Олег Владимирович Евсюнин

Живущий рядом

Глава 1

Странный сосед

Тогда мне было что-то около двенадцати лет. Учился я в ту пору в пятом классе и, как и все мои сверстники, очень любил лето. И не только за то, что это было самое теплое время года. Ведь летом часто бывало не просто тепло, но и жарко и душно. А просто за то, что летом не нужно было ходить в школу, учить нудные домашние задания, а на уроках с ерзаньем надеяться, что тебя не вызовут очередной раз для ответа к доске.

Жили мы тогда в небольшом, но очень уютном домишке, в маленьком городке, с двух сторон окруженном поднимавшимися вверх предгорьями, с третьей — неширокой, но очень извилистой бухтой, а с четвертой — морем, иссиня-черным в грозовую погоду и мягко-голубым в солнечную. Я ведь только сейчас, по прошествии стольких лет разлуки со своим так давно канувшим в лету детством, понимаю, какая все-таки это была прекрасная пора. Пора безмятежья, глупых мечтаний и надежд. И как красиво и прекрасно было то место, где мы жили. Да и где мне было осознавать все это ранее, ведь тогда я все это воспринимал как само-собой разумеющееся, которое было и будет всегда.

А что там — горы они и горы, почти сплошь покрытые зарослями вековых деревьев. Небольшие будто острым ножом разрезавшие их ущелья, по которым сбегают к морю спадающие в многочисленных водопадах речушки. И скалы по их краям. Замшелые, древние. Рай для штурмующих их альпинистов, вооруженных разными там крючьями, веревками, полиспастами и прочей дребеденью, помогавшей им карабкаться на отвесные, практически лишенные любой зацепки, стены.

Ну да, я забыл сказать про то, что в нашем городке, а, точнее, рядом с ним, регулярно проводились всякие там соревнования по скалолазанию на которые мы, будучи мальчишками, бегали посмотреть, выбирая себе команды по вкусу. Нет, не по названию, а по цвету касок. Чаще болели за зеленых или красных, реже — за серых, хотя эти-то постоянно и становились победителями. Немного обидно, конечно.

А еще наш городишко слыл курортным и потому на его окраине, почти вплотную к береговой линии расположилась целая серия из отелей, домов отдыха и санаториев. В летние месяцы они наполнялись всякими там приезжими, валявшимися днем на пляжах, а вечерами томно, в основном по парам, разгуливавшими по окрестностям.

Да, летнее время для нас было особенно жарким. Население городка увеличивалось втрое, а, может быть, и вчетверо, и все местные только и делали, что обслуживали этих самых туристов. Мама, зимой обычно занимавшаяся только домашними делами, летом нанималась горничной, отец — механиком и экскурсоводом, оставляя на меня, как на старшего в семье основную свою работу по выращиванию рыбы, которую в другое время выполнял сам.

Для родителей лето было приработком и приработком значительным. А мне же доставляло удовольствие с помощью лебедки загружать в семейный катерок рыбный корм, а потом, выйдя на лодке в залив, воздушной пушкой распылять зерновую смесь по нашим садкам. У отца не было автоматического раздатчика корма, он, впрочем, как и многие в нашем городке, всегда считал это слишком роскошным приобретением. А потому открыл кран — взметнулось облако, мелким дождичком на водной глади рассыпались зерна. А за тем! Взбурлило синее море от налетевшей из глубины стаи прожорливой рыбы. И так по нескольку раз на каждый садок. Моросящий дождичек из зерна и креветок и тут же огромные волны пожирающих все это огромных рыбин. Класс! А я кажусь себе таким взрослым и очень-очень нужным своей семье. Жаль, что зимой отец занимался этим исключительно сам, но ведь и у меня зимой была своя работа — учеба.

Так мы и жили. Летом — папа с мамой нянчатся с туристами, я пару часов занимаюсь семейным бизнесом, а потом свободен, ну а сестренка — в садике. Зимой же все вместе, в нашей теплой уютной гостиной.

Ну и конечно же о сестренке. Она появилась у нас чуть более трех лет назад и поначалу только спала, кушала мамино молочко и опять спала. Тогда мне было это удивительно, но мне говорили, что я тоже когда-то был таким же. Не помню. Но с появлением этого маленького человечка в нашей семье я стал казаться себе еще большим и значительным, чем был до того.

Потом Милка (так назвали сестренку) начала смотреть на мир широко раскрытыми удивленными глазками, ползать, ходить, разговаривать. И с ней стало значительно интереснее.

На меня как на старшего брата была возложена почетная обязанность следить за сестренкой и гулять с ней. Но, надо отдать ей должное, особых проблем она мне при этом не доставляла. Она очень часто смирно сидела на скамеечке возле поля, где мы с друзьями играли в футбол и очень радовалась, когда я вел мяч и одновременно огорчалась, когда этот самый мяч был не у меня. Ничего не понимая в правилах игры, она отчаивалась даже когда я забивал гол. Ведь я же тогда терял мяч! А, по ее мнению, это было неправильно. Зато, когда мы возвращались с прогулки, она с гордостью в голосе вещала родителям, что сегодня опять играла вместе с большими мальчиками.

Летом мама часто задерживалась на работе, а потому в мои обязанности начало входить чтение Миле сказки на ночь и укладывание ее в постельку. Я брал с полки одну из детских книжек, раскрывал ее перед сестренкой так, чтобы та видела картинки и читал текст. Старые добрые истории, которые помнились мне наизусть, которые в свое время читала мне мама. Их было немного, но Милка была готова слушать их еще и еще. И вот однажды, уже засыпая, она сказала:

— Как ты все это здорово знаешь. Ты это по картинкам догадываешься?

— Нет, — со смехом ответил я, — я все это читаю.

— Как это?

— По буквам. Видишь вот эти черненькие значки рядом с картинками? Это буквы. Они складываются в слова, их можно прочесть и произнести.

— Как это? — еще более удивленно переспросила Милка.

— Ну, эти значки… То есть буквы… Они как бы разговаривают, но надо уметь их слышать. Они очень тихо разговаривают.

— Правда? — девчушка недоверчиво посмотрела на текст, даже пальчиком по нему поводила. — А почему я ничего не слышу?

— Потому что я же сказал: это надо уметь.

— А ты умеешь?

— Раз читаю — значит, умею, — самоуверенно ответил я.

— А я могу этому научиться? Слышать буквы?

— Конечно. Этому кто хочешь может научиться.

— И как это сделать?

— Если хочешь, я могу тебя этому научить.

— Правда? Ты и это можешь? — тут Милка посмотрела на меня с таким восторгом и изумлением, что я тут же возомнил себя этаким Гаргантюа. — Научи меня! Быстрее!

— Научу, но не сейчас. Потому что сейчас надо спать. Потому что учиться слушать буквы трудно и для этого надо быть отдохнувшим, — не знаю, откуда тогда во мне родились эти слова. Наверное, из страха, что сестренка захочет учиться немедленно и не ляжет спать, а мне за это влетит от мамы. Я быстрее натянул одеяло по самый подбородок Милке и погрозил ей для верности пальчиком.

— А завтра ты меня научишь?

— Научу.

— Тогда я быстро-быстро засну чтобы уже скорее наступило завтра, хорошо?

— Хорошо, — я еще раз поправил ее одеяльце и побыстрее вышел из комнаты.

На следующий день, не успели мы позавтракать, а родители уйти на работу, Милка уже пристала:

— Давай, научи меня слушать буквы. Завтра уже наступило!

У меня конечно же были совсем другие планы, но пришлось уступить. Еще отец учил меня никогда и никому не давать никаких обещаний, но уж если дал… расшибись в доску, но выполни.

— Хорошо, — сказал я и начал копаться в детских книжках.

Проблема в том, что кроме детских больше никаких книг в доме не было. Да и зачем они? Мои школьные учебники были в планшете. Удобно. Не носить же с собой кучу литературы в школу. Справочники отца и кулинарные рецепты матери хранились у них в компьютере и телефонах, там же, может быть, и романы. Что было делать?

Я раскрыл свой планшет, нашел там старую азбуку, по которой сам еще учился читать и со вздохом понял, что теперь для начала придется учить Милку еще и обращению с этим гаджетом. Дело усложнялось. И тут я вспомнил про кубики. Те самые, из которых я когда-то строил замки и дворцы, но на сторонах которых были написаны разнообразные буквы. «Эврика!» — воскликнул я сам себе и полез в ящик.

— Вот, — с гордостью настоящего учителя-наставника заметил я Милке высыпав перед ней гору кубиков, — смотри и запоминай.

Я начал показывать сестренке разные буквы и называть их, непременно требуя, чтобы она все повторяла за мной. Потом, опомнившись, вспомнил как этому меня самого учили в школе, оставил ей всего две и попросил, чтобы она их прочитала.

— Мэ-а-мэ-а, — неуверенно ткнула пальчиком Милка.

— А что получилось? — переспросил я.

— Мэ-а-мэ-а, — повторила она и озадаченно посмотрела на меня своими внимательными глазками.

— Нет, не так. Мэ-а — это будет «ММАА», — поправил я ее. — Сразу два звука, поняла? Подряд, не останавливаясь. Попробуй еще.

Это было и смешно, и удивительно видеть как она морщит свой лобик и вдруг ставшими неподдающимися губками пытается соединить эти две буквы вместе. Наконец у нее получилось:

— Ма!

— Молодец, — похвалил я ее. — А теперь еще раз так же. Видишь вот эти две такие же буковки?

— Ма! — уже увереннее произнесла Милка.

— А теперь все четыре буковки вместе, разом. Что получится?

— Ма-Ма, ма-ма, мама, мама! — запрыгала от счастья сестренка. — Буковки и со мной начали разговаривать!

Не помню, сколько времени потребовалось Милке для того, чтобы выучить весь алфавит, но, по-моему, не так уж и много. И после этого мы уже читали сказки вдвоем. Несколько предложений Милка, потом все остальное на странице я, потом еще несколько предложений опять она.

— У тебя так быстро получается читать, — с завистью как-то сказала мне она.

— Ты тоже так научишься, — высоким учительским тоном ответил ей я. — И знаешь, что? Ты скоро научишься читать так быстро, что это будет быстрее, чем говорить.

— Правда? — недоверчиво покосилась она на меня.

— Да! Слова просто начнут звучать у тебя в голове, а говорить их вслух будет не надо.

Не знаю, поверила мне в то время Милка или нет, но, думаю, все-таки поверила. В конце концов, по сравнению с ней я был очень большим, а, значит, и очень умным. Хотя на самом деле я тогда был всего лишь подростком и конечно же не знал, что учиться в три годика чтению рановато, и когда мама с удивлением узнала о том, что ее дочь уже умеет читать, да еще и бегло, для нее с отцом это был шок.

К сожалению, а, может быть, к счастью, на этом все не закончилось. Теперь Милка могла сама читать свои книжки и даже больше, потому что папа сразу же купил ей планшет, при чем даже помощнее моего. В таких делах он всегда придерживался принципа, что надо приобретать вещь, а не дешевку. Но я не слишком переживал по этому поводу. Ведь и мне пять лет назад приобрели довольно мощный по тем временам гаджет, а тут к Новому году он пообещал мне еще более новый. А уж раз он пообещал… Ну вы поняли…

Значит, далее. Милка теперь запоем читала сказки, а от меня требовала уже более новых рассказов. А что ей рассказать? И я ей начал рассказывать про свои уроки. Домашние задания. В математике она, конечно, не разбиралась, но вот рассказы по истории, природоведению и даже где-то физике она слушала очень внимательно.

— И как ты все это знаешь? — с восторгом отзывалась она.

— Это же школа. Там всему этому учат.

— И я хочу в школу. Чтобы и меня научили.

— Успеешь еще, — покровительственно замечал я.

А что? Она тогда была маленькой любознательной почемучкой, которой все было интересно. Ну а мне приходилось старательнее учить уроки и мои отметки в школе на радость родителям резко пошли вверх. Потом мне и самому как-то незаметно понравилось учиться, но это произошло несколько позднее…

Только вот не надо думать, что я рос этаким домашним пай-мальчиком, у которого всего и дел-то было, что возиться с сестренкой, кормить летом рыб и учиться в школе в остальное время года. Нет. Конечно же нет. Я, как и все мои сверстники-сорванцы, мог убежать из дома на целый день и ошиваться где попало.

Про футбол я вам уже говорил. А еще было море, где мы купались и загорали до черноты. Еще — горы и лес, богатый всякой всячиной и конечно же игра в десантников, пришедших освободить планету от инопланетных захватчиков, терроризирующих местное население. Все как в увлекательных фильмах того времени.

Для этой игры у нас была целая амуниция из касок, непробиваемых жилетов и оружия. И у меня она была самая лучшая. Нет, конечно, не до такой степени как вы подумали, на это у моей семьи просто не хватило бы денег, но все-таки. Каска и жилет отливали настоящим металлом, а оружие… Не из самого дешевого пластика, со сменными магазинами патронов, которые требовалось перезаряжать по мере расходования боезапаса и очень-очень похожее на настоящее. Только размером чуть поменьше. Впрочем, у многих было подобное, что служило предметом особой гордости перед теми, у кого в руках находились всего лишь лазерные пукалки, единственным достоинством которых была возможность вести непрерывный огонь до полного разряда батарейки, то есть бесконечно. Ну а тех, кто при этом одевался полный летный комбез или чье оружие еще и имитировало вылет гильз мы считали мелкими выпендрежниками.

Схватки были жаркими. Местом действа обычно выбирался какой-нибудь массив горного леса. Команды делились по принципу «кто где жил». То есть те, кто жил в городке до большой площади против тех, кто жил за ней, ближе к отелям. Этих мы называли «курортниками», они нас в отместку — «отщепенцами». После этого кто-то был внизу, кто-то — наверху, и начиналось…

Синяки, ссадины, шишки и прочие там царапины считались нормой. Налокотники и наколенники, на высокопрочный келавр для которых ни один родитель не скупился, у всех были затерты просто до безобразия. А что делать? Одно попадание лазерного луча в шлем или жилет — и у тебя вспыхивает красная лампочка: убит, выбываешь до следующего раунда, а твоя команда рискует проиграть. Правда, серьезных травм как будто не было. Только однажды, неудачно покатившись со склона один паренек сломал себе руку. Как же его звали? Не помню. Он был из команды «курортников». Тогда войнушку мы сразу же прекратили, а пострадавшего со всеми предосторожностями доставили к его родителям, попутно выслушав там все, что взрослые думали о наших играх. Но на следующий день бои продолжились. При чем вместе с травмированным, который вовсю хвастался перед нами новым стабилизирующим бандажом на руке, что было несомненным предметом его гордости и зависти всех мальчишек вокруг.

Для нас тогда подражание своим кумирам — героям фантастических боевиков считалось самым крутым, что может быть на свете. Мальчишки! Только повзрослев я понял, что все это вымысел и даже самая что ни на есть злобная цивилизация, открытая в далеком космосе, относится к нам, землянам, намного дружелюбнее, чем это показывалось в фильмах.

В этой игре обычно побеждали мы, в футбол — «курортники», а в целом — ничья, так что обидно никому не было. После баталий я часто возвращался домой весь исцарапанный, с синяками на руках и ногах. Мать смазывала мои боевые раны какой-то мазью и постоянно ругала меня за неосторожность.

— Хоть бы ты на него подействовал своей мужской властью, — со вздохом упрекала она отца. — Ведь совсем расшибется, оглашенный, или голову себе свернет.

— Так-то оно так, — отвечал тот. — Но неужели ты думаешь, что держать его все время на привязи будет лучше?

О! Как же я благодарен своему отцу, который покупал и покупал мне новые батарейки для моего оружия!

А еще одним местом для наших детских игр служил старый заброшенный дом. Он находился по соседству с нашим и в нем никто не жил сколько я себя помнил.

Я, наверное, забыл упомянуть, что из всех «отщепенцев» я был самым «отщепенистым» из всех. Потому что наш дом стоял на самой окраине города и за ним было только это нежилое здание и, далее, уже залив.

Старый заброшенный дом. Не скажу, чтобы как из страшных триллеров про зомби навевающий жуткие ассоциации своими заколоченными окнами и разрушенными стенами. Нет. Дом как дом. Вполне себе свежий и как две капли воды похожий на наш, потому что строился явно по одному проекту и в одно и то же время, только вот хозяев у него давно уже не было, и он понемногу пришел в запустение. Чертополох, разросшийся по всему участку, заполонил все бывшие когда-то здесь цветочные клумбы, деревья разрослись, дали новую поросль, неухоженные кустарники тут и там являли миру свои серые отмершие ветки. В общем, чудненькое домовладение, оккупированное местной дикой природой до такой степени, что и само строение за этим живым лесом виднелось с трудом.

И это был рай. Все двери, ведущие внутрь дома были заперты на ключ, но мы нашли пару окон, которые бывшие хозяева забыли закрыть и потому вездесущим мальчишкам не составило труда проникнуть внутрь, используя их как обычный вход. Как говорится, а что нам горцам через подоконник не перепрыгнуть?

Здесь был штаб нашей группировки «отщепенцев». Здесь мы собирались и располагаясь на остатках мебели проводили самые тайные свои совещания, а по вечерам придумывали и рассказывали друг другу страшные и леденящие кровь истории. Ну, наверное, знаете там: «Однажды темной, темной ночью, в одном черном доме…». Тем более, что обстановка была подходящей: свет в доме и по всему участку не включался и мрак после захода солнца стоял здесь действительно запредельный.

Но однажды все это поменялось. Я помню — это был конец курортного сезона, когда число туристов в городке уже значительно поубавилось, но не так, чтобы совсем. Наверное, конец сентября или самое-самое начало октября.

Тогда к этому дому враз подкатили два автофургона и один автобус из которого вышло человек десять. Они без промедления занялись дворовой территорией. Это было удивительно. Казалось вмиг исчез чертополох, деревья облагородили, срезали с них засохшие сучья и даже побелили стволы метра на полтора. Затем выкорчевали и вывезли все сорные побеги, часть кустарников и перекопали все вокруг, сделав землю абсолютно гладкой, наверное, такой, какой она была еще при первой сдаче дома строителями.

Потом автобус уехал и вернулся вновь, но уже с другими людьми. Те содрали с дома и обновили фасад, поменяли кое-где поросшую мхом кровлю и что-то там копошились еще внутри.

Потом приехала фура. Из нее достали новую мебель, затащили в дом, а из дома вынесли и загрузили на выброс все, что там оставалось. Уж это-то нам было хорошо известно. Все, что было в доме до этого, мы с друзьями знали наперечет.

А уже затем к дому вновь вернулись те первые ребята, что занимались садом, аккуратно разложили свернутую в рулоны газонную траву, подновили вьющиеся по территории плиточные дорожки, заново покрасили забор — и дом засиял! И все это произошло буквально за какую-то пару недель.

Мы, как и все жители городка, были в недоумении. Впрочем, поговаривали, что у владения появился новый хозяин, а у нас новый сосед. И что он теперь постоянно будет здесь жить. Но кто это такой — никто не знал.

Нас с мальчишками просто распирало от любопытства. По вечерам, когда рабочие уезжали, мы пробирались к дому, пытаясь залезть внутрь. Но теперь все окна были надежно закрыты, да и заглянуть внутрь оказалось невозможным так как везде уже повесили шторы. Оставалось ждать.

И вот еще дней через пять к воротам в домовладение подкатил неприметный серый минивэн, из него вышли человек пять с чемоданами, зашли внутрь и что-то очень долго не выходили. Чуть позже из дома появились четверо и уехали. Один остался. Он-то и должен был стать нашим новым соседом. Мы долго ждали, когда же и он выйдет, чтобы посмотреть, но до самой глубокой ночи он так и не появился. Ложились спать мы разочарованными.

Не появился наш сосед на улице и на следующий день, и после. И что можно так долго делать внутри?

И только на третьи или даже на четвертые сутки мы его увидели. Он сидел на своей веранде, лениво раскачиваясь в плетеном кресле-качалке и нежился на солнце. И все. Больше ничего. Час за часом. Просто сидел и раскачивался. Потом, когда солнце ушло дальше к западу, а веранда оказалось в тени, сосед медленно встал и зашел в дом. И в этот день больше уже не выходил.

Странный мужчина. На вид — ростом с моего отца, да и возрастом тоже похож. Но какой-то квадратный, что ли. Очень мощное тело на кажущихся небольшими столбами ногах. И руки как у культуриста немного растопырены в стороны, будто огромные мышцы не дают им возможности просто спокойно свисать по бокам как у всех. И лицо… Нет, не отталкивающее, но отчасти изборожденное морщинами и неестественно неподвижное. Хотя нет. Как-то увидев наш неподдельный интерес к его персоне, он поднял голову и даже заговорщически подмигнул нам своим правым глазом. Правда, один раз и почти незаметно.

И только через неделю сосед первый раз появился на улице. Выйдя на тротуар, он отправился к центру городка и, далее, к одному из ближайших отелей. Он шел какой-то диковинной нелепой походкой всякий раз будто нащупывая землю под ногами и очень осторожно делая шаг. Будто приглаживая землю после каждого очередного движения. Потом мы с мальчишками пытались повторить эту его походку, но у нас ничего не получалось. Либо это было совсем непохоже, либо излишне медленно, а он перемещался все-таки с нормальной скоростью. Наверное, нам тогда не хватало артистизма, чтобы как положено подтрунить над нашим новым жителем.

Тогда сосед сразу же прошел в столовую отеля, записался на обеды по принципу «шведский стол», долго и не торопясь ел, набрал с собой снеди для ужина и завтрака и вернулся к себе все той же странной походкой будто после каждого шага его ожидал взрыв бомбы.

По дороге он ни с кем не заговаривал, но при встрече с другими людьми на улице на его лице тут же появлялась вежливо-извиняющаяся улыбка, а квадратное туловище изображало небольшой поклон. И создавалось впечатление будто он все время просил прощения за доставленное неудобство находиться в его собственной компании.

После этого его походы в столовую отеля стали ежедневными.

Он не работал и не искал работы. Поговаривали, что он — бывший космодесантник, теперь вышедший на пенсию и имеющий за свои былые заслуги немалый доход. Также ходил слух, что родился он лет сто пятьдесят назад, что было неудивительно, ведь при перелетах астронавтов обычно погружают в анабиотический сон и эти года как бы вычеркиваются из их реальной жизни. И что он — один из тех, кому удалось обнаружить планету, заселенную сразу несколькими цивилизациями, во что уже верилось с трудом. Но он был действительно богат.

Однажды к нему домой пришли представители самоуправления нашего городка. Тогда было решено подновить детскую площадку, требовался взнос. Даже не расспрашивая зачем, почему и на что это пойдет он просто достал свой телефон и перевел всю запрашиваемую сумму на счет города. Потом подумал и добавил еще раза в три.

— Вы только сделайте так, чтобы детишкам было веселее, — добавил он своим скрипучим простуженным голосом на недоуменный вопрос.

С такого можно было срубить немерено много денег, но наша администрация почему-то стала обращаться к нему с денежными вопросами как можно реже. Странный человек и странные люди в управлении нашего городка.

Подходила к концу осень, туристы практически все разъехались, отели начали закрываться на зиму. И сосед уже не мог питаться в столовой, так как и она закрылась. Его ежедневные прогулки по городу превратились в еженедельные, когда он доходил до ближайшего магазинчика, закупал огромные баулы продуктов и нес все это обратно к себе. Сумки были ужасающих размеров, но это как будто не сильно тяготило его. Силища в этом человеке была просто неимоверная.

Ну а больше в поведении соседа ничего не изменилось. Он по-прежнему с утра сидел на своей веранде только изредка заглядывая в сад чтобы подстричь газоны да убрать с земли нападавшую листву. Еще реже занимался с деревьями или кустарниками.

Зато у нас с мальчишками появилось новое развлечение или игра: залезь к нему в дом. Не в смысле в сам дом, а на участок.

В саду у соседа росло много деревьев, среди которых были и плодовые. И мы часто перелезали сзади через ограду чтобы воровать у него уже созревшие к тому времени мандарины и перезревшие персики. Происходило это приблизительно так: кто-то из наших стоял на стреме наблюдая как сосед мирно отдыхает, а в это время основная ватага совершала дерзкий налет на его насаждения. Конечно, у каждого из нас был свой собственный сад и все это можно было получить, не рискуя быть пойманным. Но в этом-то и был самый смак затеи. Потом все трофеи на раз уничтожались где-нибудь в лесу или на берегу моря.

Родители, конечно же, ругались. Но нас это не останавливало. Забраться и не быть пойманным. Вот что щекотало наши нервы. Хотя, по прошествии стольких лет я почему-то склонен думать, что все эти наши невинные детские шалости были известны нашему соседу, и даже заранее. Более того, я уверен, что в тот момент, когда мы залезали в чужой сад, он прекрасно знал кто, что и сколько у него тащит, просто не подавал вида, а, может быть, был даже благодарен нам за эту ненавязчивую уборку перезрелых фруктов.

Зимой жизнь в нашем городке замирала. Мама переставала ходить на работу в отель и почти всегда была дома, отец занимался рыбой, сестренка играла во дворе, ну а я ходил в школу. Уже не было навязчивых и вездесущих туристов, но без них все-таки было как-то скучновато и каждый вновь прожитый день походил на последующий как две капли воды.

Но вот то, что произошло тогда, врезалось в мою память настолько, что я мог бы и через множество лет с точностью повторить все эти события, час за часом, мгновение за мгновением.

Это было самое обычное утро. Мама собирала меня в школу, укладывая на дно рюкзачка бутерброды для длинной перемены, отца не было дома, а Милка мирно играла перед домом в мячик. К остановке подъезжал ярко-желтый школьный автобус-автомат, чтобы забрать меня и укатить в большой город, как мы называли расположившийся неподалеку от нас мегаполис. Я вышел на крыльцо.

Вырвавшийся из рук Милки мячик покатил на улицу, прямо под колеса надвигавшегося автобуса, она побежала за ним, споткнулась и упала. Потянулась за игрушкой.

— Господи, да что же это такое! — услышал я вдруг надрывный голос одной из наших соседок, проходящих в это время рядом. — Он же ее задавит! Стой! — завопила она автобусу полным ужаса голосом.

Но машина не останавливалась, потому что карман для ее стоянки был запланирован несколько далее. Вот уже и мячик попал по ее колеса и с громким хлопком лопнул. А движение не прекращалось. Еще громче стали крики соседки.

И тут будто какая-то тень пронеслась в сторону Милки. Словно подхваченную ветром ее быстро унесло на обочину, автобус остановился, а я разглядел в этом самом вихре своего удивительного соседа, бережно державшего в руках сестренку и мягко, вроде бы даже и не касаясь, гладившего ее по кудрявым волосам.

Это все произошло настолько быстро и неожиданно, а я так перепугался за свою сестру, что даже не обратил внимания, что буквально минуту назад видел соседа мирно сидящим в извечном кресле-качалке на веранде своего дома, а оттуда до места происшествия было не менее ста метров, и конечно же совсем не подумал, что то, чему я стал свидетелем было просто невозможно.

— Мячик, мой мячик… — всхлипывала Милка в руках у этого квадратного человека, даже и не понимая, что произошло.

Сосед встал, отпустил сестренку и отправился к себе домой своей обычной нащупывающей препятствия походкой. Мы с мамой подбежали к Миле. Она так рыдала о потере мячика, что пришлось ей пообещать новый чтобы она согласилась вернуться в дом.

— Нет, ну вы видели? — тут же затараторила соседка на всю улицу. — Вы видели, как это? Да что же это такое делается! Это же безобразие! Я подниму этот вопрос на совете города, немедленно! Я приложу все усилия, чтобы такого больше не было, слышите, никогда! — последнее это свое «никогда» она произнесла с таким пафосом, так побуквенно, что ни у кого даже не осталось сомнения в том, что угроза будет выполнена.

А дальше я уехал в большой город, в школу. А когда вернулся, обнаружил огромную беснующуюся толпу возле дома нашего соседа. Казалось, здесь собралось все население нашего городка. Были там и мои родные, только стояли они несколько в сторонке.

— Убирайся из нашего города!

— Чтоб тебе провалиться!

— Вызовите полицию!

— Уничтожить паскуду! — неслось отовсюду.

Сосед был в доме и не показывался. Наиболее рьяные горожане, пришедшие сюда с большими палками, все порывались взять забор приступом, но их как-то удавалось отговорить от этого шага. Перед толпой стоял мэр.

— Спокойно, граждане! — пытаясь перекричать толпу обращался он к согражданам. — Полицию уже вызвали, она скоро прибудет. Спокойно!

— Мы не потерпим! Убрать его! — все равно кричали возбужденные люди.

Не знаю, чем бы это закончилось, но наконец по вой сирен подъехало несколько полицейских машин и одна гражданская. Оттуда вышли люди в форме и, недолго посовещавшись с мэром, позвонили в дверь. Она тут же открылась и на крыльце появился сосед. Полицейские что-то сказали ему, он согласно кивнул и протянул вперед свои руки, на которых тут же защелкнули наручники. Его арестовали.

— За что? — удивленно спросил я у папы. Это было настолько невероятно, что я даже оцепенел.

— Потом объясню, — отмахнулся с явным недовольством в голосе отец. — Молчи пока.

Сосед медленно обвел глазами толпу и его взор остановился на нашей семье. Может быть мне это просто показалось, но на мгновение морщины на его лице разгладились, и он будто бы вновь подмигнул нам. Наверное, даже улыбнулся. Он что-то сказал человеку в черном, стоявшему неподалеку, и тот быстро побежал к своей машине. Потом вернулся, подошел к нам и протянул Милке разноцветный мячик.

— Это тебе, — сказал он мягким приятным голосом. — Не плачь, все будет хорошо.

Милка была в восторге. Новый мячик! Ярко-синий, с рисунками слоников и бабочек. Совсем прекрасный. А до того она играла моим старым, уже истершимся. От радости сестренка даже заплясала, хвастаясь передо мной какой шикарный подарок ей сделали.

Соседа посадили в черную гражданскую машину и увезли. Толпа понемногу перестала бузить и начала расходиться. Мы тоже пошли к себе в дом.

Вечером, за ужином, мама вдруг сказала:

— Ты представляешь, тец, — так она часто обращалась к отцу, — ведь этот… ведь это чудовище жило рядом с нами, и никто об этом даже не знал. А ведь он мог всех нас запросто уничтожить. Как это ужасно! Хорошо, что его арестовали. Наверняка, какой-то беглый, из «этих».

— Из каких «этих»? — устало переспросил папа.

— Из «этих». Ты что, не понимаешь: нечеловеков.

— Человек он или не человек, не нам с тобой решать, — грозно осадил отец мать. И уже обращаясь ко мне, добавил. — Послушай меня, Рей, и запомни это на всю жизнь. Люди всегда боятся чего-то необъяснимого. Это нормально. Но кем бы не был наш сосед, сегодня он спас от смерти твою сестру. А уж кем ты будешь его считать — это твое решение, только сделай его позже, когда подрастешь. Понял?

Я тихо кивнул. А Милка… она все никак не могла налюбоваться своим новым мячиком.

На следующий день на почту отца пришло письмо из Главного управления средств транспортной связи. Там выражались глубочайшие извинения по поводу инцидента с автобусом, предлагалось сестре с мамой бесплатно пройти курс реабилитации в одном из ведущих центров и далее шло подробное техническое объяснение произошедшему. Вроде бы как датчики транспортного средства были настроены несколько высоко и потому упавший на дорогу ребенок не был воспринят системой как препятствие. Инженеры службы заверяли, что в ближайшее время они все поправят… нет, уже поправили на всех автоматах, и что подобное более не сможет произойти. Далее продолжались бесконечные извинения. О соседе не было сказано ни слова.

После этого дня я очень часто останавливался у калитки спасшего мою сестру человека, все ждал, что он вернется. Нет, он не вернулся. Никогда. А дом так и остался стоять брошенным, по крайней мере, до тех пор, пока я не покинул городок.

И все-таки я считал его человеком.

Глава 2

Университет

С той поры прошло шесть лет. Я закончил учебу в школе, но не успел отзвучать последний звонок, а я отойти от похмелья после обилия выпитого на празднике контрабандного пива, как тут же встал новый вопрос: «А что дальше?»

Вообще-то я и тогда и, наверное, даже сейчас считаю, что это какая-то дьявольская разводка, обман. Закончив обязательный школьный курс, отдав этому одиннадцать лет свой жизни… (подумайте только: ведь это более половины того, что я прожил на тот момент!) ты получаешь огромное количество знаний и никакой специальности, которую бы мог применить вот так сразу. И вроде бы все уже закончилось, ан нет, все только начинается. Обидно. Но, в принципе, жизнь вертелась и следовало выбрать свой дальнейший путь.

Впрочем, а что тут было выбирать? Под боком большой город, куча университетов и самый крутой из них — Университет космических исследований, факультет дальней разведки. Все это глупо, конечно, но какой осознанный выбор вы ожидаете от семнадцати — восемнадцатилетнего пацана, который только-только отошел от школьной кутерьмы и кроме героев нации больше не знает практически ничего? Конечно, родители тоже могут что-то подсказать, но где уверенность, что и этот совет окажется действительно дельным? Лично мне родители ничего не говорили, и я им за это в какой-то мере даже благодарен. Сам совершал ошибки, сам же и выкручивался из них, не пропал.

Вот только дорога на факультет дальней разведки для меня оказалась закрытой. Оказалось, при подаче документов туда требовались еще и тесты на физическую подготовку. А так как при выпуске из школы данный предмет был необязательным, то уж конечно я его не сдавал. Правда, я тогда по поводу этой своей ошибки не очень-то и расстроился. В конце концов университет предлагал огромный выбор других специальностей и полететь в космос можно было имея любую из них.

Навигационные курсы я отмел сразу. Быть извозчиком? Перед моими глазами был пример моего отца, подрабатывающего гидом у туристов. Нет, такого будущего я для себя не желал. А из прочего длиннейшего перечня глаз зацепился на названии «кибер-инженер», звучавшего, во-первых, очень круто и непонятно, а во-вторых обозначавшего, как мне показалось, нечто такое, что другим неподвластно.

Тогда я в первый раз промахнулся. Ну и что? Сколько еще вот таких же промахов было в моей жизни.

Я послал документы на факультет электроники. И, как говорится, «с полтыка» туда поступил. Да не просто поступил, а на бюджетный курс при полном гособеспечении, еще и со стипендией. Спасибо Милке с ее постоянными: «А расскажи, да, а почему?»

И вот настала пора расставания. Мама собрала мне в дорогу огромный чемодан с рубашками, майками, нательным бельем и еще всем, что у меня было. Отец преподнес мне новый огромный планшет, по мощности превосходящий многие модели стационарных компьютеров того времени, а Милка — небольшого медвежонка, свою любимую игрушку.

И вообще, все выглядело так, будто я уезжал вовсе не в соседний город, а насовсем и никогда больше не вернусь. Для меня все это было достаточно смешно, хотя да, жить теперь я должен был в общежитии университета, а первый приезд домой планировался не ранее новогодних праздников. Но ведь при случае я и на выходные вполне мог заскочить.

Настраивая новый планшет, я внезапно обнаружил у себя на счете недавно переведенные десять тысяч. Огромнейшая сумма, заставившая меня поперхнуться. Я даже перепроверил несколько раз, на случай ошибки.

— Собирали тебе на обучение, но раз уж ты поступил на бюджет, эти деньги — твои, — кивнули отец с матерью.

— Зачем мне столько? — обомлел я.

— Ну… Плата за общежитие, покушать там… Форму купить…

— Проживание и питание бесплатно, — грозно заявил я. — Форму куплю со скидкой на подъемные. А на все остальное, думаю, хватит и стипендии, — четыреста в месяц! Мне, никогда не имевшему больше десятки в кармане, эта сумма казалась тогда такой огромной!

— Ну, купишь себе чего-нибудь сладенького… Ведь эти деньги все равно для тебя копили, — робко заявила мать.

— Сладенького?! — разбушевался я. — Да если я на эту сумму куплю себе сладенького, я лопну! — ох каким взрослым и неумолимым казался я себе тогда! Как трезво и здраво рассуждал!

— В общем так, сын, — вмешался в разговор отец. — Деньги твои и поступай с ними как хочешь.

— Тогда так, — я схватил планшет и перевел девять тысяч обратно на его счет. — Замени лебедку, а то каждые три дня приходится ее латать, сколько можно? Отдай катерок на техобслуживание, пора заново красить, движок перебрать, да и пневмопушки раздатчика корма барахлят. Через полгода вернусь — проверю! И матери что-нибудь…

— Новое платье, — взвизгнула Милка.

— Во-во, платье…

Сейчас, вспоминая тот наш разговор мне всегда становится смешно и немного стыдно за себя. Мальчишка, едва достигший порога совершеннолетия. Но каким героем я себя чувствовал, распоряжаясь, в общем-то, не своими деньгами!

К университету я подкатил с шиком, на арендованной машине. Прошел в деканат, получил разнарядку на комнату в общежитии, питание, тут же заселился, получил пятьсот подъемных, приобрел форму, поужинал и начал дожидаться следующего дня с его первым установочным занятием. А дальше…

А дальше пошли рутинные будни, где только в самом начале нам было обещано, что все мы станем великими мастерами своего дела и что то, что сможем сделать мы, больше не сделает никто. И тут же курс высшей математики, где интегральные исчисления — это только так, начать разговор для разминки. Дальше — больше. Как я вытерпел первые полгода, сам не представляю. Потом уже пообвыкся. Но поначалу голова от роторов и дивергенций просто шла кругом.

И тут мне опять здорово повезло. Как когда-то в школе с Милкой. Просто моим соседом по комнате в общежитии (а жили мы по двое) оказался такой смешной пухлый паренек, чем-то отдаленно напоминавший поросенка. Толи телосложением, толи несколько приплюснутым носом, похожим на пятачок, ну, в общем, всем. Он и сопел как-то интересно, с придыханием, замирая после каждого вздоха.

Так вот работоспособность у него была просто аховая. Он мог часами сидеть над формулами, разгадывая их решение и все что-то там чертил и записывал у себя в тетрадочке. Именно, в тетради, а не в планшете. Удивительно. Он был лучшим на нашем курсе, а я все старался его догнать. Ну не мог я себе позволить, чтобы какой-то толстобрюх так легко обходил меня на поворотах.

Интересный пацан. Часто помогал мне разобраться в лекциях, но никогда — в заданной работе.

— А вот это ты обязательно должен сделать сам, — безапелляционно заявлял он на мои потуги: «Ну сделай!»

Я бился головой о стену в желании победить его, но так и не победил. Правда, надо отдать ему должное (а, может быть, и мне), этот товарищ потом сделал головокружительную карьеру став одним из ведущих членов академии наук. Это я для того, чтобы вы поняли, что лично у меня против этого сопящего поросенка практически не было никаких шансов. Но я старался и это помогло мне стать далеко не последним учеником в нашем выпуске.

Что еще было интересного? Допустим, я увидел, как обучаются ребята с факультета дальней разведки, куда первоначально хотел попасть. И что означают слова «усиленная физическая подготовка».

Черт возьми! На это было страшно смотреть даже со стороны.

Полувоенное положение, подъем по расписанию, когда все мы еще нежились в постелях, и утренняя разминка-пробежка по живописным местам пригорода длиной километров в пять. Это так, еще до завтрака. Потом занятия в аудитории и вновь силовые упражнения, но уже в спортгородке. До помутнения в глазах, до блевоты. Они таскали какие-то железные чушки, которые и взять-то нормально в руки было нельзя, прыгали через канавы на полосе препятствий и приходили на обед в таком виде… Они брали поднос, падали на стул и, не обращая внимания ни на что и ни на кого, не ели, а просто хлебали из тарелок.

Отсев у них там был ужасающий. За первые полгода ушло не менее половины из набранных, но остальные цеплялись за вот такую учебу и руками, и зубами. Не знаю, не пробовал, но не уверен, что смог бы выдержать это сам.

У нас же из всего этого было только физо, где мы зачастую просто гоняли мяч по баскетбольной площадке, да однажды декан устроил нам пятикилометровый кросс на отметку. Вот это была песня!

В первый раз мы побежали во всю прыть, растянувшись по аллее змейкой, а когда финишировали, получили неуд. Все. Разом. Потому что надо было слушать правила, а они требовали зачет по всей группе. То есть за результат выбиралось среднее время между первым и последним.

Во второй раз самые быстроногие опять побежали вперед, а остальные тянули отстающих. Лично мне достался поросенок — мой сосед по комнате. И как не толкал я его, не тянул за собой, мы с ним все равно пришли последними, а группа вновь получила «пару» и назначение на пересдачу.

Чтоб тебе! Но хоть в чем-то я превосходил своего соседа.

В третий раз, поняв, что уложиться пусть даже и в скромный, но достаточно неподъемный норматив у нас все равно не получится, мы плюнули на все (не отчислят же всех разом) и просто пошли пешком.

Оказалось, что место проведения кросса действительно было живописным. Нас окружали великолепные туи, по сторонам заборчиком расположились аккуратно подстриженные кустарники, а где-то там, вдалеке, сияло, переливаясь искрами, голубое море. И там и здесь среди зелени белели на солнце корпуса нашего университета. Надо просто поменьше стараться и ты поймешь красоту.

С веселым гамом мы финишировали. Всей группой. Никто не отстал, никто не вырвался вперед. Правда, время мы превысили… не буду говорить во сколько раз.

И вот на этот раз мы все получили зачет. Чертов деканат понял, что замучить нас все равно не удастся, и отвязался.

Мы победили. На радостях от такого в первое же воскресенье была назначена залихватская вечеринка в ближайшем ресторане. Только вот кто из того противостояния действительно вышел победителем — сейчас я бы так категорично утверждать не стал.

Прошли самые тяжелые первые полгода обучения. На новогодние праздники я вернулся домой и, как и обещал, сразу же проверил хозяйство отца. Новая лебедка, блестящий свежевыкрашенными бортами катер, пневмопушки с дистанционным управлением. А у матери еще и новое платье.

— Ну что, доволен? — усмехнулся отец.

— А моего мишку ты не потерял? — тут же пристала Милка. Пришлось доставать из рюкзака и показывать.

Дома тоже кое-что изменилось. Допустим, наконец-то у родителей наступила возможность убрать мою комнату и теперь та встретила меня какой-то похорошевшей, но вместе с тем как бы и не моей вовсе.

И еще, конечно же, Милка.

В свои неполные десять лет она уже перешла в пятый класс и, как уверяли отец с матерью, скорее всего вскоре перепрыгнет еще через один.

— Она свою классную даму в начальной школе совсем замучила своими вопросами, — смеялся папа. — Ну она ее и сплавила. С пятого класса учителей ведь прибавляется, вот пусть, мол, они с ней что хотят, то и делают.

Да, отец смеялся, но его так и переполняло от чувств гордости за свою дочь. А Милка…

Милка осталась такой же почемучкой, какой и была. И только все требовала и требовала от меня как можно больше рассказов. А что ей было рассказать? Про высшую математику или основы ядерной физики? Ну ладно, вот тебе простейшие функции и их пределы. Это так, человечку, который едва-едва научился складывать, делить и умножать. Вряд ли она хоть что-то поняла, но слушала внимательно, с интересом.

— Как же здорово так много знать! — восхищалась сестренка. — Я тоже хочу в институт.

— Да погоди ты, — отмахивался я. — Тебе еще школу закончить нужно.

— А я ее быстро закончу, — заговорщически подмигнула она мне своим глазиком. — Я же все знаю, ты же мне все рассказал.

— Она сможет, — поддакивала мама.

Закончились зимние праздники, а с ними и зимние каникулы. Я вернулся в свой университет набираться новых высокоинтеллектуальных знаний за казенный счет. Где-то я слышал: «Трудно только первые три года, потом привыкаешь». Так вот: к университету я привык за два года. Вероятно, потому, что закончились нуднейшие лекции по высшей математике и основам ядерной физики, и все это улетело, как страшный сон. И хотя изучаемых предметов прибавилось, но это уже было совсем другое, ближе к специальности, а, значит, то, что можно было не только изучить, но и потрогать.

Чипы: молекулярные, атомарные и субатомарные. Периферия, способы связи. Средства исполнения команд. Начальное программирование. Варианты стыковки блоков с различными структурами. Основы искусственного интеллекта. О! Это уже было несколько увлекательнее, чем сухие ряды бесконечных формул. Хотя и не менее тяжело для восприятия и запоминания.

А еще — ребята с параллельного курса дальней разведки немного повеселели. Правда, мы их по-прежнему видели только в столовой, но там они уже не плюхались на стулья, как бывало ранее, а чинно рассаживались и иногда даже шутили друг над другом. От прежнего состава их осталось не более трети и, как ни странно, двое среди них были девушки! Поджарые, с мужеподобными фигурами, но все равно со следами помады и пудры на лице и даже где-то кокетливые. Не знаю, но чем-то они были даже привлекательны. Некоторые из нашей группы на них засматривались, но «подбить клинья» не получалось. Все из-за продолжавшегося бешенного порядка их занятий.

Не скрою, я тоже изредка посматривал в ту сторону, но знакомиться как-то все не было желания. Мне почему-то казалось, что вот такой муштрой из них стараются выбить, а может быть уже и выбили, все человеческое.

Только для моего соседа-поросенка как будто и не произошло никаких перемен. Свободное от лекций время он чаще всего проводил в нашей комнате. Постоянно в чем-то там копался и колдовал за рабочим столом. Даже компьютер себе новый в общагу прикупил. А ведь это стипендии три, не меньше.

Однажды, заходя в нашу комнату, я увидел у него на мониторе лицо симпатичной такой девушки. Он оживленно о чем-то с ней разговаривал. «Чудак человек, — подумалось мне тогда. — С такими гулять в парке по аллеям надо. И чтоб при луне. А он по видеосвязи ей зубы заговаривает…»

— Привет, Рей, — улыбнулась девчонка, когда я, проходя в свой уголок комнаты, попал в поле зрения камеры компьютера.

— Привет, — машинально ответил я и еще раз посмотрел на экран. Красотища, глаз не оторвать. Нет, мы точно не были знакомы. Уж такую-то я бы точно не забыл. — А ты откуда меня знаешь?

— Ну как же… Не помнишь разве?

— Что-то не очень…

— Ну… вспоминай… месяца полтора назад… — и она капризно надула свои пухленькие губки.

Я еще раз покопался в памяти. Да не может быть. Чтобы пропустить такое чудо. А что было полтора месяца назад? Вроде бы и ничего.

— Что-то — нет.

— Ну как же, а кафешка?

Я снова попытался вернуться в прошлое. Какая еще кафешка? Полтора месяца… Обычно мы с сокурсниками всегда отмечали каждый конец трудовой недели, и это уже стало традицией, но не в кафе, а на пляже. Хотя… Нет, это было не полтора месяца назад, а все два, а то и три. Тогда мы действительно собирались отмечать день рождения моего соседа-поросенка именно в кафе. Если только тогда?

— Может, месяца два с половиной? — робко предположил я.

— Ну вот, — обрадовалась она. — Вспомнил!

— Тогда еще раз привет, э-э…

— Наташа, — подсказала она.

— Наташа, — согласился я. — Ну, не буду вам мешать.

— А ты и не мешаешь, — довольно заулыбался сосед. — Ничего не заметил?

— Только то, что ты наконец-то начал увлекаться интересными девушками.

— Вот так, понял? Я — интересная, — игриво заявила с экрана Наташа.

— Таки ничего необычного? — сосед язвительно посмотрел на меня. — А то, что эта девчонка — всего лишь компьютерное моделирование, тоже?

— Это я-то компьютерное моделирование?

— Да ты. Ты ведь даже школьный курс возведения в степень не знаешь. Ну давай! Два в квадрате?

— Четыре.

— Три в кубе?

— Двадцать семь.

— Четыре в четвертой?

— Двести пятьдесят шесть!

— О-о! Ну а пять в пятой?

— Три тысячи сто двадцать пять!

— Ну как тебе? — с хохотом повернулся ко мне сосед. — Она и шесть в шестой так же на раз выдаст. Думаешь, что она не только красива, но еще и математический гений? Кому-то такое, может быть, и подвластно, но большинству обычных людей — нет. Ты прокололась, — последние его слова были обращены к Наташе. — Закончим сессию. Отметь ошибку.

И, не обращая внимания на мой обалделый вид, он выключил трансляцию и поставил комп на перезагрузку.

— Что это было? — все еще не до конца веря в произошедшее спросил я.

— Ты что, в первый раз с искусственным интеллектом общаешься? Может быть и про тест Тьюринга забыл?

— Но она же была как живая…

— А какая она должна быть? Рисованной? И чтобы на лбу крупно: «Я — компьютерная программа».

— И зачем тебе это?

— Да так… Проверить свои силы. Сделал тут небольшую компиляцию из нескольких кусков на основе самообучения, ну и пытаюсь теперь созданное самим собой обмануть. Два дня назад получалось лучше, но она совершенствуется, теперь поймать ее намного труднее. Вот сегодня ты мне помог.

— А она у тебя хорошенькая. Откуда? — я все еще ошарашенно смотрел на движущиеся на экране полоски перезагрузки и настройки новых систем и отказывался верить словам своего соседа.

— Изображение? Так, из какого-то журнала… — уже не обращая внимания на меня ответил тот.

Вот это номер! А лично я совсем был бы не прочь познакомиться с оригиналом воочию…

Третий и четвертый курс университета. Наверное, лучшее время, проведенное мной в этом заведении. Тогда я еще не задавался вопросом куда дальше, а потому оценки, получаемые мной на многочисленных экзаменах и за выполненные курсовые работы, интересовали меня поскольку требовалось оставаться на бюджете и со стипендией. Мне стукнул двадцать один, а, значит, теперь я стал полностью совершеннолетним и независимым. А еще появилась масса свободного времени, которое я, как и большинство из нас, тратил на увеселительные прогулки по мегаполису, знакомство с бесчисленным количеством девчонок, и, конечно же, всякие там боулинги, вечерние клубы и тому подобное. Вскоре четырехсот моего казенного содержания мне стало не хватать. Встал вопрос: а не распечатать ли ту самую кубышку из тысячи, которую дали родители? Это был единственный вопрос, который я очень долго и серьезно обсуждал сам с собой. В последствии не без прискорбия я все-таки решил поумерить свои алчные аппетиты. Не знаю, был ли этот выбор удачным или плохим, но с тех пор и до нынешнего времени я всегда стараюсь придерживаться именно того бюджета, который у меня есть.

Ну и в конце четвертого курса во время третьего трудового семестра нас свозили на южное побережье моря Спокойствия. Не знаете, где это? Это — Луна. Поднимите глаза вверх и увидите небольшие затемненные пятнышки на нашем единственном спутнике. Так вот, в правой верхней четверти чуть выше экватора такая клякса — это как раз оно и есть. И хоть полет длился всего несколько часов, а вся экскурсия заняла немногим более суток, это было незабываемо. По крайней мере для меня. Хотя бы потому, что я тогда впервые в жизни покинул нашу родную Землю.

Настоящий межпланетный перелет (если, конечно, не считать, что Луна, в общем-то, планетой не является) со всеми его элементами. Первая половина пути на разгоне, потом маневрирование, когда в наших отсеках установилась невесомость, и далее — торможение, плавное приведение гравитации внутри корабля к действующей на пункте прилета и посадка. Все как нам давали на обзорных курсах, только в натуральную величину и на самом деле. Это было великолепно.

А как было прикольно в первый раз добираться до выделенных нашей группе апартаментов, лишившись пяти шестых собственного веса и отчаянно цепляясь за поручни, чтобы не улететь куда-то ввысь и не трахнуться о потолок, нависающий прямо над головой. Наверное, со стороны это было уморительное зрелище. Впрочем, встречающие нас инструкторы вовсе не смеялись, а только все время напоминали нам о необходимости постоянно контролировать положение своего тела в пространстве.

— Так, ребята, здесь вам не аттракцион и не цирк, — неуклонно твердили они. — И вас привезли сюда не для развлечения, а чтобы вы на себе почувствовали на сколько иными могут быть условия пребывания на других планетах.

Мы пробыли там, как я уже и говорил, чуть более суток. Поели в местной столовой и даже немного поспали на выделенных нам кроватях, правда, пристегнутыми к ним широкими поясами. Как объясняли нам встречающие, это требовалось для нашей же безопасности из-за плохой адаптации наших мышц к условиям пониженной гравитации.

Ну а на закуску нас вывели наружу. Каждого в отдельности под присмотром своего сопровождающего. И знаете кто ими были? Правильно. Ребята с факультета разведки. И мне досталась девчонка.

Такой сосредоточенной и серьезной я ее еще никогда не видел. Первым делом она полностью проверила мой рабочий комбинезон, не постеснявшись даже пощупать там, между ног и решительно проигнорировав мою ответную реакцию. Потом тоже самое повторилось и со скафандром.

— Ну что, готов? — послышалось у меня в наушниках, когда она закончила все приготовления и приблизила стекло своего шлема к моему.

— Вроде бы.

— Тогда пошли. И очень аккуратно. Скафандр несколько стесняет движения, помни об этом.

— Постараюсь.

Мы вышли на залитую жестким солнечным светом равнину. Осторожно перебирая ногами, я засеменил от шлюза в сторону… просто куда-то. Девчонка страхуя неотступно следовала за мной, хотя и не была видна, так как находилась сзади. Но я тут же почувствовал ее крепкую руку, когда, не заметив небольшого камушка на пути, споткнулся.

А вообще это было как… не знаю, как, но не как на Земле. Черно-белый мир, где отсутствуют полутона. Где тень — это сразу ночь. А малая гравитация вызывает боязнь сделать большой шаг или, что еще страшнее, прыжок. И так передвигаешься, лишь слегка касаясь ступнями поверхности. Кажется, одно неверное движение — и ты уже улетишь в космос.

Я остановился у небольшого валуна.

— Попробуй, — раздался в наушниках уже приятельский голос сопровождающей.

Да чтобы я да такую глыбу! Но я ее поднял. Не скажу, что с легкостью или как пушинку, но поднял! На Земле я, скорее всего, даже сдвинуть с места ее бы не смог. А все-таки здорово!

Прогулка продолжалась всего минут пятнадцать, хотя мне тогда показалось, что гораздо дольше.

— Ты неплохо держишься, — похвалила меня девчонка, разоблачая мое тело от лунной амуниции. — И вестибулярка, как будто в норме.

— Правда?

— Ну не комплименты же я здесь тебе отвешиваю. У тебя явно есть способности.

— Спасибо.

Еще через пару часов мы уже летели обратно на Землю и в тот момент, когда корабль делал маневр и на табло зажглась предупреждающая надпись: «Пристегнуть ремни», мы все дружно сделали прямо противоположное. Пропустить такой момент! Вся наша группа дружно всплыла над своими ложементами. Хорошо, что после маневра корабль набирал ускорение не рывком, а очень плавно. А то кое-кто из нас имел бы все шансы сломать себе шею неудачным возвращением в лоно кресел.

— Ну что, перебесились? — раздался из динамиков шутливый голос командира. — Всем сесть нормально и пристегнуться, сейчас буду выходить на нормальное ускорение.

С тех пор я еще не раз бывал в космосе. Посещал Марс, бывал на даже на Ио. Но тот первый полет… это как первая влюбленность.

Я потом еще долго рассказывал и пересказывал Милке все подробности этой нашей экскурсии, а она все требовала и требовала новых подробностей. Как летел, как ходил, ел, спал, поднимал валун. Как это удивительно было почувствовать себя легким как пушинка и бояться, что, подобно шарику, наполненному гелием, улетишь в космос сделав одно неосторожное движение. Ну откуда у меня столько слов, чтобы передать все это? А она все требовала и требовала, и ее глаза светились такой непритворной завистью. Она тоже хотела в космос, на Луну.

— Надо было мне в Университет космических исследований поступать, — со вздохом как-то заметила она мне, — на дальнюю разведку.

— Поверь мне, не надо, — строго заметил ей я.

В свои тринадцать Милка уже закончила курс средней школы и тут же поступила в Институт ядерной физики. Меня тогда поразил ее выбор. Я еще очень хорошо помнил те начальные курсы по этому предмету, что преподавали нам в самом начале нашего обучения в университете. Нуднятина, сплошная чехарда из формул и какие-то схемы, которые, как говорилось, лишь отчасти отражают наше понимание существа проблемы. И победительнице многих олимпиад, имевшей перед собой просто неограниченный выбор среди ВУЗов, наперебой предлагавших свои услуги по ее дальнейшему обучению, выбрать такое… у меня просто не было слов. Хотя лично она объясняла это простым влечением попробовать понять что-то совсем необычное и неисследованное.

Шло время. Мои опасения, что мы с Милкой получим дипломы о высшем образовании одновременно, понемногу рассеялись. В институте она училась наравне со всеми, год в год. Так что она еще пыхтела, заканчивая второй курс, а я уже выходил на диплом. Как говорится, и улитка может опередить гепарда, если начнет двигаться намного раньше.

Темой моего дипломного проекта стала «Перекоммутация устаревших систем управления на имеющие новые возможности схемы». Тогда, как и сейчас, впрочем, наше правительство очень волновало снижение затрат по эксплуатации уже созданных устройств при обязательном сохранении их актуальности. Вот и я в какой-то мере тоже влился в этот поток.

В качестве дополнительной помощи при разработке проекта мне был оформлен отдельный допуск в Центральный архив, где были собраны сведения обо всей производившейся электронике и периферии за последние несколько сотен лет. Не все знают, но многие космические корабли, возвращавшиеся в то время из дальних рейдов по вселенной, приходили домой настолько морально устаревшими, что даже не верилось, что когда-то они вбирали в себя все самое совершенное и передовое. Теперь же приходилось просто сдирать всю эту аппаратуру и переустанавливать. Моей же задачей стало сделать этот процесс как можно менее затратным.

Перелопачивая архив я все удивлялся, как наши предшественники, не имея того багажа знаний, что накоплен человечеством сейчас, могли создавать подобное. Удивительно. Извиваясь, они буквально чесали правой пяткой за левым ухом, но ведь это же работало! И работало исправно.

А еще трудясь над архивами я все время чувствовал что-то… Что-то такое странное, что никак не мог понять, не связанное с моим дипломным проектом, но связанное лично со мной.

И — да! Ведь это же был Центральный архив, хранивший сведения не только технического характера. И вот в один из дней, вместо того чтобы ввести в поисковую строку длиннейшее название очередной из микросхем, производившейся лет двести назад, я ввел туда данные моего городка с адресом и временем проживания соседа. Ведь это же было так просто! А между тем я до сих пор даже не знал, как зовут спасителя моей гениальной сестренки.

Недолго порывшись в своей обширной памяти, терминал выдал короткое: «Данных не найдено». Я обалдело посмотрел на странную надпись и повторил запрос, вновь получив тот же результат.

Тогда я решил, что ввел какие-то некорректные данные, все перепроверил, но несмотря ни на что ответ терминала не изменился. После пятой или шестой попытки меня прорвало. И я отправился прямо в кабинет Главного архивариуса.

— Во-первых, молодой человек, это — не ваша тема, — заметил мне страдающий явным избытком веса пожилой человек. — А во-вторых, у нас такое случается.

— Что, потеряли целого человека? — с вызовом парировал я.

— Зачем же потеряли? — вяло улыбнулся архивариус. — Вы находитесь в Центральном архиве, но не надо думать, что он вбирает в себя все. Вы вообще понимаете, как тут все устроено?

— На кой черт мне все это, мне надо просто найти человека, его имя…

— И еще раз повторяю вам. Занимайтесь своей работой и не создавайте проблемы себе и другим.

После этих слов толстяк так посмотрел на меня, что я счел верным просто ретироваться из его кабинета и вернуться к своему терминалу.

— Могу ли я вам чем-то помочь? — раздался надо мной мелодичный голос.

— Не знаю… вряд ли… — рассеянно ответил я, едва подняв голову до уровня бейджика той, что остановилась рядом. И чем это мне мог помочь младший сотрудник?

— Просто у вас какие-то проблемы…

— Да, у меня проблемы, — передразнил я ее голос, но она только улыбнулась этому. Молодая девчонка. Я смерил ее взглядом. Да что, собственно, она могла? Но я почему-то начал рассказывать ей о соседе, о том, как он спас мою сестру, как его арестовали и что я до сих пор даже не знаю, как его зовут. И, конечно же про то, что терминал отказывается помочь мне в поисках хотя бы его имени.

— Вероятно, данные могут храниться в бумажном виде, — несколько задумавшись ответила она. — Такое иногда бывает. Просто не оцифровали.

— И что теперь?

— Я постараюсь вам помочь… Конечно, не обещаю конкретных результатов, но я постараюсь. А у вас все равно в бумажное хранилище нет доступа.

— И когда?

— Это — не быстро, — загадочно завершила она наш диалог и упорхнула.

Я ввел в поисковую строку номер очередной микросхемы и попытался вчитаться в ее техническое описание. Голова не работала. Но все же у меня появился хоть какой-то пусть призрачный, но шанс. Шанс, который таял на глазах. Несколько своих последующих посещений архива я все пытался найти ту девчушку, но ее не было. И только спустя неделю, а, может, и больше, она вновь подошла ко мне.

— Не забыли меня? — я даже вздрогнул, настолько неожиданным было ее появление.

— Не совсем. Вам что-нибудь удалось?

— Немного.

Передо мной появился листок регистрации. Адрес и дата совпадали. В основном поле владельца было указано: Том Райдер, уроженец… родившийся… в общем, как и ожидалось, почти двести лет тому назад.

— Вот уж спасибо вам огромное.

— Не стоит. Это еще не все.

— Как — не все?

— А вот так, — тут девчонка многозначительно ткнула своим тонким пальчиком в уголок листка, в котором хоть и не явно, но просвечивалось: «Не оцифровывать».

— И что это означает?

— Всего лишь то, что такого человека нет и никогда не было.

— Как вы это определили?

— Ты такой умный, но иногда задаешь такие глупые вопросы… — на ее лице появилась до такой степени беззлобная и открытая лучезарная улыбка, что я даже не заметил, как мы перешли на «ты». — Есть куча разных Томов Райдеров, но ни один из них никогда не рождался в то время и по указанному адресу.

— То есть?

— То есть имя вымышленное. Да не нервничай ты! — уже открыто захохотала она. — Было бы гораздо хуже, если бы он существовал и находился бы сейчас где-нибудь в полете куда-то очень далеко. Или, наоборот, умер. А так… Видишь название компании, через которую был приобретен тот дом?

— Рейнджер Пасифик Компани, — прочитал я. — А она-то настоящая?

— А вот она-то настоящая. И смотри, что я смогла найти в их документах. Это, конечно, не Том Райдер, но что-то очень похожее на то, что произошло с твоей сестрой.

На рабочем столе передо мной появилась небольшая стопка бумаги, чей-то отчет. «Не оцифровывать» гласил все тот же едва приметный штампик сверху.

— Я это могу забрать? — нерешительно спросил я.

— Можешь. Это копии.

— Спасибо.

— И это все? — в ее голосе почувствовалось что-то вроде надрыва.

— А что еще?

— Мог бы в благодарность хоть в кафешку пригласить…

Вот уж я болван! Тут я впервые посмотрел на того, кто мне так искренне помог, нормальными глазами. Невысокая, мне едва по грудь девушка с приятным миловидным личиком и все-все при ней. Елена — как гласил бейджик на кофточке.

— Лена, я — дурак.

— Нет, — не согласилась она. — Просто рассеянный… немножко. И еще: не знаю точно, но будет лучше, если ты никому не скажешь об этих документах.

Глава 3

Неназванная планета

— Час от часу не легче! — не могу сказать точно, когда и где это происходило, в отчетах упоминался лишь каталожный номер планеты — КО-325.

Они втроем стояли возле осыпавшегося холма, на который еще неделю назад никто и не подумал бы обратить никакого внимания. Ну холм он и холм, дюна из песка, наметенная ветром, единственно что немного странной формы, какая-то излишне округлая, что ли. А что в этом мире не странно?

Деревья, самые высокие из которых едва превышали человеческий рост, а в основном не выше пояса, трава, жесткая как наждак и хрустящая под ногами, розоватого отлива вода… Хотя это последнее можно отнести на счет спектра свечения местного солнца. Да, все здесь было странным, даже продолжительность суток, в которых не было и двадцати двух часов по Земле. Только при чем все это? У них не было времени, да и желания любоваться всеми этими красотами. Потому что есть работа, которую надо выполнить, и которая и так уже пошла вкривь и вкось.

— Ну надо же было так по-глупому влипнуть! Как чувствовал — этот чертов контракт еще принесет нам немало подарочков…

Впрочем, настроение говорившего вполне разделяли и остальные двое, стоявшие рядом. По крайней мере глаза их, смотревшие поверх закрывающих нос и рот масок, явно выражали уныние, безнадежность, тоску и ярость одновременно.

— Двести с лишним миллионов квадратных километров суши, из которых мы для работы выбрали не более пяти, ну неужели они не могли сделать это в каком-нибудь другом месте? — вскипел еще один.

— Думаете, я весь свечусь от счастья? — поддержал остальных последний из вступивших в разговор. — Только вот от наших охов и ахов ничего не изменится.

— Чего делать-то будем?

— Чего, чего… Полезем внутрь, будем исследовать…

С самого начала экспедиции все складывалось как нельзя хуже. Сначала первый бур принес отрицательные результаты. Потом второй… Брали пробы и выше предполагаемого залегания пласта, и ниже — ничего. Нормальные люди уже давно бы плюнули на все, прекратили поиски, но попробуй докажи этим твердоломам, что их инженерная служба вполне могла совершить ошибку. Как же! У них же неоспоримые данные, графики, результаты сейсморазведки, спектры, мать их так. Они же ученые, а ты трудовой ослик. Давай, ищи теперь черную кошку в темной комнате, не то не только премии лишишься, а еще и удержат из зарплаты.

Небольшая команда из семи обычных рабочих-буровиков была доставлена на планету КО-325, даже не имевшую названия, еще неделю назад. За несколько лет до того эту же самую планету посетила целая свора геофизиков с плановым обследованием коры и выявила в одном из ее мест большое скопление залежей таллия, редкоземельного металла, который очень требовался промышленности Земли. Теперь же всего и надо было, что найти эти скопления и начерно отметить зоны залегания для последующего плана освоения. Обычно геофизики, эти ученые мужи, не ошибаются. Или ошибаются, но не так явно. Но в данном случае…

Ошибка могла составить от нескольких километров до десятков. Понятно, да? Тебе сказали, что ты высадился в самом центре залегания, а на самом деле еще предстоит найти ту самую жилу, ухватить ее за хвост и заново нанести на карту варианты ее расположения. И все это за зарплату обычного буровика-геолога под гнетом лишения премиальных за срыв графика введения нового месторождения в разработку.

А еще на планете КО-325 была жизнь. Начальная. Представленная на суше в основном лишь растениями и небольшим количеством простейших жизненных форм фауны. Улитки там, разные, слизняки и прочее. Мелочь. И хотя в связи с несовместимостью метаболических процессов, происходящих в местных организмах и в организме человека, живой мир планеты и был признан неопасным для землян, но все же требования к неукоснительному соблюдению всех правил дезинфекции при возвращении с поверхности внутрь жилого блока были возведены в ранг абсолюта. И это еще хорошо, что здесь не были найдены разумные существа! Чтобы было бы тогда, трудно и представить. Ведь в последнее время появилось такое огромное количество запретов по эксплуатации недр планет где обнаружили хотя бы что-то отдаленно напоминающее кошку… Да что кошку! Обычную ящерицу запросто могли записать в разумные и потребовать заключения с ней договора. Так что от подобных планет Объединенная геологоразведывательная корпорация отказывалась сразу. Хотя там уже обычно был и кислород, и вода, и возможность добывания протеинов прямо на месте, что резко снижало себестоимость разработок.

Вместе с тем на КО-325 как раз присутствовал кислород, даже в повышенном количестве, имелась достаточно чистая вода и возможность обеспечить персонал продуктами питания за счет переработки местной флоры и фауны. При этом было признано наличие несусветных залежей таллия при отсутствии разумной жизни, а из вредных факторов — только гравитация, в полтора раза превышавшая земную, да несколько повышенное давление воздуха. И, соответственно, Корпорация цеплялась за такой шанс как могла. Потому и требовала от своих геологов расшибиться в доску, но найти это чертово месторождение.

Только начиналось все как нельзя хуже, а теперь еще и вот это…

На открывшуюся под оползнем пещеру никто не обратил бы внимания, если бы она не имела такой правильной прямоугольной формы. А в живой природе подобное не встречается. Потому и пришлось вместо буровой пилить сюда. Небольшой вездеход доставил группу прямо к месту аномалии, далее предполагалось действовать на своих двоих.

— Похоже на какое-то сооружение, — проведя перчаткой по металлическим краям прохода заявил тот, что высказывал свое мнение последним. — Может быть, исследовательский бокс, наши геофизики ничего здесь не забывали?

— Ага, конечно, дали бы им что-нибудь забыть…

— Тогда я пополз, — включив фонарик на общее освещение средний из троицы со вздохом тяжело шагнул внутрь проема. — Ого! — послышалось практически сразу же после того как он пропал из вида. — Витька, Серега, живо ко мне!

— Чего там?

— Да это вообще не наше.

В небольшом закутке коридора троица с удивлением увидела нечто, лежащее навзничь, смутно напоминавшее человека в скафандре. Оно не двигалось и, судя по пласту покрывающей его пыли, было мертво уже бесчисленное количество лет.

— Может, какая пропавшая экспедиция? — неуверенно заметил тот, кого звали Витькой.

— Конечно пропавшая, только не наша, — мужчина, тот что первым обнаружил находку, с трудом наклонился над распростертым телом и отвернул стекло шлема. В свете фонарей люди увидели плоское, почти лишенное каких-либо выпуклостей, лицо. — Тверденький, — беззастенчиво ткнув пальцем в то место, где у человека была бы щека, поведал коллегам геолог.

— Осторожнее ты, — тут же завопил Серега.

— Да ладно тебе. Ну что, полезем смотреть дальше?

Тяжело переступая троица отправилась вглубь обнаруженного нечто. За небольшим коридором сразу же следовал люк без лестницы и под ним довольно-таки объемистая комната с расположившейся по сторонам вереницей шкафов, будто уложенных друг на друга горкой.

— Скафандры, — открыв одну из поддавшихся дверец, заметил Витек.

— А что еще ты ожидал здесь найти?

— Ну да, только это все больше напоминает мне…

— Космический корабль, потерпевший катастрофу.

— Вот-вот.

Люк в полу этого помещения вывел исследователей на странно перевернутую лестницу и далее в огромный зал, заставленный по стенам различной аппаратурой и креслами. Под слоем пыли обнаружились отсвечивающие тусклым экраны, какие-то переключатели, но экранов было больше. Тут и там под ногами попадались небольшие кучки вещества, по виду напоминавшие золу.

Отсюда было еще три выхода, но два из них располагались высоко на потолке и только один — внизу. И эту дверь открыть не удалось.

— Юрка, может, на этом и хорош?

— Пожалуй… — мужчина, который самым первым вошел в проем корабля и который вел теперь за собой небольшую группу исследователей, еще раз критически обвел взглядом окружавшую обстановку.

Ну да. Чей-то космический корабль, неудачно совершивший посадку на планету и легший на бок. Чей он, какой расе принадлежал — сказать трудно, да и не дело это геологов разгадывать подобные шарады. В конце концов они прошли везде, где смогли. Дальнейшее исследование требует специального снаряжения. Ведь это им просто повезло, что вход в «Основную рубку» — так окрестили геологи зал с аппаратурой, был рядом именно с той стеной, что при падении корабля неожиданно стала полом. Иначе они даже и спуститься-то в это помещение не смогли.

— Хватит, выбираемся, — кивнул Юрий своим подчиненным.

— А трупик-то не совсем похож на человека, — заметил Сергей, когда, пробравшись по устланной трубами шлюзовой камере, вся троица вновь оказалась снаружи и для отдыха расположилась в креслах вездехода.

— Эт точно, похоже, даже не гуманоид, хотя почти с нас ростом.

— Тогда возвращаемся писать доклад?

— Какой ты шустрый. А шурф кто бурить будет? Доклад подождет. За находку какого-то там потерпевшего крушение инопланетного корабля премия тебе все равно не светит, как бы и не наоборот, — и в этом Юрка был безусловно прав. Подобная находка грозила наплывом на планету целой своры исследователей, а, значит, становилась помехой в дальнейшей разработке ее недр со стороны Корпорации.

Через полчаса, аккуратно петляя по выверенной траектории так, чтобы нанести местной природе наименьший ущерб, вездеход приблизился к буровой установке. Выработав заложенную в нее предыдущей сменой программу, та давно остановилась и слабо попискивала в ожидании новых указаний.

Сняв контрольный керн и получив на экспресс-анализе все тот же отрицательный результат, бурильщики заменили насадку.

— Что теперь? — это был вопрос к командиру.

— Сколько там? — деловито прошелся по программе Юрий.

— Шли на норматив — шестьсот.

— Тогда не будем нарушать традиции, зарядим на восемьсот пятьдесят.

— Не успеем сегодня, поздно уже.

— Так что ж, снимем завтра, а заодно приедем все вместе и будем передвигаться на пару километров.

— Куда?

— Да хоть туда, — неопределенно кивнул Юрий куда-то вдаль, в сторону равнины.

— Как скажешь.

Натужно загудев электромоторами буровая начала свой новый цикл. Одна за другой под землю пошли обляпанные свежим грунтом трубы, завертелся бур, включилась подача воды. В принципе, кроме визуального контроля, бригаде больше нечего было здесь и делать. Можно, конечно, подождать завершения отработки программы и даже снять новый экспресс, но… Ожидать какого-то прорыва все равно бесполезно, а местное солнце уже стремительно катилось к закату. Пора было возвращаться на базу. Еще один день на планете КО-325 проведен безрезультатно.

Возвращались домой поздним вечером. Лучи почти уже скрывшегося за горизонт солнца еле озаряли окружающую поверхность, и повсюду качаясь плыли неровные кляксы темени, которые, быстро разрастаясь уже сливались в одну сплошную черноту неотвратимо надвигавшейся ночи.

Первый шлюз, дезинфекция, второй шлюз, душ и, наконец, уютная кают-компания, горячий ужин от шеф-повара и компьютер с открытым бланком внепланового отчета.

— Юрий, может, просто не будем никому ничего докладывать? — предложил своему начальнику бригадир смежной тройки буровиков, высокорослый темнокожий Боб. — Вроде бы как ничего и не было.

— Ну-ну. А видеофиксация, мать ее? Представляешь, что будет, если нас потом за жопу возьмут? Так и лицензии на проведение работ в пределах ближнего космоса лишиться можно, — с тоской процедил Юрий на достаточно глупое предложение своего напарника.

— Тогда пиши, но я тебе не завидую.

— Еще бы.

Ну да. Писать пасквиль на самого себя. Что может быть более приятным. Но тут уж приходилось выбирать наименьшее из двух зол. Или получить втык от руководства Корпорации за срыв работ, или попасть под статью и начисто лишиться достаточно прибыльной и весьма непыльной работы. Единственное, что было реально осуществимо, так это постараться как можно преуменьшить важность находки. Описать все излишне буднично, надеясь, что там, наверху, не обратят внимания на какой-то найденный несусветно где очередной кусок металла.

Но это было непросто. Составление рапорта затягивалось.

— Юрий Петрович, разрешите мне осмотреть вашу находку, — в самый неподходящий момент к нему подошел Филл, повар.

Филл Баум — единственный человек в экспедиции, которого начальник помнил не только по имени, но и по фамилии. Юрий даже обращался к нему обычно так, называя Филбаум, в одно слово. Невысокий коренастый крепыш, вечно крутившийся на своей кухне. На него будто не действовала местная гравитация, такой он был бойкий. Хотя, возможно, Филл был уроженцем какой-то из планет со схожими параметрами ускорения свободного падения.

На повара здесь вообще мало кто обращал особое внимание. Есть он и есть. Ведь при наличии автоматов по приготовлению пищи, автомоек и прочего такая должность в экспедиции явно излишня, но если уж Корпорация готова платить… То пусть будет. Тем более, что по совместительству и на добровольных началах Филл выполнял еще функции уборщика и лишь благодаря его стараниям на станции везде и всегда было чисто и опрятно. А Юрий, зная, как это подчас бывает, очень ценил бескорыстный труд своего повара.

— Зачем тебе?

— Просто интересно. Я ни разу не видел инопланетного корабля.

— Чудак человек. Ты думаешь, что эта железяка чем-то отличается от наших? Да все тоже самое. Кроме того, там далее общего зала и пройти-то некуда. Валяется он на боку, а последнюю дверь мы как ни дергали — не открыли. Возможно, блокировка какая, а, может, просто заклинило. Что там смотреть?

— Юрий Петрович, разрешите… — вот ведь пристал. Взрослый человек, а выглядит как ребенок.

— Ладно, чуть позже.

— Спасибо! — засияв от счастья, Филл опрометью метнулся в кухню и тут же вернулся с чашкой горячего дымящегося кофе и рогаликом. — Вот, это вам. Все как вы любите.

Ну черт дери его детские замашки. Юрий пригубил кофе и вновь вернулся к составлению отчета. Надо было заканчивать и ложиться спать. Следующий день обещал быть хлопотным.

Теперь около буровой они собрались вшестером. Всем составом. Потому что двигать конструкцию высотой в пять этажей, да еще при ее полуторном весе простейшим делом назвать никак нельзя. Главное — не уронить. Если на малых планетах такой инцидент еще и мог сойти с рук (вышка бы выдержала), то на этой во время падения без значительных повреждений не обошлось бы. Ведь и так вся ее арматура работала на пределе.

Аккуратно убрав фиксирующие растяжки по периметру башни, они медленно и очень осторожно приподняли конструкцию домкратами и буквально по миллиметру подвели под ее углы транспортировочные вездеходы. Согласованием взаимодействия машин у них ведал тот самый верзила Боб, лучший из группы по части компьютерного управления. А Юрию оставалось только надеялся на этого чернокожего парня, на то, что тот не совершит какой-нибудь фатальной ошибки. Хотя… А на кого еще было положиться?

Завершив и несколько раз перепроверив расчеты Боб нажал ту самую главную кнопку на пульте. Юрий мысленно зажмурился. Вот уже сколько раз все это повторялось и вроде бы всегда было нормально, но все равно каждый раз это как впервой.

Колонна буровой медленно сдвинулась с места и начала свой неспешный путь к новой площадке. Ничего не произошло. Гидравлика грузовых платформ в автоматическом режиме и с синхронизацией вплоть до сотых долей секунды мягко отрабатывала все неровности пути поддерживая основной груз в строго вертикальном положении так, что, казалось, четыре взаимодействующие машины представляют собой единое целое. Что, в принципе, и было на самом деле. Оставалось только соблюдая безопасную дистанцию неспешно идти на некотором удалении следом. На два с небольшим километра пути потребовалось чуть более трех часов времени. После чего все начальные операции повторились вновь, но в обратной последовательности. Домкраты, опускание, фиксирующие растяжки… Конец. Осталось только как следует затянуть по периметру и можно начинать новые серии буровых работ…

Это произошло неожиданно. Будто под самой поверхностью прокатилась какая-то тугая пологая волна. Буровая накренилась, пошла вверх. Зазвенели натянувшиеся до предела растяжки. И вновь движение, но теперь вниз. Где-то послышался нарастающий грохот.

— Осторожно, землетрясение! — заорал кто-то по-русски.

— Всем отойти! — это уже включился Юрий на межпланетном.

Насколько позволяла гравитация, геологи начали быстро отходить от металлического сооружения, которое в случае падения грозило прихлопнуть их как мухобойка маленькое насекомое.

Еще одна волна…

Вышка устояла. Лязгая и дребезжа раскосины пока еще могли противостоять наклонам.

Еще удар и еще…

— Ребята, дальше, дальше отходите, — орал во все горло Юрий.

— Get out faster! — гудел где-то неподалеку Боб.

Вот почему личный состав экспедиции обычно подбирается по национальному признаку. Вовсе не из-за какого-то там шовинизма. Просто в трудной ситуации удобнее, когда у всех единый родной язык. Когда не требуется еще и обдумывать перевод, чтобы тебя все поняли. Потому Юрий так и поделил буровые бригады. Оставив за собой русскоязычную и предоставив Бобу тех, для кого родным был английский. Был конечно еще и язык межпланетного общения, но для тех и других он не был родным, а потому годился только в повседневной жизни. И, что самое удивительное, в данной конкретной экспедиции только один единственный человек одинаково шпарил на всех трех языках — это повар Филл, но сейчас его не было рядом.

Землетрясение как будто закончилось. Вышка, изрядно накренившаяся, устояла. Только несколько струн-растяжек лопнули. Люди собрались в одном месте, с подозрением разглядывая аварийное сооружение издали и не пытаясь к нему приблизиться.

— Что делать будем, Юрий? — Боб выглядел изможденным. Еще бы! После пробежки на несколько сот метров.

— Подождем… — неопределенный ответ тоже ответ.

Что делать? Да ясно что. Надо заново подтягивать домкраты и пытаться с их помощью восстановить вертикальное положение буровой. Но кто может поручиться, что в момент приближения вся эта конструкция не рухнет на голову тем, кто попытается ее спасти? Что выдержат те фиксирующие тросы, которые все еще остались целыми, и что сама вышка не получила каких-то значительных повреждений?

Время шло. Отдавать приказ не хотелось.

— Юрий, я тебя понимаю, но делать что-то надо, — повторил Боб. — Хотя бы попытаться…

— Очень опасно.

— Тогда я все же пойду.

— Боб, только не геройствуй. Возьми пульты управления транспортерами и сразу назад, сразу, понял?

— Понял, — во взгляде этого черного гиганта, под его маской, Юрий ощутил какую-то легкую улыбку. — Я это и имел в виду.

— Удачи.

Вальяжной расслабленной походкой на сколько это позволяло полуторакратное притяжение и видом неустрашимого человека Боб направился к вышке. Все замерли. Вот он приблизился к расставленным тут и там ящикам с инструментами, вот уже непосредственно возле самой конструкции, копается в недрах вездеходов, доставая пульты дистанционного управления, вот идет обратно. Вот уже отошел на достаточно безопасное расстояние… Все разом выдохнули.

Со стороны вышки раздался протяжный усиливающийся с каждым мгновением скрип, затем грохот, будто кто-то совсем рядом сломал огромную металлическую балку, и буровая упала. Казалось, что все происходит как в замедленной съемке. Сначала отделилась и поехала вниз верхушка, потом по одной лопнули последние струны удерживающих растяжек и вот уже все сооружение медленно осело на землю. Но это только казалось. На самом деле все произошло буквально в одно мгновение.

— What the blazes! — застыв от неожиданности произнес Боб и медленно обернулся, чтобы посмотреть, что это произошло за его спиной. Странно, но представившаяся его взору картина разрушения неожиданно привела его в полный и неописуемый восторг. — А это было близко, — загрохотал он своим трубным голосом, — а, Юрий? На том конец экспедиции и — летим домой. Что такие унылые? Землетрясение вроде бы не входило в наш контракт. Премию нам, конечно, не получить, а вот компенсацию за перенесенное — вполне. Так что не все так плохо. Теперь пусть другие ищут эту чертову жилу.

— Боб, ты понимаешь, что мог…

— Понимаю, но не пропал же. Пульты вот они. Сейчас подтянем какой-нибудь из целых вездеходов…

Только с третьей попытки местному знатоку всех компьютерных изысков удалось оживить одно из транспортных средств. Остальные машины были безнадежно погребены под обломками буровой и не подавали никаких признаков жизни. Но и этот единственный грузовой транспортер вполне мог взять на борт всех шестерых буровиков. Комфорта, конечно, маловато, но не на своих же двоих добираться. Четыре километра при полутора «же» — это вам не шуточки.

Всего полчаса езды, и еще солнце не успело начать свой финальный забег к закату, да и день был в полном разгаре, а геологи уже подкатывали к «родному дому» — как называли они свой металлический контейнер жилой части базы.

Здесь тоже были разрушения. Еще издалека Юрий увидел лежавшую на боку ретрансляционную мачту связи и кучи щебня вокруг. Вот во что вылилось живописное размещение городка возле красиво уходящей ввысь скалы. Но, вроде бы как домик был цел, и это уже радовало. А камни… Все убираемо.

Век живи — век учись, и не доверяй никому — горько усмехнулся Юрий, оглядев разрушения, которым подверглась база. Несколько ангаров были в хлам разбиты нападавшими сверху камнями. Чуть в стороне на поверхности образовалась трещина. Основной жилой блок, к счастью, выдержал. Да и попробовал бы он не выдержать, если его броня была рассчитана и не на такие катаклизмы. Вот только списать все эти разрушения на бригаду у Корпорации вряд ли получится. Прав был Боб, в контракте ничего не говорилось о землетрясениях. Более того, Юрий вдруг отчетливо вспомнил эту фразу из описания планеты: «Сейсмически не активна». Теперь вот тот, кто это написал, пусть и расхлебывает произошедшее мерной ложечкой.

Но сейчас не до того. Для начала надо вернуться в кают-компанию и хотя бы перекусить. Завтрак был плотным, ожидалась работа на весь световой день, но кто ж предвидел такое… Вся эта беготня просто высосала все силы. Даже голова начала понемногу кружиться, по всему телу шло покалывание, а опустевший желудок давал о себе знать небольшим подташниванием. Требовалось срочно закинуть в нутро чего-нибудь съестного из меню шеф-повара.

— Ну вот, снова-здорово!

Подъехать к жилому блоку им не давала упавшая мачта ретранслятора. Рассыпавшись на несколько частей, она перегородила площадку, при этом основное ее массивное подножие уперлось в дверь шлюза.

— Что ж, будем пробиваться, — как можно веселее заметил Юрий. — Боб, сдвинь-ка эту хрень куда-нибудь.

— Yes, начальник, — браво отозвался гигант.

Под управлением опытного оператора грузовая платформа-вездеход быстро и довольно ловко начала расчищать себе путь к основной помехе для входа в дом. Боб даже не стал пользоваться для этого кран-стрелой, а просто раздвигал крупные камни и обломки мачты прочным корпусом машины. Наконец осталась только наиболее массивная часть подножия. Та, что упиралась в дверь. Вездеход остановился возле нее, выдвинул вверх манипулятор и застыл.

— Я сейчас, — пробубнил чернокожий из-под респиратора.

Подойдя к транспортеру, он кое-как забрался на него и начал прикреплять конструкцию мачты к грузовому крюку стрелы-манипулятора. Борясь с полуторакратным весом собственного тела, здоровяк плавно передвигался по конструкции, с трудом заводя чалки под трубы. От перенапряжения его движения становились все медленнее и даже издалека было прекрасно видно, каких огромных усилий стоило ему завести последний трос. Внезапно он зашатался и тяжело скатившись рухнул на землю.

— Боб, что с тобой? — Юрий пересиливая стоящий в ушах звон и белесое марево перед глазами как мог быстрее направился к упавшему другу.

— Что-то голова отключилась… — тяжело открыв глаза ответил тот и вновь откинулся навзничь.

— Боб, ты себе ничего не повредил?

— А-а? Что? — великан явно был не в себе. Юрий осторожно перевернул его тело стараясь определить, нет ли у того каких травм. Боб тихо застонал. Все-таки он что-то себе отшиб. Требовалось срочно перенести его внутрь бокса, там была аптечка.

«Надо убрать помеху», — пронеслось в голове. Юрий взял с земли пульт, почти невидящими глазами выбрал нужные кнопки. Рядом противно заскрежетало. Это грузовая стрела платформы начала подъем преграждавшей путь секции мачты. Еще немного… Теперь вбок, в сторону… Теперь вниз… Снова грохот. Это тяжелая конструкция пересилила поднимающий ее механизм и завалила вездеход на бок. Плевать. Дверь свободна.

— Ребята, заходим. Кто-нибудь, возьмите Боба.

Да, вся его команда здесь, но кое-кто уже не стоит, а просто сидит на земле. Да что же это такое? Ладно, разбираться будем внутри. Юрий толкнул дверь, та не поддавалась. Закрыто? Заблокировано? Это что, повар? Но зачем ему это?

— Филл, — позвал он через переговорное устройство.

— Я здесь, как у вас? — тут же отозвался Баум.

— Не скажу, что хорошо, нам срочно надо внутрь.

— Так входите.

— Дверь не открывается. Ты ее что, заблокировал? — из последних сил продолжал переговоры Юрий.

— Я?! — в голосе повара почудилось смятение и тревога одновременно. — Я слышал грохот снаружи, это могло быть последствиями камнепада после землетрясения, но я ничего…

— Так открой…

— Сейчас, мгновение… — внутри раздался шум. — Похоже, что раму повело, дверь встала в распор, придется ее чем-то…

— Ну так сделай это что-то, нам надо… — дрожащие губы не позволили Юрию закончить.

— Ребята, у вас там все нормально?

— Если так можно сказать.

— Тошнота, рвота? Вы там сознание, часом не теряете? — испуганно донеслось из-за двери.

— Почти, — задыхаясь еле выдавил из себя Юрий.

— Реже, реже дышите. Старайтесь как можно меньше делать вдохов… Но вам это сейчас сложно. Если есть, срочно смените респираторы. Я быстро… Только держитесь…

Изнутри раздались тяжелые удары.

«Что он там делает? Пытается вынести бронированный запор? — мелькнуло в голове Юрия. — Что за идиот?»

Частота и сила ударов нарастала. Металл начал выгибаться, вскоре на его поверхности, там, где располагался замок, образовалась щель. И тут же через этот пролом высунулись голые руки повара. Они уцепились за наружную обшивку. Филл пытался вывернуть дверь.

«Это же бесполезно», — с отчаянием подумал Юрий.

Раздался негромкий щелчок, скрипнули перекошенные петли, и дверь повернулась. Не полностью, градусов на сорок пять, но достаточно, чтобы пропустить людей. В открывшемся проеме появился повар. Без защитного комбинезона и маски-респиратора. Как был, всего лишь в своем извечном белом фартуке, заляпанном теперь какой-то пылью. На полу шлюза валялись две измочаленные массивные стойки от стола кают-компании.

— Быстро все внутрь, — даже не особо рассматривая своих товарищей приказал он и бросился к лежащему на земле Бобу. Невероятно, но он поднял этого здоровяка как пушинку.

— Ребята, заходим все разом, — только смог проговорить Юрий и еле переставляя ноги поплелся в шлюз.

Вокруг все вертелось. Он помнил, как переступил порог, как полз в сторону душевых… А дальше его будто что-то подхватило. Перед глазами мелькнуло озабоченное лицо Филла и все погрузилось в темноту…

Очнулся он в своей постели в своей же комнате и с капельницей в привязанной к кровати правой руке. Голова все еще ныла, но терпимо. Юрий удивленно огляделся. Вроде бы как все закончилось. Вроде бы он даже в безопасности. И тело понемногу начинает отходить и набирать силу.

Вошел Филл, проверил наличие раствора во флаконе, скорость подачи.

— Что это было? — уже довольно уверенным голосом спросил Юрий.

— Очнулся? — лицо повара расплылось в довольной улыбке. — Кислородное отравление. Лежи пока, вставать еще рано.

— Какое еще кислородное отравление? Респираторы рассчитаны…

— Думаю, под воздействием стресса и при той беготне, что вы устроили во время землетрясения, вы израсходовали их суточный запас всего за пару часов.

— А как ребята?

— Все в норме. Кое-кто уже ходит. Боб, похоже, при падении сломал себе ключицу, я наложил ему косыночную повязку, теперь идет на поправку.

— Откуда ты все это знаешь и умеешь?

— Пришлось залезть в компьютер в раздел оказания первой медицинской помощи, — улыбнулся Филл. — Не оставлять же вас всех в таком состоянии.

— А входную дверь тебе как удалось выломать?

— Наверное, тоже стресс помог, — неопределенно пожал плечами повар. — Лежи, тебе еще рано так много разговаривать. Спасательная команда должна быть уже в пути. Скоро поедем домой, на Землю, там тобой и другими займутся уже более профессионально.

— Ты что, и антенну починил?

— Нет, связи у нас нет и не предвидится. Просто в случае, если команда не выходит в эфир более двух суток — высылается борт поддержки. Обычная процедура.

— Сколько же я был без сознания?

— Сейчас начало четвертых суток. Лежи, мне еще надо Боба глянуть.

Через пару дней они все вместе сидели в кают-компании. Стояла гнетущая тишина. Повар Филл не показывался из своей кухни.

— Да ладно вам, — вдруг вступил в разговор Боб. — Что вы в самом деле? Ведь он же реально спас нас всех. И если бы не он…

— Зачем? — хмуро прервал его Сергей.

— Что, зачем?

— Зачем он нас всех спас?

— Что за глупость. А ты бы, если бы мог, зачем бы нас спасал?

— Не путай, это — совсем другое дело. А я лично от такой помощи отказываюсь.

— Так выйди наружу. Часа два — три, и можешь не спасаться.

Вновь гробовое молчание. Даже Филл в своей кухонной зоне не звенит как обычно посудой. Только чье-то слабое позвякивание ложкой о стенки чашки. Это один из бригады Боба решил допить свой кофе. Но даже этот звук сейчас как грохот от взлетающего звездолета. Хочется заткнуть уши.

Все что за последнее время сделал Баум, неподвластно ни одному человеку. Даже если он и урожден на планете с повышенной гравитацией. А, значит, повар экспедиции — не человек. Не может быть человеком. И это опасно. Даже слишком. И то, что пока ничего не произошло, это всего лишь пока. Как ему можно доверять? Кто может поручиться, что респираторы не были подменены им специально?

— И какие тогда будут предложения? — хмуро уставившись в тарелку с недоеденным салатом произнес Юрий.

— Изолировать его до самого прилета спасательной команды, — резко бросил Сергей.

Юрий поднял на него тоскливый взгляд.

«Дурашка, — пронеслось почему-то в мозгу. — Куда изолировать? Как это вообще возможно? Ты что, не видел, как он голыми руками выломал бронированную входную дверь шлюза? Так какое же из помещений внутри этого жилого комплекса сможет остановить подобную машину?»

— Что ты на меня так уставился? — еще более жестко насел Сергей. — А ты, ты сам-то что думаешь?

— Хорошо, закроем Филла в его комнате.

Глава 4

Елена

Не думаю, что события, происходившие на планете КО-325 более ста пятидесяти лет назад, переданы мною достаточно точно. Скорее всего, многое из этого и вовсе является лишь плодом моего разыгравшегося воображения, всего лишь вольными домыслами к сухим и предельно сжатым строчкам в отчетах шести участников той экспедиции. Но я так видел. А, может быть, мне просто хотелось так видеть. Так интерпретировать факты. Чтобы неизвестный мне повар Филл Баум как можно более походил на нашего соседа Тома Райдера. Может быть. Все может быть.

Ведь абсолютно точно было только одно. Не смотря на неоценимую помощь, оказанную Филлом геологам, пятеро из них выражали абсолютное и категорическое неприятие дальнейшего присутствия в их командах кого-то, кто мог иметь схожие способности. И лишь один, Боб Челлендж, имел особое мнение. И как же мне все это напоминало те самые события моего детства, ту демонстрацию, что устроили горожане возле дома нашего соседа только за то, что тот мог спасти и спас мою сестру.

«Отчислить Филла Баума и принять все меры к недопущению подобных лиц для работы в составе Корпорации в дальнейшем», — гласила размашистая резолюция на последнем листе отчета. Далее шла витиеватая подпись какого-то высокопоставленного чиновника. Не знаю, но лично мне было обидно читать подобное. Потому что за этой резолюцией я видел Милку, раздавленную колесами школьного автобуса.

— Ну как, ознакомился с бумагами?

— И не один раз.

На следующий день мы с Еленой почти полвечера провели в одном из самых крутых кафе нашего района. Она веселилась. Постоянно зазывала меня на танец и, не смея отказать человеку, который так безмерно мне помог, я со всей своей медвежьей неуклюжестью и неумением двигаться в такт музыке несколько раз отдавил ей ноги чем вызвал еще больший восторг с ее стороны.

— Ты как слон в посудной лавке, — смеялась она, комментируя мой очередной сбой. — В следующий раз вместо туфель надену что-нибудь более мощное. Знаешь, у монтажников есть такие ботинки с защищенным металлом передком.

— Так может быть больше не будем? — смущенно отвечал я. — Ведь еще один танец — и мне придется покупать тебе новую обувь.

— Монтажные ботинки?!

Оставив на столе недоеденные салаты, мы покинули грохочущее на все лады нутро увеселительного заведения и вышли на улицу. Здесь, по крайней мере, было тише. Лишь едва заметно шуршали по асфальту шины пробегавших мимо машин да негромко переговаривающиеся прохожие спешили именно туда, откуда мы только что выбрались. Что ж, пару мест в кафе для них мы освободили.

Окружающий нас город расцвел неоновыми огнями рекламы. На посеревшем небе еще витали отдаленные сполохи только-только зашедшего за горизонт солнца, а мы просто шли по проспекту. Под руку. Как давние и очень хорошие знакомые. И мне почему-то было совсем безразлично, куда мы идем, и я видел, что и для нее этот вопрос не был чем-то особенно важным. Мы шли, просто шли и молчали.

Небольшая извилистая улочка вывела нас на пляж. Здесь мы с ребятами нашего курса постоянно проводили шумные уик-энды, но сейчас был рабочий день и все вокруг было погружено во тьму. Пройдя мимо едва освещенного дежурными лампочками танцпола, мы вышли на похрустывающий под ногами песок. Елена скинула обувь, я тоже. Это было приятно. Ощущать, как мягкая поверхность рассыпается еще теплыми неостывшими волнами под ногами и идти вперед за небольшим бризом, который уже начал свое движение в сторону моря и как бы приглашал следовать за собой. И слышать, как где-то совсем рядом ровным шумом накатывающих волн звучит береговая полоса.

Здесь почти никого не было. Только где-то на самом краю видимости едва различимые в сгустившейся темени белели несколько фигур. С такого расстояния было невозможно различить даже сколько их там. Может быть двое, как нас, а может — и больше. Не важно.

— Искупаемся? — игриво предложила Ленка.

— Я плавки не взял, да и холодно сейчас в воде, — попытался отказаться я.

— Ну и что? У меня тоже нет купальника, но кто нас сейчас здесь видит?

Мы остановились возле нескольких неубранных шезлонгов. Совсем рядом отсвечивая живой чернотой движения прибоя плескалось, заглушая наши слова своим ленивым шелестом, море. Я еще раз покосился на наших соседей, но их уже не было видно. Толи ушли, толи сами полезли купаться.

— Странный ты, это же так здорово! — засмеялась Елена. Она быстро кинула топик, юбку на ближайший лежак, потом туда же полетело и остальное белье. — Ну так ты идешь или нет?

Ее светлое тело будто оттеняло окружавшую нас черноту. От увиденного у меня просто зашлось дыхание. А она, не обращая на меня никакого внимания, просто побежала навстречу шуршащим невдалеке волнам. Не сбавляя хода, поднимая тучу брызг вокруг себя, окунулась в море, поплыла. В моей голове что-то перевернулось, сумбуром полетели куда-то вдаль все мысли. Я тоже быстро скинул с себя одежду и уже не помня ничего рванулся навстречу воде.

Несмотря на раннюю весну холодом меня не ошпарило. Скорее наоборот. Легкое тепло растеклось по всему телу. Невероятно. Но тогда я даже не заметил этого. Тогда для меня существовала только Ленка, моя Ленуся, плескавшаяся в окружавших ее белесых барашках. Я как бы невзначай дотронулся до нее, она ответила улыбкой. В голове совсем потемнело…

А затем мы долго обнявшись лежали на шезлонгах. Голова понемногу начала отходить от произошедшего, и я все украдкой посматривал не приближается ли к нам кто-то со стороны.

— Не волнуйся, сюда не придут, — услышал я жаркий шепот рядом, когда из темноты вынырнула еще одна какая-то отчаянная парочка, но, завидев нас, сразу исчезла. — Им ведь тоже не нужны соседи.

Это было незабываемо. В свою комнату в общежитии я вернулся только под утро, когда отчаянный холод заканчивавшейся ночи окончательно прогнал нас с улиц города в тепло помещений. Но как не хотелось этого делать! Ленуся задрожала, я накинул на нее свою ветровку и до моего воспаленного сознания вдруг дошло, что так нельзя. И уже не обращая внимания на протесты я буквально заставил зайти ее в подъезд. Даже убедился, что она пошла вверх по лестнице и открыла дверь своего жилища.

До подъема мне оставалось немногим более четырех часов, а ведь надо было еще добраться до ученического городка.

На следующий день мы снова встретились. Но теперь вместо кафе я предложил кино. Елена не противилась. А потом мы ходили в музей местной культуры. Это уже была инициатива с ее стороны. Лично мне подобные экскурсии не нравятся, но, наверное, все дело в гиде. Моим провожатым была самая великолепная девчонка на свете и уже одного этого было достаточно.

Вы, конечно, можете заметить, что все эти наши походы были, скажем мягко, очень бюджетного класса. Вы правы, но мы были студентами, а не олигархами, и все равно нам было хорошо. Так хорошо, что я едва не завалил диплом.

А потом я совершил вторую огромную глупость в своей жизни.

По окончании университета мне, как наиболее успевающему на курсе, было предложено сразу несколько возможных мест распределения. И я, как конченный безмозглый дурак сразу же повелся на самое роскошное из них. Должность старшего системного сотрудника с возможностью дальнейшего карьерного роста, по приезду — отдельная квартира с полным пансионом от компании, просто огромная заработная плата. Только далековато. На другом континенте. Хорошо еще не на другой планете.

Елена сказала, что это не просто хорошо, а даже превосходно. Что теперь я смогу набраться практического опыта, а если уровень компании действительно таков, как они сами себя разрекламировали, то это еще и престиж. Не знаю, но, когда я садился в самолет, а она еще наверняка стояла в аэропорту ожидая взлета моего рейса, я был уверен в своем выборе. В конце концов Ленуся по окончании своего института тоже вполне могла перебраться ко мне. Уж архивные-то работники требуются сейчас в любом крупном городе.

Предложенная работа оказалась даже чрезмерно увлекательной. Компания, в которую я влился, занималась тогда модернизацией огромного завода по производству бытовой техники. Выпускать предполагалось все. От фенов до телевизоров, от обычных ручных молотков до роботизированных лунных комплексов. Конкретно наша группа вела разработку поточной линии выпуска специализированного инструмента для работы в условиях пониженной гравитации и невесомости.

Мы делали все. Проект технического оснащения, вели сметы, контролировали поставку оборудования от смежников, а на завершающей стадии на нас свалились даже пуско-наладочные работы с обучением вновь нанятого персонала. В общем, унывать не приходилось. Если только не считать вечеров. Когда у меня были регулярные видеовстречи с Еленой.

О, как же было приятно развалившись на диване в своей квартире включить компьютер на трехмерную проекцию и увидеть напротив себя Ленку. Обычно она появлялась в моей комнате вместе со своим креслом, уютно расположившись бочком между подлокотников и подтянув под себя ноги. Мы могли бы часами разговаривать ни о чем, или просто сидеть друг напротив друга, но, к сожалению, время общения было ограничено. У нее к тому времени уже наступало раннее утро, и ей было пора собираться в институт, а когда утро было у меня — она занималась подработкой в архиве. Понемногу наши видео общения начали сходить на нет. Но все равно, пусть и через день — два, она появлялась у меня со своей непременной лучезарной улыбкой и мягким вкрадчивым голосом.

Прошел год, мы закончили проект, я получил обещанные премиальные, отпуск и возможность съездить домой, к родителям, ну и к Ленке, конечно же.

Дома было все по-прежнему. Если за «по-прежнему» считать те факты, что Милка на последних курсах обучения укатила куда-то далеко в горы в физико-техническую лабораторию, отец продал свой бизнес и теперь только изредка нанимался гидом к извечным курортникам, мама постоянно была дома, а сосед так и не появился.

Мои прежние дружки тоже разлетелись кто куда и уже новая детвора галдя бегала по улицам, но они еще были слишком малы, чтобы играть в захватчиков или лазить по чужим садам в поисках славы и наживы. Каким же блеклым показался мне наш городок в тот приезд!

Побыв буквально пару дней у родителей я, не смотря на уговоры матери погостить еще, засобирался к Елене. Тем более, что она меня ждала, хотя никак не выказывала этого при наших онлайн общениях.

Был жаркий полдень, когда пригородный автобус прибыл на свою конечную станцию. Выйдя из приятной прохлады кондиционированного салона на раскаленную горячим солнцем площадку автовокзала, я огляделся по сторонам в поисках справочного терминала. Надо было подыскать себе недорогое жилье. На недельку. Просто если ты расквартировываешься на более-менее длительный срок выходит дешевле. Медленно перелистывая варианты, я даже как-то пожалел, что мое обучение в университете закончено и бесплатный вход в студенческий городок теперь для меня закрыт. А цены на отели… Они кусались хотя и разнились в зависимости от удаленности от центра города и от уровня предоставляемых услуг. Я же искал небольшую комнатку с пансионом или хотя бы завтраками и ужинами поближе к дому, где жила Лена.

— Вы что-то забыли? — звонкий голосок, раздавшийся рядом со мной, я бы не спутал ни с одним другим.

— Ленуська! — через секунду она уже была у меня в объятьях. Не обращая внимания ни на кого, мы поцеловались. Долго, очень долго и жарко.

— Какой же ты огромный, — зашептала она. — Я просто утопаю в твоих руках.

— Лапищах, Ленуся, — поправил ее я и вновь прильнул губами к этому милому личику. Как же тяжело было от нее оторваться. — Но почему ты здесь? Ты ведь должна быть на занятиях, а потом в своем архиве.

— Я взяла выходной. И там, и там. Ведь могу же я воспользоваться привилегиями, которые предоставляют мне дипломная работа и работа в качестве сотрудника государственного учреждения.

— Вот здорово!

Наконец мы прекратили свои неприличные лобзания на публике. Правда, публика вовсе и не думала обращать на это никакого внимания. Это ж автовокзал и сколько людей встречаются здесь после долгой разлуки.

Затем я вновь вернулся к терминалу, выбрал себе прибежище, и мы вместе поехали туда просто бросить дорожный баул. А вышли оттуда, когда от голода уже начало бурлить в наших животах. Только не надо делать такие большие округлые глаза создавая из нас каких-то излишне озабоченных. Просто так получилось.

В столовой отеля я честно разделил предлагаемый ужин на нас двоих и конечно же даже по минимуму не насытил свою утробу. После чего мы пошли по нашим улочкам, где так часто бродили ранее, а я все порывался зазвать Лену в какой-нибудь фешенебельный ресторан, но она отказывалась. И мне было от этого и голодно и обидно. Как же! Ведь сейчас я был богат. Ведь у меня на счете лежала почти вся моя годовая (и немаленькая!) зарплата плюс премиальные. И так хотелось и есть и чем-то поразить, шокировать свою подружку. В конце концов сдавшись я уже начал просто умолять ее зайти хоть в какое-нибудь кафе, обещая, что иначе ее друг просто умрет с голода.

Она смутилась. Вдруг ни с того ни с сего начала просить прощения, и мы наконец нырнули в небольшую закусочную, которых так много в центре города. Под удивленный взгляд Лены я заказал себе огромный ростбиф с картошкой, неразмерную тарелку салата и полуторалитровый графин сока.

— И ты все это съешь? — только и смогла промолвить она, когда перед нами появился заказ.

— А ты на что? Давай, помогай, — я скинул в ее тарелку добрую половину.

— В меня столько не поместится…

Как же хорошо быть сытым! И поступь стала увереннее, и город вокруг нас расцвел своими волшебными красками, и Ленка на фоне всего этого великолепия вновь казалась этаким затмевающим все светлячком.

Я вывел ее на ту самую аллею, где мы с товарищами по несчастью давным-давно сдавали на норматив пятикилометровый кросс и, чувствуя прилив сил, не жалея красок рассказал, как в ту пору вот так же неспешно гуляя прошли этот маршрут и как деканат тогда сдался.

— Представляю, какие у них были глаза! — закатывалась от беззаботного смеха Ленка.

— Не представляешь. Они просто метали гром и молнии и, если бы даже были не Зевсом, а хотя бы одним из его многочисленных детей — от нас бы и пепла не осталось.

— Да не может быть!

— Может.

— Но тогда вы не просто победители вы еще и похлеще Кроноса будете!

— Ну зачем же уж так, — не зная кто такой Кронос смущенно потупил взгляд я.

Как-то совсем незаметно дорожки вывели нас к дверям отеля, где находилась забронированная мной комната. Мы ни о чем не спрашивали друг друга. Мы просто зашли внутрь и Лена осталась у меня до утра.

А проснулся я один. От яркого света. Потому что за окном уже вовсю разгорелся день, а будильник на прикроватной тумбочке показывал половину первого. Сладко потянувшись я начал прикидывать планы на вечер, все еще не оставляя надежды поразить Ленусю широтой своего размаха. И тут же вспомнил себя в это же время год назад. Когда едва не пролетел с дипломом.

«Сытый голодного не разумеет», — так часто любила говорить мне мама. И вот теперь уже я, сытый, валяюсь в постели нежась в полуденной дреме, а Лена… Мне почему-то стало стыдно. Но вместе с тем я не знал, что делать.

— Что, прямо так сразу? — девичьи щечки залил румянец, когда после встречи и посещения кафе мы сразу проследовали ко мне. — Может быть, погуляем? Рано еще…

— Не потому что, а потому, — тронул я ее курносенький носик. — Не поняла? Повторяю. Не для того чтобы, а тебе надо спать. И я хочу в этом убедиться.

— Вот прямо так? — засмеялась она. — Интересное предложение…

А через час она уже мирно спала, уткнувшись своим личиком мне в плечо и сладко посапывая. Ко мне же сон не шел. Я уже отлежал себе спину, но все боялся пошевелиться, чтобы не разбудить этого человечка. «Реюшка, как же я тебя люблю», — вдруг тихо прошептала она. Осторожно повернув голову, я глянул на нее. Нет, это во сне. Но отчего-то именно это мне было дороже всего.

Проснулся я раньше ее. Будильник показывал без четверти восемь, за окном уже набрало полные обороты новое утро и до предательского звонка оставалось не более пяти минут. Я лежал на боку, а Ленуся за моей спиной все прижималась ко мне обняв своей маленькой ручкой. Она будто боялась отпустить меня хоть на миг.

По комнате пролилась тихая трель. Потянувшись, Лена осторожно щелкнула пальцами, выключая будильник и тихо чмокнула меня в ухо. Я быстро повернулся и, схватив ее еще не до конца проснувшееся тельце, притянул к себе.

— Ты уже не спишь? — удивилась она.

— Как видишь, уже нет. А ты выспалась?

— Еще как! Так сладко я еще в жизни никогда не спала.

— Так встаем или еще поваляемся?

— Рей, это уже переходит все границы, я в институт опоздаю, — зашептала она, когда я всей массой придавил ее сверху.

Да, собираться пришлось впопыхах, но благодаря вовремя вызванному такси Ленуська таки успела к своему руководителю проекта. Ну-у… А те пять минут опоздания… Это не в счет, не лекция же.

Весь день я не находил себе места. После обеда целый час дожидался ее возле института лишь для того, чтобы десять минут побыть рядом, проводить на работу в архив. Потом еще томительные пять часов… По-моему, я даже не ел. Но наконец она освободилась. И это было уже наше время.

Но теперь она наотрез отказалась идти спать.

— Только кафе и только танцы до упада, — не обращая внимания ни на какие мои протесты безапелляционно заявила Ленка. — Сегодня я уже выспалась на год вперед.

Пришлось идти на поводу. Только не считайте меня каким-то там подкаблучником. Ленуся веселилась, а я честно отдавил ей пару раз ноги во время белого танца и наотрез отказался повторять этот эксперимент еще раз.

— Ну-у, какой ты… — на секунду надула она губки и вдруг сквозь смех добавила. — Но ты мне нравишься и таким!

Потом мы еще долго гуляли по погрузившемуся в ночную жизнь городу, рассказывая друг дружке занятные истории из своей жизни, связанные с тем или иным его районом. Мне было хорошо. Надеюсь, и ей тоже.

Так прошло еще четыре дня. Мое недельное бронирование номера в отеле подходило к концу, да и отпуск, который в начале казался таким бесконечным, тоже скукожился до размеров полутора недель. Я ведь даже не успевал дождаться получения Ленуськой диплома. И вот тут я решился на серьезный разговор.

— Елена, мне скоро уезжать, отпуск кончается, — постаравшись быть как можно более твердым начал я.

— Но у тебя же еще больше недели… — вдруг испуганно ответила она и ее глаза налились грустью.

— Это все равно уже скоро.

— Так ты останешься на это время? — какая же хрупкая надежда сквозила в ее словах!

— Ну конечно останусь, не в этом дело… — я не понимал ее реакции. Какой-то странный перепад настроения… — Не в этом дело. Мне все равно придется уехать. Работа… Через месяц ты закончишь институт, приезжай ко мне! — последнюю фразу, заготовленную мной еще загодя, я выпалил разом, даже не деля ее на слова.

Последовала пауза. Муторно-тягучая. Мы смотрели друг на друга и молчали. Молчал я. Молчала она. Потом она, будто попытавшись что-то произнести, тихо зашевелила губами. Но у нее не получалось выдавить из себя ни одного слова.

— Лена, так как? — не понимая ее невысказанного ответа спросил я. — У меня там шикарная двухкомнатная квартира с полным пансионом. Вплоть до туалетной бумаги. И это не какое-то там захолустье, это — крупный город. Там, правда, нет моря, но зато есть куча аквапарков, а если тебе нужно море, мы сможем ездить туда хоть каждую неделю, поверь мне. Соглашайся. С твоей специальностью работу ты там себе найдешь на раз, еще и выбирать будешь где условия получше. А хочешь, можешь и вовсе не работать, моя зарплата позволит. Соглашайся. Ну что ты молчишь?

— А сейчас, прямо сейчас ты не уедешь? — еле выдавила она из себя.

— Нет конечно. Зачем? Что мне там делать?

— Тогда давай это время проведем вместе… А потом, в следующий отпуск, ты приедешь опять… — она как-то жалостливо посмотрела в мои глаза. — Не сомневайся, я буду тебя ждать…

— Но почему ты не хочешь поехать со мной?

Молчание.

— Почему? — громче переспросил я и схватил ее за плечи, а она сжалась в моих руках будто беззащитный котенок.

— Я не могу сейчас покинуть этот город…

— Почему?

— Не могу, — безнадежно проговорила она, но тут же как-то вскинулась. — Но я буду тебя ждать, очень буду, поверь мне… А ты езжай, тебе надо делать карьеру, ты можешь стать большим человеком.

— Ладно, — недоумевая продолжил я. — Ты не можешь сейчас покинуть этот город, а когда сможешь?

— Не знаю…

Вечер был скомкан. Мы вернулись в отель, легли спать, и Ленка как обычно обняла меня своей ручонкой. Не засыпалось. Потом она засопела, но как-то тяжело. Я же так и не смог заснуть до самого утра. Все думал, не понимая ничего. Прозвонил будильник, Лена проснулась, я же притворился спящим. Она долго смотрела на меня, это я чувствовал даже не раскрывая глаз, потом осторожно поцеловала меня в губы, тихо собралась и ушла в институт. Я открыл глаза.

Я ничего не понимал. Это была какая-то глупость, какой-то сюр. Но ясно было одно: меня она любит и любит так сильно, как только это возможно с ее стороны. Она ведь со дня моего приезда всеми силами пытается насладиться каждой секундой, каждым мгновением, что мы рядом. Хотя и знает, что я уеду. Но почему, почему тогда отказывается ехать со мной? Что ее тут так держит? Нет, я откровенно ничего не понимал.

Но уже ближе к обеду, когда пришла пора встретить Лену из института и проводить в архив, я решился. И это было самое лучшее решение за всю мою жизнь.

— Значит так, Елена, — официально заявил я по дороге с места ее учебы на место ее работы. — Я остаюсь.

— Это хорошо.

— Ты не поняла. Я остаюсь навсегда. Ты переедешь ко мне в отель?

— Да-да, конечно, — как-то совсем буднично произнесла она и сделала еще несколько шагов. Потом остановилась будто наткнувшись на какую-то невидимую преграду и с выражением полного непонимания повернулась ко мне. — Что ты сказал?

— Я остаюсь, остаюсь навсегда, — четко по словам повторил я. — Я хочу быть с тобой.

— А как же работа, карьера, контракт…

— Черт с ним, с контрактом, — браво заявил я. — Я уже отправил фирме уведомление о его разрыве. А карьера… Найду работу здесь, может, что и получится.

Лена недоуменно смотрела на меня снизу-вверх и на самом краю ее прелестных глазок вдруг появились слезинки.

— Рей! — она внезапно бросилась ко мне и обхватила своими руками так сильно, как не бывало никогда. — Рей! Спасибо тебе! Ты не понимаешь… Я сделаю все, слышишь, все, чтобы ты никогда не пожалел! Рей…

Она плакала, смеялась, горевала и радовалась одновременно.

— Ну-ну, — мне в конце концов пришлось отстранить ее от себя. — Ну что ты? — я рукой попытался стереть следы слез с ее щек. — Посмотри, на кого ты похожа! А тебе еще на работу, в архив, а там, между прочим, серьезная атмосфера…

— На кого похожа? — переспросила Ленуся, вытащив из сумочки маленькое маникюрное зеркальце и платок. — Похожа на самую счастливую из всех счастливых…

— Но не надо уж так явно, обзавидуются, — улыбнулся я после того как Лена перестала всхлипывать и начала поправлять свой макияж.

В тот же вечер, сразу после окончания ее трудовой смены, мы отправились к ней домой. Она упросила не подниматься в квартиру, сославшись на полнейший разгром внутри. Я сделал вид, что поверил. Буквально через пятнадцать минут Ленка вновь появилась возле подъезда с двумя неподъемными сумками. И как она их только смогла дотащить по лестнице! Я все руки оттянул пока мы не пришли в отель.

А дальше… Дальше пошли будни.

Уже на следующий день я занялся поисками новой работы, но ничего даже отдаленно подходившего для моей специальности в базе данных не было. Это было странно. Огромный город, мегаполис, несколько миллионов населения и никому не требовался кибер-инженер. Вернее, требовался, и многим, но уже со стажем работы от пяти лет, самое малое — три. Тогда я начал искать нечто смежное. Системные администраторы, программисты, ремонтники электронных систем — но все было без толку. Опять все тот же опыт работы, конкретная специализация, а иногда даже наличие лицензии.

Но я не унывал. В конце концов деньги на счете были, и я при нынешних своих затратах вполне мог продержаться еще с полгода, ну… месяцев пять — точно. Кроме того, Лена уже закончила писать диплом и теперь отшлифовывала его готовясь к защите. У нее все явно было как нельзя лучше и это радовало. А работа… я составил небольшую программку, установил ее на смартфон и теперь в автоматическом режиме ежедневно получал все новые предложения по всем биржам труда города. В такой широкий бредень уж обязательно что-то да должно было попасть.

Наступил один из самых долгожданных дней в жизни Елены. Окончание института. Накануне она очень нервничала и почти не спала. Заснули мы с ней только под утро, а разбудил меня телефон.

— Я сдала, на пять, — шепотом, но с торжеством в голосе сообщила мне Лена. — Сейчас будет церемония вручения дипломов…

— Ну молодец, — похвалил ее я. — Счастливо отпраздновать.

От участия в вечеринке она все порывалась отказаться. Все хотела обязательно со мной, и каких трудов стоило переубедить ее! «Как ты потом со своими однокурсниками встречаться будешь, — все талдычил я. — Это же традиция. Не тобой заведенная не тебе и нарушать». И, хотя она очень не хотела, ей пришлось согласиться.

Вернулась она под вечер вся раскрасневшаяся от возбуждения и тут же потребовала идти за ней.

Это был маленький, но уютный ресторан, столик на двоих в самом углу зала, шикарный ужин и никаких танцев, лишь ненавязчивый блюз из динамиков.

— Ты как это? — обомлел я.

— Но ведь тебе так хорошо? — загадочно улыбнулась она.

— Очень.

— А я хочу, чтобы тебе было хорошо.

— Сегодня хорошо должно быть тебе, это — твой праздник.

— А для меня лучше, когда тебе хорошо.

— Нет, должно быть тебе.

— Нет тебе!

Я потащил Ленусю в центр зала и честно отдавил ей ногу. Но только один раз! А это уже был немалый прогресс с моей стороны. Просто она так сильно прижималась ко мне, что казалось, что мы уже не два человека, а единое целое. А может быть так оно и было на самом деле.

Вернулись мы в свою комнатку в отеле далеко за полночь.

— Рей, а ты бы не хотел сменить отель на квартиру? — загадочно улыбаясь начала разговор Лена, когда я мылся в душе. Она так часто делала, просто стояла и смотрела как я моюсь. Сначала мне было… несколько некомфортно, что ли, но потом привык. Что с ней поделаешь?

— Переехать к твоим?

— Нет, снять свою.

— Ленуся, это очень дорого.

— А вот и нет! — звонко заявила она и показала мне язык. — Вовсе нет. Будет даже дешевле. Правда, немного далековато от работы, но на велосипеде вполне можно доехать.

— И откуда же такое счастье?

— Вот оттуда. У моей подружки съехали жильцы и теперь она ищет новых постояльцев. Дает хорошую скидку если заедем на длительный срок. Правда это не то чтобы квартира, так, комната-студия, но зато все имеется, даже кухонный уголок с посудой. Ты как?

— А ты все это видела?

— Мне понравилось.

— Тогда — переезжаем.

Так у нас появилась наша первая квартира, правда, пока не собственная, но все же. В едином пространстве там было собрано все. И гостиная, и спальня, и кухня — особый предмет гордости Ленки. Потому что, как оказалось, она умела готовить и даже очень вкусно. Хорошо еще, что туалетную зону с душем планировщики догадались отделить от основной, а то было бы совсем интересно. Но Лене нравилось, а, значит, и мне тоже. Тем более, что удалось еще изрядно сэкономить. Кстати сказать, мы счастливо прожили в этом милом пространстве более пяти лет.

Но время шло, а работы все не было. Тогда я в тайне от Ленки устроился в один близлежащий магазин. Оплата понедельно, особых навыков не требуется, знай себе расставляй товары по полкам. Конечно, не то, что я желал, но перебиться на первое время хватит. Правда тайну сохранить удалось лишь до воскресенья. Потому что подошла вторая смена, а вот ее от Лены скрыть не удалось.

— Тебе нравится это место? — удивленно спросила она, когда я объяснил куда и зачем собираюсь вечером.

— Лена, поверь, я обыскал все. И буду продолжать. Но пока… Не могу же я сидеть вечной домохозяйкой и ждать тебя с работы.

— А я теперь через неделю буду дожидаться тебя из вечерней смены? — тут она на секунду задумалась, потом что-то прошептала про себя и, будто на что-то решившись, продолжила. — Ты не хотел бы поступить к нам, в архив? Зарплата, конечно, от государства, но зато все льготы…

— Я в вашем деле ничего не понимаю.

— Так я тебя научу. Меня как раз недавно повысили, а мое старое место освободилось. Соглашайся. Вместе будем ходить на работу, вместе возвращаться…

— Ты думаешь? — засмеялся я. В принципе, это действительно было бы довольно удобно, а зарплата… Не думаю, что она уж слишком отличалась от ставки грузчика в магазине. — Но, если у тебя это выгорит, тебе придется научить меня ездить на велосипеде.

— Ты что, не умеешь?

— В городке, где я жил, ни у кого не было велосипедов. Зато я очень умело лазил по чужим деревьям и стрелял из лазерного бластера.

— Будет сделано, мой генерал.

И она, схватив телефон, выпорхнула из комнаты в коридор. Согласен, у каждого есть какие-то маленькие секреты. Не возвращалась она долго. По крайней мере так показалось мне. Но вернулась довольная и в отличном настроении.

— Все, — заявила она, — завтра собеседование. Нашего Главного архивариуса зовут Герман Петрович. Именно так, по имени и отчеству. Запомни. Он тебя будет ждать.

— Ну ты даешь! — удивился я. — И куда же тебя там повысили? Ты уже старший или наиглавнейший сотрудник?

— Нет, всего лишь слово «младший» зачеркнули.

Утром, переворошив весь мой нехитрый скарб, она выбрала среди прочего серую однотонную рубашку и немного более темные брюки. Когда я проснулся, все это было уже выглажено и лежало возле меня на стуле.

Я оделся. Она критично осмотрела меня, что-то подправив.

— Ты должен произвести впечатление, — заметила она все пытаясь придать моей одежде и мне как можно лучший вид.

— Произведу, не волнуйся.

До здания архива мы добирались пешком. Ленусик все забегала вперед, оборачивалась и проверяла как я выгляжу. Она явно хотела, чтобы я был неотразим, меня же это просто смешило, но я старался чтобы это не было заметно.

— Ну, заходи, — последний раз прихорошив меня перед дверью своего начальника сказала она. Я вошел.

— А! Так это тот самый молодой человек! — расплылся в улыбке полный мужчина в кресле. — Все ищете своего соседа? Для этого даже решили поступить к нам?

— И вы все тот же Главный архивариус? — подтрунил я над ним. — Вот, решил поступить, но уже не ищу.

— А что так?

— Нашел.

— Ух-ты! — искренне удивился толстяк и, хитро прищурившись, склонился над какими-то лежащими на столе бумагами. Поизучал их и вновь вернулся к моей персоне. — Год назад вы весьма недурно закончили университет и даже получили работу в весьма престижной фирме, но бросили ее. Что так? Трудновато стало?

— Открылись новые обстоятельства.

— Ну-ну. А от нас также сбежите, когда эти самые обстоятельства изменятся?

— Сейчас трудно сказать, но все возможно, — с вызовом ответил ему я на его показавшийся мне издевательским вопрос.

— М-да… — мужчина отбил пальцами на столе барабанную дробь. — Ну что ж, господин временщик, приступайте к работе. Вашим наставником будет Елена. Кстати, позовите ее ко мне в кабинет.

— Ну что? — сразу за дверью меня с нетерпением ждала Ленка.

— Тебя зовет, — неопределенно ответил я.

Она тут же шмыгнула в кабинет, а я присел в приемной на стул. Рядом со мной находился поисковой терминал архива. Точно такой же, как я использовал еще год назад, но каким же древним он мне показался! Сейчас, когда мысли не были так забиты дипломом, я наконец-то смог разглядеть то убожество, что царило с электроникой в архиве. Все это, конечно, было исправно и хорошо функционировало, но использовать такое в Центральном архиве мегаполиса! Создавалось впечатление, что вся окружавшая меня аппаратура имела возраст тех бумаг, что хранились в подвалах этого заведения.

— Все нормально, ты, вроде, ему понравился, — Ленусик выскочила из кабинета начальника и деловито поволокла меня по коридору в сторону других помещений.

В одном из них мы подписали контракт, я получил бейдж со своим именем и должностью младшего сотрудника, в другом — меня и Ленку заставили еще раз подписать какие-то документы на обучение, а потом в третьем мне торжественно вручили табельный номер, потребовав в обмен номер моего счета. Последней была бухгалтерия, вроде бы.

Потом все утихомирилось и Ленка начала читать мне долгую и нудную лекцию по основам архивного дела. Из ее слов выходило, что это здание — просто кладезь всего самого, что когда-либо существовало, но этим никто не умеет пользоваться, а потому все это покрывается пылью и ждет своего часа, который никогда не наступит.

Так закончился мой первый рабочий день в качестве сотрудника казенного учреждения. Лена была в восторге. Но когда наступил следующий, уже в самом начале новой лекции, я прервал ее.

— А у вас здесь вся аппаратура под стать возрасту ваших бумаг?

— Так вроде бы все работает, — удивленно ответила она. — Бывают, конечно, сбои. Но у нас есть два системных администратора, они чинят…

— Посмотреть серверную можно?

— Да пожалуйста…

Помещение серверной оказалось просто огромным. Именно таким, каким и должно быть в такой солидной конторе. В дальнем углу примостившись за столиком, заваленным кучей хлама, сидели два старичка и пили чай. Хорошие старички, сразу же пригласили нас к себе за верстак и тут же выставили нам два бокала с горячим ароматным напитком. Только вот сама серверная… Все эти бесконечные шкафы по сторонам вполне можно было заменить всего одной коробкой которая по мощности в несколько раз перекрыла бы все это нагромождение. А уж после этого старички могли бы не просто пить чай, но и без задних ног отсыпаться на работе.

Я поговорил с ними. Они развели руками. Они были просто программистами, а железо… Немного не по их части, но если уж мне так хочется, то они вовсе не против помощи.

— А у тебя точно получится? — Ленуська смотрела на меня как на супермена.

— Точно — не точно, но попробовать могу.

— Тогда я пошла, — она выдохнула и взялась за ручку двери Главного архивариуса. Вот теперь она пробыла там действительно очень долго. — Так, — сказала она, наконец-то появившись в приемной. — Герман Петрович сказал, что у него нет лишней ставки системного администратора, а потому оплатить тебе твою работу вряд ли удастся, но если ты возьмешься, так сказать, на общественных началах, то поможет. Но сначала нужен план и смета. Ты сможешь это сделать?

— Когда-то делал…

Все-таки это было достаточно близко к моей специализации. И конечно же интереснее чем копаться в папках и коробках выискивая очередную бумажку, которая спустя столетия кому-то зачем-то понадобилась. С помощью старичков я составил подробный перечень всего оборудования архива, потом целый месяц ушел на разработку спецификации и техническое обоснование, потом пошла закупка, приемка и монтаж. Небольшая трудность была в том, что работу архива нельзя было прерывать, но старички и здесь мне помогли, а потому сбои при перекоммутации систем оказались незначительными. Далее шла окончательная отладка всей системы и через полгода все заработало.

— Какой же ты у меня умный… и красивый, — скакала от восторга Ленка после того Герман Петрович в своем кабинете принародно поблагодарил меня за проделанную работу и сказал, что благодарность, вынесенная нашему коллективу от лица мэрии — лично моя заслуга.

Но было и еще одно очень хорошее известие. Меня пригласили работать инженером. Вновь открывшаяся фирма, филиал университета, где я в свое время учился, готовилась разрабатывать минисистемы навигации для частных звездолетов, выпуск которых в ту пору только набирал обороты. Предложение, на которое я не мог и рассчитывать. Наши старички-администраторы только посмеивались. «Ты слишком образован для нас», — твердили они при расставании, но я был уверен, что это был их подарок.

Прошло около четырех лет. Я заматерел на новой работе, добился должности зама начальника проекта, а Ленуська уже стала старшим сотрудником. И вот в очередной ее день рождения я презентовал ей поездку на Луну, о которой она так давно мечтала. И уже там, театрально пристав перед ней на одно колено (правда, при этом весьма неуклюже подпрыгнув и едва не упав) я сделал ей предложение и подарил небольшое колечко с алмазной обсыпкой. И если вы думаете, что она отказалась от подарка, вы весьма ошибаетесь.

А у меня дома, куда я первым делом привез напоказ свою невесту, все оставалось по-прежнему. Тоже море, улочки, покрытые густой растительностью горы и все те же скалолазы на них. Вечером, когда мы с отцом за бутылочкой расположились в нашей уютной гостиной, а из кухни доносилось веселые перебранки мамы с Ленуськой, отец как-то очень серьезно посмотрел на меня.

— А это того стоило, — вдруг произнес он.

— Что? — не понял я.

— Когда ты ушел из той, первой фирмы, мне было чертовски обидно. Но сейчас, пусть даже ты и не достиг той вершины, которую обязательно взял бы, могу твердо сказать: это того стоило.

— Ну конечно стоило, — ответил я. Мы выпили.

А потом наконец наступил тот долгожданный день, когда Лена все же решилась показать меня своим родителям. Перед этим она заставила меня надеть самый новый и самый дорогой костюм, долго подбирала галстук и только через полчаса удовлетворившись результатом творения своих рук, дала отмашку на выход. Мы чинно проследовали через несколько улиц, вошли в подъезд, поднялись на этаж, и она сама лично открыла дверь.

— Проходи туда, — сразу толкнула она меня. — Я сейчас. Папа! — позвала она отца и побежала куда-то по коридору.

Я остановился в дверном проеме перед большим, уставленным богатой мебелью, залом с декоративным камином у одной из его стен. Около камина стояло кресло, а в нем сидел пухлый человек. Это было невероятно.

— Герман Петрович, а вы здесь как? — от неожиданности у меня даже перехватило дыхание.

— Так же, как и вы, молодой человек, через дверь вошел, — ухмыльнулся тот.

Уже почти четыре года не виделись, а он все такой же. Даже кресло похожее. Ностальгирует по работе, что ли?

— Папа! — вбежала в зал Ленка. — Ты здесь? Так вы уже познакомились?

— Откуда, доча, — укоризненно заметил ей Герман Петрович. — Если ты нас даже не соблаговолила представить. Ну как я могу знать, кто этот молодой симпатичный человек?

— Тогда… — засмущалась Лена. — Папа, это — мой жених Рей, а это — мой папа.

— Ну вот, — суровость на лице Германа Петровича сменила улыбка, — теперь, когда все формальности соблюдены, приглашаю всех на кухню тяпнуть, так сказать, по маленькой.

Тут его кресло покатилось. Оно объехало остолбеневшего меня и направилось в другую часть квартиры, как бы приглашая следовать за собой.

— Что у тебя с отцом? — спросил я Лену, когда веселое пиршество закончилось и мы, попрощавшись с добродушным хозяином, вновь оказались на улице.

— Авария. Мама погибла, а он — вот так… Только не называй его инвалидом, он этого не любит. Он вообще все делает сам, даже от услуг сиделки отказывается.

— Извини, я не знал.

— А я и не говорила.

— Это из-за него ты не можешь покинуть город?

— Да.

Глава 5

Мила

Свадьбу мы играли в том самом кафе, в котором пять лет назад состоялась наше первое свидание с Еленой. Помещеньице было, конечно не такое уж и просторное, но гостей удалось разместить всех. Впрочем, собралось не так уж и много. Мои сослуживцы, сослуживцы Лены, несколько давних друзей с моей и ее стороны еще по студенческой поре. Наконец-то приехала Милка. А то после того как она свалила в горы я ее и не видел совсем. Если только изредка по видеосвязи. Но во всей кутерьме праздника мне удалось перекинуться с ней всего парой слов. Так, знаете:

— Как дела?

— Нормально.

Был там и мой сосед по комнате, тот самый поросенок. Он еще немного раздобрел, пришел на праздник в каком-то супер строгом костюме и с маской деловой озабоченности на лице. Ну конечно! Только что защитив диссертацию и получив должность при нашем Университете ему очень хотелось соответствовать имиджу такого из себя серьезного и делового человека. Правда, после пары-тройки тостов он уже скинул пиджак и лихо отплясывал в паре с моей сестрой. А я все удивлялся: ну откуда взялась такая подвижность в этом пухлом теле? Даже завидно несколько стало. Подобные па на танцполе мне отродясь не удавались. А Милка весело хохоча все подзадоривала и подзадоривала его на новые подвиги.

В общем, все прошло как нельзя более. Хотя бы потому, что гости так и не смогли осилить и половины из того, что выставили на столы хозяева кафе. К концу вечеринки от души веселились уже все. Даже мои родители, которые с беспокойным видом просидели первую половину праздника, понемногу успокоились и под конец все-таки приняли участие в нескольких конкурсах, предлагаемых тамадой. Да что там мои родители! Сам Герман Петрович под всеобщее одобрение вертелся на своем кресле между танцующими. Невероятно, но на бис они с Леной исполнили вальс, чем повергли в шок всех, даже официантов. И я бы сказал, что это было красиво.

А Милка… Исподволь подсматривая за ней я с удовольствием наблюдал за тем как она со счастливой улыбкой переговаривается с моим бывшим соседом по комнате. Тому даже менять место за столом для этого не пришлось, ведь они оба были приглашенными со стороны жениха. Что ж, поросенок был кладезем всяких научных знаний и уж теперь-то у сестренки появилась огромная возможность удовлетворить свое извечное любопытство.

А потом Елена кидала свой букетик. Кидала вроде бы честно, но в последний момент, как мне показалось, она таки подсмотрела, кто из подружек где стоит. Хотя, может быть, это мне действительно только показалось. Но букетик достался Милке. Проворно подпрыгнув, она перехватила на лету дар невесты и уже не расставалась с ним до самого конца вечера.

Расходились далеко за полночь. Спасибо хозяевам кафе, не торопивших нас несмотря на значительное превышение лимита их рабочего времени. Герман Петрович зазвал моих к себе домой, мотивируя это тем, что тратить время на автобус до нашего городка и обратно — только время зря терять. А на следующее утро после этого оба папаши появились в кафе… скажем так, несколько изможденные. Потому что, как поведали мне мама с Милкой, сразу по приходу домой они заперлись на кухне и не выходили оттуда до самого утра.

Второй день также прошел неплохо. Пришли практически все, кто был накануне. Даже не собиравшийся похмеляться поросенок и тот приперся. Теперь, правда, не в своем строгом костюме, а в обычных джинсах и яркой футболке. И все по-прежнему вертелся возле Милки. Так и не дал мне с ней даже словом перекинуться. Впрочем, по этому поводу горевал только я. Сестренка веселилась.

Небольшой казус произошел с Германом Петровичем. Он, видимо, забыл поставить на подзарядку свое механизированное кресло и то в самый ответственный момент отказалось двигаться, чем вызвало всеобщий восторг публики. Теперь его катали все по очереди.

Слава Богу, к вечеру все закончилось. Ну вы понимаете меня. Гулять на свадьбе очень здорово, только если ты не являешься основным объектом этого действа.

Все разошлись. Первыми из кафе исчезли поросенок с Милкой. Герман Петрович снова на все лады начал зазывать моих к себе в гости, но мама, памятуя о том, что происходило только что, наотрез отказалась. Тогда отцы, заговорщически подмигивая друг другу, договорились встретиться уже у нас в городке. Они думали, что этого никто не заметит. Зря. Мать была не в восторге от этого их соглашения. Хотя позже мои часто наведывались к нам в мегаполис и обязательно при этом останавливались именно у Главного архивариуса и все вроде бы было нормально.

А вот с Милкой на этот раз переговорить так и не получилось. Уже вечером она укатила обратно к себе в горы. Потому что у нее там намечался какой-то очень уникальный и ответственный эксперимент на ускорителе элементарных частиц.

По правде говоря, я не совсем понимал ее выбор. Из всех возможных специальностей она облюбовала именно ту, результаты которой невозможно было не только посмотреть или пощупать, а даже сам предмет исследований которой мог существовать лишь короткое время и лишь в условиях, создаваемых искусственно. Но ей нравилось.

Через год Елена подарила мне первенца. Крохотную такую девочку, очень напоминавшую мне Милку. Ленусик радостно хлопотала над этим ничего еще не понимающим комочком, а я как мог помогал ей в этом. Она была счастлива, я — тоже. Но, любуясь тем, как этот самый комочек вырастает из пеленок, я все твердил своей половинке о мальчике. Она обещала.

Именно тогда мы купили свою первую квартиру. Собственную. Сразу с тремя спальнями. Хотя две из них еще долгое время оставались незанятыми. «На вырост», — так смеялась Лена.

На рождение Верунчика (Вера — так назвала дочку Ленусик, я же уже тогда зарезервировал имя Ричард для будущего сына) прилетела Мила. Она выторговала для себя десятидневный отпуск и целые дни проводила у нас в спальне, возясь с новорожденной. Они с Леной постоянно что-то там хлопотали, стирали, меняли пеленки и мне даже показалось, что они скоро уморят дочку своими не прекращавшимися ухаживаниями.

— Иди отсюда! — вот какой ответ получил я, когда попытался им это объяснить. Правда, мне тоже хотелось поболе побыть с дочуркой, но они не разрешали.

Хорошо, что хоть вечером Милка исчезала и теперь уже я на правах хозяина мог распоряжаться что и как делать. Но вот почему сестра отказывалась ночевать у нас — это вызывало смутные подозрения. Ведь любая из двух пустующих на тот момент наших спален была в ее полном распоряжении. Но Мила с загадочной улыбкой упрямо отказывалась. И, что самое удивительное, Лена ее полностью в этом поддерживала.

Да все было и так понятно. Просто напускали таинственности. Девчонки!

— Какая у тебя замечательная сестра! — как-то высказалась Ленка, когда мы сидели и чаевничали на кухне. — Вот уж не думала, что вместе с тобой получу в придачу такую прекрасную родственницу. А что она там делает, в своей лаборатории, и почему так далеко?

— У них там что-то совсем чрезмерное, — доедая бутерброд заметил я. — Что-то типа коллайдера, только посовершеннее. Ей, видите ли, все неймется заглянуть в самое начало мироздания. Дойти до истоков.

— А-а… — озадаченно протянула Ленка и как-то по-особому глубоко задумалась. Даже салат есть перестала. — Рей, — вдруг будто внезапно что-то вспомнив обратилась она ко мне, — а полное имя твоей сестры случайно не Камилла?

— Камилла, ну и что? — беззаботно ответил я.

— Так это она та самая Камилла Голдуэн, профессор, создатель обновленной теории субатомных частиц?

— Чего? — от таких высказанных в адрес моей сестры слов я чуть не поперхнулся. Нет, я знал, что она уже давно работает на профессорской должности в Объединенном европейском университете, но как-то даже не думал, что Милка теперь профессор. — Чего она там изобрела?

— Новую теорию строения атома.

— Это Милка-то?

— Милка, Милка, — закивала Елена и тут же полезла в планшет. — Вот, смотри, — протянула она мне открытую страничку в интернете.

Да, все правильно, это была фотография Милы на фоне какой-то серебристой загогулины и статья о присуждении ей Государственной премии за новое открытие. Я обалдело смотрел на экран. Потом до меня начало слабо доходить происходящее. Нет, я всегда знал, какая она умная, но, чтобы до такой степени…

— Так ты что, не в курсе? — радостно прыснула Ленка. — Ну и братец! Что под носом творится не знает! Она ведь так и до Нобелевки доберется, а ты ни ухом, ни рылом.

— Она мне ничего подобного не рассказывала… А ты сама-то откуда узнала?

— Просто однажды случайно видела статью про нее. Давно уже. Тогда еще подумала, что фамилия с твоей схожа. Вот и запомнилось, наверное, — лицо Лены озарила очаровательная улыбка, которая была только у нее одной. — Да ты не переживай, похоже, сестренка у тебя еще тот конспиратор.

— Это точно… — кое-как ответил я все еще пребывая в шоковом состоянии от новости.

Ну Милка! Что творит! Я многого мог ожидать от нее, но, чтобы вот так взять и подставить собственного родного брата — это было уже слишком. На ближайшей видео встрече я ей все высказал. И по поводу ее докторской степени, и за профессора, и за эту теорию, будь она трижды неладна.

— Не переживай ты так, — у Милки явно было хорошее настроение. — Забудь ты про эту теорию. Это всего лишь еще одна попытка описать строение атома и элементарных частиц. Сколько их уже было и сколько будет! Еще древнегреческие философы начинали… Потом Томсон, Резерфорд, Бор… Тебе список продолжить? Шредингер, Гейзенберг, ну и так далее. Просто то, что я предложила, вроде бы пока устраивает всех, но главные слова здесь именно «вроде» и «пока». Не думаю, что моя модель продержится хоть какое-то значительное время. Не нервничай. Тем более, что тут я уже заканчиваю и перебираюсь знаешь куда?

— На Луну, что ли?

— Несколько ближе. Мне предложили должность в одном из наших филиалов, который находится… — здесь она сделала многозначительную паузу, мол, догадайся сам.

— Похоже, к нам? — порывшись в памяти я вспомнил, что видел подобный филиал совсем недалеко от того места, где жил Герман Петрович.

— Именно к вам, под бочок.

— И когда? Кем?

— Пара-тройка месяцев… Ладно, я отключаюсь, мне надо…

Она сделала быстрое движение и ее изображение в нашей гостиной пропало. Но я был уверен, что за мгновение до того в поле зрения камеры там что-то появилось, вернее, кто-то. Будто мелькнула пола халата. Вот ведь все равно Милка что-то, но не договорит.

Прошло еще несколько месяцев. Дочурка, которая до того довольно смирно лежала в своей кроватке просыпаясь и попискивая лишь когда хотела кушать или ей надо было сменить пеленку, научилась ползать. И это прибавило нам, а в основном Лене лишних хлопот. Проблема в том, что Вера совершенно не желала сидеть в манеже, хотя мы ей и купили самый огромный из возможных, накидав туда несусветное количество игрушек. Этому маленькому человечку надо было обязательно куда-то передвигаться и что-то там исследовать. Приходилось постоянно следить за ней, а все дверцы шкафов, до которых могли дотянуться ее маленькие ручки, были у нас теперь в непрезентабельных завязках.

На некоторое время нас выручила Милка, так кстати вернувшаяся со своих гор. Она каждый день приходила к нам в гости и только и делала, что ползала за дочуркой умиляясь как той все и везде надо. Лена была не против, дочка находилась под присмотром и можно было заниматься повседневными делами. Правда вечером, ровно в половине пятого, Мила исчезала до следующего утра, но на тот момент с работы уже возвращался я, так что мы перебивались даже лучше, чем некоторые.

Жаль только, что эта идиллия продлилась совсем недолго. Через полторы недели у Милки начались трудовые будни на новом месте работы, и она почти прекратила бывать у нас, заскакивая ненадолго и не чаще чем раз в неделю.

Как-то в один из таких вечеров мы вместе с ней сидели и пили чай в столовой в то время как Вера мирно спала в своей кроватке. Разрезанный тортик стоял перед нами, но к нему так никто и не притронулся. Тихо лилась беседа.

— И как же теперь твои научные исследования? — почему-то развернула разговор Ленка.

— А что исследования?

— Но ведь тебе же нужна для этого лаборатория…

— Какая лаборатория? — не поняла Милка. — Ах, ты про ускоритель! Нет, он мне не так уж и нужен. У меня все гораздо банальнее и скучнее. Сначала копаешься в формулах, ищешь зацепки. Потом проверяешь идеи и опять копаешься в формулах. И только потом, если все срастается, эксперимент. Так что лаборатория мне требуется буквально на неделю, а до того год сидения за компьютером. А вот это добро у меня сейчас самое лучшее из всего, что существует.

— Уж так прямо и самое-самое? — сощурив хитрую улыбку встрял я в женский разговор.

— Именно так. Потому что на кого-кого, а на Вилли в этом можно положиться.

— О-па! А вот с этого момента поподробнее… И кто это у нас такой Вилли?

— Он обеспечивает нас оргтехникой, — нимало не смутившись ответила Милка.

Ну-ну! Не надо быть Нострадамусом или Кассандрой, чтобы сложить два и два. Теперь я был уверен, что абсолютно точно знаю человека, из-за которого Милка переехала именно в наш город, а также почему ничего не сообщает нам о месте своего жительства.

— А у Верунчика появились первые зубки! — сразу перевела тему разговора Лена. — Теперь, когда я кормлю ее грудью, она меня кусает.

— Больно? — оживилась Мила.

— Не очень. Я ей грожу пальчиком, а она улыбается…

И опять разговор пошел о женском. Мне стало несколько скучно. Но как же сестренке было интересно все, что связано с нашим маленьким человечком!

— А ведь всего этого могло и не быть… — почему-то вырвалось у меня.

— Чего — всего?

— Всего… — продолжил я. — Если бы не Том Райдер…

— Кто это? — удивилась Милка.

— Так звали того нашего соседа.

— Того самого? Ты узнал его имя? Откуда?

— Ленусик помог.

Я глянул на жену, как бы спрашивая разрешения, она кивнула, тогда я рассказал Миле о тех документах, которые удалось найти моей супруге в архиве.

— Вот так, — закончил я короткий рассказ. — Несмотря на то, что он их спас, эти ребята поступили с ним точно так же, как и наши горожане с Томом. Просто взяли и выгнали своего спасителя. Не понимаю…

— Видишь ли, я проводила несколько кратких расчетов… — Милка вытащила из своей сумочки несколько листков бумаги и авторучку. — Так вот получается нечто неправдоподобное, — тут сестра начала быстро покрывать поверхность листков формулами. — Смотри.

Она протянула мне свои записи… Черт, до чего же она ловко! Но, извините, высшая математика — это как иностранный язык. Не пользуешься — забываешь. А мне в моей работе, слава Богу, эта абракадабра в таком объеме не требовалась. Потому я смог разобрать только половину, остальное помнил, но не точно.

— Короче так, — пришла мне на помощь Милка. — Такого прыжка, какой сделал тогда наш сосед, не может выполнить ни один из живущих на Земле людей. Ведь он одним махом пролетел около ста метров. Для обычного человека невозможно преодолеть даже половину, даже треть этого расстояния. И дело тут вовсе не в мышцах, хотя и это невероятно. Я советовалась с медиками. Проблема в другом. Подобную нагрузку кости не выдержат.

— То есть ты хочешь сказать…

— Что этот человек не совсем человек.

— Так что? — вспылил я. — Человек — не человек. Какая разница? Он спас тебя. Он, или кто-то подобный ему, спас шестерых участников экспедиции. Он… или они… поступил по-человечески. С нами, с людьми! А за это его… или их…

— Согласна, — мягко остановила мои несвязные восклицания Милка. — Но лично я понимаю этих людей. Не все так просто и однозначно.

— Неоднозначно?!

— Неоднозначно. Я ведь тоже интересовалась. Как-нибудь в следующий раз принесу тебе один документ. На мой взгляд, поучительный. Его мне помог найти В…, в общем, наш консультант по технике.

Она сдержала свое слово. Передала мне довольно объемистую папку с бумагами. Но это уже не были документы из архива или их копии, а обычная распечатка выловленного откуда-то из глубин интернета текста. Даже без указания адреса начального его расположения. Конечно, можно было по-разному относиться к подобным сведениям, но Милка вряд ли бы купилась на элементарную утку. Хотя, кто его знает… Вот только содержимое папки меня шокировало.

После этого события прошла еще пара лет и вот наконец сестренка решилась представить нам своего избранника. В тот торжественный день вся наша семья, включая маму с папой и даже Германа Петровича собралась в нашей гостиной. И Милка вошла вместе…

Нет, то, что это будет Вилли Штамм, «поросенок», давнишний мой сосед по комнате в университете, я не сомневался. Но как он изменился за это время! Куда только подевался тот пухлый жирок, который всегда висел на нем, и передо мной оказался… если уж не такой и спортивный, но весьма подтянутый человек, который по всему виду должен был ворваться вихрем в наши апартаменты, а на самом деле застенчиво семенил вслед за Милкой.

— Смелее, молодой человек, вас здесь никто не тронет, да и опасно такого трогать, — зааплодировал новому члену семьи Герман Петрович.

Тот только смущенно улыбнулся.

— Милка, что ты с ним сделала? — я подошел к своему давнему приятелю и пожал ему руку. Его ладонь оказалась очень шершавой, наверное, такой, какой она бывает у тех, кто часто занимается на тренажерах. — Вилли, тебя просто не узнать.

— Потому что… В общем… — залепетал поросенок. Это было смешно. Человек, который в легкую читал лекции студентам, без всякой шпаргалки произносил речи на научных советах теперь не мог выдавить из себя и связать пары слов.

— На этом официальную часть будем считать завершенной, — подмигнув моему отцу заявил Герман Петрович. — Перейдем к следующему этапу, то есть в столовую. Прошу, господа, — и, включив свое кресло на максимальную мощность, он лихо покатил по коридору туда, где остывало горячее и нагревалось то, чем его запивают.

Но ни горячее, ни горячительное так и не произвели на Вилли никакого эффекта. Потому что к первому он не притронулся, а бокал с виски простоял перед ним весь вечер едва пригубленным. Зато деды оттянулись. Нет, не то что бы совсем, но, когда был повод, да еще такой серьезный, оба мои папаши не отказывались от веселья.

— Эх, мне бы его годы! — весело заметил Герман Петрович, когда Милка с женихом ушли. — Я бы тогда…

— Какой-то он зажатый весь, молчит постоянно… — обвел глазами присутствовавших отец. — Что с ним?

— Ой-ой! Какой шустрый выискался! — тут же вступилась мать. — Сам-то помнишь, как с моими родителями знакомился? Так помалкивал бы лучше. Нормальный парень, ученый, и с Милкой у них все хорошо, что тебе еще надо?

— Стаканчик виски! — закончил тираду матери отец Лены.

В общем, в этот день они больше никуда не пошли. И это было впервые, когда у нас оказались занятыми все три спальни.

Утром, пока все еще почивали, а я готовясь отбывать очередную трудовую повинность на скорую руку доедал вчерашнее из холодильника, ко мне на кухню почти бесшумно вкатил Герман Петрович. У него на коленях лежала такая зеленая тонкая папочка.

— Рей, — тихо обратился он ко мне. — Я знаю, ты все еще пытаешься найти своего соседа… Я, конечно, не совсем разделяю твое рвение. Оттого что… ты вторгаешься в область… вообще-то, закрытых материалов. Но пусть будет… Держи. Этим документам около двухсот лет, так что аккуратнее, — и он протянул мне папку.

— Что это?

— То, что здесь написано, сейчас запрещено. Законодательно, — тесть остановился на полуслове, затем как-то обреченно махнул рукой и продолжил. — Как же в свое время я хотел, чтобы это было разрешено и сейчас! Эти технологии могли бы помочь мне подняться из этого кресла… Но, знаешь, все утекает и сейчас я уже не так уверен в правильности тех моих суждений. Ознакомься на досуге.

Я открыл папку. Каждый из находившихся внутри листов был аккуратно вставлен в целлофановую оболочку и это явно были не копии. Я даже специально поднес один из них поближе к свету. Размашистые подписи, древняя печать и даже указание номера дела, куда эти бумаги когда-то подшивали, все выглядело слишком настоящим. В том числе и несколько потускневшие буквы.

— Это что, оригиналы? — удивленно обратился я к Герману Петровичу.

— Да, — с небольшой ухмылкой ответил тот.

— Но ведь это незаконно…

— Незаконно то, что в них написано, незаконно то, что я их взял. Минус и минус в конце могут дать и положительный результат. Эти документы в принципе не должны были попасть в наш архив. Так что их как-бы и нет, они как бы и не существуют. Так что бери смело, мой подарок.

— Спасибо.

О таком шикарном подарке я даже и мечтать не смел. Весь день на работе прошел как во тьме потому что каждую секунду я думал только о том, как вернусь домой, достану папочку Германа Петровича из комода и начну читать. А чтиво оказалось довольно увлекательным.

А потом, через месяц, мы играли свадьбу Вилли и Милки. И догадайтесь с трех раз, где? Верно, в том самом кафе. Правда, и на этот раз, даже не будучи объектами всеобщего внимания, повеселиться от души нам с Ленкой так и не удалось. Потому что дома была оставленная с сиделкой Вера и еще…

— Я тоже хочу ляльку, — Милка лишь слегка обняла Ленуську. У супруги пока еще даже не обозначился живот, но сестра каким-то особым женским чутьем догадалась, что мы ждем сына.

— Будет, все будет, — пообещала ей Лена.

Отличная была вечеринка. Накачав Вилли изрядным количеством алкоголя, тамада добился-таки его адекватного поведения. А мы едва дождались бросания букетика. Мила кинула его через себя, но так откровенно подглядывать за тем, кто и как из подружек располагается у нее за ее спиной, все равно было нечестно…

Глава 6

Курорт в космосе

Эта планета будто специально была создана для отдыха. Мягкое местное солнце с необычным розоватым отливом неспешно кружилось по небосклону посылая всем живущим на поверхности свои ласковые теплые лучи. Поглаживая приветливой рукой листья по верхушкам деревьев бежал ленивый ветерок, но изредка он, словно заблудившись, залетал вниз, чтобы одарить свежим дуновением еще и тех, кто находился здесь, под кронами. И тогда напоенный ароматами цветущих растений воздух вокруг становился еще более сочным и насыщенным до такой степени, что, казалось, его можно было даже потрогать.

Здесь никогда не было жарко, но здесь никогда не было и холодно. Казалось, местная природа однажды просто поняла необходимое ей и с тех пор так и остановилась, застыв в своем выборе. Бегущие где-то далеко над головой белесые облака, оттенявшие наполненную синеву необъятного неба, случалось, роняли на землю капли дождя, но лишь затем, чтобы одаренная влагой земля могла еще сильнее заблистать новыми радужными красками, а все вокруг наполнилось еще большей блистающей чистотой и выразительностью.

Планета — рай. Марк с наслаждением вбирал в себя ее тягучую наполненную кислородом атмосферу. И пусть обоняние не позволяло ему во всей мере ощутить то благоухание, что лилось всюду, но с каждым последующим вдохом он каждой капелькой своей души проникался той безмерной безопасностью и спокойствием, что царили вокруг. Здесь можно было забыться, не волноваться и не заботиться ни о чем. Здесь можно было просто жить. Не таясь. Даже под собственным именем. Хотя имя у него давно уже заменил порядковый номер. ХХ-112.

Новая миссия, новое имя и новая легенда. Сколько их уже прошло! Детали каждой надежно хранились в его долгосрочной памяти, но он всегда старался как можно реже обращаться в это хранилище. Зачем ворошить старое, вспоминать былые промахи и неудачи, всегда сопутствующие честно выполненным заданиям.

Всю жизнь его занимала работа. Только работа. Утомительная, нудная, подчас — скучная, но требующая постоянного напряжения, готовности в любой момент активизироваться, выполнить свой долг, свое предназначение. А в награду — вот эта планета, месячный отпуск и наслаждение безмятежностью.

Марк сидел на небольшой скамеечке возле основного санаторного корпуса и просто смотрел вперед на уже начинавшее катиться на закат в море солнце. Это время ему нравилось больше всего. Особенно, когда на пути лучей появлялось облако. Тогда преломленный свет розоватого светила уходил в багрянец добавляя всему вокруг красновато-желтого оттенка и на мгновение вдруг и везде наступала осень. Теплая ранняя земная осень, которая ему всегда была так по душе.

— Опять скучаешь, Марк?

— Нет.

Эльвира. ХХ-135. Давно уже подошла и все стояла за спиной. Марк это чувствовал, но не оборачивался. Зачем? Они и так прекрасно ощущали друг друга. А общение без слов иногда даже лучше, чем бесполезная трата сил на ничего не значащие тирады. Хотя Эльвира все же часто прибегала именно к речи.

— Купаться пойдешь?

— Попозже.

— Значит, нет. Жаль, — она не расстроилась, просто, как ощутил Марк, спокойно констатировала факт. — Никто не хочет. А я не хочу одна. Может все же составишь компанию?

Нет, это не было приглашением на свидание или каким-то проявлением нежности. В среде ХХ подобное невозможно. Но все же многое человеческое в них еще сохранилось. Еще с тех давних времен. Вот допустим, Эльвира не выносила одиночества. Но назвать это каким-то уж страшным недостатком, мешающим ей в выполнении своих обязанностей, было никак нельзя. Потому что все они работали в среде людей и для того, чтобы их миссии выполнялись как можно более успешно, им просто требовалась та человечность, что была в них когда-то изначально.

— Хорошо, пойдем.

— Спасибо.

Нежно-голубой цвет моря постепенно начал меняться, приобретая все более теплые тона под лучами катившегося к закату солнца. Хотя это не на долго. Скоро ночь. Совсем скоро будто выключенный огромным рубильником полностью погаснет свет, все обратится во тьму и единственным освещением останутся лишь тускло мерцающие на небосводе звезды.

До воды с полкилометра. В принципе, такое расстояние при здешней вполне соответствующей земной гравитации можно преодолеть прыжка за три-четыре. Но Эльвире хочется пройтись. И Марк это чувствует. Что ж… уступим женщине, если среди них все еще осталось деление на мужчин и женщин.

К морю спускается довольно широкая выложенная плиткой тропа. Но приходится быть осторожным. Тут и там на нее выползают погреться различные представители местной фауны. И не хочется давить этих безвредных обитателей планеты, тем более, что некоторые из них так похожи на обычных земных ящериц, хотя в основном это самые разнообразные насекомые и их здесь несметное количество. Так что смотри в оба куда ставишь ногу.

А вот и покрытый гладко отшлифованной галькой пляж. Чуть дальше пенится бурунами вода. Несмотря на отсутствие ветра, море сейчас далеко неспокойно. Набегая на пологий берег волны с шумом несутся вперед, будто раз за разом все пытаются отвоевать для себя еще хоть немножечко дополнительного пространства.

— Нырнем?

— Нырнем.

Проткнув с разбега ближайшую волну, они разом погружаются в темнеющую сиреневой воду, подныривают под следующие валы и вот уже оказываются за чертой прибоя, мягко покачиваясь на подъемах и спусках.

— Нырнем?

— Нырнем.

Неспокойная поверхность остается где-то далеко вверху, а они, широко загребая руками, идут вниз, туда, где примостился шипастый коралл. Их тут же обступают со всех сторон любопытные рыбки. Марк с Эльвирой осторожно отгоняют от себя наиболее ретивых, которые в порыве изумления уже начинают тыкаться своими мягкими губками в тело, будто пытаясь на запах определить, что же это за чудо такое попало в их царство. И это весело. По-человечески весело. Минут через десять они вместе всплывают и, поймав подходящую волну, выбрасываются вместе с ней на берег.

А потом еще долго лежат на гальке приятно ощущая, как волны раз за разом добираются до ног приятно массируя кожу.

Последний отблеск солнца исчезает на горизонте. Тьма покрывает все. На небе одна за другой вспыхивают звезды. Пора возвращаться. Скоро ужин. Но Эльвира не торопится. Вместо того, чтобы в несколько махов добраться до корпуса санатория, она вновь приглашает пройтись. Что ж, пусть будет так. Только теперь зрение приходится чрезмерно напрягать, стараясь не пропустить какую-то букашку, которая не догадалась вовремя сойти с дороги.

Они вновь молчат. Они вообще очень редко разговаривают между собой. Их уже давно научили понимать мысли друг друга и это гораздо совершеннее, чем любые слова. Но все же Эльвира не совсем такая.

— Знаешь, мне иногда кажется, будто я совсем перестала быть человеком, — произносит она в полголоса. — Словно куда-то все улетело… Чувства, былые увлечения, желания… Смотрю на себя со стороны и вдруг кажется, что это и не я вовсе.

— Хандра, — несколько поразмыслив отвечает Марк. — Ты давно на отдыхе?

— Полтора месяца.

— Сходи к психологу. У меня такое тоже иногда случается. Особенно при долгих перерывах в работе.

— Да… Во время работы как-то все более просто, она держит в тонусе… И все-таки, ты не хотел бы все поменять? Если бы была такая возможность? Сделать все по-другому, заново.

— Мы однажды сделали свой выбор, — Марк вдруг почувствовал как сильнейшая волна грусти накатывает на него со стороны Эльвиры. — И ты прекрасно понимаешь, что теперь назад дороги уже нет. К чему все это?

— Не знаю. Может быть потому что я когда-то была женщиной.

— Ты и сейчас женщина.

— Не знаю, не уверена…

В столовой, которая несмотря на самообслуживание гордо именуется местным персоналом «рестораном», они разом берут по две порции второго и насыпают себе огромные горы салата. Здешние повара, наверное, так никогда и не научатся накладывать им нормальные порции. Все рассчитывают на обычных людей. Хотя, в принципе, никто не мешает тебе взять добавку и даже не одну. Зато на тарелке все выглядит очень аппетитно. Прожаренная картошечка, румяный бифштекс и все это украшено яичком и зеленью. Будто дизайнер поработал. Жаль, что распробовать вкус этого великолепия невозможно. Вкусовые рецепторы ХХ уже давно перенастроены не на распознавание аромата, а на качественное определение «опасно-безвредно» потребляемого внутрь съестного. Вот и сейчас в мозгу Марка проносится обычное: «Полезно, насыщено белками, желательно добавить растительной пищи», — конечно, не напрямую словами, скорее на уровне подсознания, но примерно именно так, жаль, конечно, но сам вкус можно только вспомнить. Из тех былых времен, когда еще…

Марк медленно доедает салат, попутно запивая его компотом, по цвету — желтоватым, возможно — персиковым. При входе в столовую он едва бросил взгляд на меню и сейчас практически не помнит, что там было написано. В принципе, можно обратиться к промежуточной памяти и вернуть изображение, но зачем? Только для того, чтобы вспомнить, как приятно когда-то было ощущать вкус персикового компота? Глупость. «Насыщение всеми необходимыми веществами 98 %», — транслирует желудок мозгу. Вот и все таинство потребления пищи. А ведь когда-то ему что-то нравилось, а что-то он даже терпеть не мог и только мама все заставляла: «Ешь — это полезно».

Да… Вот уже более двухсот лет, как нет мамы, это по Земному календарю, для него же это — чуть более тридцати двух. Такие вот казусы встречаются при межзвездных перелетах. Родители не дождались его уже из первой миссии. И когда провожали в полет знали, что не дождутся. Но все равно не прощались, хоть и расставались навсегда. А он все записывал и записывал на долгосрочную память каждую секунду того времени. Сейчас иногда просматривает… Но это тяжело, хотелось даже стереть, психолог почему-то отговорил.

— Ну что, Эльвира, теперь спать? — отодвинув от себя тарелку Марк поднимает глаза на свою спутницу с которой они так припозднились к посещению столовой. Сказал это словами, стараясь доставить ей приятное.

— Спать, — согласно кивает она.

Они собирают посуду, относят ее в моечную и по длинному нескончаемому коридору отправляются в спальный корпус. Здесь каждого из них ждут отдельные апартаменты, любой из которых напоминает более роскошный номер-люкс где-то в пятизвездочном отеле. Открыв инкрустированную дорогими сортами дерева дверь Марк быстро минует прихожую, заставленный под завязку мебелью огромный зал и, не останавливаясь, отправляется в спальную комнату, где быстро скидывает с себя белье, принимает душ в ванной комнате и наконец ложится. Из всех этих диванов, кресел, столов, холодильника и телевизоров — всего, чем буквально напичкан его номер, он пользуется только кроватью, тумбочкой и душем. Зачем все остальное? Такие траты? Странные люди начальники их отряда. Но, наверное, подобной роскошью они пытаются компенсировать ХХ те неудобства, которые зачастую приходится терпеть агентам во время выполнения миссий. Чтобы после холодной зимовки на какой-нибудь захудалой планете те могли почувствовать, что есть и другая, прекрасная жизнь, ради которой они и несут все эти лишения. Но, как бы то ни было, эта огромная поистине бесконечная кровать все же намного лучше какого-то там металлического ложемента даже для аскетичного Марка. Приятно лечь, когда тебя ничего не стесняет. Раскинуться и заснуть уверенным, что не придется вскакивать по тревоге из-за очередной нештатной ситуации.

Он спит спокойно и долго и просыпается без будильника, просто настроив свой организм на определенное время. Сегодня ему снилась Земля. Какой-то дом с двориком, деревья и вкусные вишни в тарелке. Сны — это, наверное, единственное, что осталось ему от того времени. В них он вновь может почувствовать себя обычным человеком, со всеми его слабостями и недостатками. Марк как-то интересовался у других своих сослуживцев — такое часто происходило у всех. И всем это нравилось. Наверное, сновидения специально были оставлены агентам для того, чтобы уж совсем не потерять связи со своим прошлым, с теми, кого они призваны защищать.

И снова душ, одевание, завтрак, прогулка и занятия. Да-да. Именно занятия, хоть и на отдыхе. Впрочем, занятиями это можно назвать лишь отдаленно. Так, лекции. В основном для тех, кто вернулся из дальних рейсов и теперь сильно отстал от современности. Разговоры обо всем. Начиная от последних веяний моды кончая научными открытиями. Просиживая на этих обзорах Марк постоянно ловит себя на мысли, что, выслушивая доклады о новых прорывах в науке, он все ждет, когда появится сообщение о возможности вернуть таких как он из их нынешнего состояния в прежнее, человеческое. Но нет. Ничего даже издалека напоминающего подобное. А жаль. Наверное.

Затем предполагается небольшая прогулка, обед и свободное время до ужина. Марк садится на свою любимую скамеечку под огромным разлапистым деревом, напоминающим земной клен. Это как в анекдоте: «Выйду на пенсию, сяду в кресло-качалку и месяц совсем ничего не буду делать. — А потом? — Потом… начну раскачиваться». Трудно сказать, как у других, но его такое отрешенное ничегонеделание вполне устраивает. Наверное, если доживет до пенсии, так и поступит.

Внезапно все мышцы его тела напрягаются. Он еще ничего не понял, но это происходит на уровне инстинктов. Что-то произошло. Будто скрежещущий ржавый шуруп, с трудом заворачиваемый в черепную коробку, в голову вливается сигнал тревоги. Общий сбор. Мгновение — и Марк уже на ногах, а еще через одно он делает огромный прыжок в сторону входа в главный санаторный корпус. При приземлении едва не сталкивается с Эльвирой, лишь на доли секунды разойдясь с ней в широко распахнутых дверях, и вот они уже вместе спешат по коридору, туда, где находится конференц-зал, замечая попутно остальных сослуживцев, бегущих рядом. Не проходит и минуты, как все агенты, находящиеся в санатории, уже рассаживаются по креслам.

Повисает безмерная тишина. Уже все собрались, уже пора давать вводную, но ничего не происходит. Возле трибуны наставники, инструкторы, все в каком-то подавленном, мрачном и тревожном состоянии. Начальство будто заклинило. Но они ведь обычные люди, им это можно. По залу широкими реками растекаются замешательство, недоумение, оторопь. В мозгах Марка полный сумбур из собственных мыслей и мыслей сидящих рядом ХХ.

Тревога… Но что может произойти именно здесь, на планете, которая по определению лишена любой опасности? Это необъяснимо. Хотя, судя по поведению руководства, объявление общего сбора — это не чья-то глупая шутка или очередная проверка готовности. Тогда где вводная? Мгновения сливаются в секунды, секунды уже начинают перерастать в минуты, но тишина в конференц-зале все еще остается ненарушенной.

Неуверенной заплетающейся походкой вперед выходит заведующий санаторием.

— ЧП… У нас ЧП, — срывающимся голосом начинает он, нервно окидывая взглядом аудиторию. — Только что один из наших отдыхающих совершил нападение на человека… Женщину… Сейчас она в тяжелом состоянии… Мы вынуждены обратиться к вам за помощью… — он пытается добавить что-то еще, но запинается и, будто ища поддержки, оборачивается к стоящим за его спиной инструкторам.

— Так, ребята, — резко отстранив говорившего его место занимает один из наставников. — Все слышали? Наш собрат Стрег, ХХ-020, незаконно покинувший территорию сразу после обеда, отправился на соседнюю курортную базу «Земля Земли» и совершил там ничем неспровоцированное нападение на женщину… девушку. Отдыхающая получила многочисленные травмы и на данный момент находится в тяжелом состоянии. Нападавший скрылся в неизвестном направлении. На этой планете не имеется отрядов правопорядка, которые могли бы оперативно обеспечить его поимку. Задача: найти и нейтрализовать. Всеми доступными способами. Сейчас вы получите боевое оружие. Дано разрешение на его применение. Осторожно, мирные люди не должны пострадать. Все ясно? К выполнению.

«Невозможно, это просто невозможно, — проносится в голове Марка, когда, получив пистолет, он цепляет кобуру на пояс. — Причинение вреда человеку… Ни один ХХ не способен так поступить, не может и все, по определению. Это — ошибка. Чья-то очень глупая ошибка».

А в голову уже поступают новые вводные. Яркая картинка с места происшествия. Толстый ствол похожего на баобаб дерева, лежащая возле него на боку девушка с неестественно откинутой в сторону рукой и побелевшим от шока лицом. У нее явные переломы плеча и, возможно, предплечья и даже ребер. Из рассеченной раны на лбу сочится кровь. Она пытается повернуться, приподняться на целой руке, но, застонав, падает навзничь.

— Мы просто гуляли, — ее губы еле шевелятся. — Просто шли. А он вдруг схватил меня и бросил… Оттуда… — повторив попытку приподняться на локте она старается указать то место, но тут же вновь с хриплым стоном откидывается на спину. — Он бросил меня прямо в дерево.

Возникшее перед глазами изображение не дает возможности понять, насколько опасны ее травмы и единственные ли они. Но, судя по сосредоточенной работе склонившихся над ней медиков, положение пострадавшей действительно очень серьезно.

Камера идет выше и несколько левее, показывая вероятное место нападения. Обычная тропинка, которых так много понаделано в здешних лесах для удобства отдыхающих. На выложенной гранитной плиткой полосе что-то мелькает, привлекая внимание Марка. Такое небольшое, почти совсем незаметное. Марк возвращает картинку чуть назад, пытается найти нужный кадр. Нет, ничего особенного… Просто ящерка, правда, раздавленная… Жаль ее… Но бывает, в суматохе кто-то недоглядел.

Ролик вводной заканчивается, Марк полностью погружается в атмосферу подготовки к выполнению задания. До его слуха доносится целая канонада выстрелов — это агенты, восстанавливая свои навыки, пристреливают оружие. Необходимое условие перед каждым возможным его применением. Несмотря на серьезную огневую подготовку еще на полигоне в Школе подобное снаряжение крайне редко используется агентами ХХ. Лично Марк пользовался пистолетом в последний раз несколько лет назад.

Стрелковый тир находится на задворках спортивной площадки. Самое непосещаемое место из всех непосещаемых в санатории. В большинстве своем агенты просто игнорируют всякие там брусья и турники. При одном «же» крутиться на перекладине надеясь на прокачку мышц просто глупо. А обвешиваться стальными пластинами, имитирующими твой учетверенный вес — не менее. Потому что, если есть желание, для поддержания мышц в тонусе имеются и другие, более действенные методики. Тир же — это и вовсе табу. Применение оружия всегда связано с очень большими рисками и, если есть хоть малейшая возможность, ХХ всегда стараются обойтись без него.

Найдя свободную мишень Марк, быстро выхватывает пистолет и, не останавливаясь, делает десяток выстрелов. Остановка, оружие в кобуре, осмотр попаданий. Вроде бы неплохо, но все же два отверстия не слишком. Ушли несколько левее, на грани девятки-восьмерки. «Слишком зажимаюсь при прицеливании, надо ослабить руки», — Марк повторяет серию. Вот теперь все точно. Все пули ложатся ровно в десятку, практически войдя одна в другую.

«Для прочесывания местности всем разделиться на тройки, — он еще не успел перезарядить пистолет, а уже льется следующий приказ в голову. — Состав первой…» Далее, как в быстром калейдоскопе сыплются распределение групп, зоны их действия, возможные пути передвижения объекта розыска. Марку предстоит работать вместе с Эльвирой и Крантом, ХХ-209, обследовать несколько близлежащих островов на северо-восток от санатория. «Работаем», — моментально настраивается он на своих напарников. Это достаточно просто. Эльвиру он знает уже давно, а Кранта, одного из последних выпускников Школы, когда-то самолично тренировал в качестве наставника.

— Куда? — тут же возникает запрос от Эльвиры.

— Туда, — разложив в уме карту архипелага Марк отмечает на ней ближайший из островов, выделенных для обследования их группе. — Готовы? Выступаем!

Совершая огромные прыжки на грани возможностей, группа стремительно выдвигается к начальной точке своих поисков. Сейчас все сосредоточены. Время — вот главный фактор всего. Иногда передвижению мешают высокие деревья, но их можно отстранить или просто сгруппировавшись пролететь сквозь ветви навылет.

«Стрег, что же ты наделал, зачем?» — вновь проносится в голове у Марка. И тут же вторящие ему мысли Эльвиры и Кранта.

«Незаконно покинул территорию санатория…» Ну и что? Да, незаконно. Санаторий для агентов ХХ — закрытое и строго охраняемое учреждение. Здесь только свои и только посвященные, связанные по рукам и ногам различными подписками о неразглашении. Но в конце концов это же не тюрьма! А рядом, менее чем в десяти километрах прекрасная база отдыха с потрясающими девушками. Сколько агентов уже наведывалось туда и Стрег, один из самых больших любителей почесать языком, конечно же первый из них. И вот только не надо говорить, что руководство ничего не знало. Типа, пребывало в счастливом неведении. Да и что плохого могло случиться во время простой прогулки и неспешного разговора?

Почти одновременно преодолев небольшой пролив, отделяющий основной остров от первой точки назначения, группа приземляется на отлоге длинной песчаной косы.

— Расходимся по периметру, предельное внимание, — дублирует команды словами Марк. — При встрече с объектом соблюдать осторожность. Не приближаться, только наблюдение и никаких действий в одиночку.

Он надеется взять Стрега без применения силы и тем более оружия и чувствует, что напарники его в этом поддерживают. В конечном счете девушка жива, врачи ее залатают, даже шрама на лбу не будет видно. Это просто нервный срыв. Недопустимый, неоправданный для агента такого уровня, но срыв. ХХ-020 скорее всего попадет на больничную койку, его изолируют, но тоже подлечат. Должны же быть какие-то особые техники у эскулапов. Просто сейчас главное — чтобы он сдался. Сам. Не оказывая сопротивления.

Распределившись по острову, группа начинает тщательное прочесывание местности…

За небольшим исключением эта планета по своим физическим характеристикам практически является сестрой-близняшкой матушки-Земли. Тот же объем, площадь поверхности, состав атмосферы, если не считать чуть большего процентного уровня кислорода. Даже здешние сутки разнятся с земными всего лишь на несколько минут. Площадь суши несколько меньше, имеются лишь два, зато огромнейших, материка и длиннейший архипелаг из разрозненных островов, протянувшийся вдоль экваториального пояса. И именно на них располагаются все базы, отели и дома отдыха. Потому что лучшей климатической зоны найти невозможно, и не только на этой планете, а в районе десятков и даже сотен световых лет.

На островах безопасно. Здесь нет угрожающих жизни человека животных или растений. Несмотря на то, что планета достаточно молодая, под архипелагом уже сформировалась прочная тектоническая плита, предотвращающая даже самую малую сейсмическую активность, так что это — действительно рай, Эдем, место постоянного паломничества всевозможных курортников.

Но сейчас все красоты окружающего мира уже не имеют значения. Основная задача — как можно быстрее найти и обезвредить агента ХХ, не дать ему уйти с архипелага в сторону материков, успеть пока к планете не приблизились корабли отрядов правопорядка. Потому что те уже не будут церемониться. Потому что те знают, какую непосильную задачу представляет для них поимка агента ХХ. И они ни за что не будут этого делать.

Быстро продвигаясь от периметра острова к его середине Марк сосредоточенно всматривается в окружающий его лес. Да, не до красот. Деревья, заросли кустарников, небольшие прогалины, поросшие сочной травой — все это только мешает наблюдению, поискам. Надо настроиться на мыслеобраз ХХ-020. В зарослях будет гораздо проще почувствовать нежели увидеть своего бывшего наставника, коллегу.

Что же с тобой случилось, Стрег?

— Осторожнее, так ты здесь все своей головой переломаешь, — как из ниоткуда появляется внутри Марка задорный голос Стрега. Издалека, из тех времен, когда Марк только-только проходил начальный курс трансформации организма.

Вывезенный на каталке в постоперационную зону он тогда что-то очень долго не мог прийти в себя. Все тело покалывало. Казалось, что в него со всех сторон воткнули тысячи, миллион иголок и многие из них находятся прямо внутри мышц. Больно не было. Скорее это походило на неприятное ощущение от растекшейся по организму судороги и, как ни странно, одновременно, расслабленности. И будто все вокруг внезапно потеряло свой привычный вес. В голове кружилось. Глаза то тяжело открывались, то все окружающее вновь погружалось в непроглядную тьму. Хотелось и не хотелось спать.

Над ним кто-то стоял. Когда действие наркоза закончилось и наконец-то удалось сфокусировать взгляд, Марк смог разглядеть это округлое розовощекое улыбающееся лицо, склонившееся над ним. Сознание возвращалось обрывками. Сначала он лишь смог догадаться, что этот «кто-то» — просто человек, потом — что тот является его наставником, и лишь гораздо позднее он вспомнил имя.

— Стрег? — неуверенно произнес Марк еще не до конца подчинявшимися ему губами.

— Уже хорошо! — расплылась в лучезарной улыбке голова над ним. — Сейчас доктор тебя осмотрит и будем вставать. Не двигайся пока.

В поле зрения появился еще один человек в бледно-голубой медицинской куртке. Он быстро осмотрел Марка, как-то странно поводил пальцами по всему его телу, проверил пульс, заглянул в глаза.

— Самочувствие? — поинтересовался врач. — Неприятные ощущения?

— Колет и будто все тело сводит.

— Хорошо… Не волнуйтесь, это скоро пройдет. Можете вставать, — будто передавая своего пациента наставнику доктор утвердительно кивнул и вышел.

— А теперь потихонечку и о-очень осторожно… — еще шире заулыбался Стрег. — Тебе помочь?

— Постараюсь сам.

После усиления костей скелета это была вторая стадия трансформации. Первую делали почти не прибегая к наркозу в какой-то округлой ванне, наполненной зеленоватым желеобразным составом. Тогда перед операцией, если это действо можно назвать так, сделали только укол, полностью обездвиживший тело Марка, и вот в таком состоянии его и погрузили в ту самую ванну часа на полтора. Было страшно. Не имея возможности пошевелить даже пальцем, он ощущал себя беззащитным кроликом, оказавшимся перед распахнутой пастью удава, но обошлось. Кроме испуга никаких ощущений, будто ничего и не было. По окончании его обмыли приятно пахнущим раствором, дали отлежаться пока занемевшие члены не обретут способность двигаться и отпустили.

Вторая фаза проходила уже под полным наркозом. Что более устроило Марка, так как лучше уж спать, чем ощущать себя полностью беззащитным. Теперь ему должны были нарастить мышечную силу. Что ж, поверим доктору сказавшему, что операция прошла успешно и можно вставать.

— Хочешь сам? Дерзай, — Стрег на шаг отступил от каталки.

Единственное, что тогда сделал правильно Марк — это то, что не стал торопиться. Покалывание и небольшие судороги, как и обещал доктор, начали заметно ослабевать, одновременно наполняя все тело какой-то воздушной легкостью. Марк попробовал пошевелиться. Для начала поднял правую руку. Она откликнулась, хотя, казалось, не весила практически ничего. Но вот она, ладонь, сгибающиеся пальцы… Следующая рука, теперь ноги… Все вроде бы в порядке.

Осторожно, стараясь сохранять равновесие, Марк сел и начал медленно спускаться на пол. Странные ощущения. Вот, вроде бы и земля, и вроде бы чувствуешь баланс, но в тоже время тело словно плывет и постоянно пытается куда-то упасть, будто ты внезапно разучился стоять и ходить.

Внезапно его повело вбок. Стараясь выпрямиться Марк быстро выпрямил ногу, и его голова тут же врезалась в потолочное перекрытие. Загрохотала упавшая на кафель каталка, тут и там посыпались куски разбитой плиты подвесного потолка.

— Осторожнее, так ты здесь все своей головой переломаешь, — беззлобно захохотал Стрег крепко подхватывая Марка за руку и возвращая ему вертикальное положение. — Старайся не делать резких движений. Все очень плавно… У нас все хорошо! — последние его слова были обращены к вбежавшему на шум врачу. — Мы уже уходим.

Критически осмотрев покалеченный потолок, доктор отрешенно пожал плечами и покинул помещение. Видимо подобные казусы ему были не в новинку.

— Пойми, силы у тебя теперь немерено. Конечно если считать человеческими мерками, — продолжил свои напутствия Стрег. — А потому первое и главное: научись обуздывать эту энергию. Не торопись, сначала будем заново учиться ходить… Пока старайся не поднимать высоко ноги. Смотри, вот так, — наставник медленно, будто нащупывая ступней поверхность, сделал шаг. — Представь себе, что катаешься на лыжах…

— Я на лыжах кататься не умею.

— Все равно представь. И на первых порах старайся не сгибать сильно колени.

Марк попытался повторить движения Стрега, вновь начал заваливаться, но его поддержали.

— Вот-вот, нормально, продолжай… Кстати, голова болит? — наставник крепко держал за руку своего ученика.

— Не очень.

— Пользуйся пока. При последующих изменениях ощущение боли у тебя изымут. Так что наслаждайся моментом.

— Я очень похож на мазохиста?

— Глупыш. Боль — это обычное человеческое чувство, охрана организма. Я же не предлагаю тебе специально себя увечить. Ладно, проехали… Идем дальше, раз-два, раз-два…

Осторожно переставляя ноги Марк с помощью Стрега кое-как доплелся до выхода из палаты, проследовал показавшийся длиннейшим коридор и наконец вышел на улицу. Впереди маячили ступеньки и требовалось сделать всего пять шагов вниз.

— Сейчас даже и не пытайся, — серьезно заметил наставник и легко подхватив ученика на руки, донес его до площадки во дворе. — Вот здесь и продолжим. Раз-два, раз-два…

Обидно было ощущать в себе несметную силу и в тоже самое время быть беспомощным как новорожденный ребенок. На спортивной площадке Стрег лишь раз разрешил своему подопечному подтянуться на турнике. На одной руке и очень медленно. И все эти предупреждения были далеко не напрасны. Потому что Марк даже не почувствовал веса своего тела. А ведь раньше это упражнение ему нравилось. Мышцы наливались силой, после двадцати подтягиваний руки приятно подрагивали и можно было соскочить со снаряда высоко подняв голову: «А вы так можете?» Какой теперь из всего этого толк, если и на одной руке можно подтягиваться до бесконечности?

После той операции Марк более двух недель учился вновь пользоваться своим телом. И это был только начальный этап. Далее началось оттачивание обычной человеческой походки, которую несмотря на все усилия так и не удалось вернуть в полной мере, но зато у него довольно быстро получилось спать не падая с кровати.

Тогда они со Стрегом провели вместе не менее двух месяцев. А заканчивался курс тренировок дальними прыжками. Кстати, к тому времени Марк претерпел еще не мало изменений. Трансформации подверглись сердечно-сосудистая система, пищеварение, кожа, легкие… Уже готовилась большая операция на мозг.

Глава 7

Ликвидация

Да, все это было. И первые неуверенные движения, и вновь обретенная походка, и едва сдерживаемая дрожь во всем теле — следствие переизбытка энергии, которой еще не научился управлять. И Стрег, веселый, добродушный постоянно подшучивающий по поводу каждого промаха своего подопечного. Как давно это было! Кажется, прошла целая вечность. Марк тогда очень часто разглядывал себя в зеркало — все искал произошедшие в его облике отличия, но они отсутствовали. Странно, но этим деятелям науки удалось впихнуть все то чем он теперь обладал в оболочку обычного человека, абсолютно не изменив его внешность. Хотя… Он ведь еще с детства отличался весьма атлетическим телосложением.

Да, все было… А сейчас Марк старался вспомнить о Стреге все что только было доступно в памяти, для того чтобы как можно точнее настроиться на своего бывшего наставника и… друга. Чтобы найти, поймать и помочь ему. Пока еще Марк верил, что сможет помочь.

Это как огромный невод, закинутый далеко в море. Сначала ты его забрасываешь, а затем вытягиваешь со всем уловом, что оказался в зоне охвата. Так и здесь. Только сеть не из капрона, вместо нее напряженный до предела мозг.

Углубившись в девственные заросли острова Марк замер среди окружающей его молодой поросли тонких деревьев. Под ногами предательски хрустнула черная корка обгорелой почвы. Здесь когда-то был пожар, почти дотла выжегший всю окружавшую растительность. Этот остров необитаем, на нем нет отелей, а потому тушить возгорание тогда не стали. Но вот прошло всего-то несколько лет и жизнь здесь возродилась. Жизнь всегда возрождается там, где была, если не мешать ей в этом.

Сейчас на этом месте тут и там заборы из вновь пробившихся кустов и пока еще хилых неокрепших стволов карага — местного аналога земной березы, только не белой с черным, а зеленовато-коричневой. Эти деревья всегда первенцы на любом мало-мальски пригодном для жизни клочке земли.

Но сейчас это не важно. Еще не до конца заросший лесными дебрями остров вроде бы и просматривается достаточно далеко, но это всего лишь иллюзия. Спрятаться здесь можно практически везде. За любой кочкой, бугорком и даже за с трудом пробившейся из-под земли прядью тусклой травы. Зато подобраться к затаившемуся вплотную не получится — тебя обязательно выдаст шорох горелой земли. Если бы Марку потребовалось временное убежище — он бы обязательно выбрал нечто похожее.

Тщательно прозондировав очередной участок местности вокруг себя и стараясь создавать как можно меньше шума Марк передвигается на следующую точку. Он продвигается по спирали, широкой дугой охватывая все пространство и постепенно приближаясь к центру острова. Надо спешить, но не надо торопиться. Укрывшийся где-то Стрег наверняка точно так же сканирует территорию и предпримет все возможное, чтобы не попасться в руки своим преследователям.

Так продолжается эта беззвучная неумолимая погоня. Напарники встречаются почти в самом центре острова.

— Что? — тихо, в полголоса, спрашивает Марк.

— Пусто, — следует немногословный ответ.

— Следуем дальше.

Добраться до очередного клочка суши простым прыжком не получается — слишком велико расстояние. Так что ж, можно немного и поплавать. После небольшого заплыва группа собирается на узенькой полосе песчаного пляжа. Далее все повторяется. Распределение по периметру, и вновь широкая спираль, невод…

Окружность головы сдавливает будто на нее натянули тугой не по размеру обруч. Перед глазами возникает картинка новой вводной.

Побережье. Небольшой заливчик. Каменистый подход к воде. На траве перед склонившимися медиками лежат два тела. Мужчины. Один с неестественно запрокинутой головой, второй — будто сломан поперек в районе груди. Они не двигаются и что это означает объяснять никому из агентов ХХ не требуется. Они оба мертвы. И сотворить такое голыми руками ни одному человеку не по силам. Это Стрег.

— Папа, папа! — захлебываясь от плача тянется к лежащим маленькая девочка, ее удерживают.

— Они ничего не делали, просто ловили рыбу… — будто заезженная пластинка повторяет бледная женщина неподалеку. — Они просто ловили рыбу, просто…

Марк пристально осматривает все, что на данный момент попадает в поле зрения транслирующей камеры. Чуть дальше большие валуны, на одном из них — спиннинг. Удилища второго рыбака не видно. Вероятно, закатилось куда-нибудь… Почва везде твердая, так что следов на ней не найдешь.

«Внимание всем! — раздается в голове жесткий требовательный голос. — Объект был здесь пятнадцать минут назад. Сейчас его наиболее вероятное местонахождение — северо-восток. Новые районы группам… Ребята, постарайтесь уже…»

«Всем все ясно? — транслирует Марк напарникам. — Выдвигаемся».

Теперь район их действий располагается несколько в стороне от возможного пути следования Стрега. Вряд ли он выйдет именно на их группу. Десять минут назад это огорчило бы Марка. Но не сейчас. Потому что уже прошла негласная команда на немедленное применение оружия. Ох как же не хочется доставать пистолет из кобуры! Ведь это же их товарищ, партнер, взбалмошный и суматошный весельчак… Следуя новым указаниям, группа перебирается на новый остров и уже по отработанной схеме вновь рассыпается по периметру. Поиски продолжается.

Пробираться сквозь дебри буйно разросшихся деревьев и кустарников трудно. Густо переплетенные лианами они представляют собой нечто абсолютно непроходимое, не дающее сделать ни шагу. Так что пока облегчая себе задачу Марк движется вдоль берега. Но и это тоже не сахар. Потому что с этой стороны острова суша уходит в море крутыми скалами, а возле самой воды среди нападавших обломков громоздких камней лишь изредка встречается ровная поверхность. Все чаще требуются дальние прыжки с приземлением на покрытые завядшими растениями и скользкие от сырости валуны. И плюс еще волны, будто специально подкарауливающие тебя. Есть две опасности: быть смытым или впечататься в скалу, а потому каждый прыжок и каждое действие требуется тщательно выверять. Это, конечно, мешает сканированию территории, но не настолько, чтобы совсем.

Во время очередного прыжка с валуна на валун в боковое зрение Марка попадает какой-то темный предмет, что-то летящее вниз, к воде. Сделав остановку и укрепившись на очередной поверхности Марк активирует свою промежуточную память. Это может быть чем угодно. Размытая вытянутая тень стремительно скрывается в пучине и больше не появляется на поверхности. Попытка увеличить и рассмотреть объект более отчетливо не венчается успехом. Даже усовершенствованные глаза агента ХХ все равно остаются человеческими, дающими четкое изображение только тому, что находится непосредственно впереди. Так что этот объект действительно вполне может оказаться чем угодно, в том числе и Стрегом, пытающимся покинуть зону розысков.

«Внимание, — Марк передает группе свои подозрения вместе с той неразборчивой картинкой из памяти. — Возможна попытка выхода из района оцепления. Усилить бдительность».

Стандартные процедурные фразы. Как же глупо сейчас вот это: «Усилить бдительность»! В момент, когда нервы у всех и так напряжены до предела, как можно еще что-то увеличить? Но здесь уже вступает в силу обычный регламент переговоров, помогающий быстро ориентироваться в потоке сообщений, почти не прибегая к их дословной расшифровке. И именно поэтому отклик от Эльвиры и Кранта приходит незамедлительно.

Стрег наверняка также прослушивает все их переговоры, хотя агенты и стараются быть максимально закрытыми. Но все равно, за всем не уследишь, что-то просачивается. По крайней мере Марк действовал бы именно в таком ключе.

Внимательный осмотр поверхности моря вокруг. Если это Стрег, он может где-то всплыть. Хотя заметить небольшую голову на фоне бурунов волн задача не из легких. Впрочем, агенту ХХ ничего не стоит преодолеть пространство до берега и не всплывая. Тогда он должен появиться где-то в полосе прибоя. Разглядел ли он в момент прыжка Марка? Если да, то будет уходить как можно дальше.

Хочется взвинтить темп передвижения, но это-то сейчас и может стать главной ошибкой. Только внимание и концентрация… Перепрыгивая валуны Марк продвигается к месту возможного выхода объекта поисков. Безумное нагромождение камней понемногу остается позади и теперь побережье вокруг становится более ровным и широким, напоминая обычный галечный пляж.

Раз за разом Марк прощупывает окружающее его пространство. Пока пусто. Никаких признаков Стрега. Хотя тот вполне может применить защитную блокировку. Проходит время. Марк приближается и уже минует место, где по его расчетам объект мог выбраться на берег. Опять пусто. Внутреннее напряжение начинает идти на спад. Но вот что-то появляется. Нет, не Стрег. Просто небольшое размытое темное пятно на самом краю ощущений. Теперь главное не переборщить. Осторожно усиливая посыл внимания в ту сторону Марк напряженно пытается более детально рассмотреть, что же скрывается под этой бесформенной черной кляксой.

Да, подобные навыки давались ему не легко. Очередная операция трансформации вновь проходила без общего наркоза лишь под местной анестезией. Очень неприятно и ужасно страшно. До дрожи в коленях. Марк лежал ничком, опустив лицо в специальный вырез в столе и видел перед собой лишь покрытый кафелем пол и какие-то стойки по бокам. Изредка в поле зрения появлялись скрытые бахилами ноги хирургов. Врачи ковырялись прямо у него в голове. И он прекрасно ощущал все их действия. Как делался разрез у основания черепа, как длинный зонд вторгался прямо под черепную коробку. И поплывший перед глазами кафель, и странное чувство отстраненности от собственного «я», будто разом вылетел из тела и обитаешь уже не соприкасаясь с ним. Потом медленно все пришло в норму, но ощущение того, что мир перед тобой расширился, что ты его видишь не только изнутри, но и всем телом снаружи себя, осталось. Этакая необъятная незаполненная ничем ширь вокруг. Вакуум. Противно и тошнотворно.

— Как себя ощущаем, молодой человек? — скрипучий голос даже не над ним, а откуда-то очень далеко сверху, будто прилетевший из другого мира.

— Хреново, — скривился Марк.

— Что ж, зато честно, — удовлетворенно откликнулся тот же голос. — Не совсем привычно? Могу вас обрадовать — это так просто у вас не пройдет. Придется долго и упорно осваиваться. И вам еще повезло, что вы не первопроходец в этом деле. По крайней мере, будет у кого перенять опыт.

Тогда ему в голову вживили два микрочипа. Всего лишь две маленькие узкие пластинки, легко помещавшиеся на ногте мизинца, но расширившие его возможности неимоверно. Только обучение всему этому продлилось бесконечно долго. Заполнить появившийся вакуум в голове оказалось не таким и простым делом.

— И так, представь себе, что ты обладаешь невероятным по мощности компьютером, — так начал обучение Флоу, ХХ-017, - только тебе пока его только-только привезли и ты еще не успел даже распаковать свое новое приобретение. Не знаешь, как оно выглядит, ну и конечно, как им пользоваться. Для начала попробуй хотя бы связаться с одним из чипов. Хотя бы почувствуй его.

— Как? Проломить себе черепную коробку?

— Тоже вариант. Но не самый лучший, — засмеялся наставник. — Покопайся внутри себя, найди это.

— Что — это?

— А вот этого я и сам не знаю. У всех по-разному. У тебя какие-то новые ощущения появились? Необычные?

— Пустота вокруг…

— Уже хорошо. Пробуй пробраться в эту пустоту. Только спокойно и методично. Вполне вероятно — это оно и есть. Но советую на всякий случай приглядываться и к другим ощущениям. Мало ли что.

— И когда я достучусь до чипа, что будет?

— Первоначально он активируется. Ощущения феерические. Ты это сразу прочувствуешь. Лично мне тогда показалось, будто я просто сошел с ума.

— Радостная весть.

— Зато не пропустишь самый замечательный момент в своей жизни. Так что пробуй, дерзай. И еще одно: когда будешь делать попытки — обязательно сиди. Или, еще лучше, лежи.

— Это зачем?

— Заставка слишком отпадная. В прямом смысле слова, — и, одарив на прощание Марка широкой улыбкой и словами: — Думаю, недели две-три я тебе больше не понадоблюсь, — Флоу элегантно покинул учебный класс.

Марк остался один на один со своей пустотой. Неосязаемая оболочка, но вполне существующая и окружающая все тело. Более похожая на некое облако, окружившее тебя неравномерными слоями, струящееся и изменяющееся в каждую секунду. Пробраться туда, схватить, постараться овладеть этим… Неодолимые мышцы буграми заиграли под кожей, Марк сделал неимоверное усилие…

Все было напрасно. Только спазмы судорог да туман в голове как это часто бывает после напряженной физической работы. Нет. Этот план был явно невыигрышным. Тогда Марк попытался сделать наоборот и максимально расслабиться. Даже полностью откинулся, растекаясь по спинке стула. И будто бы мысленно протянул туда руку…

Бесполезно. Чипы не активировались.

— Эй! Ты все еще здесь? — заглянул в помещение Флоу. — Хочешь, чтобы с первого раза все получилось? Так не пойдет. Я забыл тебе сказать, что пока еще сам твой мозг не осознал, что ему в помощь что-то добавилось. И обычно этот первый этап длится дня два-три, а до этого и пыжиться не стоит. Так что сходи в столовую, перекуси, отдохни, а уж потом… Ну ты понял меня? А то аж покраснел весь от натуги.

Но ни через два дня, ни через три и даже ни через неделю ничего не произошло. Может, только туман стал более густым, а, может, напротив, начал рассеиваться. Хотя, скорее, это только казалось и все оставалось абсолютно таким же, как и в самом начале.

Зато однажды был сон. Марк непринужденно, просто силой мысли, двигал предметы. Любые. От столовой ложки до автомобиля. Только автомобиль подвинуть было труднее. Нет, не физически. Но усталость все же присутствовала. Потом решил сдвинуть целое здание, стоявшее у него на пути. Огромный небоскреб, бетонная коробка со стеклами… Он сосредоточился и… проснулся.

— Телекинез — это из области фантастики, — заметил ему тогда Флоу. — Такие способности тебе не светят, не волнуйся. А вообще сон в руку, как говорили наши далекие предки. Так что продолжай дерзать, но учти: как только активируешься, далее — ни шагу. Сразу ко мне.

Активация произошла на третьей неделе. Марк сидел на скамеечке в парке и отдыхая просто мечтал о том, что будет делать, когда наконец-то научится управлять своими чипами. И тут его будто накрыло непроглядным темным покрывалом. На миг все исчезло, потом озарилось серебристо-багровым пламенем, и он вдруг почувствовал себя заключенным в огромный клокочущий протуберанцами кокон. И ничего кроме этого яркого огня, даже окружающий мир перестал существовать. А затем снова темнота и возвращающееся откуда-то мелкими каплями сознание…

Он валялся возле скамейки, а вокруг суетились медики. Позади них виднелась довольная физиономия Флоу.

— Помни что я тебе говорил. Дальше без меня — ни шагу, — удивительно, но тот не произносил этих слов, они просто звучали внутри головы. Но тогда Марк был слишком слаб и потрясен, чтобы осознать произошедшее.

Его осторожно подняли и положили на носилки. Сразу несколько рук со всех сторон ощупывали его тело, лепили на кожу всевозможные датчики.

— Спокойно, старайтесь не делать резких движений, — голос откуда-то сбоку. — Все нормально, но вам потребуется еще какое-то время полежать, хотя бы минут десять.

Марк прислушался к себе. Тот туман, что сопровождал его везде и всегда, сейчас будто исчез. Но пока не полностью. Вокруг все еще вились какие-то длинные темные полосы, но прямо на глазах они светлели, обращаясь в пар и вбирались в оболочку его тела.

Дальше пошло несколько живее. Но только через полгода Марк смог овладеть своими новыми возможностями в полной мере. Хотя в полной ли? В этом он сомневался. Ведь и многие годы спустя он все еще продолжал открывать в себе нечто новое.

— Эти костоломы вместе с программистами напихали в чипы столько всего… — пояснял ему Флоу. — Допустим, есть там такая функция: «Экспресс-обучение» называется. Можешь практически вмиг стать выдающимся хирургом или радиоэлектронщиком, или вообще почти кем пожелаешь. Только не советую пользоваться. Гадость ужасная. Башка после этого трещит неимоверно. Лучше уж учиться обычным традиционным методом.

— Тогда зачем это?

— Мало ли… Потребуется произвести ремонт или операцию кому провести. Только ты не особо этому доверяй. Для выполнения подобных работ кроме знаний еще и руки привычные нужны. Так что аппендицит удалить может быть ты еще и сможешь, но в дебри не лезь. Понял? И еще одно: после экспресс-обучения при первой же возможности сразу к психиатру.

— Не понял…

— Он купирует тебе эти самые знания, чтоб голову излишне не засорять. Вообще метод классный, мне однажды пришлось практически в одиночку починять энергоблок на космической станции. Знаний тогда себе накачал — по самое не балуй. Починить-то починил, но потом… Чуть крыша не уехала. Мы же с тобой не роботы какие и мозг наш не в состоянии постоянно удерживать в себе такое количество информации. Опасно это. Для психики. Так что, если желаешь — можешь попробовать, но затем сразу к врачам.

Да, тогда на любую из функций чипов требовалась отдельная настройка, но сейчас все основные возможности были доступны Марку просто когда он хотел их использовать. Это как у опытного водителя, который управляет автомобилем даже не задумываясь какой рычаг или какую педаль надо нажать в данный момент. Который едет по городу соблюдая все правила движения, а сам давно уже забыл, как они звучат. Постепенно электронные довески в мозгу стали его вторым «я»…

Передвигаясь по побережью небольшими прыжками Марк усиленно всматривается в темнеющую перед ним размазанную кляксу. Хочется сообщить напарникам, но сейчас этого делать не надо. Мыслесообщение довольно легко перехватить, так что достаточно и того, что уже отправлено. И все же, что это такое? Вполне вероятно, просто какой-нибудь местный зверек, хотя подобной ауры ни у кого из местных обитателей Марк вроде бы не встречал. Расстояние между ними медленно сокращается, но темное пятно уже начинает забирать в сторону центра острова. Если это все же Стрег, он должен скоро выйти на Кранта. Тот, конечно, из последнего выпуска Школы, но все равно достаточно опытен и вряд ли пропустит приближение неопознанного объекта.

Марк покидает побережье и углубляется в непроходимые заросли напрямую проламываясь сквозь переплетение веток, стволов и опутавших все вокруг лиан. Под хруст и стон раздираемых для прохода растений и стараясь не упустить то самое непроглядное облако он одновременно отслеживает перемещение напарников и с удовлетворением отмечает, что те также начинают двигаться наперерез, отсекая странной активности возможные пути отхода. И все-таки хочется, чтобы это не было Стрегом.

Четыре точки на мыслекарте начинают медленно сходиться в одну. Будто некто трехпалый пытается осторожно схватить движущуюся под ладонью маленькую тень. Вот она уже начинает касаться одного из пальцев… Это — Крант. Усиливая с ним контакт, Марк ускоряется настолько, насколько ему позволяют окружающие растения и тут его накрывает волной отчаянной безысходности, изливающейся от напарника.

Все происходит быстро, но в тоже время как в замедленной съемке. На Марка сначала накатывает удивление, затем желание превозмочь силу, скрутившую по рукам и ногам и уже потом, следом, идет последний ужасный рывок и отчаяние, обреченность того, кто проиграл скоротечную схватку. И все затихает. Мыслеграмма Кранта пропадает из поля зрения.

— Крант!!! — не помня себя от ужаса кричит Марк бросаясь вперед.

Он уже не обращает внимания на царапающие кожу шипастые кусты, преграждающие дорогу. Все это мгновенно теряет хоть какое-то значение. Только мысль, что возможно еще есть шанс спасти, вырвать из лап смерти напарника. И лишь где-то в отдаленной части сознания проносится, насколько опрометчиво и глупо поступает он сейчас. Но все равно рвется.

Перед ним небольшая лесная прогалина и лежащий навзничь среди утоптанной травы Крант с коротким деревянным колом в горле. Крови почти нет. Войдя снизу-вверх под подбородок обломок дерева пробил гортань и остановился далеко в черепной коробке. Смерть наступила практически мгновенно. Но отломить от дерева толстый сук и воткнуть его вот так в агента ХХ не по силам ни одному из людей. Это Стрег. Это может быть только Стрег.

«Полное внимание всем! — в отчаянье транслирует Марк даже не беспокоясь хоть как-то прикрыть свое новое сообщение. — Объект найден. Находится… Убит агент ХХ-209. Всем срочно…» — в завершение он передает картинку с места, координаты и уже в ярости вновь впивается в окружающий его лес. Ухмыляющийся злобной улыбкой Стрег совсем рядом, и они прекрасно чувствуют друг друга. А еще Марк отчетливо видит, как холодный убийца уже наметил себе очередную жертву.

Совсем забыв про маскировку Марк совершает мощный прыжок вверх рассчитывая приземлиться где-то посередине между ХХ-135 и сошедшим с ума ХХ-020…

— Это специальная программа, в результате которой вы получите невероятные с точки зрения человека возможности, — так начинался первый вводный курс лекций, который вел тогда небольшой высохший старичок, профессор кафедры инженерии человеческого тела. — По окончании преобразований вы станете в десятки раз сильнее, ваша реакция повысится на порядок, а ваш организм сможет выдерживать запредельные для обычного человека нагрузки. Вместе с тем ваш мозг получит в помощь мощности наиболее совершенных компьютеров современности. Но опять же предупреждаю: подобная трансформация необратима и обратной дороги для вас уже не будет. И еще: выполнение подобных работ над людьми на данный момент не является полностью легитимной. Я имею ввиду, что правительство Земли пока еще не узаконило проведение данных операций и вряд ли когда узаконит их. А потому вам придется скрывать свои способности. Кроме того, если кто-то видит себя здесь этаким гордым покорителем Вселенной — то это не к нам и прошу таких сразу же написать полный и категоричный отказ. Да, по сути вы будете сверхлюдьми, но на самом деле ваше основное предназначение — спасатель. Вы будете направляться в самые опасные и сложные миссии где будет присутствовать очень и даже чрезвычайно большая вероятность любого непредвиденного стечения обстоятельств — я достаточно понятно излагаю свою мысль? Но и там вы не займете первых или вторых ролей. Готовьтесь стать уборщиками, разнорабочими, поварами… В общем, обслугой. И даже если повезет, и ваша команда, к которой вы будете приписаны, сделает выдающееся открытие — ваше имя никогда и нигде не будет упомянуто. Соглашаясь на дальнейшее с нами сотрудничество, вы вычеркиваете себя из списка окружающих вас людей. Подумайте хорошенько — это нелегкий шаг… Потому мы и не набираем в программу молодых юношей, потому и средний возраст наших кандидатов — тридцать пять лет, так как мы надеемся, что этот выбор будет сделан вами осознанно, без всякой там эйфории по внеземным мирам. Да, у вас вероятно будет шанс увидеть собственными глазами то, что никогда никто из землян не видел и не увидит. Опять же — вероятно. Но цену за это я вам уже оговорил. Мы будем готовить из вас последний рубеж обороны для наших оголтелых мечтателей-ученых, которые только и мнят себя сидящими у раскрытой пасти льва. И вот тогда, когда они сунут в эту самую пасть свою голову, вы должны будете либо вытащить их оттуда, либо подставить свою собственную…

Затем слово взял другой руководитель Школы — румяный розовощекий человечек небольшого роста с не сходившей ухмылочкой с лица. Говорил он тихим вкрадчивым голосом, будто ободряя, но именно поэтому его выступление казалось наиболее зловещим. На головы претендентов полилась жестокая статистика. Из пятидесяти шести курсантов пробного, так называемого «нулевого» выпуска Школы за пять последних лет семеро уже подтвержденно погибли и еще двенадцать числятся пропавшими без вести. Затем пошли красочные описания смертей, со всевозможными садистскими деталями и подробностями. Потом указание на хорошую работу других выпускников, но так, мимоходом, и снова запугивания, угрозы и предостережения.

— Каждый из вас должен сейчас и навсегда решить: зачем он выбирает нашу программу или в противном случае наотрез отказаться от нее, — так завершил свое выступление этот докладчик.

Марк тогда переглянулся с Эльвирой, симпатичной такой девушкой, что сидела рядом. Та поймала его взгляд задорным подмигиванием. Казалось, она даже не считала нужным выслушивать все те бредни, что лились им в уши уже без малого целый час. И похоже, что она все давно для себя решила. Но если даже такая девушка может согласиться на подобную работу, то почему не он? Кроме того, спасать людей в самой безвыходной ситуации — это ведь так благородно…

И все-таки, тридцать пять — пора юности. Увядающей, уходящей куда-то вдаль, но юности, которая пусть последним своим воплощением в жизни, но все еще может толкнуть тебя на безрассудный поступок. Было бы Марку в то время лет на двадцать больше — он бы однозначно отказался, но тогда…

Прикрывая лицо, а, в основном, глаза, Марк падает сквозь густую крону разлапистого высокого дерева. Вокруг раздается треск надломленных ветвей, но это вновь второстепенно. Потому что сейчас главное — скорее вниз, пока не произошло непоправимое.

Свалившись на землю, он не удерживается на ногах и падает. И тут же вскакивает, быстро озираясь вокруг. Теперь уже не требуется закидывать тот самый невод, не нужно даже ловить мыслеобраз, Стрег находится здесь, рядом, под этим самым деревом.

Скрутив руки Эльвире и приставив к ее горлу остро отточенный кол, он с ехидной ухмылкой прячется за ней. Марк замирает.

— Ну что, как насчет поговорить? — насмешливо обращается Стрег к Марку. — Как тебе такой расклад?

— Стрег, отпусти ее, — осторожно приближаясь Марк медленно поднимает вверх руки демонстративно отказываясь от атакующих действий.

— Стой там, — жестко заявляет ХХ-020. — Ты же не хочешь, чтобы я проткнул ей голову так же, как и Кранту?

— Стою. Ты только успокойся, нам надо просто поговорить… — эх, сейчас бы загрузить базу знаний хорошего психолога, да ведь после такой встряски мозг будет отходить не менее получаса…

— Марк, стреляй, убей его! — выкрикивает Эльвира пытаясь вырваться из мощного захвата.

— Спокойно, девочка, — продолжает ехидничать Стрег. — Ты же видишь, у твоей пассии еще не до конца развеялись человеческие чувства. Правда, Марк? Ведь не хочется, чтобы я поцарапал эту прекрасную кожу?

— С тобой что-то случилось Стрег. Это не ты. Это не можешь быть ты. Вспомни, ты всегда только спасал… Очнись, ты заболел… Что ты делаешь?

— Убей его Марк! — еще громче кричит Эльвира.

Марк не двигается.

— Убей его!

— Что застыл? — острие кола в руках Стрега начинает медленно вдавливаться в горло Эльвире. — Делай же.

— Это не ты… — голову Марка распирает от потока мыслеобразов. Вот жесткие и четкие от Эльвиры, практически приказ. И спутанные, бредовые загнанного в ловушку Стрега. Потом у того что-то прорывается.

«Да убей же ты меня! — обрушивается на Марка нечеловеческий голос. — Пока я не убил ее, — Марк ощущает, как налитые силой мышцы Стрега уже готовы вдавить кол в горло Эльвиры. — Ты должен меня остановить!» — и следом какая-то обреченная безнадежность вместе с готовностью выполнить обещанное.

Мгновение — и вся обойма без остатка уходит точно в голову сошедшему с ума агенту ХХ-020. Марк целит в глаза — наименее защищенное место черепа. Стрег пытается увернуться, но несколько зарядов все же достигают своей цели. Отброшенный назад тот падает навзничь, еще пытается подняться, не выпустить из рук кол, но, сделав несколько конвульсивных движений, замирает. Его мыслеобраз пропадает из головы Марка. Все кончено, из безвольно опустившейся руки на землю падает разряженный пистолет…

— Ты молодец, Марк, — тихим шелестом доносится до него голос Эльвиры. В глазах плывет и сквозь эту нахлынувшую пелену он едва способен различить фигуру своей напарницы. Та безвольно сидит на земле не в силах подняться. Это невероятно. Не может такого быть, чтобы суперчеловек, агент ХХ был не в силах справиться с обычной гравитацией в одно плевое «же». Но Марк сейчас не способен осознать даже это. Он сам еле стоит на ногах. И все, что он сейчас видит и замечает — это лужа крови и в ней голова Стрега с выбитыми глазами…

Хоронили ХХ-020 на Земле, на территории основного корпуса Школы со всеми положенными почестями. Это был первый из агентов, вернувшийся туда, откуда он вышел, первый, чье тело удалось возвратить в родные пенаты хотя бы вот таким способом. Оркестра не было, была напряженная тишина, выросший могильный холмик и небольшая мраморная плита с траурной надписью. В последний путь его провожали несколько проходивших в то время доподготовку коллег и совсем небольшой по сравнению с прошлым научный персонал базы. Никого извне, ни одного постороннего.

И все-таки он был герой. Агент, на чью долю выпало спасти двадцать восемь из тридцати двух членов экипажа звездолета, направлявшегося в разведывательный полет к нескольким звездам, расположенным в рукаве Киля-Стрельца Млечного Пути. Тогда был пожар на борту и взрыв с разгерметизацией переходного отсека, связывавшего жилые и рабочие модули со спасательными капсулами. Практически невероятное событие, разом заблокировавшее всякую возможность экипажа к спасению. Пожар удалось локализовать, но из-за множественных нарушений в цепях одна за другой начала давать сбои аппаратура управления кораблем. Лишенный контроля двигатель вышел на запредельную мощность грозя взрывом, перестала работать система регенерации воздуха, навигационное оборудование погасло. Требовалась срочная эвакуация, но на пути ее находился непроходимый переходной отсек, в котором царил абсолютный вакуум. Были нужны скафандры, но все они находились в том же спасательном модуле.

Выполнить такое было не под силу никому, даже агенту ХХ, чье модифицированное тело в теории могло пробыть пару-тройку минут в безвоздушном пространстве, но пройти по коридору и добраться до стеллажей со спасательным обеспечением — для этого требовалось намного больше времени. И все же Стрегу это удалось. Всего-лишь двадцать три минуты потребовались незаметному помощнику второго пилота чтобы пройти коридором, в котором царил абсолютный вакуум, забрать охапку изолирующих костюмов и вернуться в командный отсек, а потом, не останавливаясь, отправиться за следующей партией. А ведь уже тогда его легкие были практически полностью заполнены кровью, и он задыхаясь умирал даже несмотря на надетый скафандр. Но он продолжал действовать.

Оставалось сделать лишь одну последнюю ходку за остававшимися в рулевой рубке четырьмя членами экипажа. На корабле к тому времени уже не было гравитации. Стрег вплыл в переходной отсек, но повторный взрыв еще большей мощности расколол звездолет надвое уничтожив дожидающихся спасения астронавтов. Отброшенный мощной волной Стрег ударился о переборку и потерял сознание, а подоспевшей команде едва удалось втащить его внутрь аварийной капсулы. Он уже практически не дышал, когда командир корабля приказал подвергнуть тело спасателя глубокой заморозке в камере анабиоза.

Уже на Земле, на базе Школы, за жизнь Стрега более месяца бились лучшие хирурги. А первые слова, произнесенные им после выхода из комы, были:

— Я успел спасти всех?

Глава 8

Семья Голдуэн

В распечатке, которую дала мне Милка, кроме основных текстов стандартных рапортов находилась еще одна приписка на отдельном листе. Что-то вроде резолюции вышестоящих органов, которые так часто встречаются в официальных документах в виде размашистых надписей поперек. Это было предписание всем службам немедленно перепроверить психологическое состояние всех без исключения агентов. Также вводился категорический запрет на допуск их к работе без предварительного всестороннего тестирования и купирования самых малейших отклонений. А далее мелким шрифтом шли хоть и краткие, но очень многочисленные отчеты о принятых мерах.

— Сумасшедший случай…

Тихо беседуя мы с сестрой сидели за небольшим столиком в родительской столовой. На дворе стоял поздний вечер, суматоха, вызванная нашим приездом, потихонечку улеглась, и все уже готовились ко сну. В кои-то веки вся наша семья вновь собралась здесь, в родном доме. Да не просто вся. А полностью и не сговариваясь. Без какого-либо повода.

Когда мы с Еленой, Верой и совсем маленьким Ричардом приехали, Милка со своим Вилли и первенцем Клаусом были уже там. Шумные приветствия буквально через пару минут сменила немая сцена. Мест для ночлега семи гостей в родительском доме явно не хватало, но вместе с тем ни отец и ни мать ни за что не хотели отпускать ни одного из нас. Тем более своих внуков. Они даже были готовы отдать под детскую свою спальню, а сами переселиться на диван в гостиную лишь бы все остались. Вилли отговорил. Ничего. Хоть и в спартанских условиях, но мы все же смогли разместиться. Правда для этого папе пришлось побегать по соседям в поисках дополнительных надувных кроватей. Вот уж никогда не подумал бы, что когда-нибудь буду спать в своей комнате вчетвером под веселый щебет Ленки о том, как на самом деле это здорово и романтично. Впрочем, Вере, моей дочери, тоже приглянулся экзотический надувной топчан, ну а Ричард тогда был слишком мал для подобных оценок.

Ужинали в гостиной, собрав воедино два стола, и родители просто светились от счастья. Вечер прошел незаметно, как незаметно летит время, когда тебе очень хорошо. А закончилось все тем, что наш Ричард уронил свою ложку на пол и начал засыпать прямо сидя на стуле. Вот тогда все и переполошились, потащив детей в спальни. Трапеза закончилась, столы спешно разобрали и вскоре во всем доме воцарилась сонная тишина. Задержались только мы с Милкой чтобы поговорить обо всем как в старые добрые времена.

— Сумасшедший случай… — сказал тогда я, вспомнив содержание той самой распечатки, что дала мне сестра.

— Да… Хорошего мало, — согласилась Милка сразу и без слов поняв о чем именно идет речь.

— Я вот тут все прикидываю, что дальше могло произойти с этой самой Школой и всем проектом.

— Думаю, ничего особого. По моим данным ее наиболее бурная деятельность продолжалась около десяти лет. Было три выпуска. Соответственно, пробный, первый и, заключительный, второй. Затем правительство Земли приняло закон запрещающий проводить какие-либо модификации человеческого тела. Соответственно, проект закрыли. Все упоминания о нем, которые и в предыдущие годы особо не афишировались, покрыли грифом «не оцифровывать», да и вообще стали помещать в особые архивы никак не связанные с основной сетью. Но сама Школа, конечно, осталась. Правда в очень усеченном виде и только для поддержки уже работающих агентов. Ну а после случая со Стрегом… Их чуть полностью не расформировали и только благодаря самым высоким кругам в правительстве оставили.

— Почему?

— Все очень просто, есть такая формулировка: закон обратной силы не имеет. Таким образом все действовавшие на тот момент агенты и оказались под защитой властей. Новых, конечно, уже не готовили, ну а старые все еще получали задания и работу хотя наиболее приветствовался их добровольный выход на пенсию.

На плите неохотно засвистел чайник. Милка сняла его с огня, разлила по чашкам заварку и потом залила все это крутым кипятком. Поставила на стол сахарницу. Спать не хотелось. Мы продолжали беседовать.

— И все-таки удивительно, как вообще возможно создать таких людей?

— Ты имеешь в виду чисто технический аспект? — вопросом на вопрос ответила Мила. — Я в этом тоже пыталась разобраться. И, получается, с учетом современных технологий, все достаточно просто. Допустим, твой скелет. Кости. Они, как и весь организм, состоят из клеток. Сильно минерализованных, но отдельных клеток. При этом наиболее прочная структура — это единая молекула, кристалл. Так вот имеются технологии, позволяющие всю твою костную структуру изменить и выполнить именно в таком, мономолекулярном, виде. Тогда прочность возрастает на порядки. И вот уже твой скелет становится крепче лучших сортов стали. Правда, при этом теряется возможность к регенерации, но при повреждении, в смысле, при переломе кости, на той же установке ее легко можно и заживить. Как-то так… Приблизительно по этой же схеме можно выполнить кожу, превратив ее в подобие мягкой брони, с усилением мышц сложнее, но опять же все вполне разрешимо.

— Чипы, вживленные в голову вообще простейшее дело. Сейчас многие компьютеры способны распознавать биотоки мозга.

— Вот-вот. А представляешь, что меня в этом больше всего поразило? Модернизация сердечно-сосудистой системы. Казалось бы — зачем? Все скрыто под грудной клеткой, надежно защищено. Ан нет. Даже обладая несусветной силой и мощью обычный человек не сможет выжить на планете с большой гравитацией именно из-за своего сердца и сосудов. Кровь в таких условиях оказывается слишком тяжелой и ее становится трудно поставлять к мозгу — силы у твоего насосика не хватает. А потому хлоп — и конец. А если сделаем сердце помощнее — получаем в ответ разрывы в артериях и так далее. В общем, как ни странно, но именно эти изменения самые трудные.

— Ты-то откуда все это знаешь?

— Интересовалась. Советовалась с медиками. Ну и с физиками конечно, куда мне без своих коллег.

— М-да… Супермен.

— Вот именно: суперчеловек. При всех своих невероятных способностях именно человек, а не робот.

— Что же тогда со Стрегом случилось? Ты со своими коллегами не советовалась, предположения есть?

— Я — нет. Все-таки распечатка досталась мне не совсем легальным способом. А вот Вилли — тот рискнул пообщаться с несколькими психологами. Ответ почти однозначен: помешательство, как не печально это звучит. В последней экспедиции с его участием погибли четверо астронавтов. Вероятно, он так и не смог себе этого простить, зациклился. Это как у некоторых напрочь забывающих все хорошее и видящих вокруг себя только плохое. Небо над такими становится абсолютно черным. Психиатры прошляпили, а он…

— А он всего лишь человек и его нервная система не выдержала. Возомнил себя этаким спасителем целой планеты. Сначала его пассия наступила на ящерицу, потом кинулся на выручку рыбам… Заскок в мозгах. Решил, что именно люди являются основной опасностью для всего вокруг. Так что ли?

— Приблизительно.

— Жаль его.

— Всех жаль.

Мы еще долго сидели с Милкой за чаем. Просто разговаривали. Так, ни о чем. Разошлись под утро, когда первые лучи солнца уже начали озарять восток небосклона. А днем мы всей семьей отправились на море.

Дети были в восторге. Галечный пляж, чистая вода до самого берега, теплый, но не жаркий денек и полное раздолье, правда под неусыпным контролем со стороны старших. Бегали они как угорелые. Только успевай следить.

Расположились мы чуть в стороне от основных групп отдыхающих. Отец тут же собрал переносной мангал, мать занялась насаживанием мяса на шампуры, лично я вел неусыпное наблюдение за малышней, ну а Вилли, пока наши жены премило болтали, успел притащить для Милки лежак, установить над ним огромный солнечный зонт и после этого только и делал, что уговаривал ее занять это место и уйти с открытого солнца.

— Ой, Мила, чувствую, неспроста твой благоверный о тебе так печется! — прыснула Ленуська. — Может быть, поделишься сокровенной тайной?

— Потом, потом… — покраснела сестренка.

Я пристально осмотрел ее фигуру. Нет, все вроде как обычно… Признаков ближайшего пополнения в потомстве Штаммов заметно не было. Но к словам жены обязательно следовало прислушаться. У женщин на это дело нюх, не хуже, чем у тех самых суперлюдей.

У нас первенцем была девочка, у Милки — мальчик. Как же я тогда удивлялся реакции Вилли! Он же мне все уши прожужжал, что хотел именно девочку. Почему? Да потому что так желала его суженая.

— Что ж ты так переживаешь? — спросил я его в тот раз. — Будто это последний ваш ребенок. Будет вам и девочка.

— Пусть будет, костьми лягу! — громогласно заявил мне прямо в глаза поросенок.

— Будет, будет. Ложись, ложись, — весело смеялась над ним Мила.

Забегая вперед могу отметить: вторым у Штаммов вновь родился мальчик. Даже несмотря на то, что оба страстно желали девочку, прибегать к помощи службы планирования семьи они не стали. Хотя все, что потребовалось бы в данном случае от Вилли — лишь пару недель попить таблетки. В этом они, впрочем, как и наша чета, придерживались принципа строгого следования естественному развитию событий. И только с третьей попытки у них появилась девочка. Ох и праздник они тогда закатили! Радовались, как младенцы.

А потом Вилли вновь с головой погрузился в работу, забросил тренажеры, набрал килограмм двадцать лишку, но Милка лишь с еще большим жаром пыталась обнять ставшего необъятным для ее ручек тело супруга и все это напоминало мне ту самую их первую встречу на нашей с Леной свадьбе.

Запах ароматного запеченного на углях мяса понемногу распространился на всю близлежащую территорию. Раз за разом мы уже ловили восхищенные и завистливые взгляды от расположившихся неподалеку соседей. Отец снял первую порцию шашлыка, положил ее в неглубокую миску и теперь как надоедливых мух отгонял тянущихся к лакомству внуков.

— Деда, ну дай! — канючили Вера с Клаусом.

— Рано еще, обожжетесь. Подождите пока остынет. Берите пример с Ричарда.

— Ричард маленький, он не понимает!

Мы до самого глубокого вечера были на пляже. Купались, загорали, съели целое ведерко мяса и все это время Вилли мотыльком заботливо порхал над Милкой, постоянно загоняя ее в тень. Это было смешно, но мы старались не показывать вида. Вечером, когда пришла пора возвращаться домой, дети от всей беготни еле тащили ноги, а Ричард откровенно устроился у меня на руках. В общем, повеселились на славу. И малые заснули, едва уронив головы на подушки.

А на следующий день отец взял напрокат у друга его катер и устроил нам настоящий морской круиз. Ох! Как же Вера гордилась, что на нее надели почти настоящий взрослый спасательный жилет, а на Клауса с Ричардом — лишь небольшие детские. Они облазили весь корабль, как гордо окрестила малышня этот небольшой рыболовецкий траулер, под присмотром деда заглянули даже в машинный отсек, где натужно гудел дизель, посетили каюту, пост управления, обследовали все садки для рыбы, потребовав поднять каждую крышку.

Возвращались мы в свой мегаполис поздно вечером. Уставшие невероятно. В автобусе нас так разморило, что водитель едва смог растолкать нас на конечной. Но именно об этих двух с половиной днях, проведенных тогда шумной компанией у родителей, и двух ночах, когда мы ночевали вчетвером в комнатке, рассчитанной на одного, мне почему-то так приятно вспоминать и по сей день…

А года через четыре нашу семью посетило горе. Не стало отца Лены Германа Петровича. Последнее время он неважно себя чувствовал, но все храбрился, запрещая нам принять в нем участие, и когда впервые за долгие годы вдруг не вышел на работу жена тут же побежала к нему домой. Она нашла его в своей постели, он умер во сне. Не могу описать, что творилось тогда с Ленкой. Нет она не плакала навзрыд. Из ее прелестных глазок не пролилось ни слезинки. Она просто как-то замкнулась в себе и с дьявольским остервенением занялась приготовлением к похоронам. Я хотел ей помочь, но она лишь холодно отстранила меня везде и все делая только сама. Она никого не приглашала на погребение, но зал прощаний в крематории оказался не в силах вместить всех желающих проститься. И каждый хотел высказаться, но произносил всего несколько фраз, уступая место следующему. Потому что в первом ряду сидела побледневшая и осунувшаяся Лена и нельзя было затягивать этот страшный для нее день. И только мой отец все говорил и говорил, вспоминая как проводил вечера со своим сватом, как они вместе прятались от моей матери, умыкая из серванта спиртное, как однажды на рыбалке Герману Петровичу попалась «не по зубам» рыба, едва не утащившая его вместе с креслом за собой в воду. Он говорил весело и о веселых вещах. Видимо, отец потерял чувство реальности. Его осторожно отвели от гроба, а он все говорил и говорил не в силах остановиться. И лишь Лена так и не проронила ни слова.

— Папа, ты никогда не покинешь меня, — еле слышно прошептала она, когда я развеивал прах Германа Петровича с невысокой скалы над морем. Это были, наверное, первые слова, произнесенные ей за день. Затем она обратилась ко мне. — Спрячь ее так, чтобы я ее никогда не нашла, — и еле заметным движением указала на урну в моих руках.

Я не ответил. Было незачем. Просто поставил траурный сосуд на одну из верхних полок в квартире ее отца для верности прикрыв его другими вещами. Только через месяц моя Лена начала отходить, становясь прежней. А я все ожидал ее возвращения…

Ей тогда предложили освободившуюся должность Главного архивариуса, но она наотрез отказалась, согласившись стать лишь помощником и, насколько мне это известно, больше никогда не входила в кабинет своего отца. Конечно, до меня все это доходило только в качестве слухов, но они были слишком правдоподобны. Квартиру Германа Петровича мы оставили себе, но бывали там только по памятным датам в остальное время оставляя ее пустующей. Про урну Лена больше никогда ничего мне не говорила…

Насколько смерть отца стала для нее страшным ударом я понял несколько позже. Нет, она по-прежнему не плакала и не вздыхала как-то разом переключившись на детей, меня и моих родителей, на работу… Мы стали очень часто бывать в моем родительском доме, будто Ленусик хотела этим компенсировать отсутствие родного человека. И эта ее излишняя любовь ко всем окружающим даже начала пугать меня. Но я ждал, тогда мне ничего не оставалось больше. И это продолжалось более года… Огромный срок! Но все же она вернулась. Я был счастлив.

Десятилетие Ричарда мы решили отпраздновать на Марсе. Все складывалось чрезвычайно удачно. Тогда было одно из великих противостояний красной планеты и полет до нее должен был составить менее двух суток, что по космическим меркам беспрецедентно мало даже для межпланетных перелетов. И планируя эту поездку как подарок сыну я ни в коем случае не забывал и о своей Лене. Я дарил ее им обоим. Одному — за первое двузначное число его лет, другой — за то, что она вновь стала обычной любящей меня и детей матерью. Эта поездка тогда пробила изрядную брешь в семейном бюджете, но, как любил повторять мой отец, оно того стоило.

Ричард пребывал в полном и абсолютном восторге. Я даже успел пожалеть о том, что заранее рассказал ему о своем подарке. Не было человека, которому сын не похвастался бы за ту неделю. Всем своим друзьям, одноклассникам, моим родителям, семье Штаммов и даже просто случайным знакомым он только и говорил, что о предстоящей поездке. Дошло до того, что он уже начал рассказывать о путешествии как о свершившемся факте, рассказывая небылицы о своем пребывании на планете красных песков. Мы с Ленуськой только улыбались.

Наконец наступил долгожданный день отлета. Ричард, всегда так неохотно встававший утром, вскочил ни свет, ни заря и еще до срабатывания будильника уже бегал по квартире, собирая в свой школьный рюкзачок все так оказавшиеся ему нужными вещи. И конечно, в первую очередь оружие. Ведь он был уверен, что на нас обязательно кто-то нападет и только благодаря его бластеру мы останемся невредимыми. Он так заразил всех своими приготовлениями, что даже наша старшая Верочка притащила в гостиную кучу нарядов, а Ленусик набрала с собой гору косметики. Как же все они были разочарованы, когда мне пришлось дать всему этому громкий и беспощадный отбой. Конечно, это была всего лишь туристическая поездка, но все же Марс, хоть и был для нас одной из ближайших планет, представлял определенную опасность для неподготовленного человека, а потому всю заботу о пребывании на нем полностью и безапелляционно брала на себя фирма-организатор тура. Мне пришлось даже показать своим родным пункты контракта, до какой степени. Все выдавалось на месте. Вся экипировка вплоть до нижнего белья, а взять с собой разрешалось лишь небольшую косметичку для женщин, предметы гигиены да на крайний случай пару рубашек для праздничного выхода. Как же Ричард был разочарован, когда мы отправились в аэропорт имея с собой лишь небольшой чемоданчик со сменой белья на первый случай!

До космодрома добирались на вертолете. Всего-то часа полтора от центра мегаполиса и вот оно, огромное здание космопорта с особо выделенным туристическим терминалом. Нас сразу же завели внутрь, быстро зарегистрировали и распределили по мужским и женским зонам. Ричард немного дулся. Не спасло положение даже поздравление от таможенников с его наступающим десятилетием. Уж так он переживал за оставленный дома бластер.

— Чем я теперь маму с папой защищать буду? — настойчиво твердил он работникам, принимавшим нашу верхнюю одежду на хранение.

— Это что же, такой огромный мужчина — и боится каких-то марсиан? — усмехались в ответ те. — Ты знаешь, что на Марсе станешь просто силачом? Тебе папа не рассказывал?

— Рассказывал. Но я еще не огромный, мне пока только девять…

— Так через три дня станет десять, не волнуйся. А в таком возрасте уже не положено чего-то там бояться.

— А я и не боюсь. Ничего. Уже сейчас. Это мама с папой…

Положение спасло только то, что нам выдали нательное белье и комбинезоны ну впрямь настоящие космические, каждое с отдельной биркой, где под логотипом фирмы-устроителя тура значились наши имена. Ричард немного успокоился.

— А скафандры, когда дадите? — критично осмотрев себя в зеркало заметил он.

— Скафандры вас ждут на Марсе.

— Тоже с бирками?

— А как же!

Получив обратно свой чемоданчик с Лениной косметичкой и несколькими нарядами для наших девчонок, мы вышли в общий зал ожидания. Через некоторое время к нам присоединились Ленуся с Верочкой так же переодетые в красные комбинезоны и со счастливыми гордыми лицами. Им вероятно то же успели внушить мысль о том, какими бесстрашными покорителями космоса они теперь являются.

Появившаяся молоденькая миловидная стюардесса провела нас на летное поле и тут же усадила в небольшой микроавтобус достаточно шустро подкативший к космическому челноку где нам предстояло провести ближайшие двое суток полета. Наконец-то Ричард забыл про свой оставленный дома бластер.

Ну да! Ведь это был настоящий космодром, на котором возвышаясь стояли огромные звездолеты, предназначенные для далеких вояжей и не только в пределах Солнечной системы… По крайней мере так рассуждал Ричи. Он во все глаза рассматривал обступившие его со всех сторон серебристые лайнеры и если бы вы только могли видеть, с каким благоговейным трепетом он взошел (именно взошел) на борт предназначенного нам шаттла! Тогда он впервые в своей жизни переступил порог космического корабля, который ранее видел только в кино да по телевизору. Правда, действительность несколько охладила его пыл, но только на время.

На самом же деле это была взлетная площадка для небольших частных лайнеров, служивших чартерами и никак не предназначенных для путешествий за пределы Солнечной системы. Допустим, наш корабль изнутри представлял собой небольшую трехэтажную тарелку где на первом этаже располагались двигательные и хозяйственные отсеки, на втором — модуль жилых кают, а на третьем — столовая с кают-компанией. Обычные коридоры, связывавшие все пространство воедино, заурядные лестницы и вполне себе непримечательный интерьер. Ни намека на что-то внеземное.

Предназначенная нам каюта ничем особо не отличалась от подобных на круизных морских лайнерах или купе поезда. Небольшое пространство с четырьмя койками по бокам одна над другой, отдельный санузел с душем, и, если бы не большой шкаф-ящик с аварийной автономной системой жизнеобеспечения и массивная гермодверь при входе, превращавшие все это помещение в случае необходимости в спасательную капсулу — никаких намеков на космос.

Но Ричард не унывал. Для начала мы с ним заняли верхние спальные места, и он не менее получаса все пристегивал себя ремнями, представляя, как будет спать в невесомости. Потом начал выдвигать ограничительную решетку, предотвращающую падение с полки и заодно превращавшее спальное место в подобие некоего обособленного помещения. Затем проверил как там внизу у мамы с сестренкой и посетовал, что у них нет подобных ограждений. А далее…

Далее нас пригласили на экскурсию по космолету. Это был просто обзор с целью указания мер безопасности на корабле какие постоянно в обязательном порядке проводят для всех. Но ведь нас провели почти всюду! Мы побывали даже в кабине пилотов, коих на корабле было ровно два, то есть командир и старший пилот. Должности младшего пилота предусмотрено не было. Та самая миловидная стюардесса показала нам пульт управления кораблем. Ричи недоумевал. Вместо огромной комнаты, рассчитанной человек на двадцать с непонятными названиями специальностей и бешеным количеством разных пультов с невероятным числом различных тумблеров — это было совсем крохотное помещение с десятком клавиш на столе перед креслом и парой мониторов. Реальность оказалась слишком тривиальной. Ричард получил очередной удар по самолюбию. Положение спас командир корабля, неожиданно оказавшийся поблизости.

— Это — запасной пункт управления, — заявил молодой человек увидев явное разочарование на лице у будущего именинника. — Основной находится в энергетическом отсеке, но туда мы не можем пустить пассажиров. Просто не положено. Но я попробую договориться с руководством и тебя, может быть, пустят. Но не сейчас. Потому что вы должны вернуться в свои каюты. Мы скоро взлетаем.

Бурей ворвавшись в каюту Ричи прилип к иллюминатору. Он никак не мог пропустить такого волнующего момента. Как хорошо, что его ни разу не расстроило то обстоятельство, что не было никаких стартовых перегрузок и грохота двигателей как это красиво показывается в фильмах, не было вообще ничего. Просто корабль незаметно оторвался от земли и начал медленно подниматься в небо. Через некоторое время за стеклом почернело — мы вышли за пределы атмосферы. Потом, правда, плавно качнуло, когда командир начал задавать основной курс, но на этом все и закончилось. Нас позвали на обед в кают-компанию.

Разочарования Ричарда продолжились. Вместо всяких там энергетических пакетов, тюбиков с пастой и трубочек для питья нам подали обычную земную еду в отформованных под тарелки подносах и с компотом, разлитым в обычные непрезентабельные пластиковые кружки. Будто мы находились не в далеком космосе или, по крайней мере, за орбитой Луны, а в дешевой кафешке в третьесортном переулке небольшого городка. Впрочем, еда была даже очень вкусной. Понравилась всем. И не только моим, но и остальным пассажирам, которых вместе с нами на борту было более тридцати человек. По крайней мере, лица у всех были вполне довольные.

И какое счастье, что командир корабля сдержал свое слово и провел для Ричи эксклюзивную экскурсию по энергетическому отсеку корабля! Сын отсутствовал всего минут десять, но разговоров о том, что ему удалось там повидать, полностью хватило на оставшееся время полета. Как заезженная пластинка он не останавливаясь твердил про все эти трубы, опутавшие там все вокруг, какой-то котел и систему управления с мигающей оранжевой лампочкой, которую ему разрешили погасить, нажав небольшую кнопку.

Спустя двое суток мы приземлились (или, точнее, примарсианились) в районе провинции Фарсида возле высочайшей горы Солнечной системы — Олимп. Корабль плавно опустился на подземную стоянку, некоторое время мы еще ждали, когда подадут герметичный трап и вот наступило долгожданное время покидания наших апартаментов. Идти было одновременно и легко, и сложно: наши тела весили теперь в два с половиной раза меньше и любое резкое движение вызывало подскоки. Ричард, почувствовавший себя Гераклом, решил эту проблему просто. Он схватил наш единственный чемодан и больше не расставался с ним до самой гостиницы.

— Должен же я чем-то помочь папе с мамой, пока они с Верой занимаются, — заявлял он всем, кто с удивлением смотрел на его гордое лицо.

А на следующий день состоялась экскурсия на саму гору Олимп — огромный потухший вулкан почти правильной округлой формы, похожей на сплющенный конус или даже растекшееся желе. Нашу группу одели в скафандры, вновь провели нуднейший инструктаж по технике безопасности и усадили в небольшие марсоходы. Вот теперь Ричард, да и все мои (кстати, я — тоже) были в полном и абсолютном восторге. Ведь за грузовым шлюзом перед нами открылась настоящая панорама Марса! Необъятная каменистая пустыня с разбросанными там и здесь валунами и возвышающимся над всем этим Олимпом.

Экскурсия длилась целый день. Вездеходы, ловко объезжая всевозможные препятствия, достаточно ретиво поднялись на самый верх горы и там, возле кратера, наш гид в торжественной обстановке поздравил Ричарда с его десятилетием и вручил ему небольшой глобус Марса, плавающий в магнитном поле так, будто в прозрачном плексигласовом кубе была заключена самая настоящая планета. Сувенир предполагалось подключать к голографическому проектору чтобы получать подробнейшие сведения о тех местах, которые можно было отметить шедшей в приложении небольшой палочкой-указкой.

Это было здорово. Возвращались мы в гостиницу изрядно уставшие и не на шутку проголодавшиеся. Как давно я не спал так сладко и крепко! Хотя с непривычки и падал пару раз с кровати.

Потом были экскурсии в долины Маринер — гигантскую систему каньонов, просто обзорные, рассчитанные «на погулять». Свозили нас также и в парк развлечений, где при пониженной гравитации можно было вытворять такое, что на Земле и не снилось, и конечно же на завод по производству звездолетов. Там нас вывели на обзорную площадку где внизу, под нами, в темноте, рассыпались снопы искр от работающего оборудования. А потом зажегся общий свет… Необъятное помещение основного сборочного цеха открылось перед нашим взором. Корпуса уже почти готовых и только-только поставленных на стапели остовов кораблей до самого края… на столько, на сколько хватало глаз, и везде роботы-манипуляторы… Незабываемое зрелище. Понравилось не только мужской половине, но, как ни странно, и далекой от техники женской.

Неделя на Марсе, спасибо устроителям тура, пролетела незаметно. Ричард и Верочка не уставали восторгаться до такой степени, что на обратном пути сынуля прямо заявил нам, что обязательно станет косморазведчиком когда вырастет. Тогда я не стал его отговаривать, хотя прекрасно знал, через что ему предстояло бы пройти на пути к своей вновь появившейся мечте. Кроме того, его первый же полет лишил бы нас сына навсегда… Вот когда я всерьез задумался о потерях, которые всегда сопровождали и сопровождают всю эту нашу неземную тягу в космос.

Правда, забегая вперед, могу заметить: как это часто бывает, сын поменял свои взгляды в конце концов став инженером-конструктором на том самом марсианском заводе, а вот Верочка… Она закончила медицинский и сразу после ординатуры отправилась в далекую межгалактическую экспедицию… Как часто потом мы с Ленусей вспоминали тот самый последний день ее пребывания в нашем доме! Как больно нам было осознавать, что уже через неделю она заснет в криокамере, а проснется лишь тогда, когда нас не будет.

Но все это произошло гораздо позднее. А пока мы все вместе вернулись домой. Счастливые и радостные. С кучей впечатлений.

— Ты ведь это больше для меня затеял? — прошептала Леночка, когда мы уже ложились спать.

— И для тебя, и для Ричарда, и для Веруньки, и даже для самого себя, — тихо ответил я и притянул ее теплое тело к себе…

Наша жизнь вошла в обычное русло. Днем — работа для меня и Ленуси, учеба для детей, вечером же мы все по традиции собирались на ужин за столом в нашей столовой. Только Верочка начала очень часто пропадать допоздна, как утверждала, с подружками. Мы понимали ее нежелание хоть что-то рассказывать, но лишь улыбались этому. Незаметно летело время. Может быть кто-то скажет, что это слишком нудно. Лично я бы так не считал. Тихое упоение от присутствия близких тебе людей и маленькая радость от их счастливых лиц, какие-то достижения на работе и приятное известие, что твои дети — не самые последние ученики в классе… Что еще нужно чтобы получать удовольствие от прожитого времени?

Прошло еще несколько приятных лет. Я все еще работал в той самой фирме по разработке оборудования для космических кораблей и уже дослужился до должности заместителя руководителя филиала. В принципе, ничего не изменилось, просто возросли финансовые возможности, которых теперь стало и вовсе с избытком. Так что добавилось разве что моральное удовлетворение от признания твоих заслуг.

Но вот однажды меня вызвало к себе наше большое руководство.

Это был очень странный заказ. Требовалось заменить оборудование в архивной части некоего учреждения, название которого, как ни странно, в заявке не сообщалось, но лишь за выезд на согласование проекта предлагалась такая сумма… что сразу приходили на ум возможные неприятности с законом. Мы вертели эту заявку и так, и сяк, все пытаясь понять, что же это. Но сумма гонорара пересиливала. Фирма на тот момент была не в самом лучшем финансовом положении, а возможность отказать по результатам первичной же проверки давала нам шанс просто уйти от чего-то уж из ряда вон выходящего. По результатам совещания мне, как единственному в фирме имевшему хоть какой-то опыт работы в архивах, выписали двухнедельную командировку, снабдили всевозможными инструкциями как действовать в непредвиденной обстановке и, я бы сказал, перекрестив, отправили в неизвестность.

По прибытии в указанный в контракте аэропорт меня встретили два пожилых человека, придирчиво проверили мои документы и, не говоря ни слова, посадили в дожидавшийся нас вертолет. Полет был долгим. Мы летели на очень низкой высоте над морем, как я понял, для того, чтобы не было возможности сориентироваться на местности. Затем впереди показался берег небольшого острова. Пилот на максимальной скорости проскочил вглубь суши, резко осадил винтокрылую машину и буквально свалился на площадку для приземления. Такое управление меня тогда поразило, но посадка произошла на удивление мягко. Меня тут же вывели из кабины и по выложенным мрамором дорожкам провели вглубь небольшого светлого здания неподалеку.

— Не волнуйтесь. Это — государственное учреждение, и проблем с законом у вас не будет, — вот такими словами ответили на все мои многочисленные невысказанные вопросы те самые двое, что встретили меня в аэропорту.

А далее… Далее мне предложили подписать кучу бланков о неразглашении. Запрещалось все. Копировать и выносить документы, пытаться определить текущее местоположение, использовать полученные на территории данные в дальнейшем и даже вступать в контакт с любыми лицами, кроме указанных особо. Бланки были обычными для подобных процедур. Это немного успокаивало, но не совсем.

После завершения всех формальностей меня провели на рабочее место.

Это был архив. Обычный архив, я бы даже не сказал, что очень большой. С рядами полок, на которых в папках и коробках хранились документы. Единственное что — в совершенном, казалось, беспорядке. От меня требовалось лишь перевести основной каталог всего этого на более новую технику. Задачка, требовавшая не более недели на выполнение.

Вспомнив свою работу у Германа Петровича, я в первый же день составил список необходимой комплектации, которую мне практически тут же и предоставили. Затем приступил монтажу и наполнению всего этого необходимым программным обеспечением. Работа спорилась. Мне и самому не терпелось побыстрее от нее отделаться. Знаете, это когда все-таки чувствуешь себя не очень комфортно из-за давящих на тебя ограничений. Но в момент настраивания каталога я неожиданно обратил внимание на надпись на одной из коробок. «Том Райдер» — было выведено выцветшими чернилами на аляповато приклеенной бирке. Меня просто поразило током. Это было имя того самого человека, который так давно спас Милку. Я не поверил своим глазам. Ожидая, что это — всего лишь странное совпадение, открыл документы…

«Предоставить для постоянного места жительства…» — на первом же листе из коробки размашистым почерком был выведен адрес того самого дома, где проживал ОН. Да, сомнений быть не могло. Я находился на территории той самой загадочной Школы и держал в своих руках досье человека, которого я так долго и безуспешно искал.

Копировать было нельзя. Выносить запрещалось. И все, что оставалось мне в подобной ситуации — просто прочитать и запомнить. Работа по настройке каталога затянулась на весь срок предоставленной командировки…

Глава 9

Покинутый звездолет

Короткий мелодичный сигнал разлился по посту управления. Приглушенный, тихий, но вполне достаточный для того, чтобы привлечь внимание сидящего за пультом к изменившимся показаниям приборов. Впрочем, расположившийся в кресле пилота Том не особенно нуждался в этом предупреждении автоматической службы навигации. Слившись воедино с системой корабля он и так был способен вполне отчетливо ощущать все действия бортовой аппаратуры до последнего переключения самого удаленного реле. Но, все-таки, это — он, а система рассчитана на обычного человека. Хотя… Сигнал был достаточно приятным.

Том быстро окинул взглядом немногочисленные приборы, расположенные перед ним. Такие действия — тоже дань моде. И ему они не нужны, просто положено сделать именно так, а инструкции требуется исполнять. Все в норме, корабль благополучно покинул пределы звездной системы и начал быстрое, с ускорением в два с половиной «же», удаление от основных путей следования межзвездных и межпланетных торговых судов. Ускорение вполне можно было бы поднять и до четырех единиц — Том элементарно перенес и такую нагрузку, но все-таки хотелось некоего покоя, да и выигрыш во времени все равно был бы весьма незначительным…

Теперь по предписанию следовало покинуть пост управления и тщательным визуальным осмотром проверить работу всех систем корабля. Для Тома — очередная чушь, но для других, не обладающих его способностями — жизненная необходимость. Сейчас он здесь один и вполне мог бы просто проигнорировать это, если бы не требования самодисциплины, внушаемые ему с самого прихода в Школу и заставляющие его все делать так, как положено… или, по крайней мере, как изложено в инструкциях. Отстегнув привязные ремни, он легко встал с капитанского кресла и, не обращая на значительную гравитацию, царившую сейчас внутри корабля, без видимого напряжения проследовал в самое чрево небольшого звездолета.

Это была совсем небольшая летающая платформа, рассчитанная на экипаж всего из трех человек, похожая на обычную частную яхту, но по силе и оснащенности соперничающая с иным межзвездным или даже межгалактическим мегакораблем. Этакий легкий космический разведчик, предназначенный для быстрой доставки небольшого груза или нескольких десантников в любую точку Вселенной. Снабженный всем необходимым для длительного пребывания в космосе, а в силу миниатюрности предполагающий еще и дополнительные бонусы в виде возможного маневрирования и прямой посадки в среде объекта назначения. Хотя и не без определенных минусов, определяемых геометрически малыми габаритными размерами. Внутри этого корабля было откровенно тесновато.

Здесь не было огромных длинных коридоров как это любят показывать в различных фантастических фильмах. Каждое помещение до предела сжато по своему объему, лишь бы только оно могло служить своему прямому предназначению. Сразу за рубкой управления следовала небольшая пультовая, за ней — жилой блок, скорее похожий на клеть с тремя расположенными одна над другой полками-кроватями и небольшим шкафчиком для личных вещей, за которым спрятался санблок с унитазом, раковиной и душем, даже не разделенными между собой, так сказать: «три в одном». И все это — буквально на пятачке в несколько квадратных метров. Если лететь втроем — не стоит надеяться взять с собой хоть сколь-нибудь значительный багаж из личных вещей. Впрочем, разведчикам-спасателям (а именно на такой контингент рассчитан звездолет) это и не требуется.

Жилая комната проходная. Еще одна сдвижная дверь из нее ведет в столовую с небольшим кухонным столиком и достаточно объемистой автоматической печкой быстрого приготовления, а проем вправо выводит в отсек хранения всевозможного спасательного оборудования, скафандров, медицинских аптечек и, далее, в помещение криокамер, выполняющих одновременно функции лечебных минилабораторий. А вот если поднять люк в полу… Попадаешь в подвальный (или первый — кому как нравится) этаж звездолета, где расположены двигательная установка и помещения для запасов провизии. В принципе, по запасам пищи и воды трое на этом кораблике могут продержаться не менее года автономного полета и это если не считать времени нахождения в криокамере в анабиотическом сне. Но комфортным такой полет назвать никак нельзя. Впрочем, о таком понятии как «удобство» разработчики данного транспортного средства, похоже, и не задумывались.

Закончив с детальным осмотром оборудования, расположенного на верхнем ярусе корабля, Том спустился вниз и приступил к тщательной проверке двигательного агрегата. Это заняло не менее получаса напрасно потраченного времени потому что все и так несколько раз перепроверено на стендах непосредственно перед вылетом, и с того времени прошло всего-то часов двенадцать. Но опять же — инструкция…

Под конец заглянул в холодильные отсеки хранения пищевых продуктов. Здесь и вовсе практически нечего было делать. Только убедиться лично, что все это оборудование выключено и находится в режиме консервации. Полет предполагался недолгим (по режиму бодрствования), а потому продовольствия на борту практически не было.

Том вновь вернулся на верхний ярус корабля и в последний раз перепроверил данные полета, заложенные в автопилот. Он направлялся к Земле, своей родной планете, на которой не был уже несколько десятков лет. Это если считать по его биологическому возрасту. Или несколько сотен — если считать время его реального отсутствия. Может быть, кто-то удивится, но и сейчас до Земли ему оставался всего лишь один сон… или двадцать лет полета. Такие вот казусы случаются в космосе при полетах на сверхвысоких скоростях. Всего лишь еще один раз поспать — и ты наконец-то дома и все, что с тобой до того было останется далеко позади, в уходящем в небытие прошлом…

После трагического случая со Стрегом Тома охватили размышления. О себе, об окружающих, своем предназначении в этом мире. Да, он вполне мог похвастаться количеством успешных миссий, выполненных ранее. Да, на его счету было несколько десятков спасенных жизней, но как все это могло быть разом перечеркнуто всего одним неверным поступком, от которого никто не застрахован! Он чувствовал, что в его организме накапливается усталость, и мысли подчас уходят с правильного русла, а это, как считал он, было крайне недопустимо. Хотя, вероятно, он слишком сильно переоценивал степень опасности. Может быть… Но после гибели Стрега пара десятков агентов Школы разом подали рапорты на увольнение. И Том был одним из них.

Удивительно, но руководство никаким образом не попыталось удержать столь бесценных сотрудников. Все заявления были удовлетворены в кратчайшие сроки и все увольняющиеся без проволочек получили надлежащее вознаграждение за работу и весьма внушительное пенсионное содержание. Единственным условием отставки стала необходимость дважды в год проходить психологическое тестирование по месту выбранного пребывания. А в качестве премии для Тома за счет компании был даже зарезервирован небольшой домик на побережье моря. В небольшом поселке и обязательно на отшибе — как он и указывал в своем прошении. Теперь только оставалось добраться до своего последнего пристанища… И звездолет-разведчик, который в качестве последней услуги руководство попросило перегнать на Землю для последующей модернизации оказался в этом случае только на руку. Лететь обычным транспортным рейсом не хотелось. Хотя, как обычно, был в этом и небольшой минус.

Все знают о безграничности космоса. О его бескрайности и необозримости. И конечно же кажется, что все это пространство настолько беспредельно, что нет возможности не только столкнуться, но даже случайно повстречаться на его просторах. Так вот, на самом деле — нет. Может быть, при межпланетных перелетах это правило еще как-то и действует, но только не при путешествии через переходы, сокращающие полеты на дальние расстояния.

«Переходы» — точки космоса, где различные пространства соприкасаются друг с другом и через которые можно практически мгновенно перемещаться на сотни и даже тысячи световых лет, достаточно редки во Вселенной. Хотя, может быть, их просто мало открыто, но это не уменьшает сути проблемы. К каждой такой точке надо подойти с определенного курса и с определенной скоростью, а это уже накладывает свои условия по соблюдению безопасности. Ведь каждый такой переход — это как бутылочное горлышко в транспортной системе межзвездных сообщений. И эти пути постоянно загружены различными судами, расписание движения которых расписаны на годы вперед. И вклиниться в этот график вот так запросто достаточно сложно. Никто не даст вам возможности воспользоваться подобной точкой без предварительного согласования. И среднее время ожидания — не менее трех лет только для выхода на одно из соприкосновений пространств. А их может быть и несколько. Не всякий переход приведет вас прямо к назначенной цели.

Так вот, на разведчик, которым управлял Том, заявки подано не было. Ожидать несколько лет ответа диспетчерских служб, да еще с неопределенным результатом, не хотелось, и агент решил воспользоваться альтернативным маршрутом, существенно удлинявшим путь и пребывание в полете, но зато на данный момент свободным. Требовалось пройти целых семь переходов, а фактическое время в пути по земному счислению составляло чуть более двадцати лет вместо обычных полутора. Впрочем, руководство дало «добро», срок пребывания в космосе Тома слабо волновал так как он все равно просто спал бы все это время в криокамере, а на Земле у него за это время не осталось ни одного знакомого, кто мог бы его дожидаться. А потому не было никакой разницы в том, попадет ли он в конечную точку сейчас или на пару десятков лет позже. Лишь бы лететь.

В последний раз перепроверив данные автопилота Том подтвердил маршрут и отправился в помещение для гибернации. Организм уже начинал требовать пищи, но это было даже хорошо — по всем канонам не стоило засыпать на переполненный желудок. Открыв первую из камер, агент набрал коды для сна, выбрал время пробуждения, поставил аппаратуру в режим «авто» и залез внутрь. Медленно опустилась прозрачная крышка, Том еще ворочался, устраиваясь поудобнее, когда программа уже начала запускать усыпляющий газ. Перед глазами поплыло…

Следуя заложенному расписанию, криокамера усыпила своего пациента, затем начала резкое охлаждение его тела одновременно заполняя внутреннее пространство биожидкостью, помогающей телу более легко перенести перегрузки от ожидавшегося перелета. Никогда еще Том не засыпал в подобной установке так легко и спокойно. Может быть, просто от того, что на этот раз ему было абсолютно безразлично проснется ли он в конце пути или нет…

Как только программа, заложенная в камеру, была выполнена, центральный автопилот звездолета начал интенсивный разгон к первому переходу. Перегрузка внутри корабля перевалила за десяток «же», но Том этого уже не чувствовал, он спал.

А вот просыпался он тяжело. В голове растекаясь по всей черепной коробке и даже за ее пределы стоял навязчивый звон, тело сотрясали конвульсии, сильнейший кашель разбрызгивал по стенкам камеры еще не до конца вышедшую из легких жидкость и это было омерзительно — сидеть в своих же собственных испражнениях. Мутило. Хотелось блевать, но из пустого желудка шли только неприятные позывы и слизь.

Понемногу все начало приходить в норму. Голова еще кружилась, но уже начали появляться первые отрывочные мысли. Том прислушался к своему организму. Он не в первый раз просыпался после криосна, но подобного с ним не было никогда. Настойчивый гул продолжался… Но этот гул шел уже не изнутри, а снаружи. Резкие отрывочные сигналы, неприятно режущие слух… Сигнал тревоги.

Еще не до конца овладев своим телом Том тяжело перевалился через боковину криокамеры, встал на ноги и, чтобы не упасть, схватился за откинутую крышку. Надо было добраться до поста управления. Разобраться, что же произошло и где сейчас находится звездолет, но это было трудно. Очень трудно.

Все смешалось. Желудок настойчиво требовал пищи, организм в целом — отдыха, а мысли… Сознание толкало к действию конечная цель которой была неизвестна. В такой ситуации лучшее — немного подождать.

На борту произошло аварийное прерывание программы полета. В таких случаях запускается экстренное пробуждение экипажа, процедура не слишком приятная и в некоторых случаях даже болезненная. Отсюда и не до конца выведенная из легких жидкость, и спутанное сознание, и почти полное отсутствие ориентации в пространстве. Все вернется, просто на это нужно еще какое-то время. Просто сознание разбужено ранее чем весь остальной организм. Понемногу стены вокруг перестали вращаться, будто ярко вспыхнувшая лампочка возвратилось самоощущение и разом все встало на свои места. Это как будто вы реально проснулись после долгой дремы. Фантомы, навеянные вашими иллюзиями, вдруг улетают и весь мир становится ясным и понятным.

Двигательная установка корабля работала. Звездолет находился в режиме активного торможения. По ощущениям — около двух «же», комфортных для Тома. Хорошо, что автоматика хоть в данном аспекте учитывает индивидуальные особенности членов экипажа. Вроде бы все в норме, но сигнал тревоги продолжал напрягать. Что-то произошло. И это не с кораблем. Потому что в подобном случае светилось бы табло над входом в помещение. Обретя возможность полностью контролировать свое тело Том направился на центральный пост управления. Просто чтобы повернуть тот самый выключатель, убирающий неприятный тревожный зуммер.

Как же хотелось хоть что-нибудь закинуть в свою утробу! Но для начала надо разобраться с причинами, прервавшими полет…

«По выходу из третьего планового перехода обнаружен сигнал бедствия, исходящий из зоны ближайшей звездной системы. Отработка программы перелета заблокирована. Экипаж разбужен», — первое сообщение, которое встретил Том, вступив в рубку. Он тяжело ткнул пальцем в экран, сигнал тревоги, разливавшийся по кораблю, отключился.

Ну да. Этот звездолет — спасатель. И сигнал SOS, полученный на его борт является приоритетным, впрочем, как и для любого другого корабля, уходящего в дальний космос. Только вот: «Экипаж разбужен», — в данном случае звучит как-то особенно пафосно. Это про одного Тома? Если там что-то серьезное, то что сможет сделать один человек даже если он и наделен весьма специфическими способностями? Что ж… теперь надо действовать по обстановке.

Дополнительные данные…

Звездная система: название — Сиам, присвоено по результатам первой разведывательной экспедиции в… году, нахождение — Внешний Рукав Млечного Пути, классификация основной звезды — G3, количество планет — пять (сигнал бедствия получен со второй), наличие/отсутствие дополнительных звезд — не обнаружено… И так далее: масса, расстояние до самой отдаленной планеты, наклонение к плоскости Млечного Пути и еще куча всего, не имеющего никакого практического значения в данной ситуации.

И все, что можно почерпнуть из предоставленного обилия информации — это то, что звезда очень похожа на родное Солнце, только немного холоднее, и основное: теперь звездолет находился даже дальше от точки назначения, чем был на момент отлета. Еще один казус путешествия по переходам. В связи с искривлением пространства ближайший путь между двумя точками не всегда является прямой линией как это утверждается в геометрии Евклида.

И еще одно маленькое, но неприятное известие. До прибытия на место около суток активного торможения. За это время аппаратура вполне могла бы провести разморозку тела в штатном режиме, не прибегая к экстренным мерам. И просыпаться в таком случае стало бы намного комфортнее. Но ведь это же спасательный звездолет! Здесь все заточено на скорость, все на пределе… Чтоб этим разработчикам пусто было! Хорошо еще Том с его возможностями, а если бы это были нормальные, обычные люди?

Ну да, теперь что уж. Что сделано — то сделано. Тело Тома постепенно набирало привычную форму, желудок все явственнее требовал пищи, а голова полностью возвратила свою работоспособность. Так что там с этими бедокурами?

Разведывательно-экспедиционный корабль класса «Пийон-5», порт приписки — Деугана, Марс, Институт исследования жизни в космосе. Все достаточно банально. Очередные «ботаники» доигрались с исследованием неисследуемого, забрались к черту на кулички, забыли обо всем на свете…

Том на секунду задумался. «Пийон-5»… Что за тип? На вскидку вспомнить не удалось. В базе данных корабля-разведчика такой тоже не значился. Впрочем, какая теперь разница? Сколько их, этих самых звездолетов, построено на многочисленных верфях. Всех не упомнишь. Вот интересно, что означает цифра «5» в описании? Вместимость корабля или просто порядковый номер разработки? Хорошо бы — вместимость. Если придется эвакуировать — корабль Тома сможет принять на борт человек пять… от силы — семь… Если будет кого эвакуировать. Этот путь не пользуется спросом у торговых компаний — слишком длительный по земным меркам, звездолеты здесь — огромная редкость, так что сколько времени бедолаги уже подают свой сигнал? Их вполне может уже и не быть…

Эту последнюю мысль Том разом отверг. Получая нехорошие известия не следует думать сразу о совсем плохом.

«Корабль «Пийон-5». Это «Спасатель-156». Сообщите ваши проблемы, — стандартная радиограмма, посылаемая в ответ на призыв о помощи. — Держитесь, помощь близко», — тоже стандартное дополнение от службы чрезвычайных ситуаций к которой принадлежит борт Тома. Десятикратно отосланное в эфир сообщение направляется к терпящему бедствие кораблю. Ответ ожидается в течении часа или около того. Опять же — если будет кому ответить. Но не надо сейчас об этом… Теперь можно и перекусить… и поспать…

Внутри, за внешним спокойствием Тома, его мысли все возвращаются и возвращаются к его будущим возможным действиям, на память приходит полное описание оборудования, которым укомплектован «Спасатель», где-то чуточку со вздохом вспоминается отсутствие на борту штатного запаса продовольствия. Но все это — потом. Сейчас в любом случае не время делать какие-либо выводы.

Печка в столовой выдает ему довольно вместительную посудину до краев заполненную кашеобразной субстанцией довольно непрезентабельного вида. Да, это — не санаторно-курортное обеспечение с ее красивой сервировкой и нарядными блюдами. Здесь — все в одном. И первое, и второе, и даже компот с салатом, или чем там разработчики собирались потчевать супер-людей? Впрочем, Тома подобное не так уж и волнует. Это все равно перемешалось бы внутри, в желудке. Так почему бы не перемешать уже здесь? Тем более, что вкуса он все равно не чувствует. Зато энергетическая ценность выданного продукта просто зашкаливает. И это главное. Наполненный живот посылает мозгу удовлетворенные сигналы. Теперь можно и вздремнуть. Но пока надо дождаться ответа от корабля-бедственника.

На первый взгляд это может показаться кому-то очень странным. Человек, только что проснувшийся, вновь хочет спать. Но все довольно просто. Криосон — это совсем не тот сон, который приходит к человеку каждые сутки и во время которого организм отдыхает, запасаясь жизненной энергией. Это — нечто другое. Более похожее на общий наркоз во время сложной операции. Тебя просто замораживают, тормозя все функции, и ты просыпаешься даже более уставшим, чем был до погружения в ванну. Конечно, можно действовать и так, но, если есть возможность, требуется дополнительный отдых. Да, разработчики оказались вполне правы. Те сутки, что предоставили они Тому своим экстренным пробуждением, в данном случае вполне уместны. Не следует пенять на действия людей если полностью не понимаешь алгоритма их действий.

Спустя контрольное время ответа от корабля-исследователя так и не поступило. Лишь все тот же набор из призыва о помощи и данных, передаваемых автоматически. Дурной знак. Том настроил свою аппаратуру на постоянный вызов, дал команду автопилоту разбудить его тотчас же после приема хоть какой-либо отличной радиограммы и отправился спать. Потому что это было все, что на данный момент он мог сделать. Проспать часов восемнадцать, еще раз закинуть в себя питательную субстанцию из печки в столовой и прибыть к месту отдохнувшим и полным сил. Где-то внутри него все клокотало и бурлило, но он подавил в себе эти чувства и заснул сразу же, как голова коснулась жесткого валика, представляющего из себя импровизированную подушку на топчане, что заменял кровать на «Спасателе».

Нет, его никто не разбудил. И ответа от «Пийона» так и не поступило. Когда Том проснулся, «Спасатель» все так же продолжал плавное торможение, но уже выполнял маневр подхода к терпящему бедствие кораблю. Ускорение внутри звездолета снизилось и уже составляло менее одного «же», но пока еще гравитация в отсеках присутствовала. Быстро поглотив очередную порцию высококалорийной бурды от шеф-печки, Том проследовал на пост управления, пристегнулся ремнями. Уже скоро «Спасатель» зависнет рядом с кораблем-исследователем и на борту воцарится невесомость.

Команда начать визуальный поиск объекта. Расстояние уже позволяло. Несколько побродив вокруг, камера выхватила искрящуюся точку, завела ее в центр экрана, дала максимальное увеличение, затем снизила его с тем, чтобы звездолет-исследователь полностью оказался в зоне видимости. Том присмотрелся.

Ничего необычного. Корабль-разведчик легкого класса, хоть и предназначенный для глубокого исследования космоса. Этакий «повторный агрегат», следующий сразу за основными, но выполняющий чисто специфические функции. На таких летят, чтобы перепроверить отдельные данные, особо заинтересовавшие ученых. Уже хорошо. Экипаж подобного судна вряд ли может превышать десяток человек. Скорее — не более семи. На счет пассажировместимости собственного спасателя у Тома отлегло от сердца.

Расстояние между кораблями сократилось до нескольких сотен метров. Торможение прекратилось и Том почувствовал себя перевернутым вниз головой. Тоже ничего необычного — простая реакция вестибулярного аппарата на невесомость. Может быть, для кого-то оно и в диковинку, но Том уже не раз ощущал подобное, а потому даже не обратил на подобное внимания.

Следуя заложенной в компьютер программе, спасатель начал плавный облет терпящего бедствие судна, тщательно фиксируя все на видеокамеру. Нет. Все нормально. Повреждений корпуса, по крайней мере хорошо различимых, обнаружить не удается. И даже мелких сколов защитной оболочки от попадания мелких метеоритов, которые всегда присутствуют, не видно. Исследователь выглядел как новенький, будто только что сошел со стапеля и даже краска на нем еще не успела просохнуть. Правда, только выглядел. Потому что ответа на упорные запросы он так и не прислал. Будто вымер…

Том поморщился. Ну не следует сейчас применять подобные эпитеты. По крайней мере, пока все не выяснено до конца. Ведь маячок же работает, а, значит, и аппаратура внутри должна быть исправной…

Что ж… Стыкуемся…

Медленно и очень осторожно приблизившись к шлюзу, спасатель вытянул вперед контровочную штангу, зацепился за технологический рым и буквально по миллиметру подтянулся к фиксирующим креплениям. Хлопнули входящие в зацепление зажимы, и теперь оба корабля образовали собой единое целое, вращающееся по орбите планеты Сиам-2. Все это произошло настолько плавно, что даже обостренные чувства Тома не смогли уловить ни единого сотрясения. Как и положено в подобной ситуации, точно по учебнику.

Отстегнувшись от пилотского кресла Том поплыл в отсек оборудования. Пока объединившиеся компьютеры обоих кораблей обмениваются между собой информацией надо надеть легкий защитный изолирующий скафандр. Обычная практика при переходе на чужой звездолет. Применять тяжелое облачение для выхода в открытый космос на данный момент не представлялось необходимым, да и мороки с ним больше.

Небольшой монитор, расположенный прямо над входным люком в переходной шлюз, горел зеленым. Странно, но все оборудование корабля-разведчика по данным теста находилось в работоспособном состоянии, давление воздуха на его борту вполне соответствовало норме, и даже тщательное дотошное исследование, проводившееся в подобных случаях по умолчанию, не выявило ни единого отклонения. Терпящий бедствие звездолет был полностью, абсолютно исправен, заряжен энергией и готов к любому использованию в пределах назначения.

Пройдя последовательно сквозь четыре герметизированные двери шлюзов обоих кораблей Том плавно вплыл в исследовательский корабль.

М-да… Научные работники — не спасатели, и для их работы требуется определенный комфорт. Вот и на этом корабле все было уже именно так или, по крайней мере так, как это показывается в фильмах. И общие коридоры, и отдельные одноместные кабины-комнаты для пассажиров, и заставленные непонятным оборудованием лаборатории. Особенно поражала огромная, выполненная с явным избытком объема, кают-компания. Будто рассчитанная не на семерых, а человек на двадцать. Здесь при случае и танцы проводить можно. Впрочем, Том и до этого бывал на звездолетах подобного предназначения и весь этот шик был для него далеко не в диковинку. Как и каюта для навигационного состава. Тоже большая, но уже предназначенная для двоих. Соответственно, командир корабля и пилот. На отдельных апартаментах для каждого из обслуживающего персонала сэкономили — эти должности здесь являются второстепенными.

Том медленно проплывал помещение за помещением тщательно осматривая все вокруг. Компьютер спасателя не соврал. На исследователе все было в абсолютно исправном состоянии вплоть до микроволновой печки на камбузе или вакуумного унитаза в душевой. Агент чувствовал, как услужливо включаются вентиляторы обдува, когда он перемещался по кораблю — это автоматика, замечая присутствие человека и отсутствие гравитации, включала перемешивание воздуха для удаления углекислой составляющей его дыхания. Сейчас в этом не было особой необходимости, но датчики движения не способны выявить находится ли объект в изолирующем скафандре или нет.

Так не найдя никого в жилой и научной зонах Том спустился в агрегатный отсек. Здесь тоже все сияло абсолютной чистотой. Будто корабль и впрямь только что сошел со стапеля и направлялся для сдачи заказчику. Нигде ни одной хоть сколько-нибудь изношенной детали или агрегата. И опять ни единой живой души. Холодильники и запасники до краев полны провизией, будто ей и не пользовались. На посту управления тоже пусто и та же пугающая чистота, как и во всех иных помещениях. Ведь обычно всегда можно найти какую-либо завалившуюся не туда банку из-под напитка, брошенную впопыхах авторучку или еще что-нибудь… В невесомости все это начинает парить в пространстве иногда прибиваясь к стенам и это — нормально, если на звездолете живут и работают, и отсутствие подобного, скажем прямо, смущает. И еще одно: складывалось впечатление, что на этом корабле, рассчитанном на пребывание пяти научных сотрудников (все-таки цифра «пять» в его названии вполне могла указывать на это) и двух навигаторов, в последнее время находился только один человек и это была женщина. По крайней мере лишь в одной каюте Том обнаружил личные вещи. Шкафчики остальных жилых помещений оказались пустыми.

Закончив тщательный осмотр всех помещений Том вернулся на пост управления, заглянул в бортовой журнал.

Корабль действительно был новым… новейшим. И, судя по записям, вернее — по их минимальному числу, выполнял свой первый рейс сразу после ходовых испытаний. Рафаэлла Брюнквист, тридцати двух лет, зоолог — единственный член экипажа в данной экспедиции. Том внутренне поморщился. Ему уже доводилось встречаться с так называемой «золотой молодежью» которая только и ищет, как вписать свое имя в анналы мировой истории каким-нибудь великим открытием. Кто там у этой Рафаэллы великий покровитель? Папа, мама, дядя или еще кто? Так просто получить в единоличное пользование экспериментальный экспедиционник — это надо иметь очень крутые связи. Вот и еще один такой крутой мэн, точнее — woman, доигрался в открытия. Из трех посадочных модулей на корабле отсутствовал один. Картина складывалась. Эта самая Брюнквист прилетела на вновь открытую планету Сиам-2 попытать счастья, спустилась, заблудилась (или еще чего похуже), не вернулась в назначенное время на борт, и, согласно заложенной в него программе, звездолет автоматически начал подавать сигналы о помощи. Но когда все это произошло?

Даты и время, отмеченные в бортовом журнале, в принципе могли иметь весьма приблизительное отношение к реальности. При путешествии по переходам расхождение в календарях может составлять не только годы, но и десятилетия, и после каждого такого перемещения требуется дополнительная корректировка. А вот сопоставление времен, указанных в единой системе хронометража, могло дать результат. И согласно ему Рафаэлла отсутствовала на звездолете уже свыше полутора лет… Том загрустил. Шансов найти взбалмошную девчонку живой у него практически не оставалось… Да и просто найти ее на этой планете, если она достаточно далеко забралась от места посадки капсулы — тоже. Хорошо еще, что системы корабля-разведчика автоматически фиксируют место посадки исследовательских модулей. Иначе даже его найти — что иголку в стогу сена…

Отстыковавшись от исследователя 156-ой Тома Райдера резко погасил орбитальную скорость и начал плавный спуск на Сиам-2.

Планета земного типа, несколько большая ее по размерам, расположенная чуть ближе к звезде. Почти полностью покрыта океаном, имеет два небольших материка, занимающих пространство ближе к экваториальной линии. Обладает атмосферой вполне пригодной для дыхания. Содержание кислорода несколько выше, как и давление, но не критично. Ускорение свободного падения процентов на двадцать пять выше земного, так что весить человек здесь будет больше. Если та самая Рафаэлла урожденная Земли — для нее этот фактор будет немного в тягость, для Тома же — это вообще ровным счетом ничего не значило. Главное, климат в зоне приземления модуля вполне соответствует привычному земному, тропическому, а это уже не мало. Кроме того, Сиам-2 обладает достаточно развитой животной и растительной жизнью. Первичным исследованием выявлены мыслящие существа, находящиеся на зачаточном этапе развития. Особо опасных факторов для человека в результате этого же предварительного обзора не обнаружено.

Да… Все это хорошо в сухой форме отчета, но как это будет на самом деле? Предварительное исследование всегда носит поверхностный характер…

Корабль Тома охватила вполне ощутимая вибрация. Выходя на точку приземления исследовательской капсулы Пийона-5, звездолет вошел в плотные слои атмосферы, но шел пока на высоте восьми километров. До окончательной посадки оставалось чуть более двадцати минут. Райдер осмотрелся.

Внизу среди сплошных зарослей леса он с удивлением выделил контрастирующие с остальной растительностью и разбросанные будто лоскуты-заплаты ровные прямоугольные площадки. Часть площадок была густонасыщенного зеленого цвета, у других эти цвета блекли, отдавая в желтизну, а некоторые прямоугольники были и вовсе темно-черными. Площадь же этих самых участков даже на вскидку поражала своим размахом. Квадратные километры.

Учитывая, что природа еще никогда и нигде не умела создавать настолько точную геометрию, сомнений быть не могло. Под звездолетом проплывали возделываемые поля. Огромные по своим масштабам и обрабатываемые явно не вручную. Вот тебе и «зачаточный уровень мышления»! Том саркастически усмехнулся. Ему с трудом верилось, чтобы существа с низшей формой мышления могли заниматься земледелием на таком высоком уровне. Интересно, а в чем еще могла ошибаться так называемая «первичная экспедиция»?

До посадки осталось пятнадцать минут. Звездолет начал понемногу замедляться и полого пошел вниз…

Внезапно погасла приборная панель. Корабль несколько раз рыскнул по сторонам и, лишившись тяги, посыпался вниз. Том попытался запустить аварийку. Не вышло. Складывалось впечатление, что во всем судне разом пропала энергия. Только под самый конец аппаратура вновь заработала, но выправить положение уже не смогла: не хватало высоты. Том внутренне напрягся. «Сейчас будет больно», — пронеслось у него в голове как раз перед тем как звездолет первый раз ударился о землю…

Это действительно было страшно. Даже для Райдера. От перегрузки потемнело в глазах. Двигавшийся на тот момент по касательной к поверхности звездолет подпрыгнул, резко взмыл вверх и вновь со всего размаха ткнулся о землю. Затем еще раз… и еще… Том потерял сознание.

Когда ему вновь удалось открыть глаза корабль стоял в какой-то низине среди высоких деревьев. Или, по крайней мере, спереди были деревья, так как приборная панель опять не работала и рассмотреть окружающее было возможно лишь через два небольших иллюминатора расположенных в носу корабля. С трудом отстегнувшись, Том через силу заставил себя выползти из пилотского кресла. Надо было добраться до спасательного оборудования, имеющего собственные источники энергии и попытаться запитать от них штатное оборудование звездолета.

Пошатываясь, Том прошел через пультовую в жилое помещение, свернул к отсекам обеспечения и вдруг явственно почувствовал, что на корабле есть кто-то еще. Непонятный и трудноразличимый. И этот «кто-то» приближается… Райдер замер, приготовился… И тут его будто накрыло каким-то темным непроницаемым колпаком, он вновь потерял сознание.

Глава 10

Зона Б

Сознание вернулось с быстротой молнии. Это как в абсолютно темной комнате включили очень яркую лампочку и от ее резкого света на мгновенье захотелось даже зажмуриться.

Том лежал на чем-то очень твердом, по ощущениям похожем на пластик, применяемым для изготовления дешевой, но долговечной офисной мебели. Было тепло, даже несколько жарковато, но из-за явного избытка кислорода и несколько увлажненного воздуха дышалось легко. Сверху над ним простирался сероватый, в белизну, потолок переходящий в желто-коричневые стены. Комната, где он находился, имела вид правильного шестиугольника, но что там было еще — определить Том не мог. Тело, которое он прекрасно ощущал, отказывалось подчиняться своему хозяину. Нет, он не был связан или обездвижен каким-либо подобным механическим способом. Он бы обязательно почувствовал на себе путы. Просто он не мог пошевелиться. Совсем. Будто все эти команды его головного мозга кто-то очень хитро блокировал, не давая пройти к мышцам. И единственное, что ему оставили в работоспособном состоянии — глаза. Веки поднимались и опускались, глазные яблоки имели возможность вращаться, но как ни старался Том, ничего кроме того же потолка и примыкающих к нему стен больше разглядеть не мог.

— Том Райдер, вы меня слышите? — раздавшийся в тишине голос шел откуда-то из-за головы, где стоявший мог находиться вне досягаемости для зрения. — Том Райдер, ответьте.

Странный голос. Очень странный. Лишенный каких-либо интонаций, будто исходящий из дешевой программы, что зачитывает тексты нудных документов для тех, кто не желает прочесть их с экрана компьютера. И еще. Вместе со словами, отразившимися непосредственно в голове, снаружи послышалось легкое шуршание похожее на шелест, издаваемый тканью, скользящей по не очень гладкой поверхности.

— Том Райдер, вы меня слышите? — все так же спокойно повторил голос. Снаружи же послышалось: «Ч-ч-ео-шмс шш-ро-ий-шист-иеир… Вищщ ссеймия шпостойнте».

Том внутренне усмехнулся. Да, шуршание — это и есть настоящий голос от говорившего. То, что внутри головы — перевод. Пока он был без сознания кто-то весьма ловко загрузил в его память местный язык. Причем, очень даже со знанием дела. Никаких неприятных ощущений, имевшихся всегда от подобных экспресс-курсов, не ощущалось.

— Том Райдер…

— Да, я вас слышу, — вот и прекрасно, значит, кроме глаз ему в собственность были предоставлены также губы и рот.

— Хорошо, — тут же отозвался незримый обладатель шуршащего языка. — Не пытайтесь двигаться. Эти функции вашего организма на данном этапе блокированы.

— Это я уже понял, — пребывая в подобном состоянии Том был всецело во власти незнакомца. Боялся ли он этого? Скорее — нет. Ведь если бы ему хотели нанести какой-либо вред, то уже нанесли бы, а не стали обучать знанию языка. Проблема была в другом. Как ни старался Том, он никак не мог сориентироваться в пространстве, не чувствовал вокруг себя ничего, даже стен этого помещения. И, если закрыть глаза, все исчезало, будто вокруг царил вакуум. Хотя, и эту его способность могли так же заблокировать. Но не продлится же это вечно. Надо ненавязчиво переходить к активным действиям, для начала попытаться наладить диалог. — Кто вы?

— Для вас это не имеет значения.

— Я вас не вижу.

— Это обязательно?

— Просто — хотелось бы…

— Хорошо. Можете приподнять голову.

По легкому сотрясению воздуха Том понял, что незнакомец переместился. В поле зрения появилась его вытянутая вверх округлая голова и довольно узкие плечи, укрытые чем-то коричневым. Одновременно Райдер почувствовал, что теперь имеет возможность поворачивать голову, мышцы шеи начали действовать. Это было уже что-то. Стало возможным оглядеться.

А комната-то и действительно была абсолютно пуста, если не считать того стола или лежака, на котором сейчас находился Том. И было еще что-то удивительное… Сконцентрировавшись, Райдер понял. Не было дверей. По крайней мере, их не было видно. Но такие фокусы не в диковинку. А вот собеседник…

Было трудно определить, к какой расе он принадлежал. Худощавый, с сухой на вид кожей, более похожей на чешуйчатый покров, огромными глазами, занимавшими полголовы и имевшими очень странное мозаичное строение. Носа на лице не было, как не было видно и дыхательных отверстий, а вот рот… Он располагался в самом низу подбородка, вытянутый в трубочку и явно не предназначался для издания звуков. Тогда чем же он разговаривал? Впрочем, не важно. Существо имело две тонкие на вид руки, более похожие на хворостины, все остальное скрывал наброшенный на плечи свободного покроя балдахин цвета… Да обычного, коричневого, как и стены в помещении. Похоже, эти ребята с цветовой палитрой особо не заморачивались. Кстати, ушей на голове также не наблюдалось. Но в общем и целом существо вполне могло походить обликом на человека. Прямоходящее, голова, туловище, руки, вполне вероятно, две ноги…

— Вы являетесь биологически живым организмом, хотя и подвергшимся существенному изменению, — вновь застрекотало существо. — Судя по множественным нейронным связям и наличию определенных отделов в вашем мозгу вы должны обладать достаточно высоким интеллектом, позволяющим вам создавать самостоятельно и решать различные задачи, а также, вероятно, самообучаться. Вы будете направлены в зону «Б» для дальнейшего исследования.

— Да что там меня изучать? Я — человек, урожденный планеты Земля. Спасатель. Прибыл на Сиам-2 с целью эвакуации другого человека…

— Это — не важно.

— Когда это спасение разумного существа не было важным? Рафаэлла Брюнквист — вы что-либо о ней знаете?

— Это — не важно.

— Вы хотя бы можете сказать о ее состоянии, где она?

— Сейчас вы обретете способность к движению, — существо будто и не слышало всех этих вопросов, задаваемых Томом. — Прошу вас не совершать необдуманных действий.

Стол, на котором лежал Райдер, начал медленно подниматься, становясь вертикально. Теперь стало возможным определить рост незнакомца, сопоставив его со своим собственным. И незнакомец оказался весьма высоким. Том никогда не считал себя низким, но тот оказался как минимум на полметра выше.

Ноги Тома коснулись гладкой, будто отполированной поверхности пола и уже через мгновение спасатель смог сделать свой первый шаг. Тело вновь обрело все свои утраченные функции. Сзади повеяло. Оглянувшись, спасатель с удивлением обнаружил, что стол, на котором он только что лежал, исчез. И теперь комната, если не считать находившихся в ней лично его и пучеглазого существа, стала уже полностью и абсолютно пустой.

— Оставайтесь здесь, ждите, — точно! Стрекот или щебет явно не воспроизводились при помощи рта. Он оставался неподвижным. Незнакомец медленно повернулся и направился к одной из стен комнаты, где уже начало проявляться темное отверстие для прохода.

— Да постой же ты! — в отчаянье одернул его Том.

— Это — неправильное действие, — спокойно ответил тот и без видимого напряжения снял с себя руку Райдера. Спасатель попытался сопротивляться, но даже всей его мощи не хватило, чтобы противостоять этому сухощавому верзиле. Сила, заключенная в этом тщедушном на вид теле, не просто поражала, она внушала уважение. — Не советую повторять это вновь. Вы можете быть наказаны.

— Извиняюсь…

Снаружи существо будто броня покрывали мелкие и очень колючие чешуйки, настолько острые, что не будь кожа Тома такой прочной, подобное прикосновение к незнакомцу могло бы закончиться весьма плачевно для ладоней землянина.

В целом незнакомец что-то или кого-то напоминал, что-то очень знакомое… Но сейчас это действительно было не важно.

Оставшись один в пустующем помещении Том подверг тщательному осмотру стену в которой только что открывался проход и за которой скрылся его немногословный незнакомец. Ничего. Проем просто исчез. Никаких намеков. Под руками лишь отполированная гладкая поверхность из жесткого пластика, хотя и приятная на ощупь. Осмотр смежных стен также не дал никаких результатов. Не особенно на что-то надеясь Том даже попробовал ударить кулаком эту казавшуюся на вид хлипкой перегородку. Нет, все очень прочно и надежно.

— Это — неправильное действие, — послышалось за его спиной.

Райдер резко развернулся. Перед ним вновь стоял тот самый незнакомец только теперь уже сменивший свою грязно-коричневую робу на такой же по цвету обтягивающий тело комбинезон. За спиной существа темнел открытый проход. Хотя, как открытый? Это более походило на тонкую занавесь, сквозь которую возможно пройти, но в то же время скрывающую от глаз все, что находится за ней.

— Следуйте за мной.

Постоянное стрекотание в ушах при каждой фразе незнакомца донимало. Но это должно скоро пройти. Так всегда бывает при экспресс-обучении. Звук чужого голоса вскоре станет привычным и раздражение от несовпадения слышимого и понимаемого исчезнет.

— Куда мы идем?

— Для вас это не важно. Следуйте за мной.

За зримой, но не ощутимой занавеской оказалось еще одно такое же шестиугольное пустующее помещение. Не оборачиваясь, незнакомец прошел его по диагонали, открыл следующий проход, за тем — следующий и еще…

Если бы Том был обычным человеком, он бы давно сбился со счета. Но здесь ему помогала его вживленная электронная память. Всего комнат на пути оказалось сто тридцать шесть. Большинство — пустые. Но в некоторых им все-таки повстречались другие подобные незнакомцу существа, впрочем, не обращавшие на проходивших мимо никакого внимания. Несколько помещений были почти под потолок уставлены коробками и ящиками и, вероятно, использовались как складские. В одном — стояли ровные ряды столов с лежащими на них отдыхавшими соотечественниками незнакомца. Это был самый настоящий лабиринт комнат, дверей и смены направлений. Том даже и не пытался все это запомнить. Оно и так записывалось в его долговременную память которой при случае будет возможно воспользоваться, а сейчас… Не стоит перегружать свой собственный мозг излишней информацией.

Последнее помещение показалось Тому чем-то похожим на предшлюзовую камеру, какие всегда имеются на звездолетах. По крайней мере, здесь находилось большое количество шкафов с подобными надетому на незнакомца комбинезонами, а чуть поодаль виднелись стеллажи с прозрачными шлемами и баллонами. Незнакомец надел один из комплектов на себя, но предлагать нечто подобное Тому не стал, просто проследовал в еще один проход, который оказался выходом наружу.

Здесь вовсю светило яркое солнце. Температура воздуха по сравнению с той, что была внутри, понизилась, но вместе с тем под лучами местного светила стало даже несколько жарче. Да еще и огромная белесая площадка, опоясавшая здание, добавляла отраженной энергии и все это, казалось, концентрировалось только для того, чтобы создать эффект этакого нацеленного на тебя рефлектора. Впрочем, Том-то как раз перенес все это достаточно легко. Как, впрочем, и то, что содержание кислорода в окружающей атмосфере значительно убавилось. Потому что даже сейчас этого самого кислорода вокруг было более чем достаточно. Для человека. А вот существо, в сопровождении которого он шел, похоже, уже никак не могло обойтись без дыхательного приспособления.

Они ускорились. Незнакомец явно намеревался как можно быстрее покинуть некомфортное для себя место. Практически бегом они оба преодолели пространство метров в триста ровной как стол на вид выполненной из полированного мрамора площадки сбавив ход только оказавшись под сенью разлапистых деревьев. Сразу стало прохладнее.

Том оглянулся. За спиной, устремившись ввысь, белело только что покинутое ими здание. Огромный облицованный все тем же белесым мрамором конус, только несколько осаженный, будто растекшийся по поверхности и выдавивший из-под себя на периферию окружающий лес. Лес? Нет, не лес. Непроходимые джунгли. Огромные деревья вперемешку с деревьями помельче, кустарником и многократно переплетенные ползучими лианами. Складывалось впечатление, что не только по земле, но и на уровне крон пройти сквозь эту мешанину стволов, веток и листвы невозможно в принципе.

Придерживаясь тени, незнакомец повернул влево и, хоть и убавив пыл, но все еще достаточно споро следовал дальше. Пройдя еще немного они резко повернули направо, углубившись в лес по своеобразному коридору, внезапно открывшемуся перед ними в нагромождении зарослей.

Мрамор закончился, под ногами оказалась обычная грунтовая дорога. Нет. Вновь не совсем обычная. Слишком ровная, будто приглаженная трудолюбивым грейдеристом, но вместе с тем очень твердая. Похожая на высокопрочный бетон и лишь на вид имеющая схожесть с земляным покровом. Впрочем, нечто подобное Тому встречалось и на Земле. Для создания такого эффекта требуется лишь пропитать почву особым составом и вот уже вечно раскисающий суглинок превращается в камень. Что, между прочим, довольно удобно на периферии, где движение транспорта небольшое и городить нормальную дорогу для проезда не выгодно в принципе. А так, полил, пропитал — и на несколько лет эксплуатации вполне хватит.

Удивительным было и строение самого коридора. По сторонам от дорожки поднимались поросшие зеленью стены, заканчивавшиеся округлым сводом. Будто некто прорубил в непролазной чащобе тоннель одновременно поставив незримую преграду на пути растений. Ни одна веточка, ни единый листочек не могли проникнуть внутрь этого пространства лишь только оплетая его со всех сторон. Том попробовал дотронуться до живой изгороди окружавшей его сейчас. Рука, не встретив никакой ощутимой преграды, легко дотронулась до зелени.

— Это — неправильное действие, — тотчас послышался голос незнакомца.

Отпущенная из пальцев ветка дерева мгновенно вернулась на свое место за пределы коридора вновь став частью неразличимой стены. Том напрягся, но так и не смог определить, что за необычный барьер создавал этот комфортный проход в джунглях. Ни один из вживленных в него рецепторов не ощущал ничего. Хотя на данный момент и это не было так уж и важно.

— И все-таки, Рафаэлла Брюнквист, жительница планеты Земля, что вы могли бы сказать о ней? — воспользовался он обращенным на него вниманием незнакомца.

— Ненужный вопрос, — будничный ответ и по-прежнему никаких эмоций.

Метров через сто коридор резко повернул влево и многократно расширился. Теперь это уже была достаточно просторная дорога на краю которой стояло транспортное средство, явно поджидавшее их прихода. Автобус. Самый обычный земной автобус если не считать более закругленных форм спереди и сзади. Выкрашенный, наверное, наиболее привычной местному населению коричневой краской, с непрозрачными наглухо тонированными стеклами и большой поднятой дверью сзади.

— Заходите, вас доставят в зону Б, — прострекотал незнакомец.

Том еще раз осмотрел своего сопровождающего, вновь попытался задать вопрос о своей соотечественнице, но так и не произнес ни слова. Было достаточно глупо ожидать все того же: «Это не важно», или: «Ненужный вопрос». Он просто как-то не очень учтиво поклонился в ответ на приглашение и вошел внутрь транспортного средства.

Автобус был громадным, более походившим на земные экспрессы, рассчитанные на дальнюю поездку между отдаленными городами, но вместе с тем абсолютно пустым. Ни единого кресла где с комфортом могли бы разместиться пассажиры, лишь ровная площадка по всему салону и несколько откидных скамеечек по бокам. Ездить здесь, видимо, предполагалось стоя. Впереди, за небольшой ширмочкой, располагалось рабочее место водителя. Единственное удобное кресло перед огромным, похожем на штурвал, рулевым колесом и небольшим пультом управления всю центральную часть которого занимал экран монитора. Существо, сидящее на этом сиденье, разительно отличалось от того, что сопровождало Тома до этого. Оно явно имело намного более низкий рост и гуманоидные черты. Эта планета не переставала поражать. Второй вид мыслящих существ? Взаимодействующих между собой?

Даже не оборачиваясь чтобы проверить, как разместился вошедший, водитель автобуса переключил небольшой тумблер справа от штурвала, после чего дверь автобуса начала плавно опускаться. Том прислушался. Нет. Даже его обостренный до предела слух не смог различить ни одного звука, издаваемого механизмом. Только шелест листвы снаружи и отдаленные крики каких-то лесных жителей по ту сторону барьера, отгородившего дорогу от остального живого мира планеты. Что ж, это обстоятельство всего лишь еще раз подтверждало насколько технологически продвинутым было данное общество. После того как дверь опустилась, в салоне воцарилась полная, абсолютная тишина и, если бы не поплывшие деревья за окном, о начале движения транспортного средства догадаться было бы просто невозможно. Незримо набираемая автобусом скорость довольно быстро перевалила за отметку в двести километров в час, Том легко это мог определить, но внутри движение не ощущалось. От слова «совсем».

Да, цивилизация, умеющая создавать подобную механику, способная разобраться в строении чуждого ей организма и даже провести его экспресс-обучение, находилась на весьма нетривиальном уровне развития. Теперь Том был практически уверен, что и жесткая посадка его корабля явно связана с каким-то внешним воздействием. Планета гениев. Странно, что первичная экспедиция не смогла этого выявить.

Обратившись к своей долговременной памяти Том попытался определить, когда это было. Когда же в первый и последний раз земляне посещали Сиам-2. Выходило что-то около пятисот лет. Именно тогда был обнаружен этот переход и звездная система неподалеку. Вердикт «наличие зачаточного интеллектуального уровня», конечно, отпугнул частные разрабатывающие компании, а организовывать дополнительное изучение на уровне государства… Сколько этих самых миров открыто за последнее тысячелетие! Руки не дошли. Но все же…

Пятьсот лет — это не тот срок, за который цивилизация может совершить подобный скачок в развитии. Между земными людьми и их далекими предками австралопитеками — миллионы лет. Миллионы лет от начального уровня до возделывания полей, которые буквально видны невооруженным глазом просто с орбиты. Каким образом исследователи могли так ошибаться? Странно, очень странно…

Том еще некоторое время покопался в своей памяти, пытаясь припомнить подобные случаи, но безрезультатно. Загружать же образ профессора инологии, изучающего развитие внеземных миров, не хотелось. Опасно. Еще не известно, когда удастся попасть к психологу и купировать излишнее нагромождение в мозгу. Да и что бы это дало? Лишь ответ на вопрос: «Каким образом?» А сейчас требовалось просто приспособиться, вклиниться в среду и постараться найти землянку. Ведь теперь в том, что она цела и все еще находится на этой планете, спасатель практически не сомневался.

Пройдя вперед салона Том откинул одну из скамеечек и присел, разглядывая вольготно расположившегося за штурвалом водителя. Разница между ним и тем, кого первым повстречал на этой планете Том, была колоссальной. Теперь, вблизи, можно было с достаточной уверенностью отнести второго к гуманоидам, причем в самом классическом виде. Белесые, со следами загара, пятипалые руки, вполне человеческие, если только не считать покрывавшего их мелкого пушка волос, вполне земная голова, развитые плечи и мощный торс — все, как и положено для тех мест, где гравитация несколько выше земной. И одет этот… это существо… было совсем не так, как прежний верзила. В ярко-оранжевую майку, заправленную во что-то напоминавшее спортивные брюки… трико, но уже имеющее нежно-голубой цвет. Не слишком удачное сочетание, но уже чувствовался хоть какой-то вкус.

— Привет, как тебя зовут? — попытался прощелкать на все еще непривычном местном языке Том. При этом он вдруг почувствовал, как трудно дались ему эти звуки. До этого такого не было. С первым своим сопровождавшим он говорил на своем обычном языке. Получалось, что, обучив Райдера, тот одновременно изучил и земную речь.

— Ты хочешь поговорить? — охотно откликнулся водитель и развернул свое сидение в сторону Тома.

Скорость автобуса уже давно превысила двести километров в час и приближалась к тремстам, но тем не менее спасателя даже не удивило, как этот гуманоид спокойно отвлекся от управления транспортным средством. Здесь все наверняка было автоматизировано и на данный момент работа оператора сводилась лишь только к скучающему обозреванию проносящихся мимо окрестностей.

— Хочу, — немногословно ответил Том, внутренне удивившись, как легко он перешел на еще один местный язык.

Говорить стало гораздо легче. Все дело в том, что вместо щелчков и потрескиваний, которыми изобиловал язык верзил, этот был гораздо ближе к земному. Правда, в словах преобладали гласные звуки и вообще говор гуманоида больше походил на кошачье мяуканье, но по крайней мере фонетика была весьма близка к привычной.

— Могу рассказать тебе как управлять автобусом, но это очень сложно, надо многое запомнить… — радостно поведал водитель, растекшись в широкой улыбке.

Не только его язык, но и лицо гуманоида чем-то отдаленно напоминало кошачье. Широкие скулы, приплюснутый нос, торчащие по бокам небольшие остроконечные уши и все это покрыто все тем же пушком волосяного покрова. Но в целом вполне человеческий облик.

— Сейчас мне это не надо. Я хотел бы узнать о Рафаэлле Брюнквист, знаешь такую?

— А что это? — удивился водитель. Да. И эмоции у него тоже проявлялись.

— Это имя одной жительницы планеты Земля, что несколько лет назад прилетела на Сиам-2. Ты что-нибудь об этом слышал?

— Ийямя, ямлияяя, сияайям… Не понимаю, — гуманоид попытался на свой манер произнести слова «имя», «земля» и «сиам». — Что это?

— Это… — отмотав назад память Том проанализировал последнее сказанное собой. Эти три слова были произнесены им на родном языке, так что выходило, что аналогов этим терминам на местном не существовало. Требовалось как-то видоизменить фразу. — Как тебя зовут? — это все, что он смог подобрать из синонимов для слова «имя».

— Меня зовут «Довези до дома», — гордо заявил гуманоид. — Но я умный! Мне не нужно звать, я сам знаю, что делать.

— Не видел ли ты здесь человека, очень похожего на вас, но не совсем похожего? Человека, прибывшего очень издалека? — начал подбирать слова, доступные на местном диалекте, Том. Слово «человек» у него вышло как «майони» — видимо именно так называли себя местные, походившие на шофера. — Может быть, что-то слышал? Тебе не рассказывали?

Водитель задумался. Ясная улыбка, так украшавшая его лицо, исчезла. «Довези до дома» долго о чем-то размышлял.

— Ты тоже очень умный, — наконец заявил он. — Умеешь говорить непонятно. Как учителя. Я не умею разговаривать о дальнем человеке. Но могу рассказать об автобусе. Это интересно.

— Хорошо, расскажи об автобусе.

— Управлять им очень сложно. Много кнопок и еще штурвал… — хвастливо начал водитель, дальше Том не стал слушать, просто поставив это пустое разглагольствование на запись и погрузившись в свои собственные размышления.

Уровень интеллекта этого человека-майони никак не соответствовал развитию местной цивилизации, которая умудрилась создать хотя бы тот самый автобус, на котором они ехали. Но это еще ничего не значило. Ведь были еще и «учителя». Вот только кто они? Те самые верзилы, не имеющие возможности выйти на поверхность Сиам-2 без специального снаряжения или кто-то еще? Ведь вполне вероятным могло стать и допущение, что майони по природе не однородны и среди них имеются также и гении. Ведь и земляне не так уж едины по подобному показателю. Вновь захотелось загрузить в себя знания инолога, и вновь Том решительно отверг это. Опасно перегрузкой. Поискам Рафаэллы вряд ли поможет, а вот скатиться на дно Стрега — вполне. Сейчас лучшая тактика — не торопить события.

Вновь растекшийся в широкой улыбке водитель все говорил и говорил про свой автобус. Его внимательно слушали, и он был крайне горд этому обстоятельству. Несколько раз «Довези до дома» поворачивался к пульту управления, включал экран и хвастливо показывал, как умело он умеет переключать различные вкладки программы. На самом деле это было обычное меню с указанием пунктов назначения для верности снабженное картинками-фотографиями.

— Надо быть очень умелым. Нельзя перепутать… — будто издалека доносился до Тома его довольный голос. — Я долго учился, потом сдавал экзамен…

Тем временем автобус не снижая скорости вылетел из зеленого тоннеля на открытое пространство. Не давая ярким лучам местного солнца слишком сильно проникать в салон остекление потускнело, поддерживая внутри транспортного средства комфортный полумрак. Том огляделся. Теперь они двигались вдоль полей.

На такой скорости было трудно что-либо разобрать, но сделав несколько моментальных скринов Райдер смог рассмотреть высокие толстые стебли с желтоватыми метелками наверху. Они росли настолько густо, что казалось создавали единое целое, но поделенное на части. Этакий монолитный куст величиной с поле. Но тогда размеры подобного растения должны были быть просто невероятными.

Том уже имел возможность рассмотреть эти поля сверху, но вид с поверхности производил невероятно ошеломляющее впечатление. Он многое повидал, но участок размером с небольшую земную провинцию изумлял даже его. Прошло не менее десяти минут пока за окном двигавшегося на скорости километров триста в час автобуса цепь из зеленой массы сменила пахотная чернота следующей подготовленной к посеву площадки, которая в свою очередь уступила место все тем же стеблям, но теперь уже желтоватого цвета и несколько пожухлым.

Автобус начал замедление. Стена из растений оборвалась, превратившись в коротко срезанную стерню. На границе этого раздела что-то мелькнуло. Том вернул изображение. Колоссальный по своим размерам комбайн собирающий урожай, за рулем которого в остекленной со всех сторон кабине все тот же майони.

— А штурвал — это самое главное, — вновь донесся до Райдера голос водителя. — Его доверяют только самым умным, кто умеет…

Поля за окном закончились, транспортное средство вновь оказалось в лесном тоннеле, но ненадолго. Вскоре деревья расступились и перед Томом возникла новая площадка, застроенная многочисленными зданиями. Вначале это было что-то напоминающее ангары, затем — подобие производственных корпусов и, наконец, жилые постройки возле которых виднелось множество покрытых пушком существ. Автобус медленно проследовал мимо них и остановился. Открылась задняя дверь.

— Приехали, — с сожалением заметил водитель. — А я еще не успел рассказать тебе про красную кнопку…

Том глянул на пульт. Грибовидная кнопка находилась прямо за штурвалом и дотянуться до нее было не так-то уж и просто. Обычная мера безопасности, имеющаяся на любом сколь-нибудь представляющем угрозу агрегате. Аварийное отключение. Странно, что в данном случае ее установили так неудачно. При возникновении экстренной ситуации нажать на нее будет весьма проблематично… Если только разработчики специально не добивались этого…

Покинув салон Том оказался на гладкой утрамбованной в камень земле. Белого полированного мрамора нигде видно не было. Да и возвышавшийся перед ним корпус здания имел обычную прямоугольную форму и был окрашен в серовато-желтый цвет. Обычное быстровозводимое каркасное строение, каких сейчас множество на разрабатываемых планетах. Складывалось впечатление, будто попал в поселение ранних колонистов, вот только детей вокруг слишком много. К нему уже спешил небольшой майони.

— Привет, — на вид рост подошедшего не превышал полутора метров. — Я проведу тебя в твою комнату, — Том с удивлением обратил внимание на тот налет некоего подобострастия, что присутствовал в голосе коротышки. — Важному гостю — большая зала.

Засеменив своими короткими ножками майони быстро пошел вперед прямо к толпе из гуляющей на улице малышни, которая сразу же обступила Тома со всех сторон.

— Большой, большой! — верещали они неокрепшими голосками, тыкая в него своими пальчиками.

Пробраться сквозь такое было нелегко. Несколько раз Тому даже пришлось осторожно подвинуть самых ретивых, крутившихся под ногами. Но это вызвало лишь всеобщее веселье. Детям, похоже, не просто нравилось прикосновение к ним неизвестного гиганта, но это даже становилось предметом их гордости.

Наконец они добрались до здания и прошли во входную дверь. Здесь она тоже была самой обычной, поворачивающейся на петлях и никаких непроницаемых занавесок. Будто совсем другой мир.

И сразу за дверью огромное помещение, уставленное ровными рядами кроватей. Нет, провожавшего Тома назвать коротышкой было нельзя. Судя по размерам спальных мест, среди майони он был далеко не самым маленьким, а скорее наоборот — одним из самых высоких. И рост здесь явно имел значение. Уж больно почтительно обращался к Райдеру его сопровождающий.

Они пересекли общую спальню оказавшись в другом значительном помещении, которое можно было охарактеризовать как «комнату для приема пищи» так как на всю его длину здесь тянулись столы с приставленными к ним лавками, а по одной из стен было устроено что-то вроде раздачи с рядами варочных шкафов.

«А вот сюда при случае надо будет наведаться», — с улыбкой отметил про себя Том вдруг отчетливо почувствовавший отсутствие калорий в своем организме.

— А когда будет обед?.. Прием пищи… Еда… — попытался задать он вопрос.

— Нас позовут, — после долгого размышления ответил майони. — Ты доволен?

— Конечно.

За столовой оказалось еще одно помещение, но абсолютно пустое, будто зарезервированное под что-то, но в конце его имелась пологая лестница на второй этаж. Именно к ней они и подошли.

Ступени были коротковаты — под стать небольшим ножкам местного населения, но в целом подняться на три марша проблем не составляло. Сверху их встречал коридор с многочисленными дверями по бокам. Не удаляясь далеко, майони толкнул первую. Комната, отдельная, с достаточно большой кроватью-топчаном посередине.

— Это — для тебя, — сопровождавший сделал широкий жест и на его лице отразилось плохо скрываемая зависть. — Ты здесь один.

— Спасибо.

— Это — только для тебя.

— Спасибо еще раз.

— Мне здесь нельзя, я ухожу, — человечек будто не воспринимал обычных слов благодарности.

— Хорошо.

Майони исчез. Том остался один. Прошелся по комнате.

Потолок, конечно, низковат, но запас по высоте все же присутствовал и пригибаться не приходилось. Топчан покрыт чем-то довольно мягким и упругим, но спального белья нет, как не было в помещении ничего даже отдаленно напоминающего шкаф. Видимо, личных вещей у майони не водилось. Зато в углу располагалась еще одна дверь. Том заглянул.

Это была ванная комната. Три в одном. Унитаз, раковина, душ. Все рассчитано под небольшой рост, но, если пригнуться и согнуть колени, вполне можно уместиться. Ничего страшного. Тому доводилось жить и в более стесненных условиях, по сравнению с которыми это выглядело как настоящие хоромы.

И все же, когда у них здесь обед? Его организм уже начал настойчиво требовать очередного приема пищи…

Глава 11

Побег

Из дремоты Тома вырвало прерывистое дребезжание зуммера. Оно не было оглушающе-громким, но частота сигнала была подобрана так, что он не только резал слух, а, казалось, вливался прямо в черепную коробку далее растекаясь раздражающей волной по всему телу. Хотелось заткнуть уши и бежать куда угодно лишь бы все это прекратилось.

Том открыл глаза. Над входной дверью в такт завываниям мигала довольно яркая красная лампочка. Ее свет смешивался с прохладным освещением, и теперь вся комната периодически наполнялась розовым.

Тревога. Это сигнал тревоги. Что-то случилось.

Моментально проснувшись Том соскочил с кровати, рывком бросился вон из комнаты. Мелькнул коридор, перескакивая через ступени Райдер скатился по лестнице, проскочил пустующее помещение, ворвался в столовую.

Сквозь противоположный проход сюда нескончаемым потоком вливалась толпа майони. Они как ни в чем не бывало подходили к варочным шкафам, быстро открывали их, доставали оттуда какие-то тарелки и тут же двигались в сторону скамеек занимая свободные места за столами. И никакой паники. Даже наоборот, вполне довольные лица в ожидании вкусной трапезы.

Оторопевший от неожиданности Том замер прямо посреди огромного зала. Он даже не сразу заметил, что с его появлением здесь стало как-то особенно тихо, как прервался веселый гомон и теперь все смотрели только в его сторону. Старенький майони, тот самый, что встречал его у автобуса, стоял теперь у входа в помещение и подавал ему какие-то знаки. Том понял. Его приглашали пройти к раздаче. Ничего не произошло. То, что он воспринял за сигнал тревоги на поверку оказалось всего лишь приглашением к ужину. И теперь он своей нерасторопностью задерживал других, остановившихся у входа.

Быстро сориентировавшись Райдер проследовал к шкафам и попробовал открыть один из них в надежде получить порцию пищи. Не получилось. Дверца не поддавалась. Странно.

Вернув изображение и просмотрев, как это только что делали это майони, Том понял в чем дело. Рядом с рукояткой находилась небольшая пластина, походившая на некий сканер, которого каждый из подходивших непременно касался ладонью. Видимо, что-то вроде персонального кода. Том сделал тоже самое. Дверца варочного шкафа тут же открылась и внутри Райдер увидел объемистую, более похожую на салатник, тарелку и ложку. Там было что-то жидкое, напоминавшее довольно густой бульон со взвесью пастообразных вкраплений. Видимо и здесь его собирались кормить как на звездолете, не особенно заморачиваясь изысканной красотой блюда. Впрочем, вот это точно было не важно. Лишь бы калорийность варева не подкачала.

Том развернулся, прикидывая куда здесь можно присесть. Раздача пищи только началась и свободных мест в зале было более чем предостаточно. Во все стороны по помещению расходились безликие серые пластиковые столы громадной длины и только в центре стоял один небольшой, покрытый чем-то напоминающим разноцветную скатерть при том уже сервированный. За ним уже находились два майони быстро-быстро накладывавших себе огромные порции всего до чего могли дотянуться. Только что подошедший к ним третий тут же принялся проделывать те же манипуляции. Но эти существа не подходили к шкафам раздачи, а напрямую следовали от входа. Этот стол был каким-то особенным.

Том еще раз осмотрелся. Заметил своего знакомого, любящего поболтать водителя автобуса. Туда и пошел.

— Разрешите присесть?

— Надо кушать, — усердно орудуя ложкой ответил тот даже не позаботившись проглотить очередную порцию пищи.

— Я присяду.

На вторые слова Тома «Довези до дома» и вовсе никак не отреагировал, лишь только еще быстрее закидывая съестное в свою утробу. Похоже, столовая майони служила только по своему прямому назначению и разговоры здесь не приветствовались. Кстати, бурда в тарелке у водителя по виду вполне соответствовала той, что была выдана и Райдеру. Странно, зачем тогда такие заморочки с отпечатком ладони? Разве что дело в количестве…

Том осторожно попробовал пол-ложки своего супа-пюре. Весьма калорийно и питательно. Насыщено углеводами и всеми необходимыми микроэлементами, а что до энергетической ценности — так просто зашкаливает. Вредных примесей не наблюдается. Можно подкрепиться. Чисто из интереса хотелось бы сравнить свое пойло с тем, что у водителя, но тот вряд ли согласится отдать на пробу хотя бы малую его толику. А ведь там может быть и совсем другое наполнение. Весьма похожие снаружи их организмы могут также весьма существенно отличаться внутри, но это уже более к ученым. А пока — есть. Голод — не тетка.

Когда в тарелке осталась половина порции Том поднял глаза и огляделся. Все места рядом были уже заняты, но теперь никто не смотрел в его сторону, все были заняты только одним — поглощением пищи. Сосед-водитель нетерпеливо постукивал ложкой по дну своей миски. Когда у него там осталось совсем мало, он просто выпил остатки через край, облизал все до блеска, не стесняясь громко рыгнул и блаженно откинулся от стола. На его лице заиграла довольная улыбка.

— Что, так вкусно? — обратился к нему Том, почувствовав, что на самом деле им было произнесено что-то вроде: «Тебе это так нравится?»

— Еще бы! Хорошая еда, долго можно не хотеть.

— Здесь всегда так кормят?

— Всегда. Но если постараться — еще лучше. Красиво.

— Ты это о том, нарядном? — Том повернулся и для верности показал рукой в сторону единственного сервированного стола в этом помещении.

— Да.

— И кто же эти счастливчики?

— Те, кого выбрали. Лучшие.

— Кто выбрал?

— Старший, — водитель указал на того самого майони, что встречал Тома и который совсем недавно стоял у входа в столовую, а теперь вместе со всеми быстро уплетал свою порцию. — Он выбирает. Ему учителя говорят. Он самый умный, умеет говорить с учителями, — при этом «Довези до дома» так произнес слово «Учитель», что оно даже отразилось в уме с большой буквы. — Я тоже там был и много-много раз, — на этот раз хвастливо добавил майони.

— Понятно… — процедил Том хотя понятного здесь было мало. — А почему здесь нет женщин и детей? Где они? — и вновь уже в который раз его слова в переводе означали: «самки» и «малые». Впрочем, он уже начал понемногу приспосабливаться к скудости местного языка.

— Они в другом доме. Они глупые, зачем им быть здесь?

— И вы с ними что же, не встречаетесь?

— Встречаемся. Когда Главный скажет. У меня там есть своя. Я с ней играю, но сейчас у нее большой живот и мне не разрешают туда ходить, а хотелось бы… — мечтательно заметил майони.

— Так у тебя скоро будет ребенок?

— У меня? — водитель, казалось, даже зашелся от смеха. — У умных малых не бывает. Только у самок. Потом мне опять разрешат.

По залу вновь разлился сигнал-зуммер. Время ужина закончилось. Не особенно обращая внимание на других Том беззастенчиво допил остатки своей порции прямо через край тарелки. Хотя, как он заметил, так поступали здесь многие.

— Куда отнести посуду?

— Зачем она тебе пустая?

«Довези до дома» просто вышел из-за стола и отправился в общую спальную комнату майони. Том поступил также. Только его апартаменты находились совсем в другом конце здания. Они расстались. От сытной еды клонило ко сну. Кое-как приняв душ, Райдер повалился на топчан и уже через несколько мгновений заснул. Разбудил его все тот же зуммер.

Зная предназначение сигнала Том не спешил. Спокойно сходил в туалетный закуток, привел себя в порядок и не торопясь вышел.

В столовой уже вовсю шло поглощение пищи. Получив свою очередную порцию, Том не стал искать своего знакомого водителя, а просто присел на первое попавшееся место. По ощущениям, время нахождения в данной зоне уже заканчивалось. Не прибегая к помощи ложки Райдер залпом выпил предложенный бульон тут же отметив про себя несколько изменившийся его состав. На этот раз и порция и миска были поменьше, но по питательности новое пойло никак не уступало вчерашнему.

И вновь сработал зуммер.

Майони моментально встали и направились… в ту самую пустующую комнату, через которую Том проходил к себе.

— Тебе с ними, — услышал он рядом голос Старшего. — Проходи.

— Что будет?

— Работа… — старичок несколько подтолкнул Тома в тоже время будто и не обращая на него внимания. — Автобус.

Из комнаты были открыты широкие ворота на улицу где уже стояло несколько автобусов в которые заходили майони. Рядом с открытыми задними дверями транспортных средств Том увидел несколько знакомых высоких фигур облаченных в коричневые комбинезоны и с шлемами на головах. Короткими движениями вновь прибывшие давали команды по посадке. Том просто следовал их знакам. Когда он зашел в салон, там уже было довольно тесно. А еще через минуту двери закрылись, и они поехали.

Вот почему в этих автобусах не было привычных кресел. Просто вместимость таких транспортных средств повышалась кратно, а поездка не занимала так уж много времени. На первой остановке из салона вышло несколько десятков майони. Том направился было с ними, но был категорически остановлен фигурой в коричневом комбинезоне. Покинуть салон ему разрешили только на второй остановке где вместе с другими Райдер направился к площадке со стоявшими там огромными, размером с хороший двухэтажный дом, комбайнами.

Здесь их вновь встречали высокие. Не произнося ни слова они жестами распределяли прибывших по местам работы. Когда подошла очередь Тома, ему просто указали на один из стоявших неподалеку агрегатов. Озадаченно пожав плечами Райдер проследовал к своей машине. Что ж, надо просто повторять действия остальных. Если никто не озаботился его обучением управлению этой штуковиной, значит все было вполне возможно сделать и так.

Том огляделся.

Недалеко один из майони отсоединял от соседнего агрегата нечто вроде зарядного кабеля. Том сделал тоже самое. Затем работяга забрался на площадку кабины управления. Что ж, и Райдер полез.

Несмотря на внушительные размеры сельскохозяйственной машины кабина ее оказалась не такой уж и огромной, и даже где-то скромной. Хотя и была рассчитана на одновременное пребывание троих. По крайней мере, так было задумано конструкторами, разместившими здесь три кресла. Одно — пилотское, главного оператора, расположенное сразу за пультом управления, два других — несколько поодаль сзади, предназначенные либо для отдыхающих сменщиков, либо проверяющих. Сидения были небольшие, под рост местного населения, но подняв подлокотники Тому удалось разместиться вполне комфортно. Оставалось только разобраться что здесь к чему и вообще с поставленной задачей.

Снаружи послышался шорох. Райдер выглянул. К нему в кабину забирался какой-то майони. Хорошая новость. Значит, долговязы по крайней мере на первой рабочей смене предоставили Тому напарника.

Вошедший ни слова не говоря расположился в одном из задних кресел. Он был весь во внимании, но пока ни к чему не прикасался, предоставляя Райдеру полную свободу действий. Хорошо. Получается, что и действительно во всем вполне можно разобраться даже без помощника.

Том осмотрел пульт управления. Тот очень напоминал автобусный если только не считать замену штурвала на небольшой джойстик. А так — все один в один, даже пресловутая аварийная красная кнопка расположена все также неудобно. На экране монитора светилась заставка в виде движущегося комбайна с надписью: «Для начала работы нажать сюда». Буквы местного алфавита представляли собой жуткую смесь клинописи, иероглифов и вязи, но вполне читались. Видимо, вместе с местными языками в голову Тома загрузили также и эту способность. Кстати, надпись шла на языке долговязых.

Райдер дотронулся до экрана. Заставка сменилась несколькими картинками из меню. Выбор был небогат. Предлагалось либо выбрать ручной режим управления, либо автоматический, либо выключение. Том внутренне улыбнулся. Ну конечно же автоматика!

Следующий выбор оказался еще более скудным: «Продолжить выполнение заданной программы» — «Отмена». Движущаяся картинка для первого действия показывала комбайн, убирающий созревшее поле. Это было более чем очевидно. Том без колебаний выбрал именно этот пункт. Машина ощутимо вздрогнула и пришла в движение, выбираясь с площадки отстоя на дорогу, ведущую к полю.

Как и обещалось, все дальнейшее происходило в автоматическом режиме. Комбайн подъехал к месту выполнения работ, включил жатку и начал уборку высоких, в два человеческих роста, растений, чем-то напоминающих обычный земной сахарный тростник. И все это без участия оператора. Даже скучновато.

— Ну как, я все правильно делаю? — обернувшись назад к напарнику весело спросил Том.

— Очень хорошо! — незамедлительно отозвался майони. — Хороший ученик. Быстро учится. Я стану самым лучшим учителем.

— Еще бы!

Через некоторое время из пульта управления раздался мелодичный звонок. На экране высветилось: «Бункер наполняется, вызовите машину разгрузки», подтвержденное анимированной картинкой подъезжающего к комбайну самосвала. Оставалось только нажать: «Да», что Том и сделал, приведя майони за спиной еще в больший восторг.

Приблизившаяся машина с высоким кузовом начала следовать параллельным курсом, а из комбайна в нее полетели собранные с поля и уже перемолотые растения. Затем на экране отобразился опустошенный бункер, автомобиль отъехал и все продолжилось в прежнем режиме. Нудно до невозможности. Более тоскливого занятия у Тома не было ни разу в жизни. По ощущениям, не менее десяти часов! С каким же облегчением он вдруг осознал, что после очередного опустошения сборника травы комбайн развернулся и отправился на место утренней стоянки. Смена подошла к концу. Осталось только подсоединить кабель питания, в сердцах плюнуть на все происходящее и сесть в автобус, который доставил их к дому как раз в самом начале ужина.

А ведь его напарник оказался прав! Сегодня этот майони вошел в число избранных, принимавших пищу за цветастым столом.

Раздался сигнал — все встали и направились вон из столовой. Том же подошел к главному распорядителю этого своеобразного общежития.

— Хочу посетить женский корпус.

— Тебе скажут, — коротко ответил старичок.

— А просто так — нельзя?

— У тебя нет самки, — после раздумья ответил майони, видимо не до конца поняв смысл сказанного.

— Но ведь это не запрещено?

— Зачем? — старший явно недоумевал. Он привык, что все здесь делается лишь по его команде.

— Хорошо, я пойду.

Том не стал более донимать главного бесполезными расспросами. Просто вышел на улицу и, огибая корпус, направился к дому, где по его расчетам находилась женская половина данного общества.

Это здание было гораздо более объемным по сравнению с мужским. Оно и понятно: ведь здесь жила не только прекрасная вторая женская половина местного общества, но и многочисленное детское население, которое тут же облепило Тома со всех сторон. Опять приходилось быть особенно внимательным чтобы случайно не наступить на кого-либо из них, проворно шнырявших под ногами. Видимо, у этих подростков была такая забава: подлетать к неизвестному и крутиться рядом. С трудом пробравшись сквозь препоны Том оказался у центрального входа. Здесь его встречала пожилая майони, аналог старшего по общежитию у мужчин.

— У тебя тут нет самки, — заявила начальница высоким мелодичным голосом никак не соответствовавшем ее возрасту.

— А без самки — запрещено?

— Ты можешь прийти к самке, а у тебя ее нет… — после длительного раздумья ответила та. Ее, как и главного-мужчину, подобный вопрос явно поставил в тупик. Видимо, здешнее общество базировалось на принципе: «Все, что не разрешено — запрещено», но высказать подобное вслух они не решались и этим вполне можно было воспользоваться. А учитывая огромную разницу в интеллекте, вступая эту скользкую дорожку лукавства Том ощущал себя в роли избивающего младенцев.

— Я ищу Рафаэллу Брюнквист.

— Что это?

— Самка, высокая, похожая на меня.

— Самка не может быть похожей на самца, — тут же упрямо заявила старшая.

— Но я пройду?

— Нет приглашения, — у главной не было никаких шансов остановить прорывавшегося в помещение, она и сама прекрасно это понимала и была уже готова отступить, но все же из последних сил обороняла вход.

— Я просто хочу посмотреть…

— Ты хочешь проверить, правильно ли здесь живут? — почему-то обрадовалась пожилая майони.

— Да, именно — проверить, все ли хорошо.

— Самцы всегда должны проверять, как живут их самки! — просиявшая начальница несколько посторонилась, пропуская Тома внутрь помещения. Странно, но капитуляция крепости произошла даже ранее, чем ожидалось.

«А она не так уж и глупа, — заметил про себя Райдер. — Как лихо выпуталась из щекотливой ситуации!»

Да, старшая никак не могла воспрепятствовать Тому пройти, хотя, похоже, по их формальным законам это и было запрещено. И, спасая свою репутацию, она буквально ухватилась за ту малую соломинку, которую невольно бросил ей Том.

«Весьма неглупа», — еще раз отметил про нее Том и, повернувшись в дверях, лучезарно улыбнулся этому стареющему неприступному пропускному пункту, почему-то ставшему для него довольно привлекательной. Ответом служила такая же улыбка, только гораздо более задорная.

Внутри этого корпуса все было точно так же, как и у мужчин, только в гораздо большом объеме. А еще возле каждого спального места взрослой майони располагалось несколько коечек поменьше. На некоторых из них лежали совсем еще младенцы. Кое-где присутствовали представители сильной половины, которые не стесняясь удовлетворяли свои половые потребности. Впрочем, остальные на них не обращали никакого внимания. Все происходило просто и обыденно. Судя по округлым животикам многие из самок находились, что называется, «на сносях». Кто-то при этом еще кормил грудью своих малых. Шла обычная жизнь. Бегающая с великим ором малышня осталась во дворе, а здесь заинтересованности к Тому никто не выказывал. Хотя, это было даже на руку.

Пройдя в центр общего зала Райдер внимательно осмотрелся, выискивая Брюнквист, но ее здесь не было, да и по идее не могло и быть. Требовалось проверить второй этаж.

Быстро миновав столовую, Том вышел через второй проход и поднялся по лестнице. Пусто, везде пусто. Правда для того, чтобы в этом окончательно убедиться пришлось пройти весь коридор и заглянуть в каждую из находившихся здесь отдельных комнат. Что ж, в принципе, Райдер не особенно и рассчитывал на моментальную удачу. Пора возвращаться.

— У вас очень хорошо, — с приветливой улыбкой заметил он старшей, все еще охранявшей вход.

— Скажите Учителям, — ответила та.

— Обязательно.

Это был первый из холостых выстрелов. Том вернулся к себе, вновь принял душ и лег спать.

А на следующий день все повторилось. Завтрак, автобус и вновь работа по уборке урожая. Нудная своей глупостью.

— Зачем мы здесь? — в сердцах вырвалось у Тома, когда очередной грузовик по приему свежескошенного силоса отъехал от комбайна.

— Чтобы работать, — тут же отозвался сидевший за спиной напарник.

— Мы же здесь не нужны!

— Кто работает — тот нужен, не нужен тот, кто не работает, — вдруг заявил майони и в его интонации появились даже некие философские нотки. Том едва не захохотал.

— А если ты будешь не нужен — тогда что?

— Ты будешь не нужен, — как эхо повторил напарник.

Том осекся. В последних словах тщедушного майони ему показался какой-то скрытый смысл. Что-то такое, не совсем понятное. Но другие вопросы этого так и не прояснили.

Все произошло спустя два дня, когда один из местных, отряженный на работу с комбайном, не смог забраться в кабину управления. Не было понятно, что случилось на самом деле, может быть, заболевание или обычная старческая слабость, но сил у него на лестницу не хватило. Оставив безуспешные попытки, он безучастно встал рядом со ступеньками. К нему тут же подошел долговязый в коричневом, немного постоял рядом, как бы изучая, а потом… В руках Учителя появилась небольшая палка, он что-то там нажал… Последовала ослепительно-яркая вспышка. Майони исчез, только подхваченный ветром пепел полетел куда-то вдаль…

— Это — что? — лишь смог растерянно выдавить из себя Том.

— Он стал не нужен, — спокойно кивнул напарник, похоже, не впервой наблюдавший подобное.

— Но так нельзя!

— Он стал не нужен, — повторил майони тем же бесстрастным голосом и повинуясь жесту долговязого направился к освободившемуся комбайну чтобы занять место исчезнувшего.

С этого дня Райдер начал работать в одиночку. А еще он обратил внимание на отсутствие в поселении пожилых. Самыми старыми здесь были начальствующие по корпусам, но даже они не подходили под определение «престарелый». И это было не самое приятное из наблюдений. Правда, эксцессов с исчезновением Тому более видеть не приходилось, но ведь он работал всего лишь на одной из многочисленных площадок, а что происходило за ее пределами — он не мог даже догадываться…

Прошло не менее месяца. Продолжая свои вечерние вылазки по городку Райдеру удалось обойти в округе практически все. Конечно, его всюду задерживали и пытались не пустить, но выработанная тактика: «Я хочу убедиться» почти всегда и везде срабатывала безотказно. Вероятно, желание что-то узнать или чему-то научиться в поселке только приветствовались. Хотя с другой стороны по большому счету никто и не думал мешать ему в этих прогулках. Вялые просьбы не входить куда-то он зачастую просто игнорировал, да и сами майони не пытались его хоть как-то деятельно остановить, а присутствия коричневых верзил вечерами в поселении не наблюдалось. «Учителя» появлялись лишь утром, чтобы в начале смены распределить рабочие места, а далее бесследно исчезали, предоставляя местным полную свободу действий. Хотя это могло быть и не так. По периметру и внутри вполне могло быть установлено скрытое видеонаблюдение, но, как не напрягал все свои рецепторы Том, уловить ничего подобного так и не смог. Но все же на всякий случай выполнял свои прогулки раз в двое-трое суток, рассчитывая при этом не слишком привлекать к себе внимание.

Оказалось, что жилые корпуса с майони не были здесь единственными. Чуть поодаль находились еще четыре таких же, по два — мужских и женских, но жители одних домов практически не пересекались с другими, предпочитая каждый жить своей отдельной маленькой общиной. В меру общительные в тоже время они вели довольно замкнутый образ жизни.

В поисках следов Рафаэллы Том подверг доскональному изучению всю территорию поселка. Чуть поодаль к жилой зоне примыкала техническая площадка с расположенными на ней различными механическими корпусами. И наиболее продвинутой в плане инженерии Тому показалась генераторная подстанция, оснащенная мощнейшими агрегатами по выработке энергии, огромными трансформаторами и блоками преобразования. Райдер не мог особо похвастаться знаниями в области энергетики, но все же производительность всего этого явно превышала потребности не только поселка, но и заряда всех машин, занятых в полевых работах. Нет, он не знал точное число здешнего автопарка, но чисто логически их не могло быть в сотню раз более, чем он уже видел. Но даже если представить себе и такое огромное их количество, выработка энергии все равно с лихвой перекрывала и это. Подстанция явно предназначалась для питания еще какого-то очень серьезного потребителя.

Так же в промзоне городка находились цеха по переработке той самой зеленой массы, что убиралась с полей, в тягуче-вязкий, темноватого цвета сладкий сироп, более напоминавший обыкновенный земной мед. Были ремонтные корпуса служащие в качестве пунктов обслуживания разнообразной техники, складские помещения и даже нечто похожее на собственную нефтегазовую скважину. И все это было предельно автоматизировано, хотя внешне казалось, что обслуживается местным населением. Но в в задачу майони везде, как и при работе на комбайне, входило лишь обязательное присутствие да нажимание предложенных кнопок по заранее выработанному алгоритму. Впрочем, это не мешало местным гордиться своей осведомленностью и незаменимостью, ведь на то, что многие из агрегатов во внерабочее время функционировали вполне автономно, обратить внимание они не догадывались.

Том продолжал свои вечерние вылазки по городку пока не побывал в самом отдаленном его закутке, но так не смог найти ни единого намека на присутствие Рафаэллы. Про нее никто не знал, ее никто не видел, и, скорее всего, она не появлялась в этом поселке. По мере накопления знаний о жизни в городке Райдера начинал донимать другой вопрос: а что дальше? В одном он не сомневался: Брюнквист жива и находится где-то поблизости, но где?

Том множество раз пересматривал свою запись приземления на планету, отыскивая местоположение других подобных поселков, но даже этот, где он присутствовал сейчас, не отразился в его долгосрочной памяти. Лишь поля. Для продолжения поисков требовалась запись со всех сканирующих камер корабля. А для этого надо вернуться на место посадки… или падения.

Лишь спустя три недели до предела напрягая все вживленные в него возможности Райдеру удалось установить контакт и отдаленно ощутить возможное местоположение своего космического разведчика. Еще неделя ушла у него на перепроверку выбранного направления. В принципе, расстояние не было таким уж и значительным — не более двухсот километров. Всего лишь около суток пути.

Точкой выхода за периметр он выбрал одну из наиболее отдаленных площадок промышленной зоны. Небольшой закуток, образованный стыком громадного перерабатывающего корпуса и квадратными в плане складскими помещениями. Расчет был прост. Высокие длинные стены сужали видимость и устроить здесь полноценное видеонаблюдение становилось проблематично. Хотя, судя по техническому развитию, для коричневых это вряд ли стало бы проблемой. Но на этот случай Том рассчитывал также и на то, что выходил он за периметр с противоположной стороны от предполагаемого пути следования и вероятные поиски должны были уводить верзил другую сторону. Хотя бы на первое время. И если выйти вечером, то до утра, когда коричневые появятся в поселке и будет выявлено его отсутствие, вполне возможно отойти на достаточное расстояние, чтобы скрыться от вероятной погони.

В последний раз бросив взгляд в сторону городка и убедившись в отсутствии поблизости местных Райдер ужом попытался пробраться сквозь изгородь из заполонивших все зарослей. Это оказалось не так-то просто даже для такого как он. Живой забор из густых переплетений почти не оставлял возможности для скрытного проникновения, а потому действовать пришлось грубой силой, просто проламывая себе проход. Выдернув с корнем несколько небольших деревьев, больше походивших на кустарник, только с одним стволом, Том кое-как углубился внутрь леса, удаляясь от поселка. Постоянно останавливаясь, он старался пройти наименее трудным путем, но все равно раз за разом попадал в ловушки из переплетения лиан, кустарников или, еще хуже, натыкался на крупные стволы бороться с которыми был не в состоянии. Где-то приходилось ползти по земле, так как разобрать нагромождение ветвей оказывалось практически невозможно, где-то просто нырять в едва заметный просвет с надеждой в дальнейшем встать на ноги. И если бы не модифицированное тело, Райдер не смог бы сделать здесь и пары шагов. Так продолжалось метров сто. Затем стало легче.

Нет, кустарники все еще заполоняли каждую щелочку свободного пространства, а многочисленные лианы по-прежнему обвивали все вокруг, но все же уже начало появляться больше разрывов, да и поросль стала не в пример более податливой. Теперь Том выбрался туда, где начиналось настоящее царство огромных деревьев, отсекавших своими кронами проникновение вниз живительного света, а потому выигрывавших гонку за жизнь у своих более низкорослых сородичей. Еще метров через триста среди подлеска начали появляться вполне пригодные для передвижения проплешины. Пройдя таким образом еще с полкилометра Райдер резко изменил направление и, далеко огибая поселок майони, повернул к звездолету.

На Сиам-2 надвигалась ночь. Вокруг планеты вращалось несколько спутников, которые на открытом пространстве вполне прилично освещали окрестности, но в глухом лесу, где и днем было весьма сумрачно, от их тусклого света не оставалось и следа. Впрочем, для Райдера это проблем не создавало. Он вполне мог ориентироваться и так, просто для этого требовалось активировать некоторые функции организма ну и немного поднапрячься. Главное — это то, что проплешин стало гораздо больше и теперь можно было не просто идти, а передвигаться достаточно быстро.

Вскоре Том смог развить достаточно приличную скорость. Не сбавляя набранного темпа он сходу перепрыгивал небольшие овраги, в изобилии попадавшиеся на пути, в тоже время стараясь обходить небольшие взгорки стороной, чтобы вновь не попасть в ловушки из зарослей. Теперь основной опасностью для него могли стать только живущие в джунглях хищники, но достаточно крупных способных к нападению на человека особей поблизости не замечалось, хотя и приходилось все время быть начеку. Так прошла ночь, и над лесом озаряя округу вновь зардело местное солнце.

Том остановился. Требовалось хоть немного отдышаться и, главное, закинуть несколько килокалорий внутрь организма. Конечно, добраться до звездолета можно было и так. Но все же небольшой запас питательных веществ в желудке никогда и никому не вредил.

Райдер сходу сорвал несколько листьев с ближайших кустарников. Питательно. Безопасно. Попробовал подозрительного морковно-коричневого цвета ягоды. Вообще хорошо. Ну а в качестве белковой составляющей можно употребить местных насекомых, кишащих в округе… Хотя…

Среди редкой травы Том заметил нечто извивающееся, похожее на обыкновенную земную гадюку, но с двумя смотрящими в разные стороны головами. Оторвав небольшую ветку от росшего неподалеку дерева Райдер с ее помощью ловко пригвоздил одну из голов к земле. Он не боялся яда, да и эта змея совсем не обязательно должна быть ядовитой и способной прокусить его кожу, просто так надежнее. Теперь, удерживая одну из голов, Том наклонился, чтобы ухватить вторую башку, но та внезапно выгнулась в сторону и оторвавшись от основного тела быстро скрылась в зарослях. Черт! Это были две разные гадины! Видимо, спаривались. Вот к чему ведет невнимательность. Половина завтрака убежала. Том усмехнулся. Как говорится, я-то только хотел поесть, она же спасала свою жизнь.

Подкрепившись свежим сырым мясом и в очередной раз поблагодарив врачей, перенастроивших его вкусовые рецепторы на распознавание качеств пищи, Райдер вновь побежал сквозь лес уже к вечеру достигнув своего «Спасателя».

Хотелось немного спать, но не стоило обращать на это внимания. В отличие от обычного человека Райдер мог находиться в бодрствующем состоянии настолько долго, сколько могло потребоваться. И в крайнем случае даже спать как дельфин — поочередно погружая в дремоту каждое из двух своих полушарий мозга. Так что сейчас главное — звездолет.

Брошенный корабль одиноко стоял посреди леса накренившись на один бок. Уходящий в сторону след из поваленных деревьев указывал траекторию его падения, вывалившаяся из открытого аварийного люка лестница метра на два не доставала до земли, и какая-то темная птица с неприятным карканьем снялась с обшивки, когда Том приблизился. Больше никого рядом не было, по крайней мере, не ощущалось.

Райдер резким броском запрыгнул на штормтрап, вошел внутрь «Спасателя». Требовалось наладить энергопитание, запасные батареи были в отсеке оборудования. Быстро добравшись до нужного места Том вскрыл шкаф, потянувшись за нужными блоками и… даже не почувствовал, а скорее именно понял, что за ним наблюдают.

В тот же момент его сознание отключилось.

Глава 12

Отбор

Открыв глаза Том обнаружил себя лежащим на топчане в своей комнате на втором этаже мужского корпуса поселка майони. Муторно завывал зуммер, мигала красная лампочка, и организм настойчиво требовал пополнения пищевых запасов. Но вместе с тем больше ничего не происходило. Райдер не был связан или обездвижен, никто не дежурил у его кровати, да и вообще все было как самым обычным утром. Он даже чувствовал себя вполне отдохнувшим и выспавшимся.

Не спеша умывшись Том спустился в столовую. И здесь все было как всегда. Майони получали свои порции, рассаживались за столами и начинали стремительно уплетать все ту же разлитую по тарелкам бурду. Райдер покосился на стоявшего у входа Главного. Но даже тот не обратил никакого внимания на вошедшего человека. Будто суточное отсутствие одного из членов общины никто и не заметил. Или не желал замечать? Хотя вряд ли местные могли оперировать подобными понятиями. Как уже давно разобрался Том для местных все было лишь в настоящем времени, а прошлое и будущее ускользало из их понимания.

Приложив руку к сканеру раздатчика Райдер получил свою тарелку, скорее даже здоровенную миску до краев наполненную все той же киселеобразной субстанцией. Только вот порция на этот раз была действительно огромной. Будто в качестве компенсации за его ранее пропущенные приемы пищи. Набор ингредиентов в бульоне абсолютно схож с предыдущими. И никаких добавок в виде психотропных, снотворных либо других медикаментозных веществ. Просто обильная кормежка и все. А вот время на поглощение не добавлено. Том едва успел влить в себя содержимое, как уже раздался сигнал к окончанию завтрака и началу распределения на работы.

И опять все тот же автобус и молчаливые коричневые знаками указывающие путь следования. Поле и комбайн. Угнетающая своей никчемностью рабочая смена бессмысленного времяпровождения. И вновь поселок. За целый день никто так и не обратился к нему с расспросами, никто не интересовался его самовольной отлучкой.

Это было даже где-то обидно. Тома как маленького мальчика, случайно вышедшего за пределы отведенной ему площадки в детском саду, нашли и просто вернули на место. Даже в угол в назидание другим не поставили.

В ответ на такое пренебрежительное отношение Райдер впервые попробовал выбрать на комбайне ручной режим работы. Опять ничего не произошло. Экран засветился оранжевой надписью: «Вы не имеете права доступа», после чего вернулся к предыдущей заставке, где кнопка «Автомат» теперь уже недвусмысленно подсвечивалась ярким миганием. Даже предоставляя якобы какой-то выбор, программа на самом деле не оставляла его. Впрочем, Том вовсе не удивился этому.

Ужин оказался все таким же обильным. Его организму продолжали компенсировать энергетические проблемы, связанные с недоеданием во время побега. После приема пищи Райдер подошел к главному по общежитию.

— Как я оказался здесь? — без особых предисловий обратился он к старичку.

— Не понимаю… — после длительного молчания ответил тот. Было видно, как тяжело дался ему этот ответ. Видимо, по должности старшему полагалось знать все.

— Я отсутствовал целый день, а потом вернулся. Как это произошло?

— Ты пришел на ужин после работы.

— Это — сейчас, а до того, вчера, ночью?

— Ночью ты спал.

— Но вчера меня не было на работе, как я вернулся?

— Ты пришел на работу.

— Ладно, — Райдер в сердцах махнул рукой. Добиться чего-либо от старичка было невозможно. Вполне вероятно, тот даже не помнил, что Том вчера отсутствовал.

Поднявшись к себе в комнату и приняв вечерний душ Райдер развалился на кровати. Было свободное время, которое он обычно заполнял либо разговорами с местными, либо вылазками по территории. Но это в прошлом. На данный момент все это стало бессмысленным. Ни один из майони по существу ничего толкового сообщить не мог, а поселок был исследован весь вдоль и поперек.

Это — ловушка, из которой надо выбираться, но из которой нет выхода. Хотя выход есть всегда. Его просто требуется найти. Ведь удалось же ему выбраться в местные джунгли и в течении целых суток передвигаться абсолютно независимо. А схватили его только в звездолете. Потому что именно к нему он и шел. Но ведь «Спасатель» выведен из строя и Райдер вполне мог иметь совсем другие намерения. Тогда как коричневые смогли так легко и точно определить конечную точку его маршрута? Из простых постулатов теории вероятностей? Том все пытался найти объяснение своей неудаче, но не мог. Ведь в то, что долговязые выслали сразу несколько групп для его перехвата он не верил, как не верил и в тотальное наблюдение за территорией всей планеты. Но тогда все-таки — как? Не могли же они на самом деле влезть к нему в голову… Хотя, почему — не могли? Только это не происходит на расстоянии — иначе коричневые поймали бы его еще в лесу…

Райдер прокрутил в уме все, что делал за последнюю неделю подготовки к побегу. Все сходилось на этой комнате. Ведь его изначально поселили отдельно, значит, понимали, что он не такой как все. Хорошо.

Поднявшись с кровати Том подверг свое лежбище самому тщательному исследованию. Встроенные в него рецепторы ничего обнаруживали, но сам этот предмет интерьера наводил на серьезные размышления. Райдер впервые видел топчан, который был бы выполнен заодно с полом будто являясь его непосредственной частью. Конечно, это могло быть и фобией, но в такой мебели вполне возможно разместить улавливающие сенсоры, выполнив необходимую разводку и подключения под настилом. Впрочем, за неимением на данный момент более разумного объяснения, требуется прекратить ложиться и спать на кровати, да и вообще в комнате.

Утро следующего дня застало Райдера в коридоре меж входных дверей второго этажа…

Следуя после завтрака к автобусам, Том уже приготовился лениво пройти мимо коричневого, но был остановлен. Ему приказали отойти в сторону. Пришлось подчиниться. Потом, когда транспортные средства укатили, один из долговязых подошел к Райдеру.

— Что-то не так? — напрягая горло попытался задать вопрос Том на языке Учителей.

Ответа не последовало. Коричневый просто потребовал от Райдера следовать за ним. Жестом. И вообще, сколько помнил Том, появлявшиеся в поселке верзилы ни разу не произносили ни звука. Что не отменяло обязанности выполнять их указания.

— Куда мы идем?

И вновь никакой реакции. Так и горло можно сорвать, пытаясь подражать этому щелкающему языку.

Следуя за немым проводником Том миновал жилую зону поселка. Они прошли мимо ремонтных мастерских, оставили позади себя огромный корпус цеха переработки и подошли к энергетической станции. Здесь долговязый остановился знаком приказав Райдеру проходить вперед. Хорошо, Том вошел внутрь помещения. Видимо предполагалось, что это и есть его новое место работы.

Внутри уже копошилось несколько майони. Они с задумчивым видом бродили туда-сюда между агрегатами останавливаясь возле больших световых табло, чтобы, постояв около экрана приблизительно минуту, следовать дальше. Казалось, они просто лениво рассматривали все эти мигающие индикаторы, назначение которых им не было ясно. Впрочем, вполне вероятно, это и действительно было так.

К Тому никто не подходил, никто не собирался объяснять ему ни смысла его предстоящей работы, ни его обязанностей, ни даже элементарно зоны ответственности. Новая шарада от Учителей? Райдер внутренне усмехнулся. Подобная загадка не могла быть уж такой и неразрешимой. Требовалось только внимательнее осмотреться.

Так оно и было. Все это броуновское движение майони, на вид хаотичное, на самом деле было достаточно неплохо организовано, где каждый местный, имея свой собственный маршрут движения, непременно полностью обходил все агрегаты. Что ж. После этого наблюдения Тому требовалось только выработать свою собственную траекторию, вклинившись в общий поток и не мешая при этом остальным. Он, как и все, начал медленные обходы территории, на минуту останавливаясь возле дисплеев. Глупо, конечно, но не глупее просиживания смены за управлением комбайном. При этом появилась возможность более детально ознакомиться с назначением и работой механизмов, особенно учитывая тот факт, что, когда Райдер заходил сюда в вечернее время, все дисплеи находились в выключенном состоянии, хотя сама станция продолжала функционировать.

Все это значительное по кубатуре помещение Том разом поделил на три почти равные зоны, первой из которых была собственно вырабатывающая станция. Находившиеся здесь три агрегата являлись своеобразными газовыми турбинами, к которым извне подходило несколько коммуникационных труб и от валов которых приводились в движение генераторы. Ничего нового, все как на старушке-Земле. Конечно, это оборудование имело довольно внушительные размеры, и по высоте превышало двухэтажный дом, но до этого Райдер видел лишь передвижные энергоблоки для рабочих миссий, а потому ничего не мог сказать о реальных размерах блоков стационарных электростанций. Вполне вероятно они могли иметь и большие габариты.

Вторая зона являлась своего рода преобразовательной где располагалось несколько солидных по виду трансформаторов, а также под стать им закрытые шкафы с какой-то, вероятнее всего — выпрямительной и пускорегулирующей аппаратурой. Это можно было понять из схем, расположенных в непосредственной близости от экранов управления, а также потому, что третья зона состояла сплошь из аккумуляторов энергии в больших, до самого потолка, башнях.

Можно было обособить также еще и четвертую зону — а именно выход к потребителям, но этот небольшой закуток Том решил причислить ко второй, с которой тот находился в непосредственном контакте.

В целом, несмотря на простоту, наполнение станции представляло собой весьма высокотехнологичное оборудование, наполненное несколькими контурами защиты с массой резервных агрегатов. И здесь, не в пример тому, как это обычно бывало с земной аппаратурой, стояла полная тишина. Ни гула турбин, ни гудения трансформаторов. От слова «совсем». В этом помещении даже шаркающие шаги майони и те казались грохотом.

По помещению разлился мелодичный сигнал. Местные засуетились, Том в недоумении остановился.

Один из дисплеев засветился оранжевым. К нему уже спешили несколько майони. Первый из приблизившихся тут же ткнул пальчиком в экран, тот на мгновение потух, но вскоре опять зажегся, только уже обычным холодно-серым цветом. Сигнал выключился, а стоявший рядом с монитором местный в отличие от собратьев весь так и светился от гордости. Том не сдержал улыбку. Все произошедшее напомнило ему старую детскую игру по заниманию стульев. Это когда требуется опередить соперника и первым занять свободное место. Дети малые! Впрочем, действительно малые и действительно — дети.

Смена продолжилась. По своей никчемности и нудности она практически ничем не отличалась от той, что была в поле. Единственное различие здесь было только в том, что теперь требовалось ходить, а не сидеть. Будто какие-то зомби майони вновь начали бродить по залам в ожидании следующего сигнала и возможности первым нажать на заветную кнопку. И такая возможность им была предоставлена. Приблизительно через час.

Тот же самый сигнал перевел обслуживающий персонал на повышенную скорость. Но на этот раз загорелось сразу несколько дисплеев, и майони явно не успевали нажать на все кнопки разом. Том подошел к ближайшему монитору и еле удержался от нахлынувшего на него хохота. На оранжевом фоне высвечивалось: «Запустите встроенный контроль систем». Требовалось всего лишь ткнуть в экран, чтобы запустить сканирование. Хорошо, Райдер выполнил требование системы. Как сигнал о включении приложения на изображении закрутилась нескончаемая лента Мебиуса, которая через некоторое время исчезла, выдав вполне ожидаемое: «Неисправностей не обнаружено». Господи, как же все это глупо!

Так что и на этот раз все нужные кнопки были нажаты, а сигнал стих.

Но вот следующее срабатывание системы оповещения навело Тома на определенные размышления. Когда медленно перемещаясь по залу он в очередной раз остановился перед дисплеем генератора, экран прямо на его глазах поменял свой цвет на оранжевый. Бежать никуда не было надо, требовалось лишь протянуть руку. «Пополните резервный бак смазочной жидкостью», — так отобразилось на мониторе. Шаблонно ткнув пятерней в экран Райдер полюбовался картинкой из пары баков и труб с открывшейся заглушкой, и убрал руку. Но экран продолжил светиться оранжевым. Странно. Том вновь прикоснулся к поверхности табло. Там вновь высветились баки, трубы и заглушка. А также текущая из большого бака в меньший жидкость. Похоже, необходимо было постоянно держать нажатой кнопку, пока расходный объем не наполнится. И это уже было нечто иное, новое. Здесь был заложен совсем иной алгоритм действий. Райдер оглянулся. Рядом с ним с завистливым видом стояли майони. Было ясно, что каждый из них с радостью исполнил бы эту миссию, и она считалась у них одной из самых важных. Хотя при всем этом они никак не могли взять в толк, как это новичку удалось так быстро догадаться, что же необходимо сделать. Расходный резервуар наполнился, Том отнял руку от монитора, разочарованные майони разошлись по своим маршрутам.

Еще через пару часов смена закончилась и под гул сирены Райдер вместе с остальными поспешил на ужин.

Прошло еще несколько дней. Тома, с утра каждый раз добросовестно встававшего в очередь на распределение к автобусам, все также перенаправляли в сторону электростанции. В последний раз он даже не стал дожидаться этого, а просто вышел из толпы и не спеша отправился на свое новое место работы. При этом прошел через несколько кордонов коричневых, но ни один из них даже не удосужился его остановить. Вероятно, так и было задумано изначально.

Нудное время смены он убивал рассматриванием схем, в изобилии присутствовавших на всех без исключения агрегатах, изучив таким образом почти всю структуру и назначение каждого блока. Зачем он это делал? Этого Том и сам не знал. Наверное, только для того, чтобы не участвовать в общих забегах по нажатию очередной ничего не значащей кнопки. И, если учет выполнения работы велся коричневыми именно по этому показателю, Райдер по производительности труда прочно уселся в самом конце списка сотрудников электростанции. Впрочем, время шло, в столовой кормили, да и претензий ему никто предъявлять не собирался. И вполне могло статься, что именно этого и добивались от него так называемые Учителя.

Зона Б… Ловушка…

Том все не оставлял надежды выбраться отсюда, но никак не мог придумать, как это осуществить. Для поисков Рафаэллы требовалась карта. Хотя бы близлежащих окрестностей. Но ее не было. Еще раз попробовать сбежать и пробраться к звездолету — такая мысль тешила, но не грела. Отсутствие Тома вновь будет замечено и у корабля наверняка выставят засаду. Не хотелось снова оказаться в роли непослушного мальчика, которому опять указали на его место.

Конечно, можно было напасть на коричневого и завладеть его снаряжением. Но и это невыход. По физической силе верзилы явно превосходили возможности Райдера, что достаточно недвусмысленно продемонстрировал тот самый первый из знакомцев, когда Том попытался схватить его за руку. Хотя, конечно, можно было бы потягаться в быстроте реакции. Но что бы это дало? Снять с тела оглушенного долговяза гаджет, которым не удастся воспользоваться? И, кроме того, нападать на одно разумное существо ради спасения другого, пусть даже своей расы… Нет, эти планы Райдер полностью и категорически отверг.

Оставалось лишь ждать. Ведь перевели же его с поля на электростанцию. А, стало быть, вполне могли направить и еще куда-нибудь, и даже за пределы поселка. А пока Том просто перестал спать на своей кровати, появляясь в отведенной ему комнате только лишь для того, чтобы принять душ либо сходить в туалет. Теперь он проводил ночи исключительно в коридоре и пусть кто-то назовет это очередной «фобией».

Миновала еще одна томительная неделя. В конце смены предельно уставший от очередного ничегонеделанья Том возвращался в жилую зону и тут с удивлением заметил столпившихся возле детской площадки майони. Вместо того, чтобы спешить на ужин, они вдруг все разом повернули к женскому блоку. Понимая, что что-то произошло, Райдер направился туда же.

Это был мальчик. Точнее — просто дитя. Том еще не до конца разобрался в половой принадлежности, да и в возрастах малых, но этому на вид не было и пяти лет. Он лежал на боку под небольшой детской лесенкой и тихо стонал. А над ним с отрешенно-озабоченным видом хлопотала небольшая женщина, видимо — мать.

— Что с ним? — для верности указав на продолжавшего плакать малыша спросил Том.

— Ему больно, — последовал спокойный ответ от стоявшего рядом майони.

Это было невероятно, но никто из присутствовавших кроме матери не выражал никакого сочувствия пострадавшему. На его пронзительные всхлипывания не реагировали и вообще казалось, что все собрались здесь лишь затем, чтобы полюбоваться очередным зрелищем.

В попытке проникновения в детский организм пришлось поднапрячься, но то, что удалось разглядеть, повергло Тома в ужас. Непонятно как, но от падения с небольшого снаряда ребенок умудрился повредить себе позвоночник. Вероятно, зацепился ногами за перекладину и со всего размаха ударился о землю головой. А теперь корчился от боли, которая от его непроизвольных движений становилась еще более невыносимой.

Требовалась срочная медицинская помощь. Но такие травмы вылечиваются только в условиях стационаров…

Тем временем окружающий гул приобрел несколько иной оттенок. Том обернулся. Совсем рядом бесстрастно расталкивая толпу к месту происшествия пробирался коричневый. Подойдя к ребенку, он знаком приказал отойти матери. Та не отреагировала. Тогда верзила просто взял ее за плечи и отодвинул в сторону. Потом, как-то особенно наклонив в сторону голову, склонился над малым. Изучая… И эта сцена напомнила Тому произошедшее с тем самым комбайнером, который так и не смог тогда забраться в машину…

Мать ребенка протянула просящие руки в сторону Учителя. Она умоляла…

Долговязый достал палку…

Том едва сдержал нахлынувший порыв нападения. Следовало держать себя в руках. Прекрасно понимая, что сейчас произойдет, на самом деле он ничем и никому не мог помочь. Ребенок в любом случае был обречен. Даже загрузив в себя все знания лучшего нейрохирурга Земли Райдер не имел возможности вылечить его. Ведь для операции требовалось специальное оборудование, клиника. И от этого осознания своего собственного бессилия Тома трясло.

Верзила несколько раз провел пальцами по древку…

Вспышки не последовало. Тело мальца окутало розоватое облако. Сгущаясь, оно коконом накрыло ребенка, после чего начало резко выкручиваться во все стороны, подобно белью, выжимаемому после стирки. Но стонов и криков уже не было. Похоже, теперь подросток больше ничего не чувствовал. Так прошло минут пять, наконец оболочка остановилась и растаяла в воздухе.

С еще покрасневшими от слез глазами малый перевернулся на живот и осторожно встал. Он еще помнил ту нестерпимую боль, что сквозила в его теле и, видимо, боялся, что она вернется. Потому его первые несколько шагов и были такими робкими.

Мать завыла от счастья.

Коричневый выпрямился, рукой приказав женщине забирать своего ребенка, а сам всем телом повернулся в сторону Тома. Опять склонил голову набок. За шлемофоном не было видно, да и лицо Учителя вряд ли обладало мимикой подобно человеческому, но Райдеру вдруг показалось, что ловит на себе насмешливый взгляд этого существа. И будто оно хитро подмигивает ему. И еще. Что этот верзила прекрасно понял все его намерения.

Насладившись увиденным майони разошлись. Скорее всего они даже и не задумывались о смысле произошедшего. Да, по их мнению, Учителя заставляли работать, убирали ставших не нужными, но вместе с тем кормили, давали кров и помогали в случае необходимости. Сытая, не отягощенная невзгодами спокойная жизнь — что еще им требовалось?

По жилой зоне прокатился очередной сигнал к приему пищи, спустя несколько мгновений снаружи никого не осталось.

Похожие один на другой утекали дни Тома в зоне Б. И, если б не вживленная в мозг долгосрочная память, он давно потерял бы им счет. А так его пребывание на данной планете уже подходило к двум месяцам как по местному так по земному календарю, учитывая, что продолжительность суток на Сиам-2 не слишком отличалась от земной. За это время Райдер превратился в этакого робота-автомата, поставленного на автопилот. Все происходило по сигналам. Подъем, завтрак, работа, ужин, свободное время и сон. Все по кругу. Все одинаково. И ничего нового. Кроме неудачно повредившего себе спину малыша и, разве что, перевода с поля на электростанцию. Тягомотина выплавляющая мозг посильнее иного другого вмешательства.

Находясь на рабочем месте Том давно перестал нажимать хоть какие-то кнопки и вообще не обращал внимания на периодические оповещения, предоставляя возможность отличиться местным. Так что производительность его труда неуклонно стремилась к нулю. И что? На глубине порции это никак не сказывалось, претензий со стороны коричневых вроде бы тоже не наблюдалось. В принципе, надо просто находиться там, где предписано, на этом — все.

Но этот сигнал отличался от всех других. Резкий, оглушительно громкий и беспощадно давящий. Майони засуетились. Что-то произошло в аккумуляторной зоне. Райдер как раз был поблизости. Подойдя к экрану монитора, он обратил внимание, что тот вместо обычного оранжевого цвета мигает раздражающе-красным, а попытки одного из местных погасить табло простым нажатием не имеют успеха. Что-то пошло не так. Не по плану.

Не особенно церемонясь Том растолкал преграждавших ему дорогу майони, подобравшись поближе.

«Заряд 3-го аккумуляторного блока превышает допустимый», — гласила надпись.

Райдер надавил на экран.

«Неисправность распределителя, команда не может быть выполнена», — загорелось под его пальцами.

Авария. А вот это уже была реальная авария. Том перевел взгляд в сторону колонны на данный момент получавшей энергии более, чем могла вместить. Там что-то щелкнуло, в зале появился едкий дым.

«Угроза взрыва», — выдав очередное предупреждение экран сменил свой цвет на темно-багровый.

— Всем срочно покинуть помещение! — заорал Райдер, обращаясь к столпившимся вокруг него майони, но те никак не отреагировали, а только продолжали стоять, озабоченно поглядывая на землянина, будто ища у него толи поддержки, толи объяснений как теперь действовать.

— Всем вон! — надрывая глотку повторил Том пинком подтолкнув одного из ближайших к выходу. — Всем выйти из здания!

На этот раз майони послушались, видимо признав в нем Главного.

Оставшись в одиночестве, Райдер еще несколько раз попробовал отключить неисправный блок с помощью автоматики. Но войти в инженерную часть программы не удавалось. «У вас нет права доступа», — раз за разом возникала непоколебимая надпись на экране. Тем временем дым из колонны уже заполонил весь зал…

— Черт! — сам себе закричал спасатель, бросаясь к неисправным аккумуляторам.

Мгновение ушло на то, чтобы сорвать крышку кабельного тоннеля. Из перегретой подводки выделялись токсины, пришлось задержать дыхание. Ничего, не впервой. Надо только успеть отсоединить шины.

Не обращая внимания на температуру изоляции Том схватил ближайший кабель и рванул. Раздался громкий хлопок и вслед за посыпавшимися искрами в его руках оказалась оторванная часть из нескольких проводов. Стараясь не устроить очередного короткого замыкания Райдер осторожно отвел подводку в сторону, кое-как закрепив ее снаружи и развел еще дымящиеся жилы друг от друга. Далее — к монитору.

Багровый цвет экрана сменился на красный.

«Угроза взрыва устранена. Требуется перезапуск системы», — эти слова на дисплее были точно манна небесная. Том ткнул в надпись. Потекла длинная строчка перезагрузки. Несколько раз экран погасал, но в конце концов выдал заветное: «Запустить контроль», — уже на привычном, оранжевом фоне.

Работа станции, если не считать торчащих из тоннеля проводов, нормализовалась, включилась вентиляция, воздух в помещении заметно посвежел. Еще раз перепроверив насколько надежно закреплены вырванные провода, Райдер вышел наружу.

Майони стояли сразу за входной дверью. Видимо, отойти подальше у них не хватило ума, а ведь возможный взрыв вполне мог выбить ворота и прихлопнуть всех разом. Том усмехнулся. Хорошо, что если бы все это произошло, он бы об этом не узнал…

— Можете заходить, — весело пригласил своих коллег землянин, но в этот момент прозвучал сигнал окончания смены. Майони привычно развернулись и отправились в жилую зону.

Райдер придирчиво осмотрел свои руки. Хорошая кожа. Выдержала. Кроме налета сажи ни единого ожога или пореза.

А вот за ужином его поджидал сюрприз. И все началось с того, что автоматическая раздача никак не отреагировала на прикосновение его ладони. Удивленный Том попробовал еще несколько раз, но печка наотрез отказывалась его кормить. Повернувшись на тихое прикосновение, Райдер увидел стоявшего подле него Главного.

— Тебе туда, — указывая на праздничный стол проговорил старичок.

— Кстати, надо куда-то сообщить о неисправности, — зачем-то ответил Том.

— Тебе туда, — будто не расслышав его слов уже настойчиво повторил майони. Что ж, пришлось подчиниться. Как говорится: «Обед по расписанию». А ремонт того, что там наломано в конечном итоге может и подождать.

И все-таки было приятно усесться за стол заботливо накрытый цветастой скатертью и до краев уставленный красивыми блюдами. Эх, попробовать бы их настоящий, истинный вкус… Жаль, но этого не будет уже никогда… Не особо разбираясь, Том навалил себе всего, до чего смог дотянуться, после чего наперегонки с сидевшими рядом принялся за поглощение местной церемониальной снеди. Конечно, яства выглядели предельно аппетитно, хотелось вальяжно откинуться на стуле и смаковать каждое даже не имея возможности ощутить их аромат, но ведь время ужина никто добавлять не собирался.

А следующую рабочую смену Райдер начал с посещения того самого блока аккумуляторов. Шахтный тоннель был уже аккуратно закрыт, кабель убран и все работало по-прежнему. Учитывая, что сами майони выполнить подобное не могли, следовало признать, что коричневые посещают поселок не только в качестве разводящих на работы или лекарей…

Прошло еще несколько так похожих один на другой дней, настолько тягостных, что и действительно, перевод с одной работы на другую, авария на станции и даже травма ребенка выглядели как своеобразная отдушина. Чтобы хоть как-то развеяться Том решил возобновить свои вечерние прогулки по территории. Просто убить время…

Подошел шестидесятый день его пребывания в зоне Б. Или шестьдесят первый на самой планете Сиам-2.

После ужина, вместо того, чтобы как всегда это бывало, отправиться либо спать, либо к своим подружкам, майони в полном составе вдруг высыпали наружу, вновь устремившись к женскому блоку. Почувствовав нечто новое Райдер также не стал отставать от местного населения, оказавшись вместе во всеми на небольшой площадке между корпусами.

Здесь собрались все. Чуть поодаль, напротив, нестройным рядом стояли женщины. Некоторые из них держали на руках совсем еще младенцев, которых тут же кормили грудью, другие просто молчаливо прижимали к себе притихших детей. Мужчины-майони расположились по другую сторону. Между теми и другими не спеша бродили коричневые.

Вскоре один из них остановился рядом со сжавшимся от страха малышом и повелительно указал на него рукой. Жест был однозначен. От ребенка требовали пройти в стоявший неподалеку автобус. Взвизгнула подавленная, но не имевшая права ослушаться мать в последний раз обнимавшая свое дитя. Понурив голову, малец подчинился. В тоже время на мужской половине раздался радостный вскрик. Том попытался определить, кто это был, но даже возвышаясь над толпой сделать это было невозможно.

Молчаливый отбор продолжался. Еще несколько малышей заняли свои места на откинутых лавочках внутри салона автобуса. Их было не так уж и много. Всего пятеро. И после каждого выбора, произведенного коричневыми, со стороны мужчин появлялось довольные лица.

Наконец коричневый остановился перед тем самым подростком, что совсем недавно так нелепо повредил себе спину. Как всегда склонил на бок голову, будто пытаясь пробраться внутрь малыша, после чего произвел все тот же властный жест. Завизжавшая от отчаянья мать схватила свое чадо обеими руками. Учитель повторил приказание. Но ребенок и женщина накрепко вцепились друг в друга. Тогда верзила приблизился и попытался силой оторвать малыша от матери. Не получилось. На помощь пришли еще несколько Учителей. Силы были не равны. Бившуюся в истерике мать отнесли в женский блок, ребенка — в автобус.

Наблюдая за всей этой картиной Райдер обратил внимание на некое несоответствие в поведении распорядителей. Обладая недюжинной силой, верзила не смог в одиночку справиться с майони, едва доходившей ему до пояса. Но ведь подобное могло произойти только в двух случаях: либо на самом деле Учителя не были так уж и мощны как это ему было продемонстрировано при первом знакомстве, либо они старались нанести как можно меньший вред обоим и особенно матери, у которой явно выпирал животик.

Как только ребенка увели слева от Тома раздался еще один торжествующий вскрик. Райдер повернул голову. Рядом с ним стоял водитель автобуса, «Довези до дома». На его лице сияла торжествующая улыбка.

— Ты чему радуешься? — удивлению Тома не было предела.

— Это моя женщина и ее малый, — с явным бахвальством заявил напыжившийся майони. — У нее почти всегда их берут…

— Зачем?

— Потому что они — лучшие. Они будут самыми-самыми.

— И даже смогут водить автобус?

— Ну-у… Наверное… — недалекий папаша явно не мог себе и представить, что его дети могут стать умнее отца, считал он себя таковым или нет. — Но они будут лучше многих!

— И куда их забирают?

— Это никто не знает, — лицо майони приобрело загадочный вид. Будто на самом деле он все знал, но не хотел говорить. — Смотри! — «Довези до дома» толкнул Райдера и указал на стоявшего рядом с толпой мужчин коричневого. Верзила однозначно приказывал Тому выйти. — Тебя тоже выбрали!

Удивленный землянин уставился на Учителя. Это было невероятно. Ведь забирали только детей. Но верзила вновь настойчиво повторил свое указание. Райдер счел разумным подчиниться. Внезапно он понял, что его пребывание в зоне Б закончилось и теперь его переводят на другое место. Что ж, это было даже неплохо.

Когда все отобранные расселись по откинутым лавкам, а последний из Учителей зашел в салон, дверь автоматически закрылась и автобус начал движение. Том усмехнулся. Все было так, как и предполагалось: место за рулем транспортного средства пустовало.

— Мама! Я хочу назад, к маме! — вдруг с плачем побежал к коричневым тот самый парнишка, сын «Довези до дома».

Ответа не последовало. Лишь молчаливое приказание вернуться на место.

— Я хочу назад!

— Ты вернешься назад, обязательно, — ласково обняв малыша тихо сказал ему Райдер. — Не волнуйся, и с тобой, и с твоей мамой все будет хорошо. Но надо просто потерпеть.

— Правда? — заулыбался пацан.

— Правда, — Том говорил от души. И почему-то хотел верить, что это действительно так.

Тем временем автобус набирал ход. Поездка обещала быть долгой…

Глава 13

Учебный городок

Поездка действительно оказалась долгой. Уже основательно стемнело, когда автобус наконец-то вкатил на площадку перед солидным четырехэтажным зданием и остановился. Большинство детей уже спали, примостившись на узеньких скамеечках, и только сынок «Довези до дома», уткнувшись и будто ища защиты в коленях Тома, все всхлипывал. Но даже у него тоже начинали закрываться глаза. Да что там дети! Сам Райдер чувствовал, как периодически погружается в дремоту — сказывалась выработавшаяся привычка к местному режиму.

Незаметно поднялась дверь. В салон пахнуло свежим. Том встрепенулся, сбрасывая с себя налетевший сон.

Внутрь автобуса вошел старенький майони.

— Ну, дети, просыпаемся и выходим! — несколько шепелявым голосом бодро проговорил он. — Приехали, все на выход!

Райдер с удивлением посмотрел на вошедшего. Покрытый белесыми седыми волосами он был совсем небольшого роста, чуть выше тех самых детей, за которыми пришел, а его улыбающееся округлое морщинистое лицо навевало какие-то приятные воспоминания… Он был похож… на гнома, на маленького веселого гнома из старой доброй сказки, которая всегда так хорошо заканчивается.

— Дети, подъем, на выход! — вновь призывно проголосил старичок.

По салону пошло шевеление. Просыпаясь, малые никак не могли понять, где они находятся и что от них хочет этот новый знакомец.

— Выходим!

Это было так необычно. Ведь в автобусе находились коричневые, а в их присутствии ни один из майони никогда ничего не приказывал. Дети уставились на Учителей, но те будто замерли. Не понимая, как поступить, все оставались на своих местах. Наконец один из верзил сделал разрешающий жест. Ребятня сползла со скамеек и направилась на выход.

— Вот и хорошо! — от души засмеялся встречающий майони. — Сейчас мы все вместе пройдем в душевую, умоемся и уж потом уляжемся спать в кроватки. Кстати, это касается всех. И взрослых — тоже, — сказав последнее старичок с хитрецой подмигнул Райдеру.

Они вышли. От налетевшего сверху ночного ветерка стало несколько зябко. Закрыв заднюю дверь-ворота, автобус развернулся и укатил прочь, увозя в себе так и не двинувшихся с места коричневых. Теперь дети, Райдер и старичок были одни на пустующей подсвеченной несколькими фонарями площади перед зданием.

— Так… Все организованно идем за мной и не бежим. А то я не смогу вас догнать, — майони-гномик еще раз осмотрел группу прибывших и остановил взгляд на сыне «Довези до дома» который жался к ногам Райдера. — А ты что такой заплаканный? Понимаю. Но не надо грустить. Мама все равно не могла бы быть с тобой вечно. А здесь вы все скоро найдете новых друзей, а некоторые из вас — даже своих родных братьев и сестер. А еще здесь интересно. Мы научим вас всяким таким штукам… Кое-кто из вас даже станет вроде Учителей… И каждый из вас получит свое имя. Не печальтесь. И давай ты улыбнешься? И пусть тебя зовут Эонг — «веселый», тебе нравится? Эонг — это теперь будешь только ты. Ну как, здорово?

— Не знаю… — прошептал ошарашенный сын «Довези до дома».

— Узнаешь, — лучезарно улыбнулся старичок. — Вот, допустим, меня зовут Блии. Будем знакомы? Я — Блии, а ты — Эонг, — майони протянул и пожал руку сыну «Довези до дома». — А теперь — все за мной, не отставайте.

Они вошли в здание. В отличие от жилого корпуса зоны Б сразу за дверью их встретил значительных размеров холл, из которого влево и вправо расходились два длинных, похожих на тоннели, коридора. И никакой общей комнаты. Блии повернул налево, через некоторое время группа оказалась в обширном зале, уставленном столами. И опять, это не были длиннейшие столешницы с лавками по бокам, а каждое место было рассчитано на пару, максимум четверых. Удивительно, но в дальнем углу, несмотря на поздний час, сидела пара майони и ужинала.

— Это самое главное помещение, — вновь затараторил экскурсовод. — И если вам вдруг захочется чего-то вкусненького — то сразу бегите сюда. Но предупреждаю: все надо делать вовремя, и, если пропустите время — пеняйте на себя, будете есть что осталось и дежурные блюда. Все поняли? — этот последний вопрос Блии был снова обращен Райдеру. Пришлось кивнуть. — А теперь — дальше, в ванную.

Покинув столовую, они вернулись в холл, не останавливаясь, проследовали в правую часть здания, и снова свернули, оказавшись перед двумя дверцами.

— Мальчики — направо, девочки — налево. Там будут раздевалки, свою одежду сложите в корзины. После душа вам выдадут новую. Как у меня, — старичок показал на свою кипенно-белую робу. — Но, если кто не захочет меняться, мы не заставляем. Просто желательно хотя бы устроить постирушки, — а вот это ехидное замечание опять-таки относилось к Райдеру. Блии с ухмылкой намекал на пребывавший в довольно плачевном состоянии комбинезон спасателя. В ответ оставалось только саркастически усмехнуться. Действительно, одежка Тома требовала основательной чистки, ведь в зоне Б у него имелась возможность лишь ополаскивать исподнее и не более.

— И где же здесь возможно устроить эти самые постирушки? — в тон майони-экскурсоводу заметил Райдер, как только дети скрылись за дверьми раздевалок.

— О-о! Так это очень просто. На каждом этаже в середине каждого коридора имеется особая важная комната. Ее название «Техническая» легко прочитать на большой табличке. И там есть все. И даже, о чудо! — тут старичок сделал многозначительную паузу. — Стиральные машины! А чтобы ими воспользоваться, требуется открыть дверцу, положить внутрь белье, потом, что очень важно, закрыть дверцу, ну и нажать единственную кнопку пуска. Это не слишком мудрено для вас? Если желаете, могу показать на практике.

— Спасибо, попробую справиться сам, — едва не зашелся смехом Том от этих беззлобных выходок старичка. — И еще, хочу открыть вам страшную тайну: я кажется даже умею читать. Хотя это и невероятно.

— Действительно… Кто бы мог подумать…

Они некоторое время постояли молча. Несмотря на поздний час спать расхотелось, и Райдер с удивлением отметил, что ему все больше и больше нравится общество этого побелевшего от старости добродушного гнома-майони.

— Вы уж извините, что приходится вас задерживать, — Блии, проверяя все ли в порядке у малышни, поочередно заглянул в их раздевалки. — Просто вас должен был встретить Хикос, но у него какой-то очень срочный эксперимент. Так что не обессудьте. Сейчас разберемся с детьми, и я провожу вас в вашу комнату. Она уже подготовлена. Лично для вас. Вы же у нас особый гость.

— И что же во мне такого особенного?

— Рост. Или вы желаете отрицать это?

— Что есть, то есть, — как же легко было разговаривать с этим миниатюрным, едва чуть выше пояса дедушкой. — А дети? Что будет с ними?

— Все будет хорошо. С утра позавтракаем и приступим к обучению. Сначала грамоте и счету, ну а потом… это уж как сами пожелают.

— И я смотрю, здесь у каждого имеется собственное имя.

— Здесь — имеется… — как-то задумчиво ответил Блии. — Но для вас все потом, с Хикосом. Не волнуйтесь, он вас обязательно найдет и все объяснит. А пока… Дети, не спешим, собираемся в группу… — переключившись на выходящую из раздевалок малышню старичок начал выстраивать их в небольшую колонну по двое. — Сейчас покажу, где вы будете жить.

Они вновь вышли в коридор и, свернув на лестницу, поднялись на второй этаж. Ожидания Райдера не оправдались. Здесь тоже не было общего помещения. А вновь был общий длинный холл, от которого разветвлениями расходились проходы. Жить детворе предлагалось в комнатах по двое.

— Сейчас быстро раздевайтесь и ложитесь. И постарайтесь тут же уснуть. Завтра будет очень хлопотный день, — напутствовал малышню Блии. — Ну что, а теперь — вас, — наконец обратился он к Тому, когда все ребята оказались уложенными по своим кроваткам.

Они поднялись на четвертый этаж.

— В этом здании все просто, — вновь заговорил майони. — Первый этаж — столовая, ванная, кое-какая администрация и начальные учебные классы, второй — для детворы, третий — женщины, ну и четвертый — мужчины. Кстати, это ваша комната. За номером 4040. Красивый, легко запоминается, — старичок легко толкнул дверь. — Ну а семейные живут в отдельном корпусе.

— У вас здесь и семейные есть?

— У нас здесь много чего есть, но все завтра, от Хикоса, — Блии посторонился, чтобы пропустить Райдера в его апартаменты. — А пока спокойной ночи. Как проснетесь, сразу вниз — на завтрак. Постирочную наверняка уже видели.

— Да, спасибо. Обязательно посещу. И вам спокойной ночи.

Оставшись в одиночестве Том осмотрелся. Комнатка была довольно маленькой, гораздо меньше, чем была у него до того, но вместе с тем уютной. А что, в принципе, ему было надо? Кровать? Так вот она, явно удлиненная, со вставкой дополнительного матраса, над изголовьем — небольшой ящичек, в котором Райдер обнаружил постельные принадлежности, чего и в помине не было в зоне Б, а также тумбочка с одной стороны и стул с другой. Достаточно. Теперь следовало посетить «Техническое помещение».

Здесь Том обнаружил несколько стиральных машин, гладильное оборудование и душевое отделение с несколькими кабинами. Недолго думая, он забросил свое тряпье в стирку, а сам полез под приятные теплые струи воды. Мылся долго, с удовольствием, хоть и приходилось проделывать это как всегда согнувшись, а когда вышел — получил свой комбинезон и нательное уже чистыми и высушенными. Пара движений на глажке — вуаля, все как новенькое!

Так что пока жизнь, что называется, налаживалась. Да и находиться в этой зоне нравилось Тому все больше. Только вот майони здесь были какие-то совсем другие… Но все — завтра. Вернувшись в комнату 4040 Райдер с пристрастием осмотрел свою кровать. Нет, она не была выполнена заодно со всем помещением подобно зоне Б, а просто стояла на ножках как обычная мебель. Для проверки Том даже попробовал ее сдвинуть, та охотно подалась. Застелив матрас и бросив под голову подушку, землянин улегся спать. И проспал. Звонков для побудки в этой зоне, похоже, предусмотрено не было.

Быстро умывшись в технической комнате и ответив при этом как минимум на пять бурных приветствий майони Райдер поспешил на первый этаж, попутно едва не сбив на лестничном марше Блии вместе с его подопечными.

— О-о! Я смотрю, вас разбудило исключительно чувство голода, — засмеялся едва успевший увернуться из-под его ног старичок. — Хорошо спалось? Проходите.

— Что есть, то есть, выспался как никогда, — смутился, останавливаясь, Том. — Но все же только после вас. Ваши подопечные важнее.

— Как знаете. Дети, за мной! Сейчас мы с вами будем очень сытно кушать.

Привыкшая всегда и во всем подчиняться старшим малышня по двое за руки безоговорочно последовала за своим поводырем. Улыбка слетела с лица Райдера. Просто он впервые обратил внимание, какой контраст представляли собой веселое лицо Блии и серьезные до суровости ведомых им детей. Вновь прибывшим все здесь казалось чужим, все пугало.

«Ничего, освоятся», — с натугой выдавил из себя Том, когда они уже вместе входили в столовую.

— И так, — вновь шепеляво заверещал старичок, — давайте дружно возьмем подносы, ложки и пройдем к раздаче, — гномик-майони первым показал детям, как и что здесь надо делать, те послушно повторяли. — Видите, как много еды и она вся такая разная. Берите, что захотите и сколько захотите. Только старайтесь не переборщить. И не волнуйтесь. Если кому-то окажется мало, всегда можно подойти еще и взять добавку. Все поняли? Вот лично мне очень нравится это, — тут Блии взял небольшой черпак и насыпал в отформованную чашку чего-то зеленого, напоминавшего земную спаржу, — и вот это… — «вот это» было нарезанным на мелкие части салатом всех цветов радуги. — И, конечно, компот. Но вы можете выбрать себе и другое…

Дети не стали брать другое, они все как один взяли тоже самое и в том же количестве. Убедившись, что у всех все есть, старичок повел группу за собой к столу побольше где они могли разместиться все вместе.

— А теперь ставим подносы перед собой, рассаживаемся и приступаем к трапезе. Не торопитесь, вас никто не гонит. Кушайте на здоровье, — Блии все пытался растормошить ребят, вызвать улыбку, но это ему никак не удавалось.

Райдер тоже взял поднос с отштампованными в нем тарелками и направился к раздаче. Все было как в обычных пунктах питания по принципу «шведский стол». Несколько горячих блюд в подогреваемых металлических емкостях, за ними — салаты, что-то напоминающее десерт и напитки. Немного в стороне — нечто напоминающее сладости. Все как на Земле или в других аналогичных пунктах питания. С единственной разницей, что ни одно из этих блюд не было знакомо Тому. Пришлось набрать по чуть-чуть, но всего. Как говорится: «На пробу». Приземлиться удалось за небольшим столиком совсем рядом с детворой, которая уже доедала свои порции.

— Так, ребятки, все наелись? — осмотрел опустевшие тарелки подопечных Блии. — Может быть кто-то хочет добавку? — как и ожидалось, ответа не последовало. — Хорошо. Тогда вот вам еще по конфетке, — тут пассом фокусника старичок положил перед каждым малышом по круглому прозрачному шарику, напоминавшему не то леденец, не то мармеладку, — и как самые культурные люди мы с вами сейчас унесем наши подносы на мойку, чтобы оставить свой стол чистым и прибранным. За мной, — и дети послушно последовали за своим поводырем, стараясь полностью копировать все его действия.

— Новенькие, но ничего, отмякнут, — Райдер перевел взгляд. Рядом с ним стоял худощавый, но высокорослый по здешним меркам майони. — Я, помнится, тоже дней пять никак не мог прийти в себя. Но наш Блии — настоящий кудесник. Растормошит. Разрешите присесть?

— Пожалуйста.

— Спасибо. Вы — Том Райдер?

— А вы — Хикос?

— Как вы догадались? — удивленно спросил молодой парень, размещаясь напротив.

— У вас нет подноса.

— Да-а… Так просто… Вы очень умны и наблюдательны, — разочарованно протянул тот видимо сокрушаясь, что не смог догадаться сам. — Я ведь действительно уже давно позавтракал и теперь дожидаюсь вас.

— Покажете мне мое новое место работы?

— Нет, всего лишь проведу обзорную экскурсию. И хочу сразу извиниться за вчерашнее отсутствие. Зато сегодня весь в вашем распоряжении. Но сначала подкрепитесь.

Райдер бегло встретился глазами с Хикосом. Тот заметно нервничал. Но в этом явно не было какого-либо тайного умысла. Обычное желание выглядеть соответствующе своей миссии — ввести в курс дела существо иной расы.

— А здесь всегда и со всеми на «вы»? — постаравшись придать тону своего голоса как можно более фамильярности спросил Том. — Не знаю, как вам, а вот лично мне от этого как-то неловко…

— Можно и на «ты», если хотите, — тут же откликнулся парень. — И, если честно — мне тоже так будет проще.

— Так давай на «ты».

— Давайте… Давай…

— Вот и прекрасно, — Том не стесняясь протянул новому знакомому руку, тот ответил. Это было довольно крепкое рукопожатие. — И все-таки я поем…

— Обязательно.

Райдер внешне неторопливо и будто наслаждаясь каждым из предложенных блюд приступил к завтраку. На самом же деле тщательно пережевывая и попутно определяя химический состав каждого из блюд, он всего лишь составлял свой рацион питания на будущее. Хикос терпеливо ждал. Конечно, все предложенное было только растительного происхождения, зато выбор был весьма богатым. И к концу трапезы Том вполне определился, чего и сколько он возьмет в следующий раз. Тарелки опустели. Отнеся поднос в моечную, землянин вернулся к столу.

— Вроде готов. Можно приступать.

— Прекрасно, — ретиво вскочил со своего стула Хикос.

Выйдя на улицу и обойдя основное жилое здание, они оказались на прямой как стрела широкой аллее, по левую сторону от которой за высокими пирамидальными деревьями виднелось еще несколько строений, а по правую — нечто отдаленно напоминавшее спортивный городок.

— Про основной корпус вам… тебе уже рассказывал Блии, — тоном настоящего экскурсовода продолжил Хикос. — Ну а это — жилища для женатиков, как мы их тут называем. И, соответственно, напротив — самое непосещаемое место в городке — площадка для занятия спортом. Не любят наши жители болтаться на всех этих снарядах…

— Не только ваши, — весело поддакнул ему Райдер сам вспоминая виденные точно такие же пустующие городки во многих частях света.

— Значит, мы в этом не одиноки. Зато за спортивной площадкой у нас наиболее шумная из зон — детская, — продолжил свои пояснения Хикос.

Не спеша подойдя ближе, они невольно задержались здесь более, чем того требовал простой осмотр. За небольшим заборчиком, служащим скорее декоративным ограждением, под присмотром строгих мам непринужденно резвилась малышня, оккупировавшая все те же раскрашенные во все цвета радуги качели, карусели и горки. Как же все-таки похожи друг на друга все дети независимо от своего происхождения! Ведь это был совершенно иной мир, но набор развлечений здесь мало чем отличался от того, что было там, на далекой Земле. И отношение к детям… Хикос смотрел на них с явным вожделением. Казалось, он может стоять здесь вечно.

Но пора было двигаться дальше.

— Тут у нас бытовые складские помещения, — поменяв выражение лица на холодно-размеренное небрежно кивнул майони в сторону белевших за деревьями щитовых строений. — Кстати, рекомендую. Если вам… тебе потребуется что-либо из одежки — старайся обращаться напрямую туда. Будет быстрее.

— А что так? Проблемы с амуницией?

— Да нет… Просто у тебя не совсем стандартная по здешним меркам фигура, а у них там индивидуальная пошивочная мастерская. Можно, конечно, и у администратора в главном корпусе мерки снять, но сам понимаешь, заказ все равно будет перенаправлен сюда. Так что или дольше, но лениво, или пройтись — и получить практически сразу. Твой выбор.

— Понятно… Учту.

— Но на этом собственно по жилой зоне все. Есть еще одна, но та у нас только-только строится. Так что побываем там позже. А сейчас — научный городок. Наша гордость. Сейчас направо.

Они свернули и, пройдя еще пару сотен метров, оказались под ажурной переплетенной растениями аркой сразу за которой располагался научный комплекс. Контраст между этими двумя зонами откровенно шокировал. Газоны, клумбы, заботливо подстриженные кустарники — все исчезло. Ни единой травинки. Нигде. Лишь светлый бетон под ногами, и выстроившиеся по струночке коробки вздыбленных вверх однотипных корпусов.

— Ну вот, — Хикос широким жестом охватил открывшуюся взору панораму. — Здесь ты можешь найти все, что угодно. От электромеханики до биохимии. Все, что только создано или изобретено в нашем мире. Рассказать про все не смогу. Ходи, приглядывайся. Обязательно найдешь что-нибудь по душе.

— Это — мое новое место работы?

— Не совсем так. Скорее — учебы. Но если ты сам обладаешь какими знаниями — подай заявку, тебя включат в план.

— Так я ничего не умею… Разве что обладаю искусством выживания… Это когда не имея ничего ты все-таки продолжаешь хоть как-то существовать.

— Интересное занятие. Если организуешь курсы — вполне вероятно у тебя даже будут ученики.

— Вот так просто?

— Так просто.

— И все же, чем вы здесь занимаетесь?

— В основном, учимся. Но уже начинаем проводить кое-какие самостоятельные исследования. А еще — производим профилактические работы оборудованию, расположенному в аграрных зонах. Вот совсем недавно выезжали в зону Б. Пришлось ремонтировать порванный кабель. Кстати, я сам оттуда, это моя родина.

— В зоне Б? Порванный кабель? — напрягся Райдер. — А что еще?

— Так ничего, — равнодушно пожал плечами Хикос. — Только проводка. Видимо, кто-то из обслуживающего персонала слишком рьяно решил изучить устройство кабельного тоннеля… — тут он улыбнулся. — Думаю, после того хлопка и дыма, что все это сопровождало, его теперь и близко не потянет заниматься подобными экспериментами.

— Это точно? Только кабель? — недоуменно переспросил Том.

— Да точно, как дважды два. Чему там ломаться? Электронным ключам? На той станции даже генераторы имеют неконтактные подшипники. Как любил говорить один из моих преподавателей: «Миллион лет проработают и еще останется».

— Странно…

— Что — странно?

— Да так… — рассказ Хикоса никак не соответствовал тому, что на самом деле произошло на станции, и это следовало основательно обдумать. А пока Райдер решил сменить тему. — Странно, что вы такие разные. Я имею ввиду население этого городка и того, что я видел в зоне Б.

— Это — мой народ, — вдруг очень серьезным тоном оборвал его собеседник. — И именно тот народ настоящий. Не мы… А мы… — тут Хикос запнулся и очень долго подбирал следующее слово, Том не торопил. — Мы — выродки, игрушки в руках Учителей. Но мы можем и должны помогать своей нации выжить. Мы живем, чтобы жили они.

— Извини, я не хотел тебя обидеть.

— Да ладно, проехали, — как-то поземному махнул рукой Хикос, и на его лице появилась натянутая улыбка. — Знаешь, здесь у многих есть родственники. Братья, сестры… А я один. Из всей нашей семьи Учители выбрали только меня. А остальные… Только старший брат смог добраться до должности водителя автобуса, но это его предел… Так-то оно вроде и ничего, но иногда тоскливо…

— Водитель автобуса? Со мной приехал один малый, Эонг, так тот сын женщины одного из водителей и у него здесь должно быть порядочное количество родни. Проверь его. Вдруг повезет? Сразу получишь множество племянников.

— Племянников? Как это?

— Пойми, сын или дочь женщины родного брата — они ведь тоже не совсем чужие для тебя.

— А-а! — вдруг просиял Хикос. — А что? Если они будут не против… Ты очень умный… У вас все такие? Как у Учителей?

— Да ладно тебе, просто у вас нет такого понятия: «двоюродный» — вот и все. Кстати, а сам-то ты женат? Ну-у… Женщину имеешь?

— Женат. Живу в доме два, комната 238. Если будет желание — заходи в гости.

— И дети есть?

— Нет, детей нет. К сожалению, ни я, ни моя супруга не можем иметь детей, — лицо Хикоса вновь посерело. — Учителя сказали, что мои потомки не смогут жить в этом городе. Потому что они все будут обычными майони. И я согласился… стать бездетным… Понимаешь, мне так лучше, чем знать, что твои где-то там, куда ты не сможешь дотянуться… Так у нас многие делают.

— Понимаю, — сочувственно посмотрел на сжавшегося майони Райдер.

— Но зато мне очень хорошо с моей женой. И я всегда рад ее присутствию. А она — моему. Мы даже написали заявление, что если один из нас станет больше не нужным, чтобы второго вместе с ним… Зачем нам друг без друга, правильно?

— Не знаю… Может быть… — Райдер вдруг вспомнил про распыленного рабочего. Конечно, в этой зоне встречалось множество людей в достаточно пожилом возрасте, но все равно и здесь конец был единым для всех. И осознание подобного варварства вернуло его к реальностям этого мира… — Ладно, не будем о грустном. Показывай, что тут у вас.

— В первый корпус не пойдем. Там у нас физики с математиками. Одни все по своим установкам в утра до вечера бегают, пытаются самую маленькую частицу найти, а вторые картинки на компьютере рисуют, утверждают, что наш мир выглядит именно так. Так что предлагаю сразу во второй заглянуть — электромеханический. Кстати, я там и работаю.

— Что ж, давай…

Оставив в стороне здание с огромной единицей, они сразу вошли в следующее, под цифрой два, тут же оказавшись в безгранично гигантском помещении.

Среди нагромождения всевозможных стапелей и станков центральное место здесь занимала округлая установка возле которой суетилось несколько майони. Откуда-то сверху раздался предупреждающий сигнал, все замерли, Том поднял глаза. Там, очень высоко, двигалась платформа грузового крана на крюке которого было что-то закреплено. Подведя деталь к тому самому устройству в середине зала, оператор вновь подал сигнал и начал медленное опускание. Майони вновь пришли в движение принимая внизу груз.

— Собираем новый генератор для зоны Д. Экспериментальный, — заговорил Хикос с бравадой в голосе. — Скоро уже выходим на наладочные работы. Там есть и доля моей группы. Регулятор напряжения — не самая последняя вещь в этом устройстве.

— И все — сами? Без учителей?

— Ну, контроль, конечно, с их стороны имеется… — смутился майони. — Но к разработке моей группы у них претензий не было, — вновь с пафосом закончил он.

— Так ты у нас целый руководитель группы?

— Я — нет… — Райдеру было достаточно весело смотреть на своего гида, которого все время бросало «из огня да полымя». Хикосу явно хотелось приукрасить свое участие в проекте, но откровенно врать он не мог. — Я всего лишь лаборант… Но я лично выполнял расчеты одного очень важного узла…

И чтобы уж совсем не вгонять в краску своего собеседника Том не стал уточнять, какого именно. Ведь вполне могло оказаться, что это был даже не сам узел, а всего-навсего отдельный его элемент или что-либо еще менее значительное… А потому он просто попросил Хикоса показать остальные этажи здания. Они прошли в лифт.

На втором этаже располагались лаборатории. Райдер по роду своей службы не раз бывал в подобных, наполненных различными приборами, компьютерами и экспериментальными установками, но все это было выполнено на Земле или земными специалистами, а эти… Он никак не мог оценить. Единственное, чему можно было отдать должное — это количеству. Рабочие места экспериментаторов были буквально завалены оборудованием. И здесь тоже было много майони.

Третий этаж ничем не отличался от второго, а вот с четвертого пошли уже обычные аудитории для студентов и только на пятом Том с Хикосом столкнулись с коричневыми…

— Я смотрю, у вас тут почти нет Учителей… — заметил Райдер. — Они что, не преподают?

— Раньше — было, но сейчас — нет. Весь обучающий персонал наш, из майори. Но кое-что все же приходится у них спрашивать. Хотя по возможности пытаемся обходиться.

— Не любите начальство?

— Не в том дело. Хочется и свои силы попробовать.

— Тоже верно.

— На верхнем этаже будет администраторская и диспетчерская службы, ничего интересного. Предлагаю пройти в другой корпус, химико-биологический, там моя жена работает…

— Хорошо, веди.

Покинув электромеханический корпус, они вновь оказались на улице и долго шли в самый конец научного городка к зданию с огромной цифрой пять на фасаде. Оказалось, что это не самое последнее строение на площадке, за корпусом виднелось еще одно, небольшое, раскрашенное со всех сторон непонятным граффити и, в отличие от строгих форм остальных коробок, дополненное несколькими шпилями на крыше и лепниной, опоясывающей периметр окон и карниза.

— А это что? — Райдер буквально оторопел от вида этого строения, настолько странным казалось его присутствие здесь.

— Это… — досадливо протянул Хикос. — Это — наши искусственные люди, как мы их тут называем.

— Что?!

— Люди искусства. Писатели, там, всякие, художники и прочая…

— И что они делают?

— Да ничего… Писатели сочиняют… Допустим, ты, по их мнению, должен иметь как минимум три головы, шесть ног, несметное количество рук и летать по всей галактике в поисках майони, потому что только нашим мясом и можешь питаться. Ну а художники… Те чего-то там рисуют… Вроде того, что у них на здании, и считают это передовым веянием. В общем, бездельничают… Наши хотели их закрыть, а корпус передать кому под производство, но Учителя не позволили, сказали: «Пусть будут». Вот приходится терпеть.

— М-да… — Райдер скептически осмотрел разрисованный корпус. Он и сам ничего не мог разобрать в этом нагромождении то изгибавшихся, то прямых линий. — И от них совсем никакого проку?

— Наши как-то заставили их облагородить жилую зону, так они такой проект выдвинули! Пришлось администрации все самой переделывать. Сколько шуму тогда было! Но мы их перебороли. Видел, как у нас там теперь красиво? Эти оторвы все могут, надо только придавить их как следует.

— Но, может, им все-таки виднее…

— Что — виднее? Хотел я как-то к ним на факультативные занятия записаться. Взял кусок пластика, краски, нарисовал свою комнату, принес… Что было! Экспрессии им мало. И этой, как его… палитры красок не хватает… Потом что-то про ракурс и компоновку… В общем, всем не подошел, а жена сказала — очень похоже получилось.

— Жена могла просто подбодрить.

— Да я понимаю… Но видел бы ты, что они там сами малюют… По сравнению с тем это их здание — просто шедевр художественной мысли! А уж диспуты-то какие закатывают! Смех, да и только.

— И что там?

— О-о! — Хикос искренне засмеялся. — Хвалят друг друга до седьмого неба. Только как хвалят… Прислушаешься, а они все о себе гениальных. Вроде бы про чужое, ан нет, смотрите какой я! Тут никто разобраться не может, а я…

— Что, только хвалят?

— Нет. Еще ругать могут. Критика у них называется. Но там все опять по кругу. Типа: ну что же ты, предыдущее-то было лучше, и снова-здорово, я вот какой, подскажу, если что…

— И прямо-таки все? — Райдера душил смех, он едва сдерживался.

— Есть там у них один молодой. Он тоже комнату нарисовал. Фотография, да и только. Там свет из открытого окна падает, как живой. Я эту картину в руках и так и этак вертел, думал, подсветка какая скрытая… Так нет. Все настоящее. Так написано. Я ведь и свою комнату из-за того изобразить попытался, но так, как у него, не получилось…

— И что этот парень тебе о твоей картине сказал?

— Да что он скажет… Он у них там самый молодой, права голоса не имеет. А я лично с тех пор решил — пошли они все лесом, мне в моей лаборатории лучше. Железо не обманешь. Умеешь — будет работать, нет — до свидания. Так что, пойдем творчество искусственных смотреть или все-таки к биологам заглянем?

— Наверное — все-таки к биологам. Показывай, где там твоя жена работает…

Конечно, Хикос мог и ошибаться в оценках. Ведь физики никогда не дружили с лириками. Но при всем при том и Райдер, привыкший вращаться в среде научных работников тоже более тяготел к приземленному. Кроме того, была и еще одна причина, о которой он старался не распространяться. Рафаэлла Брюнквист — ведь она тоже была биологом…

Построенные по единому проекту корпуса имели одинаковую планировку, и первый этаж этого, такой же огромный как предыдущий, занимала одна сплошная оранжерея. Здесь выращивались, а, выражаясь точнее, культивировались различные виды растений, которые затем должны были занять свое место на полях. Подбежавшая к новым посетителям молодая девчонка-майони наперебой принялась рассказывать им про все, но названий было так много и все такие незнакомые, что Райдер даже если бы попробовал, не смог бы осилить их запоминание. Не беда. Вот для подобных случаев в него и вживлена долгосрочная память…

Следом на этажах находились био- и химические лаборатории, с ретортами, пробирками, горелками, вытяжными шкафами и прочим, что отличает биологические пенаты от электрических. Но общее расположение сохранялось и здесь. С четвертого этажа пошли аудитории.

— Смотри, вон она, моя жена, в третьем ряду, вторая слева, правда хорошенькая? — зашептал Хикос. Складывалось впечатление, что он был на седьмом небе от счастья просто увидев ее. — Учится! Она — одна из самых способных на потоке.

— Да она у тебя просто прелесть…

Разгоряченный майони все еще что-то говорил и говорил, но Райдер плохо его слышал. Он смотрел на преподавателя. За кафедрой возле доски стояла высокая девушка с вьющимися каштановыми волосами. И это была не майони. Это была землянка. Рафаэлла Брюнквист.

Глава 14

Рафаэлла Брюнквист

— Господи, я уже перестала надеяться! — бросилась к Тому Рафаэлла.

Прошло четверо суток после обнаружения соотечественницы и только тогда Райдер решился выйти с ней на контакт. За это время он, чтобы не привлекать внимания и быть, что называется, «при деле», записался на курсы по ядерной физике и даже начал посещать первые лекции. Пока ему давали только «нестандартную математику» и некоторые начальные знания по теории строения атома. Нуднятина полнейшая. Впрочем, Том и не пытался все это освоить, а просто записывал курс на долгосрочную память, рассчитывая где-то потом если потребуется разобраться.

Так же, исследуя городок на предмет возможного отхода, он обошел практически всю новую территорию. И лучшим местом, как оказалось, была строительная площадка новых корпусов. Там совсем недавно убрали деревья, а потому получившая доступ к свету свежая поросль еще не успела заполонить периметр. И теперь именно там и была возможность для наиболее легкого проникновения сквозь зеленый кордон, непролазной полосой опоясывающий все поселение. Вот только уход не являлся самой главной задачей. Основная была покинуть планету и добраться до Земли.

Сейчас, после переезда, по ощущениям, до его «Спасателя» было не менее пятисот километров. Немало. Но пугало даже не это дальнее расстояние. Преодолеть его возможно, тем более, что многие из местных растений вполне годились в пищу, а местный теплый климат позволял сколь угодно долго находиться под открытым небом. И конечно у звездолета их могла поджидать засада. Впрочем, и это было решаемо: Том понемногу научился распознавать присутствие коричневых. А вот то, что корабль скорее всего выведен из строя, действительно страшило. Ведь это уже означало, что несмотря на все приложенные усилия взлететь с поверхности вряд ли удастся. И именно поэтому Райдер так долго не отваживался открыть свое присутствие Брюнквист.

Но ведь и играть в прятки бесконечно тоже нельзя. На четвертый день Том решился. Это произошло в небольшом закутке за спортивной площадкой, куда Рафаэлла часто заглядывала по вечерам желая побыть в одиночестве. На этот раз Райдер пришел туда первым. Брюнквист появилась спустя минут пятнадцать. Увидев перед собой незнакомую фигуру, она остановилась, какое-то время приглядывалась и вдруг поняла, кто перед ней. Оторопев и не веря своим глазам, она замерла. Том спокойно ждал. Затем по ее лицу пронеслось все. От несомненной радости до страха быть обманутой. Так и не совладав со своими эмоциями она нерешительно приблизилась и, явно все еще не веря своим глазам, еле выдавила:

— Скажите, вы — человек?

Райдер поднялся со скамеечки.

— Скажу вам больше. Я — землянин, если вам это о чем-то говорит…

— Господи, я уже перестала надеяться! — бросившись к Тому Рафаэлла заключила его в объятья.

— Но как, как вы здесь оказались? — все еще прижимаясь к Райдеру произнесла она на межнациональном одновременно ощупывая его фигуру будто боясь, что все это сон и ее соотечественник сейчас растает.

— Случайно. Мой корабль принял сигналы бедствия.

— Но я не подавала их.

— В таком случае ваше транспортное средство оказалось несколько умнее вас. Видимо, не получая длительное время сигналов от капсулы, на которой вы сюда спустились, звездолет самостоятельно активировал аварийную схему. И вот я здесь.

— И вы можете вытащить меня отсюда? — в этом вопросе Рафаэллы было столько надежды, что Том поперхнулся. Он, спасатель, должен был сейчас признать, что бессилен что-либо сделать. И что, вероятнее всего, им еще долго придется находиться на этой планете. Изобразив на лице натянутую улыбку Райдер попробовал выдавить из себя нечто ободряющее, но не получилось. Брюнквист поняла. — Что с вашей посадочной капсулой?

— Я приземлялся на звездолете. Это специальный спасательный корабль малого класса, имеющий возможность спуска на поверхность любой планеты. Но, похоже, во время посадки он был поврежден. Боюсь, мы не сможем им воспользоваться.

— Спасательный корабль? Вы летели спасти меня?

— Нет, я просто перегонял его на Землю, но при выходе из перехода поймал ваш сигнал, поспешил на помощь…

— И попали в ту же ловушку, что и я… — огорченно закончила фразу Рафаэлла. — Я здесь уже год и это невыносимо.

— Вы здесь уже более полутора лет. Если по земному исчислению.

— Я так надеялась… А вместо этого оказалась лишь приманкой… Прошу вас, извините меня, — наконец она отпустила его плечи и, безвольно оглянувшись по сторонам, присела на лавочку. — Поверьте, я не хотела… Наверное, это было ужасно?

— Вы имеете в виду посадку? — непонятно почему, но Райдеру вдруг стало от души весело. — Она оказалась немного жестче, чем предполагалось. Похоже, коричневые вывели из строя всю электронику. На поверку эти ребята обладают весьма продвинутыми техническими познаниями, — он присел рядом. — Но не надо отчаиваться. Будем думать. Время у нас есть.

— Да… Это все, что у нас есть.

— Затем я очнулся в их пирамиде, далее месяца два провел в аграрном городке и потом, по этапу прибыл сюда. А вы как здесь оказались?

— После спуска я около двух недель занималась наблюдениями за местной фауной… Все шло вполне благополучно… Но однажды я заснула в капсуле, а проснулась… в этом городке. Сначала даже не поверила, что такое возможно. Но вот уже столько времени, а сон все не прекращается…

— Ну так это и не сон.

— Я уже догадалась.

— И чем вы здесь занимаетесь?

— Не поверите. Читаю лекции инопланетным существам про жизнь инопланетных существ.

— И как, получается?

— На биологическом отделении мои занятия одни из самых посещаемых, — с горькой усмешкой выдавила из себя Брюнквист. — Эти местные майони как сухая губка готовы впитывать в себя любое доступное знание. А если оно еще и западает им в душу — то тем более. Это иногда невероятно, но…

— Стоп! — вдруг повелительно прервал на полуслове свою собеседницу Том. — Вы говорите, что приземлились на эту планету вполне штатно, без происшествий?

— Ну да…

— И у вас не было сбоев, аварии, ничего?

— Нет…

— Где находится ваша капсула?

— Очень далеко.

— Я не имею ввиду расстояние, я спрашиваю о направлении.

— Вы хотите воспользоваться моей капсулой? До нее сотни километров, мы не дойдем.

— Это предоставьте мне. Ее местоположение вам известно? У вас есть карта местности?

— В планшете… Но батарея давно села, а зарядить ее у меня не получается…

— Прекрасно, — Том одновременно и слушал, и не слушал что отвечает ему Рафаэлла. Карта… исправный посадочный модуль… это уже что-то. — Мы сейчас же идем к вам, и вы отдаете мне свой планшет. Я попробую его оживить.

— Как?!

— Есть один парень, Хикос, он электрик… Не уверен, конечно, но надо попробовать. Согласны?

— Конечно. Хоть это и невероятно… Моя посадочная капсула… Но как мы туда доберемся? Это же огромное расстояние…

— Еще раз повторяю. Вопрос: «Как?» — оставляем на потом. Сначала — планшет и карта. Так вы согласны или нет?

— Хорошо… Пойдем…

Новомодный гаджет Рафаэллы заставил Тома усомниться в своих ожиданиях быстро разобраться с его оживлением. Это была лишь небольшая коробочка карманного формата, рассчитанная на голографическую систему управления и неконтактную подзарядку.

Не подавая вида, Райдер с видом знатока покрутил устройство в руках. Да… Обитая в последнее время исключительно на отдаленных планетах он весьма отстал от жизни. А на Земле, между тем, постоянно появлялось нечто новое, и этот фактор тоже надо было учитывать… Что ж… Пойдем другим путем. Конечно, очень жаль, что на планшете не удалось обнаружить никаких надписей о его модели и основных технических свойствах, но ведь не поменялись же за это время основные законы электрики. И для подачи внутрь устройства энергии везде, на любой планете требуется лишь магнитная катушка да источник переменного тока. Так неужели подобная мелочевка не найдется в обширной лаборатории Хикоса?

Удовлетворенно улыбнувшись Том сунул пластинку в нагрудный карман комбинезона.

— Не уверен, что не сожгу, но варианты имеются. Кроме карты еще что-то важное на планшете присутствует?

— Данные моих изысканий, но большинство из них я уже отправила на звездолет при последнем сеансе связи. А остальное… вполне могу восстановить по памяти.

— То есть в крайнем случае жизнью этой коробки можно пожертвовать?

— Если это поможет в спасении — вполне.

— Прекрасно. Завтра же займусь. Но когда все подготовлю — вы мне понадобитесь.

— Хорошо.

— И еще одно: с этого момента не ложитесь на свою кровать.

— И где же мне спать?

— На полу. Трудно сказать, прав я или нет, но излишней эта предосторожность не будет. До завтра.

В своей комнате Райдер тоже сбросил постельное белье на пол. Конечно, все это было очень похоже на паранойю, но лучше уж так…

Утром вместо занятий в первом физическом корпусе Том прямиком отправился во второй, электромеханический, где после получасовых блужданий обнаружил Хикоса. Тот был в явно приподнятом настроении.

— Мне удалось узнать про Эонга, — затараторил он сразу после обмена приветствиями. — Это действительно сын женщины моего брата и он совсем не против, чтобы мы общались. А я хочу предложить ему жить с нами, будто он мой сын. Согласись, неплохо придумано?

— У нас это называется усыновлением. Сам додумался?

— Жена… — осекся Хикос, но тут же добавил. — Зато разговор — за мной. Как ты думаешь, Эонг согласится?

— Не знаю… Если бы на его месте был я, то — да. Пробуй… Кстати, я к тебе по делу, нужна помощь опытного электрика. Требуется подать питание на вот эту безделицу, — тут Райдер как бы между прочим вытащил коробку планшета и покрутил ей перед носом майони. — Надо найти генератор переменного тока и катушку подходящих размеров.

— Думаешь, подача энергии производится за счет разрывного трансформатора? Интересная вещица… Я таких ни разу не видел, чье производство?

— Сделано на Земле. Но не хотелось бы об этом уж очень распространяться. Так поможешь?

— Без проблем. Идем за мной, — пропетляв между верстаками Хикос подвел Тома к своему рабочему месту заставленному различной аппаратурой. — Это мы делаем так… — тут он безжалостно смел все со стола. — И вот так… — теперь на поверхности появилась электрическая катушка и ящик генератора энергии. — И остается только собрать все воедино…

Буквально через пятнадцать минут все было готово. Планшет удобно разместился на небольшом электромагните, подключенном к несколько громоздкой, но вполне функциональной установке токового генератора. Можно было приступать. Том не спешил. Хоть это и нарушало принципы безопасности, но при включении гаджета требовалось присутствие Рафаэллы. К сожалению, она запаздывала. Но было и хорошее. Устав ждать Хикос убежал искать своего племянника. И это было только на руку. Не требовалось искать предлога отправить его куда-то в момент включения.

Брюнквист появилась часа через три. Эксперимент начался.

— Как только планшет подаст признаки жизни, сразу выводи карту местности, — напутствовал соплеменницу Райдер. — Требуется наше местоположение, далее — твоя капсула и все, что между ними. Понятно? Желательно как можно в более крупном масштабе. Если все пройдет гладко — далее попробуем подзарядить батарею. Поехали.

Том повернул выключатель. Отслеживая по цифровым указателям выход генератора начал плавный набор мощности. Медленно. Не имея возможности перевести местные единицы измерения в земные, он продвигался «методом научного тыка», наугад. Долгое время ничего не происходило, но вот из планшета раздался мелодичный сигнал. Он ожил.

— Быстро, карту, — тут же скомандовал Райдер. Впрочем, для Рафаэллы это было излишним, она уже коснулась коробки активируя голографическое изображение.

«А девчонка не промах», — еще успел подумать Том, наблюдая как сноровисто бегают по вкладкам пальчики его соотечественницы. Буквально несколько мгновений — и перед ними повисла карта Сиам-2 во всей красе вида с птичьего полета.

— Вот — мы, а вот — моя капсула, — Брюнквист пометила пару точек пальцем.

— Теперь я, — Райдер подошел к изображению и вращая его во все стороны, приступил к фиксации изображения в долговременной памяти. Увеличил масштаб. Затем уменьшил до размеров глобуса, вновь увеличил. Повернул еще…

— Зачем так быстро? Ты же ничего не сможешь разобрать, — для Рафаэллы все эти действия превратились в одно сплошное мелькание.

— Это я просто примеряюсь… — Том несколько замедлился. Не стоило раньше времени раскрывать все свои способности. Картинка застыла, Райдер сделал вид, что внимательно рассматривает карту…

В планшете что-то треснуло и на его корпусе проступили следы побежалости. Голограмма исчезла. И все-таки Том ошибся с параметрами питания. Выключив генератор, он скинул испорченный гаджет с катушки.

— Это — все? — Рафаэлла была явно напугана.

— Это даже больше, чем надо было.

— Но как же карта?

— Она уже вот здесь, — заговорщически подмигнув ей Том многозначительно постучал себя пальцем по лбу. — Пока я учился на спасателя, во мне развили огромное количество умений большинство из которых так и не пригодились, но одно из них — фотографическая память. Не волнуйся, карту я запомнил. Завтра выдвигаемся.

— Так скоро?

— Не стоит тянуть. Но сегодня надо будет раздобыть емкость для воды. Хотя бы литра на три. Сможешь?

— Могу взять в лаборатории сердцевидную колбу.

— Не разобьется?

— Здесь ее делают из какого-то очень прочного пластика.

— Тогда наполни ее водой и спрячь где-нибудь на стройке. И еще: уходить будем вечером, после ужина, а стало быть…

— Набрать еды со столовой.

— Молодчина. Расходимся. Значит, до завтра.

До вечера у Рафаэллы было еще несколько лекций, а на следующий день запланированы практические занятия. Том посмотрел вслед удалявшейся девушке. Он надеялся, что та проведет это время как обычно и ничем не выдаст запланированное. Впрочем, коричневые могли догадаться об их планах и другими способами…

В дверях электротехнического корпуса Райдер столкнулся с небольшой группой майони во главе которой браво вышагивал Хикос. Все это были подростки разного возраста и самый малый из них был… задорно улыбавшийся Эонг. Они вместе что-то весело тараторили.

— Том! Как все прошло? — Хикос ликовал.

— Превосходно.

— Жаль, что я не присутствовал. Но зато, видишь? Это все — моя семья! У меня так давно никого не было и вот… Такое счастье!

— Поздравляю.

— Эонг согласился переселиться к нам с женой, а это — его братья и сестры. А, значит, и мои родственники. Это как в сказке! Ты даже не представляешь себе, как я рад!

— Ну а ты рад? — Том подхватил веселящегося Эонга на руки. — Видишь, все сбылось, как и обещал тебе Блии.

— И я рад, — малец в блаженстве заболтал в воздухе ножками. — Вот это моя сестра Зиза, — тут он указал на небольшую девчушку рядом, — и я помню, как ее забирали Учители. Я ее встретил!

— А я помню, как он родился, — радостно сообщил подросток постарше. — А сейчас мы идем посмотреть на то, чем занимается дядя Хикос.

— Что ж, желаю интересной экскурсии, — Том аккуратно опустил на землю маленького Эонга и легким шлепком подтолкнул его к родне. Забавно, но слово «дядя» было произнесено на общенациональном земном языке. Майони скрылись за дверями корпуса.

Райдер еще успел на одну лекцию. Почему он пропустил предыдущие две у него никто не поинтересовался…

А на следующий день вечером Том не стесняясь наполнил карманы своего комбинезона различной снедью из раздачи, затем заставил себя съесть как можно больше из предложенной еды и сразу проследовал к тому самому закутку за спортивной площадкой, где впервые открылся Рафаэлле. Она была уже там.

— Готова?

— Да… Но… — она замялась. — Ты уверен, что это надо делать именно сейчас? Вот так, без подготовки. Ведь до капсулы километров четыреста… Мы дойдем?

— До капсулы шестьсот двадцать три километра, это если считать по прямой. Думаю, нам придется пройти все семьсот пятьдесят. Путь неблизкий, но дорогу осилит идущий, — Том еще раз осмотрел свою соотечественницу. — В одиночку я преодолел бы это расстояние дня за четыре. Вдвоем нам потребуется несколько больше времени. А уходить именно сейчас надо для того, чтобы в наши планы не успели вмешаться коричневые. Так называемые господа Учители. Идти придется много. Как у тебя дела со здешней гравитацией?

— С этим — в порядке. Я родилась на планете Денис-4, в созвездии Лебедя, — гордо заявила Рафаэлла. — Правда уже в семь лет мы с родителями переселились на Землю, но все же…

— Приходилось бывать и там, — Райдер припомнил скудные пейзажи Богом забытой планеты с почти полуторакратной перегрузкой. — И как детские впечатления?

— Мы вполне нормально играли в прятки и салочки. Достаточно?

— Впечатляет. Идем.

Не выходя на центральную аллею, они проследовали вдоль зеленого ограждения городка. Всего несколько поворотов — и вот уже мягкая трава газона под ногами сменилась глинистым грунтом расчищенной стройплощадки, а жилые строения бытовой зоны — недостроенными корпусами новых зданий.

— Где припрятала воду?

— Несу с собой, — Рафаэлла знаком указала на небольшой рюкзачок, висевший у нее за плечами.

— Тоже неплохо, но откуда у тебя этот… аксессуар?

— Обычная экипировка для полевых работ в нашем биокорпусе.

— Каких полевых работ?

— Натурные исследования в условиях живой природы. Мы выходили в лес, ставили эксперименты…

— Вас выпускали за пределы городка?

— Почему бы и нет? Но все это происходило практически рядом. Я несколько раз пыталась организовать выход в район моей капсулы, но безрезультатно…

— Понятно, тогда давай свою ношу мне, — что ни говори, но Том стеснялся признаться, что именно этим рюкзачком Рафаэлла просто умыла его.

— Я и сама справлюсь.

— А вот здесь лучше мне не перечить. Денис-4 хорошая школа, но это было достаточно давно. А мне доводилось бывать на планетах и покруче. Запомни: твоя основная задача — просто добраться до точки назначения. Остальное я беру на себя. В крайнем случае я просто понесу тебя на руках. Но с этого момента во всем слушаться меня. Понятно? Или хочешь остаться на этой планете до конца своей жизни?

— Есть, мой генерал! — Рафаэлла смешно козырнула и сняла рюкзачок со своей спины.

Том расстегнул молнию. Внутри находилась достаточно вместительная емкость с водой и аккуратно завернутые в листы тонкого пластика украденные из столовой продукты. Сверху на них Райдер навалил свои, вынутые из карманов и уже изрядно помятые. Мельком глянул на спутницу. На лице у той блуждала легкая скептическая улыбка.

— Все, идем, — закинув рюкзачок за спину Том решительно зашагал в сторону леса. Выбрав наименее заросший молодой порослью участок, он раздвинул еще неокрепший кустарник и первым шагнул за пределы ограждения. — За мной. Старайся двигаться вслед. Сильно не приближайся, может стегнуть ветками.

— Постараюсь.

Здесь это получилось значительно проще чем в зоне Б, за что можно было только поблагодарить местное население, устроившее значительную перепланировку своего городка. Ну и силы природы, не успевшие создать здесь непроходимый заслон за столь короткое время. Метров через сто беглецы оказались в более-менее проходимых джунглях, Том ускорился.

— Таким темпом идти сможешь?

— Пока — да, — Рафаэлла старалась не отставать, но ей это давалось достаточно тяжело.

— Тогда иди вперед. Постарайся войти в свой ритм, я подстроюсь, — пропустил спутницу Том.

— Но я пока могу…

— Лучше идти медленнее, но дальше, чем быстро и упасть в изнеможении уже через полкилометра. Иди. Ты по лесу передвигаться умеешь?

— Вообще-то, это — часть моей профессии, — заносчиво заявила та, но, выйдя вперед, значительно сбавила.

— Прекрасно, так и пойдем, — быстро прикинув скорость их передвижения и расстояние Том скорректировал свои наметки. Оказалось, что все не так уж и плохо. Рафаэлла вполне могла поддерживать приличный темп ходьбы. Только вот надолго ли ее при этом хватит? Но это уже следующий вопрос.

Приблизительно через час Райдер устроил первый привал. Смеркалось. В лесу, в котором и так не было слишком солнечно, изрядно потемнело.

— Пока еще можно идти, — мешком опускаясь на землю заметила спутница. Было заметно, что держится она буквально из последних сил.

— А мы и пойдем, — Том решил еще понизить темп, но даже это было более чем хорошо. «Золотая» девочка на поверку оказалась достаточно крепкой. — Отдохни малость. Я сейчас.

Побродив рядом он нашел небольшое чахлое деревце, пробившееся из земли к жизни, но так и не смогшее достичь роста своих родителей. Жестокий мир дикой природы. Теперь эта поросль была вынуждена влачить жалкое существование довольствуясь остатками солнечного света, забираемого своими же родителями. Сломав тонкий ствол Том прекратил эти бесполезные муки. Очистив от хиленьких веток и переломив верхушку Райдер получил в руки нечто наподобие двухметрового копья. Из деревца поменьше получилось такое же оружие для Рафаэллы.

— Держи.

— Зачем это?

— На всякий случай. Допустим, если встретится опасное животное.

— На этой планете не обнаружено опасных для человека животных.

— Не обнаружено еще не значит, что их здесь нет. Держи.

— Хорошо, — девушка взяла древко в руки и помахала им перед собой как бы защищаясь от невидимого противника. И это у нее получилось довольно ловко. Видимо, была соответствующая практика.

— Отдохнула? Пошли.

Подчиняясь, та покорно вскочила. Том все больше и больше проникался уважением к своей подопечной. Ну не такой в его мыслях была «золотая молодежь».

Следующий переход длился более полутора часов. В лесу окончательно стемнело и, чтобы спутница могла хоть как-то передвигаться, пришлось взять ее за руку. Петляя между постоянно попадавшимися на пути зарослями кустарников Том все уходил от городка. Они уже давно разменяли первый десяток километров и после очередного привала можно было выходить на основной курс, как это любят говорить капитаны кораблей.

— Как ты можешь ориентироваться в такой темноте? — упавшая в изнеможении на поросшую проблесками травы кочку Рафаэлла все еще была в состоянии удивляться.

— А ты как думаешь? Зрение — один из главных критериев отбора на мою специальность, — Райдер уже давно переключился на ночное видение, но зачем это надо было знать девушке? «Спасатель всегда должен быть как можно более человеком», — так гласила одна из заповедей школы.

— Мы пойдем еще?

— Да, еще разок. Потом — сон. Выдержишь?

— Без проблем, хоть до утра.

Лицо Рафаэллы говорило обратное. Усталость брала свое и притворяться ей было все труднее. Но сдаваться девчонка не собиралась. Том почему-то был уверен, что в случае необходимости она и действительно сможет выполнить обещанное. Ее упорству можно было петь дифирамбы… Но ведь это лишь первый день. А что будет в дальнейшем?

— Все, подъем, — решительно скомандовал Том минут через пятнадцать. Девчонка вновь с готовностью поднялась.

После очередного марш-броска Рафаэлла уже безвольно повалилась на землю. Даже не стала убирать из-под себя опавшие сухие ветки, позволив им просто врезаться ей в спину.

— Сколько же мы сегодня прошли?

— Около двадцати километров.

— Из семисот…

— Не волнуйся, завтра будет проще. Сейчас нам надо было оторваться от возможной погони, — Райдер говорил совершенную правду. По его прикидкам темп переходов в последующие дни можно было несколько снизить. — А сейчас — поешь, — достал он из рюкзака довольно приличный пакет.

— Я не хочу.

— Это от усталости. Но надо. Ты сожгла очень много калорий, и требуется, чтобы за время сна твой организм восполнил эти потери.

— А я всегда так хотела похудеть… — она слабо улыбнулась, потом перевалилась на бок, устроившись поудобнее на месте где ветки не так мешали, и принялась за трапезу. — А сам ты почему не ешь?

— Потому что я это сделаю потом, когда ты будешь спать.

— Хорошо, — расправившись с содержимым предложенного пакета Рафаэлла улеглась на мягкий лапник наломанного кустарника, заботливо принесенный и постеленный Томом. Буквально через минуту она уже спала.

Райдер прошелся. Сорвал несколько ягод, закусил листьями. На десерт поймал несколько насекомых, неловко пробегавших рядом. В принципе, этого было достаточно. Пока еще сказывался обильный ужин, что закатил он себе напоследок. Отхлебнув небольшой глоток из бутыли, он прилег рядом с Рафаэллой и отключил одно из полушарий своего мозга. Этой ночью он был начеку…

Проснулась Рафаэлла от того, что одинокий лучик местного солнца неизвестно как пробравшийся сквозь толщину крон окружающих деревьев упал прямо на ее лицо. Она лежала на боку и мягкие листья лапника приятно щекотали щеку. Рядом с суровым лицом молча сидел ее сопровождающий. Поначалу ей даже показалось, что все это сон. Но нет, это была реальность, они действительно находились в девственном лесу планеты Сиам-2.

— Доброе утро, выспалась? — промолвил ее спутник заметив, что та открыла глаза.

— Сейчас уже слишком поздно, почему ты не разбудил меня?

— Тебе надо было как следует отдохнуть после вчерашнего. Сейчас позавтракай и будем выдвигаться. Как себя чувствуешь?

— Прекрасно, а вот еды мог бы дать и побольше, — в животе Рафаэллы бурлило от голода и та жалкая кучка из местной пищи, что предложил ей Том, явно не могла утихомирить его.

— Когда и сколько ты будешь здесь есть тоже решаю я, — и, словно намекая, что добавки не будет, Райдер подтянул к себе рюкзак с провизией. — У тебя же вроде было желание похудеть?

— О-о! — отправив в рот первую щепотку прожаренных овощей насмешливо протянула Брюнквист. — А что еще здесь ты будешь единолично решать?

— Практически — все.

— И как долго это будет продолжаться?

— Пока мы не достигнем капсулы. Далее ты станешь главной.

— Как сурово! — доев предложенное Рафаэлла вдруг почувствовала, что голод понемногу испаряется. Нет, она с удовольствием съела бы еще, но нудно сосущие живот ощущения прекратились. — Будем выдвигаться?

— Вперед, — собрав в охапку служивший им постелью лапник Райдер с силой забросил его в ближайший кустарник. Предосторожность излишней не бывает. Не следует указывать возможной погоне место их ночевки.

На этот раз Том еще несколько понизил скорость передвижения и с удовольствием отметил, что после первого часового перехода его спутница уже не повалилась на траву как ранее, а выбрав для того наиболее подходящее место просто села, прислонившись к стволу дерева. Следующий бросок занял уже полтора часа, Рафаэлла держалась.

В принципе, идти было достаточно легко. Грунт под ногами был вполне сносным, по крайней мере, ноги в нем не вязли. В заросшем исполинскими деревьями лесу тут и там встречались островки мелкого кустарника, но небольшие, позволявшие легко обойти себя по кругу, да и сама поверхность не изобиловала огромным числом взгорков и оврагов, отнимавшими дополнительные силы на их преодоление. Таким образом за неполный день удалось весьма далеко продвинуться. Том был удовлетворен. Объявив очередной привал на ночлег, он отсыпал спутнице весьма большую порцию съестного, а сам занялся подготовкой лежбища.

— Как-то неправильно ты меня кормишь, — засмеялась девушка, взглянув на предложенное. — А как же: «Завтрак съешь сам, обед раздели с другом…», и вообще: основной прием пищи за три часа до сна?

— Глупости. Все совсем наоборот. Как раз наедаться до отвала перед тяжелой физической нагрузкой — это и есть не жалеть ни себя, ни свой желудок. Голову тому оторвать, кто это выдумал. Хотя… Вполне вероятно, это было сказано под совсем иные условия. Ну а если желаешь заснуть через три часа — твое дело, но подъем завтра с рассветом. Все ясно? — Райдер разворошил принесенные им ветки, делая ночную постель более удобной, и пригласил Рафаэллу прилечь. Как не храбрилась она, но усталость отключила ее в тот самый миг, когда щека коснулась тугого валика из зелени. Том же и на этот раз лишь выключил одно из своих полушарий…

На третий день они вышли к реке.

— Будем переправляться? — прикинув расстояние до другого берега спросила Брюнквист.

— Нет, только пополним запасы воды, — зачерпнув в пригоршню небольшое количество влаги Том оценил ее качество. — Плавать при здешней гравитации не советую.

— Но ведь искупаться все же можно? — игриво заметила девушка.

— Можно, что и сделаем. Но от берега не отдаляться.

— Тогда отвернись, мне надо раздеться.

— На этот счет не волнуйся, считай меня своим доктором.

— Как знаешь.

Скинув комбинезон и нательное Рафаэлла нагишом забрела по пояс в воду, предоставив Тому убедиться в красоте своей фигуры. А она и действительно была прекрасна. Повышенная сила тяжести планеты требовала дополнительных усилий при каждом движении, а, следовательно, выжигала из тела все излишнее. И теперь Брюнквист обладала статью если не хорошей спортсменки, то по крайней мере человека, регулярно посещавшего фитнесс-клуб. Райдер с удовольствием оценил это. Шансы добраться до капсулы без особых происшествий возрастали.

Немного обсохнув после принятия импровизированной ванны, они оделись и продолжили путь.

— А ты действительно как доктор… — вдруг вымолвила Рафаэлла.

— В движении старайся меньше говорить. Поддерживай дыхание, — тут же откликнулся Том.

— Ты очень красивый и… судя по твоей фигуре, сильный как Геракл.

— Внешность бывает обманчива.

— А еще я заметила, что ты почти ничего не ешь. И это меня пугает.

— Не волнуйся, я питаюсь местной пищей. И она не менее калорийна. Вот, например, эти ягоды… — проходя мимо куста Том сорвал несколько оранжевых шариков с ветки. Один закинул себе в рот, остальные протянул спутнице. — Можешь попробовать для разнообразия.

— Какая горечь! — скривилась Рафаэлла раскусив один из предложенных плодов. — Это невозможно… Как ты можешь это…

— Ты права, хинин в местной флоре присутствует, — хохотнул Том. — Но несущественно. Лишь в качестве вкусовой добавки. Чтобы не переесть. Так же вполне можно подкрепиться вот этой травой, — Райдер указал на находящуюся под ногами зелень. — Правда, для этого требуется достаточно подготовленный желудок. А еще в лесу много живности. Начиная от всяких там жучков и заканчивая ящерицами. Ничего более крупного я пока не обнаружил.

— Да как же этим можно питаться?

— Впоследствии я тебе все это покажу, — Том не хотел заранее пугать спутницу, но запасенной ими еды могло хватить лишь суток на семь — восемь. И далее Рафаэлле в любом случае требовалось переходить на подножный корм. Или голодать… Но последнее могло сказаться на ее физической силе и затормозить переход.

На девятые сутки устраивая ночлег вместо обычной охапки лапника Райдер принес несколько длинных шестов и принялся обустраивать шалаш.

— Зачем это? — удивилась Брюнквист.

— Завтра у нас выходной. Будем отдыхать. Мы уже прошли триста восемьдесят два километра. Более половины пути. Отпразднуем это дело.

— И откуда же такая точность в вычислениях? — хитро заметила Рафаэлла наблюдая за тем, как ее спутник раскладывает костер.

— Просто мне так нравится. Не около четырехсот, а именно триста восемьдесят два, — Райдер сложил в кучку несколько высохших веточек, кинул поверх слой травы и принялся бить друг о друга небольшие камни, что нес с собой еще от реки. Посыпался сноп искр. Через некоторое время импровизированный трут загорелся. — Вот так. Сейчас будет праздничный ужин.

— Ты и это умеешь? — удивлению Рафаэллы не было предела.

— И еще многое что, — заставил себя улыбнуться Том.

Припасенная пища закончилась около двух дней назад и девушке пришлось перейти на ягоды. И, к сожалению, это давалось ей нелегко. Даже все усилившееся чувство голода не могло побороть ту жгучую горечь, что присутствовала в местной растительной пище. Рафаэлла теряла силы.

Костер разгорелся. Райдер подкинул в него сучьев покрупнее и отправился в лес. Вернулся быстро, неся в руках четырех пойманных ящериц и пару змей.

— Попробуем приготовить. Конечно, соли и других специй не имеется, но все же это не трава, — разворошив огонь Том уложил на раскаленные угли свою выпотрошенную добычу. Через пятнадцать минут все было готово. — Приступаем, — браво кинул он одну из ящериц Рафаэлле. — Не волнуйся, она не горькая.

— А как ее?

— Смотри, сдираешь кожицу и просто кусаешь.

— Но я не могу это…

— Это вполне съедобно. И более того — этим питаются. Тебе просто надо отвлечься. Сейчас помогу, — Райдер с улыбкой обошел девушку и осторожно прикрыл ей глаза своими ладонями. — Вот так… Представь себе, что это всего лишь курица…

— А неплохо… — с трудом заставив себя откусить от предложенного маленький кусочек заметила Брюнквист.

— Могу раскрыть тебе глаза?

— Можешь, теперь я и сама справлюсь…

Том с удовлетворением отметил как повеселело лицо его спутницы. Съев всех четырех ящериц, Рафаэлла явно наелась.

— Ну вот, я опять обделила своего спасателя, — разочарованно пробормотала она.

— Не волнуйся, со мной все будет в порядке. Пойдем спать.

Они залезли в шалаш. Но на этот раз Рафаэлла не закатилась на свою половину постели, а неожиданно прильнула телом к Райдеру. Ее потряхивало.

— Ты такой красивый, умелый, сильный… Почему ты не обращаешь на меня внимания? — жарко зашептала она ему на ухо, и он почувствовал, что молния ее комбинезона расстегнута…

Глава 15

На Землю

— Милый, ты опять не спал всю ночь. Как ты это выдерживаешь?

Рафаэлла лежала, положив голову на плечо Тома, и для нее это была самая удобная подушка за последнее время. Она сладко потянулась. Сон еще витал в ее наполненных нежностью глазах.

— Этому меня тоже учили. Спать урывками. Минут по пятнадцать-двадцать. Для мозга достаточно.

— А вот и нет, — обняв Тома Рафаэлла поцеловала его в щеку. — Не обманывай меня. Я же биолог. Таким образом можно протянуть дня два-три, но не столько…

— Я же говорю: меня этому учили. Имеются специальные методики.

— И все-таки так нельзя. Ты должен выспаться, — поднявшись на локте она с ласковой улыбкой заглянула в его глаза.

— Так для того я и устроил этот выходной. Возле костра найдешь себе покушать. Ящерицы скорее всего остыли, но ты можешь разогреть их на углях. И обязательно съешь ягоды. Они не слишком вкусные, но в них множество микроэлементов…

— А ты?

— А мне надо поспать. Сама сказала, — Том осторожно провел пальцем по челке Рафаэллы. — Теперь твоя очередь охранять. Но учти: в случае любого изменения ситуации, слышишь — любого, даже если тебе это покажется несущественным — немедленно буди. Поняла?

— Слушаюсь, мой командир, спи спокойно, я все выполню, — еще раз тихо поцеловав его она покинула шалаш.

Райдер повернулся на бок. Убедился, что Рафаэлла расположилась возле догорающего костра, закрыл глаза и провалился в забытье. Да, он мог по выбору отключать полушария, в случае необходимости даже притормаживать активность отдельных участков своего головного мозга, и всему этому его учили, но все равно это не могло заменить ему обыкновенного человеческого сна. Потому что даже претерпев столько изменений он оставался человеком.

А проснулся он от мягкого прикосновения. Открыв глаза Том увидел копошащееся рядом небольшое существо. Не более полуметра ростом сплошь покрытое густой коричневатой шерстью оно походило на земную мартышку только без хвоста и имело умильную белесую мордочку. Обезьянка сосредоточенно рассматривала рукав его комбинезона, осторожно поглаживая материю своими крошечными пальчиками.

— Что, любопытно? — Райдер пошевелился. Существо быстро отбежало на несколько шагов в сторону и замерло, продолжая пялиться на землянина. — Не бойся, тебя я есть не стану, — улыбнулся Том выбираясь из шалаша.

Рафаэлла продолжала сидеть возле костра, а вокруг нее играя прыгали еще несколько подобных обезьянок.

— Это еще что за нашествие?

— Ты проснулся?

— Меня разбудили.

— Извини, недоглядела.

— Так кто это, и, главное, почему ты не разбудила меня, когда они появились?

— Потому что они не опасны. Познакомься, это — настоящее население Сиам-2. Можно сказать, коренные сиамцы. Вот такие смешные зверьки, только-только ставшие на путь интеллектуального развития.

— Почему ты так уверена в том, что они безопасны? Наружность не всегда соответствует содержанию. Кроме того, среди них встречаются и откровенные уроды…

На спинах некоторых существ проглядывались неправильной формы наросты, будто под их шкуру загнали какое-то инородное тело, а двое и вовсе носили на себе еще по одной недоразвитой, но уже сформировавшейся мартышке. Когда Том подошел вплотную к одному из таких сросшихся зверьков, нарост на спине вдруг открыл глаза и это было так неприятно…

— А вот здесь ты ошибаешься, — засмеялась Рафаэлла. — Ты, наверное, просто никогда не сталкивался с подобным видом размножения. А между тем в природе он более чем распространен. Обычное деление. Только на этой планете оно достигло своего апогея. Это когда отпочковывается уже готовая особь. Для нас это выглядит несколько неприятно, но для них это — норма. Здесь практически все живое именно таким образом продолжает свой род. На эту особенность местной фауны обратила внимание еще первая экспедиция, посетившая Сиам-2. А ты думал, отчего эта система получила такое название?

— Майони размножаются вполне традиционным способом…

— А вот про майони в отчетах не было сказано ни слова. Конечно, их могли и не заметить, но лично мне с трудом верится, что исследователи, достаточно полно описавшие даже некоторых из местных насекомых, вдруг пропустили огромные поля и поселки.

— Мне это тоже показалось странным…

— И какие выводы ты сделал?

— Я их не делал, я искал способ найти тебя и покинуть планету.

— Тогда скажу я. И майони, и так называемые Учители появились здесь много позднее. Они, как и мы — чужеземцы на Сиам-2.

— И никто их не заметил?

— Эта планета не посещалась почти пятьсот лет. Я первая за это время.

— И кто же тогда они такие?

— Учители? Как я поняла, сами себя они называют странниками. А то здание, где ты побывал, вероятно, является также и их летательным средством. Ракета, тарелка, призма — называй как сам захочешь. Кстати, они не гуманоиды.

— Это я заметил. Но кто тогда?

— Нечто очень похожее на наших насекомых. По крайней мере, дыхательные органы у них явно находятся на зачаточном уровне и для подобных размеров им требуется очень большое содержание кислорода в окружающем воздухе. Вероятно, та планета, откуда они родом, имеет достаточно плотную атмосферу.

— И весьма существенное притяжение.

— Одно другому не мешает.

— А майони?

— Эти… — Рафаэлла задумалась, что-то прикидывая. — Эти еще откуда-то. Но прибыли они сюда вместе со странниками. Вернее, это странники их сюда привезли.

— Зачем?

— Все это напоминает мне некий масштабный генетический эксперимент по искусственной селекции интеллектуально развитой расы. Ты же сам все видел. Странники занимаются отбором наиболее одаренных особей, обучают их и даже старательно подбирают наиболее подходящие пары для получения еще более перспективного потомства.

— Но ведь это же запрещено!

— Конечно. Только что-то мне подсказывает, что странникам ничего не известно об этих наших запретах. Кроме того, а кто тебе сказал, что то, что они делают — плохо? Сколько цивилизаций погибло так и не добравшись до нормального развития? Учители могли набрать исходный материал и из такой погибающей нации.

— Ты мне еще лекцию об их благородстве прочитай. Цивилизация, убивающая стариков и проводящая опыты на мыслящих существах… Что-то слабо верится в их высокую нравственность.

— Ты и о стариках знаешь?

— Была возможность убедиться.

— Так-то оно так… — Рафаэлла окинула Тома задумчивым взглядом. — Но все же несовпадение наших моральных и этических принципов еще не повод записывать их в безжалостные изуверы. Мир насекомых безжалостен, много более человеческого и вообще мира зверей. То, что они делают с состарившимися майони… было бы интересно узнать, как в таких случаях они поступают с себе подобными.

— Да хоть бы и также, что с того? — Райдер осекся. Что-то в глазах Брюнквист подсказывало ему: «Ты не прав». — Ладно, проехали… И что же в результате этих экспериментов у них получается?

— Получаются очень умные майони. Легко обучаемые и в тоже время умеющие пользоваться своими знаниями. Это как у людей… Бывает, человек схватывает все на лету, а на самом деле лишь тупо повторяет поданный ему материал, совершенно не понимая, о чем там речь. Так вот у майони не так. Они точно знают: что, зачем и почему.

— Прямо из грязи и князи.

— Честное слово, среди них встречаются настоящие гении… Но вместе с тем по развитию они не выше детсадовского возраста. Иногда такое отчебучат…

— Как эти обезьянки… Эй, ну-ка вон из шалаша! — гневно прикрикнул Том на пятерых мартышек залезших в его чертог.

— Ой, извини, тебе надо спать… — Рафаэлла метнулась под навес выгонять сиамцев. — Ложись, я сяду у входа и постараюсь чтобы они тебе больше не мешали.

— А я бы все-таки их прогнал.

— Не стоит. Они абсолютно безопасны. Питаются растительной пищей, изредка — жуками. Просто излишне любопытны. У них здесь нет врагов — вот они и не боятся.

— Откуда тебе все это известно?

— Повторяю: я — биолог. И прилетела на эту планету исключительно из-за сиамцев. Ложись спать, я подежурю. Не волнуйся, все будет хорошо.

— Ладно.

Райдер забрался под навес, разворошил скомканный лапник чтобы тот стал посвежее и, тяжело вздохнув по поводу непрошенных гостей, настроился на самый чуткий сон.

Но ничего более не произошло. Он открыл глаза лишь под вечер. Рафаэлла все также сидела возле входа оберегая своего соотечественника от назойливых притязаний местного населения. Рядом с ней расположился один из сиамцев, и они вместе неотрывно смотрели в какую-то одну точку на траве прямо перед ними.

Сладко потянувшись и расправив затекшее тело Том с удовлетворением отметил, что вполне выспался и теперь его организм стал вновь полон жизненной энергии. Райдер выполз из шалаша.

— Добрый вечер, смена караула, — бодро окликнул он спутницу. Повернувшись та нежно обняла и поцеловала его.

— Тихо, не мешай… — добавила она, возвращаясь на свое место.

Том проследил за направлением ее взгляда. Там, среди подсохшей травы копошились два сцепленных жука каждый из которых тянул другого в свою сторону и потому остававшихся на месте. В своем стремлении убежать они прорыли под собой довольно значительную ямку, но пока их усилия оставались безрезультатными. Что в этом было интересного Райдер не понял.

— Пойду, наловлю чего на ужин, — заметил от Рафаэлле, та слабо кивнула.

Это было даже несколько забавно смотреть как два существа, одно из которых огромный человек, а второе — маленькая обезьянка вместе сидят и одинаково наблюдают за игрой двух безмозглых жуков, ни с того ни с сего решивших побежать в разные стороны.

Райдер прошелся по лесу. Поймал и съел парочку насекомых, чем-то напоминавших земную саранчу, набрал съедобных ягод и изловил несколько ящериц, которых здесь было неимоверное количество. По пути попались несколько змей, но, помня с каким отвращением высказывалась по поводу их вкусовых качеств Рафаэлла, Том решил оставить этих безногих в покое.

— Ужин готов, — позвал он присоединиться к трапезе Брюнквист.

— Пожалуйста, еще совсем немного… — умоляющим тоном отозвалась та.

Пришлось присоединиться к их компании по наблюдению за жизнью насекомого мира Сиам-2. Жуки все также тянули друг друга в разные стороны. Ямка, вырытая их лапками, стала еще больше.

Наконец они рассоединились и со скоростью метеоров помчались в разные стороны. Рафаэлла ловко поймала одного из них.

— И что это было? — недоуменно спросил Том.

— Рождение новой жизни на Сиам-2, - удовлетворенно ответила та, внимательно рассматривая насекомое со всех сторон. — Я столько уже времени здесь, но именно сам процесс разделения наблюдаю впервые. Смотри как быстро зарастает этот шов…

— Какой еще шов?

— Как какой? А… этот… Да он еще и названия не имеет. Могу назвать его родовым. «Родовой шов по Брюнквист», звучит?

— Наверное, да. Так мы сегодня есть будем или прикажешь мне насильно тебя кормить?

— Вообще-то я не голодна… Но здесь ты — главный… Так что подчиняюсь грубой мужской силе, — весело засмеялась Рафаэлла и начала вставать со своего места наблюдения. — Ай!

— Что такое?

— Кажется, он меня укусил… — девушка выронила свой трофей и взглянула на свой указательный палец. — Точно, укусил…

— Где? — Том схватил ее руку и тщательно осмотрел ранку.

Порез был небольшим. Просочилась лишь малая капелька крови. Но надо было срочно попробовать состав. Райдер потянул палец Рафаэллы себе в рот.

— Что ты делаешь, не надо, — отняла руку та. — Ничего страшного, так заживет.

— Ай-ай-ай, — с горловым визгом обезьянка-сиамец умчалась в лес.

— Ну вот, ты и ее напугал своими вампирскими замашками, — с улыбкой заметила Брюнквист.

Они переместились ближе к костру. Взяв с разложенного на листах угощения одну из ящериц Рафаэлла откусила от нее приличный кусок. Она не была голодна, но подчиняясь своему начальнику все же съела пару из предложенных пресмыкающихся и несколько исключительно горьких на вкус ягод, запив все это изрядной толикой воды.

— Больше в меня не лезет… — пожаловалась она Тому на его немой вопрос. — Ну правда…

— Хорошо, — твердо ответил тот. — Теперь — спать. Завтра подниму сразу с рассветом.

— Есть!

— Ай-ай-ай! — это вернулась обезьянка. В своей маленькой ручке она несла несколько крупных ягод темного цвета похожих на земную ежевику. Подбежав к Рафаэлле сиамец встал на задние лапки и протянул свое угощение девушке. — Ай-ай-ай!

— Хочешь, чтобы я это попробовала? — Брюнквист взяла один из предложенных плодов, осторожно раскусила и тут же выплюнула. — Фу-у! Мерзость. Никогда бы не подумала, что ягода может иметь вкус тухлого мяса…

— Что ты делаешь? — Том также взял один из покрытых пупырышками шариков и попробовал. Нет, ничего опасного для организма человека в его составе не было. — Я же тебе говорил — есть можно только то, что даю тебе я. Эй, хлебосольный хозяин, ну-ка, геть отсюда! — последнее было обращено к сиамцу. Обезьянка ретировалась. — Все, а теперь — спать!

Рафаэлла послушно полезла в шалаш. Назначенный Райдером выходной день заканчивался, в лесу изрядно потемнело…

Спала она беспокойно, видимо, сказывались дневные переживания, и проснулась, когда в лес только-только начал пробиваться рассвет. Приготавливая завтрак Том хлопотал у костра.

— Опять ящерицы… — с улыбкой накуксилась Брюнквист. — Неужели нельзя как-то разнообразить наше меню?

— Вообще-то я не повар и не охотник. Змей ты отвергаешь. Могу предложить запеченную мартышку…

— Ну что ты такое говоришь?

— А тогда кушайте, что есть. По моим расчетам даже этого скудного рациона вполне хватит чтобы добраться до цели, а уже там и до разносолов рукой подать.

— Хорошо, хорошо, — Рафаэлла пригубила мясо.

Минут через пятнадцать разбросав шалаш по окрестным кустам, закинув в рюкзачок недоеденное и набрав в ближайшем ручье свежей воды, Том объявил выход. Начиналась вторая половина похода. На пути предстояло преодоление неширокого, но достаточно глубокого оврага.

Но эта переправа не доставила особых хлопот. Райдер просто перепрыгнул расщелину, а Рафаэлла… Сломав на другой стороне небольшое деревце Том легко вытянул спутницу наверх.

— Как ты здорово прыгаешь, — удивленно пробормотала Брюнквист когда оказалась на той стороне.

— Ничего такого, — как бы между прочим ответил ей Райдер. — Мировой рекорд девять метров, а здесь от силы — шесть…

— Но мировой рекорд поставлен при земном притяжении и без рюкзака за спиной. Ты очень сильный…

— Если бы ты знала, чего мне это стоило и как далось, ты бы так не завидовала.

— А я завидую. Я всегда завидую тем, кто умеет делать то, что неподвластно мне. Только белой завистью.

— Тогда завидуй. Отдохнула? Пойдем дальше.

После устроенного выходного дело продвигалось споро и к обеду путники преодолели свыше двадцати километров. На этом этапе Том как обычно устроил более длительный привал отсыпав Рафаэлле горсть так нелюбимых ею горьких ягод. Сам же в задумчивости начал жевать ту самую ежевику, что принес вчера сиамец.

— Как ты можешь это есть? Глядя на тебя у меня даже горечь во рту пропадает, — заметила Брюнквист.

— Я не очень силен в ботанике. Точнее — совсем в ней не разбираюсь, но это что-то очень переспелое, — продолжая тщательно пережевывать темную ягоду ответил Том. — Вряд ли мартышка хотела тебя отравить. А это значит, что подобные плоды у них как деликатес. Вкус, конечно, специфический, но и у нас на Земле тоже кто-то любит ласточкины гнезда…

— Вот-вот. А ты, оказывается, не такой уж и дремучий и способен понять чужую культуру и обычаи.

— Если бы ты знала, во скольких мирах я побывал и что там видел — ты бы не задавалась подобными вопросами.

— Так расскажи.

— Нет уж. Как-нибудь в другой раз. Пора идти.

И все же вторая половина пути была намного проще. И это даже несмотря на то, что местность стала более пересеченной и теперь очень часто приходилось то карабкаться, поднимаясь наверх, то вновь спускаться вниз по следовавшим один за другим холмам. Заметно прибавилось и оврагов, правда таких глубоких, как в первый раз, больше пока не встречалось. Но вместе с тем одновременно с каждым последующим шагом в душе росло ощущение окончания маршрута и это чувство добавляло энергии.

— Ты так здорово ориентируешься в этом лесу, как тебе это удается? — у Рафаэллы так же было приподнятое настроение.

— Существует множество способов. Например, по солнцу…

— Что-то я не очень хорошо вижу его сквозь эти кроны.

— Еще мох обычно растет на северной стороне деревьев…

— Ага! В северном полушарии и на Земле. А мы находимся…

— Имеются и еще варианты. Если хочешь, могу сказать, что это у меня врожденное. Так называемая «шишка направления». Такое объяснение устроит?

— Вполне. Просто ты с легкостью запомнил карту, на которую едва взглянул, можешь обходиться неделями без сна, прыгаешь как Тарзан, на вкус определяешь пригодные в пищу продукты и теперь ведешь меня по этому лесу будто тебе известны все местные тропинки. Просто супермен какой-то получается.

— Это называется «Комплекс выживания». И этому очень долго и очень тяжело учат. Кстати, хоть самого солнца и не видно, но его блики вполне различимы. А местные стежки я знаю, потому что действительно запомнил карту. Теперь становится понятнее?

— Прямо-таки почти, — хохотнула Рафаэлла.

— Тогда поменьше разговаривай и старайся экономить дыхание.

— Есть, мой командир!

Райдер обернулся. Лицо Брюнквист блестело довольным румянцем. Она всем своим видом показывала, как рада, что ей так легко и непринужденно удалось зацепить своего спасателя.

«Ну и пусть, — подумал про себя Том. — Лишь бы это не мешало продвижению».

Через несколько километров цепь холмов закончилась, уступив место плавному, но затяжному подъему, который, если верить карте, должен был продолжаться еще очень долго. Рафаэлла не роптала и это уже было хорошо. Неплохо было также и то, что зарослей кустарников стало меньше, а, стало быть, стало возможным двигаться более прямо, не накручивая лишнее на обходах.

— Мой командир уже месяц ведет меня по дебрям, но мы все равно достигнем цели, — вдруг нараспев зашлась Брюнквист. Ее распирало.

— Осторожнее, береги силы, — не оборачиваясь оборвал ее Райдер.

— Конечно, конечно… С таким, как он, можно путешествовать хоть год… — заорала Рафаэлла во все горло.

Том остановился, взял спутницу под руку, повел рядом с собой.

— Что с тобой?

— Не знаю. Просто очень весело и хочется петь.

Такая неожиданная перемена в настроении Брюнквист настораживала. Райдер внимательно осмотрел свою подопечную. Розовое зардевшееся лицо, блестящие глаза, неуместная беспричинная веселость и непонятная детская тяга пошалить. Этого еще не хватало… Тому вдруг стало страшно. Он все пытался найти логичное объяснение поведению девушки и не находил его. И нет, подобное не могло стать следствием угощения, которое предлагала мартышка… Вот бы черт ее побрал с этими самыми ягодами…

Несмотря на подъем Рафаэлла прибавила шагу. Ее будто распирало от внезапного прилива энергии, а Том все высчитывал и высчитывал химический состав ежевики.

Снова нет, никаких наркотических и допинговых ингредиентов там не было. Если только уж не что-то совсем экзотическое…

А закончилось все очень быстро. Буквально через километр ноги девушки начали заплетаться, еще минут через пять ее начало водить из стороны в сторону, будто она внезапно потеряла ориентацию, и наконец остановившись она сделала пару оборотов и рухнула на землю.

— Рафаэлла, что с тобой? Как ты себя чувствуешь? — приподнял ее Том.

— Что-то очень хочется спать… — вяло откликнулась та.

— Не засыпай, ни в коем случае не засыпай, — повысив голос потребовал от нее Райдер, но ответа не последовало. — Че-е-ерт!!!

Он в отчаянье припал ртом к запястью девушки, прокусил кожу и высосал небольшую толику крови.

— Что ты делаешь, ты же не вампир, — очнувшись от боли она ласково погладила его по волосам свободной рукой.

— Не спи, это очень опасно.

— Конечно, я постараюсь… — затуманенным взором она окинула своего спутника и тут же вновь провалилась в беспамятство.

Том провел экспресс-анализ добытой крови. Там что-то присутствовало. Что-то инородное. Токсин. И все-таки Рафаэлла была отравлена, но отравлена не ягодами… Жук… Райдер вспомнил… Какой же он был дурак! Надо было тогда настоять и отсосать кровь из раны… А теперь…

Порывшись в памяти Том дал установку загрузки мастера-токсиколога.

Его будто накрыло огромной темной волной. На мгновение отключились все органы чувств. Страшно заболела голова. Отвыкший от подобных ощущений Райдер едва не повалился прямо на Брюнквист.

Вообще-то по всем канонам после такого действия требовалось как минимум полчаса отдыха, лучше — час, но времени не было. Неимоверным усилием воли Том заставил себя вернуться в реальность. И тут же понял, что произошло.

Ягоды… Ягоды содержали в себе антидот против укуса насекомого. Бедная изгнанная обезьянка всего-навсего пыталась помочь, она каким-то образом знала о грозящей опасности. Ну да. Они же местные и, вероятно, не впервые встречаются с жуками…

Райдер подхватил девушку на руки и быстро понес вперед. Требовалось немедленно найти те самые кусты с теми самыми плодами. Сделав основной упор на зрении Том буквально прошивал окружающий его лес. Теперь он уже не сторонился кустарников, он подбегал к каждому. И через два километра нашел.

— Это так невкусно, я не могу это есть, — бормотала Брюнквист сквозь забытье.

— Ты заболела, это лекарство, — умоляя Том вкладывал одну за одной ягоды прямо в рот девушке.

Она отплевывалась, но все же несколько штук съела. Но этого было явно недостаточно. Райдер все пытался заставить Рафаэллу съесть больше, одновременно прикидывая, какие еще из знаний могли бы ему пригодиться.

Фармакология… Биология… Нет… Нужны сведения о лечебных свойствах растений… Как это? Фармакогнозия… Черт, не выговоришь…

Такие действия были очень опасны и грозили серьезной перегрузкой нервной системы, но Том не обратил на это внимания. Его вновь накрыло сразу несколько приливных волн, в голове зазвенело…

Требовалось создать концентрированный экстракт. Как? Костер, колба, ягоды и листья…

Райдер вложил еще несколько ягод в рот девушки. Та слабо жевала. Часть живительного сока все же попадала в ее организм, но что это? Как капля в море…

Допив из емкости остатки припасенной воды Том быстро обобрал все плоды с кустарника и начал прямо руками давить из них сок разбавляя перемолотой кашицей листьев. Очень быстро набралось около половины емкости колбы. Достаточно. Быстро костер. Нужен лишь слабый огонь, а потому Райдер просто нащипал окрестной сухой травы подбросив в качестве основного топлива несколько сухих веточек валежника. Пару раз ударил кремнем — пошло пламя.

Вот такая импровизированная выгонка. Главное — не перегреть. Минут через двадцать Том осадил кашицу в колбе и поднес сосуд к губам Рафаэллы.

Та не отреагировала.

Сильно встряхнув девушку Райдер вновь поднес горлышко колбы к ее рту.

— Пей! — требовательно прикрикнул он. — Пей, это поможет тебе проснуться. Ты хочешь попасть на Землю или нет? Не сдавайся, пей!

Ее горло зашевелилось, она пила. Тому удалось влить в нее около полулитра жидкости и по расчетам этого уже было достаточно чтобы сбить первую волну интоксикации.

Райдер запечатал сосуд пробкой, бросил его в рюкзачок и подхватил Рафаэллу на руки. Надо было идти. После того, как он так безжалостно перегрузил себя знаниями его нервная система начинала давать сбои, а внутренние органы перестали функционировать в нормальном режиме. Он начинал медленно умирать. Но как опытный врач он оставлял себе еще суток трое и за это время надо было успеть добраться до капсулы.

Том ускорился. Впереди была ночь, но останавливаться на ночлег он даже и не подумывал, а просто шел и шел, осматриваясь по сторонам и прислушиваясь к дыханию девушки, которое становилось все прерывистее. Пока общее заражение ее организма только усиливалось, ведь антидот еще не начал действовать в полной мере.

Через некоторое время Рафаэлла отрывисто и громко вздохнула пару раз и перестала дышать совсем. Райдер оцепенел, прислушался — нет, ничего, лишь еле заметный нитевидный пульс.

— Че-е-ерт! — уложив девушку на землю он начал массировать ей грудную клетку. — Дыши! Дыши же! — тут он припал к ее губам и вдул в нее воздух, затем вновь принялся за грудную клетку, и еще, и еще, и еще… Он потерял этому счет, но пока сохранялся пульс у него был шанс.

Вновь прокусив кожу на запястье проверил уровень токсина в крови — тот находился на пределе. Но сердце девушки билось и Том продолжал и продолжал делать ей искусственное дыхание. Это было как умопомрачение, впрочем, оно и было умопомрачением. Забыв о себе Райдер возвращал к жизни свою подопечную за которую был в ответе.

Темень ночи сменил дымчатый сумрак, грудь Рафаэллы слабо дернулась, потом она сделала свой первый самостоятельный вдох, вновь начала дышать. Том провел еще один анализ крови — теперь уровень токсина заметно понизился, экстракт начинал помогать организму. Но времени не было. Райдер стремительно подхватил девушку на руки…

Следующие сутки он полностью провел в пути, сделав лишь несколько кратких остановок для того, чтобы заставить Рафаэллу выпить очередную дозу лекарства и попить самому из попадавшихся ручьев. Он ничего не ел. Да это и не имело никакого значения так как его желудок, кишечник и многие другие органы уже полностью утратили свою функциональность в плане усвоения пищи. Зато его подопечная явно шла на поправку, она даже начала что-то бормотать.

А Том все шел.

Когда наступило очередное утро руки спасателя уже начали заметно подрагивать, а на глаза налетела легкая дымка пелены. Его организм рассыпался быстрее, чем он предполагал. Требовалось прибавить еще темпа, но с ношей на руках сделать это было очень непросто. Он перестал чувствовать вес своей подопечной и, боясь ненароком придавить ее своими объятиями, ослабил хватку. Голова болела все сильнее и это уже давно позабытое ощущение боли гнало его вперед все сильнее.

— Дорогой, что ты делаешь? — эти первые за двое суток слова Рафаэллы прозвучали в ушах Тома красивее самой сладостной музыки.

— Ты немного приболела, но сейчас все позади. Мы идем к капсуле. Постарайся поспать. Тебе надо восстановить силы.

Она закрыла глаза, но это был уже просто сон, сон выздоравливающего человека. Райдер же наоборот терял контроль над собой. В мозгу щелкало, ноги отказывались идти, а все окружающее заволокла сетчатая поволока. Но пока он еще мог передвигаться и даже ориентироваться в пространстве. Сквозь заросли деревьев впереди блеснуло голубым. Это была река. Том едва не закричал от радости — он успел.

Достигнув берега, спасатель осторожно положил подопечную на землю. Та проснулась.

— Где мы?

— Сначала допей это, — Райдер достал из рюкзачка колбу с остатками экстракта.

— Фу-у! Это невозможно! — скривилась Брюнквист.

— Это — лекарство, оно вернуло тебя к жизни. Сейчас ты допьешь его, наберешь воды и пойдешь вдоль этой реки направо. Здесь уже недалеко. Чуть более двадцати километров. Там будет твой посадочный модуль.

— А ты?

— Я останусь здесь.

— Почему?

— Я исчерпал свой ресурс и больше не могу сопровождать тебя. Но этого и не требуется. Помнишь ту реку, возле которой ты приземлилась? Перед тобой та самая. Следуй вдоль ее берега, и ты не заблудишься.

— А ты? Ты решил не возвращаться на Землю? Что с тобой? Ты плохо выглядишь…

— Просто я больше не могу идти.

Райдера потряхивало, все его движения были дерганными, глаза слезились и даже голос стал каким-то отрывисто-лающим. Брюнквист с испугом смотрела на своего спасителя.

— Ты заболел? У меня в посадочном модуле имеется обширная медицинская аптечка. Я тебя вылечу. Пойдем.

— Это невозможно.

— Почему?

— Потому что это — не болезнь. Для того, чтобы разобраться в том, что произошло с тобой, мне потребовалось загрузить себе в голову множество знаний. Много, очень много, слишком много. Ведь у меня не было времени разбираться что конкретно мне потребуется и потому я грузил все подряд и сейчас перегрузка моей нервной системы слишком велика. Она дала сбой…

— И ты умираешь? Но ведь кто-то может тебе помочь?

— На Земле — возможно, но мне туда уже не добраться. Обидно, конечно, но все равно я уже подал в отставку. Просто она принята вот таким образом. Да ты не волнуйся. Ты ведь все правильно поняла. Я — не человек. Я только когда-то давно был им. И такие как я созданы для того, чтобы спасать таких как ты. Иди.

— Мы пойдем вместе, — решительно отрезала Рафаэлла. — Я тебя здесь не брошу. Кем бы ты не был.

— Я не могу. Я уже практически ничего не вижу и не чувствую своего тела.

— Значит, теперь поведу тебя я.

— В этом состоянии я опасен. Очень опасен.

— Согласна, я буду тебя бояться, пошли. Ай!

— Что такое? — Райдер отпустил руку Рафаэллы. Он явно не контролировал свои силы.

— Ничего. Просто ты очень сильный, — девушка помассировала свою ладонь, которую едва не раздавил ей Том. — С такой силищей ты пешком до Земли доберешься.

— Я же говорил, что спасать спасателя дело неблагодарное.

Они поднялись. Райдер почувствовал, как его взяли за рукав и потянули. Он послушно последовал за своим поводырем. За всю свою жизнь Том впервые оказался в таком беспомощном состоянии. Практически ничего не видя, слабо ощущая окружающее он плелся за Рафаэллой как в тумане, и этот туман становился все плотнее.

«Всегда борись до конца, даже если шанс призрачен», — чьи же это были слова? Вероятно, Стрега, но тот плохо кончил…

Он уже полностью отключился и только откуда-то издалека, будто отзвук отразившегося эха, долетало: «Вот так… Ты молодец… Еще немного, и мы будем на месте…» Затем все стихло. Очнулся он от того, что кто-то нещадно сильно тряс его голову.

— Вставай, мы пришли! — это был голос Рафаэллы. Она едва не плакала. — Тебе надо всего лишь забраться по трапу. Я не могу тебя поднять… Ты слишком тяжелый… Пожалуйста, сделай последнее усилие…

Его рука коснулась чего-то холодно-металлического. Перила. Брюнквист направляла своего спасателя, изо всех сил подтягивая его к лестнице. В абсолютной темноте Райдер подтянулся, встал, почувствовал под ногами ступени…

— Вот так… Вот так… Рафаэлла схватила его за ноги и начала поочередно переставлять их. — На Земле тебя должны лечить какие-то особенные врачи, как мне найти их? Ведь я даже не знаю твоего имени…

На пять ступеней трапа потребовалось минут пять времени. Райдер смог это сделать. Он бессильно повалился в шлюзовой камере.

— Пилот «Спасателя-156», — это было последнее, что ему удалось выговорить.

Быстро задраив наружный люк Брюнквист бросилась к посту управления.

— Срочный взлет, курс на «Пийон-5», — потребовала она.

— Взлет невозможен, в шлюзовой камере находится живое существо, — ответила система управления.

— Игнорировать! — вне себя заорала Рафаэлла. — Живому существу требуется срочная медицинская помощь! Приказываю взлетать!!!

— Выполняю.

Это был самый длительный перелет в жизни Брюнквист, хотя на самом деле всего-то менее чем через два часа разведывательная капсула уже заняла свое место в отсеке кружившего на орбите корабля. Рафаэлла подплыла к Тому, который теперь безвольно висел в пространстве шлюза, и потащила его к камерам анабиоза.

— Данное существо находится в критическом состоянии, — сообщила установка.

— Учесть при погружении в сон, — тут же откликнулась девушка.

— Выполняю… — покатилась прозрачная крышка, внутренняя полость аппарата постепенно наполнилась противоперегрузочной жидкостью, мигнули огни на пульте прямого управления. — Существо приготовлено к транспортировке, — в завершение сообщил бесстрастный голос.

— Команда Главному «Пийон-5», — Рафаэлла повысила голос. — Курс — Земля. По выходу из последнего перехода подавать сигнал: «На борту пилот «Спасателя-156». Требуется срочная медицинская помощь». Сигнал передавать постоянно вплоть до отмены.

— Выхожу на курс «Земля», — откликнулся приятный мужской голос. — По выходу на окончательное торможение и до последующей отмены передаю сигнал: «На борту пилот «Спасателя-156». Требуется срочная медицинская помощь».

— Правильно, выполняй.

Раздевшись, Брюнквист полезла в соседнюю установку рядом с Томом. Через несколько минут она уже спала, а корабль начал усиленный разгон в сторону ближайшего перехода.

Райдер возвращался на Землю…

Глава 16

Том Райдер

— Кстати, а ведь последние пару километров ей пришлось буквально на себе тащить Тома. Как вам такое? Хрупкая девчонка и весящий не менее ста килограммов мужик, и это на Земле! А там, на Сиам-2, его вес превышал все сто двадцать, — заметил я.

— Ты в этом уверен? И как это ей удалось? — удивился Вилли. — Как она вообще смогла его поднять?

— Разумеется уверен. Это есть в ее отчете. За километраж я, конечно, не ручаюсь, но приблизительно столько. А тащила волоком, но все равно, согласись…

— Да… Ее физической подготовке можно только позавидовать. Вот тебе и «золотая молодежь»!

Мы сидели на кухне Штаммов за чашечкой чая и разговаривали. В последнее время для нас это стало своеобразной традицией — ходить в гости, либо, наоборот, принимать у себя гостей.

После того, как дети выросли и разлетелись по разным краям, в наших квартирах стало как-то необычайно сиротливо. Давно уже закончился тот гомон, с которым детвора носилась по комнатам разбрасывая игрушки налево и направо. Потом его сменили уговоры, а иногда даже строгие приказы относиться должным образом к домашним заданиям, а следом и помощь в освоении начального курса академии. А затем настала пора изумлений, когда несмышленые еще вчера дети уже стали знать больше нас. И наконец случилось то, к чему мы все это время готовились, но на что так и не сумели себя настроить — оперившись они выпорхнули из домашнего гнезда. Вот тогда-то в наших квартирах и воцарилась та непривычно тоскливая тишина, кое-как разбавляемая включенным телевизором.

Нет. Они до сих пор были здесь, рядом. Достаточно только набрать номер на телекоммуникаторе… Но все же как же они были далеки!

Не помню, кто первый из нас и к кому пришел тогда. Мы к Штаммам или они к нам. Но после этого как минимум раз в неделю, и даже намного чаще, мы собирались вместе. Пили чай, вспоминали былое, хвастались успехами своих отпрысков, строили за них планы… А еще ездили к родителям, к нашим с Милкой и к Вилли. Только теперь до нас наконец-то дошло, как это — когда опекаемые тобой сорванцы больше не требуют от тебя заботы и вообще стараются наладить свою, отличную от былой, жизнь. Странно, но наши папы и мамы теперь стали для нас еще роднее что ли…

И вот мы сидели за столом, за чаем с пирожными, а я рассказывал им те события, которые мне удалось узнать еще тогда, в командировке на неизвестный далекий остров.

— А знаешь, если бы пришлось, я бы тебя тоже вытащила, — вдруг обратилась ко мне Лена. — Пусть даже там была и двукратная перегрузка.

— И я бы своего не бросила, — тут же вступилась Милка, обняв Вилли. — Только вот за двойное притяжение не ручаюсь…

— Решено, — улыбнулся тот. — Ты будешь спасать меня на Луне.

Мы весело рассмеялись. На данный момент хозяин квартиры еще несколько поправился и теперь в нем было никак не менее ста тридцати килограммов.

— А как тебе удалось добыть отчеты Рафаэллы? — вдоволь навеселившись обратился ко мне Штамм.

— Легко. Они имеются в открытом доступе.

— Это что же получается, господа из Школы прошляпили?

— Не совсем так. Там, в основном, научные выкладки по сиамцам, записи о майони и Странниках. А о самом возвращении очень скупо и если не знать, о ком идет речь, то так… можно лишь обратить внимание на некие несоответствия. Только вряд ли кого из ученых мог всерьез заинтересовать сам процесс ее спасения. Им ведь всего лишь достаточно было знать, что это было нелегко.

— Понятно… А сами Странники как отпустили их? Проворонили?

— Ну на этот счет могу предложить тебе сразу три версии от самого Райдера. Первая — они просто не ожидали, что вторую половину пути эта парочка одолеет так быстро. Вторая — засада была устроена у «Спасателя», тем более, что до него от научного городка все же было ближе. И, наконец, третья — они элементарно отпустили их. Конечно, не помогали в побеге, но и не мешали. Дали возможность самим выбрать свою судьбу. Так что выбирай. Впрочем, можешь предложить и свой собственный вариант.

— М-да… Третье мне как-то больше по душе. И что теперь?

— Теперь? Теперь осталось только посетить ту самую Рафаэллу Брюнквист. И даю девяносто против десяти, что там же мы найдем и Тома. Что, Мила, хочешь взглянуть на того, кто подарил тебе новую жизнь?

— Не знаю, будет ли это… Хотелось бы, но… — замялась сестренка.

— Это откуда же такая уверенность по Райдеру? — удивился Вилли.

— Из того же его отчета. Рафаэлла в течение десяти с лишним лет с завидным упорством раз в месяц посылала в Школу запросы о его местонахождении. Их удаляли из электронной почты, но подшивали в дело в бумажном виде. Более ста двадцати листов. Солидная такая стопочка. И на последнем резолюция: «В случае непротивления объекта разрешить встречу». А так как более прошений не было, значит…

— Да, согласен, девяносто против десяти что они сейчас вместе.

— Вот — вот. Так что, Милка?

— Не знаю… — сестра взяла неприлично большую паузу. Она что-то усиленно прикидывала. — Ведь не спроста же его так прячут. Не навредим ли мы своим появлением?

— Возможно… Все может быть. Но ты даже не представляешь, как лично я желаю этой встречи. Просто увидеть его еще раз и просто попросить прощения за своих односельчан в свое время выгнавших его из нашего поселка. И еще сказать «спасибо» за тебя.

— А ведь Мила дело говорит, — вступилась за свояченицу Ленуська. — Может, не стоит…

— Не для того я столько времени его разыскивал, — уперся я. — Думаете, это было легко — разузнать их нынешний адрес, когда из всех открытых данных только научные отчеты Рафаэллы да страница с датой ее рождения и регалиями?

— Так-то оно так… — Вилли в задумчивости покрутил перед собой чашку с чаем. — Конечно, решать тебе, но лично я бы все-таки подумал еще…

— А я уже подумал и еду. Решай, Милка, с тобой или без тебя, — в этом вопросе им было меня не переубедить.

Над столом повисла напряженная тишина. Теперь все ждали ответа сестры. Она все еще колебалась. Но потом, будто набравшись смелости, выпалила:

— Хорошо, едем, когда?

— Послезавтра.

— Вы там только это… — начала Ленуська и запнулась.

— Не переусердствуйте, — пришел ей на помощь Вилли.

«Не переусердствуем», — хотел было сказать я, но промолчал. Потому что давать какие-то гарантии на данный момент было глупо.

— Кстати, а как сейчас на Сиам-2? — перевел разговор в несколько иную плоскость Вилли.

«Молодец! Умеешь ты закрывать темы», — чуть не вырвалось у меня. Но под пытливым взглядом трех пар глаз сообщил:

— Все более-менее. Сиамцы живут, майони — тоже. Странников обнаружить не удалось, — тут я сделал многозначительную паузу, поигрывая нервами своих собеседников. Все ждали продолжения, но пока они еще не дошли до предела и не торопили. — Таковы данные наших исследователей, которые спустя несколько лет высадилась на планете с целью более детального ее изучения, — добавил я и вновь взял ощутимую паузу.

— Так говори же, что знаешь, — наконец хором не выдержали они.

— Похоже, Странники покинули Сиам-2. Куда — неизвестно. И похоже, встреча с нами, землянами, явно не входила в их планы. Экспедиции удалось только найти былые места расположения их пирамид. Проведя анализ лесной поросли, что уже заполонила там все вокруг, исследователи вычислили приблизительное время отлета — года через два после того как Тому с Рафаэллой удалось бежать. Так что никто никуда не торопился. Это так, к слову. Ну а майони остались. И встретили они наших очень приветливо, даже вспоминали о покинувших их землянах. Грустили по ним. И пока живут под нашим присмотром. Сейчас решается вопрос об их дальнейшем существовании. На самом высоком уровне. К сожалению, после ухода Странников с них были сняты все ограничения по возможному потомству, так что они сейчас сильно регрессируют. И что с этим делать — сказать на данный момент никто не может. Получается следующее: если не обойти закон о невмешательстве, уже через пару поколений мы можем получить глупеющую на глазах нацию. Как-то так… Но, думаю, наши все-таки что-то, да придумают.

— А я бы плюнул на закон и продолжил эксперимент Странников, — вдруг яростно вспыхнул Вилли.

— Ух ты! И где же сейчас это твое: «Я бы еще подумал»? — рассмеялся я. — И не волнуйся ты так. Ведь среди майони полно гениев и это не какое-то там измышление, а факт, который уже доказан в том числе и нашими исследователями. Как ты считаешь, способны ли они в полной мере осознать, что происходит с их собственной нацией и лично ввести ограничения? Надеюсь, понятно, о чем я говорю? Время есть, потерпим… Скорее всего, майони сами способны решить этот вопрос.

— Подначил меня, стало быть? — оторопевший Вилли начал неистово крутить в руках чашку расплескивая ее содержимое. — Значит вот ты как? Ну погоди! Я тебе это еще припомню!

Вечер плавно перешел в ночь, настала пора ложиться спать. В этот раз мы ночевали у Штаммов…

А еще через день мы с Милкой неслись в ракетоплане на другой конец планеты. Перелет был тяжелым. Межконтинентальный рейс сменили местные авиалинии и, затем, автобусный маршрут. Чтобы добраться до Райдера нам потребовалось часов двенадцать, но зато теперь мы переместились из северного полушария в южное и из увядающей осени в благоухающую весну. И все это в течение одного утра, которое отстав, вновь догнало нас в конечной точке путешествия.

— Милка, это просто невероятно.

— Да…

Еле сдержав свой порыв прямо из автобуса направиться в дом Брюнквист я заставил себя сначала хотя бы пройтись по этому приморскому городку.

Не знаю, может быть все селения подобного типа так одинаковы, а может быть и нет, но мне показалось, что этот поселок был очень похож на тот, в котором выросли мы с Милкой. Те же кривые улочки вдоль побережья, небольшие домики с засаженными яркими цветами палисадами и плотно покрытые лесом взгорки. Здесь была даже небольшая врезавшаяся в берег бухточка, правда, несколько меньших размеров и иных очертаний, но дом Рафаэллы стоял именно там, на краю.

Найдя в центральной части городка небольшую кафешку, мы еле упросили хозяев открыть ее нам. Сезон наплыва туристов еще не начался, да и раннее время нашего визита владельцев тоже не радовало, но Милке все же как-то удалось уболтать эту немолодую уже пару, и мы по крайней мере получили возможность отдохнуть и перекусить. Вчерашним, конечно, но спасибо и на этом.

— Милка, это действительно так или только кажется?

— Думаю, и то, и другое.

Само собой разумеется, городок не был уж такой точной копией нашего. Все-таки иные дома, другой изгиб улиц и только прибрежная стоянка прогулочных и рыболовных судов один в один, но все равно, спустя всего лишь несколько минут пребывания в этой атмосфере я почему-то чувствовал себя здесь как дома. И видел, что и с Милой творилось нечто подобное. Мы даже забыли о том, что находимся на ином континенте и в другом полушарии. Что мы переместились почти на двадцать тысяч километров…

И домик Брюнквист так напоминал тот самый, что располагался по соседству с отцовским…

Постояв немного возле ограды, я решительно толкнул калитку и направился внутрь затемненного сада. Там, в глубине, возле красочной клумбы, мы увидели крупного человека. С небольшой лопаткой в руках он осторожно пропалывал цветы, готовясь посадить новые, что находились в тележке подле него. Заметив наше приближение, мужчина выпрямился и повернулся к нам.

— Здравствуйте, — произнес он низким насыщенным голосом. Я остолбенел.

— Доброе утро, — ответила за нас Милка. А я все никак не мог прийти в себя от изумления.

— Вы что-то хотели?

Да, это был он. Том Райдер. И это было невероятно, невообразимо… Несмотря на прошедшие несколько десятков лет он совсем не изменился. Ему все также было около сорока и сейчас его лицо, так врезавшееся мне в память с детства, смотрело на меня все тем же внимательным и очень доброжелательным взглядом. И я почему-то был абсолютно уверен, что он меня тоже узнал. И не только меня, но и сестру, хотя в то время мы были всего лишь малыми детьми.

— Вы — Том Райдер? — еле выдавил я из себя.

— Том — да, но не Райдер, — улыбнулся хозяин дома. — И, что самое удивительное, никогда им не был. Моя фамилия Брюнквист. С рождения.

— Я понимаю. Но вы очень похожи на того человека, который спас мою сестру, вытащив ее из-под колес потерявшего управление автобуса. И я просто хочу сказать вам свое запоздалое «спасибо». Спасибо вам.

— Что-то как-то не могу взять в толк. Это вы… о чем?

— О жизни моей сестры. А еще я хотел бы извиниться за жителей нашего городка, что так несправедливо поступили тогда с вами. Простите их, они не ведали, что творили.

— Какие жители, какой еще городок и автобус? Молодой человек, вы меня явно с кем-то путаете.

— Согласен, я не должен был приходить сюда, я виноват… — это был он! Даже голос остался прежним! — Извините… простите и меня тоже… Но все это время я вас искал… И это — вы! Вы практически не изменились…

— Так я очень похож на кого-то, кто в давние времена оказал вашей сестре услугу? — ни один мускул не дрогнул на лице Тома. Он продолжал смотреть на меня все тем же недоуменно-вежливым взглядом. — Так мало ли кто и на кого похож… В конце концов подумайте, ведь когда все это произошло я сам был ребенком… А, может быть, меня тогда и вовсе не было. Вы ошибаетесь…

И пробить эту броню оказалось невозможно. Я сник. Но теперь уже заговорила Милка:

— Мой брат помнит вас. А я — нет. Это, наверное, не очень хорошо, забыть того, кто подарил тебе вторую жизнь. Но зато я прекрасно помню тот цветастый мячик, что подарили мне вы. И это была самая моя любимая игрушка. Я даже могу на память рассказать все картинки, что были нарисованы на нем. Спасибо вам, большое спасибо за то, что есть такие как вы. И я просто хочу, чтобы у вас все было хорошо…

— Девушка, повторяю, вы обращаетесь не по адресу… Но будем считать, что благодарности приняты.

Дверь в дом открылась и к нам вышла уже немолодая, несколько полноватая, но вместе с тем не утратившая привлекательности женщина. Рафаэлла. Я сразу же узнал ее благодаря многочисленным фото, что последнее время просматривал на ее сайте.

— Здравствуйте, — обратилась она к нам высоким приятным голосом. — Дорогой, у нас гости?

— Они ищут некоего Тома Райдера. К сожалению, всего лишь ошиблись адресом.

— А кто это?

— А вот этот момент я бы не прочь уточнить уже у вас, кто это?

— Красивая женщина всегда вызывает определенный интерес у мужчин, тебе ли об этом не знать, — кокетливо обняла своего супруга Брюнквист. — Но… Райдер… извините, такого я не знаю…

— Простите нас, — я уже не знал, что и сказать. — Простите нас за все… За то, что вот так бесцеремонно вторглись в вашу жизнь. И еще раз спасибо вам. Мы пойдем…

— Если желаете мы можем предложить вам чаю.

— Нет, спасибо. Мы просто хотели вам сказать… чтобы у вас все было хорошо. Еще раз спасибо вам, до свидания, и… простите нас.

— До свидания.

Мы покинули этот приятный зеленый дворик, а уже через несколько часов заняли свои места в ракетоплане. Мы возвращались в родной мегаполис.

— Рей, это ведь был он? — задала свой первый вопрос молчавшая всю обратную дорогу Милка.

— Да. И при том совсем не изменился.

— А он и не мог измениться.

— Я знаю.

— И все-таки, не напрасно ли мы их потревожили?

— Трудно сказать… Он все время отказывался, но все же допустил одну маленькую, но очень интересную ошибку. Намекнул, что знает точное время, когда спас тебя. И, думаю, сделал это намеренно. Подобные ему люди просто так такой промах совершить не могут. Надеюсь, это хороший знак.

— Думаешь, это было что-то вроде «спасибо»?

— Не знаю…

Мы помолчали, думая каждый о своем, потом Милка добавила:

— А еще Рафаэлла назвала его «дорогой». Что тоже очень странно.

— Почему?

— Обычно так обращаются к супругу. Но по возрасту она годится ему в матери. Конечно, возможен неравный брак, но все же…

— Когда они сошлись, то выглядели одинаково… — заметил я.

— Так время же идет, она стареет, а он — нет. По крайней мере — внешне, — закончила мою фразу сестра.

— Знаешь, я опять, наверное, как мальчишка совершил очередную глупость, но пусть у них все будет хорошо.

— Пусть.

Утро нового дня осветило иллюминаторы нашего ракетоплана, он шел на посадку.

А еще через неделю в объявлениях о продаже недвижимости я прочел о срочной продаже того самого дома. И все-таки сколько неудобств я доставил этой паре своими безумными поисками!

Эпилог

Сколько же лет минуло с тех пор? Много. Теперь я на заслуженной пенсии и даже успел стать прадедушкой. И живем мы в старом родительском доме на побережье. А по выходным к нам приезжают внуки со своими отпрысками. Все сплошь Голдуэны. Спасибо Ричарду, хоть сам он по роду своих занятий нечастый здесь гость. И тогда наш дом наполняется детским весельем и это здорово. А иногда нас становится так много, что приходится даже ставить палатки во дворе, лишь бы всем хватило места. Приезжают все. Кроме Верочки, которая все летит и летит куда-то вдаль… И если бы вы только знали, как подчас тоскливо вспоминать ее. Ведь сейчас она уже стала ровесницей нашим внукам…

А по соседству, ближе к бухте, все также располагается тот самый домик. Он уже успел сменить несколько хозяев и не раз перестраивался. Сейчас там живет молодая чета с тремя ребятишками которые втихомолку лазят в наш сад воровать персики. Нам смешно, а соседи уже не раз извинялись за своих шалопаев и даже предлагали возместить нам возможный ущерб, но мы отказываемся. Пусть лазят. Это хорошо, жизнь продолжается. Сами такими были.

И где-то сейчас живет семья Брюнквист… Или уже и не Брюнквист… Они вновь исчезли. С той нашей встречи я оставил любые попытки еще раз разыскать их. И теперь не знаю, где они и что с ними. Живы ли? Милка говорит, что, несмотря на неизменный внешний облик, организм Тома также подвержен старению, как и у обычного человека. А ведь его биологический возраст вполне вероятно достаточно близок возрасту наших родителей, которые недавно покинули нас. Но все же я хочу, чтобы они еще были.

Том Райдер, агент Марк ХХ-112, Филл Баум — я даже не знаю твоего настоящего имени, ты так и остался незамеченным, но выполнил свой долг и в награду хотел всего лишь спокойствия. Я не хотел его нарушить и, наверное, сотворил большую глупость. Но сейчас, когда правительство окончательно сняло все ограничения по оцифровке ваших данных, я просто еще раз хочу поблагодарить тебя… За сестру, за себя, за всех, кого ты спас. За твое бескорыстие, просто за ту работу, которую ты выполнял и выполнил до конца… И прости…

Content

Олег Владимирович Евсюнин
Живущий рядом

Глава 1 Странный сосед

Глава 2 Университет

Глава 3 Неназванная планета

Глава 4 Елена

Глава 5 Мила

Глава 6 Курорт в космосе

Глава 7 Ликвидация

Глава 8 Семья Голдуэн

Глава 9 Покинутый звездолет

Глава 10 Зона Б

Глава 11 Побег

Глава 12 Отбор

Глава 13 Учебный городок

Глава 14 Рафаэлла Брюнквист

Глава 15 На Землю

Глава 16 Том Райдер

Эпилог