Виктор Метос

Лживая правда

Victor Methos

AN UNRELIABLE TRUTH

Text copyright © 2021 by Victor Methos. All rights reserved.

This edition is made possible under a license arrangement originating with Amazon Publishing, www.apub.com, in collaboration with Synopsis Literary Agency

© Саксин С.М., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство Эксмо», 2023

* * *

Посвящается всем прокурорам и адвокатам по уголовным делам, сражающимся до конца

Глава 1

Холли Фоллоуз кричала до тех пор, пока не охрипла.

Боль была такой невыносимой, что казалось, она не могла зародиться в самом теле. Скорее, что-то постороннее овладело ею и теперь пыталось разорвать ее на части изнутри. Затылок Холли неподвижно лежал на подголовнике; врачи, санитары и медсестры быстро катили ее по больничным коридорам. Она видела лишь сменяющие друг друга лампы дневного света над головой; ее хриплые крики отражались от стен.

— Я умираю?! — кричала Холли. — Я умру?!

Никто не собирался ей отвечать. Это еще больше усиливало ужас, сдавивший ей горло так, что она не могла дышать.

— Мой папа не знает, где я! Я должна позвонить папе! Пожалуйста, дайте мне позвонить папе! Пожалуйста!

Никто не говорил с ней; никто не смотрел на нее и даже не подавал вида, что замечает ее присутствие. Все кричали про травмы, переломы и внутреннее кровотечение. Кто-то орал, требуя сделать рентген и томографию, кто-то зажимал марлей рану у Холли на ноге; марля пропиталась насквозь кровью и стала красной. Казалось, стены и потолок коридоров смыкаются, чтобы раздавить ее, и она воскликнула:

— Ответьте мне хоть кто-нибудь! Пожалуйста!

Медики завернули за угол. К толпе присоединились еще два человека, прежде чем каталку втолкнули в двустворчатые двери в просторное помещение. Разбитый нос Холли не ощущал запахов, а когда одна из медсестер легонько постучала по ногтю на указательном пальце, от него отделился окровавленный обломок.

Когда Холли катили мимо полированных стальных шкафов, она успела мельком разглядеть себя и пришла к выводу, что вид у нее просто кошмарный. Обнаженная плоть, спекшаяся кровь, а еще пятна темной черной крови из ран, которых ей не было видно.

К Холли вернулись образы и звуки, с которыми она пыталась бороться. Густой лес, смех, крики и кровь. Что-то в черном с головы до ног, больше похожее на часть леса, чем на человека. А затем, когда черная фигура была уже совсем рядом, у Холли остался только один выбор: или умереть, или прыгнуть с обрыва в ущелье и получить надежду на спасение.

Холли приняла решение за какую-то долю секунды. Она не знала, осталась ли в живых ее сестра, но отец не сможет обойтись без них. Без Холли или Эйприл он окажется в каком-нибудь пропахшем плесенью подвале приюта, где ему предстоит умереть в полном одиночестве. Холли не могла этого допустить. Отец сделал все возможное, чтобы вырастить дочерей один, и те были готовы ухаживать за ним в старости. Холли должна была остаться в живых — ради отца.

Она думала о своем отце, когда кто-то сказал:

— Дышите глубже.

Что-то легло Холли на лицо, и она стала сопротивляться. Попыталась сорвать с себя это что-то, однако ее держали за руки. Продолжая кричать и вырываться, Холли почувствовала, как некое спокойствие расслабляет ее мышцы. Это ощущение разлилось до кончиков пальцев на ногах, и она заснула.

Глава 2

Дилан Астер сидел за столом рядом со своим подзащитным, размышляя о том, что ожидание возвращения присяжных с вердиктом сравнимо с ожиданием возвращения врача с результатами анализов. Казалось, воздух вокруг них вибрировал. Возможно, от нервозности. Или от скуки. Дилан уже не мог определить.

Его подзащитный Джеральд Дин Уивер выстукивал пальцами на столе какой-то ритм. Прокурор, круглолицый мужчина по имени Иэн, смахнул волосок со своего бежевого костюма. Оглянувшись назад, Дилан увидел на скамьях для зрителей свою напарницу Лили Риччи. Та подмигнула ему, и он, улыбнувшись, снова повернулся вперед. Выглянув в окно, увидел ржаво-красную луну: лунное затмение началось недавно. Здание суда находилось недалеко от Стрип[1], и мерцающие неоновые огни вдалеке создавали впечатление, будто город охвачен огнем.

Присяжные обсуждали вердикт уже семь часов. Когда судья предложил им прерваться и продолжить на следующий день, старшина присяжных заявила, что еще немного — и они примут решение. И вот, судя по всему, это наконец-то случилось.

Судебный пристав, у которого предплечья были толще, чем у Дилана шея, перевесился через перила и беззвучно прошевелил губами вопрос: «Какой счет?»

«Сорок четыре», — так же беззвучно ответил ему Дилан.

Сорок четвертое судебное разбирательство, и если он его выиграет — сорок четвертый оправдательный приговор подряд. И прокуроры, и адвокаты любят хвастаться перечнями своих «непроигранных» дел, однако правда заключается в том, что прокуроры обыкновенно предлагают обвиняемым очень выгодные сделки со следствием, если знают, что могут проиграть в суде, а частные адвокаты всегда могут отказаться от клиентов. Дилан же, напротив, собрал почти все свои победы в качестве бесплатного общественного защитника округа Кларк, прежде чем вместе со своей напарницей открыть свою контору. Общественные защитники не имеют возможности отказываться от клиентов и не браться за дела. Дилан вел в суде худшие из худших дел, какие невозможно выиграть, — и ни разу не терпел поражения.

— Мы ведь должны выиграть, правда? — шепотом спросил Джеральд, склоняясь к Дилану. — Тот коп ведь врал от начала до конца. Думаю, нужно будет подать на него иск.

— Джерри, позвольте раскрыть вам первое правило уголовного права: лгут все, — также склонившись к нему, ответил Дилан. — Обвиняемые лгут, потому что вынуждены, полицейские лгут, потому что считают, что должны, ну а свидетели и сами не могут объяснить, почему лгут. Никому не будет никакого дела, что тот полицейский солгал в деле с наркотиками, а если это и заинтересует кого-нибудь, как вы полагаете, сколько вам присудят присяжные в качестве компенсации за моральный ущерб?

Дверь, ведущая в комнату для совещаний, открылась, и судебный пристав рявкнул:

— Встать, суд идет!

В зал вошли двенадцать человек, мужчин и женщин. Присяжные упорно не смотрели ни на прокурора, ни на обвиняемого, однако куда они там смотрели, не имело никакого значения. Дилан сразу же почувствовал энергию, которую буквально излучали присяжные. Они собирались оправдать Джерри, и адвокат предположил, что вся загвоздка была в пожилой женщине, шедшей последней. В ходе отбора присяжных она угрюмо смотрела на Джерри, и недовольная гримаса у нее на лице красноречиво свидетельствовала о том, что ей хотелось оказаться — Боже милосердный! — в любом другом месте, кроме как в зале суда, и кто-то должен был за это заплатить. Однако, убедившись в том, что позиция остальных присяжных непоколебима, женщина, скорее всего, поняла, что продолжение борьбы потребует слишком много сил, и избрала путь наименьшего сопротивления — признать обвиняемого невиновным.

— Насколько я понимаю, присяжные пришли к единодушному решению в данном вопросе? — спросил судья.

Старшина присяжных, стройная женщина в белой блузке и черной юбке, поднялась с места.

— Пришли, ваша честь.

— И что вы скажете?

Взяв протокол вердикта, старшина присяжных зачитала:

— Мы, присяжные, в деле «Штат Невада против Джеральда Дина Уивера» по первому пункту обвинения — распространение запрещенных препаратов — признали ответчика, Джеральда Дина Уивера, невиновным.

Выпустив задержанный вдох, Джерри оперся руками о стол, словно опасаясь не устоять на ногах. Судья попросил всех остаться стоять до тех пор, пока присяжные не покинут зал, после чего поблагодарил Дилана и Иэна за напряженную работу и объявил Джерри, что тот свободен.

Джерри обнял Дилана, потом пожал ему руку, после чего снова стиснул в объятиях.

— Я все-таки хочу подать в суд на того копа, — сказал он.

— Джерри, не надо. Вам светило десять лет в тюрьме Лоу-Дезерт-Плейнс, а вы вышли сухим из воды. Лучше купите пива и отпразднуйте.

Помахав Лили, Джерри покинул зал. Собрав свои бумаги в чемоданчик, Иэн подошел к столу защиты.

— Он виновен как грешник в аду, и вы это прекрасно знаете, ведь так?

— Как насчет того, что я в качестве компенсации за это угощу вас пивом?

— Я собираюсь лечь спать, Дилан. Да и вам тоже неплохо бы немного выспаться. И, черт побери, купите себе новый костюм. У этого такой вид, будто вы именно в нем и спите.

Усмехнувшись, Дилан принялся собирать бумаги и юридические справочники. Он сознательно так одевался, прекрасно понимая, какое впечатление ему нужно произвести на присяжных. Чем лучше выглядит адвокат, тем хуже идут у него дела. Ну а кто не любит неудачников?

— Сорок четыре, — сказала Лили, направляясь к выходу. — По-моему, для нашего штата это рекорд.

— Это была сущая ерунда. — Дилан пожал плечами. — Просто у обвинения были очень шаткие позиции.

— Позиции у обвинения были сильные. Просто ты очень серьезно поработал. А Иэн работать не любит.

Обыкновенно после окончания судебного процесса Дилан испытывал прилив адреналина, однако сейчас такого чувства у него не было. Он чувствовал только усталость и гнетущее сознание того, что завтра он проснется и начнет готовиться к следующему делу, нисколько не отдохнув.

— Идем в «Гаррис»? — предложил Дилан. После вынесения приговора он любил ходить в бар «Гаррис», где собирались по большей части адвокаты, судьи и полицейские — в каком-то смысле труженики одной отрасли.

— Нет. Меня ждет Джейк. Я обещала поужинать с ним.

Дилан взглянул на часы.

— Да, пожалуй, я тоже лучше прямиком домой.

Когда они подошли к лифту, там уже ждал полицейский, осуществивший задержание Джерри. Высокий и худой, с густыми усами, он в ходе процесса не раз бросал на Дилана яростные взгляды. Все молча зашли в лифт. Лили нажала кнопку первого этажа, и кабина пришла в движение.

— Даже не знаю, как вы можете этим заниматься, — наконец сказал полицейский. — Не представляю себе, как вы можете жить со своей совестью, вытаскивая таких подонков.

Лифт звякнул, и двери открылись.

— Позвольте дать вам один совет, — повернулся к полицейскому Дилан. — Не задерживайтесь в полиции слишком долго. Это омрачит ваш взгляд на людей, и до конца жизни вы останетесь циником.

Он вышел из лифта.

— То же самое относится и к вам, адвокат, — бросил ему вдогонку полицейский. — Если защищать таких мерзавцев слишком долго, станешь таким же, как и они.

Должно быть, Лили почувствовала, что эти слова задели Дилана, потому что она подхватила его под локоть.

— Это просто маленький человечек, Дилан, недовольный тем, что кто-то бросил вызов его власти. Не обращай на него внимания. Мы делаем важное дело.

Они вышли на улицу, и Дилан вдохнул полной грудью вечерний воздух. Воздух был горячий, как из духовки, и в нем чувствовался смрад выхлопных газов, но все же это было лучше затхлой атмосферы зала заседаний.

— Точно не хочешь пива? — спросил Дилан.

— Джейк получил повышение в своей фирме, и мы решили провести романтический вечер вдвоем. В последние несколько месяцев у нас были сплошные судебные заседания, и мы с Джейком нормально не встречались.

Сказав, что они увидятся завтра на работе, Лили направилась к своему пикапу, стоявшему на противоположной стороне улицы. Дилан проводил взглядом, как она села в машину и отъехала. Дав газу, Лили промчалась мимо здания суда, пытаясь успеть на зеленый сигнал светофора на перекрестке. Дилан помахал ей вслед.

Вздохнув, он оглянулся по сторонам. Повсюду стояли люди, фотографируя красно-бурую луну, окрасившую небо в такой красный цвет, какого Дилан еще не видел.

Какое-то время он смотрел на луну, затем направился к своей машине.

Глава 3

Келли Уайтвулф проснулась от вибрации лежащего на кровати телефона. Она задремала, смотря по телевизору документальный детектив. Телевизор по-прежнему работал с приглушенным звуком. Схватив телефон, Келли бросила заспанный взгляд на экран и увидела, что звонивший определился как «Хэнк Филипс». Выключив телевизор, Келли ответила на вызов:

— Ты знаешь, который час?

— Я подумал, еще не очень поздно, — сказал Хэнк.

Шумно втянув воздух, Келли уселась в кровати. Комната купалась в мягком красном свете, и Келли не сразу сообразила, что сегодня обещали «кровавую луну»[2]. Она потрогала пустую половину кровати; постельное белье было прохладным.

После рождения близнецов ее брак рассыпался. Келли и ее бывший муж действовали слишком поспешно; они оказались не готовы к тому, какой стресс привнесут в их отношения дети. Поэтому с тех самых пор, как ее дочерям исполнилось полгода, Келли была матерью-одиночкой.

У нее мелькнула мысль, каково было бы просыпаться в одной кровати с тем, кто останется рядом на протяжении всего дня и поможет, когда у нее больше не будет сил.

— Келли, ты меня слушаешь?

— Да, да, погоди минутку. — Повернувшись к кофеварке, стоящей на комоде, Келли включила ее. — Что случилось? — спросила она, когда послышались знакомые булькающие звуки и воздух наполнился ароматом свежего кофе.

— Тебе неплохо бы приехать в участок. У нас тут… В общем, это самая настоящая бойня, Келли.

— Что ты имеешь в виду?

— Именно то, что я сказал. Четверо молодых людей в Каньоне Койота. Одна девочка осталась в живых, но она в реанимации в клинике Рузвельта. Здорово переломалась. Остальные трое… я хочу сказать, ничего подобного я еще не видел. Ну, почти.

Хэнк прослужил в полиции больше двадцати четырех лет, из которых шестнадцать — в отделе по расследованию убийств и грабежей управления шерифа округа Джексон. Его слова о том, что ничего подобного он еще не видел, стали для Келли холодным душем.

— У нас тут задержанный подозреваемый.

— Так быстро?

— Патруль остановил его на автостраде Ай-пятнадцать за превышение скорости. Когда ребята заставили его выйти из машины, по их словам, он был насквозь мокрым от крови. Я только что из камеры, куда его поместили. Патрульные сказали правду. Он в крови с головы до ног.

— Уже выезжаю.

Сходив в туалет, Келли заскочила в душ, затем надела черный брючный костюм. Залпом проглотив двойную порцию крепкого черного кофе, она выдвинула ящик, в котором лежал золотой значок с надписью: «Прокуратура округа Джексон».

Иногда Келли брала с собой оружие, однако сегодня решила оставить пистолет дома. Первая женщина-прокурор округа, в свое время она получала много угроз. Кое-кому из ветеранов не понравилось то, что их отодвинула в сторону женщина, тем более индианка.

Хотя округ был маленьким и находился в пустынных землях на северо-западе Невады, в последнее время количество жителей в нем росло экспоненциально. Келли уже не раз обращалась с просьбой в совет округа выделить ей еще пять заместителей, однако совет медлил, ссылаясь на нехватку средств. Никто из чиновников не хотел в открытую отказать на просьбу правоохранительных органов об увеличении численности сотрудников, однако у всех у них были свои любимые проекты, также требовавшие финансирования. В целом совет состоял именно из тех людей, которых Келли терпеть не могла: они были готовы сказать все что угодно, лишь бы вышло как выгодно им.

Прокравшись на цыпочках мимо комнаты тети Нойи, Келли заглянула в спальню детей. Бетани и Белла крепко спали на двухъярусной кровати. Белла обнимала розового плюшевого кролика, а Бетани, спустив руку с верхней кровати, лежала, уткнувшись лицом в подушку. Поцеловав дочерей, Келли оставила на холодильнике записку для Нойи, сообщив, что ей пришлось срочно уехать на работу, и она вернется, как только сможет.

Согласно обычаям племени, старики, которые уже не могли обслуживать себя, перебирались к своим молодым родственникам, чтобы те брали на себя заботу о них. Однако Келли вынуждена была признать, что Нойя помогала ей в гораздо большей степени, чем она ей.

Когда холодной ноябрьской ночью убили мать Келли, ей было всего двенадцать лет, и именно тетя Нойя взяла ее к себе и объяснила, что жизнь движется по кругу и на самом деле мать покинула их не навсегда. Слова тетки, сказанные в ту ночь и в бесчисленные другие ночи, стали тем единственным, что не позволило психологической травме укорениться так крепко, что Келли, пожалуй, и не смогла бы ее вырвать.

Управление шерифа находилось недалеко от ее дома. Прямоугольное кирпичное здание, в каких в шестидесятых располагались офисные помещения, уже давно стало для Келли родным и близким. Она начала свою работу здесь двадцать лет назад в качестве помощника шерифа. Сейчас Келли тепло вспоминала патрульную машину, но тогда, работая в ночные смены, а днем учась на юридическом факультете, она могла думать лишь о том, как бы поскорее стать прокурором.

Войдя внутрь, Келли никого не застала за столиком дежурного и направилась вглубь по коридору в комнату для допросов. Из комнаты для отдыха выглянула помощник шерифа, молодая девушка по имени Синди. Увидев Келли, она улыбнулась и протянула ей пластиковый стаканчик с кофе.

— Только что приготовила.

Взяв стаканчик на ходу, Келли сказала:

— Ты лучшая из лучших!

Дойдя до конца коридора, она заглянула сквозь стекло с односторонним обзором в комнату для допросов, не обращая внимания на Хэнка и его напарника Сила, вполголоса разговаривающих шагах в десяти.

Мужчина за стеклом в этот момент как раз садился. Он был худой, с темно-русыми волосами и осунувшимся лицом, болезненно-бледным. Келли сразу же мысленно отметила, что его большие карие глаза наполнены горем. Опустившись на стул, мужчина принялся медленно раскачиваться взад и вперед. Келли отметила все это в одно мгновение, однако в первую очередь ее поразила кровь.

Хэнк нисколько не приукрасил: казалось, этот человек искупался в крови. Засыхая, кровь становится красновато-бурой, но если попытаться отстирать ее, скажем, с помощью сильного отбеливающего средства или мыла, она, высохнув, приобретет тусклый серый цвет, поскольку гемоглобин разрушится. Эта кровь была ярко-красная, из чего следовало, что ее было много и задержанный не пытался ее отмыть.

Одежда неизвестного состояла из простой белой футболки и джинсов, однако белого практически не было видно из-за крови. Кровью были покрыты руки мужчины и его волосы. Лицо тоже было перепачкано кровью, словно он взял в пригоршню кровавую грязь и размазал ее по коже.

— Матерь божья… — пробормотала Келли.

Подойдя к ней, Хэнк заглянул в стекло.

— Да… но он сказал, что не виновен.

— То есть?

Хэнк засунул руки в карманы.

— Он говорит, это демон сказал ему так сделать.

— Демон?

— Так он говорит. — Хэнк кивнул. — Но вот то, что ты должна посмотреть. Это снимки с места преступления. Ты должна вспомнить.

Он протянул Келли папку. Внутри лежали глянцевые фотографии из дела, о котором она думала каждый день с тех пор, как шесть лет назад закрыла папку и отправила его в подвал, в архив нераскрытых преступлений.

— Это почти в точности напоминает…

— Вот именно, — перебила Хэнка Келли. Она быстро оглянулась на Сила. — Он знает?

— Нет. Только ты и я.

Закрыв папку, Келли постучала ею Хэнка по груди, оставив прижатой к сердцу.

— Никто не должен об этом знать — пока.

— Понимаю.

— Хэнк, я говорю совершенно серьезно. Это должно остаться между нами. Дров наломали мы вдвоем, и мне нужно время, чтобы убедиться в том, что это он.

Кивнув, Хэнк снова посмотрел на человека, сидящего в комнате для допросов.

— Ты правда думаешь, что этот тип может…

— Да, — сказала Келли, доставая из сумочки кретек[3].

Хэнк щелкнул зажигалкой, давая ей прикурить. Выпустив облако дыма, Келли добавила:

— Каждый человек способен на все, Хэнк. Просто его необходимо поместить в нужные обстоятельства.

Глава 4

К тому времени как Дилан по дороге домой заехал в магазин за продуктами, «кровавая луна» побледнела до медно-оранжевой.

Домом было одноэтажное здание в маленьком городке Джейнсвилл на самой окраине округа Кларк. Отец Дилана построил его своими собственными руками.

Его отец был крупный мужчина, высокий и мускулистый, и в памяти Дилана он остался великаном. Не только в смысле своих габаритов, но также и вследствие отчужденности, недоступности. У него перед глазами возник образ отца, каким он видел его в последний раз: лежащим на больничной койке с отходящими от него трубками. Врач объяснял Дилану и его матери, что пули так сильно повредили легкие и почки, что спасти ему жизнь не удалось.

Дилан отнес продукты в дом. Телевизор был врублен на полную громкость. Двенадцатилетняя сестра Дилана Марки сидела на диване и смотрела мультфильмы. Лицо у нее было перепачкано пятнами от джема и всего остального, что она ела недавно.

— Привет, Дилан!

Когда Дилан приходил домой, сестра встречала его улыбкой до ушей и радостным блеском в глазах. Поставив продукты на стол, Дилан взял Марки за круглое личико и поцеловал в лоб.

— Где мама?

— Смотрит свое шоу.

Пройдя в спальню, Дилан застал мать в махровом халате на кровати. Глаза у нее остекленели от нейролептиков, единственным эффектом которых, похоже, было то, что она спала по шестнадцать часов в сутки.

Мать никак не реагировала на появление Дилана до тех пор, пока он не сказал:

— Мама, я принес ужин.

— Что там у тебя?

— Курица.

— Сейчас приду.

Мать потянулась за ходунками, и Дилан пододвинул их, после чего помог ей встать с кровати и пройти на кухню.

— Марки! — окликнул он, накрыв на стол. — Иди есть!

Марки встала с дивана и направилась к столу, не отрывая глаз от телевизора.

— Ой! — вскрикнула она, налетев на угол стола.

Дилан фыркнул.

— Дилан, не смейся над ней. Она этого не любит.

— Марки знает, что я ни за что на свете не стану смеяться над ней.

Когда они разобрали по тарелкам курицу и картошку, мать сложила руки на груди и прочитала молитву, закончив ее, как всегда, словами:

— И да будет благословен наш папа, который знает, что мы его любим и скоро увидимся с ним.

Когда Дилан был маленьким, это «скоро увидимся с ним» очень его беспокоило. Мать что-то знала о том, когда смерть придет за ними, или же психическое расстройство не позволяло ей принять то, что ее мужа больше нет?

После ужина Марки снова растянулась на диване, со смехом наблюдая за тем, как на экране мультяшная акула гоняется за собакой. Мать Дилана приняла таблетки, которые замедляли приступы шизофрении, но нагоняли на нее сонливость, и вскоре из спальни уже доносился ее храп. Заглянув к ней, Дилан вернулся к сестре.

— Марки, пора ложиться спать.

— Нет, Дилан, нет! Я хочу досмотреть до конца! Сейчас будет самое интересное.

Вздохнув, Дилан сел рядом с сестрой. Девочка училась в специальной школе, занятия в которой по необъяснимым причинам начинались в семь утра, а не в девять, как в обычных школах.

На потолке в углу Дилан увидел трещину, которую собирался заделать уже девять недель. Теперь, после выигранного сорок четвертого судебного процесса подряд, он окончательно убедился, что в штате не осталось адвокатов, способных повторить его рекорд. Партнеры крупных юридических фирм, не знающие, как связать пару слов, обращаясь к присяжным — а всю настоящую работу за них выполняют помощники, — получают гонорары, которые измеряются шести- и семизначными цифрами. А у него не хватает денег, чтобы нанять мастера заделать трещину в потолке… Эта вопиющая несправедливость наполняла его горечью, и он старался думать о ней пореже.

Обняв сестру за плечо, Дилан стал смотреть вместе с ней мультфильм — но усталость позволила ему продержать глаза открытыми лишь пару минут, после чего он провалился в сон.

Глава 5

Несколько недель постоянных встреч с клиентами и присутствия на судебных заседаниях настолько истощили Дилана, что он начинал уже подумывать о том, чтобы устроить себе небольшой отдых. Однако на следующий день проснулся утром так, как просыпался всегда: от сигнала будильника. Дилан терпеть не мог этот звук. Слыша его, он скрежетал зубами, вспоминая то время, как он, еще подросток, вставал ни свет ни заря, чтобы сходить на работу, на которой он занимался низкоквалифицированным физическим трудом, после чего отправиться на занятия в школу.

Отключив будильник, Дилан подошел к зеркалу в ванной и посмотрел на шрам на шее. В отличие от будильника, о шраме ему по большей части удавалось не вспоминать. Проведя по нему пальцем, Дилан ощутил небольшую выпуклость. Едва заметную, но все-таки она присутствовала.

Приняв душ и одевшись, Дилан проверил рабочий календарь и увидел, что на два часа назначено судебное заседание. Приготовив завтрак для Марки, он оставил еще одну тарелку на столе для матери, когда та проснется.

— Я тебя люблю! — Обняв его, сестра выбежала на улицу, торопясь на автобус.

Дилан провожал ее взглядом. В дверях автобуса Марки обернулась и помахала ему рукой. Улыбнувшись, он помахал в ответ.

Рождение дочери стало для родителей Дилана полной неожиданностью. Отец умер еще до того, как ей исполнился год, и в семье единственным мужчиной остался брат. По большей части Дилану казалось, что он недостаточно хорош, что не может заменить девочке отца, однако он старался изо всех сил. Каждое утро готовил для Марки завтрак, и какое бы изнурительное дело он ни вел, старался по возможности возвращаться домой пораньше, чтобы накормить ее ужином.

Но затем Дилан получил предложение от крупной юридической фирмы из Лос-Анджелеса, следившей за его успехами. Звонок с приглашением на собеседование явился громом среди ясного неба. После долгого разговора по телефону и двух личных встреч на прошлой неделе пришло официальное предложение. Дилан со страхом думал о том, как сообщить об этом матери. Любая перемена в жизни выведет ее из психического равновесия, лишив возможности мыслить рационально до тех пор, пока она не привыкнет к изменениям. Дилан не знал, насколько сильной окажется реакция матери, когда он скажет ей, что они переезжают в Лос-Анджелес. А если мать наотрез откажется перебираться на новое место, они с Марки все равно переедут, и он будет посылать ей деньги.

Дорога на машине до юридической конторы «Астер и Риччи» заняла сорок минут. Прежде чем свернуть на подземную стоянку, Дилан отметил очередь, образовавшуюся перед входом в здание окружного суда, расположенного напротив. Люди ждали, когда пристав отопрет двери.

Комплекс «Билтмор» имел шесть этажей, и Дилан с Лили занимали две комнаты на третьем. Поднявшись на лифте, Дилан поздоровался с секретаршей, волосы у которой после вчерашнего темно-бордового цвета стали зелеными. Отперев свой кабинет, он вошел внутрь и закрыл за собой дверь. Окна выходили на здание суда, и Дилан постоял перед ними, глядя на очередь. Его не переставало поражать то, что юридическая система вообще работала, учитывая то, сколько людей вынуждены были проходить через нее каждый день.

Пришло чувство, в последнее время появлявшееся частенько, когда он стоял у окна и смотрел на здание суда. Раньше такого с ним не случалось, и тем удивительнее было то, что он испытывал его сейчас: это была скука.

В кармане завибрировал телефон. Определитель показал, что звонили из прокуратуры штата.

— Дилан слушает.

— Привет, Дилан, это Джессика Ярдли.

Сев в кресло с высокой спинкой, Дилан закинул ноги на стол. В прошлом году они с Ярдли были противниками в одном из самых интересных дел, которыми он занимался: в деле «Палача с Багряного озера»[4].

— Давненько не виделись, — сказал Дилан. — Как дела в зоопарке? Я имею в виду прокуратуру штата.

— Хочешь верь, хочешь не верь, но я рада, что осталась здесь работать. А ты как?

— Да так, помаленьку… Итак, у нас новое совместное дело или ты просто по мне соскучилась?

— На самом деле я звоню тебе по личной причине. У меня есть знакомая, она общественный защитник в округе Джексон. Ты там часто появляешься?

— Ну, несколько дел в год. А что?

— Несколько недель назад ей досталось одно сложное дело, и она спросила, есть ли у меня человек, с кем она могла бы поговорить. Ее подзащитного могут приговорить к высшей мере, а ей еще не приходилось заниматься делами, в которых светит смертный приговор.

— Что это за дело?

— По-видимому, тройное убийство. Делом уже заинтересовалась пресса, так что, не сомневаюсь, скоро ты о нем услышишь.

Дилан уже занимался делом о тройном убийстве: его подзащитный устроил бойню на заправке, пытаясь ее ограбить. Ему удалось уладить дело, устроив сделку со следствием, благодаря которой подзащитному сохранили жизнь, но отправили до конца дней за решетку без права условно-досрочного освобождения.

В делах о массовых убийствах улик всегда так много, что защитнику одержать победу крайне сложно. Впервые за долгое время Дилан испытал восторженное возбуждение.

— Понятно. Да, я с радостью поговорю с твоей знакомой. Диктуй телефон.

Записав номер в блокнот, он спросил:

— А почему ты обратилась именно ко мне?

— Напрашиваешься на комплимент, да? — усмехнулась Ярдли.

— Хуже от этого не бывает.

— Ты же знаешь, что́ я думаю о твоей работе. Судя по голосу, моя знакомая была перепугана до смерти, и я решила посоветовать ей лучшего адвоката из всех, кого знаю.

Дилан просиял, гадая, не залился ли он вдобавок краской. Подобные похвалы неизменно приводили его в смущение — вероятно, потому, что в детстве он их слышал крайне редко. Его отец считал, что любое проявление чувств или похвала делает ребенка слабым, а у матери бывали длительные помутнения рассудка. Дилан воспитывал себя и сестру без особого руководства со стороны родителей.

— Ладно, хорошо, я ей позвоню. — Дилан откинулся на спинку кресла. — Ну а ты когда прекратишь работу в прокуратуре и присоединишься к нам с Лили?

— Может быть, в другой жизни, — усмехнулась Ярдли. — Но я ценю твое предложение, Дилан.

— Всегда пожалуйста.

Окончив разговор, Дилан посмотрел на то, что записал в блокноте. «Мэдлин Исмера». Он снова взял телефон.

— Алло! — ответил мягкий женский голос. Дилан представился, и женщина сказала: — О господи, спасибо за то, что позвонили! Джессика обещала с вами связаться.

Голос ее показался невероятно молодым, и Дилан вспомнил, как сам только начинал работу юристом и каким сложным ему все казалось.

— Рад буду вам помочь. Итак, похоже, у вас что-то интересное.

— Арло Уорд, — вздохнула Мэдлин Исмера. — Его задержали несколько недель назад. Он обвиняется в убийстве трех человек в Каньоне Койота. Точнее, в убийстве с особой жестокостью. Есть и четвертая жертва, но она осталась в живых. Поэтому ходят разговоры о том, что вследствие жестокости преступления может быть вынесен смертный приговор, а я такими делами еще никогда не занималась. Похоже, в нашем штате особого опыта для этого не требуется, поэтому дело просто поручили мне.

Дилан прекрасно понимал, почему это дело досталось новичку. В большинстве округов нет постоянного корпуса общественных защитников, поэтому каждый год им приходится составлять запросы. Это означает, что уже прокуратура штата определяет, кто получает контракты и каким адвокатам достается то или иное дело. Наверху решили скинуть это преступление на того, кто быстренько заявит о виновности подзащитного. И лучшим выбором для этого оказалась Мэдлин.

— Вы можете отказаться. Передать дело другому общественному защитнику, имеющему больше опыта.

— Очень хотелось бы. Но я всего два года назад окончила юридический факультет, и этот контракт является для меня единственным источником дохода. Если раз за разом отказываться от дел, скоро я никому не буду нужна. Особенно если завалю такое крупное дело.

— Что в нем не так?

— Что вы имеете в виду?

— Вам поручили это дело в надежде на то, что вы побыстрее убедите своего подзащитного признать вину. Это означает, что обвинение чего-то опасается. Вы не знаете, чего именно?

— Ну, этот Арло… он не совсем нормальный. У него шизофрения. Очень сильная форма, со зрительными и слуховыми галлюцинациями.

— Да, возможно, это все объясняет. Его могут признать невменяемым, в этом случае он не сможет предстать перед судом, а такое дело получит особое внимание со стороны средств массовой информации, и общественность будет требовать крови. Если обвиняемого отправят в лечебницу, откуда он сможет когда-нибудь выйти, это получит плохой резонанс. Кто обвинитель?

— Окружной прокурор Келли Уайтвулф. Она взяла дело себе.

— Она самый настоящий бультерьер! — присвистнул Дилан.

— Спасибо, вы меня очень обрадовали.

Дилан усмехнулся.

— Конечно, в таком деле противостоять агрессивному прокурору крайне сложно, но Уайтвулф умна. Она поймет, что обвиняемый невменяем, и, скорее всего, предложит приемлемую сделку.

Последовала короткая пауза, и Дилан догадался, о чем думает его собеседница. Мэдлин хотела, чтобы он ознакомился с делом.

— Вы не могли бы… ну хотя бы просто прочитать полицейские протоколы и сказать, что думаете? Я о вас много слышала. Как и любой адвокат в нашем штате. Вы очень поможете Арло, если просто взглянете на дело, учитывая то, какая у вас репутация.

— У меня есть знакомый в округе Джексон. Он хороший специалист. Давайте я ему позвоню.

— Да, хорошо. Просто я надеялась, что вы сами займетесь этим…

— Мэдлин, в настоящий момент у меня дел по горло. Вот-вот начнется процесс против участников федерального заговора, в нем больше двухсот часов записей камер наблюдения и шестьдесят свидетелей. Сейчас я никак не могу связываться с тройным убийством.

Как раз в этот момент в кабинет вошла Лили. Она подняла брови, услышав про «тройное убийство». Усевшись напротив Дилана, положила руку на спинку соседнего кресла.

— Да, конечно, — смущенно пробормотала Мэдлин. — Я вас прекрасно понимаю. Да, если вы попросите вашего знакомого позвонить мне, я буду вам очень признательна.

— Рад буду вам помочь.

Окончив разговор, Дилан положил телефон на стол.

— Тройное убийство? — спросила Лили.

— Какой-то тип предположительно убил несколько человек в Каньоне Койота. Джессика Ярдли знакома с общественным защитником. Она попросила меня позвонить ей. Защитница не имеет опыта ведения дел, за которые грозит высшая мера, поэтому она хотела, чтобы я с ним ознакомился. Ну а я просто хочу попросить Роджера связаться с ней.

— Так. — Лили кивнула.

— Что? — встрепенулся Дилан.

— Я молчу.

— Лил, ну-ка, выкладывай, что у тебя на уме.

Лили смахнула пылинку со своего иссиня-черного костюма.

— Ну-ну, — сказала она, не глядя на своего партнера, — Джессика могла позвонить любому адвокату в штате.

— Да, и что с того?

— А позвонила она тебе… Никогда не мешает оказывать любезности прокурорам. А это дело привлечет внимание средств массовой информации. Бесплатная реклама — лучшая реклама. Если мы хотим расти и перестать подбирать крохи, нам нужно браться за подобные дела.

Дилан неуютно заерзал в кресле.

— Похоже, дело обещает быть жестоким. У этого типа шизофрения. Нет, с тем ворохом дел, что на мне сейчас, я не могу этим заняться.

— Дилан, если хочешь, ты можешь продолжать заниматься остальными делами. У тебя правда полная запарка или же ты боишься, что бедолагу приговорят к игле[5]?

Дилан вынужден был признать, что его напарница попала в самую точку.

В Неваде дело об убийстве первоначально рассматривается в суде в широком смысле, то есть сюда входят убийства первой и второй степеней[6] и даже непредумышленное убийство. И уже присяжные решают, какому именно типу убийства соответствуют обстоятельства, при которых оно было совершено. В тех случаях, когда обвинение добивается смертного приговора, присяжные практически всегда с ним соглашаются вследствие особого отбора присяжных — только среди тех, кто не является принципиальным противником смертной казни.

— Это… это тут совершенно ни при чем.

— Ты никогда не любил дела, в которых светит высшая мера. Проигрыш означает смерть клиента, однако в нашем ремесле от этого никуда не деться, Дилан.

Он постучал пальцами по столу.

— Я не могу за него взяться.

— Почему?

Дилан не собирался признаваться своей партнерше в том, что ему неуютно общаться с клиентами, страдающими шизофренией. Он воочию видел, как прогрессирует это заболевание, разрушая человеческую жизнь, и не мог не думать о своей матери.

— Просто не могу.

Снова кивнув, Лили встала.

— Хорошо. Но ты вспомни время сразу после окончания юрфака и то, что мы чувствовали, когда нам на помощь приходил опытный юрист. Это было все равно что спасательный круг в шторм, разве не так?

С этими словами она ушла, а Дилан остался сидеть, уставившись на открытую дверь.

Проклятье!

Глава 6

Заседание закончилось. Это было дело о торговле наркотиками; при обыске в машине у клиента Дилана нашли живую змею, набитую кокаином. Как оказалось, змея остается живой еще какое-то время после того, как ее хирургическим путем вскрыли, набили ей живот, после чего снова зашили.

Дилан вышел из здания суда. Ярко светило солнце, на небе не было ни облачка. Май был у Дилана любимым месяцем, и он подумал, не потому ли это, что в детстве май означал окончание учебы в школе и начало летних каникул.

Дилан вспомнил те летние месяцы, когда его мать бывала так накачана лекарствами, что с трудом могла здороваться с ним по утрам. Затем наступал день, когда рассудок ее светлел, и она нормально общалась с сыном, но уже на следующий день казалось, будто этого никогда не было. Шизофрения опустошает близких больного, потому что любимый человек навсегда остается там, под обломками своей личности. Надежда на то, что он поправится и снова станет прежним собой, не угасает, однако этого не происходит никогда.

По-видимому, Арло Уорд совершил убийства во время психопатического срыва и, вполне вероятно, сейчас ничего не помнит. Если это действительно так, невозможно представить, какой шок он испытал, когда ему впервые рассказали о том, что он сделал.

Шумно выдохнув, Дилан позвонил Мэдлин Исмера.

— Алло!

— Я быстро — очень быстро взгляну, что к чему, и выскажу вам свои соображения. Скиньте мне на почту то, что у вас есть.

— О, я вам бесконечно благодарна! Огромное вам спасибо!

— Рано меня благодарить; может статься, я не открою вам ничего такого, чего вы сами не знаете.

— Неважно. Для меня большим подспорьем станет уже одно то, что кто-то еще взглянет на дело. Я сейчас же высылаю вам все материалы.

До Дилана вдруг дошло, что он еще не обедал, поскольку заседание продлилось дольше, чем предполагалось, поэтому он направился на Стрип, расположенную неподалеку. Хотя Дилан и любил май, один из его недостатков заключался в том, что иногда в этом месяце на Лас-Вегас обрушивалась невыносимая жара. Дилан снял пиджак, развязал галстук и закатал рукава сорочки, мокрой от пота.

В ресторане, куда он зашел, было полно народа, и ему пришлось ждать, когда освободится столик. Когда Дилан наконец сел, он заказал сэндвич и стакан содовой и открыл электронную почту. В присланном Мэдлин сообщении содержались отсканированные полицейские отчеты по делу Арло Уорда. Немногочисленные, поскольку дело было совсем свежим, но замечания следователей могли оказаться полезными.

В первую очередь Дилан ознакомился с полицейским отчетом. Составленный следователем Хэнком Филипсом — и если учесть, что у него в распоряжении имелись лишь предварительные протокол о вскрытии и результаты криминалистической и токсикологической экспертиз, — отчет был поразительно подробным и абсолютно опустошительным. Жертв было четыре: Эйприл Фоллоуз, Майкл Тернер, Уильям Пейдж и Холли Фоллоуз.

Эйприл Фоллоуз умерла, задохнувшись дымом; на лице и на теле у нее остались многочисленные ожоги третьей степени. Одному из юношей проломили череп и перерезали горло, другой скончался от сильного удара тупым предметом по голове. Согласно коронеру раны соответствовали толстой деревянной или алюминиевой бейсбольной бите.

Все три трупа после смерти подверглись издевательствам; тела, точнее, части тел, были разложены в непристойных позах, так, будто все трое занимались друг с другом сексом. Тот, кто их убил, получил от этого наслаждение, и еще большее наслаждение он получил от того, что сделал со своими жертвами уже после их смерти.

Холли Фоллоуз осталась жива, хотя и получила множественные травмы. По-видимому, она убежала от нападавшего и оказалась на скале в каньоне, откуда спрыгнула вниз и, пролетев около сорока футов, упала на каменистый склон и скатилась вниз. Дилан представил себе, как девушке пришлось выбирать между маньяком и прыжком с обрыва, и ему стало жутко.

Холли не смогла опознать нападавшего и не выбрала Арло из предъявленных ей фото, заявив, что было темно и она ничего не видела. Она утверждала, что у нападавшего на голове что-то было. Возможно, он закрыл свое лицо черным платком.

Единственной физической уликой, оставленной преступником, были два окурка. Предположительно они принадлежали ему, поскольку никто из жертв не курил. Слюны на окурках оказалось слишком мало, что не позволило провести анализ ДНК.

Самым странным во всей этой истории было то, как Арло задержали. Его машину остановили за превышение скорости в трех милях от Каньона Койота, и он практически сразу же во всем сознался. Арло был весь в крови, и когда полицейские спросили его об этом, он ответил: «О, я только что убил четырех человек».

Бита так и не была обнаружена. Как и охотничий нож, которым предположительно были изуродованы трупы. Арло заявил, что не помнит, где они, но подробно сознался во всем остальном.

В признании, написанном им лично и заверенном его подписью, содержались жуткие подробности об убийствах. Арло заявил, что случайно встретился с четырьмя молодыми ребятами на заправке, где те сказали сотруднику, что собираются отдохнуть на природе. Место для этого они выбрали там, куда частенько наведывался сам Арло, когда хотел побыть один, поэтому оно было ему хорошо знакомо. Также Арло сказал, что с подросткового возраста мечтал о том, чтобы кого-нибудь убить, но до сих пор у него не было подходящего случая. Там же место оказалось пустынным, ребята были без оружия, а луна, казалось, истекала кровью. И вот тогда Арло явился демон, сказавший, что если он не сделает это прямо сейчас, то будет уничтожен.

Спрятавшись, Арло стал ждать. Когда Холли Фоллоуз и ее приятель Майкл Тернер покинули лагерь и отправились прогуляться, Арло перешел в нападение.

Уильям Пейдж отошел в заросли, чтобы справить нужду. Арло тотчас же набросился на Эйприл Фоллоуз, связал ее и бросил в костер. Услышав крики Эйприл, Уильям прибежал назад, но, пока пытался вытащить ее из огня, получил первый удар по затылку. От удара он упал и начал корчиться, по словам Арло, «как раздавленное насекомое».

Примерно через полчаса Холли и Майкл возвращались в лагерь, и тут Майкл угодил ногой в медвежий капкан, который Арло укрыл листьями и ветками. Арло описал, как он хохотал, увидев, что Майклу буквально перерубило пополам голень. Он выскочил из темноты и набросился на ребят, но Майкл оттолкнул от себя Холли и крикнул, чтобы она бежала. Девушка повиновалась, а Арло проломил Майклу череп. По прикидкам Арло, он гнался за Холли добрых десять минут и загнал на скалу, но девушка предпочла прыгнуть в пропасть, только чтобы он не добрался до нее.

«Я решил, что она разбилась насмерть, — написал Арло. — Не могу поверить в то, что она осталась в живых после такого. Впрочем, она ведь стала уродиной, правда?»

Дилан перешел к заключениям о вскрытии и результатам токсикологических экспертиз. Они были только предварительными, поскольку на составление полных заключений о вскрытии потребуется несколько недель. Быстро пролистав разделы, посвященные исследованиям наружных тканей и внутренних органов и лабораторных анализов, Дилан перешел к выводам. Вскрытие проводил коронер округа Джексон.

К заключениям были приложены медицинские свидетельства о смерти, и Дилан, мельком взглянув на них, вернулся к отчету следователя Филипса и еще раз его перечитал.

Принесли заказ, однако желание есть уже пропало.

Глава 7

Дилан заглянул в маленький кабинет, расположенный в глубине здания суда. Лили приходила сюда два раза в месяц, чтобы оказывать бесплатные консультации жертвам домашнего насилия, нуждающимся в юридической помощи. Она и еще два адвоката брали на себя все подобные дела округа. Иногда перед кабинетом, который суд выделял им всего на два часа, выстраивалась такая длинная очередь, что кому-то приходилось отказывать. Хотя Лили поступала так крайне редко: обычно она предлагала поговорить на улице, у нее в машине, и иногда такие встречи затягивались до позднего вечера. Лили никогда не говорила об этом, однако к своей работе она подходила с таким рвением, что у Дилана не было никаких сомнений: в прошлом кто-то причинил ей большую боль.

Дилан застал свою партнершу за столом, разговаривающую с молодой женщиной, которая держала на руках ребенка.

Внешность у Лили была обманчивой: милая, невинная девушка, такие сплошь и рядом. Никак нельзя было предположить, какой абсолютно беспощадной она может быть в зале суда. Однажды Лили начала заигрывать с женатым прокурором, проявившим к ней интерес, вплоть до продолжительных телефонных разговоров по ночам и совместных ужинов. При этом она потихоньку собирала о нем как можно больше информации. Когда дело дошло до суда, Лили использовала все слабые места прокурора, которые ей удалось выявить, чтобы добиться вынесения оправдательного приговора. Дилан присутствовал на заседаниях; ему показалось, что бедняга не может оторвать нижнюю челюсть от пола.

Дилан помнил, как познакомился с Лили на юридическом факультете. Она сидела за столом в столовой одна, одногруппники ее избегали. Дилан подсел к ней, и Лили первым делом спросила у него:

— Откуда у тебя этот шрам?

Большинство людей старались изо всех сил ни словом не упомянуть про шрам у него на шее, однако Лили просто высказала вслух то, что подумала, без притворства. Дилан подумал тогда, что это, пожалуй, одно из редчайших человеческих качеств.

— Долгая история.

— Время у нас есть, — сказала Лили.

С тех самых пор они были неразлучны.

Женщина с младенцем поблагодарила Лили и ушла. Засунув руки в карманы, Дилан неспешно приблизился к столу. Потянувшись, Лили зевнула.

— Не выспалась?

— Ну так бессонница… Как прошло заседание?

— Замечательно. — Дилан пожал плечами. Опустив взгляд на свои ботинки, дешевые, поношенные, он подумал, что пора уже купить новые. — В общем, я просмотрел то дело из Джексона.

— Вот как? И?..

— Это худшее из всего, Лил, что я видел. — Он покачал головой.

— Все настолько плохо?

— Он не просто их убил: он заставил их страдать. У них отсутствуют внутренние органы, у одной жертвы отрезаны кисти рук… и уже мертвых он разложил их в позы.

— В позы?

— Как будто они занимаются сексом. Жуткое зрелище. Присяжным достаточно будет один раз взглянуть на фотографии с места преступления, и они объявят его виновным.

— Ого! Но насколько прочная позиция?

— У обвинения? Железобетонная. Арло Уорда задержали в трех милях от места преступления, с ног до головы в крови, и он полностью во всем сознался. Он сказал, что «кровавая луна» воззвала к нему, прислав демона, который приказал совершить убийства. Видео и аудио у меня нет, но признание написано им лично, он описал убийства во всех подробностях и раз двадцать заявил, что это совершил он и получил огромное наслаждение. Я уже видел заметку об этом деле, в котором Арло называют «Оборотнем из каньона».

Лили откинулась на спинку кресла.

— Так что ты собираешься сказать Мэдлин?

— Не знаю. Наверное, что-нибудь вроде «Молитесь и принимайте витамины, потому что этот тип отправится в камеру смертников».

— Уверена, она будет очень рада, — криво усмехнулась Лили.

— Да, конечно, я постараюсь выразить это как-нибудь помягче. — Дилан вздохнул. — Ты собираешься возвращаться в контору?

Лили взглянула на часы.

— Да, мне нужно составить ходатайство. Ты ей позвонишь?

— Мэдлин?

— Да.

Дилан смерил ее взглядом.

— Похоже, ты не очень-то потрясена всем этим.

Лили пожала плечами.

— Предположим, прежде чем позвонить тебе, Джессика позвонила мне и спросила, согласишься ли ты поговорить с Мэдлин.

— Что?

— На самом деле Джесс очень хотела, чтобы ты взглянул на это дело, и интересовалась у меня, согласишься ли ты.

— Неслыханно! — Дилан покачал головой.

— Да, прямо-таки девичий заговор… — Лили помолчала. — В действительности главное тут даже не в том, что дело сложное. Главная проблема в том, что Мэдлин считает, что Арло тут ни при чем.

— Она считает его невиновным?

— Так она сказала Джессике.

— Как она может так думать?

— Не знаю, но она так сказала. — Лили пожала плечами. — Мэдлин считает, что Арло берет на себя чужую вину, и ей страшно думать, что из-за нее казнят невиновного человека. Девочка в полной растерянности, Дилан, и ее клиента разорвут в клочья.

— А может быть, он заслуживает того, чтобы его разорвали в клочья?

— Ты помнишь первое дело об изнасиловании, которое я вела? — Лили подалась вперед. — После предварительного слушания я вернулась в контору вся в слезах, так как была уверена, что проиграю. Ты помнишь, что тогда сказал мне?

Дилан шумно выдохнул.

— Я сказал, что мы не защищаем людей, мы защищаем конституцию, а без нее мы превратимся просто в диктатуру.

— И я это запомнила, — кивнула Лили. — На всю жизнь. Я не предлагаю тебе самому взяться за это дело; но, может быть, ты направишь Мэдлин в нужную сторону… Она молода и перепугана. К тому же огласка будет очень широкая. Наши фамилии будут в новостях ежедневно на протяжении нескольких месяцев. Купить такую рекламу мы себе позволить не можем.

Дилан взглянул на женщину с младенцем в коридоре. Та перешептывалась с кем-то, вытирая слезы.

— Я подумаю.

Глава 8

Угловой кабинет в здании прокуратуры округа Джексон был просторный, со многими окнами. Мягкая мебель была обита велюром: об этом позаботилась Келли, поскольку двое ее предшественников появлялись в кабинете редко, и им было все равно, как он выглядит.

В окружной прокуратуре работали двенадцать прокуроров и почти вдвое больше помощников. Если б Келли захотела, все дела вели бы ее подчиненные, а она сама могла бы отдыхать и заводить нужные связи. При условии, если бы ее переизбрали. Однако такой подход нисколько ее не устраивал. Не ради этого она работала здесь.

Келли начала работу прокурором по уголовным делам после того, как ушла из управления шерифа, и, в отличие от многих своих коллег, начинавших с дел о хулиганстве и нарушении общественного порядка, она с ходу взялась за тяжкие преступления. Во время собеседования Келли сказала тогдашнему окружному прокурору, что хочет заниматься именно обвинением. Защита ее не интересовала, о денежных спорах и прочих гражданских делах речь и не шла, поэтому для нее вопрос стоял так: или работа прокурором, или уход из юриспруденции. Ее тотчас же взяли на работу.

На столе перед Келли лежала утренняя газета. На первой странице были две большие фотографии. На одной она поднималась по лестнице в здание суда, рядом с ней было фото Арло Уорда. Заголовок гласил: «Дело Оборотня из округа Джексон раскручивается».

Келли страшно не нравилось прозвище, которое дали Арло Уорду криминальные журналисты. Оно придавало ему мистическую таинственность, приправленную чарами зла. Однако в действительности в Уорде не было ничего таинственного: просто человеческое отребье. Такое существо не должно было появляться на свет. Этот человек ничем не собирался улучшить мир, но отнял жизнь у тех, кто мог бы сделать это.

Сложив газету пополам, Келли посмотрела на мужчину, сидящего напротив. Джеймс Холден был ее первым заместителем. Блондин, с солидным брюшком и веснушками, придающими ему комический вид. К нему Келли обратилась за советом. Джеймс был прирожденным администратором, сама же она была лишена этого таланта; он брал на себя все вопросы управления и связей с общественностью, чтобы Келли могла полностью сосредоточиться на работе в суде.

— Ты правда собираешься добиваться высшей меры? — спросил Джеймс, указывая на папки с делом Арло Уорда, разложенные на столе. — Я хочу сказать, учитывая его шизофрению, присяжные виновным его признают, но с большой вероятностью не согласятся на смертный приговор.

— Мне все равно. Я не хочу его смерти; мне нужно лишь, чтобы он оставался за решеткой до конца своих дней. А присяжные, отбираемые в такие дела, если не приговаривают к смерти, то точно выносят пожизненный приговор.

— Это дело станет еще более громким, Келли, когда будут обнародованы все детали, — засунув в рот пластинку жевательной резинки, сказал Джеймс. — Пресса обожает жестокости и страдания, а ничего подобного уже давно не было. Не только здесь у нас, но вообще нигде. Ты точно готова к тому, что каждый твой шаг будут придирчиво рассматривать в увеличительное стекло?

— А почему бы и нет?

Подумав немного, Джеймс сказал:

— Когда я работал в округе Кларк, у нас было несколько громких дел со знаменитостями, которые привлекли внимание общенациональных средств массовой информации. Спортсмены и все такое. Такие дела совсем не похожи на обычные. Каждый твой шаг тщательно разбирается, вся твоя жизнь выкладывается на всеобщее обозрение. И главную роль приобретают уже не обстоятельства дела, а действующие лица. Быть может, лучше отказаться от высшей меры, предложить сделку со следствием, признав обвиняемого невменяемым, и упрятать Арло в психиатрическую лечебницу штата, до того как журналисты вонзят в него свои когти…

Открыв одну папку, Келли достала из нее большую цветную фотографию Эйприл Фоллоуз: лицо девушки обгорело в пламени костра, волосы по большей части сожжены, глаза — то, что от них осталось, — оплавившиеся и красные.

— Арло держал ее голову в костре до тех пор, пока она не задохнулась. Коронер считает, что она оставалась в сознании около трех минут. Представь себе три последние минуты ее жизни, Джеймс… а потом скажи мне, как я смогу упечь Арло Уорда в какую-нибудь лечебницу до тех пор, пока он снова не станет хорошим мальчиком и не выйдет на свободу.

На самом деле это было еще не все, однако пока Келли не была готова обсуждать такое с Джеймсом. Только ей и Хэнку Филипсу было известно об убийстве на Ангельском озере, и Келли хотела, чтобы еще какое-то время так оставалось и дальше.

Она встала.

— Я должна идти — пока никаких комментариев для прессы. Позвони общественному защитнику и скажи, чтобы она готовилась к предварительному слушанию, если только ее клиент не собирается признать вину и просить пожизненное без права условно-досрочного освобождения. Если она пойдет на такое, мы снимем вопрос о смертной казни.

— Будет сделано, — кивнул Джеймс, не отрывая взгляда от фото.

Взяв сумочку, Келли вышла из кабинета. Окружная прокуратура бурлила, и Келли, увидев сотрудников, которые стояли маленькими кучками и о чем-то перешептывались, догадалась, что они обсуждают это дело. В Сипио, административном центре округа Джексон, проживали шестьдесят тысяч жителей. Достаточно большой город, чтобы в нем изредка совершались особо жестокие преступления, и в то же время достаточно маленький, чтобы всем были известны все подробности.

Зайдя сегодня утром в кафе за булочкой, Келли услышала, как за соседним столом полицейские обсуждали, чуть ли не смакуя, жуткие детали убийств. Один из них сострил, что Эйприл Фоллоуз поджарили, словно маршмеллоу на палочке. Обернувшись к нему, Келли сказала:

— Отцу этой девушки пришлось зайти в морг и взглянуть на свою дочь, которую сложил из отдельных кусков коронер. Надеюсь, тебе никогда не доведется увидеть близкого человека в таком виде, после чего выслушивать дурацкие шутки за омлетом.

Сев в машину, Келли не стала включать навигатор — в этом не было надобности. За время ночных дежурств в управлении шерифа она выучила город вдоль и поперек. Знала, где кучкуются проститутки, знала основных торговцев наркотиками, знала дома, откуда за год поступало пять-шесть звонков о домашнем насилии. Иногда ей приходила мысль куда-нибудь переехать. В городе было слишком много мрачных мест, и порой это давило слишком сильно. Останавливал ее только страх потерять горящий в душе огонь. Подобно тому, как некоторые боксеры накануне важного боя перебираются в пустую заброшенную квартиру, чтобы ни на что не отвлекаться, поддерживая себя в возбужденном состоянии, Келли считала, что должна находиться в городе, который защищает.

В дороге ей позвонил ее бывший муж Трэвис, и она включила громкую связь.

— Привет, — сказала Келли.

— Привет. Извини, что донимаю в рабочее время…

— Все в порядке. Что тебе нужно?

— Я просто хотел в выходные увидеться с девочками, — сказал Трэвис.

— Предстоящие выходные не твои.

— Знаю, но я по ним соскучился — и хочу свозить их на одно представление в Лас-Вегас. Представление иллюзиониста с животными. Думаю, им очень понравится.

— Я подумаю.

— Ладно, — мягко произнес Трэвис. — Хорошо. — Помолчав немного, он спросил: — Ну а ты как?

— До свидания, Трэвис.

Дом, куда направлялась Келли, находился в безликом районе на восточной окраине Сипио. Всем было известно, что город делился на две части — западную и восточную. Восточная часть была застроена большими домами, в которых жили работяги, на западе селился средний класс. Город был разделен во всем, даже средних школ в нем было две — одна в западной части, другая в восточной, — и их соперничество в спорте было непримиримым.

Поставив машину, Келли поднялась на крыльцо и постучала в дверь. Ей пришлось подождать несколько минут, прежде чем дверь чуточку приоткрылась. За ней стояла молодая девушка. Даже по прошествии нескольких недель ее лицо оставалось распухшим от синяков, одной рукой она опиралась на костыль, руки были покрыты заживающими ранами.

— Вы Холли Фоллоуз?

— Да, — едва слышно произнесла девушка.

— Можно войти? Я прокурор, ведущий ваше дело, и нам нужно поговорить о том человеке, который сделал с вами все это.

Глава 9

Дом Холли Фоллоуз был оформлен в том стиле, какого Келли и ожидала от двадцатилетней девушки. Пространство было насыщено буйной, красочной энергией, и хотя в настоящее время в нем царил беспорядок, Келли почувствовала, что такое положение дел не является нормальным. Эйприл жила вместе со своей сестрой, и Келли подумала, убрала ли Холли ее вещи или же они по-прежнему оставались здесь.

У Холли на запястье оставалась шина, а нога ее была в ортопедическом сапоге, поэтому, когда она садилась на диван, ей пришлось воспользоваться костылем. Вместо того чтобы занять место в кресле напротив, Келли села рядом с ней.

— Как вы себя чувствуете?

Прислонив костыль к кофейному столику, Холли отвернулась.

— Боли постоянные. Лекарств я стараюсь принимать поменьше, но ибупрофен и парацетамол не очень-то помогают. И мне предстоит еще одна операция на ноге. У меня раздроблена голень, и туда будут вставлять спицу.

Кивнув, Келли посмотрела на ортопедический сапог, доходящий до самого колена.

— Вы сказали, что вы прокурор, — сказала Холли. — Что это означает?

— Это означает, что именно мне предстоит обвинять Арло Уорда. Я решила встретиться с вами и оставить номер своего телефона на тот случай, если вам что-либо понадобится. Я хочу, чтобы вы знали, Холли: в любой момент вы можете связаться лично со мной. Если что-то будет не так или вам покажется, что с вами обращаются несправедливо, пожалуйста, звоните мне.

Судя по всему, Холли едва сдерживалась. У нее на глазах навернулись слезы, руки дрожали.

— Я понимаю, что вам пришлось пережить, — мягко сказала Келли. — Это…

— Понимаете? — перебила ее Холли, и у нее по щекам потекли слезы. — Вы знаете, каково это, когда убивают твоего парня и твою сестру? Вы ничего не понимаете!

— Сестру — не знаю. Знаю — когда мать.

Холли посмотрела на нее и ничего не сказала.

Келли колебалась. Она сомневалась, нужно ли сделать это сейчас; но для такого откровения подходящего момента не будет никогда.

— Я… э… хотела передать вам вот это. — Взяв с пола свою сумочку, Келли достала коробочку, в какой ювелиры хранят украшения. — Это обнаружили у Майкла в кармане. Я решила, что это нужно отдать вам.

Когда Хэнк Филипс сказал про обручальное кольцо, у Келли в груди все оборвалось. Обручальное кольцо являлось символом той жизни, какая должна была бы быть у Холли. Жизни, которая растаяла как туман и больше уже никогда не могла вернуться.

Открыв коробочку, Холли увидела кольцо.

— Майки… нет… нет, любимый!.. — всхлипнула она.

Келли долго сидела молча, давая ей выплакаться.

— Вы знаете, чем Майкл занимался в свободное время? — наконец успокоившись, спросила Холли. У нее на лице появилась грустная улыбка. — Он работал добровольцем в центре обучения взрослых грамоте. Майкл считал, что для человека читать — это самое важное. — Она помолчала. — Мою сестру однажды пригласили в модельное агентство. Эйприл всегда была очень красивая, даже в детстве; но она отказалась. Постоянные путешествия, хорошие деньги и все такое, но Эйприл мечтала стать учительницей, потому что очень любила детей… — Холли смахнула слезы. — Они были хорошими людьми. Они этого не заслужили.

Достав из коробочки кольцо, она надела его на палец. Келли предположила, что весь поход был затеян для того, чтобы Майкл сделал ей предложение, и у нее чуть не разорвалось сердце при виде того, как Холли смотрит на кольцо, пытаясь представить себе то, как это могло бы быть.

— Сестра помогала ухаживать за нашим отцом, — сказала Холли, не отрывая взгляда от кольца. — У него рассеянный склероз. Даже не знаю, как мне быть теперь… Я сама передвигаюсь с трудом. Я не смогу ухаживать за отцом, а больше у него никого нет. — Она посмотрела на Келли: — Зачем он это сделал? У нас не было денег, не было ничего. Зачем?

Келли вынуждена была прикусить губу, чтобы сдержать переполнявшую ее ярость.

— Я не знаю, Холли, почему такие люди делают то, что делают. Больше того, у меня есть основания полагать, что Арло Уорд не впервые сделал нечто подобное.

— Но он сумасшедший?

— Пока мы этого точно не знаем.

Вытерев слезы, Холли снова уставилась на кольцо.

— Мне постоянно снится кошмарный сон, будто он приходит в больницу и убивает меня. — Она подняла взгляд на Келли. По щекам у нее по-прежнему катились слезы, но она больше не всхлипывала. — Если он сумасшедший, ему это сойдет с рук и он придет за мной?

Келли ласково пожала ей руку.

— Нет, не придет.

Глаза у Холли стали красными. Келли говорили, что девушка для своего юного возраста уже видела слишком много, и это заставило ее повзрослеть раньше времени. Прокурор подумала, что если б они встретились несколько недель назад, она увидела бы совершенно другого человека.

Холли прикоснулась к кольцу, и слезы потекли вновь. Келли взяла ее руку.

— Обещаю вам… я заставлю его заплатить за то, что он сделал.

Выйдя на улицу, Келли позвонила Джеймсу на сотовый.

— Я передумала, — сказала она. — Я буду требовать для Арло Уорда смертный приговор.

Глава 10

Дорога в Сипио была живописная, а воздух становился все прохладнее по мере того, как они удалялись от юга Невады. Машину вела Лили, а Дилан сидел рядом. Они слушали музыку кантри — любимый стиль Лили, — а Дилан перечитывал материалы дела. Самым странным ему казалось то, как мало информации собрала полиция об Арло Уорде. Предполагаемый убийца родился в Северной Дакоте, затем какое-то время кочевал по тихоокеанскому северо-западу, но в полицейских архивах на него ничего не было. Также не было у него кредитной истории, он не совершал крупных покупок и никогда не принимал участия в выборах. Ничего, чтобы попасть в систему.

Дилан еще раз перечитал жуткие подробности осмотра места преступления. Связавшись с Марлиной, он попросил ее переслать ему на почту фотографии. Изучив то, как были изуродованы, а затем разложены трупы, прикинул, сколько времени это могло занять, после чего изумился количеству крови, которой был перепачкан Арло. Криминальный эксперт округа доктор Эндрю Лэнг сделал сотни фотографий места преступления и фото самого Арло. Поскольку в последнее время стали популярны такие телесериалы, как «Место преступления: Лас-Вегас» и «Морская полиция: спецотдел», присяжные стали требовать обилия вещественных доказательств. Возникла нехорошая тенденция: дела с очевидной виновностью стали завершаться оправдательными приговорами, поскольку обвинение не предъявляло «дымящийся пистолет», и неважно, сколько в деле было свидетелей.

Теперь многие управления полиции приглашали на работу специалистов всех областей криминалистики — умеющих провести баллистическую экспертизу, анализ характера брызг крови, анализ ДНК, исследование отпечатков пальцев, анализ микрочастиц. Однако округ Джексон, подобно многим другим небольшим муниципальным образованиям, не мог позволить себе целую армию экспертов. Поэтому работающим здесь криминалистам приходилось быть мастерами на все руки.

Закрыв папку, Дилан уставился вперед на дорогу. Теперь вдоль нее тянулись сплошные деревья, и в воздухе пахло соснами.

Лили набрала номер через бортовой компьютер, и Дилан, взглянув на экран, увидел, что она звонит своей сестре. Он один раз встречался с ней, когда она приезжала в Лас-Вегас к Лили в гости. Других двух так не похожих друг на друга людей трудно было представить. Лили была физически сильная и обладала солидной мускулатурой. Ее сестра была рыхлая и полная, после средней школы нигде не училась, в то время как Лили получила высшее образование по истории и экономике. Даже их манера разговаривать разительно отличалась: Лили была немногословна и сразу переходила к делу, а сестра непрестанно болтала, пускаясь в пространные рассуждения.

Лили оставила сестре сообщение на автоответчике с просьбой перезвонить, после чего сказала:

— Ну, какие у тебя мысли насчет Арло?

Дилан опустил папку себе под ноги.

— Признание подробное, — сказал он, — а кровь на его одежде принадлежит двум жертвам. Если это сделал не Арло, единственное возможное объяснение — он наткнулся на место преступления и сознательно промочил свою одежду кровью. Но если Арло хотел, чтобы его схватили, почему он сам не предупредил полицию? Почему попытался уехать домой? Если б он правда хотел приписать себе заслугу в этих убийствах, то вызвал бы полицию и на месте дождался бы ее прибытия.

— А что, если он собирался позвонить в полицию, но ему пришлось покинуть каньон? Сотовая связь там плохая.

Дилан скосился на ржавые ворота на въезде в ранчо, мимо которых они проезжали. Мужчины в ковбойских шляпах, стоящие у ворот, проводили машину угрюмыми взглядами.

— Я так не думаю. По-моему, Арло позвонил бы, как только покинул каньон, как только появилась связь, а его задержали в трех милях оттуда. Тут какая-то неувязка… Я считаю, Арло убил этих людей, после чего убедил Мэдлин в том, будто не делал этого.

— И что ты собираешься делать?

— Просто дать ей совет и двигаться дальше.

Какое-то время они молчали.

— Ты почти ничего не сказал о том предложении из Лос-Анджелеса… — Лили бросила на него взгляд. — Ты по-прежнему о нем думаешь?

«Практически каждую минуту», — подумал Дилан.

— Триста тысяч в год, Лил. Ну как можно отказаться от такого?

— Да, триста «кусков», но в огромной фирме, где тебя заставят отчитываться за каждую минуту рабочего времени и выслушивать критику от старших партнеров, разбирающихся в деле меньше твоего. Ты люто возненавидишь свою работу. А какой смысл работать, если ты будешь ненавидеть то, чем занимаешься?

Дилан какое-то время смотрел в окно, прежде чем ответить:

— Я уже достаточно долго был бедным. Теперь мне бы хотелось побыть богатым. — Он повернулся к Лили: — Ты пытаешься уговорить меня взяться за дело Арло Уорда, чтобы оно выплеснулось во все средства массовой информации и убедило меня остаться?

Лили усмехнулась, но ничего не ответила.

Откинув голову на подголовник, Дилан усмехнулся.

Следующий съезд с шоссе вел в Сипио. Городок показался относительно большим, поскольку раскинулся в просторной долине, и все-таки в нем царила атмосфера маленького поселка. Совсем мало ресторанов и магазинов, одно административное здание на все муниципальные службы и горстка церквей. Дилану город понравился. Сам он всегда жил в небольших городах и получал наслаждение от открытых пространств.

Тюрьма округа Джексон размещалась в сером кирпичном здании, напоминающем большую коробку. Без окон. Лили поставила машину на гостевой стоянке, и они поднялись к входным дверям. Проверив удостоверения членов коллегии адвокатов штата Невада, дежурный занес их в журнал и предложил пройти через металлоискатель.

Мэдлин Исмера уже ждала их. Она оказалась стройной молодой женщиной с зелеными глазами и волосами до плеч. Широко улыбнувшись, Мэдлин пожала гостям руку. На лацкане пиджака у нее был значок с флагом какой-то страны, который Дилан не узнал.

— Гаити, — сказала Мэдлин, перехватив его взгляд. — Честное слово, даже не могу выразить словами, как я вам благодарна! Вы очень любезны, что согласились приехать сюда.

— Все в порядке, — успокоил ее Дилан.

Мэдлин провела их по коридору в комнату для свиданий. Это было помещение с голыми бетонными стенами, выкрашенными белой краской. Они сели за стальной стол.

— Что вам известно об Арло? — спросила Лили. — В материалах дела о нем почти ничего нет.

— Немного. — Мэдлин покачала головой. — У него нет задокументированного прошлого, а на все мои расспросы он отвечает туманно. На мой взгляд, это просто потому, что он не помнит, а не потому, что ведет какую-то игру. Лекарства, которые принимает Арло, влияют на память. У него есть жена и маленькая дочь, но жена отказывается с кем-либо говорить. Даже со мной.

— Вы уже провели психиатрическую экспертизу? — спросил Дилан.

— Пока нет. — Мэдлин вздохнула. — С этим проблема. Арло мне не позволяет.

— Что вы хотите сказать? — удивилась Лили.

— Он отказывается заявлять о своей невиновности и не хочет, чтобы я ставила под сомнение его вменяемость. Арло настаивает на том, что это все сделал он, и готов понести наказание.

— Быть может, это потому, что он действительно виноват? — предположил Дилан.

— Я занимаюсь этим недавно, но знаю, как ведут себя люди. — Мэдлин снова покачала головой. — До того как поступить на юрфак, я работала в социальном обеспечении. Очевидно, стопроцентной уверенности у меня нет, но я не думаю, что это дело рук Арло. Мне кажется, он хочет верить, что сделал это. Хочет внимания. Когда я встречаюсь с ним, он первым делом интересуется, взялись ли за это дело СМИ.

— Многие люди, подверженные диссоциальному расстройству личности, страдают нарциссизмом, — заметила Лили.

— Знаю, но, по-моему, в данном случае это не так.

Как раз в этот момент открылась дверь, и в комнату вошел Арло Уорд.

Глава 11

Первым делом Дилан обратил внимание на его руки. Маленькие и бледные. Можно даже сказать, руки подростка. Особой мускулатурой Арло не обладал; он был скорее жилистый, внешне ничем не примечательный. Дилан был удивлен, даже несмотря на то, что уже давно занимался своим ремеслом и защищал многих клиентов. Он ожидал увидеть кого-то совершенно другого. Того, у кого внешность мясника, получающего наслаждение, расправляясь со своими жертвами.

Глаза у Арло были большие, карие, цвета темного шоколада; он слегка прихрамывал.

Дилан знал, что под шизофренией понимается целый спектр психических заболеваний различной степени тяжести. Многих шизофреников можно считать практически совершенно здоровыми людьми, способными вести плодотворную жизнь, в то время как есть и такие, кто не может выполнить даже самую простую работу. Дилан не смог определить с первого взгляда, к какой категории относился Арло.

— Привет, Мэдлин, — сказал Арло, садясь на стол. Обернувшись к охраннику, он добавил: — Спасибо, Эдди.

— Всегда пожалуйста. Ребята, я оставлю вас одних, но если что, миз[7] Исмера, я буду за дверью.

— Благодарю вас.

Положив руки на стол, Арло улыбнулся Дилану и Лили.

— Это те адвокаты, Арло, о которых я вам говорила. Дилан Астер и Лили Риччи.

— Привет, — сказал Арло.

Его улыбка стала еще шире. Зубы у него были белые и ухоженные. На ладонях под каждым пальцем имелись толстые мозоли, но в остальном руки были гладкие, без ссадин. Ни трещин на коже, ни грязи под отросшими ногтями, ни волос, выпадающих от недостаточного питания. На вид самый обыкновенный человек, которого можно встретить в гостинице или в торговом центре.

— Ну а теперь, когда здесь сразу три адвоката, — сказал Арло, — можно задать один вопрос?

Дилан бросил взгляд на Лили.

— Конечно.

— Я пишу книгу про совершенные мною убийства, но один заключенный сказал, что у меня ничего не получится, потому что есть закон, запрещающий нам зарабатывать деньги на повествовании о себе. Это правда?

В девяти случаях из десяти помещенный под стражу человек первым делом спрашивает у своего адвоката: «Долго ли я еще здесь пробуду?» На памяти Дилана еще никто не спрашивал у него то, что спросил Арло.

— Был один закон, — сказал Дилан, — так называемый закон Сына Сэма[8], который не позволял преступникам зарабатывать на своих преступлениях. Однако в конце концов Верховный суд его отменил, так что да, вы можете написать книгу, если хотите. Но я бы вам этого не советовал.

— Почему?

— Потому что, написав ее, вы признаетесь в совершенных преступлениях.

— Но я правда их совершил.

Наступившее молчание первой нарушила Лили:

— Вы убили этих трех молодых людей?

Кивнув, Арло улыбнулся:

— Ага. Двоих бейсбольной битой, а третью сжег в костре. Я хорошенько ее связал, чтобы она не дергалась, и поджарил на огне.

Почувствовав неловкое напряжение, Мэдлин поспешно сказала:

— Арло, может быть, вы лучше расскажете моим коллегам о своей болезни?

— А что тут говорить? — Арло пожал плечами. — У меня шизофрения. Иногда у меня бывают видения, бывают слуховые галлюцинации, но у многих л-л-людей все гораздо хуже. — Закрыв глаза, он выпустил долгий выдох. — Простите. Иногда, когда я н-нервничаю, начинаю заикаться.

— Все в порядке, — успокоил его Дилан. — Не торопитесь.

Набрав полную грудь воздуха, Арло сделал еще один долгий выдох.

— Я окончил школу, сменил много работ, а мои любимые игры — это го[9] и «Зов долга»[10], и та и другая очень сложные игры. Особо умным меня назвать нельзя, я это знаю, но я и не из тех, кто разговаривает сам с собой.

Бросив взгляд на Мэдлин, Дилан спросил:

— Арло, почему вы убили этих людей?

— Мне сказал так сделать демон. — Тот снова пожал плечами.

— Вот как?

— Ну, то есть нет. Я с детства мечтал об этом. Когда я увидел этих ребят на заправке, они были одни, с кучей спиртного… И я понял, что без труда смогу проследить за ними и прикончить их.

Арло чихнул и извинился. Дилан барабанил пальцами по столу, наблюдая за ним.

— Как вы вообще оказались там? Место это глухое.

— Я и-иногда езжу туда. Там тихо, никто меня не беспокоит.

— И вы поехали туда следом за этими ребятами? — спросила Лили.

Арло кивнул.

— Они разбили лагерь неподалеку от заброшенных охотничьих домиков, в которых я иногда ночую. И быстро напились. Расправиться с ними не составило никакого труда.

Откинувшись на спинку стула, Дилан внимательно посмотрел на него. Мягкий голос Арло и грусть у него в глазах вызывали сочувствие. Многие убийцы играли на присущем любому человеку стремлении помочь ближнему и притворялись добрыми и мягкосердечными.

— Вы вступали в разговор с ребятами?

— Нет.

— Вы просто убивали их поодиночке?

— Точно.

— Я видела фотографии жертв, — сказала Лили. — Ребята были физически крепкими. Оба играли в американский футбол, а один вообще занимался борьбой, однако у вас нет ни ссадин, ни синяков. Они не оказали сопротивления?

— Просто не успели. Я застиг их врасплох. Сейчас люди н-н-начисто забыли про осторожность. Они считают мир безопасным местом, до тех пор пока тот не решает показать им свои зубы.

От этих слов Арло у Дилана по спине пробежала холодная дрожь. Он бросил взгляд на Лили, и та, откашлявшись, задала несколько вопросов о психическом самочувствии Арло. Тот отвечал безучастным тоном, однако его голос наполнялся восторженным возбуждением, как только он начинал рассказывать про свои преступления. Восторга было слишком много, словно Арло описывал поход в парк развлечений.

— Какая у вас была бита? — перебил его Дилан.

— Что? — опешил от неожиданности Арло.

— Я говорю про биту. Ее так и не нашли. Деревянная или алюминиевая?

— Деревянная, — не сразу ответил Арло.

— Какой марки?

— Понятия не имею, — он пожал плечами. — Просто бейсбольная бита.

— Какой длины?

— Длины?

— Да. Какой длины была бита? Они бывают разными.

— Не знаю. Я в таких вещах не разбираюсь.

— Каким ножом вы пользовались? — спросила Лили.

— Охотничьим ножом. Тесаком.

— Какого размера?

— Не знаю, — оглянувшись на Мэдлин, сказал Арло. — Я купил его в магазине, потому что он был большой.

— Как долго умирала Эйприл Фоллоуз?

— Не знаю. Недолго.

— Где вы достали капкан на медведя? — спросила Лили.

— Нашел его в одном из пустующих домиков и возил в багажнике.

Дилан подался вперед.

— Арло, вы отдаете себе отчет, что обвинение, вероятно, будет требовать смертного приговора, так? Если вас признают виновным, вы умрете.

— Если Всевышний захочет меня прибрать, он приберет, — глубоко вздохнув, сказал Арло. — Но книга, возможно, принесет немного денег, и Лине с Эми хватит на жизнь, когда меня не станет.

— Я так понимаю, вы говорите про своих жену и дочь?

— Так точно, — кивнул Арло.

— Ну а если бы закон Сына Сэма по-прежнему действовал и вы не смогли бы заработать на своей книге? — сказала Лили. — Все равно взяли бы на себя ответственность за эти преступления?

Арло ответил не сразу:

— Наверное.

— Наверное? — изумился Дилан. — Наверное, когда речь идет о преступлении, за которое вас, возможно, казнят?

— Я хочу сказать, взял бы. Вы умышленно стараетесь сбить меня с толку, мистер Астер, и мне это не нравится.

Схватив со стола свой сотовый, Дилан сунул его в карман и встал.

— Было приятно с вами познакомиться, Арло. Не будем больше вас задерживать.

— У вас точно нет больше вопросов?

— Пока нет.

— Ну хорошо. — Арло протянул руку, и Дилан ее пожал. Затем он пожал руку Лили и Мэдлин и сказал: — Мне неудобно, что вы приезжали сюда только ради этого.

Адвокаты промолчали, и он крикнул, вызывая охранника. Вошедший в комнату Эдди спросил:

— Готов?

— Да. Еще раз спасибо, Эдди.

Тот даже не взял Арло за руку. Глядя на его небрежное поведение, Дилан подумал, что Арло Уорд симпатичен охраннику, хотя тот, вероятно, никогда в этом не признается. Сам же Дилан был вынужден признать, что в нем действительно есть что-то, вызывающее симпатию.

— Ну? — спросила Мэдлин после того, как Арло увели.

— Когда я ехал сюда, я был уверен, но теперь не знаю. — Дилан покачал головой. — Есть что-то странное в том, как Арло цепляется за это дело.

— Такое ощущение, будто он врет, правда?

— Возможно… Далеко отсюда до места преступления?

Глава 12

К тому времени как Дилан, Лили и Мэдлин добрались до того места, где были убиты ребята, начинало уже вечереть. Каньон находился в полутора часах езды на машине от Сипио, после чего еще несколько миль пришлось пройти пешком. Воздух здесь был горячий и влажный, и воротник рубашки Дилана стал мокрым от пота. Лили переоделась в шорты и кроссовки, припасенные в багажнике. Похоже, ей было вполне удобно, в то время как Дилан чувствовал себя так, будто сидел полностью одетым в парилке. Папку с материалами дела Арло он держал под мышкой.

Вдоль тропы с обеих сторон тянулись густые заросли, сквозь которые ничего не было видно. Поднявшись достаточно высоко, путники нашли площадку для отдыха с деревянной скамейкой. Отсюда открывался панорамный вид на долину — зеленое море леса, окруженное невысокими горами.

Передохнув немного, они двинулись дальше, и еще через полчаса Мэдлин сказала:

— Это здесь.

Заросшая травой поляна с трех сторон была окружена деревьями. Тропа пересекала ее и уходила дальше в гору. Совсем узенькая тропинка вела в сосновую рощу. Подбоченившись, Дилан огляделся по сторонам. Высокие деревья давали густую тень. Даже в полнолуние после захода солнца здесь должно было быть темно — и уж тем более в лунное затмение, при тусклом кроваво-красном свете.

На поляне не осталось ничего, что указывало бы на произошедшую здесь жуткую драму. Казалось, сама земля смыла с себя все следы.

— Где охотничий домик? — спросила Лили.

— Вон там, дальше по той тропинке, — указала Мэдлин.

Двинувшись по этой тропинке, отходившей от основной тропы, они поднялись на пригорок. На противоположном склоне стоял старый деревянный домик с двумя выбитыми окнами. Казалось, он мог рухнуть в любой момент.

Они подошли к двери, и Мэдлин сказала:

— По словам Арло, он приходил сюда на протяжении двух лет. Полагаю, в те моменты, когда галлюцинации становились особенно сильными. Полиция обнаружила много старых упаковок от продуктов, так что здесь определенно кто-то бывал.

Ярдах в двадцати от дома несколько деревьев росли совсем близко друг от друга. Раскрыв папку с материалами дела, Дилан нашел признание Арло. Тот написал, что прятался в темноте в густых зарослях сосен к северу от домика, наблюдая за тем, как Майкл попался в медвежий капкан, после чего бросился к ним с Холли.

Дилан перешел к показаниям Холли. Девушка рассказала следователю, что они с Майклом осматривали домик, как вдруг хлопнула дверь. Это так их напугало, что они решили немедленно вернуться к костру. Примерно через сто шагов по тропинке раздался металлический лязг, и шедший рядом с Холли Майкл Тернер с криком упал на землю.

— Я обратил внимание на то, что Арло прихрамывает, однако никаких травм у него не обнаружили, — продолжая изучать показания Холли, обратился к Мэдлин Дилан.

— Я спрашивала у него. Травму он получил много лет назад. Его сбила машина. Но он утверждает, что по-прежнему бегает неплохо.

Дилан бросил взгляд на густые заросли.

— Итак, это те сосны, в которых — и в этом Арло и Холли сходятся — он прятался, правильно? Он выбегает оттуда, убивает Майкла, после чего успевает догнать Холли, хотя у той была солидная фора. — Он протянул папку Лили: — Засекай время.

Достав телефон, та открыла приложение секундомера.

Дилан отошел к группе деревьев. Лили подняла руку и резко ее опустила. Дилан рванул вперед.

Подошвы его костюмных ботинок едва сцеплялись с землей, и он пару раз поскользнулся. Добежав до женщин, согнулся пополам, жадно глотая воздух.

— Да, я не в форме… Полагаю, виноват в этом «Макдоналдс». Надо подать иск.

— Ты бежал как шестилетний ребенок, — сказала Лили. — Десять секунд.

— Хорошо. Итак, Арло слышит щелчок капкана и, убедившись в том, что Майкл никуда не денется, бежит к нему. Десять секунд. Затем ему нужно убить Майкла. Учитывая то, сколько ударов битой для этого требуется, это заняло у него не меньше двадцати-тридцати секунд. Значит, через тридцать секунд Арло поднимает взгляд и видит, что Холли скрылась. Теперь ему нужно ее догнать.

Убрав телефон в карман, Лили кивнула:

— Даже если Холли плутала, она намного его опередила. Арло должен был бежать гораздо быстрее тебя, чтобы догнать ее в темноте.

— Насчет хромоты, — обратился к Мэдлин Дилан. — У нас есть подтверждение того, что это не симуляция?

— Не знаю, — пожала та плечами. — Пока у меня нет медицинских данных на Арло. Но он утверждает, что его сбила машина, сломав ему бедренную кость, которая срослась неправильно. Так что как знать…

Дилан оглянулся на деревья, затем скользнул взглядом по тропинке, ведущей к охотничьему домику.

— Арло не смог бы пробежать так быстро, чтобы успеть догнать Холли.

— Что ж, Мэдлин, примите наши поздравления, — сказала Лили. — Очень может статься, вам предстоит защищать клиента, который невиновен.

Выпустив долгий выдох сквозь сжатые губы, Дилан пробормотал:

— Черт возьми!..

Глава 13

Лили Риччи сидела в гриль-баре «Харрис», нянча уже второй коктейль за вечер. Она подолгу смотрела в стакан, погруженная в раздумья, пока ее не возвращали к действительности музыка из автомата или взрыв смеха за соседним столиком.

Сегодня вечером Дилан снова предложил ей выпить с ним вместе. Посещение места преступления произвело тягостное впечатление на них обоих, Лили это чувствовала. Однако отказалась она не поэтому. На протяжении последних двух недель Лили старалась вести себя с Диланом нейтрально. Меньше всего на свете ей хотелось, чтобы из-за нее он отказался от предложения работать в Лос-Анджелесе, однако именно этого она хотела. Она ему завидовала? Лили задавалась этим вопросом. Ей было страшно? Они с Диланом работали вместе с тех самых пор, как познакомились на юридическом факультете; у них не возникло никаких вопросов насчет того, чтобы проходить практику вдвоем. Однако и это объяснение также ее не устраивало. Так в чем же было дело?

Лили подумала про уединенный домик в лесу, в котором они сегодня побывали, и про Холли Фоллоуз. Что это такое — потерять разом любимого человека и родную сестру, причем в результате такого страшного, жуткого преступления?

Лили ушла из дома, когда ей исполнилось восемнадцать лет, и с тех пор почти не общалась со своими родными. Вряд ли смерть кого-либо из близких потрясла бы ее так глубоко, как Холли.

— Мне бутылку «Хейнекена», — сказал какой-то мужчина, подсаживаясь к стойке рядом с Лили. — А юной леди повторить то, что она пьет.

— Давненько меня уже так никто не называл, — допив коктейль, усмехнулась Лили.

— Неужели? А я думал, мужчины расталкивают друг друга, сражаясь за право назвать вас юной леди и снискать ваше расположение…

Лили смерила взглядом незнакомца. Водолазка и джинсы на нем были стильные, однако резинка, которой была перетянута его солидная борода, придавала ей вид свисающего с подбородка хвоста.

— «Снискать ваше расположение»; вы что, прямиком из машины времени?

Мужчина улыбнулся. Ему принесли пиво, и он отпил глоток.

— Преподаватель английского языка и литературы. — Протянул руку: — Николас.

— Лилит. — Лили пожала ему руку.

— О, первая женщина! Та, которая восстала против бога и не пожелала повиноваться мужчине[11]. Ваши родители знали об этом, когда выбирали вам имя, или это просто совпадение?

— На самом деле меня назвали в честь любимой лошади моего отца.

— Еще лучше. — Повернувшись к ней, Николас прищурился. — У меня неплохо получается строить догадки о прошлом человека. Так что позвольте попробовать: бунтарка-дочь проповедника сбегает в Лас-Вегас, чтобы отомстить мамочке и папочке. Ей требуется суровая внешность, чтобы отваживать стервятников. Ну как, близко?

— Внешность у меня ничем не примечательная. А прошлое у нас у всех более или менее одинаковое, разве не так?

Николас приветственно поднял бутылку, однако прежде чем с его уст успело сорваться хоть слово, Лили залпом отправила в глотку виски и поставила стакан вверх дном на стойку. Затем забрала у Николаса бутылку и полностью выпила ее содержимое.

— Ого, мне еще не приходилось видеть женщину, которая так может! Я поражен!

Встав, Лили взяла свою сумочку.

— Вы поражены, поскольку все мужчины, когда речь идет о женщине, убеждены в двух вещах: во-первых, женщина слаба, во-вторых, она находит его привлекательным. В отношении меня ни первое, ни второе не верно. — Она потрепала Николаса по руке, прежде чем уйти. — Спасибо за угощение, и удачи с английским языком и литературой!

В голове у Лили шумело, и она подумала, что ей лучше не садиться за руль и вызвать такси. Впрочем, пока у нее еще не было желания возвращаться домой. Лили попросила отвезти ее к популярному бару на Стрип. Она взглянула на часы. Джейк пригласил ее к себе. Он терпеть не мог, когда она опаздывает, если они условились о времени встречи. В таком случае, почему она всегда сознательно опаздывает?

— Вы здесь живете или приехали в гости? — спросил водитель.

— Я здесь живу, — уставившись в окно, сказала Лили.

— Где именно?

Она проверила время на телефоне, убеждаясь в том, что часы идут точно. В Канзасе, где жила ее сестра, сейчас было уже почти десять вечера.

— Извините, — спохватилась Лили. — Что вы спросили?

— Где именно вы живете?

— На Санкрест.

— Вот как! У меня там живут знакомые. Хороший район.

Лили прикусила губу, не отрывая взгляда от экрана телефона, и наконец сделала вызов. После трех гудков послышался заспанный голос сестры:

— Лил?

— Слушай, извини, я не хотела тебя разбудить. Ты уже спала?

— Ты же знаешь, что спала. Мне рано утром на работу.

— Извини, Люси. Просто я…

— Ответ — нет, и больше не звони так поздно. Спокойной ночи, Лили.

— Я все понимаю, но в ближайшие пару дней у меня больше не будет возможности, поскольку вы уезжаете к родителям…

— Нет, Лили. Ложись спать.

Сестра оборвала связь. Какое-то мгновение Лили смотрела на погасший экран, затем убрала телефон в сумочку.

Поставив локоть на ручку двери, она смотрела на мелькающие мимо казино и гостиницы. Мигающие неоновые вывески разрывали темноту пламенем пожаров. Иногда Стрип вечером казался пылающими созвездиями в галактическом котле, но в другие дни он производил впечатление сваленных в мусорный бак кричащих безделушек. Сегодня получалось нечто среднее.

— Я передумала, — объявила водителю Лили. — Просто отвезите меня домой.

Глава 14

Дилан сидел в суде, ожидая, когда пристав объявит его дело, и тут ему на электронную почту пришло сообщение от Мэдлин. Дилан направил молодую женщину на нужный путь, но сам по-прежнему колебался, не желая светиться в деле Арло Уорда.

В книгах и кино частенько изображают, как адвокат с готовностью спешит защищать невиновного. В конце концов, кому хочется защищать виновного, помогая ему спастись от справедливого возмездия за совершенные преступления? Однако в реальности невиновный клиент — это кошмарный сон. Если адвокат проиграет дело, невиновного человека упрячут в тюрьму. Или, при худшем сценарии, как в случае с Арло Уордом, его, возможно, предадут смерти. Подобные дела порождали атмосферу одержимого трудоголизма, когда Дилану приходилось работать по восемнадцать часов в сутки и спать у себя в конторе. Он твердил себе, что в настоящий момент не может браться за подобное дело. Оно не позволит ему должным образом заниматься Марки. И еще нужно было принять решение насчет приглашения в Лос-Анджелес.

Нет, он попросит подключиться к делу своего друга Роджера. С его помощью Мэдлин справится.

И все же Дилана не покидало беспокойство. Арло страдает серьезным психическим расстройством и, похоже, не отдает себе отчет в происходящем. Он думает только о том, как заработать деньги для своей семьи и увидеть собственное лицо в новостях. Это позиция ребенка.

Дилан открыл сообщение от Мэдлин. К нему было приложено извещение от прокуратуры о том, что защита будет требовать смертный приговор.

Дилан почти не раздумывал.

«Я перезвоню через час».

После окончания заседания — речь шла об угоне машины, и дело должно было продлиться еще месяц, — Дилан вышел из здания суда и сел на ступени. Ослепительное солнце резало глаза, и ему пришлось надеть темные очки. По лестнице в обе стороны сновал оживленный поток людей, поэтому Дилан вынужден был сдвинуться на самый край, чтобы получить хоть какое-то уединение.

— Прокуратура округа Джексон, — сказала секретарша.

— Здравствуйте. Я звоню по поводу дела Арло Уорда, и мне нужно поговорить с миз Уайтвулф.

— Минуточку.

В трубке раздался щелчок, затем заиграл приятный джаз. Наконец послышался женский голос:

— Келли Уайтвулф слушает.

— Здравствуйте, Келли. Не знаю, помните ли вы меня, я Дилан Астер. В последние годы у нас с вами было несколько общих дел.

— Я вас помню. Чем могу помочь?

Никаких любезностей. Плохой знак.

— Ну, я по просьбе одной знакомой просматриваю дело Арло Уорда и обратил внимание, что вы намереваетесь просить смертный приговор, так что, полагаю, о сделке со следствием речь не идет?

— Да, совершенно верно.

— Арло психически болен, и серьезно; вам это известно, так?

— Мистер Астер, позвольте остановить вас прямо сейчас. Я помню вас гораздо лучше, чем вы думаете. В том деле о краже со взломом, которое у нас было несколько лет назад, вы подали тридцать один протест.

— Тридцать один. Вы запомнили точную цифру, да?

— Вы произвели на меня впечатление адвоката, который не остановится ни перед чем, лишь бы выиграть процесс, независимо от того, что произошло в действительности. Я не желаю играть по таким правилам. Арло Уорд жестоко убил трех человек и едва не убил четвертую жертву. Если б я предложила сделку, то не представила бы народ штата Невада должным образом.

Дилан шумно выдохнул.

— Доводить до суда дело серьезно больного психически человека — не самое умное решение.

— Вы закончили? Меня ждут дела.

— По-моему, мы не там ищем. Я звоню вам потому, что, на мой взгляд, в деле есть определенные серьезные проблемы. Уверен, что, если хорошенько покопаться, всплывут новые проблемы, что позволит нам поставить вопрос о разумном сомнении[12]. У Мэдлин просто нет необходимого опыта для воздействия на присяжных. Поэтому я считаю, что признание Арло невменяемым — это хорошее решение для всех.

— Чтобы через пару лет какой-нибудь занюханный психиатр выпустил его на свободу продолжать заниматься тем же самым? — Келли горько усмехнулась. — Я пас.

— Вы серьезно хотите сказать, что намереваетесь добиваться казни человека, который, возможно, не представляет себе, что сделал и почему?

— Да.

Потрясенный Дилан умолк. Ему уже приходилось сталкиваться с такими упрямыми прокурорами — но еще ни разу в деле, которое грозило обвиняемому смертным приговором. В таких процессах ставки очень высоки, и малейшие ошибки обеих сторон придирчиво изучаются при апелляции, поэтому прокуроры обыкновенно проявляют бо́льшую осторожность, чем обычно.

— Это неправильно. На мой взгляд, Арло не отдает себе отчета в происходящем.

— У меня много работы, мистер Астер, а вы даже не занимаетесь этим делом. Подайте заявление о готовности представлять интересы Арло, и я с радостью буду говорить с вами столько, сколько вам угодно. А до тех пор, пожалуйста, больше мне не звоните.

Она закончила разговор. Отняв телефон от уха, Дилан постучал его ребром по ладони. Эта дилемма стоит перед каждым адвокатом: делать добро тем, кто не может за себя постоять, или добиваться собственного финансового благополучия? По своему большому опыту Дилан знал, что обыкновенно одно исключает другое.

Чтоб тебя!

Он отправил сообщение своей секретарше:

Пожалуйста, подайте заявление о том, что я готов представлять интересы Арло Уорда, и продлите доверенности по всем моим делам на ближайшие несколько месяцев.

Глава 15

Дилан приехал в тюрьму округа Джексон один и сказал, что хочет встретиться с Арло Уордом. Ему пришлось ждать минут двадцать, поскольку было время обеда и ни одного свободного охранника, чтобы провести его внутрь, не оказалось. Когда охранник наконец появился, он был резок, немногословен и тщательно обыскал Дилана, после чего категорически приказал ему не прикасаться к арестованному.

На этот раз Дилана провели в комнату для встреч клиента и адвоката. Вошедший Арло был в оранжевой робе и белых шлепанцах. Руки у него были в кандалах, как и щиколотки. Охранник подвел его к столу и пристегнул цепь на ногах к стальному кольцу в полу, лишив Арло возможности передвигаться. После чего ушел.

— Прошу прощения за то, что прервал ваш обед, — сказал Дилан.

— Ничего страшного. К тому же еда все равно была отвратительной. — Громыхая цепью, Арло положил руки на стол. — Чем могу вам помочь, мистер Астер?

— Мы поговорили с Мэдлин, Арло, и я готов взяться за ваше дело. Я буду вашим защитником.

На лице у Арло появилась улыбка.

— Правда? — сказал он. — Это же просто здорово! Я читал, что пресса уделяет вам много внимания. Как вы полагаете, нас покажут в новостях? Не в местных, там меня уже показывали… Я имею в виду общенациональные новости.

— Как только начнется судебный процесс, средства массовой информации непременно за него ухватятся. Журналисты обожают подобные дела.

Не переставая улыбаться, Арло откинулся на спинку стула.

— Я уже начал работу над своей книгой. Надо будет прислать вам первые страницы.

— Арло, сделайте мне одолжение: если хотите, делайте записи, но пока не принимайтесь за книгу, хорошо? Тюремные власти могут конфисковать все написанное вами и предъявить суду в качестве признания вины.

Улыбка у Арло на лице погасла.

— Не могу. Память у меня п-плохая. Мне нужно записать все поскорее, иначе я многое забуду.

— Ну, тогда поступайте вот как: пишите на каждой странице: «Моему адвокату Дилану Астеру». В этом случае все написанное вами станет перепиской клиента со своим адвокатом, а ее неприкосновенность охраняется законом. И ее уже нельзя будет использовать в суде против вас. Договорились?

— Хорошо, я сделаю так, как вы сказали.

Откинувшись на спинку неудобного металлического стула, Дилан скрестил руки на груди.

— Вы хотите узнать про них, не так ли? — снова улыбнувшись, сказал Арло.

— Про «них»?

— У каждого шизофреника есть свои «они». ЦРУ, инопланетяне, чудовища под к-кроватью, призраки… в общем, «они».

Какое-то мгновение Дилан молча смотрел на него.

— А у вас есть «они»?

— Ну да, есть, — кивнул Арло. — Мне было пятнадцать лет, когда я впервые их увидел. Это было на кладбище рядом с нашим домом. Кладбище старинное, прежде на нем хоронили повешенных преступников. Так что там полно всякого плохого народа. Тех, кто убивал женщин и детей. Худших из худших.

Дилан предпочел не указывать на то, какое отношение это имеет к самому Арло. Вместо этого он спросил:

— И что произошло?

— Я возвращался домой с работы в кинотеатре. Было поздно. Посмотрел на кладбище и увидел, как что-то д-д-движется. Среди могил, очень быстро. — Умолкнув, Арло уставился на стол. — Я присмотрелся внимательнее, но ничего не увидел.

Он провел пальцем по столу, после чего долго молчал, и Дилан не перебивал его мысли. Очевидно, Арло было больно, и Дилан увидел у него на лице то, что никак не ожидал увидеть: страх.

— Я двинулся прочь от кладбища и вдруг увидел прямо перед собой… нечто. С виду это был вроде ч-человек, но у него с лица отваливались куски мяса. Глаза у него были прямо-таки огненно-красные. Он заревел на меня, словно дикий зверь. Я отпрянул назад, а когда снова поднял взгляд, его уже не было. — Арло сглотнул комок в горле. — Клянусь, я в жизни своей никогда не бегал так быстро! На следующий день я захватил с собой своего брата, и мы снова направились на кладбище. И тут что-то ударило меня сзади. Словно накатившая в-волна. Меня сбило с ног. Существо стояло надо мной, и я смог его рассмотреть.

Страх на лице у Арло перешел в безотчетный ужас.

— И что это было?

— Демон. Только так я и могу его описать. — Арло облизнул пересохшие губы, упорно не отрывая взгляд от стола. — Я закричал, призывая брата, но, когда тот подоспел, демон уже исчез. Не осталось ничего. Ни следов на земле — ничего. Вот когда я понял, что со мной не все в порядке. А дальше становилось только хуже. Я начал видеть демона повсюду, поэтому в школе меня отправили на психиатрическую экспертизу. Мне сказали, что у меня шизофрения со зрительными и с-слуховыми галлюцинациями. — Шмыгнув носом, он вытер его тыльной стороной запястья. — Мне сказали, что дальше будет еще хуже.

— Вы по-прежнему видите демона?

Арло молча кивнул.

— Вы видели его в ту ночь, когда, как вам кажется, вы убили троих людей?

— Почему вы так говорите? Мне кажется, будто я их убил? Я их правда убил!

Арло заерзал на стуле. Дилан отметил, что подушечки пальцев у него стерты. Словно он постоянно тер что-то пальцами.

— Арло, я знаю, что вы этому противились, но мне бы хотелось, чтобы сюда пришел психиатр и побеседовал с вами. Полагаю, это поможет мне лучше понять, что происходит. И если вы не захотите, мы никому не раскроем результаты обследования. Вы не возражаете, если я пришлю к вам психиатра?

— А почему бы и нет? — Арло пожал плечами. — В моем распоряжении все время мира. По крайней мере, до тех пор, пока меня не казнят.

* * *

По дороге из тюрьмы Дилан позвонил доктору Лейтону Симмонсу, психиатру, чьими услугами пользовался уже не раз. Лейтон ответил после третьего гудка. Он учащенно дышал.

— Занимаешься? — спросил Дилан.

— На эллиптическом тренажере[13]. Лучшие упражнения. Что там у тебя?

— Мне нужно, чтобы ты освидетельствовал одного клиента. Денег у него нет, но, думаю, я смогу сделать так, чтобы тебе заплатила администрация округа.

— Какова проблема?

— Он заявляет, что в пятнадцать лет ему поставили диагноз шизофрения, и я хочу выяснить, действительно ли это так.

— В чем его обвиняют?

— В тройном убийстве. Он настаивает на том, что это его рук дело, он был перепачкан с ног до головы кровью жертв, и он сделал полное признание, но мне кажется, тут что-то не так. Я хочу выяснить, не выдумывает ли он все это ради того, чтобы привлечь к себе внимание.

Дилан услышал, как эллиптический тренажер остановился.

— Ну, мне потребуется поработать с ним минимум сорок часов. В настоящий момент у меня запарка, но через два месяца я смогу…

— Ждать так долго нельзя. К этому времени уже начнется судебный процесс. Мне нужно, чтобы ты начал прямо сегодня же.

— Дилан, об этом не может быть и речи.

— В таком случае у меня нет выбора. Я напоминаю об одолжении.

— Значит, вот ты как? — усмехнулся Лейтон.

Несколько лет назад Дилан защищал шестнадцатилетнего сына Лейтона, которого поймали на том, что он продавал «травку» одноклассникам. Дилан добился для парня исправительных работ — и снятия судимости по достижении восемнадцати лет. Он взялся за дело бесплатно исключительно по одной причине: ему хотелось, чтобы Лейтон был ему обязан.

— Ну хорошо, я разгребу свои дела. Высылай мне всю информацию.

— Я тебе очень признателен.

— Не радуйся раньше времени. В таких случаях подозреваемые, как правило, признаются вменяемыми, и тогда мне придется показать в суде, что твой клиент полностью отдавал себе отчет в своих поступках. Так что не исключено, что я только тебе наврежу.

Глава 16

На протяжении следующих нескольких дней Дилан и Лили полностью сосредоточились на деле Арло Уорда. Мэдлин обещала добиться от администрации округа возмещения расходов на экспертизы и сказала, что отдаст половину своего гонорара: пятнадцать тысяч долларов. Из чего следовало, что фирма «Астер и Риччи» будет защищать обвиняемого в тройном убийстве по минимальным расценкам, учитывая то, сколько сотен часов партнерам придется потратить на дело.

— Широкий общественный резонанс с лихвой компенсирует небольшую оплату, — заметила Лили, сидя в кабинете.

— Что это тебя в последнее время так волнует общественный резонанс?

Лили помолчала.

— Есть кое-какие вещи, которые требуют более высокого дохода. Поэтому я стараюсь обеспечить, чтобы наша фирма из года в год демонстрировала рост. А громкие дела, привлекающие много внимания, являются неотъемлемой составляющей моего плана.

Через неделю после встречи с Арло партнеры собрались в тесном кабинете Мэдлин в Сипио. Здание находилось рядом с окружным судом, и на весь этаж имелась всего одна секретарша. А туалет был один на все здание.

Из окна четвертого этажа должен был открываться вид на здание суда, однако на подоконнике высились кипы бумаг. Лишь две личные вещи украшали кабинет: фотография Рут Бейдер Гинсбург[14] и композиция из исторических флагов Гаити, родины Мэдлин.

Заседание, на котором предстояло назначить дату предварительных слушаний дела, должно было начаться через полчаса.

— Итак, — вздохнула Мэдлин, — что дальше?

— Все зависит от Арло, — сказала Лили. — Своим отказом признать себя невиновным он связывает нам руки.

— Именно. Мне очень хотелось бы заставить его передумать.

— Пока это не имеет значения, — сказал Дилан. — В настоящий момент мы отрицаем все. Нам нужно решительно противодействовать всему, что скажет обвинение. Если оно заявит, что небо голубое, мы должны будем возразить и подать протест, утверждая, что это не так. Жаловаться, отрицать, кричать, спорить по каждому вопросу, чтобы всемерно мешать работе обвинения. Возможно, это заставит Келли смягчить свою позицию и согласиться на невменяемость Арло, отправив его в психиатрическую лечебницу штата.

— Удачи вам в этом, — пробормотала Мэдлин. — Мне уже довелось много работать с прокурором Уайтвулф. Пожалуй, другого такого упрямого человека я не встречала.

— Тут другое дело. Келли идет на огромный риск, не предлагая компромиссных вариантов, поскольку может вообще проиграть дело. Тут замешано что-то личное, о чем она не говорит.

— Например?

— Понятия не имею. — Дилан пожал плечами. — Но нам нужно это узнать.

* * *

Разбирать дело Арло Уорда был назначен судья Тимоти В. Хэмилтон. Дилан знал его по многим совместным делам, поскольку в прошлом Хэмилтон был заместителем окружного прокурора округа Кларк.

В юриспруденции есть так называемое философское направление Трутера, названное по имени профессора права Йельского университета, который впервые его сформулировал.

Основополагающий принцип этого направления заключается в том, что присяжные и судья должны услышать абсолютно все обстоятельства дела безо всяких исключений. Если полицейские нарушили чьи-то конституционные права, их необходимо наказать в административном порядке, однако собранные ими доказательства все равно нужно использовать в деле. «Истина гораздо важнее любых нарушений Четвертой поправки[15], — говорил учивший Дилана преподаватель, сторонник направления Трутера, — а целью судебного процесса являются поиски истины».

Однако сам Дилан был категорически не согласен с этим. Если полицейский один раз убедится в том, что нарушение чьих-то прав не имело для него практически никаких последствий, что помешает ему впредь всегда поступать так же? Дилан считал, что философия Трутера, приложенная к юридической системе Соединенных Штатов, очень быстро разорвет в клочья Конституцию, превратив ее в никчемную бумажку.

А вот судья Хэмилтон был ярым сторонником Трутера.

Единственным плюсом для Дилана и Лили было то, что Хэмилтон обожал внимание средств массовой информации. В одном громком деле, в котором они работали вместе, еще когда Хэмилтон был прокурором, он опередил Дилана и принялся раздавать интервью направо и налево всем, кто был готов его слушать. Прокуроры поступают так крайне редко, поскольку их могут обвинить в попытке влияния на присяжных, и риск негативных последствий высок. Все считали, что Хэмилтон поступает так, добиваясь увеличения вероятности вынесения обвинительного приговора, однако Дилан догадался, в чем дело: Хэмилтон вел себя так просто потому, что не мог иначе. Объективы журналистских фотокамер он любил больше юриспруденции. Однако ему трудно было не избрать для себя это поприще, поскольку и отец, и дед его были судьями. Дилан подозревал, что Тимоти Хэмилтон терпеть не мог свою должность судьи, поскольку те почти никогда не привлекают к себе внимание прессы.

Зал, в котором проводил заседания судья Хэмилтон, был небольшим. Он мог вместить человек пятьдесят, не больше, и Дилан предположил, что если дело Арло Уорда будет передано в суд, зал будет набит битком изо дня в день. Больше всего на свете средства массовой информации любят кровавые трагедии с вызывающими сочувствие жертвами и обвиняемыми, к которым широкая общественность испытывает только лютую ненависть.

Дилан сел за стол защиты рядом с Лили, а Мэдлин устроилась в конце стола.

Ввели Арло. Прежде чем занять свое место, он широко улыбнулся своим защитникам и пожал им руки. Через мгновение появились обвинители. Их было двое: Джеймс Холден и Келли Уайтвулф. Спокойный и трезвомыслящий Холден был симпатичен Дилану. У него мелькнула мысль попробовать убедить Холдена в том, что невменяемость подсудимого — лучший выход, а уже затем Холден попробует убедить Келли.

— Всем встать, — сказал судебный пристав. — Заседание суда десятого судебного округа штата Невада открыто. Председательствует его честь Тимоти Хэмилтон.

Судья Хэмилтон вошел в зал и занял свое место.

— Итак, мы здесь по делу «Штат Невада против Арло У. Уорда». Прошу сторонам назвать себя.

— Келли Уайтвулф и Джеймс Холден представляют штат Невада.

— Лили Риччи, Мэдлин Исмера и Дилан Астер представляют интересы мистера Уорда, — встав, сказала Лили.

Судья смерил взглядом Дилана:

— Рад снова вас видеть, мистер Астер.

— И я тоже рад вас видеть, ваша честь.

— Давненько вас здесь не было.

— Я предпочитаю домашние игры, ваша честь. К чему отказываться от преимущества домашней площадки?

Усмехнувшись, судья бросил взгляд на экран компьютера.

— Итак, похоже, все в сборе. Я хочу назначить предварительные слушания через две недели. Семнадцатое число, четверг. Это всех устраивает?

— Да, ваша честь, — сказала Лили.

— Просто замечательно, — сказала Келли.

— В таком случае дата назначена. У вас есть еще какие-нибудь вопросы?

— Всего одна мелочь, ваша честь, — встав, обратилась к судье Келли. — Наш криминальный эксперт доктор Лэнг обнаружил на теле одной из жертв две ресницы, возможно, принадлежащие преступнику, поскольку ни с кем из жертв совпадения нет. Мы просим, чтобы мистеру Уорду приказали предоставить образцы своих ресниц для сравнительного анализа. Это можно было бы сделать прямо сейчас, здесь, в суде.

— Возражаю, — поднявшись, объявил Дилан. — У обвинения было достаточно времени для того, чтобы взять для анализа ресницы моего клиента, однако по какой-то причине оно не удосужилось это сделать. На мой взгляд, сейчас неподходящее время для того, чтобы пройти такую болезненную процедуру, как вырывание ресниц.

— Это же абсурдно, ваша честь, — усмехнулась Келли. — Суд считает совершенно естественным брать такие образцы, как ногти, кровь, волосы, моча и все остальное. А в получении ресниц нет ничего болезненного.

— Я не согласен, ваша честь. Вырывание ресниц — агрессивная операция, которая может привести к травматическим последствиям, а никакой пользы обвинению она не даст. Изучение многочисленных дел по всему миру показывает, что криминалист не может сделать заключение о принадлежности волоса подозреваемому с вероятностью, выходящей за рамки случайного совпадения. Посему мы готовы передать обвинению одну ресницу в качестве жеста доброй воли, но и только.

— Бред какой-то! Мы просим суд потребовать от обвиняемого немедленно предоставить образец своих ресниц.

Судья Хэмилтон задумчиво помолчал. Келли была права: подобную рутинную просьбу удовлетворяли в девяти случаях из десяти. И то обстоятельство, что судья задумался, могло означать лишь одно: он не хуже Дилана понимал, что это дело привлечет повышенное внимание и будет широко освещаться по телевидению. Любое решение судьи будет придирчиво разбираться общенациональной аудиторией юристов, а также избирателей, обладающих властью сместить Хэмилтона на предстоящих выборах.

Хэмилтон хотел показать себя опытным, вдумчивым судьей. Поэтому он не мог без тщательных размышлений немедленно соглашаться на любые запросы обвинения.

— Сколько ресниц необходимо обвинению для проведения сравнительного анализа?

От шока, который Дилан увидел у Келли на лице, ее нижняя челюсть запросто могла бы удариться об пол. Она ответила не сразу:

— Нам нужно по реснице со всех участков век, поскольку мы не знаем, откуда именно происходят найденные образцы. Полагаю, нам понадобится двадцать ресниц.

— Двадцать? — изобразив негодование, воскликнул Дилан. — Ваша честь, давайте уж сразу обреем моего подзащитного наголо. Мы согласны на одну ресницу. Это причинит минимальную травму и в то же время обеспечит обвинение тем, что оно требует. Прежде чем суд примет решение, мы просим слушания по поводу ресниц.

— Что? — наконец повернулась к нему Келли. — Никакого слушания не нужно!

— Я не согласен.

— Ваша честь, это очевидная попытка защиты затянуть дело в надежде на…

— Ваша честь, налицо явное оскорбление, и мне совсем не нравятся намеки миз Уайтвулф. Я просто пытаюсь защитить достоинство своего клиента и его право на…

— Достоинство? Вы шутите? Он полностью потерял все свое достоинство, когда бросил эту бедную девочку лицом в костер!

— Ваша честь! Мне не нравится тон обвинителя, и я прошу суд сделать миз Уайтвулф замечание за подобные…

— Замечание! Поцелуй меня в…

— Так, — поспешно вмешался судья Хэмилтон, — успокойтесь оба! — Он постучал ручкой по столу. — Я назначаю слушание по вопросу ресниц на тот же день и время, что и предварительные слушания, и тогда мы обратимся к этому вопросу. Пожалуйста, оба, подайте все необходимые документы по крайней мере за день до этого. У сторон есть еще что-нибудь?

— Один момент, ваша честь, — сказал Дилан. — Мы просим освободить мистера Уорда под залог.

— Это же безумие! — воскликнула Келли. — Этот подонок убил трех человек и пытался убить четвертого, и у меня нет никаких сомнений, что он постарается довести дело до конца, если его выпустят на свободу!

— По-видимому, миз Уайтвулф начисто забыла слово «предположительно». Это Америка, и у нас по-прежнему существует презумпция невиновности. Человек считается невиновным до тех пор, пока его вина не будет доказана. Я прошу суд напомнить миз Уайтвулф об этом.

— Ваша честь, — несколько успокоившись, сказала Келли, — ни в коем случае нельзя рисковать, выпуская подозреваемого на свободу. Мы уже рассмотрели запрос на освобождение под залог на первом слушании, и он был отклонен. Нет смысла возвращаться к этой теме.

— Ваша честь, мистер Уорд проявил полную готовность сотрудничать с органами правосудия и готов отправиться в тюрьму. В прошлом за ним не было замечено никаких противоправных действий, у него нет даже штрафов за нарушение правил дорожного движения, если не считать превышение скорости, предположительно имевшее место в тот же день. У мистера Уорда есть жена и дочь, а также связи в церковной общине. Его следует освободить под залог.

Дилан видел, что судье Хэмилтону очень хочется сказать ему, как нелепо смотрятся подобные доводы в деле о тройном убийстве, однако он сдержался. Вместо этого судья просто сказал:

— Я отказываю в вопросе освобождения под залог. Благодарю вас. Буду ждать от вас необходимые документы.

Выходя из зала суда, Келли бросила гневный взгляд на Дилана, однако Джеймс быстрым кивком показал, что прекрасно понимает — такая у него работа.

Дилан посмотрел на Арло. Тот сидел, уставившись в окно, и адвокат понял, что он не обращал внимания на происходящее, возможно, даже вообще ничего не слышал.

У него возникла мысленная картина: Арло Уорда, потенциально невиновного человека, страдающего серьезным психическим расстройством, привязывают к столу и делают ему смертельную инъекцию. Негромкий размеренный электронный гул; первый препарат парализует Арло, второй является анестезирующим средством, а третий вызывает остановку сердца. Ему потребуется примерно шесть минут на то, чтобы умереть, и все это время он по-прежнему не будет сознавать, что с ним происходит и почему.

Дилан почувствовал, что, если такое случится, он себе этого никогда не простит.

— Да, это была самая настоящая драка, — заметила Мэдлин.

— Если вы полагаете, что это была драка, подождите, пока начнется судебный процесс.

Глава 17

Из двоих партнеров составлением всей юридической документации занималась Лили. Она была дотошная, аккуратная и практически абсолютно бесстрастная, в то время как Дилан был неорганизован, отличался взрывным характером и наслаждался анархией. Во время учебы на юридическом факультете Лили обыкновенно готовила за Дилана все письменные работы, а он, в свою очередь, учил ее приемам ведения перекрестных допросов, помогая получать хорошие оценки на практических занятиях.

Дилан ознакомился с составленной Лили справкой по поводу ресниц за неделю до слушаний.

— Это гораздо подробнее того, что, по моему мнению, нам нужно, — сказал он. — Я заявил протест только потому, что хотел увидеть реакцию Хэмилтона. А твоя справка, возможно, убедит его в нашей правоте.

— Я не люблю делать дела наполовину. — Лили откинулась на спинку кресла. — Хочешь, чтобы я подтвердила свою позицию фактами?

— Да, — сказал Дилан, бросая справку ей на стол.

Они дожидались доктора Симмонса, который должен был изложить свое мнение по поводу Арло Уорда. Чтобы скрасить ожидание, Дилан спросил:

— Как дела у старины Джейка?

— Замечательно. Недавно купил себе «Бентли».

— Не думал, что тебя интересуют такие вещи.

Запищал коммутатор, и секретарша доложила:

— Пришел доктор Симмонс.

— Пусть войдет.

В кабинет вошел Лейтон Симмонс в наглухо застегнутой серой рубашке и джинсах. Внешне он совсем не соответствовал тому, каким, по мнению Дилана, должен быть психиатр. У него перед глазами скорее возникал образ Фрейда, а Лейтон был похож на тренера заштатной баскетбольной команды. Швырнув на письменный стол Лили несколько листков, соединенных скрепкой, он сел на диван и сказал:

— Какой вариант вы предпочитаете — длинный или короткий?

— Как насчет того, чтобы остановиться на чем-то среднем? — сказал Дилан.

Лейтон проследил за тем, как Лили пролистала его отчет.

— Итак, я поработал с Арло сорок часов и теперь готов с чистой совестью изложить свое мнение в суде. Мой предварительный диагноз: у него шизофрения. Галлюцинации, приступы, ежедневные мучения полностью соответствуют этому. Нам нужно будет провести МРТ и КТ, а также сделать анализы крови, чтобы исключить физические причины, но я считаю, что первоначальный диагноз верен.

— Главный вопрос, Лейтон: Арло лжет?

— Первое впечатление? Да, вероятно, лжет.

— Вы действительно считаете, что Арло, возможно, не убивал этих людей? — подняла брови Лили.

— На мой взгляд, налицо типичный случай человека, который никогда в жизни не знал любви и внимания. — Лейтон кивнул. — Его собственный отец также был психически нездоров и вел себя с родными жестоко. Насилие в семье достигло такого градуса, что Арло забрали из семьи и на протяжении нескольких лет передавали от одних приемных родителей другим, пока наконец его собственным родителям не вернули родительские права. Мать не могла греть сына своей любовью, поскольку сама была жертвой и думала только о том, как остаться в живых. В детстве над Арло издевались за его крайнюю худобу и заикание; вероятно, так продолжалось с детского сада до окончания средней школы. Арло не смог вспомнить ни одного своего друга; он играл в видео- и настольные игры по десять-двенадцать часов в день. Для него это было бегством от окружающего мира: именно к этому стремится мозг при подобном расстройстве.

Дилан подумал о том, какой вред родители могут причинить своим детям, даже не прибегая к насилию.

— Если мы вызовем тебя в суд, — сказал он, — что ты скажешь о причинах такого расстройства?

— На самом деле мы не до конца понимаем причины возникновения этого заболевания, но, похоже, в данном случае речь идет о генетической предрасположенности и сильной психической травме, полученной в детстве. Мозг пытается как может защититься от травмы, но если дело доходит до того, что страдания становятся невыносимыми, он может просто расколоться, а это и есть шизофрения.

— А почему ты думаешь, что Арло врет?

— Несмотря на то что у него есть жена и дочь, я считаю, что он прожил в полной изоляции всю свою жизнь. Я не верю, что Арло способен установить прочную связь с другим человеческим существом. Когда я спросил у него, почему он женился, Арло ответил: «Ну, всем положено так делать». Для такого человека, полностью отрезанного от общества и других людей, соблазн привлечь к себе внимание, взяв ответственность за подобное преступление, будет непреодолимым.

У Лейтона завибрировал сотовый; взглянув на экран, он переадресовал вызов на голосовую почту.

— Также нельзя сбрасывать то обстоятельство, что у Арло нет криминального прошлого. Никакого. Человек, который смог зверски расправиться с тремя жертвами, изуродовать трупы и живописно их разложить, практически наверняка должен иметь длинный список антисоциального поведения. Скорее всего, несколько обвинительных приговоров за насильственные преступления и постоянные нарушения требований условно-досрочного освобождения. В подростковом возрасте такой человек неоднократно демонстрировал жестокость по отношению к животным, друзьям и родным, однако ничего такого нет. Арло Уорд — безобидная мышка.

У Лейтона снова завибрировал телефон.

— Прошу прощения, — сказал он и быстро набрал ответ. — Да, кстати, я пытался поговорить с его женой, но она бросила трубку.

— Она не желает говорить ни с кем, — подтвердил Дилан. — Вероятно, до смерти боится, что еще больше усугубит положение мужа.

— А как вы объясните все улики против Арло, — спросила Лили, — если, на ваш взгляд, он просто приписывает себе чужое преступление?

Лейтон убрал телефон в карман.

— Мое предположение? Я думаю, что Арло случайно набрел на место преступления уже после совершения убийства и перепачкался кровью. Вот почему у него не было ни биты, ни ножа, и он не получил никаких травм. Также Арло быстро начинает путаться в деталях, и его рассказ слегка меняется от раза к разу. Так, один раз он показал, что Холли Фоллоуз была в футболке, а другой раз — в свитере. Лежащие у костра банки были с пивом «Бадвайзер», но затем Арло сказал, что это было «Курс». Он сказал следователям, что ударил Майкла битой по затылку, когда тот попал в капкан, однако коронер установил, что все удары были нанесены спереди в лобную область. Все показания Арло очень подробны и на первый взгляд кажутся правдоподобными, но если изучить все то, что он рассказал с момента задержания и до настоящего времени, цельный и связный рассказ не получится. Поймите меня правильно. Против Арло масса улик, но вот что подсказывает мне нутро: он хочет приписать себе то, что не делал.

— И ты готов показать это в суде? — спросил Дилан.

— Ну, утверждать это как медицинский факт я не могу, но таково мое мнение. Догадка. Если вы хотите ее подкрепить, у меня есть предложение.

— Какое?

— Регрессивный гипноз. С его помощью десятки пациентов вспоминали детали события, которое не помнили. В прошлом это давало результат, и, возможно, имеет смысл попробовать. Но есть один риск.

Откинувшись на спинку кресла, Дилан уставился в потолок.

— Если Арло признается в том, что совершил преступление, и обвинение проведает об этом, оно сможет предъявить результаты в суде, подкрепив ими признательные показания Арло.

— Совершенно верно. Но решать вам. Я не юрист. Что вы выбираете?

Дилан посмотрел на Лили.

— Я предлагаю рискнуть. Хуже для нас это дело уже не станет.

— Согласна. И, полагаю, мы должны будем при этом присутствовать.

— Для того чтобы Арло полностью сосредоточился, мы должны остаться вдвоем — только он и я, — возразил Лейтон.

— Можно будет перевезти Арло в управление шерифа и воспользоваться комнатой для допросов, где есть стекло с односторонним обзором.

— Ну хорошо. — Лейтон зевнул. — Договаривайтесь, и я подъеду. Но только помните: если результат будет отрицательный, решение принимали вы, а не я.

Глава 18

Холли не могла обернуться, чтобы посмотреть на него.

Он был в футболке и джинсах, с широким кожаным напульсником на руке. Холли поставила машину перед зданием клиники на стоянке для инвалидов, а он курил на улице. Они встретились взглядами. Он проследил, как она выходит из машины. Подойдя к стеклянным дверям, Холли увидела в отражении, как он выбросил окурок и последовал за ней.

В лифте он застыл у нее за спиной. От этого у нее волосы на затылке встали дыбом, и она с трудом сглотнула подкативший к горлу клубок, поскольку во рту у нее пересохло. Крепче стиснув костыль, Холли мысленно взмолилась о том, чтобы появился еще хоть кто-нибудь.

В кабине лифта они ехали вдвоем, и Холли чувствовала на себе его взгляд. Она прислонилась к стенке кабины, стараясь как можно больше отдалиться от него.

— Что с вами случилось? — спросил он.

Холли снова сглотнула комок в горле, стараясь унять бешено колотящееся сердце.

— Попала в аварию, — с трудом выдавила она, и голос у нее дрогнул.

Он улыбнулся, и Холли ощутила волну страха, разлившуюся по всему телу. Казалось, в груди зародился крик, стремящийся вырваться наружу.

Звякнув, кабина остановилась на четвертом этаже, и он вышел.

Когда двери закрылись, Холли поймала себя на том, что у нее трясутся руки.

* * *

Она все еще боролась со слезами, когда медсестра провела ее в кабинет психотерапевта. Кабинет был щедро оформлен произведениями искусства: африканские маски, японские рисунки, классические статуэтки и ковры с Ближнего Востока. Усевшись в мягкое кресло, Холли уставилась на одну маску — белую, с красными подтеками на щеках, словно она плакала кровью. Когда они с Майклом познакомились на вечеринке по случаю Хэллоуина, на нем была похожая. Майкл прокомментировал костюм Холли, повторяющий одежду Миранды[16], персонажа компьютерной игры, в которую Холли и ее сестра когда-то играли. Проговорив целый час на кухне, они отправились гулять вдвоем по улице и поцеловались, после того как обменялись номерами телефонов…

Холли постаралась прогнать прочь все мысли о Майкле, поскольку понимала, что не сможет действовать, если провалится в этот колодец.

Доктор Мейн сидел в кресле, закинув ногу на ногу, с блокнотом на коленях.

— Ну, как ваши сновидения? — спросил он. — Как обстояли дела на этой неделе?

— Мне по-прежнему снились кошмары. Прошлой ночью был новый кошмар.

— И какой же?

Холли вонзила ногти себе в ладонь, стараясь отвлечься вызванной этим болью.

— Я попала в капкан, а ко мне бежала тень. Я не могла освободиться. Вынуждена была оставаться на месте и ждать, когда тень до меня доберется.

— И что произошло, когда она до вас добралась?

Холли сглотнула комок в горле.

— Тень меня поглотила.

— Поглотила?

— Она меня обволокла, — кивнула Холли, — и я видела вокруг сплошной мрак. — Она издала смешок, в котором не было веселья. — Забавно — проснувшись, я решила, что и вправду умерла. И знаете, что подумала? Ну и хорошо! Разве это справедливо, что Эйприл, Майк и Уилл погибли, а я до сих пор жива? Они были лучше меня. Они не должны были…

— Мы уже много раз проходили через это, Холли. Чувство вины оставшегося в живых — это часть вашего посттравматического стресса. Оно затуманивает ваше сознание, заставляя верить в то, что на самом деле не является правдой.

— Но я могла бы что-нибудь сделать! — настаивала Холли, стараясь изо всех сил сдержать слезы. — Я могла бы попытаться освободить Майкла, или, может быть… может быть, Эйприл была еще жива, и если б я поспешила к ней… если б я поспешила к ней…

Наконец хлынули слезы, и она закрыла лицо руками. Доктор Мейн поставил перед ней пачку бумажных платков.

— Временами я даже не могу дышать, — всхлипывая, произнесла Холли. — Я больше не знаю, кто я и что делаю…

Доктор Мейн сочувственно посмотрел на нее, и ей захотелось узнать, что это, искреннее чувство или профессиональный прием всех психотерапевтов.

— Вы учитесь жить дальше. Вот что вы делаете. И я вам обещаю, что со временем вам будет лучше. Полностью это чувство никогда не пройдет, но вам будет лучше.

Холли вытерла слезы.

— Я в это совсем не верю.

Глава 19

Келли сидела у себя в кабинете и разговаривала по телефону со своими дочерями.

— Мамочка, она съела последний кусок пиццы, а он был мой, и я ей сказала, что он мой! А потом она мне сказала, что лучше бы я вообще не появилась на свет!

Откуда-то из глубины дома донесся голос Беллы:

— А она мне сказала, что я не родная дочь!

— Бетани, послушай меня: вы сестры, и вам нужно учиться самим решать свои проблемы. Я не смогу решать их за вас до конца жизни. Так что вам нужно сесть рядышком и подумать, что делать. А сейчас мне пора идти, увидимся вечером. Я вас люблю.

— Я тоже тебя люблю, — вздохнув, проворчала Бетани.

Постучав, дверь в кабинет открыла секретарша. У нее за спиной стояла Холли Фоллоуз. Улыбнувшись, Келли предложила ей сесть напротив. Холли заметно нервничала; сумочку свою она стиснула с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Другой рукой она опиралась на костыль.

— Я очень благодарна вам за то, что вы сюда пришли.

— Не стоит, — продолжая смотреть в пол, пробормотала Холли.

За месяц, прошедший с тех пор, как Келли приходила к ней домой, синяки у Холли на лице прошли, но под глазами оставались темные мешки.

— Как вы себя чувствуете? — спросила Келли.

— Ну, вроде бы неплохо. Мне сделали еще одну операцию на ноге. — Холли подняла было взгляд и тотчас же снова уставилась на пол. — По-прежнему сильно болит. Я боюсь, что лучше не станет.

— Не нужно бояться. Мне самой оперировали ногу — просто нужно время. Я давным-давно получила травму, играя в соккер[17], и долго не обращала на нее внимания — до тех пор, пока это уже не стало невозможно.

— Вы играли в соккер?

— Играла. Когда училась в университете. Это очень жестокая игра, гораздо жестче, чем у мужчин. Одна девушка, здоровенная уроженка Полинезии, габаритами вдвое больше меня, налетела на меня с разбега, словно защитник в американском футболе, и сбила меня с ног. Перелом ноги в двух местах.

Впервые с того момента, как Холли вошла в кабинет, она посмотрела Келли в лицо.

— Я тоже играла в соккер. Три года, в старших классах школы.

— Замечательная игра. Жаль, что у нас в стране она не очень-то популярна.

Ничего не сказав, Холли снова опустила взгляд на пол. В глазах у нее застыла бесконечная меланхолия. Келли предположила, что девушка подолгу плачет, перед тем как заснуть.

— Холли, я хочу кое о чем поговорить с вами, и эта тема не для телефонного разговора. Я знаю, что вы не смогли опознать того, кто это сделал, но, надеюсь, теперь, по прошествии какого-то времени, вы вспомнили какие-то детали, которые помогут нам обеспечить то, чтобы Арло Уорд больше никогда не смог ни с кем сделать что-либо подобное. Вы считаете, вы готовы поговорить об этом сейчас?

Холли кивнула, не отрывая взгляда от пола.

— На следующей неделе день рождения Эйприл. Ей должен был бы исполниться двадцать один год…

Сочувственно посмотрев на нее, Келли ничего не сказала. Понимание того, что близкий человек убит, ударяет человека в полную силу не сразу. Оно крепнет со временем, по мере того как родные жертвы осознают, что любимого человека больше нет. Это оставляет у них в жизни брешь, пустоту, которая крайне редко заполняется снова.

После того как мать Келли была убита, она на протяжении многих недель просыпалась утром и бежала в спальню родителей, ожидая увидеть ее там. Тот день, когда Келли, проснувшись, не поспешила к матери, стал самым горестным в ее жизни.

— Я вам сочувствую. Вы еще очень молодая и не должны видеть эту сторону жизни.

У Холли в глазах появились слезы, однако она долго не поднимала взгляд. Когда наконец посмотрела на Келли, по щекам у нее потекли слезы. Холли молчала до тех пор, пока Келли не протянула ей бумажные платки.

— Спасибо, — пробормотала Холли, вытирая слезы. — Я готова.

Взяв ручку, Келли достала из ящика стола чистый блокнот.

— Расскажите мне про сотрудника заправки. Генри Дайкса.

Холли пожала плечами.

— Мы остановились там и спросили, куда ехать, потому что навигатор в горах не работал. Он объяснил нам, где свернуть, и отпустил несколько шуточек.

— Я проверила прошлое мистера Дайкса. Он отбывал срок в тюрьме.

— Не сомневаюсь. — Холли кивнула. — У него на руках были полустертые татуировки, и он объяснил, что сделал их «там». Я не поняла, что он имел в виду, но когда мы отъехали, Майкл мне объяснил. А почему вы спрашиваете про него?

Келли шумно выдохнула.

— Мы не можем его найти. На следующий день он не вышел на работу.

— Вы думаете, это был он?

— Нет, но нам нужно с ним поговорить. Не сомневаюсь, рано или поздно он объявится.

— Если это поможет, он сказал, что любит бывать там, куда мы направлялись. Вот почему он хорошо знал эти места.

Келли кивнула:

— Хорошо, а теперь давайте ненадолго забудем про мистера Дайкса. Я хочу, чтобы вы рассказали, что произошло в охотничьем домике. Когда вы находились внутри, хлопнула дверь, и тогда вы впервые поняли, что там кто-то есть, правильно?

— Да, наверное. — Холли снова кивнула. — Хотя было ветрено. Так что точно не могу сказать.

— Как быстро вы покинули домик после того, как захлопнулась дверь?

— Сразу же.

— Сколько времени потребовалось на то, чтобы выйти на улицу?

Взяв свежий платок, Холли вытерла глаза.

— Ну… секунд десять. Майк просто подумал, что это классный заброшенный домик, и решил в него заглянуть. Когда хлопнула дверь, мы оба почувствовали, что нужно уходить оттуда. Мы направились обратно к лагерю, и я услышала это… громкий звук, как будто одним обрезком железной трубы ударили по другому. Я подумала, что это Уилл и Эйприл хотят нас напугать, но тут Майк… — У нее снова навернулись слезы, и она остановилась. — Но тут Майк закричал так жутко… Я ничего подобного никогда не слышала. Он упал, и я увидела у него на ноге эту штуку. Она перерубила ему голень. Я увидела торчащие кости… — Шмыгнув носом, Холли сказала: — Сперва я решила, что это случайность, но затем сообразила, что, когда мы шли к домику, капкана тут не было.

Келли черкнула несколько строк.

— Расскажите, что вы увидели, когда посмотрели на заросли и заметили там человека. Опишите его.

Холли подняла взгляд на потолок, словно вызывая нежелательное воспоминание.

— Первым его увидел Майк и крикнул, чтобы я бежала прочь. Когда я увидела этого человека, он уже бежал к нам. Я не хотела бросать Майка, но… он оттолкнул меня и снова крикнул, чтобы я бежала… и я побежала.

— Каким был этот человек — высоким, низким, широкоплечим?

— Кажется, среднего роста. И лицо у него было совершенно черным. Вот почему я подумала, что он в маске. Лица я совсем не разглядела.

— Ну а руки? Он был в перчатках?

— Перчаток я не видела.

— Какие на нем были штаны?

— Точно не могу сказать, но, по-моему, это были джинсы.

— Рубашка?

— Кажется, белая, однако в моих кошмарных снах она иногда черная, так что точно не могу сказать. Может быть, она была черной, но я просто не могу это вспомнить, когда не сплю. — Снова вытерев лицо, Холли скомкала платок. — Психотерапевт говорит, что психические травмы воздействуют на память.

— Этот человек хромал?

— Не знаю. — Холли пожала плечами. — Но он двигался быстро.

— Когда он бросился вдогонку за вами, как далеко позади он находился?

— Не могу сказать. Я не оглядывалась. Я сбилась с пути, потому что тропинка расходилась в три стороны. И не оглядывалась назад до тех пор, пока не оказалась на краю обрыва. — Холли сглотнула комок в горле. — Тогда я увидела его позади, на тропинке. Разглядела, что в руке он держал что-то, похожее на бейсбольную биту. Я поняла, что он собирается меня убить. И тогда зажмурилась и спрыгнула с обрыва.

— Оказавшись внизу, вы оглянулись на нападавшего?

— Нет, от удара я отключилась. Придя в себя, поползла в сторону дороги. Не знаю, сколько времени это заняло. Я только знаю, что не хотела умереть там, а убийца мог спуститься вниз и найти меня. Но в конце концов меня подобрали и позвонили в «девять-один-один».

— Больше вы ничего не помните насчет того, как выглядел нападавший? Борода, татуировки, шрамы — любые особые приметы… Все, что мы сможем использовать, чтобы его идентифицировать.

Холли насухо вытерла остатки слез.

— Нет. Я рассказала полиции все, что помнила.

Келли шумно выдохнула. Ничего нового она не узнала; все это уже было ей известно. Келли надеялась, что Холли вспомнит какие-нибудь мелочи. Первое время после психологической травмы воспоминания остаются туманными и обрывочными. У многих жертв они становятся цельными лишь по прошествии достаточного времени. Нужно будет попробовать еще раз через пару недель: вдруг Холли вспомнит что-нибудь еще…

— Вы не помните больше ничего такого, о чем не говорили следователям?

Девушка задумалась, уставившись в пол.

— Он очень тяжело дышал.

— Когда?

— Когда бежал ко мне. Он находился достаточно далеко, но дышал так шумно, что я это услышала. Он задыхался. Это единственное, о чем я не рассказала полиции. — Холли посмотрела Келли в глаза: — А теперь я могу задать вам один вопрос?

Закинув ногу на ногу, Келли отложила ручку.

— Разумеется.

— Моя сестра… она правда умерла в костре, как говорят в новостях?

Келли ответила не сразу:

— Мы считаем, что Уильям отошел от лагеря, возможно, чтобы справить нужду или набрать дров для костра, и тогда Арло Уорд связал вашу сестру и бросил ее в огонь. Вероятно, услышав ее крики, Уильям поспешил назад, и в этот момент Арло Уорд напал на него. Ему потребовалось нанести несколько ударов, чтобы оглушить Уильяма, после чего он перерезал ему горло, и Уильям умер от потери крови.

— А Эйприл?

Келли отвела взгляд. Она не хотела говорить правду, но понимала, что Холли все равно ее узнает.

— Арло Уорд держал ее голову в костре на протяжении трех-пяти минут. Коронер считает, именно столько времени потребовалось для того, чтобы Эйприл умерла от удушья.

— А после этого он… он зарезал?..

— Да, — кивнула Келли.

Холли сглотнула комок в горле.

— Я до сих пор слышу его дыхание. Захожу в душ и слышу, как он тяжело дышит у меня за спиной, но там никого нет. Это когда-нибудь кончится?

Келли молчала, стиснув зубы. Мысль о том, что этой молодой девушке придется страдать через десятилетия по вине какого-то человеческого отребья, наполнила ее обжигающей яростью.

— Не знаю. Мне очень жаль.

Кивнув, Холли оперлась на костыль и встала, опередив бросившуюся к ней на помощь Келли.

— И мне жаль, — смущенно промолвила она. — Вам, наверное, приходится очень трудно, поскольку я ничего не помню.

— Вы ни в чем не виноваты. И это не имеет никакого значения. Арло Уорд полностью во всем сознался. Просто было бы очень хорошо, если б на суде вы указали на него пальцем и сказали, что это был он.

— На суде? — Холли широко раскрыла глаза. — Мне придется снова его увидеть?

— Скорее всего, мы вызовем вас в суд и попросим дать показания. Понимаю, вам будет очень тяжело снова увидеть этого человека, но многие жертвы подобных преступлений впоследствии признавались мне в том, что рады тому, что дали показания. Вы скажете ему в лицо, что он больше не сможет и пальцем вас тронуть. И все это время я буду рядом, защищая вас. Ничего плохого не произойдет, обещаю.

Холли ничего не ответила. Какое-то мгновение ее мысли были где-то далеко.

— Пожалуй, я пойду, — наконец сказала она. — Мне нужно принять обезболивающее, а после этого я не смогу вести машину.

Келли проводила ее до двери и на прощание крепко обняла. И тотчас же, через какую-то долю секунды, Холли задрожала и начала всхлипывать.

Келли дала ей выплакаться вволю. Это воскресило воспоминания, не приходившие уже много лет: маленькая девочка плачет в объятиях полицейского, который только что сказал ей, что ее мамы больше нет в живых. Позднее в тот вечер Келли услышала, как полицейские говорили между собой о том, как убийца столкнул ее мать с велосипеда и изнасиловал, после чего убил ножом. Прошло несколько лет, прежде чем Келли вспомнила, что слышала этот разговор полицейских. А в тот момент ее рассудок просто отключил это воспоминание.

Чувства камнем застряли у Келли в горле, но она не пожелала отдаться им. Вместо этого она их использует. Гнев, отвращение и скорбь будут подпитывать ее во время работы над этим делом. Ей они очень понадобятся. Потому что первое же слушание с участием защитника Уорда показало то, что это дело станет одной из самых жестоких схваток за всю ее карьеру.

Глава 20

В пятницу Дилана и Лили провели к стеклу с односторонним обзором в помещении, спаренном с комнатой для допросов управления шерифа округа Джексон. Келли Уайтвулф уже ждала их в коридоре с сигаретой в руке. Не соизволив поздороваться с адвокатами, она лишь сказала:

— Я буду все записывать.

Дилан понял, что это было предостережение: «Вы хотите провернуть эту штуку, но все ваши потуги окажутся тщетными. И тогда я предъявлю запись в суде».

— Как вам угодно, — сказал он.

В комнате для допросов сидели Лейтон и Арло Уорд, друг напротив друга. Заглянувший в дверь охранник сказал, что они могут начинать.

— Арло, смотрите на меня и только на меня… а теперь мне нужно, чтобы вы смотрели на фонарик, который я буду держать у своих глаз. Я буду медленно двигать им справа налево и обратно. Я хочу, чтобы вы полностью сосредоточили взгляд на луче света и считали, сколько раз я перемещаю фонарик туда и обратно. Только считайте про себя. Вы готовы?

— Да.

Это была фаза концентрации внимания, и Лейтону потребовалось добрых четыре минуты на то, чтобы взгляд Арло наконец остекленел и стал немигающим. Затем Арло и вовсе закрыл глаза.

— Арло, я хочу, чтобы вы расслабились. Расслабили все до одной мышцы, начиная с ягодиц, затем бедер… теперь мышцы живота и спины… далее руки, от плеч до кончиков пальцев. Как только вы почувствуете, что расслабились, попытайтесь представить себе, будто лежите на мягком, пушистом белом облаке…

Слова лились долго, Лейтон говорил все медленнее и медленнее и под конец уже буквально шептал одно слово в несколько секунд.

— Сейчас вы почувствуете, как моя рука мягко прикасается к вашему плечу. И когда это случится, вы плавно провалитесь внутрь облака. Окружающего мира больше не существует. Остались только вы и ваше облако в небе, высоко над землей. Вы вдыхаете свежий воздух и расслабляетесь еще больше. Вы не смогли бы пошевелиться, даже если б захотели, потому что все ваши мышцы полностью расслаблены…

Еще через три-четыре минуты тело Арло начало совершать медленные кругообразные движения.

— Арло, я хочу, чтобы вы кое-что представили себе, — подавшись вперед, сказал Лейтон. — Стоит теплая майская ночь, вы в Каньоне Койота. Там разбили лагерь четверо молодых людей, и вы рядом с ними. Вы их видите?

— Да.

— Где они?

— Я вижу их в лагере у костра, — пробормотал Арло.

— Расскажите, что вы видите.

Какое-то мгновение Арло молчал.

— Там две палатки, а на земле у костра разбросаны банки с пивом. Я прячусь за деревьями.

— Кого вы видите первым?

— Первой я вижу девушку. Она лежит в костре. Рядом с ней парень. Оба они мертвы. Еще там что-то движется.

— Что-то?

— Да.

— Почему вы называете это «что-то»? Что еще, помимо парня и девушки, вы видите, Арло?

Арло сглотнул комок в горле, хотя глаза у него оставались закрыты.

— Демона.

— Что делает демон?

— Он чем-то режет тела.

— Чем?

— Ножом или пилой. Руки у него как у человека.

— Вы видите, как выглядит демон, помимо его рук?

— Нет, очень темно, и мне страшно. Я веду себя тихо.

— Что еще вы видите?

— Луна красная. Демон останавливается и поднимает на нее взгляд. После чего смотрит прямо на меня.

— Как вы поступаете, когда он смотрит на вас?

Арло продолжал раскачиваться, однако его движения замедлились.

— Я не шевелюсь. Демон снова начинает резать тела.

— Что происходит дальше?

— Он уходит, и я слышу крики. Кричат мужчина и женщина. Я жду, жду долго. После чего выхожу из зарослей и подхожу к телам.

— Вы что-нибудь слышите, чувствуете какие-нибудь запахи?

— Я чувствую какой-то очень сильный запах.

— Какой?

— Что-то похожее на жидкость для розжига костров. Девушка ею полита.

— Что вы делаете сейчас?

— Я иду к охотничьему домику, в котором остановился, потому что оставил там телефон. На тропинке еще один парень. Его нога попала в капкан, а голова разбита в кровавое месиво.

Перегнувшись через стол, Лейтон легонько тронул Арло за плечо:

— Что вы делаете потом?

— Я беру свой телефон и выхожу из домика. Собираюсь позвонить в полицию.

— Вы звоните?

— Нет.

— Почему?

— Потому что демон уже убил всех.

— И что же вы делаете?

Арло долго молча шевелил губами, борясь с теми мыслями, которые мучили его тогда, в прошлом.

Лейтон легонько прикоснулся к другому его плечу.

— Арло, расскажите, что вы делаете. Вам ничего не угрожает, вы полностью расслабились. Вы хотите говорить о том, что произошло. Расскажите мне, что вы делаете.

— Я п-п-подхожу… — наконец, заикаясь, выдавил Арло, — я подхожу к телам девушки и второго парня в лагере. Демон… демон их страшно изуродовал. Отрезал им руки и ноги и сделал с ними очень плохие вещи. Я не хочу на них смотреть, но мне нужно. Я окунаю руки в их кровь. Она еще теплая.

— Зачем вам нужна их кровь?

— Я вымазался ею с ног до головы. Мне было неприятно прикасаться к кускам тела девушки.

— Почему?

— Потому что мне было ее жалко.

Какое-то время Лейтон сидел молча.

— Зачем вы вымазались кровью этих ребят?

— Я подумал, что, если все решат, что это сделал я, а не демон, я стану знаменитым. Таким как «Ночной охотник»[18]. Его показывали по телевизору. Я хочу стать таким знаменитым, как «Ночной охотник».

— Почему вы хотите стать знаменитым?

— Знаменитых все любят.

Лейтон снова прикоснулся к плечу Арло:

— Где прямо сейчас находится демон? Вы его видите?

— Он наблюдает за мной. Смеется. Не знаю, почему он надо мной смеется. Это выводит меня из себя, мне хочется крикнуть, чтобы он заткнулся, но демон прекращает смеяться и уходит.

— Куда он уходит?

— По т-тропинке.

— Арло, он похож на человека?

— Да. Он принял человеческий облик.

— Вы сможете его узнать?

— Не знаю.

— Если вы увидите его фотографию, то узнаете его?

— Возможно.

— Что вы делаете сейчас, после того как демон ушел?

Арло сглотнул комок в горле.

— Демон кричит мне из зарослей. Говорит, что я заслуживаю право стать знаменитым. Поэтому я должен позаботиться о том, чтобы крови было как можно больше. Я снова и снова мажусь ею. Я набираю кровь в рот, и меня рвет. Мне становится страшно, я бегом возвращаюсь к своей машине и уезжаю прочь.

— Куда вы направляетесь?

— Я еду домой. Мне очень страшно. Еду быстро, потому что мне очень страшно.

Лицо Арло исказилось от ужаса.

— Что происходит сейчас, Арло?

— Позади меня мигалки полицейской машины. Мне очень страшно. Но я хочу стать знаменитым. Демон сказал, что я непременно стану знаменитым.

Лейтон оглянулся на однонаправленное зеркало, словно говоря: «Я же говорил», после чего снова повернулся к Арло:

— Это тот самый демон, которого вы видели в детстве?

— Да. Он говорит мне, что я хочу прославиться.

— И что вы делаете, когда вас останавливает полиция?

— Один полицейский светит фонариком в салон и видит, что я весь в крови. Он говорит мне выйти из машины. Я говорю полицейским, что это сделал я. Я рассказываю им о том, что видел, но говорю, что это был я, и они мне верят.

Арло заметно возбудился, его прошиб пот. Лейтон мягко тронул его за плечо и попросил расслабиться.

— Арло, это вы убили тех молодых людей?

— Нет.

— Вы видели, кто это сделал?

— Да.

— Вы говорите правду?

— Да.

Лейтон повторил эти вопросы несколько раз, и все время Арло отвечал одно и то же.

Келли загасила сигарету в пепельнице в коридоре.

— Все это полное дерьмо! Увидимся в суде.

Глава 21

Дилан сидел за столом у себя в кабинете и читал письмо с официальным предложением от юридической фирмы из Лос-Анджелеса. Его взгляд неумолимо возвращался к разделу о вознаграждении: 300 000 долларов в год, все социальные выплаты, автомобиль и кондоминиум недалеко от здания суда, оплачиваемые фирмой. О таком он не смел даже мечтать.

А для того чтобы получить все это, нужно будет расстаться с Лили, со свободой и независимостью собственного дела и возможностью самому строить свой распорядок. Не говоря о том, что придется также расстаться с мамой и Марки, если они не захотят переезжать вместе с ним. Дилан говорил себе, что будет приезжать к ним при первой же возможности, что будет поддерживать с ними связь, будет помогать им всем необходимым, но как быстро эти обещания окажутся такими же пустыми, какими казались ему сейчас?

Телефон Дилана звякнул, сообщая о поступлении на почту сообщения, которое он ждал: с психологическим профилем убийцы Эйприл Фоллоуз, Уильяма Пейджа и Майкла Тернера. Знакомый Дилана, бывший сотрудник ФБР, составлял подобные портреты по заказам частных клиентов, готовых платить деньги — по большей части прокуроров, но иногда и защитников.

Несмотря на то что Дилан считал составление психологических портретов псевдонаукой, изредка они помогали получить некоторое представление о личности преступника. Однако в основе этого лежала не какая-то психологическая магия, как это пыталось представить широкой общественности Бюро. Профиль опирался на простые дедуктивные рассуждения. Типа, если преступление совершалось в разгар рабочего дня, с большой долей вероятности можно было предположить, что это дело рук безработного. Подобные методы использовались для сокращения списка подозреваемых. Именно такие логические заключения Дилан искал в пришедшем анализе.

Пропустив описание преступления, виктимологические исследования и предположительные действия участников, он сразу перешел к выводам.

Обыкновенно убийство является инструментом для осуществления основного намерения преступника и само по себе не является главной целью. Основное намерение можно отнести к одной из трех категорий: сексуальная мотивация, эмоции или «обусловленность контекстом» и криминальная деятельность. Убийства, рассматриваемые в деле «Штат Невада против Арло У. Уорда», имеют все характерные черты сексуальной расправы без собственно сексуального акта. Согласно заключению коронера, на жертвах не было обнаружено следов спермы, а также признаков насильственного полового контакта. Врач-криминалист, осмотревшая выжившую девушку, не обнаружила никаких ссадин, разрывов мягких тканей и других повреждений, указывающих на сексуальное насилие.

Убийства демонстрируют крайнюю сумбурность их осуществления и отсутствие четкого плана, что указывает на неспособность преступника к рациональному мышлению. Убийца просто увидел возможность и начал действовать, что свидетельствует об отсутствии самоконтроля, а подобная неорганизованность сопутствует тяжелым психическим расстройствам. В числе возможных заболеваний — шизоаффективное расстройство[19] или шизофрения, а также такие повреждения органов, как травма лобной доли и других участков головного мозга.

Дилан перешел к абзацам, посвященным непосредственно Арло.

Мистер Уорд сделал подробные признания в убийствах. Однако в его показаниях есть расхождения. Органы правопорядка иногда подкидывают ложную информацию, чтобы отделить настоящего преступника от человека, стремящегося взять на себя чужую вину. В данном случае мистеру Уорду выдали несколько ложных деталей о преступлениях, однако он согласился, что именно так и произошло на самом деле.

Хотя мистер Уорд, несомненно, удовлетворяет критериям преступника, совершившего эти убийства — затравленный, робкий, неуверенный в себе, привязанный к холодной, отчужденной матери, испытывающий ненависть по отношению к жестокому отцу, страдающий от серьезного психического заболевания, — многочисленные нестыковки и тот факт, что он подтвердил не соответствующие действительности детали преступления, возможно, указывают на то, что он берет на себя вину, стремясь добиться известности. При проведении данного анализа был рассмотрен отчет о сеансе регрессивного гипноза, проведенном доктором Лейтоном Симмонсом, и мы не можем исключать вероятность того, что мистер Уорд, находясь в состоянии гипноза, говорил правду. Возможно, он просто случайно оказался рядом с местом преступления, увидел человека, которого принял за демона, и попытался приписать себе убийства, к которым не имел никакого отношения.

На взгляд профайлера, мистер Уорд, вероятно, не совершал этих преступлений. Существует высокая вероятность того, что их совершил другой мужчина, так, как это описывает мистер Уорд.

Выпустив долгий выдох, Дилан опустил телефон и, крутанувшись в кресле, уставился в окно на здание суда напротив. Понедельник всегда самый напряженный день, и сейчас, после окончания обеденного перерыва, перед входом снова выстроились очереди тех, кто пришел на вечерние заседания.

Дилан наблюдал за тем, как молодая женщина тащит по лестнице коляску с ребенком, гадая, почему никто ей не помогает, и тут у него зазвонил телефон. Звонил Броуди, частный сыщик, к услугам которого Дилан нередко прибегал.

— А я как раз думал о том, чтобы позвонить тебе, — сказал Дилан. Он не общался с Броуди после того, как передал ему данные на Арло Уорда и попросил накопать все, что получится.

— Ну, значит, у тебя есть шестое чувство, потому что мне нужна твоя помощь.

— В чем дело?

— Я сейчас скину тебе адрес. Ты должен немедленно бросить все свои дела и примчаться сюда. И захвати с собой Лил. Вам лучше будет заняться этим вместе.

— Броуди, ты меня пугаешь.

— Да, и ты должен бояться. Я в охотничьем домике на месте преступления.

Глава 22

Лили вела машину, а Дилан смотрел в окно на проплывающий мимо пейзаж. Он попросил Броуди обыскать охотничий домик, в котором, по заявлению Арло, тот останавливался. Полиция обыскивала место в темноте, уже имея подозреваемого, сознавшегося в преступлении, а в таких ситуациях полицейские лишь проводят поверхностный осмотр, пропуская многие детали.

Беспокойство Дилана нарастало, поскольку Броуди упорно отказывался говорить, что ему удалось обнаружить. Это очень плохой знак — когда твой сыщик говорит, что тебе лучше увидеть его находку своими собственными глазами.

— Готова поспорить, в Лос-Анджелесе такой серой погоды не бывает, — заметила Лили, бросив взгляд на темнеющее небо.

Дилан проводил взглядом мальчишек, бегающих с мячом по скошенному полю.

— А ты сама отказалась бы от подобного предложения? Разве ты не хочешь стать богатой?

— Я просто хочу стабильности, Дилан. Как и ты, я выросла в бедности на ферме, моя семья с трудом сводила концы с концами. Я не хочу снова стать бедной, но также знаю, что богатство не измеряется деньгами.

— И я тоже это знаю.

— Подумать только, это говорит человек, который бросает любимое дело, чтобы заняться чем-то ненавистным ради денег!

— Я не меняю любимое дело на что-то ненавистное.

— Правда? — спросила Лили, сворачивая на грунтовую дорогу, ведущую к входу в каньон. — Ты думаешь, тебе будут платить триста штук за то, чтобы ты защищал невиновных? Ты будешь представлять интересы бизнеса. Защищать крупные компании, которые обидели бедняков и хотят выйти сухими из воды. Ты станешь большим человеком, сокрушающим маленького человека, Дилан.

Ее слова вызвали раздражение, проникшее Дилану глубоко в душу, очень глубоко, потому что в настоящий момент ему хватало других забот. С самой первой встречи Лили всегда была с ним откровенна, и он в свою очередь был откровенен с ней. По большей части это только укрепляло их партнерские отношения, однако изредка случались бурные стычки, когда высказанная вслух правда ранила слишком больно. Похоже, правда всегда оказывалась болезненнее лжи.

— Что ж, кто-то же должен быть плохим, — сказал Дилан. Он сознательно шокировал своими словами Лили, чтобы та какое-то время больше не заводила разговор на эту тему.

Оставив машину, они двинулись дальше пешком. К тому времени как прибыли на место, Дилан взмок от пота, однако Лили, как и в прошлый раз, похоже, чувствовала себя совершенно нормально, что вывело его из себя еще больше.

Броуди стоял у входа в домик вместе с Полом, своим племянником, который собирался заняться частным сыском, а пока помогал ему. Одевался и выглядел Пол до сих пор так, будто все еще учился в старших классах школы. Броуди же вырядился в черные брюки и желтую сорочку, дополнив свой наряд солнцезащитными очками от «Гуччи», хотя знал, что ему придется проделать солидный путь пешком. Его лысина блестела от пота; достав платок, он вытер ее.

— Дружище, ты не мог в кои-то веки надеть шорты и кроссовки? — спросил Дилан.

— Фу, такой наряд папаша-патриот напяливает на барбекю по случаю Дня независимости. Я не из этой серии. Стиль должен быть всегда, Дилан. Образ «скромного паренька из захолустья» тебе не к лицу. — Увидев Лили, Броуди улыбнулся: — Ты все еще якшаешься с этим неудачником?

— Что я могу сказать? — В голосе Лили прозвучало натянутое веселье. — Должен же кто-то за ним приглядывать.

— Тоже верно. Ну, Пола вы все знаете…

Они поздоровались, и Дилан сказал:

— Итак, где там твой большой секрет?

— Сам увидишь.

Развернувшись к домику, Броуди провел адвокатов мимо него. Дальше по тропинке за густыми зарослями деревьев стоял еще один домик, очень похожий на первый. Дилан предположил, что до него было около двухсот футов, и с тропинки домик не было видно из-за деревьев.

Открыв дверь, Броуди прошел внутрь, Пол и Лили последовали за ним. Вошедший последним Дилан обратил внимание на то, что окна были заколочены фанерой, не позволявшей рассмотреть то, что находилось внутри.

— Когда ты сюда пришел, дверь была не заперта? — спросила Лили.

— Для протокола — не заперта. Не для протокола — любой бывший полицейский знает, как проникнуть в дом, не оставив следов взлома.

Броуди не любил рассказывать о своей службе в управлении полиции Лас-Вегаса, ограничиваясь лишь тем, что быстро поднялся в должности, всего за несколько лет став детективом-сержантом, после чего его загадочным образом выгнали. Не то чтобы выгнали, но сделали его жизнь невыносимой в надежде на то, что он уволится сам.

Внутри домика, как и ожидал Дилан, царил полный разгром. Повсюду мусор и хлам. На стенах похабные надписи, сделанные баллончиком с краской; в воздухе запах плесени.

Броуди провел адвокатов в спальню. Дверь шкафчика была открыта. Внутри Дилан увидел нечто такое, отчего у него все оборвалось в груди. Впервые за долгое время он не находил что сказать.

Это была бейсбольная бита.

Глава 23

Пол и Лили остались стоять перед шкафчиком, а Броуди присел на край шаткой кровати без матраса. Дилан расхаживал взад и вперед, грызя ногти.

— Дилан, оставь в покое свои ногти! — сделала ему замечание Лили.

Она всегда напоминала ему об этом, и по обоюдному соглашению он сразу же переставал грызть ногти. В свою очередь, Дилан делал Лили замечание, когда та принималась скрежетать зубами, что приводило к частым посещениям стоматолога.

— Твою мать!.. — пробормотал Дилан.

Бита была спрятана под каким-то хламом, который Броуди откинул ногой в сторону. Пол наклонился было, чтобы взять биту, но Лили и Дилан крикнули хором:

— Не прикасайся к ней!

Вздрогнув, парень отдернул руку так, словно дотронулся до кипящего чайника.

— В ту самую секунду, когда ты к ней прикоснешься, — строго заметил Дилан, — мы все четверо станем свидетелями в деле, и нас смогут заставить давать показания против Арло.

Пол отступил назад.

— А разве полиция не обыскала домик? — спросил он у своего дяди.

— Скорее всего, — кивнул Броуди. — Хотя в отчетах я ничего на этот счет не видел. Если полиция и побывала здесь, осмотр был быстрым и поверхностным. Или же кто-то подложил биту уже после, в надежде на то, что полиция ее обнаружит.

Отвернувшись от шкафчика, Лили задумчиво обвела взглядом спальню.

— Ну хорошо, убийца покидает место преступления, прячет биту, после чего едет домой. Зачем? Почему, скажем, не сбросить биту с обрыва, так чтобы ее, скорее всего, никогда не нашли?

— Не знаю, — покачал головой Дилан.

— Быть может, это просто какая-то бита, — предположил Броуди, — которую оставил здесь человек, не имеющий к делу никакого отношения?

Дилан шагнул ближе к бите. Древесина была светлой, практически белой, и чистой.

— Следов крови я не вижу. Возможно, убийца вытер биту, но также возможно, что она не является орудием преступления. — Он упер руки в бока. — У нас есть более серьезная проблема. Мы обязаны заявить о своей находке?

— Да, — ответил Броуди.

И одновременно с ним Лили:

— Возможно.

— Конечно, обязаны, — решительно произнес Броуди. — Это может быть орудие убийства.

— Бита также является уликой, свидетельствующей против нашего клиента, которую мы обнаружили после разговора с ним. Если мы не собираемся использовать ее в суде, она подпадает под закон о защите отношений клиента и его защитника.

Нахмурившись, Броуди посмотрел на биту. Какое-то время все четверо молчали, наконец детектив сказал:

— Ну, это проблема адвокатов, а мне нужно быть в другом месте. Удачи вам с вашим цирком!

Дилан проводил взглядом, как они с Полом ушли, после чего повернулся к шкафчику и выдохнул.

— Зачем? Зачем Арло прятать биту, но признавать вину во всем остальном? Если это орудие убийства, он оставил бы ее при себе как еще одно доказательство того, что преступление совершил он. Это какая-то бессмыслица…

— Давай спросим у самого Арло, — предложила Лили.

— Ну а пока оставим это между нами? — кивнув, сказал Дилан.

Лили покачала головой:

— Если выяснится, что это орудие убийства, а мы скрыли информацию о нем, нас не просто отстранят от дела. Судья подаст жалобу в коллегию адвокатов и потребует санкций. Возможно, нам даже выразят недоверие. Я за то, чтобы выложить все начистоту.

— Хорошо, я звоню в суд и договариваюсь о срочной встрече. — Дилан вздохнул. — И, полагаю, нам лучше поставить в известность Келли Уайтвулф.

* * *

Дилан разглядывал фотографии судьи Хэмилтона, висящие на стенах его кабинета. Среди них была его фотография с Эдом Шираном[20], подписанная последним, и другая, на которой Хэмилтон пожимал в ресторане руку Джею Лено[21]. Изучив книжные полки, Дилан среди юридических справочников обнаружил несколько книг по киноискусству и истории Голливуда.

Войдя в кабинет, Келли Уайтвулф не поздоровалась с адвокатами и села перед столом судьи. Всего в кабинете было только два стула: другой заняла Лили, а Дилан остался стоять, прислонившись к стене.

Через секунду появился Хэмилтон в судейской мантии. Снял ее и повесил на вешалку, оставшись в белой сорочке и черных брюках. Ослабив узел галстука, сел за стол и сказал:

— Так, мистер Астер, у меня пятнадцатиминутный перерыв, но тридцать человек ожидают рассмотрения своих дел. Так что, пожалуйста, покороче.

— Не беспокойтесь, ваша честь. У меня просто один гипотетический вопрос, который я бы хотел представить на рассмотрение суда.

— Гипотетический?

— Да, — подтвердил Дилан, бросив взгляд на Лили. — Предположим, один адвокат ведет дело об убийстве. Предположим далее, что он отправляется туда, где мог побывать его подзащитный. У него нет какой-то конкретной цели, но он натыкается там на какой-то предмет, который, возможно, при осмотре пропустила полиция.

— Так-так… — Хэмилтон откинулся назад. — И что же находит там этот гипотетический адвокат?

— Гипотетически он… находит одно из орудий убийства, местонахождение которого не смогла установить полиция.

— Что?! — воскликнула Келли, едва не свалившись со стула.

— Я же сказал — гипотетически.

— Немедленно передайте мне это оружие! — решительно заявила Келли.

— Ваша честь, — спокойно произнесла Лили, — проблема в том, что, сообщив обвинению об этом гипотетическом орудии убийства, наш адвокат нарушит свои обязательства перед клиентом. Поэтому гипотетический адвокат столкнулся с неразрешимой дилеммой: он должен передать улику правосудию, однако тем самым нарушит свой профессиональный долг. Я напомню суду о деле «Штат Мичиган против Стетсона», в котором подозреваемый в похищении рассказал своему защитнику, где находится жертва, и обвинение пыталось заставить адвоката раскрыть эту информацию. Срочно созванный апелляционный суд по шестому федеральному апелляционному округу постановил, что защитник ни в коем случае не обязан раскрывать информацию, полученную от клиента. Это право является одним из столпов нашей юридической системы. Нарушать его нельзя даже ради того, чтобы спасти человеческую жизнь.

Келли не теряла ни секунды.

— Доводы, приведенные судом шестого округа по делу Стетсона, были отвергнуты судами трех других округов, ваша честь, и, вне всякого сомнения, в самое ближайшее время будут отвергнуты и в нашем округе. А защитник поступил правильно, сказав, где находится жертва похищения. Я требую, чтобы мистер Астер и миз Риччи немедленно передали орудие преступления правоохранительным органам. А если они хотя бы дотронулись до него, я вызову их в суд в качестве свидетелей, поэтому прошу отстранить их от дела.

— Гипотетически, — сказал Дилан, и в его голосе прозвучала едва заметная злость, — этот адвокат не настолько глуп, чтобы к чему-либо прикасаться. Ваша честь, у меня был знакомый, работавший адвокатом по уголовным делам. Однажды ему позвонил его клиент и сказал: «Я только что ограбил банк, деньги и пистолет у меня в машине. Что мне делать?» Мой знакомый ответил, что звонивший ошибся номером, и положил трубку. Гипотетический адвокат в деле, которое мы вам изложили, мог поступить так же, как поступил мой знакомый, ни словом не упомянуть о случившемся в суде, и тогда никто ничего не узнал бы. Если вышеозначенный адвокат и заявил бы в суд, то сделал бы это по доброй воле, и посему будет ошибкой правосудия наказать клиента за то, что его защитник попытался поступить правильно. Разумеется, все это чисто гипотетически.

— Вздор! — не унималась Келли. — Ваша честь, они должны предоставить орудие убийства, после чего их нужно отстранить от дела.

Откинув голову на спинку кресла, Хэмилтон долго смотрел в потолок, постукивая ручкой по столу.

— Вот как мы поступим, — наконец сказал он. — Миз Уайтвулф, подготовьте ордер на обыск и дайте мне его на подпись, после чего вы будете вольны снова отправить следователей. Посмотрим, что им удастся найти. С моей точки зрения, осмотр, проведенный этим гипотетическим адвокатом, и обыск, который проведут ваши следователи, суть два не связанных между собой инцидента, посему никаких нарушений конфиденциальности отношений клиента и его защитника нет.

— Это неправильно, — возразила Келли. — Я собираюсь вызвать их в качестве свидетелей, чтобы они показали…

— К орудию преступления никто не прикасался, только посмотрели. Ваши следователи, если обнаружат его, смогут дать те же самые показания, которые можно ожидать от адвокатов. Я не буду отстранять их от дела. Что-нибудь еще?

У Келли заходили желваки. Она встала.

— Нет. — И, развернувшись, вышла.

Проводив ее взглядом, Хэмилтон подошел к вешалке за своей мантией. Лили также вышла из кабинета, а Дилан был уже в дверях, когда Хэмилтон его окликнул:

— Мистер Астер!

— Да, ваша честь?

— Я очень признателен, что вы не ответили: «Вы ошиблись номером».

Глава 24

Вечер накануне предварительного слушания явился привычной лихорадкой изучения доказательств и составления аргументов, однако Дилан и Лили уже потратили на это столько времени, что дальнейшие усилия больше не приносили новых результатов. Поэтому они купили продукты на ужин и поехали домой к Дилану, где к ним присоединился Джейк, бойфренд Лили.

Лили познакомилась с ним в книжном магазине. Она была ярко выраженным интеллектуалом, пустые разговоры ни о чем мгновенно выводили ее из себя, и Дилан гадал, чем Джейк смог привлечь ее внимание. Несмотря на шутку Лили про «Бентли» и то обстоятельство, что Джейк зарабатывал на жизнь, торгуя деривативами[22] на Уолл-стрит, выглядел он вполне приземленным.

Дилан сел за стол вместе со своей матерью, Марки и Джейком. Лили принесла всем воду, и они принялись за ужин: буррито[23] из мексиканского ресторана по соседству.

— Дилан, угадай, что у меня сегодня было в школе? — спросила с набитым ртом Марки.

— Что?

— Второй результат в классе по правописанию — вот что!

— Не может быть! Поразительно!

— Да. Я ошиблась только в слове «рудимент», написала вместо «и» «е». Но результат несправедливый, потому что мистер Миллер дал Томми Престону последним словом «шепот», и тот победил. Почему ему напоследок дали «шепот», а мне — «рудимент»?

— Есть мужчины, которые робеют перед умными девочками, — сказала Лили, — поскольку знают, что мужчина может проскочить, притворившись, будто знает что-то, а женщина должна действительно это знать.

Марки кивнула с таким видом, будто сама уже давно это поняла, и отправила в рот еще один кусок лепешки.

— И в жюри были одни мальчишки. Это тоже несправедливо, но я ничего не сказала.

— Ну, теперь ты знаешь. В следующий раз обязательно выскажись. Не позволяй, чтобы это сходило им с рук.

— А может быть, — предположил Дилан, — Марки просто не повезло в том, что ей досталось более трудное слово? Не во всем нужно искать заговор.

— Дилан, понять это можно, только если сам прошел через все. — Лили закатила глаза. — Правда, миссис Астер?

— Ну да, черт возьми. Твой отец, Дилан, упокой Господь его душу, тоже не понимал до тех пор, пока не увидел, что всем мужчинам у меня на работе повышают зарплату, а мне ничего не достается, хотя я вкалывала вдвое больше их.

Этот разговор воскресил у Дилана болезненные воспоминания: последние слова, которые сказал ему его отец. «Береги свою мать и Марки, Дилан. Теперь ты в доме единственный мужчина».

Береги… Дилан старался изо всех сил, чтобы сводить концы с концами, но всегда чувствовал себя виноватым в том, что его мать и сестра не жили так, как этого заслуживали. Он говорил с социальным работником, обслуживающим его мать, и тот сказал, что со временем шизофреническое расстройство, которым она страдает, будет только ухудшаться. Наступит момент, когда ее придется поместить в психиатрическую клинику, и это будет стоить от четырех тысяч в месяц.

У Дилана мелькнула мысль, насколько его стремление перебраться в Лос-Анджелес было обусловлено состоянием его матери, а насколько — его собственным стремлением разбогатеть. Он просто пытается убедить себя в том, что Лос-Анджелес — именно то, что он хочет, как полагает Лили, или же действительно хочет этого?

Извинившись, Дилан встал из-за стола и отправился в ванную. Там он сполоснул лицо водой и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, после чего вернулся назад.

— Лил, нам нужно еще разок пройтись по всему, — сказал он.

Документы остались в машине, и Дилан отправился за ними. Когда он вернулся, Джейк целовал Лили, желая ей спокойной ночи, и прощался с его матерью и Марки. Лили помахала ему рукой, проводив до двери.

Пока мать убирала посуду и укладывала Марки спать, Дилан разложил документы в гостиной на кофейном столике.

Не сказав ни слова, Лили села рядом с ним и взяла первый из них.

* * *

После нескольких часов работы с документами у Дилана начало все расплываться перед глазами, поэтому они с Лили прервались, чтобы выпить пива.

Дилан имел все основания ожидать, что на следующий день в суде Келли Уайтвулф выйдет из себя. Он попросил Броуди раздать повестки в суд всем до одного свидетелям, имеющим хотя бы косвенное отношение к делу, — от полицейского, который сфотографировал Арло после задержания, до секретарши Келли, принявшей запрос на ведение дела. Как это ни странно, единственным, кого не смог найти Броуди, оказался работник заправки, последний, кто видел жертв живыми. На следующий день после убийства он не вышел на работу. Дилан попросил Броуди покопаться глубже.

Кроме того, он воспользовался древней адвокатской уловкой, разослав повестки в суд в самую последнюю минуту, чтобы у Келли не было времени приготовиться. Также, возможно, многие свидетели не смогут явиться на заседание, и можно будет обвинить их в неуважении к суду. Дилану уже не раз доводилось сталкиваться с тем, как свидетели, обвиненные в неуважении к суду, после этого категорически отказывались сотрудничать с обвинением.

Если б у Келли было время, она подала бы ходатайства об отмене повесток, заявив, что нужно запретить Дилану вызывать большинство свидетелей, однако он лишил ее такой возможности. Один раз, когда Дилан провернул этот маленький фокус, прокурор орал на него так долго, что у бедняги подскочило давление, он потерял сознание, и его пришлось выносить из зала заседаний на носилках.

Дилан и Лили уселись на скамейке-качелях у крыльца.

Ночь заполнял стрекот цикад, на иссиня-черном небе ярко светили звезды. Какое-то время адвокаты молча наслаждались хорошим пивом.

Допив одну бутылку, Дилан откупорил новую.

— Я хотел кое о чем тебя спросить, но затем решил, что мой вопрос покажется странным.

— Звучит загадочно. И о чем ты хотел спросить?

— В последнее время ты какая-то… отчужденная. И я гадаю, связано ли это как-нибудь с тем, что ты была на войне. Ты никогда о ней не рассказываешь.

Пожав плечами, Лили уставилась на поднимающиеся в пиве пузырьки.

— Для меня это не самые приятные воспоминания.

— Как там все было?

— Именно так, как ты и думаешь. Война — это всегда старики ссорятся, а молодые умирают.

Не зная, что ответить на это, Дилан устремил взгляд на поле перед домом. Полная луна придавала всему вокруг бледное сияние, а легкий ветерок гонял рябь по высокой траве.

— Мой отец воевал во Вьетнаме. И тоже никогда не рассказывал об этом.

— Судя по тому, что рассказывает о нем твоя мать, он был хорошим человеком.

— Он не был плохим человеком. Длинный список неладов с законом, но за всем этим стояли наркотики. На самом деле отец пытался остановить типа, который грабил заправку, когда его застрелили полицейские. У него были тюремные наколки и пропитое лицо, поэтому первые пули достались ему.

— Полицейским предъявили обвинение?

— Тогда были другие времена. — Дилан покачал головой. — Копы заявили, что отец направил на них пистолет, и этим все закончилось. Все понимали, что это ложь, но такое сходит полицейским с рук до сих пор. — Внезапно у него пропало желание пить, и он поставил бутылку на землю. — Отец как-то сказал мне, что если государство захочет тебя раздавить, оно тебя раздавит.

— Истинная правда, черт побери. — Лили допила пиво несколькими глотками. — По-моему, мы полностью подготовились к завтрашнему дню. Пора расходиться.

— Джейки будет переживать за тебя?

— Когда ты ревнуешь, ты просто прелесть.

Проводив взглядом машину Лили, Дилан все-таки решил допить пиво.

Глава 25

До сих пор Холли еще никогда не приходилось бывать в зале суда. Она нашла среди присутствующих родителей Уилла и Майка. Увидев ее, те шепотом поздоровались с ней и спросили, как у нее дела, — все, кроме матери Майка. Она винила Холли в гибели своего сына, и та соглашалась, что она права. Если б она оказалась сильнее или изобретательнее, возможно, Майк остался бы в живых.

Холли села в первом ряду. Миз Уайтвулф и другие прокуроры уже находились на своих местах. Обернувшись, миз Уайтвулф тепло улыбнулась Холли.

— Вам ничего не нужно? — спросила она.

Холли испугалась, что если она скажет хоть слово, то снова расплачется, поэтому лишь молча покачала головой и уставилась на пол.

В зал вошли две женщины-адвоката, а следом за ними — молодой мужчина. Защитники оказались моложе, чем предполагала Холли; они даже не взглянули в ее сторону. Холли постаралась не испытывать к ним неприязни — она понимала, что они выполняют свою работу, — но у нее ничего не получилось. Адвокаты защищали человека, который вывернул ее жизнь наизнанку. Холли почувствовала, как ее захлестнула ярость, и обрадовалась этому. Ярость была лучше чувства беспомощности.

Судебный пристав сказал всем встать, и Холли встала. После того как судья вошел в зал, всем разрешили сесть. Затем другой пристав ввел в зал мужчину, и Холли показалось, что она свалится в обморок.

Мужчина не отличался высоким ростом или крепким телосложением. Мимо такого можно было пройти и не заметить. Арло Уорд даже не взглянул на Холли, но поздоровался с миз Уайтвулф, и Холли с радостью отметила, что та никак не отреагировала на него.

У Холли дрожали руки, перед глазами все плыло. Судья спросил у прокуроров и защитников, готовы ли они начинать. Холли посмотрела на Арло Уорда, стараясь вспомнить, действительно ли видела в ту ночь именно его. Был ли он той самой тенью, что гналась за нею?

Арло Уорд оглядел зал, и когда его взгляд скользнул по Холли, та ощутила холодную дрожь.

Холли принялась рыться в своих воспоминаниях, отчаянно стремясь найти хоть какую-либо деталь, которая подтвердила бы, что именно этот человек, сидящий в десяти шагах от нее, убил ее сестру и Майкла, но не было ничего. Она не узнала Арло Уорда, не почувствовала ни гнева, ни отчаяния.

Абсолютно ничего.

Пока всеобщее внимание было привлечено к Арло Уорду, Холли встала и покинула зал суда.

Глава 26

Впервые в зале суда присутствовали журналисты. Всего лишь два корреспондента общенациональных телепрограмм и два оператора, однако Дилан знал, что это лишь капля, с которой начнется неудержимая волна цунами.

— Ребята, пока никаких комментариев, — проходя мимо журналистов, сказал он.

Коридор был запружен всеми теми, кого вызвал в суд Дилан. Все до одного они молча провожали его взглядами, и лишь один из двух полицейских в форме выдал порцию ругательств.

Келли и Джеймс уже сидели за столом обвинителей, Лили заняла место за столом защитников. На скамейках для зрителей собралось человек пятнадцать — родственники жертв, а также Холли Фоллоуз, которую Дилан узнал по фотографиям, сделанным в больнице. Мэдлин скромно пристроилась в конце стола защитников.

Присутствие жертв в зале суда никогда особо не беспокоило Дилана, за исключением одного случая. Он защищал человека, обвиняемого в том, что в драке убил посетителя бара. Отец жертвы приходил на все до одного заседания. После того как процесс завершился весьма приличной для обвиняемого сделкой со следствием, отец убитого продолжал приходить на все дела с участием Дилана. Он ни разу не сказал ни слова. Просто молча сидел на скамье для зрителей и наблюдал за происходящим. Как-то раз он не пришел и потом уже больше никогда не приходил, и Дилан понял: это потому, что он умер, а не потому, что простил адвоката.

— Всем встать, начинается заседание суда Десятого округа. Председатель достопочтенный Тимоти Хэмилтон.

Судья вошел и сказал:

— Пожалуйста, садитесь.

Посмотрев на судебного пристава, он кивнул. Тот сходил в камеру в дальней части зала и вывел оттуда Арло Уорда. Проходя мимо стола обвинения, Арло приятно улыбнулся и сказал:

— Здравствуйте, миз Уайтвулф.

Келли ничего не ответила, и на какое-то мгновение Дилану показалось, что Арло обиделся. Как ребенок, который поздоровался с любимым учителем, а тот на это никак не отреагировал.

Жены Арло, Лины, в зале суда не было.

Арло занял место между Диланом и Лили.

— Привет, Дилан, вы отлично выглядите.

— Спасибо. Как спалось?

— Отлично. Перед сном я читал «Чарли и шоколадная фабрика». Вы ее ч-ч-читали?

— Читал. Хорошая книга.

Арло кивнул:

— Я много раз читал в детстве, и она всегда была для меня отдушиной.

Дилан внимательно посмотрел на него. Иногда Арло казался разумным, понимающим происходящее, а иногда производил впечатление ребенка, заключенного в теле взрослого мужчины.

— Все готовы начинать? — спросил судья Хэмилтон.

Услышав за спиной шум, Дилан обернулся и увидел, как Холли Фоллоуз поспешно покидает зал.

Он снова повернулся к Арло:

— Два дня назад в одном из охотничьих домиков в Каньоне Койота мы нашли кое-что, Арло, и мне бы хотелось поговорить с вами об этом.

— Что?

— Не будем говорить здесь. Я вас навещу.

— Обвинение готово, ваша честь, — сказала Келли.

— Защита тоже, ваша честь, — сказала Лили.

— Замечательно. В таком случае начинаем слушания по делу «Штат Невада против Арло У. Уорда», дело номер два-ноль-один-четыре-семь-шесть-пять. Обвинение и защита, пожалуйста, назовите себя.

— Келли Уайтвулф и Джеймс Холден представляют обвинение.

— Дилан Астер, Мэдлин Исмера и Лилит Риччи представляют защиту.

— Первым делом нам нужно рассмотреть вопрос о ресницах, — сказал судья Хэмилтон. — Я изучил заявления, подготовленные обеими сторонами, и не нахожу убедительными доводы защиты относительно того, что якобы двадцать ресниц станут для обвиняемого ненужной жертвой. Следовательно, прений не будет. Я прямо сейчас подпишу запрос обвинения на изъятие образцов и приобщу его к делу.

Дилан переглянулся с Лили, и та пожала плечами; оба они ожидали именно этого.

Взглянув в объектив телекамеры, судья подписал запрос, после чего откинулся на спинку кресла.

— Миз Уайтвулф, предоставляю вам слово.

Глава 27

— Ваша честь, — начала Келли, вставая с места, — у меня здесь четырнадцать заявлений по форме одиннадцать-ноль-два, которые обвинение хотело бы представить вместо показаний свидетелей. Они обозначены как свидетельства обвинения с номерами с первого по четырнадцатый. — Она положила пачку документов на стол защиты, после чего спросила: — Я могу подойти к вам?

Дилан предвидел, что прокурор попытается представить вместо свидетелей заверенные показания, чтобы лишить его возможности устроить перекрестный допрос.

Прежде чем судья успел сказать хоть слово, Дилан вскочил на ноги.

— Ваша честь, мы возражаем против представления этих заявлений вместо показаний свидетелей. Обвинение пытается лишить нас возможности устроить перекрестный допрос свидетелей, тем самым создав для себя преимущество.

— В данном вопросе основополагающим является прецедент «Штат Невада против Геслера», ваша честь, который ясно дает понять, что штат может представлять на предварительных слушаниях заявления по форме одиннадцать-ноль-два. Возражения мистера Астера безосновательны, и мы просим суд предупредить его об…

— Обвинение действует недобросовестными методами, и мы, в свою очередь, просим предупредить…

— Стороны, будьте добры, подойдите ко мне.

Хэмилтон нажал кнопку, и из динамиков послышался статический белый шум[24]. Дилан и Келли подошли к судье. Его стол находился на возвышении, и им пришлось задирать головы, словно на огромную статую.

— В моем суде дело так вестись не будет. Я понимаю раж обеих сторон, дело эмоциональное, но я требую соблюдать в этом зале приличия. Если кого-либо из вас это не устраивает, пожалуйста, откажитесь от дела, потому что если такое будет продолжаться и дальше, я вынесу постановление о неуважении к суду.

Бросив на Дилана злобный взгляд, Келли сказала:

— Приношу свои извинения, ваша честь.

— Ваша честь, простите, — сказал Дилан.

— Я рад, что вы так быстро меня поняли. А теперь продолжаем для протокола.

Дилан вернулся за стол защиты, а Келли — за стол обвинения. Адвокат бросил взгляд на Арло: тот рисовал пейзажи на листе бумаги.

— Стенограмма продолжается. Суд нашел, что обвинение может представить заявления по форме одиннадцать-ноль-два, как на то было указано в деле «Невада против Геслера». Я зачитаю для протокола заверенные показания номер один.

Эта часть предварительных слушаний, когда судья зачитывает показания для протокола, к счастью, случается лишь изредка, поскольку судьи обыкновенно заранее знакомятся с показаниями и делают выводы. Сейчас судья Хэмилтон поступал так исключительно ради телевидения.

Однако прежде чем судья смог начать, Дилан сказал:

— Ваша честь, мы можем снова подойти к вам?

Хэмилтон не скрывал своего недовольства, однако он сказал:

— Разумеется.

Как только судья опять включил статический шум, Дилан сказал:

— Ваша честь, я считаю, что зачитывание этих заявлений в присутствии средств массовой информации создаст предубеждение против моего клиента. Самые яркие моменты попадут в вечерние выпуски новостей, что повлияет на беспристрастность присяжных. Я прошу суд прочитать показания не в ходе заседания и вынести заключение.

— Показания в любом случае попадут в протоколы, — нахмурилась Келли.

— Журналист, делающий из них выжимку, и судья, дословно зачитывающий их перед телекамерами, — это совершенно разные вещи. Вы — человек, облеченный властью, ваша честь. Потенциальные присяжные придадут большее значение показаниям следователя, если услышат, как вы лично их зачитываете, чем если сами прочитают их в интернете.

Хэмилтон задумался, похлопывая стопкой бумаг по столу.

— Я считаю, что важно получить полную информацию. И зачитаю показания. Но я также отмечу ваше возражение в протоколе — на тот случай, если вы будете подавать апелляцию.

* * *

После того как судья Хэмилтон зачитал показания — Арло при этом задремал, и Дилану пришлось дергать его за руку, чтобы разбудить, — он спросил у прокуроров, есть ли у них еще что-нибудь. Келли ответила, что нет, и тогда Лили встала и сказала:

— Ваша честь, защита хотела бы пригласить для дачи показаний Холли Фоллоуз.

— Ваша честь! — вскочила Келли. — Мы протестуем против того, чтобы защита вызывала в суд эту свидетельницу, а также всех остальных свидетелей, кому были вручены повестки. Мы составили несколько ходатайств, но, разумеется, у нас не было времени, чтобы подготовить все необходимые документы, поскольку мистер Астер решил принудить нас…

— Я возражаю против использования слова «принудить», — вмешалась Лили.

— О, да сядьте же! — воскликнула Келли, сверкнув на нее глазами.

— Миз Уайтвулф, — ощетинился Хэмилтон, — как насчет того, если в своем зале я буду говорить людям, когда им садиться?

— Да, конечно, — поспешно согласилась Келли, опустив взгляд на стол. — Приношу свои извинения.

Она была в ярости, и это заставляло ее вести себя опрометчиво. Дилану захотелось узнать, как сильно ему удастся вывести ее из себя в присутствии присяжных. Каждый представитель обвинения и защиты ведет себя перед присяжными подчеркнуто сдержанно, особенно если в зале присутствуют его родственники. Но гнев или раздражение не позволяют многим из них продолжать играть эту роль.

Келли откашлялась.

— Мы предоставили суду показания миз Фоллоуз и показания всех значимых свидетелей, поэтому они сегодня не дадут суду ничего нового. Я также хочу еще раз отметить то, что защита разослала повестки в суд накануне этого заседания, не дав обвинению времени отреагировать надлежащим образом и подать ходатайства в связи с нарушениями пунктов четыре и семь правил. Это было сделано со злым умыслом и заслуживает соответствующей оценки.

— Дело Геслера не отобрало у нас право вызывать свидетелей, ваша честь, — сказала Лили. — А в кодексе говорится только, что повестки должны быть разосланы в пятидневный срок или, по усмотрению суда, в «разумные сроки».

— Вы считаете, за одну ночь — это «разумные сроки»? — с жаром возразила Келли. — Вы сделали это умышленно, чтобы вывести из себя свидетелей.

— Миз Риччи, — взглянув на экран компьютера, сказал Хэмилтон, — вы вызвали в суд всех тюремщиков, приносивших мистеру Уорду еду, пока он находился в заключении, всех следователей управления шерифа, сотрудников правоохранительных органов, находившихся во всех зданиях, в которых содержался мистер Уорд. Список продолжается долго и всего насчитывает восемьдесят четыре фамилии. Восемьдесят четыре свидетеля происшествия, при котором присутствовал всего один свидетель. Лишь девять сотрудников правоохранительных органов имели непосредственное отношение к делу. Не может быть, чтобы восемьдесят четыре человека могли дать какие-либо существенные показания.

— Ваша честь, по правде говоря, рассуждение здесь должно быть иным. Предварительное слушание дает нам возможность прощупать позиции обвинения и удостовериться в том, что у него достаточно доказательств, чтобы двигаться дальше. Эти восемьдесят четыре свидетеля позволят определить, чем именно располагают прокуроры и какие именно обвинения они могут предъявить.

— Чушь какая-то! — возмутилась Келли. — Это попытка обременить штат ненужной деятельностью и заодно выловить хоть что-то в свою пользу. Если защита хочет побеседовать со всеми этими свидетелями, пусть сама их допрашивает. Задача предварительного слушания не в этом.

Судье Хэмилтону потребовалось какое-то время на то, чтобы дочитать список до конца, после чего он сказал:

— Миз Риччи, я не позволю вам вызвать в суд восемьдесят четыре свидетеля, из которых семьдесят, а то и больше, не имеют никакого отношения к делу. И я согласен с обвинением, что одного дня недостаточно для того, чтобы обвинение успело отреагировать на такое количество повесток.

— В апелляционном заявлении мы обязательно упомянем это ошибочное решение, ваша честь.

Хэмилтон впервые не скрывал своего раздражения. Дилан предположил, что судья, вероятно, ждал другого в день первого появления средств массовой информации в суде.

— Я это отмечу. У вас есть еще какие-либо доказательства, которые вы хотели бы представить?

— Мы снова выражаем желание вызвать миз Холли Фоллоуз, на что имеем право в соответствии с седьмым пунктом Уголовно-процессуального кодекса штата Невада.

— На запрос вызвать в суд свидетеля отказано. Мистер Уорд будет давать показания?

— Не будет.

— В таком случае я считаю, что дело следует рассмотреть в суде по пунктам обвинения с первого по тридцать третий. Защита, вы предпочитаете вернуться к пунктам обвинения позже или сделать это сегодня?

— Сегодня, пожалуйста, — сказала Лили.

— В таком случае: признает ли ваш клиент себя виновным по пунктам обвинения с первого по тридцать третий?

— Не признает.

И тут Арло вскочил с места:

— Ваша честь, это неп-правда!

У Дилана в груди все оборвалось.

— Арло! — сказал он. — Сядьте!

— Нет, неправда. Я виновен.

Только теперь до Дилана дошло, что он не подготовил Арло к суду надлежащим образом. До сих пор Арло вел себя так тихо и безучастно, что Дилан предположил, что так будет и дальше.

— Арло! Замолчите и сядьте!

— Арло, — Мэдлин взяла подсудимого за руку, — пожалуйста, не говорите больше ничего.

Бросив взгляд на усмехающуюся Келли, судья сказал:

— Мистер Уорд, у вас не зря есть защитник. Все, что вы скажете сейчас для протокола, может быть использовано против вас в суде. Я предлагаю вам прислушаться к совету ваших защитников.

— Н-нет, ваша честь. Лгать незачем. Я сделал это и не буду утверждать, будто не делал.

На какое-то мгновение Дилан застыл. Арло только что признал свою вину перед судьей и журналистами, и это будет занесено в протокол. Ему на ум пришло только одно.

Он вскочил на ноги:

— Мы заявляем о невиновности на основании психического расстройства. — Повернувшись к Арло, он прошептал: — Это означает, что убийство совершили вы, но вас нельзя привлекать за него к ответственности.

Подумав немного, Арло согласился:

— Ну хорошо.

— Итак, — сказал судья Хэмилтон, — мы заносим в протокол заявление о невиновности по пунктам обвинения с первого по тридцать третий на основании психического расстройства. Этот вопрос мы рассмотрим в следующий вторник. Благодарю вас за вашу работу. Заседание закончено.

Журналисты поспешили из зала, вне всякого сомнения, чтобы выложить всем о том, что Арло открыто признал свою вину в суде, после чего заявил о своей невменяемости. Собрав документы в портфель, Келли подошла к столу защиты.

— Такой метод защиты срабатывает меньше чем в одном проценте дел, а в нашем штате такого еще не случалось ни разу. Идиотский шаг, — добавила она, прежде чем уйти.

Дилан посмотрел на Лили, та молча пожала плечами.

Судебный пристав подошел к Арло, и тот спросил:

— Можно мне забрать в камеру блокнот и к-карандаш? Я еще не закончил свои рисунки.

Глава 28

Раньше в ванной было безупречно чисто. Эйприл всегда требовала, чтобы ее каждый день мыли антибактериальным средством. Холли печально улыбнулась, вспомнив, как умышленно оставляла грязное белье на полу или засохшую зубную пасту на раковине, и Эйприл кричала на нее и бежала в кладовку за чистящими средствами. В детстве ей поставили диагноз обсессивно-компульсивное расстройство, и для нее не было ничего страшнее беспорядка.

Теперь в ванной порядка не было. Повсюду валялась грязная одежда, а на дешевом фаянсе раковины и унитаза темнели пятна подтеков. К зеркалу были приклеены фотографии Эйприл и Майка, а под ними розовым маркером были выведены слова: «ОБЯЗАТЕЛЬНО СТАНЕТ ЛУЧШЕ».

Холли спала плохо уже несколько дней. С тех самых пор, как увидела в зале суда Арло. Ее постоянно будили кошмары, после которых она подолгу не могла снова заснуть. У нее под глазами нависли темные мешки, волосы были грязные и растрепанные. Одетая в майку и трусы-боксеры Майка, она смотрела на себя в зеркало.

— Больше он не сделает тебе ничего плохого, — прошептала своему отражению Холли, сама до конца не веря своим словам.

Раздался звонок в дверь, и первой ее мыслью было не открывать, однако она понимала, что это может быть лишь один-единственный человек. Взяв костыль, Холли проковыляла к входной двери и заглянула в глазок.

На пороге стоял с пакетом пончиков ее отец, крупный седовласый мужчина с заскорузлыми руками. Холли впустила его внутрь, и они прошли на кухню. Пока отец выкладывал пончики, Холли сидела, поставив локти на стол и положив подбородок на руки, поскольку не была уверена в том, что сможет удержать голову.

— Вид у тебя неважный, милая. Тебе нужно поесть.

Взяв пончик, Холли откусила крошечный кусочек.

— Не хочешь сегодня погулять? — спросил отец. — Я думал, мы могли бы сходить в парк.

— Настроения нет.

Посмотрев на нетронутую еду, отец сказал:

— Я тоже о ней думаю — каждый день. Родители не должны переживать своих детей. Остается только радоваться тому, что твоей матери не пришлось этого увидеть… — Посмотрев на дочь, он накрыл ее руку своей. — Ты знаешь, что они сейчас вместе, да? И ждут, когда мы присоединимся к ним.

— Да, конечно. — Холли отодвинула надкусанный пончик.

— Холли, нам нужно верить в то…

— Папа, ну что это за бог, раз он допустил такое? Ну как он мог сидеть и безучастно смотреть на то, как дорогих моему сердцу людей раздирали на части? — Шумно вздохнув, Холли обмякла на стуле. — Никакого бога нет.

— Не говори так! В жизни всем приходится тяжело, ты меня слышишь? Ни у одного человека не бывает легкой жизни. Но Господь посылает нам испытания, чтобы мы обрели силы, которые иначе нам никак не получить. — Поддев подбородок Холли пальцем, он заставил ее поднять голову и посмотреть ему в глаза. — Мир жесток. Очень жесток. Но ты должна быть сильной. Ты должна быть крепкой. Понимаешь?

Повернувшись к окну, Холли посмотрела на молодую яблоню, которую они с Эйприл посадили, когда только переехали сюда. Тогда они даже представить себе не могли, что яблоня переживет одну из них.

— Да, — тихо произнесла Холли. — Понимаю.

Глава 29

Когда Дилан приехал в тюрьму, чтобы встретиться с Арло, там царило шумное оживление.

Арло сидел в комнате для свиданий, уставившись на пол. Глаза у него остекленели, он не моргал. И вообще даже не шелохнулся, никак не показав, что заметил появление в комнате постороннего. Лишь когда Дилан уселся напротив и что-то сказал, Арло вздрогнул и поднял взгляд.

— Арло, как вы себя чувствуете?

— Все в порядке. Я уже два дня не принимал л-лекарства. Медсестра заболела и не вышла на работу.

— Я прослежу за тем, чтобы его вам давали.

Положив руки на стол, Дилан внимательно посмотрел на своего клиента. Внешне Арло напоминал ему парня, с которым он был знаком в юности. Этот болезненный подросток подхватил лихорадку и умер, чего никто не ожидал. Так вот, оба они казались хрупкими и беззащитными. Словно их нужно было поместить под защитный колпак и не выпускать к остальным людям.

— Угадайте, что мы нашли в охотничьем домике неподалеку от места преступления? — спросил Дилан.

— Ч-что?

— Арло, мне нужно, чтобы вы были со мной откровенны. Вы сами как думаете, что́ мы нашли?

— Ума не приложу. — Арло покачал головой.

Дилан внимательно следил за его лицом, но ничего не заметил и не смог определить, лжет ли Арло. Он сидел совершенно неподвижно, как будто не смог бы пошевелиться, даже если б и захотел.

— Мы обнаружили там бейсбольную биту. Деревянную, тяжелую. В настоящий момент криминалисты проверяют ее на наличие следов крови. Даже если биту вытерли и вымыли, в дереве все равно могли сохраниться частицы крови.

Арло снова уставился на стол.

— Да, это я положил биту туда. — Он начал медленно раскачиваться взад и вперед.

— Когда?

— Сразу же после всего.

— Зачем оставлять биту и капкан?

— Не хотел брать их в машину.

— Я вам не верю.

Арло не стал возражать.

— Арло, это та самая бита, которой были убиты те молодые люди?

— Да, — кивнул он.

— Вы уверены?

— Да. Я ее вытер — вот почему на ней нет крови.

— Значит, вы потратили время на то, чтобы вытереть биту, но затем оставили ее в домике, где ее мог найти кто угодно?

Арло пожал плечами.

Выдохнув, Дилан оглянулся на квадратное окошко в двери, проверяя, не подслушивает ли охранник.

— Нелепость какая-то. Я вам не верю, Арло. Вы должны рассказать мне правду.

— Я говорю вам правду, — сказал тот, старательно избегая смотреть Дилану в глаза.

— А я так не думаю.

Арло ничего не сказал.

— Посмотрите на меня. Пожалуйста!

Арло поднял взгляд.

— Вы ведь никого не убивали, правда?

Арло снова уставился на стол.

— Я хочу вернуться в камеру.

Глава 30

Дилан расхаживал по кабинету, а Лили сидела за столом, рассеянно просматривая телефон. Стемнело, на небе не было ни луны, ни звезд, поскольку его затянули сплошные тучи. Остановившись у окна, Дилан схватился за голову и посмотрел на улицу.

Отложив телефон, Лили сказала:

— Итак, Арло оказывается в каньоне, видит, как неизвестный убивает трех человек, после чего этот неизвестный убеждает его взять вину на себя, или же сам Арло хочет взять вину на себя и выдумывает историю про демона. — Она покачала головой. — Слишком уж много случайностей. Не может быть и речи о том, чтобы присяжные на это купились.

— Есть более простое объяснение… — Дилан выпустил долгий выдох. — Арло знает этого человека и потому его выгораживает.

— Возможно, — согласилась Лили. — Хорошо бы нам найти истинного виновного!

— Где находилась Лина в ночь убийств? Алиби у нее нет.

— Его жена? Присяжные ни за что не поверят в то, что молодая мать жестоко убила трех человек.

— Может быть, она сможет помочь. — Дилан покачал головой. — Впрочем, все это не имеет никакого значения, потому что налицо гораздо более серьезная проблема: как нам защищать человека, который настаивает на своей виновности и не позволяет нам это оспорить?

— Возможно, Дилан, пришло время предложить сделку со следствием. Посмотрим, удастся ли нам измотать Келли.

— Даже если мы выторгуем пожизненное, как ты думаешь, сколько Арло сможет протянуть в тюрьме? Он, как бы получше выразиться, самый настоящий дрищ, да еще и с головой у него проблемы. Если он не будет каждый день принимать лекарства, надежды никакой. Он не выживет. А Келли ни за что не согласится на психиатрическую лечебницу. Мы об этом уже с ней говорили, помнишь?

Отойдя от окна, Дилан растянулся на диване у стены. Потолок был деревянный, под старинное промышленное здание, и Дилан уставился на гвозди, от времени местами вылезшие из досок.

— Все сводится к одному, — сказал он. — Мотив. Я даже близко не сталкивался с подобной жестокостью. Не может быть и речи о том, чтобы присяжные просто сказали: «Ну ладно, наверное, мы так и не узнаем почему». Они потребуют предъявить причину.

— Келли скажет, что Арло поступил так, потому что он сумасшедший.

— Это очень опасно, потому что в настоящий момент вся защита как раз и строится на том, что Арло сумасшедший и не может отвечать за свои поступки. Если Келли заявит, что Арло сумасшедший и именно потому так поступил, присяжные могут признать его невиновным на основании безумия. Я не думаю, что Келли станет рисковать. Она должна найти мотив и рассказать о нем. И если наш рассказ окажется хуже, Арло умрет.

Глава 31

Следующие несколько дней Дилан обходил соседей Арло в сопровождении Броуди и его племянника, бравших за это по двести долларов в час.

Арло снимал квартиру в большом жилом доме, поэтому утром в воскресенье Дилан со своими спутниками отправился опрашивать соседей. Видели ли те кого-нибудь в ночь убийств? Не стояли ли рядом с домом или проезжали мимо незнакомые машины? Что им известно об Арло, и не говорил ли он чего-либо странного?

Никто не запомнил ничего необычного. Как сказала одна пожилая соседка:

— Быстро забываешь, что Арло живет здесь. Он ведет себя тихо, как мышка.

Мужчина, живущий в соседней квартире, рассказал, что Арло иногда ходил на спортивную площадку неподалеку и угощал газировкой подростков, играющих в бейсбол.

— Он не подсаживался к ним, не заговаривал с ними, — добавил он. — Просто приносил газировку в ящике со льдом, садился на скамейку и смотрел на игру. Печальное зрелище, черт побери.

— Почему он так поступал? — спросил Дилан.

— Ну… он… сами знаете. Ограниченный, особый, или как там это сейчас называется. Наверное, в детстве ни разу ни во что не играл. Я ему сочувствую. Они с Линой живут на его и ее пособия по инвалидности. Для молодой семьи этого недостаточно. Иногда моя жена готовит им ужин. Они всегда так признательны… Я вам вот что скажу: мне трудно поверить в то, что он совершил такое.

Время уже близилось к полудню, и Дилан собирался закончить обход, когда Броуди прислал ему сообщение, предлагая подняться на последний этаж.

Обстановка в квартире была простой, повсюду стояли горшки с цветами. Броуди стоял в дверях вместе с женщиной средних лет в розовой футболке. Подойдя к ним, Дилан улыбнулся и сказал:

— Здравствуйте. Меня зовут Дилан Астер.

— Стефани. Рада с вами познакомиться.

— Стефани рассказала мне кое-что интересное, — сказал Броуди.

— И что же? — спросил Дилан, глядя на женщину.

— Я как раз говорила, что вам, наверное, лучше поговорить об этом с Эваном.

— А кто такой Эван?

— Брат Арло.

* * *

Ко вторнику Броуди после двух дней поисков Эвана Уорда так и не смог ничего узнать о его местонахождении. Он сказал Дилану, что этот человек не хочет, чтобы его нашли, поэтому потребуется какое-то время.

Еще раз просмотрев все полицейские отчеты, Дилан увидел, что один из следователей действительно упоминал о живущем поблизости брате. У него мелькнула мысль, почему он не обратил на это внимания? Неужели он эмоционально привязался к этому делу и перестал замечать существенные детали? От этой мысли ему стало не по себе.

Во вторник после запланированной пресс-конференции Дилан и Лили подали ходатайство на ста десяти страницах. Они попросили судью исключить из дела все заявления Арло относительно крови на его одежде и обыска его машины. Хэмилтон созвал заседание, и адвокаты подправили ходатайство, добавив обвинение следователей в принуждении дать признательные показания, нарушение прав Миранды[25] и все остальное, что только пришло им в голову. По оценкам Дилана, вероятность победы по какому-либо из существенных пунктов была меньше десяти процентов, поскольку полицейские потрудились прилежно, однако цель ходатайства была не в этом. Дилан хотел вымотать Келли до того, как работа вымотает их с Лили.

Перед днем, на который были назначены прения, Дилан не спал несколько ночей. От усталости ему казалось, будто он вынужден вытаскивать свои мысли из трясины, чтобы их озвучить.

За четверо суток прений Дилан в общей сложности спал от силы десять часов, и, судя по виду Келли, у нее дела обстояли не лучше.

Хэмилтон высказал свое решение в часовом монологе. Он оставил в силе практически все аргументы обвинения и отклонил практически все ходатайства защиты. Исключены были лишь доказательства, не имеющие никакого значения, и Дилан понимал, что судья сделал это, чтобы перед объективами телекамер швырнуть защите кость.

Собравшись уходить, адвокат обернулся к залу и увидел вместо двух телекамер несколько, а судебный пристав составил в стороне часть скамей, предназначавшихся для зрителей, устроив импровизированную ложу прессы.

В течение следующих дней защитники подали еще несколько ходатайств. Теперь они подавали их по очереди, устраивая прения по каждому. Им было вовсе не обязательно одержать победу хотя бы по одному ходатайству; они просто хотели показать Келли, что ей предстоит схватка не на жизнь, а на смерть. И в какой-то момент, быть может, она решит, что уж лучше согласиться на психиатрическую лечебницу.

Как-то раз Дилан закашлял, доставая документы из портфеля.

— Наверное, это не мое дело, — обеспокоенно спросила Мэдлин, — но как вы себя чувствуете?

— Замечательно. — Дилан снова кашлянул. — А что?

— Дилан, вы заметно похудели и стали бледным. И вот уже неделю вас мучит этот кашель. Вы точно не заболели?

— Я совершенно здоров. Просто устал.

Он не говорил Мэдлин, что почти не спал все последнее время. Бывало, он отключался полностью одетый, а в другие дни ему приходилось накачивать себя энергетиками, чтобы кое-как продержаться до рассвета.

Мать и сестра его понимали, но Дилан все равно старался выкраивать для них время, особенно для Марки. Как-то раз во вторник он сел в торговом центре на скамейку и вырубился — а проснулся только через два часа от того, что Марки трясла его и просила денег на новый аттракцион.

К утру понедельника Дилан вынужден был признать, что темы для ходатайств иссякли, и смириться с тем, что Келли Уайтвулф, похоже, оказалась крепче его. И тут ему позвонил Броуди, спросив, не желает ли он встретиться с Эваном Уордом, который, как оказалось, живет всего в получасе езды от Лас-Вегас-Стрип.

— Уже выезжаю, — сказал Дилан и, залпом допив энергетик, поспешил к двери.

Глава 32

Келли Уайтвулф попыталась заснуть. Кофе больше не оказывал на нее никакого действия, поэтому она спала на диване у себя в кабинете. Единственная возможность сна, которую ей удалось урвать за последние двадцать часов. Когда Келли открыла глаза, веки оказались такими тяжелыми, что ей больше всего на свете захотелось сразу же снова их опустить. В лунном свете поблескивал ловец снов[26], который ей давным-давно подарила тетя Нойя.

Встав с дивана, Келли купила в автомате стаканчик кофе и, потягивая его, села в коридоре у окна, выходящего на оживленный перекресток.

Вчера вечером тетя Нойя приготовила отвар и намазала им постную лепешку. Отвар, из чего бы он ни был сделан, помог Келли успокоиться, расслабиться и хотя бы немного поспать. Тетка заверила ее в том, что все травы собраны в соседней пустыне, никакой химии нет. Она сказала, что этот отвар, называющийся отваром Ашки в честь прапрабабушки, впервые приготовившей его, используется в их семье уже на протяжении нескольких поколений.

— Удачи вам, — сказал Келли какой-то следователь, с которым она встретилась в коридоре. — Я слышал, дело вам предстоит долгое.

Самый долгий судебный процесс, в котором приходилось участвовать Келли, продолжался две недели. Она понимала, что суд над Арло Уордом, скорее всего, продлится гораздо дольше, и не знала, хватит ли у нее сил. Поскольку Келли занимала должность окружного прокурора, ей по-прежнему приходилось встречаться с мэром и городским советом, не говоря про участие в благотворительности и встречи с общественностью. Ну как она сможет выдержать все это, когда ей приходится тратить восемнадцать часов в сутки на Арло Уорда?

— Это дело ничем не отличается от всех остальных, — сказала Келли, направляясь к себе в кабинет.

Она понимала, что это неправда. Определенно, это дело должно было стать не таким, как все остальные. Теперь это было уже не просто уголовное дело, а война на истощение, и у Келли больше не было уверенности в том, что она окажется в ней победителем.

Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянул Джеймс.

— Ты не поверишь!

— Дилан Астер решил облегчить всем нам жизнь и отказался от дела?

— Нет. Здесь теща Арло Уорда.

— Что ей нужно? — Келли нахмурилась.

— Понятия не имею. Она пришла и заявила, что хочет поговорить с прокурором, который «пытается убить моего зятя». Сказала, что не уйдет до тех пор, пока не поговорит с тобой.

— Веди ее сюда.

Джеймс вышел, а Келли достала из ящика стола цифровой диктофон. Положив его рядом со степлером, она включила запись, надела пиджак и снова села. Спохватившись, что сегодня утром не чистила зубы, поспешно сунула в рот пластинку мятной жевательной резинки.

Через пару минут Джеймс ввел в кабинет пожилую женщину с выцветшими татуировками на обеих руках.

— Келли, это Патриция Иден, теща Арло Уорда.

Встав, Келли протянула руку. Хотя к самому Арло Уорду она испытывала только глубочайшее презрение, его родственники также были его жертвами.

Патриция Иден пожала ей руку. Ее холодная рука слегка дрожала.

— Пожалуйста, садитесь, — сказала Келли.

Патриция села напротив, а Джеймс устроился на диване у нее за спиной. У Патриции был нервный тик, и Келли подумала, не вызвано ли это лекарствами. Некоторые успокоительные средства дают подобный эффект.

— Чем могу вам помочь, миссис Иден?

— Мисс. Мой муж умер много лет назад.

— Извините.

— Не извиняйтесь, он был тем еще мерзавцем. — Спина у Патриции была сгорблена, и она попыталась распрямиться. Келли увидела, что это причинило ей боль. — Я пришла поговорить с вами об Арло, поскольку не хочу, чтобы моя дочь прошла через все это.

Откинувшись назад, Келли сложила руки на коленях.

— Хорошо, я вас слушаю. О чем вы хотели мне рассказать?

Прежде чем заговорить, Патриция взяла себя в руки.

— У его отца была та же самая болезнь, что и у него. Когда родился Арло, его отцу стало совсем плохо. Ему начало мерещиться, будто за ним охотится правительство. Он заставлял Арло и Эвана жить в домике без электричества, без телефона — ничего такого, что облегчало бы жизнь. — Она умолкла, погрузившись в воспоминания, затем спохватилась: — О чем я говорила?

— Об отце Арло.

— Ну, впрочем, — Патриция неопределенно махнула рукой, — к делу это не относится. Я пришла, чтобы попытаться отговорить вас убивать этого бедного мальчика.

— Вам известно, что он совершил, так?

— Известно.

— В таком случае вы должны понимать, что никакое наказание не будет достаточно строгим, учитывая то, что он сделал, поэтому мы должны вынести Арло самый суровый приговор, предусмотренный законом.

Какое-то мгновение Патриция молча смотрела на Келли, теребя в руках сумочку.

— Вы даже не представляете, как ужасно страдал этот мальчик! Его отец выдумывал самые бредовые вещи. Он считал, что с помощью пиявок можно избавиться от устройств слежения, введенных в кровь правительством, и пускал кровь своим мальчикам. Он по несколько дней держал их взаперти в темноте, чтобы они очищали свое тело от лучей в воздухе. Он считал, что побоями можно исправить промывку мозгов, проводимую правительством через школы. Этот мальчик страдал так, как не должен страдать никто, и тем не менее он по-прежнему ходит и говорит.

— Извините, мисс Иден, но я бы относилась к тому, что рассказывал о себе Арло, с изрядной долей скептицизма. В архивах данных слишком мало, и мы на самом деле почти ничего не знаем о его прошлом. — Взяв ручку, Келли сделала несколько пометок. — Как ваша дочь познакомилась с Арло?

— Они лечились вместе, кажется, от алкоголизма. Сблизились, Лина забеременела, вот я и сказала, что им нужно пожениться. Ребенок вне брака — это грех. — Патриция вздохнула. — Сейчас мои дочь и внучка все равно что сидят в тюрьме. Куда бы они ни пошли, к ним пристают люди с фотоаппаратами. Я очень хочу, чтобы это поскорее закончилось.

Келли отложила ручку.

— Лет шесть назад было еще одно дело, и у них много общего. У Арло есть адвокат, поэтому я не могу общаться с вашим зятем, но вы и ваша дочь можете. Поговорите с адвокатом, и я посмотрю, что можно будет сделать.

— О чем поговорить?

— Арло поймет. Просто упомяните про Ангельское озеро.

Опустив взгляд на свою сумочку, Патриция провела пальцем по кожаному ремешку.

— Арло болен. Нельзя убивать его за это.

— Когда, по его словам, он начал замечать за собой первые признаки психического расстройства?

— Он был еще совсем молодым, лет четырнадцать-пятнадцать. — Оглянувшись на Джеймса, Патриция выпрямилась на стуле. — У меня сердце разрывается от боли за этих ребят и их матерей. Но новая смерть не вернет их. Я прошу вас не отнимать жизнь у больного человека. Понимаю, вы отправите Арло за решетку до конца жизни, но вы можете найти в своем сердце сострадание, чтобы сохранить ему жизнь? Вы христианка?

Келли оглянулась на Джеймса, сидящего с каменным лицом.

— Нет.

— Но в Бога вы верите?

— Мисс Иден, моя вера не имеет…

— Я просто хочу сказать, если вы верите в Бога, то должны знать, что прощение — это самый богоугодный поступок. Если убить больного человека, который слышит голоса, приказывающие ему делать разные вещи, это никому не поможет, и, я вас уверяю, вы этого никогда не забудете. Это будет не давать вам спать ночью спокойно. Лучше никому не станет.

— Сожалею, — набрав полную грудь воздуха, сказала Келли. — Я хотела бы вам помочь, однако моя работа — делать так, чтобы преступники получили справедливое возмездие. Вот что для меня есть правосудие. И возмездием за то, что Арло сделал с этими несчастными ребятами, может стать только смертный приговор.

Патриция долго сидела молча, затем наконец встала.

— Я вас понимаю, но это ошибка. Настанет день, мисс Уайтвулф, и вы об этом пожалеете. Карма существует, и человек получает от мира то, что дает ему.

Глава 33

Подъехав к жилому комплексу, Дилан поставил машину на стоянку. Здания были серые, с красными дверями; по обе стороны от комплекса стояли переполненные мусорные баки. Асфальт потрескался, перила на втором этаже покрылись ржавыми пятнами.

Броуди подъехал через несколько минут, и Дилан встретил его на тротуаре.

— Эван Ральф Уорд, — сказал Броуди, протягивая ему цветную фотографию. — Родной брат Арло, старше его на четыре года.

На фотографии был мускулистый мужчина с наголо обритой головой и темно-карими глазами. Шея у него, похоже, была толще бедра Дилана, а из-за воротника рубашки выглядывала татуировка.

— Я подумал, ты захочешь присутствовать лично, когда я буду с ним разговаривать, — сказал Броуди.

— Да? Он похож на профессионального борца, проглотившего другого профессионального борца.

— Наверное, они все-таки сводные братья или что там еще, — рассмеялся Броуди. — Арло мог бы служить ему тростью.

Они вошли в комплекс. Мимо проехала машина с втиснутыми в нее пятерыми детьми. Ругавшаяся на них мамаша выбросила в окно окурок, попавший Дилану в ботинок.

— Дружище, ты похож на зомби, — сказал Броуди. — Ты в последнее время вообще спал?

— Если честно, не особо.

— В этом деле ты выкладываешься по полной. Сколько тебе платят?

— Наверное, к моменту окончания процесса получится чуть больше минимальных расценок.

— Братишка, — Броуди покачал головой, — я работал с целой кучей адвокатов, и если ты хочешь идти вперед, нужно тратить время на дела, которые приносят большие деньги, а не на дешевые контракты общественной защиты. С какой стати ты так себя ведешь?

Дилан по пути заглядывал в окна квартир. Все они казались ему знакомыми: до того как его отец построил собственный дом, Дилан рос в дешевых апартаментах.

— Мой отец постоянно попадал за решетку. Я тебе об этом не рассказывал?

— Нет, — сказал Броуди, уставившись себе под ноги.

— На адвокатов у нас никогда не было денег, поэтому отцу всегда помогали общественные защитники. Один, Шон Клэй, никогда не отказывался ему помочь. Это был уже старик и притом алкоголик, так что можно было ожидать, что у него должны быть те еще причуды, но я не помню, чтобы он хоть раз повысил голос. После завершения очередного процесса он каждый раз вставал из-за стола защиты, подсаживался к нам с матерью и объяснял, что произошло. Один раз мама расплакалась, потому что отцу дали два с половиной года, и Шон забрал меня с собой, чтобы дать ей возможность побыть одной. Купил мне мороженое и рассказал разные истории про работу адвоката. Этот мужик помогал моей семье тогда, когда ей больше не на кого было надеяться.

— Что ж, это все классно, но Лили сказала, что ты получил серьезное приглашение из Лос-Анджелеса?

— Да, триста тысяч в год плюс квартира и машина в придачу.

Броуди присвистнул.

— Вот о чем я говорю. Надеюсь, у тебя нет глупых мыслей отказаться… — Они подошли к квартире «10А». — Это его логово.

— Он точно дома?

— Я звонил ему на работу, там ответили, что он работает в ночную смену.

Постучав в дверь, Броуди отступил назад. Затем постучал снова и позвонил несколько раз. Никто не отвечал. Детектив попытался заглянуть в окна, однако сквозь плотные шторы ничего не было видно.

— Он точно не на работе?

Броуди попытался вскрыть задвижку окна.

— Должен быть дома. — Задвижка не поддавалась. Уперев руки в бока, Броуди обвел взглядом комплекс. — Но его там нет.

— Я понял, о чем ты подумал, и мой ответ: нет.

— Ты сам говорил, что считаешь, это сделал кто-то другой, а Арло его покрывает. В квартире может быть много чего. Может, даже фотки и видео того, как Эван совершает преступления, за которые твоего клиента хотят поджарить.

Дилан задумался.

— Нет, приятель, так не пойдет.

— Ди, в квартире могут быть доказательства того, что твой клиент никого не убивал, а ты не хочешь вскрыть окно?

Развернувшись, Дилан положил руку на перила и обвел взглядом стоянку. За своих клиентов он всегда сражался агрессивно — кое-кто из судей и прокуроров поговаривал, что даже слишком агрессивно, — однако это было совершенно иное дело. Броуди предлагал совершить нечто откровенно противозаконное. И хотя многие адвокаты на каком-то этапе своей карьеры и совершали незначительные противоправные или неэтичные поступки — например, выставляли счет за часы, проведенные на пляже, называя это «анализом дела», — тут было совершенно другое. Броуди предлагал проникнуть в чужую квартиру, словно они обыкновенные грабители.

— Так, Дилан, — вдруг прошептал детектив, — очнись!

— Что это ты перешел на шепот?

— Посмотри туда, — продолжал Броуди, едва заметно кивая в сторону входа в комплекс.

По стоянке шел здоровенный верзила в футболке и шортах, наголо бритый, приложив к уху телефон и зажимая под мышкой пакет с продуктами. Казалось, рукава его футболки вот-вот лопнут, разорванные могучими бицепсами. Предплечья и массивные, словно стволы деревьев, ноги были покрыты сетью толстых вен.

— Броуди, ты уверен? Этот тип сделает из нас пюре, не переставая говорить по телефону.

— Говорить с ним буду я, — не отрывая взгляда от Эвана, сказал Броуди. — Он может принять нас за копов и попытаться сделать ноги. В этом случае ты его остановишь.

— Что?

— Ты его остановишь.

— Остановить этого громилу? Чувак, я дрался всего один раз в жизни, да и то это было в шестом классе. А этот парень меня просто отметелит. Я не смогу его остановить.

— Сделаешь вид, будто у тебя пистолет.

Прежде чем Дилан успел что-либо возразить, Броуди уже направился наперерез Эвану.

— Черт бы тебя побрал! — в сердцах пробормотал Дилан, забегая им сзади.

Глава 34

Дилан почувствовал, как у него вспотели ладони, а сердце яростно колотилось в грудной клетке. Он пригнулся, затем выпрямился, потом постарался вести себя непринужденно. По его прикидкам, Эван Уорд был тяжелее его минимум на сто двадцать фунтов[27].

«Так, нужно его остановить, нужно его остановить. Подножка. Я поставлю ему подножку. Если только он просто не махнет рукой и не раскроит мне голову, а тогда его остановит мое тело».

Дилан услышал, как Броуди спросил у Уорда:

— Слушай, приятель, ты как? У меня к тебе один вопрос: я ищу управляющего. Ты не знаешь, где его найти?

Эван ничего не ответил. У него уже возникли подозрения: вероятно, свою роль сыграло уголовное прошлое. Взгляд Дилана скользнул по татуировкам на левой руке, покрывавшим буквально каждый квадратный дюйм кожи. По большей части это были образы смерти и страданий: разбросанные черепа, объятое пламенем небо, тяжелый ботинок, сокрушающий кости. До Дилана вдруг дошло, что раз он может различить такие подробности, он подошел слишком близко. Но прежде чем он успел отступить назад, Эван его заметил.

Они встретились взглядами, и на какое-то мгновение оба застыли. Затем Эван бросил пакет с продуктами и побежал.

— Заходи с другой стороны! — крикнул Броуди, бросаясь следом за ним.

— С какой другой?

В одно мгновение Эван пробежал между мусорными баками и перескочил через ограду из проволочной сетки. Броуди не отставал от него. В прошлом игрок в американский футбол, Броуди оставался подтянутым и мускулистым. Бегущий следом за ним Дилан, задыхающийся и вспотевший, чувствовал себя Пекаренком Пиллсбери[28].

Он не стал перелезать через ограду, а обежал вокруг, однако Броуди и Эван уже скрылись из виду. Вернувшись назад, Дилан повернул в противоположную сторону. Поблизости находился пустырь, и адвокат, преодолев его, оказался на свободной стоянке. В асфальте зияли дыры размером с футбольный мяч, во все стороны расходились трещины.

Дилан пересек стоянку, осторожно обходя стороной ямы и избегая трещин, имевших такой вид, будто они могли в любой момент разверзнуться и поглотить его целиком. Добравшись до тротуара, он ощутил прилив облегчения, но тут, подняв взгляд, увидел Эвана Уорда, бегущего прямо на него. По пятам за ним бежал Броуди.

Твою ма…

Дилан выставил перед собой руки и подогнул колени, однако налетевший на него с разбега Эван сбил его с ног. Окружающий мир завертелся каруселью, Дилан упал на асфальт, а Эван рухнул на него сверху, придавив всем своим весом. Дилану показалось, будто его лягнула лошадь. Из груди у него вырвался слабый стон.

Но Броуди уже подхватил Эвана под мышки, поднимая вверх. Прижав его к асфальту, он защелкнул у него на запястьях наручники, прежде чем тот успел опомниться. Эван попытался было сопротивляться, но быстро сообразил, что это бесполезно. Он остался лежать, уткнувшись лицом в асфальт. Все трое тяжело дышали.

— Я ни в чем не виноват! — сказал Эван.

— Гребаный тупарь, я не коп! — бросил запыхавшийся Броуди.

— В таком случае слезай с меня на хрен!

Усевшись на землю, Дилан положил руки на колени и только тут заметил, что рукава его рубашки порвались, а на локтях кровоточат ссадины. Казалось, все до одной мышцы его тела были вырваны, а затем вставлены обратно.

— Меня зовут Дилан Астер, — стараясь отдышаться, сказал он. — Я очень рад познакомиться с тобой.

Эван сплюнул ему на ботинки.

* * *

Когда все трое немного успокоились, Броуди поднял Эвана на ноги. Дилан объяснил, что лишь хочет поговорить о его брате и узнать, сможет ли Эван чем-либо помочь. Подобрав с земли пакет с продуктами, он пообещал заплатить за разбитую бутылку кетчупа.

— Я тебя отпускаю, — сказал Броуди, — но не вздумай бежать. Сейчас я больше не полицейский, но раньше был им. Одно неверное движение — и я сделаю так, что твое условно-досрочное отменят.

— Ладно, ладно, как скажешь… Сними наручники!

Броуди снял с Эвана наручники, тот потер запястья и достал ключи. Затем отпер входную дверь, и они вошли в квартиру.

В комнате на полу лежал матрас, рядом стоял телевизор, у стены стоял обеденный стол с двумя стульями, и больше в ней почти ничего не было. Шторы были опущены, в воздухе стоял сильный запах марихуаны.

— Закройте за собой дверь, — бросил Эван.

Пройдя на кухню, он достал коробку с овсяными хлопьями и, порывшись внутри, вытащил пакетик с «травкой» и таблетками. Достав трубку, сел за обеденный стол, набил трубку марихуаной, после чего раздавил две таблетки и высыпал их сверху. Броуди и Дилан уселись напротив. Украдкой сунув руку в карман, Броуди включил цифровой диктофон — последнее слово техники, заказанное через интернет в Израиле, размером с зажигалку.

Раскурив трубку, Эван сделал глубокую затяжку. Дав дыму насытить легкие, он запрокинул голову назад и выпустил струю сладковатого дыма.

— Вы хотите узнать, убил ли мой брат тех людей, верно?

— Да, — подтвердил Броуди.

Сделав еще одну затяжку, Эван усмехнулся, выпуская дым из приоткрытого рта.

Глава 35

Дилан смотрел на то, как Эван Уорд быстро прикончил марихуану и таблетки, чем бы они ни были. Глаза у него увлажнились и покраснели, и он стал более расслабленным, чуть ли не сонным. Даже предложил своим гостям клубничную «Фанту».

— Я не знаю, имеет ли Арло к этому отношение, — наконец сказал Эван, принимаясь снова набивать трубку.

— Вам известно, что ваш брат во всем признался, так? — спросил Дилан.

— А то как же. Арло всегда был со странностями. Я шутил, что Джози в раннем детстве уронила его головой на пол. У него умственное заболевание. Очень серьезное.

— Кто такая Джози? — спросил Броуди.

— Его мамаша. Матери у нас разные, а отец один.

Дилан окинул взглядом фотографии на полке: в основном Эван с приятелями на охоте и на рыбалке.

— Мы пытаемся понять, что происходит у него в голове.

— Я понятия не имею, что происходит у него в голове. Но одно могу сказать точно: в детстве я не видел, чтобы Арло сделал больно хотя бы муравью.

— Это было давно, — заметил Броуди. — Люди меняются.

— Ну да, конечно. Но вы спрашиваете у меня, считаю ли я, что Арло в этом виноват, и я вам отвечаю, что не знаю. И дело тут не в том, что мы с ним родня или что мне ничего не сто́ит соврать. Я бы сказал, что у Арло не хватит духу, но я видел его, когда ему казалось, будто с ним разговаривают демоны, и тогда он бывал просто сам не свой.

— Твой брат перебрался сюда пять лет назад, — сказал Броуди. — Почему ты переехал следом за ним?

— Все было как раз наоборот. Я первый приехал сюда со своей подружкой, за несколько месяцев до Арло. Затем он вдруг заявляется ко мне домой и спрашивает: «Я могу пожить у тебя?» А я ему: «Черта с два, не можешь ты пожить у меня».

— Вы не помогли своему брату? — спросил Дилан.

— Нет. До того он последовал за мной в Портленд и поступил так же. Заявился ко мне домой и спросил, можно ли ему пожить у меня. Этот парень начинал вести себя как бродяга.

— Когда вы в последний раз общались с ним?

— Черт, не помню… Он позвонил и пригласил меня на свою свадьбу, но у меня не было настроения туда идти. Я вам уже говорил, мы с братом не были близки.

— Ты разговаривал с Арло после того, как его задержали? — спросил Броуди.

Эван отпил глоток «Фанты».

— Нет. У нас с Арло нет никаких общих дел.

— Вы что, разругались? — спросил Дилан.

— Типа того.

Не спеша затянувшись, Эван уставился в пустоту. Если он будет и дальше так курить, то скоро отключится.

— Вы помните, где были во второй половине дня девятого мая?

— А что?

— Просто любопытно.

Глядя Дилану в глаза, Эван сделал еще одну затяжку.

— Какой это был день недели?

— Пятница.

— Наверное, ехал на работу.

— Когда начинается ваша смена?

— Не ваше дело, черт возьми, — вот когда. И если вы, ребята, ничего не имеете против, мне бы хотелось чего-нибудь пожрать и посмотреть телик перед тем, как завалиться спать.

Эван выпроводил их из квартиры, и когда закрылась входная дверь, Броуди сказал:

— Мда… только напрасно потеряли время. Извини за испорченный костюм.

— Все в порядке, пришью заплатки. А толк на самом деле был.

— И какой же?

— Можно будет застращать присяжных Эваном. Ты только посмотри на него, у этого человека внешность убийцы. А Арло похож на подростка-дистрофика. Если выбирать из них двоих, кто, скорее всего, убил тех ребят? Мы укажем на Эвана и скажем, что Арло выгораживает брата, рассчитывая на то, что его признают невменяемым.

— Решать тебе, дружище. — Броуди пожал плечами. — Но давай-ка убираться отсюда. Этот бегемот внушает мне ужас.

Глава 36

Келли Уайтвулф сидела в своем кабинете и слушала, как двое мужчин в костюмах хвалились ей показателями своей успешной работы с присяжными. Питер Дельюдж и какой-то там Марк. Питер был высокий и стройный, с вьющимися черными волосами, в очках, в то время как у коротышки Марка брюшко свисало через пояс брюк.

Это были владельцы консультационной фирмы «Дельфы», которая занималась только тем, что работала с целевыми группами, собирая данные для юристов, политиков и крупных корпораций.

Прочитав о предстоящем процессе над Арло Уордом в «Лас-Вегас сан», Питер предложил услуги своей фирмы бесплатно. Услуги, которые, по его словам, обычно оцениваются от четверти миллиона долларов и выше.

— Итак, для начала, — сказал Питер, — мы просто ознакомим нашу целевую группу с некоторыми аргументами, изложенными на предварительных заседаниях вами, а также мистером Астером, и выясним ее реакцию.

— Причем речь идет не об одной целевой группе, — добавил Марк. — Мы определили, что для получения достоверных данных, на основании которых можно будет давать рекомендации, необходимо минимум три группы.

Вежливо кивнув, Келли ничего не сказала. Мужчины неловко переглянулись. Келли поражалась тому, как много людей не выносят молчание. Они скорее заполнят тишину бессмысленной болтовней, чем вытерпят ее несколько лишних секунд.

— Э… — неуютно произнес Питер, — итак, вы видите, какое большое значение имеет наша работа. В предыдущий раз мы выступали консультантами по делу о медицинской халатности, и истец добился решения о выплате ему двадцати миллионов долларов — для нашего штата это одна из самых больших сумм.

— И какой гонорар, ребята, за это дело получили вы?

— Восемьсот тысяч, — сказал Марк.

— Восемьсот тысяч. — Келли подняла брови. — Отказываться от такого гонорара — что это на вас вдруг нашло?

— Ну… — снова оглянувшись на Марка, сказал Питер, — это другое дело. Мы сами хотим этим заняться.

Келли откинулась назад.

— И почему же вы хотите этим заняться?

Прежде чем посетители успели ответить, у нее зазвонил сотовый. Ее бывший муж Трэвис. В последнее время он приставал к ней с требованием давать ему больше времени встречаться с дочерьми. Келли пропустила звонок.

Достав пачку кретека, она закурила и сделала глубокую затяжку. Дым обладал ароматом сосновой хвои. Медленно выпустив его, Келли перевела взгляд с одного мужчины на другого. Питер кашлянул.

— Давайте перейдем к делу, — сказала Келли. — Что, по-вашему, вы сможете для меня сделать?

Питер сглотнул комок в горле. Определенно, Келли его устрашала.

— Ну… мы полагаем, что сможем помочь вам отобрать присяжных, которые призна́ют Арло Уорда виновным. Во многих делах, как показывает практика, выбор присяжных имеет решающее значение.

— А присяжные являются продуктом своей социальной группы, — добавил Марк. — Нельзя подавать дело присяжным из Манхэттена так же, как присяжным из городка Пек, штат Айдахо. Они просто не поймут, о чем идет речь. Так что мы собираемся точно определить, что представляет собой коллегия присяжных округа Джексон и какими именно характеристиками наиболее вероятно будут обладать ее члены, чтобы помочь вам добиться обвинительного приговора.

— Мм-гмм… Знаете, за всю свою карьеру я не проиграла еще ни одного дела об убийстве. С чего вы взяли, что мне нужна ваша помощь?

— Ну, если честно, это дело — по крайней мере согласно нашим оценкам — обещает быть сложным. В настоящий момент новостной цикл меняется весьма медленно… я хочу сказать, это дело будут тщательно пережевывать, поскольку ничего интересного больше не происходит. А тут кровь и секс в нужных сочетаниях.

— Секс? — с отвращением произнесла Келли.

— Я просто хочу сказать, что фото Холли и Эйприл Фоллоуз показывают во всех выпусках новостей, потому что они очень привлекательные. Журналисты привяжут красоту девушек к кровавым сценам места преступления, привлекая аудиторию и увеличивая число просмотров, и все это дело, достигнув критической массы, взорвется в общенациональных масштабах.

— Так почему же вы хотите им заняться? Ради славы? Попасть во все выпуски новостей и продвинуть собственный бизнес? Восьмисот тысяч долларов вам недостаточно?

Партнеры снова переглянулись, и Марк сказал:

— Если честно, миссис Уайтвулф…

— Миз.

— О, извините, миз Уайтвулф. Но я только хочу сказать, что если вы попросите нас заняться этим анонимно, мы так и сделаем. Мы делаем это не ради известности.

— Тогда ради чего?

Какое-то мгновение Питер сидел, уставившись в пол. Затем снова поднял взгляд на Келли:

— У меня была племянница. Ее звали Кэти. Дочь моей сестры. Мы с ней были очень близки. Когда ей было семнадцать лет, она вместе со своей подругой Хизер отправилась в турпоход в Йосемитский заповедник. Больше их никто не видел. Истлевшие останки Хизер были обнаружены три года спустя в русле ручья, пересохшего в особо жаркое лето. Тело Кэти так и не было найдено. — У него заблестели глаза, и он кашлянул, делая вид, будто прочищает горло. — Я знаю, что чувствует семья Фоллоуз, и хочу помочь.

Келли снова посмотрела на партнеров:

— Хочу вам сказать, что, на мой взгляд, у Арло Уорда это не первое родео такого рода. Я считаю, что он уже давно убивал. И если мы проиграем, он продолжит убивать и дальше. Мы не имеем права проиграть.

Партнеры переглянулись.

— Значит, вы принимаете наше предложение помощи?

Келли выпустила струю дыма.

— Моя мать погибла от руки больного подонка, такого же, как Арло Уорд. Так что если вы поможете мне вонзить иглу в это отребье, я не стану возражать.

Глава 37

Дилан трижды звонил Лине Уорд: один раз та бросила трубку, а остальные два раза вызов сразу же переключился на голосовую почту. Он попросил Броуди выяснить адрес матери Лины, узнать, где та остановилась, однако не особо надеялся на то, что при личной встрече отношение к нему будет лучше. Даже Арло не мог объяснить, почему его жена упорно отказывается поговорить с адвокатами.

Дилан и Лили сидели за столом защиты и шепотом обсуждали то, как долго продлится выбор присяжных. Самая длительная такая процедура, с которой пришлось столкнуться Дилану, растянулась на два месяца. У Лили рекорд был три месяца.

— Не может быть и речи о том, что Хэмилтон позволит тянуть так долго, — шепнула Лили.

— Я знаю его гораздо лучше тебя, — ответил Дилан. — Хэмилтон упивается вниманием прессы к своей особе. Он будет с удовольствием затягивать весь судебный процесс как можно дольше, чтобы потом стать комментатором на канале Си-эн-эн.

Пристав рявкнул, призывая всех встать. Заняв свое место, Хэмилтон поинтересовался у сторон, готовы ли все начать, после чего сказал:

— Введите кандидатов в присяжные.

В зал вошли шестьдесят потенциальных присяжных. Они представляли собой пеструю смесь всех рас и национальностей. В прошлом Дилан при выборе присяжных прибегал к помощи специальных консультантов, однако их работа не произвела на него особого впечатления. Процесс выбора присяжных оставался по большей части случайным. Просто человек — это слишком сложное животное, чтобы заранее предсказать его мысли.

Дилан раскрыл папку, в которой были сведения обо всех шестидесяти кандидатах. Те еще несколько недель назад прислали по почте заполненные анкеты. Пока судья вкратце разъяснял процесс выбора, Дилан принялся снова изучать эти анкеты.

Примерно через час Хэмилтон начал задавать вопросы кандидатам в присяжные. «Осуждали ли вас когда-либо за уголовные преступления? Работает ли кто-либо из ваших близких родственников в правоохранительных органах? Есть ли у вас какие-либо убеждения, способные помешать вам вынести справедливое решение?»

Однако суть выбора присяжных заключалась не в этом. Данные вопросы предназначались для того, чтобы исключить из состава присяжных тех, кто может иметь предвзятое мнение в пользу защиты или обвинения. Это были еще только цветочки.

Через пару часов был объявлен перерыв, после чего судья Хэмилтон предложил обвинению и защите приступить к тщательному просеиванию присяжных.

Первой он предоставил слово Келли. Та прошлась по длинному перечню вопросов, в основном касающихся отношения кандидатов в присяжные к смертной казни. Вопросы продолжались до вечера и возобновились утром на следующий день.

Перед обедом стороны уединились с судьей, чтобы обсудить некоторых кандидатов и решить, нужно ли их исключить. Когда они вернулись в зал, Дилан обратил внимание на двух мужчин, сидящих в зале. Они внимательно следили за ответами каждого кандидата в присяжные и делали подробные записи. Консультанты. Дилану еще никогда не приходилось сталкиваться с тем, чтобы обвинение приглашало консультантов для выбора присяжных. Хорошие специалисты в этом деле брали за свои услуги не меньше ста тысяч, и бюджет прокуратуры просто не мог потянуть их. Ему стало интересно, каким образом Келли смогла пригласить консультантов.

— Вы когда-нибудь видели вон тех двоих? — шепотом спросил Дилан у Арло.

— Нет.

Дилан как можно незаметнее сфотографировал их, после чего переслал снимки Броуди, написав: «Консультанты по выбору присяжных. Можешь выяснить, кто это такие?»

Когда заседание завершилось вечером, пришел ответ от Броуди. Эти двое были не просто консультантами; это были два самых известных специалиста в своем ремесле в Неваде.

Утром на следующий день Келли сидела за столом обвинения рядом с Джеймсом и разбирала пухлую папку с замечаниями. Пока судья обращался к присяжным, Дилан склонился к Келли и спросил:

— Как вам удалось пригласить их?

— А что? — усмехнулась обвинитель. — Занервничали?

— Просто для прокурора подобная агрессивность — это что-то из ряда вон выходящее.

— А вы привыкайте, — глядя ему прямо в глаза, сказала Келли.

* * *

Выбор присяжных растянулся на тридцать два дня. Арло, насколько запомнилось Дилану, за все это время не задал ни одного вопроса о происходящем. Он заполнил восемь блокнотов рисунками, изображающими все подряд, от цветов до реактивных самолетов.

Со стороны защиты отбором присяжных занималась Лили, что получалось у нее значительно лучше, чем у Дилана. Она быстро формулировала нужные вопросы и каким-то образом получала честные ответы, в чем Дилан, как он сам прекрасно сознавал, был не силен.

Время от времени кто-нибудь из консультантов, присутствующих в зале суда, отправлял сообщение, и у Келли начинал вибрировать телефон. После чего она задавала кандидату в присяжные новые вопросы и просила судью дать ему отвод. Это происходило настолько часто, что Дилан начинал испытывать раздражение, однако Лили сохраняла полное спокойствие и как ни в чем не бывало двигалась вперед.

К последнему дню выбора присяжных число кандидатов усохло до восемнадцати человек — двенадцать присяжных и шесть замещающих. Мужчины и женщины распределились поровну, по шесть человек, не считая замещающих; девять белых, один азиат, трое афроамериканцев. Все с по крайней мере полным средним образованием; все заявили, что ничто не помешает им вынести смертный приговор, если этого будет требовать закон.

— Ваша честь, — когда все это закончилось, сказал Дилан, вставая и разминая ноги, затекшие от двенадцатичасового пребывания в строгих ботинках, — я бы хотел выдвинуть возражение.

— Так, минуточку! — Хэмилтон сообщил присяжным, что стороны желают обсудить кое-что без их присутствия.

Пристав попросил присутствующих освободить зал.

— В чем дело, мистер Астер? — спросил судья.

— Ваша честь, обвинение заявило, что будет требовать для подсудимого смертного приговора, и у нас тут процесс отбора присяжных для вынесения соответствующего вердикта. Я возражаю против этого.

Келли лишь фыркнула.

Оглянувшись на нее, Дилан продолжал:

— Ваша честь, многочисленные исследования показывают, что процесс отбора присяжных для вынесения смертного вердикта исключает непропорционально большое число тех, кто выступает против смертной казни. Таким образом, создается предвзятая группа, которая уже не отражает состав сообщества, из которого ее избирали. Поддержка смертной казни в нашей стране неуклонно снижается, однако подавляющее большинство присяжных, отобранных для процесса с перспективой высшей меры, продолжают выносить смертные приговоры. Почему? Потому что эти коллегии благодаря самому процессу отбора предрасположены к этому. Точно такой же будет коллегия, которой предстоит определять виновность мистера Уорда. Выбор коллегии, одобряющей смертную казнь, является фундаментальным нарушением прав моего клиента на справедливый судебный процесс.

Келли вскочила с места:

— Адвокаты десятилетиями пытались провернуть подобные штучки, однако Верховный суд неизменно их останавливал. Только представьте себе противоположный сценарий: люди, выступающие против смертной казни, решают, можно ли назначать ее в качестве наказания. Несомненно, в этом случае в нашей стране не выносилось бы ни одного смертного приговора.

— Ваша честь, лучше ошибиться и сохранить жизнь, не так ли? Я намереваюсь составить ходатайство и представить его на рассмотрение.

— Это какой-то абсурд! — взорвалась Келли.

— Вы считаете стремление к справедливому суду абсурдом? — гневно возразил Дилан.

— Ваша честь, защита могла бы высказать возражения до начала процедуры выбора присяжных, но умышленно дождалась ее завершения. Налицо очередная попытка защиты затянуть разбирательство в надежде получить…

— Вы издеваетесь над правосудием, выбирая присяжных, которые с большей вероятностью вынесут обвинительный вердикт! Необходимо отложить процесс и…

— Вы защищаете чудовище, которое…

— Так, хватит, оба! — рявкнул судья Хэмилтон. Мельком оглянувшись на телекамеры, он помолчал, стараясь взять себя в руки. — Мистер Астер, ваша просьба запоздала, поскольку присяжные уже выбраны, а вы…

— Ваша честь, я вынужден был дождаться того, когда будут выбраны присяжные, чтобы…

— Пожалуйста, не перебивайте меня! — Судья пристально посмотрел на Дилана, ожидая, что тот будет настаивать, а когда этого не произошло, продолжал: — Я нахожу ходатайство защиты несвоевременным и потому отказываю.

— В таком случае защита подает чрезвычайную апелляцию.

Лицо Хэмилтона приняло такое выражение, будто он собрался заорать во весь голос. Промежуточная апелляция отправит дело прямиком в суд высшей инстанции, а его рассмотрение в суде первой инстанции будет заморожено. Для разрешения этого спора потребуются месяцы, а если апелляция дойдет до Верховного суда, то, возможно, и годы. Судья Хэмилтон лишится внимания средств массовой информации, а может быть, у него даже отберут дело.

Вдруг Арло легонько тронул Дилана за локоть:

— Я этого не хочу. Я хочу суда.

На какое-то мгновение оглушенный адвокат лишился дара речи. Он даже не предполагал, что Арло обращает внимание на происходящее и тем более имеет на этот счет какое-то мнение.

— Арло, этот процесс несправедливый, — склонившись к своему подзащитному, зашептал Дилан, — и мы должны с этим бороться.

— Я хочу суда, Дилан. Я ваш клиент и не хочу того, что вы делаете.

— Арло, я тоже полагаю, что мы должны бороться, — поддержала партнера Лили.

— Я полностью согласна, — добавила Мэдлин.

— Нет. Не хочу. Не хочу сидеть в тюрьме, всеми забытый, п-п-пока вы будете этим заниматься. Я хочу суда, немедленно.

Посмотрев на Дилана, Лили сказала:

— Дилан, приглашай присяжных.

— Лил…

— Он наш клиент. Мы работаем на него. Приглашай присяжных.

— Мы обязаны защищать клиента, который, возможно, не понимает…

— Арло, у вас сейчас нет никаких проблем с головой? Вы понимаете, что происходит?

— Да.

— Что именно?

— Дилан хочет потянуть время, оспорив выбор присяжных. Но я этого не хочу. Я не хочу сидеть в тюрьме, пока вы будете этим заниматься. Я просто хочу суда.

Лили выразительно посмотрела на Дилана.

Тот сперва стоял на своем, но затем был вынужден признать то, что Лили права. Адвокат нужен для того, чтобы объяснять клиенту опасность того или иного шага, однако если клиент упорно настаивает на своем, защитник не может идти наперекор ему. Если б Арло был не в себе и не мог принимать решения, исходя из своих интересов, Дилан мог бы действовать вопреки его желаниям. Однако Лили продемонстрировала, что Арло в трезвом рассудке и понимает суть происходящего.

— Я бы хотел, чтобы мое замечание было отражено в протоколе. В этом случае я смогу сослаться на него, если буду подавать апелляцию впоследствии.

— Замечание будет занесено в протокол. А теперь пусть присяжные вернутся в зал.

Когда присяжные снова заняли свои места, украдкой поглядывая на журналистов и зрителей, судья Хэмилтон сказал:

— Миз Уайтвулф, это те присяжные, которых выбрало обвинение?

— Да, ваша честь.

— Миз Риччи, это те присяжные, которых выбрала защита?

— Да, ваша честь.

— В таком случае, дамы и господа присяжные, судебный пристав доставит вас в гостиницу. Пожалуйста, помните, что вам будет запрещено смотреть телевизор, а также пользоваться интернетом и сотовыми телефонами. И мне хотелось бы еще раз поблагодарить вас за то, что вы согласились на такие ограничения ради того, чтобы в этом деле восторжествовало правосудие. — Он повернулся к столам защиты и обвинения: — Завтра начнутся вступительные речи. А сегодня я объявляю заседание закрытым.

Глава 38

Вечером Келли и Джеймс приехали в офис консультационной фирмы «Дельфы». Офис располагался в роскошном административном здании. На улице дежурили служащие, несколько этажей занимал крупный инвестиционный банк.

— Ого! — заметил Джеймс, когда они вышли из пикапа Келли и служащий забрал у нее ключи от машины. — По-моему, мы с тобой выбрали не ту профессию.

Пол в кабине лифта был застлан ковролином, вместо стен — зеркала. Фирма «Дельфы» находилась на десятом этаже. Приемная располагалась за стеклянной перегородкой. Секретарша сказала, что Питер и Марк скоро подойдут.

В ожидании Келли и Джеймс уселись в кресла.

— Что ты думаешь насчет присяжных? — спросил Джеймс.

— Хорошая команда.

— Меня беспокоит присяжная номер шесть. Сигурни как-там-ее.

— Сигурни Темплс.

Джеймс кивнул.

— Она сказала, что в предыдущем деле ей удалось переубедить остальных присяжных, собиравшихся вынести оправдательный вердикт. Полагаю, именно ее выберут старшиной.

— На мой взгляд, она как нельзя лучше подходит нам — и Марк с Питером того же мнения.

— Да, но что, если она захочет оправдать Арло, а остальные будут против? Возможно, ей удастся их переубедить.

— Ну, некоторый риск, конечно, есть. Темплс замужем за государственным служащим, выступающим за смертную казнь. Выросла она в зажиточном районе с низким уровнем преступности… не знаю. По-моему, это лучшее, на что мы могли рассчитывать.

Джеймс засуетился, поочередно прикасаясь кончиками больших пальцев к остальным пальцам.

— А меня беспокоят присяжные, которые являются сильными личностями…

— И напрасно, — сказал Питер, вошедший в этот момент в приемную вместе с Марком. — Вам нужно будет просто работать с ними, а уже они убедят за вас всех остальных.

Марк кивнул, соглашаясь с ним.

— Но прежде чем мы начнем, ребята, может быть, вы хотите что-нибудь поесть или выпить? Сейчас уже время ужина. Если желаете, я с радостью закажу для вас что-нибудь.

— Нет, спасибо, — сказал Джеймс.

— Мне тоже ничего не надо, спасибо, — добавила Келли.

— В таком случае давайте посмотрим, что мы имеем. По-моему, все очень даже неплохо.

Они прошли в просторный зал для совещаний. Вдоль длинного стеклянного стола стояли не меньше двадцати кресел, обтянутых черной кожей. Все сели перед большим экраном, подключенным к цифровому проектору. На экране застыло изображение комнаты с двенадцатью людьми, перед которыми стоял Питер.

— Итак, мы только что показали им примерно полчаса из ваших с мистером Астером прений и попросили высказать свои общие суждения о мистере Астере.

Питер нажал кнопку на пульте, и видео ожило.

— Он мне понравился, — заявил один из участников целевой группы. — Мне он показался искренним.

— В каком смысле искренним? — спросил Питер.

— Ну, у него такое лицо, что ему веришь. Я хочу сказать, его клиент должен гореть в аду, но он защищает его совершенно искренне.

— А мне он не понравился, — возразил мужчина в синей футболке. — Он пренебрежительно распространялся о жертвах, как будто произошло что-то само собой разумеющееся. У него к ним не было совсем никакого уважения.

— А что, по-вашему, он должен был делать? — сказала женщина в платье в цветочек. — Он должен защищать своего клиента, такая у него работа.

— Не знаю, почему он вообще за это взялся, — вмешался мужчина в бейсболке. — Этот тип во всем сознался. Я пару дней назад видел это в новостях.

— Вы нашли его аргументы убедительными? — спросил Питер.

— Нет, нисколько, — покачал головой мужчина. — Кому какое дело, что этот тип сумасшедший? Он все равно должен заплатить за то, что сделал.

Заговорила еще одна женщина, в черном топе:

— У моего брата психическое расстройство. Нельзя казнить психически больных людей, они не отвечают за свои поступки.

Большинство членов группы выразили свое несогласие.

— Вот в чем беда этого поколения, — сказал мужчина в бейсболке. — Со всеми нужно нянчиться, и никто ни за что не отвечает!

— То есть, по-вашему, нужно убивать психически ненормальных людей, не отдающих отчета в своих действиях?

— Нет, я просто считаю, что нужно наказывать тех, кто заслуживает наказания.

Споры в подобном духе продолжались еще какое-то время. Наконец Питер нажал кнопку и сказал:

— То же самое происходило во всех трех целевых группах. Большинство нашли Астера вызывающим симпатии, однако чудовищные преступления его клиента бросили пятно и на него самого. Эффективность его аргументов подрывается одним только тем фактом, что преступление такое жестокое.

Прежде чем продолжить, Питер взглянул на Марка. Было видно, что тот заметно нервничает.

— А вот что говорили про вас.

Воспроизведение возобновилось примерно через полчаса от того момента, на котором прервалось.

— Какое ваше общее впечатление от прокурора? — обратился к членам целевой группы Питер.

— По-моему, она злая, — сказала женщина в черном топе.

— В каком смысле злая?

— Ну, просто… не знаю, какая-то стервозная.

Раздались смешки.

— Вы можете выразиться конкретнее? — спросил Питер.

— Например, вот почему она так заводится? Почему не может просто сказать то, что хочет, и не отдаваться эмоциям?

— Я вовсе не хочу обидеть женщин, но и выглядеть она могла бы более привлекательно, — сказал мужчина в бейсболке.

— Объясните подробнее.

— Одежда на ней поношенная. Если тебя будут показывать по телевизору, можно надеть что-нибудь поприличнее.

Келли почувствовала, что мужчины стараются не смотреть на нее, и ей захотелось надеяться, что она не залилась краской. Она окинула взглядом свой старый брючный костюм, который носила уже семь или восемь лет. Ткань выцвела.

— И волосы, — подхватила женщина в черном топе. — Ей определенно нужно сходить в парикмахерскую!

Келли скрестила руки на груди.

— Злая и некрасивая — по телевизору это будет смотреться плохо, — сказала женщина в платье в цветочек.

Снова раздались смешки. Питер остановил видео.

— И такое было… э… во всех группах.

— Черт побери, какое отношение имеет моя прическа к тому, что Арло Уорд убил тех ребят?

— Как мы установили, — сказал Марк, — внешность прокурора или адвоката оказывает на присяжных гораздо более сильное первое впечатление, чем то, что он говорит. Нам хотелось бы считать, что это не так, однако это правда.

— Наверное, вам следует подумать о том… — начал Питер и осекся. Он смущенно кашлянул. — Чтобы сделать что-нибудь со своими волосами и, может быть, купить пару новых костюмов. Кстати, присяжные предпочитают видеть на женщинах не брюки, а юбки.

Келли больше не могла сдерживать в себе бурлящую ярость.

— Что-то я не слышала, чтобы они хоть что-нибудь сказали о его внешности и его прическе! — встав, сказала она. — И мне не нужны те, кто считает, что, для того чтобы добиться обвинительного приговора, мне нужно надеть юбку! С этой минуты вы на меня больше не работаете!

Келли покинула офис, и Джеймс последовал за ней. Когда они спускались в лифте в окружении зеркал, она смотрела себе под ноги.

Глава 39

Мать рассказала Дилану, что к ним домой приходил журналист, предлагавший ей деньги за интервью.

— Ума не приложу, чего он хотел из меня вытянуть, но я сказала, что сначала должна поговорить с тобой.

Сняв пиджак, Дилан бросил его на стул, после чего рухнул на диван. У него болели все мышцы тела, сознание затягивалось убаюкивающим туманом.

— Мама, тебе нельзя общаться с прессой. Мне нужно использовать ее в своих целях, а чем меньше с ней будут общаться другие, тем отчаяннее она будет стремиться поговорить со мной.

Подбежавшая Марки запрыгнула на Дилана, отчего тот застонал.

— Давай запустим твой квадрокоптер!

— Марки, я так устал…

— Пожалуйста! Пожалуйста! Ну пожаааалуйста! По…

— Ну хорошо, хорошо. Клянусь, тебе непременно нужно стать юристом.

Радостно улыбнувшись, девочка проследила взглядом, как Дилан отправился в свою комнату за квадрокоптером и пультом дистанционного управления. Когда они вышли на улицу, солнце уже клонилось к закату. Дилан запустил квадрокоптер над макушками деревьев. Марки нравилось, когда брат поднимал квадрокоптер так высоко, что тот скрывался из вида; ей казалось, что в этот момент он улетал в открытый космос.

— Дилан, ты знаменитость?

— С чего ты так решила?

— Мой одноклассник видел тебя по телевизору. Он сказал, что ты дружишь с оборотнем.

Усмехнувшись, Дилан проводил взглядом квадрокоптер, появившийся высоко в небе. Затем посадил машину на крыльцо.

— Я помогаю человеку, которого обвиняют в совершении страшных преступлений. И оборотнем его называют потому, что эти преступления очень плохие.

— Так, значит, это правда?

— То, что я знаменитость? Нет.

Взяв пульт управления, Марки запустила квадрокоптер над домом.

— Когда я вырасту, я хочу стать знаменитой. Очень-очень знаменитой. Как ты думаешь, Дилан, я стану знаменитой?

— Марки, послушай хорошенько: быть знаменитым, богатым или красивым — это не имеет никакого значения, если ты плохой человек. Так что всегда старайся быть хорошим человеком, а все остальное к этому приложится.

Сестра долго размышляла над его словами.

— Нет, я хочу быть просто знаменитой.

* * *

Дилан приехал в тюрьму, и его провели в комнату для встречи адвоката с клиентом.

Лили прислала ему сообщение, приглашая его с матерью и сестрой сегодня вечером поужинать вместе с ней и Джейком. Дилан отказался, придумав какой-то предлог.

В комнату ввели прихрамывающего Арло, скованного кандалами.

— Вы не могли бы их снять? — спросил у охранника Дилан.

Не говоря ни слова, тот снял кандалы и оставил их одних. Арло потер запястья.

— Вид у вас усталый, — участливо произнес он. — Спать очень важно. Врачи считают, это одна из причин того, почему мое расстройство усиливается, — меня постоянно мучит бессонница. Бывает, я не сплю по несколько дней кряду.

— Почему?

Молча покачав головой, Арло уставился на стол.

— По ночам ко мне часто приходит демон, — наконец едва слышно промолвил он.

У Дилана снова мелькнула мысль, мог ли этот маленький человечек, сидящий перед ним, действительно совершить это страшное преступление.

— Арло, я хочу еще раз обсудить с вами то, что будет завтра. Знаю, вы говорили, что хотите, чтобы мы защищали вас, только ссылаясь на ваше психическое расстройство, но я хочу заявить о том, что вы не признаете себя виновным. На мой взгляд, в позиции обвинения много неувязок, и это дает нам надежду на разумное сомнение. Вы знаете, что такое разумное сомнение?

— Нет.

— Под этим подразумевается то, что у присяжных нет полной уверенности в том, что вы совершили это преступление, и они не могут вынести вердикт о виновности. Я полагаю, у нас достаточно оснований для этого.

— Каких?

— Я сделаю упор на три аспекта. Во-первых, свидетельства вашего поведения. Это означает, что мы постараемся найти тех, кто видел вас до и после совершения этого преступления и может подтвердить, что вы были счастливым и спокойным. А массовый убийца до и после такой кровавой бойни должен вести себя по-другому. Затем мы оспорим вопрос времени. Вы просто не могли нагнать Холли Фоллоуз за тот промежуток времени, который она называет, особенно с вашей хромотой. И, наконец, мотив. У вас не было абсолютно никаких причин совершать подобное, а убийства настолько жестокие, что присяжным обязательно будет нужна причина, чтобы вынести обвинительный вердикт. Заявляя о психическом расстройстве, мы признаем то, что преступление совершили вы, и я уже не смогу утверждать, что вы его не совершали.

— Это я его совершил.

— Под гипнозом вы сказали другое.

Замявшись, Арло передвинул ноги, зазвенев кандалами.

— То, что я тогда говорил, это неправда. Врачи залезают человеку в голову и заставляют его говорить то, что он вовсе не хотел говорить.

— Даже если вы действительно совершили это преступление — а я так не думаю, — но даже если вы действительно его совершили, я считаю, что нам нужно сказать, что вы его не совершали.

Арло задумался над его словами, сосредоточенно наморщив нос и медленно покачиваясь взад и вперед.

— Нет, я этого не хочу, — наконец сказал он.

— Но почему, Арло? — не сдержал своего раздражения Дилан. — Вам светит смертный приговор. Вас казнят. Сколько раз я должен вам это повторять?

Арло провел пальцами по царапине на столешнице.

— Дилан, вы знаете, что страшнее того, чтобы быть плохим человеком? Это быть человеком, которого вообще не замечают.

— Я вам сочувствую, Арло. Понимаю, каково вам пришлось. Но какое это имеет отношение к тому, что присяжные приговорят вас к смерти?

— Теперь уже никто не сможет не замечать меня.

Дилану уже приходилось слышать от своих клиентов подобные заявления, однако если б сейчас присяжные услышали такие слова от Арло, они пришли бы в ужас.

— Вам не обязательно умирать, чтобы оставаться в центре внимания после процесса.

— Я принял решение. — Арло решительно покачал головой.

Дилан медленно выдохнул, успокаивая себя.

— Арло, — угрюмо произнес он, — давайте сейчас покончим со всеми неясностями. Если вам есть что сказать мне, сделайте это прямо сейчас. Другой возможности у вас не будет… итак, это вы убили тех ребят?

Арло смотрел на него какое-то мгновение, затем сказал:

— Дилан, я устал. Увидимся завтра в зале суда.

Арло вызвал охранника. Когда его уводили обратно в камеру, он даже не оглянулся.

Глава 40

Подъехав к своему дому, Лили оставила машину на подземной стоянке. Наверное, ей не стоило брать такой неподъемный ипотечный кредит, но она всегда хотела жить в шикарном месте. Потому что в минуты одиночества и тишины Лили мысленно возвращалась в тот проклятый захолустный городишко, где никогда ничего не случалось и все принимали беспросветное прозябание как нечто должное. Ни один житель Рок-Хилл, штат Канзас, никогда не смел мечтать ни о чем, кроме имеющейся у него убогой посредственности.

Квартира Лили находилась на седьмом этаже. Войдя в прихожую, она сразу же ощутила запах стряпни — приятный аромат горячего масла и тушеных овощей. Бросив связку ключей в стеклянную чашу на столике у входной двери, Лили увидела Джейка, колдующего над двумя сковородками на плите.

Она дала Джейку ключи от квартиры несколько недель назад, однако до сих пор удивлялась всякий раз, когда, вернувшись домой, заставала его здесь. Джейк был общительный, дружелюбный; нередко, когда ему казалось, что никто не обращает на него внимания, он насвистывал, и постоянно шутил. В этом Джейк был полной противоположностью Лили. Та всегда была строгой и нелюдимой и воспринимала мужчин как загадки, требующие решения, а не как объекты любви и привязанности. Вот и сейчас Лили не могла сказать, почему вид Джейка в настоящий момент ее совсем не радует.

Засунув в уши наушники, Джейк подпевал вполголоса. Скинув туфли, Лили осторожно подкралась к нему сзади и ткнула пальцем в ребра.

— Бу!

Джейк вскрикнул, словно ребенок, выронив длинную деревянную ложку. Лили рассмеялась.

— Какого черта, Лил? А если б у меня в руке был нож?

— Я предварительно убедилась в том, что это не нож. — Подойдя к плите, Лили осторожно схватила со сковородки ломтик помидора и, подув на него, отправила в рот. — Ты правда на меня рассердился?

Джейк подобрал с пола ложку.

— Чуток.

— О, ну же, Джейк! Никто ведь не умер. Развеселись немного! — Прислонившись к шкафу, Лили посмотрела на Джейка своими большими карими глазами.

— Я не ошибся, от тебя правда пахнет спиртным? — спросил Джейк.

— По дороге домой выпила пару бутылок пива.

— В последнее время такое происходит слишком часто.

Игриво положив ему руки на шею, Лили широко улыбнулась:

— И что ты собираешься сделать, отшлепать меня?

— Не смешно.

— Мне принести паддл[29]?

— Совсем не смешно! — И все-таки Джейк не смог сдержать улыбку. — Прекрати!

Какое-то мгновение они смотрели друг другу в глаза, затем наконец Джейк сдался и поцеловал Лили. После чего вернулся к готовке. Высыпанный в сковородку нарезанный лук зашипел.

— Как продвигается дело?

Вздохнув, Лили буквально рухнула на стул за кухонный стол. Только возвратившись домой, она в полной мере почувствовала, как же устала.

— Не могу сказать, что присяжные показались мне благожелательными. Все они горячие сторонники смертной казни.

Отложив ложку, Джейк взял полотенце, вытер руки и оперся задом о рабочий стол.

— Значит, вы проиграете?

— Похоже на то. Хотя Дилан, наверное, убьет себя, стараясь не допустить этого.

— Да, он произвел на меня такое впечатление.

— Какое?

— Впечатление человека, готового биться головой в кирпичную стену.

— Наверное, ты прав. — Лили пожала плечами. — Но иногда бывает, что стена вполне рушится, просто раньше никто не пробовал.

— О, чуть не забыл, — спохватился Джейк, бросив полотенце рядом с мойкой. — Твой племянник звонил на городской телефон. Я так понимаю, сотовый был отключен.

— Я выключила его в зале суда. Когда он звонил?

— Несколько часов назад. Хотел рассказать тебе о какой-то игре.

Лили достала из сумочки свой сотовый.

— У него сегодня был матч в детской бейсбольной лиге. Он обещал позвонить мне после игры.

Лили набрала номер сестры. Никто не ответил, и она оставила сообщение на голосовой почте, после чего вздохнула и положила телефон на стол.

— У тебя точно все в порядке? — спросил Джейк.

— Почему ты так упорно об этом спрашиваешь?

— Я обратил внимание, что вот уже пару недель как ты пьешь почти каждый вечер. Это на тебя не похоже.

Прежде чем Лили смогла ответить, у нее загудел телефон: пришло сообщение.

— Я должна идти, — прочитав его, сказала она.

— Что? Ужин почти готов.

— Я не хочу есть, — сказала Лили, снова надевая туфли.

— Куда тебе сейчас понадобилось?

— Дилан хочет со мной встретиться.

— Ах да, ну конечно… Беспрекословное подчинение?

Остановившись, Лили удивленно посмотрела на него:

— И что это должно значить?

— Ты сама прекрасно знаешь, что это значит.

— Нет, честное слово, не знаю.

Джейк скрестил руки на груди.

— Я не хочу ссориться. Я хотел провести вечер вместе с тобой, готовился, а ты просто разворачиваешься и уходишь… Как бы ты сама отнеслась к тому, что я тебя вот так подставил бы?

— Отвратительно. И я приношу свои извинения, но Дилан не просил бы меня приехать, если б это не было что-то очень важное.

Покачав головой, Джейк повернулся к плите и выключил конфорки.

— Когда мы начинали, ты мне сказала, что мимолетные интрижки тебя не интересуют. Что ты хочешь серьезных отношений. А серьезные отношения подразумевают то, что если у тебя какие-то проблемы, мы их обсуждаем, а не держим в себе. Если этого не делать, из наших отношений ничего не получится.

Покачав головой, Лили схватила сумочку.

— Неужели у тебя все должно быть расписано наперед?

— Расписано наперед?

— Ну да. Ты не можешь просто… не знаю, расслабиться и получить удовольствие? Ты пытаешься планировать будущее, а это ерунда. Будущее невозможно спланировать.

— Лили, я просто хочу быть рядом, когда буду тебе нужен. Ты никогда не говоришь со мной, а я хочу, чтобы ты поняла: ты можешь это делать. Вот и все. По-моему, я прошу совсем немного.

— Я должна идти, — закинув сумочку на плечо, сказала Лили.

Подойдя к входной двери, она остановилась, не открывая ее. Джейк вывалил готовые блюда в мусорное ведро и принялся чистить сковородки. Лили захотелось сказать ему что-нибудь, однако она поняла, что от любых ее слов станет только хуже. Поэтому молча открыла дверь и вышла.

Глава 41

Когда Дилан получил от Броуди сообщение с указаниями, куда ехать, уже стемнело.

Ночной Сипио совсем не был похож на крупные города, к каким привык Дилан. Ни скоплений искрящихся огней, появляющихся в иссиня-черном пространстве подобно ярким звездам, ни разноцветных неоновых вывесок, объявляющих о том, что заведения еще открыты… ни людей на улицах.

Население Сипио состояло в основном из пожилых, и в девять часов вечера городок вымирал. Даже бары закрывались в десять часов, самое позднее — в одиннадцать.

Дилан успел ухватить кружку пива в одном из них, пока еще было можно. Бармен, угрюмый мужчина в красной бейсболке и грязных джинсах, пропустил пару стаканчиков вместе с группой посетителей в дальнем конце зала. Выпив только полкружки, Дилан оставил на стойке десятку и направился к выходу.

Когда он выходил из бара, Лили как раз подъезжала к дому напротив. Дилан пересек улицу и подождал ее на тротуаре.

— Извини, понимаю, уже поздно, — сказал он. — Но я рассудил, что ты захочешь при этом присутствовать.

— Ты совершенно прав, — сказала Лили. Не глядя на него, она поставила машину на сигнализацию.

— Точно? Я знаю, что вы с Джейком собирались провести вечер вместе. Я вовсе не хотел…

— Все в порядке, Дилан. Давай послушаем, что она нам скажет.

Дом был квадратный и безликий, перед ним раскинулся небольшой газон с пожелтевшей травой. Открывшая дверь Патриция Айден сказала, что Лина ушла, после чего попыталась захлопнуть дверь, однако Дилан успел вставить в щель ногу.

— Уберите свою чертову ногу! — взвизгнула Патриция.

— Мне нужно поговорить с вашей дочерью, всего тридцать секунд!

Кряхтя, Патриция навалилась всем своим весьма значительным весом на дверь, буквально сокрушая Дилану ногу.

— Она не желает ни с кем говорить!

Сделав последнее усилие, женщина наконец захлопнула дверь. Дилану пришлось убрать ногу, чтобы сохранить на ней пальцы.

— Всего тридцать секунд! — крикнул он. — Я адвокат Арло! Он хочет взять на себя ответственность за убийства, и его за это казнят! Вы меня слышите? Он умрет, а я пытаюсь спасти ему жизнь! Спасти жизнь отцу вашей внучки!

Из-за двери не доносилось ни звука. Лили молчала.

— Если для вас его жизнь сто́ит так мало, что вы даже не хотите открыть эту чертову дверь, — в сердцах воскликнул Дилан, — то его уже можно считать мертвым!

Он уже развернулся, собираясь уходить, и тут у него за спиной щелкнул отпертый замок.

* * *

В доме царил беспорядок: повсюду валялись бутылочки с молочной смесью, упаковки подгузников, игрушки и детская одежда. В воздухе пахло табачным дымом и дешевой косметикой.

Патриция уселась на протертый зеленый диван. Не дожидаясь приглашения, Дилан осторожно присел на край деревянного кофейного столика. Подавшись вперед, он оперся коленями о локти. Сложив руки за спиной, Лили прислонилась к противоположной стене.

— Итак, когда вернется Лина?

Закурив сигарету, Патриция подозрительно смерила его взглядом и пододвинула к себе пепельницу.

— Скоро. Убежала в магазин. О чем вы хотите с ней поговорить?

— На самом деле обо всем. Я хочу узнать, вдруг она скажет что-нибудь такое, что поможет спасти Арло. С полицией ваша дочь говорить отказалась, поэтому мы понятия не имеем, что ей известно.

— Ну да, — усмехнулась Патриция, — эти свиньи заявились сюда, задавали самые разные вопросы и грозились арестовать Лину и ее малышку за… как там это называется… что-то связанное с правосудием.

— Препятствие работе правосудия. Под этим подразумевается, что ваша дочь или лгала полицейским, или умышленно скрывала что-то такое, что могло помочь следствию.

Кивнув, Патриция выпустила дым носом.

— Я им ответила: «Делайте свои мерзости, свиньи!» Именно так я им и ответила.

Открылась дверь. Вошла молодая женщина, по крайней мере на пять-шесть лет моложе Арло. Она была в серой рубашке и зеленой куртке армейского покроя, волосы у нее были перетянуты резинкой. В руках женщина держала пакеты с продуктами. Она застыла в дверях с раскрытым ртом, потрясенная тем, что ее мать впустила кого-то в дом.

— Лина, это Дилан Астер. Он адвокат Арло, и ему нужна твоя помощь.

Глава 42

Лина долго молча смотрела на Дилана, и у того возникло ощущение, что она раздумывает, то ли ей бежать, то ли вызвать полицию. К счастью, мать забрала у нее из рук пакеты с продуктами и отнесла на кухню. Лина стояла неподвижно, лишь скрестила руки на груди. Взглянув на Лили, она снова посмотрела на Дилана.

— Привет, — сказал Дилан, стараясь скрыть переполняющее его смущение. — Мм… извините за то, что пожаловали без приглашения. Я полагал…

— Мне известно, кто вы такие. Что вам нужно?

Взгляд Дилана упал на лежащую на кофейном столике погремушку. Не зная, чем занять свои руки, он взял погремушку и покрутил ее.

— Вы знаете, что вашему мужу грозит смертный приговор, так?

Колебание.

— Да, знаю.

Оглянувшись на Лили, Дилан сказал:

— И вам известно, что его нашли окровавленным, после чего он сознался в совершении этого преступления?

— Вы не сказали мне ничего нового. Просто говорите, что вам нужно, и уходите.

Положив погремушку на стол, Дилан сверкнул глазами.

— Я хочу спасти жизнь вашему мужу, но, по-видимому, во всем чертовом мире я единственный, кто этого хочет. Брат Арло не хочет нам помогать, прокурор намерена требовать только смертной казни… и даже сам Арло не хочет, чтобы я заявил о его невиновности, и утверждает в суде, что это он во всем виноват. Мы сражаемся за него в одиночку. Но я не сдаюсь и по-прежнему надеюсь на то, что мы не одиноки. Надеюсь на то, что, может быть, хоть кто-нибудь знает, что, черт возьми, происходит, и поможет нам.

— Лина, вы хотите, чтобы Арло казнили? — спросила Лили. — Если да, так прямо и скажите нам, и мы не будем напрасно отнимать у вас время.

— Проклятье, как вы вообще можете задавать мне такой вопрос? — рявкнула Лина. — Он отец моего ребенка! Меньше всего на свете я хочу смерти своему мужу!

Дилан оглянулся на Патрицию: та разбирала покупки, делая вид, будто не обращает никакого внимания на происходящее.

— В таком случае почему вы не хотите поговорить с нами? Я могу понять, что вы не говорите с полицией, но с нами?..

Вздохнув, Лина закрыла дверь.

— Мне так сказал Арло.

— Почему?

— Не знаю. Но он сказал, что очень важно, чтобы я ни с кем не говорила.

Дилан заметил у Лины на руках шрамы. Давно затянувшиеся. Еще у нее были порезы на запястьях, тонкие и прямые. Нанесенные умышленно.

— Ну, Арло в беде, и если вы не поговорите с нами, он умрет.

Какое-то время Лина молчала, глядя на суетящуюся на кухне свою мать. Затем закурила и села в кресло у двери. Она смотрела на адвокатов так, словно ожидала от них какой-то вопрос, но сама ничего не сказала.

— У вас в доме есть оружие? — спросил Дилан.

— Нет.

— Нет даже ножей?

— По крайней мере, я не видела. — Лина покачала головой.

— Когда Арло узнал, что у него шизофрения? — спросила Лили.

— В подростковом возрасте, но симптомы у него были, сколько он себя помнит. Просто его родителям было все равно, и они его никому не показывали.

— Как шизофрения влияет на Арло в повседневной жизни? — спросил Дилан. — Вы часто замечали у него необычное поведение?

Глубоко затянувшись, Лина выпустила дым носом.

— По большей части с ним все в порядке. Особенно если он принимает все лекарства. Но когда перестает их принимать, все меняется.

Дилану столько раз приходилось видеть то же самое, что он нисколько не удивился. У лекарств от шизофрении жуткие побочные эффекты, но они помогают стабилизировать состояние больного. И тут многие начинают выдавать желаемое за действительное и воображают, что болезнь отступила не из-за лекарств. Они перестают принимать препараты из-за побочных эффектов, и через пару недель, а то и раньше, приступы возвращаются.

— Каким становится Арло, когда не принимает лекарства?

Выпустив облачко дыма, Лина уставилась на пол, зажимая сигарету двумя пальцами.

— Он начинает видеть вещи, которым нет объяснения.

Дилан подался вперед.

— Демона.

— Демона, — кивнула Лина.

— Когда Арло видел его в последний раз?

— Не знаю, — сказала она, стряхивая пепел в пустую банку из-под содовой. — Наверное, где-то за пару месяцев до ареста. Однажды Арло разбудил меня среди ночи. В руке у него был телефон, и он сказал, что демон хочет говорить со мной. Разумеется, никто ему не звонил. Я спросила у него, когда он в последний раз принимал лекарства, и Арло сказал, что три недели назад. Поэтому я сама стала каждое утро давать ему лекарства, и ему стало лучше.

— Расскажи им про Ричи, — окликнула с кухни Патриция.

Оглянувшись на мать, Лина снова повернулась к Дилану.

— Кто такой Ричи? — спросил тот, переводя взгляд с одной женщины на другую.

— Это мальчишка, которого едва не сбила машина, — снова выпустив облачко дыма, сказала Лина. — Он переходил улицу, уткнувшись в телефон. Машина появилась из ниоткуда. Водитель тоже говорил по телефону. Арло стоял на тротуаре. Поняв, что сейчас произойдет, он спрыгнул на проезжую часть и оттолкнул мальчишку в сторону. Машина ударила его в бедро, он получил серьезный перелом и с тех пор хромает. Но Арло не раздумывал ни минуты и даже не думал о том, что может погибнуть. Он просто выбежал на дорогу и спас мальчишке жизнь.

— Значит, вы не верите, что Арло убил тех ребят? — спросила Лили.

— Нет. Я знаю этого человека, как никто другой на свете. — Лина перевела взгляд на шрамы на руках. — Одно время я встречалась с настоящим подонком и знаю, какими жестокими могут быть мужчины. Арло не такой.

— Он часто отправлялся в тот охотничий домик? — спросил Дилан.

Лина кивнула:

— Он отправлялся туда, когда чувствовал приближение очередного приступа. Даже несмотря на лекарства, у него иногда случаются приступы. Ему начинает казаться, будто его кто-то преследует. Арло не хочет вываливать это на нас с Эми, поэтому отправляется на пару дней в домик, пока приступ не закончится. Я говорила ему, что мне не страшно, что я хочу за ним ухаживать, но он утверждал, что не хочет, чтобы Эми видела его в таком виде. — Она печально улыбнулась. — Как будто малышка может понять, что папа ведет себя как-то не так…

— В каком состоянии был Арло, когда отправился в охотничий домик в последний раз?

— Он был в полном порядке. Я засунула таблетки в шоколадные батончики и сказала ему обязательно съедать каждый день по батончику. А о том, что случилось, узнала, только когда среди ночи нагрянула полиция.

Закончив разбирать пакеты с покупками, Патриция стояла у стола и внимательно слушала.

— Лина, в другом охотничьем домике недалеко от места преступления была обнаружена бейсбольная бита. Арло ничего не говорил вам об этом?

— Нет, он мне ничего не говорил, — покачала головой Лина. — Но я никогда не видела у нас в доме биту и точно могу сказать, что Арло не играет в бейсбол.

— Он ничего не говорил про нож, который так и не может найти полиция?

— Ничего. — Она снова покачала головой.

— Что Арло рассказывал вам о случившемся после своего задержания? Он сообщал какие-нибудь подробности?

— Он только сказал, что все будет хорошо, а я никому не должна ничего говорить.

— Арло никогда не делился с вами своими мечтами стать знаменитым? — спросила Лили.

Лина еще раз глубоко затянулась.

— Делился, и так часто, черт побери, что мне становилось тошно. Как-то раз корреспондент взял у него интервью по поводу какой-то глупости, открытия нового моста или чего-то в таком духе, а Арло просто проходил мимо, когда снимали репортаж. Так вот, он заставил нас просмотреть это видео чуть ли не десять раз.

— То есть вы полагаете, что он принимает на себя вину за эти убийства, так как думает, что это сделает его знаменитым?

— Я знаю только, что Арло заявил, что нам с Эми больше никогда не придется переживать из-за денег. Что он передаст мне права на свою книгу, и может быть, о нем даже снимут фильм.

— Этот мальчишка — безмозглый дурень, — заметила Патриция.

— А насчет его брата? — спросила Лили.

— А что насчет него?

— Что собой представляет Эван?

— Мы с ним не общаемся. — Лина пожала плечами. — Они с Арло терпеть друг друга не могут.

— Никчемный человек, — добавила ее мать. — Сколько раз попадал в тюрьму за то, что лупил своих подружек, — со счету собьешься… По крайней мере, так говорит Арло.

Дилан кивнул.

— А у вас нет никаких мыслей насчет того, с кем еще мог быть в том лесу Арло? С другом, с соседом, с дальним родственником — с кем? Тот человек совершил это жестокое преступление и позволил Арло взять вину на себя.

— Нет, никаких друзей у него нет. — Лина в третий раз покачала головой. — Он любит бывать там один.

Оставалось еще только одно. Дилан шумно выдохнул.

— Лина, я хочу кое о чем вас попросить, и это нужно будет сделать прямо сейчас…

Глава 43

Ночью все тюрьмы производили на Дилана гнетущее впечатление. Пустынные безмолвные коридоры навевали мысль о склепе.

Они прошли в приемную. Лина держала Эми на руках. Малышка завороженно озиралась по сторонам. Лина не хотела брать дочь с собой, однако Дилану каким-то образом удалось ее уговорить. Охранник, дремавший в кресле, лишь мельком взглянув на них, направил их через металлоискатель.

Их провели в помещение без стеклянных барьеров, отделяющих заключенных от посетителей. Когда ввели Арло, тот застыл в дверях, и охраннику пришлось подтолкнуть его:

— Не останавливаться!

Усевшись за стол напротив, Арло уставился на своего ребенка.

— Я же говорил тебе ни в коем случае не приводить ее сюда!

— Я хотела, чтобы девочка увидела отца до того, как закончится все это — все то, что ты делаешь.

Арло перевел взгляд на Дилана:

— Зачем вы привели ее сюда?

— Смотри на меня! — сказала Лина. Арло медленно повернулся к ней. — Тебе нужно сделать все, что говорят тебе твои адвокаты. Они стараются тебе помочь.

— Лина, ты ничего не понимаешь! Не надо тебе было приходить сюда!

— Арло, посмотри на Эми. Ей предстоит расти без отца. Так ты нам не поможешь. Деньги мне не нужны. Я хочу, чтобы ты вернулся домой! — Лина кивнула на Дилана. — Он говорит, что сможет тебя спасти, если ты скажешь, что не совершал этого, что ты признался в убийстве только из-за своей болезни. — Она заколебалась. — Так ведь все и произошло на самом деле, Арло, правда? Преступление совершил кто-то другой, а ты просто говоришь, что это сделал ты? Если ты нас любишь, ты должен сказать мне правду прямо сейчас. Я должна знать!

Арло посмотрел на свою дочь.

— Все, что я делаю, я делаю для тебя и для нее. Я с радостью отдам с-с-свою жизнь ради того, чтобы вы с ней жили счастливо!

— Знаю, милый. Знаю. Но так нельзя. Что подумает Эми, когда, став постарше, заглянет в интернет и прочитает все те жуткие вещи, что пишут про тебя? И тут не помогут никакие деньги!

Арло старательно избегал смотреть жене в глаза. Он оглянулся на охранника, затем посмотрел на Дилана.

— Смотри мне в лицо! — наконец не выдержала Лина.

Казалось, Арло пришлось сделать над собой огромное усилие, но в конце концов он посмотрел жене в глаза.

— Я так сожалею о том, что ты вышла замуж за меня… ты заслуживаешь лучшего.

Он протянул было руку, чтобы прикоснуться к Лине, но охранник строго окликнул его:

— Убрать руки!

Арло поспешно отдернул руку.

— Я тебя люблю, но ты больше сюда не приходи.

Тихо всхлипывая, Лина проводила взглядом, как охранник отвел ее мужа обратно в камеру. Схватив малышку, она быстро выскочила из комнаты.

Дилан надеялся на то, что жене и дочке удастся убедить Арло заявить о своей невиновности и признаться в том, что он все выдумал. Что преступления совершил кто-то другой, а он также является жертвой. Но вместо этого Дилан только сделал еще хуже, расстроив Арло и Лину.

Ему стало плохо от мысли, что единственный способ спасти жизнь Арло Уорду — это убедить присяжных в том, что он сумасшедший. В своей практике ему еще никогда не приходилось прибегать к этому.

Выйдя из тюрьмы, Дилан долго молча сидел в машине. Наконец он завел двигатель и направился домой.

Глава 44

Дилан сидел вместе с Лили в ее пикапе и смотрел на цирк.

Здесь собрались по меньшей мере семь мобильных телевизионных групп; корреспонденты разговаривали с операторами и продюсерами. Они старались перехватить всех тех, направляющихся в здание суда, кто, по их мнению, имел хоть какое-нибудь отношение к процессу. Никого не поймав, корреспонденты какое-то время довольствовались тем, что сами распространялись перед объективами телекамер. Возможно, рассуждали о том, почему никто не хочет с ними говорить. По оценкам Дилана, за происходящим наблюдали по меньшей мере пятьдесят зевак, потягивающих кофе и делающих фотографии на телефоны.

Когда подъехал автобус с присяжными, лихорадочное возбуждение усилилось. Журналисты хлынули к автобусу, стремясь сфотографировать тех, кто находился внутри. Потребовались усилия нескольких полицейских, чтобы освободить проход, по которому присяжные направились в здание суда.

— Полагаю, нам лучше войти через черный ход, — предложил Дилан.

— Нет. Если зашел с черного хода один раз, впредь всегда будешь вынужден ходить только так, — возразила Лили. — Просто не обращай на них внимания.

— Это будет самый настоящий балаган… — Дилан шумно вздохнул. — Ты ведь это понимаешь, так?

— Мы сами на это подписались. Потому что определенно занимаемся этим не ради денег. — Лили взглянула на своего партнера: — К тому же твоя большая фирма из Лос-Анджелеса наверняка следит за этим делом. Возможно, если ты его выиграешь, тебе предложат еще больше.

Дилан проводил взглядом, как один корреспондент, бежавший следом за присяжными и пытавшийся задать им вопросы, споткнулся и упал.

— Но мы можем и проиграть. Как я смогу заниматься своим ремеслом, Лил, если из-за нашего поражения Арло умрет?

— Как и все мы. Нужно просто двигаться вперед. И если ты попал в преисподнюю, иди и не останавливайся, правильно?

Дилан посмотрел на то, как последнего присяжного, женщину в годах, окружили журналисты. Та остановилась, лихорадочно озираясь по сторонам. Не желая, чтобы эти кадры попали в вечерние выпуски новостей, Дилан вышел из машины и вместе с Лили быстро пересек улицу.

Когда они стали подниматься по узким ступеням, ведущим в здание суда, на них набросились журналисты.

Не обращая внимания на их вопросы, Дилан протиснулся к дверям и вошел в здание. Внутри он увидел Холли Фоллоуз, дожидавшуюся своей очереди перед металлоискателем. Они встретились взглядами, но ничего не сказали друг другу.

Дождавшись, когда Холли пройдет в зал суда, Дилан тоже подошел к металлоискателю.

Глава 45

— Дамы и господа, члены коллегии присяжных, мы начинаем с предварительных выступлений сторон.

Келли подошла к проекционному экрану. В руке она держала пульт дистанционного управления. Не говоря ни слова, обвинитель нажала кнопку воспроизведения. На экране ожило изображение. Арло Уорд, сидящий за столом в управлении шерифа, напротив него два следователя. Видео началось не с начала, а с середины, с самого шокирующего места.

— Я отрезал ей голову, — сказал Арло. — Это оказалось гораздо п-проще, чем можно подумать.

— Зачем отрезать ей голову? — равнодушно спросил один из следователей, словно это был самый естественный вопрос на свете.

— Я хотел, чтобы ее увидели те двое, когда вернутся. Подумал, будет весело посмотреть на выражения их лиц.

— Но вы же сказали, что напали на них до того, как они вернулись в лагерь.

— Ну да, — кивнул Арло. — Я передумал. Решил, что они убегут, увидев все это, и я не смогу их догнать. — Он улыбнулся. — Но я ошибался. Когда она побежала, догнать ее оказалось очень л-легко.

Келли оглянулась на Холли Фоллоуз, сидящую вместе со своим отцом. У девушки по щекам текли слезы, отец обнял ее за плечо.

— Понять, насколько тяжело тащить мертвое тело, можно, только когда его поднимешь, — не дожидаясь вопросов следователей, продолжал Арло. — Казалось, она весила целую т-тонну. Но в глаза ей, разумеется, я бы такое никогда не сказал.

Следователи не улыбнулись, не фыркнули — вообще не проявили никакой реакции.

— Я очень сожалею о том, что не д-догнал последнюю, — усевшись поудобнее, сказал Арло. — Я был очень близок. Но кто мог предположить, что она прыгнет с обрыва? Думал, она станет умолять меня не убивать ее. С остальными тремя все произошло так быстро, что они не успели это сделать.

— Почему вам хотелось, чтобы они вас умоляли?

Лицо Арло растянулось в улыбке.

— Я хотел увидеть их лица в тот момент, когда они поймут, что я их все равно убью.

Остановив кадр с улыбающимся Арло, Келли положила пульт на стол обвинения. Остановившись перед присяжными, она сложила руки за спиной.

Далее Келли изложила обстоятельства дела, описав, кто, где, в какое время находился. Затем она перечислила раны и травмы, нанесенные жертвам. Показала жуткие фотографии с места преступления присяжным, которые не смогли на них смотреть.

— Возражаю, — сказал Дилан, поднимаясь на ноги. — Ваша честь, эти подробности не имеют отношения к вступительному заявлению.

Келли ощутила прилив ярости. Обыкновенно прокурор и защитник не перебивали предварительные и заключительные выступления друг друга, поскольку это нарушало их цельность. И каждый рассчитывал, что противная сторона поступит так же. Возражение Дилана было нелепым: разумеется, эти подробности имели отношение к делу. Келли поняла, что Дилан поступил так умышленно, чтобы нарушить связность ее выступления.

— В чем дело? — сказала она. — Вы не хотите, чтобы присяжные услышали все подробности того, что совершил ваш клиент?

Дилан и Лили практически одновременно заявили о своих возражениях; сидящая между ними Мэдлин широко раскрыла глаза, ошеломленная происходящим.

— Ну хорошо, хорошо, — сказал судья Хэмилтон. — Так. Мистер Астер, ваше первое возражение отклонено. Миз Уайтвулф, второе возражение защиты поддержано. Давайте двигаться дальше.

В течение следующего часа от защиты поступило еще два возражения, оба таких же бредовых, как и первое. И оба раза Келли отвечала фразой о том, что защита старается скрыть факты от присяжных, несмотря на предупреждение судьи больше так не делать. Поняв, что Келли будет поступать так и дальше, защита прекратила заявлять возражения и позволила ей закончить.

Были предъявлены новые доказательства, увеличенные фотографии, изображающие жуткую кровавую бойню. Одна из присяжных, пожилая женщина в бежевом свитере, закрыла рот ладонью и отвернулась.

Келли встала перед присяжными.

— Арло Уорд бросил в костер красивую девушку; она была еще живой и умерла от удушья. Одного молодого мужчину он забил до смерти битой. Так жестоко, что хоронить убитого пришлось в закрытом гробу. Другой молодой мужчина умер от потери крови; раны были такие страшные, что я не могу их описать. Затем Арло Уорд изуродовал трупы и разложил их в позах, призванных шокировать тех, кто их увидит, призванных шокировать весь мир. И, как вы можете видеть по количеству телекамер в зале суда, ему удалось добиться своей цели. Чтобы совершить подобное, нужно быть в какой-то степени безумным. Ни один психически нормальный человек не сможет сделать то, что сделал Арло Уорд. Но мы просим вас ответить не на этот вопрос; мы не обсуждаем юридическое определение безумия. Единственный вопрос, который заботит нас в ходе данного судебного процесса: отдавал ли Арло Уорд отчет в своих действиях? То есть понимал ли он разницу между добром и злом? Понимал ли, что убивает этих людей? Да, разумеется, понимал. — Келли оперлась на барьер, отгораживающий места присяжных. — Разумеется, он понимал.

Остановившись, она по очереди посмотрела в глаза каждому присяжному, после чего вернулась к столу обвинения и села.

— Теперь мы заслушаем вступительное заявление защиты, — сказал судья Хэмилтон.

Глава 46

На местах для прессы засуетились журналисты, поспешно делая пометки в блокнотах и отправляя с телефонов сообщения. Закрыв глаза, Лили дышала глубоко и размеренно, как поступала всегда перед тем, как в первый раз обратиться к присяжным. Мэдлин улыбнулась Арло; тот смущенно улыбнулся в ответ и уставился на стол.

Лили подошла к присяжным.

— Закон гласит, что если человек психически болен, его следует отправить лечиться в клинику, а не лишать жизни. Арло Уорд… психически болен.

Она умолкла, совершенно неподвижная. Тишина в зале суда стала буквально осязаемой. Лили хотела, чтобы ее слова зависли в воздухе, отражаясь эхом в головах присяжных.

Сделав это краткое заявление, она вернулась на место и села. В зале по-прежнему стояла тишина.

Глава 47

Келли и Джеймс сидели в ресторане итальянской кухни. Джеймс жадно набросился на еду, заказав перед главным блюдом закуску, но Келли едва притронулась к пасте. Она закурила кетек, однако подошедший официант попросил ее убрать сигарету. Ответив, что сигарету у нее отнимут только силой, Келли продолжила курить.

— Как ты? — спросил Джеймс, разрезая курицу. Он опустил взгляд в тарелку, притворяясь, будто задал этот вопрос мимоходом.

— Все в порядке.

— Что-то непохоже.

Келли выпустила длинную струйку ароматизированного дыма.

— Мне совсем не понравилось, как начала защита.

Пожав плечами, Джеймс отправил в рот солидный кусок курицы.

— Краткость — хорошая тактика. Присяжные точно запомнят ее слова. И все-таки ничего особенного я в этом не увидел. Что тебя так встревожило?

— Они движутся в нужном направлении. Возможно, присяжные в конце концов решат, что ни один человек в здравом уме не смог бы совершить такое дикое преступление.

Джеймс аккуратно вытер губы льняной салфеткой.

— Взгляни на это так: в худшем случае Арло признают невиновным на основании психического расстройства и принудительно отправят в психиатрическую лечебницу штата. Медицинскую комиссию ему предстоит проходить раз в год. Мы каждый год будем представлять комиссии свое заключение насчет того, почему его нельзя выпускать. Так что для Арло это потенциально станет пожизненным сроком.

— Он не имеет права рассчитывать на пожизненное! — с жаром воскликнула Келли.

После этого они какое-то время сидели молча. Наконец Джеймс подозвал официанта и попросил счет. Сказав коллеге, что они увидятся завтра, Келли положила на стол деньги и загасила сигарету.

— У тебя нет машины, — сказал Джеймс. — Я тебя подвезу.

— Все в порядке, я пройдусь пешком.

Вечер был промозглый. Затянутое тучами небо моросило дождем. Проходя мимо здания суда, Келли посмотрела на него. Она проводила здесь столько времени, что здание стало ей вторым домом. Глядя на него, Келли обыкновенно ощущала прилив тепла и уюта, словно ложилась на диван после долгого, трудного дня.

Однако сейчас не было ни тепла, ни уюта. Здание суда вовсе не казалось ей домом: это было какое-то заброшенное, безлюдное строение. Поежившись, Келли скрестила руки на груди, борясь с холодом.

Через квартал ей встретился магазин одежды «Классика шика», в котором она никогда не бывала. Приглушенно освещенный небольшой торговый зал был заполнен одеждой, украшениями, обувью и сумками.

— Здравствуйте! — приветствовала Келли молодая продавщица с неестественно платиновыми волосами.

— Добрый вечер, — сказала Келли, проводя пальцами по платью с цветочным узором.

— Чем я могу вам помочь?

Брючный костюм, который был на ней, Келли надевала не реже двух раз в неделю на протяжении многих лет. У нее в голове прозвучали слова членов целевой группы: «злая и некрасивая». Всю свою жизнь она сражалась за людей, которые не могли постоять за себя сами — например, таких как члены целевой группы, — и вот они в считаные секунды вынесли ей свой приговор.

— Мне нужно что-нибудь броское, — сказала Келли.

Глава 48

Дилан и Лили молча ужинали в закусочной. Дилан смотрел, как Лили окунула в кетчуп ломтик жареной картошки, медленно откусила кусочек, взглянула на телефон, затем откусила еще кусочек.

— Как ты? — спросил он, отпивая глоток кока-колы.

— Все в порядке. — Лили вздохнула. — Надеюсь.

— В чем дело?

— Дилан, мы проигрываем.

— Что? Мы же еще не шагнули дальше вступительных речей!

— Ты не смотрел на лица присяжных — а я смотрела. По-моему, те фотографии предопределили их решение. До сегодняшнего дня у них было очень смутное представление о том, что такое зло. Теперь они знают, как оно выглядит. Зло — это лишь слово, до тех пор пока не увидишь его воочию.

— Что ж, мои поздравления, — отпив еще глоток, сказал Дилан. — Это самое мрачное пророчество, какое я когда-либо слышал.

— Но это правда. — Лили слабо усмехнулась. — Я столько раз видела такое у молодых солдат.

— Это произошло с тобой? Ты увидела зло?

Пауза.

— Да.

Откинувшись назад, Дилан посмотрел на молодую девушку за кассой, шутящую с клиентом.

— В нашем мире много ужасного, и все-таки это не такое уж плохое место. Солнце мы любим только потому, что порой идет дождь.

Взяв еще один ломтик картошки, Лили обмакнула его в кетчуп, но передумала и положила обратно.

— Ты читал «Повелителя мух»[30]?

— В школе. А что?

— Меня всегда поражал один эпизод. Дети убивают дикую свинью и насаживают ее голову на шест, чтобы почтить богов острова, которым они начали поклоняться. Черная кровь начинает капать у свиньи изо рта, придавая ей жуткий вид, словно она говорит с детьми, и кое-кто из мальчишек убегает. А один мальчик начинает плакать. В детстве я думала, что он заплакал, потому что испугался, но, повзрослев, поняла, что дело в другом. — Лили сглотнула подступивший к горлу клубок. — Мальчик заплакал, поскольку понял, что они перестали быть невинными. Такой момент бывает у каждого человека, Дилан. Когда он понимает, на что способны люди. И если у кого-либо из присяжных до сих пор и не было такого момента, теперь он точно настал. И они возненавидят Арло за это.

Отодвинув тарелку, Дилан сложил руки на столе.

— Я понимаю, как все это выглядит, но как раз здесь наш шанс. Крайняя жестокость преступления, диагноз Арло, тот факт, что в прошлом у него не было неладов с законом, то, как он себя ведет, то, что без какого-либо принуждения во всем сознался… это дает нам шанс.

— Присяжные не отправят его в лечебницу — а вдруг он из нее выйдет? — Лили покачала головой. — И мне не нравится то, что ты так на это надеешься.

— Никто не знает, что произойдет.

— Точно. И ты в том числе.

Дилан вздохнул.

— Лил… ты веришь Арло? Я хочу сказать, веришь ему, когда он говорит, что все это его рук дело?

— Не знаю, — покачала головой Лили. — Но я считаю, что в любом случае он психически болен, и казнить его нельзя. Однако я предупреждаю тебя: присяжные не посчитают его сумасшедшим. Они решат, что кто-то должен заплатить за случившееся, а в руках у них есть один только Арло.

— Ты воспринимаешь все так, будто…

У Лили зазвонил телефон.

— Извини, — сказала она, отвечая на звонок.

Затем вышла на улицу. Дилан видел ее в стеклянную дверь. Расстроенная, она спорила со своим собеседником, размахивая свободной рукой так, словно тот мог ее видеть.

Закончив разговор меньше чем за минуту, Лили вернулась в зал, раскрасневшаяся от гнева.

— Что стряслось? — спросил Дилан.

— Дела семейные. Мой брат женится, и у всех есть свои мысли на этот счет.

Стоявший в очереди мужчина оглянулся на них, затем развернулся и подошел к ним.

— Слушайте, это вы защитники того подонка, которого показывали в новостях, да?

— Они самые, перед вами, — подтвердил Дилан.

Мужчина покачал головой:

— Стыд вам и позор!

С этими словами он вернулся в очередь, больше не глядя на них.

Глава 49

На следующий день Келли пришла на судебное заседание в новых юбке и блузке. Обновка обошлась слишком дорого, и придется думать, как урезать месячный бюджет, чтобы позволить себе такую крупную трату, но сейчас она чувствовала себя прекрасно.

Келли неспешно прошла мимо телекамер, установленных у двустворчатых дверей зала заседаний, чувствуя легкое возбуждение от сознания того, что в сегодняшних выпусках новостей она будет выглядеть хорошо. Ей хотелось надеяться, что ее бывший муж ее увидит.

Они назвали развод «мирным», однако ничего мирного в нем не было. Перед тем как Трэвис ушел от Келли, у него больше года был роман на стороне. Судья-мужчина, усмехнувшись, отмахнулся от этого фразой «мужики такие мужики», посчитав, что Келли найдет его слова очень смешными.

Первым свидетелем был следователь Хэнк Филипс. В суде он держался совершенно непринужденно. Представляясь и отвечая на вводные вопросы, Филипс смотрел на присяжных. Келли попросила его восстановить хронологию событий; он отвечал ровным тоном, спокойно, старательно избегая эмоциональных эпитетов, которые можно было бы посчитать за свидетельство предвзятости. Келли услышала, как Лили, склонившись к Дилану, шепнула: «А он хорош!»

За три часа Дилан выдвинул тридцать одно возражение. По большей части они были отклонены, а за одно он даже удостоился замечания от судьи.

— Следователь Филипс, — сказала Келли, — сейчас я задам вам самый важный вопрос. Каким вам показалось поведение Арло Уорда?

— Возражение! — тотчас же заявил Дилан. — Для подобной оценки требуется экспертное заключение.

— Ваша честь, я лишь прошу свидетеля, имеющего за плечами двадцатичетырехлетний опыт работы в правоохранительных органах, высказать свои общие впечатления.

— Возражение отклонено. Следователь Филипс, вы можете отвечать.

— Он нервничал, конечно, но не слишком. Его движения указывали на то, что ему спокойно и привычно. Арло Уорд прекрасно понимал, что происходит и почему. На наши вопросы он отвечал кратко, и, как вы видели на видеозаписи, они не вызывали у него никакого недоумения. Больше того, если б мне не сказали об этом уже потом, я ни за что не предположил бы, что у него есть какое-либо психическое расст…

— Возражение, — сказал Дилан. Он оглянулся на Лили, которая также должна была бы вскочить с места, высказывая возражение. — Требуется экспертное заключение, ваша честь. Следователь Филипс не психолог и не может рассуждать о том, как должен или не должен вести себя человек, страдающий психическим расстройством.

— Возражение поддержано.

— Следователь Филипс, — сказала Келли, — сложилось ли у вас впечатление, что Арло Уорд был не в себе и не понимал характера…

— Возражение!

— Возражение поддержано.

Келли оперлась обеими руками на кафедру так, что у нее побелели костяшки пальцев.

— Арло Уорд показался вам…

— Возражение, — сказал Дилан, на этот раз поднимаясь на ноги. — Требуется экспертное заключение.

— Поддержано.

Келли шумно вздохнула.

— Вам…

— Возражение, требуется…

— Да сядьте же вы! — резко произнесла Келли.

— Ваша честь, я возражаю против подобного замечания со стороны обвинения и прошу суд…

— А я снова прошу защитника сесть, — перебила его Келли.

— Ваша честь! — произнес Дилан оскорбленным тоном, задевшим обвинителя больше, чем все его возражения. — Это совершенно непрофессиональное поведение; я оскорблен, можно даже сказать, шокирован тем, что…

— Стороны, подойдите ко мне, — перебил его судья Хэмилтон.

Келли и Дилан приблизились к его скамье.

— Говорю обоим: умерьте свой пыл, — тихо произнес судья. — Ваши пререкания выставляют нас с плохой стороны. Вы опасно близки к тому, что я обвиню вас в неуважении к суду.

— Скажите это ей! Это она задает недопустимые вопросы.

— Ох, увольте! Единственно, что недопустимо в этом зале, — вы. Вы бросаете пятно на нашу профессию. Такое впечатление, будто вы здесь только для того, чтобы манипулировать…

— Нашу профессию? С каких это пор вы считаете себя защитником, а не доблестным стражем порядка?

— Так, — раздраженно произнес Хэмилтон, — достаточно! Если вы оба не можете держать себя в руках, я прерву процесс на день и предъявлю вам обоим обвинение в неуважении к суду. Возможно, даже объявлю о нарушении процессуальных норм. Миз Уайтвулф, вам это нужно?

Разъяренная Келли бросила взгляд на Дилана.

— Нет, ваша честь.

— Мистер Астер, а вам?

— Нет.

— В таком случае я предлагаю всем выдохнуть, прежде чем продолжить заседание.

Глава 50

Прокурор и защитник вернулись на свои места, и судья объявил десятиминутный перерыв.

В зале поднялся гул голосов, народ устремился в туалеты и курилки.

— Я хочу с тобой поговорить, — посмотрев на Лили, сказал Дилан. — Предлагаю выйти на улицу.

Они вышли из здания суда. Засунув руки в карманы, Дилан обвел взглядом улицу и проезжающие по ней машины. Для небольшого городка перекресток казался весьма оживленным.

— Лил, после того звонка вчера вечером ты за миллион миль отсюда. Что случилось?

— Ничего.

— Определенно, что-то случилось.

— Ну, если и случилось, я не хочу об этом говорить. И, по правде говоря, тебя это никак не касается.

— Касается, если это имеет отношение к нашему клиенту. Ты ведь отдаешь себе отчет, что этот процесс может закончиться для него смертным приговором, так? Присяжные смотрят на нас, стараясь понять, как им себя вести. Ты отвернулась в сторону и не обращаешь внимания на происходящее. Раз уж собственные адвокаты Арло считают дело проигранным, какова вероятность того, что присяжные взглянут на него иначе?

— Для тебя все так просто, да? — Лили покачала головой. — Только черный и белый тона… Нужно любой ценой защитить клиента, а все остальное потом. Но, может быть, для кого-то из нас на первом месте собственная жизнь.

* * *

Встав за кафедру, Келли закончила допрос следователя Филипса. Дилан подал всего лишь два возражения.

— У меня больше нет вопросов к этому свидетелю. — Прежде чем вернуться на свое место, Келли оглянулась на Филипса и сказала: — На самом деле есть еще один. Следователь Филипс, в ту ночь Арло Уорд произвел на вас впечатление человека, не отдававшего отчета в своих действиях?

— Опираясь на то, что я видел, а также на собственный опыт, я считаю, что Арло Уорд в ту ночь полностью отдавал себе отчет в своих действиях.

— Благодарю вас.

Филипс налил себе воды в пластиковый стаканчик.

— Мистер Астер, ваша очередь, — сказал судья Хэмилтон.

Дилан не встал за кафедру. При перекрестном допросе свидетелей он предпочитал оставаться в «колодце», промежутке между кафедрой и местом для свидетелей. В ходе допроса Дилан медленно приближался к свидетелю. По мере сокращения разделявшего их расстояния нарастали темп и напор его вопросов. Приближаясь к свидетелю и повышая голос, Дилан добивался того, что тот начинал волноваться, а взволнованный свидетель чаще совершает ошибки.

— Вы служите в полиции уже больше двадцати лет, правильно?

— Да.

— Не сомневаюсь, за такое время вам многое пришлось повидать.

— Это уж точно.

— Вам известны все без исключения детали уголовного расследования, так?

— Я отношусь к своей работе серьезно, если вы это имели в виду, — пожал плечами Филипс.

— Раньше вы работали в отделе расследования убийств, правильно?

— Да.

— В управлении полиции Солт-Лейк-Сити?

— Да.

— И практически во всех убойных отделах страны есть специальная «доска убийств», не так ли?

— О других подразделениях судить не могу, но в тех, в которых я работал — в нашем штате и в Юте, — такие доски есть, это правда.

— Что такое «доска убийств»?

— Это просто большая белая доска, на которой перечислены все дела об убийствах, которыми занимается отдел в настоящее время. Это позволяет следователям визуально оценивать количество текущих дел.

— «Доска убийств» также помогает понять, насколько эффективно работает отдел, правильно?

— Да, наверное, в этом и есть одна из ее главных целей.

— Следователь Филипс, что такое «висяк» и «верняк»?

Оглянувшись на Келли, тот откашлялся.

— Это распространенные термины, которыми иногда пользуются следователи отделов убийств.

— «Висяк» — это убийство, в котором нет свидетелей, нет серьезных зацепок, нет подозреваемых, правильно?

— Совершенно верно.

— А что такое «верняк»?

— Так называется дело, в котором полно доказательств, есть подозреваемый, есть свидетели и которое с большой вероятностью завершится арестом.

— Арло Уорд сознался в данном преступлении, правильно?

— Да.

— Когда его попросили выйти из машины, он был весь в крови?

— Да, в крови.

— Он согласился собственноручно написать признательные показания, да?

— Совершенно верно.

— Правда ли, что вы во время допроса Арло Уорда сказали другому следователю, что это дело «верняк»?

Какое-то мгновение Филипс молча хмурился.

— Откуда вам это известно?

— Я этого не знал и узнал только сейчас.

Следователь снова оглянулся на Келли. Та откинулась назад и скрестила руки на груди.

— То есть вы с самого начала решили, что это дело «верняк», да? — спросил Дилан.

— Это просто термин, которым мы пользуемся.

— Означающий практически раскрытое дело, правильно?

Глядя Дилану в глаза, Филипс сглотнул комок в горле:

— Правильно.

— Следовательно, назвав это дело «верняком», вы имели в виду, что считаете его раскрытым, а Арло Уорд — это тот, кто совершил это преступление?

Филипс задумался.

— Я действительно назвал данное дело «верняком», это правда, но вовсе не имел в виду то, что оно закончено. Никакое дело не может закончиться в первую ночь. Расследование должно продолжаться дальше.

— Так, хорошо. Замечательно. В таком случае, каких еще подозреваемых вы изучили? Пожалуйста, перечислите их присяжным.

Следователь шумно выдохнул носом, продолжая смотреть Дилану в глаза:

— Никаких.

— Ни одного?

— Да, других подозреваемых не было.

— Вы говорили в ту ночь с жертвой, которой удалось остаться в живых?

— Говорил.

— В ту первую ночь вы изучили ее прошлое и прошлое остальных трех жертв, чтобы выяснить, не было ли у них врагов, желавших им зла? Например, вы выяснили, быть может, подавал ли кто-либо из двух женщин в полицию заявление о преследованиях? А может быть, парни с кем-нибудь недавно дрались? А может быть, кого-либо из четверых в прошлом уже пытались убить?

— Нет, в первую ночь ничего этого мы не сделали. В первую ночь…

— Вы отправились на место преступления, правильно?

Филипс выдохнул сквозь сжатые губы. Впервые у него на лице мелькнуло раздражение. Теперь Дилан знал, где слабое место следователя Филипса: ему очень не нравилось, когда его перебивают.

— Да, отправился.

— Вы осмотрели не только место преступления, но и места других лагерей?

— В этих краях туристы редко устраивают лагерь.

— То есть ответ «нет»?

Филипс провел языком изнутри по щеке.

— Нет, другие места я не осматривал.

— Вы прочесали каньон в поисках других подозреваемых?

— Да, мы произвели беглый осмотр местности.

— Вот как? Каньон занимает площадь около тридцати квадратных миль. Вы прочесали все тридцать квадратных миль?

— С имеющимися в нашем распоряжении силами это было бы невозможно.

— То есть ответ снова «нет», правильно?

— Да, ответ «нет», — произнес Филипс, едва сдерживая переполняющее его раздражение.

— После ареста Арло Уорда скольких человек вы допросили в качестве потенциальных подозреваемых?

— У нас не было…

— Ни одного, так?

— Совершенно верно. — Следователь медленно кивнул.

— Мой клиент в самом начале допроса сказал вам, что страдает психическим расстройством, не так ли?

— Нам было известно то, что он…

— Просто, да или нет?

Следователь Филипс молчал, его щеки залила краска. Должно быть, Келли также увидела это, поскольку она вскочила с места и сказала:

— Возражение! Я прошу защитника дать свидетелю возможность полностью отвечать на все вопросы.

— Отказано. Я буду принимать решение отдельно по каждому вопросу свидетелю, против которого вы будете возражать, миз Уайтвулф, однако давать общее указание тут неприемлемо.

— Да или нет? — повторил Дилан. — В ходе допроса Арло Уорд сказал вам о своем психическом заболевании?

— Я не знал, чем конкретно он болен и насколько серьезно. Он сказал, что у него с головой не все в порядке, однако никаких подтверждений его слов не было…

— Спрашиваю у вас в третий раз, следователь Филипс: да или нет? Мой клиент сказал вам в ходе допроса о том, что психически болен?

— Да, сказал, — заскрежетал зубами Филипс.

— И вы, услышав об этом, продолжали его допрашивать, так?

— Да, но я позвонил миз Уайтвулф, и мы…

— Благодарю вас, следователь Филипс, вы ответили на мой вопрос. Итак, после того, как допросили Арло Уорда, вы отправились на место преступления?

— Да.

— Но перед этим съездили в больницу и допросили Холли Фоллоуз, так?

— Допросил.

— А она рассказала вам, что напавший на нее мужчина выскочил из теней в зарослях деревьев.

— Как я уже показал, именно это она мне и сказала. Он стоял шагах в шестидесяти от нее и побежал к ней после того, как мистер Тернер попал в капкан.

— Итак, они вышли из домика, как вы сказали, потому что услышали, как хлопнула входная дверь?

— Да, так мне сказала миз Фоллоуз.

— Вы не сказали присяжным, сколько времени им потребовалось для того, чтобы покинуть домик, после того как они услышали хлопнувшую дверь?

Покачав головой, следователь пожал плечами:

— Я не знаю ответа.

— Потому что вы не спрашивали Холли Фоллоуз об этом, правильно?

— Нет, поскольку это не имеет никакого отношения к…

— Итак, ребята услышали, как хлопнула входная дверь, им потребовалось какое-то время, чтобы выйти из домика, и если предположить, что дверь захлопнул убийца, он к этому моменту оказался в шестидесяти шагах.

— Да.

— Итак, какое время, на ваш взгляд, потребовалось ребятам, чтобы покинуть домик? Десять секунд? Двадцать?

— Не могу сказать.

— Мне пришлось полсотни раз высказывать возражения, когда вы строили из себя эксперта, а сейчас не можете предположить, сколько времени потребуется человеку, чтобы выйти из домика?

— Возражение, это издевательство над свидетелем!

— Отклоняется.

— Какова площадь домика?

— По оценкам эксперта-криминалиста — восемьсот квадратных футов.

Дилан сделал два шага к свидетелю.

— Сколько времени потребовалось бы человеку, стоящему в дальнем конце домика площадью восемьсот квадратных футов, чтобы дойти до двери и выйти на улицу?

— Не могу сказать.

— Не можете или не хотите, потому что спрашиваю я, а не миз Уайтвулф?

— Возражение.

— Поддержано.

Однако Дилан продолжал напор, не теряя ни секунды:

— Представьте себе, что я — миз Уайтвулф. Сколько времени?

— Возражение! — воскликнула Келли, снова вскакивая с места. — Это издевательство над свидетелем!

— Поддержано.

— Поскольку вы не хотите говорить присяжным то, что думаете, предположим — десять секунд. Итак, требуется десять секунд…

— Так быстро это не случилось бы.

Дилан приблизился еще на шаг к Филипсу.

— О, так теперь у вас есть мнение на этот счет? Я был бы очень признателен, если б вы не юлили, отвечая присяжным. Они имеют право знать правду.

— Возражение! — На этот раз на ноги вскочил Джеймс. Дилан услышал в его голосе ярость. Ему показалось, что у прокурора трясутся руки. Очевидно, Джеймс не привык иметь дело с защитником, которому наплевать на то, что ему возражают.

— Поддерживается. Мистер Астер, будьте добры, воздержитесь от комментариев насчет показаний свидетеля.

Дилан сделал еще один шаг вперед.

— Пусть пятнадцать секунд. Итак, убийца должен был пробежать за пятнадцать секунд шестьдесят футов, чтобы добраться до деревьев, под которыми, по словам Холли, он стоял, правильно?

У следователя заходили желваки, но он по-прежнему упрямо смотрел Дилану в глаза.

— Раз вы говорите, что ребятам потребовалось пятнадцать секунд, чтобы выйти из домика, — да, он должен был за это время пробежать шестьдесят футов.

— Я хочу кое-что вам продемонстрировать, следователь Филипс. Ваша честь, я бы хотел, чтобы мистер Уорд встал и прошелся по залу, если такое возможно.

— Я разрешаю.

— Арло, встаньте и подойдите ко мне, хорошо?

Арло оглянулся на Мэдлин, та кивнула, после чего подсудимый встал, вышел из-за стола и приблизился к Дилану. Он заметно хромал, припадая на правую ногу при каждом шаге.

— Благодарю вас, Арло. Вы можете вернуться на место.

Какое-то мгновение Арло молча стоял на месте, не понимая, что происходит. Дилан мягко положил руку ему на плечо.

— Все в порядке, Арло. Возвращайтесь на место.

Хромая, тот вернулся на место. Дилан снова повернулся к следователю:

— Он хромает, вы заметили?

Филипс ответил не сразу:

— Да, хромает.

— Вам известно, почему он хромает?

— Возражение, это не имеет отношения к делу! — снова вскочил с места Джеймс.

— Он спас жизнь мальчику, вытолкнув его из-под колес мчащейся машины, — сказал Дилан.

Джеймс и Келли возразили оба разом, чуть ли не переходя на крик. Судья Хэмилтон поднял руку, показывая им, что держит все под контролем.

— Мистер Астер, мне уже дважды пришлось предупреждать вас насчет недопустимых вопросов. Третий раз я предупреждать не буду — просто закончу перекрестный допрос.

Пустая угроза, поскольку невозможность подробно допросить свидетеля в деле, в котором возможен смертный приговор, автоматически дает основания для апелляции. Однако Дилан ничего не сказал; он понимал, что судья просто хочет показать перед телекамерами, что полностью владеет ситуацией.

Дилан приблизился к следователю еще на два шага. Беспокойство Филипса нарастало — адвокат разглядел у него на лбу бисеринки пота.

— Следователь Филипс, вы пробовали пробежать это расстояние?

— Что вы имеете в виду?

— От домика до рощи около шестидесяти футов. Вы пробовали пробежать это расстояние?

— Нет.

— Удивитесь ли вы, если я скажу, что пробовал и мне потребовалось десять секунд?

— Нет. Полагаю, это то самое время, которое потребуется человеку, бегающему относительно быстро.

— А человек, страдающий хромотой, сможет бежать так быстро?

— Не могу сказать.

— Неужели? Мне пришлось выжать из себя все силы, чтобы уложиться в десять секунд, а вы сейчас говорите, что человек с хромотой сможет бежать так же быстро?

— Я не знаю, как быстро бегает ваш клиент. Это вы у него спросите.

«Замечательно», — подумал Дилан.

Полицейские, давая показания в суде, терпеть не могут уступать хоть в чем-нибудь, и нередко, когда вопрос очевиден, у присяжных появляются подозрения, что им есть что скрывать.

Дилан сделал еще шаг вперед.

— Я хотел бы еще раз продемонстрировать некоторые фотографии из тех, что уже показывала миз Уайтвулф.

Подойдя к доске с фотографиями так, чтобы они были видны и присяжным, и следователю, он указал на шесть снимков Арло в углу.

— Итак, на этих фотографиях лицо Арло испачкано кровью, правильно?

— Да.

— Однако вы использовали не это слово, так? В своих отчетах вы ни разу не написали «покрыт».

— Я не помню, употреблял ли это слово.

— Что ж, в таком случае давайте не поленимся освежить вашу память.

Вздохнув, следователь Филипс взял свой отчет, лежащий на кафедре перед ним. Полистав его, он нашел нужную страницу.

— Я указал, что у подозреваемого на лице были горизонтальные и вертикальные полосы крови…

— Полосы. Вы написали «полосы крови», а не «испачкано кровью». Правильно? Больше того, слово «полосы» вы употребили дважды.

— Да.

— «Полоса» в данном случае означает размазанное продольным движением пятно, верно? Ребенок подобным образом размазывает шоколад по лицу.

— Как скажете.

— Как скажу я — или «да», следователь Филипс? Если у вас есть другое контекстное определение слова «полоса», пожалуйста, поделитесь им с нами сейчас.

Мгновение помолчав, Филипс кашлянул и сказал:

— Нет, другого определения у меня нет.

— Отлично, итак, «полоса» указывает на то, что субстанция нанесена умышленно. Если краска взрывается под давлением, она ведь не оставляет на стене полосы, правильно? Она оставляет брызги.

— Наверное, вы правы.

— А теперь, если посмотреть на лицо Арло на этих фотографиях, кровь у него на лбу, на щеках, носу и подбородке, так?

— Совершенно верно.

— Это напоминает вам брызги крови?

— Возражение, — сказал Джеймс.

— Ваша честь, они возражают, потому что следователь Филипс не является экспертом, на что я указывал уже раз пятьдесят, — усмехнулся Дилан. — Давайте уж остановимся на чем-нибудь одном.

— Я разрешаю свидетелю рассказать о том, что конкретно он видел. Возражение отклоняется.

Дилан сделал шаг, затем еще один.

— Это напоминает вам брызги крови?

— Ну, наверное, это могли быть и брызги.

— Но, следователь Филипс, вы ведь написали в своем отчете, что у Арло Уорда лицо и одежда были в полосах крови! Разве не так? Это предполагает, что вы понимаете разницу между полосами и брызгами. Вы ведь понимаете эту разницу?

Дилан сделал еще шаг вперед, и теперь от свидетеля его отделяло не более пяти шагов.

— Да, я понимаю разницу.

— И полосы означают, как мы уже выяснили, что кровь была нанесена умышленно, правильно?

— Как скажете.

Повысив голос, Дилан сделал еще один шаг вперед. Следователю стало не по себе — Дилан определил это по тому, что Филипс покраснел и отвечал поспешно, вместо того чтобы обдумывать свои слова.

— Итак, у вас человек, страдающий серьезным психическим заболеванием, хромой, то есть неспособный бегать быстро, а кровь, которую вы на нем видите, нанесена умышленно, чтобы изобразить хаотические брызги…

— Возражение! Защитник перечисляет то, чего нет в протоколе допроса!

— У вас в руках этот человек, — продолжал Дилан, не давая судье возможности вставить слово, — который, как вам известно, страдает тяжелейшим психическим расстройством, какое только возможно, а вместо хаотических брызг крови, чего можно ожидать в случае жестокого преступления, вы видите старательно нанесенные…

— Возражение!

— …полосы крови. У вас есть все это, и вы даже не искали других подозреваемых, так, следователь Филипс?

— Ваша честь, я уже дважды подала возражение!

— Мистер Астер, пожалуйста, дожидайтесь моего решения по возражениям, прежде чем продолжать допрос свидетеля. Миз Уайтвулф, ваше возражение поддержано. Продолжайте, мистер Астер.

— Следователь Филипс, — сказал Дилан, делая еще шаг вперед, — вы даже не искали других подозреваемых, так?

— На основании имевшихся у нас доказательств…

— Ах, ну да, — сказал Дилан, уже подошедший к кафедре свидетеля так близко, что можно было положить руку на перила. — Имевшихся у вас доказательств. Доказательств… Орудия убийства вы так и не нашли, правильно?

— Мы обнаружили бейсбольную биту в охотничьем домике в…

— Вы обнаружили бейсбольную биту в другом охотничьем домике поблизости от места преступления через несколько недель после убийства, правильно?

Следователь помолчал.

— Да.

— И вы ее не обнаружили. Вам подсказали, где ее искать.

— Совершенно верно.

— Были ли обнаружены на этой бите следы крови?

— Насколько мне известно, нет.

— На самом деле бита внешне выглядит совершенно новой, не так ли? Словно ею ни разу не пользовались.

— Пожалуй, да.

— Также должен был быть нож, которым были изуродованы жертвы, правильно?

— Правильно.

— Вы нашли этот нож?

— Нет, пока не нашли.

— У жертв отсутствовали некоторые органы, это так?

— Да.

— Эти органы были обнаружены?

— Не были.

— У Майкла Тернера отсутствовала конечность. Левая рука. Вы ее нашли?

Филипс неуютно переступил с ноги на ногу.

— Нет, мы так ее и не нашли.

— У другой жертвы отсутствовала кисть. У Эйприл Фоллоуз, кисть правой руки. Вы ее нашли?

— Нет, не нашли.

— И только? «Мы не нашли»? Разве за этими словами обычно не следует: «Мы полагаем, что ее забрал преступник»?

— Нет, не во всех делах.

— В данном конкретном случае вы не добавили эту фразу, поскольку бездоказательно обвинили задержанного, у которого ничего этого не было, так?

— Не было.

— На самом деле единственным, что связывало Арло Уорда с преступлением, была кровь у него на лице и одежде, правильно?

— Он также дал признательные показания…

— Единственным вещественным доказательством, связывающим Арло Уорда с преступлением, была кровь, умышленно нанесенная на лицо и одежду. Разве не так?

Следователь долго колебался, несколько раз оглядываясь на Келли.

— Да, это так, — наконец ответил он.

Келли встала.

— Ваша честь, мы можем удалиться в ваш кабинет и обсудить один вопрос без присутствия присяжных?

— Несомненно. Объявляется десятиминутный перерыв, после чего заседание продолжится.

Дилан удивленно посмотрел на Келли; та старательно избегала смотреть на него. Ее желание обсудить какой-то вопрос без присяжных могло означать только одно: его обсуждение в их присутствии навредило бы обвинению. Адвокат оглянулся на Лили и Мэдлин — те, как и он, пребывали в полном недоумении.

Глава 51

В кабинете судьи пахло лучше, чем запомнилось Дилану по его предыдущему визиту сюда. Пыли нигде не было, все стояло на своих местах, на ковролине сохранились ровные полосы от пылесоса. Судя по всему, Хэмилтон попросил сделать в кабинете уборку на тот случай, если кто-нибудь из журналистов захочет взять у него здесь интервью.

Дилан и Джеймс сели, но Келли, скрестив руки на груди, прислонилась к стене рядом со столом судьи. Лили с Мэдлин устроились напротив нее.

— Ваша честь, — сказала Келли, — весь этот допрос нужно вычеркнуть из протокола.

— Это еще почему? — удивился Дилан. — Потому что ваш следователь нервничает и бесится?

— Потому что это не имеет отношения к делу. На предварительном слушании мистер Астер заявил, что будет строить защиту на основании того, что его клиент невменяемый. В таком случае единственной целью вопросов мистера Астера свидетелям должна быть попытка убедить присяжных в том, что действия мистера Уорда попадают под юридическое определение сумасшествия. Вместо этого он, по сути дела, сейчас стремится показать, что мистер Уорд не убивал тех ребят.

Дилан бросил на Лили взгляд, выразительно говорящий: «Помогай!» И она помогла:

— Прецедентом в судебной практике считается дело «Хатчинсон против Скаута». В этом деле свидетели видели, как обвиняемый убегал с места преступления. Обвиняемый также страдал шизофренией, и защита делала упор на ограниченной дееспособности. Поэтому она заявила о невиновности обвиняемого, в качестве альтернативного варианта взяв формулировку «по причине сумасшествия».

— В том деле определенные детали указывали на наличие второго преступника, — возразила Келли. — В нашем случае нет никаких оснований полагать, что в убийстве замешан кто-то второй. Защита пытается переложить на нас доказательство сумасшествия подсудимого, и тогда ей уже не придется самой доказывать присяжным соответствие правилам Макнотена[31]. Ваша честь, нельзя усидеть на двух стульях сразу. Обвиняемый или не совершал преступления, или совершил его, находясь в тот момент в невменяемом состоянии, и доказывать это должны защитники, а не я. Они должны сделать выбор, ваша честь, поскольку в противном случае сбор доказательств будет несправедливо взвален на обвинение.

— Мы ни в коем случае не обязаны делать выбор, — сказала Лили. — Прецедент Макнотена возлагает на нас задачу доказательства невменяемости нашего подзащитного, однако нигде не говорится, что мы не можем также оспаривать то, что он имеет отношение к данному преступлению; а если вы установите, что убийства совершил мистер Уорд, мы будем настаивать на том, что из-за своего психического состояния он не может отвечать за свои действия.

Шумно вздохнув, судья задумался, затем посмотрел на Джеймса:

— Мистер Холден, вы хотите что-нибудь добавить?

— По-моему, вопрос исчерпан, ваша честь.

— Мистер Астер?

— Это возражение является чисто академическим вопросом, ваша честь. Я просто прощупываю почву для защиты на основании психического расстройства. За весь этот перекрестный допрос я ни разу не сказал, что Арло не совершал эти убийства; я просто обратил внимание на то, что следователь поспешил принять решение, не проведя должным образом расследование…

— Бред! — перебила его Келли. — С таким же успехом вы могли бы сказать: «Ну что ж, мы считаем, что он невиновен и также сумасшедший, и пусть это доказывает обвинение, а не мы».

Постучав ручкой по столу, Хэмилтон сказал:

— Мистер Астер, я не собираюсь удалять из протокола то, что мы заслушали к настоящему моменту. Я считаю, что требования миз Уайтвулф относительно необходимости нарушения целостности корпуса показаний являются необоснованными. Однако впредь я ограничу вас в том, что присяжные будут слушать насчет невиновности мистера Уорда. Вы определились с выбором линии защиты: психическое заболевание. После того как такая линия была одобрена, бремя сбора убедительных доказательства вашего предположения ложится на вас. Вопрос о доказательстве полной невиновности вашего подзащитного больше не стоит. На мой взгляд, миз Уайтвулф права в том, что прецеденты, перечисленные миз Риччи, отличаются от настоящего дела и не могут быть применены непосредственно. Вы, если так можно выразиться, уже согласились с тем, что ваш подзащитный совершил это преступление, просто он не должен за него отвечать.

— Мой подзащитный страдает серьезным психическим заболеванием, ваша честь, и не разрешает мне заявить о его невиновности.

— Это уже ваша с ним проблема. Я проведу дальнейшее изучение данного вопроса, но пока давайте остановимся на том, что вы ограничитесь доказательством невменяемости вашего подзащитного, поскольку именно такая линия защиты была заявлена. А теперь давайте вернемся в зал и закончим сегодняшнее заседание. Я чувствую, что присяжные уже утомились от перепалок — как и я, должен вас предупредить.

Глава 52

Келли покидала здание суда одной из последних. Они с Джеймсом встретились на ступенях у входа, чтобы поговорить со своими «теневыми присяжными». Двумя мужчинами и одной женщиной, которые за определенную плату ежедневно посещали заседания, а затем рассказывали Келли и Джеймсу то, что они думают о процессе. После того как Келли прогнала консультантов, Джеймс настоял на том, чтобы они делали хотя бы это для получения сколько-нибудь объективной обратной связи.

Сегодня «теневые присяжные» в один голос заявили, что им понравился следователь Филипс, по их мнению, «отлично поработавший» в ходе следствия. Однако всех их интересовало, почему он не искал других подозреваемых.

— Наверное, нужно было хотя бы оглядеться по сторонам и узнать, не было ли поблизости кого-либо еще, разве не так? — спросила женщина. — Я не следователь, но, по-моему, полиция очень торопилась.

Келли захотелось схватить ее за шиворот и крикнуть: «Дура, поблизости больше никого не было! Это уловка защиты, направленная на то, чтобы внушить вам мысль, будто полиция работала плохо, хотя на самом деле это не так».

Но она лишь поблагодарила помощников за потраченное время и направилась к своей машине. Сегодня была пятница, из чего следовало, что следующие два дня пройдут без постоянных мыслей о процессе. От этой мысли у Келли настолько поднялось настроение, что она даже не обратила внимания на журналистов, выкрикивавших ей вопросы, когда она проходила мимо них.

Назойливость средств массовой информации из легкого раздражения превратилась в откровенную головную боль. Одна журналистка даже последовала за Келли в туалет в надежде узнать какие-нибудь новости.

На стоянке ждали фотографы, направившие свои камеры на Келли. Та вскинула голову выше, постаравшись сделать так, чтобы ее обновки предстали на снимках во всей красе.

* * *

Когда Келли вернулась домой, ее дочери были на кухне: ужинали хот-догами и играли в телефоне Бетани. Тетя Нойя смотрела телевизор, попивая чай.

Келли сбросила туфли на высоком каблуке впервые за шестнадцать часов. Ей показалось, будто ее ноги освободились из тисков. Она потерла ноющие икры.

— Тебе следует носить более удобную обувь, — заметила тетка.

— Эти туфли — самое красивое из того, что у меня есть.

— Красивые — еще не значит удобные.

— Мамочка, мы видели тебя по телику, — сказала Белла.

— Правда? И как я выглядела?

— Просто классно! Ты спорила с тем типом, и комментатор назвал тебя агре… агрес…

— Агрессивной, — подсказала Бетани.

— Точно, агрессивной.

Улыбнувшись, Келли повернулась к холодильнику.

— А все эти злые женщины очень глупые!

— Белла! — вмешалась Бетани. — Ты же обещала ничего не говорить!

Изучив содержимое холодильника, Келли остановилась на курином салате, оставшемся со вчерашнего дня.

— Какие еще злые женщины?

Бетани и Белла молчали.

— Какие еще злые женщины? — обернулась к ним Келли.

Бетани старательно избегала смотреть ей в глаза.

— Ну, из того ток-шоу, где говорят о разных вещах. Они говорили о тебе. Так, всякую ерунду…

— Но мне очень понравилась Полли Анна Тейлор.

— Кто это?

— Модель из «Инстаграма»[32], — подсказала Бетани.

— А еще она поет, рисует, и она учит, как наносить косметику и иметь такое же тело, как у нее. Тело у нее классное. Она мой герой, — гордо сияя, объявила Белла.

Келли поставила салат на стол.

— И что они говорят?

— Ничего, — уклончиво произнесла Бетани.

— Так, раз вы не хотите мне говорить, мне тем более любопытно.

Девочки переглянулись. Находившаяся в гостиной тетка ничего не сказала, но уменьшила громкость телевизора.

После гибели матери Келли тетя Нойя взяла на себя роль ее защитницы. Стала той, кто научил ее быть женщиной. Во время бракоразводного процесса Келли не раз рыдала у нее в объятиях, а тетя Нойя давала ей выплакаться, прижимая к себе, слегка покачивая, как делала тогда, когда Келли была еще ребенком. То, что она приглушила громкость телевизора, говорило о том, что Келли не понравится рассказ дочерей.

Подойдя к столу, Келли раскрыла переносной компьютер.

— Так, давайте посмотрим, что сказали эти злые женщины.

Какое-то мгновение Бетани колебалась, низко опустив голову, затем раскрыла свою страничку в «Инстаграме». На ней было видео с четырьмя женщинами. На вид они могли быть близнецами: пышные формы, светлые волосы, длинные ноги, откровенная одежда, накачанные ботоксом губы и длинные ресницы.

— Мам, это все ерунда, не бери в голову, — сказала Бетани. — Это дуры. Мало ли чего они наговорят!

— Да, но Белла назвала одну из них своим героем. Мне бы хотелось услышать, что ее герой говорит про ее мать. Которая из них она?

— Та, что в белой юбке, — поколебавшись, сказала Бетани.

— Включай видео. Посмотрим, что она скажет.

Бетани включила воспроизведение.

Женщины хихикали, обсуждая судебный процесс. Затем появилась видеозапись из зала суда. Келли стояла за кафедрой и что-то говорила. Звук отсутствовал, поэтому разобрать ее слова было невозможно — одно изображение.

— И вы только взгляните на эту юбку! — сказала Полли Анна Тейлор. — Не нужно, конечно, травить человека, когда тот занимается своим делом, но блин… она что, не примеряла ее перед покупкой?!

— К тому же в тон волосам, — сказала другая женщина. — Ну, если знаешь, что тебе предстоит предстать перед миллионами, нужно выглядеть сексапильной, иначе лучше остаться дома и просто рассказать всем, что ты собиралась надеть.

— Милочка, если ты это смотришь, я бесплатно буду твоей стилисткой. Нельзя и дальше терпеть этот кошмар и делать вид, будто ничего не произошло. А у тебя для этого самая подходящая фигура. С помощью своего тела можно творить чудеса…

— И, господи, я не могу промолчать: эти туфли! Ну правда же? Для работы на автомойке они еще сойдут, но если ты бряцаешь оружием на всех каналах, тебе нужно выглядеть как Кардашьян. А не как какая-нибудь хабалка, ругающаяся с менеджером в солярии.

— О, ты совершенно права. Первым делом я потребовала бы компенсацию морального ущерба от магазина одежды, а потом…

Келли закрыла компьютер.

— То, что они говорят, не имеет никакого значения, — помолчав, сказала она.

После чего убрала салат обратно в холодильник. Есть ей совершенно расхотелось.

Глава 53

Уложив девочек спать, Келли вышла посидеть на крыльцо. Дом ее находился посреди участка площадью два акра, и до соседей было так далеко, что она с ними почти не сталкивалась. Первое время изоляция Келли не нравилась, однако теперь, когда она к этому уже привыкла, ничего другого ей больше не требовалось.

На коленях у нее лежал ее новый наряд: юбка и блузка. Взяв в руки, Келли долго их разглядывала. Затем схватила принесенные с собой ножницы и вырезала в блузке здоровенную дыру. Затем еще одну и еще. На землю полетели обрезки. Движения Келли стали неистовыми — так ведет себя человек, спешащий поскорее сделать дело, чтобы не задумываться над тем, чем он занимается.

— Мамочка! — вдруг раздался у нее за спиной тихий голос.

Келли вздрогнула от неожиданности, едва не выронив ножницы. Обернувшись, она увидела Беллу. На красивом лице девочки было написано недоумение.

— Мамочка, что ты делаешь?

Посмотрев на остатки искромсанной блузки, Келли сбросила их на пол. Подхватив дочь, она усадила ее себе на колени и сказала:

— Белла, я хочу кое-что тебе объяснить. Та женщина, которую ты считаешь своим героем, на самом деле никакой не герой. Она лживая. Пустая внутри, потому что заботится только о том, что снаружи. — От избытка чувств ей сдавило горло. — А женщина, которая каждое утро встает и едет на работу, которая пытается одна вырастить детей, а все говорят ей, что она неудачница, через какое-то время… — Келли почувствовала, как у нее наворачиваются слезы. — Через какое-то время она сама начинает верить в это, поэтому иногда потихоньку плачет одна…

Совладав с собой, она молчала до тех пор, пока слезы не прекратились.

— Женщина, которая проходит через все это, но все равно встает каждое утро и делает это снова и снова… вот она герой. Понимаешь?

Белла долго молча смотрела на мать, затем наконец кивнула. Обвив дочь руками, Келли положила подбородок ей на макушку. Налетел порыв ветра, сдувший обрезки блузки с крыльца и унесший их во двор. Это напомнило Келли видео с места преступления. Прежде чем изуродовать трупы, Арло Уорд стащил с них одежду, разрезав ее. Ветер разметал обрезки ткани по земле и окрестным кустам.

Келли крепче прижала девочку к груди.

Глава 54

В выходные Дилан собирался встретиться с Лили и обсудить тех свидетелей, которых они намеревались пригласить на следующей неделе. Главным сюрпризом для обвинения должен был стать Эван Уорд. Келли будет ждать, что Эван станет рассказывать о том, какой замечательный человек его брат Арло: ее застигнет врасплох то, что Дилан обвинит Эвана в тройном убийстве. Поэтому Дилан хотел, чтобы допрос прошел без запинки. Однако Лили отказалась от встречи.

— То есть как нет? — сказал Дилан в телефон, подстригая газон.

— Только не в эти выходные.

— Черт побери, Лил, в чем дело? Я начинаю беспокоиться.

— Ничего страшного. Все в порядке. Увидимся в понедельник.

Больше они ни разу не говорили за все выходные. Дилан даже приезжал к Лили домой, но Джейк ответил, что она ушла куда-то на весь день и не отвечает на звонки.

В понедельник Дилан закончил допрашивать Хэнка Филипса. Арло, получив новый блокнот, рисовал рыбок, резвящихся у коралловых рифов. Келли задала следователю еще несколько кратких вопросов, после чего судья Хэмилтон сказал ему, что он свободен.

— Как ты? — спросил Дилан у Лили во время перерыва.

— Все в порядке. Честное слово, ты напрасно беспокоишься обо мне.

— Обыкновенно так говорят те, о ком нужно беспокоиться.

— Ты замечательный человек, но у меня правда все в порядке.

Когда после перерыва все заняли свои места, судья сказал:

— Следующий свидетель, миз Уайтвулф.

— Обвинение хотело бы пригласить…

— Ваша честь, — перебила ее Лили, поднимаясь с места, — у защиты ходатайство, которое мы хотели бы обсудить прямо сейчас. Вероятно, присяжных лучше попросить удалиться.

— Хорошо, — оглянувшись на телекамеры, сказал судья Хэмилтон. Он повернулся к присяжным: — Дамы и господа присяжные, сейчас мы сделаем небольшой перерыв. Пристав пригласит вас обратно в зал, и, пожалуйста, не стесняйтесь использовать это время, чтобы сходить в туалет.

Как только присяжные удалились из зала, судья сказал:

— Миз Риччи, говорите, что там у вас.

— Ваша честь, в настоящий момент защита хотела бы подать ходатайство о вызове в суд Эвана Уорда в качестве свидетеля защиты. Это сводный брат мистера Уорда.

— Я категорически возражаю против этого, ваша честь! — заявила Келли. — Этот свидетель может подождать до тех пор, пока обвинение не закончит со своими свидетелями. Нет никаких оснований приглашать Эвана Уорда прямо сейчас.

— Ваша честь, при нашей первой встрече с Эваном Уордом он, не дав мистеру Астеру сказать ни слова, попытался убежать от него и от нашего следователя. Я опасаюсь, что этот свидетель станет недоступен. Сегодня наш следователь доставил его сюда на основании официальной повестки, но я не уверена, что мы сможем привести его в суд еще раз. Я прошу заслушать его показания для протокола прямо сейчас. Для обвинения это явится лишь незначительным неудобством, но мы сохраним показания свидетеля, которые помогут присяжным вынести справедливое решение.

— Дело вовсе не в этом, — презрительно бросила Келли. — Она хочет вклиниться в изложение позиции обвинения и разрушить его целостность, чтобы сбить с толку присяжных, представив свидетельства, противоречащие позиции обвинения.

— Ваша честь, у нас и в мыслях этого не было! Эван Уорд может скрыться. Если мы не запротоколируем его показания сегодня, возможно, мы их вообще никогда не получим.

Судья задумался, постукивая ручкой по столу. «Ну же, давай, решай!» — мысленно воззвал к нему Дилан.

— На каком основании, миз Риччи, вы делаете предположение, что свидетель может скрыться от правосудия?

— На основании слов сотрудника полиции, осуществляющего надзор за условно-досрочно освобожденными. Я могу подойти к вам?

— Можете.

Взяв со стола защиты две заверенные копии официального протокола, Лили передала одну Келли, а вторую отнесла судье.

— Перед вами показания сотрудника полиции, осуществляющего надзор за условно-досрочно освобожденным Эваном Уордом, в которых утверждается, что в прошлом мистер Уорд уже дважды нарушал требования УДО. В приватном разговоре этот сотрудник сообщил мне, что, по его мнению, Эван Уорд не станет помогать судебному процессу и либо не явится на заседание, либо просто скроется.

— Но каким же образом вашему следователю удалось сегодня доставить его сюда?

— Мы приготовили официальную повестку в суд, а мой следователь отправился в бар, где любит бывать мистер Уорд, и с большим трудом уговорил его прибыть в суд.

— Так-так, — сказал Хэмилтон, подозрительно глядя на Лили. Повернувшись к Келли, он сказал: — Миз Уайтвулф, какова на этот счет позиция обвинения?

— Миз Риччи обращается с этим свидетелем так, словно он уже в бегах, что не соответствует действительности. На мой взгляд, нужно дать обвинению закончить излагать нашу позицию, после чего уже можно будет беспокоиться о том, кого из свидетелей защиты мы сможем вызвать сюда, а кого не сможем.

Хэмилтон снова посмотрел на копию протокола.

— Учитывая то обстоятельство, что сотрудник полиции, осуществляющий надзор за мистером Эваном Уордом, считает высокой вероятность того, что он может скрыться, я принимаю решение заслушать показания свидетеля прямо сейчас.

— Ваша честь! — сказал Джеймс, в свою очередь поднимаясь с места. — Защита пытается помешать обвинению изложить свою позицию и тем самым сбить с толку присяжных. Защите известно, что на таком громком судебном процессе допрос свидетелей ведется в определенном порядке, что совершенно логично, и она стремится нарушить данный порядок и отвлечь внимание присяжных.

— Мистер Астер, миз Риччи, если ваша цель именно в этом, я обвиню вас обоих в неуважении к суду. Это понятно?

— Понятно, ваша честь, — сказала Лили.

Хэмилтон кивнул:

— Итак, этот вопрос улажен. А теперь, поскольку высока вероятность того, что данный свидетель скроется, необходимость выслушать его показания перевешивает риск того, что это, как вы выразились, «вклинится в изложение позиции обвинения». Я разрешаю дать показания этому свидетелю.

Глава 55

Броуди проводил Эвана Уорда в зал суда. Стоя за кафедрой, Лили сверилась со своими записями. Дилан и Мэдлин что-то вполголоса обсуждали с Арло. Похоже, тот спорил с ними, возражая против того, чтобы его брат давал показания, однако адвокаты убедили его в том, что это является стандартной процедурой. На самом деле это определенно было не так, и Лили не сомневалась в том, что, когда она закончит допрос Эвана Уорда, на нее будут кричать и судья Хэмилтон, и ее клиент.

Эван принес присягу. Он был в наглухо застегнутой длинной рубашке, слишком тесной ему: под тканью вздувались мышцы. Эван то и дело украдкой оглядывался на присяжных; судя по всему, он был готов оказаться в любом другом месте на планете, но только не здесь.

— Пожалуйста, назовите для протокола свое имя.

Эван послушно назвал себя, и его голос дрогнул, когда он посмотрел на судью.

— Вы знакомы с Арло Уордом? — спросила Лили.

— Да.

— Откуда вы его знаете?

— Он мой сводный брат.

— Мистер Уорд, вам известна суть данного процесса?

— Известна.

— Вы читали о нем или видели в новостях?

— Да, я видел что-то в интернете. Это повсюду.

— И вам известно, что убийство Уильяма Пейджа, Майкла Тернера и Эйприл Фоллоуз произошло девятого мая?

— Да.

— Это была пятница, правильно?

— Наверное, — ответил Эван.

— Вы работаете в отделе доставки в частной компании, так?

— Да.

— И вы работаете по вечерам, правильно?

— Да, по вечерам.

— Вечером в пятницу вы также работаете?

— Да.

— В тот вечер вас видел кто-нибудь, кто сможет подтвердить, что вы были на работе?

— Не знаю… — Эван неуютно заерзал. — Может быть, мой начальник.

— То есть если вы были на работе, то освободились около десяти вечера, правильно?

— Да.

— Чем вы занимались в тот вечер после работы?

— Не знаю… наверное, смотрел телевизор.

— Какую передачу вы смотрели?

Эван снова оглянулся на присяжных.

— Не помню.

— Возражение, — сказала Келли. — Защита пытается управлять свидетелем.

— Ваша честь, свидетель отвечает уклончиво. Прошу разрешения относиться к нему как к настроенному враждебно.

При словах «настроенному враждебно» Эван широко раскрыл глаза, недоуменно глядя на судью.

— Разрешение дано.

— Вы помните, что в тот вечер смотрели телевизор, — сказала Лили, — но что именно смотрели — не помните?

— Ну, кажется, какую-то передачу про природу.

— Какую-то передачу про природу?

— Точно. Какую-то передачу про природу.

— Вы переехали в Лас-Вегас почти шесть лет назад, правильно?

— Да.

— Но за два года до этого уехали из Северной Дакоты, не так ли?

— Ну да, это было лет восемь назад.

— И куда вы перебрались?

— В Орегон. На побережье.

— Вы устроились на работу в Мидуэе? — спросила Лили.

— Это была строительная компания «Герберт», и, как вы сказали, располагалась в маленьком городке Мидуэй.

— Компания называлась строительной, но на самом деле она занималась много чем помимо строительства, не так ли?

— Наверное.

— В основном компания «Герберт» занималась лесозаготовками, правильно?

— Да, мы много занимались лесозаготовкой.

— В чем заключалась ваша работа?

— Я работал лесорубом.

— Если точнее, ваша должность называлась на профессиональном жаргоне «пентюх», это так?

Сглотнув комок, Эван оглянулся на Арло. Тот сидел, уставившись перед собой на стол. Он больше не рисовал.

— Да.

— Что значит «пентюх»?

— Ну, так называют новичков.

— Это ведь не совсем верно? Так называют рабочих, которые на лесозаготовках выполняют самую тяжелую работу, правильно?

— Да, пожалуй.

— А какая самая тяжелая работа на лесозаготовках?

— Она называется «сенокос»… — Эван смущенно кашлянул.

— И в чем она заключается?

— Ну, сначала нужно вырубить поросль топором, прежде чем придут ребята с бензопилами. Мы расчищаем…

— Спасибо. Значит, два года вы махали топором?

— Возражение! — сказала Келли. — Какое отношение это имеет к процессу? К тому же, ваша честь, мы обсуждали это у вас в кабинете.

— Ваша честь, сейчас станет понятно, какое это имеет отношение, — сказала Лили.

— Я разрешаю данный вопрос, — сказал Хэмилтон.

— Отвечайте на мой вопрос, мистер Уорд, — продолжала Лили. — Два года вы махали топором?

— Я занимался не только этим.

— Да или нет: в течение двух лет ваша основная обязанность в компании заключалась в том, чтобы рубить поросль топором?

Снова оглянувшись на присяжных, Эван вытер ладони о джинсы — так поступает человек, который дотронулся до какой-то гадости и хочет избавиться от неприятного ощущения.

— Да, наверное.

— Но «пентюх» занимается не только этим, правильно? Что происходит, когда на место лесозаготовок прибегает какое-нибудь дикое животное?

— Мы должны были избавляться от них. — Эван оглянулся на присяжных.

— Вы их убивали, так? Оленей, лосей, кабанов — всех, кто вам попадался. Правильно?

— Да.

— У вас был всегда при себе большой охотничий нож, не так ли?

— Ну да, такие были у всех нас. — Эван пожал плечами.

— И этим ножом вы добивали животное, если пуля его только ранила, правильно?

— Да.

— Как вы их добивали?

— В смысле?

— Каким образом вы добивали животных, когда они, раненые, беспомощно валялись на земле?

— Возражение! Ваша честь, мы уже обсуждали это, и суд вынес решение…

— Суд вынес решение провести подробные расследования, — напомнила Лили. — Защите разрешается допросить всех свидетелей, которые могут привести факты, говорящие о невиновности подсудимого или его психическом здоровье.

— Миз Риччи, я даю вам свое разрешение, однако напоминаю о том, что мое предыдущее решение на этот счет остается в силе.

— Благодарю вас, ваша честь. Мистер Уорд, ответьте на мой вопрос. Как вы убивали этих животных?

Эван сглотнул комок в горле.

— Ну, мы или потрошили их, или перереза́ли им горло.

— Под «потрошили» вы подразумеваете то, что вы вонзали животному в живот нож и затем делали длинный разрез? Вспарывали им брюхо?

— Да.

— А под «перереза́ли им горло» вы подразумеваете то, что вы проводили лезвием животному по горлу, разрезая главные артерии, после чего животное умирало от потери крови, правильно?

— Да.

Заложив руки за спину, Лили посмотрела Эвану прямо в зрачки:

— И вы работали на лесозаготовках в паре еще с одним джентльменом по имени Том Нейплс, правильно?

Эван скрестил свои здоровенные ручищи на груди.

— Да, работал.

— И однажды вы с мистером Нейплсом поссорились.

— На самом деле мы просто… да, поссорились.

— Ссора переросла в физическую стычку?

— Переросла, — поколебавшись, подтвердил Эван.

— И вы ударили мистера Нейплса, правильно?

Эван облизнул губы.

— Ударил.

— Бревном, верно?

Эван ответил не сразу:

— Это была самозащита.

— Ударить человека бревном — это ведь почти то же самое, что ударить его бейсбольной битой, не так ли?

— Возражение!

— Что? — воскликнул Эван. — Эй, подождите секу…

— Вопрос снят, — поспешно заявила Лили, прежде чем судья успел вынести свое решение. — В настоящее время вы освобождены условно-досрочно, не так ли?

Оглянувшись на судью, Эван увидел, что тот не собирается ему помогать.

— Да.

— Если точнее, вы были осуждены за тяжкое уголовное преступление. За грабеж.

— Возражение! — Келли вскочила на ноги. — Все это не имеет никакого отношения к делу, и мистер Эван Уорд вообще не должен был давать свидетельские показания!

— Он сейчас здесь, ваша честь, потому что может сообщить важную информацию о психическом состоянии подсудимого.

— Дело вовсе не в этом, ваша честь, — возразила Келли. — Защита пытается обвинить в преступлении другого человека, что явно противоречит решению суда.

— Опять же, ваша честь, если защите не позволяется допрашивать свидетеля, который, возможно, обладает сведениями, имеющими самое прямое отношение к наиболее важному вопросу, каков тогда вообще смысл судебного заседания?

— Если это так, — быстро оглянувшись на Лили, сказала Келли, — в таком случае защита должна была дождаться того, чтобы свидетеля вызвало обвинение, после чего устроить ему перекрестный допрос. А сейчас защита нападает на своего собственного свидетеля.

Это действительно было так, и все в зале суда это понимали. Но если б Эвану заранее сказали, что в суд его вызывают для того, чтобы обвинить в убийствах, он ни за что сюда не явился бы.

Судья молча задумался. Определенно, ему не хотелось опровергать свое предыдущее решение, согласно которому защита должна была доказывать невменяемость обвиняемого, но он также прекрасно понимал, что если не дать ей подробно допросить свидетеля, возможно, обладающего важной информацией по делу, это автоматически даст основание подавать апелляцию.

— Я разрешаю продолжать допрос, миз Уайтвулф; позднее мы сможем вернуться к показаниям свидетеля и при необходимости дать разъяснения присяжным. Возражение отклонено.

Под пристальным взглядом Лили Эван Уорд смущенно откашлялся.

— Итак, вы были осуждены за грабеж, правильно?

— Я просто отобрал деньги. Никто не пострадал.

— Обыкновенно ограбление совершается с использованием пистолета, не так ли?

— Не знаю.

— Однако вы пистолетом не пользовались, так? — не обращая на Эвана внимания, продолжала Лили, чтобы сказать присяжным то, что хотела. — Что вы использовали?

Эван сглотнул комок в горле. Лили заметила у него на лбу блестящую пленку пота.

— Всего-навсего небольшой нож.

— С шестидюймовым лезвием, правильно?

— Да.

— И вы сказали кассирше: «Открывай кассу, иначе я перережу тебе горло!»

— Возражение. Цитируется человек, не присутствующий в суде[33].

— Ваша честь, я вовсе не пытаюсь представить это как доказательство того, что мистер Уорд намеревался выполнить свою угрозу и действительно перерезать кассирше горло. Так что здесь этот запрет не действует.

— Разрешаю данный вопрос.

— Мистер Уорд, вы сказали именно это? «Открывай кассу, иначе я перережу тебе горло!»

Эван ничего не ответил.

— Я прошу суд призвать свидетеля ответить на мой вопрос.

— Мистер Уорд, — сказал судья Хэмилтон, — пожалуйста, ответьте на вопрос защиты.

Эван шумно вздохнул. До него наконец дошел смысл происходящего, и удивление и раздражение уступили место ярости.

— Я не убивал этих ребят!

— А я этого и не говорила.

— Да, но я понял, к чему вы клоните.

— Так, давайте на секунду забудем об этом и вернемся к моему первоначальному вопросу, мистер Уорд, на который вы старательно избегаете отвечать. Вы пригрозили кассирше, что перережете ей горло, если она не откроет кассу, правильно?

— Да, — снова заерзав на стуле, подтвердил Эван. — Но я вовсе не собирался это делать. Мне просто были позарез нужны деньги, поскольку я оказался на мели.

— Вы отдаете себе отчет в том, что одной из жертв в этом деле перерезали горло, так? Больше того, сделали такой глубокий разрез, что буквально обезглавили ее.

Эван молчал.

Положив обе руки на кафедру, Лили повысила голос, наполняя его гневом. Ей нужно было вывести Эвана из себя, вытрясти из него какую-нибудь реакцию, которая останется у присяжных еще долго после того, как он покинет место свидетеля.

— Мистер Уорд, вы не любите своего брата, ведь так?

— Я бы так не сказал.

— Вы не хотите признаться в том, что не любите своего брата? Вот как? Значит, вы не сказали Лине Уорд, жене Арло, при самой первой встрече, что ей нужно бросить его, потому что он, цитирую, «просто спятивший неудачник».

— Может, я и говорил что-то в таком духе… Я не помню.

— В последний раз вы виделись с Арло у вас в квартире, правильно?

— Наверное.

— Он пришел к вам домой, чтобы сказать, что женится.

— Да.

— Вы открыли дверь и увидели его на пороге.

— Ну да. — Эван пожал плечами.

— И вы его прогнали.

— Не помню.

— Сказав брату, чтобы он уходил, — продолжала Лили, снова не обращая внимания на его ответы, — вы проявили по отношению к нему насилие.

— Нет, не было этого!

— Вы не схватили его за шиворот и не швырнули на землю?

— Нет.

— Вы не оседлали его верхом и не ударили кулаком в лицо, не один раз, не два, а три раза?

— Нет.

— То есть если Лина Уорд сидела в машине и видела все это, и если она придет сюда и под присягой расскажет о том, что видела, она будет лгуньей, не так ли?

— На это ничего не могу сказать. — Эван снова пожал плечами. — Но я не бил Арло.

— В числе ваших прошлых неладов с законом есть обвинение в Северной Дакоте за нанесение телесных повреждений, правильно?

Эван шумно вздохнул:

— Да.

— Вы избили Арло, когда еще жили с ним у ваших родителей?

— Да.

— Я ознакомилась с полицейским отчетом об этом инциденте, мистер Уорд. Вам нужно перечитать его, чтобы освежить в памяти то, что произошло в тот день?

Эван бросил на нее полный ярости взгляд, красноречиво говорящий о том, что, как только они выйдут из зала суда, он набросится на нее с гневными обвинениями. Лили выдержала его взгляд, не моргнув.

— Нет, мне не нужно его перечитывать.

— В тот день вы ударили Арло, правильно?

— Да, кажется, ударил. — Теперь Эван говорил уже тихо, огонь у него в голосе погас, поскольку до него дошло, что он, возможно, оказался в крайне неприятном положении.

— Вы ударили его каким-то предметом, так?

— Вроде того.

— Это была бейсбольная бита, правильно? Вы ударили своего брата бейсбольной битой с такой силой, что вашим родителям пришлось вызывать «Скорую помощь».

— Возражение! — едва не крикнул Джеймс.

— Отклоняется, — сказал судья.

Эван сглотнул комок в горле.

— Да, ударил, но только в качестве самообороны. Мне тогда было… ну, лет девятнадцать. Еще совсем мальчишка.

— Ваш брат был безоружен, правильно?

Покачав головой, Эван отвернулся, словно не в силах поверить в то, что это происходит на самом деле.

— Да.

— Согласно полицейскому отчету, после первого удара Арло упал на пол и расплакался, это так?

Эван ничего не ответил, и Лили подняла бумаги.

— Если вам нужно перечитать, в полицейском отчете все это есть.

Эван прикусил губу с такой силой, что выступила кровь, затем разжал зубы.

— Да, Арло упал на пол.

— И что вы сделали тогда?

Глубокий вдох, взгляд на присяжных, после чего Эван уставился себе под ноги, осознав в полной мере последствия того, что собирался сказать.

— Когда Арло лежал на полу, я ударил его бейсбольной битой.

— Вы ударили его по голове, так?

— Да.

— Похоже, у вас это вошло в привычку — угрожать перерезать горло и разбивать голову, не так ли?

— Возражение! — разом воскликнули оба прокурора.

— Вопрос снят, — сказала Лили, не отрывая глаз от Эвана. — Вам известно, мистер Уорд, где находится Каньон Койота, не так ли? И, пожалуйста, не лгите, потому что мы уже выяснили у полицейского, осуществляющего надзор, что вы там бывали.

— Да, мне известно, где он находится.

— Вы бывали там?

— Я люблю ловить рыбу, а место там отличное.

— На самом деле полицейский, осуществляющий надзор, сказал, что вы бываете там весьма часто, правильно?

— Как я уже сказал, там лучшая рыбалка в штате.

Лили вышла из-за кафедры, но не стала приближаться к месту для свидетеля, как это делал Дилан.

— Вы были там девятого мая, не так ли?

— Нет, не был.

— Вы убили этих людей?

— Нет, черт возьми, я их не убивал!

— Возражение! — хором воскликнули Келли и Джеймс, вскакивая.

— Вы наконец сделали то, о чем уже давно грозились: раскроили людям головы и перерезали им горло. Но затем, осознав, что натворили, вы запаниковали, поэтому попросили приехать туда своего брата, страдающего серьезным психическим расстройством, и…

— Возражение! — буквально выкрикнула Келли.

— …и взять на себя всю вину. Не сомневаюсь, вы были в восторге от того, что он был готов это сделать. А мысль о том, что его казнят за преступления, совершенные вами, доставила особенное наслаждение.

— Это сделал я, — сказал Арло, вставая. — Это сделал я, миз Риччи. И не говорите, что я этого не делал.

Дилану пришлось схватить его и силой усадить на место.

— Миз Риччи, — произнес судья голосом, не предвещающим ничего хорошего, — ко мне в кабинет. Немедленно!

Глава 56

— Я имею полное право обвинять Эвана Уорда, — решительно заявила Лили, как только они оказались в кабинете судьи.

Закрыв дверь, судья Хэмилтон прошел за свой стол. Сев, он отпил холодного кофе из кружки с надписью «Лучшему папе».

— Это был не допрос свидетеля: это была самая настоящая западня! — возмущенно произнесла Келли. — Защита уговорила человека прийти в суд, чтобы защитить своего брата, а затем буквально его оглушила.

— Мы вправе обвинять в преступлении кого угодно, если это только в пределах разумного, — возразил Дилан.

— Вы считаете, это в пределах разумного?

— Ваша честь, — примирительным тоном произнесла Лили, — этот человек регулярно бывает в окрестностях места преступления, в прошлом он уже совершал акты насилия с использованием ножа и бейсбольной биты, а в настоящий момент условно-досрочно освобожден после нападения на кассиршу, в ходе которого угрожал убить ее тем же способом, каким была убита одна из жертв. Если б полиция занималась своим делом, Эван Уорд уже давно был бы в списке подозреваемых.

— Подсудимый сам заявил, что его брат не имеет к этому убийству никакого отношения, — сказал Джеймс. — Нет абсолютно никаких свидетельств того, что в тот день Эван Уорд находился в окрестностях каньона. Защита поступила недобросовестно. Я прошу полностью удалить показания свидетеля из протокола и предупредить присяжных не обращать на них внимания.

Вздохнув, Хэмилтон посмотрел на Дилана, вопросительно подняв брови в ожидании ответа.

— Ваша честь, я в который уже раз прошу обвинение указать мне на какое-либо правило или положение, запрещающее нам задавать свидетелю вопросы относительно других аспектов преступления.

— Он прав. — Покачав головой, Хэмилтон повернулся к Келли: — Действия защиты не противоречат закону и этическим нормам коллегии адвокатов. — Он снова повернулся к Дилану и Лили: — Однако это очень скользко и граничит с аморальностью.

Все молчали.

— Предлагаю вернуться в зал и поблагодарить присяжных за потраченное время, — встав из-за стола, сказал Хэмилтон. — Полагаю, все вымотаны до предела. На сегодня можно закончить.

Глава 57

На следующий день первым в качестве свидетеля был вызван эксперт, помогавший криминалисту округа. Он мало что смог добавить по существу, и Дилан предположил, что его вызвали, только чтобы показать присяжным, что обвинение сделало все возможное для расследования этого преступления.

После окончания заседания Дилан вышел на ступени здания суда, где уже толпились журналисты. Лили остановилась рядом с ним. Они подождали, когда на них наведут все камеры и к ним со всех сторон устремятся корреспонденты.

— Мистер Астер, — спросил один из них, — вы искренне считаете, что это преступление совершил брат Арло Уорда?

— Раскрытие убийства — это простой вопрос, заключающийся в том, кто является наиболее веорятным убийцей. Арло Уорд страдает тяжелым психическим расстройством, он сильно хромает, что не позволяет ему бегать, и в прошлом у него не было никаких неладов с законом. Эван Уорд — рецидивист с богатым списком преступлений, связанных с насилием, в том числе и по отношению к своему брату, к которому он питает глубокую ненависть. Он нередко бывал там, где были убиты жертвы, у него склонность использовать бейсбольные биты и ножи, он знает, как это делать, и он крайне вспыльчив. Я не могу сказать, на каком основании Эван Уорд выбрал своих жертв. Быть может, он только хотел их ограбить, точно так же как хотел ограбить кассиршу магазина, что явилось причиной его последнего задержания. А может быть, в нем просто столько злобы, что он убил этих ребят лишь потому, что они оказались там; но в любом случае тут работает принцип бритвы Оккама: самое простое объяснение всегда является наилучшим. А в данном случае самое простое объяснение заключается в том, что Эван Уорд убил этих ребят и попросил своего психически больного брата, чтобы тот взял вину на себя. А теперь прошу меня извинить — я тороплюсь.

Они с Лили быстро прошли сквозь толпу журналистов. Те последовали было за ними, но тут из здания суда появились Келли и Джеймс. Журналисты тотчас же ринулись к ним, и Дилан и Лили беспрепятственно прошли к пикапу Лили.

— Получилось неплохо, — сказала Лили, трогаясь с места. — Сегодня вечером у присяжных общение с родственниками, и те перескажут им все, что слышали в новостях.

— Посмотрим. Я хочу сказать, нам будет достаточно всего одного присяжного, Лил. Всего одного, чтобы коллегия не смогла принять единогласное решение. Это убедит всех, что дело не такое очевидное, как кажется на первый взгляд, и следующая коллегия присяжных, неважно, имеющая ли полномочия выносить смертный приговор, будет к нам гораздо более благосклонной.

— Да, но зато мы не сможем повторить то, что проделали сейчас. Эван будет готов. Так что, возможно, этот кусок окажется единственным, который нам удастся откусить от яблока.

* * *

Они заехали в кафе, где на протяжении всего дня предлагались сытные сельские завтраки, и заказали картофельные оладьи, яичницу и блинчики, и апельсиновый сок, чтобы все это запить. Дожидаясь заказа, Дилан просмотрел последний отчет, который прислал ему на электронную почту Броуди.

— Ну, что там? — спросила Лили.

— Броуди до сих пор не удалось найти того работника заправки, с которым жертвы говорили перед тем, как отправиться в каньон. Полиция объявила его в розыск.

— Он больше не приходил на работу?

— Не появился ни разу — только представь — после того дня, когда это произошло. — Дилан покачал головой. — Не отвечает на звонки и на сообщения на электронную почту, дома у него ничего не пропало, с родственниками и знакомыми он не связывался. Просто исчез. — Адвокат задумчиво постучал телефоном по ладони. — Он объяснил жертвам, куда ехать, так что местность ему определенно известна. Он едет следом за ними, расправляется с ними, после чего Арло натыкается на место преступления, когда все уже мертвы… — Дилан положил телефон. — Нам нужно снова вызвать Филипса. Присяжные проглотят это с потрохами.

Пожав плечами, Лили уставилась на стакан с соком.

— Возможно. Не знаю. Мы бегаем кругами, выдвигая сложные теории, тогда как самый очевидный ответ у нас перед носом.

— Какой еще самый очевидный ответ? Тот, что это сделал Арло? Ты правда в это веришь?

— Это было бы самое разумное предположение.

Дилан крутанул лежащий на столе телефон.

— Я в это не верю.

Лили отпила глоток сока.

— Дилан, каждый человек стремится удовлетворить три потребности. Потребность интимной близости, потребность безопасности и потребность найти свое место в жизни. Если добиться этого нормальным путем не получается, человек начинает искать другие способы. Варварские, однако тому, кто к ним прибегает, они могут казаться абсолютно рациональными. На протяжении всей своей жизни Арло Уорд не мог удовлетворять эти три потребности. Возможно, для него убийство и вытекающая из него известность — это как раз способ добиться своих целей.

Поставив руки на стол, Дилан подался вперед.

— Ты забыла еще про одну потребность.

— И какую же?

— Потребность бессмертия. Никто не может смириться с тем, что все ограничивается одной жизнью. С тем, что все мы превратимся в горстку праха и наша жизнь не будет иметь никакого значения. Нам хочется верить в то, что мы можем стать бессмертными. Что, если для Арло взять на себя вину за эти преступления является способом добиться бессмертия? Люди будут бесконечно разбирать и анализировать то, что он якобы сделал, и Арло это прекрасно понимает. Это дает ему основание взять вину на себя.

Принесли еду. Лили положила салфетку на колени.

— Это в тебе говорит методист[34].

— Что не делает мои слова менее справедливыми, — усмехнулся Дилан.

— Ты действительно уверен в том, что Арло этого не делал?

Кивнув, адвокат рассеянно ткнул еду вилкой, но не стал подносить ее ко рту.

— Да… кажется, уверен.

Глава 58

Келли села в высокое кресло, а члены «теневой коллегии присяжных» устроились на диване. Джеймс стоял у стены и почти ничего не говорил, давая выговориться «присяжным». Они снова и снова повторяли такие фразы, как «я был абсолютно уверен, но теперь уже не знаю» и «брат показался мне таким грубым и жестоким — я хочу сказать, у него вид настоящего убийцы». Келли рассеянно слушала все эти замечания и наконец сказала:

— Задача присяжных в том, чтобы признать виновным того, кто является убийцей, а не того, кто на убийцу похож.

Когда все ушли, Келли закурила кретек и уставилась в окно на здание напротив. Ей вспомнились обширные поля, где высокая трава гнулась под ветром. Здесь же все было неподвижно. Стекло, кирпич и тишина. Самое настоящее кладбище.

Сев напротив, Джеймс расстегнул пиджак. Какое-то время оба молчали.

Наконец Келли покачала головой, продолжая смотреть в окно.

— Почему? — спросила она, обращаясь не столько к своему напарнику, сколько к себе самой. — Это же очевидно, что защита постаралась переключить внимание присяжных на брата Арло, в то время как все улики указывают на него самого. Но почему ее уловка оказалась настолько эффективной?

— Потому что в позиции Дилана есть своя доля правды, Келли. Полиция задержала подозреваемого, и на том все закончилось. Другие подозреваемые были больше не нужны. За братом Арло числится длинный перечень случаев насилия, и он регулярно ловит рыбу поблизости от места преступления. Для случайного совпадения это уже слишком много.

— Арло узнал об этом месте от своего брата. Он проследовал за ним в Орегон, затем — за ним сюда, и, не сомневаюсь, он также проследил за ним и узнал про каньон. Арло хочет быть со своим братом.

— Возможно. А может быть, это Эван убил ребят, а затем сообразил, что может заставить брата взять вину на себя…

— И ты туда же, Джеймс! — Келли закатила глаза. — Теперь этот мерзавец-убийца уже святой, старающийся ради своей семьи?

— Нет, я не говорил этого. Я считаю, что Арло — преступник. Но речь идет о разумном сомнении. Неважно, поверят ли присяжные в вину Арло, — это не будет иметь никакого значения, если у них возникнут сомнения в том, что мы это доказали. — Взяв телефон, Джеймс прочитал пришедшее сообщение: — Арло похож на мальчика из церковного хора. У его брата вид дьявола из преисподней. Не преуменьшай впечатления, которое этим создается.

Келли вздохнула. Джеймс был прав. Внешний вид имеет для присяжных огромное значение, потому что большинство людей ошибочно уверены в том, что могут оценить человека исключительно на основании того, как он выглядит. Однако это не так: обыкновенно то, что снаружи, является полной противоположностью тому, что внутри.

Внезапно Келли осенила мысль, наполнившая ее возбужденной дрожью. Она улыбнулась.

— В чем дело? — спросил Джеймс, заметив это.

Келли загасила сигарету.

— Защита предложила подозреваемого, на которого можно указать пальцем, но мы предложим свидетеля, который снова ткнет пальцем в Арло.

— Кого?

— Его жену.

Глава 59

После ужина с Лили Дилану не хотелось возвращаться домой, поэтому он отправился на Стрип, чтобы прогуляться, посмотреть на людей и огни. Ветерок гонял вдоль улиц мусор.

Когда Дилан наконец вернулся домой, по всему дивану, кофейному столику и полу были разбросаны чипсы и пустые банки из-под содовой. Среди всего этого заснула Марки.

Скинув обувь, Дилан осторожно взял сестру на руки. Положив ее в кровать, он включил вентилятор под потолком, поскольку температура приближалась к девяноста[35].

Вернувшись в гостиную, Дилан принялся за уборку, и тут с кухни донесся голос его матери:

— Она хотела тебя дождаться.

Подметая пол, он оглянулся.

— Напрасно ты ей это позволила. Завтра в школе она весь день будет сонной.

— А может быть, это тебе лучше возвращаться домой пораньше, чтобы проводить с ней больше времени?

Дилан присел на корточки.

— Черт возьми, мама, и как я могу это сделать?

— Не знаю. Марки — твоя младшая сестра, она боготворит землю, по которой ты ступаешь. Ты бы слышал, как она говорит о тебе со своими подругами! Будто ты спустился с небес на облаке. Но ты уже несколько недель не занимался ею.

— Я стараюсь, — сказал Дилан громче, чем намеревался. — Я стараюсь делать все что нужно, черт побери, и при этом сохранять рассудок, мама. Понимаешь? Стараюсь.

— Работа у тебя будет всегда, Дилан. Но Марки недолго будет оставаться маленьким ребенком. Когда она уйдет из дома, ты будешь видеться с ней только на Рождество и День благодарения. Ты должен задуматься о том, что в твоей жизни важно, а что — нет.

Дилану захотелось рассказать матери о том, что он задумал. Переехать в огромный густонаселенный город — сам он и представить себе не мог, что когда-нибудь будет жить в таком — и устроиться на работу в бездушную компанию, которая завалит его деньгами и дарами. И все это ради того, чтобы содержать своих родных. Однако почему-то Дилан промолчал. Возможно, потому, что знал наперед то, что скажет мать.

Та повернулась, чтобы идти к себе в спальню, но на пороге остановилась.

— Мы живем только один раз, сынок. И когда время проходит, обратно его уже не вернуть. Ни одной секундочки.

Глава 60

Доктор Фредрик Коэн, коронер округа Джексон, шустрый мужчина лет шестидесяти, пришел в суд в костюме, который был ему велик по крайней мере на два размера. Допрос свидетеля вел Джеймс, и коронер старался отвечать как можно более кратко. Лили и Мэдлин делали заметки, а Дилан отметил, что Арло не рисует. Он сидел, уставившись на стол, и тер пальцы.

— В чем дело? — шепотом спросил Дилан.

— Мне нужно, чтобы вы кое-что сделали, как можно быстрее.

— Поговорим об этом потом.

Арло кивнул, не отрывая взгляда от стола.

После того как Джеймс закончил, Дилан встал. Доктор Коэн налил себе воды, и Дилан дал ему допить ее, прежде чем приступил к перекрестному допросу.

— Доктор Коэн, будьте добры, опишите в общих чертах, каков порядок ваших действий при проведении вскрытия.

Коэн поставил стакан на деревянные перила кафедры.

— В общих чертах так: вскрытие начинается с внешнего осмотра, когда мы изучаем поверхность тела, травмы, повреждения, отмечая любые особенности, такие как татуировки, шрамы, родинки и так далее. Затем мы переходим к внутреннему осмотру, при котором ищем повреждения, изучаем внутренние органы и ищем признаки заболеваний.

— В своем отчете вы привели описание жертв данного преступления, правильно?

— Правильно.

— И вы описали Майкла Тернера как «высокого белого мужчину с развитой мускулатурой», так?

— Да, совершенно верно.

— То есть он не был недееспособным инвалидом?

— Нет, не был.

— У него были накачанные мышцы, и, вероятно, он обладал большой физической силой.

— Возражение, — вмешалась Келли. — Это чистые предположения.

— На мой взгляд, ваша честь, на основании осмотра мускулатуры врач вполне может изложить свое мнение относительно того, обладал ли человек физической силой.

— Возражение отклонено.

— Итак, доктор Коэн, накачанные мышцы и физическая сила, так?

— Да, мускулатура была солидная, так что, полагаю, он обладал незаурядной физической силой.

— Так… Далее вы указали, что удар тупым тяжелым предметом не явился причиной смерти, правильно?

— Да, совершенно верно. Я считаю, что жертву оглушили этим ударом. После чего преступник изуродовал тело, и именно в ходе этого жертва умерла от потери крови.

— Изуродовал чем?

— Скорее всего, большим охотничьим ножом.

— А теперь вот какой вопрос: в своем отчете вы ни разу не упомянули о «колотых ранах», правильно?

— Да, не упомянул.

— Почему?

— По определению колотая рана глубокая и при этом неширокая, а я не обнаружил на жертвах таких. Наоборот, для расчленения тел использовались движения сродни пилению.

— В своем отчете вы указали, что раны соответствуют тем, какие могут быть нанесены большим ножом. Что означает в данном контексте слово «соответствуют»?

— Оно означает то, что раны на телах жертв могли быть нанесены любым имевшимся под рукой оружием.

Дилан сделал несколько шагов к кафедре свидетеля.

— Орудием убийства мог быть и не охотничий нож, правильно? Есть и другие возможности.

— Ну, анализировать резаную рану — это совсем не то же самое, что определять, чем было нанесено огнестрельное ранение. Знаю, по телевизору показывают коронеров и криминалистов, которые привязывают ножевые ранения к различным видам оружия, но на самом деле мы не можем привязать ножевое ранение или травматический разрыв к конкретному оружию. Поэтому должны указывать в отчетах, что характер раны соответствует или не соответствует оружию того или иного типа и размера.

— Следовательно, много различных видов оружия наносят схожие внешне раны, так?

— Да.

— Поэтому, когда вы говорите, что рана соответствует оружию, вы просто имеете в виду то, что данное оружие — одно из многих, которыми могли быть нанесены эти раны, верно?

— Да, вы выразились точно.

— И то же самое относится к ранам, нанесенным тупым предметом, не так ли?

— Да, относится.

— То есть раны на телах жертв — в частности, на теле мистера Тернера — могли быть нанесены не только бейсбольной битой, но и другим оружием?

— Хотя я считаю, что, наиболее вероятно, это было сделано битой, да, возможно, преступник использовал что-то другое.

— Например, топор с толстым обухом и тупым лезвием?

— Маловероятно, но и не невозможно.

— А как насчет тонкого бревна?

— Да, такое определенно возможно.

— Вам известно, что брат мистера Уорда однажды избил человека бревном, правильно?

— Возражение!

— Вопрос снят. Доктор Коэн, что такое продолжительность агонии?

— Это промежуток времени между нанесением смертельной раны и собственно смертью.

— То есть если человеку нанесли смертельную рану и он умер через шесть минут после этого, вы скажете, что продолжительность агонии составила шесть минут, правильно?

— Правильно.

— Какой была продолжительность агонии в случае Майкла Тернера?

— Точное время определить трудно.

— В своем отчете вы даже не выдвинули предположение, так?

— Нет, не выдвинул.

— Как правило, человек умирает от смертельного ранения не сразу, верно?

— Да.

— Больше того, в криминалистической литературе задокументированы случаи, когда человек, пронзенный ножом в сердце, пробегал несколько кварталов?

— Да, имели место случаи, подобные тому, который вы описали.

— И есть задокументированные случаи того, как люди с проломленной лобной костью совершали какие-то действия — например, вели машину, направляясь в больницу?

— Да.

— Майкла Тернера оглушили ударом тупым предметом, после чего он умер от потери крови, правильно?

— Да.

— И вы не знаете, какой была продолжительность агонии?

— Да, точное время я назвать не могу.

— Каковы ваши оценки?

— Возражение — свидетеля склоняют к домыслу.

— Ваша честь, этого свидетеля представили как эксперта. Я прошу его высказать свое экспертное мнение.

— Возражение отклоняется.

— Доктор Коэн, — сказал Дилан, — какой, по вашим предположениям, могла быть продолжительность агонии?

— На основании того, что удар по черепу был нанесен сверху вниз, того, что жертва попала в медвежий капкан, и того, что до нанесения пореза на горле эта травма головного мозга была единственной, я бы сказал, что Майкл Тернер оставался жив еще две-три минуты.

— Также у него была изуродована кисть правой руки, правильно?

— Да.

— По сути дела, она была рассечена надвое.

— Да.

— Эта рана была нанесена при жизни?

— Да, при жизни.

— Были ли на конечностях жертвы другие раны? Ссадины, порезы?

— Да, были.

— И все они соответствуют ранам, которые могли быть получены при обороне, не так ли? Под словом «соответствуют» я подразумеваю данное вами его определение — в границах разумной вероятности.

— Да, я считаю, что эти раны соответствуют тем, которые могли быть получены при защите от острого оружия, скорее всего, того самого ножа, которым были изуродованы тела жертв.

— Но вы не можете твердо сказать, что это был нож, да? Раны соответствуют ножу, но также это могли быть другие виды оружия.

— Совершенно верно. На основании медицинских данных я не могу со всей определенностью утверждать, что это был именно нож.

— То есть согласно вашему экспертному мнению в течение периода агонии две-три минуты Майкл Тернер сопротивлялся убийце — насколько это было в его силах?

— Да, такое возможно.

— И в течение этого промежутка времени Холли Фоллоуз спасалась бегством?

— Этого я не могу знать. Мне известно только то, что я прочитал в полицейском отчете.

— Там записано, что она пыталась бежать.

— Да.

— Итак, ребята покидают охотничий домик, Холли спасается бегством, а Майкл три минуты дерется с убийцей, пока Холли убегает прочь. Вы отдаете себе отчет в том, что у моего клиента травма ноги, он хромает и не смог бы ее догнать, если б целых три минуты дрался с Майклом, ведь так?

— Возражение! — сказала Келли, поднимаясь с места. — Я прошу удалить этот вопрос из протокола.

— Вопрос снимается, — сказал Дилан. — Благодарю вас, доктор Коэн. У меня больше нет к вам вопросов.

Глава 61

Криминалисты, эксперты, коронер и его помощники закончили давать показания к пятнице. Единственным примечательным моментом стало то, что не удалось доказать принадлежность Арло Уорду ресниц, обнаруженных на теле Эйприл Фоллоуз. С высокой долей вероятности эти ресницы вообще не имели никакого отношения к преступлению.

Судья Хэмилтон завершил заседание в три часа дня, чтобы предоставить присяжным более продолжительный перерыв. В основном потому, что прозвучавшее в показаниях свидетелей обилие профессиональной информации влияло на концентрацию внимания.

— Вы можете навестить меня в тюрьме? — повернувшись к Дилану, спросил Арло. — Я должен попросить вас кое-что сделать для меня.

— Обязательно зайду, как только будет возможность, — ответил Дилан, собирая документы и бумаги.

— Мне нужно на заседание по другому делу, — сказала Мэдлин. — В эти выходные вам от меня что-либо понадобится?

— У вас ведь тоже есть следователи, так?

— Да, администрация штата выделяет нам по одному следователю на каждое дело.

— Попросите вашего следователя сосредоточиться на поисках сотрудника заправки. Пусть этим вопросом займутся двое; быть может, у нас что-нибудь получится.

— Договорились. — Мэдлин повернулась к Арло: — До понедельника!

— До свидания, миз Исмера.

После того как пристав увел Арло, Лили присела на край стола и сказала:

— Я… э… тоже хочу попросить об одном одолжении.

— В чем дело?

— В воскресенье у моего брата свадьба. Понимаю, что предупреждаю в самую последнюю минуту, но Джейк поехать не может, а я… я не хочу ехать одна. Моя семья не совсем… в общем, ты знаешь, что я в ней паршивая овца, и иногда проще, если рядом кто-нибудь есть.

Дилан увидел в глазах у своей напарницы непривычную грусть. Отрешенность, на которую он обратил внимание еще тогда, когда Лили впервые упомянула о свадьбе брата, никуда не делась.

— Да, конечно, я составлю тебе компанию.

* * *

Перелет до Топики занял несколько часов. Лили взяла напрокат машину, а Дилан позвонил Марки, поскольку та решительно потребовала, чтобы он ей позвонил, как только приземлится.

В дороге адвокат смотрел на однообразный плоский ландшафт, гадая, могут ли такие унылые виды оказывать гнетущее воздействие. По крайней мере, ему самому были просто необходимы пустыни и горы, и он надеялся, что неподалеку от Лос-Анджелеса все это найдется и можно будет достаточно часто этим любоваться.

— Я очень благодарна тебе за то, что ты согласился поехать со мной, — сказала Лили.

Дилан внимательно посмотрел на нее:

— Надеюсь, что ты наконец расскажешь мне, в чем дело. Ты уже целый месяц чем-то подавлена и не хочешь говорить мне чем.

— Все та же самая старая семейная драма. — Лили покачала головой. — Ничего нового.

* * *

Дилан знал, что Лили родилась и выросла на ферме, однако он понятия не имел, что ферма эта осталась во всех отношениях где-то в середине прошлого века. Краснокирпичный сарай, просторные зеленые луга с пасущимися коровами, куры, бегающие повсюду так, будто они тут хозяева.

Родители Лили встречали гостей на улице; ее отец Рэй крепко обнял дочь. Затем он так крепко пожал руку Дилану, что у того заболели пальцы, и он подумал, было это сделано умышленно или просто только так и должны пожимать друг другу руки мужчины.

После обильного ужина, дополненного домашним пивом, все уселись на крыльце, и отец Лили закурил трубку. Солнце неспешно опустилось за горизонт, на потемневшем небе зажглись звезды. Лили села в кресло-качалку рядом с отцом.

— Я видел тебя в новостях, — сказал тот. — Выглядела ты отлично. С тех пор в городе только и говорят, что о вас.

— Не сомневаюсь, что выглядела я хорошо. — Лили улыбнулась. — А говорят хорошее или плохое?

— По-разному.

Лили положила голову отцу на плечо, и Дилан увидел, как ей стало уютно. Все ее тревоги рассеялись, лицо расслабилось в счастливую улыбку. Выбежавшая в загон немецкая овчарка залаяла на коров, и те с мычанием направились в сторону коровника.

Родители легли спать рано, а Дилан и Лили остались на крыльце в креслах-качалках, потягивая пиво. Ночное небо казалось украшенным сверкающими драгоценными камнями черным покрывалом, накинутым на землю. До ближайшего крупного города было больше семидесяти миль, и его световое загрязнение сюда не доходило.

— Поразительно, как свободно я себя здесь чувствую, — сказала Лили. — Мы появляемся на свет, имея определенную национальность, религию, культуру, а затем всю свою жизнь бунтуем против этого. Но, приезжая домой, я понимаю, что не так уж плохо время от времени возвращаться туда, откуда мы родом.

— Говори только за себя, — возразил Дилан, отпивая большой глоток пива. — Я появился на свет, чтобы работать на угольной шахте.

— Ты это серьезно? — прыснула Лили.

— Я родился в шахтерском городке. Девять из десяти выпускников средней школы шли работать на шахту… В чем дело? Над чем ты смеешься?

— Представила тебя в забое. Да ты руку пожать не можешь без того, чтобы затем не облить себя с ног до головы антисептиком!

— Женщина, я настоящий мужик, с ног до головы! Я бы выкапывал этот проклятый уголь — или как там его добывают… Впрочем, это не имеет значения. Угольная шахта закрылась, и городок зачах. Половина народа уехала, включая нашу семью, а те, кто остался, безучастно взирают на то, как жизнь утекает сквозь пальцы… — Допив пиво, Дилан откинул голову назад. — Не могу представить себе ничего хуже. Просто сидеть сложа руки и ждать смерти, не имея никаких планов!

— Вот почему ты уезжаешь отсюда за жирной зарплатой? Тебе страшно воплотить в жизнь свою судьбу — быть посредственностью?

— Не знаю. — Дилан пожал плечами. — Возможно. — Он вздохнул. — Мы проиграем это дело, так?

— Не знаю. Надо еще будет посмотреть, как покажет себя Холли Фоллоуз. И мы так еще и не обсудили, имеет ли смысл предоставлять слово самому Арло.

— Я против. Он просто скажет, что полностью здоров психически и ему доставило наслаждение убивать этих ребят. Ничего хорошего это не даст.

— Если Арло будет настаивать, нам придется ему уступить.

— Да, — согласился Дилан, глядя на луну. — Знаю. — Он поискал еще пива, но ничего не нашел. — Мне тут приснился кошмар…

— Ты весь в угольной пыли, размахиваешь киркой?

— Нет, — сказал Дилан, по-прежнему разглядывая звездное небо. — Я сидел в тюрьме, в комнате для зрителей, наблюдающих за исполнением смертного приговора. Арло привязали к столу. У меня была собака, которую пришлось усыпить. Я помню, как ей сделали укол. Все мышцы мгновенно расслабились, она жалобно заскулила и околела. С Арло произошло то же самое. Он тихо заскулил, и все кончилось.

— Жуть какая!

— Вот именно, — кивнул Дилан. — Я проснулся в два часа ночи и больше уже не мог заснуть.

— Это был лишь сон, Дилан. Он еще не значит, что такое произойдет на самом деле. Даже если Арло осудят, апелляции растянутся лет на десять. И тебе необязательно надо будет присутствовать при казни.

Дилан еще долго смотрел на ночное небо, прежде чем сказать:

— Нет, я обязательно буду там присутствовать. И потом никогда себе это не прощу.

Глава 62

Брат Лили Чарльз решил устроить свадьбу на ферме. На просторной лужайке, заросшей пышной зеленой травой, был сооружен помост для молодой пары. Перед сценой, на которой должен был выступать оркестр, расставили рядами сто белых стульев. Лили представила Дилану свою привлекательную кузину Септембер — «потому что я родилась в сентябре»[36], — с гордостью объяснила та, — которая к двум часам дня была уже изрядно навеселе. Вместо того чтобы пожать Дилану руку, она крепко обняла его, поцеловала в щеку и, широко улыбнувшись, произнесла:

— Какой вы милый и славный!

— Септембер, прекрати вешаться на шею моему деловому партнеру, — строго заметила Лили.

— Я не вижу у него на руке обручального кольца.

Сама церемония бракосочетания прошла быстро. Чарльз, крупный мужчина, весил не меньше трехсот фунтов[37]. Его невеста же лишь слегка перевалила за сотню[38], и все женщины судачили о том, как сложится их сексуальная жизнь.

Дилан не смог сесть рядом с Лили, поскольку та заняла место рядом со своими родителями. Септембер попросила своего соседа подвинуться и пригласила Дилана сесть рядом с ней, после чего тотчас же взяла его под руку и, склонившись к нему, начала шепотом сообщать сплетни обо всех присутствующих.

— О, и он изменял своей жене с ее сестрой. Вы можете в это поверить? С ее родной сестрой! Думаю, я за такое точно отрежу своему кавалеру яйца. А вы не ветреник? Потому как я не стану связываться с ветрениками.

— Наверное, не нужно угрожать мужчине отрезать ему яйца, если вы хотите с ним связаться.

Септембер расхохоталась так, что поперхнулась.

У Лили на коленях сидел ее племянник Кэмден. Когда мальчик только увидел ее, он с радостным криком бросился навстречу:

— Тетя Лили!

Сестра Лили, скрестив руки на груди, наблюдала за этим с неодобрительным видом. Лили обожала детей, и Дилану захотелось узнать, чем она могла вызвать такое очевидно враждебное отношение своей сестры.

Лили вручила Кэмдену подарок, привезенный из Лас-Вегаса — набор водяных пистолетов, — и Дилан услышал, как ее сестра строго заметила:

— Я же говорила: больше никаких подарков!

— Это же просто водяные пистолеты.

— У тебя всегда все просто. Больше никаких подарков, Лили!

Лили проводила взглядом, как мальчик убежал играть со своими приятелями.

После торжественной церемонии Дилан стоял у ограды загона для коров и наблюдал за гостями, произносящими тосты. Лили болтала со своими родственниками и знакомыми, со смехом предаваясь воспоминаниям. При первой возможности она обнимала и целовала Кэмдена. Наконец ее сестра не выдержала и буквально выпихнула мальчишку к другим детям, играющим в сарае.

К Дилану подошла Септембер, еще пьянее, и положила голову ему на плечо. Дилан представил себе, как она со здоровенным ножом ищет, чего бы такого отрезать, и решил не прогонять ее.

— Знаете, я никогда не была в Лас-Вегасе, — вздохнула Септембер. — Мне нужна причина, чтобы поехать туда. Ну, например, кто-нибудь захочет показать мне город… Как думаете, вы могли бы показать мне город?

— Да, наверное. А вы правда не бывали в Лас-Вегасе? Я полагал, каждый американец хотя бы раз бывал там.

— Нет. Я никогда не выезжала из Канзаса. Ни единого раза. Работала с четырнадцати лет, помогая своему отцу, и никак не могла выкроить время на путешествия… Какой он, Лас-Вегас? По-моему, там одни только казино и другие развлечения.

— Ну, можно описать город и так. Первые пару дней человек бывает ошеломлен тем, сколько там всего и как это весело. Но затем его постепенно начинает охватывать странное чувство. Словно это все — только налет веселья на чем-то мрачном. Вот почему я живу за городом. В Лас-Вегас приезжаю только на работу.

— Ого! Да вы, похоже, чудик, — улыбнулась Септембер. — Но мне плевать. Вы мне все равно нравитесь.

Дилан увидел сидящую за столом Лили, она наблюдала за играющими детьми. Кэмден гонялся за другими ребятами с водяным пистолетом, который она ему подарила.

— Можно задать вам один вопрос? Почему сестра так обращается с Лили?

— Как?

— Ну, ей определенно не нравится, что Лили много занимается своим племянником. Между ними что-то произошло?

Поколебавшись мгновение, Септембер шумно выдохнула.

— Я вам кое-что скажу, но вы должны мне обещать никому не говорить. Прямо вот дать слово и сдержать его.

Дилан с удивлением посмотрел на нее. Беззаботная игривость исчезла, сменившись серьезным выражением; Септембер больше не улыбалась.

— Да, я никому ничего не скажу.

— Потому что если вы нарушите свое слово…

— Да, понимаю, что в этом случае я рискую потерять свои яйца. Обещаю, я никому ничего не скажу.

Септембер оглянулась на Лили, и ее охватила грусть. Да так, что она вся словно обмякла, привалившись к Дилану.

— Так в чем же дело?

— Это не племянник Лили. Это ее сын.

Глава 63

Самолет обратно вылетал в девять часов вечера, и Дилан попрощался с родственниками Лили. Та стиснула в объятиях мать и отца, и Рэй прослезился, но поспешно заморгал, прогоняя влагу из глаз, пока никто не заметил. Лили долго обнимала Кэмдена, пока сестра наконец не заметила раздраженно, что им пора ехать. Септембер никак не отпускала Дилана. Наконец она взяла у него номер телефона и забила ему в телефон свой, взяв с него слово как-нибудь показать ей Лас-Вегас.

— Присматривайте за Лили, — сказал на прощание Дилану Рэй. — Она твердая, как сталь, но также мягкая, как мыло, и ни за что не попросит о помощи, когда ей это будет нужно.

Дорога в аэропорт прошла в гнетущем молчании. Казалось, Лили была готова вот-вот расплакаться. Включив радио, Дилан смотрел в ночную темноту.

Оставив машину на стоянке, они зарегистрировались на рейс и стали ждать, когда объявят посадку. Лили молчала, уставившись в пол. На шее у нее висел медальон на цепочке, и она непрерывно его теребила.

— Почему ты мне не сказала? — спросил Дилан.

Лили посмотрела на него широко раскрытыми глазами. Какое-то время оба молчали.

— Септембер?

— Да, но я сразу почувствовал что-то неладное по тому, как ты общалась с Кэмденом. Почему ты ничего мне не сказала?

Откинувшись назад, Лили уставилась в огромное окно на самолет, подруливающий к терминалу.

— О таких вещах я никому не говорю. Я была молода и хотела уехать с фермы. Ты даже не представляешь себе, как там душно. Ты покинул свой маленький городок, когда тебе было десять лет. Я была уже взрослая и собралась уезжать, когда обнаружила, что беременна.

— Кто отец?

— Один подонок, в которого, как мне казалось, я была влюблена. Когда я сказала ему, что беременна, он сразу же заявил, что ребенок не его. Я пыталась его убедить, что ребенок может быть только от него. Но он все равно сказал, что не его, и попросил больше его этим не беспокоить. — Скрестив руки на груди, Лили уставилась в темноту за окном. — Итак, я одна, беременная, без образования и без каких-либо надежд покинуть город, бежать из которого мечтала еще с детства. Люси это понимала. Мы собрались всей семьей, и все согласились, что Люси будет ребенку лучшей матерью, лучше, чем я. У нее уже был свой ребенок, а при родах возникли проблемы, и ей пришлось удалить яичники. Она хотела иметь больше детей, а я стремилась выбраться отсюда. Все казалось просто… идеальным. По крайней мере, в тот момент.

Неуютно заерзав, она снова принялась теребить медальон.

— Я родила Кэмдена, отдала его сестре, после чего подписала контракт с армией. — Лили сглотнула комок в горле. — Что я за человек, Дилан? Ну как мать может отдать своего ребенка?

— Да ты сама тогда, по сути, была еще ребенком.

— Даже…

— Лили, ты была еще ребенком. В двадцать лет мы не такие, как в тридцать. — Объявили посадку на их рейс. — Ты думала о том, чтобы забрать сына обратно?

— Став взрослее… да, думала. Но сестра никогда не откажется от него. К тому же Кэмдену, возможно, это причинит боль.

— Ему будет значительно больнее, если он выяснит, что Люси не его мать, а кое-кто предпочел ускользнуть, вместо того чтобы сказать ему правду. — Дилан помолчал. — Вот почему ты хочешь, чтобы нас каждый вечер показывали в новостях? Чтобы привлечь новых клиентов, и тогда на суде по опеке ты покажешь более высокие доходы?

Рассеянно уставившись в пол, Лили снова покачала головой:

— Не знаю… Да и какая из меня будет мать?

— Замечательная.

Ничего не ответив, Лили положила голову ему на плечо, и они вместе стали смотреть на мигающие в темноте за окном огни самолета.

Глава 64

В понедельник утром перед зданием суда собралась такая толпа журналистов, что приставу пришлось расчищать Дилану дорогу. Дело привлекло к себе не только общенациональный, но и международный интерес. Телеканал «Судебные новости» установил в зале суда стационарные камеры и ежедневно выдавал в эфир несколько часов заседаний. Журналисты осаждали дома Дилана, Мэдлин и Лили, заваливая их телефонными звонками и сообщениями электронной почты. Один корреспондент даже попытался пробраться в тюрьму с фальшивым удостоверением адвокатской коллегии штата Невада, заявив, что ему нужно поговорить с Арло Уордом.

Холли Фоллоуз, сидевшая в зале суда вместе со своим отцом, встретила Дилана резким взглядом. Дилану захотелось ответить ей теплой улыбкой, пожелать доброго утра и вообще хоть как-нибудь показать, что он ее заметил; однако, понимая, что это лишь еще больше ее смутит, он просто отвернулся и прошел мимо.

Ввели Арло. Улыбнувшись, он пожал руку Дилану и Лили и обнял Мэдлин. Усевшись, пододвинул к себе блокнот и карандаш и сказал:

— Вид у вас уставший.

— Все в порядке, — успокоил его Дилан. — Просто работа такая.

— Извините, что втянул вас во все это. Понимаю, как несладко вам приходится.

— Вы меня никуда не втягивали, Арло. Я сам взялся за это дело.

В зал вошел судья Хэмилтон, и все разговоры смолкли. Теперь зал был постоянно заполнен до отказа, и места для зрителей занимали те, кто приходил первым. После того как все места оказывались заняты, в дверях вставал пристав, который больше никого не впускал.

Хэмилтон сел, и все тоже сели. Судья обвел взглядом зал, задержавшись на мгновение на телекамерах, после чего сказал:

— Пожалуйста, введите присяжных.

Присяжные заняли свои места, и Дилан отметил, что вид у них посвежевший. По понедельникам так бывало всегда, но к пятнице присяжные будут выглядеть так, словно у них всю неделю продолжался запой.

— Обвинение может вызвать следующего свидетеля.

— Ваша честь, мы бы хотели вызвать свидетеля вне очереди.

— Вызывайте.

— Мы приглашаем дать показания Лину Уорд.

Дилан и Лили разом вскочили на ноги. Округлившимися глазами Арло оглянулся на открывшуюся дверь, в которую пристав ввел его жену.

— Возражение! — сказала Лили. — Защиту не уведомили о том, что миссис Уорд будет давать показания сегодня. Кроме того, она, как супруга обвиняемого, пользуется определенными правами, и обвинение не должно даже общаться с ней, не говоря о том, чтобы вызывать ее в качестве свидетеля.

— Ваша честь, — спокойно возразила Келли, — миссис Уорд отказалась от своих прав и дала согласие дать показания. Она есть в списке свидетелей, который мы предоставили защите, поэтому отдельное уведомление не требуется.

— Это же какой-то бред! — возмутился Дилан. — Миссис Уорд пользовалась своими правами супруги на протяжении всего процесса, и вот сейчас она вдруг без каких-либо видимых причин от них отказывается? Несомненно, обвинение запугало ее, заставив давать показания.

— Ваша честь, я отвергаю эти голословные обвинения. Ничего подобного мы не делали, и как только миссис Уорд займет место за кафедрой, всем станет ясно, что она здесь по своей воле и без принуждения.

Подавшись вперед, судья Хэмилтон подпер подбородок рукой, словно философ.

— Миссис Уорд значится в списке свидетелей, предоставленном обвинением. Если она готова под присягой отказаться от своего права, я не вижу проблем с тем, чтобы она дала показания.

Лина принесла присягу и заняла место за кафедрой для свидетелей. Она старательно не смотрела на мужа, а у того на лице был написан шок.

— Что она может сказать? — шепотом спросил у него Дилан.

— Не знаю.

Представив Лину, Келли спросила у нее:

— Насколько хорошо вы знаете своего мужа, миссис Уорд?

— Ну, наверное, достаточно хорошо.

— Расскажите нам про него. Каким видите его вы.

Лина мельком оглянулась на Арло.

— Он заботится о семье. Всегда следит за тем, чтобы у нас с Эми все было, даже несмотря на то, что он не может много работать. Он тихий и скромный. Немногословный. Очень любит эту настольную игру, го, и видеоигры. Которые требуют много времени. Наверное, ему нравится на что-то отвлекаться.

— Отвлекаться от чего?

— Арло страдает от шизофрении и депрессии.

— Давайте поговорим об этом подробнее. Когда ваш муж сообщил вам о том, что болен шизофренией?

— После нескольких встреч. Он сказал, что должен мне кое в чем признаться, и все мне объяснил. То, что голова у него работает не так, как у остальных людей, и иногда он может вести себя странно, но не нужно на это обижаться.

— И вы, несмотря ни на что, вышли за него замуж?

— Вышла. Он совсем не казался мне странным. — Лина снова оглянулась на мужа. — И я его полюбила.

— Сколько раз за время замужества вы наблюдали у вашего мужа зрительные галлюцинации? Когда он видел то, чего на самом деле нет?

Лина ответила не сразу:

— Никогда.

По залу пробежал негромкий шум. Оглянувшись на Лили, Дилан понял, что они оба подумали одно и то же: «Проклятье!»

Или Лина солгала им, когда они навещали ее дома у ее матери, или она лгала сейчас.

Они подали возражение, которое было отклонено.

— Вы ни разу не замечали, чтобы у вашего мужа были зрительные галлюцинации? — продолжала Келли.

— Понимаете, бывает, Арло ведет себя не так, как другие. Иногда разговаривает сам с собой, ему в голову приходят разные странные мысли, но я никогда не видела, чтобы у него в моем присутствии бывали галлюцинации.

— Ну а слуховые галлюцинации?

— Не знаю. Арло говорит, что иногда ему что-то слышится.

— В данном процессе утверждается, Лина, что ваш муж страдает помрачением рассудка, то есть таким сильным психическим расстройством, что не может отвечать за совершенные им убийства. А вы что думаете на этот счет?

— Возражение! Она не психиатр!

— Возражение поддерживается.

— А теперь я собираюсь перейти к очень болезненной теме, Лина, — продолжала Келли, — и сожалею о том, что вынуждена спрашивать вас об этом. Но я заглянула в вашу историю болезни и выяснила, что в этом году вы четырежды обращались в травмпункт.

Опустив взгляд, Лина сглотнула комок в горле. В глазах у нее блеснули слезы.

— Да, — тихо промолвила она.

— Первый раз со сломанной рукой, затем с переломом запястья, потом со сломанной челюстью, а четвертый раз, за две недели до ареста вашего мужа, у вас были внутреннее кровотечение и перелом ребер. Вы заявляли, что все эти травмы были получены в результате несчастных случаев, правильно?

— Да, — не поднимая глаз, едва слышно подтвердила Лина.

— Но это неправда, ведь так?

— Возражение, — сказала Лили. — Защита подводит свидетеля к нужному ответу. И это не имеет отношения к делу.

— Возражение отклоняется.

— Ваша честь, можно переговорить с вами наедине?

— Нельзя. Продолжайте, миз Уайтвулф.

Лина сглотнула комок в горле. Ее щеки увлажнились слезами. Келли протянула ей пакет с бумажными носовыми платками. Достав сразу несколько штук, Лина вытерла глаза и скомкала платки.

— Не торопитесь, — сказала Келли.

В зале заседаний наступила полная тишина. Взглянув на присяжных, Дилан увидел, что все они пристально смотрят на Лину.

— Да, — наконец сказала та. — Да, это неправда.

— В таком случае что произошло на самом деле?

— Арло… у него бывают вспышки.

— Что вы имеете в виду?

— Ну… он иногда выходит из себя и бьет меня.

Дилан высказал возражение, которое было отклонено.

— Из-за чего ваш муж выходит из себя?

— Да просто так. — Лина покачала головой. — Бывает, ему подают грязную тарелку, и он взрывается, или нам приходится менять планы, а он так этого ждал… в общем, его может вывести из себя все что угодно.

— То есть вы ничем его не провоцируете?

— Нет, ничем. Сломанная рука… я просто сидела на диване, а Арло ворвался с криками, что в доме грязь. Я сказала, что сейчас уберу, а он схватил меня за руку и швырнул на пол, сказав, чтобы я принялась за уборку немедленно. Он швырнул меня с такой силой, что сломал мне руку.

— То есть ваш муж впадает в приступы ярости без каких-либо причин?

— Возражение, — сказала Лили. — Обвинение разъясняет показания свидетеля.

— Возражение отклоняется. Миссис Уорд, можете отвечать.

— Да, — кивнула Лина. — Нрав у него крутой. Когда мы только начали встречаться, я еще этого не знала. Арло это скрывал. Но после того как мы поженились, он изменился. Как будто теперь он уже мог показать мне, каков он на самом деле.

— Почему вы с ним не расстались?

Лина пожала плечами.

— Образования у меня нет, работаю я на полставки, и мне нужно содержать дочь. Арло пригрозил, что если я от него уйду, он не будет мне помогать и я окажусь одна. Я осталась ради Эми. В прошлом году пошла на курсы в салон красоты и думала, что, как только их окончу и устроюсь на хорошую работу, уйду от него.

— Вам известно, что в охотничьем домике недалеко от места преступления была обнаружена бейсбольная бита, верно?

— Известно.

— Чья это бита?

— Арло.

— Он играет в бейсбол?

— Нет.

— В таком случае зачем ему была нужна бита?

Мельком взглянув на мужа, Лина тотчас же снова отвернулась.

— Он сказал, что она нужна ему для самообороны.

— Во время обыска полиция не нашла у вас дома никакого оружия. У вашего мужа оно было?

Снова сглотнув комок в горле, Лина уставилась в пол.

— Да. Но в тот вечер, когда произошли убийства… Арло позвонил мне и сказал избавиться от всего оружия, которое было в доме.

— Возражение!

— Отклоняется.

— Миссис Уорд, вы узнаете вот это? — сказала Келли, протягивая Лине несколько листов бумаги.

— Да.

— Что это?

— Это распечатка моих телефонных разговоров за май месяц.

— И девятого мая в четверть одиннадцатого вечера вам кто-то позвонил?

— Да.

— Какой номер указан на это время?

— Это номер сотового телефона Арло.

— Ваша честь, прошу продемонстрировать улику номер сорок один.

— Мы возражаем, — сказала Лили. — Нас не уведомили о том, что будет предъявлена эта улика…

— Ваша честь, мы направили защите дополнительный перечень.

И это действительно было так. Дилан сразу же осознал важность новой улики, но Арло объяснил, что он перепугался и позвонил жене, чтобы узнать, как ему быть.

— Что имел в виду ваш муж, говоря «избавься от всего»? — спросила Келли.

— Возражение, свидетель не может знать чужих мыслей.

— Поддерживается.

— Что сказал вам муж по телефону? — перефразировала свой вопрос Келли.

— Он сказал избавиться от всего. Поэтому я выбросила все в мусорный бак у продуктового магазина. Я не знала, как еще с этим поступить.

— Муж сказал вам избавиться от оружия, — сказала Келли, глядя на присяжных. — Не очень-то это похоже на слова сумасшедшего, не соображающего, что он творит, правда?

— Возражение! — воскликнул Дилан, вскакивая на ноги.

— Вопрос снят. У меня больше нет вопросов.

Кивнув Дилану, Лили прошла к кафедре. Прежде чем заговорить, она какое-то время молча смотрела на Лину.

— До сегодняшнего дня вы ни разу не общались с правоохранительными органами, миссис Уорд, так? — начала наконец Лили.

— Да.

— Больше того, органы несколько раз пытались поговорить с вами, но вы отказывались.

— Да, отказывалась.

— Однако сегодня вы решили дать показания.

— Да.

— Когда вы приняли это решение?

— В пятницу.

— Вы встречались в пятницу с миз Уайтвулф?

— Встречалась.

— Что она вам сказала?

— Возражение, свидетеля призывают цитировать неприсутствующего в суде[39].

— Ваша честь, исключение: слова представителя штата во время сбора информации аналогичны документам публичного характера.

— Разрешаю вопрос.

— Итак, миссис Уорд, что она вам сказала?

— Она сказала, что хочет поговорить со мной об Арло. Хочет, чтобы я рассказала, что, когда выходил из себя, он набрасывался на людей. Она сказала, что мне нужно рассказать все это присяжным.

— Что она предложила вам взамен ваших показаний?

Лина оглянулась на Келли, и та едва заметно кивнула.

— Она сказала, что, когда Арло не станет, мне помогут. Что она поможет устроить государственную помощь для меня и моей дочери и обеспечит жильем, где мы сможем жить полгода без арендной платы.

— То есть, по сути, она предложила вам деньги?

— Пожалуй, что так.

— И вы решили дать показания только после того, как вам предложили эту сделку?

— Да.

— А до того вы не собирались давать показания в суде?

— Да, я не хотела.

— Вы помните, как мы с мистером Астером приходили к вам в дом вашей матери?

— Помню.

— Вы помните, как сказали нам, что ваш муж никогда не выказывал жестокости?

— Помню.

— Вы помните, как сказали нам, что у него не было никакого оружия?

Лина сглотнула комок в горле.

— Арло сказал отвечать так всем, кто будет спрашивать. Это была неправда.

— То есть вы нам солгали?

— Да.

— А я не догадалась… Вы всегда так мастерски обманывали?

— Возражение! — резко бросил Джеймс.

— Поддерживается.

Сплетя руки за спиной, Лили вышла из-за кафедры.

— Итак, вы четырежды обращались в травмпункт, но ни одного полицейского протокола нет, так?

— Да, протоколов нет, я ни разу не обращалась в полицию.

— Всякий раз врачи позволяли вам покинуть больницу, не вызвав полицию?

— Да.

— Вам известно, что врачи обязаны ставить полицию в известность, если есть подозрения на домашнее насилие?

— Нет, я этого не знала.

— Но врачи в полицию не заявляли, так?

— Да.

— Миссис Уорд, вы любите своего мужа, да?

— Люблю.

— И он вас любит?

— Да, я знаю, что он меня любит.

— Он сказал вам, что если его признают виновным в этом преступлении, он, возможно, получит выгодный контракт на написание книги, правильно?

— Да.

— И он сказал, что распорядится передать вам все деньги, которые получит за эту книгу?

— Да, сказал, — кивнув, подтвердила Лина.

— То есть вдобавок к деньгам и жилью, которые вам даст государство, вы еще получите деньги за книгу вашего мужа, если его осудят, правильно?

— Наверное.

— Спасибо, миссис Уорд. У меня больше нет вопросов.

Глава 65

После окончания заседания Дилан, Мэдлин и Лили прошли следом за Арло в камеры для подследственных. Им выделили отдельную комнату.

Они сели за стол с одной стороны, Арло устроился напротив.

— Невозможно! — решительно заявил Дилан. — Никак невозможно, чтобы ваша жена изменила свое мнение за обещание полугода бесплатного жилья.

— Я знаю, она жутко боится того, что с ними будет без меня. — Арло пожал плечами. — И не осуждаю ее за то, что она заботится о себе и об Эми.

— Я в это не верю. — Дилан покачал головой. — За такую мелкую подачку она от вас не отвернулась бы. Что вы ей сказали?

— Ничего.

— Арло, я могу проверить по журналу, кто вас навещал и с кем вы разговаривали по телефону. Я пойму, что вы с ней разговаривали. Ваша жена говорила с вами после того, как с ней встретилась прокурор?

Арло молчал, уставившись в стол.

— Отвечайте!

Наконец он кивнул:

— Лина позвонила мне в пятницу и сказала, что к ней приходила миз Уайтвулф.

Дилан покачал головой. Злость в нем перехлестывала через край. Он сделал глубокий вдох и медленно выпустил воздух, успокаиваясь, так как в противном случае начал бы кричать.

— И вы сказали жене, чтобы она дала показания против вас, так?

Арло молча кивнул.

— Арло, почему вы так поступили? — спросила Мэдлин.

— Потому что все шло хорошо. Я же говорил вам, что н-н-не хочу на свободу. Мне нужно сидеть в тюрьме, чтобы писать свою книгу.

— Проклятье, Арло! Вы не будете сидеть в тюрьме! — едва не перешел на крик Дилан. — Вас отправят в камеру смертников. Вы умрете. Сколько раз вам это повторять?

— Арло, мы стараемся спасти вам жизнь, — добавила Лили. — Разве вы не хотите увидеть, как ваша дочь вырастет и станет взрослой? Не хотите быть рядом с ней, когда она в первый раз пойдет в школу, когда у нее будет первое свидание, когда она получит водительские права, выйдет замуж… разве вы не хотите всего этого?

Арло сглотнул комок в горле, и в глазах у него блеснули слезы.

— Моя болезнь усиливается, миз Риччи. Я не знаю, как долго еще останусь нормальным. Настанет день, когда я стану для Лины и Эми обузой. А так я смогу дать то, что им н-нужно, а Эми, когда вырастет, не увидит, как ее отец сходит с ума.

Прежде чем адвокаты успели что-либо ответить, он, встав, крикнул:

— Эдди! Я возвращаюсь в камеру!

Глава 66

— Обвинение вызывает для дачи показаний Холли Фоллоуз!

Девушка показалась Келли очень хрупкой. У нее тряслись руки, и она могла смотреть только на Келли. На лицах у всех присяжных появились сочувствие и сострадание. Перекрестные допросы жертвы всегда таят много опасностей. Один неверный шаг защиты — и присяжные мгновенно развернутся против Дилана и Лили, стремясь уберечь жертву.

Келли попросила Холли рассказать о том, что произошло во время пикника, и девушке пришлось несколько раз остановиться, так как ей сдавливало горло. Одна пауза продолжалась добрую минуту. Холли вытерла слезы.

— Он был таким хорошим человеком, — сказала она, говоря о Майкле Тернере. — Он помогал всем тем, кому была нужна помощь. Если у него появлялась свободная минута, он помогал другим. Однажды он пропустил футбольный матч, потому что сосед попросил его помочь выкорчевать дерево во дворе.

Келли сделала вид, будто листает свои заметки, однако Дилан понял, что на самом деле она лишь дает присяжным возможность проникнуться словами Холли.

— Вы сказали, что не разглядели нападавшего.

Холли кивнула:

— Да, у него на лице было что-то черное. Вроде капюшона или платка, а может быть, маски. И он не подходил ко мне близко.

— Он хромал?

— Не могу сказать. Я видела его всего какое-то мгновение, после чего пустилась бежать.

— Защита высказывала предположение, что обвиняемый не смог бы вас догнать, поскольку ему пришлось бы добежать от деревьев до того места, где вы находились, убить Майкла, после чего преследовать вас по каньону.

Шмыгнув носом, Холли вытерла слезы.

— В какой-то момент я сбилась с пути. Просто я бежала очень быстро. И не могла ни о чем думать. А тропинка разделилась, расходясь в нескольких направлениях. Я свернула не туда и оказалась в густых зарослях, поэтому мне пришлось вернуться обратно. Вот почему убийца меня настиг.

— Когда вы обнаружили его позади?

Подняв взгляд на потолок, Холли выпустила долгий выдох. Все заметнее чувствовалось, с каким трудом ей дается каждое произнесенное слово.

— Деревья расступились, и я оказалась… ну, на маленькой поляне на краю скалы. И в этот момент услышала позади убийцу. Я услышала его учащенное дыхание и поняла, что он совсем близко. Обернувшись, я увидела его шагах в сорока позади. Очень близко.

— Что вы сделали?

— Я подошла к краю обрыва и остановилась. Уже стемнело, и я не смогла разглядеть, какая там высота. Но когда обернулась, убийца был уже совсем рядом, и я увидела у него в руке что-то вроде бейсбольной биты или толстой палки, не знаю… — Холли остановилась, и снова потекли слезы. — Мне показалось, она была в крови.

— Что вы сделали, увидев это?

— Я поняла, что он собирается меня убить, и прыгнула вниз. Упала на камни и раздробила ногу, сломала ребра и бедро, и еще четыре кости на лице, у меня открылось внутреннее кровотечение… Я была при смерти. Но поняла, что нельзя просто лежать там, поскольку убийца мог спуститься вниз и добить меня. Поэтому поползла прочь. — Она помолчала. — Я ползла долго — как долго, не могу сказать, — и когда добралась до деревьев, подобрала на земле толстую ветку и воспользовалась ею как костылем. Дошла до дороги и остановила первую проезжавшую мимо машину. Пришла в себя только в больнице. Что было между этим, я ничего не помню.

— Холли, как все это страшное испытание повлияло на вашу жизнь?

Снова расплакавшись, девушка опустила взгляд на зажатые в руке платки.

— Мне постоянно снятся кошмары. Я просыпаюсь с криками. На днях я заснула в туалете, потому что провела без сна много времени, но даже там мне привиделся кошмарный сон. Иногда мне бывает так плохо, что я боюсь, как бы не начался приступ, но врач пока ничего не может сказать. И еще мне постоянно страшно. Недавно какой-то мужчина зашел следом за мной в магазин, и я в слезах выбежала прочь, поскольку мне показалось, что он собирается на меня напасть. Я просто… я просто потеряла все, что у меня было. Эйприл и Майк — это была вся моя жизнь. — Она вытерла слезы. — Он отобрал у меня все.

— Я даже представить себе не могу, через что вам пришлось пройти, и я вам бесконечно сочувствую. — Келли подошла ближе к скамье присяжных. — Что бы вы могли сказать Арло Уорду, человеку, который убил вашу сестру и вашего жениха?

Дилан собрался было заявить возражение, но остановился, поскольку все до одного присяжные напряженно застыли, ожидая, что ответит Холли, и им очень не понравилось бы, если б он помешал ей высказаться.

— Я сказала бы, что те, кого он убил, были хорошими людьми, хотевшими сделать наш мир лучше. Что он загасил огни, которые должны были светить еще очень долго.

— Спасибо, Холли. Спасибо за вашу храбрость, за то, что дали сегодня показания.

Келли села, и к кафедре направилась Лили.

Глава 67

— Холли, вы сказали, что не видели лицо того, кто это сделал; это так?

— Да, я его не видела. Кажется, оно было чем-то закрыто.

— Вы можете сказать, какой он был расы?

— Нет.

— Вы не знаете, были ли у него татуировки?

— Нет.

— Цвет его глаз?

— Нет, было темно, — Холли покачала головой, — и так близко ко мне он не подходил.

— Цвет волос?

— Нет.

— Его голос?

— Нет, он ничего не говорил.

— То есть вы не знаете о нем ничего, помимо того, что он был в черном и, возможно, держал в руке бейсбольную биту?

— Было темно, и он находился довольно далеко от меня.

— Вы можете назвать хотя бы какую-нибудь отличительную примету? Что-нибудь такое, что покажет, что в ту ночь на вас напал Арло, а не его брат?

Холли впервые посмотрела на Арло и тотчас же отвела взгляд.

— Нет, не могу.

— Спасибо, Холли. У меня больше нет к вам вопросов.

Глава 68

Холли Фоллоуз стала последним свидетелем, которого вызвало обвинение. Прокуроры действовали примерно так, как и предполагал Дилан, за исключением Лины Уорд. Ее показания оказались просто катастрофическими.

Хотя Дилан собирался пригласить доктора Симмонса, чтобы тот показал, что Арло, скорее всего, в ночь убийства не мог отличить добро от зла, обвинение вызвало трех других психиатров и психологов, заявивших обратное. Защита, основанная на невменяемости подсудимого, редко давала результаты, и у Дилана не было желания прибегать к этой тактике. А теперь Лина своими показаниями вызвала у присяжных лютую ненависть к Арло Уорду.

После окончания заседания Дилан решил заехать в тюрьму, о чем его уже столько времени просил Арло. Также тот попросил обязательно принести с собой телефон — с подобными просьбами клиенты к Дилану никогда не обращались.

Когда Дилан приехал в тюрьму, там царила непривычная тишина. Адвокат прошел процедуру досмотра. Телефон ему оставили, поскольку он сказал, что ему нужно записать заявление клиента. Дилан попросил отдельную комнату, и когда он вошел, Арло уже сидел там, прикованный к стальному столу. Проверив его кандалы, охранник вышел. Когда за ним закрылась дверь, Дилан достал сотовый телефон и положил его на стол.

— Что-то вид у вас сегодня был нерадостный, — заметил Арло.

— Да, вы правы. Мы проигрываем, Арло. Вы это понимаете, ведь так?

— Понимаю… — Он кивнул. — Но это не имеет значения. Я пригласил вас сюда, потому что хочу, чтобы вы записали одно видео. Для моей дочери. Вы передадите его Лине, но копию оставите у себя, на тот случай если она его потеряет. Я хочу, чтобы Эми посмотрела это видео, когда станет взрослой. Вы можете это сделать?

Оглянувшись на дверь, Дилан увидел в расположенном на уровне лица застекленном окошке затылок охранника.

— Да, конечно. — Он поднял телефон. — Дайте знать, когда будете готовы.

— Я готов. Я уже давно думал, что сказать.

Дилан включил запись.

— Начинайте.

Сглотнув комок в горле, Арло помолчал.

— Э… привет, Эми. Я твой отец Арло. Если ты смотришь это видео, значит, меня казнили. Это случится быстро. Я не собираюсь подавать апелляцию. Я не хочу больше никого утруждать и не хочу сидеть в камере и думать о том, что со мной будет. Это самое страшное — представлять себе, как все произойдет…

Дилану захотелось выключить запись и рявкнуть на него.

Не подавать апелляцию?

Если не подать апелляцию, казнь может состояться всего через три месяца после вынесения приговора. Дилану много чего хотелось сказать, однако он промолчал и не остановил запись. Арло говорил с большим трудом, и Дилан не собирался ему мешать.

— Ты не помнишь меня. Ты была еще слишком маленькой. Но я хочу, чтобы ты знала: твой отец — не тот ужасный ч-человек, каким его все называют. Я никогда не сделал ничего плохого твоей матери. Все то, что с ней происходило, было следствием наркотиков, однако я ей сказал, чтобы она обвинила во всем меня. И я н-не убивал тех ребят. Я просто не смог бы никого убить. Но у меня проблемы с головой, Эми, и становится только хуже. Я это чувствую. Когда станет совсем плохо, я больше не смогу отличать действительность от видений. Я превращусь в непосильную обузу для вас с матерью, а я этого не хочу. Моя задача как твоего отца заключается в том, чтобы у тебя все было хорошо, и я постараюсь любой ценой это сделать. — Он помолчал. — Извини, что все так обернулось.

Выключив запись, Дилан медленно опустил телефон. Арло тихо всхлипывал, затем глубоко вздохнул и успокоился.

— Я разрешаю показать это только Лине и Эми. И больше никому.

— Понятно.

Сглотнув комок в горле, Арло насухо вытер слезы.

— Спасибо вам, Дилан, что помогли мне в этом.

— Арло… вы не можете так поступать. Я вам не позволю!

— Я должен.

Арло крикнул, вызывая охранника. Тот отпер дверь и вошел в комнату. Отстегнув подсудимого от стола, взял его за руку и вывел в коридор.

Дверь захлопнулась. Дилан сидел, уставившись на застывшее изображение Арло на экране телефона.

Глава 69

Два часа Дилан колесил по городу. Он выехал на Стрип, поскольку мерцающие огни на фоне окружающей темноты иногда поднимали ему настроение, однако сейчас бульвар произвел на него тягостное впечатление. Яркие огни напомнили ему голые лампочки на заброшенном складе.

Выехав в пустыню по автостраде I-15, Дилан остановился на пустынной заправке, где купил ибупрофен и бутылку газировки. Из кафе вышла семья; отец подначивал двух детей, а те делали вид, будто хотят его ударить. Дилан подумал об Арло и его семье, о том, что Эми никогда не суждено будет так сделать. В ее жизни воцарится пустота — там, где должен быть ее отец.

От этой тяжелой мысли адвокат почувствовал себя очень уставшим. Сев в машину, он поехал домой.

Когда Дилан добрался домой, свет там уже не горел. Первым делом он зашел в спальню к Марки, которая крепко спала у себя в кровати. Поправив одеяло, поцеловал ее в лоб, после чего заглянул к матери.

Та лежала, отвернувшись лицом к стене. Дилан уже собрался выйти на крыльцо и выпить пива, когда мать окликнула его:

— Ты вернулся поздно.

Дилан оглянулся, но мать по-прежнему лежала к нему спиной.

— Просто прокатился, чтобы прочистить голову.

— Что случилось? — спросила мать, поворачиваясь к нему.

Присев на край кровати, Дилан уставился в единственное окно спальни.

— Моего клиента убьют, мама. Его казнят за то, чего он не совершал.

— Ты в этом уверен?

Дилан кивнул:

— Я считаю, что это сделал его брат или тот человек, которого мы не можем найти, а Арло берет вину на себя, так как ему кажется, что тем самым он помогает своим жене и дочери. Его казнят, и все потому, что я плохо работал. Не смог его защитить. — Он медленно выдохнул. — Но у меня больше нет сил. А сейчас я хочу сказать тебе то, о чем уже давно не решался с тобой заговорить… Мне предложили работу. В юридической фирме в Лос-Анджелесе. Триста тысяч долларов в год, мама, и до общей кучи шикарная машина и квартира в кондоминиуме. Я смогу нанять для тебя сиделку и отдать Марки в частную школу. Мы сможем позволить себе все, что только пожелаем.

Приподнявшись в кровати, его мать поморщилась от боли, причиненной этим движением.

— Послушай меня, мой мальчик. Если ты действительно полагаешь, что золото богачей принесет тебе счастье, значит, черт возьми, я ничему тебя не научила.

Эти слова удивили Дилана, и какое-то время он молчал, стараясь понять, действительно ли мать имела в виду то, что сказала. Та попыталась усесться прямо и застонала.

— Деньги не решают никаких проблем, сынок. Они на какое-то время их маскируют, но проблемы остаются. Они никуда не денутся только потому, что у тебя будет шикарная машина.

Раздался стук во входную дверь.

Какое-то мгновение ошеломленный Дилан молчал, затем сказал:

— Я открою. Спокойной ночи, мама.

На крыльце стояла Лили с упаковкой пива.

— Я тут подумала… сегодня пивко тебе придется очень кстати.

* * *

Они сидели на крыльце на скамейке-качелях, которую очень любила мать Дилана. Отталкиваясь ногами, он медленно раскачивал скамейку. Пиво оказалось холодным и очень вкусным, импортным, какого Дилан себе никогда не покупал. Выпив залпом полбутылки, он спросил:

— Как ты догадалась?

— Шестым чувством. Я просто предположила, что одолжение, о котором собирался попросить тебя Арло, вряд ли окажется чем-то хорошим. — Отхлебнув глоток, Лили подцепила этикетку ногтем. — Не хочешь рассказать мне?

Дилан вздохнул.

— Арло попросил меня снять видео, чтобы показать его дочери после его смерти. В нем он говорит ей, что все выдумал и убедил мать солгать в суде. И что апелляцию он подавать не будет. После вынесения приговора он проведет несколько месяцев в камере смертников, а затем все будет кончено.

— Ты ему веришь?

— Да, верю, — кивнул Дилан.

Лили устремила взор на высокую траву, окрашенную в серебристо-голубой цвет висящим на небе серпом луны.

— Знаешь, Дилан, что меня в тебе больше всего восхищает? То, что ты никогда не сдаешься. Не сдаешься до тех пор, пока еще можно хоть что-то сделать.

— И что это мне дает? — Он покачал головой. — И что дает Арло? Мы вызовем Симмонса, но что с того? Обвинение предоставило трех таких же квалифицированных психиатров, единогласно признавших Арло вменяемым. Я просто не знаю, что еще можно сделать.

— Да, но, может быть, это знает кто-нибудь еще…

— Кто?

— Дилан, сейчас все уже не так, как было тогда, когда мы только начинали, когда мы были вдвоем против всех правоохранительных органов. Сейчас есть целое сообщество расследователей-любителей. Кажется, их называют «интернет-ищейками». Они копаются в старых делах или в интересных текущих, увлекаясь ими до одержимости. И знают свое дело. Во многих случаях они оказываются даже лучше профессионалов. Быть может, они увидят в этом деле что-то такое, что мы упускаем.

— А почему я до сих пор ничего о них не слышал?

— Потому что ты до сих пор пользуешься бумажными документами и пишешь ручкой, словно пещерный человек. Готова поспорить, даже Марки знает про интернет-ищеек. Давай посмотрим, что мы сможем накопать.

— Полагаю, хуже от этого не станет.

Пожав ему руку, Лили встала.

— Мне пора ехать. Просто знай, что если я тебе понадоблюсь, я всегда здесь. Что бы ни случилось.

Дилан проводил взглядом, как она села в пикап и уехала, оставив его одного в ночной темноте, в компании цикад. Встав, он оперся о перила крыльца, наслаждаясь грубой текстурой старого дерева под ладонями.

Допив пиво, Дилан вернулся в дом и направился в комнату с компьютером.

Глава 70

Лили оказалась права. После первых же запросов стало очевидно, что многие тысячи людей считают себя интернет-расследователями. Все они пытаются раскрыть преступления, от которых правоохранительные органы давно отказались, или же погружаются в такие аспекты текущих дел, которые официальные следователи не рассматривали.

Дилан быстро нашел страничку, посвященную Арло Уорду, и увидел на ней 1412 сообщений и свыше четырех с половиной тысяч комментариев на них. Достав из холодильника банку с энергетиком, он устроился поудобнее перед компьютером и начал читать.

Многие сообщения были посвящены тому, действительно ли Арло совершил эти преступления, является ли он вменяемым и какая сторона одержит верх в судебном процессе. Все сходились в том, что Арло будет признан виновным, причем решающую роль тут сыграли показания его жены, а защитникам нужно было сделать все возможное, чтобы помешать этому.

«Я старался, придурки!»

В одной статье автор рассуждал, какой толковый и грамотный попался адвокат, и Дилан прочитал все комментарии.

Затем он пролистал десятки сообщений о различных аспектах преступления, и одно из них, от некоего «Одержимого убийствами», состоящее из одной-единственной строчки, привлекло его внимание:

«Неужели никто больше не обратил внимания на то, как это похоже на убийство у Ангельского озера».

Дилан никогда не слышал об убийстве на Ангельском озере. Он тотчас же ввел запрос в поисковую систему. Материалов оказалось немного, все они были выложены в интернет несколько лет назад. Дилан прочитал заметку в «Лас-Вегас сан», пост какого-то блогера, затем статью в местном онлайн-издании. Муж и жена, разбившие лагерь на берегу озера, были убиты «тупым тяжелым предметом». Только и всего. Обстоятельств убийства ни в одном источнике не было. Ни фотографий с места преступления, ни протоколов вскрытия, ни снимков помощников коронера, переносящих тела жертв. Средства массовой информации живут подобными делами и смакуют все жуткие детали. По своему опыту Дилан знал, что подробности умалчиваются только в тех случаях, когда судья выносит соответствующий запрет на основании запроса правоохранительных органов.

В самом конце заметки в «Лас-Вегас сан» Дилан прочитал то, от чего у него участилось дыхание.

Расследованием убийства у Ангельского озера занимался следователь Хэнк Филипс из управления шерифа округа Джексон.

Свернув на экране все открытые окна, Дилан создал новый документ и набрал заголовок: «Ходатайство о признании неправомерными действий обвинения и запрос о прекращении судебного процесса вследствие нарушения правовых норм».

Глава 71

— Обвинение умышленно скрыло эти обстоятельства от защиты в нарушение всех мыслимых законов и правил, — сказал Дилан.

В зале суда не осталось никого, кроме судьи, приставов, секретарей и представителей защиты и обвинения. Даже Холли Фоллоуз вывели в коридор. Арло молча наблюдал за происходящим с таким видом, будто не понимал, в чем дело.

— Обвинение утаило от защиты крайне важные обстоятельства, которые повлияли бы на стратегию защиты.

— Ерунда! — ответила Келли. — Убийство у Ангельского озера имело место шесть лет назад и не имеет никакого отношения к данному делу.

— Ваша честь, позвольте обратить ваше внимание на полицейский отчет, который достал наш следователь и который я приобщил к ходатайству защиты. В нем указано, что две жертвы, Марти и Кэролайн Беннет, были убиты, согласно протоколу коронера, тупым тяжелым предметом, скорее всего бейсбольной битой. После чего трупы были расчленены большим ножом или мачете и разложены в жутких позах сексуального характера, не просто похожих, но абсолютно идентичных тем, какие мы имеем в настоящем деле. И миз Уайтвулф абсолютно права — это произошло шесть лет назад. За несколько месяцев до того, как мой клиент переехал в штат Невада.

— Эти убийства не имеют никакого отношения к настоящему делу. Мы действительно рассматривали то преступление, сравнивая его с действиями подозреваемого. Расхождения оказались настолько значительными, что мы решили не проводить дальнейшее расследование. Это часть рабочего процесса, и мы никоим образом не обязаны информировать об этом защиту. Налицо попытка просто…

— Данные обстоятельства могли бы кардинально перевернуть все дело. Обвинение было обязано ознакомить нас с ними.

— Защита легко могла бы — и должна была — найти в архивах штата все похожие дела. Мы не обязаны выполнять за нее ее работу.

— Ваша честь, опять же отсылаю вас к материалам, приложенным к моему ходатайству. Вы увидите, что ни в одной статье — ни в одной — ни словом не упоминаются обстоятельства дела, помимо того, что жертвы были убиты тупым тяжелым предметом. Нигде не упоминается о том, как были изуродованы и разложены трупы. Как я мог что-либо найти, если все это оставалось неизвестно широкой публике?

— Так как же связаны неправомерность действий обвинения и то, что обстоятельства не были обнародованы? — спросил судья Хэмилтон. — Быть может, средства массовой информации посчитали преступление слишком кровавым и жестоким?

Дилан понизил голос, чтобы скрыть от судьи охватывающую его ярость:

— Защита предполагает, что прокуратура добилась от суда конфиденциального запрета не раскрывать подробности произошедшего. Правоохранительные органы нередко прибегают к подобной тактике, чтобы отделить тех, кто хочет приписать себе совершение каких-либо преступлений, от тех, кто эти преступления в действительности совершил. У меня физически не было никакой возможности найти это дело. Так что обвинение было обязано ознакомить меня с материалами, однако оно этого не сделало.

Судья Хэмилтон постучал ручкой по столу.

— И поэтому вы просите прекратить судебный процесс на основании того, что были нарушены правовые нормы? Я считаю, мистер Астер, что эта просьба неоправданна. Присяжные ничего не слышали об этом деле, и у вас еще есть время ознакомить их с ним. Я отклоняю ваше ходатайство.

— В таком случае, ваша честь, мы просим изменить позицию защиты мистера Уорда: вместо невиновности вследствие невменяемости будет просто невиновность.

— Что? — воскликнула Келли. — Ваша честь, после начала судебного процесса защита не может просто так изменить свою позицию!

— Дилан, я этого не хочу, — пробормотал Арло, дергая Дилана за рукав.

— Честное слово, Арло, — наклонился к нему тот, — мне глубоко наплевать на то, что вы хотите. Я собираюсь спасти вам жизнь независимо от того, хотите ли вы этого или нет. Впредь не перебивайте меня, иначе я попрошу пристава заткнуть вам рот кляпом!

Он произнес это так выразительно, что Арло, похоже, понял, что спорить бесполезно. Опустив голову, он уставился на стол.

— Речь идет о доказательствах, которые могут снять вину с моего клиента. Суд это понимает, и обвинение также это понимает. По меньшей мере мы должны получить возможность изменить свою позицию в свете новых обстоятельств, о которых умалчивало обвинение.

Судья перевел взгляд с Дилана на Келли:

— Миз Уайтвулф, были ли подробности убийства четы Беннет и посмертного издевательства над трупами скрыты от широкой общественности?

— На тот момент у нас не было никаких зацепок относительно того, кто мог желать причинить зло жертвам. Но мы полагали, что нам удастся заставить преступника раскрыть себя. Криминальный психолог, с которым я консультировалась, сказал, что такие преступники жаждут внимания, и, лишив их его, мы, возможно, подтолкнем преступников к попытке получить внимание другим способом. Быть может, с помощью писем в полицию или в средства массовой информации. Нам нужно было понимать, кто истинный преступник, а кто просто пытается приписать себе чужое преступление, и добиться этого можно было, только скрыв информацию от общественности.

— И это также гарантированно обеспечило то, — добавил Дилан, — что я ни за что не смог бы узнать о связи этих двух дел.

Судья задумался.

— Я полностью ознакомился с полицейскими отчетами, предоставленными мистером Астером, и нашел поразительное сходство между этими двумя преступлениями. На самом деле сходство такое большое, что я не могу согласиться с обвинением, утверждающим о простом рабочем моменте расследования. Защиту необходимо было ознакомить с материалами преступления у Ангельского озера. Посему я заменяю позицию защиты о невиновности мистера Уорда вследствие невменяемости на «невиновен по всем пунктам обвинения».

Прикусив губу, Келли бросила на Дилана взгляд, проникнутый бесконечной злобой.

— Значит, теперь вы собираетесь известить присяжных о том, что защита заявляет о невиновности подсудимого?

— Я собираюсь следовать закону, — строго поправил ее судья Хэмилтон. — Если б вы поступили так же с самого начала процесса, то сейчас не оказались бы в таком затруднительном положении.

Келли гневно вспыхнула, но промолчала.

Повернувшись к приставу, судья сказал:

— Введите присяжных, чтобы мистер Астер смог пригласить своего первого свидетеля.

Глава 72

В подвале оружейного магазина был устроен тир, и оттуда доносились звуки выстрелов.

— Спасибо, — поблагодарила Холли Фоллоуз женщину, которая придержала дверь открытой. Хотя девушка до сих пор пользовалась костылем, боль стала терпимее. Холли перестала принимать обезболивающие препараты, ограничившись ибупрофеном и парацетамолом.

Ей еще никогда не приходилось бывать в оружейных магазинах. На витрине под стеклом лежали десятки пистолетов и револьверов, а на стойке сзади стояли карабины и ружья. На полках посреди торгового зала лежали ножи и боеприпасы, а в воздухе стоял сильный запах кожи.

— Я могу вам чем-нибудь помочь? — спросил мужчина в годах с седой бородкой и в бейсболке цвета хаки.

Холли сглотнула комок в горле.

— Мне нужно что-нибудь для самообороны, — сильно нервничая, произнесла она.

— Отлично. Что у вас есть сейчас?

— Только баллончик со слезоточивым газом, но я не знаю, мне кажется, этого недостаточно.

— Вы намереваетесь скрыто носить оружие с собой или держать его дома? Или и то, и другое?

— Я хочу по возможности носить его с собой.

Кивнув, продавец положил руки на стекло витрины.

— В таком случае вам, вероятно, подойдет вот это. — Он достал черный пистолет. — «Глок двадцать шесть». Самое популярное оружие из того, что мы предлагаем для скрытого ношения. Он небольшой, всего шесть дюймов, в магазине десять патронов плюс один в патроннике. Вы покупаете огнестрельное оружие впервые?

Холли кивнула, смущенно потупившись.

— В таком случае я считаю, что это лучший выбор. Легкий, работает безотказно, и приличная останавливающая сила[40] при применении нужных боеприпасов. Сейчас мы быстро оформим все необходимые документы.

Холли осторожно прикоснулась к пистолету, затем взяла его в руку. Уже от одного только этого она почувствовала себя увереннее, но вместе с этим нахлынуло чувство сожаления. Если б пистолет был у нее в тот вечер…

— Я его покупаю, — сказала Холли, кладя пистолет на прилавок. — С патронами, пожалуйста.

— Естественно. Но сначала вот какой вопрос: вам уже приходилось стрелять из боевого оружия?

Холли молча покачала головой.

— Ну хорошо, на этот случай у нас в подвале есть тир. Давайте мы сейчас заполним все документы, а затем я провожу вас вниз и кое-что покажу, ладно? Для полной уверенности в себе вам нужен опыт, потому что в чрезвычайной обстановке у вас не будет времени раздумывать, придется полностью положиться на инстинкт.

Холли снова прикоснулась к пистолету.

— Договорились.

Глава 73

— Защита вызывает для дачи показаний следователя Филипса.

Присяжным было объявлено об изменении позиции защиты. Судья добрых полчаса разъяснял им новые правила и только затем разрешил защите вызвать Филипса.

Перекрестный допрос вел Дилан. Первые несколько минут он потратил на то, чтобы убаюкать следователя простыми вопросами, на которые можно было отвечать без раздумья. Дилан любил прибегать к этой тактике, чтобы затем внезапно оглушить свидетеля вопросом по существу.

— Мне бы хотелось обратить ваше внимание, следователь Филипс, вот на что, — сказал Дилан. — Я передал вам полицейский отчет, который вы составили шесть лет назад. Вы его узнаете?

— Узнаю.

— Он посвящен убийству двух туристов, Марти и Кэролайн Беннет, правильно?

— Да.

— Расскажите нам об этом преступлении.

Филипс откашлялся.

— Жертвы разбили лагерь на берегу Ангельского озера здесь, в округе Джексон. Это уединенное, безлюдное место. В первую же ночь их пребывания там преступник обнаружил лагерь и напал на них. Палатка была разрезана, поэтому мы предположили, что он вспорол ткань, чтобы проникнуть внутрь. Первым подвергся нападению и был убит мистер Беннет. Его жена выбралась из палатки и успела отбежать от нее примерно на тридцать футов, однако преступник нагнал ее и убил.

— Чем, по заключению коронера, были убиты жертвы?

Оглянувшись на присяжных, Филипс снова откашлялся.

— Черепные травмы были нанесены тупым предметом.

— То есть орудием убийства могла быть, скажем, бейсбольная бита?

— Да, могла быть.

— Больше того, коронер указал, что наиболее вероятным орудием убийства была бейсбольная бита, так?

— Он действительно указал в своем отчете, что травмы, повлекшие смерть мистера и миссис Беннет, соответствуют бейсбольной бите. Однако орудие убийства так и не было найдено, поэтому это осталось лишь предположением.

— Что сделал с телами жертв убийца после того, как убил их?

— Он их расчленил.

— Расчленил, а затем разложил, правильно?

— Да.

— Разложил в непристойных позах?

— Да, можно сказать и так.

— Вы обнаружили на месте преступления нож или мачете?

— Нет, не обнаружили.

Дилан достал фотографии трупов четы Беннет. Он показал их Келли, затем медленно прошелся с ними перед присяжными.

— Следователь Филипс, эти позы вам ничего не напоминают?

Филипс ответил не сразу:

— Да, напоминают. Они похожи на те, что в деле мистера Уорда.

— Не просто похожи. — Выбрав два больших цветных снимка Уильяма Пейджа и Марти Беннета, Дилан показал их присяжным. — Позы не просто похожи, они одинаковые, разве не так?

— Имелись некоторые отличия, и я посчитал…

— Следователь Филипс, — перебил его Дилан, — в настоящий момент эти фотографии перед глазами у присяжных. — Он развернул снимки к следователю. — Позы одинаковые или нет?

Филипс оглянулся на Келли. Та сидела, скрестив руки на груди и поджав губы.

— Да, они практически одинаковые.

— Вы и миз Уайтвулф скрыли детали этих убийств от общественности, не так ли, следователь Филипс?

— Возражение, вопрос не относится к делу.

— Возражение отклоняется.

Хэнк Филипс вспотел и залился краской. Дилан остановился прямо перед ним. Настолько близко, что почувствовал исходящий от него аромат одеколона.

— На тот момент мы посчитали…

— Нет-нет, следователь Филипс. Мне нет никакого дела до того, что вы посчитали. Я задал вам вопрос. Вы скрыли детали этих убийств от общественности?

Оглянувшись на присяжных, Филипс снова повернулся к Дилану:

— Да, скрыли.

— И не ознакомили меня с этим отчетом, так?

— Да, проведя расследование, мы решили, что то преступление не имеет никакого отношения к настоящему делу.

Дилан приблизился к нему еще на шаг.

— Супружеская пара, разбившая лагерь, убита бейсбольной битой, трупы изуродованы, а затем разложены в аналогичных позах — и вы решили, что мне и присяжным не нужно об этом знать? Господи, хотелось бы мне узнать, а что же вы считаете имеющим отношение к настоящему делу?

— Возражение!

— Вопрос снят. Следователь Филипс, вы проверили местонахождение моего клиента на протяжении нескольких последних лет, правильно?

— Да, проверили.

— Где мистер Уорд находился шесть лет назад в июле?

Филипс сглотнул комок в горле.

— В тот момент он проживал в Орегоне, куда переехал следом за своим братом из Северной Дакоты.

— А когда, следователь Филипс, были убиты Беннеты?

Филипс стиснул зубы, затем приоткрыл рот. Он повернулся к столу обвинения, и они с Келли переглянулись.

— Шесть лет назад, десятого июля.

— У вас есть хоть какие-либо свидетельства того, следователь Филипс, что Арло Уорд во время убийства Беннетов находился в Неваде?

— Нет, никаких.

— Больше того, сразу же после ареста мистера Уорда вы вспомнили дело Беннетов и проверили, где он находился в тот момент, так?

Филипс колебался так долго, что Дилан уже собирался повторить свой вопрос, и наконец сказал:

— Да, проверил.

— Как вы установили, что десятого июля указанного года Арло Уорд находился в Орегоне?

Кашлянув в кулак, Филипс сказал:

— Мы получили от его работодателя подтверждение того, что в тот день он был на работе. Мистер Уорд работал кассиром в магазине уцененных товаров. Также мы не нашли его фамилии в списках пассажиров авиакомпаний и междугородных автобусов и агентств проката автомобилей, а своей машины у него в тот момент не было.

— А где десятого июля того года находился Эван Уорд, следователь Филипс? Вам наконец удалось это установить?

Филипс не мог ничего сказать в течение нескольких секунд.

— Да, удалось. Он в тот момент проживал здесь, в Неваде. Его брат переехал сюда через несколько месяцев.

У сидящих в зале зрителей вырвались возгласы недоумения, презрительные смешки, восклицания «какого черта!». Судья попросил всех замолчать, пригрозив в противном случае очистить зал.

— Значит, Арло Уорд не мог убить Беннетов, ведь так?

— Такое маловероятно.

— Идентичное преступление произошло здесь тогда, когда Арло Уорд не мог его совершить, и вы решили скрыть это от меня и присяжных? Все что угодно, только чтобы добиться обвинительного приговора, так? И неважно, виновен человек или нет…

— Возражение!

— Вы едва не убили невиновного человека. Меня от вас тошнит, следователь Филипс!

— Возражение! — одновременно крикнули Келли и Джеймс.

Дилан отступил на шаг от Филипса, продолжая смотреть ему в глаза.

— У меня больше нет вопросов к свидетелю.

Глава 74

Дилан расхаживал по кабинету, Лили сидела на диване. Сидящая рядом с ней Мэдлин отвечала на телефонные сообщения. На столе стоял ужин из китайского ресторана.

Полная луна заливала город ледяным сиянием. У Дилана мелькнула мысль, что вскоре его кабинет провоняет по́том из-за работы допоздна и сломанного кондиционера. Он открыл окно, и в помещение хлынул теплый воздух с улицы.

— Нам нужно взять показания у Арло, — сказал Дилан.

— Это очень рискованно, а показания Филипса нанесли сокрушительный удар по позиции обвинения, — возразила Лили. — По-моему, этого уже достаточно для разумного сомнения.

— Я согласна, — поддержала ее Мэдлин, отрываясь от телефона. — Сегодня обвинению пришлось несладко.

— Это очевидно нам как юристам, но, возможно, для присяжных не все так ясно. Особенно после того, как его жена пожаловала в суд и заявила, что он ее избивал, потому что он жестокий подонок.

— Тебе нужно просто в своей заключительной речи твердить о том, что Арло приписывает себе вину в чужом преступлении ради славы и денег.

— Да, разумеется, но поверят ли мне присяжные? — Дилан покачал головой, продолжая расхаживать по кабинету. — Нам нужно взять показания у Арло. Пусть присяжные своими глазами увидят, что он собой представляет, когда начнет рассказывать про убийства.

— Это опасно, но может сработать… — Лили шумно выдохнула.

Сплетя руки на затылке, Дилан повернулся к окну и посмотрел на город.

— В таком случае, почему этот шаг кажется ошибочным?

— Что бы мы ни делали, это будет казаться ошибочным. — Лили замялась. — Нам нужно будет обрушиться на Арло, когда он займет место за кафедрой для свидетелей. Обрушиться жестко. Я знаю, что он тебе симпатичен, поэтому ты, возможно, будешь подсознательно сдерживаться, сам не отдавая в том отчета. Будет лучше, если допрос проведу я или Мэдлин.

— Нет, Арло со мной более откровенен. Это должен сделать я сам. Он должен почувствовать предательство, выйти из себя и сказать то, что не собирался говорить.

— Что ж, предоставляю это тебе. — Лили встала. — У меня глаза слипаются. Я ложусь спать.

— Я вас провожу, — подхватила Мэдлин, также поднимаясь с дивана. В дверях она остановилась и обернулась: — Дилан! Чем бы это ни закончилось, вы потрясающе вели дело. Я горжусь тем, что мне выпала честь работать вместе с вами.

Меланхолически улыбнувшись, Мэдлин вышла. Снова повернувшись к окну, Дилан уставился на здание суда напротив. Проезжающая мимо машина на мгновение выхватила светом фар статую Фемиды перед входом, после чего все снова погрузилось в темноту.

Глава 75

Когда Арло занял место за кафедрой для свидетелей, вид у него был перепуганный, как у ребенка на общем собрании, которому предстоит выступить перед всей школой. Он попытался налить воду в пластиковый стаканчик, но расплескал ее, а когда стал вытирать ее салфеткой, то только размазал по всему столу. Подошедший пристав вытер воду бумажным полотенцем.

— Спасибо, — вежливо поблагодарил его Арло.

Пристав лишь пробормотал что-то невнятное.

— Арло, я хочу, чтобы вы вернулись в тот вечер, когда напали на жертв, — спокойным голосом начал Дилан.

— Хорошо.

— Кого вы заметили первым?

— Мм… девушку, Эйприл. Она была очень красивая. Какие бывают на обложках журналов. Поэтому она стала первой. Затем я заметил Холли и двух парней.

— Во что была одета Эйприл?

— Простите?

— Во что она была одета? Вы какое-то время наблюдали за ребятами, следили за ними, пока они поднимались по тропе; вот и расскажите, во что они были одеты? Я обратил внимание на то, что полиция вас об этом не спрашивала.

— На ней была туристическая одежда. Не знаю, как объяснить это точнее.

— Джинсы?

— Да, джинсы.

— И фланелевая рубашка?

— Да, кажется, так.

— Ваша честь, я могу подойти к свидетелю?

— Можете.

Дилан взял одну большую цветную фотографию из тех, что ранее представила Келли, с одеждой, которая была снята с Эйприл Фоллоуз и брошена скомканной на землю.

— Арло, вы узнаете это?

Арло молчал.

— Это одежда Эйприл Фоллоуз. Пожалуйста, расскажите присяжным, во что она была одета. — Подойдя к скамье присяжных, Дилан развернул фотографию так, чтобы она была видна им.

— Она была в шортах.

— В шортах. Совершенно верно. И даже не джинсовых, а полотняных.

— Да, я просто забыл. Было очень темно.

— В чем была Холли Фоллоуз?

Арло ответил не сразу:

— Я не помню, в чем она была. Меня больше занимало то, к-к-как я это сделаю.

— Под «сделаю» вы имеете в виду «убью их»?

— Да.

— Давайте на минутку остановимся на этом. Вы сказали следователям, что удерживали Эйприл Фоллоуз в пламени костра, поставив ногу ей на спину, так?

— Возражение, наводящий вопрос, — сказала Келли.

— Прошу разрешения обращаться со свидетелем как с враждебно настроенным.

— Разрешаю.

Дилан снова повернулся к Арло:

— Вы удерживали ее в пламени костра, поставив ей ногу на спину, да?

— Да.

— Однако на ваших ботинках не было обнаружено ни ожогов, ни даже копоти, правильно?

Арло сглотнул комок в горле.

— Ну да, кажется.

— Когда вас в ту ночь осмотрела полиция, на руках и ногах у вас также не было следов ожогов, так?

— Не было.

Дилан остановился прямо перед Арло.

— Сколько раз вы ударили битой по голове Уильяма Пейджа?

— Э… не помню. Я бил его до тех пор, пока он не упал.

— То есть два или три раза?

— Наверное, два.

— Арло, я хочу, чтобы вы зачитали вслух выдержку из отчета коронера, который вы ведь не читали, правильно?

— Не читал.

— Что в нем говорится? Выделенный абзац.

Арло молчал.

— Арло, пожалуйста, зачитайте присяжным, что в нем говорится?

Арло смущенно кашлянул.

— В нем говорится, что Уильяму Пейджу было нанесено по голове не меньше четырех ударов тупым предметом, скорее всего бейсбольной битой.

— Четырех. То есть человек, убивший Уильяма Пейджа, четырежды размахнулся битой и проломил ему череп. На самом деле проломить череп взрослому мужчине всего двумя ударами довольно сложно, не так ли?

Арло сглотнул комок в горле.

— Это я их убил, мистер Астер. И то, что я не помню подробности, ничего не меняет.

— Какого цвета были волосы у Эйприл Фоллоуз?

— Что?

— Какого цвета были у нее волосы?

— Светлые.

— Полностью светлые?

— Да.

Дилан выбрал другую фотографию. Крупный план лица Эйприл, на котором были отчетливо видны окрашенные в красный цвет концы ее волос и красная прядь слева.

— Они ведь не полностью светлые, разве не так?

— Разглядеть в темноте было очень трудно.

— Да, но вы издевались над жертвами — сколько времени, как вы сами говорили? По меньшей мере час, правильно? Вы утверждаете, что отрезали уже мертвой Эйприл голову, но не заметили, что волосы у нее были красные?

Арло ничего не сказал.

— Какая обувь была на Эйприл?

— Не знаю. Было темно.

— Какая обувь была на Уильяме Пейдже?

— Не знаю.

— Что насчет Майкла Тернера?

Арло заерзал на месте, и впервые у него на лице мелькнула злость.

— Я же вам уже говорил, что было темно, и я ничего не видел!

— Тела были разложены после смерти, так?

— Да, — подтвердил Арло, и слабая усмешка вернулась ему на лицо. — Я подумал, будет весело напугать миз Холли Фоллоуз, когда она вернется и увидит их такими.

Дилан сделал над собой усилие, чтобы не оглянуться на Холли, чтобы узнать ее реакцию.

— Хорошо. И когда вы раскладывали тела, вам пришлось брать в руки отрезанные конечности?

— Да, пришлось.

— В том числе и ноги. Убийца отрезал миз Фоллоуз и мистеру Тернеру обе ноги по колено. И то, как они были разложены, указывает, что он должен был брать их в руки, правильно?

Арло принялся нервно тереть пальцы.

— Да.

— То есть вы снимаете одежду, но оставляете обувь, берете отрезанные ноги в руки и какое-то время их раскладываете — а теперь не можете нам сказать, какая на них была обувь?

— Тут все не так. Когда кого-то убиваешь, все движется очень быстро. Как будто м-мозг действует на автопилоте. На детали внимания не обращаешь.

— О, но в своем признании вы упоминали детали, разве не так? Вы рассказали, как преследовали Холли, что чувствовали, ударяя битой по голове мистера Тернера, как устанавливали капкан, чтобы его поймать… да, кстати. — Дилан повернулся к судье: — Ваша честь, я прошу разрешения попросить мистера Уорда кое-что продемонстрировать присяжным.

— Разрешаю.

Подойдя к приставу, Дилан попросил у него два предмета, которые уже были представлены в качестве вещественных доказательств. Пристав скрылся за дверью позади стола судьи и вернулся с капканом на медведя и бейсбольной битой, обнаруженной в охотничьем домике. Оба предмета были в плотных полиэтиленовых пакетах.

— Арло, — сказал Дилан, забирая у пристава капкан и опуская его на пол, — будьте добры, подойдите сюда.

Арло послушно приблизился. Остановившись рядом с Диланом, он скрестил руки на груди и поджал губы, не отрывая взгляда от капкана.

— Вот тот самый капкан, с помощью которого вы якобы поймали Майкла Тернера, правильно?

— Да.

— В таком случае, если не трудно, пожалуйста, установите капкан так, как вы сделали в ту ночь.

— Что в-в-вы имеете в виду?

— Я имею в виду то, что капкан нужно взвести, чтобы он сработал. Покажите присяжным, как это делается.

Арло долго смотрел на капкан, затем наконец наклонился. Он повозился с ним так и сяк, попытался раскрыть, затем попробовал потянуть пружину, после чего перевернул вверх ногами и попытался раскрыть в таком виде. Стало очевидно, что Арло не знает, как это сделать. Подойдя к столу защиты, Дилан взял с него длинный металлический стержень.

— Арло, может быть, вам нужно вот это? Это инструмент, с помощью которого нажимают вот на эту круглую часть капкана, чтобы взвести его.

Взяв стержень, Арло снова уставился на капкан. Он предпринял две безуспешные попытки, прежде чем наконец надавил на круглую стальную плашку в середине, раскрыв капкан.

— Замечательно, Арло. Спасибо. А теперь, пожалуйста, встаньте.

Закрыв капкан, Дилан отодвинул его в сторону, после чего достал из пакета биту и протянул ее Арло:

— Покажите, как вы наносили ею удары.

— Что?

— Покажите присяжным, как вы в тот вечер наносили удары.

Арло оглянулся на присяжных, затем посмотрел на Лили и Мэдлин. Схватив биту обеими руками, он какое-то мгновение смотрел на нее, после чего махнул слева направо. Это напомнило движение ребенка, который впервые держит биту в руках. В ударе не было силы, он получился смазанным.

— Еще раз, пожалуйста. Изо всех сил.

Арло махнул битой в другую сторону, и получилось еще хуже.

— Вы утверждаете, что убили жертвы точными ударами. Пожалуйста, покажите нам, как вы это сделали.

— Я… я не хочу.

— Арло, присяжным очень хотелось бы увидеть это своими собственными глазами. Они должны прочувствовать то, что пришлось пережить жертвам, и лучший способ для этого — показать, как жертвы умерли. Так что наносите удары битой в точности так же, как делали в тот вечер.

Дилан отступил на шаг назад. Один из приставов зашел к Арло сзади, нервно похлопывая рукой по кобуре с пистолетом, словно тот собирался наброситься на присяжных, нанося удары направо и налево.

— Ваша честь, я протестую против подобной демонстрации, — вмешалась Келли. — Она абсолютно ничего не доказывает. Не говоря уж о том, что крайне опасно позволять размахивать бейсбольной битой подсудимому, обвиняемому в жестоком убийстве.

— Приставы готовы вмешаться, если понадобится, ваша честь. А присяжным предстоит решить, умеет ли Арло размахивать этой штукой.

Судья Хэмилтон постучал ручкой по столу. Он размышлял слишком долго. Дилан добавил, в первую очередь для телекамер:

— Полагаю, ваша честь, каждый судья стремится сохранять объективность. Если суд опасается за свою безопасность, можно сковать Арло ноги кандалами и отвести его подальше от присяжных.

— Да, — кивнув, произнес Хэмилтон, — так мы и поступим. Приставы!

Приставы отобрали у Арло биту, после чего надели ему на щиколотки кандалы, соединенные цепью. Достаточно короткой: если он попытается двигаться быстро, то споткнется. Дилан отвел его подальше от присяжных, к столу защиты.

— А теперь показывайте. Наносите удары.

Арло размахнулся и ударил. Он ударил с такой силой, что по притихшему залу заседаний разнесся свист воздуха. Не удержав равновесия, Арло пошатнулся и с трудом устоял на ногах.

— Еще раз.

Арло сглотнул комок в горле. Лицо у него стало пунцовым.

— Нет.

— Нет. Но вы ведь мастерски владеете бейсбольной битой. Эти ребята сопротивлялись, защищая свою жизнь, а вам удалось с ними справиться… Это просто поразительно — убивать людей таким неподходящим оружием, когда те защищаются. Размахнитесь и нанесите еще один удар, покажите присяжным, как вы это сделали.

Арло положил биту на стол защиты.

— Нет.

— Вы не хотите показать присяжным, потому что не можете, так, Арло?

— Это я убил тех людей.

— Вы убили тех людей, но вы даже не можете махнуть битой, не пошатнувшись? — Прежде чем Келли смогла высказать возражение, Дилан сказал: — Можете вернуться на место для свидетелей.

Глава 76

После того как с Арло сняли кандалы и он вернулся на место для свидетелей, Дилан подошел к нему и пристально посмотрел в глаза. Заметно занервничав, Арло заерзал на стуле.

— У Эйприл Фоллоуз отсутствуют почки. Это вы вырезали ей почки?

— Да, я. Но я оставил их там.

— Как вы их вырезали?

— Охотничьим ножом.

— Каким именно охотничьим ножом?

— Просто ножом. Закончив, я выбросил его с обрыва. Вот почему нож не нашли.

— Так, это интересно, — сказал Дилан, отступая на шаг назад. — Потому что у Эйприл Фоллоуз была только одна почка, левая. Правую она потеряла в результате несчастного случая, когда ей было шестнадцать лет, а левая была обнаружена на месте преступления.

В зале заседаний наступила мертвая тишина; даже журналисты ничего не писали и не сидели в телефонах. Арло почувствовал, что к нему приковано всеобщее внимание; он сидел, уставившись в пол.

— Иногда я путаюсь. Все произошло так быстро, и было темно… Я путаюсь из-за своей болезни.

— Когда вы делали признание в полиции, вы не путались. Следователи попросили рассказать подробности, и вы ни словом не упомянули о том, что у Эйприл была только одна почка.

— Не упомянул.

— Теперь вы говорите, будто вспомнили, что почка была всего одна, но не можете сказать, какого цвета были у нее волосы, во что она была обута и одета… Вы даже не смогли нанести битой удар такой силы, чтобы ранить хотя бы ребенка, не говоря про молодого крепкого парня, играющего за команду колледжа по футболу.

— Возражение! — сказала Келли.

— Это ведь не потому, что вы путаетесь, Арло. Это потому, что вы не убивали тех ребят, ведь так?

— Ваша честь, возражение!

— Нет! — решительно заявил Арло. — Нет, это сделал я. Это я их убил, и теперь я стал знаменитым!

— Вы никого не убивали. Этих ребят убил тот, кто убил Беннетов.

— Нет! — повторил Арло, и в его голосе прозвучала паника. — Нет, в-все н-н-не так!

— У меня есть запись вашего разговора по телефону с женой, вы позвонили ей из тюрьмы двадцать семь дней назад. Я хотел бы прокрутить ее присяжным.

Мельком взглянув на присяжных, Арло снова опустил взгляд на пол. Дилан передал секретарю носитель. Келли попыталась возразить, заявив о недостоверности записи, однако Дилан показал ей и судье документ, подписанный дежурным охранником тюрьмы, который удостоверял, что это подлинная запись разговора, состоявшегося в тот день.

Из громкоговорителей в зале послышались голоса:

— «Я по тебе скучаю».

— «Я тоже по тебе скучаю».

— Пожалуйста, поставьте на паузу… спасибо. Арло, это ваш голос и голос вашей жены, правильно?

— П-правильно. — Арло заметно дрожал, краска схлынула с его лица.

— Секретарь, будьте добры, прокрутите запись до отметки одиннадцать минут двадцать две секунды.

Секретарь сделал так, как было сказано. Из динамиков снова послышался голос Арло:

— «Я позаботился о вас обеих. Эми больше никогда не придется беспокоиться о деньгах. Я хочу, чтобы ты отдала ее в частную школу. В хорошую. Я хочу, чтобы у нее было все то, чего не было в детстве у меня самого».

— Спасибо, секретарь, можете остановить воспроизведение, — сказал Дилан. Он скрестил руки на груди, но не отошел от Арло ни на дюйм. — Первоочередная задача мужчины в том, чтобы заботиться о своей семье, правильно? Вы сами как-то сказали мне это. Вы искренне верите в это, Арло, так?

Тот молча кивнул.

— Вы любите Лину и Эми и ради них готовы на все?

— Конечно.

— Даже взять на себя вину в преступлении, которого вы не совершали, если это им поможет.

— Это я их убил! — выкрикнул Арло, побагровев от ярости. — Это я убил! Я стал знаменитым. Я убил их, и т-т-теперь все х-хотят поговорить со мной. — У него на глазах навернулись слезы. — Я хороший отец! Я не такой, как тот засранец, который меня вырастил! Я хороший отец, и я сделаю все ради своей дочери! Это я их убил! — Закрыв лицо, он начал всхлипывать. У него затряслись плечи. — Пожалуйста, Д-дилан, не отнимайте у меня это! Я стану для своих родных п-просто обузой! Пожалуйста! — Арло поднял взгляд на присяжных, и у него по щекам потекли слезы. — Пожалуйста, не отнимайте у меня это!

Какое-то мгновение Дилан молча смотрел на него, затем повернулся к присяжным. У одной женщины увлажнились глаза.

— Мы не казним невиновных, Арло, — сказал адвокат. — Как бы те сами того ни хотели.

Глава 77

В ходе перекрестного допроса Арло Келли прошлась по всем деталям его признания. Она снова прокрутила видеозапись, на которой тот злорадно отвечал на вопросы. Это заняло несколько часов — и не дало ничего нового. К данной тактике Келли прибегла только ради того, чтобы еще раз заставить присяжных полностью просмотреть признание.

Далее выступил доктор Симмонс, рассказавший присяжным именно то, на что рассчитывал Дилан: Арло Уорд поступает так ради того, чтобы привлечь к себе внимание, и скорее всего, никого не убивал. Келли обрушилась на него, делая особый упор на то, что он не может знать мысли Арло, и закончила вопросом:

— Вам когда-нибудь приходилось сталкиваться с тем, что пациент обманул вас?

— Да, приходилось. С этим сталкиваются все психиатры.

— Более того, когда работали в комиссии по оценке состояния психически больных людей, вы одобрили освобождение некоего Иэна Руперта Белла, правильно?

— Да.

— И сейчас передо мной ваше заключение, в котором вы утверждаете, что пациент готов к возвращению в общество, поскольку он полностью перевоспитался, цитирую, «насколько только может перевоспитаться человек в этих условиях».

— Понимаю, к чему вы клоните, но в данном конкретном случае…

— Вы написали это заключение, доктор Симмонс, да или нет?

Симмонс шумно выдохнул, стараясь сдержать раздражение.

— Да, написал.

— И Иэн Руперт Белл после своего освобождения оставался образцовым гражданином в течение… давайте-ка посмотрим… двадцати одного дня, правильно?

— Да, оставался, — поколебавшись, подтвердил доктор Симмонс.

— А что случилось на двадцать второй день, доктор Симмонс?

— Вы смотрите на это так, будто речь идет о точной науке вроде математики. Человеческий рассудок — это крайне сложная…

— Поскольку вы, похоже, не желаете отвечать на мой вопрос, я спрошу у вас еще раз: что случилось на двадцать второй день после освобождения Иэна Руперта Белла?

Сглотнув комок в горле, доктор Симмонс оглянулся на Дилана.

— Он убил свою жену.

— Ого! «Насколько только может перевоспитаться человек». Интересно, сколько еще жен погибли, потому что вы сочли пациентов перевоспитавшимися?

— Возражение, — сказала Лили.

— Поддерживается.

— Все в порядке, ваша честь, я закончила допрос этого свидетеля.

— Вы свободны, доктор Симмонс, — сказал судья Хэмилтон. — Защита может вызывать следующего свидетеля.

Встав, Дилан посмотрел на Арло, посмотрел на присяжных, затем сказал:

— У защиты все.

— А обвинение не желает представить своих свидетелей?

— Нет, ваша честь.

Постучав ручкой по столу, судья Хэмилтон сказал:

— Полагаю, у нас достаточно времени, чтобы начать заключительное выступление обвинения. Миз Уайтвулф, вы готовы? Или, если хотите, мы можем подождать до завтра.

— Уверена, что присяжные устали после целого дня свидетельских показаний. Я предпочла бы начать завтра утром.

— Я тоже считаю, что так будет лучше. Суд прерывается до завтрашнего дня.

Все устремились из зала суда, спеша сходить в туалет или ответить на пропущенные звонки. Один лишь Арло остался на месте. Присев на край стола, Дилан смотрел на него до тех пор, пока он не поднял на него взгляд.

— Я хотел не этого, Дилан. Вы представили присяжным все так, будто я этого не делал.

— Нет, Арло. Мы еще можем проиграть. И вы получите иглу в вену. Но по крайней мере так я буду знать, что сделал все возможное, чтобы спасти вам жизнь. Возможно, вы проникнитесь ко мне ненавистью, но будете живы и сможете меня ненавидеть.

Глава 78

Вечером Дилан, его мать, Марки, Лили и Джейк отправились ужинать в китайский ресторан, о котором Дилан узнал, когда защищал его владельца от уклонения от уплаты налогов.

Из колонок доносилась мягкая музыка, и хотя зал был полон, посетители разговаривали приглушенными голосами. Джейк рассказывал про то, как путешествовал по Африке в качестве фотографа-любителя — этим хобби он увлекся после того, как поработал вместе с «Гринпис» в какой-то стране, про которую Дилан никогда не слышал. Марки смотрела на Джейка как на супермена, и даже мать не переставала повторять:

— Ого! Как же это интересно!

— Ну а ты, Ди-Эй? — спросил Джейк. — В каких экзотических местах довелось побывать тебе?

Дилан терпеть не мог, когда его называют инициалами, однако сейчас он промолчал, чтобы не усугублять ситуацию еще больше.

— Как-то раз я ездил на Ниагарский водопад и бросил в него баскетбольный мяч. Это было здорово.

Какое-то мгновение Джейк молча смотрел на него, затем спросил, кто хочет десерт.

* * *

После десерта, когда все вышли на стоянку, Лили отвела Дилана в сторону и сказала:

— Чем бы все это ни закончилось, Дилан, ты проделал потрясающую работу.

— И ты тоже.

Лили оглянулась на Джейка. Тот сказал Марки что-то такое, отчего девочка рассмеялась.

— Нет, мои мысли были заняты другим. Основное бремя легло на тебя, и я поступила нечестно, допустив такое.

— Слушай, а для чего еще нужны друзья? — Подождав, когда она поднимет на него взгляд, он добавил: — Он твой ребенок, и никто не сможет это отменить.

— Дилан, мы опоздаем в кино! — окликнула их Марки.

Дилан и Лили переглянулись, без единого слова сказав друг другу все, что хотели сказать. Дилан сел в машину, Марки высунулась в окно и принялась стучать по крыше:

— Гони, Дилан, гони!

Он выехал со стоянки. Посмотрев в зеркало заднего обозрения, увидел, что Лили неподвижно стоит на месте, уставившись в пустоту. Она даже не шелохнулась, когда Джейк подошел к ней и что-то сказал. Наконец, словно очнувшись, села в свой пикап.

Глава 79

Перед началом заключительных речей судья Хэмилтон снова разъяснил присяжным то, как им предстоит себя вести. Этот процесс получился крайне болезненным для обеих сторон, с жаром споривших даже относительно значения таких слов, как «вероятно» и «скорее всего». Подошло время обеда; присяжные удалились в комнату для совещаний, куда им принесли пиццу.

Окончательно инструкции присяжным были сформулированы только на третий день, к пяти часам вечера.

Встав перед присяжными, Келли заложила руки за спину и поочередно посмотрела в глаза каждому заседателю. Судья призвал всех присутствующих соблюдать полную тишину во время заключительных выступлений, пригрозив в противном случае удалить виновных из зала.

— Мне еще никогда не приходилось участвовать в таком процессе, — наконец начала Келли. — Защита начала с заявления о том, что мистер Уорд психически болен, что он убил тех трех замечательных ребят и… — она посмотрела на Холли Фоллоуз, которая сидела, положив голову на плечо отцу, крепко обнимавшему ее, — и едва не убил самого доброго, самого мягкого человека, которого я только встречала в своей жизни. В тот вечер Холли выжила только благодаря своей храбрости. Она никогда больше не будет такой, какой была раньше. Травмы, физические и психологические, навсегда изменили ее. Не говоря о том, что та жизнь вместе с мужем и сестрой, о которой мечтала Холли, теперь не случится никогда.

Отступив на шаг назад, Келли указала на Арло:

— Этот человек сознался в своем преступлении, его обнаружили перепачканным кровью жертв всего в трех милях от места убийства. И вот он заявляет здесь о том, что невменяемый. Он не понимал того, что делал, не понимал, что нельзя разбивать человеку голову бейсбольной битой, нельзя отреза́ть мертвым руки и ноги и раскладывать из них жуткую картину. Его нельзя признать виновным, потому что он просто не понимал, что так поступать плохо.

И как будто мало было одного этого: в самом конце судебного процесса он вдруг меняет свою позицию и заявляет: «Сюрприз! Я не сумасшедший, я просто не делал ничего этого». Увидев подобные махинации, любой здравомыслящий человек должен был подумать: «Такое может совершить только сумасшедший. Это полный хаос».

Снова сложив руки за спиной, Келли последовательно посмотрела в глаза каждому присяжному.

— Это не безумие. Это не случайность. Это не хаос… Перед нами гений. Абсолютный гений. Великолепный ход. Арло Уорд — не злополучная жертва обстоятельств. Он — шахматный гроссмейстер, блестяще просчитавший свою партию.

Он — не внушающий сочувствия психически больной человек, который делает все это ради того, чтобы спасти свою семью. Если он хотел написать книгу, то почему бы просто не написать книгу, найти литературного агента и издать ее? Быть может, книга продавалась бы, а быть может, и нет, но главное то, что он даже не попробовал. Арло Уорд ничего не пробовал. Он сразу пришел к тому, чтобы отнять жизнь у невинных молодых ребят, ничем не заслуживших такую варварскую смерть.

Но главная проблема для мистера Уорда — это мужество и находчивость Холли. Он не рассчитывал на то, что кому-то удастся спастись. Вероятно, он собирался перед уходом прибраться на месте преступления, избавиться от трупов, сменить одежду… Однако ничего этого он сделать не смог, поскольку Холли удалось бежать. И Арло Уорд не знал, как быстро она сможет найти помощь и вызвать полицию. Он поспешно разложил тела жертв так, чтобы они напоминали убитых супругов Беннет — об этом преступлении он, несомненно, откуда-то узнал, — после чего вскочил в машину, перепачканный кровью, и помчался домой. И вот тут в игру вступило везение. На этом участке шоссе полиция частенько устраивает засады на любителей превысить скорость. Патрульная машина стояла на обочине в ожидании очередного лихача. Полицейские зафиксировали превышение подсудимым допустимой скорости почти на тридцать миль в час — он гнал под сотню. Зачем он так быстро ехал по шоссе, которое славится тем, что на нем постоянно дежурит полиция? И вот здесь в полную силу засиял его гений.

Арло Уорд не может просто сказать, что ничего не произошло, поскольку Холли могла остаться в живых, а в полиции есть протокол о задержании лихача, перепачканного кровью, недалеко от места преступления. Поэтому он полностью признается в убийствах. Рассказывает все в деталях, настаивает на том, что он виновен и заслуживает наказания. Арло Уорд понимает, что алиби у него нет, что кровь на нем совпадет с кровью жертв и он не может рассчитывать на то, что Холли, если останется в живых, не сможет его опознать. Ему нужно думать быстро, что он и делает.

Мистер Уорд спешно сочиняет эту историю, тщательно следя за тем, чтобы сообщить некоторые подробности. Но ничего такого, что могло быть известно одному убийце. Он выдал ровно столько, чтобы создалось впечатление, будто он приписывает себе чужое преступление, но недостаточно для того, чтобы его с полной уверенностью сочли бы виновным.

В состоянии гипноза, как вы видели на видео, предоставленном доктором Симмонсом, Арло Уорд сфабриковал еще одну историю, якобы он случайно наткнулся на жуткую сцену и подумал: «Ого, трое убитых! А что, если, вместо того чтобы вызвать полицию, я выпачкаюсь кровью и помчусь домой на скорости сто миль в час?» Весь этот спектакль, дамы и господа, был разыгран исключительно для вас. Чтобы убедить вас в том, будто не Арло Уорд, а кто-то другой убил Майкла, Уильяма, Эйприл и едва не убил Холли. Это был гениальный ход, и он почти удался.

Мистер Астер и миз Риччи, блестящие адвокаты, были лишь пешками в руках своего клиента. Арло Уорду нужны были защитники, которые каким-либо образом заявили бы о его невиновности, в то время как сам он продолжал бы утверждать, что преступление совершил он сам. Ему требовалось убедить вас в том, что он принимает на себя чужую вину ради своих жены и ребенка. А жена пришла сюда и рассказала вам про все те случаи, когда ей из-за своего мужа приходилось обращаться в травмпункт. И как знать, сколько еще раз она никуда не обращалась.

Остановившись, Келли сплела пальцы. Она медлила, нацеленная на то, чтобы следующие ее слова прозвучали именно так, как она хотела:

— Когда вы удалитесь в комнату для совещаний, чтобы обсудить это дело, подумайте о том, как должны были бы развиваться события, для того чтобы рассказ Арло Уорда был правдой. Он случайно оказался в том самом месте Каньона Койота, где произошло преступление. Он случайно появился там тогда, когда жертвы были уже мертвы. Он случайно находился в тот момент в состоянии обострения своего психического заболевания, и ему был нужен способ раздобыть много денег для своей семьи. У него совершенно случайно не оказалось при себе ни бейсбольной биты, которой были убиты жертвы, ни ножа, которым они были впоследствии изуродованы, однако какая-то бита была обнаружена в охотничьем домике поблизости. Если б человек действительно хотел взять на себя чужое преступление, разве он не сохранил бы биту и нож? Однако все совсем по-другому, если человек ведет долгую игру. Потому что орудия убийства могли со всей определенностью привязать Арло к преступлению. Если у вас нет сомнений в том, что он совершил эти убийства, он не должен уйти от ответственности. — Покачав головой, Келли повернулась к Арло и, пристально глядя на него, сказала: — Арло Уорд убил этих замечательных людей. Арло Уорд едва не убил Холли Фоллоуз. На протяжении всего судебного процесса Арло Уорд смеялся над нами. — Она снова повернулась к присяжным: — Пожалуйста, не купитесь на эту уловку — потому что, поверьте мне, вы не хотите, чтобы такой человек снова разгуливал среди нас, среди наших близких. — Шагнув к присяжным, она поочередно посмотрела в глаза каждому. — Арло смеется над нами, он смеется над своими жертвами, с которыми так жестоко расправился. Ни в коем случае нельзя допустить то, чтобы в этом деле он посмеялся последним.

Глава 80

После того как заседание закончилось и все разошлись, Дилан задержался в зале. Лили предложила ему поужинать вместе, однако он отказался, сославшись на то, что занят подготовкой заключительного выступления. Это было не так. Дилан уже составил заключительную речь и заучил ее наизусть.

Что-то свербело у него в груди, не давая покоя, и ему требовалось побыть одному, чтобы разобраться с этим. Он снова и снова прокручивал в голове одну фразу из заключительной речи Келли: «Он — шахматный гроссмейстер, блестяще просчитавший свою партию».

Арло любит го — это очень сложная игра, требующая думать на много ходов вперед… в точности как шахматы.

Только вернувшись домой, Дилан спохватился, что начисто забыл про ужин, поэтому ему пришлось заказать для всех пиццу. Наскоро поев, он отправился прямиком в свой кабинет и включил компьютер.

Загрузив интернет, Дилан сразу же вышел на форум любителей преступлений и перешел в раздел, посвященный делу Арло. Он бегло посмотрел сообщения. Свежие были в основном посвящены событиям сегодняшнего дня и тому, какой сильной получилась заключительная речь прокурора. Однако кое-кто указывал на то, что Келли обошла стороной то, каким образом Арло узнал подробности дела Беннетов, если они так и не были обнародованы, и были споры относительно того, является это случайным совпадением или же Арло просто скопировал убийство супругов Беннет.

Незаметно для Дилана минуты превратились в часы. Перед глазами у него все стало расплываться, поэтому он прервался и вышел на улицу. Воздух стал прохладным, высыпали звезды. Сунув руки в карманы, Дилан долго смотрел на ночное небо, затем наконец вернулся в дом.

Он продолжил читать сообщения на форуме. Кое-кто из интернет-ищеек подробно покопался в прошлом Арло.

Дилан удивился, увидев, сколько им удалось собрать крупиц информации, ускользнувших от внимания полиции. Например, имени бывшей подруги Арло и его предыдущего адреса в полицейском досье не было. Во всех случаях сведения поступали от «друга одного приятеля моего знакомого». Похоже, общественность имела в своем распоряжении такие средства, о которых даже не могли мечтать правоохранительные органы.

Дилан поглощал одну банку энергетика за другой; это взводило нервы, но и позволяло сохранять рассудок острым. По крайней мере, на какое-то время.

Через несколько часов чтения с экрана у него появилась резь в глазах, затекшая спина кричала от боли. Встав, Дилан потянулся. У него мелькнула мысль выпить пару таблеток ибупрофена, но тут его взгляд упал на заголовок одной ссылки в конце списка. «Я просто не могу поверить, какой у него рейтинг!»

Вернувшись за компьютер, Дилан открыл ссылку. Она начиналась со списка фамилий, с флагами и цифрами в колонке, обозначенной «Эло»[41]. Дилану пришлось запросить это слово в поисковой системе, и он выяснил, что оно имеет отношение к го.

Арло Уорд находился в середине списка, с американским флагом и числом 3012. Дилан поискал, что это означает. Оказалось, это число обозначает рейтинг игроков го, участвовавших в турнирах. Если у человека рейтинг был сто очков, он считался новичком… тысяча очков — продвинутый игрок… три тысячи — международный гроссмейстер.

Почитав материалы про рейтинг го, Дилан наткнулся на одно исследование, в котором устанавливалась связь между рейтингом и коэффициентом интеллекта, на основании чего утверждалось, что рейтинг позволяет оценить коэффициент интеллекта гораздо точнее, чем школьные оценки и выбранная профессия.

Дилан ощутил легкую тошноту. Казалось, огромный валун придавил ему грудь и живот, с каждым мгновением становясь все тяжелее. Ему пришлось сделать глубокий вдох и расправить легкие, чтобы убедиться в том, что он все еще способен это сделать.

Отрицать очевидное было бесполезно.

Пусть Арло Уорд страдает шизофренией, но при этом он самый настоящий гений.

Глава 81

В эту ночь в тюрьме посетителей было мало, и Дилану выделили отдельную комнату. Он сел за стальной стол, потирая руки. Лишь тут, посмотрев на них, обнаружил, что они трясутся.

Охранник ввел Арло и усадил его за стол, приковал к кольцу в полу и сказал:

— В такой поздний час я могу выделить вам только пятнадцать минут.

— Так много времени нам не потребуется, — заверил его Дилан.

После того как охранник ушел, они с Арло какое-то время молча смотрели друг на друга.

— Должно быть, это что-то очень важное, раз вы разбудили меня среди ночи… — начал было Арло.

— Заикание было очень тонким ходом.

— Прошу прощения? — не сразу ответил Арло.

— Сейчас мы с тобой здесь одни, только ты и я. Ни камер, ни других адвокатов, ни прокурора, ни судьи.

Какое-то мгновение Арло ошеломленно таращился на него… затем у него на лице медленно расплылась усмешка.

— Ее заключительная речь была просто великолепна, не так ли? Ей удалось вас убедить?

— Я нашел твой рейтинг. Ты международный гроссмейстер. После чего все свелось к бритве Оккама: самое простое объяснение всегда является лучшим. Возможны следующие варианты: ты случайно натыкаешься на место преступления и решаешь прославиться, при этом ты не знаешь, кто убийца; или ребят убил пропавший сотрудник заправки, а ты проследил за ним и видел, как все произошло; или ребят убил твой брат, после чего вызвал тебя на место… Или все это действительно сделал ты, так?

Арло провел языком по зубам.

— Тед Банди[42] как-то сказал, что погораешь не на чем-то крупном. Но предусмотреть все мелочи никогда нельзя.

Дилан сглотнул комок в горле, не отрывая взгляда от лица Арло.

— Беннетов тоже ты убил?

— Нет, меня тогда и вправду не было в штате.

— В таком случае, откуда ты узнал, как были разложены трупы? В открытом доступе этого не было.

Арло усмехнулся, и его усмешка стала жуткой.

— Много лет назад я был в группе психотерапии с одним типом, который частенько рассказывал про Беннетов и еще про два других случая. Разумеется, он не признавался в убийствах, но он либо совершил их сам, либо знал, кто это сделал. И какой это был уникальный шедевр! Вы знаете, что он собирался использовать Марти Беннета в качестве живой мишени, прежде чем перерезать ему горло? Собирался привязать его к дереву и стрелять в него с большого расстояния. Но затем его охватил азарт, и он от этого отказался. У него это было первое убийство. Уверен, к настоящему времени он ушел далеко вперед. — Вздохнув, Арло оторвал заусенец на большом пальце. — У меня, к сожалению, в тот вечер пистолета с собой не было, но в багажнике лежало кое-какое охотничье снаряжение — капкан и нож. Так что по крайней мере я смог разложить трупы так, как сделал тот тип. Я рассудил, что почерк будет слишком характерный и полиция не сможет просто так отмахнуться. — Арло фыркнул. — Но, черт возьми, следователь удивил нас обоих, скрыв это от вас. Если хотите знать мое мнение, это просто неэтично.

Дилан откинулся назад, не в силах моргнуть, не в силах связно мыслить. Целую минуту он молчал, опасаясь, что его вырвет. Руки у него теперь тряслись так сильно, что он опустил их под стол, чтобы Арло ничего не заметил.

— А тебе… тебе еще приходилось кого-нибудь убить?

Арло пожал плечами, продолжая отдирать заусенцы.

— Поразительно, что сотрудник заправки, который в тот вечер видел меня в очереди следом за ребятами, вдруг бесследно исчез, правда? Сами понимаете, главное — это мелочи.

— Что ты с ним сделал?

— На самом деле вы ведь хотите узнать не это. Вы хотите узнать — почему. Не стесняйтесь, спрашивайте.

— Почему, Арло? Ты их не ограбил. Не подверг сексуальному насилию. Почему?

Шумно вздохнув, Арло задумался, проводя пальцем по царапине на металлической поверхности стола.

— Перед тем как у моего отца случился психотический срыв, он был инженером. Он любил физику и рассказывал нам с братом истории из жизни великих физиков. Однажды он рассказал мне про Гейзенберга[43]. Управление стратегических служб, тогдашний аналог ЦРУ, не знало точно, что именно Гейзенберг способен предоставить немцам. Поэтому наняло человека, чтобы тот его убил. Мо Берга. Тот был известным бейсболистом и мог ездить туда, куда других американцев в то время не пускали. И никто не связал бы его с убийством ученого, с которым он был совершенно незнаком. Итак, Берга наняли и обучили. Он отправился на лекцию, которую Гейзенберг должен был читать в Швейцарии: если в лекции будет много тревожных свидетельств того, что Гейзенберг сможет сделать то, о чем просят нацисты, Бергу предстоит его убить. И вот он прослушал лекцию, после чего прошел к двери служебного входа, из которой должен был выйти Гейзенберг, чтобы избежать толпы. Встав в тени у двери, поднял пистолет и стал ждать. Вскоре дверь открылась, и появился Гейзенберг. Увидев нацеленный ему в голову пистолет, он остановился, надел шляпу и как ни в чем не бывало двинулся дальше. Берг опустил пистолет и ушел.

Арло опустил руки на стол, звякнув кандалами о сталь.

— Эта история поразила меня. Еще с детских лет я размышлял, смог бы я нажать на спусковой крючок? Есть ли во мне то, что необходимо, чтобы убивать? Берг был обычным человеком, не любившим насилие, и вот он направил пистолет кому-то в голову…

Уорд посмотрел Дилану в глаза. Их взгляды встретились впервые, поскольку до сих пор Арло неизменно отворачивался в сторону. Но теперь он стал другим. Его лицо, движение, поза — все стало другим. Он больше не сутулился, и в движениях его рук появилось мягкое изящество. Казалось, Арло наконец скинул маскарадный костюм, открывая Дилану то, что было под ним.

— В юные годы мне пришлось отказаться от этой мысли из-за болезни. У меня были более насущные проблемы. Затем — по чистой случайности — в букинистическом магазине я наткнулся на работу одного малоизвестного профессора криминологии. В ней он описал то, как нормальный ребенок может превратиться в жестокого взрослого, склонного к насилию и убийству. Для этого необходимо пройти через фазу озлобленности. В ней человек совершает насилие, это подпитывает его самомнение, и насилие становится неотъемлемой частью его личности. Я никогда прежде не совершал насилия, но мне стало любопытно посмотреть, что будет, если я пройду через этот процесс. Я начал с мелочей — драки с соседями и тому подобное. Стал бить разными предметами проходящих людей, кидать камни в проезжающие машины с открытыми окнами… Однако этого было недостаточно. А потом я спас жизнь тому мальчишке. Эта история — истинная правда.

— Какое это имеет отношение?

— Я совершил акт высшей добродетели — с риском для жизни спас невинного. Все называли меня героем, однако я сам ничего не чувствовал. Ни ликования, ни восторженного возбуждения, ни сознания того, что я сделал доброе дело. Не было абсолютно ничего. — Шумно вздохнув, Арло сплел руки. — И тут у меня в памяти снова всплыла история Мо Берга. Добро не дало мне ничего — быть может, мне что-нибудь даст зло? То насилие, с которым я экспериментировал, было мелочным и пустым. Мне нужно было совершить акт высшего зла и оценить его воздействие на меня. Мне нужно было совершить убийство. — Он усмехнулся. — Видели бы вы мои первые попытки! Я врывался в дом, срабатывала сигнализация, после чего я улепетывал по дворам, а иногда за мной гнались собаки. Однажды я пытался толкнуть какую-то женщину, и мне по ступне проехала машина… Это была просто какая-то комедия. Затем мне снова повезло. Я оказался на заправке, где четверо молодых, привлекательных, обаятельных ребят спрашивали, как проехать в самое уединенное место в штате. Они олицетворяли все хорошее, что есть в мире. Если я их убью, это станет актом наивысшего зла, которое я смог бы совершить в своем положении.

Во взгляде Арло появились отрешенность, ледяной холод, которых прежде не было.

— Как ты это сделал?

— Я прекрасно знал местность. Когда у меня случались особенно сильные приступы, я отправлялся в Каньон Койота, чтобы побыть одному. Так что мне нужно было лишь проследить за ребятами и дождаться подходящего момента. — Арло покачал головой. — Но это превышение скорости… просто ребячество. Все произошло так быстро… У меня с собой не было даже смены одежды. Задним умом я понимаю, что следовало бы найти кого-нибудь другого, когда я был бы лучше подготовлен.

— Как тебе удалось настигнуть Холли?

— Лес не прощает ошибок. Бедная девочка сворачивала не туда где только могла. И в конечном счете оказалась именно там, где я и ожидал ее найти. Но нужно отдать ей должное — для того чтобы прыгнуть с обрыва, нужно незаурядное мужество. Полагаю, я оказал Холли большую услугу, позволив найти в себе силы, о существовании которых она даже не догадывалась.

При мысли о том, что Арло считает, будто оказал Холли услугу, Дилану стало физически плохо. Он с трудом сглотнул поднявшуюся к горлу желчь и, сделав глубокий вдох, отвернулся.

— Показания Лины были правдой?

Арло кивнул:

— С ее стороны это явилось неловкой попыткой отделаться от меня. Она уже давно стремилась это сделать. Эта миз Уайтвулф умеет убеждать, тут нечего и говорить. Лина решила, что я отправлюсь в камеру смертников и она станет жить на государственное пособие. Но, к счастью, она не знала практически ничего такого, чем можно было бы поделиться. Хотя, должен признать, когда она начала давать показания, я решил, что нам хана.

Дилан подался вперед, глядя Арло прямо в глаза:

— Ты собираешься ей отомстить?

— Хорошая попытка, господин защитник. Если я признаюсь вам в том, что собираюсь с кем-нибудь расправиться, это даст вам право нарушить свои обязательства перед клиентом и донести на меня.

— Я не позволю тебе сделать ей ничего плохого!

— Как я могу что-либо сделать с ней, находясь здесь? Не говорите глупостей. — Арло печально вздохнул, словно вспомнив что-то приятное, но в то же время вызывающее сожаление. — По-моему, учитывая обстоятельства, мы очень неплохо обработали присяжных, вы согласны?

Встав, Дилан едва не споткнулся о стул.

— Господин адвокат, с вами все в порядке? — участливо поинтересовался Арло. — Вы бледный, словно призрак.

Дилан поспешно покинул тюрьму. Он едва успел выбежать на улицу, как то немногое, что находилось у него в желудке, выплеснулось на мостовую.

Его увидели двое прохожих. Один из них рассмеялся.

Глава 82

Настойчивый стук в дверь заставил Лили очнуться от сна, который в последнее время снился ей очень часто: она забирает своего сына из школы, и тот рассказывает ей, как у него прошел день. Такая мелочь, которую большинство родителей воспринимают как нечто должное; однако Лили ради этого отдала бы все на свете.

Она машинально взглянула на часы на ночном столике. Времени было три часа ночи.

— Это еще кто? — заворочавшись, проворчал Джейк.

— А я откуда знаю?

Накинув халат и надев шлепанцы, Лили на всякий случай достала из сейфа пистолет. Держа его за спиной, она выглянула в глазок. В спальне у нее за спиной широко зевал Джейк.

— Какого черта? — пробормотала Лили. Положив пистолет на столик с цветком в горшке, она открыла дверь.

На пороге стоял Дилан, пошатываясь, с красными глазами. Одежда у него была в беспорядке, волосы растрепаны.

— Что на тебя нашло, Дилан? Времени три часа ночи!

— Слушай, вечеринка никогда не кончается, верно? Разве не это ты мне всегда говорила? Что мне нужно расслабиться и радоваться жизни. — Протиснувшись мимо нее, Дилан продолжал: — Буди своего малыша Джейки. Устроим настоящий праздник. Текила у тебя есть?

— Сколько ты выпил?

— Понятия не имею, но всегда найдется место для продолжения.

— Сядь, — сказала Лили, помогая ему пройти к столу на кухне. — Я сейчас сварю кофе.

— Только если в нем будет ром. Слушай, — Дилан схватил ее за руку, — а «травка» у тебя есть? Мне сейчас она будет очень кстати.

— Нет, Дилан, — сказала Лили, высвобождая руку, — «травки» у меня нет. Посиди спокойно.

Из спальни вышел Джейк, в пижамных брюках и с обнаженным торсом.

— Что стряслось? — увидев Дилана, спросил он.

— Ничего, дружище. Я просто пришел, чтобы выпить со своей лучшей подругой. Мы ведь с тобой друзья, Лил, правда? Ну а ты можешь к нам присоединиться. Полагаю, нам нужно взять текилу и попробовать раздобыть «травки».

Джейк вопросительно посмотрел на Лили.

— Разумеется, ничего этого не будет, — решительно заявила та. — Я приготовлю ему кофе.

— Добавь в него немного «Калуа»[44], пожалуйста. Самую капельку.

Включив чайник, Лили подошла к столу.

— Джейк, ты не оставишь нас одних на минутку?

— Да, конечно, — сказал Джейк, не отрывая взгляда от Дилана. — Успокойся, Дилан, хорошо?

— Джейки, малыш! Ты мне всегда нравился. Сперва я думал, что ты полный козел, с красным-то «Порше» и лакированными штиблетами под джинсы, — но чем ближе тебя узнавал, тем больше ты мне нравился.

Поморщившись, Джейк вышел. Лили села за стол рядом с Диланом. Тот пробормотал что-то про попойку до самого рассвета, затем успокоился и уставился на стол. Достав из холодильника бутылку воды, Лили открыла ее и вставила Дилану в руку:

— Пей! Прямо сейчас.

— Я не хочу воду…

— Мне наплевать, — сказала Лили, поднося бутылку ему ко рту. — Пей!

Сделав несколько больших глотков, Дилан отстранил бутылку. Его улыбка погасла. Он уставился на царапину на столе, провел по ней пальцем. Какое-то время оба молчали.

Наконец Дилан начал:

— Этот по…

Он не смог договорить.

Кофе был готов. Лили налила кружку и подала ее Дилану. Тот пригубил горячий напиток и поставил кружку рядом с бутылкой воды. Голова у него свисала вниз, он раскачивался из стороны в сторону. Лили поняла, что он настолько пьян, что может в любой момент отключиться.

— Ты в таком состоянии сел за руль? — спросила она.

Дилан затряс головой так, словно шея у него была из мягкой резины.

— Такси.

— Ну, эту ночь ты спишь здесь. Допивай воду.

Дилан поднял на нее взгляд:

— Это сделал он, Лил. И он запугал свою жену, чтобы та ему помогла. Я никак не мог… — Слова застряли у него в горле.

— Ты это о ком?

Словно собираясь с силами, Дилан сделал глубокий вдох и выдох, после чего уселся ровнее.

— Этих ребят убил Арло.

Снова пододвинув ему воду, Лили откинулась назад.

— Мы это уже проходили, и ты мог бы подождать до утра.

— Он сам сказал мне, что это его рук дело.

— Когда?

— Несколько часов назад.

— Арло постоянно это повторял.

— Нет, он на самом деле их убил. После слов Келли о том, что это шахматная партия, я вспомнил, что Арло любит играть в го. Я заглянул на форум, посвященный этому делу, и увидел, что кто-то выяснил его рейтинг. Арло — международный гроссмейстер, один из лучших в игре, требующей думать на много ходов вперед. Ах да, и этот скользкий хорек совсем не заикается!

Лили проследила за тем, как Дилан отпил глоток воды и снова поставил бутылку на стол. Она давным-давно научилась никогда не задаваться вопросом, совершил ли подзащитный преступление, в котором обвиняется. Не принимая решения на этот счет, Лили защищала своего клиента. Но она знала, что Дилан эмоционально переживает за каждое свое дело.

Дилан сидел, уставившись в стену так, словно, погруженный в собственные мысли, он начисто забыл то, где находится.

— И я отправился в тюрьму, чтобы поговорить с Арло. Прощупать его. Увидев меня, он усмехнулся, и его взгляд сразу стал… отрешенным. Он не был похож на самого себя. И затем рассказал, почему сделал это. Он считает все это каким-то там извращенным процессом, который ему нужно пройти. — Дилан обвел рукой кухню. — Ему нужны были такие защитники, которые заявили бы о его невиновности, в то время как он сам упорно стоял бы на том, что это его рук дело. В этом заключалась лучшая стратегия убедить присяжных в том, что он невиновен, и Арло просчитал его меньше чем за одну минуту, когда его задержали за превышение скорости. Вот с какой гениальной хитростью мы столкнулись. — Он отпил глоток кофе, пролив немного на стол. — Лил, этот подонок использовал нас, чтобы выпутаться!

Помолчав немного, Лили сказала:

— Сказать тебе честно?

— Ты же знаешь, как всегда.

— Я никогда не верила в то, что Арло никого не убивал. Было в нем что-то такое, отчего после первой же встречи у меня возникло какое-то неприятное ощущение. Разумеется, это не повлияло на то, как я его защищала, но я никогда не верила в его невиновность.

— Значит, как адвокат ты лучше меня, потому что меня он полностью одурачил.

Они долго молчали. Где-то тикали часы, и этот звук оставался единственным до тех пор, пока где-то рядом не раздался вой полицейской сирены.

— Ты хотел верить, — наконец мягко сказала Лили. — Нет ничего плохого в том, чтобы хотеть верить в лучшее в людях. Это восхитительное качество, которое многие теряют, расставаясь с детством и становясь взрослыми.

— Нет, Лил, тут ты не права. — Дилан покачал головой. — Завтра я откажусь от дела.

— Ты не сможешь.

— А вот посмотришь.

— Заключительную речь произнесу я.

— Нет! — отрезал Дилан. — Нет, ни в коем случае! Я не хочу отягощать лежащее на тебе бремя. Мы оба не станем это делать. Мы отказываемся от дела.

Шумно вздохнув, Лили встала.

— Дилан, я хочу кое-что тебе показать. — Сходив в кабинет, она вернулась с плотным конвертом и положила его перед Диланом. — Открой!

Открыв конверт, Дилан достал полицейский отчет по одному из первых дел, которое они вели с Лили, и протокол с отказом от обвинения.

— Оскар Белтран. Помнишь его? Ему светило пожизненное за изнасилование двадцатилетней девушки, и против него были только ее показания. Одно из первых дел, которым мы с тобой занимались, основав собственную фирму. И что ты сделал? — Дилан молчал, и она, прикоснувшись к его руке, ласково переспросила: — Что ты сделал, Дилан?

— Он утверждал, что в тот момент находился на стадионе и смотрел бейсбольный матч студенческих команд, — сглотнув комок в горле, сказал Дилан. — Я несколько раз просмотрел запись игры в замедленном темпе и наконец нашел кадр, где Оскар был в толпе.

— Точно, и обвинения с него были сняты, а затем через несколько месяцев схватили настоящего насильника, который оказался внешне похож на Оскара. Если б не ты, Оскар, отец троих детей, провел бы остаток жизни в тюрьме за преступление, которого не совершал. Ты спас этому человеку жизнь и избавил его близких от немыслимых мучений. — Лили взяла его за руку. — Если хочешь защищать невиновных, ты также должен защищать и тех, кто виноват. Либо все, либо ничего. Так что ты должен задать себе вопрос: ты веришь в то, что делаешь, или не веришь? Для тебя Конституция — это нечто существенное или же лишь бумажка, которую можно выбросить, когда это удобно? Но, — закончила она, поднимая дело, — у тебя больше никогда не будет другого Оскара, если ты сейчас бросишь свою профессию из-за одного Арло. — Положив папку, сказала: — Идем, я дам тебе одеяло и подушку. С виду диван так себе, но на самом деле он очень удобный.

Лили принесла одеяло и подушку и помогла Дилану лечь на диван.

— Он убил этих ребят, Лил! Как я смогу смотреть присяжным в глаза и говорить, что он этого не делал? Какой человек способен на такое?

— Человек, который верит в нечто большее, чем он сам.

Глава 83

Судья Хэмилтон объяснил присяжным, что произойдет сегодня. Дилан сидел, уставившись в одну точку на полу, не в силах оторвать от нее взгляд. Сам того не замечая, он сел как можно дальше от Арло и вдобавок отклонился от него. Сидел, постукивая ручкой по губам.

— Мистер Астер, настало время заключительного выступления защиты.

Дилан не шелохнулся. В зале наступила полная тишина. Арло ошеломленно уставился на него, Лили и Мэдлин также на него посмотрели. Келли и все те, кто сидел за столом обвинения, оглянулись на Дилана, присяжные таращились на него… все ждали. Однако он не отрывал глаз от пола.

— Мистер Астер, — наконец нарушил затянувшееся молчание судья, — вы готовы произнести заключительную речь?

Дилан сидел неподвижно, не поднимая взгляда.

— Что вы делаете? — прошептал Арло.

Адвокат чуть повернул голову, и они посмотрели друг другу в глаза; в их взглядах кипела ненависть. Дилан даже не моргнул, но Арло выдержал его взгляд.

Встав из-за стола, Лили направилась к присяжным.

— На самом деле в этом процессе есть всего один вопрос, и он не имеет отношения к Арло, — внезапно заговорил Дилан. — Он не имеет отношения ни к судье, ни к обвинению и защите. Он имеет отношение только к вам, двенадцати присяжным.

Отложив ручку, адвокат медленно поднялся с места. Лили поспешно вернулась обратно, они быстро переглянулись. Застегнув верхнюю пуговицу пиджака, Дилан приблизился к присяжным.

— Перед вами сидит человек, страдающий серьезным психическим заболеванием. Как сказал доктор Симмонс, возможно, самым страшным психическим заболеванием, какое только может быть. Острая шизофрения со слуховыми и зрительными галлюцинациями. Да, обвинение предоставило трех врачей, которые показали, что этот человек понимает разницу между добром и злом и что его показаниям можно верить, однако все они провели с Арло не больше двух часов. Это продолжительность одного кинофильма — а им предстояло определить, что это за человек и как сильно его затронула болезнь. Таким образом, остается только доктор Симмонс, который провел с Арло более сорока часов, и он говорит нам, что Арло никого не убивал и берет на себя вину за чужое преступление. Всю свою жизнь этот человек жаждал внимания и никогда его не получал, и это его шанс не только добиться желаемого, но также обеспечить своих жену и дочь, которых иначе он обеспечить не может.

Я понимаю, что вы не хотите выпускать Арло на свободу. Я это прекрасно понимаю. Я понимаю, вы думаете: «А что, если это преступление все-таки совершил он? Скольких еще человек он убьет?» Но сегодня у каждого из нас своя задача. Моя задача — защищать Арло, задача обвинения — доказать, что он совершил это преступление, ну а ваша задача… что ж, ваша задача самая сложная. Она заключается в том, чтобы решить, доказало ли обвинение вину Арло так, чтобы не оставалось возможности разумного сомнения. Убедило ли оно вас в том, что он действительно совершил это преступление?

Но откуда у вас может быть полная уверенность, если мы имеем другое убийство, совершенное похожим — не в точности таким же, но похожим — способом? Надеюсь, вы обратили внимание на то, что миз Уайтвулф в своем заключительном выступлении практически не упомянула про дело Беннетов. Органы правопорядка даже не сообщили нам об этом деле. Почему? Почему никто не сказал нам с самого начала: «Народ, просто чтоб вы знали: у нас было похожее преступление, совершенное тогда, когда Арло Уорд не мог его совершить»? Никто этого не сделал. Эти сведения оставались скрыты от нас, до тех пор пока я не подал ходатайство ознакомиться с материалами дела, и даже после этого обвинение упорно сражалось с нами. Почему? Почему оно приложило все силы, чтобы скрыть от нас это преступление?

Потому что налицо непреложный факт: двое супругов были убиты ударами тяжелым тупым предметом по голове, скорее всего бейсбольной битой, после чего их тела были расчленены и разложены так же, как были разложены тела жертв настоящего дела, причем это преступление произошло тогда, когда Арло Уорд находился в другом штате. Это, само собой, влечет разумное сомнение. И не будем забывать, что в этом деле обвинение требует смертной казни, поэтому, зная о том, что шесть лет назад кто-то другой совершил практически идентичное преступление, преступление, информацию о котором обвинение пыталось от вас скрыть, как вы сможете убить этого человека? — Остановившись, Дилан обвел взглядом присяжных. — Как вы сможете его убить, зная это?

Отступив назад, он снова посмотрел на присяжных. После чего оглянулся на Лили.

— Вам следует задать себе следующий вопрос: вы верите в Конституцию, даже несмотря на то, что вам не хочется следовать ей в данном случае, или вы в нее не верите и считаете, что не все заслуживают равных прав? — Он остановился, чтобы снова посмотреть в глаза присяжным. — В начале этого процесса вы принесли присягу соблюдать закон. Собираетесь ли вы соблюсти закон и оправдать Арло на основе разумного сомнения или вы не станете соблюдать его, потому что не хотите этого делать? Собираетесь ли вы быть верны присяге или же вы ее нарушите? Потому что если вы собираетесь быть ей верны, вы должны признать Арло Уорда невиновным в этих преступлениях. Но если не собираетесь, тогда в нашей системе правосудия больше ничего не осталось.

Дилан помолчал.

— Всем присутствующим в этом зале понятно, что обвинение не доказало свою позицию. Так что остается всего один вопрос: вы честные люди или нет?

Сев на место, он уставился в ту же самую точку на полу. Арло собирался было что-то сказать, однако Дилан поднял руку, останавливая его. Подсудимый откинулся назад. Оба не произнесли ни слова.

Глава 84

Присяжные удалились на совещание в полдень. Дилан и Лили отправились обедать в ближайшее кафе; у Мэдлин были другие дела.

Дилан рассеянно тыкал еду вилкой, не съев ни кусочка.

— Заключительное выступление получилось великолепным.

— Хорошо, — сказал Дилан, не поднимая взгляда.

— Дилан, как ты сам сказал, всем нам предстояло сыграть на этом процессе свою роль, и ты свою сыграл блестяще. Это все, что было в твоих силах.

— А если Арло оправдают и он убьет еще троих? Что тогда, Лил? Ты будешь по-прежнему считать, что мы сыграли свою роль и все в порядке?

— То, что сделает Арло, после того как покинет зал суда, — это уже не наша забота. Наша заключается в том, чтобы не позволять правоохранительным органам сажать в тюрьму и казнить людей без достаточных доказательств. Сегодня ты об этом позаботился. Ты сделал именно то, для чего отцы-основатели написали Конституцию.

— Да, — Дилан кивнул. — Что ж, если Арло освободят, ты сможешь процитировать Холли Фоллоуз Томаса Джефферсона[45] и посмотреть, станет ли ей от этого легче.

У Лили зазвонил сотовый.

— Да? — нахмурившись, ответила она. Выслушав то, что ей сообщили, закончила разговор и повернулась к Дилану: — Присяжные вынесли решение.

* * *

В делах об убийстве совещание присяжных длится от нескольких часов до нескольких дней. На памяти Дилана даже был один случай, когда через восемнадцать дней присяжные заявили, что не могут вынести решение, и было объявлено о том, что присяжные не пришли к единому мнению. Сейчас же присяжные вернулись меньше чем через два часа. Два часа на то, чтобы обсудить обстоятельства смерти трех человек.

В зал набилось столько народа, что приставам пришлось выставлять людей в коридор. Работали не меньше десяти телекамер, зрители толпились везде, где только можно. Ввели Арло, и после того как Келли и Джеймс заняли свои места, вошел судья Хэмилтон и спросил:

— Стороны, у вас есть какие-либо вопросы, которые следует обсудить до оглашения вердикта?

— Нет, ваша честь.

— Нет, — тихо промолвил Дилан.

— В таком случае введите присяжных.

Присяжные вошли по одному и заняли два ряда стульев. Все они старательно не смотрели в сторону защиты.

— Дамы и господа присяжные, — сказал судья, — насколько я понял, в данном вопросе вы пришли к единому решению.

Старшина присяжных, высокий мужчина в костюме, поднялся с места и сказал:

— Да, ваша честь, пришли.

— Будьте добры, передайте ваше решение приставу.

Взяв у старшины присяжных несколько листов бумаги, пристав отнес их судье. Хэмилтон бесстрастно прочитал их, стараясь сохранить лицо непроницаемым, после чего вернул решение приставу, и тот отнес его обратно старшине присяжных.

— Мистер Уорд, — сказал судья, — будьте добры, встаньте.

Лили, Мэдлин и Арло встали, однако Дилан остался сидеть. Увидев, что судья смотрит на него, он медленно поднялся и сложил руки перед собой.

— В деле «Штат Невада против Арло У. Уорда», что вы скажете насчет первого пункта, обвинения в убийстве, совершенном на территории штата Невада девятого мая сего года?

Бросив взгляд на Арло, старшина присяжных посмотрел на первый листок решения.

— Мы нашли Арло Уорда… невиновным.

Зал взорвался. Судье Хэмилтону пришлось несколько раз постучать молоточком и пригрозить очистить зал, прежде чем публика наконец успокоилась. Дилан оперся обеими руками на стол, поскольку не был уверен, что у него не подогнутся колени.

— По второму пункту обвинения, убийству, совершенному на территории штата Невада девятого мая сего года, что вы скажете?

— Мы нашли подсудимого Арло Уорда невиновным.

Судья зачитал все пункты обвинения, и по всем пунктам Арло был признан невиновным. Холли Фоллоуз расплакалась в объятиях своего отца, журналисты кричали и суетились, зрители разговаривали во весь голос. Отчаявшись навести в зале порядок, судья Хэмилтон просто терпеливо дождался завершения чтения решения, после чего поблагодарил присяжных.

— Ваша честь! — крикнула Келли, перекрывая гул. — Мы просим немедленно задержать подсудимого за то, что он чинил препятствия правоохранительным органам, за то, что лгал следствию, и за…

— Ваша честь, все это было включено в те обвинения, по которым наш подзащитный был только что оправдан, — перебила ее Лили. — Прокуратура предлагает вторично привлечь его к ответственности за то же самое.

— Она права, миз Уайтвулф.

— В таком случае я подаю ходатайство о необходимости решения судьи вопреки вердикту присяжных и прошу суд вынести справедливый приговор.

Судью Хэмилтона явно терзали жуткие сомнения, но он постарался скрыть это. За это Дилан проникся к нему уважением.

— Для меня вынести решение в вашу пользу, — сказал судья, — будет равносильно признанию того, что ни одна коллегия разумно мыслящих присяжных не оправдала бы мистера Уорда, однако никаких оснований для подобного заключения нет. Ваше ходатайство отклонено. Мистер Уорд, вы свободны.

Наклонившись к Дилану, который по-прежнему пристально смотрел на него, Арло сказал:

— Замечательная работа, господин адвокат! Пожалуй, я подам иск против прокуратуры за недобросовестное преследование. Вы готовы этим заняться?

— Полагаю, вам следует найти себе другого адвоката.

Усмехнувшись, Арло хлопнул его по плечу:

— Дилан, вам нужно больше радоваться жизни! Вы чересчур скованны.

Дилан проводил взглядом, как подсудимый покидает зал. Украдкой, так, что мало кто это заметил, Арло посмотрел Холли Фоллоуз в лицо и подмигнул.

Это оказалось сродни удару в солнечное сплетение. У Холли перехватило дыхание. Если б ее не поддержал отец, она свалилась бы на пол. Девушка всхлипнула, и Келли, поспешив к ней, подхватила ее под другую руку.

— Нам лучше воспользоваться служебным выходом, чтобы избежать всего этого, — сказала Лили.

— Нет. Один человек, который гораздо умнее меня, как-то сказал, что если воспользоваться задней дверью один раз, впредь всегда будешь ходить только так.

Собравшись с духом, Дилан взял свою сумку и начал пробираться сквозь толпу.

Глава 85

У Дилана не было настроения возвращаться домой, поэтому он отправился пешком на Стрип, где поиграл в казино и выпил. Поужинав в кафе, он потягивал пиво до тех пор, пока не стало смеркаться. Когда стемнело, Дилан продолжил гулять по Стрип. Телефон у него был отключен, и ему нравилось сознание того, что никто не сможет с ним связаться.

Когда Дилан наконец приехал домой, на крыльце его дома сидела Лили. Выйдя из машины, он, не говоря ни слова, подсел к ней.

Какое-то время они молчали. Наконец Лили раскрыла сумочку.

— У меня для тебя кое-что есть.

Это было ходатайство о снятии обвинений с Оскара Белтрана, в аккуратной серебристой рамочке. Взяв его, Дилан долго на него смотрел.

— Спасибо, — улыбнулся он.

Чмокнув его в щеку, Лили встала.

— Увидимся в конторе.

— Лил!

Она обернулась.

— Я считаю, ты должна за него сражаться. Я имею в виду Кэмдена. На мой взгляд, если ты этого не сделаешь, то потом будешь жалеть до конца жизни.

— Я… э… — Лили печально улыбнулась. — В тот вечер я заснула вся в слезах. Проснувшись, написала заявление на опеку… Буду очень признательна, если ты поможешь мне в этом деле.

— Ты прекрасно знаешь, что тебе стоит лишь попросить.

— Знаю, — кивнула Лили. — Спокойной ночи, Дилан.

— Спокойной ночи.

Оставшись один, Дилан шумно выдохнул и достал телефон. Включив его, набрал номер и, глядя на документ в рамке, оставил сообщение на голосовую почту:

— Мистер Хитченс, это Дилан Астер из Невады. Я звоню насчет вашего предложения. Я вам очень признателен, но, полагаю, эта работа мне не подходит. Еще раз спасибо.

Убрав телефон в карман, он откинулся назад на ступени и долго смотрел в небо.

— Дилан! — спросила вышедшая из дома Марки. — Давай поиграем в видеоигры!

Посмотрев на сестру, Дилан улыбнулся, увидев, что рот и щеки у нее вымазаны шоколадом.

— Конечно. Уже иду.

— Ура!

Встав, Дилан посмотрел на луну и звезды, затем обвел взглядом бескрайние луга, и у него в голове прозвучало одно-единственное слово: «дом».

Он зашел в него и закрыл за собой дверь.

* * *

Утром у Дилана, как обычно, зазвонил будильник. Схватив, он что есть силы швырнул его в стену, разбив вдребезги, после чего перевернулся на другой бок и снова заснул.

Проснувшись, отправил сообщение кузине Лили Септембер, написав, что берет небольшой отпуск и готов показать ей Лас-Вегас.

Та тотчас же ответила, что прилетает на следующий день.

Глава 86

Сидя на крыльце своего дома, Келли Уайтвулф смотрела на восход солнца. День обещал выдаться жарким, и она была в футболке и шортах.

Выпив кофе, Келли села в машину и поехала туда, куда ей хотелось меньше всего, — домой к Холли Фоллоуз.

Ее переполнял стыд. Ей было стыдно за то, что она так подвела бедную девочку. Она была настолько уверена в том, что это преступление совершил Арло Уорд, что не посчитала нужным сообщить защите про убийство четы Беннет. Опасаясь того, что это заронит в присяжных разумное сомнение и приведет к оправданию, — как все и произошло. Джеймс был прав: нужно было согласиться на психическое расстройство и по крайней мере упрятать Арло Уорда в лечебницу. Быть может, Арло принял бы это, быть может, нет, но, по крайней мере, попробовать стоило.

Холли открыла дверь после того, как Келли постучала несколько раз. Она была в трусах-боксерах и длинной футболке.

— Привет… — только и смогла сказать Келли.

— Здравствуйте. Э… проходите.

Они снова сели на диван, и Келли поймала себя на том, что не в силах говорить. Она уставилась на костыль.

— Как у вас дела? — наконец спросила Холли.

От этого вопроса стыд захлестнул Келли с новой силой, и у нее по щекам потекли слезы.

— Я так перед вами виновата… — пробормотала она, вытирая слезы.

— Вы ни в чем не виноваты. Вы сделали все возможное.

— Вам придется жить с сознанием того, что этот человек на свободе, и все по моей вине. Я просто плохо сделала свое дело, и мне очень стыдно.

Холли накрыла ее руку своей. Ее спокойная теплая улыбка, ее медленно возвращающаяся уверенность в себе принесли Келли облегчение. Сознание того, что девушка, пережившая такое, по-прежнему способна держать голову высоко поднятой, наполнило ее уверенностью в том, что и она может быть сильнее.

— Вы сделали все возможное, — мягко повторила Холли, — и я вам очень признательна. Без вас я не смогла бы пройти через все это.

Совладав с собой, Келли шумно выдохнула.

— Если вам что-нибудь понадобится, если я смогу чем-либо помочь, звоните. В любое время суток.

— Не надо обо мне беспокоиться. Со мной все в порядке. Я понимала, что существует вероятность такого исхода. — Девушка замялась. — Я не была до конца уверена в том, что это был он, но когда после приговора он выходил из зала, то подмигнул мне. Мне показалось, будто… будто мне в грудь вонзился нож. Но я не допущу, чтобы из-за этого он испортил мне остаток жизни. Ни за что не допущу. Он и так очень много у меня отнял.

Кивнув, Келли насухо вытерла слезы.

— Мне пора идти.

В дверях они обнялись. Отпустив Холли, Келли задержала ее руки, затем наконец выпустила их и, развернувшись, направилась к своей машине. Достав телефон, она позвонила своему бывшему мужу Трэвису.

— Привет, — сказал тот.

— Привет. Я тут подумала — и я согласна. Ты должен видеться с девочками чаще, как ты того хочешь.

Пауза.

— Правда? И что заставило тебя переменить свое мнение?

— Жизнь слишком коротка, чтобы держать обиды вечно. Так что можешь видеться с ними каждые выходные. Но только не на этой неделе. В эти выходные мы отправляемся в путешествие.

— Ты решила взять отпуск? — фыркнул Трэвис. — Неужели рак на горе свистнул?

— Ну, видишь ли, наверное, я направляла слишком много сил не совсем туда, куда нужно. Но я рада, что спохватилась, пока еще можно это исправить.

— Куда вы собираетесь ехать?

— Пока еще не знаю. Но, полагаю, нам с девочками нужно на какое-то время затеряться.

— Что ж, я рад. Искренне рад. Ты это заслужила. — Еще одна пауза, после чего Трэвис сказал: — Я читал о том, что случилось. Я тебе сочувствую. Понимаю, как тебе нелегко.

— Нет, все в порядке. Если честно, я думала уйти с работы. Больше того, поехала домой к потерпевшей, чтобы сказать, что ухожу. Но… Даже не знаю… Она показала мне, что нельзя позволять таким, как этот подонок, менять твою жизнь.

— Если тебе станет от этого легче, я тобой горжусь, и, не сомневаюсь, девочки тоже тобой гордятся.

— Спасибо, Трэвис.

— Береги себя.

Закончив разговор, Келли села в машину. На зеркале заднего вида висела заламинированная фотография дочерей, и от одного взгляда на нее у Келли на лице появилась улыбка. Поцеловав кончики пальцев, она прикоснулась к фотографии, потом завела двигатель и поехала домой.

Глава 87

Свернув в Каньон Койота, Арло Уорд медленно поехал по петляющему серпантину. Он наслаждался пейзажем: красные скалы, белый и желтый известняк, густой лес, обширные луга. В каньоне было все. В одних местах рос кустарник, а в других нет, все как надо. Он казался таким… цельным. Совершенным в своем несовершенстве.

На протяжении последних недель Арло приходилось давать интервью чуть ли не ежедневно. Бесплатно он это никогда не делал, даже когда к нему обращались ведущие новостные каналы, и у него уже собралась приличная сумма. Конкретно это интервью должно было принести ему четыре с половиной тысячи долларов за час. Журнал «Пипл», по слухам, плативший очень щедро, связался с ним вчера. Арло обговорил свой гонорар, пожалев, что не запросил больше — уж очень настойчиво там добивались встречи.

Фотосессия должна была состояться на месте лагеря, где произошли убийства, и на обрыве, с которого прыгнула Холли Фоллоуз. Арло это показалось пошлым, но помощница редактора заверила его в том, что статья будет посвящена противостоянию маленького человека системе, решившей обвинить невиновного.

Также Арло нашел литературного агента, который должен был обговорить условия книги о процессе.

Поднявшись в каньон, Арло поставил машину на поляне, где хватило бы места для нескольких машин. Именно здесь он оставил свой автомобиль в ночь убийств. При этой мысли Арло усмехнулся. Выйдя из машины, он продолжил путь пешком к месту лагеря.

Дующий в лицо ветерок приносил облегчение, поскольку день выдался жарким. Назавтра было назначено интервью для общенационального кабельного канала. Арло обеспечили перелет в Нью-Йорк и обратно первым классом, чтобы он смог лично присутствовать в студии. Хотелось надеяться, на Восточном побережье будет прохладнее.

До лагеря было недалеко, однако журналист и фотограф договорились встретиться с Арло на краю скалы, с которой прыгнула Холли. Туда нужно было добираться по тропе, петляющей среди деревьев.

Поднявшись на скалу, Арло оглянулся на лес. Здесь так красиво… Девственная природа, не тронутая человеком. И она останется такой же через миллион лет после того, как человека не станет. Застывшее мгновение вечности.

Арло взглянул на часы. Журналисты уже должны быть здесь…

— Ждешь кого-то?

Резко обернувшись, Арло увидел Холли Фоллоуз. Она стояла, опираясь на костыль. Первой его реакцией был шок; затем он рассмеялся. Холли пришла сюда, чтобы встретиться с ним. Интересно, что она задумала? У Арло мелькнула мысль, хватило ли у нее глупости прийти в это безлюдное глухое место одной. На всякий случай он решил не обращать на нее внимания и уйти.

— Ступай домой, глупая девчонка, — сказал Арло, делая шаг к тропе, ведущей обратно к его машине.

Холли подняла пистолет.

— Ты хоть знаешь, как им пользоваться? — усмехнулся Арло.

— Я занималась в тире. И в каждой мишени видела тебя, Арло. Я вижу тебя в своих снах. Выходя из дома, я вижу тебя повсюду. В продуктовом магазине, на стоянке, в офисном здании… А ты их видишь? Мою сестру, Майка, Уилла? Ты о них вспоминаешь?

— Если честно — нет. Они умерли так быстро, что у меня в памяти ничего не сохранилось.

Какое-то мгновение они смотрели друг на друга. У Холли затряслась рука, по щекам потекли беззвучные слезы. Арло показалось, что она вот-вот свалится в обморок. Если это случится, встанет вопрос, что с ней делать. Здесь больше никого нет, и маловероятно, что Холли предупредила кого-либо о том, куда отправилась.

Арло ухмыльнулся:

— Опусти пистолет. Ты ни в кого не выстрелишь.

Холли нажала на спусковой крючок. Выстрел раскатом грома разнесся по притихшему лесу. В воздух взмыли перепуганные птицы, в кустах зашуршал скрывавшийся там зверь. Бедро Арло тотчас же отозвалось обжигающей болью, стремительно разлившейся по всей ноге. Он повалился на землю; штанина джинсов пропиталась кровью.

— Ах ты стерва! Ты меня ранила!

— Что, больно? Я постаралась попасть в бедренную кость, чтобы было как можно больнее.

— Глупая сучка, я придушу тебя и вырву твое сердце!

— Нет, Арло. Ничего этого ты не сделаешь. Сейчас тебе предстоит сделать выбор. Тот самый, который ты поставил передо мной.

Выпучив глаза, Арло обернулся на край обрыва. При виде зазубренных скал далеко внизу у него желудок подкатил к горлу.

— Я возвращаюсь к своей машине. Если хочешь — стреляй, мне все равно.

Поднявшись с земли, Арло с трудом сделал один шаг, и Холли выстрелила снова. Вторая пуля попала чуть ниже первой раны в бедре. Вскрикнув от боли, Арло снова рухнул на землю. Приблизившись к нему на несколько шагов, Холли остановилась так, чтобы он не смог до нее дотянуться.

— Напрасно ты мне подмигнул. Погораешь всегда на мелочах, правда?

— Ах ты долб…

— Я считаю до трех, после чего всажу пулю тебе в голову. Или ты можешь прыгнуть вниз. Выбор за тобой.

— Когда я отсюда выберусь, — прорычал Арло, — я с тобой…

— Раз!

— Опусти чертов пистолет! Мы же оба понимаем, что ты меня не убьешь!

— Два!

Они смотрели друг другу в глаза, и Арло вдруг понял, что Холли настроена серьезно. Если он сейчас не прыгнет, она его убьет; больше того, у нее в глазах было еще что-то… Чувство удовлетворения.

— Три!

Попятившись назад, Арло сорвался с края обрыва.

Сначала боли почти не было. Лишь давление на грудь, когда его тело налетело на острые камни и продолжило падение. Арло слышал, как хрустят его ребра, как ломаются кости, рот у него заполнился океаном крови от выбитых зубов. Окружающий мир вращался так стремительно, что его вырвало. Он видел только небо, землю и скалы; они кружились у него перед глазами словно обезумевшая карусель.

Лишь когда Арло ударился о землю внизу и посмотрел вверх, он понял, с какой высоты упал.

От удара о последний камень воздух наполнился тошнотворным хрустом, таким громким, что Арло буквально ощутил его своим лицом, и он понял, что у него сломался позвоночник. Посмотрев на свою ногу, он увидел, что она лопнула пополам в колене. Из мягких тканей торчали острые кости; кровь вытекала из ран и смешивалась с землей, образуя темное месиво. У него были перебиты артерии и вены. Внезапно ему стало так холодно, что его охватил озноб. Арло открыл рот, чтобы закричать, призывая на помощь, однако из горла хлынул фонтан крови, и он, захлебнувшись, издал лишь глухое бульканье.

Волна боли еще не ударила в полную силу, однако от холода его затрясло так, что все равно стало дико больно. Глядя, как из него вытекает кровь, Арло снова, как и в ту ночь, поразился, как же ее много в человеческом теле. Он попытался ее пощупать, однако рука у него была сломана во многих местах, и он не смог ею пошевелить. И все же ему удалось повернуть голову, самую малость. Приподняв ее, Арло увидел только одно: Холли Фоллоуз, которая стояла на краю обрыва и смотрела, как он умирает.

Наконец, развернувшись, она скрылась из виду.

Арло захлестнула слабость, перед глазами у него завертелись яркие красные круги, сменяясь кромешной темнотой. Постепенно круги начали гаснуть, пожираемые тьмой, которая вскоре полностью заполнила взор.

И на этом все закончилось.

Благодарности

Спасибо моему литературному агенту Эми Танненбаум, моему редактору Меге и всем в издательстве «Томас и Мерсер». О такой замечательной команде мечтает любой писатель.

Сноски

1

Лас-Вегас-Стрип — семикилометровый участок бульвара Лас-Вегас за пределами официальной городской линии, где находится большинство крупнейших гостиниц и казино.

2

«Кровавая луна» — эффект, который можно наблюдать при лунном затмении, заключающийся в том, что, загороженная тенью Земли, Луна продолжает освещаться распространяющимися в земной атмосфере лучами, прежде всего теми, которые располагаются на красной стороне спектра.

3

Кретек — индонезийские сигареты, в которых, помимо табака, содержится гвоздика (а также другие растительные вкусовые добавки).

4

См. роман В. Метоса «Ночные твари».

5

В штате Невада смертная казнь осуществляется с помощью инъекции.

6

Убийство первой степени в уголовном законодательстве США — умышленное и заранее спланированное убийство, а также в основном те случаи, когда преступник отнял чью-то жизнь в ходе совершения опасного преступления, даже если не намеревался убивать; убийство второй степени — умышленное, но не спланированное заранее убийство, а также в основном те случаи, когда убийца, имея намерение не убить жертву, а лишь нанести ей тяжкие телесные повреждения, должен был осознавать, что они могут повлечь смертельный исход.

7

Миз — нейтральное уважительное обращение к женщине, не подчеркивающее возраст и семейное положение.

8

Под прозвищем «Сын Сэма» известен серийный убийца Дэвид Берковиц (наст. Ричард Дэвид Фолко; р. 1953).

9

Го — настольная логико-стратегическая игра с минималистичным инструментарием, где главные цели — окружение противника и захват территории; имеет древнекитайское происхождение.

10

«Call of Duty»(англ.) — серия компьютерных игр-шутеров от первого лица.

11

Лилит — в каббалистической мифологии первая жена Адама, которая сбежала от него тотчас же после своего сотворения, став впоследствии демоницей и спутницей могущественнейшего злого духа Самаэля.

12

Разумное сомнение — концептуальный термин англо-саксонского судопроизводства; доводы, представленные обвинением в суде, должны быть максимально очевидными и надежными, такими, чтобы устранить у участников процесса любые разумные сомнения в вине подсудимого; иными словами, если неопровержимых доказательств нет, можно трактовать сомнения в справедливости обвинения в пользу обвиняемого.

13

Эллиптический тренажер — шаговый тренажер с подвижными поручнями, предназначенный для тренировки не только нижней, но и верхней половины тела, во время занятий на котором стопа движется по траектории, напоминающей форму эллипса, снимая нагрузку на суставы.

14

Джоан Рут Бейдер Гинсбург (1933–2020) — американский юрист, член Верховного суда США, для многих американцев — символ борьбы с дискриминацией (прежде всего гендерной) и принципиального антиконсервативного правосудия.

15

Четвертая поправка к Конституции США входит в Билль о правах (первые десять поправок, закрепляющие гражданские права и свободы) и запрещает необоснованные обыски и задержания.

16

Возможно, имеется в виду Миранда Лоусон из серии научно-фантастических ролевых боевиков «Эффект массы».

17

Так в США называют традиционный европейский футбол.

18

«Ночной охотник» — прозвище американского серийного убийцы Ричарда Рамиреса (Рикардо Муньоса Рамиреса; 1960–2013).

19

Шизоаффективное расстройство — состояние, характеризующееся сочетанием признаков шизофрении и аффективных расстройств (к последним относятся, например, депрессия и биполярное расстройство).

20

Эдвард Кристофер Ширан (р. 1991) — британский поп-музыкант, одна из самых высокооплачиваемых звезд мира музыки.

21

Джеймс Дуглас Мьюир Лено (р. 1950) — один из самых известных американских телеведущих.

22

Деривативы — производные ценные бумаги, контракты на действия с активами, использующиеся для страхования рисков и расширения возможностей спекулятивных финансовых операций.

23

Буррито — блюдо мексиканской кухни, лепешка-тортилья с завернутой в нее начинкой (как правило, мясной).

24

Это делается для того, чтобы в зале не было слышно разговора судьи с представителями сторон.

25

Права Миранды (по фамилии преступника, после процесса над которым были введены в юридическую систему США) — права, о которых при задержании должны оповещать представители органов правопорядка, убеждаясь при этом, что задержанный понял эту информацию.

26

«Ловец снов» — амулет индейского происхождения, стилизованная паутина в круге с украшениями, в которой согласно поверьям запутываются плохие сны и хвори.

27

Около 54 кг.

28

Пекаренок Пиллсбери — талисман бренда «Пиллсбери» компании «Дженерал миллз», неуклюжий толстый человечек из сырого теста, в поварском колпаке и шейном платке.

29

Паддл — лопатка для порки, используемая в «садомазохистских» сексуальных играх.

30

«Повелитель мух» — первый и самый знаменитый роман (1954) английского писателя У. Голдинга, повествующий о детях, оказавшихся на необитаемом острове, и о формировании у них жестокого сообщества.

31

Правила Макнотена — в англосаксонской юридической системе установки, предписывающие обязательное доказательство непреодолимого воздействия душевной болезни на преступника во время совершения преступления, такого, что он не мог осознавать истинного характера своих действий; названы по фамилии душевнобольного Дэниела Макнотена, который, покушаясь на жизнь британского премьер-министра, по ошибке нанес смертельное ранение его секретарю — во время процесса по этому делу (1843) происходила бурная дискуссия о сути невменяемости с точки зрения уголовного права, результатом которой и стала формулировка правил.

32

21 марта 2022 г. деятельность социальных сетей «Instagram» и «Facebook», принадлежащих компании «Meta Platforms Inc.», была признана Тверским судом г. Москвы экстремистской и запрещена на территории России.

33

В англосаксонской правовой системе правило запрета цитирования лиц, не присутствующих в суде, обозначается емким термином «hearsay», «с чужих слов»; это имеет целый ряд исключений — и одно из них будет фигурировать ниже.

34

Методизм — протестантское вероисповедание, в чьем учении очень развит концепт свободы воли.

35

По Фаренгейту; ок. 32 ℃.

36

September (англ.) — сентябрь.

37

Около 136 кг.

38

Около 45 кг.

39

Имеется в виду, что Келли, представляя штат, тем самым не присутствует в суде как частное лицо.

40

Останавливающая сила — средний показатель, указывающий, в какой степени оружие способно лишить противника возможности совершать опасные действия.

41

Рейтинговая система Эло (по фамилии разработчика) — способ расчета коэффициента индивидуального мастерства игроков в парные стратегические настольные игры, такие как шахматы и го.

42

Теодор Роберт Банди (Коуэлл; 1946–1989) — американский серийный убийца, впервые пойманный случайно благодаря остановке патрулем из-за странного поведения при виде полицейской машины, а также из-за подозрительно выглядящего салона его автомобиля.

43

Вернер Карл Гейзенберг (1901–1976) — выдающийся немецкий физик, один из создателей квантовой механики; в годы Второй мировой войны являлся основной фигурой германского проекта по созданию ядерного оружия.

44

«Калуа» — кофейный ликер мексиканского происхождения.

45

Томас Джефферсон (1743–1826) — выдающийся американский государственный деятель, третий президент США, принимавший участие в создании Декларации независимости и косвенно — Конституции, один из упомянутых отцов-основателей Содиненных Штатов.

Content

Виктор Метос
Лживая правда

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Глава 76

Глава 77

Глава 78

Глава 79

Глава 80

Глава 81

Глава 82

Глава 83

Глава 84

Глава 85

Глава 86

Глава 87

Благодарности

Сноски