне рассказать их историю. Они знали друг друга с начальной школы. Мужа и жену связывали теплые взаимоотношения, и они хотели по-особому отметить серебряную свадьбу. Отправившись в круиз по Нилу, супруги исполнили свою давнюю мечту, которую лелеяли на протяжении десятилетий. Но путешествие мечты обернулось путешествием к смерти.

Когда двое жителей Северной Германии 22 февраля покидают Гамбург, о вирусе уже давно твердят в новостях, хотя кажется, что угроза пока далеко. Пройдет еще три недели, прежде чем будет официально объявлена пандемия COVID-19. К концу круиза самочувствие мужчины ухудшается, у него начинаются озноб и лихорадка. Супруги подозревают, что он сильно простудился, возможно, даже подхватил воспаление легких. Его кладут в больницу, и, несмотря на тяжелое состояние здоровья, он не испытывает сильного беспокойства. Мужчина, всю свою жизнь проработавший в пожарной службе Гамбурга, настаивает на том, чтобы его жена 6 марта отправилась обратно в Гамбург, как и было запланировано. «Увидимся послезавтра», – прощается он с супругой, ожидая, что скоро пойдет на поправку. Но вечером 8 марта в дверь квартиры, где проживает пара, звонят сотрудники полиции. Женщина, узнав о смерти мужа, испытывает настоящий шок. Тем не менее она желает знать точную причину его кончины. Того же, уверена женщина, хотел бы и ее практичный и рациональный партнер. Она обратилась ко мне с просьбой подробно расследовать смерть в Египте. Наконец, 20 марта забальзамированное тело мужчины доставили в наш институт. После вскрытия и вирусологического обследования становится ясно: мужчина однозначно скончался от COVID-19. Мы обнаружили воспаление дыхательных путей и легочной ткани, типичное для вирусной инфекции.

Следы преступника: что вскрытие говорит нам о COVID-19

Вскрывать труп человека в холодном неоновом свете институтского подвала – это ювелирная работа. Каждый разрез отработан тысячи раз и производится с филигранной точностью. Я осматриваю полости тела, взвешиваю органы, документирую результаты.

Но каждое вскрытие – это еще и уникальное исследование. Я делаю паузу, подмечая особенности, приостанавливаюсь на мгновение, чтобы точно запомнить, какие специфичные признаки имеет тело. Вирус, заражение которым одни люди переносят бессимптомно, тогда как другие серьезно заболевают и рискуют даже умереть, слишком мал, чтобы я мог разглядеть его невооруженным глазом или в простой микроскоп. Но я узнаю следы, которые он оставляет на органах и клетках. Основываясь на этих уликах, мы, судмедэксперты, ищем серийного убийцу. Подобно профайлеру[73] в оперативно-розыскном отделе, мы собираемся дать преступнику характеристику. Мы пытаемся выяснить, что именно произошло на месте преступления, то есть внутри тела. Мы интерпретируем его почерк, его образ действий. Мы хотим собрать его особые приметы и разработать стратегию, способную помешать убийце.

При вскрытии тел людей, скончавшихся от коронавируса, мы замечаем ряд сходств. Помимо инфекции дыхательных путей, умершие уже имели иные тяжелые заболевания. Я вижу сильно склерозированные стенки артерий, похожие на закупоренные трубки с темными язвенными высыпаниями. Во многих случаях сердце оказывается значительно увеличено и весит более чем на 500 граммов больше критического предела. Стенки сердца утолщены, коронарные артерии сильно сужены, а в ряде случаев полностью закрыты. Легочная ткань раздута, словно воздушный шар, а стенки бронхов также утолщены. Нередко имеют место злокачественные опухоли с метастазами. Ткань головного мозга частично разрушена. В самой ткани присутствуют мельчайшие комочки, в результате чего развивается слабоумие. Почки, печень и другие органы некоторых умерших также имеют возрастные и обусловленные болезнями повреждения.

Первое вскрытие трупа с COVID-19 еще долго не выходило у меня из головы. 59-летний немец с севера Германии был сравнительно молодым, хорошо зарекомендовавшим себя в своей профессиональной деятельности. То, что я увидел при вскрытии, разительно отличалось от производимого этим человеком внешнего впечатления. О заболеваниях, обнаруженных мною при обследовании, мужчина при жизни даже не подозревал. Однако мне теперь вполне понятно, почему болезнь приняла фатальный характер. Для супруги покойного новость о том, что у мужа имелись серьезные заболевания, в том числе больное сердце, тоже была шокирующей. По ее словам, как пожарному, мужчине приходилось регулярно проходить медицинские осмотры и, согласно им, он был полностью здоров. Он бегал трусцой, любил работать в саду и много катался на велосипеде. «Мой муж вел активный образ жизни. Он был в хорошей форме. У меня просто не укладывается в голове, что он был болен», – сокрушалась женщина.

Многие люди могут иметь серьезные заболевания и даже не подозревать о них. Но факт остается фактом: их тела уязвимы для атаки вируса.

Для своего беспрепятственного размножения COVID-19 находит множество благоприятных условий. Помимо глобализации, это передача инфекции воздушно-капельным путем: заражение происходит при чихании и кашле, при объятиях и поцелуях. Вирус может передаваться даже при вдохе и выдохе. В некотором смысле вирус плавает в невидимом облаке в поисках нового хозяина. Инфицирования можно избежать, только строго ограничив социальные контакты. Другая проблема заключается в том, что заболевание может протекать бессимптомно, так что носители вируса могут передавать его другим людям, даже не зная об этом. В таких ситуациях заражения можно избежать, только если считать потенциально инфицированным абсолютно любого человека и, следовательно, избегать каких бы то ни было тесных контактов.

Изолировать всех? Нет, это так не работает. Люди – социальные существа, которые любят собираться в группы, ходят друг к другу в гости и стремятся к физической близости при личном общении. Еще не так давно считалось элементарной вежливостью обмениваться рукопожатием при приветствии. Люди, имеющие близкие или родственные отношения, обнимаются, целуют друг друга и стремятся физически держаться поближе.

Распространению вируса также способствуют его биологические свойства. Он с легкостью прикрепляется к клеткам дыхательных путей, так как на них повсюду присутствуют рецепторы, за которые вирус с его многочисленными шипами может успешно цепляться. Затем он продолжает беспрепятственное продвижение, потому что для него открыты двери почти во все органы, где есть клетки с такими же рецепторами. В этом контексте говорят о мультиорганном тропизме, или экстенсивном органном тропизме.

COVID-19 действует по тому же принципу, что и его тезка, компьютерный вирус. Последний незаметно проникает в систему и изменяет программное обеспечение компьютера настолько искусно, что подавляет его систему управления. Теперь зараженный компьютер отправляет информацию о вирусе другим программам, что тоже приводит к их блокировке. В реальной жизни вирусы-злоумышленники действуют точно так же. Они проникают в клетку и манипулируют ее программным обеспечением, а именно – генетическим материалом, до тех пор, пока эта клетка не начнет воспроизводить бессчисленное количество копий вируса, которые потом попадут в кровоток и инфицируют другие клетки. Это работает по принципу снежного кома, так что в итоге организм захлестывает настоящая лавина.

Кто способен противостоять такой силе природы? Почему одни отделываются легким недомоганием, а другие попадают в реанимацию? Данный вопрос с самого начала беспокоил меня при обследовании людей, умерших от коронавируса. Мы тщательно анализируем все данные по каждому вскрытию, используем результаты для поиска параллелей и создаем сводные таблицы. Мы делим жертв по полу и возрасту, ведем точный учет всех перенесенных заболеваний и очень тщательно осматриваем внутренние органы. И еще мы ищем зацепки: почему конкретный человек стал жертвой вируса? Что сделало его желанной добычей? Мы пытаемся понять процесс, исследуя верхние отделы дыхательных путей, легкие и другие органы. Спрашиваем: где и как вирус творит свои бесчинства?

Я всегда был трудоголиком. И теперь на последнем витке своей медицинской карьеры все еще пребываю в высокопродуктивной фазе. Порой я работаю ночами напролет, создавая международную сеть, устанавливая множество новых контактов и обновляя старые. Вместе с группой высококлассных ученых старшего возраста, представляющих различные дисциплины, я формирую особую «команду пенсионеров», чтобы работать с ними над созданием и публикацией серии документов с изложением позиции по COVID-19. Мы с коллегами из отдела судебной медицины Гамбурга также получили множество важных сведений о новом вирусе. Все мы хотим поймать этого коварного преступника, изолировать его, а затем обезвредить. Я становлюсь профайлером.

Мы узнаем, что вирус чрезвычайно разносторонен. Однако у него есть характерный почерк. Подобно грабителю, подстерегающему своих жертв после дискотеки, коронавирус чаще всего обитает поблизости домов престарелых.

В целом любые ослабленные и истощенные люди попадают в список жертв серийного убийцы. Он хватает заядлых курильщиков с поврежденными легкими. Он находит отличные мишени в почках гемодиализных больных, в сердцах людей, страдающих атеросклерозом и высоким кровяным давлением, у мужчин и женщин с избыточным весом, у пациентов с онкологическими заболеваниями и у людей с ослабленной иммунной системой.

В ходе наших исследований мы выяснили, что вирусная инфекция дыхательных путей и легких во многом способствует наступлению летального исхода. Даже изображения, полученные в ходе компьютерной томографии, дают представление о разрушительном воздействии SARS-CoV-2 на легкие. Здоровый орган дыхания выглядит как темная, наполненная воздухом однородная структура, покрытая в зависимости от угла съемки разветвленной сетью кровеносных сосудов и ребрами, представляющими светлые, слегка вогнутые полосы. Если на вскрытии вынуть здоровое легкое, то можно увидеть его красновато-серый оттенок и различить десятки тысяч альвеол – пузырьков легочной ткани, в которых происходит газообмен между кровью и атмосферным воздухом. Можно почувствовать удивительную эластичность ткани. Легкое, инфицированное COVID-19, не имеет ничего общего с этим прекрасным явлением природы. В зависимости от степени повреждения, на КТ-снимках местами оно выглядит будто заслоненное матовым стеклом. Светлые участки – это области поврежденной вирусом легочной ткани, и чем они обширнее, тем серьезнее нанесенный урон. Трудноуловимый преступник, которого мы, детективы, хотим вывести на чистую воду и идентифицировать, оставил четкие следы. При вскрытии выясняется, что пораженное коронавирусом легкое практически не содержит воздуха, а ткань сильно затвердела. В норме легкое весит 300–400 граммов, сейчас – до двух килограммов. Ткань напитана жидким экссудатом и воспалительными клетками и местами затвердела настолько, что стала ломкой, и при легком надавливании пальцем как будто крошится. Если препарировать бронхи, то мы увидим, что они сильно воспалены. Слизистая оболочка покраснела. Отмечается обильное кровотечение, характерное для вирусной инфекции. При повреждении легочной ткани и бронхов там могут поселиться другие болезнетворные микроорганизмы. Это сообщники. В таком случае говорят о суперинфекциях.

Однако во время вскрытия мы получаем дополнительное представление о разрушительной силе вируса. Если мы внимательно присмотримся к кровеносным сосудам, то увидим большое количество тромбов. В ногах обследуемых трупов, можно сказать, мы находим «помощников» вируса, которые наводняют легкие, закупоривают сосуды, затрудняют кислородный обмен и тем самым вызывают еще больший хаос в организме. В более чем половине случаев, то есть гораздо чаще, чем в обычных условиях, мы обнаруживали тромбозы, которые впоследствии могут привести к опасным осложнениям, таким как тромбоэмболия легочной артерии. Отсюда вопрос: что способствует тромбообразованию? Находится ли мишень преступника, то есть вируса, в самой крови или на внутренних стенках кровеносных сосудов? Дальнейшие исследования показывают, что особенно сильно страдают последние.

Таким образом, мы обнаружили соответствующий механизм фатального воздействия, а именно то, что эндотелиальные клетки во внутренней оболочке кровеносных сосудов вирус поражает заметнее всего.

Это знание пригождается несколько позже, в ходе лечения больных. «Результаты, полученные судебно-медицинскими экспертами из Гамбурга, нас поразили», – говорит главный врач отделения интенсивной терапии университетской клиники Гамбург-Эппендорф. Тот факт, что более чем у 50 % пациентов развился двухсторонний венозный тромбоз, а у трети пациентов – смертельная легочная эмболия – «беспрецедентная по своему масштабу и значимости ситуация, что для нас крайне проблематично». С тех пор пациентов с COVID-19 начали все чаще лечить препаратами для разжижения крови, в результате чего в отделениях интенсивной терапии смертей от коронавируса стало меньше. Здесь в очередной раз подтвердилось, что мы учимся у мертвых ради живых.

Как исследователи, идущие по следам вируса, мы также обнаружили, что он к тому же оседает в эндотелиальных клетках почек и нарушает их работу. Поэтому некоторым пациентам с коронавирусом приходится проводить диализ. Нам удалось проследить путь вируса вплоть до сердечной мышцы. Однако там его воздействие не столь катастрофично, как в легких. Мы также обнаружили в целом обратимые нарушения в области головного мозга. Имеются единичные иммунологические реакции, но они носят второстепенный характер. Исследование жировой ткани (особенно абдоминального жира) дает неожиданный результат: здесь SARS-CoV-2 распространяется особенно активно. Это объясняет, почему у людей с избыточным весом зачастую отмечается тяжелое течение заболевания.

При обследовании больных, а впоследствии и выздоровевших, вирусологи и иммунологи смогли установить, что иммунная система человека вырабатывает антитела, которые легко обнаруживаются у людей, перенесших инфекцию. Существуют особые клетки крови, отвечающие за иммунологическую память[74]: при следующей встрече с вирусом они своевременно начинают вырабатывать новые антитела. Другие клетки крови, в свою очередь, превращаются в так называемые Т-киллеры, или цитотоксические Т-лимфоциты, способные немедленно уничтожить вирус. Оба типа лимфоцитов готовы противостоять вирусу, словно хорошо вооруженная армада. Однако еще несколько вопросов остаются без ответа: как долго действуют антитела? И как именно вакцинация имеющимися препаратами повлияет на образование антител и дальнейшее распространение вируса?

К 30 сентября 2020 года, то есть ко дню моего ухода с поста директора Гамбургского института судебной медицины, мы установили, что COVID-19 стал причиной смерти ровно 235 человек, 131 из которых были мужчины. Средний возраст погибших составил почти 80 лет, самой молодой пациентке – 21 год, самому пожилому – 99 лет. За последние три месяца 2020 года умерло значительно больше, так что общее число смертей от коронавируса в Гамбурге превысило 600 случаев. Согласно нашим наблюдениям, почти у всех умерших имелись хронические заболевания, большинство из которых затрагивали легкие или сердечно-сосудистую систему. Некоторые страдали от других болезней внутренних органов, таких как почечная недостаточность, рак или диабет, в группу риска вошли еще заядлые курильщики и люди с сильным ожирением. К тому же я обнаружил у умерших в возрасте младше 60 лет серьезные предшествующие заболевания, даже если сами люди о них не знали.

Мы пришли к выводу, что для подавляющего большинства людей не существует вездесущей смертельной опасности от инфекции COVID-19.

Поэтому я хотел бы сделать важное заявление: нужно неукоснительно соблюдать меры предосторожности, как можно больше двигаться и сохранять хорошую физическую форму. Это касается всех возрастных групп, но в особенности пожилых людей. Общеизвестные концепции здорового старения абсолютно справедливы, в том числе для предотвращения тяжелых форм инфекций коронавируса. Они включают в себя активный образ жизни, конечно же, отказ от курения, отсутствие лишнего веса и прежде всего много движения на свежем воздухе. Даже во время карантина не стоит сиднем сидеть – нужно быть живым и подвижным: в своих четырех стенах, на лестничной клетке или в собственном саду, если он у вас есть.

COVID-19 еще долго будет оставаться с нами и усложнять жизнь некоторым из нас. К сожалению, когда мы победим этот вирус, будут и другие эпидемии, угрожающие нашему здоровью. Человечеству придется с ними жить. Но мы можем многое сделать сами, чтобы избежать опасностей, связанных с новыми инфекциями. Так что никаких экзистенциальных страхов возникать не должно. Мы сможем добиться многого, заботясь о себе и других.

Во время своих исследований я консультировался с многочисленными коллегами-клиницистами, включая врачей интенсивной терапии и кардиологов. Вместе со специалистами, занимающимися лечением инфекции, мы проводили все вирусологические, иммунологические, радиологические и микроморфологические исследования.

В связи со случаями вскрытия также было важно с самого начала дать точное определение, что в более узком смысле подразумевается под случаем коронавируса. Органы здравоохранения и Институт Роберта Коха регистрируют всех погибших, у которых при жизни был положительный тест. Однако наши результаты показали, что среди них также встречаются смерти, произошедшие в результате другого основного заболевания, например кровоизлияния в мозг, сердечного приступа, рака или несчастного случая. Моя цель состояла в применении медицинских знаний с целью внести определенную объективность и спокойствие в дискуссию и поставить под сомнение страхи, которые выплеснулись на нас из других стран.

Действие вместо чрезмерной реакции

К сожалению, некоторые из наших выводов были неверно истолкованы, например таким образом, что только старые и больные подвержены риску заражения коронавирусом. В результате заболевшие чувствовали себя дискриминированными, как будто судьба пожилых людей была для меня менее важна. Любой, знакомый со мной лично, понимает, насколько данное обвинение огорчило меня. Как судебно-медицинский эксперт, я всегда считал себя защитником потерпевших и вставал на сторону более уязвимых членов общества. И я убежден, что мы обязаны обеспечивать особую защиту и заботиться о пожилых людях. То, что они на закате своей жизни чувствуют себя изгоями, в корне несправедливо. В Германии предпринималось множество попыток защитить их, и некоторые из них оказались успешными. Но, к сожалению, я не могу понять кое-что из того, что было сделано, особенно во время первого карантина. На мой взгляд, не хватало здравого понимания и трезвой логики. Неужели принимаемые меры должны быть столь радикальными?

Чтобы все оставались дома, государство сулило манну небесную. Даже бережливый министр финансов достал пушку, стреляющую деньгами. Главное, чтобы никто не выходил за дверь. Экстренная приостановка вводилась практически во всех отраслях. Культурная и экономическая жизнь замерла. Гостиницы и рестораны прекратили принимать посетителей, были ограничены возможности передвижения, закрыты школы, детские сады и спортзалы, изолированы дома престарелых, детские площадки, и даже отдельные лошадки-качалки для самых маленьких были обнесены оградительной лентой. Большинству магазинов пришлось закрыться.

Из-за пандемии Германия оказалась на пороге крупнейшего экономического, а возможно, также социального кризиса со времен войны, не говоря уже о системе здравоохранения.

Ситуация в клиниках, например, вызывает тревогу: многие эксперты заявляли, что опасность перегруженных отделений интенсивной терапии в Германии не настолько серьезная, как в некоторых других странах. У нас гораздо больше мест в отделении реанимации, потому что наша система здравоохранения, к счастью, работает исправно. Поэтому можно поинтересоваться, правильным ли решением было, например, переносить давно запланированные даты операций в больницах, чтобы освободить койки для пациентов с коронавирусом. Даже химиотерапия для онкобольных была отложена. Более того, психиатры реже принимали пациентов.

Некоторые мои коллеги из отделений неотложной помощи, кардиологии и неврологии задавались вопросом, где все люди, которые обычно обращаются в поликлиники с критическими симптомами. «Куда подевались сердечные приступы? – спрашивали они. – Где инсульты?» Трудно поверить, что практически ни у кого не было вызывающей тревогу боли в груди или признаков инсульта, особенно во время изоляции. Возможно, эти люди просто не осмеливались обращаться за профессиональной помощью из-за страха отказа, потому что больницы, казалось, стали существовать исключительно для коронавирусных больных. Или из-за боязни заразиться в приемной от пациентов с COVID-19. Нам это неизвестно.

Локдаун также привел к всеобщему ощущению одиночества. Обитатели домов престарелых месяцами не могли принимать посетителей. Все мы знаем, как значимы социальные контакты для пожилых людей, как важно и насколько утешительно в тяжелые моменты держать близкого человека за руку, обнимать его. А во времена пандемии? Кто возьмет за руку 90-летнюю женщину, с нетерпением ожидающую встречи с детьми, внуками и правнуками? Кто будет сидеть у постели тяжелобольного и подбадривать его? Кто пригласит на прогулку одиноких людей? Были построены странные новые сооружения: кабинки и стены из оргстекла, за которыми родные и близкие пытаются общаться жестами и улыбками.

А самым младшим не хватает мотивации и поощрения. Даже детская площадка какое-то время была под запретом. Многие задаются вопросом, какие последствия для этих маленьких людей может принести подобная изоляция при отсутствии физической активности? Она может даже нанести вред их здоровью.

Нам, судмедэкспертам, часто приходится видеть следы насилия. В институтском центре защиты детей мы заботимся о пострадавших малышах. Жестокое обращение, отсутствие ухода и сексуальное насилие имеют место во всех социальных слоях. Однако очевидно, что травмы чаще случаются, когда люди долгое время находятся вместе в тесном замкнутом пространстве. А как иначе может быть во время локдауна, когда маленькие дети носятся вокруг журнального столика, потому что у них нет возможности выплеснуть энергию на игровой площадке, футбольном поле или в детском саду? В таких условиях отцу или матери гораздо проще выйти из себя.

Непростая ситуация сложилась и в клиниках. Изоляцию обязаны соблюдать даже больные люди, не находящиеся в реанимации. Порой это приводит к крайне удручающему положению вещей. Еду приносят в палату в полиэтиленовой пленке, избегая личного контакта, и таким же образом забирают пустую посуду. Общение врачей и медсестер между собой сведено к минимуму. Больной остается в одиночестве. Хотя ему доступны технические средства связи, такие как телефон и скайп, при условии, что он в состоянии ими воспользоваться и не находится на искусственной вентиляции легких. Но самое печальное, что умирающих в клиниках окружают только незнакомцы в защитных костюмах.

В больницах пациенты, у которых нет COVID-19, также сильно страдают от пандемии. Мне известно множество случаев, когда неизлечимым раковым больным, которым оставалось жить всего несколько дней, запрещали личные контакты. Даже их ближайшим родственникам не позволяли навещать их. Страшно думать о том, как сильно страдают эти люди, которые хотят поддержать своих близких в самые трудные времена. И какими мучительными для смертельно больного человека становятся последние дни, часы, минуты жизни, проведенные в вынужденном одиночестве. Должно быть, это кромешный ад. Поэтому я считаю гуманным решением предоставить пожилым и больным людям право самим решать, насколько защищенными они хотят быть, особенно если такая защита идет рука об руку с изоляцией. Возможно, они предпочтут продолжать участвовать в жизни общества, но прежде всего в жизни своей семьи и ради этого смириться с риском заражения.

Максимальная защита от коронавируса, несомненно, имеет смысл. И нам всем нужно проявить солидарность, особенно во времена эпидемии. Мы все должны принять ограничения: это наша обязанность перед лицом общества и это то, во что я верю. Но наилучшая защита та, что разумна и целесообразна. И после всего, что я узнал во время проведенных вскрытий, я убежден, что при внедрении ограничительных мер нам следует быть особенно осторожными. Потому что коронавирус не убивает всех без разбору. Детям, подросткам и здоровым взрослым с сильной иммунной системой обычно удается пережить инфекцию без тяжелых последствий. В этом отношении я также выступаю за сохранение как можно более тесных семейных отношений между поколениями. В силу своего возраста я отношусь к группе риска. Но мне никогда не хотелось изолироваться от детей и внуков. Я понимаю, что люди стремятся защитить себя и перестраховаться в ситуации крайней неопределенности. Но возникает вопрос: как представителям групп риска лучше всего обезопасить себя? Во-первых, в этом вопросе авторитетное мнение принадлежит вирусологам в первую очередь относительно самого́ вируса и высокой опасности заражения. В таких случаях они хотели бы отправить всю страну в долгий глубокий сон. А с учетом повреждений, в результате которых инфицированные люди попадают в реанимацию, их вполне можно понять.

Но у меня другая точка зрения: я имею дело с умершими. Я внимательно отслеживаю самые тяжелые случаи и обстоятельства, которые к привели к смерти. При этом я понимаю, что хорошая защита и отлаженная работа системы здравоохранения – самые надежные союзники в борьбе с тяжелым течением коронавируса. Так же будет и с новыми болезнями в будущем.

Ведь, в конце концов, мы учимся не только на своих ошибках, но и на том, что сделали правильно. Во время кризиса мы могли положиться на систему здравоохранения. Но она не является чем-то самим собой разумеющимся.

Чтобы здравоохранение оставалось таким же сильным, нужна стабильная экономика, открытые магазины и образовательные учреждения. И, для того чтобы вернуться к этому, я считаю, необходимо снизить градус паники.

«Страх съедает душу», как метко назван знаменитый фильм Райнера Вернера Фассбиндера. А во времена пандемии чрезмерный страх означает, что он может поглотить систему здравоохранения и общественное благосостояние. Поэтому мы должны защищать себя там, где это необходимо, прежде чем наши страхи причинят нам больше вреда, чем пользы.

Ежедневно мы добровольно подвергаем себя огромному количеству других рисков, угрожающих нашему здоровью. Курильщиков по-прежнему много, хотя им прекрасно известно, что таким образом они вводят в свой организм токсичные вещества. В Германии существует лобби против ограничения скорости на автобанах, несмотря на то что превышение скорости является причиной гибели многих людей в дорожно-транспортных происшествиях. И мы продолжаем загрязнять окружающую среду, хотя все мы знаем, что плана (планеты) Б не существует. Так почему, спрашиваю я себя, столь чрезмерная реакция возникла сейчас, когда появился этот вирус? Не потому ли, что он не только невидим, но и до недавнего времени был неизвестен широким массам населения, а мы боимся всего неведомого?

Естественно, речь не идет о том, чтобы принести в жертву людей с ослабленной иммунной системой или несерьезно относиться к опасениям коллег. Скорее, речь идет о защите тех членов нашего общества, кто больше всего в этом нуждается.

Согласно результатам моего расследования, жесткие меры всеобщего локдауна в любом случае непропорциональны опасности, которую представляет вирус.

Конечно, к своим выводам и убеждениям касательно медицинских и социологических вопросов в связи с пандемией коронавируса я пришел не в одиночку. В группе опытных ученых, инфекционистов, эпидемиологов, специалистов социальной[75] и судебной медицины мы, регулярно обмениваясь тщательно проверенной информацией и беспрестанно дискутируя, опубликовали серию тезисов и заработали соответствующее влияние. Мы подвергли конструктивной критике оценку пандемии и связанную с ней информацию с точки зрения исследований в области здравоохранения и общественного здоровья и предложили необходимые меры. Наша цель состояла в том, чтобы инициировать позитивно ориентированный процесс обсуждения и получить максимально возможную степень свободы посредством интеллектуальной деятельности, расширяя аргументы, сформированные лабораторной наукой вирусологией.

В этой связи для нас было особенно важно разработать прагматичные и безопасные профилактические меры для пожилых людей с сопутствующими заболеваниями. К сожалению, месячная фаза спада заболеваемости летом 2020 года использовалась для этого недостаточно активно. Вместо того чтобы соответствующим образом подготовиться ко второй волне, мы все запланировали более-менее нормальные отпуска и каникулы. В результате осенью те же группы риска оказались так же беззащитны, как и весной, что привело к еще большему числу смертей.

Наш каталог мер по защите особо уязвимых людей основан не на изоляции, а на сложной концепции гигиены, которая направлена на то, чтобы держаться на разумном расстоянии друг от друга в общественных местах.

Я семейный человек и восторженный дедушка. В настоящее время я строю песочницу для своего младшего внука и собираюсь копаться в ней вместе с ним, потому что не хочу, чтобы меня берегли. Я до сих пор хожу на пробежку с внучками. Мы чувствуем ответственность друг перед другом. И соблюдаем осторожность (с моей точки зрения, эта ответственность означает оставаться рядом друг с другом, например в качестве няни). Поскольку я не хочу отказываться от объятий со своими внуками, то собираюсь придерживаться того, что узнал из вскрытий умерших от коронавируса: поддержание хорошей физической формы и занятия спортом на свежем воздухе – одни из самых важных защитных мер, которые есть в нашем распоряжении, потому что такие меры в том числе активизируют нашу иммунную систему.

Победить пандемию: что будет дальше

После вируса – это до вируса. В таком парадоксальном прогнозе нет особой мудрости. Если оглянуться назад на различные вирусы и болезни, которые мне довелось исследовать за свою профессиональную карьеру, то логично будет заключить, что в обозримом будущем нас ждет следующий вирус, следующая мутация. Коронавирус на долгие годы станет неотъемлемой частью нашей жизни. Поэтому правильное значение выражения «после вируса» – это «после чрезвычайного положения, обусловленного эпидемией», то есть когда мы вернемся к нормальной жизни с вирусом. С его присутствием придется смириться, как и с гриппом и другими инфекциями.

Но что будет дальше? С медицинской точки зрения предстоит большая работа по дальнейшему изучению COVID-19 в мельчайших деталях: в лаборатории, в реанимационном отделении, в прозекторской. У нас есть цель – понять механизмы возникновения заболевания на клеточном, генетическом и молекулярном уровнях, чтобы впоследствии разработать наилучшую терапию и встретить болезнь во всеоружии. Но пока придется носить маску, соблюдать разумную дистанцию и выходить на свежий воздух! Тот, кто отказывается соблюдать ту или иную меру, действует безответственно. Еще раз подчеркну: я ни в коем случае не являюсь одним из тех, кто принижает опасность коронавирусной инфекции или даже подозревает некие загадочные происки темных сил. Как раз наоборот. Невежество сторонников теорий заговора ставит под угрозу все наше благополучие. Так же как и халатное отношение антипрививочников. Прививаться или не прививаться? Этот вопрос не ко мне.

Существующие вакцины от коронавируса – это впечатляющий результат творческого и научного самоотверженного труда и знаний. Я придерживаюсь мнения, что все должны пройти вакцинацию.

Вопрос, который меня чрезвычайно волнует: что люди будут говорить и думать о пандемии коронавируса спустя год, десять или сто лет? В любом случае, мой вывод по итогам года коронавируса таков: не страшите себя, не паникуйте, избегайте лишних страхов. Мы далеки от того, чтобы этот вирус уничтожил население Германии, Европы или мира. И мы как общество не сломаемся под натиском пандемии и благодаря ей станем еще сильнее. Мы получим полезные знания, чтобы лучше понять и адаптироваться к вызовам будущего. Вот почему наши исследовательские проекты вполне справедливо носят оптимистичное название Defeat Pandemics[76]. Девиз таков: мыслить позитивно. Мы справимся!

Видение будущего и планы

Смерть никогда не отдыхает

«Успокойся, наконец»; «Так не может продолжаться вечно»; «Жизнь идет своим чередом»; «Смотри вперед»; «Еще будут счастливые моменты»; «Время лечит все раны». Как правило, подобные советы слышат те, кому приходится переживать потерю близкого человека. Все они, вне всяких сомнений, желают добра. Но те, кто соприкасается со смертью лишь косвенно, во время траура чаще остаются сторонними наблюдателями. Однако для людей, перенесших утрату: для партнеров, братьев и сестер, родителей, детей или лучших друзей – боль может не знать границ. А некоторые раны не заживают даже спустя десятилетия. Как угли непотушенного костра, которые слабо тлеют, чтобы снова и снова разгораться, высвобождая свою разрушительную силу. Смерть любимого, незаменимого человека ужасна.

За десятилетия работы судмедэкспертом я многое узнал о горе, потерях, боли и страхе других людей. Мне часто приходилось иметь дело с теми, с кем судьба обошлась очень жестоко. И каждый раз хотелось дать им хоть немного утешения и какую-то поддержку. Некоторым становится легче, если я могу сказать им, что смерть их отца, матери, дочери или брата наступила быстро и безболезненно. Хотя это не слишком поможет справиться с потерей, но может позволить скорбящим примириться со смертью: «По крайней мере, человек, которого мне так не хватает, не страдал».

Однако остается много вопросов, а часто и отчаяния, особенно если смерть стала полной неожиданностью, если она кажется бессмысленной и несправедливой. Почему моя дочь должна была умереть? Кто похитил и убил ее? Почему убили моего отца? Кто так ненавидел мою сестру, что лишил ее жизни? Есть люди, которые не получают ответов на эти вопросы спустя месяцы и даже годы.

Полицейские расследования сосредоточены на жертве и направлены на поимку преступника. Но у преступления, особенно со смертельным исходом, гораздо больше пострадавших: семья, друзья, у которых утрата оставляет в душе глубокую рану и которые могут сами попасть под подозрение, хотя и невиновны.

Если, несмотря на все усилия, убийство остается нераскрытым, а преступника поймать так и не удается, это причиняет боль. А каково это – ничего не знать о судьбе близкого человека? Когда любимый человек бесследно исчезает неизвестно куда? Горе и страдание могут угнетать и душить и, подобно зыбучим пескам, медленно, но безжалостно засасывать в свою пучину. Я знаком с людьми, сломленными тем, что они не смогли узнать, что случилось с их любимыми. Не зная, живы ли они или ушли навсегда, напуганы ли они или испытывают боль. Осознание этого может изнурять, парализовывать, выматывать. Оно может омрачать душу. Даже месяцы, годы или десятилетия спустя.

Я всякий раз огорчаюсь, когда не удается помочь скорбящим в трудные минуты. Когда дела считаются «темными», их закрывают без задержания и привлечения подозреваемого к ответственности. Судьба погибшего остается невыясненной, а вопросы скорбящих – без ответа. Количество таких дел в Германии в настоящее время составляет несколько тысяч.

Поэтому я всегда приветствую возобновление расследования давно совершенных преступлений, когда криминалисты снова берутся за старые материалы. Все чаще и чаще при расследовании уголовных преступлений используются современные методы, можно сказать, на них смотрят свежим взглядом. Такие дела полиция называет cold cases[77]. Раздражающее выражение, ведь эти дела никого не оставляют в холодном равнодушии.

Научные достижения помогают нам поддержать людей, ждавших – иной раз десятилетиями – возобновления расследования.

Криминалистика многого добилась, в частности благодаря технологии исследования ДНК. Следы ДНК могут годами сохраняться на тампонах для мазков и тканях, если держать их в сухом и прохладном помещении для хранения вещественных доказательств в полиции и прокуратуре. ДНК очень стабильна. С помощью сегодняшних технологий реально прочесть даже очень старые следы и, соответственно, поймать преступников, долгое время наслаждавшихся собственной безнаказанностью. Кроме того, со свидетелями, ранее находившимися вне зоны досягаемости, теперь можно связаться через интернет. Или отношения закончились, и кто-то сейчас, спустя годы после произошедшего преступления, готов дать показания против подозреваемого. Методы судебной медицины тоже не стоят на месте, а развиваются, чтобы она могла лучше способствовать раскрытию преступлений. Даже спустя годы. Ведь смерть не дает покоя. Приятно, когда можешь сказать: «Проведенная мной экспертиза помогла вычислить убийцу и наконец дать родным и близким убитого ответы на мучившие их вопросы». Или я мог бы узнать имя мертвого человека. Пострадавший обретет покой в могиле, близкие смогут проститься и оплакать его, а их неопределенности и страхам придет конец.

Окончание поиска, продолжавшегося десятилетиями

Специально подобранная группа экспертов, которую мы между собой называем «командой пенсионеров», куда входят опытные специалисты в области криминалистики, юстиции, психологии и я в качестве судебно-медицинского эксперта, уже много лет занимается раскрытием давно заброшенных дел. Среди членов команды бывший старший государственный прокурор Мартин Кенке, известный юрист, доктор Герхард Штрате и бывший глава Управления уголовной полиции Райнхард Чедор. Чедор – тот, кто выслеживает преступников и ловит их за руку. Невероятно внимательный следователь с чрезвычайно развитыми инстинктами и дедуктивными способностями. Мы просматриваем тысячи страниц документов, разрабатываем теории и досье, обсуждаем – и в лучшем случае раскрываем – ужасные преступления. Нам даже удалось разоблачить серийного убийцу. Мы также смогли помочь одному хорошему другу. Спустя десятилетия мы наконец приблизились к истине в деле о драматическом исчезновении члена его семьи, о чем я узнал из сообщения, пришедшего на мой мобильный телефон.

Два слова. Восемь слогов. Восклицательный знак. Порой и двух слов бывает достаточно, чтобы все изменить. Когда я вижу сообщение, то сразу понимаю, что оно, скорее всего, изменит жизни очень многих людей. Убийца был осужден, ошибочно подозреваемый реабилитирован, и наконец-то была обнаружена Биргит Майер, пропавшая без вести 28 лет назад. Однако с окончанием неопределенности и ожидания худшие опасения подтвердились: мы могли лишь констатировать смерть этой женщины и сообщить о ней людям, которые так по ней скучали. Женщину убили и закопали. Поиски продолжались почти 30 лет и теперь подошли к концу. Благодаря двум словам с восклицательным знаком: «Человеческие кости!» Как же долго я ждал этого момента…

Сейчас я спешу на место, где двое моих товарищей из «команды пенсионеров» собираются начать совместный обыск. Гаража человека, которого мы давно подозреваем в похищении и убийстве Биргит Майер, сестры нашего друга Вольфганга Зилаффа. Несколько часов спустя, когда я собрал последние кусочки, необходимые для разгадки головоломки почти 30-летней давности, у нас имеется доказательство. Убийца закопал останки своей жертвы там, где их никто не должен был найти. Забетонировал глубоко под гаражом своего дома.

«Все члены семьи много лет страдали, потому что не могли выяснить, где моя сестра. Мы не могли ничего с этим поделать, – впоследствии рассказывал Вольфганг Зилафф в интервью. – Мы даже не могли ее оплакать, ведь могилы не было. Теперь настал момент, когда можно начать скорбеть».

Почти полжизни прошло между 29 сентября 2017 года, когда мы обнаружили тело Биргит Майер, и днем, когда она бесследно исчезла. Большую часть времени я был кем-то вроде компаньона семьи пропавшей.

Когда тебя волнуют страдания тех, кто для тебя важен, то судьба этих людей становится немножко твоей собственной. Ты вовлекаешься и становишься частью их истории…

Утром 15 мая 1989 года Вольфгангу Зилаффу позвонила его племянница. «Мама пропала», – рыдая, сообщила молодая женщина. Она обнаружила дом своей матери Биргит заброшенным. Ее спальня выглядела так, будто та отлучилась лишь на несколько минут: покрывало на кровати откинуто, а балконная дверь распахнута. Однако несколько предметов одежды и ее документы отсутствовали. Кошки брошены. По словам дочери и брата, 41-летняя женщина никогда бы не оставила животных без еды. К тому же она всегда сообщала дочери, куда собирается. Родственники твердо уверены: Биргит Майер похитили.

В то время ее брат, Вольфганг, работает начальником Управления уголовной полиции Гамбурга и, следовательно, является одним из самых влиятельных полицейских города. Но даже со всеми своими контактами он не может заставить ответственную полицию Люнебурга бросить все силы на поиски пропавшей. Следователи слишком заняты другим делом: за несколько недель до исчезновения Биргит Майер две пары были застрелены в лесу Герде, к юго-востоку от Люнебурга. Когда нашли их полураздетые и слегка присыпанные землей тела, они были практически скелетированы. Расследование продвигалось стремительными темпами. Подозрение, что один и тот же преступник замешан в обоих убийствах, которые по всей стране попали в заголовки газет как «убийства в Герде», не вызывает сомнений. В людях поселяется страх. Проклятие «леса мертвецов» теперь повисло над некогда популярной зоной отдыха. Полиция разыскивает убийцу четырех человек. Пропажу Биргит Майер в полиции классифицируют как дело об исчезновении. Следователи предполагают, что женщина могла покончить жизнь самоубийством. А если это убийство, то у них уже есть подозреваемый: муж, живущий отдельно. По данным полиции Люнебурга, мотивом могла стать ссора из-за денег.

Но у супруга, богатого предпринимателя, возникают собственные подозрения насчет того, кто мог убить его жену, и он обращается в детективное агентство. Так он узнает, что человек, работающий садовником на кладбище, контактировал с Биргит Майер. Мужчина, которого окружающие описывают как привлекательного честолюбивого парня с ледяным оценивающим взглядом. Курт-Вернер Вихман был осужден в возрасте 14 лет за то, что напал на спящую соседку и пытался ее задушить. Позже он угрожал полицейским мелкокалиберной винтовкой. В 20 лет он изнасиловал автостопщицу, а затем пытался убить молодую женщину, за что был приговорен к пяти с половиной годам лишения свободы. После того как муж пропавшей Биргит Майер рассказал полиции об этом преступнике с его почти «классической карьерой» насильника, кладбищенского садовника допрашивают, но весьма формально. Только в феврале 1993 года за дело берется новый прокурор и приказывает провести обыск в доме Вихмана. Там полиция обнаруживает потайную комнату, в которой 43-летний мужчина хранил различное огнестрельное оружие с боеприпасами, два глушителя, порнографию, принадлежности с нацистской символикой и наручники. На наручниках пятна, очень похожие на кровь. И владелец дома закопал на участке новый автомобиль. Собака-ищейка заинтересовалась его багажником, что побуждает создать следственную группу.

Только Вихман давно находится в бегах. Не проходит и двух месяцев, как он устраивает дорожно-транспортное происшествие на проселочной дороге недалеко от Хайльбронна, и его арестовывают потому, что полиция обнаруживает в его машине оружие. Спустя десять дней, находясь под стражей, заключенный вешается на собственном ремне. Он оставил странные инструкции в прощальном письме к жене и брату. Нужно позаботиться об особой фигурке Мадонны и прочистить определенный водосток. Он умоляет членов своей семьи: «…Меня беспокоит дом и двор, пожалуйста, постарайтесь сохранить наш дом, пожалуйста, пожалуйста!!» Можно предположить, что это зашифрованные послания.

Однако следственные органы не следуют четким указаниям, в чем убеждены криминальные психологи. Наоборот: все попытки собрать дополнительные улики против главного подозреваемого оставлены, поскольку в Германии действует принцип, согласно которому против умерших не ведется расследование. Однако в данном случае полностью игнорируются явные признаки наличия сообщника. Например, свидетели утверждают, что в момент совершения преступления перед домом Биргит Майер остановилась машина с работающим двигателем. Помощник? Кроме того, принцип отсутствия расследования против умерших игнорирует законные потребности родственников. Их могут продолжать преследовать мрачные мысли и кошмары. У них еще остаются неотвеченные вопросы. Они хотят уверенности. И они до сих пор могут находиться под подозрением. Как и в случае с пропавшей Биргит Майер, мужа которой некоторые все еще считали убийцей.

В недавнем постановлении Федеральный конституционный суд Германии подчеркнул право родственников на раскрытие преступлений.

Дело о пропавшей сестре не дает покоя опытному начальнику полиции Вольфгангу Зилаффу. Он доверяет своему зятю и сомневается в добросовестности люнебургской полиции, работа которой, по его убеждению, в течение многих лет была отмечена слабым энтузиазмом и еще меньшим усердием и осмотрительностью. Ведь есть, например, наручники с подозрительными пятнами из потайной комнаты Вихмана, которые никогда не подвергались судебно-медицинской экспертизе. А что насчет машины, закопанной на участке, которой заинтересовалась собака-ищейка? Большинство упущений невозможно исправить, потому что после самоубийства Вихмана улики были быстро уничтожены по указанию прокуратуры Люнебурга. Но остается множество документов, которые можно просмотреть. Когда в 2002 году Зилафф выходит на пенсию, благодаря семейному адвокату он получает доступ к этим нескольким метрам папок. Он копается в заметках, выводах, заключениях. Где-то среди этих сотен тысяч печатных слов, он уверен, должна скрываться правда.

Тогда Вольфганг Зилафф привлекает меня к расследованию дела. Конечно, я готов помочь ему, потому что он доверился мне, как другу, потому что я всегда высоко ценил его как детектива и потому что, как судмедэксперт, я прекрасно знаю, что смерть не приносит успокоения. Особенно смерть, произошедшая при неизвестных обстоятельствах. Кроме того, мой институт отвечает за все дела в Люнебурге и его окрестностях. Довольно часто мне действительно удавалось помочь родственникам. Например, в нескольких делах об убийствах я смог предоставить улики для разоблачения ложного алиби подозреваемых и осуждения виновных, определив точное время смерти. Мы смогли внести ясность: пропавший без вести был найден спустя долгие годы, имя умершего было установлено благодаря точным выводам и четкой идентификации. Родственники получили наконец возможность похоронить своих близких и оплакать их.

Судмедэксперты способствуют тому, чтобы дать родным и близким некое подобие внутреннего покоя. Хотя, конечно, мертвых к жизни это уже не вернет.

«Команда пенсионеров» вскоре заметила связь между исчезновением Биргит Майер и «убийствами в Герде», а также с другими ранее нераскрытыми преступлениями, совершенными в районе Люнебурга с конца 1960-х годов. Во всех случаях жертвой становилась женщина, а орудием убийства обычно служила мелкокалиберная винтовка. Среди прочего, мы разрабатываем профиль преступника и анализируем личность Вихмана. И наконец, когда мы снова обыскиваем его потайную комнату, находим важные улики, которые в свое время упустили люнебургские следователи. Например, у кладбищенского садовника сохранились две видеокассеты с пометкой «XY»… Нераскрытые дела, связанные с исчезновением Биргит Майер и двойными убийствами в Герде – преступления Вихмана? Убийца наслаждался своей сомнительной славой, пока криминалисты блуждали во тьме?

В результате наша команда собрала достаточно доказательств, чтобы убедить начальника полиции Люнебурга снова взяться за расследование. Формируется новая следственная группа «Итерум». В переводе с латыни это означает «заново». Один из детективов «Итерума» находит улику, которая, как все полагали, давно была уничтожена. Однако наручники с красновато-коричневыми пятнами из потайной комнаты Вихмана сохранились до сих пор. Они лежали на дне ящика стола в отделении судебной медицины в Ганновере. Наручники отправляют на ДНК-экспертизу. Вне всяких сомнений, это кровь; результаты анализа показывают, что она принадлежит Биргит, сестре Вольфганга Зилаффа. Муж Биргит Майер, десятилетиями находившийся под серьезным подозрением, теперь полностью реабилитирован, а мертвый Курт-Вернер Вихман осужден как убийца. Но где же тело пропавшей?

Дальнейшие, к сожалению, далеко не тщательные обыски, проводимые полицией в окрестностях бывшего дома Вихмана остаются безрезультатными. В конце концов даже вскрывают несколько могил того времени, когда Вихман работал кладбищенским садовником. Но все безуспешно. Тело Биргит Майер словно исчезло с лица земли.

Однако наша «команда пенсионеров» убеждена, что искомое спрятано в непосредственной близости от дома Вихмана. К счастью, мы получаем согласие супружеской пары, которая тем временем купила дом и сад, чтобы снова все тщательно исследовать. Нас особенно интересует смотровая яма для ремонта автомобиля, расположенная в гараже. Она не особенно глубокая, всего 80 сантиметров. Теперь там ведутся раскопки, но не с помощью экскаватора или лопаты, а скорее производится тщательный, дюйм за дюймом, осмотр под руководством профессионального антрополога из моего института. Она прокладывает себе путь, вычищая крошечные участки в земле под снятым бетонным слоем с помощью небольшого шпателя и зубной щетки. Наконец она извлекает то, на что мы надеялись и чего боялись столько лет. Человеческие кости! Эта новость настигает меня, когда я нахожусь на конференции в Ростоке. Я немедленно отправляюсь в Люнебург, чтобы возглавить дальнейшие раскопки в гараже. Полиция Люнебурга, снова привлеченная к делу, дала на это непосредственное разрешение. Но в любом случае и сам черт бы не удержал меня на Балтийском море. Я желаю присутствовать при раскопках во что бы то ни стало. Ведь это касается моего друга Вольфганга Зилаффа. Речь идет о раскрытии дела 28-летней давности, но в первую очередь речь идет об истине.

Постепенно мы извлекаем скелетированное тело, закопанное вверх ногами, будто сидящее на корточках. Мы также находим окрашенные в красный цвет ногти. Вокруг головы обернут синий мешок для мусора. Когда мы открываем его, то видим кожу, мягкие ткани и светлые волосы, а также серьги-гвоздики. Муж пропавшей, который, как и ее брат, присутствует при откапывании трупа, опознает украшения Биргит Майер. Хотя это явное указание на личность умершей, как ученый, я полагаюсь только на результаты судебно-медицинской экспертизы. Сравнение зубного ряда трупа с данными стоматолога Биргит Майер позволяет точно установить личность.

В этот момент горько наблюдать за братом и мужем пропавшей женщины. Оба мужчины глубоко взволнованы. Из их глаз струятся слезы печали и облегчения.

Позднее в Институте судебной медицины труп окончательно идентифицируют, сопоставив образцы ДНК костей погибшей с ДНК брата и дочери. Кроме того, компьютерная томография показывает, что в голове у погибшей застряла пуля. Окружной судья Люнебурга распоряжается, чтобы последующие судебно-медицинские исследования проводились не в Гамбурге, а в Ганновере. Судья хочет исключить – и я это прекрасно понимаю, – что я, как старый друг Вольфганга Зилаффа, действую предвзято. Затем в Ганновере подтверждают, что Биргит Майер была убита выстрелом в голову.

Полиция Люнебурга наконец с рвением принимается за расследование двух двойных убийств в Герде, которое затянулось на десятилетия. Наша «команда пенсионеров» предложила проработать одну многообещающую версию: возможно, убийца после совершения преступлений какое-то время ездил на автомобилях жертв. Потому что обе машины были обнаружены спустя несколько дней на расстоянии нескольких километров от мест преступления. Они были конфискованы и подробно изучены группой криминалистов. Но тесты ДНК провели только сейчас. Результат однозначный: можно доказать, что в машинах сидел кладбищенский садовник. Таким образом, он также был признан виновным в причастности к «убийствам в Герде».

Я давно поддерживаю доверительные отношения с дочерью одной из убитых супружеских пар. Так что мне известно, что пришлось пережить семьям погибших людей в то время и насколько потеря родителей омрачает жизнь детей по сей день. Мать и отец бесследно исчезли более чем на семь недель; никто не знал, что с ними случилось. Пока, наконец, трупы, обнаруженные в «лесу мертвецов», не подтвердили самые худшие страхи и опасения тогда еще совсем молодой женщины. Родители никогда уже не вернутся.

Женщина подробно описала мне кошмар, который ей годами, даже десятилетиями приходилось переживать. Мать и отец убиты, и она не знает, как это случилось и кто несет ответственность за жестокое преступление. Гнетущие переживания переполняли и ее сестру: «Я могу подавлять это чувство на какое-то время, но оно всегда со мной. Боль утраты навсегда стала частью моей жизни. Она подтачивает изнутри».

Едва ли найдется более убедительный способ подчеркнуть, насколько важно принимать в расчет страдания тех, чей близкий человек пострадал от актов насилия, поддерживать их и вселять в них уверенность. В случае с Вольфгангом Зилаффом и двумя дочерьми супружеской пары, убитой в Герде, раскрытие дела в значительной степени увенчалось успехом. Но правда вышла на свет слишком поздно.

Мне непонятно поведение люнебургской полиции. На мой взгляд, следовало бы гораздо раньше и активнее заниматься кандидатурой кладбищенского садовника. Сомнительное алиби, известная жестокость – все это и многое другое должно было стать достаточной причиной, чтобы поставить его под особое подозрение. Вполне вероятно, что убийства могли быть раскрыты гораздо раньше, быть может, более чем на четверть века, и родственникам не пришлось бы так долго страдать.

Есть еще одно обстоятельство, которое в то время совершенно игнорировали: у Курта-Вернера Вихмана, очевидно, был сообщник в его преступлениях, по крайней мере помощник. Многое указывает на то, что это человек из его ближайшего окружения, который еще с юности был настолько предан Вихману, что можно говорить чуть ли не о рабстве. До сих пор улик недостаточно, чтобы осудить мужчину. Но наша «команда пенсионеров» не сдается. Нам еще многое предстоит сделать. Так мы представили полиции другие убийства, вероятно, также совершенные Вихманом. У этих убитых есть родственники, которые до сих пор задаются мучительными вопросами, люди, которые не могут найти успокоения. Которые хотят знать и заслуживают этого. Поэтому мы беремся за дело.

«Команда пенсионеров» также взялась за случай из Ганновера, когда в октябре 1986 года 30-летнего мужчину зарезали перед его собственной входной дверью. Сестры убитого до сих пор не знают, кто убил их брата и почему тот стал жертвой. Родной человек, которого в один момент не стало. Это ужасно больно. Даже по прошествии более чем 30 лет.

То же самое чувствуют те, кого коснулась череда загадочных преступлений в Нижней Саксонии. В период с 1977 по 1987 год шесть молодых женщин в окрестностях Куксхафена и Бремерхафена ушли на дискотеку и не вернулись. До сих пор ни одна из женщин не была найдена ни живой, ни мертвой. Что же с ними случилось? Были ли женщины похищены и заперты где-нибудь в темных подземельях? Испытывают ли они страх, боль и страдания? Незнание того, что произошло, означает чистый ужас для их семей.

Я знаю мать, которая уже более сорока лет разыскивает пропавшую дочь. Мне хочется помочь ей и ее товарищам по несчастью получить ответы. 80-летняя женщина рассказала, что за все это время было для нее самым важным и чего она надеется достичь, пока жива: «У меня есть только одно желание: я хочу знать, что случилось с моим ребенком».

Сможет ли наша «команда пенсионеров» помочь этой женщине, а также родственникам других без вести пропавших людей? Вот чего бы я пожелал, и за это стоит бороться!

Прекрасный новый мир мертвых

Острый, чистый, твердый: скальпель с выверенной точностью врезается в тело, раскрывая тайны человека. С незапамятных времен в технике вскрытия мало что изменилось. Да, она была усовершенствована: инструменты, используемые сегодня, изготовлены из нержавеющей стали и являются более аккуратными, чем в эпоху неолита или во времена великого греческого врача Клавдия Галена более двух тысяч лет назад. Однако как инструмент скальпель кажется незаменимым. Не представляю, как без него все могло бы работать…

Не представляю?

Не для меня. У меня есть мечта. Видение будущего. Осуществлять вскрытие без скальпеля, без разреза, без заметного шва. Вскрытие трупа может происходить без серьезного вмешательства в тело умершего. Тщательный осмотр тела обеспечивают технические устройства, электронная обработка данных и искусственный интеллект, точно и аккуратно. Я называю это виртуальной аутопсией или сокращенно виртопсией. Швейцарские коллеги даже запатентовали этот термин. При виртуальной аутопсии можно смотреть внутрь мертвых тел и сквозь них, так сказать, рентгеновским взором. Мы могли бы досконально обследовать каждого умершего человека. Все участки, которые обычно покрыты кожей, словно плащом, стали бы прозрачными – даже без разрезов скальпелем. Мы действовали бы гораздо быстрее и эффективнее.

Мысленно я уже строю новый институт судебной медицины, где мое видение виртопсии станет реальностью. Ключ к аутопсии будущего лежит в новых технических разработках, поскольку они уже повсеместно применяются в современной клинической медицине, а также в сетевой автоматизированной системе логистики. В моей пространственной концепции труп перевозят с одной станции на другую, из одного помещения в другое для тщательного внутреннего скрининга. И каждые 20–30 минут цикл проходит еще один умерший. То, что на первый взгляд может показаться некоторым людям странным, представляет собой идею точно рассчитанных по времени вскрытий в круглосуточном режиме, что, на мой взгляд, является не чем иным, как революцией в патологоанатомическом исследовании. Потому что таким образом получилось бы провести вскрытие фактически всех мертвых тел.

Я уже давно проповедую эту необходимость осматривать каждого умершего. Потому что я убежден, что человеческое достоинство требует выяснения того, что стало причиной чьей-либо смерти.

Сердечная недостаточность, синдром внезапной детской смерти, инсульт или просто старческая немощность? Когда кто-то лежит мертвым в постели и, кажется, будто он мирно спит, люди слишком часто склонны предполагать естественную смерть. Ребенок, мужчина или женщина могли быть задушены, убиты ударом или отравлены. Поэтому в каждом отдельном случае необходимо докопаться до настоящей причины смерти. И это именно то, на что способна виртопсия. Мы не упустили бы ничего, даже самых непостижимых страданий и прежде всего ни одной насильственной смерти. Ни одно убийство не останется нераскрытым, ни одному преступнику содеянное не сойдет с рук. Прекрасный новый – и безопасный! – мир.

Я приглашаю вас проследовать за мной в Институт виртопсии…

В первом помещении проводится внешний осмотр мертвого тела, при этом ведется видеозапись всех этапов осмотра, включая раздевание. Состояние одежды описывается и фотографируется, как и следы на теле. Эти следы фиксируются, и поверхность тела сканируется, так что все изменения также документируются в трехмерном виде.

Затем труп по рельсовой системе транспортируют в специальный кабинет с рентгеном и компьютерной томографией, где в первую очередь выявляют костные изменения, а также повреждения, инородные тела и скопления газов.

Следующее обследование – ангиография, то есть контрастное исследование кровеносных сосудов. Для этого в крупные кровеносные сосуды, артерии и вены в области паха вставляют трубки, чтобы затем под давлением ввести контрастное вещество. С помощью этого метода можно увидеть все тромбозы, эмболии и повреждения сосудов с внутренними и внешними кровотечениями.

Далее следует магнитно-резонансная томография, которая оптимально передает все изменения органов и мягких тканей в нескольких изображениях с различными уточнениями по требованию.

Далее труп отправляется в кабинет эндоскопии. Здесь тело просвечивают оптоволоконные системы, которые вводятся через рот или через кишечник, как при гастроскопии или колоноскопии. Это также позволяет исследовать и снимать изнутри грудную и брюшную полости. Для этого требуется соответствующий специалист, умеющий пользоваться эндоскопом. Также возможно и имеет смысл проведение сопутствующих внутренних и наружных ультразвуковых исследований.

Наконец, шестое помещение обставлено как современная операционная. Здесь используются тонкие ножи и ножницы, управляемые с компьютера, которые вводятся через небольшие проколы на поверхности тела, как при малоинвазивной хирургической процедуре. Этими хирургическими роботами руководит с экрана опытный специалист, производящий вскрытие. Образцы тканей могут быть взяты с тела для микроскопических и химико-токсикологических исследований.

Здесь также может производиться важное терапевтическое удаление тканей, например роговицы и мышц или сухожилий, которые впоследствии могут быть трансплантированы.

В последнем помещении труп проходит восстановление и очищение. Эти процессы осуществляются уважительно и в соответствии с профессиональными правилами.

Тем временем судмедэксперт, который направляет и контролирует все исследования, сидит в центральном техническом помещении, подобно пауку в паутине. Все данные также документируются и хранятся здесь. Следующий труп может пройти тот цикл, как только освободится первое помещение для наружного осмотра.

Кстати, еще есть интересная идея о том, что дальнейшими цепочками диагностической визуализации в центральных пунктах обследования, например в крупных клиниках или моргах, можно было бы управлять посредством дистанционной передачи данных без присутствия экспертов на месте. Таким образом, центральное управление можно было бы осуществлять и в отдаленных регионах.

Все технические условия для реализации моего видения виртопсии уже существуют. Я даже обсудил отдельные детали с различными медицинскими технологическими компаниями. Но многое еще предстоит сделать. Начиная с поиска подходящего здания и разрешения властей… Но, как только такое учреждение будет создано и начнет функционировать, оно будет словно магнит притягивать ученых со всего мира, а не только судебно-медицинских экспертов и патологоанатомов. Я также убежден, что подобный объект окупится с экономической точки зрения. Тем более что все необходимые методы уже существуют – взять хоть бы хирургию и кардиологию. Но пока не для мертвых. Мне непонятно, почему умершим отказывают в таком профессиональном обращении. В конечном счете это не только значительно повысило бы выявляемость фактов неестественной смерти, но также обеспечило бы проведение качественного контроля терапевтических мер и врачебных диагнозов, которые не смогли предотвратить смерть. Ошибки и проблемы в клинической медицине были бы обнаружены и исправлены, благодаря чему, безусловно, удалось бы спасти много человеческих жизней.

Послесловие

Что бы я сделал, если бы мог начать все сначала? Если бы снова столкнулся с проблемой выбора профессии? Все очевидно: я бы снова выбрал путь судебной медицины.

Порой я мечтаю опять начать работать судмедэкспертом, но уже имея сегодняшний профессиональный опыт и жизненную мудрость. Второй шанс, так сказать. Пройти путь еще раз, минуя препятствия, не ища обходных путей. И при этом действовать творчески и активно, исходя из сегодняшней позиции, с влиянием, связями и доверием, которые я приобрел за почти пять десятилетий. Имея за спиной экономические ресурсы для новых приобретений и новых проектов, а также сторонников в обществе и политике. Я хотел бы основать институт современной судебной медицины, в котором всех умерших в агломерации Гамбурга исследовали бы очень тщательно и в соответствии с социальным, этическим и юридическим консенсусом и в согласии с членами всех религиозных групп и различными нормами морали. В духе медицинского прогресса и в рамках повышения качества человеческой жизни. Это огромный вызов и в то же время не менее прекрасная возможность. Потому что мертвые могут дарить жизнь. Начиная уже с того, что они служат донорами органов и тканей для живых людей.

У смерти много лиц. Она скрывается в грохоте стихийного бедствия, в дорожно-транспортном происшествии, в смертоносной суматохе войны; смерть наступает от оружия, инфаркта, инсульта или вируса. И перед лицом смерти я, судебно-медицинский эксперт, переживаю опыт, сопряженный с риском.

Периодически я наталкиваюсь на новые границы. Их приходится сдвигать, сносить, преодолевать. Благодаря развитию науки мы понимаем, как функционируют органы, ткани и клетки человека. И какие сбои случаются в отдельных системах органов, в человеческом мозге как главном центре управления. В этом отношении судебная медицина является удивительной дисциплиной, единственной, в которой все практические случаи (смерти) обрабатываются по всем направлениям; в университетском институте обучают и готовят студентов и специалистов, но при этом параллельно проводятся научные исследования. Последнее особенно важно, так как во времена глобализации и быстрых транспортных маршрутов по воде, суше и воздуху инфекции способны распространяться по миру за пару недель. Вирусы и бактерии не признают государственных границ. Их невозможно удержать тщательными таможенными проверками. Они ускользают от любого внешнего контроля. А после пандемии – это всегда до пандемии. К счастью, вирус-убийца вряд ли уничтожит человечество. Потому что успешный вирус не убивает без разбора. В конце концов, вирус нуждается в носителях, чтобы продолжать свое существование. Вот почему – при всем необходимом политическом, научном и технологическом предвидении в отношении надвигающейся пандемии – не следует упускать из виду все смертельные болезни в нашем обществе, поскольку чисто статистически смертность от сердечно-сосудистых заболеваний, «болезни насилия», болезней органов дыхания, рака и инфекций до сих пор является преобладающей. Особенно много страниц в этой книге я уделил области инфекционной медицины, поскольку исследование новых заболеваний всегда напоминает детективный сериал. Разыскивается преступник. Нужно тщательно проанализировать его почерк, а это, в свою очередь, требует вскрытия как можно большего количества трупов. Ведь на этом строятся все дальнейшие междисциплинарные исследования специалистов из всех областей медицины.

Мой вывод: научный и фактический подход гамбургской судебной медицины хорошо зарекомендовал себя во время последних эпидемий и пандемии. Подозреваемых теперь называют ВИЧ-1, ЭГКП или SARS-CoV-2. Находчивые ученые взломали их генетический код; мы проанализировали и задокументировали их смертоносные свойства, сделали возможными меры защиты и противодействия с помощью медикаментов и вакцинации.

Вне всяких сомнений, у нас, судебно-медицинских экспертов, чрезвычайно насыщенная, творческая и жизненно важная профессия. Мы отнюдь не бессловесные белые призраки, которые занимаются вскрытием трупов, лежащих на железных столах при искусственном освещении, чтобы обнаружить пулевые и ножевые ранения. Скорее, нам приходится тщательно анализировать мертвых, сначала на месте обнаружения трупа, а затем в секционном зале, обращаясь при этом к многочисленным методам современных технологий, чтобы всегда находить новые пути для здоровой и долгой жизни. Хотя умерших невозможно оживить, можно оградить других людей от неестественной смерти. Понимая язык мертвых, мы можем спасти много человеческих жизней.

Благодарю!

Я благодарю своих преподавателей, открывших мне позитивное значение и важность судебной медицины. Они научили меня гореть любимым делом.

Хочу также сказать спасибо всей команде Института судебной медицины университетской клиники Гамбург-Эппендорф, которая всегда поддерживала меня на протяжении почти пятидесяти лет. Мы невероятно сплотились во время пандемии, когда потребовалось провести вскрытие всех жертв коронавируса. Руководствуясь девизом «Мы учимся у мертвых ради живых», мы продемонстрировали, как можно достичь научного прогресса благодаря убеждениям, творчеству и доверительному, гармоничному сотрудничеству.

Своей книгой я также хотел бы выразить особую благодарность другим коллегам из университетской клиники Гамбург-Эппендорф, властям Гамбурга и многочисленным друзьям-ученым из Германии и других стран, которые расширили наши знания о возбудителях инфекций ВИЧ/СПИД, ЭГКП и COVID-19. Без вас результаты никогда не были бы так быстро внедрены в клиническую практику. Спасибо за вклад в этот звездный час науки!

Мои искренние соболезнования и уважение погибшим и их семьям. Нужно помнить многих представителей особо уязвимых групп населения: пожилых и людей с хроническими заболеваниями, чьи жизни беспощадно унесла пандемия. Я также благодарю умерших и их родственников за согласие на научное исследование трупов.

Благодарю авторов Беттину Миттелахер и Ангелу Кюппер, а также редактора Свантье Штайнбринк за подготовку и редактирование текста. Я благодарю своего агента, доктора Микаэлу Релль, за доработку моих идей. Я искренне признателен Синди Витт и издательству Quadriga Verlag за то, что реализация наших планов при сложных внешних обстоятельствах оказалась столь гибкой и возможной, несмотря ни на что. Это был чрезвычайно вдохновляющий творческий период.

* * *

Понравилась книга? Знаем, что стоит прочитать дальше! Используйте промокод READCRIMESTORY или перейдите по ссылке http://litres.ru/?READCRIMESTORY, чтобы получить доступ к подборке книг со скидкой 40%

Примечания

1

Симпатическая нервная система (СНС) – один из двух отделов вегетативной нервной системы. Помимо гормональной реакции на стресс («бей или беги»), СНС также отвечает за поддержание многих гомеостатических механизмов в живых организмах, обеспечивает регуляцию диаметра зрачка, моторики кишечника, функций мочевыводительной системы. (Здесь и далее примечания редактора, если не указано иное.)

2

Патология – медицинская наука, изучающая закономерности возникновения, течения и исходов болезней. Она основана на сочетании патологической анатомии и патофизиологии, которые позволяют изучить как функциональные расстройства, так и морфологические изменения на разных этапах развития заболевания.

3

Синдром детского сотрясения (синдром встряхнутого ребенка, СДС) – комплекс нарушений, которые могут возникнуть, если организм ребенка испытает сотрясение. Незафиксированная головка болтается, из-за чего разрываются мембраны клеток головного мозга и повреждается мозг в целом – происходят кровоизлияния под оболочки головного мозга (без наружных признаков повреждения). СДС служит одной из основных причин гибели младенцев. СДС не обязательно возникает вследствие грубого обращения. Он может случиться во время игры, например когда взрослые подбрасывают ребенка высоко в воздух или слишком резко его трясут; при дорожно-транспортных происшествиях в результате наезда на машину сзади.

4

Тропическая медицина – раздел медицины, который занимается широким кругом заразных и незаразных заболеваний, имеющих распространение в тропических и субтропических регионах. Большую долю тропической медицины составляют инфекционные и паразитарные заболевания.

5

Репербан, или Рипербан (нем. Reeperbahn, Канатная дорога), – улица в Гамбурге, в районе Санкт-Паули. Центр ночной жизни Гамбурга, квартал красных фонарей. Немцы также называют ее «die sündige Meile» («Греховная миля»). На улице расположены рестораны, ночные клубы, кафе, дискотеки и бары. Есть также секс-шопы, стрип-клубы, публичные дома, секс-музеи и т. п. Уличная проституция здесь является легальной в определенное время суток.

6

Zum Goldenen Handschuh – бар «У золотой перчатки»; Elbschlosskeller (Эльбшлосскеллер) – ресторан, названный в честь бывшей пивоварни Elbschloss. – Прим. пер.

7

Корн – немецкий алкогольный напиток, который получают путем чистейшей перегонки спирта зерновых культур. В Германии его также называют хлебной водкой. – Прим. пер.

8

Клаус Штертебекер (1360–1401) – немецкий средневековый пират, ставший фольклорным персонажем и служивший прототипом Робина Гуда. Во время строительных работ в 1878 году в Гамбурге был обнаружен пронзенный гвоздем череп человека, умершего около 1400 года. Он хранился в историческом музее Гамбурга, откуда был похищен 9 января 2010 года. Происхождение черепа осталось неясным даже после проведенной в 2004 году экспертизы ДНК.

9

Вуайеризм, или визионизм, – сексуальная девиация, характеризуемая побуждением подглядывать за людьми, занимающимися сексом или иными интимными процессами: раздеванием, принятием ванны или душа, мочеиспусканием.

10

Андреас Везалий (1514–1564) – средневековый врач и анатом, основоположник научной анатомии.

11

На протяжении большей части Средних веков цирюльники были практикующими хирургами и могли выполнять различные процедуры: от кровопускания до ампутации конечностей. Как правило, парикмахеры-хирурги не получали академического образования и обслуживали низший класс, в то время как дипломированные врачи, пользовавшиеся особым почетом, пренебрегали ручной работой и предпочитали лишь наблюдать больных.

12

Бо́рджиа, точнее Бо́рджа (итал. Borgia [ˈbɔrdʒa]), – род арагонских дворян, сыгравший важную роль в истории Италии и Римско-католической церкви. Его первый выдающийся представитель – епископ Валенсии и вице-канцлер короля Альфонсо V Великодушного Алонсо де Борха (1378–1458) – в 1455 году стал папой под именем Каликст III и положил начало процветанию своих многочисленных родственников под эгидой церкви.

13

Кантарелла – легендарный яд (вызывающий смерть в течение суток), которым пользовались средневековые отравители. Вероятно, речь идет о порошке кантаридина – вещества, выделяемого шпанской мушкой, жуком-навозником и некоторыми другими видами насекомых. В больших дозах он вызывает летальный исход. В массовой культуре распространена легенда, что этот яд использовался домом Борджиа, в частности Лукрецией Борджиа. Правда, доказательств подобного не существует.

14

Наиболее известным первым применением пробы Марша в судебной токсикологии стало дело об отравлении Шарля Лафаржа его супругой Мари в 1840 году в Ле Гландье (Франция). Тогда эксперт Матье Орфила> сумел с помощью пробы Марша установить летальные дозы мышьяка в теле Шарля Лафаржа после эксгумации.

15

Дословный перевод немецкого слова Rechtsmedizin – «правовая медицина». – Прим. пер.

16

Топографическая анатомия – раздел анатомии человека, изучающий послойное строение анатомических областей, взаиморасположение (синтопию) органов, их проекцию на кожу (голотопию), отношение к скелету (скелетотопию), кровоснабжение, иннервацию и лимфоотток в условиях нормы и патологии, с учетом возрастных, половых и конституциональных особенностей организма.

17

Внутренняя медицина (терапия, внутренние болезни) – область медицины, занимающаяся проблемами этиологии, патогенеза и клинических проявлений заболеваний внутренних органов, их диагностики, нехирургического лечения, профилактики и реабилитации. К сфере терапии относятся заболевания дыхательной системы (пульмонология), сердечно-сосудистой системы (кардиология), желудочно-кишечного тракта (гастроэнтерология), мочевыделительной системы (нефрология), соединительной ткани (ревматология) и др.

18

На русском языке учебник Гофмана впервые вышел в 1878 году.

19

Большинство судебно-медицинских исследований проводятся с участием университетских институтов судебной медицины (в российской практике – аналоги кафедр судебной медицины). Поскольку в Бранденбурге и Бремене нет университетов с медицинскими факультетами, там есть не университетский институт судебной медицины, а муниципальный или государственный институт.

20

В России убийство имеет срок давности в 15 лет.

21

Трупные пятна появляются в среднем через один-два часа при острой смерти, через три-четыре часа при агональной. Через полчаса в редких случаях.

22

В России медицинским работникам запрещено ускорять по просьбе пациента его смерть. Прекращать мероприятия, которые искусственно поддерживают жизнь пациента, тоже нельзя.

23

CRISPR/Cas9 – технология редактирования геномов высших организмов, базирующаяся на иммунной системе бактерий.

24

В России этот вопрос регулируется ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», статья 47.

25

Геноцид в Руанде, официально называемый геноцидом против тутси, – геноцид руандийских тутси 6 апреля – 18 июля 1994 года, осуществленный по приказу правительства хуту. В ходе этих событий погибло, по разным оценкам, от 500 тыс. до 1,1 млн. человек. Общее число жертв составило до 20 % от всего населения страны.

26

В России за 2019 год умерло 1 481 074 человека.

27

«Место преступления» (нем. Tatort) – телевизионный детективный сериал. Впервые появился на экранах в 1970 году в ФРГ.

28

При изменении позы трупа (переворачивании) пятна могут полностью переместиться в нижележащие отделы. Стадия стаза или диффузии – трупные пятна начинают переходить в нее примерно через 14 часов после наступления биологической смерти.

29

Отсылка к сериалу «Место преступления».

30

Странгуляционная борозда – полоса на коже, образующаяся в результате сдавления соответствующей части тела. Наблюдается на шее повешенных или удавленных петлей.

31

Воздушная эмболия – перекрытие кровеносных сосудов пузырьками воздуха, попавшими извне; пневмоторакс – скопление воздуха в плевральной полости, приводящее к нарушению вентиляционной функции легких и газообмена при дыхании.

32

Фульсбюттель – городской квартал на севере Гамбурга. Расположенная там тюрьма, известная в народе как Санта-Фу, была построена в 1879 году. В 1933 году часть тюрьмы Фульсбюттель была преобразована в концентрационный лагерь (КоЛаФу), просуществовавший вплоть до 1945 года. В настоящее время исправительное учреждение Фульсбюттель предназначено исключительно для мужчин, характеризуется закрытой тюремной системой и превентивным заключением.

33

«Агония» в переводе с древнегреческого языка означает «мучение, борьба». – Прим. авт.

34

Странгуляция – ущемление, перекрытие путем сдавливания какого-либо отверстия, например дыхательных путей, кровеносного сосуда или отдела желудочно-кишечного тракта. В случаях сдавливания органов шеи говорят о странгуляционной асфиксии.

35

Интерстициальная ткань – рыхлая соединительная ткань паренхиматозных органов: печени, селезенки, легких, почек, поджелудочной и щитовидной желез.

36

Смерть в немецкой культуре – мужского пола, как и само слово Tod.

37

Теодор Фонтане (1819–1898) – немецкий писатель и поэт, наиболее заметный представитель реализма в немецкой литературе XIX века.

38

Перевод мой. – Прим. пер.

39

Все виды наперстянки – ядовитые растения, которые содержат сложные гликозиды (главным образом в листьях), оказывающие сильное действие на сердце. Ракитник содержит алкалоид цитизин, повышающий кровяное давление и учащающий дыхание; в семенах и зеленых частях растения содержится алкалоид спартеин. Во всех частях растения аконит содержится аконитин – нейротоксин, обладающий судорожно-паралитическим действием.

40

Метадон применяется в ряде стран в рамках заместительной терапии употребления тяжелых наркотиков как заместитель героина (метадоновая программа). По причине медленной скорости выведения метадона из организма контролировать его терапевтическую дозу очень сложно, что обусловливает риск частых передозировок. При передозировке могут присутствовать такие осложнения, как угнетение дыхания, апноэ, подавление кровообращения (гипотензия и брадикардия) вплоть до остановки сердечной деятельности, отек легких, спазм сфинктера мочевого пузыря, острая почечная недостаточность, гипоксическое поражение головного мозга, нарушение сознания вплоть до комы. Тяжелые проявления передозировки метадона, такие как остановка сердца, могут привести к смерти.

41

Тиофос применяют в качестве инсектицида. Представляет собой густую маслянистую жидкость темно-коричневого цвета с неприятным чесночным запахом.

42

Согласно имеющимся научным данным, грудное вскармливание в течение двух месяцев вдвое снижает риск развития СВДС.

43

Головной и спинной мозг покрыты тремя оболочками: твердой, паутинной и мягкой. Между твердой и паутинной оболочкой располагается узкое субдуральное пространство, заполненное небольшим количеством спинномозговой жидкости, – ликвором. Субарахноидальное пространство, также содержащее ликвор, располагается между мягкой и паутинной оболочками.

44

Диффузное аксональное повреждение головного мозга (ДАП) – распространенный вид черепно-мозговой травмы, приводящей к натяжению и разрыву аксонов.

45

Вельзевул, или Веельзевул («повелитель мух»), – имя главы (князя) демонов в Новом Завете.

46

Термин «наркотик» зачастую используется в медицинской и юридической литературе и документации в расширенном значении, обозначая все запрещенные психоактивные вещества вне зависимости от их фармакологии.

47

Эндокардит – воспаление сердечных клапанов; миокардит – воспаление сердечной мышцы.

48

В ходе исследования гепатита С, проведенного в тюрьмах, мы обнаружили, что почти 100 % людей, употребляющих наркотики внутривенно, инфицированы гепатитом С. – Прим. авт.

49

Метадон впервые был синтезирован в 1937 году Максом Бокмюлем и Густавом Эрхартом. В 1938 году была подана заявка на патент. К 1942 году действие препарата проверили и начали его промышленный выпуск, а в 1947 году он получил название «метадон».

50

Опиоиды – вещества, способные связываться с опиоидными рецепторами организма, расположенными преимущественно в центральной нервной системе и желудочно-кишечном тракте. Основная функция таких рецепторов в организме – регулирование болевых ощущений. Опиоиды, обладающие структурным сходством с морфином, называют также опиатами.

51

Из-за длительного периода полувыведения метадона полный анальгетический эффект может быть достигнут лишь после трех – пяти дней использования.

52

Минимальная летальная доза метадона для случайного потребителя – 30 мг.

53

Согласно 125-й статье УК РФ, максимальная санкция за оставление в опасности – лишение свободы на срок до года.

54

Межотраслевой контроль качества профилактики и лечения пролежневых язв. – Прим. авт.

55

Рок Хадсон (1985) – американский актер кино и телевидения, известный главным образом ролями в мелодрамах Дугласа Сирка и в серии фильмов, где его партнершей выступала Дорис Дэй: «Интимный разговор», «Вернись, моя любовь», «Не посылай мне цветов».

56

Регионарный – местный, захватывающий опреленную область (мед.)

57

Лимфоциты – подгруппа белых кровяных телец (лейкоцитов). – Прим. авт.

58

Ретровирусы – семейство РНК-содержащих вирусов, заражающих преимущественно позвоночных. Наиболее известный и активно изучаемый представитель – вирус иммунодефицита человека. Лентивирусы – род вирусов из семейства ретровирусов с длительным инкубационным периодом.

59

Эпидемия заболевания, вызванная патогенным штаммом кишечной палочки E. coli O104:H4, длилась в Европе с мая по июнь 2011 года. Штамм O104:H4 привел к многочисленным случаям гемолитико-уремического синдрома в Германии и других странах Европейского союза. С 30 мая по 22 июня 2011 года в Россия действовал полный запрет на ввоз овощей из Испании и Германии.

60

Гемолитико-уремический синдром (ГУС) – это состояние, связанное с закупоркой мелких кровеносных сосудов, приводящее к разрушению кровяных клеток и нарушению функции нескольких органов, в первую очередь почек. Обычно причиной ГУС являются инфекции, часто – кишечная палочка (E. coli), и это состояние может быть связано с диареей.

61

Ганза, также Ганзейский союз, Ганзея – крупный политический и экономический союз торговых городов Северо-Западной Европы (в число которых входил и Гамбург), возникший в середине XII века. Просуществовал до середины XVII века.

62

Губчатая энцефалопатия крупного рогатого скота, ГЭКРС, коровье бешенство – нейродегенеративная прионная болезнь, приводящая к необратимым, летальным изменениям в головном мозге зараженных животных. Передается при употреблении в пищу мяса больных животных, вызывает скрейпи у овец и болезнь Крейцфельда-Якоба (vCJD, nvCJD) у людей.

63

Норовирусная инфекция – это острая кишечная инфекция, возбудителем которой является норовирус – одна из разновидностей энтеровирусов.

64

Система комплемента – комплекс защитных белков, присутствующих в крови. Система комплемента состоит из поверхностных белков и белков плазмы крови, которые взаимодействуют друг с другом и с другими молекулами иммунной системы строго регулируемым образом, формируя продукты, убивающие клетки патогенов. Является важным компонентом как врожденного, так и приобретенного иммунитета. Многие патологические изменения, наблюдающиеся при бактериальных инфекциях, обусловлены не деятельностью бактерий напрямую, а острым воспалительным ответом, вызванным активацией комплемента.

65

Легочная форма чумы является пневмонией и развивается при заражении человека воздушно-капельным путем через органы дыхания. Другой способ заражения – непосредственное занесение инфекции загрязненными руками или предметами (например, курительной трубкой) на слизистые оболочки. Клинические данные указывают также на возможность заражения через конъюнктиву глаз.

66

Миазм – устаревший медицинский термин, которым вплоть до конца XIX века обозначались обитающие в окружающей среде «заразительные начала», о природе которых ничего не было известно. Признаком миазма считалось наличие запаха.

67

Считалось, что маска с клювом, придающая доктору вид древнеегипетского божества Тота, отпугивает болезнь. Но у клюва была и функциональная нагрузка: он защищал врача от «болезнетворного запаха», то есть являлся прообразом современных респираторов. Клюв или его кончик были заполнены сильно пахнущими лекарственными травами, которые облегчали дыхание при постоянном чумном смраде. Чтобы человек не задохнулся, в клюве имелось два небольших вентиляционных отверстия.

68

Генрих Герман Роберт Кох (1843–1910) – немецкий врач, микробиолог и гигиенист. Коху удалось в 1876 году выделить и культивировать вне организма возбудителя сибирской язвы (Bacillus anthracis) и впервые подробно описать его цикл жизни и роль в развитии заболевания. В 1882 году он открыл возбудителя туберкулеза (Mycobacterium tuberculosis), а затем создал псевдовакцину «Туберкулин». За научные исследования Кох в 1905 году был награжден Нобелевской премией по физиологии и медицине.

69

Термин был предложен в 1930-е годы в противоположность хорошо известной в то время и наиболее часто встречавшейся бактериальной пневмонии, вызываемой пневмококком (treptococcus pneumoniae). К возбудителям атипичной пневмонии относятся хламидии, микоплазмы, легионеллы. Заболевание характеризуется необычным клиническим течением.

70

Тяжелый острый респираторный синдром (англ.). – Прим. пер.

71

Коронавирусное заболевание (англ.). – Прим. пер.

72

В отличие от вирусов, бактерии – это одноклеточные живые организмы, способные самостоятельно обеспечивать все этапы своей жизнедеятельности.

73

Профайлер – человек, занимающийся профайлингом; тот, кто вычисляет ложь и предугадывает поведение людей по вербальным и невербальным признакам. Изначально термин «профайлинг» употреблялся в криминалистике (профилирование) в контексте составления поискового психологического портрета (профиля личности) преступника. В настоящее время термин используется шире: наряду с оперативно-розыскной деятельностью профайлинг применяется при отборе кадров, обеспечении безопасности в транспорте, в психологической практике в случае потребности быстрой (оперативной) диагностики личности.

74

Речь идет о Т-лимфоцитах и B-клетках.

75

Социальная медицина занимается изучением причинно-следственной связи между условиями жизни и здоровьем населения.

76

Победить пандемию (англ.). – Прим. пер.

77

Дословный перевод с английского языка – «холодные дела». – Прим. пер.

Content

Клаус Пюшель
Мертвые могут нас спасти. Как вскрытие одного человека может спасти тысячи жизней

Предисловие

Детектив в белом

Очарование судебной медицины

Вначале была загадка «Человек»

Мальчик из Кайхаузена

Смерть – единственная надежная вещь в жизни

Язык мертвых

Что может судебная медицина?

Во имя мертвых и самых слабых

Пока смерть не расчленит нас

Удар за ударом

Совершенно бездыханный

Давайте постреляем!

После можешь принять яд!

Мертвые спасают жизнь

Когда ребенок не просыпается

Синдром детского сотрясения

Вельзевул вместо дьявола

Разбередить пальцем рану, или надавить на пролежни

Спасите секс с помощью безопасного секса: о ВИЧ/СПИДе

Эпидемия ЭГКП и ее последствия (или их отсутствие)

Страх пожирает душу и разум: между действием и чрезмерной реакцией во времена коронавируса

Видение будущего и планы

Смерть никогда не отдыхает

Прекрасный новый мир мертвых

Послесловие

Благодарю!

Примечания