Исаева Виктория Сергеевна

Кнопка Власти. Sex. Addict. #Признания манипулятора

Виктория Исаева

Кнопка Власти. Sex. Addict. #Признания манипулятора

© Исаева В., 2017

© ООО «Издательство АСТ», 2017

* * *Вступление

Все мы хотим, чтоб нас любили,

А если нет, то восхищались нами,

А если нет, то ужасались,

А если нет, то ненавидели и презирали нас.

Мы стараемся разбудить чувства в душе ближнего –

Неважно какие.

Душа содрогается перед пустотой…

Хьяльмара Зодерберг

Краткая справка:

Addict – (пер. с англ.) – «приверженный к чему-либо, склонный, зависимый».

Addict – это медицинский термин «аддикция» – т. е. «зависимость».

Для меня вся эта невероятная история началась в туалете! Кстати, вы вообще замечали, сколько стоящих историй начинается именно в туалетах?

Я ввязалась в расследование совершенно случайно. Это была обычная теплая летняя ночь. Я торчала в шикарном туалете ночного клуба «К», благоухала парфюмом «Ange ou demon» от Givenchy и злилась.

Мне хотелось оказаться на природе: лакомиться шашлыками, попивать красное вино, валяться на траве, смотреть на звезды, вдыхать полной грудью запахи сосен, может быть, искупаться голышом в прохладной иссиня-черной реке. Вместо этого я была вынуждена томиться от скуки в прокуренном столичном ночном клубе, где в этот вечер проходила презентация по моему сценарию.

Обычно такие тусовки подстегивают мое вдохновение, и я, покрутившись немного среди моделей, спонсоров, папиков, прожигателей жизни, лузеров и прочих фриков, удаляюсь в туалет (который в любом московском клубе просто великолепен!) и там, в тишине и покое, принимаюсь сочинять пламенно-циничные эссе на тему гламурной поверхностности современного российского общества. Но в этот раз вдохновение отчего-то не настигло меня в туалете!

Нервно расхаживая перед большим зеркалом, я придирчиво рассматривала свой новоизобретенный (а вернее, тщательно срисованный из новогоднего номера Vogue) серебристо-розовый make up, взбивала черные наращенные локоны, опускающиеся почти до бедер. И гадала, можно ли меня со стороны принять за горячую московскую цыпу? И если да, то насколько это лестно для девушки с высшим образованием? Долго ли мне еще осталось быть собой? Или я уже превратилась в героиню модного глянцевого романа с глянцевыми мозгами и глянцевой системой ценностей?

Когда ты пожила какое-то время в Москве, слегка преуспела и более-менее обустроилась, обязательно наступает час «Х». И все, что некогда казалось тебе таким захватывающим в жизни мегаполиса, превращается в нестерпимую тоску зеленую. Светские разговоры становятся занудными и заурядными. Все сплетни, что тебе рассказывают, кажутся скучными и банальными. И происходящее вокруг волнует тебя так же мало, как жизнь на Марсе или глобальное потепление.

Стоя перед зеркалом и нанося десятый слой блеска на измученные косметикой губы, я поймала себя на мысли, что вот уже несколько месяцев у меня нет ни малейшего желания включить ноутбук и написать о чем-то. Потому что ничто уже не кажется мне увлекательным и захватывающим…

В туалет влетела Снежана, высоченная манекенщица с мелко вьющимися волосами цвета жженого сахара и ногами, тонкими, как коктейльные соломинки. Приветственно взвизгнув в мой адрес, Снежанка обозначила пару ритуальных поцелуев в сантиметре от моих щек:

– Вика! Читала твою книгу! – объявила она. – Это супер! Так гламурненько, модненько, стильненько.

Я смущенно улыбнулась, не зная, как реагировать. С одной стороны, было очень приятно, что мое творчество подвигло взять в руки книгу даже те слои населения, которые обычно ограничиваются пролистыванием «веселых картинок» светской хроники в глянцевых журналах. С другой стороны, меня уже порядком воротило от гламура и не улыбалось быть частью этой «культуры».

– Пишешь что-то новенькое? – оживленно поинтересовалась она, наклоняясь к зеркалу и нанося на губы новый слой нежно-розового блеска Lancome.

– Собираю материал, – уклончиво ответила я, ибо в тот момент у меня, честно говоря, не было даже мутного видения того, какой должна быть следующая книга.

– О, понимаю! Кстати, говорят, что для новой книги ты собираешься переспать с несколькими знаменитостями, а потом описать свои сексуальные похождения.

Я чуть не подавилась собственным возмущением. Откуда только берутся такие слухи?

– Тебя дезинформировали, я храню верность своему мужчине, – отрезала я, доставая пудреницу и нервно покрывая порозовевшие щеки слоем цвета загара от Givenchy.

– Жаль, – вздохнула Снежана и убрала блеск в сумочку. – Звездный секс это так пикантно. Обожаю чужое грязное белье, но только если оно гламурное… Мне всегда хотелось знать, как это делает Тимати… он… наверное… ну просто зверь… Я думала, может, ты разузнаешь, а потом напишешь об этом…

К концу ее монолога я уже готова была повеситься на своих собственных атласных трусиках.

– На самом деле я пишу о проблемах фармакологических и субстанциональных аддикций, – ляпнула я с самым серьезным видом, надеясь, что это порядком собьет ее с толку. Я действительно должна была написать небольшую, тысяч на пять знаков, заметку о зависимостях, в частности, о модном нынче недуге шопоголизме, страдать которым в этом сезоне куда более престижно, чем пресловутой анорексией. Я просмотрела несколько источников о зависимостях и теперь смело могла щеголять терминами вроде «аддикиця» и «аддиктивный компонент».

Снежана удивленно захлопала ресницами и уставилась на меня так, словно это я изобрела солярий, выпрямитель для волос и лифчик, увеличивающий грудь.

– Как ты сказала?! Аддикция? – без запинки повторила она и, понизив голос, спросила: – Так значит, ты тоже знаешь про addict?

Теперь уже я смотрела на нее, как дикарь на шамана.

– В каком смысле? Какой еще addict? Dior Addict? Ты о чем?

– Об этом все говорят. Неужели не слышала? Новая городская история про какую-то девчонку – аферистку, которая придумала, как управлять людьми…

– В смысле управлять? – переспросила я.

– Ну вот так… она может заставить их делать все, что угодно. Например, изменяет тебе парень, а она может сделать так, чтобы он стал самым верным мужчиной в мире. Или, например, она знакомится с олигархом, что-то делает с ним, и он – бац – и слетает с катушек, отдает ей свои деньги, переписывает на нее имущество.

Я скептически ухмыльнулась: мы все знаем, что надо сделать и как воздействовать на мужчин, чтобы он переписал на нас свое имущество. В конце концов, разводить сильный пол на деньги сейчас уже, по-моему, даже в школах учат.

Словно прочитав мои мысли, Снежана возбужденно прошептала:

– А главное, она с ними даже не спала! Понимаешь, просто что-то такое делала, и они все ей давали, ничего не прося взамен… Ходят слухи, что она умеет подсаживать людей на себя, как на наркотик: они впадают в зависимость и ничего не могут с собой поделать.

Мой скептицизм начинал уступать место любопытству:

– То есть ты хочешь сказать, что она – профессиональная манипуляторша?

– Вроде того, – авторитетно заявила Снежана.

– Должно быть, это просто городской миф, – предположила я. – Кто-то нанюхался и сочинил историю для запугивания олигархов, мол, бойтесь, среди вас настоящая авантюристка, профессиональная хищница и все такое.

Снежана укоризненно посмотрела на меня:

– Какой же это миф, если известны имена жертв? От ее фокусов пострадала куча народу: Павел, хоккеист из НХЛ, Анатолий Афанасьев – пивной магнат, Юра Орлов – певец, куча «рублевских детишек». Наконец, Марго М. – модная писательница…

– Марго?! – переспросила я в изумлении. Все перечисленные имена были для меня слишком звездными, со страниц светской хроники. А Марго – совсем другое дело. Она печаталась в том же издательстве, что и я. И хотя была суперзвездой женской глянцевой прозы, а я начинающей амбициозной акулой пера, мы были знакомы и несколько раз пересекались. Через Марго я, пожалуй, смогла бы выяснить подлинность этой истории. И если все это на самом деле правда…

На мгновение у меня голова закружилась от мысли, какой это может получиться репортаж: идеальное сочетание острого и сладкого!

– Ты сказала, что Марго стала жертвой этой авантюристки… Что же, она и с женщинами тоже? – спросила я.

– Да нет… – Снежана загадочно сощурилась. – Говорят, у нее был напарник… – и выжидающе покосившись на меня, она возбужденно спросила: – Так что, ты об ЭТОМ пишешь?

Я решительно захлопнула пудреницу и откинула волосы со лба:

– Конечно, пишу!

* * *

Меня многое воодушевляет. Неформально-дружественное письмо от редактора, новый комплект эротичного белья в мою коллекцию, известие о том, что Анджелина Джоли развелась с Брэдом Питтом, огромная чашка имбирного чая, майские праздники, надпись «распродажа» на стеклах магазинов, мужчины, смеющиеся над моими шутками, тихое урчание работающего ноутбука.

Но больше всего меня воодушевляет чистый лист бумаги или пустой документ Microsoft Word. И когда мне в голову приходит тема для новой статьи, я начинаю вести себя как одержимая. А уж если мне удается напасть на след, я и вовсе слетаю с катушек.

Порой для того, чтобы получить необходимую мне информацию я способна на самые разнообразные безумства, например:

• продемонстрировать чудеса дипломатии («Слушай, ну будь человеком, дай интервью! Чего тебе стоит, в самом деле?»);

• пустить в ход кулаки;

• прикинуться идиоткой (очень эффективно, особенно с мужчинами!);

• грубо льстить, человеку, который с трудом этого заслуживает («Я обращаюсь к вам как к эксперту, я сама не слишком разбираюсь в ядерной физике…» или «Мне нужно интервью кого-то очень высокопоставленного, супер-вип-випыча. Уверена, вы сможете мне помочь!»);

• пустить слезу (к счастью, я еще сохранила эту в высшей степени полезную способность);

• позвонить человеку, которого терпеть не могу!

В эту среду я проснулась поздно и долго валялась в кровати, обдумывая, нет ли какого-то более приятного способа добыть нужные факты.

Но, похоже, других лазеек не было, и я, собравшись с силами и напялив на лицо самую приторно-сладкую улыбку, на которую только была способна, позвонила Марго.

Марго – классически загорелая, ухоженная и модная москвичка. Ей было 28, но, в отличие от подавляющего большинства женщин, она предпочитала округлять возраст в большую сторону. Ей нравился образ взрослой, зрелой, мудрой женщины, не воспринимающей неспелых двадцатилеток, вроде меня, как достойных соперниц.

Марго в какой-то мере была моей коллегой, она считалась писательницей. И, несмотря на разницу в возрасте, социальном статусе и гонорарах, мы пересекались довольно часто. Москва – тесный город, а пишущая Москва – и вовсе крошечная деревня, где все публикуются в одних и тех же издательских домах.

Выглядела Марго как пятипроцентный раствор Дженифер Лопес: с широкими бедрами, выразительной попой и маленькой аккуратной грудью. Она вела образ жизни образцовой гламурной творческой личности, то есть вставала не раньше полудня, пила эспрессо (несмотря на то что каждый раз с большим трудом сдерживала недовольную гримасу, глотая мерзкий богемный напиток). Позиционировала себя как СКГП (Самая Красивая Гламурная Писательница) в столице, страстно желавшая, чтобы ее считали круче и сексуальнее, чем Керри Брэдшоу (да и кто из нас, писак, в глубине души этого не хочет?). Для меня, молодого, голодного до денег и славы провинциального дарования, Марго олицетворяла все то, что я так ненавижу!

Подозреваю, что мои чувства были полностью взаимны. Наверняка Марго считала меня провинциальной дешевкой в джинсах от Dolce & Gabbana, купленных в ближайшем переходе метро.

Естественно, мне, молодому, нагловатому, пробивному журналисту, было весьма нелегко общаться с признанной королевой, не знавшей в этой жизни никаких трудностей. И все же хороший материал стоит того, чтобы примириться с недругами или по крайней мере забыть о неприязни на какое-то время. Подбадривая себя мыслями о большой и острой статье, а еще о большом сладком гонораре, который с нее можно отгрести, я решительно набрала номер. Пришлось выждать примерно десять гудков, после чего трубку все-таки подняли:

– Аллллоооо, – сонно и томно отозвалась Марго. По ее голосу я точнее, чем гаишник по трубочке, могла определить, что минувшая ночь была проведена не за писательским столом, а в пафосном ночном заведении, причем, судя по всему, одним коктейлем дело не обошлось. Вот она – вопиющая разница между начинающими и маститыми журналистами: и те и другие не высыпаются, но первые из-за работы, а вторые из-за тусовок, не прекращающихся даже в будни.

– Марго, привет, это Вика Исаева. Надеюсь, я тебя не разбудила?

– Разбудила. Блин, который час?

– Половина второго.

– Черт! – Она замолчала, наверно, пыталась продрать глаза. – Дорогая, ты, наверно, в шоке, что я сплю в такое время, но знаешь, я всю ночь не сомкнула глаз, я в таком дауне…

– Что, вечеринка не задалась? – не удержалась я, думая, из-за чего вообще такие, как Марго, могут «быть в дауне». У этой стервы все есть! Она может вообще больше никогда не поднимать холеную задницу со своей шикарной постели, все равно ее книги будут печататься и продаваться.

– Ну, скажешь тоже, – фыркнула Марго. – Я всю ночь дома сидела одна. Никого не хотела видеть, я же говорю, у меня депрессия. Мне так хреново, что я даже писать не могу. А это уже крайняя степень отчаяния, ты меня понимаешь?

Как ни странно, я понимала. Когда тебе просто хреново, ты садишься за ноутбук, описываешь ситуацию, и под редакторской правкой твоей фантазии она превращается в комедию. Но когда тебе суперхреново, ты не в состоянии написать ни строчки, отчаяние как бы парализует твой опорно-писательский аппарат и ты перестаешь владеть словами. У меня пару раз случалось такое. Это очень страшно: потерять силу слова – все равно, что онеметь.

– Что-то случилось? – осторожно поинтересовалась я. Все-таки мы с Марго были не настолько близко знакомы, чтобы изливать друг другу душу, но если ты настоящий журналист, от одного звука твоего голоса у людей должно появиться желание исповедаться…

На другом конце трубки нерешительно помолчали, затем всхлипнули.

– Последние новости слышала? Ну всю эту тему про звезд, олигархов и зависимости… Ты знаешь, что такое addict? – спросила Марго.

Я затаила дыхание. «Конечно, слышала, – подумала я про себя. – А зачем, ты думаешь, я тебе позвонила?» А вслух сказала:

– Только в общих чертах. Ты же знаешь, я не верю в сплетни. Конечно, вся Москва сейчас обсуждает каких-то двух загадочных аферистов, которые якобы развели на деньги кучу випов. И которых теперь боятся больше, чем мирового финансового кризиса. С другой стороны, вполне возможно, что это просто сплетни. PR и все такое.

Марго опять всхлипнула, щелкнула зажигалкой и шумно затянулась:

– Это не сплетни и не PR. Это все правда. Потому что я сама была знакома с одним из этих аферистов… мы с ним… он меня… – и тут Марго разрыдалась. Я так удивилась, что чуть не выронила трубку. То есть я всегда знала, что Марго любит театральные жесты, но ее рыдания показались мне вполне искренними.

– Ты хочешь сказать, что стала одной из их жертв? – спросила я осторожно.

– Да… нет… не совсем… – Марго продолжала плакать. – Я не знаю. Ты можешь сейчас ко мне приехать? – спросила она. – Мне надо с кем-то поделиться…

От такой несказанной удачи я чуть в ладоши не захлопала. Марго, детка, могу ли я? Ты, должно быть, шутишь! Я быстро записала адрес, покидала в сумку кучу ручек, полуисписанных блокнотов, диктофон. Наскоро привела себя в порядок и поехала.

Марго жила за городом, недалеко от Красногорска. Не удивительно, что я считала ее маргиналкой. Потому что какой нормальный человек поселится там, куда не ходит метро? Тем не менее я завела свою горячо любимую синюю «ниву» и отправилась на поиски сенсации.

Когда я наконец доехала, Марго уже ждала меня на лужайке около своего огромного дома. Несмотря на жару, она возлежала в шезлонге, облаченная в супернавороченный светло-розовый спортивный костюм, стоимость которого, вполне возможно, превышала стоимость моей машины.

– Привет, дорогая, – поздоровалась она и, к счастью, не полезла ко мне с ритуально-фальшивыми поцелуями. – Отлично выглядишь! – Потянула она с элегантным налетом вежливой фальшивости и покосилась на мои выцветшие бледно-голубые джинсовые шорты, которые я купила лет сто назад на распродаже. Я не вполне поняла, была ли это колкость или просто неискренний комплимент, а потому на всякий случай не стала огрызаться.

Марго неприязненно оглядела мой загорелый голый живот и тут же попыталась подобрать свой. Так вот почему она так разоделась в такую жару! Прячет мнимые недостатки фигуры!

Вообще-то, Марго обладает обыденной внешностью, но считается красивой. Заурядность ее правильных неинтересных черт восполняет высококачественный тюнинг. Я всегда догадывалась, что внутренний мир писательницы так же пуст и пресен, как и все низкокалорийные салатики, поглощаемые ею, чтобы сбросить вес на бедрах. (Бедняжка, должно быть, не подозревает или отказывается верить, что именно ее аппетитная, в духе Джей Ло, попа является тем самым медом, на который мужчины слетаются, словно пчелы. Пожалуй, ее бедра – это единственное, чему я искренне завидую… Кроме ее тиражей, разумеется.)

– Вообще-то, выглядишь ты очень хорошо, – осторожно заметила я. – Трудно поверить, что у тебя депрессия.

– И все же это так, – Марго прикурила длинную тонкую сигарету Vogue и посмотрела на меня: – Думаю, я стала жертвой афериста. Честно говоря, не знаю, как так получилось… он ухаживал за мной: безумная страсть, сумасшедший роман, фантастический секс и все такое… а потом… не знаю, что произошло… не могу жить без него… не могу писать, тусоваться, отдыхать, работать, думать о будущем… живу только воспоминаниями о нем…

Я молча пожала плечами. Пока эта история выглядела банальной до неприличия. Может, я зря тащилась в такую даль?

Марго внимательно посмотрела на меня из-под солнцезащитных очков от Versace:

– Думаешь, это один из тех пресловутых случаев невзаимной любви? Не сошлись характерами и все такое… с кем не бывает…

Я нерешительно присела на край шезлонга:

– Ну, вообще-то, похоже на то… в том смысле… ты влюбилась, а тебя бросили… Такое часто бывает. Это же еще не значит, что тебя на что-то развели.

– Но меня развели! – заорала вдруг Марго, да так, что я вздрогнула. – Ты что, не слышишь, что я тебе говорю?! Не могу писать! Вообще! Ни одной голимой строчки! Ни одной! Без него! Не могу написать! НИ ХРЕНА!

Ее медовая гладкая кожа от ярости покрылась розовыми пятнами. Я нервно кусала губы, лихорадочно соображая, как бы ее успокоить:

– Ну, знаешь, иногда творческий кризис… – начала было я, но она тут же завизжала вновь:

– Да какой на хрен творческий кризис?! Это длится уже несколько месяцев! И это он мне сделал! ЭТО ОН МНЕ СДЕЛАЛ! Он сделал так, чтобы я была от него зависимой! Чтобы не могла ничего написать! Без него!

Она яростно схватила со столика шейкер и стакан. Я испугалась, что она сейчас запустит ими в меня, но вместо этого Марго просто раскрутила колпачок и попросила налить ей полный стакан, так как руки у нее ходили ходуном. Я со скоростью опытного медработника наполнила стакан каким-то синим коктейлем, немного расплескав, протянула ей, как успокоительное особо опасному психу. Она осушила стакан в несколько глотков. Всхлипнула. Потянулась за сигаретой. Долго не могла ее прикурить.

– Марго, с чего ты взяла, что он…

– Специально что-то со мной сделал?

– Да…

– Он мне сам об этом сказал, – она затянулась.

Я поспешила вновь наполнить ее стакан синим коктейлем. Марго благодарно кивнула и мелкими глоточками начала потягивать спиртное, постепенно приходя в себя: – Мы расстались, вернее, он меня бросил несколько месяцев назад. Сначала я думала, что не могу писать из-за депрессии. Но на прошлой неделе он мне сам позвонил. Просил прощения. Сказал, что я не могу писать из-за него. Что это он внушил мне, будто бы мое вдохновение зависит от него. Что сделал меня зависимой…

– Значит, он может от нее избавить? – предположила я.

– Нет, это может сделать только его девушка… Они работали вместе: он подсаживал людей, она исцеляла, и оба отгребали за это кучу денег… пол-Москвы развели…

Марго поправила съехавшие очки и пригладила растрепанные волосы. Я взволнованно теребила кольцо на пальце: выходит, я все-таки не напрасно сюда ехала…

– Если кто-то из моих знакомых или издателей об этом узнает… моей репутации конец, моей карьере конец… мне конец, – всхлипывала Марго, растирая тушь под опухшими глазами.

Я не жестокий человек. Но иногда жизнь просто не оставляет другого выбора…

– Никто не узнает, – заверила я ее и медленно улыбнулась, – если дашь мне его телефон…

* * *

Так я вышла на первого героя этой истории. Со Стасом я познакомилась спустя три часа после разговора с Марго. И многое стало понятно…

Я не падкая на мужскую красоту. И никогда не кручу шуры-муры с героями/жертвами своих статей. Считаю, это негуманно. Ведь в этом случае получается, что всю полученную информацию ты использовала против них. Подъехав на набережную в районе Марьино, я вылезла из машины и, едва увидев героя своей статьи, испытала сильнейшее желание сделать его героем еще чего-нибудь… например своего романа. Или на худой конец сегодняшней ночи…

Первое, что бросилось мне в глаза: его губы, сексуальные, насмешливые, а под нижней маленький едва заметный шрамик… Плохо дело! Приличная разумная девушка бы обратила внимание на глаза (все-таки зеркало души!), одежду (как-никак показатель образа жизни) или уж хотя бы на серебристый Mercedes SLK, из которого он вылез (яркое свидетельство социального статуса).

Стас оказался ярко выраженным мужчиной с плечами впечатляющей ширины, совершенной осанкой и округлыми ягодицами. Светло-серые глаза в сочетании с угольно-черными ресницами и бровями. Являясь счастливым обладателем совершенно неотразимой внешности, он держался так, словно, мысль о собственной красоте и сексуальности его сильно забавляла.

Он изумил меня тем, что, едва подъехав ко входу в парк, сразу припарковался рядом с моей машиной (в сравнении с моей «нивой» SLK выглядел, как летающая тарелка рядом с телегой). Стас сразу подошел ко мне и, уверенно улыбнувшись, поздоровался.

– Как ты узнал, что это я? – спросила я, с ужасом отмечая, что флиртую.

– Догадался, – ответил он. – Садись в мою машину.

Я с удовольствием перебралась в роскошный спортивный мерс. В салоне опьяняюще пахло новыми кожаными чехлами и каким-то пряным парфюмом.

– Итак, чем могу помочь? – спросил он, с интересом разглядывая меня.

Я молчала, борясь с желанием сказать, чем НА САМОМ ДЕЛЕ такие мужчины, как он, могут помочь страждущим женщинам этой планеты.

Забавно, что Стас не производил впечатления красавчика-мачо. От него и не пахло метросексуализмом!

Смуглые щеки покрывала колючая щетина, темно-русые волосы были острижены коротко и негламурно. Ни намека на укладочные средства. Какая редкость! Я уже год не видела в столице парня с не уложенными гелем или пенкой волосами. Выглядит это всегда классно, но трогать не хочется.

Стас был одет в свободную мешковатую одежду, а-ля «Джонни Депп выписывается из нарколечебницы», которая тем не менее не скрывала его потрясающее тело. Я прекрасно понимала Марго. Он был неотразим. Разве есть что-то более притягательное, чем красавчик, отказывающийся признать свою сексуальную привлекательность?

– Говорят, ты очень необычный человек, – начала я туманно.

– Да ну? – Он усмехнулся и полез в бардачок за сигаретами. – И кто это говорит?

Рядом с пачкой дешевых сигарет в бардачке мой зоркий глаз отметил фото молодой девушки с длинными белоснежными волосами. Стас закурил:

– Вкус сигарет различает только два процента людей. Мне повезло. Я ни хрена не различаю, так зачем переплачивать?

– Говорят, ты профессиональный манипулятор, – продолжала настаивать я, изо всех сил стараясь не пасть жертвой его сексапильности и не забыть, зачем я сюда приехала.

– А ты не верь, – посоветовал он, простодушно улыбаясь.

– Трудно не верить, когда есть конкретные факты, – не отступала я, хотя никаких особых фактов у меня, в сущности, и не было, кроме, разумеется, утренних стенаний пьяной Марго.

– А тебе все это зачем? – спросил он холодно.

– Хочу научиться, – с вызовом ответила я, придвигаясь к нему ближе. – Я знаю, что ты можешь управлять людьми. Я знаю, что ты можешь делать их зависимыми от тебя. Я хочу знать, как ты это делаешь… Я хочу научиться профессионально манипулировать кем угодно, – сказала я, хотя раньше об этом даже не думала.

Сначала я собиралась всего лишь написать перченую статью об олигархах, звездах, власти, зависимостях, жестоких играх и тонких манипуляциях. Теперь я внезапно задумалась, а что если бы я сама смогла бы стать участницей этой игры? Что если бы я научилась добиваться чего угодно от кого угодно? Что если бы я обрела неограниченную власть над людьми и событиями?

– Расскажи, как ты это делаешь, – попросила я почему-то очень тихо, почти шепотом.

Он долго молча смотрел на меня. Открыл окно. Выбросил недокуренную сигарету.

– Я не тот, кто тебе нужен. Я сам всего лишь любитель.

Достав из бардачка листок бумаги и ручку, он быстро нацарапал на нем номер телефона и адрес:

– Она может тебе помочь… Позвони ей. Только не говори, что от меня. И не говори ей номер моего телефона. Ее зовут Даша. Если она не возьмет трубку, езжай по этому адресу, она, скорее всего, будет дома.

– Спасибо, – сказала я, пряча лист бумаги в сумку и нехотя вылезая из машины.

Когда я уже отошла на несколько метров, он окликнул меня. Я обернулась.

– На твоем месте я бы выбросил этот листок куда подальше и постарался вообще забыть обо всей этой истории, пока не поздно! – крикнул он мне вслед.

Я молча кивнула… Было уже слишком поздно.

* * *

Развязка близка… Я хорошая актриса и хороший психолог. Но когда оказываюсь настолько близко к цели, иногда выдержка меня подводит. На часах девять вечера. Я весь день моталась по Москве, но вместо усталости чувствовала лишь лихорадочное возбуждение. Главное – ничего теперь не испортить! С огромным трудом я держала себя в руках из последних сил, демонстрируя самообладание, запасы которого стремительно иссякали.

– Почему бы вам не рассказать мне обо всем по порядку? – спросила я, маскируя свое нетерпение неубедительной улыбкой.

Она холодно смотрела на меня и невозмутимо молчала. Это была та самая белокурая девушка с фотографии у Стаса в бардачке. Я старалась отвечать ей таким же безразличием, но она, разумеется, понимала, что к чему.

– О чем это вы? – лениво спросила она, едва удостаивая меня взглядом.

Я в который раз отметила про себя, что, в отличие от своего бывшего партнера по аферам (и, скорее всего, по сексу) Стаса, она была далеко не красавица.

Миниатюрная, как фарфоровая статуэтка; ее рост, должно быть, льстил даже самым низким и хилым мужчинам. Она грациозна. Змеиная пластика ее гибкого белокожего тела прямо-таки гипнотизировала взгляд. Лицо – нахальный вызов всем классическим канонам – скорее притягательно, чем красиво. Взгляд вроде бы безразличный, и все же в нем угадывалось что-то похожее на жестокость. Наверно, настоящая хищница никогда в открытую не назовет себя хищницей и стервой. Она будет до последнего скрываться под маской «самой обычной девушки».

– Послушай, я перевернула пол-Москвы, чтобы найти тебя! – заявила я спокойно, но непреклонно. – Ни ты, ни я отсюда никуда не уедем, пока я не получу ответы на все интересующие меня вопросы!

Конечно, обычно я так себя не веду. Но здесь случай особый…

Даша смотрела на меня в упор. Такого холодного и пронзительного взгляда я еще не встречала… разве что в кино… В Голливуде уже научились рисовать такие глаза, под напором которых невольно пасуешь.

– Может, вы уберете с дороги свою машину и дадите мне проехать? – спросила она вроде бы спокойно и безразлично, но мне все равно стало не по себе от ее голоса.

Я неприязненно посмотрела на ее красивый спортивный мерс, такой же, как у Стаса, только черный. Затем перевела взгляд на обманчиво-простую, безупречно сидящую одежду, дизайнерские очки, придерживающие ее длинные платиново-белые волосы, на поблескивавший на белоснежной шее кулон в форме звезды, выполненный то ли из бриллиантов, то ли из стразов Swarovsky – хрен его знает, я никогда их особо не различала. Что и говорить, девочка неплохо о себе позаботилась. А что если я смогу так же?

– Пожалуйста, уберите свою машину с дороги, мне правда нечего вам сказать, – повторила она.

Я лишь злорадно улыбнусь в ответ. Моя «нива» была ловко припаркована у подъезда таким образом, что полностью загораживала выезд. Конечно, будь у нее другая машина, она сдала бы задом и выехала через двор. Но только не на спортивном Mercedes! Он такой низкий, что при малейшей попытке бегства его подвеска убилась бы на веки вечные. Да здравствует антигламур и русские машины! В битве между SLK и ВАЗом последнее слово за ВАЗом!

– Поймите, Даша, ваша история может стать настоящей сенсацией. У вас все шансы проснуться знаменитой, – произнесла я со слабой надеждой разбудить в ней тщеславие.

Она надела очки от Gucci, закрывающие половину ее лица, и, устало вздохнув, села в машину.

– Если так пойдет и дальше, у меня все шансы не проснуться вообще, – саркастически парировала она. – Я не гонюсь за дешевой популярностью. PR мне не нужен. И я не вижу смысла продолжать этот разговор.

– Да брось, что тебе стоит! – не сдавалась я и перешла на «ты», стараясь говорить так, словно вопрос об интервью был уже давно решен в мою пользу, а ее нынешние колебания – просто капризы, которые я не собираюсь брать в расчет. – Поговори со мной. Разве тебе никогда не хотелось исповедаться? – Я попыталась зайти с другой стороны.

– Ну уж точно не в режиме пресс-конференции, – усмехнулась девушка. – С каких это пор СМИ начали отпускать социальные грехи?

Я потихоньку начинала терять терпение:

– Послушай, не будь сукой! Мне нужен этот материал! Я все равно получу его! – Усилием воли я снова сменила тон на более мягкий и дружеский. – Я должна знать, правда ли это и если да, то КАК ты все это делала? КАК?!

Она откинулась на спинку водительского сидения, включила музыку, и, барабаня пальцами по рулю, издевательски молчала. Я решила пойти с козырной карты:

– Итак, модная писательница Марго М. … Насколько я понимаю, она стала одной из ваших жертв. Ты тоже участвовала в ее обработке? Или Стас проворачивал это дело без тебя?

Я замолчала и с удовольствием наслаждалась происходящими с ней изменениями. Она напрягается, замирает на мгновение. Все безразличие безвозвратно покидает ее лицо. Снимает очки и пристально смотрит на меня:

– Стас? Ты знаешь Стаса? Откуда тебе известно о Стасе? – Ее низкий глубокий голос вдруг стал хриплым шепотом. – Об этом никто не знает. Как, черт побери, ты узнала обо всем? Кто тебе сказал?!

Теперь настала моя очередь изводить ее молчанием. С огромным облегчением я поняла, что попала в десятку, наблюдая, как ее покидает хладнокровие и выдержка. Она вдруг резко выскочила из машины и наклонилась к открытому окну моей «нивы».

– Где он? – спросила Даша, испепеляя меня взглядом. – Говори! Где он? Я должна знать! Эти факты ты могла узнать только от него! Я хочу знать, где Стас?!

Она стояла неподвижно, однако нота крайнего отчаяния в ее голосе подсказывала мне, что еще секунда и она набросится на меня. Красиво улыбаясь, я достала из своей огромной, до отказа набитой всякой всячиной сумки сложенный пополам тетрадный лист.

– Вот его номер. Получишь сразу после того, как ответишь на все мои вопросы.

Она молчала. Впрочем, я не сомневалась, что победила. Она примет мои условия. Другого выхода у нее нет.

– Чего ты хочешь? – спросила она.

– Того же, что и все, – философски ответила я. – Денег, славы, Ferrari, дом в Малибу, многомиллионных тиражей. Место под солнцем. А если серьезно, мне нужна твоя полная история и, конечно, бонус: я хочу знать, как ты все это делала. Как ты вводила людей в зависимость от себя, а потом освобождала.

Она, нетерпеливо передернув плечами, перебила меня:

– Этого не объяснишь в двух словах! Это не так просто. Люди осваивают эти техники годами!

– Так, значит, такие техники действительно существуют? – уточнила я, завороженно покусывая колпачок от шариковой ручки. – И ты действительно можешь заставить одного человека впасть в зависимость от другого? Я хочу сказать, выходит, что человек может подсесть на тебя, как на алкоголь, героин или сигареты?

Она невесело усмехнулась и кивнула:

– Конечно… Зависимость – чума двадцать первого века. Сегодня от зависимостей гибнет больше людей, чем от войн и терактов вместе взятых. Зависимость – любимое хобби жителей мегаполиса. Сегодня люди с радостью добровольно подсаживаются на что угодно: будь то банально – алкоголизм, безобидно – табакокурение, накладно – казино и игровые автоматы, прогрессивно – Интернет-зависимость, высококалорийно – обжорство или гламурно – шопоголизм. Кого-то ломает без очередной дорожки кокаина, кого-то – без очередной сумочки от Fendi.

– А ты, значит, делала так, что твоих жертв начинало ломать без тебя? – предположила я, восторженно затаив дыхание, едва веря, что эта маленькая хрупкая девушка действительно может обладать таким невероятным могуществом.

На секунду в ее взгляде проскользнуло что-то похожее на сомнение или сожаление.

– Ты думаешь, я это делала для себя? Думаешь, я разводила людей на деньги ради денег? Неужели ты считаешь, я стала бы так ломать жизнь людям просто из своей прихоти или желания ощутить власть, самоутвердиться? – Она гневно посмотрела на меня.

Я не нашлась, что ответить. Потому что если бы обладала способностью управлять людьми, словно марионетками, то наверняка использовала бы ее именно так: для себя, для денег и для власти. А для чего же еще нужна такая сила? Словно прочтя мои мысли, Даша устало усмехнулась.

– Ты получишь мою историю, – сказала она, испытующе глядя мне в глаза. – Но ты должна пообещать, что за это я получу его телефон. Мне правда нужно его найти. Я должна… Пообещай, что дашь мне его телефон сразу после того, как я отвечу на все твои вопросы.

– Считай, его телефон уже у тебя в кармане, – ободряюще заверила я, а потом, догадавшись, предположила: – Ты ведь делала все это для него, да? – Но, видя, как мрачнеет ее взгляд и замыкается лицо, тут же примирительно добавила: – Я обещаю тебе!

Даша тут же успокоилась, ее глаза посветлели, а лоб разгладился. На секунду я вспомнила об обещании не давать номер Стаса никому, в особенности Даше. Ну да не беда! Обещания даются для того, чтобы их не сдерживать!

* * *

Мы прошли в ее двухкомнатную квартиру в цокольном этаже стандартной пятиэтажки недалеко от Академической. Не без удивления я отметила, что обставлена квартира скромно, даже аскетически: только самое необходимое. Белые стены, складной синий диван, стол, ноутбук, кресло, два стула. Вся мебель дешевая. Странно, судя по одежде, машине и платиновому блеску ухоженных длинных волос Даша могла бы себе позволить жилье пошикарнее. Впрочем, возможно, простота и минимализм обстановки – продуманный ход, часть имиджа образцовой манипуляторши. В конце концов, если она разводила олигархов на деньги, ей наверняка нельзя было показаться слишком успешной или обеспеченной. Должно быть, она приводила их в свое «скромное гнездышко», и те, проникаясь благодарностью за хороший секс и чувством вины за то, что такая славная девушка так просто живет, отваливали ей целую кучу денег на ремонт квартиры (а то и вовсе на покупку нового жилья). Размышляя таким образом, я удобно устроилась в большом синем кресле, очень довольная тем, что раскусила профессиональную уловку манипулятора.

– Чай, кофе? – спросила Даша, проходя на небольшую, но уютную кухоньку.

– Чай, – отозвалась я, вставая с кресла и проходя за ней следом. – Скажи, ты приводила олигархов в эту квартиру?

– Никогда, – отрезала Даша, открывая стенной шкаф и изучая бесчисленные баночки и коробочки с самыми разными сортами чая и кофе. – Дом – это твоя личная территория. Зона отдыха от работы. Кроме того, квартиры, как правило, выдают людей с головой. Для манипулятора это непозволительная роскошь. Жертва должна знать о тебе только то, что ты позволяешь ей о себе узнать. Какой чай предпочитаешь: зеленый, фруктовый, имбирный, бергамот, липовый?

– Имбирный, – ответила я, поежившись от ее предостерегающего тона: действительно, с Дашей лучше выбирать выражения и трижды подумать перед тем, как задавать провокационные вопросы.

– Я не делала из своей квартиры пафосного гнездышка, потому что не вижу смысла выкидывать деньги на то, что мне не принадлежит. К тому же я вообще не люблю бессмысленных трат, – пояснила Даша, словно прочитав мои мысли.

Я вдруг вспомнила Стаса и его дешевые сигареты.

– А Mercedes SLK? – спросила я, невинно улыбаясь. – Это разумная трата денег?

– Это отдельная история, – отрезала Даша, наливая мне чай. – Это был подарок, и я не могла его продать. Если бы я выбирала машину сама, то купила бы Toyota Celica или, может, Mazda RX8. – На секунду она задумчиво улыбнулась каким-то своим мыслям, но уже в следующий миг ее лицо приняло прежнее, непроницаемое выражение полной отрешенности и замкнутости.

Даша с уверенностью опытного бармена смешала в своей чашке несколько сортов чая, и вся кухня наполнилась дурманящим запахом жасмина.

В разговоре наступила пауза, заполненная смакованием очень недурного чая. Я огромными глотками пила самый вкусный напиток из всех, что когда-либо пробовала, и лихорадочно соображала, как наладить беседу.

Даша с ее блестящими жемчужно-перламутровыми волосами, закрывающими полспины, и колючим взглядом темно-зеленых глаз заставляла меня чувствовать себя неловко. Странно, я-то думала, что годы журналистской карьеры научили меня необходимой бесцеремонности. Но сейчас почему-то терялась и робела. В ее присутствии я как никогда остро ощущала свое несовершенство. Забавно: я ожидала встретить классическую содержанку с безупречно красивым лицом, огромной грудью, неподвластной силе земного притяжения, и ногами манекенщицы. Я была уверена, что девушка, охотящаяся на олигархов, так или иначе вписывается в схему алчной и примитивной красотки с потугами в модельном бизнесе и системой ценностей, сформированной в основном журналом Vogue. Да, я допускала, что Даша будет немного отличаться от остальных содержанок, не зря же вокруг нее поднялась такая шумиха. Но эрудированности, начитанности и образованности я, конечно, не ожидала. Стеллаж в ее комнате был под завязку забит книгами. Пробежавшись взглядом по разноцветным корешкам и просмотрев названия, я сделала для себя два вывода.

1. Эта девушка читает на порядок больше меня, а ведь я выпускница филфака и при этом обожаю читать и…

2. В ее библиотеке я не обнаружила ни одной несерьезной книги, вроде «Секса в большом городе». Куда ни глянь, всюду серьезные толстенные пособия с пугающими названиями: «Скрытое управление», «Техника манипуляций», «Нейролингвистическое программирование», «Гипноз». Блин, если она и правда все это прочитала, то я рядом с ней просто неуч и пустышка.

Я поняла, что напрасно не подготовилась к встрече с Дашей самым тщательным образом. Надо было заранее составить как можно более корректные вопросы. Пятнадцати минут с ней наедине было достаточно, чтобы понять: эта девушка дьявольски остра на язык. Любое мое неосторожное слово или бестактный вопрос она может парировать меткой и колкой фразой, которую я не забуду до конца своих дней, а потому я должна быть предельно дипломатична.

– Хороший чай, – похвалила я вполне искренне, чтобы занять чем-то возникшую паузу.

– Да, мне тоже нравится, – отозвалась Даша. – Видишь ли, я совсем не употребляю алкоголь, так что ищу другие способы побаловать себя.

Глядя, как она невозмутимо попивает цветочный чай, я почему-то разозлилась. Неприязненно разглядывая ее безупречную точеную фигурку, гладкую чистую кожу, ясный смелый взгляд, прекрасно сидящую дорогую одежду, я начала вытеснять смущение и робость агрессией. Да кто она такая?! Алчная хищница! Содержанка! Обычная охотница за мужскими бумажниками, пусть даже и суперпрофессиональная. Разве она что-то сделала сама? Разве чего-то добилась? Всю жизнь жила за счет мужчин, крутя ими при помощи своего острого язычка и стройных ножек. И я еще буду с ней церемониться?! Раззадорив себя такими мыслями, я решительно отставила чашку в сторону и, уставившись на нее с наглой улыбкой, поинтересовалась:

– Скажи, правда ли, что самое эффективное средство манипуляций – это секс?

Она даже бровью не повела, просто продолжила потягивать почти остывший чай:

– Ну да, сексуальный стимул может использоваться как наживка и существенно ускорить процесс, – неопределенно ответила она, чем взбесила меня еще больше: ненавижу, когда люди начинают уходить от вопроса.

– Не пытайся увиливать! – пригрозила я. – Ты прекрасно поняла, о чем я спрашиваю!

Она невозмутимо молчала.

– Так поняла или нет?

– А что, должна была?

– Хорошо, я выражусь поточнее, – сказала я, стараясь успокоиться. – Ты спала со своими жертвами?

Даша продолжала молчать. Она спокойно допила чай, сполоснула обе кружки. После чего встала напротив меня.

– Похоже, ты не вполне понимаешь, чем я занималась, – сказала Даша, вытирая влажные руки; на пальце у нее блеснуло платиновое кольцо. Сапфиры и бриллианты. Страшно представить, сколько такое может стоить. Как тут не понять, что к чему!

– Да брось, кого ты из себя строишь?! – возмущенно начала я, но она прервала меня изящным жестом.

– Намного интереснее узнать, кого ты из себя строишь, – усмехнулась она и внимательно оглядела меня с головы до ног. – Давай посмотрим… Твоя любимая роль – это жертва. Тебе нравится зависеть от кого-то или чего-то. У тебя хороший аппетит, ты любишь есть медленно, смакуя процесс. Больше всего боишься одиночества. Даже приходя домой, ты, скорее всего, сразу включаешь радио или телевизор, чтобы чувствовать, что ты не одна, а на стенах у тебя наверняка висят чьи-то портреты и фотографии, так ты создаешь эффект присутствия других людей в своей жизни. Ты часто обращаешься к людям за советами, но почти никогда им не следуешь, ты очень болезненно воспринимаешь отказы, и если бы я сегодня не дала тебе интервью, ты хранила бы обиду на меня еще долгие годы. Ты постоянно нуждаешься в поддержке. У тебя может болеть спина без видимых причин. Ты умеешь управлять людьми, но и сама легко поддаешься влиянию.

Я молчала. Надо было что-то сказать, но я молчала. Хорошо бы сейчас рассмеяться ей в лицо и сказать, что все это полная чушь, но я молчала. Ее слова меня настолько потрясли, что я даже испугалась. Кто она такая? Откуда столько всего обо мне знает? Даже про портреты на стенах! У меня пересохло в горле.

– Хочешь еще чаю? – спросила Даша, как ни в чем не бывало. – Я вижу, тебе и впрямь понравился мой чай.

Я кивнула. Она заварила свежую порцию и поставила передо мной на стол ароматно дымящуюся кружку.

– Как? – спросила я наконец. – Откуда ты все это взяла? Как ты могла узнать про меня?

– Не бойся, это не магия, – Даша усмехнулась. Видимо, мой полный почтительного трепета взгляд и уважительный испуг в голосе ее позабавили. – Просто наука. Человека можно читать по его телу. Это довольно легко. По крайней мере это был один из первых навыков, которые я освоила. Теперь достаточно взглянуть на фигуру человека, и я могу предположить, от какой травмы он страдает, чего боится, чего хочет, каким болезням подвержен, и так далее.

– А ты крута, – заметила я не без зависти, отпивая пахучего чая. – Кроме шуток, прости, что сразу не восприняла тебя всерьез. Я думала, ты – продажная кукла с пластмассовыми мозгами и высокомерным нравом, которая начиталась модных книжек типа Лены Лениной или Оксаны Робски и решила провозгласить себя первой столичной охотницей.

– Все так думают, – Даша понимающе улыбнулась. – Тысячи девушек каждый день разбиваются в лепешку, пытаясь заполучить богатого любовника, выходят сотни книг о том, как окольцевать/соблазнить/удержать олигарха. Поверь, к настоящему профессиональному занятию аддиктингом это не имеет никакого отношения. Сравнивать любительниц и профессионалов так же нелепо, как сравнивать «жигули» и Mercedes SLR McLaren. Профессиональный гонщик никогда не будет участвовать в Формуле 1 за рулем «жигулей», точно так же и профессиональный манипулятор…

– Ты сказала «аддиктинг»?

– Ну да, «addicting» от английского термина «addict» – приверженный к чему-либо, зависимый. Мы со Стасом называли наше занятие Addicting. Мы начали аддиктить людей больше года назад, за это время успели подсадить и освободить больше десяти человек и заработать на этом немало денег. В принципе, еще несколько месяцев работы и мы могли бы уйти на покой. Купили бы квартиру, выгодно вложили деньги и жили бы в свое удовольствие, забыв про все, что мы знаем, и особенно про все, что мы натворили… – Даша замолчала. Я лишь сейчас заметила у нее под глазами глубокие тени бессонницы, тщательно замаскированные пудрой цвета слоновой кости.

– Что же случилось? – не выдержала я, непроизвольно подаваясь вперед.

Даша невесело усмехнулась:

– Тебе налить еще чая? Это долгая история…

Глава 1

С самого рождения у Даши уже были все задатки для того, чтобы рано или поздно завоевать мир. Она выросла в одном из тех небольших, но в целом уютных провинциальных городков, где Bentley – это почти ругательство, а Guerlain – малознакомое слово, где стразы Swarovsky легко выдать за настоящие бриллианты, а любые изощрения пластической хирургии до сих пор кажутся восьмым чудом света.

К семнадцати годам она могла похвастаться весьма спорной внешностью (которую в провинции приравнивали к некрасивости), незаурядным умом, острым языком и огромной силой воли.

До встречи со Стасом и начала всей этой безумной истории Дашина жизнь на 50 % состояла из чтения книг (особое предпочтение она отдавала зарубежной классике ХХ века), на 30 % – из физических нагрузок (ее тело было совершенно от природы, но тем не менее ей нравилось истязать себя долгими тренировками на свежем воздухе) и на 20 % – из ожесточенных схваток с матерью и старшими сестрами (она получала острейшее наслаждение, упражняясь в остроумии).

Со стороны могло показаться, что Даша влачит жалкое, одинокое существование, но на деле она была вполне довольна своей жизнью. Пробежка с утра, потом ежедневная тренировка сарказма на сестрах, а если повезет, то и на матери. Перетерпеть уроки в школе (это было несложно, потому что почти на всех уроках Даша тайком читала под партой), перетерпеть перемены (это уже на порядок сложнее, ибо ничто не раздражало ее сильнее, чем девичьи повизгивания, плоские шуточки, пустые разговоры и брачные игры одноклассников). К вечеру Дашу наконец все оставляли в покое, и она могла посидеть в тишине с книгой, прогуляться по набережной или даже выбраться в кино.

Может, ее жизнь и не отличалась особым разнообразием, и тем не менее Даша искренне наслаждалась ею и не собиралась ничего менять… Она была уверена, что лучше и быть не может. И сколько ее ни пытались спровоцировать сестры, родители, одноклассники или знакомые, она не поддавалась. И наотрез отказывалась признавать, что в ее жизни чего-то не хватает. Несмотря на отсутствие пьянок, гулянок, поклонников, подружек, приключений и легких безумств, которые так нужны каждому нормальному подростку для безболезненного полового созревания, Даша на удивление легко переносила свое тотальное одиночество и даже не думала оплакивать свою несчастную судьбу.

И вообще, к семнадцати годам Даша могла бы по пальцам пересчитать случаи, когда она плакала.

Первый раз – в пять лет. Она сильно разочаровала свою мать, с треском проиграв местный детский конкурс красоты…

* * *

По лицу маленькой Даши сложно было сказать, вырастет ли она красивой, посредственной или даже страшненькой: белесые волосики, светлые черты не по-детски задумчивого лица и немного печальные темно-зеленые глаза. Однако мать, признанная в городе красавица, кокетка и всеобщая любимица, постаралась изо всех сил, чтобы выжать из Дашиных природных данных максимум. Она накрутила Дашины светлые волосики на бигуди, нарядила ее в ярко-розовое платьице с пышной юбкой и лакированные туфельки. Туфли были неудобными и очень натирали ноги, платье электризовалось, трещало и билось током, а от запаха лака для волос щипало в носу. Но тем не менее Даша стоически сносила все эти издевательства и на протяжении всего конкурса мужественно улыбалась изо всех сил так, как учила ее мама. Она знала, что на этом конкурсе ей надо победить любой ценой. Пусть конкурс был совсем непрофессиональным, любительским, зато в нем уже когда-то давно побеждала мама. А потом и Дашины старшие сестры. А теперь вот должна была победить Даша, продолжив тем самым славную традицию семьи, в которой все женщины отличались редкостной, завораживающей, пленительной красотой. Сама Даша мало походила на маму и сестер. И не отличалась ни редкостной, ни завораживающей, ни пленительной, ни вообще какой бы то ни было красотой.

* * *

Даша пошла в отца, который был некрасив, но удивительно остроумен и харизматичен.

Если Дашину маму, Надежду, любили, то Дашиного отца, Игоря, просто боготворили. Он пользовался безоговорочным авторитетом и всеобщим уважением. Даже маленькая Даша не могла этого не чувствовать. Не раз она слышала, как отец одним словом мог рассмешить кого-то или поставить на место, как побеждал в любом споре, как всегда и во всем добивался своего. Казалось, он обладал полной властью над собой, людьми и событиями. Даше он казался всемогущим, она всем нутром ощущала свое сходство с отцом и невероятно гордилась этим. У нее была такая же светлая кожа и волосы, такие же узкие глаза, четкая линия рта и прямой нос. Она радовалась, что унаследовала черты папы, и не понимала, почему все, включая его самого, так попрекают ее этим.

* * *

– Дашенька, ты пока не очень похожа на меня лицом, так что постарайся хотя бы вести себя как я, – напутствовала ее мать перед конкурсом; голос у нее при этом был как будто мягкий и снисходительный, но под ним скрывалось что-то вроде раздражения и недовольства, которые маленькая Даша без труда уловила.

– Будь милой, хорошей, обаятельной и главное – улыбайся. Все время улыбайся! Если ты не будешь улыбаться, то не победишь. А победить надо, во что бы то ни стало. Понятно?

Даше было понятно. И она улыбалась, улыбалась изо всех сил, хотя в глубине души не испытывала ни малейшего интереса ни к конкурсу, ни к победе в нем…

Даша проиграла в самом финале. Когда ведущий начал задавать ей и другим девочкам вопросы. «О чем ты мечтаешь?» – спросили Дашу, и она, недолго думая, ответила: «Мечтаю управлять целым миром». Это был странный ответ для пятилетней крохи, но Даше показалось, что это произведет должное впечатление на отца, который тоже был здесь и смотрел на нее из зрительного зала. Она так и не узнала, произвела ли нужное впечатление на отца или нет, зато буквально пять минут спустя, узнала, что произвела убийственное впечатление на жюри и мать. Первые оставили ее без победы, отдав корону хорошенькой голубоглазой девочке, сказавшей, что больше всего она любит маму, папу и собачку Джонни.

Что же касается матери, то она была в ярости и отчитывала Дашу своим мелодичным звенящим голоском, который так неприятно пульсировал у девочки в висках, что она не разобрала и не запомнила ни слова из ее тирады. После всего этого инцидента у маленькой Даши не осталось ничего, кроме смутного чувства несправедливости, которое она не могла пока ни осознать, ни проанализировать, но зато ощущала очень ярко.

Ведь она старалась делать все, что говорит ей мама (при том, что не больно-то ей этого и хотелось), и старалась вести себя так, как ведет папа. Так почему ее ругают?

С тех пор Даша уяснила для себя одну простую вещь: молчание – золото. Чем больше она смотрела на отца, тем больше отмечала его холодность, безразличие и скрытность. Однако окружающие, похоже, этого не видели. Там, где маленькая Даша ощущала замкнутость и равнодушие, другие видели загадочность и роковой шарм.

* * *

Игорь был хирургом. Притом не рядовым, а блестящим, одним из лучших в городе. Как следствие, он был циничен, грубоват, брутален и толстокож. Годами он воспитывал в себе бесчувственность к окружающему миру и к тридцати с лишним заметно в этом преуспел. Ничто не могло его пронять. Он знал, что люди стрессовых профессий часто ищут утешение в спиртном или наркотиках, но сам не собирался идти этой сомнительной дорожкой. Ему казалось, что куда правильнее работать над собой, освобождаясь от всех чувств, искореняя все эти мелочные земные страстишки и становясь абсолютно неуязвимым.

В свое время он предпринял блестящий стратегический ход, женившись на Надежде, сказочно красивой, милой девушке, которая работала врачом-педиатром и была такой же пленительно женственной и беззащитно-хрупкой, как ее профессия.

Что же касается самой Надежды, она была первой красавицей в их больнице, а может, и во всем городе. Будучи от природы к тому же девушкой неглупой, она понимала, что она – желанная невеста и ее природные данные нужно удачно инвестировать. Однако, несмотря на обилие поклонников самых разных возрастов и социальных статусов, она никак не могла выделить из них кого-то одного, самого выдающегося и стопроцентно достойного ее неземной красоты.

Когда на горизонте появился Игорь, все сразу изменилось. Он не был красив, но все равно считался самым привлекательным мужчиной в больнице. О нем постоянно сплетничали другие врачи, по нему сходили с ума все медсестры. Сама Надежда вначале не была уверена, что Игорь подходящая партия для нее. Она даже не была уверена в том, что он ей вообще нравится. Он был неэмоционален, немногословен, циничен сверх всякой меры. Она не понимала половины его шуток, над которыми с таким энтузиазмом смеялась вся больница. Порой, когда Игорь делал ей комплименты, в тоне его голоса она ощущала едва уловимую иронию. Даже когда он внимательно смотрел ей в глаза, губы его порой кривились в легкой усмешке, и она подозревала, что в глубине души он потешается над ней. Но при всем при этом он был очень умен, безмерно талантлив и умел внимательно слушать.

Словом, когда они начали вместе пить кофе в перерывах, по больнице поползли слухи. И общественный вердикт был таков: свершилось – самая привлекательная женщина больницы наконец-то захомутала самого завидного холостяка. На них смотрели со смесью зависти и любопытства. Все несколько месяцев своего существования этот роман был главной темой для разговоров больничного персонала, и его главные герои стали еще популярнее, чем раньше.

Под натиском бесконечных сплетен Надежда сдалась. Все говорили, что они потрясающе красивая пара, и, хотя сама Надежда не была до конца в этом уверена, общественное мнение для нее всегда было дороже и важнее собственного. А потому она вышла за Игоря замуж и, в общем-то, не пожалела. Даже в те вечера, когда она ощущала его холодность, ее грела мысль о том, какую замечательную партию она сделала.

Они быстро притерлись друг к другу. Игорь очень хорошо изучил свою супругу, и буквально через месяц совместной жизни она стала для него открытой книгой. Все ее «тайные» мысли, страхи, желания и переживания были настолько очевидными, как будто мелькали бегущей строкой у нее на лбу. Ему нравилась ее предсказуемость (хотя в глубине души он и приравнивал ее к примитивности).

Что же касается Надежды, то она (не без оснований) считала себя идеальной женой, ей казалось, что она понимает супруга (и тут она, конечно, сильно ошибалась), а еще ей нравилось, что все женщины завидуют ей, а знакомые восхищаются их парой. Словом, в первый же год брака Надежда сочла, что Игорь является идеальной оправой для такого бриллианта, как она. В конце концов, ей даже понравилась его некрасота. Ведь на его фоне она выглядела еще более сказочно и пленительно.

Только одна вещь теперь всерьез беспокоила ее – это будущие дети. Конечно, у мужа неплохие гены: он умен, образован, талантлив, начитан и блестящий оратор к тому же. Но все же Надежде до смерти хотелось, чтобы их дети унаследовали ее внешность.

Игоря не слишком воодушевляла мысль о потомстве. У него имелись на этот счет свои опасения. А что если ребенок пробьет броню его равнодушия? Он знал, что порой такое случается. И разумные, цельные, сильные люди превращаются в безмозглых родителей, умильно сюсюкающих над своим драгоценным чадом. При этом люди начисто теряют всякий разум и впадают в панику по любому нелепейшему поводу, будь то температура или сыпь на коже младенца. Такая участь его отнюдь не устраивала. Но как ее избежать, он не знал. В итоге под воздействием мягких, но настойчивых уговоров жены, Игорь решился-таки завести потомство.

Рождение близняшек тут же рассеяло страхи обоих родителей. Надежда ликовала, потому что девочки оказались точной ее копией с огромными шоколадными глазищами и кукольными ресничками. Они были самыми прелестными детьми во всем отделении, и Надежда испытала огромное облегчение, к тому же окружающие только и говорили, что о невероятной красоте ее малюток, а значит, общественное мнение, как всегда, оказалось на ее стороне и можно было вновь спать спокойно…

Игорь тоже испытал огромное облегчение. Девочки были хорошенькими, как две капли похожими на мать и, впервые увидев их, он испытал к ним то же, что и к Надежде: приязнь, смешанную с равнодушием. Все было в порядке, но не более того. Девочки были самыми обыкновенными, но никакой бури в его душе они не вызвали и никакой переоценки ценностей, которой он так боялся, не произошло, а значит, можно было жить как раньше…

Девочек назвали Карина и Олеся. Имена выбирала Надежда. Ей хотелось, чтобы девочки выросли такими же очаровательными, женственными и популярными, как она сама, поэтому она перерыла несколько книг с именами после чего наконец остановилась на этих, считая их достаточно звучными для будущих красавиц.

Для Игоря после рождения детей мало что изменилось. Он помогал жене ухаживать за детьми с легкостью и профессионализмом настоящего медика. Особого участия в их воспитании он принимать не собирался. Ведь это были девочки, а значит, будет лучше, если обо всем позаботится мать.

А через два года случилось неизбежное. Родилась Даша, чем чуть не довела своих бедных родителей до нервного срыва…

Как вы уже поняли, Даша была материализовавшимся страхом ее семьи. Надежда с огромным разочарованием обнаружила, что ребенок пошел в Игоря. И не просто ребенок, а девочка!!! Пребывая в стопроцентной уверенности, что внешность – это главное женское достояние и самая необходимая для девушки добродетель, Надежда впала в послеродовую депрессию, ломая голову над тем, как ее бедная детка устроится в этом жестоком мире с таким невыразительным лицом и, главное, что теперь скажут люди?

Однако время шло. Девочка подрастала. А люди ничего особенно плохого не говорили. Это слегка успокоило Надежду, внушив ей некоторый оптимизм. В конце концов, все утверждали, что из некрасивых детей вырастают потом красивые люди. Так что мать решила подождать волшебного превращения.

Что касалось Игоря, то для него все обернулось намного серьезнее. Он проникся к своей крохе с первого взгляда. Она была его маленькой копией, сильной, здоровой и спокойной. Плакала девочка только в самых исключительных случаях и только по делу. Глядя в ее затуманенные глазки, Игорь вспоминал легенды о Древней Спарте, где, судя по слухам, девочек и болезненных мальчиков еще в младенчестве сбрасывали со скалы. Никому не нужны были слабые дети, всем нужны были потенциальные воины. «Но тебя бы точно не сбросили, не так ли?» – говорил Игорь девочке, которая, даже несмотря на свой юный возраст, не производила впечатление беззащитного создания. В конечном счете, Игорь с ужасом заметил, что начинает привязываться к малышке. Это было последнее, в чем он нуждался в этой жизни. Чувства делают человека уязвимым. А уязвимый человек – слаб, беспомощен и ни на что не годен…

Когда Даше исполнился год, Игорь уже нашел способ отгородиться от жизни в целом и от дочери в частности. В качестве анестезии он использовал огромную кружку кофе, куда добавлял изрядную порцию чистого спирта, хотя до этого был фанатично предан здоровому образу жизни и не уважал ни алкоголь, ни тех, кто его употребляет…

* * *

Время шло. Девочки росли. Близняшки точно следовали по пути, проложенному когда-то их матерью.

Что касается Даши, то глобальная акция по ее перевоспитанию продолжалась еще несколько лет, пока терпению девочки не пришел конец.

К десяти годам Даша вдруг перестала молчать. У нее прорезались отцовское остроумие и не свойственный ребенку сарказм. С поразительным для своего возраста цинизмом она начала отвечать матери, вступая с ней в словесные поединки. И порой с ее маленьких бледных губ слетали столь язвительные комментарии, что Надежда не находила что ответить и в недоумении ретировалась.

– Помни, дорогая, что красота требует жертв, – внушала Надежда своей маленькой дочери, на что Даша мило улыбалась и отвечала:

– Понимаю, мама, с твоей стороны так благородно было стать жертвой красоты.

– Я не знаю, что с ней делать, – жаловалась Надежда мужу. – Девочки часто бывают капризными, но Даша не похожа на нормального ребенка. Она замкнутая, холодная. К тому же не блещет красотой. Кому будет нужна некрасивая бесчувственная эгоистка, себе на уме?

Игорь молча соглашался. Чем взрослее становилась Даша, тем меньше она его устраивала. С каждым годом она становилась все более раздражающе-безразличной ко всем на свете, включая мать, отца и сестер. Она умела смотреть на людей так, что те начинали чувствовать себя круглыми дураками (а такое умение редко сходит женщинам с рук). Она умела игнорировать кого угодно и не умела плакать, даже когда ее ругали или наказывали. Даша раздражала его неестественной для ребенка самодостаточностью, словно не нуждалась ни в чьих советах или наставлениях, ни в чьем внимании или любви. Плюс ко всему она была по-настоящему неглупа и очень остра на язык. Не слишком эмоциональный Игорь, привыкший жить в браке с женщиной, которой он был всегда «доволен», и двумя дочерьми, которые всегда «оправдывали его ожидания», не знал, как относиться к Даше. Она обезоруживала его своей неординарностью, словно била его же оружием. В своих чувствах к дочери он долго колебался между безразличием и холодной ненавистью и в конце концов остановился на втором. Он ненавидел Дашино высокомерие, ироничность и отчужденную бесчувственность. В ту пору он старался не замечать, как сильно дочь похожа на него, и не подозревал, что так же сильно ненавидит самого себя…

К семнадцати годам Даша так и не стала похожа на мать, к разочарованию всего семейства. Всем ведь известно: если девушка к этому возрасту не превратилась из гадкого утенка во что-нибудь путное, значит, волшебного превращения, скорее всего, уже можно не ждать. Вообще!

В ней всегда было много незаурядного, начиная с удивительно белой, как лепестки жасмина, кожи (и это в эпоху всеобщей помешанности на солярии) и заканчивая нестандартной для школьницы способностью прочитать за одну ночь толстенную книгу. Она была необычной девушкой. Правда, никто в ее родном городе не мог толком сказать, хорошо это или плохо.

По меркам провинции Даша считалась не слишком привлекательной. Ну а уж по меркам своей семьи, где мать, старшие сестры, да и вообще все женщины в роду отличались необычайной пряной красотой, Даша и вовсе слыла парией.

Ее лицо – необычное, бросающее вызов всем классическим канонам и вместе с тем запоминающееся, было настолько нестандартным, что никто не брался его оценить. Однако забыть это лицо было невозможно. Узкие темно-зеленые глаза смотрели на мир со смесью прохладного безразличия и магнетизма. Ее маленькие бледные губы выглядели всегда чуть припухшими, как будто их долго целовали. Когда Даша уходила в себя, вокруг ее узких темных глаз залегали глубокие тени. А когда она замышляла какую-нибудь чертовщину, в уголках ее прищуренных век намечались хищные морщинки.

Пройдет всего несколько лет, и Дашина незаурядная внешность со всеми ее изъянами покорит Москву, а вернее, московских мужчин, столь охочих до всего эксклюзивного. Но пока она была самой обычной семнадцатилетней ученицей выпускного класса, не особенно популярной в школьном сообществе, не пользующейся успехом у «крутых» мальчиков, слишком умной и ироничной для своего возраста…

Десять лет учебы она тихо-мирно просидела на задней парте, не особенно вдаваясь в речи учителей, не участвуя в школьных интригах своих смазливых одноклассниц и брачных играх с дебилами-одноклассниками.

Несмотря на юный возраст, Даша умела держаться столь холодно и неприступно, что ни один парень еще не посмел наградить ее пошлой любезностью или ущипнуть за мягкое место. Подтрунивание – обычное дело среди старшеклассников. Пацаны всегда охотно шутили над красавицами и уродинами, умницами и пустышками. В классе постоянно царила атмосфера бешенства мартовских котов, но ни одна острота, ни одна колкость, ни одно заигрывание еще не было адресовано Даше, поскольку большую часть перемен она проводила, уткнувшись в книгу, всем своим видом давая понять, что трогать ее не стоит. Ее лицо всегда было холодно и замкнуто, взгляд непроницаем, а губы умели кривиться в таком безграничном, высокомерном презрении, что одноклассники даже не пытались нарушить ее покой и потревожить ее одиночество. На любую фразу в свой адрес она отвечала колко и метко: переострить ее было невозможно. А потому никто и не пытался. Она жаждала покоя и уединения и, как правило, все годы учебы без труда добивалась желаемого. С ней не общались, ее не знали и не трогали. Даша пришла к выводу, что нейтралитет – это огромная сила. Я не трогаю вас, и вы не тронете меня. Мне нет дела до вас, спасибо, что вам нет дела до меня. Жизнь так проста, когда не пускаешь в нее посторонних людей.

* * *

Это был май месяц. Дашина учеба подходила к концу. Согласно родительскому плану, Даша должна была поступать в университет на психологический, социологический или филологический факультет (на этих специальностях настояла Дашина мама, утверждая, что они наиболее подобающие для девушки, которая хочет сохранить женственность в глазах общества). Даша, которой по большому счету было все равно, где учиться, особо не возражала. По крайней мере до одного знаменательного случая!

Она как раз вернулась с утренней пробежки и отправилась в ванну, чтобы принять душ перед школой. Выключив воду, она начала растираться жестким полотенцем, как вдруг услышала родительские голоса, доносившиеся из кухни.

– Говорю тебе, она абсолютно не адекватна, – жаловалась Надежда своему мужу. – В ее возрасте я уже давным-давно… хотя такие сравнения, пожалуй, неуместны, достаточно посмотреть на ее сестер! Они обе очень живые, общительные девочки. Вокруг них всегда столько внимания! А Даша… даже не знаю, как думаешь, может, нам стоит показать ее психиатру? С ее развитием явно что-то не в порядке. Она такая бесчувственная и вредная. Это ненормально!

Даша, затаив дыхание, слушала, что ответит отец. Упреки матери ее только позабавили. Даша знала, что мать при всем ее обаянии и имидже мудрой женщины, на деле не отличается дальновидностью и зачастую судит слишком ограниченно и поверхностно. Про отца такого не скажешь. Даша втайне восхищалась его умом, его выдержкой, его силой воли, его злым и блестящим языком, который делал его абсолютно неуязвимым. В отличие от своих красавиц-сестер, напоминающих две приторно-сладкие карамельки и похожих на мать как две капли воды, Даша была папиной дочкой. Она унаследовала и его остроумие, и способности, и необычную для юной девушки внешность.

– Даша не слишком красива. Это уже достаточно печально для женщины, – сказал Игорь задумчиво. – К тому же она черства, у нее тяжелый характер и абсолютно никаких способностей, за которые ее можно любить или хотя бы уважать. Я бы предложил тебе оставить ее в покое. Вряд ли из нее выйдет покорительница мужских сердец. Лучшее, на что можно надеяться, так это на то, что она возьмет себя в руки и по крайней мере начнет учиться как следует. Если нам повезет, она поступит на психфак и проведет остаток своих дней, анализируя собственные бессознательные страхи и комплексы.

Даша не пожелала слушать продолжение. Она вновь включила воду в душе на полную мощность и ожесточенно терла себя мочалкой до тех пор, пока у нее не начала саднить кожа. Прокручивая в голове услышанное, она рассмеялась. Она хохотала и хохотала как гиена, пока не обнаружила, что рыдает взахлеб. Скорлупа ее невозмутимости была пробита. Раньше она считала, что отец строг к ней, потому что видит, как сильно они похожи и как многого она может добиться, если сочтет нужным что-то предпринять. Вытирая мокрое, опухшее от слез лицо, Даша поняла, что ее спокойствие и неуязвимость были показными. Выходит, в мире все-таки есть кое-что ей не безразличное. Позже, вечером, в сумерках своей комнаты Даша приняла твердое решение преподнести отцу ценный урок…

По пятницам в их семье проходили традиционные торжественно-показательные ужины. Даша на таких ужинах обычно хранила молчание. Она неторопливо ела, внимательно слушая разговор за столом, усмехаясь своим мыслям, стараясь под благовидным предлогом пораньше улизнуть из-за стола.

В этот вечер Игорь с удивлением наблюдал, как Даша с царственной улыбкой вышла из своей комнаты и, поощрительно кивнув парням своих сестер, села между ними. Она как-то изменилась в этот вечер. Ее светлые волосы были затянуты в тугой высокий хвост, осанка, как всегда, безупречна, а улыбка скорее озорна и лукава, чем высокомерна. Игорь очень плохо знал свою дочь, но был достаточно проницателен, чтобы понять: Даша что-то затеяла. Чудеса продолжались. Весь вечер разговор направляла Даша. Поворачиваясь то к одному, то к другому парню, она рассказывала какую-то историю из школьного быта, блистая при этом остроумием. Игорь невольно поймал себя на том, что внимательно слушает Дашин увлекательный рассказ, с недоумением отмечая, какой у его дочери, оказывается, красивый голос: низкий, грудной, чувственный с бархатистыми интонациями. Ее речь была гладкой и складной, как у телезвезды, давшей множество интервью и привыкшей к публичным выступлениям. Надежда и две ее дочери с легким беспокойством и раздражением наблюдали, как молодые люди едва ли не с открытыми ртами слушают Дашу, смеются всем ее шуткам и смотрят на нее так, словно не замечают ее бледной кожи, узких глаз и вообще довольно неприметной внешности.

Когда ужин закончился, Игорь вызвал дочь для разговора тет-а-тет в комнату, которую считал своим кабинетом. Глядя, как спокойно и невозмутимо Даша входит в комнату и, закрывая за собой дверь, устраивается в небольшом кожаном кресле, Игорь раскурил трубку. Он любил сложные задачи. Но ненавидел, когда женщины пытались строить из себя сложные задачи. Он еще не знал, зачем вызвал дочь и о чем будет с ней говорить, но уже предвкушал, как от этого разговора у Даши поникнут плечи, как покорно опустятся ресницы, а с лица навсегда исчезнет всякий налет надменности.

– И что это было сегодня? – спросил он невозмутимо, таким тоном, словно ответ был ему на самом деле не слишком интересен.

– Не понимаю, о чем ты, – в тон ему очень официально, но с большим достоинством ответила Даша, закидывая ногу на ногу.

– Я думаю, ты понимаешь… – и Игорь надолго замолчал, полностью погрузившись в раскуривание трубки.

– Я знаю, вы с мамой беспокоились за меня, – ответила Даша наконец, – по поводу моей социальной и сексуальной неадаптированности. Вот я и решила продемонстрировать вам, что у меня все в полном порядке.

– Я так и думал, – протянул Игорь и вновь замолчал.

– Кстати, отец, раз уж у нас завязалась такая милая доверительная семейная беседа, – начала Даша иронично, – то хочу, пользуясь случаем, сообщить тебе, что я наконец определилась с выбором факультета и будущей профессии.

– Неужели?

– Я хочу стать хирургом, – сообщила Даша немного насмешливо.

Игорь от такой наглости на секунду даже потерял дар речи:

– Хирургом?! Как я?! – в недоумении выпалил он, не подумав.

– Вообще-то, я планировала стать лучше тебя, – нахально парировала Даша, красиво улыбаясь.

– И не мечтай.

– Что так? Боишься, что у меня получится?

– Боюсь, что вереница разочарований и поражений в твоей жизни пополнится еще одним звеном! – процедил он сквозь зубы.

Даша, не говоря ни слова, вышла из комнаты, тихонько прикрыв за собой дверь. Ее нейтралитету пришел конец. У нее появилась первая цель: переиграть и превзойти отца, заставить его признать свою неправоту, наконец пробить броню его неуязвимости. После стольких лет созерцания жизни ей впервые предстояло принять участие в активных действиях.

Через неделю после этого знаменательного вечера от Олеси ушел бойфренд. Он бросил ее, как сам потом признался, ради Даши. «С ней никогда не бывает скучно, – говорил он ошеломленной красавице Олесе в своей прощальной речи. – Она умеет слушать. С ней легко и ей можно доверять». Оказалось, он был не слишком хорошим пророком. Даша не стала с ним встречаться и вообще, добившись своей цели, даже перестала отвечать на его телефонные звонки. Всего семь дней понадобилось ей, чтобы отбить парня у своей красавицы-сестры. После чего она с пугающей улыбкой сообщила Карине:

– Еще одно слово в мой адрес, и ты будешь следующей.

И больше никому в семье не пришло в голову усомниться в ее словах.

Отныне никто не считал Дашу безобидной, и ни у кого не возникало желания ее жалеть или презирать. По идее, происшедшее должно было лишь усугубить Дашины отношения с отцом, но тем не менее через пару дней после инцидента свершилось чудо: Игорь вновь вызвал дочь в кабинет.

– Я устроил тебя на работу в свою больницу, – без предисловий сообщил он. – Если хочешь быть хирургом, сначала поработай санитаркой и узнай, во что ты собираешься ввязаться.

– Спасибо, отец, – с достоинством поблагодарила Даша, немного растерянная, но бесконечно довольная таким поворотом событий. – Я тебя не подведу, – добавила она и вышла.

Игорь вздохнул с облегчением. Устраивая Дашу на работу в больницу, он рассчитывал убить одним выстрелом сразу нескольких зайцев. Во-первых, Игорь искренне надеялся, что тяжелый физический труд отобьет у нее охоту к хирургии. Во-вторых, ему хотелось верить, что напряженная работа не оставит ей времени для чтения ее проклятых книг. И в-третьих, он рассчитывал, что, может быть, каким-то чудом подобные перемены в жизни дочери помогут ей зажить «нормальной жизнью». И, как выяснилось потом, он не ошибся. Ну или почти не ошибся, ведь хирургом Даша так и не стала. А больница действительно изменила ее жизнь больше, чем кто-либо мог предположить…

* * *

В ту самую ночь, когда Даша, отдежурив свою первую смену, присела на минутку в подсобке, чтобы прочитать пару страниц Теннеси Уильямса, и, зачитавшись, уснула, еще не подозревая, что следующие сутки изменят ее жизнь навсегда…

…так вот, в эту самую ночь за двести километров от спящей в дежурке семнадцатилетней девушки Стас лежал в постели с двумя блондинками и строил планы бегства.

Это был вечер пятницы – его самое любимое время за всю неделю! Ведь вечер пятницы – это всегда так многообещающе, так долгожданно! Это потом выходные оборачиваются сплошным разочарованием и тусовочной рутиной, но в пятницу вечером еще есть трепетная надежда, что что-то изменится и что этот week end пройдет совсем не так, как проходила вся твоя жизнь за последние двадцать два года…

Стас был самим совершенством. Но не подозревал об этом. Может, именно поэтому он и стал всеобщим любимчиком? А может, потому, что с самого детства имел все, о чем только можно мечтать!

Стас был потрясающе, изумительно, убийственно красив. Однако сам настолько привык к своей внешности, что не воспринимал ее всерьез. И сильно забавлялся, когда кто-то делал ему комплимент. Девочки, девушки, женщины любых возрастов млели от его дымчато-серых глаз, черных бровей и ресниц, чуть вздернутого носа и пухлых, сексуальных губ. Он умел улыбаться озорно и соблазнительно, от души и задумчиво, иронично и насмешливо. Он знал, как смотреть на женщин со смыслом… особенно если смысл заключался в том, чтобы жертва разделась быстрее, чем догорит спичка. Все эти навыки пробудились в нем очень рано, словно сами собой. Он виртуозно пользовался своей сексуальностью и умел рассмешить кого угодно. А потому его взрослая жизнь складывалась еще проще, чем детство.

Помимо всего прочего, Стасу при появлении на свет достались весьма состоятельные родители и все вытекающие отсюда бонусы. Казалось, с самого рождения он получил от жизни все то, за что другим приходится бороться годами.

Блондиночки, которые составляли Стасу компанию в эту пятницу, были теми еще штучками. Пикантность ситуации заключалась в том, что одна из них (вроде бы Анжела) была типичной московской цыпочкой с загорелой кожей, пухлыми губами, наращенными волосами и ресницами, в дорогущем белье от Chloe, а другая (кажется, Ира) была обыкновенной девчонкой из микрорайона.

Эта идея пришла ему в голову сегодня утром. И скучающий Стас на мгновение буквально окрылился от своей изобретательности. Суть эксперимента была проста: снять двух девушек: одну «рублевского формата», другую из микрорайона и, столкнув их лоб в лоб на собственном сексуальном ринге, посмотреть, кто окажется круче при деле…

Стас думал (и даже надеялся), что ему будет непросто снять богатенькую сучку. В последнее время он абсолютно выпал из vip-тусовки, очень редко посещал пафосные клубы и практически не общался со своими «друзьями по несчастью» (то есть другими мгимошно-кокаино-кайеновскими детишками, которых, видимо, вместо школы водили в Дягилев).

Вечер с самого начала не задался. В двенадцатом часу Стас лихо припарковал свой Porsche Cayenne (которого в глубине души он дико стеснялся, но не мог поменять, ибо это был родительский подарок) недалеко от клуба F. Машину Стаса можно было узнать из тысячи подобных. Porsche был помят с нескольких сторон (результат лихой езды в нетрезвом состоянии) и хромоног (один из своих эксклюзивных, кованных на заказ дисков Стас сломал, с разгона влетев колесом в яму, с тех пор одно колесо его машины отличалось от трех остальных).

Стас с удовольствием предвкушал, как найдет какую-нибудь надменную и холодную цыпочку, а потом разведет на секс втроем. Он точно знал, какую девушку ищет. Это должна быть высокомерная, холеная куколка, привыкшая отдаваться только после предварительных ласк бумажника своего нового ухажера. Стас обожал таких девушек, потому что они «знали себе цену», то есть были чуть менее доступны, чем все остальные. Соблазнить такую девушку, не потратив при этом ни копейки и не пообещав абсолютно ничего, – вот это по его меркам был вызов!

Увы, стоило ему переступить порог клуба, как его остроумные планы начали рушиться. Все особы женского пола в радиусе двух метров немедленно впились в него вожделенными взглядами. Стас даже запаниковал: да что с ними со всеми такое?! Мужчин испокон веков все считали охотниками. И Стасу тоже очень хотелось хотя бы разок ощутить себя охотником, но его трижды проклятая безупречная внешность не предоставляла такой возможности. Девушек тянуло к нему как магнитом (хотя он делал все от него зависящее, чтобы хоть чуть-чуть подпортить себя: носил дешевую мешковатую одежду, коротко стригся, отращивал колючую щетину). Похоже, это не помогало. Пробираясь к барной стойке Стас в который раз ощутил себя жертвой навязчивого женского внимания.

Он сосредоточился на поиске подходящей девушки. И довольно скоро обнаружил идеальную особь!

Это была высокая, по-модельному худая блондинка с бронзовой кожей и имплантатами во всех необходимых местах: груди, заднице, скулах, губах. Одета не слишком вульгарно, никаких излишеств в косметике или украшениях. Он хорошо знал такой типаж. Девушки этого сорта обычно очень стараются продемонстрировать, что они не «какие-то дешевки в кричащих тряпках», они «сто́ящие девушки», которые знают себе цену и никогда не будут бегать за мужиками. На лице красотки застыло выражение непрошибаемого высокомерия, она оглядывала танцпол со смесью презрения и брезгливости. Стас решил, что это как раз то, что ему сегодня нужно.

– Привет, – он непринужденно подсел к девушке. – Ты меня заинтересовала.

– Да неужели? – попыталась примерить саркастический тон блондинка, хотя по ее на секунду расширившимся зрачкам можно было понять, что его внешность произвела на нее должное впечатление.

– Да, – как ни в чем не бывало отозвался Стас, лениво потягивая коктейль, который не нравился ему на вкус, зато колоритно смотрелся в руках. – Твой взгляд меня заинтриговал. Ты очень проницательно смотришь на людей. У тебя глаза оценщика в ломбарде. Такое впечатление, что ты насквозь видишь, кто из присутствующих сколько стоит.

– Я что, должна расценить это как комплимент? – хмыкнула белокурая нимфа, но встретившись со Стасом взглядом, не смогла сдержать улыбки. И уголки ее коллагеновых губ предательски дрогнули.

– Просто мысли вслух, – пожал плечами Стас. – Может, я в тебе и ошибся. Может, ты просто кажешься проницательной, а на самом деле круглая дура, которая в людях смыслит не больше, чем доярка в бриллиантах. – От столь нелестного сравнения брови девушки мигом сошлись на переносице, Стасу показалось, что еще немного и она несколько раз с размаху хорошенько приложит его лицом к своей силиконовой груди.

– Сыграем в игру, – быстро предложил он, обворожительно играя ямочками на щеках, чтобы вернуть беседу в нужное русло.

– Какую еще игру? – насторожилась девушка, видимо, в глубине души готовая к любым предложениям, от пресловутой бутылочки до покера на раздевание.

– Давай, оцени кого-нибудь из присутствующих в зале. Дай полную характеристику: доходы, семейный статус, сексуальные предпочтения, машина и так далее. Посмотрим, насколько ты точна в своих суждениях.

Блондинка улыбнулась немного неуверенно, надменность и спесь потихоньку начали испаряться с ее тюнингованного лица, черты смягчились.

– Ну а как же мы проверим, угадала я или нет? – спросила она, томно улыбаясь.

– Я подойду и спрошу.

– Нет уж, спасибо, ты мне так всех потенциальных жертв распугаешь, – быстро выпалила блондинка и тут же осеклась. – Я хотела сказать… я имела в виду…

Стас понимающе улыбнулся и ободряюще похлопал ее по плечу:

– Да я понял.

– Не то чтобы я была одной из тех телочек в жестком поиске перспективного партнера, просто…

– Да я понимаю, можешь не объяснять, – совершенно искренне заметил Стас. – Мужики так часто ссылаются на биологию и законы Дарвина. Мол, я полигамен по природе своей, так было генетически заложено. Ну и все в таком роде. Так вот девушки точно так же подчиняются законом биологии, а следовательно, ищут себе наиболее сильного самца. Так уж вышло, что в наше время наиболее сильными, способными обеспечить самое жизнеспособное потомство являются олигархи. Так чего тут стесняться? Это же вполне естественное желание для девушки, ты не находишь? Так зачем стыдиться того, что ты хочешь быть с материально обеспеченным партнером?

Блондинка взволнованно облизала губы. Ее демонстративная томность сменилась искренней заинтересованностью. Она непроизвольно подалась вперед и удивленно спросила:

– Ты правда так считаешь?

– Конечно. Ведь если хорошенько подумать, то так оно на самом деле и есть, – невозмутимо пожал плечами Стас, и, допив свой коктейль, с облегчением поставил стакан на столик. – Ну так что, будем играть?

Глаза девушки загорелись, она азартно заулыбалась:

– Давай я буду рассказывать все про тебя. Так мы легко проверим, угадываю я или нет.

– Договорились.

Блондинка просканировала его внимательным взглядом:

– Итак, ты состоятелен, но не олигарх. Наверное, недавно начал свой бизнес, и дела внезапно пошли в гору. Ездишь… на новеньком четвертом Golf, хотя нет… на Jette… впрочем, нет! – Блондинка сосредоточенно нахмурилась, видимо, пытаясь мысленно что-то сопоставить, наконец, сдавшись, призналась: – Насчет машины точно сказать не могу. Судя по одежде и возрасту, ты не можешь себе позволить что-то дороже пятидесяти тысяч долларов, но я почему-то не могу тебя представить на чем-то дешевле, чем Porsche.

«Надо же, почти угадала», – мысленно удивился Стас. А еще говорят, что во время общего наркоза отмирают клетки мозга. Может, во время пластических операций девушка и потеряла энное количество мозговых клеток, но интуиция у нее была неплохая.

– Ты не женат. И постоянной девушки у тебя нет, – между тем продолжила девушка. – Ты часто меняешь девушек, но не потому, что ты по натуре ловелас и не для того, чтобы поддерживать репутацию. Просто ты ищешь что-то особенное.

В ответ на последнее умозаключение Стас чуть не фыркнул. Он часто менял девушек потому, что ему было скучно. Он ничего не искал. И уж, конечно, не верил, что в этой бесконечной веренице цыпочек ему может попасться что-то особенное. Да и что вообще такое «особенная девушка»?! Стас не знал и знать не хотел. Все его знакомые, находившие «особенных» девушек и влюблявшиеся в них, на его взгляд, просто слетали с катушек.

А Стас с изумлением наблюдал за диким поведением своих некогда адекватных друзей и недоумевал. Почему они так страстно ловят каждое слово своих пассий (пусть даже пассия несла полную ахинею)? Со стороны любовь выглядела для Стаса так, словно человек подсел на особо забористый наркотик. Вот только кайф от него был куда менее продолжительным и едва ли стоил всех побочных эффектов…

Отвлекшись на свои мысли, Стас прослушал значительную часть блондинистых рассуждений. Кажется, теперь белокурая красотка во всех деталях описывала, какая именно девушка ему нужна.

– …необычайно красивая, выделяющаяся из толпы, загадочная, знающая себе цену…

Стас снова отвлекся. Он уже понял, что блондинка не слишком изящно пытается предложить ему свою кандидатуру, расписывая свои мнимые достоинства. Ему стало скучно. Пора прикрывать эту лавчонку, добивать ее и двигать дальше.

– Ну как? Я угадала? – Блондинка придвинулась к нему еще ближе, ее огромные перламутрово-розовые губы маячили в каком-то сантиметре от его лица.

– Да… попала прямо в десятку, – медленно улыбаясь, ответил Стас, награждая ее своим фирменным раздевающим взглядом, от которого у девушек обычно намокали трусики. – Сделаешь мне одно одолжение? – спросил он.

– Конечно… почему бы и нет? – По учащенному дыханию блондинки на его шее Стас с тоской осознал, что она уже давно готова сделать ему не только одолжение, но и минет.

– Пожалуйста, не давай мне сегодня, – попросил Стас, обворожительно улыбаясь. Блондинка прыснула от смеха.

– Я серьезно. Можешь продержаться хотя бы сегодняшнюю ночь? Очень тебя прошу, не занимайся со мной сексом! Даже если я буду тебя уламывать, просто не соглашайся, хорошо? Делай все, что хочешь, только не давай мне тебя трахнуть. Договорились?

– Как тебя зовут, красавчик? – призывно осведомилась блондинка.

– Стас.

– А я Анжела.

– Круто. Так что, я могу считать, что мы договорились?

– Там видно будет, – игриво приподняла брови Анжела.

– Поедем отсюда?

– Конечно.

– Но ты ведь помнишь о своем обещании? Ты не переспишь со мной сегодня?

– Посмотрю на твое поведение…

Ближе к утру, когда Анжела все-таки дала ему (да еще с каким рвением!), Стас недоумевал, почему ему удалось развести ее так легко.

* * *

Лишь спустя пару лет, когда он начнет профессионально изучать психологию, техники манипуляций и заниматься аддиктингом, Стас узнает, что человеческий мозг не воспринимает отрицательную частицу «не». Стоит вам сказать курильщику: «Не кури», как он немедленно загорится непреодолимым желанием закурить. Потому что его воображение тут же рисует ему дымящуюся сигарету, а отрицательная частица «не» воспринимается как обычная звуковая помеха. Вот почему блондинка из клуба так отчаянно рвалась соблазнять его в ту ночь. Ведь, сказав ей «не занимайся со мной сексом», он фактически задал ей прямо противоположную установку. Занимайся со мной сексом! Занимайся со мной сексом! Занимайся со мной сексом! Собственно этим они и занялись… но после того, как пополнили свои ряды еще одной блондинкой из микрорайона…

* * *

Как вы уже поняли, Стас обладал всем необходимым, чтобы вращаться и блистать в vip-кругах. Обладал всем, кроме желания делать это и играть по правилам «тусовки»! Элитность и пафос приелись ему еще в старших классах. На первом курсе журфака МГУ он вдруг отчетливо понял, что его безумно раздражают все фетиши их скудного и скучного vip-мирка. Bentley – тоска. Кокаин – предсказуемо. Клубы – монотонно. Лейблы – дешево. Понты – просто смешно. Реальность богатых и знаменитых казалась ему ничтожной и однообразной. Стас поражался, что никто, кроме него, этого не видит. Ему стало скучно. Вот тогда он и обнаружил для себя совершенно другой мир…

Это знаменательное открытие произошло совершенно случайно. В универе, куда Стас время от времени забегал, им дали задание: провести журналистское расследование на свободную тему. Вообще-то, Стас не отличался особым прилежанием, да и на журфак поступил только потому, что был наслышан о халявной учебе на данном факультете. Но поскольку делать особо было нечего, он решил взяться за расследование. Большинство его одногруппников «исследовали» давно знакомые и обмусоленные до дыр реалии: пластическая хирургия, шопоголизм, ночная жизнь. Стас решил отталкиваться от чего-то прямо противоположного. Так и родилась идея сделать журналистское расследование на тему «незолотой молодежи». Стасу стало до смерти любопытно, как живут люди за пределами Садового кольца? Что происходит в микрорайонах и как развлекаются тамошние обитатели?

Реальность потрясла и поразила его воображение. Выходцы микрорайонов покорили своей прямотой, простотой и незамысловатостью. Они жили бурно, отвязно, отчаянно. Так, словно каждый прожитый день может стать последним (как впоследствии выяснилось, порой действительно так бывало). Они грубовато и немного неуклюже (однако Стаса умиляла эта неуклюжесть) разводили местных девушек на секс. Они лихо пили водку и пиво. Они употребляли такие наркотики, о которых в его тусовке и слыхом не слыхивали. Они выясняли отношения часто, бурно, но от души.

О будущем здесь говорили крайне редко и еще реже задумывались. Настоящий момент волновал и интересовал куда сильнее. Большинство насущных проблем сводилось к одной-единственной: ГДЕ ДОСТАТЬ БАБЛА?!

Стас легко вошел в компанию. В первую очередь благодаря тому, что он был вожделенным решением извечной проблемы. Однако, будучи от природы человеком харизматичным и обаятельным, довольно скоро перестал быть простым спонсором, перейдя в категорию полноправного члена тусовки.

В микрорайоне он проводил теперь больше времени, чем в цивилизованном мире, успев стать в компании своим в доску. Надо признать, местные наркотики сыграли в частоте его визитов немаловажную роль… Однако сегодня он приехал сюда за несколько другим кайфом.

К тому моменту, как Стас прикатил на своем битом Cayenne в Марьино (его самый любимый и самый отвязный во всей Москве микрорайон), блондинка Анжела уже была пьяна от крепких коктейлей и его сексуальности и готова на все.

– А ты уверен, что нам нужна еще одна девушка? – промурлыкала она, эротично щурясь на него с пассажирского сиденья Porsche и поигрывая лямкой своего топа.

– Абсолютно, – невозмутимо отрезал Стас, игнорируя ее сексуальные манипуляции и внимательно следя за дорогой.

– Зачем? Тебе что, меня одной мало? – спросила Анжела вроде бы игриво, но Стас все равно уловил в ее голосе собственнические нотки.

Он тут же поскучнел. Ее внешность, поведение, а теперь и вопросы были настолько заурядны и предсказуемы. Сколько раз он уже слышал эти женские тирады? Неужели это все, из чего будет состоять его жизнь? И как отвечать на подобные банальности?

Ира была симпатичной агрессивно-сексуальной волчицей, всю свою жизнь прожившей в микрорайоне. У нее был жесткий взгляд, жесткие осветленные волосы до плеч, и мягкая грудь третьего размера (без всяких силиконовых наполнителей). Ее стандартный образ дополнял громкий голос с легким говором и заразительный смех. Она была компанейская, популярная в тусовке и общительная. Они периодически случайно встречались на районе. И стоило Стасу с ней поздороваться, как она обязательно отпускала в его адрес какой-нибудь недвусмысленный намек. Вот и сейчас, окликнув ее, Стас ничуть не удивился, когда Ира вместо ритуального «как дела» спросила более привычное для нее:

– Когда меня трахнешь?

На что Стас совершенно искренне ответил:

– Ну давай сейчас, что ли…

* * *

Одиночество – дерьмовое состояние. Особенно, если оно накрыло тебя в постели с двумя блондинками. Не прошло и получаса, как Стас затащил к себе в квартиру двух цыпочек из разных социальных слоев, а ему уже было скучно…

Несмотря на гигантскую пропасть в доходах, амбициях и образе жизни, девушки оказались абсолютно одноформатными! Словно их лепили из одного теста.

– Симпатичное гнездышко, – заметила Анжела, по-хозяйски царственной походкой прогуливаясь по его девяностометровой квартире.

Стас посмотрел на нее как на полоумную: его квартира была похожа на мусорную свалку. Все кресла и диваны были погребены под грудами его одежды, кухня была совершенно разгромлена после вчерашней пьянки, кровать он вообще никогда принципиально не заправлял. Единственное, что в его квартире было сейчас по-настоящему привлекательным, – это ее адрес: Стас жил на Чистопрудном бульваре и не перебрался бы из этого района ни за какие сокровища мира. Для него это был самый прекрасный уголок во всей Москве (на втором месте в рейтинге его симпатий шел Марьинский причал, где они с приятелями проводили незабываемые минуты, раскуриваясь до потери пульса).

– У тебя тут такая возбуждающая атмосфера. Обожаю эротичный полумрак, – продолжила Анжела и легким движением плеча освободилась от шелкового топа, который изящно скользнул по ее роскошному пластмассовому телу и, на секунду зацепившись за огромные коричневые торчащие соски, упал на пол.

– Да, здесь прикольно, – согласилась Ира, деловито расстегивая джинсы. Она метнула на Анжелу снисходительный взгляд. Идея секса на троих ей сразу понравилась – Ира не боялась состязаться. И сейчас с наслаждением предвкушала, как «сделает» эту надменную богатенькую сучку. В этом смысле она была типичной девчонкой из микрорайона, чья очаровательная самоуверенность нашептывает им, что «простые» девушки вроде нее на самом деле куда круче всех этих «тюнингованных», пригламуренных цыпочек. В глубине души Ира была уверена, что она и ей подобные заслуживают таких шикарных парней, как Стас, куда больше, просто им слишком редко выпадает шанс показать себя во всей красе. И сегодня Ира была полна решимости воспользоваться своим шансом.

Подогреваемая классовой ненавистью (которая почему-то тем не менее не распространялась на самого Стаса), Ира решительно скинула остатки одежды, быстро избавилась от белья (хлопковый комплект в красный горох был отнюдь не предназначен для изощренных сексуальных утех, а потому она предпочла остаться совсем нагишом, тем более что ее натуральная грудь была куда более лакомой, чем волейбольные мячи этой мажорки).

Анжела между тем устало закатывала глаза и раздевалась подчеркнуто томно и не спеша. Она была не в восторге от происходящего, но девушка впервые за свою жизнь встретила мужчину, который не осуждал женщин за тягу к богатству и богачам. Большинство ее бывших любовников содержали ее и не скупились на дорогие подарки (она всегда гордилась тем, что ни одной операции не сделала за свой счет). Однако нельзя было отрицать, что, давая ей деньги, любовники держались с ощутимым превосходством и легким презрением. Она кожей чувствовала их осуждение. Конечно, ничего подобного вслух не произносилось, но им обоим было ясно, что, не будь мужчина богат, Анжела бы, вероятно, не потратила на него ни секунды своего времени. И этого ей, похоже, не мог простить ни один любовник. О чем они постоянно забывали, так это о том, что если бы Анжела не была красива и сексуальна, обеспеченные мужчины бы тоже вряд ли баловали ее своим вниманием…

Стас по-настоящему зацепил Анжелу. У нее так редко бывал хороший секс, что с ним бы она переспала, даже если бы у него не было Porsche и квартиры в центре Москвы. Однако помимо сногсшибательной внешности ее привлек его легкий нрав и жизнерадостный характер. С таким парнем она могла бы быть по-настоящему счастлива очень долго. Возможно, не всю жизнь (Анжела была слишком пьяна, чтобы пытаться оценить столь долгосрочные перспективы), но дольше, чем одну ночь, – это факт!

План Анжелы был прост: захомутать Стаса любой ценой. И если для этого потребуется принять участие в сексе на пару с какой-то непромытой шваброй из трущоб, что ж, оно того стоило…

Анжела подошла к Стасу, который понуро сидел на кровати с отсутствующим взглядом, обхватив голову руками. По его лицу любой наблюдательный человек с легкостью бы понял, что Стас не только не понимает, зачем он все это замутил, но и мечтает сбежать. Однако девушки с обостренным чувством вожделения особой наблюдательностью не отличаются. Ира и Анжела молча переглянулись и синхронно уселись с двух сторон от Стаса. Ира вознамерилась действовать решительно, а потому сразу положила руку на его ширинку. Анжела не хотела выглядеть дешевкой, а потому обхватила губами мочку его уха. Стас почувствовал себя в ловушке. Какого черта он все это затеял? Формально обе девушки были хороши собой и аппетитны, но он не хотел ни одну ни вторую и теперь мучительно соображал, как бы поскорее выставить их из квартиры.

Пока девушки терлись об него и старательно разыгрывали спектакль двух секс-бомб, Стас закурил сигарету и задумался. Всю жизнь его окружали телки: красивые, умные, сексуальные, стильные, веселые, понимающие, готовые на все. И все они были бесконечно навязчивы. А он, будучи от природы человеком вежливым и тактичным, считал своим долгом трахнуть каждую из них, чтобы никто не остался разочарованным. Вот так вечно и получалось, что телки всегда оставались довольны.

Стас был из тех мужчин, для которых главное в сексе – не собственное удовольствие, а удовольствие женщины. А потому каждый раз в постели он выкладывался на все сто, полностью концентрируясь на партнерше. Иногда его стремление к совершенству доходило чуть ли не до навязчивого состояния. В эти дни он как одержимый прокручивал в памяти прошлые ночи, анализируя, что бы он мог сделать еще лучше. По большому счету, его старания окупались. В постели он превосходил все женские ожидания, и только его ожидания вечно оставались неоправданными.

Стас бросил унылый взгляд на своих сегодняшних подружек и с тоской осознал, что никакого желания демонстрировать этим кошелкам свое сексуальное мастерство у него нет и, видимо, сегодня уже не будет…

– Эй, красавчик, ты собираешься раздеваться? – спросила Анжела. И раздосадованный Стас уже хотел было издевательски ответить «нет, конечно», но тут раздался спасительный звонок его мобильника.

Стас кинулся к телефону с такой резвой прытью, как будто от этого звонка зависела вся его жизнь (как выяснилось позже, так оно и было).

– Здорово, чухан, – раздался голос на другом конце трубке.

Это был Пурген – один из микрорайоновских корешей Стаса.

– Че делаешь?

– Да так, ничего особенного, – дипломатично ответил Стас, хотя на самом деле собирался сказать «херней маюсь». Впрочем, ему не хотелось усугублять разочарование блондинок, которых и так, судя по всему, ждал грандиозный облом от сегодняшней ночи.

– А мы тут мутить собираемся…

От этих сладких слов у Стаса невольно участилось сердцебиение. Он не считал себя наркоманом, хотя последние полгода стабильно «мутил» со своими приятелями из микрорайона не реже раза в неделю.

Если в плане девушек Стас был непостоянен и полигамен, то в плане наркотиков он был классическим однолюбом и употреблял только «винт», или, как они это называли между собой, «яблочки» – из-за специфического вкуса и запаха.

Странное дело: тем, кто не винтился, этот запах казался отвратительной химической вонью с тонкими нотами ацетона, кислоты и бензина. У тех же, кто познал радость завинченного состояния, знакомый аромат ассоциировался с прокисшим яблочным соусом…

Как бы то ни было, Стас полюбил «яблочки» с первого глотка. Впрочем, он довольно быстро перестал пить винт, заподозрив, что дикий коктейль со вкусом прокисшего яблочного сока, для изготовления которого использовались йод, бензин, ацетон, толченые таблетки, красный фосфор и еще хрен знает какая химическая дрянь, едва ли полезен для пищеварения. В целях заботы о собственном здоровье Стас начал пускать винт по вене и моментально ощутил разницу…

С тех пор Стас постоянно твердил всем заинтересованным и не очень лицам, что между пить и колоться такая же пропасть, как между сексом в презервативе и без!

Винт в отличие от любых других наркотиков казался ему изысканным зельем для настоящих гурманов. Процесс приготовления «яблочек» занимал от нескольких часов до суток и требовал невероятного мастерства. Зато и эффект превосходил все ожидания: двадцать минут чистого оргазма, а потом еще шесть-семь часов кристаллизованного, ничем не омраченного счастья…

Главное, что никаких особых побочных эффектов Стас не ощущал. Ну разве что не мог есть и спать потом в течение суток-других. И вообще пару дней слонялся по квартире, не находя себе места и чувствуя себя каким-то потерянным. Но это казалось ему даже полезным для организма, ведь даже помешанные на здоровом образе жизни телки время от времени устраивали себе разгрузочные дни. Так что Стас считал свои отходняки «просто разгрузочными днями». Ему казалось, что винт не вызывает привыкания (еще бы, ведь его совсем не ломало!). И тем не менее проходило несколько дней, и он снова ощущал потребность завинтиться и испытать знакомые ощущения. В отличие от большинства знакомых, он не сходил с ума в промежутках между «замутами». Но тем не менее ждал следующего раза с тем радостным предвкушением, с которым работяги, трудящиеся в офисе с девяти до семи, ждут выходных.

Стасу не приходило в голову, что это и есть самый настоящий флэш-бэк. Ему-то казалось, что это просто легкая ностальгия.

Более того, когда его пафосные друзья предлагали ему разнюхаться, он презрительно отказывался, утверждая, что кокаин – «шняга для богатеньких сосунков» (сам он категорически не хотел причислять себя к данной категории). Стас чувствовал огромное моральное превосходство, когда вот так в легкую отказывался от кокса. Ведь раз он мог отказаться от кокса, значит, у него все под контролем…

Стас еще раз мельком глянул на блондинистых голых цыпочек, соблазнительно раскинувшихся у него на кровати:

– Я сейчас к вам приеду, – пообещал он Пургену и нажал отбой…

…Стас открыл глаза и сразу понял, что он не дома…

Вместо привычного бардака и сумерек его комнаты вокруг были грязно-белые стены, а вместо темно-синего атласного постельного белья – жесткое белое с квадратным штампиком…

Как ни странно, он прекрасно помнил, что с ним случилось. Он помнил, как выпроводил блондинок, сославшись на неотложные дела. Помнил, как созвонился с корешами и спросил, где они стрелкуются, а потом долго блуждал в районе площади Ильича пытаясь найти нужный дом. Помнил, как они варили винт и как Толстый, тщательно раскатывая таблетки бутылкой, раздавил ее и распорол себе ладонь. Забавное дело: хотя порез был глубоким, а кровь хлестала, как в дрянном фильме ужасов, Толстый наотрез отказался ехать в травмпункт, просто замотав ладонь полотенцем и продолжив начатое.

Еще Стас вспомнил, как они спорили из-за дозы. Все говорили ему, что получилась забористая штука и одного куба хватит за глаза, но он упирался, доказывая, что этого будет мало и нужно хотя бы полтора. По опыту он знал, что если изначально поставит себе слишком мало, то приход будет слабеньким, а догоняться будет бессмысленно.

Когда он наконец бахнулся, на несколько мгновений ему показалось, что сердце не выдержит. Оно колотилось о грудную клетку так сильно, что у него все поплыло перед глазами. Тело горело, волосы встали дыбом. Его бросило в жар. За полминуты он пропотел сильнее, чем за полчаса проведенных в сауне.

Но уже в следующее мгновение он расслабился и ощутил мощнейший в своей жизни приход.

Следующие несколько часов они провели, играя в «штуку». Причем Стасу абсолютно не шла карта, но прекратить игру он не мог, потому что, войдя в раж, был уверен, что «вот сейчас-то ему точно повезет».

Часов пять спустя их азартную, исполненную химического энтузиазма игру прервал нежданный гость.

Андрюха по кличке Чибис ввалился с боксом плана и упаковкой пива, предлагая всем напиться и раскуриться. С тем же успехом он мог бы предложить владельцу Maybach прокатиться на отличной новенькой «Ладе Калине». Разумеется, его послали подальше. Тогда обиженный Андрюха уселся в уголке и раскурился единолично. А уже через полчаса стал главным аниматором вечеринки, ежеминутно отмачивая дебильные приколы.

Чуть позже (к тому моменту они уже успели основательно потеряться во времени) кого-то осенила гениальная мысль, что пора бы догнаться. И они догнались. При этом Стас повысил дозу до двух кубов, и его штырило так, что на несколько секунд показалось, будто он умирает. Впрочем, даже это не испортило Стасу настроения.

А потом кто-то предложил мотнуться в Питер. И поскольку других дел на тот момент у них все равно не было, они загрузились в две машины (стасовский Cayenne и Андрюхину раздолбанную «восьмерку»). Стас почему-то не сел за руль, решив уступить водительское место Михану, который не только глушил пиво из горла дешевой полторашки, ничуть при этом не пьянея, но и не имел прав. (Менты отобрали их пару месяцев назад за вождение в нетрезвом виде.) Стасу казалось разумным и логичным пустить за руль именно Миху. Ведь если их остановят, то отбирать у Михи будет уже нечего…

Сначала дорога подействовала на Стаса умиротворяюще. Он умильно пялился в окно и размышлял о том, какая же у него офигенная жизнь, какие офигенные друзья и какая офигенная машина. Все вокруг казалось совершенным, даже вмятины на кузове его Porsche…

Однако пару часов спустя он обнаружил, что его отпускает. Всех, кроме него, похоже, по-прежнему тащило в полный рост, и только он больше не ощущал ни эйфории, ни всеобъемлющего человеколюбия, ни совершенства мира, ни хрена! Тогда Стас начал агитировать всех за то, чтобы догнаться. Его никто особенно не поддержал. Всеобщее внимание было сосредоточено на Коляне, который в очередной раз снимал штаны, трусы и показывал голую задницу дальнобойщикам. Но Стас не унимался. Он полчаса требовал остановиться и «бахнуться».

Наконец они въехали в какой-то город (какой именно, они так и не поняли, потому что пролетели мимо таблички с надписью со скоростью сто восемьдесят километров в час). Тогда Михан наконец сбросил газ и объявил, что надо заехать за пивом, а заодно подождать Андрюху (чья старенькая дребезжащая восьмерка отстала от них еще в районе Зеленограда). Все поддержали эту идею.

В супермаркете помимо упаковки пива Колян купил маску и игрушечный автомат. Шутка с голой задницей ему наконец надоела, и он решил разнообразить свой репертуар, «стреляя» из игрушечного автомата в прохожих.

Они уже собирались ехать дальше (до Питера оставалось еще часов шесть-семь), когда Стас объявил, что с места не сойдет, пока не догонится. В конце концов ему дали баян. Правда, опять долго спорили, сколько ставить:

– А я говорю, ставь ему два с половиной.

– А я говорю – два и семь!

Стас решил эти споры просто: потребовал, чтобы ставили сразу три куба – чего мелочиться? Ему не хотелось, чтобы его опять отпустило в самый разгар дороги.

Он понял, что совершил ошибку, еще до того, как успел вогнать все три куба в вену. В глазах потемнело, сознание помутилось. Его голову словно зажали в тиски, а сердце билось во всем теле. Стас весь покрылся испариной и почувствовал, что стремительно падает в очень глубокую темную яму. Ему даже показалось, что яму очень быстро закапывают прямо у него над головой. Он хотел выплюнуть землю, попавшую в рот, но горло перехватил спазм, и он понял, что не может дышать. Последнее, о чем он подумал перед тем, как окончательно отключиться: «Ну что ж, отличный конец!»

Глава 2

Если ты девушка и живешь в небольшом провинциальном городке, тебя всю жизнь мучает один глобальный вопрос. Ты можешь никогда не произносить его вслух, можешь никому, даже самой себе, не признаваться в том, что думаешь об этом. И тем не менее время от времени ты невольно будешь спрашивать себя: неужели это все, чего я заслуживаю? Неужели я проведу здесь всю свою жизнь, так и не узнав, каково это – лететь на Mercedes SLR по ночному МКАДу? Каково получить в подарок часики, усыпанные бриллиантами? Каково носить туфли из кожи питона (и не раз в год по праздникам, а каждый день, так, будто это нечто само собой разумеющееся!)? Каково жить с мужчиной, который может купить тебе огромный дом в любой части света?

Ты стараешься быть реалисткой и мыслить рационально. Ты говоришь себе, что все это сказки, рекламные манипуляции глянцевых журналов и не более того. Ты уверена: все олигархи – просто наглые, самовлюбленные эксплуататоры, и среди них нет ни одного даже самого завалящего принца. Ты думаешь, что пора завязывать с этими нелепыми мечтами о сладкой жизни, ведь ты не из тех, кто продается! Однако уже через пару дней, натыкаясь на очередной репортаж о вечеринке на яхте у миллионера, ты оглядываешься вокруг и вновь начинаешь изводить себя вопросом: неужели это все, чего я достойна? Ты сравниваешь себя со светскими львицами и думаешь о том, что твои внешние данные ничуть не хуже (а то и лучше, чем у них). Тебе бы их деньги, ты бы в миг преобразилась, заботливо сдобрив свою природную красоту легким дизайнерско-косметическим лоском…

Ты вовсе не меркантильна! И отнюдь не стремишься жить с нелюбимым ради денег. Просто так хотелось бы полюбить кого-то успешного! Того, кто в жизни состоялся. Того, кем ты сможешь гордиться. Того, на кого захочешь равняться и с кого брать пример. Того, у кого ты сможешь кое-чему научиться.

Наивные олигархи думают, что девушки мечтают о них в силу своей корыстности или порочной, но такой по-человечески понятной любви к халяве. На самом деле большинство девушек грезит о богатом любовнике лишь потому, что зависят от общественного мнения…

Ведь, как ни крути, женщину в нашем обществе оценивают по тому, с кем она спит. И если ты спишь с человеком сильным и могущественным, властным и обеспеченным, все вокруг скажут: «Надо же, он везде побывал, все попробовал и все повидал, но выбрал именно ее. Наверное, в ней есть что-то особенное». А если все вокруг будут считать тебя особенной, то, возможно, ты и сама почувствуешь себя таковой. И это волшебное ощущение еще долго будет согревать твое сердце. Ведь ты наконец получишь ответ на вопрос: чего ты стоишь…

* * *

В тот теплый апрельский день все амбициозные невесты маленького провинциального городка, где жила Даша, получили сногсшибательную возможность. По городу быстро распространялась и набирала обороты новая сплетня: в областную больницу с передозировкой доставили красавчика-москвича.

– Нет, он не наркоман… ну, может, что-то такое и было, но сейчас-то он точно в завязке, проходит курс лечения.

– Да, он точно москвич, прописан в самом центре.

– Нет, он действительно красавчик: высокий, широкоплечий, мускулистый, с темными, почти черными волосами, светло-серыми глазами и ямочками на щеках.

– Насколько он богат? Видимо, очень богат, потому что в его бумажнике нашли не только кучу кредиток, но и документы на Porsche Cayenne.

– Вы не знаете, что такое Porsche Cayenne? Дорогущий спортивный джип! Сто тысяч долларов стоит, не меньше!

– Нет, он не старик. Ему на вид лет двадцать с небольшим.

– Нет, он не засранец и не козел, очень приятный парень. Все медсестры от него тащатся. Он такой веселый, обаятельный. С тех пор как поступил в больницу и пришел в себя, он смешит все отделение.

Даша была одной из первых, кто узнал о грандиозном пациенте, который буквально за сутки превратился в живую легенду и самого популярного персонажа сначала в больнице, а потом и за ее пределами. Когда она пришла на свою очередную смену, все медсестры и санитарки буквально слетели с катушек. Забыв обо всех должностных обязанностях (кроме тех, что позволяли им лишний раз зайти к Стасу в палату), они страстно и неутомимо перемывали косточки красавчику-москвичу, делясь известными сведениями о нем и прикидывая свои шансы на завоевание его сердца.

– Я зашла к нему в палату давление померить, так он, представляете, хотел мне чаевые дать сто долларов. Я, естественно, отказалась. Не хочу показаться продажной дешевкой. Тем более, по-моему, он на меня запал.

– Да, точно, все эти олигархи немножко тронутые. Им кажется, что каждая телка их хочет на деньги развести. Так что главное – дать ему понять, что тебе от него нужно кое-что другое.

– Мне от него и правда нужно кое-что другое… Вы видели, какой у него торс? А бицепсы?! Он так эротично усмехается одним уголком губ… блин… обалденный парень…

– Видели его машину? Помятая, конечно, но сразу видно, что очень дорогая.

Даша закатила глаза и вышла из сестринской. Она еще не видела пациента, но уже ничего хорошего от него не ждала. Судя по всему, тот еще засранец, при деньгах, охмуряющий всех подряд ради самоутверждения… Поразительно, как неглупые, в общем-то, женщины могут вестись на таких типов. Хотя, понятное дело, каждая более-менее самоуверенная цыпочка мечтает захомутать настоящего мачо и сердцееда, доказав тем самым всем вокруг (но в первую очередь самой себе), что полигамных мужчин не бывает, бывают только недостаточно мудрые женщины.

В течение следующей пары дней Даша с недоумением наблюдала, как сестринская стремительно превращается в филиал салона красоты. Все женское население клиники от юных практиканток из медакадемии до почтенных матрон за сорок вдруг резко начало наводить красоту. Тишину коридоров наводняло цоканье высоких каблуков, из сестринской по всей больнице, заглушая привычную вонь лекарств, теперь разносились запахи лаков, парфюмов, гелей для укладки волос и всевозможных кремов. Белые форменные халаты теперь едва сходились на приподнятых особыми лифчиками грудях медработниц. Разговоры о сексуальном пациенте не утихали ни на миг. Медсестры яростно конкурировали друг с другом, борясь за право зайти к нему в палату. А выйдя от Стаса, спешили поделиться своими успехами:

– Он на меня так двусмысленно посмотрел.

– Он мне анекдот рассказал.

– Он сказал, что у меня симпатичные вены на руках.

Все сходились во мнении, что Стас забавный, общительный и вообще просто душка. Однако похвастаться симпатией красавчика, выходящей за рамки взаимоотношений медик – пациент, не могла ни одна…

Даша поняла, что молва о Стасе вышла за пределы клиники, когда к ней в больницу наведались сестры. Олеся с Кариной пришли «навестить папу»…

– У него сегодня все утро операции, – отрезала Даша насмешливо. – Увидите папу вечером дома за ужином.

– Ну тогда мы пока посмотрим больницу, – сладко пропела Олеся так, словно по счастливой случайности забрела в Лувр и в одной из палат рассчитывала увидеть оригинал Джоконды.

– Кстати, где тут платные палаты? – невзначай осведомилась Карина.

– Ну, где бы они ни были, вас туда не пустят, – не без удовольствия заметила Даша. Обычно пациентов, лежащих в отдельной платной палате, можно было свободно навещать в любое время. Но поскольку Стас был неместным и навещать его было некому, кроме, разумеется, толпы сексуально озабоченных девушек, график посещений его палаты отслеживался с особой строгостью.

– Кстати, как вы рассчитывали с ним познакомиться? – с любопытством поинтересовалась Даша. – Надеюсь, вы придумали что-то более оригинальное, чем трюк «извините, кажется, мы ошиблись палатой», потому что он его уже видел и не повелся.

Сестры раздосадованно переглянулись. Видимо, придумать более изощренный способ знакомства было для них непосильной задачей. Как и большинство красавиц, они не могли похвастаться особой изобретательностью или предприимчивостью. Обычно одной их внешности было вполне достаточно, чтобы заинтересовать мужчину, а потому им никогда не приходилось ни с кем знакомиться и они понятия не имели, как нужно брать на себя инициативу и не выглядеть при этом полными дурами.

– Слушай, а одолжи-ка мне свою форму на пятнадцать минут, – вдруг осенило Олесю.

– Единственное, что я могу тебе одолжить, так это полкило извилин в твою пустую голову, – предложила Даша, сопроводив свои слова самой милой и вежливой улыбкой, на которую только была способна.

– Давай я сделаю за тебя всю работу. Могу полы помыть у него в палате. Ну, Даш, ну пожалуйста, – попробовала зайти с другой стороны Карина.

– Помой, – согласилась Даша беззлобно. – Только не в его палате. Потому что там линолеум протерт почти до дыр наивными пупсиками вроде тебя.

– Сука! – прошипела Олеся и, взяв Карину за руку, резко развернулась на каблуках, оставив на полу две черных вмятины.

Они ушли, но буквально через полчаса вернулись с одним медицинским халатом на двоих.

– Мама дала, – объяснила Карина онемевшей от возмущения Даше. – В отличие от тебя, она знает, что такое женская солидарность.

– В отличие от меня, она не знает, что такое клятва Гиппократа, – отрезала Даша. И тут же сама мысленно отругала себя за высокопарность последней фразы. Ей понадобилось огромное самообладание, чтобы скрыть за непроницаемым выражением лица непонятное раздражение, которое одолевало ее с тех пор, как сестры заявились в больницу. Она не могла понять, что именно так ее раздражает: то ли то, что Карина с Олесей собираются прикидываться врачами, то ли то, что, в отличие от всех остальных в этой больнице, у них действительно есть шанс на успех…

Сестры долго разрабатывали свой стратегический план. Они бурно спорили: идти ли им вместе, по очереди и если по очереди, то, в каком порядке? В конце концов, не сумев решить, кому из них выпадет шанс попытать счастья первой, они все-таки пошли вместе. Даша наблюдала, как две одинаковые фигурки сексапильно семенят по коридору, потряхивая каштановыми блестящими локонами. У входа в палату Стаса их перехватила старшая медсестра, и Даша уже было надеялась, что все обойдется, но близняшки козырнули именем отца и начали плести какую-то ересь о том, что Стас их давний знакомый…

Не желая пассивно наблюдать весь этот цирк, Даша невозмутимо отвернулась и пошла по своим делам. До конца дня она молча работала, быстро и методично выполняя все поручения. И, поставив личный трудовой рекорд, пораньше ушла с работы. Тем вечером она долго слонялась по набережной, размышляя о своей жизни.

* * *

Утренние пробежки – школа – больница – дом – книги, а потом все по новой. Впервые в жизни Даше показалось, что в ее напряженном графике чего-то не хватает. В уме она мысленно перебирала все известные ей перспективы.

Учеба (скучно). Карьера (пока еще очень далеко). Брачные игры (просто отвратительно). Флирт (синоним глупых ужимок). Секс (средство манипуляции мужчинами). Замужество (тамада, пьяные вопли «горько» и песня «Обручальное кольцо – не простое украшенье»). Дети (рановато). Деньги (а зачем?). Тусовки (бессмыслица).

Рассмотрев все возможности от прожигания жизни до ипотеки на квартиру, Даша пришла к выводу, что ничего из перечисленного ее не интересует. Любые из известных ей мещанских ценностей казались тусклыми и унылыми, а о том, что ценности бывают и другими, Даша пока не подозревала…

Когда в девять вечера она наконец вернулась домой, на кухне развернулся настоящий женский саммит. Мама открыла бутылку кофейного ликера и внимательно слушала доклад близняшек о результатах операции «Окрутить москвича». Заглянув в кухню, Даша обнаружила, что Карина надула губы и теперь давит слезу, а Олеся зла, как тысяча чертей.

– Козел! Он ржал над нами. Высмеивал любые уловки, как будто он такой весь из себя неотразимый, а мы какие-то неудавшиеся сельские соблазнительницы.

– Урод! Я спросила, какие девушки ему нравятся, а он мне: «Только не такие, как вы!» Я думала, он шутит, спрашиваю: это еще почему. А он мне: тебе как сказать, честно или вежливо. Я говорю: отвечай честно. И он такой заявляет: вы – пустые, а у меня нет ни сил, ни желания вас наполнять…

Не говоря ни слова, Даша победно прошествовала в свою комнату. Настроение стремительно улучшилось. Жизнь почему-то вновь наполнилась смыслом, показалась захватывающей и увлекательной. Она еще не видела этого москвича, но он ей уже безумно нравился…

На следующий день Даша подскочила в пять утра. Она как обычно бегала по набережной, потом скучала в школе, украдкой читая книгу под партой. Время тянулось чертовски медленно. Не выдержав больше этой пытки, Даша сбежала с последнего урока. В конце концов, когда еще прогуливать, как не в выпускном классе?

Дома никого не было. Отлично! Неискушенной в удовольствиях Даше пустая квартира казалась верхом блаженства. Пройдя в свою комнату, Даша открыла шкаф и вытряхнула все содержимое. У нее была куча абсолютно новой, ни разу не ношеной одежды. Мать постоянно дарила ей шмотки (лелея тщетную надежду, что однажды Даша все-таки захочет заняться своей внешностью и начать эксплуатировать женскую привлекательность). Да и от сестер перепадало немало.

Стоя посреди вороха разноцветного тряпья, Даша чувствовала себя неким гибридом современной Скарлетт О’Хары и провинциальной Кэрри Брэдшоу. Она понятия не имела, с чего это ей вдруг захотелось принарядиться (за последние семнадцать лет столь непристойное желание посещало ее впервые). По идее, она просто собиралась заглянуть в палату к незнакомому пациенту. Со вчерашнего вечера ей безумно хотелось увидеть своими глазами первого мужчину, отшившего ее безупречных сестер. Едва ли им доведется перемолвиться хотя бы словом. А если и доведется, то что она ему может сказать?

Следующие пятнадцать минут Даша провела перед зеркалом, примеряя то один, то другой наряд. Четверть часа спустя она осознала, что, во-первых, только что установила личный рекорд, ибо раньше так долго разглядывать свое отражение ей еще никогда не доводилось. Во-вторых, Даша вспомнила, что на работе ей полагается носить униформу (не сексуальный белый халатик, интригующе распахивающийся при стремительной ходьбе по больничным коридорам, а просторный мешковатый костюм, состоящий из штанов и куртки). Как ни странно, от этого у нее моментально полегчало на душе… Вроде как одежный вопрос решился сам собой…

Единственный пикантный штрих, который она себе позволила, – это белый увеличивающий лифчик с поролоновыми наполнителями, приподнимающий ее небольшую, но безупречную по форме грудь чуть ли не под прямым углом.

Перед самым выходом из дома Даша подвела веки и накрасила ресницы. Эффект ей понравился: темно-зеленые глаза сразу по-новому заиграли на ее белоснежном лице.

– Интересно, почему мама считает меня такой уродкой? – спросила она сама себя с искренним недоумением. Потому что саму Дашу собственная внешность более чем устраивала.

Даша вышла из дома в отличном настроении. По пути ей попался парфюмерный бутик. Сама не зная зачем, она зашла в него и несколько минут стояла как загипнотизированная перед длинными рядами красивых, нарядных, блестящих, соблазнительных скляночек.

– Девушка, вам помочь? – осведомилась продавщица, видимо, рассчитывая получить отрицательный ответ.

– Да, пожалуйста, – неожиданно для самой себя сказала Даша, – я хочу выбрать хороший парфюм.

– У нас есть все люксовые марки: Chanel, Givenchy, Lancome, Guerlain, Dior.

Дашино внимание привлекла красивая серебристо-сиреневая коробочка с ярко-красными буквами:

– Я возьму Dior Addict, – объявила она и решительно выложила на прилавок все свои скопленные карманные деньги…

* * *

Стас проснулся от теплого глубокого запаха корицы. А может, это была не корица, а ваниль, сдобренная цитрусовыми нотами… Не открывая глаз, он попытался понять, откуда мог взяться этот запах пряностей в больничной палате. Но в голову ничего не приходило. Кроме разве что сильного желания выпить глинтвейна. Хотя, вообще-то, Стас никогда не считал себя поклонником вин, сейчас бы он, наверно, не отказался от сладко-терпкого ароматного напитка. Сейчас бы он вообще ни от чего не отказался, ибо несколько дней строгого больничного режима заставили его изрядно соскучиться по былой роскошно-разгильдяйской жизни образцового красавчика из состоятельной семьи.

Аромат был головокружительным, опьяняющим.

– Что это за запах? – пробормотал Стас, не открывая глаз.

– Addict, – услышал он совершенно неожиданный ответ.

Женский голос, низкий, чувственный, глубокий, с сексуальной хрипотцой. Его обладательницей должна быть пряная брюнетка, лет двадцати семи, с золотистой матовой кожей. Ухоженная и надменная. Наверняка замужняя. Тем интереснее. Замужние хотя бы из чувства приличия пытаются сопротивляться, когда их соблазняют. Стас не спешил открывать глаза: эта игра ему понравилась.

– Addict – значит зависимость? – переспросил он.

– Да.

– Мой диагноз.

– И мой запах. Dior Addict. Тебе нравится?

Стас медленно открыл глаза. Вместо зрелой пряной золотокожей брюнетки очень маленькая хрупкая блондинка. Ее белая фарфоровая кожа, ее свежесть и юность странным образом контрастировали со взрослым задумчиво-отрешенным взглядом и низким голосом.

В ней что-то было… Стас на секунду подумал, что таких девушек он раньше не встречал. Бредовая мысль, должно быть, порожденная нездоровой реакцией организма на отмену препарата. В свои слегка за двадцать он давно пришел к нагловатой мысли, что он не только встречал, но и попробовал уже все возможные разновидности женских особей. Но от насмешливой полуулыбки этой девушки его цинизм куда-то улетучился.

Она подошла к нему и села на край кровати. Под свободной, мешковатой медицинской формой Стас интуитивно различил безупречные формы. Хотя ее фигура толком была не видна, он почему-то легко представил ее обнаженной (и, как выяснилось позднее, не ошибся). Без тени кокетства девушка протянула ему запястье:

– Тебе нравится? – повторила она свой вопрос, как будто они были давно знакомы.

Стас сделала глубокий вдох, погружаясь в плотное пьянящее облако пряного запаха.

– Кажется, после этого я уже никогда не захочу нюхать амфетамины, – улыбнулся он, демонстрируя сексуальную ямочку на небритой щеке.

– Кажется, тебе это пойдет на пользу, – заметила она, усмехаясь в ответ.

– Кажется, мне грозит новая зависимость…

– Dior Addict? Не волнуйся, в отличие от амфетаминов, это легально.

– Вообще-то, я имел в виду тебя.

Несколько секунд девушка, не отрываясь, гипнотизировала его своими темно-зелеными глазами.

– Поимей в виду кого-нибудь другого, – ласково посоветовала она, но губы ее дернулись в высокомерно-презрительной усмешке. После чего она встала и вышла, а Стас остался. Потрясенный, сбитый с толку, заведенный, счастливый и абсолютно пьяный от запаха Addict.

Делать в больнице было абсолютно нечего. Может, поэтому Стас думал о ней не переставая? Он думал о ней, чтобы не думать о наркотиках. Представлял ее, чтобы не представлять свое возвращение в Москву, к прежнему, пустому, бессмысленному существованию. Он вспоминал ее, чтобы не вспоминать вереницу безмозглых, навязчивых алчных прелестниц, которыми он был окружен последние лет пять и которые никогда не уставали терпеливо заманивать его в свои шелковые сети. Он придумывал ей имя, походку, недостатки, характер, придумывал ее жизнь до встречи с ним, придумывал, что она может делать сейчас. Придумывал, что ждет ее завтра. Все, что угодно, лишь бы не пришлось придумывать, что делать ему и как выбираться из этой неприятной, крайне похожей на тупиковую, ситуации. Ему не хотелось думать о своей жизни, и о себе, и о своем мутном будущем, поэтому он думал о ней. Он думал о ней целые сутки и, уже засыпая, загадал, что завтра он снова проснется от запаха ее духов, который согреет его холодную безликую палату.

Поэтому Стас не очень удивился, когда, открыв утром глаза, увидел ее. Она сидела на краешке его кровати и задумчиво рассматривала его лицо.

– Привет, – искренне обрадовался он и погладил ее по руке, как будто они уже были вместе.

– Привет, – она немного помолчала, разглядывая потолок. – Извини, что вчера не зашла. Не смогла придумать правдоподобный предлог, чтобы навестить тебя.

– А без предлога никак? – улыбнулся Стас, которому сразу понравилась ее откровенность.

– Без предлога не принято, – улыбнулась она и, слегка смутившись, отвела глаза.

– Ну и какой у тебя сегодня предлог?

– Пока никакой… вот сижу и думаю.

– Можешь мне давление померить, – предложил Стас.

– Не могу. Я ведь не медсестра. Я – санитарка. В этом году буду в мед. поступать.

Стас про себя поразился ее молодости: выглядела она старше, а держалась и вовсе с уверенностью взрослой женщины.

– Ну тогда можешь мне пульс посчитать, – предложил он.

– Точно! – обрадовалась она, – на это моих способностей, пожалуй, хватит.

Она взяла его запястье и отвернулась к окну, считая про себя.

– Пульс у тебя бешеный, – сказала она через минуту.

– И что это значит?

– Ну не знаю… Что ты живой. Или что принимал какие-то стимуляторы.

– Да я с этими больничными порядками уже сто лет ничего не принимал, – пожаловался Стас, хотя под понятием «сто лет» подразумевались те несколько дней, что он находился в больнице. За последние сутки его состояние заметно улучшилось. По крайней мере лицо перестало сводить, глаз больше не дергался от нервного тика и он наконец-то перестал судорожно жевать свои губы.

– Откуда тебе знать? Может, это я на тебя так реагирую? Может, у меня только при виде тебя пульс учащается. Может, меня твое присутствие волнует, – предположил Стас, пристально глядя ей в глаза.

Сначала он хотел сказать «заводит» вместо «волнует», но решил осторожнее выбирать выражения, чтобы она не ушла раньше времени.

– За что лежишь? – насмешливо поинтересовалась девушка, намеренно меняя тему.

– За винт, если тебе это, конечно, о чем-то говорит. Ну и еще так, по мелочи: алкоголь и вроде бы никотиновое отравление, – отрапортовал Стас.

– Ничего себе! Разве так бывает?

– У меня были провинциальные каникулы! – пояснил Стас.

– Настоящий уникум. Обычно людям хватает одной зависимости.

– Нет, просто у обычных людей денег хватает только на одну зависимость. Вот им и приходится выбирать что-то одно: например, алкоголь или героин. А у меня денег полно, так что я специалист широкого профиля.

– Мне это пока непонятно, – отозвалась она. – У меня еще никогда не было ни одной зависимости. Но мне интересно узнать, как это происходит. И зачем люди это делают. Ты ведь мне как-нибудь потом расскажешь? – попросила она, и Стас кивнул, внезапно проникнувшись странной мыслью, что это история не на пару ночей, что они либо сойдутся всерьез, либо не сойдутся вообще. Поправка, подумал Стас, они уже сошлись всерьез…

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Даша.

– Стас… Ты посидишь со мной? – попросил он, беря ее за руку.

Даша кивнула. Какое-то время они просто смотрели друг на друга, не испытывая ни малейшей неловкости от затянувшегося молчания. Наконец Даша улыбнулась:

– Скажи, ты хоть примерно представляешь себе, о чем говорят люди в такой ситуации?

– Думаю, это зависит от ситуации…

– Например, в нашем случае… санитарка сидит у пациента вместо того, чтобы работать. О чем они, по-твоему, должны говорить?

– О вечном, – философски заметил Стас и, не удержавшись, хмыкнул. – Для таких случаев всегда существует куча серьезных респектабельных тем. Например, чинная беседа о погоде.

– Погода мерзкая, и обсуждать здесь нечего, – отрезала Даша нетерпеливо.

– Ошибаешься, когда погода мерзкая, ее обсуждают обычно в три раза дольше, чем нормальную. Еще ты можешь завести вежливый разговор о моем здоровье и рассказать мне несколько баек о своих трудовых буднях. Кроме того, можешь поинтересоваться, зачем я приехал в ваш город.

– Словом, тем для разговора у санитарки с пациентом предостаточно, – подытожила Даша.

– Да, но нам ни одна из них не подойдет, – спокойно заметил Стас и, не удержавшись, насмешливо улыбнулся.

– Интересно, почему?

– Потому что ты сидишь здесь не как санитарка с пациентом, ты сидишь здесь как женщина с мужчиной, – уверенно предположил он и с вызовом уставился на Дашу, нетерпеливо ожидая ее реакции.

Она нахмурилась. Мягко убрала руку из его ладоней. Холодно прищурившись, отвела глаза в сторону. Но затем усмехнулась одним уголком губ:

– Можно и так сказать, – согласилась она своим хрипловатым грудным голосом.

Стас ощутил беспричинный прилив эйфории. Ему захотелось притянуть к себе ее гибкое тело, но вместо этого он просто снова взял ее за руку. Даша испытующе посмотрела на него и, улыбаясь, спросила:

– Ну хорошо, допустим, это встреча мужчины и женщины. О чем пойдет разговор в этом случае?

– Я бы попросил женщину рассказать о себе. Я бы постарался узнать о ней побольше.

– Что бы понять, как с ней проще переспать, – догадалась Даша. – По принципу: владеешь информацией – владеешь женщиной.

– Очень проницательно, – похвалил Стас. – А если меня интересует нечто кроме секса?

– Это легко будет проверить.

– Хватит игр и словесных поединков. Не люблю упражняться в остроумии. Лучше расскажи о себе.

Даша весело рассмеялась, откидывая голову назад. Стас невольно отметил ее белоснежную шею и небольшую грудь.

– ОК. Я расскажу все, что тебе необходимо обо мне знать. Я бегаю каждое утро, читаю каждую ночь и ненавижу брачные игры. Ну а что насчет тебя?

– Я не выношу пафоса. Меня смущает моя обеспеченность. Я впадаю в депрессивный психоз каждый раз, когда меня пытается соблазнить очередная девушка.

– Я не употребляю ни алкоголь, ни сигареты, ни наркотики, ни мужчин.

– А я употребляю все, что только подворачивается мне под руку… ну, кроме мужчин.

– Это обнадеживает, – улыбнулась Даша и, испугавшись, что ее слова и поведение могут быть истолкованы как кокетство, поспешно добавила: – Я ненавижу женские штучки и сексуальные манипуляции.

– А я ненавижу поролоновые лифчики. Они скрывают все лучшее в женщине.

– А я-то думала, что они подчеркивают все лучшее в женщине…

– Нет. Лучшее в женщине – это индивидуальность, а ее-то как раз поролоновые лифчики и скрывают.

Даша опустила насмешливый выразительный взгляд на собственную «индивидуальность», тщательно спрятанную от мира под поролоновым лифчиком.

– Я это учту, – пообещала она.

* * *

После этих двух встреч Дашина жизнь изменилась. Она стала каждый день подводить глаза, душиться Addict и, к ужасу своей бедной матери и сестер, сожгла все поролоновые лифчики, которые имелись у нее в гардеробе.

Каждый день она находила предлог, чтобы заглянуть к Стасу. С ним было удивительно просто и весело. Он был единственным человеком, который мог ее рассмешить. И, думая о нем, она стала улыбаться все чаще и чаще, иногда в самые неподходящие моменты, например, когда приносила пациенту утку.

Все, кроме Даши, уже были в курсе, что между ними что-то происходит…

Через несколько дней Даша пошла и купила воск для эпиляции. В ее семье воск никто не употреблял: мама и сестры пользовались инфантильной розовенькой бритвой. Собравшись с духом, Даша проэпилировала ноги. Процесс ей понравился. Раньше она с презрением относилась ко всем beauty-процедурам, считая их блажью и глупостью. Но восковая эпиляция требовала мужества и выдержки. Этого у Даши было предостаточно. Она так разошлась, что после ног проэпилировала и подмышки. Результат превзошел все ее ожидания, и тогда в порыве вдохновения она, недолго думая, удалила все волосы и с зоны бикини. А потом, одеваясь, задумалась: с чего это вдруг ее начала интересовать собственная внешность и кому бы теперь похвастаться своей гладкой кожей?

* * *

Стас не собирался сообщать родителям о своих каникулах в провинциальной больнице, справедливо полагая, что излишняя откровенность может быть для него чревата как в моральном, так и в материальном плане.

Отец Стаса был человеком бизнеса и стопроцентным трудоголиком. Он добился успеха, потому что как никто другой умел находить кратчайшие пути к своей цели. Стас знал, что если отец вздумает «заняться его воспитанием», то ему не поздоровится. Хладнокровный и безжалостный, он вполне может, к примеру, дать денег в военкомат и напомнить им о том, что сын находится в самом подходящем для призывника возрасте (хотя до этого он отдавал достаточно денег, чтобы они об этом забыли). Что касается матери Стаса, то это была очень привлекательная и ухоженная женщина.

Она слегка осветляла волосы, не слишком злоупотребляла ботоксом, прекрасно вела светские беседы и старалась не носить натуральный мех (хотя при ее финансовом состоянии и положении в обществе это было чертовски трудно). К сожалению, после сорока она совершенно помешалась на йоге, чакрах, карме, буддизме, тантрическом сексе и еде, не подвергавшейся термообработке. И уже не раз настойчиво предлагала Стасу изменить его разрушительный образ жизни.

Конечно, его родители знали, что он разгильдяй и бездельник. Но до тех пор, пока он не выкидывал ничего экстраординарного, они его не трогали. Если же они узнают, что их сын – наркоман, чуть не отправившийся на тот свет в результате передозировки, ему несдобровать. Его перевоспитанием займутся самые высокооплачиваемые мозгоправы столицы, а Стасу вовсе не улыбалось часами пролеживать на кожаной кушетке, вспоминая травмы детства, неразрешенные конфликты и прочую чушь. Так что стратегией Стаса было партизанское молчание. Даже если родители будут звонить ему домой и не застанут – это не беда. Раньше ему часто доводилось неделями пропадать по квартирам своих случайных знакомых. Если спросят, где он был, скажет, ездил отдыхать в Питер с друзьями, и вопрос будет решен.

Однако через неделю пребывания в больнице он все-таки спалился. Ему позвонила младшая сестра Полина.

Это была миловидная девушка с темно-карими глазами, свежей кожей и блестящими русыми волосами, которые эффектно струились по спине. Полина была по-своему красива, хотя и совершенно не похожа внешне на Стаса. Однако, при всех своих достоинствах, она была до смешного скромна и не уверена в себе. А потому не пользовалась тем успехом, на который могла бы рассчитывать со своими внешними данными и родительскими деньгами. Последний год Полина прозябала в отношениях с потрепанным и растолстевшим ловеласом средних лет, Анатолием, который сделал деньги на торговле пивом и был известен своим хамоватым и наплевательским отношением к женщинам. Стас в тайне мечтал, чтобы Полина от него избавилась, но сестра уверяла, что «встретила достойного мужчину и абсолютно счастлива».

С Полинкой Стас был ближе, чем с любым другим членом своей семьи, потому что она была по-настоящему хорошей, внимательной и заботливой. Может, поэтому он и не смог проигнорировать ее звонок…

– Стас, ты где? Я уже с ума сошла, пытаясь дозвониться тебе! Ты вообще дома бываешь?

От ее вопросов у Стаса началась мигрень. Наверняка можно было соврать что-то правдоподобное, но ему стало лень…

– Полин, не надо никому звонить и приезжать пока тоже не надо, – спокойно сказал он, – пожалуйста, не говори ничего родителям, но у меня небольшие неприятности…

Конечно, это была роковая ошибка. Перепуганная насмерть его наркоманской историей, Полина тут же позвонила родителям и выложила им всю суровую правду. Нетрудно догадаться, что за этим последовало…

Через полчаса позвонил отец. Он объявил, что сразу по возвращении в Москву Стас отправится в реабилитационную клинику, где пройдет полный курс лечения. Спорить было бесполезно. Поэтому Стас просто поспешил завершить разговор и, едва повесив трубку, запустил смартфоном в стену. Экран его Nokia треснул, но сам телефон почему-то не разбился. Стас открыл форточку, достал из кармана штанов помятую пачку сигарет и закурил. Вообще-то, в палате курить не разрешалось. И все эти дни Стас, как ни странно, держался без сигарет. Пару раз он попробовал покурить в форточку, но удовольствие было сомнительным. К тому же не успевал он сделать и пару затяжек, как на запах прибегали медсестры и, обольстительно улыбаясь, начинали читать ему лекции о вреде курения и пользе секса. Это было до того утомительно, что Стас решил пока не курить, чтобы лишний раз не привлекать к себе это нездоровое женское внимание. Как ни странно, за те дни, что он лежал здесь, зависимость от сигарет его почти не беспокоила. Он даже подумал, может, ему, пользуясь случаем, стоит совсем бросить? Однако после разговоров с родителями желание закурить стало невыносимым…

Ситуация была хуже, чем он ожидал. Он-то надеялся, что его просто пошлют к мозгоправу, но торчать в клинике… это уж совсем бесперспективное занятие. Особенно для человека, не считающего себя наркоманом.

А что если его положат в престижную дурку для торчков и через пару недель он выйдет оттуда законченным психом? Это вполне вероятно. Сейчас-то он абсолютно здоров! Да, он иногда использовал свои вены не по прямому назначению. Да, у него был передоз, и он успел погостить в реанимации, правда, совсем недолго. Но ему казалось, что все это просто мелочи жизни. С кем не бывает? В конце концов, он уже и так все осознал и извлек из этой дурацкой истории ценный моральный урок: винтовые марафоны вовсе не так безопасны, как винтовой спринт…

Весь день Стас пребывал в депрессии. Он чувствовал себя загнанным в угол. Если через пару дней родители за ним приедут, капкан захлопнется и ему придется всю оставшуюся жизнь отчитываться за каждый сделанный вздох…

К вечеру Стас наконец решился. Ни в какую клинику он не ляжет! И вообще, когда послезавтра за ним приедет водитель, его здесь уже не будет…

* * *

Стас приветливо улыбнулся охраннику и, как ни в чем не бывало, попросил прикурить. План был очень прост: в семь вечера он оделся, сунул в карман своих прожженных в нескольких местах штанов бумажник, ключи от машины, смартфон с треснувшим экраном и с самым невозмутимым видом направился к выходу. В этот час коридоры больницы опустели. Посетителей уже тактично выпроваживали, а основной медперсонал расходился по домам. Он надвинул кепку на глаза и шел, опустив плечи и голову. Впрочем, его меры предосторожности оказались излишними: никто не обратил на него внимания, и никто его не остановил.

В его воображении побег должен был выглядеть более драматично… Открыв дверь, Стас оказался на свободе. Он жадно вдохнул не по-московски свежий воздух. Больницу окружал симпатичный парк и повсюду разносился запах хвои. У Стаса то ли с непривычки, то ли от слабости закружилась голова. Он спустился по лестнице и направился к воротам.

– Привет. А тебя что, уже выписали?

Этого он не ожидал и к такому повороту событий совершенно не был готов: перед ним стояла Даша. Стас понятия не имел, как ему себя вести…

Даша ему нравилась. Мало того что она была красивая, соблазнительная и нестандартная. Это была первая девушка, которая то ли в силу возраста, то ли в силу характера совершенно не домогалась его. Стаса забавляли ее бунтарские замашки. Даша игнорировала общественные стереотипы с тем страстным наслаждением, с которым это можно делать только в семнадцать лет. Но при этом была очень рациональной и хладнокровной для своего возраста. Когда она приходила в его палату, время летело незаметно. Им было легко и весело вдвоем. Стасу стало неловко, что он решил сбежать, даже не попрощавшись с ней. С другой стороны, если он посвятит Дашу в свои планы, она еще, чего доброго, сдаст его. И тогда: прощай свобода.

– Кто это тебя так поздно выписал? – удивилась Даша, невольно размышляя о том, что, может, лихорадка медсестер уже перекинулась на лечащих врачей и у Стаса появилась поклонница с медицинским дипломом, которая и отпустила его вот так просто.

– Вообще-то, я сам себя выписал, – признался Стас, улыбаясь.

– То есть ты сюда больше не вернешься?

Даша была так спокойна и невозмутима. Стас привык к более эмоциональным женщинам. Обычно в подобных ситуациях его провожали эффектными истериками.

– Я еще не решил, – сказал он неожиданно для самого себя. – Может, вернусь, а может, нет…

Они обменялись долгими взглядами. Даша улыбнулась. Видимо, она его поняла, потому что сказала:

– Просто сделай так, как будет лучше для тебя. Удачи, Стас.

Она ласково потрепала его по плечу и, развернувшись, направилась к воротам, а Стас как завороженный смотрел ей вслед, не веря, что она так легко его отпускает. К счастью, уже через пару мгновений он пришел в себя и догнал ее.

– Давай прокатимся, – предложил он, хотя в план его побега это и не входило.

– Давай, – легко согласилась Даша.

И, взявшись за руки, они не спеша побрели вдоль автомобильной стоянки, пытаясь найти Porsche Стаса…

* * *

– Ты любишь быструю езду? – спросил Стас, глядя, как Даша с наслаждением раскинулась в огромном для ее фигурки кожаном кресле.

– Пока не знаю, – ответила она.

Стас втопил газ в пол так, что врубились турбины и автомобиль начал набирать скорость столь стремительно, что их с Дашей прижало к сидениям. Ощущения были такие, словно они находились на борту взлетающего самолета. Обычно девушки были в восторге и от его машины, и от его в меру экстремального стиля вождения. Они поощряли его лихачество радостными, возбужденными визгами (которые, к слову сказать, невероятно бесили Стаса).

– Я ненавижу быструю езду, – призналась Даша, и Стас тут же сбросил газ.

Они поехали плавно и неспешно по уютным, тихим улочкам. Дороги были кошмарны, зато пейзажи очень милы. Стасу здесь нравилось: мало машин, много деревьев и зелени. Весьма живописно…

– Ты здесь родилась?

– Да. Родилась и всю жизнь провела здесь. Стопроцентная провинциалка, – улыбнулась Даша, но невесело. Она впервые вдруг осознала, как велик окружающий мир и как мало она успела повидать.

– Это круто.

– Я думала, москвичи недолюбливают провинциалов…

– Ерунда. Провинциалов недолюбливают только псевдомосквичи, страдающие в мегаполисе без прописки и изо всех сил пытающиеся скрыть, что они родились за пределами МКАДа. А для коренных москвичей девушки из провинции сейчас настоящий фетиш. Можно сказать, фишка сезона.

– Ну если провинциалки для столичных мужчин – это фишка сезона, то москвич в провинции – это вечная классика, – парировала Даша. – Таких, как ты, в нашем городе будут хотеть всегда…

– Что значит «таких, как я»?

– Таких, как ты, значит, отвечающих принципу трех «С»: столичный, состоятельный, сексуальный.

– Ты считаешь меня сексуальным? – зачем-то спросил Стас и сам мысленно отругал себя за это.

Не зная, как отвечать на столь компрометирующий вопрос, Даша прикрылась ироничной улыбкой:

– Какой ответ ты хотел бы от меня услышать?

Стас задумался. Он не знал…

– Похоже, ты сам не знаешь, чего хочешь, – догадалась Даша, и он согласно кивнул.

– Тебе нравится моя машина? – спросил Стас просто, чтобы сменить тему.

– А тебе нравятся честные девушки?

– Безумно нравятся, но я не уверен, что такие существуют… По-моему, честные девушки – это что-то вроде русалок: просто красивый миф.

– Мне не нравится твоя машина.

– Ух ты, – Стас слегка обалдел, такого он еще никогда не слышал. Никто и никогда не критиковал его слегка помятый Porsche в максимальной комплектации. Он подумал, что семнадцатилетняя Даша просто хочет произвести на него впечатление своей крутизной и экстраординарностью.

– Интересно, чем же она так плоха? – поинтересовался он.

– Я не сказала, что она плоха. Я сказала, что она мне не нравится. Да, она дорогая, шикарная и комфортная, но на мой вкус – это перебор… С тем же успехом можно сделать на лбу татуировку: «Я очень богат!» Или нацепить на себя пять килограммов бриллиантов и пойти в таком виде гулять по улицам среди бела дня. Люди считают такие машины чем-то вроде универсального vip-удостоверения. «Переспишь со мной?» – «Нет» – «Кстати, я езжу на Porsche» – «Отлично, снимай штаны»… Я знаю, ты понимаешь, о чем я говорю: тебе ведь тоже не нравится эта машина.

Стас обалдел. Он отвернулся от дороги и уставился на Дашу.

– Да, не нравится, – признался он.

– Она тебе не подходит. Это пижонская машина. А ты не пижон. Ты нормальный парень с нормальным чувством юмора…

«Ну вот, началось», – со смесью тоски и ужаса подумал Стас.

Загоны… Он много слышал об этом от своих торчавших приятелей, но с ним ничего подобного пока не случалось. А вот теперь накрыло и его…

Когда долго и регулярно винтишься, со временем у тебя начинает слегка ехать крыша и периодически накрывают загоны. Это что-то вроде навязчивой идеи и мании преследования в одном флаконе. «Эта девушка особенная и она создана для меня, – думал он, подозрительно косясь на Дашу. – Она то, что мне нужно. У нее нет ни одного недостатка, ни единого изъяна. Она просто совершенство, блин, какое-то».

«Ладно, надо держать себя в руках, – решил Стас. – Это просто загон. Я так на нее реагирую, потому что меня целую неделю кололи хрен знает чем. Да у меня в крови настоящий коктейль из легализованных и не легализованных наркотиков. Я просто не могу сейчас адекватно соображать. Ладно, надо постараться хотя бы вести себя нормально…»

Даша смотрела на него чуть насмешливо, так, словно могла видеть ход его мыслей. Стасу захотелось сказать, что у нее красивые глаза, и он немедленно почувствовал себя маргиналом и извращенцем.

– Мне нравится твое тело, – заметил Стас, просто для того, чтобы не ляпнуть чего похуже…

– Мне нравится твоя честность. Люблю людей, которые способны называть вещи своими именами. Я думаю, если тебе в девушке понравилась грудь или задница, так и скажи. Это лучше, чем конструктивное вранье в стиле: «У тебя такие красивые глаза».

Стас рассмеялся, чтобы скрыть свое замешательство.

– Девушки тоже часто лицемерят, – заявил он. – Вот, например, любимая женская уловка! Они спрашивают: «Какие девушки тебе нравятся?», хотя на самом деле хотят спросить: «Я тебе нравлюсь?»

– Это еще пустяки! Меня дико раздражает, когда девушка визжит: «Не трогай меня! Ты че, придурок?! Не смей прикасаться ко мне!», а на самом деле имеет в виду: «Давай, продолжай в том же духе».

– Точно! Но самое знаменитое лицемерие – это классическое: «Зайдешь ко мне на чашечку кофе?» Почему нельзя просто сказать: «Приглашаю на трах»?!

Даша усмехнулась. Какое-то время они молча ехали через мост, глядя, как тусклые желтые огоньки фонарей отражаются в черной реке.

– Сворачивай направо, – посоветовала Даша.

Съехав с моста, Стас повернул, и через минуту они оказались на одинокой темной пристани, неподалеку от старенького круглого здания речного вокзала. Здесь сливались две реки: большая и поменьше. На противоположном берегу белели стены маленькой церквушки. Это была на удивление теплая и звездная ночь…

– Знаешь, раньше я никогда этого не понимала… – сказала Даша, облокачиваясь локтями на перила и задумчиво глядя на темную речную гладь, – а сейчас мне кажется, я знаю, зачем люди лицемерят…

– Ну и зачем? – спросил Стас, подходя к ней ближе и тоже облокачиваясь на перила.

– Затем, что боятся… Девушка не может вот так запросто спросить: «Эй, я тебе нравлюсь?» – потому что боится услышать отрицательный ответ. И опять-таки отказ от предложенной тобой «чашечки кофе» пережить намного проще, чем отказ от предложенного тобой секса…

– Ну не знаю… – пожал плечами Стас. – Лично я никогда ничего не боялся.

– Это потому что ты никогда ничем не рисковал, и тебе нечего было терять…

Стас согласно кивнул. Он был из той редкой породы людей, которую абсолютно не волновало общественное мнение. Если другие говорили о нем плохо или сплетничали, он лишь забавлялся, не принимая ничего близко к сердцу. Оставалось лишь удивляться, откуда Даша, знакомая с ним всего неделю, знает о нем так много.

Они долго смотрели друг на друга и молчали. Стас первым отвел взгляд и посмотрел на усыпанное звездами небо:

– Никак не пойму: то ли у меня нездоровая реакция на отмену препарата, то ли это идеальная ночь, – сказал он наконец задумчиво.

– Это идеальная ночь, – согласилась Даша.

Тогда он наклонился и поцеловал ее…

Река, звезды, тихий шелест деревьев, мирно урчащий движок Cayenne, запах Дашиных духов, удивительный и давно забытый вкус ненакрашенных губ, тихая музыка, доносившаяся из салона машины, – все смешалось, слилось в один-единственный самый совершенный момент.

Кажется, играла песня Мадонны Nothing fails, а легкий ветерок развевал Дашины светлые волосы.

И вдруг Стас понял, что с тем же успехом их первый поцелуй мог состояться на грязной лестничной клетке, в прокуренном ночном клубе, в палате провинциальной больницы – где угодно – и ощущения были бы такими же. И дело вовсе не в безупречном антураже. Видимо, все дело в Даше. Потому что раньше ничего подобного с ним не случалось…

На секунду отстранившись, он посмотрел на нее взглядом первооткрывателя:

– А ведь это не загон, – удивленно сказал он скорее себе, чем ей. – Ты мне действительно нравишься… Я хочу сказать, это все происходит на самом деле. Это не глюк, не отходняки, не загоны… это все… по-настоящему…

– Да, – согласилась Даша, – это по-настоящему…

Она обвила руками его шею и потянулась к нему губами. Раньше ее жизнь напоминала пробный вариант, черновик, репетицию жизни настоящей. Кажется, сейчас она наконец перестала пробовать и начала жить на чистовую…

Под утро Стас все-таки вернулся в больницу. Он говорил себе, что делает это, чтобы у Даши не было неприятностей (хотя какие неприятности ей мог создать его побег, он сказать затруднялся). На самом деле ему просто вдруг расхотелось бежать. Была ли Даша якорем, который удерживал его от очередного безумства, или нет? Этого он пока не знал…

В семь утра он отвез Дашу домой, чтобы она могла сделать вид будто возвращается с утренней пробежки, а сам как ни в чем не бывало поехал в больницу. Похоже, медсестры заметили его ночное отсутствие. Впрочем, никто не сделал ему замечания. Возможно, потому, что он лежал в платной палате или потому, что состояние его здоровья было уже вполне стабильно.

Целый день Стас провел в блаженном усвоении ночного приключения. Мысли его порхали и разлетались, в груди разливалось приятное тепло, сердце колотилось быстрее обычного. В общем, симптомы были ему хорошо знакомы и поразительно напоминали то, что он испытывал под кайфом. Вот только раньше он не подозревал, что нечто подобное можно испытать без допинга.

К обеду он потихоньку начал маяться от бездействия и возбуждения. Он слонялся по палате, смотрел то на часы, то на входную дверь так, словно от его нетерпеливых взглядов она могла быстрее распахнуться и впустить в его палату Дашу…

К вечеру его эйфория наконец слегка утихла, Стас наконец вспомнил, что уже сутки не спал. В семь вечера его сморил сон.

Даша пришла к нему несколько часов спустя. От звука открывающейся двери Стас мигом проснулся, а когда увидел в проходе ее силуэт, почувствовал прилив умиротворения и радости. По пути от двери до его кровати Даша медленно, задумчиво избавлялась от одежды.

– Привет, – сказал она, садясь рядом с ним.

– Привет, – сказал Стас и улыбнулся. – Ты больше не носишь поролоновые лифчики, – заметил он.

– Я слышала, они скрывают мою сущность… а от тебя мне нечего скрывать…

Ночь – величайшая обманщица на свете. Кому из нас не доводилось влюбляться ночью и прозревать утром? Кто из нас не сходил с ума после заката и не приходил в себя после рассвета? Наверное, каждый человек хотя бы раз в жизни побывал в плену ночных иллюзий, когда тебе кажется, что вот оно счастье, настоящее, ничем не омраченное, совершенное. А по утру ты обнаруживаешь, что все причудившееся тебе ночью было не более чем миражом, мифом, самообманом. Ночь опьяняет, как сладкий, крепкий Baileys, утро отрезвляет не хуже ледяного душа…

Стас был в курсе всех этих прискорбных тонкостей, главным образом в силу того, что сам являлся рекордсменом по утренним разочарованиям. А потому, проснувшись в день своей выписки и нащупав рядом с собой под одеялом хрупкую Дашину фигурку, он долго не решался открыть глаза. А что если это все-таки был просто загон? Что если ему только показалось, что Даша особенная? Впрочем, сегодня Стас для разнообразия находился в выигрышном положении. Ведь сегодня его в любом случае выпишут…

Подумав об этом, Стас открыл глаза. Даша лежала рядом и, подперев голову рукой, внимательно смотрела на него.

Казалось, молчание длилось несколько минут, и Стас не знал, как его нарушить.

– Ну так что? – спросила Даша в своей обычной безразлично-насмешливой манере. – Это и правда была идеальная ночь или мне просто так вчера показалось?

– Я сейчас думал о том же самом, – честно признался Стас.

– Ты думал, что был вчера в состоянии аффекта, а сегодня с утра прозрел, и все встало на свои места? – догадалась Даша, а Стас заметил, как она озадаченно покусывает свою очаровательно припухлую нижнюю губу, и понял, что Даша на самом деле далеко не так хладнокровна, как хотела бы казаться. Он снова ощутил прилив эйфории. Жизнь этим утром показалась ему такой же прекрасной, как и ночью…

– По-моему, я до сих пор в состоянии аффекта, – сказал Стас и от души обнял Дашу. – Я хочу, чтобы ты приехала ко мне в Москву. Ты сможешь?

– Конечно, смогу.

– У меня квартира в самом центре. Там обалденно красиво. Будешь по утрам бегать вокруг прудов. У моих родителей нереальные связи. Поступишь в любой вуз, какой захочешь. Когда ты заканчиваешь учиться?

– У меня в конце июня выпускной.

– Тогда я приеду за тобой на следующий день после выпускного.

– Можешь приехать в день выпускного. Я не расстроюсь, если его пропущу…

Они обменялись телефонами, адресами и закрыли тему. Даша и Стас не потратили больше ни минуты на нелепые обсуждения своих чувств и будущих планов. Все и так было предельно ясно…

Даша ушла от Стаса за пять минут до обхода, чтобы не попасться. Через пару часов Стас выписался из больницы. Он тепло распрощался со всеми лечившими его врачами и оставил щедрые премиальные. В одиннадцать часов за Стасом приехал шофер, которого родители прислали, несмотря на все протесты и возражения.

Через три часа Стас уже был в Москве…

Глава 3

– Не звони ему первая!

Задумчиво расчесывая волосы, Даша подняла недовольный взгляд на мать. Почему ее никак не оставят в покое?

С тех пор как Даша провела ночь со Стасом (и об этом каким-то образом пронюхала вся больница), мать с новыми силами прониклась желанием наставлять ее на «путь истинный». За последнюю пару дней Даше пришлось выслушать целый ворох расхожих нелепостей на тему межполовых взаимоотношений.

«Будь загадочной и недоступной».

«Смотри мужчине в рот так, словно каждое его слово гениально».

«Никогда не проявляй инициативу! Мужчина по натуре своей охотник. Он не должен знать, что ты отчаянно пытаешься его заполучить».

Все эти советы казались Даше зловонной ересью. Она категорически отказывалась понять, зачем нужно усложнять простые вещи? Со дня выписки Стаса прошло два дня. Он ей пока не звонил.

А сегодня, проснувшись утром и выслушав с полдюжины дурацких наставлений от матери и еще больше неуклюжих подколок от сестер, Даша вдруг поняла, что отчаянно скучает по Стасу: его голосу, смеху, его ямочкам на щеках, его безупречно сложенному телу.

Даше всегда казалось, что она любит одиночество. Однако сейчас, когда у нее появилась возможность сравнить, стало ясно, насколько легче и приятнее становится жизнь, когда в ней появляется некто, способный тебя понять…

Стас разрушил все ее не по-детски циничные представления о любви и сексе. Раньше она была уверена, что любые отношения между мужчиной и женщиной построены на отвратительной лицемерной игре. А секс казался ей апофеозом фальши. Однако, когда Стас в темноте палаты гладил ее волосы, покусывал нижнюю губу, медленно и внимательно исследовал языком ее тело, Даша вынуждена была признать, что сильно заблуждалась. Секс стал для нее настоящим откровением…

Даже просто вспоминая ту ночь, Даша ощущала прилив эйфории и возбуждения.

Устав маяться в неведении, она достала листочек с его телефоном и набрала заветный номер. Это казалось ей чем-то абсолютно естественным и логичным. Взять и позвонить человеку, по которому ты соскучился, сказать, что тебе его не хватает, что без него тут ничего интересного не происходило. Зачем скрывать свои чувства? Подумаешь, государственная тайна!

Когда Даша набрала номер Стаса, услышала самые разочаровывающие в мире слова: «Абонент не отвечает или временно не доступен». Сначала она не придала этому значения. Стас мог отсыпаться, ехать в метро или просто отдыхать…

Она перезвонила ему через пару часов, потом еще и еще. Однако результат был все тем же – «вызываемый абонент был недоступен». И сейчас, под вечер, собираясь ложиться, Даша опять медитировала над трубкой, размышляя, не набрать ли ей Стаса еще раз?

– Говорю тебе, не звони. Только все испортишь! – настаивала мать, однако в ее голосе не слышалось обычного пренебрежения. Младшая дочь наконец-то после стольких лет сумела ее приятно удивить. Заинтересовать москвича, да еще какого! Это в глазах матери приравнивалось к настоящему подвигу. Конечно, Надежда не понимала, чем могла ее не слишком привлекательная дочь зацепить такого шикарного жениха. Она подозревала, что Стас повелся на Дашу только из-за ее возраста и, возможно, невинности. Впрочем, будучи по натуре женщиной практичной, Надежда считала, что каждый должен банковать тем, чем может. И то, что ее дочь смогла правильно разыграть те скромные карты, которые достались ей при раздаче от жизни, вызывало у матери невольное уважение…

Даша упрямо набрала номер и вновь услышала «абонент не отвечает».

– Ты что, целый день ему названиваешь и не можешь дозвониться? – спросила мать.

Даша не ответила. Как ни странно, ей удавалось сохранять абсолютное хладнокровие. Они со Стасом поняли друг друга. Еще полтора месяца, и она сможет уехать к нему.

Надежда, всматриваясь в задумчивое, но невозмутимое лицо дочери, тем временем прокручивала в голове куда менее радужные перспективы.

Ясное дело, этот москвич вышел из больницы и сразу ушел в загул. Наверняка он конченый наркоман и сейчас, обдолбавшись, валяется в какой-нибудь канаве или (что еще более вероятно) на какой-нибудь смазливой модельке…

Глядя на младшую дочь, Надежда гадала, как ей удастся пережить свою первую любовную трагедию?

* * *

А в это время Стас действительно валялся… но не в канаве и не на смазливой модельке, как думала Дашина мама, а в суперпривилегированной реабилитационной клинике.

Не успел он приехать в Москву, как предстал перед жестким родительским трибуналом. За время его отсутствия они навели справки и выяснили, что Стас попал в «плохую компанию» и что его нужно срочно освобождать от пагубного влияния культуры микрорайона.

За последнюю неделю юноша так увлекся Дашей, что начисто забыл про любой другой кайф. Сейчас он был настроен как никогда оптимистично. Торчать пока не хотелось. Бухать, как ни странно, тоже. Ему хотелось взять абонемент в спортзал, часто бывать на природе, возможно, даже отремонтировать свою шикарную полуразгромленную квартиру к Дашиному приезду.

Однако отец и слышать об этом ничего не хотел:

– Ты понимаешь, что ты себя чуть на тот свет не отправил?! – взывал он. – Мы с матерью уже обо всем договорились. Ты ляжешь в клинику на месяц. Я уже все проплатил.

Стас попытался было заикнуться о Даше, но мать мягко прервала его словами:

– Если ты действительно хочешь начать новую жизнь с этой девушкой, то тебе тем более надо хорошенько подлечиться.

Ему дали пару часов на сборы. После чего Стас покорно позволил водителю отвезти себя в реабилитационный центр.

Клиника оказалась первосортной. Никакого сравнения с той провинциальной больницей, где он лежал до этого. Интерьеры скорее напоминали респектабельный пятизвездочный отель, чем психушку для спятивших наркоманов и алкоголиков. Одна беда: на входе у него отобрали мобильный.

Его лечащим врачом оказался какой-то странный женоподобный тип, только что вернувшийся то ли с Тибета, то ли с Гоа и абсолютно помешанный на всевозможных бредовых идеях.

– Ты должен научиться слушать внутреннюю тишину, – вещал этот доморощенный гуру. – Ты должен освободиться от всех зависимостей и созависимостей и, пройдя через все этапы приятия, обрести истинную свободу!

Стас бессильно сжимал и разжимал кулаки, скрипя зубами от досады. Какая на хрен свобода, если он даже позвонить никому не может?! Дашка, наверное, с ума сходит, гадая, куда он пропал.

Каждый раз, вспоминая о ней, Стас приободрялся. Потрясающая девчонка. И как это его угораздило найти такую? В последнюю ночь в больнице, занимаясь с ней любовью, Стас поражался, насколько они подходят друг другу и насколько все может быть просто. Даша оказалась самой чувственной девушкой, которую он только встречал. В отличие от всех остальных, она не пыталась красоваться, томно закатывать глаза, принимать эффектные позы, театрально стонать или играть. Она была непосредственной и податливой. С ней было так хорошо, что Стас даже забыл о своем навязчивом стремлении к совершенству в постели.

Слушая в пол-уха наставления Гуру, Стас мысленно соглашался, что в его словах есть доля истины. Например, врач говорил, что все события и явления в мире имеют причинно-следственную связь. Похоже на то.

Ведь если бы он не был в таком депре последние годы, то никогда бы не поперся искать счастья в микрорайоне, и никогда бы не начал винтиться, и никогда бы не передознулся, и не попал в больницу, и не встретил Дашу, и не почувствовал, что Жизнь опять обретает смысл…

А раз его Жизнь обрела смысл, то какого черта ему торчать здесь?

На третьи сутки в клинике Стас потерял терпение. Он попытался подкупить санитара, чтобы тот одолжил ему мобильный. Санитар настучал врачам. А Стас, таким образом, заработал себе дополнительные сеансы терапии. Однако это его не угомонило. Он отыскал того санитара и пригрозил повеситься на собственном ремне, если он не даст ему позвонить:

– И будь уверен, что я не забуду упомянуть тебя в своей предсмертной записке, – пообещал Стас весело.

Санитар запаниковал. Их клиника была слишком элитной, чтобы обеспечить реальные меры безопасности. Все-таки они лечили не просто психов, а очень богатых психов (официально их называли просто «эмоционально нестабильными людьми»). Шокированный санитар попытался залопотать какую-то успокоительную чушь вроде той, что обычно плели пациентам врачи:

– Вы сейчас вступили на путь любви, гармонии и приятия. Вы должны принять жизнь такой, какая она есть сейчас. Вы не должны сопротивляться естественному ходу событий…

Договорить ему не удалось. Разъяренный Стас набросился на него с кулаками и двумя ударами отправил в нокаут. После чего быстро выхватил из кармана мобильный и бросился бежать: их потасовка моментально привлекла всеобщее внимание. Из палат в коридор начали стекаться любопытные пациенты, голодные до скандалов и зрелищ.

Стас бежал и бежал, не разбирая толком, куда несется, пока не оказался в каком-то пустом, темном подсобном помещении. Навалившись спиной на дверь и тяжело дыша, он начал лихорадочно набирать Дашин номер, который за время тупого сидения в суперкомфортабельной палате выучил наизусть. Он знал, что времени у него мало. Он судорожно тыкал по непривычной клавиатуре, не попадал в цифры, стирал их и набирал снова.

– Неправильно набран номер, – услышал он издевательски спокойный женский голос в трубке. Неужели неправильно запомнил телефон? Или еще хуже: неужели неправильно его записал?!

В коридоре уже были слышны чьи-то торопливые шаги. Стас сделал глубокий вдох, чтобы хоть немного сосредоточиться. Тут он сообразил, что забыл набрать код Дашиного города.

На этот раз он дозвонился. В трубке раздался нарочито сексуальный юный голосок, явно не Дашин! Скорее всего, одна из ее чокнутых сестриц-нимфоманок, догадался Стас.

– Алё, – с придыханием ответила Олеся (она всегда отвечала так, словно работала в службе «Секс по телефону»).

– Привет. Позови, пожалуйста, Дашу, – ответил Стас, гадая, сколько у него в сущности осталось времени до того, как его найдут и отберут телефон.

– А кто это? – невинно поинтересовалась Олеся, хотя на самом деле прекрасно поняла: это тот москвич-извращенец, который отверг ее с Кариной и выбрал их бесцветную и непопулярную сучку-сестру.

– Это Стас, – ответил он и тут же нетерпеливо добавил: – Слушай, просто позови Дашу. Это очень важно!

– Ах, Стас, как поживаешь? Как самочувствие? – пропела Олеся со своими обычными кокетливыми интонациями. Стоило ей вспомнить, до чего он хорош собой, как красавица мигом забыла о своем раздражении, его равнодушии и захотела его еще сильнее. Как было бы чудесно отбить его у Даши! Это еще приятнее, чем уводить парней у Карины. Ведь, если разобраться, Даша такая сучка…

– Слушай, я спешу. Хватит играть со мной. Мне нужно поговорить с Дашей! Она там? Ты можешь ее позвать?

– Нет, не могу, – медленно, наслаждаясь своей властью, ответила Олеся. – Даша не хочет с тобой разговаривать. Она просила передать, что все кончено. Так что больше ей не звони!

Стас стоял как оглушенный. Этого просто быть не могло… Даша? Нет…

Кто-то снаружи толкнул дверь, на которую он облокачивался. От неожиданности Стас отлетел к стене. Все еще машинально прижимая трубку к уху, он услышал, как Дашина сестра сказала:

– Но ты можешь позвонить мне, – причем таким тоном, будто делает ему огромное одолжение.

Уже в следующую секунду в подсобку ворвались трое дюжих санитаров. Один из них ловко скрутил ему руки за спиной, а второй быстро сделал укол в предплечье.

– Вот он!

– Мы его нашли!

– Все в порядке! Мы его держим!

Крики слились в оглушительную какофонию, лица поплыли перед глазами. Стас отключился…

* * *

Из-за эпизода с нападением на санитара Стас провел в реабилитационной клинике два месяца вместо одного.

В день выписки ему вернули мобильный. Однако сим-карты внутри не оказалось.

– Ваши родители ее забрали, – объяснила симпатичная медсестра, возвращавшая ему вещи перед выпиской. – Всего хорошего!

Ничего хорошего, подумал Стас. Он попросил водителя отвезти его не домой, а к родителям, хотя уже догадался, что они ему скажут…

– С возвращением! – отец крепко обнял Стаса и оценивающе оглядел его с головы до ног. Сын сильно похудел, но в целом выглядел здоровым: на свежевыбритых щеках появился румянец, синяки под глазами исчезли без следа.

– Как себя чувствуешь, сынок? – спросила мама, подчеркнуто мягко и сочувственно.

Стас почувствовал, что не в силах соблюдать правила хорошего тона:

– Где моя сим-карта? – спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно.

– Я ее уничтожил, – невозмутимо сообщил отец, – слишком много ублюдков знало твой прежний телефон. Я не хочу, чтобы они могли с тобой связаться. И не хочу, чтобы ты общался со всяким отрепьем из микрорайона. Ты понял? Больше никаких наркоманов из трущоб, никаких провинциальных шлюшек, никаких тусовок за пределами МКАДа! Отныне будешь общаться с нормальными людьми своего круга. Я ясно выразился?

Стас понимал, что спорить бесполезно. Он знал, что лучше всего сейчас продемонстрировать смирение и покорность. Но когда отец назвал его друзей отрепьем, а Дашу – провинциальной шлюшкой, в голове словно что-то взорвалось:

– Нормальные люди моего круга?! – заорал Стас. – Да они все конченые суки! Ты меня слышишь? Конченые! Все эти говенные люди моего говенного круга еще большие наркоманы, чем парни из микрорайонов! Клал я и на них, и на их сраное общество! Я лучше сдохну, чем буду общаться с этой накокаиненной падалью!

От его слов мать судорожно схватилась рукой за горло и изумленно ахнула. Она выглядела такой испуганной и растерянной, что Стас даже пожалел на секунду о своем порыве. И все же будь он проклят, если собирается просто стоять и слушать, как поносят его друзей и девушку и превозносят каких-то богатых скотов.

Отец смотрел на него в упор. Его левое веко дергалось от ярости, а желваки ходили ходуном. Он из последних сил сдерживался, чтобы не врезать Стасу по морде.

– Я все сказал, – отрезал отец. – Если еще раз я увижу, что ты общаешься с этими ублюдками или принимаешь всякую дрянь, я лишу тебя финансирования и посмотрю, как ты будешь содержать свою квартиру на Чистых прудах и свой турбированный Cayenne. Правда, я сильно сомневаюсь, что тебе это будет по зубам… Вот и сбудется твоя заветная мечта: переберешься в микрорайон на ПМЖ! Ты этого хочешь, сучонок ты неблагодарный?!

Стас отрицательно покачал головой. Его ярость улеглась, сменившись отчаянием и апатией. Он понимал, что у отца действительно хватит хладнокровия привести свою угрозу в действие. А потому решил не лезть в бочку, заведомо зная, что проиграет.

– Я все понял, – отрезал Стас.

Отец моментально успокоился. Он не любил растрачивать эмоции по пустякам, а потому, добившись своего, тут же сменил гнев на милость.

Родители выдали ему новую сим-карту и сообщили, что его Porsche они поставили в сервис, чтобы наконец-то выправить все вмятины и закрасить царапины на кузове. Они поговорили еще минут тридцать. В основном ни о чем. Стас лишь безразлично кивал, реагируя на все их вопросы односложно: «да», «нет», «хорошо», «как скажете». Мыслями он был уже далеко.

Едва придя домой, Стас набрал Дашин номер, полный решимости во чтобы то ни стало все уладить. Однако трубку опять взяла ее сестра, на этот раз Карина.

– Слушай, Даша тебя уже забыла, – сообщила она ему псевдопроникновенным тоном, – если я скажу, что ты звонил, она опять начнет переживать. Оставь ее в покое!

В течение дня Стас еще несколько раз пытался дозвониться до Даши, но каждый раз нарывался на одну из ее чокнутых сестер. К одиннадцати вечера он окончательно потерял надежду.

Стас решил, что как только починят Cayenne, он поедет к Даше и поговорит с ней с глазу на глаз. Похоже, других вариантов связаться с ней у него теперь не было.

Еще через полчаса ему позвонил бывший одногруппник Артем, чей до неприличия богатый папа владел международной логистической компанией:

– Здорово, Стас. Как жизнь? Говорят, ты сегодня из клиники выписался?

– Ага.

– Я тоже пару месяцев назад отлежал, – гордо сообщил Артем. – Правда, не здесь, а в Штатах. Ну что, может, отметим твое возвращение как полагается? Мы сегодня как раз собирались тусить.

Стасу не хотелось видеть никого из этих богатеньких придурков. Он не общался ни с кем из них больше года и с удовольствием не общался бы еще столько же. Оглядев свою непривычно пустую, вычищенную до блеска квартиру, Стас впервые в жизни понял истинное значение слова «безнадежность».

Через пятнадцать минут он уже поймал машину и отправился на вечеринку…

Будучи от природы человеком изобретательным, Стас довольно скоро нашел способ проводить время с людьми «своего круга» и при этом не умирать от скуки. В тот вечер, когда Артем пригласил Стаса «отметить» его выписку из лечебницы, они отправились было в клуб, но задержались там ненадолго. Когда все озабоченные тусовщицы в радиусе двух метров начали делать боевую стойку на Стаса, он занервничал и предложил выдвинуться куда-нибудь еще. Артем, которому категорически не понравилось повышенное женское внимание в адрес Стаса (что за бред, ведь его родители были раза в три богаче, так какого черта все сучки западают на Стаса, а не на него?), сразу согласился.

Через полчаса они уже оказались в казино, где Стас, усевшись за покерный стол и заказав двойной виски, наконец-то расслабился! Впервые за последние два месяца! Игра отвлекла его от всех минорных мыслей. Втянувшись, он даже забыл о том, что не мог дозвониться Даше и что родители выставили ему жесткие условия насчет того, с кем общаться, а с кем нет.

Стас играл несколько часов подряд, уверенно выигрывая. Когда от азартной игры и сигаретного дыма у него разболелась голова, Стас решил передохнуть. «Отдыхал» он у рулетки, где довольно быстро спустил весь свой покерный выигрыш. Но это не слишком его расстроило. Посмотрев на часы, он обнаружил, что уже пять утра. Поздравив себя с тем, что ему успешно удалось скоротать эту непростую ночь, Стас решил поехать домой. От бесчисленных порций виски и коньяка, которые игрокам подавали бесплатно, у него гудела голова. Он распрощался с Артемом, который завис над блэк-джеком, и уехал домой…

Утром, проснувшись в своей огромной постели, Стас внезапно прозрел. Так больше не может продолжаться! И не хочет он опять возвращаться к тусовкам, чрезмерному потреблению алкоголя и одноразовым подружкам. Он должен воспользоваться тем шансом, что дала ему судьба, и начать новую жизнь! Новую жизнь с Дашей! Но, для того чтобы это случилось, он должен в первую очередь перестать зависеть от родителей. Да, главное, для него сейчас – найти способ обрести финансовую независимость!

Стас пошел на кухню и сварил себе адски крепкий кофе, чтобы прочистить мозги. В прострации глядя на утопающий в зелени Чистопрудный бульвар, он размышлял о том, где ему достать денег.

Полтора часа спустя, выкурив пачку сигарет, Стас наконец выработал план дальнейших действий…

* * *

Есть в мире редкая порода людей, умеющих сохранять хорошую мину при плохой игре. Чтобы ни происходило у них в душе, такие люди держатся молодцами и сохраняют безмятежное выражение лица, даже когда их сердце разрывается от тоски и безысходности. Даша была именно таким человеком. После отъезда Стаса она до того усердно притворялась, будто у нее в жизни все хорошо, что в последнее время сама почти поверила в это…

Свои дни она расписывала буквально по минутам, загружая себя делами под завязку. А по вечерам Даша завела привычку сидеть на берегу реки и читать Фрейда.

На улице стояло бабье лето. И хотя сентябрь подходил к концу, солнце светило по-летнему жарко. Влюбленные парочки бродили по аллеям, собирали золотые листья, целовались на фоне мерцающей реки и вообще делали все возможное, чтобы довести Дашу до белого каления. Однако ей было все равно…

С тех пор как Стас уехал в Москву и пропал из ее жизни, Даша сильно изменилась.

Первый месяц прошел в эйфории ожидания. Даша считала дни до приезда Стаса и начала новой жизни.

Второй месяц она провела в аналитических размышлениях и самокопании. Почему он не приехал? Почему не позвонил? Что она сделала не так? Что могло случиться?

Третий месяц Даша ходила в каком-то оцепенении, на автопилоте выполняя привычные действия. Бегая по утрам, читая по ночам и изо всех сил претворяясь, будто ничего не произошло. Иногда ей начинало казаться, что действительно ничего не произошло и что Стас просто приснился ей, пока она дремала в дежурке.

На четвертый месяц она попыталась привести свою жизнь в порядок, но внезапно поняла, что ей это не слишком интересно. Отец настаивал, чтобы она поступала на психологический факультет. И Даша, не желая тратить время на споры, легко отказалась от медицинской академии и работы в больнице. Она поступила на психфак и принялась с энтузиазмом штудировать профессиональную литературу, опережая учебную программу примерно на два-три года.

На пятый месяц ей удалось выкинуть из головы все мысли о прошлом. Сидя теплыми сентябрьскими вечерами на набережной с книжкой, Даша думала, что настоящее ее, в общем-то, устраивает, а на будущее ей, в принципе, плевать…

* * *

Это произошло в ее день рождения. Тридцатого сентября Даше исполнилось восемнадцать. Никто не поздравлял ее, кроме семьи. Сестры и мать держались с ней на удивление мило.

Мать подарила ей целую библиотеку книжонок в инфантильных розовых обложечках с убийственными названиями вроде «Как найти и удержать мужчину», «Как стать покорительницей мужских сердец» и «Разбивай сердца, чтобы не разбили твое!». Даша знала, что не будет читать эту ересь и тем не менее забота матери ее в кои-то веке тронула. Все-таки она хотя бы постаралась подарить ей то, что она любит.

Сестры наперебой желали ей счастья в личной жизни с парнем, который будет ее по-настоящему любить и будет ее достоин. Говорили они вроде бы общепринятые вещи, но Даша подозревала, что в свои слова они вкладывали довольно мерзкий и снисходительный подтекст. Она была уверена: близняшки намекали на то, что Стас был для нее слишком хорош…

Вечером после праздничного ужина в узком семейном кругу отец вызвал ее к себе в кабинет. Без лишних эмоций он преподнес ей безумно дорогие и очень красивые часики из белого золота. На секунду Даша лишилась дара речи. Отец еще никогда не был так внимателен и щедр к ней (впрочем, к матери и сестрам тоже!).

– Это подарок с намеком, – саркастически протянул Игорь своим пресыщенно-высокомерным тоном, от которого спустя долгие годы ожесточенной войны с собственными чувствами отделаться уже, наверное, не мог. – Я надеюсь, что впредь ты научишься больше ценить мое и свое время.

– Спасибо, – просто ответила Даша. Сегодня ей не хотелось соревноваться с отцом в остроумии, и она решила попробовать на вкус дочернее послушание.

– Я знаю, ты считаешь себя очень умной, – продолжал отец, – но поверь, ты далеко не так умна, как о себе думаешь. Усвой это раз и навсегда. И больше не трать ни мое, ни свое время, пытаясь что-то мне доказать.

– Что ты имеешь в виду? – спокойно спросила Даша, хотя внутри у нее все похолодело от неприятного предчувствия.

– Я имею в виду твое нелепое желание стать хирургом. Ты потратила несколько месяцев на неблагодарной работе в больнице, чтобы убедиться, что у тебя кишка тонка. Хотя могла бы просто прислушаться к моему совету и сразу готовиться поступать на психфак, – устало разъяснил Игорь, испытывая своеобразное удовольствие от этого разговора.

(О, это ни с чем не сравнимое наслаждение, которое испытывает человек произносящий: «Я же говорил!»)

– Я не считаю, что работа в больнице была тратой времени, – твердо ответила Даша, скрещивая руки на груди и расправляя плечи. Ей нестерпимо захотелось сострить отцу в ответ, наговорить кучу колкостей, непринужденно уязвить этого толстокожего, бесчувственного человека. Однако она понимала, что все словесные баталии ни к чему не приведут. А потому сочла нужным говорить спокойно и разумно, как образцовый психолог:

– Я рада, что поработала в больнице. Я многому научилась. Я лучше узнала себя. Я получила бесценный опыт!

– Ну если под бесценным опытом ты подразумеваешь того богатенького москвича-наркомана, который поимел тебя в перерыве между двумя дозами, а потом вышвырнул, как отработанный материал, тогда конечно! – издевательски спокойно согласился отец, глядя на нее в упор.

Ничего не ответив, Даша развернулась и быстро вышла из кабинета. Она взяла своего старого доброго Фрейда и быстрым шагом пошла на набережную.

Усевшись на каменный бордюр, она раскрыла книгу и попыталась читать. Но слова отца все продолжали звучать у нее в голове, как навязчивая поп-мелодия: «поимел» – «отработанный материал» – «бесценный опыт» – «поимел» – «отработанный материал» – «бесценный опыт» – «поимел», «поимел», «поимел»!

С диким криком Даша вскочила на ноги и, изо всех сил размахнувшись, швырнула книгу в реку. Фрейд грациозно спикировал над песчаным пляжем и, плюхнувшись в воду, быстро погрузился на дно реки.

Дашино лицо было мокрым от слез, но голова работала на удивление трезво и спокойно. Думала ли она, что Стас сознательно соблазнил ее и бросил? Верила ли в то, что ее просто использовали? Готова ли была признать, что между ними все кончено? Внезапно Даша со всей отчетливостью осознала, что ответ на все эти вопросы может быть только один. Нет! Она не верила, что Стас просто ее поимел. Нет, она не считала себя отработанным материалом. Нет, она не готова была поставить точку в этой истории.

Глядя на невозмутимо спокойные воды реки, Даша вновь и вновь вспоминала, как они со Стасом целовались на причале, как смеялись, как разговаривали, как занимались любовью. Он был прав: это было по-настоящему! И это не могло быть фейком, подделкой, игрой! В таком случае почему он пропал так внезапно? Что на самом деле произошло между ними?

В сгущающихся сумерках сентябрьского вечера Даша приняла решение. Она получит ответы на все свои вопросы. И получит их скоро.

На следующее утро, когда родители ушли на работу, а сестры уехали в университет, она встала, быстро побросала вещи в темно-синюю дорожную сумку и отправилась на вокзал. В половине одиннадцатого Даша уже сидела в электричке, стремительно уносящей ее в Москву…

* * *

Это был худший день в жизни Стаса. Стоя в пробке и нервно барабаня пальцами по рулю своего свежеотремонтированного Cayenne, Стас перебирал в уме все те события, которые привели его в нынешнее крайне неприглядное положение. Если говорить кратко, то все его беды умещались в три пункта.

1. Он задолжал сумму с шестью нолями очень серьезным ребятам.

2. Отец только что лишил его финансирования.

3. И он навсегда потерял связь с Дашей.

Ирония заключалась в том, что желание Стаса сбылось: он наконец-то был абсолютно независим от своих состоятельных родителей. Увы, сейчас это было абсолютно не вовремя и некстати…

Последний месяц или пару (кажется, он совсем потерял счет времени) Стас практически переселился жить из своей квартиры в казино. Родители были довольны: им казалось, что Стас наконец-то начал «вращаться в приличном обществе». На самом деле Стас воплощал свой план.

После первого посещения казино вместе с Артемом у него открылись глаза: пора уже чего-то добиться в жизни. Он устал жить за чужой счет. Проведя несколько часов за покерным столом, Стас подумал, что он мог бы сделать карьеру профессионального игрока и зарабатывать на этом деньги. Почему бы и нет? Многие так живут! А с тех пор как Иван Демидов занял второе место в чемпионате мира по покеру, тысячи парней по всей России загорелись надеждой повторить его подвиг и стать следующей звездой покера.

На следующий день Стас пришел в казино и, усевшись за покерный стол, принялся играть. У него действительно обнаружился талант! Он схватывал принципы игры на лету. Чувствуя себя ребенком, пришедшим в первый класс и полным энтузиазма учиться, Стас быстро понял, как просчитывать карты, соперников и свои шансы. Интуиция его не подвела, в ту ночь он выиграл тысячу долларов. Впрочем, деньги мало что значили для него. Куда слаще было чувство, что впервые в жизни он чего-то добился. Сам! Без чьей-либо помощи или протекции! Когда он вышел из казино и обнаружил, что на улице уже светает, а озабоченные люди спешат на работу, его переполняла самая настоящая эйфория. Нечто подобное он испытывал, когда винтился и когда был с Дашей. Ох, как же ему не хватало этого головокружительного всплеска адреналина!

Так все и началось. Стас моментально пристрастился к игре. Как-то в разговоре с отцом он упомянул о своем увлечении покером. Отец воспринял его слова как всегда скептически:

– Покер? Ну не знаю… – протянул он. – Для имиджа это неплохо. Знаешь, сколько полезных знакомств я свел за карточным столом… Но имей в виду, что игрок – это не профессия.

– Почему? – ощетинился Стас, – Конечно, есть лохи, которые играют от балды, на удачу, но есть и профи, которые умеют считать карты, оценивать соперников и все такое…

– Казино всегда выигрывает, – равнодушно отрезал отец, – просто имей в виду! Это серьезный бизнес, а не благотворительная организация.

Стас мысленно отмахнулся от отцовских наставлений. Даже странно, что человек, так азартно увлеченный бизнесом, мог быть таким занудой…

Однако именно после этого разговора у Стаса началась полоса крупных проигрышей. Он занервничал. Игра увлекала его все сильнее. Ему казалось, что он вот-вот разгадает секрет и сорвет куш. Стас все глубже и тщательнее изучал теорию, лазал по сайтам, читал книги, смотрел трансляции международных чемпионатов. Но фортуна не спешила ему улыбаться…

В один прекрасный день у Стаса закончились деньги. В прямом смысле этого слова. Это был совершенно новый для него жизненный опыт! Карточка была заблокирована. В кармане осталось пятьсот рублей. Стас уныло побрел домой, размышляя, о том, почему он не может добиться своего и что он упускает из виду? Казалось, он понял логику игры и научился делать ставки любой степени сложности, мастерски просчитывая стандартные ситуации. Иногда он играл по-настоящему уверенно, выигрывая понемногу, но стабильно. А потом его вдруг охватывал безумный азарт, и он начинал делать крупные ставки на удачу, бездумно и быстро проигрывая все деньги, которые до этого «поднял».

По пути домой Стас забрел в игровые автоматы и зарядил последнюю пятисотрублевую купюру в Crazy monkey. Как ни странно, он выиграл. Пусть и не слишком много, но все же достаточно, чтобы поднять себе настроение. С тех пор Стас уже не сидел как привязанный в казино. Он чередовал покер с игровыми автоматами. Обслуживающий персонал запомнил его в лицо и позволял играть в кредит. А оператор Владик даже несколько раз давал ему в долг под залог телефона, а потом и машины…

Жизнь Стаса постепенно вошла в колею. Он мало ел, почти не спал и сутки напролет играл. Когда в очередной раз закончились деньги (и на карточке, и взятые в долг), Стас отправился навестить родителей. Он собирался уговорить их увеличить ежемесячный лимит.

Однако дома не оказалось никого, кроме домработницы. Мать уехала медитировать на Бали, а отец вел переговоры с эстонцами. Недолго думая Стас отправился в кабинет отца, открыл сейф и позаимствовал немного денег для игры…

Его родители отсутствовали десять дней. И за это время он еще пару раз наведывался к ним за карманными деньгами.

Он понял, что пора завязывать, когда к его дому подъехал Владик с бригадой «пацанов». Они были на Gelandwagen. И Стас поначалу развеселился:

– Владик, а я и не знал, что у тебя такая моднявая тачка. Ты как будто на машине времени перенесся из девяностых.

– Я как раз об этом и хотел с тобой перетереть. Ты когда деньги возвращать собираешься?

Стас на секунду завис, прикидывая, сколько он уже должен и сможет ли он сегодня заглянуть в отцовский сейф:

– Ну, я не знаю, – протянул он, – а тебе горит?

– А ты посчитай, какие у тебя проценты уже набежали, – добродушно посоветовал Владик. – Может, тогда тебе загорится?

Он протянул Стасу его же собственную расписку, на обратной стороне которой корявым почерком было подсчитан его долг на сегодняшнее число с процентами. Стас привык к крупным суммам и высоким ценам, но цифра, написанная на бумажке, отрезвила даже его. В груди зашевелился ледяной ком страха.

– Давай я сегодня тебе подвезу деньги, – псевдобеспечным тоном предложил Стас, сглатывая застрявший ком в горле.

– Давай, – согласился Владик так же добродушно и спокойно, отчего Стас немного успокоился. – А то смотри… придется у тебя машину отобрать, – вдруг добавил Владик вроде бы в шутку, но глаза его оставались бесстрастными. – А то «гелек» мне и самому уже надоел. Хорошая тачка, но телок распугивает. Видно, они меня за бандюка на ней принимают.

Как только Владик уехал, Стас запрыгнул в свой Porsche и как ненормальный погнал к дому родителей. Открыв сейф, он обнаружил, что денег там почти не осталось. Куда они могли деться, недоумевал Стас, может, домработка подворовывает? Надо обязательно сказать родителям. Но сначала разобраться с Владиком. Стас пересчитал купюры. До закрытия долга не хватало примерно трети суммы. Ладно, все лучше, чем ничего! Он выгреб все деньги из сейфа, набрал номер Влада, договорился о встрече и выехал от родителей.

На душе было погано. Стас уже догадался, что он идиот. Он подсел на игру хуже, чем на винт, просто не хотел себе в этом признаться…

В ту пору по всей Москве были разбросаны примерно сто тысяч игровых автоматов. Одни из них попались Стасу на глаза прямо сейчас. Клуб смотрел прямо на него, издевательски подмигивая своими разноцветными огоньками. Гигантские буквы вывески, казалось, посмеивались над ним: «Ну что, приятель, проигрался и сдался? Кишка оказалась тонка?»

Стас решительно затормозил у обочины. Взял из бардачка все деньги и с уверенностью полуночного зомби вошел в клуб…

Через сорок минут он вышел из клуба, но уже без денег.

* * *

Не нужно иметь богатое воображение, чтобы представить себе, какой скандал разразился дома, когда родители Стаса вернулись из заграницы и обнаружили пустой сейф. Разумеется, у них еще оставалось предостаточно денег в банке, но тот факт, что их сын без спроса позаимствовал такую значительную сумму, чуть не довел их до предынфарктного состояния.

Отец порывался лишить Стаса финансирования. Мать настаивала на немедленном визите к ее знакомому психотерапевту.

– Какому психотерапевту? – орал отец. – Ты хоть представляешь, сколько денег спустил этот гаденыш?! Да ему к психиатру надо!

В результате на следующее утро Стас сидел в приемной доктора Ш.

Доктор Ш. считался самым толковым терапевтом в стране. Попасть к нему можно было только по рекомендации знакомых, и родителям Стаса пришлось потратить немало денег, чтобы записать сына к чудо-врачу, да еще и без очереди. Уяснив проблему Стаса по телефону, доктор Ш. согласился его принять, но сразу посоветовал прийти с матерью. Зачем, Стас так и не понял. Сидя в элегантной и уютной приемной, он нервно кусал губы и молился, что бы доктор Ш. хотя бы не начал впрягать ему про Эдипов комплекс.

Прошло по крайней мере пятнадцать минут, прежде чем доктор Ш. пригласил Стаса с матерью войти. Стас здорово переживал, и доктор Ш. это мигом подметил:

– Вы, похоже, сильно нервничаете, Стас? – спросил он спокойно, изучая Стаса своими цепкими светло-голубыми глазами.

– Нет. С чего вы взяли? – отрезал Стас невозмутимо. Он недолюбливал всех мозгоправов в целом, а доктора Ш. и вовсе готов был возненавидеть в любую минуту.

– Вы сидите в закрытой позе, – отметил доктор Ш., – руки скрещены на груди, корпус откинут назад. Обычно человек занимает такую позу, когда готовится обороняться.

– Ерунда! Мне не в чем оправдываться.

Доктор Ш. согласно кивнул и, заглянув в свои записи, уточнил:

– Так вы проходили курс лечения в реабилитационной клинике?

– Да. Я избавился от наркотической зависимости.

– Вы уверены?

– Разумеется, – Стас становился все агрессивнее. Нервы его были взвинчены до предела. Если бы не присутствие матери, он бы, вероятно, уже нахамил доктору Ш.

– Мне кажется, вы заблуждаетесь, – мягко и добродушно сообщил доктор Ш., тем самым переполнив его чашу терпения.

– Ну хватит! – заорал Стас. – Что значит я заблуждаюсь?! Я в завязке! Ясно?! Я уже несколько месяцев ничего не употреблял, хотя, поверьте, возможностей было предостаточно! Я два месяца мариновался в этой сраной клинике, чтобы избавиться от зависимости, и если теперь вы собираетесь внушать мне, что я не долечился и разводить моих родителей на деньги, то вас ждет крупный облом!

Мама побледнела и попыталась что-то вставить, но доктор Ш. прервал ее мягким жестом:

– А все-таки вы не долечились… Понимаю, вам кажется, что раз вы больше не употребляете наркотики, значит, избавились от зависимости. На самом деле вы просто перекинули вашу зависимость с одного объекта на другой. Теперь ваш наркотик – это игра. Но даже если сейчас вы прекратите играть – это еще не будет исцелением. Завязав с автоматами, вы вполне можете взяться за алкоголь или сигареты. А исключив и это, всегда сможете подсесть на что-нибудь еще. Например, секс, шопинг, компьютер, еду. Да мало ли вариантов? Подсесть можно на что угодно. Хоть на сериал «Доктор Хаус»! И чем бы вы ни злоупотребляли, вы все равно будете зависимы…

Стас внимательно посмотрел на доктора Ш.

– К чему вы клоните? Хотите сказать, что это неизлечимо?

– Почему? Излечимо, конечно. Я просто пытаюсь объяснить, что смогу вам помочь только в том случае, если вы сами захотите себе помочь. Поймите одно: освободить себя от зависимости можете только вы сами. Так что если вы надеетесь, что я поставлю вам волшебную капельницу с каким-нибудь «противоигровым» раствором или сделаю антиавтоматную прививку, то нам не стоит тратить время…

Стас сверлил взглядом доктора Ш. Несомненно, он был редкостным говнюком, но у Стаса тем не менее закралось подозрение, что этот редкостный говнюк знает свое дело и действительно может ему помочь!

– Ладно, давайте, разберемся с этим, – согласился Стас, непроизвольно подаваясь вперед, – ну и с чего мы начнем, интересно?

– С вашей матери.

– Только не говорите, что у меня Эдипов комплекс.

– Не скажу… Эдипов комплекс и Фрейд здесь вообще ни при чем. Старина Зигмунд, говорят, сам нюхал кокаин как заведенный. Так что в лечении зависимостей его учения нам вряд ли помогут…

– А что поможет? – безнадежно спросил Стас, колеблясь между желанием довериться врачу и желанием послать его подальше.

– Дело в том, Стас, что любая зависимость начинается с созависимости, – объяснил доктор Ш. – Наркомании, игромании или алкоголизму всегда предшествует зависимость от других людей, от чужого мнения, одобрения, внимания, комплиментов, присутствия. Обычно созависимость начинается с родителя противоположного пола.

Стас тяжело вздохнул и закатил глаза:

– Видимо, придется над этим поработать, – усмехнулся он.

Стас полмесяца честно ходил к доктору Ш. И видимо, сеансы давали свой результат, потому что в казино он в этот период не ходил. Частично это, конечно, было связано и с отсутствием денег. Родители отныне жестко контролировали все его расходы. Однако Стаса это не слишком угнетало, ибо он твердо вознамерился привести свою жизнь в порядок.

Проблемы начались, когда Владик принялся названивать ему, требуя вернуть долги и угрожая отобрать Cayenne. Стас задергался. Он обратился к родителям за помощью. Но отец, не поверив в эту историю, рассмеялся ему в лицо:

– Ты что, дерьмовых фильмов насмотрелся?! Сейчас не девяностые. Если ты надеешься выклянчить у меня шестизначную сумму, чтобы опять все просрать в казино, то ты просто идиот!

На следующее утро Стасу разбили стекло в Cayenne. Он по своей всегдашней привычке поленился на ночь загнать машину в гараж и оставил ее под окнами, а утром обнаружил свой Porsche с выбитым окном. Он не сомневался, что это дело рук Владика и его «пацанов». Стас запаниковал. Сегодня они разбили его машину, а завтра? Разобьют ему голову?

Спрятав подальше гордость, он обратился за помощью к матери.

Сидя на их просторной светлой кухне за чашкой чая, он честно обрисовал ей всю ситуацию. Мать так распереживалась, что выпила по крайней мере литр зеленого жасминового чая, который, по ее словам, отлично успокаивал нервы.

Однако вместо того, чтобы выписать Стасу чек, мать настояла на экстренном визите к доктору Ш. Слова мозгоправа стали для Стаса смертным приговором:

– Вот об этом мы и говорили все это время, – заметил доктор Ш. – Ваш сын попадает в беду, вы выручаете его. Так он снова и снова оказывается в положении жертвы, а вы снова и снова становитесь его спасителем. Это и есть проявление зависимости между вами! Скажите, как, по-вашему, Стас может научиться самостоятельно решать свои проблемы, если вы постоянно делаете это за него? Помните, до тех пор, пока он будет зависеть от вас, он не выздоровеет…

Тогда-то все и случилось! Родители, посовещавшись, объявили, что полностью лишают его финансирования. Единственное, что согласился оплатить отец, так это посещения доктора Ш. На все остальное, включая еду, квартплату, бензин и карточные долги, Стас, который до этого не работал ни дня в своей жизни, отныне должен был зарабатывать сам…

Медленно продвигаясь в плотном транспортном потоке, Стас тупо пялился на капот своей дорогой машины. Он был в полной прострации. Мозг отказывался воспринять реальность происходящего.

Уже когда он подъезжал к своему подъезду, до него постепенно начало доходить, во что он вляпался и какие радикальные перемены ждут его в самом ближайшем будущем. Припарковав Cayenne, Стас подумал, что, вероятнее всего, ему придется продать машину и переехать в квартиру попроще, а свою сдавать в аренду.

Уныло выйдя из машины, он с тяжелым сердцем хлопнул дверцей и закурил, должно быть, двадцатую за этот день сигарету.

И вдруг его дыхание прервалось, как от удара в солнечное сплетение.

На ступеньках его подъезда стояла Даша…

Глава 4

На что похожа жизнь среднестатистической парочки, живущей в мегаполисе?

Утренняя толкучка в метро. Офис. Он работает менеджером по продажам/закупкам, она делает что-то, не требующее особых талантов или знаний, получая при этом двадцать-тридцать тысяч рублей в месяц. После работы они снова толкаются в метро, чтобы добраться до своей съемной квартирки, съесть наспех пожаренные котлеты с макаронами из ближайшего супермаркета, а потом часок-другой посмотреть телевизор. Желательно ТНТ – ведь там никогда не грузят новостями про кризис, теракты и прочий угнетающий негатив.

Затем пара, возможно, наберется сил на размеренный десятиминутный секс. При этом прелюдия будет довольно короткой и схематичной, в конце концов, как-то изощряться просто нет никакого желания. А потом она, скорее всего, будет сверху, частично из-за того, что устала чуть меньше своего мужчины, частично ради того, чтобы сжечь калории, поглощенные во время крайне нездорового ужина. Причем во время секса она наверняка будет отвлекаться на мысли о том, как было бы здорово купить абонемент в фитнес-клуб с бассейном и довести фигуру до совершенства. А если бы у нее еще нашлись деньги на солярий, бикини-дизайн и тот прелестный золотисто-бежевый комплект белья от Incanto…

Но у молодых пар, живущих в мегаполисе, обычно не бывает лишних денег. А если они вдруг появляются, влюбленные мигом покупают горящие путевки в безвизовую страну и спасаются бегством, пусть даже это бегство и продлится всего одну неделю. А по выходным пара ездит в Ашан закупаться продуктами на неделю. И в этих экспедициях они обретают какое-то особое семейное счастье…

И именно такая жизнь, судя по всему, ждала Дашу и Стаса в Москве в ближайшие пять-десять лет…

Все это Стас честно объяснил Даше в первый же день ее приезда! Они сидели на его незаправленной кровати, взявшись за руки, жадно разглядывая друг друга. Дашина нераспакованная сумка стояла в проходе, как огромный знак вопроса. Останется она здесь или уедет? Пока этого не знали ни Даша, ни Стас…

– Ты – лучшее, что со мной случалось, – честно признался Стас.

Сегодня Даша казалась ему особенно красивой. Она была одета в простую темно-серую майку и джинсы, подчеркивающие ее безупречное тело. Белоснежные волосы, слегка вьющиеся от влажности, растрепались в дороге и выбились из пучка. Она была идеальна во всех отношениях. Стас колебался между острым чувством вины за то, что не дозвонился ей, не выполнил своих обещаний и вообще влип в такую историю, и настоящей эйфорией от того, что, несмотря ни на что, она была здесь!

– А ты – лучшее, что случалось в моей жизни, – призналась Даша и уголки ее губ тронула чуть ироничная улыбка.

Стас не удержался от скептического смешка:

– Я – вышедший из клиники безработный экс-наркоман, который разбил нос санитару, проиграл в казино непристойную сумму денег, задолжал астрономическое число, которое с каждым днем растет, потому что я стою у ростовщиков на счетчике. А мои родители только что отказались мне помогать. И теперь я банкрот. Так что если я действительно лучшее, что случалось в твоей жизни, осмелюсь предположить, что у тебя была довольно поганая жизнь!

На Дашу его тирада не произвела никакого впечатления:

– Стас, для меня ты – это не содержимое твоего бумажника! Ты – это не твои долги, не твои проблемы, не твоя машина и не твои родители. Я приехала к тебе потому, что ты – это ты! И, пожалуйста, не прикидывайся благородным героем и не проси меня уехать и оставить тебя наедине с твоими проблемами, заскоками и демонами. Потому что ты знаешь: я никуда не уеду. Если начнешь лицемерно уговаривать меня бросить тебя, пока не поздно, имей в виду, что я буду очень в тебе разочарована.

Стас внимательно разглядывал Дашино невозмутимое лицо, надменно вскинутые брови и решительно сжатую челюсть:

– Знаешь, для семнадцатилетней девушки ты довольно крута. Выглядишь спокойной и уравновешенной, но видно, нрав у тебя тот еще.

– Мне уже восемнадцать, – заметила Даша, снова улыбаясь.

– А-а-а! Ну, это все объясняет! – на щеках Стаса заиграли сексуальные ямочки, он притянул ее к себе, целуя ее белоснежную шею и плечи…

Они уже разделись и лежали, тесно прижавшись друг к другу, когда Стас словно опомнился: что он творит? Он уже испортил свою жизнь как мог. А что если он испортит и Дашину?

– Что же нам делать? – спросил он сам себя.

– Расслабься, – Даша обвила ногами его тело. – Все будет хорошо. Я точно знаю…

И, как ни странно, в ту минуту Стас ей поверил и моментально успокоился…

Через неделю Стас лишился машины. Он отдал Porsche Владику по генеральной доверенности, попросив взамен остановить счетчик, по которому на основную сумму долга набегали безумные проценты. Владик согласился: сделка состоялась. Стас испытал заметное облегчение. Теперь оставалось только каким-то образом вернуть сам долг, не беспокоясь о том, что с каждым днем он будет расти. Ему казалось, что он провернул довольно выгодное дельце.

Он хвалил себя за сообразительность до тех пор, пока на выходных ему не позвонил разъяренный отец:

– Ты проиграл машину?! – поинтересовался он арктически холодным тоном.

– Ты за мной шпионишь, – тяжело вздохнул Стас, впрочем, без особого удивления. Этого следовало ожидать. Отец обожал прибегать к помощи своей всемогущей СБ. Кажется, за последние двадцать лет он не решил ни одной мало-мальски важной проблемы без участия службы безопасности.

– Так ты проиграл машину? – повторил вопрос отец так, словно они находились на шумной светской вечеринке и с первого раза Стас мог его не расслышать.

– Нет. Я отдал ее, чтобы соскочить со счетчика, – честно объяснил Стас. – Теперь у меня больше не капают проценты, и осталось вернуть только сам долг. Так что машину я не проиграл, а отдал за долги.

– Одна херня, – изрек его высококультурный отец и на секунду замолчал. – В общем, так… мне это осточертело. Даю тебе месяц, чтобы освободить квартиру.

– Что?! – выдохнул Стас, – слова отца казались такими нереальными, что он их даже не сразу понял.

– Что слышал! В течение месяца будь любезен съехать с квартиры…

– И где мне, по-твоему, жить?

– Ну не знаю… это, вообще-то, не мое дело, но, думаю, ты можешь продолжить жить там же, где жил последние месяцы: в казино и игровых автоматах. А что? Там ведь и еду с напитками вроде на халяву подают.

И отец отключился. А Стас от отчаяния даже застонал, сдавил виски руками и закурил.

Он знал, что его отец был на это способен. Только никогда не думал, что до этого дойдет. Обиды он не чувствовал. Только огромную, отчаянную несправедливость!

Что ему делать? Где теперь жить? И как сказать об этом Дашке?

* * *

Следующую неделю Стас и Даша провели, штудируя газету «Работа и зарплата». Все вечера напролет они сидели на кухне, склонившись над тесными убористыми колонками объявлений, выделяя любые более-менее интересные для них возможности. А с утра оба на метро отправлялись на собеседования, которые всегда заканчивались одинаково! «Мы с вами свяжемся», – обещали кадровики, а потом исчезали навсегда.

Основная проблема заключалась в том, что ни у Стаса, ни у Даши не было особого опыта работы, зато запросы по зарплате у обоих были громадными. Им срочно нужны были деньги, много денег, очень много денег! Во-первых, на аренду новой квартиры, во-вторых, на проживание, ну и, конечно, на бесчисленные долги. Работа со стандартным окладом в 20–30 тысяч рублей едва ли решила бы их проблемы…

– Мы топчемся на одном месте, – устало заметил Стас однажды вечером, когда они по обыкновению сидели на кухне и вычеркивали из списка те вакансии, на которые они уже отправили резюме, – это нереально! В Москве просто нет такой работы, которая бы помогла нам выбраться из этой финансовой жопы.

Он закурил уже двадцатую за вечер сигарету, и Даша приоткрыла окно, чтобы впустить немного прохладного осеннего воздуха в полутемную кухню.

Ее первые недели в столице нельзя было назвать простыми, но пока ей все нравилось. В восемнадцать лет даже самые серьезные проблемы воспринимаются не всерьез. Так и Даша с ее железным характером и прекрасной выдержкой предпочитала расценивать всю эту ситуацию, словно увлекательную игру-головоломку. Из любой переделки должен быть выход! Сложно разрешимая проблема казалась ей чем-то вроде вызова. Справишься или спасуешь? Выплывешь или потонешь? Даше было интересно посмотреть, на что она способна и как сможет разобраться со взрослой жизнью, поэтому она азартно взялась за дело, полная наивной и непоколебимой уверенности в успехе.

– Выход есть всегда, – заметила Даша, задумчиво покусывая колпачок ручки. Ее глаза возбужденно блестели. – Может, мы просто не там его ищем…

– В каком смысле? Думаешь, стоит покупать другие газеты?

– Нет, думаю, стоит мыслить глобальнее. Сейчас мы пытаемся решить нестандартную проблему стандартным путем. Может, мы что-то упускаем? Надо просто посмотреть на все это под другим углом…

– Да какой тут может быть угол?! – Стас раздраженно затушил сигарету в пепельнице, от этих мыслей у него раскалывалась голова.

Сейчас он мечтал лишь об одном: каким-то магическим образом повернуть время вспять и исправить содеянное. Как он мог быть таким дураком? Он всегда гордился тем, что не клюет ни на какие уловки и приманки! Стас в глубине души считал себя настоящим разводилой и был уверен, что «разводилу не разведешь». Однако на любую силу рано или поздно находится сила более могущественная. Вот так и Стас, столкнувшись с более хитрыми и ловкими манипуляторами, чем он сам, проиграл…

– Пойми, малыш, все сложнее, чем ты думаешь, – сказал он Даше, подходя к ней сзади и обнимая ее за плечи. – Мне нравится твой энтузиазм и сила духа. Ты отлично держишься. Но ты пока очень наивно мыслишь… Пойми, мы попали по-крупному. Казино, автоматы, ростовщики-кредиторы, наркота, сигареты, алкоголь – по большому счету, это все одно и то же. Отец был прав – это очень серьезный бизнес, построенный на разводе лохов вроде меня. Он приносит астрономический доход. Это глобальная и безжалостная система. Как бы мы ни старались, мы не можем противостоять целой системе…

Даша вдруг замерла и, решительно отставив чашку кофе, повернулась к Стасу.

– Мы не можем противостоять этой системе, – согласилась Даша, а ее глаза расширились и загорелись от внезапно осенившей ее идеи. – Но мы можем стать частью этой системы!

– Нет-нет-нет! – запротестовал Стас, не дав ей даже договорить. – Мы и так часть этой системы. Причем самая проигрышная и убыточная часть! Знаешь, сколько денег я пробухал, прокурил, проторчал, проиграл и просрал?! А сколько еще потом потратил, чтобы вылечиться от всех этих заскоков и зависимостей?! Эти козлы заработали на мне и людях вроде меня целое состояние! Больше не хочу, чтобы меня разводили!

– Понимаю, – кивнула Даша и хищно улыбнулась, эта жесткая ухмылка делала ее невероятно сексуальной. – А как насчет того, чтобы переметнуться на их сторону и самому начать разводить других?

На следующее утро Даша и Стас сидели в приемной у доктора Ш. Стаса колотила нервная дрожь. Он внезапно осознал, что именно благодаря высокому профессионализму доктора Ш. он сейчас остался без родительского финансирования, машины и квартиры. Отрешенно уставившись в нежно-бежевую стену, Стас фантазировал о том, как позвонит кому-нибудь из особо безбашенных микрорайоновских корешей и попросит их выследить чудо-мозгоправа и слегка воспитать его бейсбольной битой. Мечта, впрочем, относилась к категории несбыточных. Во-первых, у Стаса не сохранилось ни одного телефона со старой симки. Во-вторых, лишних денег на такие услуги у него сейчас тоже не водилось.

Даша была взволнована. Ночью она едва сомкнула глаза. Ее так переполняло возбуждение, что она вылезла из постели и, забравшись на подоконник, уставилась на огни Чистопрудного бульвара. Она была еще не слишком хорошо подкована в психологии, но унаследованные от отца мозги и аналитические способности помогли ей дойти до весьма интересных выводов.

Умные люди зарабатывают огромные деньги на чужих зависимостях! Сколько денег тратит курильщик за свою жизнь на сигареты? Сколько выкладывает алкоголик (или просто любящий покутить человек) за бутылку? Сколько готов отдать наркоман или игрок ради «продолжения банкета»? А что если ОНА сумеет стать для кого-то наркотиком? Если каким-то образом она научится подсаживать других людей на себя… Их будет ломать без нее, они будут зависеть от нее, но главное: зависимый человек будет легко выкладывать свои денежки на поддержание зависимости. А значит, она сможет получить столько, сколько им нужно, чтобы расплатиться с долгами. И даже больше! На аренду квартиры! И безбедное проживание!

Дело оставалось за малым: понять, каким образом человек «подсаживается» на что-то и научиться подсаживать людей на себя…

Стасу ее план показался фантастическим. Так обычно решали проблемы герои кино, а не реальные люди. Но, поскольку другого плана у них не было, Стас согласился попробовать, решив про себя, что по крайней мере они ничего не теряют. Он быстро сообразил, что недостающую информацию можно получить у доктора Ш. А поскольку визиты Стаса к нему уже были проплачены, сегодня они вдвоем пришли к нему на прием. Между собой они с Дашей назвали это «бесплатной школой молодого манипулятора». Однако, зная трепетное отношение доктора Ш. к своему делу, Стас предложил до последнего скрывать их истинные намерения и делать вид, что они просто «хотят узнать побольше о болезни Стаса», так сказать, для общего развития…

Дашино сердце взволнованно колотилось в предвкушении. Ей казалось, они со Стасом на пороге новой жизни.

Входная дверь приоткрылась, отвлекая Дашу и Стаса от их размышлений. Доктор Ш. пригласил их войти. Если он и удивился, что Стас соизволил прийти спустя полдюжины пропущенных сеансов, да еще и не один, то виду не подал.

– Здравствуйте, Стас. Как поживаете? – спросил доктор Ш. достаточно равнодушно. Стас про себя отметил, что этому говнюку не помешало бы проявить чуть больше дружелюбия и приветливости по отношению к постоянному клиенту. – Вас давно не было видно, – подметил доктор Ш.

– Да. Было много дел, – улыбнулся Стас принужденно, невольно вспоминая все те проблемы, которые ему пришлось разгребать за последние недели благодаря мозгоправу с его дебильной теорией о независимости от родительской помощи.

– Как справляетесь? Были проблемы с игрой? – спросил доктор Ш.

– Нет. Довольно сложно играть без денег.

– Хочешь сказать, что, если бы деньги были, ты бы играл? – усмехнулся доктор Ш., неожиданно переходя на «ты».

Стас на секунду задумался, прислушиваясь к себе. Переведя взгляд на Дашу, он внезапно осознал, что желание играть пропало… Видимо, кое-чего доктор Ш. все-таки добился. Стас немного смягчился:

– Послушайте, – начал он примирительно, – я в полном порядке, ясно? Мне кажется, я действительно изменился и перевернул эту страницу. Я здесь только потому, что ваша терапия научила меня ценить деньги. Родители меня больше не содержат. Но они оплатили мои сеансы у вас, и я не хочу, чтобы эти деньги пропадали.

– Чего же вы хотите? – уточнил доктор Ш., испытующе глядя на Стаса. И на какую-то секунду под маской профессиональной беспристрастности промелькнуло искреннее любопытство.

– Это моя девушка Даша, – сказал Стас, нежно беря Дашу за руку. – Ради того чтобы быть со мной, она бросила учебу на психфаке. Но я знаю, что в глубине души ей бы хотелось продолжать учиться. Так почему бы вам ее не поучить?

Доктор Ш. окинул Дашу оценивающим взглядом. Видимо, такого поворота событий он не ожидал и теперь был по-настоящему заинтригован:

– Чему бы вам хотелось научиться, Даша? – уточнил он.

– Я не знаю… Вообще-то, мне все интересно. Но больше всего я хотела бы знать про зависимости. Откуда они вообще берутся? Почему одни люди подсаживаются, а другие нет? Как это можно вылечить?

Доктор Ш. неожиданно тепло улыбнулся.

– А вы очень любознательны. И бьюсь об заклад, впитываете новые знания, как губка воду. Думаю, я смогу удовлетворить ваше любопытство.

Стас с недоумением отметил, что с Дашей доктор Ш. куда любезнее и приветливее, чем с ним.

Даша простодушно рассмеялась, скрывая внутреннее ликование: все получалось даже проще, чем она рассчитывала.

– Так как же обычный человек становится зависимым?

– Очень просто: большинством людей управляют всего три струны: тщеславие, жадность и страх…

* * *

Так началась Дашина учеба. Она ходила к доктору Ш. по два-три раза в неделю и буквально засыпала его самыми разными вопросами. Как научиться управлять собой? Как управлять другими людьми? Почему одни попадаются на крючок, а другие нет? На чем строится манипуляция?

В перерывах между уроками Даша штудировала новые книги. Постепенно она узнавала все больше о том, как думают люди и чем они руководствуются. Как прочесть человека по его лицу, телу, голосу, жестам? И как запрограммировать кого угодно на что угодно? Она жадно осваивала гипноз и нейролингвистическое программирование, позитивную психологию и методику формирования событий. Доктор Ш. оказался прав: как ученица Даша оказалась абсолютно ненасытна и чрезвычайно способна.

Сначала Стас сопровождал Дашу на уроках доктора Ш. из чистой солидарности. Но постепенно и сам увлекся тем, о чем они говорили. Раньше он никогда не задумывался о том, что движет людьми. А сейчас, получая информацию о человеческих слабостях, потребностях, страхах, желаниях, начинал понимать, что все эти знания действительно можно обратить себе на пользу. Узнавая о том, за какие ниточки дергать людей, чтобы те плясали в твоих руках, словно марионетки, Стас впервые ощутил кое-что пьянящее: власть… После таких сеансов он безумно заводился и, возвращаясь домой, укатывал Дашу до потери пульса.

Они занимались любовью. Потом говорили, выполняли задание доктора Ш., чувствуя, что с каждым разом у них получается все лучше и лучше.

– Помните, – говорил доктор Ш., – наш мозг обрабатывает и кодирует всю информацию образами-картинками. А это значит, что мы не воспринимаем отрицаний.

– Ну и как это на хрен понимать? – нахмурился Стас, он обычно догонял теории доктора Ш. чуть дольше, чем Даша, но не слишком комплексовал на этот счет. Вероятно, потому что был одним из тех редких счастливчиков, которые не боятся оказаться в глупом положении или выставить себя в дурацком свете.

– Доводилось слышать выражение: запретный плод сладок? – весело осведомился доктор Ш. – Так вот! Запретный плод нас так манит именно потому, что наш мозг плохо воспринимает запреты. Например, замечали, что стоит вам сказать человеку: «Не кричи на меня», как он начинает орать еще громче. Это потому что мозг не воспринимает отрицательную частицу «не». И в результате человек получает противоположную команду: «Кричи на меня!» Тоже самое с курильщиками, которые видят табличку «не курить» и буквально сходят с ума от желания хоть разок затянуться.

Стас от души хлопнул себя ладонью по лбу. Его наконец озарило:

– Так вот почему все те телки так липли ко мне и так порывались со мной переспать, хотя я умолял их этого не делать!

– Именно!

Тем же вечером Стас проверял теорию доктора Ш. в местном супермаркете.

Набрав какой-то ерунды, он отнес все это на кассу. Лучезарно улыбнувшись молоденькой невзрачной кассирше, Стас шутливо пригрозил:

– Только не обсчитайте меня!

Девушка кокетливо закатила глаза, самонадеянно решив, что Стас с ней флиртует:

– Ну что вы! Как я могу вас обсчитать?

– Да уж постарайтесь, пожалуйста, не обсчитать. Это очень важно! Так что не обсчитайте, не обсчитайте, не обсчитайте.

Взгляд кассирши стал чуть более настороженным. Красавчик вел себя странно. Не будь он так хорош собой, она бы, вероятно, сочла его психом и, возможно, даже огрызнулась в ответ. Но мужская сексуальность – это как пожизненная привилегия. Таким парням всегда все сходит с рук.

– Не волнуйтесь вы так, – улыбнулась она, отсчитывая Стасу сдачу.

– А я и не волнуюсь, – Стас продолжал гипнотизировать девушку своими светло-серыми глазами. – Я же знаю, вы меня НЕ ОБСЧИТАЕТЕ!

Окончательно смешавшись, девушка протянула сдачу. Стас внимательно пересчитал деньги. Все купюры были на месте. Он разочарованно оглянулся на Дашу:

– Никакой недостачи. Кажется, не сработало…

Даша, наблюдавшая за этой сценой со стороны, сделала шаг вперед и, взяв у Стаса деньги, пересчитала их еще раз…

Одна десятирублевая купюра была лишней. Стас растерянно улыбнулся:

– С ума сойти! Так, значит, это все правда… – Он механически вернул недоумевающей кассирше лишнюю купюру и, воодушевленно обняв Дашу за плечи, вышел из магазина.

Даша казалась абсолютно невозмутимой, как будто происшедшее ее ничуть не впечатлило.

– Ну что ж, – задумчиво протянула Даша, – давай посмотрим, чего еще мы сможем добиться с помощью этого фокуса…

Вечером того же дня Даша взяла мобильный Стаса и отправила смс Владику.

«Главное, не забудь про мой долг! – гласило отправленное ею сообщение. – Не забывай, что я тебе еще должен! Не забывай, не забывай, не забывай». Через пару минут от Владика пришел ответ: «Эй, але, ты чем там обдолбался? Я про твой долг не забуду)))».

После этой переписки Владик забыл про Стаса на три недели…

* * *

Учеба продолжалась.

– Человека можно прочесть по его телу, – рассказывал доктор Ш. – По фигуре можно определить его основные страхи, травмы, желания. Существует пять основных типов телосложения, и им соответствуют пять психотипов. Тело хранит очень точную информацию о нас. Например, я могу с ходу сказать, что ты, Даша, часто чувствовала себя жертвой несправедливости. В качестве самозащиты ты используешь холодность и невозмутимость. Ты искореняешь в себе все чувства, чтобы не было больно…

Даша впервые за все время их уроков растерялась:

– Не думаю, что я…

– Это правда, – перебил ее Стас. – И ты сама это знаешь. Ты же сама всегда говорила, что проявление чувств – это проявление слабости!

– А ты, Стас, – продолжил доктор Ш. с улыбкой, – нуждаешься в постоянном внимании окружающих, потому что на самом деле дико боишься одиночества.

– Ерунда! Я люблю одиночество! Я отлично жил последние пять лет один и…

– …и изо всех сил старался заполнить эту пустоту хоть чем-нибудь, я прав? – лукаво перебил его доктор Ш.

– Ну, может быть… – Стас нахмурился и скрестил руки на груди.

Доктор Ш. рассмеялся:

– Ничто так не выдает человека, как его тело… Внимательно наблюдая, можно узнать о человеке почти все: о чем он думает, врет или нет…

– Как же понять, что человек врет? – Даша взволнованно подалась вперед. – Наверное, если у него бегают глаза или он избегает твоего взгляда.

– Это полная чушь! Многие люди не могут смотреть в глаза. И у вполне честных людей взгляд может бегать. Потому что движение глаз показывает доступ к тем или иным участкам мозга. Когда мы говорим, то постоянно обращаемся то к блоку памяти, то к блоку формулировки фраз, то к блоку самоанализа. И то, что наши глаза во время разговора бегают, говорит лишь о том, что мы пользуемся разными участками мозга. Это не показатель лжи!

Стас тяжело вздохнул:

– Доктор, нельзя ли попроще? Я так и не понял: как определить, что человек тебе врет?

– Это довольно просто. Например, если человек постоянно смотрит тебе прямо в глаза, значит, он рассказывает хорошо продуманную и отрепетированную заранее историю. Чтобы понять, правдива ли она, задайте ему неожиданный вопрос и проследите, куда метнется его взгляд. Если влево-вверх – он, скорее всего, говорит правду. Если вправо-вверх – он наверняка лжет. Еще врущий человек обычно трогает свое лицо. А если вы кому-то что-то говорите, а человек при этом теребит мочку уха или трогает свои губы и подбородок, значит, он вам не слишком верит.

Стас невольно кивнул, вспомнив, сколько девушек трогали свое лицо, говоря ему: «Я повелась не на твою внешность!»

Ночью они с Дашей затеяли игру в «детектор лжи». Даша задавала Стасу провокационные вопросы, а он должен был отвечать то правду, то ложь. Дашиной задачей было угадать, сколько раз Стас соврет. Игра получилась веселая. Постепенно Даша все больше и больше входила в раж, задавая вопросы один хлеще другого:

– Что круче: переспать со мной или с Бритни Спирс?

– Ты бы хотел мужское достоинство покрупнее?

– Что лучше: любовь без секса или секс без любви?

– Твои девушки когда-нибудь изображали оргазм?

Они веселились от души, пока Даша внезапно не спросила:

– Я самая важная и единственная девушка в твоей жизни?

– Да, – ответил Стас просто и без колебаний.

– И когда же ты это понял? – спросила Даша, жадно впиваясь взглядом в его лицо. Стас на секунду задумался, погружаясь в воспоминания.

– Когда ты сказала, что тебе не нравится моя машина, – ответил он наконец и усмехнулся Дашиной напряженной сосредоточенности.

Даша секунду помолчала:

– А ведь ты сейчас сказал правду, – с легким недоумением отметила она.

– Да. Я сказал правду, – подтвердил Стас и притянул ее к себе.

Постепенно Даша все глубже проникала в суть вещей.

Люди управляемы. Более того, легко управляемы. Ум и сила воли здесь ни при чем. Очень умные люди с легкостью попадают в примитивнейшие ловушки.

Ахиллесова пята есть у всех, и развести можно любого: интеллектуала или дурака, богача или бедняка. С огромным удивлением Даша обнаружила, что чем выше поднимаются люди по социальной лестнице, тем легче они поддаются скрытому управлению. Казалось бы, заработав такие невероятные деньги, богачи должны блистать умом, проницательностью, осторожностью и отличаться прямо-таки звериным чутьем: за версту видеть аферистов и разводил, покушающихся на их деньги. Но на деле все получалось иначе. Состоятельные люди в силу своих психологических особенностей были настоящей мечтой манипулятора, а порой сами так и напрашивались на хороший развод.

– Это своего рода ярмарка тщеславия, – любил повторять доктор Ш. – Чем больше человек стремится к славе и деньгам, тем выше вероятность того, что он станет зависимым. Психологический портрет практически любой звезды одинаков: это человек-жертва. Нуждается в постоянном внимании, поддержке и заботе. Ненавидит что-то решать в одиночку, самостоятельно. Болезненно воспринимает отказы. Легко может заплакать. Стремится к независимости. Боится одиночества. Любит секс, потому что он дает ощущение слияния с кем-то. Такой человек жаждет славы, потому что хочет чувствовать пристальный интерес к своей персоне. Мечтает, чтобы все и вся крутилось вокруг него. Он будет очень уязвим для различных зависимостей, от курения до шопоголизма. Такого субъекта легко сделать зависимым от другого человека.

– Неужели богатые люди так глупы, чтобы клюнуть на чью-то манипуляцию? – удивлялась Даша.

– Не в глупости дело! В конце концов, человек не так уж часто в жизни руководствуется доводами разума. Им управляют его потребности, слабости, пристрастия или общественные ритуалы. Так получается, что состоятельные люди подвержены этому больше других: они могут позволить себе потакать своим слабостям, и умные манипуляторы этим пользуются. Ты посмотри хотя бы на Рублевку. Что это? Да ничто! Просто клочок земли. Но как люди грызутся, на какие безумия идут, какие деньги выкидывают за право жить именно там и дышать этим воздухом для избранных. Они платят не за комфорт, не за безопасность, не за красоту окружающей природы, они платят за свое тщеславие. Разве это не развод?

Стас, слушая их разговор, понимающе хмыкал и соглашался:

– А ведь вы попали в самую точку. Помню, как-то раз моя бывшая одногруппница, потенциальный светский львенок, выложила пятнадцать тысяч долларов за столик в модном клубе. Она очень хотела попасть на открытие, а потому заранее позвонила знакомому и попросила забронировать ей стол. Тот, естественно, сказал, что все столы уже расписаны. Она буквально умоляла его что-то предпринять. Он долго мялся и наконец пообещал ей столик «по старой дружбе» за пятнадцать тысяч. Истинная цена vip-столика в день открытия была не больше пяти тысячи долларов и, разумеется, свободные места еще оставались. Наш общий знакомый положил в карман десять тысяч чистой прибыли, да еще и остался «настоящим другом, выручившим в беде», в глазах тупой богатенькой первокурсницы. Разве не блестящий развод? – Глаза Стаса горели восторгом.

В ту минуту он начисто забыл, сколько раз разводили его самого в те незапамятные деньки, когда в его карманах еще водились халявные родительские деньги. Причем сам Стас тоже всегда велся, даже если развод был очевиден. Просто ему казалось, что проще дать гаишнику денег, чем копаться в правилах дорожного движения и пытаться доказать, что он ничего не нарушил. Логичнее купить одноразовой подружке все, на что она намекает, чем терпеть безжалостный сексуальный шантаж (хотя с его внешностью он и сам мог шантажировать своих сумасшедших озабоченных поклонниц).

Впрочем, теперь это было уже неважно. Стас долго искал себя, кидаясь из крайности в крайность, экспериментируя с наркотиками, дешевым пивом и имиджем. И лишь сейчас понял, что, пожалуй, единственное определение, которое ему подходило идеально, – это эффектное слово «игрок». Он был игроком всю свою жизнь. И все его существование было нескончаемой партией, иногда увлекательной, иногда рисковой, порой предсказуемой, скучной и затянувшейся. Иногда он играл по правилам, иногда мухлевал. И тем не менее он прекрасно знал законы, по которым строится вся эта жизнь – игра. Главным принципом был следующий – в любой игре рядом с тобой должен быть надежный партнер. И глядя на Дашу, такую необычную, умную, сильную, фантастически красивую, он понимал, что отныне у него всегда будет самый лучший партнер, который только может достаться игроку!

В те дни Даша и Стас были совершенно счастливы. Они говорили ночи напролет, жадно впитывали новые знания и, заведенные своими успехами и возрастающей властью, занимались любовью.

Время словно стало работать на них. Когда месяц был почти на исходе, Стасу позвонила мать:

– Твой отец улетел в Токио, а я осталась в Москве, – сообщила она неадекватно-радостным тоном. – Я бы позвонила раньше, но твой отец был против. Словом, его не будет почти месяц. Так что ты можешь это время пожить в своей квартире. А если он спросит, я ему скажу, что ты съехал.

– Спасибо, мам, – Стас на секунду растрогался. Он любил мать. Она была по-настоящему славной. Но ей никогда не хватало силы духа выступить против отца, так что это для нее был настоящий подвиг.

После этого звонка Стас совершенно перестал беспокоиться по поводу долгов, отсутствия машины и грядущего выселения из квартиры. Впервые в жизни он ощутил власть над собой, своей судьбой, людьми и событиями. Ему казалось, что нет ничего невозможного. И по ночам, обнимая Дашу, он с удивлением осознавал, что его жизнь еще никогда не была настолько полной и захватывающей…

* * *

Все время обучения Даша с нетерпением ждала, когда же доктор Ш. раскроет ей секрет зависимостей. Ей было до смерти любопытно, почему и как люди попадаются на этот крючок. И вот в один прекрасный день доктор Ш. наконец заговорил об этом.

– Управлять людьми можно с помощью манипуляций. Манипуляции бывают разные: простые и сложные. Сложные манипуляции похожи на арфу, они затрагивают самые разнообразные струны человеческой души: чувство вины, зависть, стыд, одиночество, превосходство. Играть на всех этих струнах могут только настоящие виртуозы. Однако большинство манипуляций примитивны до смешного! Как балалайка, у которой только три струны: жадность, тщеславие, страх. Это все, что требуется, чтобы человек попал в сети!

Даша, затаив дыхание, ловила каждое слово:

– Жадность, тщеславие и страх? Это все, что нужно для возникновения зависимости?

– Конечно! – доктор Ш. усмехнулся, но невесело. – Все очень просто! Если у человека есть предрасположенность, остается только задеть две-три струны, и он будет готов!

Стас скрестил руки на груди и скептически покачал головой:

– Не может быть, – возразил он. – Слишком уж это примитивно.

– А ты вспомни себя, – посоветовал доктор Ш. – Вспомни свою историю. Сам-то ты как попал? Ты – яркий пример человека, предрасположенного к зависимостям. И что с тобой случилось? С чего все началось?

Стас напряженно наморщил лоб, припоминая. Ему казалось, что все происшедшее с ним случилось в другой жизни.

– Началось все с того, что я затусил в микрорайоне, – решил Стас. – Я не хотел общаться с богатенькими придурками и нашел себе новую компанию.

– И зачем? Что это тебе дало? – допытывался доктор Ш.

– Я хотел быть не таким, как все. Хотел выделиться из толпы богатеньких бездельников, – нехотя признался Стас.

– Вот, пожалуйста! – доктор Ш. добродушно пожал плечами. – Первая струна: тщеславие!

– Общение с людьми из бедного микрорайона – это, по-вашему, тщеславие?! – возмутился Стас и даже стиснул челюсть от внезапно накатившей ярости: слова доктора Ш. показались ему дико несправедливыми. – С каких это пор нежелание вращаться в пафосной тусовке приравнивается к тщеславию?!

– Ну ты же сам определяешь, что для тебя круто, а что нет, правда? – мягко уточнил доктор. – По твоим меркам светское общество было для тебя недостаточно хорошо, так? А тусовка в микрорайоне возвышала тебя над твоими состоятельными знакомыми, не так ли?

Стас нехотя кивнул. Доктора Ш. он по-прежнему периодически люто ненавидел, однако признавать чужую правоту он умел.

– Что было потом?

Стас нетерпеливо покосился на часы. Ему очень хотелось курить и не очень хотелось исповедоваться в присутствии Даши. Все время, что они были знакомы, она вела себя с ним так, словно он был самим совершенством. Ему не хотелось упасть в ее глазах. Но, украдкой покосившись на нее, необычайно взволнованную и радостно-возбужденную, Стас решил, что Даша его, пожалуй, не осудит.

– Потом я все чаще зависал в микрорайоне и все больше был доволен собой. Мне казалось, что я поступаю исключительно умно. Ведь я отлично провожу время и при этом, в отличие от большинства моих бывших пафосных дружков, не выбрасываю родительских денег на ветер… не переплачиваю, как идиот, за свои удовольствия… – Стас невольно замялся, ужасаясь той дикой правде, которая так навязчиво маячила перед его носом, – это ведь вторая струнка, да? – догадался Стас. – Жадность…

Доктор Ш. ободряюще кивнул ему, и Стас с тяжелым вздохом обхватил голову руками.

Ему не обязательно было говорить что-то еще. Он слишком хорошо понимал, когда в игру вступила третья струна: страх. Чем больше он тусовался в микрорайоне, тем больше отдалялся от старых знакомых и тем больше боялся остаться один. Свой среди чужих, чужой среди своих. Он понимал, что, несмотря на все его обаяние и щедрость, для «детей подворотни» он навсегда останется человеком по другую сторону баррикад, парнем из мира vip-клубов, кокаина, Bentley, Martini и дорогой дизайнерской одежды. Леопарду можно закрасить пятна, но от этого он, увы, не перестанет быть леопардом. И сейчас Стас внезапно осознал, как отчаянно он стремился стать «своим», с какой пылкой солидарностью он пил отвратительное дешевое пиво, с каким энтузиазмом употреблял местные наркотики, с какой готовностью трахал местных цыпочек – о, все что угодно – лишь бы не быть одному, лишь бы быть частью чего-то.

Как видно, в трущобы его гнала отнюдь не любовь к утонченной архитектуре и изысканным жителям спальных районов столицы. Видимо, туда его гнал именно страх…

Пока Стас мысленно блуждал в потемках своих невеселых воспоминаний, Даша жадно выпытывала у доктора Ш. ключи от человеческой зависимости.

– То есть комбинация тщеславия, жадности и страха может подсадить человека на что угодно? – выспрашивала она. – А как же пробудить в человеке тщеславие, жадность и страх?

– О, это очень просто! Слышали когда-нибудь об НЛП и технике якорения?

* * *

Ночью Даша от перевозбуждения никак не могла уснуть. Она подошла очень близко к тому, чтобы осуществить свой безумный амбициозный план.

Еще пара уроков – и она сможет попробовать зацепить кого-то, поймать на крючок своих знаний, использовать чужие слабости для своего обогащения. Даша уже успела достаточно покрутиться в Москве, чтобы понять, какие деньги водятся в этом могучем, чудесном и одновременно чудовищном городе. Одна грамотно разведенная жертва могла бы, пожалуй, покрыть все долги Стаса. От этой мысли у Даши участилось сердцебиение и вспотели ладошки.

Устав бессонно ворочаться на смятых простынях, Даша вылезла из постели и направилась в ванную.

Три капли жасминового масла, добавленные в горячую воду, должны были хоть немного успокоить ее. Разглядывая дорогой и изящный золотисто-бежевый кафель на стенах, Даша размышляла о том, кого выбрать первой жертвой. Она пока не слишком разбиралась в тонкостях столичной тусовки и не умела оценить платежеспособность того или иного светского персонажа. Впрочем, Стас, со свойственной богатому наследнику проницательностью, легко отличал по-настоящему обеспеченных людей от дешевых позеров и разряженных шутов.

Постепенно лихорадочное возбуждение спадало. Даша потихоньку проникалась сознанием своего могущества и безграничных возможностей.

Через полчаса в ванную комнату заглянул заспанный Стас:

– Чего не спишь?

– Не знаю… мыслей много…

– Если ты паришься по поводу переезда из этой квартиры, то не волнуйся. У нас еще есть время. Что-нибудь придумаем.

– А я и не волнуюсь… – Даша на пару секунд с головой ушла под воду, а когда всплыла, с удовольствием отметила, что ее влажные белокурые волосы пропитались запахом жасмина.

Стас все еще стоял в дверях, сонно облокачиваясь на дверной косяк. Взъерошенный и заспанный, с трехдневной щетиной на щеках, он был невероятно сексуален.

– Залезай ко мне, – неожиданно для самой себя предложила Даша. Стас протер заспанные глаза, заметно оживляясь. На удивление бодро раздевшись, он присоединился к Даше.

– Ну что? – Стас нетерпеливо потянулся губами к ее шее, но Даша непринужденно увернулась.

– А может, сначала поговорим?

– Поговорим? Голые? Ночью? В ванной? Ты прикалываешься?

Даша красивым жестом откинула длинные влажные волосы с груди, сдержанно улыбаясь:

– Почему? Может, это я так тебя соблазняю. Ты же с ума сходишь от женской недоступности.

Стас покачал головой, мысленно поражаясь, насколько же хорошо она его знает. Нет, не знает, просто чувствует! Тем не менее, не желая признавать ее правоту, Стас невозмутимо ухмыльнулся:

– С чего ты это взяла?

– Ну, даже не знаю… – протянула она, соблазнительно потягиваясь. – Одно из двух: либо я очень проницательна, либо ты очень предсказуем. Тебе какой вариант больше нравится?

– Я скорее соглашусь с твоей проницательностью, чем со своей предсказуемостью. Потому что добрая сотня телок до тебя так и не смогла меня раскусить…

– И не смогли тобой управлять? – в прищуре Дашиных глаз появилось что-то демоническое. Сложно сказать почему, но в присутствии Стаса она чудесным образом перевоплощалась из гадкого утенка, которым всегда считалась в родном городе и семье, в неотразимую женщину. Она никогда не училась быть роковой искусительницей. Но тем не менее этот мужчина каким-то фантастическим образом пробуждал в ней весь ее огромный нерастраченный сексуальный потенциал, и в такие минуты Даша не узнавала саму себя.

– Не льсти себе, детка, – Стас игриво ущипнул ее за подбородок. – Ты мной управлять тоже не можешь!

– Да неужели?! – Даша расхохоталась. – А чем я сейчас, по-твоему, занимаюсь? Ведь мы разговариваем. Голые. Ночью. В ванной. Разве не этого я от тебя хотела? И разве не это ты сейчас делаешь?

– Черт! – Стас даже треснул кулаком по воде от досады. – Ловко ты меня, – признал он и тут же игриво брызнул Даше в лицо водой.

– Только не это! Брачные игры! Ты же знаешь, как я это ненавижу. – В мгновение ока Даша стала абсолютно серьезной. – Надеюсь, ты понимаешь, что после этого твои и без того довольно скромные шансы развести меня на секс свелись к нулю.

Стас буквально ощупал ее взглядом, пытаясь понять, играет ли Даша с ним, чтобы завести и распалить его еще больше или же говорит на полном серьезе? Но ее лицо было, как всегда, насмешливо и непроницаемо, словно у хорошего игрока в покер. Ничего не прочтя на нем, Стас тем не менее ощутил острый прилив спортивного азарта, который в большинстве случаев заменял ему скучное половое возбуждение. Ему редко приходилось утруждать себя процедурой соблазнения. Обычно телки сами падали к нему в объятия, как переспелые груши. От перспективы игры и необходимости приложить усилие, он безумно завелся.

– Ну хорошо. Допустим, секса не будет, – с притворной покорностью согласился он. – Но это ведь зависит от того, что ты подразумеваешь под сексом, верно? Если мы просто пообнимаемся, это ведь не секс? – невинно осведомился он со своей ангельской улыбочкой, которую обычно пускал в ход, только когда хотел получить от кого-то денег взаймы.

Без лишних слов Даша придвинулась к нему и села совсем близко, прижавшись спиной к его животу и груди. Воспользовавшись этим, Стас нежно прикусил мочку ее ушка, обвел языком контуры мочки, затем спустился губами по направлению к шее.

– Что ты делаешь? – поинтересовалась Даша, своим неповторимо сексуальным хриплым шепотком.

– Просто целую тебя. Это ведь еще не секс?

– Нет.

– Мне продолжать?

– Да.

Стас легко пробежался губами по ее белоснежной шейке, хрупким плечами, дошел до лопаток.

– А ты молодец, – похвалила Даша с меланхоличной томностью. – Хорошая разводка! Запомни на будущее. Наверняка еще пригодится.

– Не волнуйся, я в следующий раз придумаю для тебя что-нибудь новенькое, – пообещал Стас, с грубоватой властностью разворачивая ее к себе лицом и жарко, покусывая ее нижнюю губу…

* * *

Обычно во время секса со Стасом Даша полностью отдавалось происходящему. Она легко растворялась в своем мужчине, теряя контроль, ощущение пространства, времени и реальности. Она никогда не знала, сколько длятся их занятия любовью: пятнадцать минут, тридцать, сто тридцать? Находясь под наркозом удовольствия, она впоследствии с трудом могла припомнить, что она делала или говорила. Мысли и разрозненные образы хаотично порхали в ее голове, усиливая и без того неконтролируемое возбуждение. И в этом сумасшедшем неуправляемом состоянии она легко стирала границы дозволенного и отдавалась своему мужчине с той необузданной преданностью, на которую сегодня способно мало женщин.

Однако в этот раз Даша почему-то периодически выпадала из сексуального транса. Где-то в середине их чувственного, приправленного жасминовым запахом акта Даша внезапно резко пробудилась от эротического забвения и начала размышлять на отвлеченные темы. Нет ничего хуже, чем детальный самоанализ в процессе занятий любовью! Начав думать, Даша уже не могла остановиться, и ей никак не удавалось включиться обратно в процесс.

Пока Стас судорожно сжимал ее округлые упругие ягодицы, она размышляла о том, что сказал ей сегодня доктор Ш.

– Техника якорения до смешного проста! С ее помощью вы сможете моментально пробудить в человеке любые нужные вам эмоции, вы можете спровоцировать его на нужные вам действия, одним лишь прикосновением руки, одним словом, одним взглядом!

Помните те эксперименты, которые Павлов ставил на своих собаках? Он давал собаке еду после того, как звонил в колокольчик. Довольно скоро собака привыкла, что звон колокольчика означает скорую кормежку. У нее выработался рефлекс. И вот каждый раз, когда звонил звонок, у собаки начинала течь слюна в предвкушении плотного обеда. Эта простая схема «стимул-реакция» действует и на человека. Хотите, чтобы ваше прикосновение ассоциировалось у него с райским блаженством? Заставьте его вспомнить о том моменте, когда он испытывал райское блаженство! Когда он полностью погрузится в воспоминания, заново переживая в воображении блаженный опыт, дотроньтесь рукой, например, до его бицепса или плеча. Вот и все! Вы поставили свой якорь. Отныне каждый раз, когда вы будете касаться этой точки на его теле, вы будете пробуждать в нем то же переживание о райском блаженстве. И так можно заякорить любую эмоцию: спокойствие, страх, радость, возбуждение, ненависть, обиду – все, что угодно! Всего одного такого сеанса будет достаточно, чтобы в человеке выработался рефлекс. Ваши прикосновения будут стимулом, за которым последует желанная реакция…

Даша почему-то вспоминала об этом, пока Стас неторопливо входил в нее, постепенно распаляясь все сильнее.

Внезапно ей пришло в голову, что неплохо было бы испробовать метод якорения прямо сейчас на Стасе. Ведь он уже находился в состоянии безумного и бездумного возбуждения. Так почему бы ей не заякорить ему эту эмоцию? Тогда она, пожалуй, смогла бы в будущем возбуждать его буквально в одно касание. А он бы только диву давался, почему ее прикосновения так на него действуют. По Дашиным губам невольно проскользнула улыбка. План казался заманчивым. Вот только какой стимул ей выбрать? Какое прикосновение можно сделать «пусковым механизмом» для его возбуждения? Тщательно оценив все возможности, Даша решила, что одного только прикосновения будет недостаточно. Ведь во время секса люди постоянно трогают друг друга. Значит, для создания якоря нужно придумать что-то незаурядное. То, что она никогда не делала раньше и то, что привлечет его внимание. Может, сочетание прикосновения и каких-нибудь слов?

Чуть отстранившись, Даша посмотрела Стасу прямо в глаза, чего обычно не делала. Чаще всего Даша закрывала глаза после первого поцелуя и открывала их только после оргазма. Но сейчас у нее была другая задача. Легко прикоснувшись кончиками пальцев к его губам, она уже хотела произнести фразу, которая навсегда заякорится в его теле. И каждый раз, когда она будет касаться его губ вот так и повторять эти слова, он будет безумно заводиться и невыносимо ее хотеть.

Ее губы уже приоткрылись, готовые обронить какую-нибудь случайную, но вместе с тем безупречно подобранную фразу, как вдруг он остановился.

Стас открыл глаза и уперся взглядом в ее взволнованное лицо. Пару мгновений он сканировал ее немигающим взглядом. Его брови напряженно сошлись на переносице, лоб словно окаменел. Грубовато приподнимая ладонями ее лицо, он очень медленно с расстановкой спросил:

– Что ты делаешь?

Даша растерялась. Сердце бешено металось в грудной клетке, она никак не могла собраться с мыслями.

– Ты о чем? – спросила она и сама внутренне съежилась от своей фальшивой интонации.

Стас отодвинулся от нее, убрал руки с ее лица, все еще продолжая сверлить своими светло-серыми глазами ее обнаженное тело. Он потянулся за сигаретами, закурил. Челюсть его была стиснута, глаза прищурены – Даше стало не по себе.

– Ты пыталась поставить мне якорь? – спросил он, казалось бы, очень спокойно, но что-то в его голосе до безумия испугало Дашу.

– Нет! Что ты!

– Будешь мне врать? Надеюсь, ты помнишь, что я вместе с тобой учился распознавать ложь. И, кстати, весьма в этом преуспел. Хочешь проверить?

Даша молча покачала головой, обхватывая руками обнаженные мокрые плечи. Ей внезапно показалось, что в ванной очень холодно.

Стас разглядывал ее с холодностью, чуть окрашенной сарказмом. Все приобретенные у доктора Ш. навыки, силы, знания вдруг покинули ее. Она понятия не имела, как выходить из этой ситуации. И ощущала абсолютную беспомощность.

Стас резко потушил сигарету о край раковины и, стремительно приблизившись к ней так, что их губы почти соприкасались, грубо схватил ее за шею:

– Даша, ты лучший партнер и лучшая половинка, которую только может пожелать игрок вроде меня. Я восхищаюсь всем, что ты делаешь, я боготворю каждую твою черточку, но я тебе клянусь, если еще один раз ты попытаешься использовать свое мастерство и знания против меня, если еще хоть раз ты попробуешь манипулировать мной, если один-единственный раз ты решишься играть против меня… – он на секунду замолчал.

Его сузившиеся от ярости глаза метали молнии, он судорожно сжимал и разжимал руку, то усиливая, то ослабляя хватку на ее шее. Сделав глубокий вдох, Стас немного успокоился и продолжил уже сдержаннее:

– Так вот, имей в виду, если ты еще раз попытаешься играть со мной или играть против меня, ты меня больше никогда не увидишь.

С этими словами он спокойно вылез из ванны и подал ей полотенце:

– Я понятно выразился? – уточнил он, и Даша, не доверяя своему голосу, сдержанно кивнула.

– Ну и отлично! – Смягчившись, Стас взял ее на руки и, вытащив из ванной, начал нежно растирать полотенцем. – Пошли под одеяло, – предложил он уже совсем другим тоном. – Ты вся дрожишь…

Они легли в постель, и Стас обнял ее, как обычно. И все же Даша провела бессонную ночь, терзаясь сомнениями. Так ли безвредны те знания, которые она получила от доктора Ш.? И так ли невинна ее затея с аддикциями? Впервые Даша со всей отчетливостью поняла, что обретенная ею сила легко может обернуться против нее. Нервно кусая губы, она поклялась себе впредь быть осторожнее и никогда не пытаться играть со Стасом или против Стаса…

* * *

Это был последний урок доктора Ш. Даше было немного грустно. Ей казалось, что за это короткое время она прошла бесконечно длинный путь, который теперь подходил к концу.

– Напоследок я хотел бы предупредить вас, – доктор Ш. сегодня выглядел особенно отрешенным и задумчивым. – Вы получили знания, которые могут перевернуть жизнь. Вашу жизнь, жизнь людей, которые встретятся на вашем пути. Будьте внимательны. Вы должны знать, что все возвращается. И вы всегда будете пожинать то, что вы посеяли.

Стас скептически хмыкнул:

– Если честно, доктор, я во все эти притчи не верю.

– А это и не притчи. И я не буду вам ничего доказывать. Вы и сами очень скоро убедитесь, что так оно на самом деле и есть! До тех пор, пока в этом мире действует закон притяжения, вы будете получать все, что посеяли. В этом смысле наша Вселенная мало чем отличается от обычной грядки. Если вы посеяли семена морковки, наивно ждать, что вырастет пальма. Если вы посадите кактус, вырастет кактус. Сея любовь, вы пожнете любовь. Если посеете страх, ненависть, зависимости, то вы опять же получите только то, что сеяли. Независимо от того, верите вы в этот закон или нет.

– И все равно я в это не верю, – уперся Стас, которому финальные речи доктора Ш. показались чересчур нравоучительными и совсем не прикладными. С практической точки зрения он уже узнал все, что хотел узнать, и ему было бесконечно скучно тратить время на пустые дебаты о морали и ответственности за свои поступки.

– Можете, не верить, – доктор Ш. невозмутимо развел руками. – Закон будет действовать на вас независимо от вашей веры. Так же как, например, закон гравитации. Вы можете даже не знать о нем, он все равно будет на вас влиять. Я только хотел вас предупредить.

– Спасибо, – отозвалась Даша, которая сегодня была необыкновенно подавлена и молчалива. Как всегда, слова доктора Ш. сильно на нее подействовали. Она с содроганием вспоминала инцидент со Стасом в ванной. Они больше не говорили об этом, и их отношения вернулись в прежнюю колею. Но Даша не раз мыслями возвращалась к событиям той ночи, ужасаясь тому, как неожиданно ее силы и знания обернулись против нее. При мысли о том, ЧТО она могла бы потерять, у нее по спине начинал струиться холодный пот. И сейчас до нее наконец отчетливо дошло, что каждый раз, применяя свою тайную силу, она очень сильно рискует…

И похоже, затея играть на слабостях других людей и наживаться на их зависимостях была не самой лучшей.

Едва Даша и Стас вышли от доктора Ш., как зазвонил мобильный Стаса. Это был отец. Стас поставил телефон на громкую связь.

– Ты уже съехал с квартиры? – поинтересовался отец довольно буднично.

Стас вздохнул: и как они дошли до такого?

– Почти, – уклончиво ответил он. – Я как могу налаживаю жизнь. Хожу к доктору Ш. Он многому научил меня за последний месяц…

– Откуда у тебя деньги на визиты к доктору Ш.? – скептически, тоном полным недоверия и сомнения, поинтересовался отец.

– Что значит откуда? Ты же сам оплатил мои сеансы, – Стас потихоньку начал закипать. Да, он не был образцовым сыном, но разве это дает отцу право постоянно допрашивать его. Сколько он еще будет униженно извиняться и смиренно расплачиваться за свою глупость?! Что еще он должен сделать, чтобы искупить свою вину?!

– Проснись, малыш! – голос отца был насмешлив как никогда. – Я уже больше месяца как не оплачиваю эти бессмысленные сеансы терапии. Они тебе как мертвому припарка. Так что хватит морочить мне голову!

От услышанного Даша на секунду остолбенела. Но уже в следующее мгновение она оставила Стаса завершать «светскую беседу» с отцом, а сама быстрым шагом направилась обратно в кабинет доктора Ш.

– Почему вы мне сразу не сказали? – спросила она с порога.

Доктор Ш., пролистывавший какой-то медицинский журнал, поднял свой спокойный и невозмутимый взгляд на Дашу, сдвигая очки на кончик носа.

– Что не сказал?

– Что вам никто не платит за наше обучение. Выходит, вы занимались со мной и Стасом бесплатно? Почему?

Доктор Ш. безмятежно улыбнулся:

– А сама-то как думаешь?

Он подошел к Даше, все так же светло улыбаясь, и, казалось, морщинки вокруг его светло-голубых глаз тоже сложились в жизнерадостные улыбки.

– Ты очень талантлива, Даша, – сказал он, просто констатируя факт. – Я сразу увидел твой потенциал, твои способности. Знаешь, сколько людей мечтают анализировать и препарировать человеческую душу? Знаешь, сколько хотят самоутвердиться, обрести власть за счет влияния на чужие судьбы? Большинство так называемых психологов и психотерапевтов просто играют свою роль, культивируют свою мудрость. Но ты… есть в тебе что-то. Сам не пойму что. Я сразу понял, что ты – то самое исключение из всех правил. Ты все схватываешь на лету. Не каждому учителю везет встретить такого ученика, как ты. Поэтому я учил тебя бесплатно. У тебя есть дар! Остается только надеяться, что ты распорядишься им правильно…

Стас закончил разговор с отцом и с мрачной решимостью запихнул телефон в карман джинсов. Отец дал ему еще три недели, чтобы освободить квартиру. Что ж, настало время действовать! Дашка была вполне готова. А у него на уме был отличный претендент, который мог бы стать их первой жертвой. Этот немолодой денежный мешочек был, казалось, просто создан для разводки. И Стас даже удивлялся, что не подумал о нем раньше. Одна маленькая афера, и у них будут деньги как минимум на то, чтобы вернуть часть его долга и арендовать квартиру!

Дверь в кабинет доктора Ш. открылась, вышла Даша. Она впервые выглядела немного потерянной, взгляд ее темно-зеленых глаз был абсолютно отрешенным.

– Ну наконец-то, – Стас возбужденно бросился к ней на встречу. – Отец дал нам три недели, чтобы найти новое жилье. Зато у меня на примете есть отличная первая жертва для разводки!

Дашин взгляд продолжал блуждать черт-те где, она задумчиво прошла мимо Стаса:

– Забудь об этом! Я не буду никого разводить! – бросила она на ходу и вышла на улицу.

Глава 5

Когда человек учится в автошколе, прилежно корпя над билетами и зубря ПДД, он обычно задается вопросом: а придется ли мне нарушать эти самые правила на дорогах или же я буду примерным, дисциплинированным водителем? И, если вдруг нарушу правила, поймают ли меня ДПСники и придется ли мне за это расплачиваться, и если да, то как?

Похожие сомнения терзали Дашу в ту чудную, необыкновенно солнечную московскую осень, когда она наконец закончила обучение у доктора Ш.

Она научилась понимать и принимать людей, научилась выявлять страхи и травмы и помогать избавляться от них, она научилась освобождать от зависимостей. Однако помимо этого она теперь умела читать людей как раскрытую книгу, знала все принципы манипуляции и могла развести кого угодно на что угодно. Даша хорошо помнила все предупреждения доктора Ш., и все же ей было очень любопытно: начнет ли она злоупотреблять своими умениями и способностями? И если да, то как скоро у нее возникнет в этом необходимость?

Необходимость возникла уже через неделю. Они со Стасом возвращались из магазина с довольно скромным пакетом продуктов и журналом «Недвижимость и цены». У подъезда их поджидал Владик с компанией прыщеватых пацанов-переростков. Разговор получился коротким, но емким с громкими фразами вроде «опять на счетчик поставим», «будем разбираться по понятиям», «не заставляй нас ответку врубать» и т. д. Вся эта «бригадо-бумерообразная» сцена хоть и отдавала дешевыми клише из девяностых, тем не менее по-настоящему испугала Дашу.

Ей было всего восемнадцать лет, она жила в Москве совсем недолго и, кроме Стаса, в ее жизни не было никого. Угрозы ростовщиков пробили броню ее неуязвимости. Когда они со Стасом наконец поднялись в свою квартиру, у Даши дрожали руки. Она ушла на кухню и, чтобы отвлечься, принялась варить кофе. Стас, глядя на миниатюрную белокурую девочку, бесшумно передвигающуюся по его кухне, с невеселой усмешкой понимал, что его будущее и их будущее во многом зависит от нее.

Собираясь с духом, он закурил и присел за кухонный стол:

– Мне нужна твоя помощь, – без предисловий начал Стас. – Я не смогу решить этот вопрос самостоятельно.

– Чего ты хочешь? Развести и кинуть кого-то из своих знакомых? Нажиться на чужих слабостях?

– Зачем это так воспринимать? – Стас терпеливо взял Дашу за руку. – Скажем так, сейчас у нас действительно нет другого варианта быстро сделать деньги, кроме как зааддиктить кого-нибудь.

– Зааддиктить? – переспросила Даша и саркастически усмехнулась. – Отличное слово! Звучит куда безобиднее, чем кинуть или развести. Но, честно говоря, суть от этого не меняется.

– Ладно, – Стас примирительно поднял руки. – Возможно, ты права! Но если бы ты хотя бы согласилась выслушать, кто наша потенциальная жертва, то поняла бы, что дело здесь не только в деньгах!

– А в чем же еще?

Стас на секунду замялся и, поборов сомнения, пошел с козырной карты:

– Дело в моей сестре!

– У тебя есть сестра? – удивилась Даша. – Я думала, ты больше не общаешься ни с кем из семьи.

– Так и есть. Полинка – моя младшая сестра. Я бы с ней общался, да ей родители запретили со мной разговаривать. Короче, она встречается с одним богатым мудаком. Толик Афанасьев. Может, слышала?

Даша удивленно улыбнулась:

– Пивной магнат?

– Ну магнат – это громко сказано. У него сейчас дела как раз не очень, но, в общем-то, да.

– Конечно, слышала. У него репутация бабника и хама.

– Это не просто репутация, он такой и есть. Каждую неделю новая баба, но Полинку он всегда держит на скамье запасных, на случай, если надумает остепениться и жениться. Она, естественно, догадывается о его многочисленных леваках, переживает, но послать его почему-то не догадывается. Я не хочу, чтобы моя сестра связывалась с этим дерьмом. Я хочу убрать его из ее жизни. И еще я хочу его проучить! Мне кажется, небольшой урок пойдет ему только на пользу.

Даша задумчиво отхлебнула свежий кофе. От предвкушения чего-то нового, необычного, рискового она испытала чувство, похожее на сексуальное возбуждение. Предупреждения доктора Ш. плавно растворялись от соприкосновения с объективной реальностью. А реальность была такова: им со Стасом срочно нужны деньги. У одного богатого засранца эти деньги есть. Этот богатый засранец достает и изводит сестру Стаса. А значит, они могут убить одним выстрелом двух зайцев.

Медленно улыбаясь, Даша спросила:

– Есть идеи?

– Не знаю, – Стас в прострации уставился в окно. – Толик – редкая скотина в самом разгаре кризиса среднего возраста. Такие люди редко меняются. И что мне у него теперь всех девок что ли уводить, чтобы он ей верность хранил? Полинка тоже за него держится всеми руками. Переубедить ее навряд ли получится… так что… блин, не знаю, надо его как-то убрать.

– Физически?

– Морально! – Стас соблазнительно посмотрел ей в глаза и, насмешливо улыбаясь, заметил: – Это ведь по твоей части… Надо придумать какую-нибудь комбинацию, чтобы мы в результате еще и получили свой маленький денежный приз.

– Я что-нибудь придумаю, – пообещала Даша, в голове у нее уже начал созревать план. – Мне надо подумать…

* * *

Многие любовницы называли Толика за глаза колобком, но он об этом не знал. И сейчас, стоя перед большим зеркалом, отражающим в полный рост его круглое розовое стодвадцатикилограммовое тело, он размышлял о том, что, несмотря на неуклонно приближающийся сорок пятый день рождения, он еще мужчина хоть куда!

Минувшая неделя прошла на славу! Он правильно сделал, что оставил Полину в Москве, а сам укатил на море в компании трех смазливых стриптизерш, которые не умели танцевать и почему-то считали себя моделями.

Толик застегнул пуговицы рубашки на своем брюхе, напоминающем арбуз. Он не считал себя толстым и никогда не переживал из-за веса. Какое значение имеет пара лишних килограммов? Он же не баба, чтобы сидеть на всяких там диетах. Намного важнее жить полной жизнью: например, есть с удовольствием все, что захочется, пить высококалорийный виски с колой сверх всякой меры и твердо верить в свою неотразимость.

– Милый, ты возьмешь меня с собой сегодня вечером? – раздался нежный голосок, и в комнату вошла Полина, его хорошенькая двадцатилетняя любовница, которая втайне считала себя больше, чем просто любовницей: гражданской женой! Толик поморщился.

Полина была по-настоящему славной. Красивой, немногословной, милой и терпеливой. К тому же из приличной и уважаемой семьи. Помимо всего прочего, Полина была единственной девушкой, интересующейся им самим, а не его деньгами. Короче, она была из тех, на ком обязательно надо жениться. От этой перспективы у Толика сводило челюсть и пропадал аппетит. Ему становилось по-настоящему скучно, и тогда он уходил в очередной загул, втайне надеясь, что на этот раз Полина его все-таки бросит. Но этого не происходило. И Толик невольно приходил к мысли, что как ни крути, а лучшей жены, чем она, ему все равно уже не найти.

– Зачем тебе туда идти? – нетерпеливо отмахнулся Толик. – Это день рождения сына моего друга. Ты его почти не знаешь.

– Но ты тоже!

– У нас общие дела! – отрезал Толик очень уверенно, хотя общих дел, помимо совместных оргий со стриптизершами, у них не было.

– Там может появиться Стас. Я хочу с ним повидаться, – не отставала Полина.

– Какой еще Стас? – недовольно переспросил Толик, возясь с галстуком, придумывая возможные причины для отказа.

– Стас, мой брат, я же тебе говорила!

– Тебе что, больше с братом негде встретиться?!

– Мне родители не разрешают с ним общаться.

– Тебе сколько лет?! – заорал Толик.

Он старался, чтобы крик получился злым и грозным, но вышло как-то отчаянно. Наверное, оттого что доводы, позволяющие оставить Полину сегодня дома, катастрофически подходили к концу.

– Не кричи на меня!

– Ты че, маленькая? Ты до сих пор на горшок ходишь? Когда ты перестанешь своим родителям угождать?! Я тебя спрашиваю?! Тебе сколько лет уже?

Толик надеялся, что его темпераментная речь произвела на нее должное впечатление и теперь она, задавленная его несомненным авторитетом, ретируется по-хорошему. Но вместо этого Полина с достоинством расправила плечи и сказала очень спокойно, сохраняя невозмутимость настоящей леди:

– Если ты забыл, мне двадцать. Этого уже достаточно, чтобы выйти замуж. А родителям я перестану угождать тогда, когда у меня появится официальный супруг, которого я смогу слушаться во всем.

Толик сник. Ничто так не обезоруживает мужчину, как разговор о затянувшихся неоформленных отношениях. Острый приступ чувства вины заставил его кисло улыбнуться:

– Главное – будь готова к семи часам, хорошо? – пробормотал он неловко.

Полина радостно бросилась ему на шею. Толик ободряюще похлопал ее по мягкому месту. Что в Полине хорошо, так это то, что угодить ей легче легкого. Он знал, что теперь вечер будет испорчен: ему не удастся как следует пофлиртовать с девочками, не говоря уж о том, чтобы снять кого-нибудь. Ну да ладно, он готов был пойти на такие жертвы разок-другой, лишь бы не пришлось обсуждать перспективу семейной жизни. Очень довольная своей маленькой победой, Полина ушла выбирать платье для вечера.

А Толик уехал в офис, радуясь, что так легко добился отсрочки для решения неприятного вопроса. Никто из них не подозревал, что этот вечер станет началом Полининой свободы и приговорит Толика к пожизненному безбрачию…

Стас чувствовал себя отвратительно. Он уже не помнил, когда в последний раз появлялся на vip-тусовках. И это его более чем устраивало. Стас даже подумал, а не являлась ли его наркотическая зависимость прямым следствием необходимости такие тусовки посещать?

Но сегодня он был вынужден пойти в ресторан «А» на празднование дня рождения одного из экс-знакомых. Он знал, что Полина и Толик тоже приглашены, а другого такого случая познакомить Толика с Дашей может и не представиться.

Даша, напротив, была на удивление спокойна.

– Чего ты дергаешься? Это просто игра, забыл? Ты уже не принадлежишь этому обществу, тебе нет дела до того, что о тебе скажут.

– Дело не в этом, – возразил Стас, хотя, по правде говоря, и сам не мог толком понять, в чем конкретно дело. Наверно, ему просто не хотелось возвращаться в старую жизнь, где богатые скучающие прожигатели жизни были его собственным отражением, где каждый новый день ничем не отличался от предыдущего, а ночи и девушки, скрашивающие их, и вовсе сливались в предсказуемо – заурядный, пригламуренно-порочный калейдоскоп угнетающих воспоминаний. Гораздо увлекательнее было считать высшие слои общества своими жертвами. Впрочем, теперь именно так и было. Стас не сомневался, что Даша сможет научить Толика хорошим манерам, преподнесет ему ценный урок.

Заходя с ней под руку в ресторан «А», Стас мысленно удивлялся, насколько спокойно и уверенно Даша держится в любом обществе.

Среди собравшихся рублей и рублих она сразу выделялась утонченной грацией, королевской осанкой и очень эффектной неприступностью. Она держалась как принцесса, очень просто и изысканно. Стас на секунду засомневался, клюнет ли Толик? Обычно он не отличался особым вкусом, и все его девицы, не считая Полины, были поверхностными, смазливыми и недалёкими, из разряда хищниц, считающих себя умными и расчетливыми стервами, но на деле не напрягавших свои силиконовые мозги ничем серьезней фотографий светской хроники в «Vogue». Даша не производила впечатления доступной красотки, и Стас не был уверен, что Толик захочет тратить на нее время. С другой стороны, она наверняка найдет способ его зацепить.

– Вон они, – вдруг прошептал Стас, незаметно дергая Дашу за рукав.

Даша обернулась в сторону входа и сразу увидела эту странную парочку.

Было сложно не заметить прелестную молоденькую хрупкую девочку и пузатого, жизнерадостного ловеласа за сорок. У Полины на лице застыло выражение терпеливой любящей женщины, готовой прощать и понимать решительно все, ну прямо как леди Диана. Толик, едва переступив порог, уже оглядывался на предмет новых юбок в тусовке, периодически вспоминая о присутствии Полины, одергивая себя и снова пялясь на всех девок подряд.

Даша мигом оценила ситуацию. Она быстро наклонилась к Стасу и прошептала:

– Сейчас я отойду. Он не должен подумать, что я твоя девушка. Если спросит, скажи, так, случайная знакомая.

Стас молча кивнул.

– Если спросит, знаешь ли ты меня, скажи, что меня знает вся Москва. Скажи, я самая известная сучка, охотница за деньгами. Скажи, что я разводила и кидала на деньги всех мужчин, кто когда-либо связывался со мной. Скажи, что никому не под силу со мной справиться, даже тебе!

Стас в недоумении уставился на нее:

– Даш, ты уверена? По-моему, Толик – яркий пример бабника, который сложных путей не ищет и готов трахать все, что движется и дает. Сложная мишень может его отпугнуть.

Даша усмехнулась:

– Стас, мужчин заводит риск или иллюзия риска. Это даже не психология, а чистая биология. Скажи, чтобы даже не приближался ко мне, потому что таких, как он, я ем на завтрак. Короче, делай что хочешь, только уязви его тщеславие! Поверь мне, он клюнет, – и быстро поцеловав его в шею, Даша, неторопливо покачивая бедрами, прошла к бару.

Сделав глубокий вдох, Стас направился к Толику и Полине.

Приветствия получились формальными и немного неловкими. Полина его не обняла и даже улыбнулась как-то скованно. Она очень похудела, а глаза выглядели потухшими. Стас подавил досаду и разочарование. Когда Полинка еще училась в школе, они были очень дружны. Стас несколько раз дрался за нее. Вообще-то, он дрался бы и без нее, но защита сестры была удобным моральным прикрытием. Она им гордилась и всегда хвасталась перед подругами. Ей завидовали. Иметь такого красивого, популярного и веселого старшего брата считалось большим везением. Их отношения начали охладевать, когда Стас вплотную увлекся наркотиками. Ну а когда дело дошло до рулетки и ссоры с родителями, они и вовсе перестали общаться, разве что иногда перекидывались смсками.

Стас писал сообщения каждый раз, когда вспоминал о Полине. Полина писала каждый раз, когда ей было хреново. В последнее время это случалось довольно часто.

– Ну, Стас, ты я вижу, все так же коллекционируешь одноразовых девушек? До серьезных отношений пока писька не доросла? – раскатисто пробасил Толик, безумно завидующий тому, что Стас пришел один и теперь наслаждается свободой.

– Куда уж мне? – усмехнулся Стас и развел руками. – Серьезные отношения в мои двадцать с копейками? Не рановато ли? К тому же не нашлось еще такой отважной девушки, которая согласилась бы меня терпеть двадцать четыре часа в сутки.

– Ерунда! Куча девушек хочет с тобой встречаться, – с укором заметила Полина, у которой, как и у любой женщины, постоянно прощающей измены, была стойкая аллергия на разговоры о мужской полигамии.

– Вот именно куча, – весело согласился Стас. – Ну не могу же я разочаровать всю эту кучу, выбрав какую-то одну.

На самом деле Стас и сам презирал бабников, эту породу трусливых, безвольных кобелей, но сейчас, общаясь с ярким представителем такой группы, он должен был втереться в доверие. Толик, однако, не спешил признавать его за своего:

– Не обольщайся, сынок, – угрюмо изрек он. – Сегодня их куча, а завтра тебе сорок, и ты уже вынужден думать о будущем…

– О будущем будет время подумать, когда будущего у меня уже не будет, – беспечно отмахнулся Стас. – Просто я пока не хочу серьезно связывать себя ни с кем.

– Боишься? – насмешливо фыркнул Толик, который и сам умирал от страха при мысли о половой стабильности, рутине и обязательствах.

– Вовсе он не боится! – вступилась за брата Полина. – Ты же сюда с девушкой пришел, да, Стас? Я видела, ты разговаривал с какой-то блондиночкой.

– Ага, я тоже видел. Вроде она ничего, славная такая куколка, – вставил Толик. – Она у тебя как, на одну ночь, а утром выгнать или на пару раз сгодится?

Стас опустил глаза и полез в карман за сигаретами, чтобы скрыть торжествующую улыбку: началось.

– Ах, эта? – переспросил Стас и уточняющее кивнул в сторону бара, где сидела Даша. – Нет, это не моя девушка. Так, случайная знакомая. С ней лучше не связываться, себе дороже.

– Почему? – удивилась Полина.

– Она… погодите, а разве вы о ней ничего не слышали? И даже тебе, Толик, о ней не рассказывали? Уж ты-то должен знать! Ну хорошо, это новая городская легенда. Самая известная столичная хищница. Никто толком не знает, откуда она взялась и кто она такая. Говорят только, что она уже кучу мужиков развела и кинула на деньги. Все время одна и та же история: вокруг нее прыгают, задаривают ее подарками, она разводит мужика на приличные деньги, а потом ни с того ни с сего в самый неподходящий момент бросает его. И ни один, ни один мужик в Москве еще не смог ее переиграть. И за кого бы она ни взялась, никто не устоял! Так что держись от нее подальше, – предостерегающе заметил Стас, глядя на Толика.

– Да стал бы я зариться на какую-то алчную сучонку, – промямлил Толик, неуютно поеживаясь под ревнивым Полининым взглядом, а потом уже более уверенно добавил: – Все это полная чушь! Просто у вас, молодых сопляков, все мозги в штанах. Не удивительно, что развести вас проще пареной репы! Клянусь, ей просто еще не попадался настоящий мужчина.

– Ну не знаю, – задумчиво пожал плечами Стас. – Честно говоря, ей кто только ни попадался. У этой суки каменное сердце. Ее ничего, кроме денег, в этом мире не интересует. Никто не может ее укротить.

– Это мы еще посмотрим, – пробормотал Толик себе под нос.

* * *

В разгар вечеринки Толику повезло. Стас заболтал-таки Полину, и они ушли поближе к сцене смотреть, как извивается в микроскопических платьях модное попсовое трио.

А Толик, невероятно довольный, отправился в бар пить виски и охотиться. Давненько он уже не испытывал такого возбуждения: во-первых, Полина была поблизости, и страх быть пойманным врасплох многократно усиливал остроту ощущений. А во-вторых, легенда о столичной хищнице будоражила его воображение. Он всегда в глубине души мечтал заарканить крупную рыбешку. И сейчас, услышав рассказ Стаса, понял: это то, что надо! Эти молодые сосунки ни черта не смыслят в соблазнении женщин! Они слишком носятся с этими глупыми красотками! Уж он-то сможет ее закадрить, укротить, а потом эффектно бросить! Что бы в следующий раз неповадно было.

Толик, разумеется, не подозревал о том, что Стас только что с ювелирной точностью сыграл на его тщеславии (и понятия не имел, что тщеславие – первая струна зависимости!).

Чувствуя себя жестоким и неотразимым сердцеедом, Толик присел за барную стойку и заказал виски. Девушка сидела совсем рядом. Рассмотрев ее вблизи, он с удивлением отметил, что она отнюдь не супермодель. Ей явно не помешала бы инъекция коллагена в губы и пара имплантатов в сиськи. Да и нос был длинноват. Глаза хищные, жестокие – очень сексуальные. Тело тоже божественное. Несмотря на отсутствие ярких модельных данных, девушка выглядела очень чувственно и буквально излучала секс. Толик поспешил ринуться в атаку:

– Привет, малышка, – бросил он ей тоном, который сам считал очень непринужденным и галантным. – Я увидел тебя и подумал, ты очень даже ничего.

Даша повернулась к нему, медленно улыбнулась:

– Правда? В таком случае у тебя хороший вкус. – Голос у нее был ленивый и сексуальный.

Толик занервничал:

– Эй, девочка, ты со мной в эти игры не играй! Я все про тебя знаю, ясно? Ты типа хищница. Сводишь мужиков с ума, разводишь их на деньги и бросаешь. Со мной у тебя этот номер не пройдет, понятно? Даже не пытайся! Я тебя вижу насквозь, мне известны все твои ходы. Я знаю, что тебя интересуют только деньги! И вообще: я не дурак! Понятно?

– Да, я знаю, – невозмутимым тоном ответила она. – Ты не дурак, ты бабник. Мне тоже кое-что про тебя известно: тебя не интересует ничего, кроме секса. Так что со мной тебе ничего не светит, извини, – и нежно улыбнувшись, она отвернулась.

Толик опешил. Он-то боялся, что ему придется обороняться, противостоять ее чарам, а она и сама, оказывается, боится не устоять перед ним и оказаться в его постели. Вот это здорово!

– Ладно тебе, девочка, не бойся, я не кусаюсь. Разве что меня самого об этом попросят, – фамильярно заявил Толик и рассмеялся собственной шутке. – Мы с тобой просто выпьем, поболтаем. Никто тебя в постель насильно не тащит. Если ты не захочешь, ничего не будет.

– Я знаю, – усмехнулась Даша и, подняв бокал, чокнулась с Толиком.

– Тебя зовут Даша, да? – уточнил он. – Ну, за знакомство. Я – Анатолий…

* * *

XXI век в столице был объявлен эрой олигархов, шопинга, глянцевых журналов, интрижек в стиле «Sex and the city» и дизайнерской обуви.

Но, что намного важнее, XXI век стал настоящим охотничьим сезоном для длинноногих, дерматологически безупречных девушек, не желающих одеваться на распродажах и свято верящих, что тот, кто был никем, обязательно станет всем… при условии, что найдет и окрутит правильного мужчину…

• Они становились героинями модных книг.

• Они были лицами светских хроник.

• Они заменяли «домашних питомцев», охотно подрабатывая трофеями богатых мужчин.

• Они были примером для подражания у юных провинциалок.

• Они спасали от разорения все модные бутики столицы.

• Они самонадеянно называли себя певицами, дизайнерами, моделями, писательницами, светскими львицами, телеведущими.

В ту пору, когда Даша и Стас открыли охоту на Толика, столицу буквально заполонили нарядные, эффектные куколки с калькулятором вместо мозгов и обостренным синдромом потребителя. Молодые золотоискательницы, живущие под девизом «Лучшие друзья девушек – бриллианты», понаехали в Москву со всех концов России и стран ближнего зарубежья и, как ни странно, действительно ее покорили. Ненадолго.

Куртизанки – это своего рода женское воплощение Калифа на час. Сегодня они дивы, иконы стиля, «звездочки» и fashion-богини, а завтра – обычные, свихнувшиеся от невероятного числа пропущенных через себя мужчин, рано состарившиеся от плохих подтяжек и кокаина дешевки.

Дешевки в дорогой дизайнерской упаковке. И все-таки печальная судьба множества сверженных с престола охотниц никогда не останавливала сотни других желающих ринуться в этот гламурно-порочный омут с головой.

Даша не боялась конкуренции. Да и, по правде говоря, не считала всех этих алчных куколок в туфлях от Christian Louboutin соперницами.

Возможно, в отличие от них, Даша была не слишком красива, но, к счастью для нее, в Москве об этом никто не знал. А потому, когда через пару дней после вечеринки в ресторане «А» ей позвонил Толик, Даша поняла, что зааддиктить его будет несложно!

Они встретились тем же вечером в уютном маленьком кафе. Толик, хотя и страдал свойственной большинству вышедших из провинции бизнесменов безвкусицей, сдержался и не повел Дашу в бредово-дорогой ресторан. Он пока не хотел с ней светиться в обществе: боялся, что его посчитают очередной жертвой. Вдохновленный сочиненной Стасом легендой, Толик планировал стать первым в Москве мужчиной, который обломает эту белокурую сучку! Он заарканит ее и не потратит при этом на ее капризы ни сотки грина!

Даша изящно присела за столик и, откинув волосы со лба, чуть наклонилась к Толику, непринужденно демонстрируя свои нетронутые хирургом волнующие изгибы.

– Давай договоримся сразу, – предложила она, ласково улыбаясь. – Я не буду заниматься с тобой сексом: даже не надейся и не мечтай об этом, ок?

Толик опешил. Он не привык к таким прямым и нахальным заявлениям. От растерянности он покраснел как помидор и начал нелепо хватать ртом воздух:

– А чего так жестко-то? – выпалил он бесхитростно и даже чуть обиженно.

Даша простодушно пожала плечами и примирительно потрепала его по щеке:

– Будь реалистом. Секса со мной тебе не потянуть.

– Ты имеешь в виду физически? – насторожился Толик.

– Я имею в виду материально, – уточнила Даша. – Ну давай начистоту! Ты же сам сказал, что видишь меня насквозь. Так вот, сексом я занимаюсь только за очень большие деньги. А ты сам сказал, что раскошеливаться не готов. Так что давай пообщаемся платонически. Договорились? Я не занимаюсь с тобой сексом. А ты не тратишь на меня денег.

Толик, вконец сбитый с толку, почуял какой-то подвох, но, поразмыслив логически, понял, что бояться ему нечего. Все складывается даже лучше, чем он надеялся. Ведь он ничего не теряет! А на секс он ее уж как-нибудь разведет. Не впервой! И не таких недотрог снимал! Плотоядно улыбнувшись, Толик подозвал официанта и заказал вискаря.

– Ну что ж, по рукам! – согласился он, мысленно уже представляя, как однажды трахнет эту малышку в особо торжественной обстановке, например в «Ритце»…

Когда тебе сорок пять, ты богат, успешен, везде бывал и все пробовал, ты меньше всего ждешь, что твоя жизнь может кардинально преобразиться. Но именно это и случилось с Толиком в ту чудесную и чудовищную осень, когда он познакомился с Дашей. Его жизнь резко изменилась, и он никак не мог взять в толк, в чем здесь дело?

Следуя установленным правилам, Даша с ним не спала и не разводила его на деньги. Даже в ресторанах, где они бывали довольно часто, она заказывала самые простые салатики, недорогие ароматные чаи или минеральную воду. Толик, для которого одной из величайших радостей в жизни была возможность «нормально побухать», первое время их общения постоянно экспериментировал с алкоголем, заказывая то вискарь, то коньяк, то крепкие коктейли литрами. Мечтая переспать с Дашей и свято веря в то, что «пьяная баба пи.де не хозяйка», он настойчиво пытался ее споить. Однако Даша всякий раз обламывала его, спокойно отказываясь от выпивки. При этом она абсолютно не возражала, когда он налегал на вискарь, и со временем Толик проникся…

Как-то они засиделись в баре до четырех утра, и Толик невольно отметил, как хорошо и свежо выглядит трезвая Даша на фоне остальных помятых, растрепанных, раскрасневшихся, визгливо хохочущих девиц подшофе.

«А ведь здорово иметь непьющую девушку, – размышлял Толик. – Она может заменить личного водителя и возить тебя, когда ты напился. Не придется бросать машину где попало. А утром она может принести тебе в постель рассол и сбегать за алказельцером в аптеку. И еще она не опозорит тебя перед другими своим неподобающим поведением».

В глубине души Толик догадывался об абсурдности своих мыслей: у него был и личный водитель, и домработница, которая регулярно пополняла в домашней аптечке запас алкозельцера. И тем не менее в минуты пьяноватой сентиментальности он принимался мечтать о том, как было бы здорово, если бы в его жизни был человек, который бы о нем заботился. Бесплатно!

Незаметно для самого себя Толик стал меньше пить в Дашином присутствии. Главным образом потому, что не хотел выставлять себя пьяным и неуклюжим идиотом с заплетающимся языком. Вместо виски он теперь заказывал вино и потягивал его неспешно, впервые в жизни получая удовольствие от вкуса спиртного, а не только от градусов.

Толик, обожающий сорить деньгами, пытался произвести на Дашу впечатление своей шикарной Бэхой, дорогими костюмами, которые облагораживали даже его неатлетическое тело. Он старался поразить ее, заказывая дорогущее шампанское литрами. Но довольно скоро убедился, что Даша совершенно равнодушна ко всем этим атрибутам роскоши. Она как будто не понимала, что такое телефон Vertu и сколько он стоит. Ее глаза не загорались при виде часов с бриллиантами, а громкие бренды были для нее пустым звуком. Разумеется, Толик даже не подозревал, что Даша – истинное дитя провинции, воспитанное не на глянце, а на качественной литературе, абсолютно не разбиралась ни в fashion-заморочках, ни в luxury-фетишах.

Она была абсолютно не похожа на стандартную хищницу. Ее, казалось, не интересовали достижения, деньги и положение в обществе. Куда больше ее занимал сам Толик. Она могла часами слушать о том, как он начинал свой бизнес, какие проблемы решал по работе, чего пытался добиться. С детской непосредственностью она запросто спрашивала у него все, что ей было не понятно.

– А что такое откат?

– А почему по телефону нельзя говорить про обналичку денег? Разговор будет записываться? Как же так? Разве это не нарушение гражданских прав?

– А почему все предприниматели уходят от налогов? Разве налоги так бьют по бизнесу?

В отличие от большинства гламурных цыпочек, Даша совершенно не боялась показаться глупой или необразованной. А потому она жадно расспрашивала Толика обо всем, что ей было интересно, и он с удовольствием разъяснял ей тонкости бизнеса, политики, светской тусовки, считая себя при этом невероятно мудрым наставником и прекрасным собеседником.

Впервые в жизни Толик почувствовал, что он кому-то по-настоящему интересен. Его проблемы, его прошлое, его цели, его будущее – о чем бы он ни заговорил, Даша слушала, затаив дыхание, ловя каждое его слово. Он познал совершенно новое удовольствие, когда тебя понимают! Он упивался вниманием молоденькой, сексуальной девушки. И упивался вдвойне, осознавая, что получает это внимание совершенно бесплатно!

Стас, с восторгом слушая Дашины отчеты о ходе операции с Толиком, недоумевал, откуда у нее эти блистательные актерские способности.

– Ведь он неглупый человек, – поражался Стас. – В бизнесе так просто акула. Подумать только, что какая-то девчонка разводит его как лоха. И он верит, что в самом деле тебе интересен.

Даша, уютно свернувшись калачиком у Стаса на коленях, с мягкой улыбкой качала головой:

– Это не разводка. Он мне правда интересен. Я поняла, что ни одна актриса не сможет правдоподобно сыграть заинтересованность. Ведь человек 80 % информации воспринимает не вербально! Это значит, что твои слова не имеют никакого значения. Человек реагирует не на содержание слов, а на тон голоса, мимику, жесты. Он мгновенно почувствует фальшь. А потому самый простой способ покорить человека – искренне им заинтересоваться. Не сымитировать заинтересованность, а заинтересоваться. Это легко! Ведь каждый человек – это целая вселенная.

Стас недоверчиво усмехнулся:

– Но ведь Толик – это не вселенная, а ходячий стереотип. Проспиртованный кретин, готовый погружать свой хрен в любые отверстия. Неужели тебе он может быть искренне интересен?

– Тем более интересно, почему он таким стал и зачем себя так ведет…

Так незаметно пролетели две недели. Толик почувствовал, что Даша совсем не пытается его захомутать или развести. Казалось, ей не было дела до того, встречается он с кем-то или нет. Она никогда не выказывала ни малейших признаков ревности. И Толик расслабился. Он верил ей и чувствовал, что она относится к нему совсем не так, как ко всем остальным мужикам в своей жизни. Да и он сам, по правде говоря, вынужден был признать, что еще не встречал такой девушки, как она.

Одевалась Даша очень просто, но выигрышно. Толик, хотя и не был модным экспертом, замечал, что в ее гардеробе нет ни одной дорогой, брендовой вещи. Как-то раз он спросил ее, почему она не носит дизайнерскую одежду. Даша хитро улыбнулась и, наклонившись к нему как к сообщнику, прошептала:

– Ну что ж, думаю, тебе я могу сказать! На самом деле это такой трюк для разводки богатых мужчин, понимаешь? Многие девушки думают, что для привлечения олигарха нужно одеваться с иголочки: D&G, Gucci, Prada. На самом деле это все чушь! Прошлый век! Глядя на все эти бренды, олигархи думают не о том, какая ты стильная, а о том, сколько же человек ты обслужила, чтобы обзавестись таким гардеробом. Понимаешь? Богатым мужикам нужна свежая девочка из провинции, с нормальной репутацией и нормальной системой ценностей. Такую он сразу захочет взять себе под крылышко и сам потом с удовольствием нарядит во все самое лучшее. Согласен?

Толик невольно кивнул. Даша рассуждала очень здраво: умная сучка! Не удивительно, что все остальные мужики на нее так клевали. Но не он! У них-то все, разумеется, совершенно по-другому. Она явно не считает его богатым дураком для разводки, иначе она не стала бы выдавать ему свои хитрости!

Все время, пока Даша обрабатывала Толика, Стас с нетерпением дожидался своего выхода. И вот наконец настал его черед вступить в игру! Как-то в половине первого ночи, когда они с Дашей мирно валялись в кровати и смотрели «Клинику», позвонила рыдающая Полина.

– Я так больше не могу! – ревела в трубку Полина. – Я больше не хочу терпеть это дерьмо! Сколько еще измен я должна ему простить, чтобы он наконец начал меня ценить!

Стас нервно прикурил сигарету, разрываясь между сочувствием к сестре и раздражением от ее ограниченности:

– Ты не обязана ничего терпеть, – просветил ее он. – Ты можешь уйти от него в любую минуту.

– И разрушить отношения, над которыми я работала столько времени?! Я столько сил и стараний вложила в нашу пару, а он просто взял и завел себе какую-то шлюшку! – Полина шумно высморкалась и заговорила со спокойной обреченностью женщины, которой на роду написано все прощать и понимать. – Я знаю, что все мужчины полигамны от природы. Я понимаю, что вы все так устроены, что не можете хранить верность одной девушке. Когда он по пьянке уходил в загул или снимал какую-нибудь девицу на ночь, я еще могла это как-то понять. Но сейчас… – Полинина сбивчивая речь на секунду прервалась, девушка жалобно всхлипнула. – Стас, у него кто-то есть на стороне. У него что-то серьезное. Мне уже несколько людей донесли, что видели моего Толика с какой-то блондинкой. Раньше он ни с кем постоянно не встречался. А в последнее время он прямо сам не свой. Я его почти не вижу… Это конец!

Стас, несмотря на страдания сестры, заметно приободрился. Похоже, их безупречный план срабатывал четко по графику. Не удержавшись, он подмигнул Даше и послал ей воздушный поцелуй. «Ты великолепна», – прошептал он одними губами, прикрывая телефонную рубку рукой, как вдруг на другом конце провода раздались слова, вернувшие его с небес на землю:

– …не знаю, что мне делать, – ныла Полина. – Я просто хочу вернуть наши отношения любой ценой! Я готова буквально на все! Как ты думаешь, что мне делать?

От такого поворота событий Стас опешил. Он не ожидал, что его сестра опустится до такого нелепого и бессмысленного унижения. Понимая, что логические доводы не помогут ему переубедить женщину с разбитым сердцем, Стас решил использовать один из своих любимых трюков, освоенных на уроках доктора Ш.

– Полин, я скажу тебе честно! – начал Стас просто и проникновенно. – Ваши отношения меня убивают. И я бы больше всего хотел, чтобы ты бросила этого козла и нашла себе кого-нибудь нормального. Но, видимо, ты его, и правда, любишь, раз так дорожишь вашими отношениями. Поэтому я скажу тебе, что надо делать. Ты должна сегодня же вызвать его на откровенный разговор. Серьезно! Поговори с ним начистоту. Хватит на все закрывать глаза и делать вид, что ничего не происходит! Вам надо выяснить отношения! Поверь, я достаточно наслушался мозгоправов! Любой психолог тебе бы сказал: самое мудрое в такой ситуации – узнать причины его поведения. Спроси его, почему он так с тобой поступает? Пусть объяснит тебе, почему он ходит налево. Вот тогда вы сможете достичь истинного взаимопонимания.

Закончив свою высокопарную речь, Стас чуть было не прыснул от смеха, но, к счастью, вовремя сдержался. Его пародия на психотерапевта возымела свое действие: пару мгновений Полина растроганно молчала. А потом сказала очень искренне и проникновенно:

– Спасибо, Стас. Честно говоря, ты единственный, кто понял и поддержал меня в этой ситуации. Я, пожалуй, так и сделаю…

Видимо, от принятого решения ей тут же полегчало на душе, и Полина, хихикнув, заметила:

– Все-таки все твои реабилитационные клиники и посещения психотерапевта пошли тебе на пользу. Ты очень поумнел, Стас. Надеюсь, скоро ты наладишь свою жизнь, и мы сможем общаться как прежде.

– Так и будет, – пообещал Стас.

– Ну ладно, пойду, приведу себя в порядок. Я собираюсь поговорить с ним сегодня же. Ты прав, мы должны наконец выяснить отношения.

– Главное, спроси его, почему он так поступает! Это залог успеха любого психоаналитика!

– Я так и сделаю. Пока. Спасибо за все, – и Полина повесила трубку.

Стас довольно улыбнулся и направился к холодильнику за пивом. Ничего не понимающая Даша проследовала за ним:

– Ты что, спятил? С чего это ты решил их мирить? Я-то думала, наш план заключается в том, чтобы саботировать их отношения.

– Так и есть. Этим я и занимаюсь. Поверь, после этого разговора между ними все будет кончено.

– С чего ты взял?

– Все очень просто! Я посоветовал ей допытываться о причинах его поведения. В конфликтной ситуации вопроса «почему?» более чем достаточно, чтобы усугубить положение.

Стас был прав. Любой, кто хоть немного разбирается в НЛП знает: вопрос «почему» заставляет человека автоматически искать причинно-следственную связь. Другими словами, стоит вам спросить, почему человек сделал что-то плохое, как он тут же будет искать причины своего поведения и мгновенно придумает себе оправдание, а то и вовсе обвинит в своем проступке вас. Грамотный манипулятор не будет допытывать, «почему» человек сделал то, что сделал. Вместо этого он спросит «зачем, с какой целью ты сделал это?». И узнав, таким образом, цель человека, сможет им управлять…

Стас лихо откупорил бутылку пива о край стола и, азартно улыбаясь, сделал пару глотков. Впервые за последние недели он выглядел совершенно довольным собой и беззаботным:

– Мы выиграли, – уверенно сказал он, победно глядя на Дашу. – Они наконец-то расстанутся сегодня. Вот увидишь!

* * *

К сожалению, Даша не смогла увидеть своими глазами ту сцену, что разразилась между Полиной и Толиком этой же ночью. А было все так…

В третьем часу Толик приплелся в квартиру угрюмый и разочарованный. Он планировал, что этот вечер начнется, как обычно, за ящиком пива с приятелями, а кончится между ног у какой-нибудь неудавшейся манекенщицы. Однако, бодро закладывая за воротник, он никак не мог толком расслабиться и забыться. Разговоры были скучными и заурядными: тачки, курс доллара, опять тачки, приобретенные гаджеты и снова тачки. Толик с большим трудом имитировал интерес к происходящему и постоянно терял нить беседы. Когда от полукультурной программы с бухалкой они перешли к бескультурной с голыми манекенщицами, Толик вдруг ощутил себя вконец измотанным. Пьяно пытаясь сфокусировать взгляд на своей сегодняшней партнерше, он в который раз подумал о Даше и о том, как здорово было бы перевести их отношения из возвышенно-платонических в низменно-физические. Толик мял грудь модельки, словно дрожжевое тесто, и думал, а каково бы ему было в отношениях с Дашей? Она такая непритязательная. Она ни разу у него ничего не попросила. Моделька издала фальшивый стон страсти, и вдруг он понял, что сыт по горло. Все эти убогие секс-спектакли уже давно не удовлетворяли и не радовали его. А раз так, то какого черта он продолжает этим заниматься?! Толик отлип от модели, как ни в чем не бывало, встал, не обращая внимания на ее вопросы и протесты, натянул штаны и рубаху и отправился домой.

По дороге к своему загородному дому он почти протрезвел. Толик решил выпить кофе и позвонить Даше. Наверняка она еще не спит, а ему приспичило услышать ее голос. Видимо, признался он себе, сейчас он дошел до такого жизненного этапа, когда для счастья уже нужны не стройные ножки и ящик пива, а близкий человек рядом.

Едва войдя в дом, Толик столкнулся с Полиной. Кажется, она была слегка пьяна, наряжена в бежевый пеньюар с лебедиными перьями и накрашена сверх всякой меры:

– Дорогой, нам нужно поговорить, – с порога начала она, слегка заплетающимся языком.

У Толика разболелась голова. Меньше всего ему хотелось сейчас выслушивать ее нытье:

– Давай в другой раз, малыш, – терпеливо предложил Толик. – Я устал и хочу спать. Разговор может подождать до утра.

– Нет, не может, – Полина возмущенно икнула. – Он и так ждал слишком долго, и я ждала слишком долго, и сейчас я твердо намерена тебе сказать, что больше не намерена ждать! Вот!

Толик посмотрел на нее с жалостью и плохо скрытой неприязнью. Ничего не отвечая, он прошел в спальню. Полина просеменила за ним:

– Я должна знать, почему?! – крикнула она ему в спину. – Почему ты все время мне изменяешь?! Я даю тебе все, что только может дать женщина! Какие у тебя вообще могут быть причины, чтобы мне изменять? Дорогой, ты же знаешь, я все пойму. Но я хочу знать, почему ты это делаешь?!

Толик не был настроен хамить или вообще ругаться. При обычных обстоятельствах он бы, скорее всего, впарил ей какую-нибудь очередную не слишком складную ложь, но ее расспросы почему-то вывели его из себя:

– Почему?! Ты хочешь знать почему?! Да потому что ты ничего не даешь мне как женщина! С тобой скучно и в постели, и в жизни – везде! Ты пресная! Ты никакая! Считаешь себя очень мудрой и понимающей женщиной? Да ты просто собственница, которая вцепилась в меня и постоянно требует внимания! Вечно дышишь мне в спину, ограничиваешь мою свободу. Ты на все готова пойти, чтобы меня укротить, приручить, захомутать и взять под контроль всю мою гребаную жизнь. Только я не идиот! Я вижу тебя насквозь! И я устал от тебя!

Полина словно онемела и судорожно хватала ртом воздух. Такого она не ожидала. Ей нечего было ответить. Им обоим было ясно, что все кончено.

Тихо развернувшись, Полина подошла к шкафу, накинула пальто прямо поверх пеньюара и вышла. Толик не стал ее останавливать. Как только за ней захлопнулась дверь, он ринулся к телефону и набрал Дашин номер.

Она ответила не сразу, и Толик почему-то дико распереживался, слушая монотонные гудки в трубке. Наконец она сняла трубку.

– Я от своей девушки ушел, – с места в карьер объявил Толик очень пылко и даже торжественно. Он только сейчас осознал, что это действительно был подвиг с его стороны. Ведь, если разобраться, Полина была его тихой и надежной гаванью, а сейчас он словно добровольно поднял якоря и вышел в открытое море во время сильного шторма.

На том конце провода раздалось уважительное, как показалось Толику, молчание. На самом деле Даша подмигнула Стасу и с победной улыбкой послала ему воздушный поцелуй.

– Получилось? – прошептал Стас, Даша утвердительно кивнула. – Отлично! Добивай его!

– Толик, зачем ты с ней расстался? – спросила Даша очень осторожно, чтобы не спугнуть жертву.

Теперь уже Толик замолчал в глубокой задумчивости:

– Даже не знаю, – признался он честно. – Надоело все! Я, наверное, никогда к ней особо ничего не чувствовал. Так, держал про запас, просто чтобы была на всякий случай…

– То есть тебя теперь можно поздравить с тем, что ты официально свободный человек? – усмехнулась Даша. – Теперь можешь делать, что душе угодно. Трахать, кого вздумается, и ни перед кем не отчитываться. Ты, наверное, счастлив?

– Да я и так трахал кого угодно, – хохотнул Толик и тут же вновь впал в задумчивость, пытаясь понять, почему он не особо счастлив. С одной стороны, он испытывал заметное облегчение, а с другой, его дом теперь казался таким огромным и пустым…

При мысли о том, что его особняк вполне можно заполнить толпой поддатых доступных телок без трусиков, его почему-то начало подташнивать. Вероятно, это давало о себе знать похмелье от выпитых шести литров пива.

– Ну что ж. Ничего не бывает просто так, – сказала Даша. Голос у нее был как всегда чуть насмешливый, но очень ласковый. – Раз ты опять одинок, наверняка тебе это зачем-то нужно. У тебя есть время подумать, как распорядиться своим одиночеством… Ты, главное, не грусти. Не переживай и не скучай.

И она повесила трубку, а Толик почему-то загрустил…

Следующую неделю Толик провел в глубокой депрессии. Пить не хотелось. Трахаться с кем попало – тоже. Он попытался работать, но все валилось из рук. Его жизнь как будто утратила свою полноту и все краски. Толик даже похудел на пять кило, впервые не способный получать привычное удовольствие от еды.

Он никак не мог понять, в чем дело. Его депрессия точно не имела никакого отношения к уходу Полины (о ней он почти не вспоминал). Возможно, и впрямь настало время как-то изменить свою жизнь, если прежняя его уже не устраивает. Но как? Казалось, абсолютно ничто в последнее время его уже не могло обрадовать или воодушевить.

Толик и сам не понял, в какую минуту он подумал о Даше и установил странную закономерность: за весь последний месяц ему было хорошо и комфортно только в ее присутствии. Вначале ему просто льстило, что такая хищница, разорвавшая в клочья сердца и кошельки многих столичных бизнесменов, относится к нему по-особому. Потом он понял, что ему с ней действительно легко и интересно. И она не выкачивала из него деньги. И не требовала внимания, верности или каких-то обещаний. Не требовала вообще ничего! Толик понял, что его хандра началась из-за того, что они давно не виделись (прошло уже десять дней, которые показались ему долгими месяцами).

Он взял телефон и позвонил, но Даша не взяла рубку. Спустя пятнадцать минут он набрал ее еще раз. И еще, и еще. Безрезультатно! Даша не отвечала. Он почему-то запаниковал и начал строчить ей смс, которые так же остались без ответа.

Спустя три дня беспрерывных названиваний Толик уже не находил себе места от странной смеси тоски, беспомощности и страха. Он не знал ни ее фамилии, ни адреса – ничего. Он не понимал, что произошло: она на него за что-то обиделась? А может, уехала из Москвы? Или с ней что-то случилось? И самое страшное, что он, возможно, так никогда ее и не увидит, и не узнает, в чем было дело.

На пятые сутки терзаний Толика осенило: ведь у него с Дашей был как минимум один общий знакомый: Стас! Вдруг он знает, где Даша, и поможет ему ее найти? Толик без труда отыскал телефон Стаса и, позвонив, попросил о встрече. Это было само по себе необычно, потому что, как правило, Толик никого и ни о чем не просил. Он требовал или приказывал. Сейчас же он был слишком взволнован и боялся спугнуть свою и без того скромную возможность отыскать девушку своей мечты, которая испарилась из его жизни так же внезапно, как и появилась в ней.

На назначенную встречу Стас приехал с двадцатиминутным опозданием. Причем каждая минута ожидания была для Толика как бонусная пытка. Когда Стас наконец появился, он уже был не в состоянии соблюдать общепринятые формальности, а потому первое, что он выпалил вместо «Привет, как дела» было:

– Ты можешь помочь мне найти ту девушку, Дашу?

Стас выразительно приподнял брови и, скептически ухмыльнувшись, закурил. Толик выжидающе смотрел на него, и, не выдержав напряженного молчания, снова затараторил:

– Ну помнишь, ты сам мне ее показал на дне рождения в ресторане «А» и сказал, что бы я с ней не связывался, потому что она охотница за деньгами. Ты знаешь, где я могу ее найти?

Стас равнодушно пожал плечами и утвердительно кивнул:

– Да. Знаю.

После чего он снова замолчал, а Толик от возбуждения даже заерзал на стуле:

– Где? Можешь дать мне ее адрес? Мне срочно нужно ее найти! Давай, Стас, будь другом. Выручай, мужик!

Он еще что-то тараторил, когда Стас прервал его излияния ледяным вопросом:

– Ты что, правда рассчитываешь, что я буду помогать тебе искать какую-то телку после того, как ты прокинул мою сестру?

Толик онемел. Поглощенный своими переживаниями, он напрочь забыл и про Полину, и про то, что Стас – ее брат. Пытаясь выкрутиться, он неуверенно залепетал какой-то сомнительный бред о том, что «расставание – было их обоюдное, взаимное решение и что он ушел от Полины ради ее же собственного счастья и благополучия и…», но Стас его уже не слушал. С сигаретой в зубах и издевательской ухмылкой на лице он встал и начал натягивать пальто:

– Слушай, мужик, – сказал Стас насмешливо. – Все это, конечно, очень трогательно, но меня твои говенные проблемы вообще ни с какого бока не касаются. У меня своих полно! Родители выселяют меня из дома и мне нужно искать себе новое жилье. А что еще веселее, так это то, что мне нужно где-то искать деньги на это новое жилье. Так что извини, дружище, но ничего не получится.

Стас уже развернулся и направился к выходу. Толик уцепился за последнюю возможность:

– Если я тебе заплачу, ты поможешь мне ее найти?

Стас тут же остановился и вернулся за столик…

Через полтора часа Толик дежурил в своей Бэхе у входа в спортклуб «М», где, если верить Стасу, Даша ежедневно занималась пилатесом.

Толик напряженно кусал губы, неотрывно следя за подъездной дорожкой. Через сорок минут, когда он уже было подумал, что надо бы поручить это дело своей СБ, Даша появилась. Как всегда, свежая, бодрая, с волосами, затянутыми в высокий хвост и небольшой спортивной сумкой. Едва увидев ее, Толик повел себя как полоумный. Зачем-то начал сигналить, кричать ей. Затем, путаясь в полах собственного пальто, выскочил из машины и, не заперев ее, понесся к Даше. Если она и была удивлена его появлением – то виду не подала.

– Привет, – сказала она, как ни в чем не бывало.

– Ты… – Толик почувствовал, как от лихорадочного возбуждения у него пересохло во рту, язык цеплялся за зубы и никак не желал выдавать что-то мало-мальски членораздельное. – Ты… куда ты пропала? Что случилось? Почему ты не брала трубку?

Даша посмотрела на него со смесью сочувствия и грусти. Толику этот взгляд не понравился. Он понял, что она ему скажет, еще до того, как Даша вновь открыла рот.

– Мы не можем больше видеться, – сказала она. – Ты замечательный! С тобой было по-настоящему весело. Но мне сделали предложение, от которого я не могу отказаться. Я выхожу замуж за человека, который будет меня обеспечивать и содержать до конца моих дней. Это очень выгодная сделка для девушки вроде меня… сам понимаешь…

Толик почувствовал, как закололо у него под сердцем.

– Кто он? – просипел Толик, борясь с волной подступающего отчаяния.

– Какая разница? – пожала плечами Даша. – Важно, что нашелся человек, который готов дать мне все, что я пожелаю. Так что моя жизнь наконец-то изменится. Завтра я поеду выбирать себе Mercedes SLK. Здорово, правда? Я всегда об этом мечтала…

Толик смотрел на нее и не верил, что все вот так закончится. И что будет с ним теперь? Он еле протянул без нее каких-то жалких две недели. Как сможет он жить без нее всю оставшуюся жизнь, зная, что упустил свой шанс?

– Завтра мы пойдем выбирать тебе SLK вместе, – неожиданно для самого себя заявил он. Даша изумленно смотрела на него, а он, словно загипнотизированный, говорил и говорил и никак не мог остановиться. – Или в жопу SLK! Давай я куплю тебе Ferrari! Сколько бы тебе ни предложил этот мужик, я предлагаю вдвое больше. Хочешь, переезжай ко мне, а хочешь, я куплю тебе новую квартиру или построю дом. Большой, любой, какой захочешь! Я тебе ни в чем не буду отказывать. Могу жениться на тебе. Полетим в Лас-Вегас. Или на Мальдивы. Куда скажешь! Я тебя буду содержать как принцессу! У тебя будет все, что попросишь!

– Толик, Толик, – Даша, горько улыбаясь, отрицательно покачала головой. – Не нужно. Не делай этого. Я прекрасно понимаю, чего ты добиваешься. Тебя гложет, что мы с тобой так и не переспали? Ты готов развести меня на секс любой ценой. Ты мне сейчас что угодно пообещаешь. Ты хоть знаешь, сколько раз я уже слышала все эти громкие слова? Знаешь, сколько раз я проходила через это? Я для себя четко уяснила: мужские обещания ни хрена не стоят! Из красивых слов шубу не сошьешь и машину на них тоже не купишь. Ты мне очень дорог, но мое будущее мне дороже. Так что не нужно…

– Это не красивые слова! – выкрикнул Толик в отчаянии. – Ну как мне тебе доказать?!

Он вытащил из внутреннего кармана чековую книжку, пылко вырвав чек, написал «50 000 $» и порывисто сунул в руку Даше.

– Вот! Это доказательство! Я на все ради тебя готов! Ты мне веришь? Ты бросишь этого козла?!

Даша неуверенно улыбнулась, обычно колкий взгляд ее зеленых глаз смягчился:

– Так, значит, ты серьезно? Это все правда?

Впервые она показалась ему очень юной и беззащитной. Толик почувствовал себя настоящим героем. Хозяином своей судьбы! Он все-таки добился своего! И не важно, какой ценой! Он может себе это позволить! В конце концов, на кой ему нужны деньги, кроме как содержать самую шикарную девушку во всей Москве? Да любой мужик убил бы за такую возможность! Не каждому по зубам такая штучка. Даже красавчики вроде Стаса не могут себе позволить такую девушку, как Даша. А он может! И теперь она будет принадлежать ему до конца своих дней. А уж как шикарно они будут смотреться вместе, и как ему будут завидовать все друзья! Но главное, что теперь, когда Даша будет с ним, его жизнь сразу изменится к лучшему. Толик твердо знал это! И еще никогда в жизни он не чувствовал себя лучше…

Даша взяла чек и пообещала Толику, что завтра он заберет ее в два часа из салона Жак Дессанж и они поедут смотреть ей машину. А сейчас она идет на пилатес. И точка. Нет, она не поедет к нему ночевать сегодня. Ей нужно сначала разобраться со своим теперь уже экс-женихом. Завтра? Завтра – другое дело. Завтра она будет свободна как птица и вся в его распоряжении.

Как только Толик отъехал, Даша вышла из спортклуба и прямиком направилась в банк обналичивать деньги. По дороге она вынула из телефона старую сим-карту и, бросив ее под ноги, с чувством глубокого удовлетворения раздавила каблуком.

Никто не знал Дашу так хорошо, как Стас, и поэтому, едва она вошла в квартиру, он тут же отметил едва уловимую, но очень значимую перемену в ее облике. Плечи расправлены, голова слегка надменно вскинута, а во взгляде какое-то новое выражение: задумчивость и что-то похожее на разочарование.

– Как все прошло? – поинтересовался Стас.

– Нормально. Мы только что заработали пятьдесят тысяч долларов.

– Так это же отлично! – обрадовался Стас.

С деньгами, которые он получил от Толика, и Дашиным бонусом он мог закрыть большую часть своего долга и снять хорошую квартиру. И, может, даже купить какую-нибудь машину. Не Porsche, конечно, но что-нибудь, что ездит и не особо ломается. Подержанную Mazda, например.

– Да, отлично. – Даша скинула черную куртку, зайдя в комнату, уселась перед зеркалом и, достав из спортивной сумки внушительную пачку новеньких зеленых банкнот, начала аккуратно пересчитывать их.

Стас завороженно смотрел на деньги, первые настоящие деньги, которые они заработали аферой. Он не мог взять в толк, почему Даша так невозмутима. Почему столь внушительная сумма не производит на нее никакого впечатления?

– Слушай, если тебя беспокоит моральная сторона вопроса, – начал Стас, но Даша решительно оборвала его:

– Брось, Стас! Ты же сам говорил, что мы что-то вроде Робин Гудов. Не в этом дело.

– А в чем? Ты не рада победе?

– Ну почему? Рада, конечно. Просто я поняла, что мы выиграли еще несколько недель назад, когда я только познакомилась с ним. Куш неплох, особенно для первого раза. Но, если честно, это было легко.

Стас улыбнулся и, подойдя к ней сзади, обнял за плечи:

– Любишь невыполнимые миссии, красотка? Считай, это была проверка. В следующий раз мы подыщем тебе по-настоящему сложную жертву. Идет?

Даша удовлетворенно кивнула. Она уже поняла и смирилась с тем, что следующий раз и следующая жертва обязательно будут. Конечно, полученные деньги решали их проблемы. Но человек, живущий в Москве, быстро нагуливает аппетит. Даша уже думала о том, чтобы пойти и сдать на права, а потом купить машину себе и еще одну Стасу. А со временем заработать на покупку собственной квартиры или, может, сразу загородного дома…

Отодвинув пачку купюр, она обернулась к Стасу. Кажется, она лишь сейчас поняла, как скучала по нему все то время, пока шла обработка Толика.

Стас наклонился к ней для поцелуя и вдруг спросил:

– Кстати, пока не забыл! А ты освободила его?

– Кого? Толика? – не поняла Даша и тут же равнодушно пожала плечами. – Зачем? Кажется, ты хотел его проучить, а не перевоспитывать… Я сделала, как ты сказал.

Стас оценивающе посмотрел на Дашу, за ее хладнокровием и уравновешенностью он впервые увидел кое-что еще: жестокость. И это стало для него откровением.

– Не бери в голову, – посоветовала Даша, нежно улыбаясь. – Я сделала это для тебя. Я хочу, чтобы ты был счастлив. Ты же знаешь, для тебя я могу все. Все, что попросишь.

От этих слов и от искренности Дашиного голоса Стас почувствовал себя пьяным. Он восхищался Дашкой, и мысль, что она может относиться к нему так же, окрыляла. И все-таки даже сквозь пелену страсти, застилающую трезвый взгляд на вещи, Стас подумал, что впредь ему надо поаккуратнее озвучивать свои желания, ибо опасность того, что Даша с ее невероятной изобретательностью и недавно обретенным могуществом их осуществит, была слишком велика…

– Займемся любовью? – как ни в чем не бывало, предложила Даша, стягивая через голову кофту и оставаясь в черном атласном лифчике. – А потом можно будет подумать о следующей жертве…

Так это у них и пошло…

Глава 6

По исследованиям психологов весна – самое благоприятное время года для совершения суицида! Во всяком случае большинство самоубийц предпочитают делать это именно во время весеннего обострения. Казалось бы, когда заканчивается зима, а из-под тающего снега пробивается первая зелень, с первыми робкими лучами солнца жизнь должна стремительно налаживаться. Увы, большинство москвичей не замечают никаких позитивных перемен в жизни и в теплый май чувствуют себя так же погано и подавленно, как обычно.

Богатые нюхают кокаин с особым ожесточением, разбивая дорогущие тачки по поводу и без. Этой весной они с особой страстью ненавидели всех столичных журналистов и папарацци за то, что те либо уделяли им слишком много навязчивого внимания, либо, напротив, в упор не узнавали и не фотографировали их отпилингованные и прокачанные ботоксом лица. В нынешнем сезоне стало модно публично строить из себя высокоинтеллектуальных и высокодуховных людей, проливать гигалитры слез, проклиная свою нелегкую рублевскую долю.

Словом, несмотря на первые теплые деньки, Москва почему-то дружно депрессировала, хотя явных причин для этого вроде бы не было…

Только у Даши и Стаса все было отлично! Осторожно въезжая в свой двор на новеньком Mercedese SLK, Даша с ироничной улыбкой думала, что единственная серьезная проблема, с которой ей пришлось столкнуться за последний год, – это ошибка в выборе машины. Покатавшись на Mercedes Стаса, она загорелась желанием купить себе такой же. Они быстро нашли и зааддиктили в меру успешного бисексуального поп-певца, который потратил свои заработанные во время декабрьского чеса деньги на Дашину мечту.

Целую неделю Даша была абсолютно довольна своим SLK, считая, что лучшей машины не найти в целом мире! Увы, как-то на дороге ее обогнала великолепная шестая BMW, и с тех пор Даша все время сожалела, что не выбрала «бэху»! На ее взгляд она была даже круче мерса. Однако менять машину так быстро ей было лень. Стас, посмеиваясь, напоминал ей, что в ее двадцать один год ездить на спортивном «мерсе» и так неплохо.

И Даша соглашалась. За те годы, что она жила со Стасом в Москве и с успехом аддиктила всех подряд, у кого водились деньги, многое изменилось. Однако ей отнюдь не хотелось меняться самой. Даша категорически не хотела превращаться в гламурную капризную цыпочку, которая ездит на розовом Porsche, пользуется розовым Vertu, закатывает истерику, когда не может заполучить последнюю модель сумочки Chanel и впадает в депрессию, встречая девушку в более дорогих и эксклюзивных туфлях, чем у нее. Ей было по-прежнему плевать на вопросы престижа и элитности, однако Даша привыкла к комфортной жизни и отныне не собиралась отказывать себе в приятных мелочах!

В любом случае мерс ее устраивал. И она, расщедрившись на радостях, даже устроила поп-певцу «прощальный подарок»: сделала ему установку на уверенность в своих силах и вдохновение. После чего поп-певец на месяц заперся в своей квартире, сочиняя стихи, чего раньше с ним не случалось. Обычно его работа сводилась к вилянию костлявыми бедрами на сцене и открыванию подкачанных коллагеном губ под фанеру. Его никто не воспринимал всерьез (впрочем, он и сам не считал себя выдающимся артистом). Но после Дашиной обработки что-то изменилось. Поп-певец узнал, что такое полет фантазии. Боль после Дашиного исчезновения он утопил в работе, и через несколько месяцев его новый альбом, полный искренних и проникновенных, душещипательных баллад взорвал все чарты.

Просматривая время от времени новости светской тусовки, Даша поздравляла себя с успешным решением вопроса. По ее прикидкам певец уже должен был вернуть потраченные на ее машину деньги и даже навариться.

В это чудесное майское утро Даша возвращалась из бассейна. Она по-прежнему занималась спортом каждое утро, впрочем, теперь ей для этого не обязательно было наматывать круги вокруг дома. К ее услугам были лучшие фитнес-клубы столицы, и у Даши до сих пор голова шла кругом от такой роскоши и изобилия. До чего же приятно было облачиться в серый с розовой отделкой велюровый костюм от Juicy Couture и работать над своим безупречным телом в просторном и светлом спортзале, а потом плавать в бассейне и попивать свежевыжатые соки. Затем возвращаться к Стасу, который в это время только просыпался и, закуривая, шел в душ, на ходу сгребая ее в охапку и утаскивая за собой.

Они снимали две смежные квартиры недалеко от Академической. Квартиры были небольшие, но хорошо отремонтированные, светлые и уютные. Конечно, почти все время они проводили вместе, то в Дашиной половине, то в половине Стаса, но все же переезжать в одну большую квартиру им было неудобно. Мало ли какие сюжетные повороты могли наметиться по ходу очередной операции. Так что на всякий пожарный им нужна была одна резервная квартира. Время от времени они поговаривали о возможности купить свое жилье и даже прикидывали, во сколько им это обойдется. Однако Стас был не из тех, кто умеет копить деньги, а Даша со свойственной ей практичностью, откладывала почти все заработанное на их общий счет. Для покупки приличной квартиры им нужны были несколько крупных жертв. И они периодически разговаривали о том, кто бы это мог быть…

В это утро, вернувшись из спортзала, Даша припарковалась у подъезда и, как обычно, отправилась к Стасу.

– Привет, – поздоровался он сонно, открывая ей дверь. Волосы после сна торчали высокохудожественными рожками, щеки не побриты. Правда, его все это нисколько не портило. Стас был одним из немногочисленных счастливцев, кто хорошо выглядел даже по утрам.

– Знаешь, если бы ты не вставала так рано каждый день, я бы смело назвал тебя женщиной своей мечты, – заявил Стас, проходя на кухню и ставя чайник на плиту.

– Послушай, долго спать – вредно! Жизнь и так коротка. Меня угнетает необходимость тратить время на сон, – отрезала Даша, заваривая себе фруктовый чай. На самом деле она не была жаворонком, просто после переезда в Москву страдала бессонницей и порой могла бодрствовать сутки напролет, как самая настоящая наркоманка.

– Хватит бездельничать, пора работать! – решительно сказала она, и Стас согласно кивнул. – Ты уже думал о новой жертве?

Стас довольно улыбнулся. И с загадочным видом вышел из кухни.

– Я не только думал, но даже придумал, кем я мог бы заняться, – объявил он, возвращаясь и протягивая Даше книгу в блестящей, яркой обложке.

Даша брезгливо разглядела обложку и поморщилась:

– Марго М. «Гламурные ночи». Слушай, будь другом, убери это подальше, а то меня стошнит. – Вот уже почти пять лет Даша не брала в руки популярную литературу. Раньше она читала в основном зарубежных классиков вроде Хемингуэя, Флобера или Оскара Уайльда, а в последние годы и вовсе переключилась на «профессиональную» литературу. В основном у нее под подушкой можно было найти целую библиотеку психологической литературы, особенно она любила книги о манипуляциях, власти, зависимостях и скрытом управлении. Людей, которые тратят время на глянцевые бредни, Даша не понимала. А для тех, кто эти самые бредни пишет, Даша была не прочь ввести статью в уголовном кодексе. Она бы ее так и назвала: «Запудривание мозгов честным людям. Противозаконная гламуризация страны. Способствование всеобщей деградации».

– Только не говори мне, что читал это, – предостерегла Даша, – а то я больше никогда не смогу заниматься с тобой сексом.

– Возьми свои слова обратно, пока не поздно, я это действительно читал. И поверь, это то, что нужно! – усмехнулся Стас. – Она – идеальная жертва. Все ее желания, страхи и комплексы на поверхности. Что еще нужно? Да просто взять и воспользоваться всем этим замечательным материалом.

Даша неприязненно покосилась на книгу и отпила чай. Безусловно, в словах Стаса был здравый смысл. Даша перевернула книгу и придирчиво рассмотрела фотографию ухоженной, покрытой обильным слоем московского глянцевого тюнинга женщины. У нее были крупные привлекательные черты лица и безупречно уложенные волосы цвета жженого сахара. Даша редко испытывала сильные эмоции, но сейчас ощутила приступ острой неприязни. Как это типично: именоваться Марго, выглядеть как fucking self-made woman и при этом публиковать всякий бред, именуемый chick lit, который по сути являлся все теми же слащавыми любовными романами, только с претензией на остроумие, стиль и гламур. Даша была абсолютно довольна собой и своей жизнью и все-таки не могла не думать, что, если бы не все эти столичные «марго» со всеми своими love-story в стиле fashion, возможно, ее жизнь, а также жизнь миллионов негламурных девчонок была бы несколько проще. Идеалы, воспеваемые в современных модных книгах, до боли напоминали ей бредовые идеи ее матери и сестер. Все эти байки казались до того приторными, претенциозными и нелепыми, что ей невероятно сложно было сохранять обычное холодновато-безразличное отношение. Ей не хотелось связываться с этим, и почему-то напрягала мысль о том, что Стас будет обрабатывать эту дамочку. Хотя объективных возражений у нее не находилось.

– Ну ладно, каковы ставки? – спросила Даша сухо, откладывая книгу на другой конец стола, как будто она была заразной или попахивала чем-то неаппетитным.

– Очень неплохие. Во-первых, у нее не переводятся богатые любовники. А во-вторых, у нее не переводятся бестселлеры. Я проверял тиражи. Все ее книги разлетаются, как горячие пирожки на морозе.

Видя Дашино недовольство, но не вполне понимая его причину, Стас мягко взял ее за руку:

– Послушай, Даш, такие книги и такие писательницы тоже нужны. Это как опиум для народа. Ты же понимаешь, что они все думают, когда возвращаются с работы: жизнь трудна и опасна, мой начальник – козел, я – ничтожество, все мужики – сволочи, по телеку опять про какие-то теракты, возьму-ка, пожалуй, книжку Марго М. Там-то стопроцентно никого не убьют, а если и убьют, то очень гламурно и похоронят в туфлях от Chanel, а значит, все в порядке. Людям нужно забыться. Ты не должна их за это осуждать. Не все обладают такой самодисциплиной, как ты. И не все могут расслабиться, читая «Великого Гэтсби», и это нормально. Именно поэтому у нас есть работа и деньги.

Даша молчала. Ей нечего было возразить. Конечно, люди не обязаны все время самосовершенствоваться. Но ей было не понятно, почему они этого не хотят. И на кой они тогда вообще живут? Ладно, это не ее проблемы. И хватит всех судить. В конце концов Стас, например, тоже не бегает по утрам и читает намного меньше, чем она, но ее это не раздражает и не кажется непростительным недостатком.

Наверно, это и есть любовь – вдруг подумала Даша. И немедленно поперхнулась чаем. Она закашлялась. Стас хлопал ее по спине, а ей становилось все смешнее и смешнее.

Они знакомы уже больше трех лет. Они знают все друг о друге, работают вместе, живут, занимаются любовью. Но мысль о любви пришла ей в голову впервые. Раньше они никак не обозначали статус своих отношений. Он никогда не признавался ей в любви, она тоже. И в то же время его чувства не вызывали в ней никаких сомнений. Ей не надо было слышать «я тебя люблю», она это знала и так. Даша не требовала от Стаса верности, как и он от нее. И тем не менее она не сомневалась, что является для него единственной (рабочие моменты были не в счет! Да и кому, разводя человека, не приходилось иногда давать сексуальные авансы, чтобы получить желаемое). Все это не имело значения для нее. И сейчас вытирая салфеткой губы и глядя на Стаса, Даша впервые призналась себе, что она любит. Не симпатизирует, не восхищается, не хочет, а именно ЛЮБИТ!

– Чего это ты мне не возражаешь? – в шутку удивился Стас. – Что, аргументы кончились?

Все еще зачарованная своим открытием, Даша только молча кивнула. И, усилием воли подавив желание выложить Стасу свои мысли, она поспешно спряталась за привычной маской непроницаемости и спокойно сказала:

– Пожалуй, ты прав, писательница – это хороший вариант. Пойду приму душ, а потом вернусь, и мы разработаем стратегию.

Даша встала и поспешно направилась к выходу, уже на пороге Стас окликнул ее:

– Слушай, мне показалось, или ты что-то не договариваешь?

Еще раз удивившись про себя тому, как хорошо он ее все-таки знает, Даша улыбнулась:

– Тебе показалось, – и вышла, хлопнув дверью чуть громче, чем требовалось…

* * *

Писательница, выбранная Стасом в качестве жертвы, была восхитительным экземпляром рублево-успенской заурядности.

Марго мыслила популярными современными стереотипами и считала себя очень прогрессивной. Она писала модные любовные романы глянцевого формата с потугами на chick lit. Все ее героини описывались как дьявольски умные и ангельски красивые, но вели себя почему-то как тупые уродины с врожденным комплексом неполноценности. Книги Марго прекрасно пиарились и великолепно расходились. Но в глубине души Марго этого было мало. Она уже вполне пресытилась титулом «автор очередного бестселлера» и теперь хотела написать нечто великое! Нечто, что заставило бы людей осознать ее гениальность и заговорить о ней как о живом классике. Марго представляла себе, как появляется на вручении Нобелевской премии в белом платье от Versace… впрочем, нет, Versace будет уж слишком обтягивать ее тяжелые бедра, уж лучше что-нибудь от Oskar de la Renta и обязательно с пышной юбкой.

– Дамы и господа, я так тронута. Я счастлива быть первой в мировой истории красивой женщиной, кому не отказали и в наличие ума…

Придумывать себе речи Марго могла часами. Зато состряпать сюжет своего очередного бестселлера писательница могла за 15–20 минут. Как правило, вдохновение посещало ее по выходным, примерно в половине четвертого утра по московскому времени. В этот час Марго обычно возвращалась домой из ночного клуба и, весело пошатываясь от выпитых коктейлей, погружала свое дорогостоящее, холеное тело в горячую ванну с душистой пеной.

Марго расслабленно закрывала глаза и позволяла разрозненным, пьяно выплясывающим в мозгу картинкам соединиться в мозаику очередной love story в мегаполисе с обязательным happy end-ом в конце и неизменным «и жили они долго и счастливо, богато и гламурно, и папарацци снимали их только в хороших ракурсах». В то время как все love story на страницах жизни Марго заканчивались неизбежными разрывами.

Марго хотела двух прямо противоположных вещей: с одной стороны, жаждала влюбиться в молодого, по-голливудски смазливого мачо, у которого еще стоит без помощи медикаментов, и жить с ним гламурно и страстно. С другой стороны, она мечтала выйти замуж за неприлично богатого олигарха и купаться в роскоши до конца своих дней.

Таким образом, мечась между двумя полюсами воображаемых представлений о счастье, Марго то бросала смазливых молодых мачо за то, что они не были олигархами, то сама подвергалась этой унизительной процедуре со стороны богатых и влиятельных мужчин, которые отнюдь не горели желанием идти под венец, особенно с ней!

Сексом Марго занималась тоже очень гламурно, именно так, как учат в женском глянце. На аперитив мужчине подавался какой-нибудь афродизиак вроде устриц, клубники и шампанского. В качестве основного блюда Марго преподносила изящную, отрепетированную до мелочей прелюдию со стриптизом (который танцевала сносно, в общем-то, даже красиво, но не сексуально), блестящим атласным бельем и какими-нибудь консервативно-сексуальными играми в духе «9,5 недель». На закуску Марго потчевала любовников пятью-десятью минутами размеренного секса, во время которого она то отвлекалась на свои пространные мысли, то вдруг, спохватившись, начинала громко стонать в диапазоне заправской порнозвезды.

Вообще-то, секс казался ей довольно скучным занятием. Ей гораздо больше нравилось просто слушать дифирамбы из мужских уст в свой адрес. А если бы кто-то поинтересовался ее мнением относительно того, как следует проводить ночь, то она непременно ответила бы: а) в модном клубе или б) за ноутбуком, описывая какие-нибудь очередные гламурные страсти. Впрочем, мнение Марго никого особенно не интересовало. Она была слишком популярна и хорошо продаваема, чтобы иметь свое мнение по таким вопросам. На это существовали пиарщики.

В то утро Марго проснулась в отличном настроении, главным образом потому, что проснулась одна. Ни надменный олигарх, ни смазливый тупой мачо не мяли ее любимые фиолетовые атласные простыни в эту ночь, и Марго встала с нужной ноги.

Немного поворочавшись на своем сливовом атласном белье (очень холодном, скользком, зато эффектно оттенявшим ее песочно-золотистый загар), она бодро встала, выпила чашку кофе и начала собираться в традиционный поход по салонам-бутикам-кофейням, не подозревая, что именно сегодня ее традициям и старой жизни придет конец…

На улице было отвратительно. Май, вот уже в который раз за эту весну, забыл, что он май, и вел себя как худший из мартов. После недели солнечных и теплых дней вдруг ни с того ни с сего опять похолодало, и пошел отвратительный промозглый дождь.

Марго было плевать на непогоду. Тротуары тех улиц, по которым ступала ее ножка в светлых сапожках от Vivienne Westwood, регулярно обрабатывались какой-то химической фигней, которая убивала обувь буквально за один сезон, но зато позволяла столичным улицам выглядеть чистыми независимо от капризов погоды. Что же касалось подпорченной обуви, то Марго и так меняла ее каждый сезон и была глубоко убеждена, что все девушки в этом городе поступают так же. Выйдя из дома, она села в свой миленький красный трехдверный Volkswagen «жук», который уже давно следовало поменять на что-то подороже и попрестижнее, хотя бы Mini Cooper, но ей почему-то было жалко продавать любимую машину. Может, Porsche или Bentley был бы лучше для имиджа, но Juke ее идеально устраивал…

Марго отправилась в сторону Кутузовского: на сеанс традиционного тюнинга ее дорогостоящей, эксклюзивной внешности, такой безупречной – явно не заводской сборки!

Павлик, стилист, встретил ее, как всегда, доброжелательно. Марго ходила к нему уже несколько лет. За все это время она так и не смогла узнать наверняка, гей он или натурал. Вообще-то, вел он себя как мужик, говорил неманерно, одевался сдержанно, просто и без выкрутасов. Комплименты делал нечасто, но вполне искренне, без голубоватого подхалимажа. И все-таки Марго не была до конца уверена в его традиционной ориентации, ведь он:

а) был стилистом,

б) никогда к ней не приставал, не пытался заигрывать и…

в) похвалил ее розовую сумочку от Westwood.

Марго кокетливо заулыбалась, поблагодарила за комплимент. Протараторила что-то о том, как совершенно случайно купила этот трофей в Столешникове. И, усевшись в кресло, попросила «сделать из нее горячую цыпочку».

Павлик молча кивнул и взялся за дело…

Через пару часов Марго вышла из салона очень довольная работой Павлика и собой. Ее волосы блестели всеми оттенками медово-русого колорирования и падали на лицо – загадочно и сексуально, а Марго с особым смаком откидывала пряди назад эффектным движением головы. С тех пор как Марго стала известной писательницей, у нее появилось два страха: 1) страх, что ее узнают на улице, а она при этом будет выглядеть как нечто пойманное в канаве, 2) страх, что она будет выглядеть шикарно, а ее не узнают (что это может означать? Как ее могут не узнать? Она что, выглядит на обложках своих книг хуже, чем в жизни, или наоборот? Что же ей с этим делать?).

Марго огляделась. На улице было не слишком оживленно, должно быть, все нормальные люди сейчас сидели в своих офисах и работали над нескончаемой кипой скучных бумаг. Не удержавшись, она повернулась лицом к зеркальной витрине, разглядывая свое безупречное отражение. Что хорошо в центре Москвы – так это обилие витрин-зеркал, в которые безупречные модницы могли любоваться собой безостановочно. А что плохо – так это вечные проблемы с парковкой. Марго пришлось оставить свой Juke в какой-то подворотне и теперь, сворачивая с главной улицы в переулок, она мучительно пыталась вспомнить, в какой именно. Дворы, в отличие от остальных столичных улиц, не блистали чистотой и явно не предназначались для того, чтобы щеголять белыми дизайнерскими сапожками на каблуках. Марго пробиралась походкой цапли, высоко поднимая согнутые в коленях ноги, чтобы не испачкаться. Ее старания почти увенчались успехом, когда вдруг за ее спиной резко завизжали тормоза, и в следующую секунду изысканная белоснежность ее дорогущей одежды превратилась в нечто радикально пятнистое, обильно орошенное водой из лужи.

Марго в ужасе открыла свой огромный рот. Ее белое пальто, Dior by John Galliano, за 2326 евро, было безнадежно испорчено, сапоги… сумка… впрочем, на сумку ей и смотреть не хотелось. Яростно махнув некогда блестящими шелковистыми волосами (которые тоже наполовину вымокли и теперь на кончиках слиплись как сосульки), Марго обернулась, чтобы посмотреть, кто окатил ее с ног до головы и причинил многотысячный ущерб ее красоте и самообладанию.

Виновником гибели пальто от Dior оказался черный тонированный спортивный Mercedes SLK. «Ну ясно, какая-нибудь завистливая идиотка, решившая прикинуться, что не умеет водить, – подумала Марго. – Да я ей щас глаза выцарапаю, свежесделанного маникюра не пожалею!» Приняв боевую стойку, она скрестила руки на груди и уже открыла свой большой, влажный от трех слоев блеска Lancome рот, чтобы сказать что-нибудь острое, колкое, язвительное, но полсекунды спустя, закрыла его, потому что из машины вышел самый сексуальный мужчина, которого она когда-либо видела.

Он был высок, особенно на фоне низкой спортивной машины. Молод – не старше двадцати шести лет! Хорош собой: у него было лицо, в котором трудно найти хоть один изъян. Но самое главное, он смотрел на нее бесстыдно, сексуально, с легким вызовом, словно она стояла перед ним голая.

Марго так разволновалась, что забыла про пальто.

– Извините, пожалуйста, – сказал он и улыбнулся так искренне виновато и подкупающе, что она мигом все ему простила. – Я всегда подозревал, что мужчины водят намного хуже женщин, и вот, кажется, сам только что это наглядно продемонстрировал. Вам не кажется, что чем больше мужчины пытаются произвести на девушек впечатление своей крутизной, лихостью и неуязвимостью, тем в более глупом положении они оказываются?

Марго все еще пребывала в шоке от его внешности и тембра голоса, а потому не смогла дать связный ответ. Она кивнула и глупо улыбнулась, продолжая во все глаза глядеть на парня.

– Я знаю, что это банально, – продолжал он, – но, может, я могу чем-то помочь? Вас подвезти? Обещаю не лихачить.

– Ну… я… мне… далеко до дома, – соврала Марго. – Но я бы хотела переодеться…

– Понятно. Значит, шопинг? – улыбнулся он. – Садитесь, я знаю все модные маршруты в этом городе, я пять лет возил сестру, пока она сама не получила права. Так что отвезу куда скажете.

Марго воровато покосилась на свою машину, припаркованную в десяти шагах. Нет, такой шанс она упустить не может! Соблазнительно улыбнувшись, она послушно села в черный SLK, готовая к любым приключениям.

– Кстати, меня зовут Стас, – сказал парень, лихо выруливая на главную дорогу…

Даша волновалась. Хотя посторонний человек вряд ли смог бы заметить следы нервозности на ее вечно бесстрастном лице, сейчас она с трудом сдерживала переполняющие ее чувства. Стаса не было уже три с половиной часа. Она не знала, что это значит: либо все проходит идеально гладко, либо ничего не выходит. Она не знала, чего бы ей хотелось больше, чтобы у Стаса все получилось или чтобы на этот раз он провалился…

Не в силах больше сидеть без дела, Даша встала и начала с особым ожесточением качать пресс. Обычно это помогало избавиться от негатива. Но сейчас, вместо того чтобы успокоиться, она лишь завелась еще сильнее. Неизвестность и ожидание были для нее самой изощренной пыткой. Схватив свой телефон, она не сдержалась и набрала короткое смс Стасу. Она знала, что это против их правил, что это может ему помешать, но ничего не могла с собой поделать. Она должна была знать!

Буквально через минуту телефон отозвался жизнерадостной трелью. С замиранием сердца Даша прочла единственное слово, которое удалось написать Стасу: «Идеально!»

После этого Даша почему-то занервничала еще сильнее. Она открыла яркий, стильный, немного агрессивный томик «Гламурные ночи», оставленный Стасом в просветительских целях. Тираж с четырьмя нулями ее не слишком впечатлил, хотя Стас уверял, что для русской писательницы это очень неплохо. Даша считала, что «неплохо» начинается с полумиллиона экземпляров, но спорить не стала. В конце концов, для авантюристов реальные доходы жертвы куда важнее ее тиражей. Открыв наугад первую попавшуюся страницу, Даша прочла первый попавшийся абзац:

«Она была циничной стервой и не скрывала этого. Она знала, что с ее внешностью может заполучить любого, и пользовалась этим…»

Даша фыркнула и отложила книгу. Стас был прав: писатели – легкая нажива. Сублимация их желаний на страницах книги была настолько же очевидной, как fotoshop их фоток на обложке!

Даша представила, как они сейчас катаются по центру Москвы на ее машине (Стас поехал именно на Дашином мерсе, потому что, в отличие от его собственного авто, он был интригующе затонирован). И Стас, конечно же, лихачит, чтобы произвести должное впечатление и чтобы этой куколке было потом о чем написать.

«Конечно, – подумала Даша недовольно, – она-то после этой поездки напишет что-нибудь вроде “он был так хорош, по-настоящему рисковый сексуальный парень, гоняющий на спортивном мерсе без всяких понятий о правилах дорожного движения”, а я получу убитую подвеску, которую придется ремонтировать!»

Даша ненавидела «крутых водителей». Конечно, когда ей было лет шестнадцать, она тоже фантазировала о мужчине, не боящемся скорости и гаишников, летающем по ночным дорогам, как пьяный Шумахер. Но после первого ремонта SLK (который вылился в шокирующую, рекордную по ее меркам сумму) такое поведение за рулем перестало казаться ей сексуальным, более того, отныне она считала это дешевыми понтами. Теперь Даше нравились осторожные умелые водители, плавно разгоняющиеся и тормозящие, нежно переключающие скорости и аккуратно объезжающие ямы. Ей казалось, что если мужчина обращается с машиной бережно и трепетно, как с любимым сокровищем, то и с женщиной он будет обращаться так же. Когда она впервые сказала он этом Стасу, он очень удивился, но с тех пор всегда возил ее с особым старанием. Однако на работе он мог, чего доброго, проигнорировать все принципы водительской адекватности. Даша была в этом уверена настолько, что даже подумала, а не записаться ли ей сразу в автосервис на завтра? Но потом, представив себе, возможный разговор с мастером, отбросила эту идею. Было бы забавно:

– Здравствуйте, я хочу записаться на завтра на ремонт.

– Да, конечно, какая у вас машина?

– Mercedes SLK – купе.

– Причина поломки?

– Мой мужчина решил произвести впечатление на девушку своей крутой, безбашенной ездой и убил машину.

– А что конкретно сломалось?

– О, пока не знаю, он еще не вернулся со свидания…

Даша невесело усмехнулась, представив эту абсурдную картину. Она не могла понять, почему вся эта история с Марго так сильно цепляет ее. В конце концов, они со Стасом уже делали это миллион раз. Стас не раз обрабатывал девушек, женщин, но ее никогда это особенно не беспокоило. Работа есть работа. А то, что между ними, – это навсегда. По большому счету, он делал это для нее. Для них!

«Может, это как-то связано с тем, что я обнаружила, что… люблю…» – подумала Даша и покраснела со стыда. Даже мысль о такой высокой степени непрофессионализма, как любовь, вгоняла ее в краску.

Наверно, авантюристы не должны любить, подумала Даша. Это как-то неэтично с профессиональной точки зрения. И очень непрактично. С другой стороны… получается, она его любила уже давно, все эти годы. Именно поэтому так доверяла. Именно поэтому так старалась сама. Именно поэтому не считала необходимые для работы контакты с другими женщинами изменой. И вообще понятия «измена» не было в ее словаре. А теперь… Даша не знала и, по правде говоря, не хотела знать. От этих мыслей ее голова была готова взорваться.

Интересно, а Стас когда-нибудь думал о ней в таком ключе? Даша посмотрела на часы. Должно быть, он уже заканчивает. Максимум через час она узнает все подробности. Интересно, он ее будет целовать на прощание? «Бьюсь об заклад, эта нимфоманочка только об этом и мечтает», – подумала Даша с неожиданной для себя яростью. Она знала, как Стас обычно обставлял подобные вещи! Он невинно чмокал девушку в уголок рта, прощался, а потом, если замечал во взгляде жертвы плохо скрываемое разочарование, то резко притягивал ее к себе и целовал уже по-настоящему. После чего, говорил что-то вроде: «Извини, не смог удержаться!» Даша и сама часто проделывала нечто подобное с мужчинами! Но сейчас буквально вышла из себя, представив их поцелуй.

Сняв с волос заколку, Даша подошла к зеркалу и растрепала свои платиновые локоны по спине. Сменив сиреневый спортивный костюм на черную полупрозрачную сорочку от Aubade, она легла на диван с последним номером Forbes и приготовилась терпеливо ждать…

Стас проникновенно смотрел в большие светло-ореховые, ярко подведенные глаза писательницы и думал, как же ему избежать прощального поцелуя. Она ему не нравилась. Она была именно такой женщиной, каких он избегал все эти годы. Она была из тех, кто всегда требует, чтобы в них ценили что-то помимо внешности, но при этом сама судила людей крайне поверхностно. Его смазливости и эффектной машины было достаточно, чтобы она сняла оборону.

Стасу было скучно. Ему даже не пришлось применять ни один из специальных навыков, которым они с Дашкой так долго учились у доктора Ш. Его внешность по-прежнему оставалась его главным оружием.

Они стояли на пороге его квартиры, где Марго только что переоделась и приняла душ. Марго была разочарована. Она рассчитывала, что, как только выйдет из ванны с сексуальными мокрыми волосами, завернутая в полотенце, он тут же набросится на нее. Она планировала немного посопротивляться для приличия, а потом толкнуть проникновенную речь о том, что «мужчины не уважают женщин, которые дали им на первом свидании, и никогда не приглашают таких на второе». Конечно, он начнет ее переубеждать. И тут же назначит ей второе свидание. Вот тогда-то она и поддастся. Но ничего подобного не произошло. Он просто спросил, все ли в порядке, дал ей фен. И предложил встретиться как-нибудь еще раз в менее экстремальной обстановке.

Сказал, что сам позвонит. И мягко выставил ее за дверь. А теперь Марго стояла на пороге, держа его за руку и глядя на него несчастными голодными глазами. Ему не хотелось ее целовать. У нее были очень пухлые коллагеновые губы, намазанные тройным слоем жирного липкого блеска. К тому же она как-то по-особому надувала и выпячивала их на манер Пэрис Хилтон, должно быть, считая, что это придает ей сексуальности.

В конце концов он не выдержал:

– Ладно, пока. Увидимся, – сказал он и, быстро чмокнув ее в щеку, захлопнул дверь.

Проследив в глазок, как Марго вышла из подъезда, Стас подождал для верности еще пару минут и отправился к Даше. Он обнаружил ее сидящей на диване, неподвижно смотрящей в одну точку.

– Ну как? – спросила она, не глядя на него.

– Отлично, – улыбнулся Стас и сел рядом. – Тренируешься?

– Ага. – На самом деле Даша уже давно овладела техникой «убийственного взгляда», взгляда, под которым человек начинал нервничать, дергаться и терять самообладание. Для того чтобы выработать такой взгляд, необходимо было каждый день смотреть в одну точку по пять-десять минут, не мигая. Даша уже давненько не делала это упражнение, и сейчас это был хороший повод не смотреть Стасу в глаза и не выдавать своих эмоций.

– Я жду подробностей, – сказала она весело и беззаботно.

– А сама-то как думаешь? – Стас испытующе посмотрел на нее.

– Бьюсь об заклад, ты убил машину и поцеловал ее на прощание.

– Насчет первого – не уверен. Кажется, там действительно что-то стучит в районе подвески. А вот по поводу поцелуя ты ошиблась.

– Да неужели? – Даша насмешливо подняла брови. – Ты этого не сделал? Что так? Она не далась?

– Если бы я тебя не знал так хорошо, то подумал бы, что ты ревнуешь.

Даша хотела съязвить в ответ, но не нашлась что ответить.

– Ладно, рассказывай, как все прошло?

– Даже слишком легко. – Стас устало развалился в кресле, откинув голову на удобный мягкий подголовник. – Честное слово, она даже не дает мне возможности использовать свои навыки. Она как будто сама аддиктится.

– Хватит жаловаться на отсутствие трудностей, не то непременно накличешь. Раз она легко разводится, значит, это знак!

– Знак, что я хорошо умею выбирать жертв? – поинтересовался Стас, игриво притягивая ее к себе.

– Нет, знак того, что с ней надо разделаться как можно быстрее, – отрезала Даша, вроде бы шутливо, но в ее голосе был неприкрытый металл.

Стас разомкнул объятия и пристально всмотрелся в ее лицо:

– Не понимаю, чего ты так дергаешься? Все ведь хорошо!

Даша и сама поняла, что перегибает палку, и мысленно обругала себя за несдержанность. Ей нужно вести себя осторожнее, иначе она выдаст себя, а ей этого пока почему-то не хотелось.

– Все хорошо, – Даша лучезарно улыбнулась и, хищно прищурившись, присела Стасу на колени. – Все хорошо. Но я знаю, мы можем еще лучше! Намного лучше! У меня ощущение, что мы плаваем кругами в маленьком пруду на «Титанике». По-моему, мы уже готовы к выходу в большое море.

– В каком смысле? – не понял Стас.

– В том смысле, что наши жертвы могли бы быть и побогаче. Согласна, мы зарабатываем отличные деньги, но можем зарабатывать раз в десять больше. Почему бы нам не найти кого-то, кто профинансирует нашу покупку квартиры? Сколько можно выкидывать деньги на аренду?

Стас рассеянно кивнул. Перспектива больших заработков его мало волновала. С тех пор как у него снова завелись деньги, он опять перестал придавать им особое значение. Гораздо больше его вдохновляла возможность большой игры. Сложные задачи, недоступные жертвы и высокая степень риска по-прежнему доставляли ему больше удовольствия, чем все luxury прибамбасы вместе взятые.

– Как думаешь, куда ее отвести на первое свидание? – спросил Стас, пытаясь придумать место, где Марго бы на него гарантированно не накинулась и не изнасиловала. – Может, ресторан?

Даша, не удержавшись, саркастически фыркнула:

– Стас, мы собираемся аддиктить платежеспособную жертву или соблазнять первокурсницу провинциального вуза? Зачем тратить время на рестораны и прочую муть? Она же и так уже на все готова. Давай сразу к делу!

– Ну и что ты предлагаешь?

– Стритрейсинг!

Мечты Марго сбывались, причем столь стремительно, что она даже слегка испугалась. Знаете, как это бывает, когда все складывается уж слишком идеально, без сучка без задоринки, многие начинают настораживаться и судорожно искать подвох. Дело в том, что Стас был именно таким мужчиной, о котором фантазировала Марго: совершенный гибрид красавчика-мачо и денежного мешка. Однако, в отличие от всех смазливых мачо, с которыми доводилось спать Марго, Стас явно был умен и, уж конечно, на порядок забавнее и остроумнее всех олигархов, когда-либо гостивших в ее постели.

Словом, стоило Марго выйти из его подъезда, как она тут же вцепилась в свой мобильный и принялась нетерпеливо ждать звонка Стаса.

Целый день она пребывала в состоянии деятельной эйфории: натирала свое тело мятным скрабом, печатала в ноутбуке какую-то ерунду, которую никогда не опубликовали бы ее издатели. Пила мартини пополам с шампанским, обзванивала подруг, чтобы потрепаться о ерунде (рассказать о Стасе она почему-то не посмела из нелепого смешного страха сглазить и оказаться всеобщим посмешищем). На следующий день мобильный наконец-то оправдал ее ожидания и позвонил!

Марго, носившая с собой телефон повсюду (даже в туалет) так поспешно выхватила его из кармана, что чуть не выронила на пол.

– Алле, – с надеждой пропела она в трубку и услышала единственный и неповторимый, самый сексуальный мужской голос, который сказал:

– Привет. Что делаешь сегодня вечером?

Марго отлично знала правила игры. Чтобы заинтересовать мужчину, особенно такого, как Стас, нужно дать ему понять, что она очень привлекательная и востребованная девушка, которая каждый день ломает голову, с кем бы из многочисленных претендентов пойти на свидание. Пусть знает: у нее все вечера наперед расписаны, но если он будет очень уж настаивать и упрашивать, то она, так и быть, выкроит для него время.

– Ничего не делаю. Может, встретимся? – неожиданно для самой себя ляпнула Марго. – Я могу приехать к тебе или ты ко мне. Можем пойти поужинать, или в кино, или… ну не знаю, чего бы тебе хотелось?

Усилием воли прекратив свой словесный понос, Марго наконец заткнулась. Повисла пауза, во время которой она мысленно проклинала себя за эту необдуманную и тупую речь.

– Ты любишь стритрейсинг? – спросил Стас как ни в чем не бывало, и Марго испытала огромное облегчение, оттого что с этим мужчиной можно не играть в привычные игры и быть собой.

– Можно, я отвечу, когда побываю там…

Марго была в экстазе.

Во-первых, Стас заехал за ней не на том Mercedes, что в прошлый раз, а на серебристом. То есть у него было как минимум два SLK! По ее меркам и понятиям – это был знак свыше, что их счастливое совместное будущее вполне возможно. По крайней мере, он был достаточно обеспечен, чтобы удовлетворить ее базовые потребности вроде каникул в Куршевеле (а лучше в Аспене) и бриллиантов без повода.

Волновало ее и само предстоящее свидание. Марго привыкла к стандартным ухаживаниям: ресторан – ночной клуб – ресторан – шопинг, чтобы ее ублажить – ресторан – какое там у нас уже по счету свидание? – третье-четвертое? – ок, тогда секс, чтобы ублажить перспективного ухажера. Все в этой партии было до тоски банально и предсказуемо. Марго никогда не жаловалась (и даже не обращала внимания) на эту банальность. В конце концов, все ее более-менее успешные подруги ходили на свидания в том же режиме, что и она. В лучшем случае, если платежеспособный ухажер вдобавок оказывался романтиком, он устраивал романтик где-нибудь в Париже. Все это было мило, но особых приключений не сулило…

Стас был совсем другим. Для Марго он был загадкой. Она не знала, чего от него ожидать. Впрочем, от этого вечера она ожидала очень многого!

Волшебное словосочетание street racing отзывалось в богатом воображении Марго чем-то стопроцентно сексуальным, волнующе стильным, бредово дорогим и слегка приправленным разумными порциями адреналина. Она смотрела все части фильма «Форсаж» и теперь, вольготно раскинувшись в пассажирском кресле мерса, думала о том, что сегодня она готова на любое безумие!

– Я подумал, что тебе как писателю, наверное, будет интересно это увидеть, – сказал Стас и улыбнулся ей своей непринужденной мальчишеской улыбкой. – Скажи, как ты придумываешь свои книги?

Марго немного смутилась. Обычно никто из мужчин не говорил с ней о ее книгах. Олигархам эти гламурные бредни были неинтересны, и они считали писательство скорее блажью, чем настоящей карьерой. Ну а мачо, не способные похвастаться особой начитанностью, и вовсе не выражали восторга по поводу того, что им выпала честь трахнуть знаменитого писателя.

– Знаешь, я сначала представляю себе сюжет в голове. Прокручиваю его как фильм. А потом переношу то, что увидела, на бумагу.

– Ты, наверное, много работаешь, – уважительно заметил Стас. – Вряд ли ты добилась бы такого успеха, если бы не вкалывала.

Марго впилась настороженным взглядом в его лицо, пытаясь понять, не издевается ли он над ней?! Обычно ее успех приписывался на счет влиятельных любовников, хороших редакторов и опытных пиарщиков. Еще никто прежде не хвалил ее за талант и трудоспособность. Она не хотела показывать, что ее это тронуло, а потому просто промычала что-то нечленораздельное. Стас без труда прочел ее мысли и разгадал причину ее замешательства:

– Надеюсь, сегодняшний вечер тебя вдохновит, – сказал он и снова улыбнулся.

А Марго между тем уже погрузилась в свои фантазии. Пока она в прострации смотрела в окно, ее мысленному взору рисовалась идеальная картина первого свидания. Ночной, утопающий в огнях город. Спортивные машины: Mercedes SLR, Lamborghini Diablo, Porsche, Jaguar. Спортивные водители спортивных машин: накачанные красавчики, с блестящими от возбуждения глазами, в трусах от Calvin Klein, привыкшие рисковать и побеждать. Голодные девушки, стройные и гибкие, как пантеры перед решительным прыжком. И они со Стасом… возбужденные, не способные сдерживать нахлынувшие на них чувства…

Из приятной прострации Марго вывел голос Стаса:

– Ну вот, приехали. – Он лихо припарковался на обочине и вылез из машины.

Марго последовала его примеру, стараясь выбираться из низенького мерса по возможности грациозно. Она слегка нервно огляделась. Они были довольно далеко за городом. Причем раньше здесь Марго бывать не доводилось. Она-то думала, что Стас везет ее в Тушино, где для гонщиков устроили отличную трассу. Но, похоже, они были в куда более диком и запущенном месте.

Машин собралось не меньше сотни. Потенциальных гонщиков еще больше. Только где же все Lamborghini? Где красавчики? Где, в конце концов, трусы от Calvin Klein? На сотню машин приходилось всего лишь десять приличных. Самым нормальным выглядел новенький черный Nissan представительского класса, пара «эклипсов» и «селик». В остальном же трасса была запружена «жигулями» (с антикрылом и абсолютно не уместными стикерами вроде «Need for speed», «Sport coupe», «XXX» или полный финиш «Houligan») девятками, десятками да старенькими иномарками. Вместо красавцев в трусах от Calvin Klein здесь собрались странные бритоголовые ушлепки.

Марго остолбенела. Куда он ее привез?

– Стас, где мы? – прошептала Марго ему в ухо, испуганно хватаясь за его бицепс.

– На стритрейсинге.

– Но это же…

– Нелегально? – Стас соблазнительно приподнял одну бровь и усмехнулся. – Да, действительно нелегально! Но в этом и весь кайф. По-моему, это заводит…

Марго возбужденно облизала пересохшие от волнения губы. Она уже была готова на все.

– Да здесь же ни одной приличной машины нет, кроме нашей, – сказала она, оглядываясь, и вдруг заметила еще один сильно тонированный Mercedes. – Хотя нет, смотри, там еще один мерс, совсем как твой!

Стас равнодушно пожал плечами:

– Ну, Mercedes в Москве – это не экзотика. А вот женщина вроде тебя на нелегальном стритрейсинге – это нечто. Ты заметила, как на тебя все смотрят?

Марго приосанилась. Она не знала, смотрят ли на нее из-за того, что она знаменита, или из-за того, что она шикарно выглядит, или из-за того, что она приехала на шикарной машине с шикарным мужчиной. И впервые в жизни ей было на это наплевать! Она чувствовала себя совершенно пьяной от влюбленности и была уверена, что это начало совершенно новой жизни…

Несколько часов спустя, когда Стас отвез ее домой и, несмотря на ее яростные уговоры, уехал, Марго подлетела к компьютеру и принялась писать. Она была настолько переполнена впечатлениями, чувствами, эмоциями, что ей просто нужно было куда-то выплеснуть бушующие в душе страсти. Она открыла свой блог и стала самозабвенно описывать события минувшего вечера. Ее наманикюренные пальчики легко летали по клавиатуре, и через сорок минут лучший пост, когда-либо написанный Марго, был готов. С чувством огромного удовлетворения женщина сделала себе коктейль и села у окна, уставившись на звезды. Ей было интересно, думает ли сейчас о ней Стас?

– Ты в курсе, что чуть нас не выдала? – спрашивал Стас три часа спустя у Даши, поспешно стягивая с нее короткое темно-синее платье. – Зачем ты поехала за нами?!

– Не могла удержаться. Хотелось посмотреть, как ты работаешь. – Даша со своей демонической усмешкой торопливо расстегнула ему ширинку. – Должна признать – это впечатляет!

– Ок, просто на будущее имей в виду, что твоя машина не подходит для конспирации.

Стас непринужденным движением освободил Дашу от лифчика, про себя усмехаясь тому, насколько эффектным и киногеничным получается их секс, когда они кого-то аддиктят. Адреналин придавал ощущениям особую остроту. Нервы словно оголялись, краски становились ярче, прикосновения горячее, неистовое биение пульса оглушало.

После стритрейсинга он отвез Марго домой, нежно чмокнул ее в щеку и, несмотря на ее настойчивые предложения «зайти на чашечку кофе», умчался домой к Даше. Его нервы вибрировали от возбуждения. Едва переступив порог их квартиры, он набросился на Дашу с грубоватыми поцелуями и торопливыми ласками. Похоже, она пребывала в таком же настроении, потому что, когда стягивала с него рубашку, несколько пуговиц отлетели, не выдержав страстного натиска.

Они уже были голые и лежали в постели, когда вдруг раздался настойчивый звонок в дверь. Даша бросила недовольный взгляд на часы:

– Кто это может быть?

– Не знаю… Сейчас посмотрю.

Стас на цыпочках прошел к двери и чуть не застонал от отчаяния. В дверном глазке маячило плоское, как блин, лицо Марго. Притвориться, что никого нет дома? Хотя она наверняка уже видела свет в его окне и тачку у подъезда! Он рванул в комнату к Даше:

– Это Марго. Прячься! – скомандовал он, и Даша, как всегда собранная и хладнокровная, быстро подобрала свою одежду и проскользнула в стенной шкаф, плотно закрыв за собой дверцу.

Стас торопливо натянул первые попавшиеся трусы и пошел открывать.

– Привет! – он улыбнулся, даже не пытаясь изобразить удивление. Стас давно привык, что обезумевшие телки, не получив своего на свидании, могут брать штурмом его квартиру. Сейчас его задача была проста: по возможности не показать Марго своего раздражения и выпроводить ее как можно скорее.

– Стас, я так больше не могу! – Слегка поддатая и раскрасневшаяся, Марго буквально ввалилась в квартиру. – Я долго думала и поняла: ты тот мужчина, с которым я могу быть собой и не скрывать своих чувств! Зачем тратить время на игры? Зачем притворяться? Ну давай начистоту. Мы ведь хотим друг друга. Какой смысл это скрывать?

С этими словами писательница решительно прошествовала в комнату и, отчаянно дернув молнию, освободилась от коктейльного нежно-розового платья. Видимо, в ту ночь она решила включить «Шерон Стоун», потому что белья на ней не было. Совсем!

Стас с плохо скрываемой жалостью бросил взгляд на инфантильное сердечко, выбритое на писательском лобке. Ему давненько не бывало так неловко. Видимо, он слегка потерял квалификацию в том, что касается отшивания навязчивых девушек, потому что даже запаниковал. Ни на одном из уроков доктора Ш. они не говорили, как вежливо выставить из квартиры пьяную голую женщину.

Пока он в замешательстве тупо смотрел на ее невозможно безвкусное сердечко, Марго расценила его взгляд как призыв к дальнейшим действиям. Она подошла к нему, обвила его шею руками и буквально повисла на нем:

– Ну, давай же, иди ко мне! Я знаю, ты тоже этого хочешь!

Стас взял ее за талию (куда более мягкую и рыхлую, чем Дашина) и попытался поставить на ноги, но Марго, не удержав равновесия, завалилась на кровать и утянула его за собой…

…Наблюдая эту сцену в замочную скважину, Даша неожиданно для себя прозрела. Так больше продолжаться не может! Это уже чересчур! Их сила и власть над людьми зашла слишком далеко. Теперь они действительно могли свести с ума кого угодно. Раньше, когда им отчаянно нужны были деньги, их поступки еще можно было как-то оправдать. Но сейчас на их совместном счете скопилась достаточная сумма, чтобы остановиться. Вот только остановиться они уже не могли. И не могли отказаться от своей власти.

«Пора что-то менять, – подумала Даша. – Пора завязывать со всеми этими играми в Addict и начинать нормальную жизнь…» Вот только согласится ли Стас? Ведь он по-настоящему упивается их могуществом. Он живет этими аферами и вряд ли захочет отказаться от них.

Глядя на Марго, страстно впившуюся коллагеновыми губами в шею ее мужчины, Даша поняла, что ей придется зааддиктить Стаса…

Глава 7

С чего начинается грамотный Addict? С изучения жертвы: ее слабостей, пристрастий, потребностей. Этот этап дался Даше легко, в конце концов, они со Стасом были знакомы уже несколько лет. У нее был козырь: она знала, что Стас предрасположен к зависимостям. Но была и проблема: он сам был прекрасным манипулятором и знал все психологические трюки и хитрости, которые она могла бы пустить в ход, чтобы его зааддиктить. А значит, следовало действовать очень внимательно и осторожно, чтобы он ничего не заподозрил.

«Нужно навязать ему такую жертву, чтобы он полностью погрузился в процесс ее аддиктинга, – думала Даша, сосредоточенно помешивая чаинки в чашке. – Если он будет полностью поглощен какой-нибудь хитроумной разводкой, он, возможно, не заметит, что я его развожу…»

На какой-то миг ей стало не по себе от таких мыслей. Осознав, на что она решилась, Даша даже покраснела. Сев перед большим зеркалом, она залпом выпила приготовленный чай и начала выравнивать цвет лица тональным кремом цвета слоновой кости.

Да, она поклялась больше никогда не играть против Стаса. С другой стороны, Даша не готова была еще раз допустить, чтобы ее мужчина лежал на голой девке. К счастью, до секса они так и не дошли и тем не менее увиденного было более чем достаточно! Отныне Даша не желала его ни с кем делить. И коль скоро у нее хватало способностей и знаний, чтобы заполучить его насовсем, целиком и полностью, то почему бы не воспользоваться своими умениями? В конце концов, она желает ему только счастья. А ее план поможет им обоим изменить жизнь к лучшему.

Дашины размышления прервал звук открывающейся двери. Стас зашел в комнату со слегка настороженной, как ей показалось, улыбкой:

– Привет, – сказал он, испытующе глядя на нее.

– Привет… – К счастью, Даша знала способ быстро изменить свое настроение и легко скрыть «лишние» эмоции. Мысленно она перенеслась в то время, когда ее план уже осуществлен, все благополучно закончилось и Стас принадлежит ей одной. Представив себе желаемый результат, она мгновенно почувствовала себя лучше, а потому ее улыбка получилась вполне беспечной, а голос беззаботным. У Стаса отлегло от сердца:

– Ты в порядке? Я имею в виду после вчерашней сцены. Я, если честно, так растерялся, просто не знал, как от нее отделаться и, по-моему, все зашло слишком далеко…

– Хочешь закончить с этим? – невинно поинтересовалась Даша и принялась с особым старанием подводить глаза, чтобы не встречаться со Стасом взглядом.

– В каком смысле закончить? – не понял Стас. – Свернуть все дело? Зачем?

– Ну я не знаю… Я подумала, может, тебе надоели все эти разводки и захотелось нормальной обычной жизни? Денег нам хватит…

– Нормальной жизни? – Стас усмехнулся и плюхнулся в кресло, ероша волосы. Даша тщательно прокрашивала ресницы. На секунду ее рука замерла, она даже затаила дыхание, ожидая его ответа.

– Не знаю… – сказал наконец Стас. – Конечно, когда-нибудь мы, наверное, от всего этого устанем и начнем нормальную честную жизнь. Но сейчас… мы на пике! Ты в идеальной форме и творишь настоящие чудеса. Я тоже неплохо справляюсь. Зачем останавливаться на достигнутом? Мы же еще столько можем добиться! Ты и сама говорила: нам нужно на квартиру заработать. И вообще… зачем хоронить свои способности?

Даша понимающе усмехнулась и решительно закрутила тюбик с тушью:

– Ты прав! Мы в отличной форме. Вчера, после всей этой сцены с Марго, я поняла, что мы напрасно тратим наше время… Какой интерес ее разводить, когда она и сама на все готова?!

На секунду Даша задумалась, на какую кнопку лучше надавить: жадность или тщеславие. Пожалуй, лучше тщеславие, решила она, деньги никогда не имели для него особого значения…

– Знаешь, по-моему, ты слишком талантлив, чтобы возиться с такой мелкой рыбешкой, как эта твоя Марго, – сказала Даша совершенно искренне, ибо действительно в это верила. – Мне кажется, ты уже дозрел до настоящей жертвы! Да и я тоже.

– Что ты предлагаешь? – глаза Стаса возбужденно заблестели, он быстро облизал пересохшие губы. Даша поняла, что ей удалось его зацепить.

– Я имею в виду, что пришла пора развести кого-то по-настоящему богатого. Не хочу я обрабатывать десять мелких жертв. Пусть лучше будет одна, но крупная рыбешка! Кто-то, кто профинансирует нам покупку квартиры на Чистых прудах. Я хочу получить такой куш, чтобы мы могли при желании отойти от дел и быть обеспеченными до конца своих дней!

Стас неторопливо прикурил сигарету и удовлетворенно откинулся на спинку кресла:

– Мне это по душе… – сказал он, и Даша поняла, что победила…

Выбрать жертву для аддиктинга – дело не хитрое. Главное – найти человека, у которого

а) есть предрасположенность к зависимостям

и

б) есть деньги.

И тем не менее, выбирая свою первую супержертву, Стас и Даша спорили чуть ли не до хрипа.

– Стас, пойми, весь русский шоу-бизнес – это голимая нищета! Попса, телевидение и прочие медийные персоны – не наш размах. У них больше понтов, чем живых денег, – доказывала Даша, возбужденно потрясая в воздухе последними номерами журнала Forbes. – Ты же знаешь, как они живут: заработают деньжат и тут же грохнут их на трехлетний Bentley Continental. А потом из трусов выпрыгивают, чтобы заработать на его техобслуживание, налоги, страховку и все остальное.

– Ну хорошо, допустим! – нехотя согласился Стас. – А кого ты хочешь? Олигархи в Москве не водятся. Вернее, водятся, но не везде и не всегда. Да ты больше времени потратишь на то, чтобы просто подобраться к ним. А сейчас на носу майские праздники, и тогда вообще все мало-мальски обеспеченные люди разъедутся кто куда! Так что предлагаю всю затею с супержертвой перенести на осень. А я бы пока довел до конца начатое с Марго…

При упоминании Марго Дашина челюсть непроизвольно сжалась:

– Да это же мелкая наживка! Сколько можно играть в юниорской лиге?!

Стас добродушно усмехнулся:

– А тебе теперь подавай исключительно высшую лигу или, может, сразу суперлигу?

Даша взволнованно опустилась на диван, ее глаза загорелись:

– К черту суперлигу! Нужно метить сразу в НХЛ!

Стас рассмеялся, но Дашу уже осенило; возбужденно подскочив, она начала ходить взад-вперед по комнате:

– Я серьезно! НХЛ! Почему бы не зааддиктить спортсмена? Например, хоккеиста с хорошим контрактом в НХЛ. Ведь они сейчас как раз заканчивают сезон и начнут потихоньку возвращаться на Родину в отпуск. А значит, мы можем воспользоваться этим шансом, чтобы немного разбогатеть…

Стас воззрился на Дашу с почтением, которого заслуживает любая женщина, хоть немного разбирающаяся в перипетиях профессионального спорта. Он был вынужден признать, что это интригующая идея и очень соблазнительная возможность. Задумчиво закурив, он начал рассуждать вслух:

– С одной стороны, спортсмен – это, конечно, прибыльно. Денег у них как раз столько, сколько нам нужно, и даже чуть больше… с другой стороны… – Стас озадаченно выдохнул дым. – Ты думаешь, реально развести спортсмена? Они же адепты здорового образа жизни. С чего ты вообще взяла, что они могут быть склонны к зависимостям?

Даша невозмутимо пожала плечами:

– Спорт – та же зависимость. Они и так все прочно «подсевшие» на свой образ жизни. Вот почему им так тяжело завершать свою спортивную карьеру. Без рева трибун, без регулярных доз адреналина их ломает, как без наркотика. Поверь, спортсмены – отличные жертвы. Мы просто поможем одному из них сменить зависимость от спорта на зависимость от меня. – Даша невинно улыбнулась, а Стас, впервые услышав, как это звучит со стороны, внутренне содрогнулся.

До чего они докатились? Сколько цинизма и равнодушия всплывает в них, когда они вот так запросто обсуждают чье-то будущее и возможный карьерный крах как нечто совершенно естественное и безобидное. С другой стороны, нельзя приготовить яичницу, не разбив яиц. Он быстро стряхнул с себя всякий налет нравственности и выбросил все высокоморальные рассуждения из головы.

– Значит, решено, – подытожил Стас. – Ты ищи подходящего хоккеиста, а я пока разделаюсь с Марго.

Даша улыбнулась: это был не идеальный вариант, но для начала уже хорошо. Она найдет и хоккеиста, и способ вывести Марго из игры, и главное – возможность зааддиктить Стаса!

* * *

Марго сидела в кабинете своего редактора и украдкой любовалась собственным отражением в стеклянной дверце книжного шкафа. У нее были все причины радоваться жизни. С тех пор как она познакомилась со Стасом, Марго скинула по крайней мере семь кило и заметно похорошела. Теперь она не вылезала из разноцветных платьиц и изысканных сарафанчиков в пастельных тонах. Бежевый плащ, неизменные шпильки, коралловый румянец на щеках, инфантильные, чуть растрепанные кудряшки: все знакомые спрашивали Марго: должно быть, она вернулась из отпуска в каком-нибудь элитном высокогорном СПА? Или влюбилась? Или села на голливудскую диету? Или нашла отличного хирурга-пластика? Марго на все эти расспросы лишь лукаво улыбалась и кокетливо хихикала: «Смотрите и завидуйте!»

Не только внешность Марго претерпела положительные метаморфозы, то же самое произошло и с ее творчеством. После того знаменательного поста в блоге о свидании на стритрейсинге на писательницу посыпались неожиданные комментарии и отзывы:

• «Хороший пост. По крайней мере лучше, чем все ее книги».

• «Да она наконец-то догадалась нанять себе писателей, которые будут вместо нее что-то путное писать!»

• «Прикольная история: интересно, реальная или выдумка?»

• «Да какая разница! Все равно это не она писала! Сто пудов! Щас у всех модных писателей целый штат литературных нигеров, которые за них блоги ведут и книги пишут, пока знаменитые писатели позируют для светской хроники».

Марго была ошарашена! Ее обширное эго не слишком задевала жесткая критика, потому что она свято верила, что ей «просто все завидуют». Но сейчас она впервые осознала, что действительно может писать и писать хорошо. Те творения, что казались ей гениальными раньше, теперь померкли на фоне текста, написанного искренне, страстно и от души.

Стас стал ее вдохновением. Раньше единственной музой Марго было ее собственное отражение в зеркале. Теперь она почувствовала, что такое действительно парить на крыльях фантазии, и впервые всерьез поверила, что у нее есть шанс стать выдающимся писателем.

Сидя в кабинете своего редактора, она взволнованно излагала идею своей новой книги:

– Я хочу написать о женщине в мегаполисе, немного циничной, немного распущенной, с темным и бурным прошлым, которая полностью очищается, когда вдруг встречает свою настоящую любовь. – Глаза Марго блестели, энтузиазм был заразителен. – Это что-то вроде истории современной куртизанки из большого города, которая встретила мужчину, полностью перевернувшего ее мир.

– Это ведь немного биографический сюжет? – осторожно предположила редактор, испытующе глядя на писательницу.

Марго уже было набрала в легкие воздуха, чтобы рьяно отрицать это, но вдруг подумала: а зачем? И с несвойственной ей искренностью кивнула.

Редактор недоуменно покачала головой. Она была серьезной выпускницей филфака с прекрасным художественным вкусом. Она ненавидела Марго и ее книги. Сюжеты казались ей примитивными, персонажи шаблонными, диалоги тупыми, а ситуации притянутыми за уши. Однако поделать со всем этим безобразием ничего не могла: слишком уж хорошими были продажи. Сейчас, слушая возбужденный лепет Марго, редактор почувствовала запах денег. Люди обожают покаяния! Если настолько распущенная и пустоголовая красотка, как Марго, будет исповедоваться в своих грешках, это может сулить астрономические прибыли. Редактор воодушевленно улыбнулась:

– Ну вот что, Марго, мне кажется, это отличная идея. Как скоро вы сможете сдать рукопись?

Марго задумалась. Влюбленность, с одной стороны, давала пищу для размышлений и питала вдохновение, а с другой стороны, слегка расхолаживала. После встречи с редактором она собиралась отнюдь не в свой уютный кабинет, а к Стасу на свидание. Кроме того, в тайне она мечтала, что в ближайшее время он пригласит ее куда-нибудь отдохнуть. Мальдивы бы подошли! Это было бы идеальное место для их первой романтической ночи любви…

Не так давно между ними состоялся откровенный разговор, во время которого Стас признался, что «слишком серьезно относится к Марго»:

– Знаешь, в прошлом я был неразборчив в связях и трахал всех подряд, не заморачиваясь на серьезные отношения. А сейчас уже надоело. Хочется постоянства. Хочется стабильности. Я уже давно мечтал встретить красивую, умную, интересную женщину, с которой мне было бы хорошо не только в постели. И я тут подумал, а может, это ты?

Марго горячо с ним согласилась: ну конечно, это она! И на его призыв «не торопиться» она ответила радостным согласием. Хоть ей было и не просто обуздать свои чувственные порывы к этому красавчику, она считала это ужасно романтичным. Еще бы: такие речи ей раньше доводилось слышать разве что в сериале «Секс в большом городе» (но, к счастью, ей даже не приходило в голову, что Стас их именно оттуда и позаимствовал!).

– Так что? Сколько времени вам нужно? – вновь спросила редактор.

Марго неопределенно пожала плечами и слегка закатила свои большие чуть навыкате глаза:

– Год? – с надеждой ляпнула она, прекрасно понимая, что ни один издатель не захочет ждать книгу так долго. – Ну хотя бы полгода…

Редактор терпеливо вздохнула:

– Давайте-ка я простимулирую ваше вдохновение хорошим авансом, – предложила она хладнокровно и с улыбкой змея-искусителя, нацарапав на нежно-голубом post it листочке семизначное число, протянула Марго свое щедрое предложение.

Писательница затаила дыхание. У нее всегда были деньги. Но от предложенной суммы она ощутила нечто совершенно новое: уважение! Ее, кажется, приняли в Суперлигу. Ее книга действительно кому-то нужна! И притом очень сильно…

– Я постараюсь успеть за три месяца, – обещала Марго, нежно прижимая бумажку к своей декольтированной загорелой груди.

* * *

Даше хватило тридцати минут, чтобы определиться с выбором подходящего хоккеиста. Бегло просмотрев в интернете кое-какую информацию со спортивных сайтов, она остановилась на суперзвезде НХЛ Павле К. Во-первых, по случайному совпадению Павел был родом из того же городка, что и сама Даша. Один из самых удивительных секретов аттракции заключается в том, что мы невольно симпатизируем тем, с кем у нас есть хоть что-то общее! Сходство притягательно. Вот почему брюнетам часто нравятся брюнетки, вот почему в чужой незнакомой стране соотечественники быстро становятся друзьями не разлей вода. Подобное притягивает подобное. Даша прекрасно понимала, что общее место рождения сразу сблизит ее с потенциальной жертвой и даст массу тем для общения.

Кроме того, команда, за которую играл Павел, уже вылетела из чемпионата НХЛ, а значит, он уже вернулся на Родину. Его годичный контракт с НХЛ подошел к концу, но, судя по интернет-новостям и сплетням, Павла ждало в Америке большое и светлое будущее. Поговаривали даже, что после такой блестящей игры, которую он продемонстрировал в минувшем сезоне, ему предложат десятилетний контракт на сто с лишним миллионов долларов, вроде того, что подписал в свое время Овечкин.

Впрочем, все это не особенно волновало Дашу. По большому счету, ей было плевать, кто будет ее последней жертвой. Потому что на самом деле она собиралась аддиктить вовсе не звезду НХЛ, а Стаса. Хоккеист был нужен ей просто как отвлекающий маневр, а потому кандидатура Павла показалась ей вполне удовлетворительной.

Этим вечером Павел должен был появиться на непомерно пафосной светской вечеринке. Даша провела полдня в приготовлениях. Она накручивала свои длинные белоснежные волосы на щипцы, мерила самые разные наряды, пока наконец не остановилась на очень простом белом платье с высоким воротом и голыми руками, которое открывало на всеобщее обозрение ее идеально-стройные подтянутые ножки.

В шесть вечера Стас зашел оценить результат Дашиных сборов. Сам он собирался на встречу с Марго и уже немного опаздывал:

– Все-таки ты лакомая штучка, – заметил Стас, удовлетворенно наблюдая, как Даша облачается в белоснежное мини-платье и припудривает лицо.

– Не боишься опоздать на свидание? – поинтересовалась Даша, душась своим неизменным парфюмом Addict, который за все эти годы, похоже, стал для нее чем-то вроде талисмана.

– Это не свидание, дорогая, – улыбнулся Стас. – Это деловая встреча. Кстати, у нашей Марго дела пошли на лад. Ей предложили отличный аванс за новую книгу. Так что она постепенно становится для нас финансово соблазнительной.

– По сравнению с моим хоккеистом твоя Марго не более соблазнительна, чем пьяный бомж, смердящий у дороги, – усмехнулась Даша саркастически, желая задеть его гордость. Но Стас и глазом не моргнул:

– Ничего. Добью ее по-быстренькому и присоединюсь к тебе.

– А зачем ждать? – Даша отвернулась от зеркала и, присев на колени к Стасу, соблазнительно улыбнулась: – Почему бы тебе не присоединиться ко мне уже сейчас? Поверь, это куда веселее…

Стас на мгновение заколебался. Ему тоже не терпелось взяться за крупную жертву вроде хоккеиста. Но мысль о том, сколько времени, нервов и сил он уже потратил на писательницу, его отрезвила. Не хотелось бы, чтобы его старания пропали впустую. Осталось совсем чуть-чуть. Хоккеист никуда не убежит.

– Ладно, я поеду, – нехотя сказал Стас, осторожно перекладывая Дашу на диван.

– Уверен? – уточнила Даша, соблазнительно раскидываясь на подушках.

– До скорого, – Стас улыбнулся и поспешно вышел из комнаты, чтобы не передумать.

Как только за ним захлопнулась дверь, Даша пулей подскочила с дивана и, поспешно сбросив платье, натянула терракотовую майку, джинсы и кроссовки. Небрежно завязав свои тщательно уложенные локоны в узел на макушке, Даша схватила со столика ключи от машины, телефон и вышла следом за Стасом. К вечеру похолодало. Она накинула сверху черную кожаную косуху и, запрыгнув в машину, резко стартанула с места.

Даша направлялась следить за Стасом и Марго.

Стас был прав: Mercedes SLK очень плохо подходил для конспирации. А потому Даша даже не пыталась сесть на хвост «сладкой парочке». Вместо этого она сразу направилась к предполагаемому месту их свидания.

Она знала, что Стас в соответствии с их планом привезет Марго в уединенное летнее кафе под открытым небом, где будет обрабатывать писательницу по обычной схеме. По большому счету Марго была уже почти готова. Оставалось только проверить, насколько прочно она подсела?

Даше повезло. Когда она приехала, Стас с Марго были уже на месте. Кроме них, в летнем кафе почти никого не оказалось. Они сидели за угловым столиком, отгороженным зеленой оградой. Притаившись за увитой зеленью решеткой, Даша напряженно прислушивалась к их разговору.

Солировала Марго. Стасу едва ли удавалось вставить хоть слово. Сначала она оживленно рассказывала о своих переговорах с издателями и о том, какой заманчивый контракт она подписала. Дальше уже более игривым тоном сообщила, что это все благодаря Стасу, который стал ее вдохновением. На что Стас, пользуясь случаем, заметил: «Твое вдохновение не зависит от меня. Ты не зависимая женщина», – изящно внушая ей противоположные установки.

Дальше Марго завела сорокапятиминутный монолог о своем «любовном прошлом». Чем дольше она говорила, тем сильнее разгоралось в Даше холодное пламя необоснованной ненависти. Эта женщина попросту скудоумная. В ее жизни не было ни хрена хорошего: одна фальшь, притворство и минеты в обмен на материальные блага. Причем на что-нибудь приличное вроде «порша» она, видно, так и не насосала! Понятно, почему эта фифа так вцепилась в Стаса.

Когда он взял Марго за руку и начал нежно перебирать ее холеные пальчики, Даша яростно впилась ногтями в ладонь. Ее душила бессильная злоба, и впервые в жизни она ничего не могла с собой поделать. Она нервно кусала губы, наблюдая, как Стас смотрит на писательницу своим фирменным раздевающим взглядом и как та заливается счастливым хохотом в ответ на его шутки. Дашу бесило ее самодовольство. Да как эта самонадеянная шлюшка вообще может думать, что такая пустоголовая дрянь, как она, может заинтересовать такого мужчину, как Стас?!

На секунду Даша даже заволновалась: а как Стас сможет от нее потом отделаться? Ведь дамочки вроде Марго обычно ведут себя как пиявки. То есть, напившись в пятницу вечером, они «забывают гордость» и названивают бывшему с истериками, мольбами вернуться, а то и вовсе заявляются к ним домой, надеясь, что их пьяная неотразимая соблазнительность поможет снова заарканить непокорного самца.

Надо от нее избавляться, думала Даша, сегодня же!

Когда Стас вернулся со свидания, Даша уже ждала его дома. Смыв косметику и облачившись в темно-синий спортивный костюм, она валялась на диване и меланхолично листала Vogue.

– Привет, малыш. – Стас наклонился, чтобы поцеловать ее. – У меня все идет четко по графику. А у тебя как? Удачно потусовалась?

– Ну, есть две новости: хорошая и плохая. – Даша отложила Vogue и пристально посмотрела на Стаса. – Хорошая новость: хоккеист куда состоятельнее, чем я думала. Я послушала, что говорят о нем в тусовке, и выяснилось, что по неофициальным данным он будет самым завидным русским женихом этого года.

У Стаса мгновенно участился пульс. Большие деньги означали крупные ставки, а значит, большой риск. Это было его единственное слабое место: он никогда не умел отказаться от риска.

– А плохая новость? – спросил он, ложась рядом с ней и взволнованно закуривая сигарету.

– У него есть невеста. Она была с ним на тусовке и не отходила от него ни на шаг.

За несколько лет занятий аддиктингом Даша отлично наловчилась врать. Впрочем, это был первый раз, когда она обманывала Стаса, а потому она сильно нервничала. Конечно, ни на какой тусовке она не была и никакого хоккеиста не видела. С другой стороны, у него ведь и впрямь была невеста! Об этом кричали все сайты светских сплетен. А раз так, получалось, что это не совсем вранье, а просто легкая подтасовка фактов. Проглотив ком в горле, Даша придвинулась ближе к Стасу, чтобы нанести решающий удар:

– Стас, одной мне не справиться! Тут будет нужна твоя помощь. Ели кто-то и может убрать с дороги его девушку, то только ты! Но имей в виду: у них все очень серьезно. Она держится за него руками и ногами: еще бы – такая выгодная партия! Тебе придется постараться.

Стас порывисто вскочил и бодро затушил сигарету:

– Звучит заманчиво! Я согласен!

Даша тут расслабилась и облегченно улыбнулась. Стас на секунду задумался:

– А как же Марго?

– Да пошла она! – Даша равнодушно пожала плечами. – Таких марго мы еще разведем сотни, а хоккеист один! Нельзя его упустить!

Стас, немного поколебавшись, кивнул. Даша была права: аддиктить Марго было скучно. Ему уже было недостаточно таких скромных и простых манипуляций. Теперь Стасу требовались куда более изощренные и дерзкие аферы, чтобы ощутить удовлетворение. А жить без острых ощущений он уже не мог…

Даша и Стас провели неделю, изучая информацию о хоккеисте и его девушке. В Интернете было не густо. Все, что им удалось узнать: хоккеист встречается с девушкой уже три года, и все вроде как довольно серьезно. Но видятся они не слишком часто: ибо хоккеист большую часть времени проводит в Штатах, а девушка мечется между двумя континентами, пытаясь, с одной стороны, выстроить карьеру в Москве, а с другой стороны, не упустить перспективного жениха в Америке.

– Они вместе три года, – радостно отметил Стас. – У них сейчас как раз должен быть кризис отношений!

– Зачем ей свой бизнес в России? Бутик нижнего белья… Гламурно, хотя миллионов на этом не сделаешь, – размышляла вслух Даша. – Неужели ей не хватает его денег? Наверняка просто хочет казаться независимой и серьезной девушкой. Не хочет быть «просто девушкой того хоккеиста». Играет в бизнес-леди. Значит, ее слабым местом наверняка будет тщеславие.

– Смотри, как она держит его за бицепс на всех фотографиях, – обратил внимание Стас. – Явно считает его своей собственностью.

– И хочет, чтобы все об этом знали, – согласилась Даша.

Они еще долго анализировали все скромные материалы, которые им удалось откопать. Впрочем, оба понимали, что без личного общения все их размышления были из области догадок.

– В субботу в ресторане «К» будет проходить какой-то конкурс «Любовь мира», – сказал Стас, проверяя очередную ссылку. – Так вот наш хоккеист будет членом жюри.

– А что за конкурс? – удивилась Даша.

– Да не все ли равно! – отмахнулся Стас. – Этим випам любой повод подойдет, чтобы побухать, потусоваться и пофоткаться. Главное, что наш потенциальный клиент там будет. И это идеальная возможность встретиться с ним. Ты как, готова?

Даша медленно улыбнулась:

– Пожалуй, что да…

* * *

Павел огляделся вокруг и тяжело вздохнул. Он с нетерпением ждал этого отпуска и возможности приехать на Родину. Однако, когда хоккеист наконец вернулся в Москву, неожиданно затосковал. Адаптация давалась ему с большим трудом. Он никак не мог перестроиться на европейское время. Движение на дорогах приводило его в ужас. А главное: привыкнув к жизни по строгому спортивному режиму, он никак не мог понять, как распорядиться свободным временем?

Первые пара недель прошли хорошо: он отсыпался. Навестил родителей в родном городке. Позволил себе поесть борща и даже блинов. Впрочем, когда все эти нехитрые радости были исчерпаны, Павел приуныл. Вольная жизнь была ему непривычна и незнакома, и чем себя развлечь, он не знал. А потому соглашался на все, что ему предлагали, лишь бы себя как-то занять. Он даже дал пару интервью провинциальным телеканалам в своем родном городе. Чем привел в восторг местных журналистов и в ужас свою девушку Анну.

Узнав о том, что Паша застрял в родной провинции и раздает интервью всяким ничтожествам, Анна немедленно приехала за будущим женихом на своем Lexus и в срочном порядке забрала его в Москву.

Если Павел не знал, что ему делать в России, то его девушка Анна, напротив, имела четкий, великолепно продуманный план. Ее будущий жених (официального предложения Павел ей пока не делал, впрочем, все шло к тому) был очень перспективен, но совершенно не отесан. Анна была полна решимости это исправить! Она нечасто навещала своего мужчину в Америке. Во-первых, пока шел сезон в НХЛ, хоккеист был слишком занят, чтобы развлекать ее или хотя бы просто проводить с ней время. Ну а во-вторых, Анна не любила США, считая эту страну слишком провинциальной и занудной. Хоккеист играл за один из южных штатов. Для него это был настоящий рай, с прекрасным мягким климатом, солнечными днями, свежими фруктами и океанским бризом, который Анне казался просто захолустьем, несравнимым с ее драгоценной, горячо любимой Москвой.

С детских лет Анна бредила идеей покорить столицу. Родившись в ближнем Подмосковье, она всегда знала, что станет Кем-то, настоящей личностью! Она была умной девушкой. Пока ее ровесницы тужились в модельном бизнесе, она сделала ставку на интеллект и деловую хватку, пробовав себя везде: была администратором ресторана, салона красоты, занималась закупками и даже устроилась в престижное pr-агентство. Тогда-то ей и встретился хоккеист. В ту пору его знали лишь любители спорта. Он только-только готовился подписать свой первый контракт с НХЛ и впервые собирался в Штаты. И дальновидная Анна сразу вцепилась в него своей бульдожьей хваткой. С ее подачи у них начался роман (большая часть которого происходила на расстоянии – ну и что?!).

Анна была спокойна. Паша оказался из тех мужчин, которые в личной жизни звезд с неба не хватают, даже если могут. Он был слишком занят и слишком поглощен своей спортивной карьерой, чтобы искать ей замену. Да, между ними не было безумной страсти, трепетной любви или, по крайней мере, особого родства душ. Но они вполне устраивали друг друга. Хоккеисту было некогда искать Анне замену. К тому же родители всегда твердили ему, что «от добра добра не ищут». Вот он и не искал. Для успешного мужчины Павел был на удивление неискушен и неопытен в любовных делах. А потому он годами продолжал отношения с Аней просто по инерции, да еще и потому, что она его не слишком напрягала.

Анна же была крайне довольна собой. Павел был мягкой глиной в ее руках. На годовщину их отношений он подарил ей свой бельевой бутик (вернее, деньги на открытие бутика). Анна сразу почувствовала себя более значимой особой. Она была весьма привлекательной: по-модельному высокая и стройная, с аккуратной грудью второго размера, длинными блестящими темно-каштановыми волосами. Всякий раз, выходя из дома, она тщательно выпрямляла волосы утюжком, так что они глянцевитым водопадом струились по спине. Тонкий, чуть вытянутый нос, припухлые губы, голубые глаза – она была достаточно миловидна, чтобы привлечь мужское внимание. Однако любых намечающихся ухажеров Анна отшивала решительно и безжалостно. Она слишком дорожила взаимовыгодными и гармоничными отношениями с хоккеистом, чтобы потерять их из-за глупой интрижки. К любовным страстям Анна относилась как к лотерее: выиграть можно, но шанс невелик. А потому она стойко хранила верность своему вечно отсутствующему мужчине. Впрочем, Павел тоже оставался верен своей неизменной девушке. Главным образом потому, что на измены у него не было ни сил, ни времени. Всю свою энергию хоккеист выплескивал на льду. Порой извечная неудовлетворенность выливалась в темпераментные драки прямо во время игры. Павел К. прослыл «жестким» игроком. Впрочем, НХЛ всегда делала ставку на зрелищность своих игр. А потому драки, которые затевал на льду Павел, только помогали его карьере.

Пока мужчина воевал на льду в Штатах, Анна в деталях продумывала план их дальнейшей совместной жизни. За последний год ее жених стал популярным персонажем. О нем начали писать не только спортивные издания, но и светская пресса. Все это навело Анну на мысль, что было бы неплохо сделать из Паши медийную персону. В ее фантазиях Паша должен был превратиться в законодателя мод и светского льва вроде Дэвида Бекхэма. А уж она бы в свою очередь позаботилась о том, чтобы стать для него достойной половинкой. Вместе они смогли бы стать самой яркой и влиятельной парой в городе! А потому, дождавшись возвращения Паши из Штатов, Анна с энтузиазмом принялась за осуществление своего плана.

Она начала водить Пашу по салонам красоты и бутикам дизайнерской одежды. Разумеется, ему все это было не интересно. Но, поскольку заняться все равно было особенно нечем, он покорно шел туда, куда его вела активная и настойчивая girlfriend.

Анна настояла на том, чтобы он дал интервью престижному глянцевому мужскому журналу. Паше это не понравилось (особенно его смутила модная фотосессия, во время которой его переодевали, крутили, вертели как куклу). Сегодня же они присутствовали на каком-то сомнительном конкурсе «Любовь мира», где Паша должен был стать почетным членом жюри. Сбитый с толку, хоккеист не понимал, зачем это нужно, но Анна горячо утверждала, что популярность пойдет на пользу его спортивной карьере. А Паша, привыкший следовать чужим указаниям, не нашел ни энергии, ни особых аргументов, чтобы спорить.

Стоило им переступить порог ресторана, как Пашина депрессия усилилась. В ресторане было тесно и накурено. Проведя столько времени в Штатах, он привык к тому, что в публичных местах не курят и почти не пьют. А потому московская тусовка показалась ему настоящим зверинцем. Шокированный, он смотрел, как цивилизованные и успешные на первый взгляд люди без стеснения надирались прямо на публике. В Штатах так было не принято. Американцы напивались исключительно дома, в тесной компании самых близких друзей, за плотно закрытыми дверями и окнами. Напиться в ресторане для них было все равно, что демонстративно опозориться. И если, не дай Бог, в таком виде их увидело бы начальство, сердобольные коллеги или партнеры по бизнесу – это могло стоить американцу карьеры. Здесь же, похоже, сливок общества мало волновало общественное мнение. Потому что все, не стесняясь, налегали на вино, виски, водку и сигареты.

Павел тоже взял бокал вина, надеясь, что выпивка поможет ему расслабиться и пережить этот вечер. Однако после пары глотков этой кислятины он ощутил сонливость и приближающуюся мигрень. Он не привык пить и не любил алкоголь. Его хандра усиливалась с каждой минутой. Анна же, напротив, чувствовала себя в своей стихии. К ним то и дело подходили какие-то люди, спрашивая, как у них дела? Надолго ли Павел в Москве? Скоро ли они поженятся? И правда ли, что в следующем году Павлу предложат такой же контракт, как Овечкину, на сто миллионов долларов? Все эти вопросы вроде бы задавались в шутку, но Паше все равно было не по себе. Ему было невдомек, с чего это незнакомые люди лезут в его жизнь. Хотя ресторан был забит одними селебритиз, Паша никого из них не знал и раздражался от пьяного панибратства.

– Может, уйдем отсюда, – предложил он Ане с надеждой.

– Уйдем? – Аня изумленно вскинула свои тонкие черные брови. – Да ведь ты почетный член жюри!

– Ну и что?! – Паша проявил несвойственное ему упрямство – я вообще не понимаю, какого черта мы здесь делаем? Я тут никого не знаю.

– Ну так начинай общаться, – посоветовала Аня. – Тебе нужно заводить полезные знакомства в этом городе.

– Зачем?

– Ну, чтобы стать популярным и раскрученным персонажем. Чтобы тебя приглашали на все вечеринки, и чтобы ни одна светская хроника не обходилась без твоих фото.

– И на кой мне это нужно? – уныло спросил хоккеист, в недоумении глядя на свою девушку. Раньше она всегда казалась ему весьма мудрой и понимающей. Но сейчас у него появились первые серьезные сомнения на этот счет.

Аня же, напротив, окрылилась. Подобного «разговора по душам» она ждала месяцами. Похоже, пришло время выложить все ее радужные планы насчет их будущего. Вот тогда-то он поймет, как она о нем заботится. Он поймет, что она думает об их паре и строит планы. Может, он даже загорится желанием жениться на ней поскорее? Взволнованно облизав свои ярко-розовые пухлые губы, Аня начала свою речь, которую репетировала месяцами.

– Понимаешь, дорогой, время идет. Нужно думать о будущем. Сейчас у тебя блестящая карьера, но кто знает, сколько еще все это продлится? Рано или поздно ты уйдешь из спорта, перестанешь играть и вернешься сюда. Вот тогда-то у нас и начнется настоящая жизнь. Если ты сейчас сделаешь себе имя, то потом, уйдя из спорта, сможешь стать публичной личностью. Заключишь контракты на рекламу, будешь выпускать свою линию спортивной одежды, может, даже будешь вести свое ток-шоу. Я тебя во всем поддержу. С моей помощью ты станешь законодателем мод не хуже Дэвида Бэкхема!

Пашино лицо окаменело. Слова Ани показались ему ножом в спину. Плевать, что она расписала его будущее на десять лет вперед, даже не посоветовавшись с ним. Плевать, что она мечтает сделать из него светского шута. Но как она могла сказать, что скоро он уйдет из спорта?! Паша, как и многие спортсмены, жил хоккеем. Его «настоящая жизнь» проходила исключительно на льду. Все остальное время он просто существовал, нетерпеливо ожидая возможности вернуться на лед, в свою стихию. Конечно, он знал, что рано или поздно все закончится, но эти мысли были для него настолько страшными и болезненными, что он безжалостно гнал их из головы. Сейчас он на пике, и у него еще полно времени, чтобы играть!

Хоккеист смотрел на свою красивую и ухоженную подружку и впервые в жизни осознавал, что, в сущности, они чужие друг другу люди. Она совершенно не понимает его и понятия не имеет о том, чего он хочет и чем живет. Впрочем, и сам он знал об Ане не так уж и много. Паша вдруг понял, что их пара, по большому счету, фиктивная. Впрочем, что делать с этим, он не знал. Раз уж они встречаются так долго, вероятно, деваться ему теперь некуда. Не расставаться же сейчас, после стольких лет отношений!

Если он бросит ее, то будет чувствовать себя виноватым за то, что морочил ей голову три года. А ведь Аня всегда терпеливо и преданно ждала его. Да и вообще, если они расстанутся, то найти новую девушку ему будет просто некогда. И что если однажды наступит день, когда он будет уже не пригоден для профессионального спорта, его выкинут как отработанный материал. И он останется совсем один, никому не нужный без карьеры и без семьи. Так лучше уж быть с Аней, которая, по крайней мере, была ним всегда, даже когда он еще не был так успешен, и, очевидно, останется с ним, даже когда его спортивная звезда померкнет…

Паша тяжело вздохнул. Ему было тоскливо. Хотелось сбежать обратно в Штаты. Или поделиться с кем-нибудь своими мыслями. Или хотя бы уйти с этой шумной и бестолковой вечеринки. Однако ни один из этих вариантов не представлялся ему возможным. Pre-party закончилась, и организаторы попросили Павла пройти за столик жюри.

Анна проводила его обеспокоенным взглядом. Она была права: у ее жениха были все козыри, чтобы стать публичным и известным человеком в тусовке. По крайней мере, интерес, который вызывала их пара в обществе, не подлежал сомнению. Но, Боже, до чего же он не отесан! Настоящая деревенщина. Анна вынуждена была признать, что пока, не смотря на идеально подобранный костюм от Армани и выдающиеся спортивные успехи, ее жених был абсолютным профаном во всем, что касалось светского общения. Он не умел держаться на публике, был замкнут и неразговорчив. На все расспросы отвечал односложно и не умел поддержать беседу. М-да, над ним еще работать и работать, подумала Анна, отпивая красного вина. Ну да ничего! Уж она-то из него сделает человека. С любопытством оглядываясь по сторонам, Анна убеждалась, что она на порядок изысканнее и интереснее всех присутствующих здесь девиц. Единственное, что ей было нужно для полного счастья, – это достойный спутник.

Размышляя об этом, Анна встретилась взглядом с очень привлекательным молодым парнем. Он стоял в стороне от толпы и, казалось, насмешливо наблюдал за всеми присутствующими. Высокий, атлетически сложенный, темноволосый: его светло-серые глаза интригующе контрастировали с черными бровями и ресницами. Ане понравилась его стильная небрежность и сексуальные ямочки на щеках.

Бесцеремонно оглядев Анну с головы до ног, незнакомец ухмыльнулся. Анна вспыхнула и отвернулась. От одного взгляда этого красавчика ей вдруг вспомнилось, как давно у нее не было хорошего секса. От Паши в этом плане ждать было нечего. В постели он был брутален, настойчив, грубоват и тороплив. По крайне мере, Ане никогда не удавалось как следует расслабиться с ним. Ей хотелось, чтобы секс был неспешным, искусным и изощренным. Но она никогда не говорила об этом. И предпочитала гнать из головы любые мысли о своей неказистой интимной жизни. Внешнее благополучие было для нее несоизмеримо важнее.

Бросив косой взгляд, Анна убедилась, что красавчик все еще за ней наблюдает. Она демонстративно закатила свои подчеркнутые дымчато-серым макияжем глаза и, поджав полные розовые губы, вышла на террасу.

Стоял прекрасный майский вечер. Анна вдохнула полной грудью свежий (насколько это возможно по меркам столицы) воздух и слегка поежилась. В изящном светло-голубом платье французской длины с открытыми плечами было прохладно.

– Это как раз то, что мне сейчас нужно! – услышала она за своей спиной насмешливый мужской голос и, покосившись, заметила боковым зрением того самого красавчика, который раздевал ее взглядом на протяжении целого вечера.

Анна демонстративно облокотилась на перила террасы, ничего не ответив. Но ее молчание его нисколько не смутило.

– Да, это определенно то, что мне нужно, – сказал он уверенно. – Выглядит очень заманчиво. Стоит попробовать.

Анна раздраженно причмокнула языком. До чего же самоуверенны и настойчивы эти мачо! У нее был богатый опыт по части отшивания мужиков. Однако парень был так хорош собой, что она не рискнула вступать с ним в разговор. Она продолжала его игнорировать, а он все не унимался:

– Да ладно! Это не может быть так уж трудно! Я всегда получаю то, что хочу. Думаю, у меня отличные шансы. В конце концов, я не какой-то голодранец, у меня полно собственности, два Mercedes, солидный банковский счет. Разве этого недостаточно, чтобы мне дали?

Последняя фраза переполнила чашу Аниного терпения. Резко развернувшись, она испепелила парня яростным взглядом:

– Слушай, может, хватит уже?! Ты что, считаешь, что я какая-то дешевка, которую можно трахнуть, побренчав перед ее носом ключами от Mercedes?! Ты меня не интересуешь. И тебе со мной ничего не светит. Так давай сэкономим друг другу время, силы и нервы. Мне плевать, сколько у тебя собственности и сколько бабла на счету. Тебе меня не трахнуть! Так что иди и снимай кого-нибудь другого. Ясно?!

Высказавшись, Анна эффектно вскинула голову и с чувством огромного превосходства уставилась на потерявшего дар речи красавчика. Он выглядел потрясенным и явно не знал, что сказать. «Вот тебе! – злорадно подумала Аня, наслаждаясь его реакцией. – Проглотил?!» Ей было интересно, как парень будет выкручиваться дальше: может, ему хватит ума извиниться? Или он просто позорно сбежит?

– Слушай, я тебе потом перезвоню, – сказал парень неожиданно, и тут Аня заметила, что все это время он говорил по гарнитуре hands free. Вытащив наушник и убрав его в карман вместе с телефоном, красавчик сделал пару шагов к ней и участливо спросил:

– Все нормально?

Теперь уже Аня онемела от стыда.

– Вы говорили по телефону? – спросила она безнадежно.

– Ну да, – парень кивнул и вдруг расхохотался. – А вы думали, я обращался к вам?

Аня еще больше покраснела, а он смеялся так весело и заразительно, что понемножку Ане и самой стало забавно. Такая нелепая ситуация!

Задыхаясь от смеха, парень попытался объяснить:

– Я просто разговаривал со своим тур-агентом. Хотел купить тур в Калифорнию. Вот мы и обсуждали, что нужно сделать, чтобы мне дали визу…

Аня не выдержала и прыснула от смеха. Вся неловкость испарилась. Ей стало весело и хорошо. Отсмеявшись, парень серьезно посмотрел ей в глаза и простодушно улыбнулся:

– Извините, если обидел, – сказал он, протягивая ей руку. – Наверное, вас уже порядком достали домогающиеся поклонники. Иначе вы бы так не разозлились.

Аня пожала протянутую руку, по спине пробежали мурашки, а в груди потеплело. Так бывало в тех редких случаях, когда ее к кому-то влекло.

– Ну, по-моему, фраза «разве двух Mercedes недостаточно, чтобы мне дали» оскорбила бы любую девушку, – сказала Аня с улыбкой.

– Ты удивишься, но многим девушкам бы это понравилось. Уж и сам не знаю почему, но всех вас тянет на плохих мальчиков, эдаких отвязных и беспринципных ублюдков. И чем хуже обращаешься с женщиной, тем больше ее к тебе тянет. Разве нет?

– Ну уж нет. По крайней мере, меня к сволочам не тянет, – объявила Аня решительно и вдруг снова наткнулась на его магнетический взгляд.

– А к кому тянет? – спросил он вроде бы невинно, но при этом чуть заметно приближаясь к ней.

Аня взволнованно проглотила слюну. Кажется, ее не тянуло к мужчине с самой школы. Помнится, в одиннадцатом классе самый популярный мальчик их класса поссорился со своей девушкой и, чтобы отомстить, начал соблазнять ее, Аню. А ей только этого и нужно было! На выпускном у них получился фантастический секс. Неопытная Аня таяла от его прикосновений. Процесс вышел поистине ярким и захватывающим. Аня испытала самый настоящий оргазм. Увы, на следующий же день мальчик помирился со своей подружкой, оставив Ане после себя лишь горько-сладкие воспоминания о прекрасном первом разе и ужасном его завершении. С тех пор физическое влечение к мужчинам посещало ее нечасто. Однако сейчас, стоя рядом с красивым незнакомцем и вспоминая свою первую любовь, Аня внезапно ощутила, как сердце начало колотиться быстрее. Ее щеки и губы запылали, а по спине пробежал холодок. И в это мгновение парень непринужденно обнял ее за плечи:

– Меня зовут Стас, – сказал он, и Аня почувствовала подлую слабость в коленях.

Где-то на задворках сознания у нее промелькнула мысль о том, что надо бы его отшить, поставить на место, вести себя благоразумно. Но разлившаяся мягкой и теплой волной по телу истома подсказала ей, что уже слишком поздно…

* * *

Большинство людей, знакомясь, совершают одну и ту же классическую ошибку: они изо всех сил стараются понравиться. На самом деле это пустое и бессмысленное занятие. Если хочешь привлечь и расположить к себе человека, просто сделай так, чтобы ему с тобой было хорошо и комфортно. Вот тогда-то его начнет неудержимо тянуть к тебе.

Еще один способ привлечь к себе кого угодно – это поставить «якорь». Звучит заумно, а на деле это проще простого! Достаточно всего лишь заставить человека подумать о чем-то приятном, волнующем, радостном. Например, попросить его вспомнить первую влюбленность, самый счастливый день в жизни или отдых на море. А когда человек погрузится в приятные воспоминания, заново переживая счастливое прошлое и ощущая те же радостные эмоции, дотронься рукой до его плеча, или спины, или щеки, или любой другой части тела. И – вуаля – отныне твое прикосновение навсегда будет ассоциироваться у него с чем-то столь же восхитительным, как отдых на море или первая любовь. И каждый раз, когда ты будешь касаться его так же, как в первый раз, он невольно будет заново переживать всю гамму прекрасных ощущений.

Стас прекрасно разбирался во всех этих тонкостях и был мастером своего дела. Он понимал: чем больше он будет красоваться и пытаться произвести впечатление своей крутизной, тем дискомфортнее будет чувствовать себя девушка. В конце концов, кому хочется быть свидетелем любительской промоакции под лозунгом «Выбери меня, выбери меня!»?! А потому Стас выбрал более грамотную стратегию. Он болтал с Аней о приятных пустяках. Обсуждал с ней любимые фильмы и любимые места для отдыха. Ей стало прохладно, он заботливо закутал ее в свой пиджак. Она захотела выпить, он принес им вина. Аня с удивлением поймала себя на мысли, что они общаются так, словно знакомы уже сто лет. Мельком взглянув на часы, она заметила, что они болтают уже больше двух часов. Похоже, она совершенно выпала из времени. Стас между тем закурил и предложил ей сигарету. Аня решительно помотала головой:

– Я не курю.

– Ты уверена? – усомнился Стас. – За то время, что мы здесь находимся, ты уже несколько раз посмотрела на мои сигареты с каким-то отчаянным вожделением.

– Я бросила. Теперь пытаюсь не сорваться, – призналась Аня.

Вообще-то, она курила. Разумеется, когда хоккеист этого не видел. Обычно она курила, пока он был в Штатах, и завязывала на время его возвращения. Еще одно дурацкое неудобство, с которым ей приходилось мириться ради возможности преуспеть.

– Ну и зачем себя насиловать? – Стас с наслаждением затянулся и иронически усмехнулся. – Лично я считаю, что раз человек курит, значит, ему это зачем-то нужно. А раз ты бросила, то ты должна знать, что ты с этого имеешь. Никто ведь не отказывается от собственной выгоды просто так…

Аня согласно кивнула. Ей очень нравился Стас. Она всегда была довольна своей жизнью, но редко получала от нее истинное наслаждение. А сейчас ей было хорошо. От выпитого вина голова уже потихоньку шла кругом.

Внезапно Стас наклонился и медленно поцеловал ее в шею, долгим и чувственным поцелуем. У Ани ноги подкосились, и она порывисто обхватила руками его шею, чтобы не рухнуть на пол. Он продолжал не спеша целовать ее голые плечи в то время, как руки гладили ее спину. Прошло не меньше минуты, когда Аня наконец усилием воли стряхнула с себя оцепенение. Она резко помотала головой, чтобы прийти в чувство и избавиться от этого сексуального наваждения.

– Нет, – прошептала она, отталкивая его, впрочем, без особой уверенности. – У меня есть жених, – сказала она и сама удивилась тому, как обреченно прозвучал ее голос.

– Нет, – улыбнулся Стас. – Нет у тебя никакого жениха. Так, просто приятель. Ничего особенного.

– Но он будет моим женихом. Скоро, – настаивала Аня. – У нас серьезные отношения. Все идет к свадьбе. Я не могу сейчас все испортить. Я должна хранить ему верность.

Стас на секунду отстранился и пристально посмотрел ей в глаза:

– Ты права, – согласился он. – Ты должна хранить ему верность. Только, знаешь, верность – это очень абстрактное понятие. Что ты подразумеваешь под изменой?

Аня пожала плечами. Она была из тех девушек, кто всегда и во всем устанавливает границы допустимого. Однако сейчас, находясь в опасной близости от мужчины, к которому ее жестоко влекло, она совсем растерялась.

– Ну, измена – это секс с другим, – пролепетала она, невольно представляя себе, каким бы мог быть секс со Стасом. – Да, секс – это измена, – сказала она уже более уверенно, мучительно пытаясь сконцентрироваться и взять себя в руки.

– Понятно, – Стас задумчиво кивнул. – То есть если я возьму тебя за руку – это не будет считаться изменой. Это ведь еще не секс, правда? – уточнил он, нежно перебирая ее пальцы, не отводя своих светло-серых глаз от ее горящего лица. – Мы ведь не делаем ничего запрещенного?

– Нет, – прошептала Аня неуверенно, замирая и задерживая дыхание от удовольствия.

– Это хорошо, малыш. Это очень хорошо, – прошептал он. – Это значит, что я могу трогать тебя, сколько хочу, и в этом не будет ничего страшного, правда? И если я дотронусь до твоей шеи вот так, – он нежно провел пальцами по ее губам, подбородку, шее, – это ведь еще не измена. И если я тебя поцелую… – Стас очень медленно провел языком по ее пухлым губам, нежно прикусывая нижнюю. – Разве это секс?

– Нет, – выдохнула Аня, сильнее прижимаясь к его великолепному напряженному телу.

– А значит, мы можем продолжать делать это…

– Да, – сказала Аня, решив сдаться.

Когда на террасу вышел Павел, его девушка как раз сидела на Стасе и стягивала бледно-голубое платье до пояса, обнажая свою превосходную грудь с затвердевшими от холода маленькими темно-коричневыми сосками…

– Трахни меня, – сказала Аня, чем раз и навсегда поставила точку в своих вялотекущих отношениях с хоккеистом.

Пару минут Паша стоял, молча, бесстрастно наблюдая за своей девушкой. Он ничего не чувствовал. Только разливающийся в грудной клетке холод. Было неприятно, но особой ярости он не испытывал. Наконец Аня заметила его присутствие и глухо вскрикнула. Ее глаза округлились от ужаса. Быстро подскакивая, она начала прикрывать грудь руками, лихорадочно натягивая платье. Нервно облизывая губы, она залопотала:

– Это не то, что ты думаешь! Я тебе сейчас все объясню!

Она сделала пару шагов к нему, бормоча что-то бессвязное. В голове у Ани царил полный кавардак. Ей было так страшно, что она не могла мыслить связно, и кровь, пульсирующая в висках, буквально оглушала ее.

– Пожалуйста, позволь мне все тебе объяснить, – взмолилась Аня и тут же осеклась. А что если он сейчас скажет: «Пожалуйста, объясни», что она на это ответит? Сказать, что она просто напилась? Это будет отговорка или отягчающее обстоятельство? Может, соврать, что Стас взял ее силой? Или…

Еще до того, как Аня успела ляпнуть какую-нибудь очередную глупость, в разговор вступил Стас. Он подошел к ней сзади и, успокаивающе приобняв перепуганную девушку за плечи, сказал вполголоса: «Слушай, это я во всем виноват, позволь мне самому разобраться, ок?»

Аня подняла на него глаза, полные благодарности. Она никак не рассчитывала на такое благородство и сейчас была тронута.

– Просто иди домой, – шепнул ей Стас. – Я во всем разберусь. Все будет в порядке.

Аню не нужно было просить дважды. Бросив прощальный виноватый взгляд на своего хоккеиста, она ретировалась, радуясь этой передышке.

Покидая террасу, она надеялась, что к их следующей встрече с хоккеистом она уже сумеет придумать себе какое-никакое оправдание. А еще она надеялась, что если Паша ее не простит, то по крайней мере Стас пожелает увидеть ее еще раз. И впервые в жизни Аня не знала, чего ей хотелось сильнее…

* * *

– Хреново? – то ли спросил, то ли сказал Стас хоккеисту, когда они наконец остались одни.

– Хреново… – невольно согласился Паша, ибо это слово очень точно отражало то, что он сейчас испытывал.

Стас сочувственно кивнул и закурил. Протянув пачку, он жестом предложил хоккеисту сигаретку.

– Я не курю, – сказал Паша, отрицательно качая головой.

– Я знаю, – кивнул Стас. – Это я из вежливости предложил. Просто, чтобы беседу наладить. Когда куришь, становится очень легко заполнять неловкие паузы в разговоре.

– Ну и что ты мне можешь сказать? – спросил Паша устало, досадуя на то, что ему никак не удается пробудить в душе хоть каплю праведного гнева. На льду он, бывало, вскипал из-за куда меньших раздражителей. Однако сейчас на него навалилась странная апатия. Ему было лень скандалить, драться или хотя бы просто выяснять отношения.

– А что тут скажешь… – Стас философски пожал плечами. – Мы оба с тобой в дерьмовом положении. Гребаные жертвы этой гребаной ситуации. Если тебе от этого станет легче, она разводила нас обоих. Пыталась усидеть на двух стульях. Пока ты был в Штатах, она мутила со мной, когда ты возвращался, возвращалась к тебе. Хотела подстраховаться и здесь и там. Не знаю, как ты, а я для себя все сегодня решил: с меня хватит! Мне три года выносили мозг, разводили как лоха, использовали как запасной вариант. Пожалуй, уже достаточно… Раз сегодня так вышло, я считаю это знак. Пора завязывать с ней! – С этими словами Стас решительно затушил бычок сигареты. – А ты что думаешь?

Паша задумался, что с ним случалось нечасто. Выходит, Аня все это время обманывала его с другим. Получается, что никаких отношений у них никогда и не было. И уж, конечно, впредь между ними ничего не может быть. Паша прислушался к себе, пытаясь понять, как же он себя чувствует? И вдруг его осенило: он чувствует себя превосходно! Так, словно с его плеч упал огромный камень. Он испытал небывалое облегчение. Вся их «любовь» была не более чем взаимовыгодной фикцией. Он бы сам никогда не набрался смелости закончить весь этот бред из страха прослыть негодяем, который морочил бедной девушке голову три года и оставил ее ни с чем. Но теперь-то волею судьбы он свободен! Свободен делать со своей жизнью все, что ему вздумается! Он может опять уехать в родной городок и пожить там с родственниками, пока не закончится его отпуск. Может вернуться в Штаты. Может послать к черту Москву и всех, кто сегодня тусуется на этой паскудной вечеринке. Паша вдохновленно расправил плечи и посмотрел на Стаса вполне вменяемым полным сочувствия взглядом:

– Ладно, мужик, я все понимаю, – сказал он, пожимая Стасу руку. – С кем не бывает? Как говорится, дерьмо случается. У меня к тебе никаких претензий. Так что без обид!

«Братья по несчастью» обменялись понимающими мрачноватыми улыбками и пожали друг другу руки.

– Знаешь, а я ведь болел за твою команду, – признался Стас искренне. – Ни одной игры не пропускал. Жаль, только что вы так рано вылетели в этом году. Отлично играл в этом сезоне!

– Спасибо, – улыбнулся Паша, который от мыслей о любимом деле сразу приободрился. – Надеюсь, в следующем году возьмем реванш. Знаешь, у нас защита слабая.

– Да, не фонтан, – согласился Стас. – Может, к следующему сезону у владельцев команды хватит ума еще пару русских хоккеистов в клуб купить. Вот тогда вы точно всех порвете!

– Тут не ум, а бабло нужно, – усмехнулся Паша. – Хороших игроков хрен перекупишь.

– Ну это, конечно, да, – согласился Стас. – Ты сейчас куда? Может, тебя подвези? – предложил он Паше, но хоккеист отрицательно покачал головой.

– Да я сам за рулем. Но все равно спасибо. – Паша достал из кармана ключи от машины и направился к выходу.

Стас на прощание взмахнул ему рукой:

– Давай! Буду болеть за тебя!

Как только хоккеист скрылся из виду, Стас быстро вытащил телефон и, набрав Дашин номер, сообщил:

– Он уже вышел!

Паша не спеша брел вдоль длинной парковки, высматривая в майских сумерках свою машину. Он ездил на сером BMW X5. Машина его вполне устраивала, но в восторг не приводила. Время от времени он думал о том, что, зарабатывая столько денег, можно было бы найти и купить машину, которая бы ему по-настоящему нравилась. Однако он так редко бывал в России и так редко ездил за рулем, что смена тачки казалась глупой прихотью, воплощать которую было совершенно не обязательно.

Найдя свою Х5, Паша пикнул сигнализацией и уже хотел садиться за руль, когда увидел в соседней машине очень привлекательную девушку. Она сидела за рулем черного спортивного Mercedes с открытыми нараспашку окнами, слушала баллады Мерлина Менсона и пила вино прямо из бутылки. Ее лицо было богемно скрыто под огромными светло-сиреневыми солнечными очками, а белокурые волосы небрежно растрепаны. Губы выглядели слегка припухшими. Паша не спеша открыл дверь и уселся на водительское сиденье, не сводя глаз с девушки.

– Не стоит пить за рулем, – сказал он спокойно, на что девушка невозмутимо пожала плечами и ловко перелезла с водительского на пассажирское сиденье, оказавшись еще ближе к нему.

– Вот и все! Я уже не за рулем! Теперь можно я выпью? – поинтересовалась она иронически, жадно обхватывая губами горлышко бутылки.

– Я имел в виду, что не стоит ездить пьяной, – уточнил хоккеист.

– А я никуда и не еду. И не поеду, пока не протрезвею, – сообщила она равнодушно и снова уставилась вперед.

– А вам не темно ночью в очках? – спросил Паша, почему-то желая продолжить их беспредметный разговор.

Девушка оторвалась от бутылки и медленным выразительным жестом сняла очки. Глаза у нее были опухшие и заплаканные.

– А вам не страшно смотреть на меня без очков? – ответила она вопросом на вопрос и, сжав губы, тихонько всхлипнула.

– Что случилось? – спросил Паша, невольно подаваясь вперед. – Вы в порядке?

– Нет, не в порядке, – девушка медленно вытерла мокрые от слез щеки. – Я застала своего жениха с другой телкой. Он обманывал меня как последнюю… – она снова всхлипнула, – хотя зачем я рассказываю? Можно подумать, вы меня поймете!

Паша невесело усмехнулся. Какая ирония! Похоже, то, что с ним сегодня случилось, отнюдь не выдающееся событие. Такое случается сплошь и рядом со всеми. На секунду он помрачнел, но уже в следующий момент почувствовал странное и необъяснимое чувство облегчения. Когда в жизни что-то идет наперекосяк, приятно осознавать, что кто-то в эту самую минуту испытывает то же самое. Паша против воли почувствовал зарождающуюся симпатию к плачущей девушке.

– Вообще-то, мне сегодня тоже девушка изменила, – сообщил он, чуть ли не с гордостью. – Так что не стоит слишком уж переживать. Наверное, сегодня просто день такой.

Блондинка подняла на него внимательный взгляд темно-зеленых глаз со слипшимися ресницами и чуть растекшейся тушью:

– Ты ведь не серьезно? – спросила она и даже перестала плакать.

– Вообще-то, я серьезно, – ответил хоккеист и пожал плечами. – Ничего страшного. Жизнь продолжается!

– Как тебе это удается? – Девушка с интересом изучала его лицо. – Как ты можешь так легко ко всему относиться? – Она достала из бардачка пачку бумажных салфеток и начала осторожно стирать разводы туши из-под глаз. – Лучше бы я вообще никогда не приезжала в эту долбаную Москву, – сказала она с чувством.

– Откуда ты? – спросил Паша, невольно отмечая, как быстро «братья по несчастью» переходят «на ты» и отбрасывают все ненужные формальности.

Девушка назвала свой родной город.

– Да ладно! – воскликнул он в приятном воодушевлении. – Вот это совпадение! Я тоже там родился!

– Серьезно?

– Серьезнее не бывает!

На следующие десять минут они погрузились в темпераментный и оживленный диалог двух земляков, обсуждая паршивые дороги, до смешного низкие цены и изумительную природу их родного края.

– Меня зовут Даша, – сказала наконец девушка, и хоккеист протянул ей свою большую жилистую руку.

– Паша, – представился он, улыбаясь.

Настроение, казалось, улучшилось у обоих. Даша улыбнулась и убрала опустевшую винную бутылку в пластиковый пакет.

– Ну ладно, спасибо, что развеселил, – поблагодарила она чуть смущенно. – Мне пора ехать. А то поздно уже.

– Ты же пьяная.

– Нет, я как стеклышко! – заверила его Даша и безуспешно попыталась воткнуть заднюю передачу свой механической коробки.

– Брось! Ты еще не протрезвела. Если тебя сейчас остановят, то останешься без прав. Давай я тебя подвезу, – предложил Паша, и Даша без колебаний пересела в его машину.

Большую часть дороги они молчали. Паша боковым зрением наблюдал за своей растрепанной, сонной пассажиркой. Она казалась непосредственной и сексуальной. Он уже миллион лет не сталкивался с простыми и естественными девушками. Анне и большинству женщин, которых он встречал, не хватало такого качества, как непринужденность. Аня порой напоминала ему лакированную заводную музыкальную шкатулку, начиненную «правильными словами» и светскими темами на все случаи жизни. Она никогда не выражала свои чувства, страсти, переживания в открытую, потому что считала это «недостойным девушки из высшего общества» и вообще «вульгарным». А еще, вероятно, потому, что никаких чувств к нему у нее никогда и не было, с иронией осознал он теперь.

– Что делаешь завтра? – спросил хоккеист Дашу, мечтательно уставившуюся в окно.

– Встречаюсь с тобой, – объявила она и тут же вопросительно покосилась на него. – Ты ведь не против? Мне так нужно отвлечься. Боюсь, если я завтра не встречусь с тобой, то сделаю какую-нибудь глупость. Напьюсь и буду танцевать на столе. Или соблазню первого встречного незнакомца, или что там еще мы, девушки, отмачиваем после болезненного разрыва.

Хоккеист рассмеялся и добродушно потрепал ее по щеке:

– Не надо, не напивайся в одиночку. Давай лучше завтра встретимся и придумаем что-нибудь интересное.

Даша согласно кивнула и удовлетворенно улыбнулась. Они обменялись номерами телефонов и расстались абсолютно довольные собой и друг другом.

Всю дорогу от Дашиного до своего дома Паша наслаждался совершенно новым для себя чувством значимости. Аня была очень независима и никогда не нуждалась в его помощи или поддержке. Сегодня, благодаря Даше, хоккеист впервые ощутил новое, прежде неведомое удовольствие: защищать и оберегать кого-то хрупкого, нуждающегося в тебе и твоей поддержке. Он чувствовал себя сильным и мужественным. Ему было хорошо!

Убедившись, что Даша пересела в машину Павла и уехала, Стас вышел наконец из ресторана и, открыв запасным комплектом ключей ее Mercedes, собрался отогнать его к дому. Даша, правда, не хотела, чтобы он вел ее машину после нескольких бокалов вина, но еще меньше она хотела бросать свое авто возле ресторана. Стас завел машину, открыл окно, чтобы впустить в кожаный салон немного ночного майского воздуха, и уже собрался выезжать со стоянки, как вдруг его окликнул женский голос. Глянув в зеркало заднего обзора, он увидел, что к нему направляется Полина. Он не видел сестру со времен той истории с Толиком и сейчас не знал, как реагировать. Они совсем отдалились друг от друга. Впрочем, ему уже надоело переживать по этому поводу.

– Стас! – радостно крикнула она, подбегая к нему, как ни в чем не бывало. – А я смотрю и думаю, ты это или не ты. Я так рада тебя видеть!

– Привет, – поздоровался Стас вежливо.

– Извини, что я не общалась с тобой, – простодушно сказала Полина. – Просто родители были против. Они боялись, что ты окажешь на меня дурное влияние.

– В таком случае тебе лучше не стоять так близко к моей машине, вдруг подцепишь от меня вирус лузера, – саркастически посоветовал Стас и рывком включил заднюю передачу. Он оборвал почти все связи с семьей. Мама время от времени звонила ему, в основном тогда, когда отец уезжал в длительные командировки, но он ничего не рассказывал ей о своей жизни, отделываясь общими фразами. С отцом же они не перемолвились ни единым словом.

На секунду Стас подумал, как хорошо было бы развести и прокинуть отца.

Наверняка у Дашки бы получилось зааддиктить его. Впрочем, это невольно ударило бы и по матери, а она этого не заслужила. Стас тяжело вздохнул: от мыслей о семье на душе стало пусто.

– Извини, мне надо ехать, – сказал он сестре, газуя и выруливая с парковки.

– Стас, подожди! – Полина, казалось, была сильно удивлена его нежеланием общаться. – Ты хоть в двух словах расскажи, как ты сейчас живешь?

Стас снова усмехнулся: надо же, ей что, правда интересно? Не желая, чтобы сестра и семья продолжали воспринимать его как игрока и наркомана, он сказал:

– Как видишь, не бедствую. Езжу на SLK. Вообще-то, даже на двух. Согласен, это банально, но все равно лучше, чем мой старый Porsche Cayenne. Снимаю две квартиры, но в последнее время что-то поднадоело, так что, думаю, через месяц куплю себе нормальное жилье на Чистых прудах. В общем, для парня, которого отец оставил без денег и с кучей долгов, я в полном порядке!

Он отвернулся, выражая свое намерение уехать. Полина, пытаясь переварить все эти грандиозные новости, крикнула ему вслед:

– А как на личном фронте?

И Стас, выглянув из окна, улыбнулся на этот раз искренне и без капли иронии:

– Все супер! Я давно нашел девушку своей мечты! – На этой оптимистичной ноте он взмахнул на прощание рукой и, лихо стартовав, умчался домой, к своей Даше.

* * *

Хоккеист позвонил Даше на следующий день, когда она со Стасом готовила обед: мясо по-французски. Никто из них не блистал кулинарными способностями, впрочем, в еде они тоже были весьма неприхотливы. На время осуществления их наполеоновского плана Даша и Стас договорились временно прекратить все совместные походы по ресторанам. Появляться вдвоем на публике было бы сейчас крайне опрометчиво. А потому все свободное время они проводили дома, валяясь в кровати, пересматривая старые фильмы, занимаясь любовью и стряпая друг для друга нехитрые, но вкусные блюда.

– Привет. Как поживаешь? – спросил хоккеист, когда Даша взяла трубку.

– Ну так… ничего… нормально, учитывая обстоятельства, – сказала Даша, тихонько вздыхая и хмурясь. Стас восторженно наблюдал за ее перевоплощением: за пару секунд Даша из жизнерадостной, хохочущей девушки превратилась в печальную жертву с потухшим взглядом и глухим сиплым голосом.

– Ну что, встретимся, повеселимся сегодня, как собирались? – предложил Паша бесхитростно.

– Даже не знаю… – Даша в замешательстве замолчала. – Я тут только недавно сообразила, кто ты, и теперь что-то не уверена, что нам нужно встречаться.

– В каком смысле? – не понял он.

– Ну в смысле ты – звезда НХЛ, а у меня и так самооценка в жопе. Меньше всего мне сейчас нужно идти с тобой в какой-нибудь пафосный ресторан и комплексовать. Знаешь, я все-таки провинциалка, и вся эта роскошь меня угнетает. Не знаю, как себя вести в тусовке… и вообще… мне как-то некомфортно среди всего этого столичного пафоса.

– Мне, кстати, тоже это все не нравится, – честно признался Паша, радуясь еще одному сходству в их характерах. – Но зачем обязательно идти в пафосный ресторан? Можно придумать что-нибудь еще!

– Да? – с надеждой переспросила Даша, и ее губы тронула игривая улыбка. – Ну придумай. Я на все согласна, главное, чтобы было весело.

– Заеду за тобой в шесть, – пообещал хоккеист и отключился.

Стас обнял Дашу и дал ей попробовать маринованный гриб.

– Ты уже решила, чем будешь его брать? – спросил он.

– Наверное, попробую игру в жертву и ее спасителя. Должно сработать, – сказала Даша, поливая блюдо майонезом и отправляя его в духовку.

Стас одобрительно кивнул. Он знал, что этот фокус может быстро превратить свободного человека в зависимого.

* * *

Многие думают – чтобы расположить к себе человека, нужно сделать ему что-то хорошее. На самом деле все наоборот! Если хочешь накрепко привязать к себе человека, просто вынуди его сделать тебе что-то хорошее. Если ты сделаешь добро человеку, он будет чувствовать себя обязанным, но это не та эмоция, которая может пробудить симпатию или как-то вас сблизить. Если же человек сделает что-то хорошее для тебя, он почувствует себя на высоте. Ощущение собственной силы и значимости опьяняет. Вот тогда твой «спаситель» будет вновь и вновь тянуться к тебе, чтобы вновь испытать эти потрясающие переживания, желая все чаще чувствовать себя настоящим героем!

Именно поэтому столько женщин годами живут с мужьями-алкоголиками, терпеливо снося все их отвратительные выходки. Такие женщины в глубине души чувствуют себя ангелами милосердия, героинями, изо всех сил старающимися спасти своих любимых из омута. Сознание собственной значимости и важности опьяняет не хуже вина. «Куда он без меня? Пропадет без моей любви и поддержки!» – думают такие женщины и с новыми силами бросаются спасать своего непутевого мужчину. Так постепенно жены алкоголиков становятся зависимы от своих мужей не меньше, чем их мужья от алкоголя.

Лихо просчитав все эти нюансы, Даша решила опробовать такую стратегию с хоккеистом. Для этого ей всего-то и оставалось, что примерить на себя позицию беспомощной жертвы и сделать Пашу своим вечным спасителем. Если она верно разыграет карты, то со временем Паша настолько увлечется игрой в героя, что постепенно откажется от всех своих целей в жизни, кроме одной: спасение своей беспомощной жертвы. Вот тогда-то он навсегда окажется в ее власти…

Возясь с таймером плиты, Даша размышляла о том, как легко зааддиктить человека, который тебе безразличен, и как тяжело – зааддиктить любимого. У нее до сих пор не было четкого плана для Стаса. Но она обещала себе, что разработает его со дня на день. Как только разделается с хоккеистом…

Глава 8

Со свидания Даша возвращалась на метро. Паша, правда, настаивал на том, чтобы подвезти ее до дома, но она была в таком смятении, что все-таки сбежала от него под каким-то нелепым предлогом.

Трясясь в полупустом вагоне метро, Даша чувствовала себя отвратительно. Щеки горели, во рту пересохло. От мыслей трещала голова. Впервые в жизни Даша была как никогда близка к тому, чтобы утонуть в водовороте вины, стыда и беспомощности. Покрываясь холодными бисеринами пота, она силилась понять, что же сейчас произошло? Раньше в ее карьере манипулятора никогда не случалось таких оглушительных проколов. А ведь все так хорошо начиналось…

Как Даша и надеялась, ни в какой ресторан они с хоккеистом не поехали. Вместо этого Паша повез ее на крытый каток.

– Ну все: свидание обречено, – весело объявила Даша, как только хоккеист сообщил, куда они едут. – К твоему сведению, я не умею кататься на коньках.

– Я тебя научу, – пообещал Паша.

– Надо мной все будут смеяться.

– Не будут. Я арендовал весь каток, – сообщил он с гордостью, и Даша поняла, что по его меркам это был предел благородства и романтичности.

– Для меня такого никто раньше не делал, – сказала она растроганно, легонько касаясь его мускулистого предплечья.

– Все когда-то бывает в первый раз, – улыбнулся он.

Вообще-то, предстоящее свидание немного пугало его. Брутальный и жесткий хоккеист был не слишком ловок в обольщении женщин, как, впрочем, большинство мужчин, только что отмотавших солидный срок в неудачных моногамных отношениях. Он не знал, о чем говорить, как себя вести и на что рассчитывать. Однако тот факт, что они едут не куда-нибудь, а на каток, придавал ему уверенности. На льду он всегда чувствовал себя комфортно и раскованно. А Дашина реакция лишний раз убедила его в том, что он правильно выбрал место для первого свидания.

Остаток пути они проехали молча. Даша исподтишка разглядывала своего хоккеиста. По общепринятым меркам мегаполиса он не блистал красотой. И если не брать в расчет его огромное, тренированное тело с прекрасными рельефами и завораживающей игрой стальных мышц, то его, пожалуй, даже можно было бы счесть страшным. Огромный, кривой с горбинкой нос, светлые, янтарные, ничего не выражающие глаза, светло-русые волосы, отекшие губы, бесформенные от многочисленных драк. Однако, несмотря на свою грубоватую наружность, Паша показался ей по-своему привлекательным. Там, где Аня видела в нем резкость и мужланство, Даша сразу разглядела звериную страстность. Хоккеист показался ей интригующим и противоречивым сочетанием хорошей выдержки и внешней сдержанности при внутреннем необузданном темпераменте. Ей было интересно посмотреть, как он раскроется…

Когда они приехали на каток, хоккеист сразу приободрился, стал властным и уверенным. Он выдал ей коньки, причем сам угадал размер ее ноги, определив его на глаз.

– Лед – штука непредсказуемая, – сказал он. – Ты либо влюбляешься в него, либо ненавидишь с первого взгляда.

Даша отметила про себя, что у него был очень сексуальный голос. Именно к таким она всегда питала особую слабость: сипловатый, низкий, с едва уловимым акцентом. Он говорил немного и по делу. Ей понравилась его мужская сдержанная немногословность.

Когда Паша опустился перед ней на корточки, чтобы помочь потуже затянуть шнуровку на коньках, Даша ощутила внезапный прилив тепла и раскованности. Собственное тело вдруг показалось ей гибким, томным и чувственным. И это было странно, потому что обычно, находясь в тесном контакте с очередной жертвой, она не чувствовала вообще ничего, прекрасно контролируя ситуацию и свои эмоции.

– Ну, пойдем, девочка, – сказал он нетерпеливо, хватая ее за руку и ведя за собой. – Посмотрим, как ты держишься на льду.

Разумеется, на льду она держалась ужасно. Ни разу не стоявшая до этого на коньках, Даша чувствовала себя слабой и беспомощной, с удовольствием держась за его твердую руку. Они почти не разговаривали, разумеется, если не считать языка тела. Время летело незаметно.

Даша хорошо знала, что ей нужно делать. Пора было хорошенько его разговорить, чтобы получше узнать жертву. А может, наоборот, самой исповедаться, чтобы предстать слабой и беспомощной девочкой, которую он непременно захочет спасать и оберегать. Однако она не предпринимала ровным счетом ничего. Ей не хотелось проявлять манипуляторскую активность, гораздо приятнее было просто плыть по течению, наслаждаясь текущим моментом. Даша с энтузиазмом пыталась устоять на коньках, иронично ухмыляясь каждый раз, когда ее подводило равновесие. В конце концов она все-таки не удержалась и рухнула прямо на лед.

– Дай угадаю, – со смехом предложила она, беспомощно лежа на спине. – Это был тест, и я его не прошла. Теперь ты, конечно, скажешь, что у нас ничего не получится, потому что девушка хоккеиста должна нормально держаться на льду.

Паша с улыбкой покачал головой:

– Ерунда! Я еще сделаю из тебя чемпионку, – он протянул ей руку, помогая подняться.

– Ладно, как скажете, тренер. И все-таки я бы хотела знать, какие условия?

– В смысле? – не понял Паша.

– Ну серьезно! Какие у тебя требования к подружке? Она должна ходить на все твои игры? И разбираться в хоккее?

– Да нет… это все не так уж и обязательно, – сказал Паша, невольно задумываясь о том, как было бы здорово и приятно, если бы его девушке и впрямь были небезразличны его игры и если бы она приходила за него поболеть. Он знал, что с некоторыми из его коллег такое случается. Впрочем, Аня за все три года их отношений не посетила ни одной его игры и вообще изо всех сил давала ему понять, что «хоккей – дело не женское», а потому не стоит грузить ее рассказами о том, как прошел сезон, сколько передач он сделал и сколько голов забил. Вспомнив про бывшую девушку, хоккеист нахмурился и заметно помрачнел. Даша мигом уловила эту перемену в его настроении и намеренно сменила тему:

– А ты, кстати, в курсе, что я отлично разбираюсь в хоккее? – заявила она с необоснованной уверенностью.

– Неужели? – Паша недоверчиво уставился на нее, пытаясь понять, шутит ли она.

– Конечно! – С победной улыбкой Даша принялась методично перечислять: – Буллиты, пенальти-бокс, штрафной, офсайд, форвард, Хабибуллин, Ягр, КХЛ.

– И что?

– Это все слова, имеющие отношение к хоккею, – с гордостью сообщила Даша и демонстративно выдохнула: – Уф, еле запомнила! Пока я выучила только это. Но если ты вдруг надумаешь пригласить меня на второе свидание, я к тому времени уже подучу что-нибудь еще.

Паша рассмеялся. Даша его забавляла. После Аниного предательства он решил для себя, что еще не скоро позволит ввязать себя в новые отношения. Но с Дашей было так легко. Создавалось ощущение, что все это не всерьез. По крайней мере, было не похоже, что ему угрожает новая кабала. А у него все равно было полно свободного времени. Так отчего бы не провести его с этой милой и забавной девушкой?

– Ты что, готовилась к свиданию? – спросил Паша, недоверчиво поглядывая на нее.

– Да, – честно призналась Даша. – Я перерыла весь интернет, читала статьи о хоккее, чтобы нам было о чем поговорить. Я же не знала, может, ты, кроме спорта, вообще ни о чем никогда не разговариваешь.

– Ну и как? Удалось разобраться, что такое буллиты?

– Вообще-то, не очень. Так, может, меня просветишь, чтобы я не чувствовала себя идиоткой?

– О хоккее в двух словах не расскажешь. Это нужно видеть. – И тут же его осенила блестящая идея. – А хочешь, я отведу тебя на игру? Вот и посмотришь, что это такое.

– Мы пойдем на хоккей?! – воскликнула Даша и в очередной раз, не удержавшись на ногах, свалилась на лед.

– Ну если ты, конечно, не против, – сказал Паша и, попытавшись ее поднять, неожиданно сам потерял равновесие и упал рядом.

Они посмотрели друг на друга и рассмеялись. Это был один из тех банальных, но восхитительно кинематографичных моментов, которые так редко случаются в реальной жизни, но при этом так и просятся на пленку. Они лежали на льду, не отрываясь, глядя друг на друга. Им обоим было ясно, что идет по сценарию дальше. Хоккеист решительно притянул ее к себе и впился губами в ее губы. Он целовал ее с той жадностью, на которую способны сегодня лишь мужчины, проведшие слишком много времени на спартанском спортивном режиме, и наконец дорвавшиеся до простых плотских радостей жизни.

Даша в точности знала, что ей нужно сделать: непринужденно вывернуться из-под него, перевести секс-инцидент в шутку и заняться тем, ради чего она сюда сегодня явилась: аддиктингом. Однако вместо этого она зачем-то продолжала лежать с ним на льду и жарко целоваться, словно это и впрямь было свидание, а не игра, ее игра!

– Так что? Пойдем на хоккей? – спросил он.

И она молча кивнула. Нужно было уносить ноги, пока не поздно!

* * *

Бредя в теплых сумерках от метро до дома, Даша размышляла о том, что в сущности она выступила неплохо. Ведь хоккеист повелся. И захотел увидеть ее еще раз. И все вроде бы шло по плану. Но ее испугала собственная минутная слабость. Приходилось признать, что на какое-то мгновение она потеряла контроль над ситуацией, а это было недопустимо!

Подумав об этом, Даша сначала ощутила острый приступ чувства вины по отношению к Стасу. Он слепо доверял ей. Всегда! А она… она вынуждена была признаться себе, что находит хоккеиста вполне привлекательным. И говорить, что ее ни капли к нему не влечет, было бы враньем. Впрочем, уже в следующую секунду Даша вспомнила о Стасе и Марго. И ее моментально охватила ярость. А что, если он тоже испытывал нечто подобное к Марго?! Если его тоже влекло к ней как к женщине?! Ведь он видел ее голой. И они целовались. И делали еще хрен знает что, пока она наблюдала за ними из шкафа. Так с чего она взяла, что Стас при этом ничего не чувствовал?

Даша тяжело вздохнула и сжала пальцами виски: от переполнявших ее мыслей голова просто взрывалась. И она ничего не могла с собой поделать. Ей было по-настоящему плохо, когда она думала о Стасе и других женщинах. Даше было странно, что раньше ей удавалось находить в этом что-то забавное. И как она могла так спокойно воспринимать все это?

Благодаря хорошей выдержке и хладнокровию Даша умудрялась держать свои чувства в узде несколько лет. Но сейчас, похоже, плотину, наконец, прорвало, и она чувствовала, что надолго ее не хватит. Впервые в жизни ей изменяло самообладание. Даша вдруг осознала, что за последнее время она начала лгать Стасу, следить за ним, придумывать изощренные планы для его укрощения и аддиктинга. Ей стало страшно при мысли, куда все это может привести.

«Если так пойдет и дальше, все эти игры в аддикт приведут к тому, что мы с ним потеряем друг друга», – в отчаянии подумала Даша и тут же приняла для себя решение. Она положит этому конец сегодня же!

Когда Даша пришла домой, Стас валялся перед телевизором и смотрел хоккей. Стоило ей переступить порог, как он оторвался от экрана и впился в нее нетерпеливым взглядом:

– Ну? – спросил он, выжидающе глядя на нее. – Как прошло?

Даша взволнованно облизала губы и присела перед ним на колени.

– Я больше не могу этим заниматься, – сказала она быстро, словно боясь растерять решимость. – Я люблю тебя.

На секунду она замолчала, пытаясь прочесть в его лице хоть что-нибудь, но от волнения никак не могла сосредоточиться. Не дождавшись его ответа, она продолжала:

– Я люблю тебя по-настоящему. Люблю тебя таким, какой ты есть! Люблю, как ты валяешься перед телеком, пока я качаю пресс, люблю твою трехдневную щетину, люблю, как ты смеешься сам над собой, люблю, как ты убиваешь подвеску на новом Mercedes. Люблю, как ты отшиваешь девиц. Люблю, как ты меня трахаешь. И как ты веришь в меня и мое всемогущество, я тоже люблю. Люблю, как ты вечно переворачиваешь пепельницы на ковер. Люблю, как ты обещаешь себе начать бегать по утрам, но никогда не начинаешь. Люблю, как ты выкручиваешь пробки во всем подъезде, если соседи слишком громко включают музыку, – Даша усмехнулась и, увидев, что Стас улыбается в ответ, истерически расхохоталась. – Я говорю тебе на полном серьезе, – продолжала она, давясь от смеха, смахивая выступающие на глазах слезы. – Все в тебе люблю! Понимаешь? Не хочу больше никого аддиктить! Хочу просто быть с тобой… понимаешь?

Стас улыбался ей своей особенной улыбкой, в которой в кои-то веке не было ни грамма иронии или сарказма. Он нежно провел пальцами по ее разрумянившейся от возбуждения щеке. Притянул к себе. Поцеловал в губы.

– Я тебя тоже люблю, – сказал он, не отрываясь глядя ей в глаза. – Я, правда, никогда не думал, что мне придется это озвучивать. Мне казалось, ты это и так знаешь. Ты ведь всегда читаешь мои мысли.

У Даши от восторга и облегчения кружилась голова. Щеки пылали, а кровь в венах бурлила как шампанское. Будучи человеком, никогда не употреблявшим никакого допинга, она редко сталкивалась с ощущением эйфории. И сейчас, когда этот волшебный всплеск адреналина накрыл ее с головой, у нее даже на секунду потемнело в глазах. В животе порхали бабочки. А от переполнявших чувств из глаз беспрестанно катились слезы. Она никак не могла взять себя в руки. Но после того, что сказал ей Стас, это было уже не важно. Даша судорожно впивалась пальцами в его плечи. Он еще что-то говорил, но она уже плохо улавливала суть. Она оборвала Стаса на полуслове, закрыв ему рот поцелуем. Они занялись любовью. И свежеобретенные чувства сделали их секс особенно жарким. Пожалуй, даже более жарким, чем в тот самый первый раз, в больнице.

Много позже, когда чувственный голод был наконец утолен, а любовная эйфория слегка поутихла, Даша и Стас сидели на кухне. Даша пила кофе с шоколадом, чтобы восстановить силы. Стас жадно припал губами к бутылке холодного Miller.

– Слушай, так ты это серьезно? Ну, насчет завязать с аддиктом… – вдруг спросил Стас, чем на секунду выбил у Даши почву из-под ног. Ее рука с чашкой замерла в воздухе.

– Ну да… серьезно. – Даша поставила чашку на стол. – Я хочу нормальной жизни с тобой. Сколько можно разводить людей? Я хочу быть с тобой и не хочу, чтобы наши манипуляции однажды обернулись против нас. Мне кажется, нам нужно завязать сейчас, пока мы еще можем это сделать. Иначе однажды мы доиграемся и потеряем друг друга.

Стас отставил пиво и подсел к Даше:

– С чего ты это взяла?

– С того, что все возвращается!

– Это просто каббалистические бредни, – отмахнулся Стас.

– Нет, не бредни! – возразила Даша, резко серьезнея. – Приди в себя, Стас. Неужели ты, и правда, веришь, что можешь вот так всю жизнь безнаказанно разводить людей и ничем за это не расплачиваться. Пойми, это закон. Если ты кого-то поимел, однажды кто-то обязательно поимеет тебя.

– Я тебе говорил, что ты очень сексуальна, когда употребляешь крепкие словечки? – спросил Стас, нежно целуя ее в шею, пытаясь плавно перевести тему.

– Я говорю серьезно, Стас, – настаивала Даша. – Не будь так наивен! Сколько еще нам будут сходить с рук наши аферы? Однажды нам придется за все заплатить. Но я не хочу заплатить нашими отношениями. Я не хочу терять тебя.

– С чего ты взяла, что потеряешь меня? – удивился Стас. – Брось, малыш! Ты просто накрутила себя. Я, наоборот, считаю, что аддикт нас сближает. У нас с тобой столько общего. Или ты думаешь, что я могу запасть на кого-нибудь из наших жертв? – он вопросительно посмотрел на нее, и Даша, не выдержав его испытующего взгляда, отвела глаза.

– Ты правда этого боишься? – Стас усмехнулся. – Ты думаешь, меня может потянуть на кого-то из этих гламурных шлюшек? – он саркастически закатил глаза и покачал головой. – Завязывай, детка! Это же смешно. Все, что я делал, я делал для тебя! Для нас! Помнишь, что я тебе говорил, когда впервые позвал к себе в Москву?

Даша кивнула. Казалось, с тех пор прошли уже сотни лет…

– Я обещал тебе, что у тебя будет все, что ты пожелаешь, – напомнил Стас. – И я просто хочу дать тебе ту жизнь, которой ты достойна. Только и всего!

Он ласково потрепал Дашу по волосам и глотнул пива.

– Зааддиктив хоккеиста, мы обеспечим себе безбедную жизнь. Так зачем все бросать на полпути?

Даша заколебалась: в словах Стаса был здравый смысл.

– Ну? Что скажешь? Сделаем это в последний раз? Последняя жертва! Так сказать, прощальные гастроли. Если мы получим с него достаточно денег, то больше не будем никого аддиктить. Разведем хоккеиста и завяжем, если хочешь. Договорились?

Даше очень не хотелось аддиктить хоккеиста. У них было достаточно денег. С другой стороны, нужно было покупать квартиру. Как опытный манипулятор, она, конечно, могла бы надавить на Стаса и хитростью развести его на тот ответ, который был нужен ей. Но как влюбленная девушка она подумала о том, что отношения требуют компромиссов.

– Ладно, договорились, – сказала Даша примирительно. – Мы зааддиктим хоккеиста, но он будет нашей последней жертвой.

Той ночью и Даше, и Стасу плохо спалось.

Даша думала о том, как ей выбить из хоккеиста непристойно большую сумму денег. Она верила, что если сможет развести его по-крупному, то они со Стасом наконец-то начнут новую жизнь.

Стас думал, о том, что если афера с хоккеистом пройдет хорошо, то, возможно, Даша остынет и передумает завязывать с аддиктингом. Сам он, во всяком случае, очень на это надеялся…

Когда Даша чего-то хотела, она действовала решительно и бескомпромиссно. Она взялась за хоккеиста, да так серьезно, что у бедняги не оставалось ни единого шанса на спасение.

На втором свидании они пошли в спорт-бар, где транслировали финальные игры НХЛ. Даша так кричала вместе с остальными болельщиками, что сорвала голос. После чего Павел до трех ночи отпаивал ее горячим чаем в уютной кофейне. Все было просто!

На третьем свидании они долго колесили по Москве, не зная, куда лучше поехать. Обойдя пять баров, они сошлись во мнении, что прокуренные подвалы с толпой поддатых незнакомцев их раздражают. И тогда Паша, поддавшись порыву, увез ее в их родной город.

Поездка получилась феноменальной. Хоккеист показывал Даше двор, в котором он вырос, школу, в которой учился, Дворец спорта, в котором начинал тренироваться. Они выяснили, что в детстве отдыхали на одной турбазе. Даша рассказала про свою семью, в которой она никогда не считалась красавицей.

– Мне пришлось переехать в столицу, потому что там никто не знал, что я некрасивая. Здесь же меня постоянно сравнивали с моими сестрами и мамой. И сравнение было не в мою пользу… – говорила Даша, когда они проезжали мимо больницы, в которой она когда-то работала и в которой встретила Стаса. – Так что, надеюсь, ты не будешь возражать, если я не буду знакомить тебя с родственниками.

Паша посмотрел на нее новыми глазами. Даша была очень забавной. Она постоянно шутила и смеялась. Но только сейчас он заметил, что под ее самоиронией скрывалось кое-что еще: боль и неуверенность.

– А где живут твои родные? – поинтересовалась Даша, чтобы сменить тему.

– Я построил им дом на берегу реки в районе Р., – с гордостью сообщил хоккеист.

– Ух ты! Круто! – Даша с облегчением отметила про себя, что это был самый красивый и самый дорогой район их пригорода. Значит, вкус у него есть и деньги тоже.

– Хочешь, заедем к ним? – неожиданно для себя предложил Паша.

Даша улыбнулась и отрицательно покачала головой:

– Слушай, я сейчас не готова к серьезным отношениям, – сказала она. – Давай не будем даже пытаться.

Вообще-то, Паша и сам не планировал ничего серьезного, но почему-то ее слова пробудили в нем чувство противоречия:

– Почему не стоит пытаться? – спросил он упрямо.

– Как ты себе это представляешь? – Даша передернула плечами. – Я здесь, ты в Америке? Я не верю в отношения на расстоянии. Это все равно ни к чему не приведет. Мне и так только что разбили сердце. Еще одного разрыва я не вынесу. Так что лучше не бери на себя обязательств, которые не можешь выполнить.

Паша не нашелся, что сказать в ответ, однако на душе у него отчего-то стало неспокойно.

Они катались по городу целый день и вернулись в Москву далеко за полночь. К МКАДу они подъезжали уже родственными душами.

Однако Даша не собиралась останавливаться на достигнутом.

– Нам повезло! – сообщила она Стасу после очередного свидания. – Наш хоккеист подвержен чувству вины! Вот увидишь, играя на этом, я выкачаю из него столько денег, что хватит на две-три-четыре квартиры. Можешь начинать присматривать недвижимость на Чистых прудах. Потому что очень скоро мы сможем переехать и начать новую жизнь без аддикта!

Стас улыбался, но на душе у него было мерзко. Он хотел вернуться на Чистые пруды, но возвращаться к жизни обычного человека ему совсем не хотелось! Он так надеялся, что Даша увлечется аддиктингом хоккеиста и забудет о своем глупом желании жить нормальной жизнью, но, похоже, она только об этом и думала.

– Зачем ты так спешишь? – осторожно спрашивал он Дашу. – Хоккеист – это крупная жертва. Лучше обрабатывать его осторожно, чем поторопиться и все потерять.

– Надо торопиться, – возразила Даша. – У нас мало времени. Мы должны обработать его до того, как он опять смотается в Америку. Кто знает, как скоро его вызовут обратно в Штаты?

Она как в воду глядела! Во время очередной встречи с хоккеистом у него зазвонил телефон. В Москве было десять вечера.

– Это из Штатов, – сообщил Паша, удивленно глядя на дисплей. – Наверное, что-то случилось.

Он ответил на звонок и в течение минуты молча слушал своего собеседника. Наконец, пробормотав: «Отличные новости, спасибо», он нажал отбой.

– Ну? Что случилось? – взволнованно поинтересовалась Даша, нетерпеливо подаваясь вперед.

– Мне только что предложили фантастический контракт в НХЛ на десять лет.

Той ночью Стас и Даша сидели в темной комнате спиной друг к другу. Свет фонаря освещал его красивый, почти безупречный профиль. На принятие решения оставалось еще как минимум семь часов.

– Слушай, у тебя ведь все схвачено! Как думаешь, ты успеешь его добить?

– Я не знаю… – Даша встала и подошла к окну, глядя на блеклые звезды. Она не хотела аддиктить хоккеиста. В сущности, он был отличным парнем: искренним, простым и мужественным. К тому же, несмотря на все свои достижения, он сохранял поразительную скромность. Паша был одним из тех редких людей, которые абсолютно не зациклены на своей значимости и статусе. Он просто любил хоккей и был рад заниматься своим делом. Плюс он был ее земляком. И настоящей гордостью их городка и страны. За время их общения Даша успела привязаться к нему. Она знала, что, если доведет дело до конца, то, скорее всего, испоганит Паше всю жизнь. А ей этого не хотелось. Паша этого не заслужил.

– Давай еще раз прикинем все возможности, – предложил Стас спокойно. Он видел, что Даша колеблется, но никак не мог понять, в чем дело. До сих пор она действовала решительно, безжалостно и безупречно. И он с восхищением наблюдал, с какой точностью она воплощает их общие замыслы.

– Итак, наш хоккеист официально стал мультимиллионером. И он сваливает как минимум на десять лет. Каковы наши дальнейшие действия?

Даша пожала плечами и, забравшись с ногами на подоконник, прислонилась горячим лбом к прохладному стеклу.

– Предлагаю такой вариант, – сказал Стас, пытаясь поймать ее взгляд. – Для начала мы делаем так, чтобы он захотел взять тебя с собой в Штаты. Как только он тебя приглашает, ты изображаешь бурную радость. Вы вместе строите радужные планы о том, как замечательно вам будет жить на берегу океана. Ты рисуешь ему картины светлого будущего. Пусть помечтает о том, как ты будешь посещать все его игры, поддерживать его во всем и все такое. Короче, заставишь его поверить в то, во что он так хочет верить. Параллельно ты сообщишь ему, что уже уволилась с работы, выехала из квартиры, бросила учебу в университете, продала машину и готова уехать. А в решающий момент, когда его контракт будет подписан и он соберется улетать, ты соврешь, что тебе не дали визу и ты не можешь ехать.

– Отмазка с визой не пройдет, – предупредила Даша. – Во-первых, скорее всего, мне ее дадут. А во-вторых, если не дадут, то наверняка у него найдутся достаточные связи, чтобы это исправить. Так что придется подыскать другой предлог.

– Значит, подыщем другой предлог, – невозмутимо согласился Стас, оживляясь от того, что Даша хоть немного включилась в процесс. – Не важно, каким будет предлог. Главное – смоделировать ситуацию. Он тебя позвал с собой. Ты бросила ради него все: работу, учебу, машину, жилье, родных, а поехать с ним не смогла. Ну а дальше дело за малым. Останется только внушить ему вечное, гнетущее чувство вины за то, как он тебя прокинул. И, конечно, страстное желание искупить свой поступок. Мы можем даже сымитировать твой нервный срыв на почве вынужденного расставания с хоккеистом. Я знаю врачей, которые подтвердят диагноз. Черт, да за определенную сумму они могут подтвердить что угодно, даже попытку суицида. Поверь, он до конца своих дней будет чувствовать себя виноватым и ответственным за твое благополучие. Чувство вины – отличный крючок. И у него есть все шансы на этот крючок попасться. Ну? – Стас выжидающе посмотрел на нее. – Что скажешь?

– Мы чудовища! – невольно вырвалось у Даши.

Стас взял ее за руку, нежно погладил по щеке, но Даша отвернулась.

– Брось, малыш. Что здесь такого?! Мы ведь не кукловоды. Мы не дергаем за веревочки, мы просто расставляем декорации, а люди действуют в них сами, попадаясь в собственные ловушки.

Даша молчала. Отчего-то аддикт уже не казался ей таким уж безобидным занятием. И она больше не видела оправдания для того, чем они занимались.

Видимо, если ты любишь, в твоей жизни появляется нечто, чем ты действительно дорожишь. И ты уже не способен рисковать так, как раньше. Раньше аферы действительно развлекали и забавляли ее, но сейчас… ей хотелось заполнить жизнь чем-то другим. Она не понимала, как Стас может не видеть таких очевидных истин?! Ведь он тоже любит ее, и она в этом уверена. Тогда почему он не может смотреть на вещи так же, как она? Почему он не хочет услышать ее? Почему он не чувствует того, что чувствует она?

Стас закурил. Когда куришь, легче оправдывать паузы в речи. Идеальный способ замаскировать собственную неуверенность.

– Давай решать: мы выходим из игры или нет? – Он, как никто другой, умел задавать вопросы таким тоном, что ответ мог быть только один.

– Если мы доведем дело до конца, его жизнь превратится в ад, – сказал Даша безучастно.

Стас молчал. Он умел молчать. При желании мог молчать часами, и Даша это знала. Сейчас он молчал непонимающе. Как будто она ему сказала, что небо – голубое, а трава зеленая. Как будто она озвучила что-то очевидное до глупости. Даша поняла, что для себя Стас уже принял решение. И уже в следующую секунду осознала, что, похоже, другого выхода нет. А если им еще понадобятся деньги? Зарабатывать их по-другому они не умеют. Найти еще одну жертву вроде хоккеиста будет сложно. Так не лучше ли действительно обеспечить себя до конца жизни? И навсегда закрыть эту тему. Стас прав, отступать слишком поздно.

За окном уже занимался рассвет. Небо постепенно светлело. На улицу вышли жизнерадостные дворники. Даша слезла с подоконника и направилась в кровать, намереваясь хоть немного поспать.

– Хорошо. Давай сделаем это… – сказала она, с головой ныряя под одеяло. Все, чего ей сейчас хотелось, – это забыться сном.

Впрочем, выспаться как следует им так и не удалось. В десять утра мобильный Стаса разразился настойчивой трелью.

Стас с трудом продрал глаза и потянулся за телефоном, который выскользнул из рук и упал на пол, продолжая звонить. Стас поднял мобильник с пола и попытался отключить звук, но спросонья никак не мог войти в меню.

– Да ответь ты уже наконец, – пробормотала Даша, переворачиваясь на другой бок и забираясь с головой под подушку.

– Кто бы это ни был, я сейчас пошлю его на три буквы, – пробормотал Стас и ответил на звонок.

Первая же фраза его собеседника заставила Стаса моментально проснуться. Он резко сел на кровати и ошарашено протер глаза. Пару минут он отвечал односложно:

– Да.

– Нет.

– Хорошо.

– Можно.

– Договорились.

– Пока.

Нажав отбой, Стас еще долго сидел неподвижно, уставившись с одну точку, пытаясь осознать, что только что произошло. Любопытство вытащило Дашу из-под подушки. Протирая заспанные глаза, она обратилась к Стасу:

– Что-то случилось? Кто звонил?

Стас медленно повернулся к ней, нащупав на тумбочке сигареты, озадаченно закурил.

– Звонил отец. Он хочет, чтобы сегодня мы с тобой приехали к ним на ужин.

В тот день Даша отменила встречу с хоккеистом. Стасу страшно не хотелось, чтобы она это делала. Но отец ясно сказал, что хочет видеть на ужине их обоих, и Стас по привычке подчинился. Весь день его настроение скакало от невыносимого любопытства до унылой апатии, от эйфорического облегчения до лютой злобы. Он был рад, что после стольких лет его семья наконец пожелала вспомнить о его существовании. Однако, вспоминая о том, как они отвернулись от него в самый тяжелый момент его жизни, Стас вновь приходил в ярость. Пару раз он даже порывался позвонить, чтобы отменить совместный ужин и вообще высказать отцу все, что он о нем думает. Но всякий раз Даша его урезонивала.

– Давай хотя бы послушаем, что он хочет сказать. Может, он хочет попросить прощения.

– Прощения?! – Стас зло рассмеялся. – Ты не знаешь моего отца. Этот ублюдок никогда ни о чем не сожалеет. Не удивлюсь, если он решил потребовать вернуть ему деньги, которые он потратил на меня, начиная с момента моего рождения.

– Слушай, ты от него больше не зависишь. А значит, он не может тебя больше достать. К тому же, если бы тогда твоя семья тебя так не прокинула, ты бы никогда не занялся аддиктом и не заработал столько денег, и не стал бы тем, кем стал. Поверь, ты и по сей день бы разъезжал на своем помятом Cayenne, тусовался с придурками и недоумевал, почему твоя жизнь не сложилась.

– Вообще-то, я привык считать, что моя жизнь сложилась в тот момент, как я встретил тебя, – сказал Стас, и Даша буквально расцвела от его слов. – Сам не знаю, что изменило мою жизнь больше: ты или аддикт, – честно добавил он, и Дашино лицо тут же разгладилось и приняло свое обычное, непроницаемо-ироничное выражение.

– В любом случае надо сходить, – сказала Даша, направляясь в ванну. – Тебе ведь это ничего не стоит. Так почему бы по крайней мере не узнать, чего он хотел? Разве тебе самому не любопытно?

Стас улыбнулся. Даша была, конечно, права. Ему было любопытно. Оставшееся время до вечера они посвятили сборам. Стас погнал машину на мойку, потому что хотел произвести на отца впечатление. Он ненавидел себя за это детское желание заслужить родительское одобрение, но все же не мог с собой ничего поделать. Глядя, как его машину полируют до блеска, он размышлял о том, что Mercedes может не впечатлить его пресыщенного отца. Вот если бы он приехал на Bugatti… И он до сих пор не купил своей квартиры. Отец тоже сможет съязвить на этот счет. К тому моменту как Стас вернулся домой, его неуверенность в себе уже разрослась до масштаба паранойи. Он был близок к тому, чтобы кинуться в прокат машин и арендовать на день лимузин или еще что-нибудь эффектное, просто чтобы доказать отцу, что тот в нем ошибался!

Единственное, в чем Стас был уверен на сто процентов, так это в Даше. Появляясь с ней в обществе, он всегда с удовольствием отмечал, что она буквально притягивает к себе мужские взгляды. В московском зверинце она по-прежнему была экзотической и незаурядной диковиной. А ее уникальная внешность не могла не привлечь всеобщее внимание. Вот и сегодня, вернувшись домой, Стас с облегчением увидел, что Даша серьезно подготовилась к первой встрече с его родителями. Она только что вернулась из салона, где ее белоснежные волосы уложили мягкими голливудскими локонами. Сейчас Даша стояла перед шкафом в белом топе и блекло-голубой струящейся юбке ниже колен, пытаясь подобрать туфли. Наконец она остановила свой выбор на ярко-голубых из лаковой кожи от Valentino.

– Как думаешь, может арендовать лимузин? – спросил Стас, доставая из шкафа белую рубашку. Сегодня он собирался сделать то, чего не делал годами: надеть костюм.

– Зачем тебе лимузин? Если ты собираешься пить, просто поедем на моей машине. Я буду за рулем.

– Маме понравится, что ты не пьешь, – согласился Стас, вертя в руках галстук. – Я просто подумал… почему мы до сих пор не взяли машину подороже. Мы можем себе это позволить.

Даша посмотрела на него как ни идиота, и Стас вынужденно кивнул:

– Да, ты права. Я говорю как охреневший от бабла избалованный мажор.

– Нет, ты говоришь как человек, который хочет, чтобы его оценивали по машине, на которой он ездит.

– Ты права, – Стас решительно скомкал галстук и вытащил из шкафа джинсы. – К черту все! Мне плевать, что они обо мне подумают, – и тут же заметив, что Даша взяла клатч из кожи крокодила от Ralph Lauren, добавил: – Но вот это бы я тебе не советовал! Моя мама просто помешана на защите прав животных и прочей ерунде. Если увидит у тебя в руках эту штучку, будет читать лекцию весь вечер.

Даша усмехнулась и убрала клатч на место.

– Ок. Я готова, – весело сообщила она, сбрызгивая шею и плечи Dior Addict.

– Поехали, – согласился Стас. Глубоко вздохнув, взял Дашу за руку и вышел из дома.

* * *

Когда Даша и Стас приехали, родители уже ждали их. Ужин оказался довольно формальным. С кучей столовых приборов, бесчисленными сменами блюд и светскими, ничего не значащими разговорами.

За столом собрались отец, мать Стаса, сестра и Артем, его бывший сокурсник, который собирался летом жениться на Полине. Узнав об этом, Стас тут же невольно начал размышлять о том, как их развести. На его взгляд, мажорик, успевший к двадцати пяти годам погостить во всех реабилитационных клиниках мира, не мог считаться подходящей партией для его сестры.

В целом все шло довольно гладко. Родители довольно тепло встретили Дашу. Устроили ей экскурсию по их «скромному жилищу». Затем всех пригласили за стол. Стас отметил, что мать очень старается держаться так, словно ничего не произошло. Она очень похудела и выглядела уже не столько утонченной, сколько изможденной. Стасу подумалось, что из красивой и цельной женщины она превратилась в бледную тень его могущественного отца. Она очень старалась непринужденно болтать обо всем на свете. С изяществом опытной хозяйки она заводила легкие темы, всячески стараясь втянуть всех за столом в беседу.

Однако, несмотря на все ее старания, напряжение, витавшее в воздухе, было почти ощутимым. Отец на протяжении всего ужина задумчиво молчал, внимательно разглядывая Стаса и Дашу. Стаса бесил его неотрывный тяжелый взгляд, но он старался держать себя в руках, успокаивая себя мыслью, что они могут уйти в любую минуту.

– Так где же вы сейчас живете? – спрашивала мама Стаса у Даши, дружелюбно подливая ей пряный чай какого-то редкого сорта.

– У нас две смежные квартиры на Академической, – ответила Даша скромно. Стас пожал ей руку под столом. Дашка всегда знала, как нужно себя держать. Именно поэтому, он решил отмалчиваться и предоставить ей возможность вести беседу за них обоих.

– Вы купили две квартиры? – уточнила мама, пытаясь не выказать слишком уж сильного изумления, что было бы крайне бестактно.

– Пока просто арендуем, – улыбнулась Даша. – Но в ближайшее время, наверное, будем покупать свое жилье. Не вечно же выбрасывать деньги на аренду, верно? – Она говорила о покупке квартиры так просто и бесхитростно, словно приобрести квартиру в Москве для них было не сложнее, чем купить буханку хлеба.

– Как мило. – Мама попыталась изобразить улыбку, но Стас видел, что она шокирована и с трудом держит свое любопытство в рамках приличий. Он понимал, что родителям хотелось бы взять его за грудки и напрямую спросить, откуда у него столько денег. Но поскольку он больше от них не зависел, допрашивать его они уже не могли. А он и вовсе не обязан был им ничего рассказывать. Стас даже начал получать удовольствие от вечера.

– Где же вы хотите покупать квартиру? – уточнила мама, элегантно пригубив белого вина. – Надеюсь, не очень далеко от МКАДа. Понимаю, сейчас Москва разрослась, но я все равно привыкла считать, что выезжать за пределы Садового кольца небезопасно.

– Мы смотрим недвижимость на Чистых прудах, – сообщила Даша, нарочито невинно. После чего в воздухе повисла напряженная пауза.

– А вы знаете, сколько стоит недвижимость на Чистых прудах? – не удержался наконец отец. За весь вечер он едва ли проронил пару слов, но тут его терпению пришел конец.

– Конечно, знаем, – заверила его Даша. – Но нам не нужна самая дорогая квартира. Мы со Стасом не любим глупую роскошь. За полтора миллиона уже можно найти очень хорошее жилье.

Стас не удержался и хмыкнул. Отец раскраснелся как важный краб. Стас закашлялся, чтобы замаскировать приступ смеха и в три глотка осушил свой стакан с минеральной водой. За столом вновь воцарилось напряженное молчание.

– Простите за бестактность, но хотелось бы знать, чем вы, собственно, зарабатываете на жизнь? – наконец спросил отец. Этот вопрос крутился у него на языке с самого начала ужина и даже раньше, с того самого момента, как Полина сообщила ему, что видела Стаса на новеньком спортивном Mercedes. У него в голове не укладывалось, что его проблемный и беспомощный сын-наркоман, на котором он уже давно поставил крест, каким-то фантастическим образом сумел подняться. И теперь его сжигало любопытство, смешанное с невольным уважением и опасениями, как бы Стас опять не вляпался во что-то незаконное. С другой стороны, раз его беспутный сын наконец-то взялся за ум и даже преуспел без его помощи, то, может, из него еще и выйдет толковый наследник? Последнее время он все чаще фантазировал о том, как введет Стаса в свой бизнес, сделает его своим преемником. А может быть, даже расширит свое дело за его счет? Отец прекрасно понимал, что, не имея никакого стартового капитала и никакого опыта, Стас практически не имел шансов подняться. Ему было безумно интересно, как он сумел выкрутиться?

Даша и Стас переглянулись. Столь прямой вопрос поставил их в тупик. Ибо никто из них не имел ни малейшего желания рассказывать, чем они зарабатывают на жизнь. Даша скромно замолчала и опустила глаза. Все взгляды за столом теперь были устремлены на Стаса. Он хотел было отделаться шуткой, но вдруг его разобрала злость. И решительно отодвинув тарелку с едой, он испепелил отца ледяным взглядом:

– Да пошел ты, пап! – отрезал Стас. – По-твоему, это нормально: сначала выгнать меня из дома с кучей долгов, годами игнорировать мое существование, запрещать маме и сестре общаться со мной, а потом как ни в чем не бывало пригласить меня на ужин и допытываться, как это я умудрился преуспеть без твоей помощи?! У меня в жизни все отлично! Понял?! Я заработал свои деньги законным путем и не собираюсь отчитываться перед тобой. Я тебе больше ничего не должен! На хрен ты вообще нас сегодня пригласил?! Хотел убедиться, что без тебя я ни на что не гожусь?!

Отец усмехнулся и залпом осушил стакан виски. Поразительно, но речь Стаса, казалось, ничуть его не разозлила.

– Нет, я позвал тебя сегодня, чтобы сказать, что я был не прав. Я поступил с тобой жестко, но это пошло тебе на пользу. Ты наконец-то стал настоящим мужиком. Уж и не знаю, как ты умудрился так подняться за эти несколько лет. Но мы все гордимся тобой. Вообще-то, мы хотели тебе сказать, что готовы вновь содержать тебя. Так что, если вы уже присмотрели квартиру, пакуйте вещи. Я все вам оплачу…

Домой Стас и Даша возвращались в гробовом молчании. Обоим нужно было время, чтобы переварить такие новости. У самого дома Стас припарковался у обочины и заглушил мотор.

– Ну, что скажешь? – спросил он Дашу, поворачиваясь к ней.

– Я в шоке, – призналась Даша.

– Я тоже.

– Что ты думаешь делать? – поинтересовалась Даша.

Стас на секунду задумался, щелкнул зажигалкой, с наслаждением затянулся. Выпустил тонкую струю дыма.

– Я думаю послать его на хер! – сказал Стас с удовольствием, смакуя ощущение собственной власти.

– Послать? На хер? – Даша непонимающе уставилась на него. – Но, Стас, зачем? Он же искренне попросил прощения. А теперь хочет компенсировать свою жестокость. Он же сказал, что даст тебе денег на все, что угодно: квартиру, машину, свадьбу, свой бизнес. Он обещал поддержать тебя и помочь в любом начинании.

– На кой мне нужна его помощь теперь, если у нас есть аддикт?! Сами мы заработаем в сто раз больше, чем он может нам предложить.

От боли и изумления Даша буквально онемела:

– Мы же собирались завязать, – прошептала она, борясь с подступающими слезами. Справившись с собой, она положила руку ему на предплечье и заговорила уже более твердо:

– Стас, что с тобой? Мы занимались аддиктом ради денег. Теперь у нас сколько угодно денег. Зачем продолжать все это?

– Ты хочешь зависеть от моего отца? Имей в виду, это не очень надежный вариант. Я уже один раз погорел на этом. Больше не хочу, – парировал Стас.

– Да причем тут твой отец?! – взорвалась Даша. – У нас и так полно денег. У нас все есть! Чего тебе еще нужно?! Зачем продолжать аддиктить людей?! Это же подло! Я давно говорила тебе: я не могу так больше! Я хочу завязать! Я люблю тебя!

Стас порывисто выбросил окурок в окно и резко повернулся к ней:

– Я тоже люблю тебя! Люблю такой, какая ты есть. Люблю тебя жестокую, безжалостную. Люблю тебя, управляющую другими людьми. Люблю тебя, манипулирующую чужими чувствами. Люблю тебя, играющую с огнем. Люблю тебя, вершащую чужие судьбы! Зачем нам меняться, если мы любим друг друга такими, какие мы есть? Ты – игрок, ты – манипулятор, ты – аферистка, как и я. Я точно знаю, что ты такая! Ты создана для меня и для аддикта. Так зачем идти против себя?!

Даша дрожала. Она старалась взять себя в руки, но шокирующая реальность обрушилась на нее так внезапно, что каждый вздох давался ей огромным трудом.

– Стас, а ведь ты и сам подсел, – сказала она удивительно спокойно. – Ну признайся, ты ведь уже не можешь жить без аддикта? Ты подсел на этот образ жизни. Теперь ты зависим от власти. Тебе нужно испытывать это снова и снова, ведь так? И дело здесь не в деньгах. Сколько бы мы ни заработали, тебе все равно всегда будет мало. Потому что на самом деле тебе нужно кое-что другое, не так ли? Тебе нужна твоя доза власти. И твоя потребность, и твоя доза растут с каждой новой жертвой. Ну посмотри правде в глаза.

Даша задумчиво провела рукой по волосам и впилась в него взглядом:

– Ну, разве я не права?

Стас невесело усмехнулся. Он взял ее ледяные руки в свои и поднес к губам, стараясь согреть ее. Прикусив губу, он поднял на нее глаза:

– Возможно, ты и права, – сказал он, наконец. – Но даже если это и так, от этой зависимости я не готов отказаться…

Той ночью Даша надолго заперлась в ванной. Открутив все краны, она дрожащими руками смешивала ароматические масла лаванды, мяты и бергамота, пытаясь решить, что ей делать. Стас валялся в кровати, краем глаза следя за американским футболом или еще чем-то столь же бессмысленным.

«Значит, придется его все-таки зааддиктить», – сказала Даша сама себе, отрешенно глядя на свое отражение в зеркале. Взяв щетку, она принялась методично расчесывать тщательно уложенные локоны. Другого выхода у нее не оставалось: либо она аддиктит Стаса, и они начинают нормальную жизнь, либо ей до конца своих дней придется манипулировать другими.

«Но чем его зацепить? – думала Даша, забираясь в ванну. – Он слишком умен. И знает все мои трюки». На ум ей пришли слова доктора Ш.: «Даже самые умные люди легко ведутся на разводки потому, что нами управляет вовсе не разум. Нами управляют наши слабости».

– Тщеславие. Жадность. Страх, – прошептала Даша, и все мигом встало на свои места. Ведь Стас уже попадался на эту удочку, сначала с наркотиками, потом с азартными играми. Так почему бы не попробовать поймать его снова? Это так просто! Человек приходит в казино из тщеславия, желая продемонстрировать свой высокий статус. Затем выигрывает, и включается жадность. Ему кажется, что он может разбогатеть на этом. Потом проигрывает, но тут опять включается тщеславие. Человек верит, что он умнее всех здесь присутствующих и что именно он сумеет перехитрить и переиграть систему. Когда большая часть денег уже проиграна, наконец вступает самая мощная струна: страх. Человек боится, что он ошибся и система все-таки победила. Боится, что над ним будут смеяться, что его осудят за проигрыш. Боится быть лузером, лохом. Вот тогда он идет и занимает еще денег на игру. К этому моменту его уже капитально зааддиктили, и он прочно подсел…

Обдумывая эту безупречную схему, Даша размышляла о том, как ей адаптировать ее под их ситуацию.

Даша взяла шампунь и принялась намыливать свои кудри.

Для начала: тщеславие! «Надо признать, что он был прав, а я не права, – решила она. – Скажу, что ошибалась. Что мы – игроки и манипуляторы, что в этом наша жизнь. Что он лучше меня знает, что для меня хорошо, а что нет. Скажу, что ради него я горы сверну и разведу кого угодно».

Потом жадность. «Я могу дать ему развести кого-нибудь. Пусть загорится желанием заработать. Пусть аддиктит кого хочет. Да хоть ту же самую Марго! Она будет вешаться на него, а я буду мягко внушать ему чувство вины за то, что он делает».

И наконец: страх. «Когда Марго будет щедро оплачивать свою зависимость от него, я просто соберу вещи и, не говоря ни слова, уеду от него. Можно оставить записку, что я больше не могу этим заниматься. А можно и вовсе ничего не говорить, просто как следует напугать его неизвестностью. К тому моменту, как он меня найдет, он уже будет основательно зависим от меня…»

Мыльная пена попала ей в глаз. Даша поставила лицо под струю воды и расплакалась. Собственный план казался ей отвратительным, но абсолютно надежным. Ей не хотелось играть против Стаса, но другого выхода она не видела…

Когда Даша вышла из ванной, завернутая в пушистое черное полотенце, Стас все так же лежал в кровати, меланхолично переключая каналы.

Даша села лицом к нему и забрала у него из рук пульт.

– Ты прав, – сказала она, гипнотизируя его взглядом своих темно-зеленых глаз. – Я не могу измениться. Мы не можем измениться. Без аддикта наша жизнь будет пустой и пресной. Не знаю, что вообще на меня нашло. Надо было с самого начала слушать тебя.

Стас внимательно изучил ее взволнованное лицо.

– Когда ты это поняла? – спросил он неожиданно.

Даша на секунду замешкалась:

– Пока мыла волосы. А что?

Стас не отвечал. Его лицо окаменело. Губы дернулись в презрительной усмешке. Он взял ее за подбородок и повернул ее лицо на свет. Затем небрежно убрал руку:

– Сучка! – сказал он с чувством, и Даша поняла, что прокололась.

– В чем дело? – попыталась возмутиться она, но он едва удостоил ее взглядом.

– В твоих глазах! Ты посмотрела вправо-вверх, когда я задал тебе вопрос. А это значит, что свой ответ ты придумала, как, вероятно, и свою пламенную речь. Осталось только выяснить, зачем тебе понадобилось врать?

Даша молчала. Она понимала, что надо было что-то сказать, хотя бы попытаться спасти ситуацию, но ее язык словно примерз к небу и отказывался ей повиноваться.

– Ты хотела усыпить мою бдительность, – догадался он. – Хотела, чтобы я почувствовал свою правоту и превосходство и… – Тут до Стаса наконец-то дошло, и от ярости у него побелели костяшки пальцев. – И ты пыталась сыграть на моем тщеславии, не так ли? – уточнил он, пугающе спокойно. – А что дальше?

– Стас, я… – Даша протянула к нему руки, но он холодно отстранился.

– Подожди, дай-ка я сам угадаю. После тщеславия ты бы сумела спровоцировать жадность и страх. А потом… – Стас покачал головой и, резко встав с постели, начал одеваться.

– Стас, куда ты? – от страха Даша побелела, на ее глазах выступили слезы.

– Ты хотела зааддиктить меня.

– Нет, я…

– Да, хотела!

– Пожалуйста, не уходи.

– Один раз я уже предупреждал тебя.

– Пожалуйста, останься!

– Я сказал, если ты еще хоть раз попробуешь играть против меня, ты меня больше никогда не увидишь.

– Я не хотела играть против тебя! – заорала Даша в отчаянии. – Я сказала, что хочу нормальной жизни, но ты не слушал!

– И поэтому ты решила сделать так, чтобы я был зависим от тебя до конца своих дней? Хотела, чтобы я всю свою жизнь жил твоими желаниями?

– Я просто хотела быть с тобой, – прошептала Даша, уже не пытаясь вытереть слезы. Она смотрела на Стаса с мольбой, готовая на все, лишь бы он остался.

– Извини, – Стас покачал головой. – Я больше не могу тебе доверять. Ты играла против меня. Я не могу и дальше быть с тобой. Ты – лучшее, что со мной случалось. Но я знаю, на что ты способна. И не хочу превращаться из твоего партнера в твою жертву. – Он быстро взял со стола бумажник, телефон и ключи от машины. – Прощай, – сказал Стас и решительно вышел из квартиры.

А у Даши случилась первая в жизни истерика. Она проплакала до утра и лишь к половине одиннадцатого забылась неспокойным сном…

* * *

После ухода Стаса Даша жила как во сне. Вот и сейчас она, видимо, витала где-то в облаках, перемывая чашку уже в третий раз.

– Так сколько вы с ним не виделись? – спросила я, чтобы вывести ее из прострации.

– Примерно месяц, – вяло сказала она и устало пожала плечами. – Не знаю. Я не считала…

– И что ты делала без него все это время? – продолжала допытываться я. Ее история меня полностью заворожила, но тем не менее она казалась мне какой-то незаконченной.

– А что мне было делать? – Даша принялась чистить порошком абсолютно чистую раковину. Вероятно, просто, чтобы чем-то себя занять. – Я встречалась с хоккеистом.

– Серьезно? – я прямо-таки на месте подскочила от такого поворота событий. – Зачем? Ты все-таки решила его зааддиктить?

Даша холодно усмехнулась:

– Нет, я решила во всем ему признаться и попросить прощения.

– Признаться во всем?! Так ты ему все рассказала?

– Ну, может, не все, – Даша иронично прищурилась. – Только самое интересное. В любом случае я объяснила ему, что он очень подвержен зависимостям и что если не я, то кто-нибудь другой может этим воспользоваться. Он согласился и даже пошел к доктору Ш. на консультацию. И правильно сделал: богатые люди всегда будут очень уязвимы для манипуляторов. А так я по крайней мере буду спокойна за его судьбу.

Даша вымыла руки и принялась методично расставлять посуду по полочкам.

– Думаешь, ты правильно поступила? – спросила я.

– Не знаю, – она горько усмехнулась. – Скорее всего, нет. Во всяком случае именно хоккеисту я обязана всей этой шумихой вокруг моего имени. Он в порыве благородства разболтал нашу историю какому-то журналисту, и теперь мне не дают прохода. Ты не поверишь, сколько журналистов осаждает меня каждый день, пытаясь выведать подробности. Мне даже звонила какая-то чокнутая жена олигарха, которая сказала, что муж ей изменяет и что она готова мне заплатить сколько угодно, лишь бы я ее научила, как сделать его зависимым от нее.

Она громко хлопнула дверцей шкафа и, вытащив из волос заколку, распустила волосы по плечам:

– Я бы давно сменила телефон, но все еще надеюсь, что он позвонит, – призналась она.

Даша вновь села напротив меня.

– Ну так что? Теперь ты дашь мне его номер?

Я молча полезла в сумку и достала сложенный пополам листок из моего блокнота, на котором сегодня днем (казалось, это было еще в прошлой жизни) Марго нацарапала новый телефон Стаса.

Она нетерпеливо выхватила у меня из рук бумажку и впилась глазами в крупные, криво выведенные цифры.

– Тебе пора, – сказала Даша, и я, неохотно кивая, встала из-за стола.

– Спасибо за все.

– Не стоит благодарности… – Даша проводила меня в прихожую. – Тебе бы лучше не связываться со всем этим, – предупредила она меня и решительно захлопнула за мной входную дверь, словно раз и навсегда закрывая тему…

В летних московских сумерках я долго сидела за рулем, не заводя машину. В прострации я уставилась на лобовое стекло, а в голове у меня со стремительной скоростью проносились сочные картины: одна соблазнительнее другой. Я понимала, что отныне моя жизнь изменится навсегда.

Это я теперь буду наркотиком для мужчин, и их будет ломать без меня.

Это я стану той пачкой сигарет, которую повсюду берут с собой.

Это я стану рулеткой, в омут которой мужчины швыряют миллионы.

Это я теперь буду тем, что называется Addict…

Даша и Стас вне игры, так что теперь я единственная, кто знает, что такое Addict, и кто может использовать это…

Послесловие

Той ночью Даша позвонила Стасу. Сработал автоответчик:

– Пожалуйста, дай мне шанс, – сказала она. – Я никогда не смогла бы тебя зааддиктить. Потому что я сама давно подсела на тебя. Ты – моя зависимость. Я счастлива, только когда ты счастлив. А если ты мучаешься, то я мучаюсь вместе с тобой. Я не могу без тебя. Пожалуйста, вернись ко мне. Я тебя очень прошу. Вернись…

Утром Даша собрала свои вещи, запихала их в багажник машины и выехала в свой родной город. В Москве ей было нечего делать.

Она уже въезжала в черту своего города, когда ей позвонил Стас. Даша проглотила ком в горле и съехала на обочину дороги, силясь унять сердцебиение. Ее лоб покрылся испариной:

– Стас, – выдохнула она в трубку.

– Где ты? – спросил он нетерпеливо. – Я хочу тебя видеть!

– Я подъезжаю к своему городу.

– Я сейчас приеду за тобой. Давай встретимся на том причале, где мы гуляли ночью, когда я сбежал из больницы. Ты помнишь?

Даша смеялась и плакала. Она кусала губы, пытаясь совладать с собой.

– Ты помнишь? – снова спросил он.

– Конечно, помню.

– Тогда встретимся там примерно через три часа, – сказал Стас и отключился.

Даша еще долго сидела в машине на обочине, с нежностью глядя на дисплей своего мобильного.

Через три часа она снова увидит Стаса! Решительно вытерев слезы, Даша достала из сумки косметичку и, глядя в зеркало заднего вида, начала краситься. У нее было достаточно времени, чтобы подготовиться к встрече. Она должна быть во всеоружии…

Даша собиралась воспользоваться своим мастерством еще один, самый последний раз… От автора

Я работала над этой книгой больше трех лет. Когда идея впервые пришла мне в голову, я была безбашенной, тщеславной, амбициозной девчонкой, жадной до блеска столицы и всех атрибутов сладкой жизни.

Эта книга изменила меня полностью. Я начинала ее одним человеком, а закончила – совершенно другим. Не знаю, как люди воспримут эту историю, но кое-что хочу прояснить сразу: сама я против манипуляций, психологических игр и попыток установить власть одного человека над другим. Психология сегодня действительно превратилась в настоящую практическую магию. С ее помощью можно добиться чего угодно: денег, власти, удачи, секса, здоровья, любви. И все же мне бы хотелось, чтобы люди научились использовать эту огромную созидательную силу во благо себе и другим!

Я во всяком случае верю, что все мы однажды легко освободимся от своих зависимостей, со смехом откажемся от тщеславия и гордыни, с радостью отпустим обиды.

Я знаю, что однажды все наши страхи лопнут, как мыльные пузыри. И мы вспомним, кто мы такие и зачем появились на этот свет. Может, это слишком заумное окончание для такой книги, но мне плевать. Это то, во что я верю…

Любовь, настоящая, безусловная любовь нас спасет! Addict: практики Lifehack № 1. Манипуляция

Вы можете в течение двух месяцев завоевать больше друзей, интересуясь другими людьми, чем приобрели бы за два года, пытаясь заинтересовать их собой.

Не бывает людей, которые не дают. Есть люди, которые плохо просят.

Если вам нужно что-то получить: информацию, помощь, ответы на свои вопросы, конкретные действия, у вас есть минимум два варианта сделать это.

По-плохому – через манипуляцию. По-хорошему – через сотрудничество.

Если мы добиваемся чего-то через манипуляцию, то суть способа будет проста: создать человеку настолько невыносимые условия, чтобы он с радостью пошел вам навстречу, лишь бы избавиться от дискомфорта.

Поскольку реальной власти у нас обычно маловато, манипуляторы устраивают человеку эмоциональный ад, пробуждая в нем эмоции, от которых тот стремится убежать (разумеется, в ту сторону, в которую нужно манипулятору).

1. Запугать, пробудить самые сильные страхи. «Оглянуться не успеешь, как тебе исполнится сорок, твой муж от тебя уйдет к молодой. Дети вырастут и разъедутся. Кому ты будешь нужна? Так почему бы тебе…». И далее женщине со страхом одинокой старости можно «впарить» все, что угодно: от омолаживающих кремов до секс-туров в Турцию по пакету «включено все, даже аниматор Ахмед».

2. Давить на чувство вины. Чтобы искупить ее, люди обычно охотно идут на многое. Если не на все. Игра с чувством вины чаще всего встречается в семейных отношениях (муж – жена, дети – родители).

«Если ты найдешь себе другую, я покончу собой и пусть тебя всю оставшуюся жизнь мучает совесть!»

3. Использовать человечекие слабости. Кто-то болезненно любит внимание и ради того, чтобы оказаться в его эпицентре, охотно выболтает все, даже пин-код своей банковской карточки.

Кто-то страшно любопытен.

Кто-то имеет скелет в шкафу и изо всех сил старается жить так, чтобы никто этот скелет не обнаружил.

Кого-то крайне легко зацепить стыдом. Например: «А что вы в таком дешевом отеле остановились? С деньгами проблемы? Здесь вообще одни нищеброды обычно отдыхают». Человек, стыдящийся своего финансового положения, может тут же начать истерично сорить деньгами (возможно, собранными со всех кредиток), дабы доказать, что никакой он не нищеброд. А отель? Ну что отель! Просто по незнанию/по рекомендации друзей-идиотов забронировали.

У любых, даже самых изощренных манипуляций, есть две главные проблемы.

• Во-первых, манипуляция оставляет осадок. Поэтому не стоит надеяться, что, умело «раскрутив» человека, вы потом еще и теплые отношения сохраните. Вот почему манипуляции в семейной жизни, сколь бы умелыми они ни были, всегда медленно, но верно ведут к расставанию (или просто краху, когда вы живете под одной крышей, но как чужаки-соседи).

• Во-вторых, манипуляции имеют свойства возвращаться бумерангом. Сегодня вы на что-то уболтали «лоха». Завтра волшебным образом «лох» вас вынудил сделать то, что вы никак не планировали. И это правило действует в ста случаях из ста. Мы пожинаем то, что посеяли. Если посеяли игру и манипуляцию, получим ее сейчас или чуть позже…

Сотрудничество отличается от манипуляции тем, что обе стороны остаются в выигрыше. Если хотите что-то получить от человека по-хорошему, просто сначала дайте ему то, в чем нуждается он сам…

Lifehack № 2. Скрытое программирование

Если хотите человека на что-то запрограммировать (= заставить его действовать по вашему плану), то используйте отрицание «НЕ».

«Только не влюбляйся в меня», если хотите, чтобы человек в вас влюбился.

«Ох, я так устала от драгоценностей. Пожалуйста, не покупай мне их больше!»

Наш мозг кодирует всю информацию картинками и не воспринимает отрицаний (поскольку картинка не может быть отрицательной). Если попросить человека «не думать о белом слоне», он немедленно представит себе белого слона. И это произойдет помимо его воли.

По этому же принципу не пытайтесь управлять человеком с помощью запретов.

«Не ходи!», «Не ори!», «Не кури» будут восприниматься как побуждение к действию «Ходи/ори/кури». Людское подсознание получает команду и всегда игнорирует частицу «не». Lifehack № 3. Отсутствие сравнения

Единственный человек, с которым вы должны себя сравнивать, – это вы в прошлом. И единственный человек, лучше которого вы должны быть, – это вы сейчас.

З. Фрейд

Хотите быть харизматичной, яркой и неповторимой личностью? Это проще, чем кажется. Достаточно сделать всего один шаг.

Перестать себя сравнивать с кем бы то ни было!

Мы попадаем в ловушку сравнений в раннем детстве, и 80 % людей уже никогда не выбираются из нее.

«Посмотри, как Маша себя хорошо ведет, а ты почему капризничаешь?» или: «Вон какое у Даши платье красивое, а ты вся извозюкалась не пойми в чем!» Подобные фразы с годами перерастают в извечное: кто красивее? Кто успешнее? Кто стройнее? Кто популярнее и пользуется большим спросом у мужчин? Кто удачнее вышел замуж? У кого дети послушнее? У кого машина дороже? И так до бесконечности.

Кстати, одно из самых популярных родительских заблуждений – думать, что если сравнить плохого Васю с хорошим Петей, Васе станет очень стыдно и он больше не будет драться/валяться в грязи/курить с мальчишками на стадионе, а превратится в приличного и хорошего мальчика.

Хорошим Вася не станет. А вот неслабый комплекс в будущем вы своему ребенку обеспечили!

Подвох этих сравнений в том, что нет единого стандарта. Он меняется буквально ежесекундно. Только вы сбросили вес и обрадовались своему отражению в зеркале, как тут же в Инстаграме какая-то цыпочка выложила фото с просушенным прессом кубиками, да еще и в купальнике за $500, да еще и на Бали. И вы мигом понимаете всю ничтожность своих усилий и достижений.

Сравнения – это бег на месте. Пока мы сравниваем себя с другими, всегда будем жить с мыслью «я недостаточно хороша». Недостаточно хороша для кого? Для чего? По каким стандартам? Об этом наш хитрый разум умалчивает. И подгоняет с двойным усердием грести к чужим берегам.

Харизматичный человек не отличается никакими сверхъестественными способностями. Он не красивее, не умнее, не талантливее и не успешнее других. Но кажется таким именно потому, что ни с кем себя не сравнивает и не гонится за чужими эталонами. Он устанавливает собственные стандарты. И позволяет себе роскошь быть собой без страха, чувства неполноценности или вины. В мире, где все гоняются за воображаемым идеалом, такой расслабленный и довольный собой человек автоматически воспринимается как король. Не удивительно, что именно его обычно возносят на пьедестал. И именно на его стандарты начинает однажды равняться толпа. Lifehack № 4. Чтение человека

Тело человека всегда выдает его эмоциональную травму. Благодаря этим знаниям вы сможете понимать человека, бросив на него лишь мимолетный взгляд.

Основных психологических травм пять: отвергнутый, покинутый, униженный, преданный кем-то, несправедливо обвиненный.

• Отвергнутого выдает болезненно худое тело. Больше всего такие люди боятся паники. Быть в центре внимания для них – пытка. Им постоянно хочется провалиться под землю, исчезнуть, слиться с мебелью. Словом, стать невидимкой.

• Покинутый человек всегда заметен по сутулым плечам и большим печальным глазам с выражением жертвы. Он смертельно боится одиночества и жаждет всеобщего внимания любой ценой. Физически цепляется за людей и часто предстает в амплуа беспомощного и слабого, нуждающегося в опеке «малыша».

• Униженный выделяется фигурой типа «яблоко». Он склонен к избыточному весу и при этом по-матерински заботлив. Униженный боится свободы и всячески нагружает себя (обычно бесчисленными заботами о других людях). Стыдится своих желаний и редко их удовлетворяет, предпочитая заедать любые потребности.

• Человека, которого предали, легко узнать по фигуре в форме «груши» (легкий верх и более тяжелый низ). Это лютые контролеры, которые свято верят: если хочешь что-то хорошо сделать, то делать это надо самому. Они с трудом доверяют людям. Очень боятся расставания, разделения. Властные и сильные характером, они часто печалятся от того, что «все тащат на себе». Но по-другому в силу травмы просто не могут. Ведь для этого придется кому-то довериться, а это означает вероятность нового разочарования и предательства.

• Несправедливо обвиненные люди настолько близки своим телосложением к идеалу, насколько это возможно. Перфекционисты, они часто выделяются хорошей пропорциональной фигурой и спортивной комплекцией. Со стороны они порой кажутся хладнокровными, словно машины, которые идут к своим целям кратчайшим путем, без сбоев и заминок. Но на деле эти люди только кажутся холодными. Под внешней невозмутимостью кроются ранимость и страх, что к ним отнесутся холодно, несправедливо. Они истязают себя, стремясь всегда и все делать идеально. И когда их труды не оценивают по достоинству, тяжело переживают это.

Lifehack № 5. Распознание лжи

Чтобы распознать вранье, обращайте внимание на эти характерные признаки. По отдельности они могут ничего не доказывать. Но если вы наблюдаете три и более признаков, вполне возможно, вам врут.

• Рассказ выглядит очень продуманным и гладким. В нем много деталей и мелких подробностей, о которых вы не спрашивали.

• Рассказ человека выглядит очень туманным и расплывчатым (как будто он действует по принципу «не врать, но и правды не говорить»). «Мы были с ребятами», «Я там ездил по делам», «Мне надо было с человечком одним встретиться». Все это вполне может быть сущей правдой. Но это не значит, что под этой правдой не скрываются какие-то нелицеприятные факты.

• Когда вы задаете уточняющие вопросы, человек не может удержаться от эмоций (это может быть агрессия «Чего ты прикопался?» или суетливая попытка оправдаться «Да-да, я как раз хотела тебе сказать, что…»).

• Описывая какие-то события, человек «стреляет глазами» вправо-вверх (у левшей, наоборот, – влево-вверх).

• Человек постоянно трогает губы, рот, шею, подбородок. Этот жест может означать подсознательный страх «сболтнуть лишнего».

Внимание! Нервозность и «бегающий взгляд» как раз не доказывают, что человек врет. Любой будет дергаться и нервничать, если чувствует, что его допрашивают или в чем-то подозревают. Но честный человек, как правило, будет объяснять, что произошло, а не оправдываться! Lifehack № 6. Возникновение симпатии

Симпатия и притяжение людей всегда рождаются из сходства. Найдите нечто общее с собеседником, и вы мигом расположите его к себе. Зацепиться можно за любой общий момент.

• Вы одного пола.

• Вы близкого возраста.

• У вас одинаковый социальный статус (холостяки/жены/менеджеры/мамочки/автомобилисты).

• Вы – «братья по несчастью», сталкивались или решали похожие проблемы (гипертоники/жены алкоголиков/сокращенные на работе и т. п.).

• У вас схожие интересы/симпатии/антипатии.

Если между вами нет вообще ничего общего, вы все равно можете расположить к себе человека, вызвав в нем ощущение «родства душ».

Один из самых эффективных способов – лесть и игра с человеческой жаждой признания: мы начинаем автоматически испытывать симпатию к тому, кто нас хвалит. Однако тут важно не перегнуть палку, чтобы лесть не превратилась в заискивание. Хвалить нужно либо реальные достижения, либо то, чем человек очень гордится. Надуть грелку или не пропустить ни одного футбольного матча в сезоне – тоже может быть поводом для гордости, даже если вам это кажется глупым. А если сюда же добавить прием «отзеркаливание», то желаемый эффект будет гарантирован! Примите аналогичную позу, наклон головы, повторяйте жесты и мимику человека с задержкой в пару секунд. Он улыбается и вы улыбаетесь, он кивает – киваете в ответ, кладет ногу на ногу – повторяете маневр.

Как правило, такое отзеркаливание выглядит очень естественно и незаметно (и когда человек нам нравится, мы начинаем зеркалить его, сами того не осознавая).

Но если хотите попробовать еще более тонкую и ювелирную подстройку, присоединяйтесь не к его жестам, а к дыханию.

Начинайте дышать в такт человеку. Это синхронизирует вашу скорость мыслей, тембр и громкость голоса. Настроит вас на одну волну. Lifehack № 7. Залипание, или Как влюбить человека?

Считается, что «влюбить» и зацепить человека можно с помощью техники «горячо-холодно». Когда вы сначала выказываете свою симпатию, расположение и хорошее отношение, а потом, как только чувствуете интерес к себе, отталкиваете, дистанцируетесь, демонстрируя равнодушие и отсутствие интереса.

Например, вы ведете девушку на свидание и показываете себя принцем на белом коне (цветы, оплаченный счет, комплименты, забота и знаки внимания в изобилии). Вы расстаетесь на волне эйфории, и после этого вы пропадаете на неделю, не звоня и не объявляясь.

У девушек похожая схема строится чаще всего на обещании секса, соблазнении и последующем динамо.

Работает ли эта схема?

Работает. Но не со всеми.

Влюбиться в человека, играющего в такие игры, может только невротик/невротичка. Психологически здоровый человек с хорошей самооценкой после первого (максимум второго) приступа игнора или динамо сделает логичный вывод «ну, значит, не судьба, потому что мне такие отношения не подходят». И смело двинется вперед, мимо тебя.

Невротик, чья самооценка полностью зависит от окружающего мира, после пары сеансов «горячо-холодно» намертво «залипнет» на своего манипулятора. И возможно, будет бегать за ним еще не один год, пытаясь заслужить расположение, растопить лед, изменить его и доказать, что «достоин любви».

Резонный вопрос: нужен ли вам невротик/невротичка? Ответ очевиден.

Встреча двух личностей подобна контакту двух химических веществ: если есть хоть малейшая реакция, изменяются оба элемента.

Карл Густав Юнг

Так можно ли сознательно пробудить в человеке чувства? Можно ли влюбить любого человека в себя по собственному желанию?

Да, возможно. Единственный стопроцентно эффективный способ сделать это – фрейлинг по Зеланду.

Фрейлинг – это особый принцип, использовав который вы сможете добиться от человека любой эмоциональной реакции, в том числе и любви. Суть принципа проста: «Откажись от намерения получить, замени его намерением дать. И получишь то, от чего отказался».

То есть, чтобы в вас влюбился человек, вы должны полностью отказаться от всех притязаний и требований пылких чувств. Хватит клянчить и попрошайничать любовь: «Ну полюби же меня! Смотри, какой я хороший! Я все сделаю, только дай мне любви».

Вместо этого мы концентрируемся на своих чувствах и на желании делиться любовью, отдавать щедро, бескорыстно и без ожиданий. И если вы сможете дарить любовь легко, в изобилии, не ожидая взаимности и просто наслаждаясь самим процессом дарения, то с большой вероятностью вызовете в человеке ответные чувства.

Из чего рождается влюбленность и крючок, который цепляет человека? Из незакрытых потребностей. У каждого человека есть незакрытая потребность, некая пустота, внутренняя нехватка чего-то, что мы порой даже не можем понять и описать словами. Каждый человек в большей или меньшей степени чувствует себя пресловутой «половинкой», которая станет чем-то целым, завершенным и гармоничным, только найдя свою «половинку» и соединившись с ней. Может, эта мысль не совсем соответствует правде. Но именно она нами движет.

Если другой человек интуитивно попадает в вашу незакрытую потребность и удовлетворяет ее, «искра пробегает» и мы влюбляемся… Но определить эту самую незакрытую потребность аналитически или логически невозможно. Это можно сделать только интуитивно либо с помощью особых методик, построенных на трансе и медитации…

Lifehack № 8. Главная ошибка в общении

Общаясь с людьми, мы все совершаем одну и ту же роковую ошибку: изо всех сил пытаемся понравиться другому человеку. Запомните: такая стратегия не работает. Как только вы пытаетесь понравиться и показать себя с лучшей стороны, то невольно начинаете возвышать себя в глазах собеседника. Где при этом окажется собеседник? Правильно, снизу. Не самые приятные ощущения – чувствовать себя ниже/хуже/слабее кого-то.

Хотите сблизиться с человеком – не пытайтесь понравиться. Делайте так, чтобы человеку было с вами комфортно. Чтобы в вашем обществе он мог расслабиться и быть собой. Как добиться этого эффекта? Просто расслабьтесь сами. Не бойтесь совершить ошибку или сделать что-то «неправильно».

Исследования ученых показали, что привлекательного человека легкие оплошности и промахи делают еще более привлекательным в глазах общества. Совершенство раздражает и пробуждает в других людях комплекс неполноценности.

Естественность и непосредственность подкупают сильнее любых возможных трюков и манипуляций. Lifehack № 9. Секрет, сражающий в самое сердце

Большинство людей уверено, что для того, чтобы понравиться человеку, нужно сделать для него что-то хорошее. В действительности этот прием редко срабатывает. И порой даже вызывает обратную реакцию: в ответ на доброе дело вы получаете агрессию, равнодушие или охлаждение отношений. Почему так происходит?

Когда мы делаем добро другим, то частенько пробуждаем в них чувство должника: «Он сделал мне что-то хорошее, и теперь я ему должен чем-то отплатить».

Если человек не видит варианта «вернуть долг», то вместо благодарности он может испытывать чувство вины, раздражение, злость, стыд. И то, что должно было вас сблизить и произвести на него впечатление, в результате приводит к разладу.

Если хотите сразить человека и врезаться в его сердце, не предлагайте помощь, наоборот, просите о помощи!

Когда вы обращаетесь к другому за советом, вы ненавязчиво демонстрируете, что его мнение важно, что этот человек для вас авторитет. Когда вы просите о помощи, то даете человеку возможность почувствовать себя суперменом, героем, возвыситься в собственных глазах! Рядом с вами он обретает ресурсное состояние веры в свои силы.

Вы навсегда сохранитесь в памяти этого человека как некто, в чьем присутствии он чувствует себя сильным, могущественным и мудрым. Lifehack № 10. Цыганский гипноз

Одним из самых простых способов добиться от человека своего является цыганский гипноз, или «правило трех да».

Чтобы человек сделал то, что вам нужно, или согласился с тем, что вы говорите, нужно заставить его три раза ответить «да». На четвертый он согласится автоматически. Три вопроса, которые вы зададите должны быть:

А) однозначно трактуемыми, то есть вызывать однозначно утвердительную реакцию (никаких «возможно»). Например: «Тебя зову так-то?», «Ты мужчина/женщина?», «Ты работаешь/живешь там-то?»;

Б) вопросы должны быть сенсорно ориентированные (то есть апеллирующие к органам чувств). «Ты сидишь?» (кинестетика), «Ты меня хорошо слышишь?» (аудиальность), «Видишь эту чашку?» (визуальность).

Четвертый вопрос должен содержать побуждение к действию: «Ты дашь мне 50 000 рублей на год?», «Ты поможешь мне в этом деле?»

В идеале вопрос-побуждение должен быть произнесен с вопросительно-утвердительной интонацией. То есть вроде как вопрос, а вроде как команда к действию.

Чем более грамотными будут первые три вопроса (то есть чем сильнее они погрузят человека в транс и отключат его критичность), тем более смелым и масштабным может быть четвертый вопрос-побуждение. Lifehack № 11. Благие намерения

Человек – это нечто бо́льшее, чем его поведение… Все виды поведения – это результат позитивных намерений.

Б. Боденхамер, М. Холл

Ни один в мире человек не просыпается по утрам с мыслью: «Что бы мне сегодня сделать плохого? Как бы мне сегодня обидеть побольше людей?» Каким бы ужасным ни был поступок человека, копая глубже и выясняя мотивы, мы всегда можем обнаружить то самое позитивное зерно, светлое намерение, из которого поступок вырос.

Лжец зачастую просто не хочет причинять другим боль правдой. Вор хочет преуспеть в жизни тем способом, который ему доступен. Убийца нередко «вершит справедливость» в его понимании этого слова. Агрессор «просто защищается». Человек, изводящий и мучающий вас, просто пытается избавиться от мучений и боли. И так далее.

Поведение человека – величина переменная. Она всегда зависит от контекста. Измените контекст – изменится и поведение. Так что не стоит судить человека по его отдельным поступкам. То, что в определенных обстоятельствах человек повел себя как дурак/подлец/агрессор, еще не говорит о том, что он такой и это его сущность!

Правда, зачастую должен измениться не внешний контекст, а внутренний. Так, например, бедняк, разбогатев, может по инерции продолжать себя вести как нищий человек, которым руководит страх потери денег, страх бедности, стыд за свою неуспешность, ощущение нехватки денег, скупость и т. п. Разумеется, такое поведение может довольно скоро вновь освободить его от денег, вернув в зону комфорта, в тот социальный статус, к которому он больше привык и больше соответствует внутренне.

Истинные перемены начинаются там, где человек внутренне начинает ощущать себя по-новому. Меняется его мироощущение, меняется его поведение.

А вот какие силы природы способны изменить наше мироощущение? Это по-прежнему одна из самых интересных и волнующих загадок психологии…

Lifehack № 12. Объекты аддикта

Скука – серьезная проблема для моралиста, ибо со скуки совершается по крайней мере половина всех грехов человечества.

Бертран Рассел

Кто-то говорит, что наша жизнь неполноценна без денег. Кто-то поспорит, что наша жизнь пуста, пока в ней нет любви. Для кого-то самым важным будет здоровье. А многие скажут, что смысл жизни в детях. На самом деле правы все и никто.

Наша жизнь наполняется смыслом, когда в ней появляется цель. Некий маяк во времени и пространстве, куда мы устремляем свои мысли, действия, ресурсы… Цель – это путь. И когда ты движешься по этому пути, тебе не бывает скучно, или пусто, или даже одиноко.

Целью могут быть любовь, дети, деньги, признание, здоровье и т. д.

Большинство думает, что зависимые люди – это непременно лузеры, обделенные умом и способностями люди, которые глушат боль осознания своей никчемности в алкоголе или наркотиках. На практике часто выходит наоборот. «Лузер», который вроде бы не блистал талантами и возможностями, обретая цель, начинает упорно двигаться к ней.

Чем больше времени и сил отнимает цель, тем меньше времени на скуку. И тем слаще радость победы. И тем сильнее желание поставить себе новую, еще более смелую цель.

В капкан зависимости легко попадают «любимчики фортуны». Талантливые, блестящие, легкие и обаятельные. Те, кому не приходилось завоевывать интерес людей и кто привык купаться во всеобщем признании и внимании.

Огромное счастье таких талантливых людей заключается в том, что любые цели даются им легко. И в этом же заключается их проклятие. Чем более одаренным является человек, тем более сложные задачи должны перед ним стоять. В противном случае человек просто заскучает. Скука ведет к фрустрации и демотивации. Человек пытается придумать себе развлечение, и оно помогает ровно на пару часов. А дальше ему снова становится скучно. Жизнь видится тусклой и бессмысленной. Организм требует новых порций адреналина. И тут любая из многочисленных зависимостей принимает очередного благодарного клиента в свои объятия. Игромания сулит азарт и быстрое обогащение. Алкоголь с наркотиками манят в сладкую жизнь, имитацию вечной фиесты. Шопоголизм вообще кажется невинной забавой. Сексоголизм и обжорство всегда можно оправдать физиологическим потребностями…

Зависимость ищет «пустых» людей. Страдающих от своей внутренней пустоты и ищущих, чем ее заполнить. Хочешь защитить себя и своих близких от зависимости? Наполни себя и свою жизнь смыслом, мечтами, целями, планами. Но главное, помни, что Ты являешься источником всего, что тебе в этом мире необходимо. Как только ты начинаешь искать что-то во внешнем мире и ждать чего-то от других, ты тут же становишься зависим… Lifehack № 13. Защита от манипуляций

Защититься от манипуляций очень просто. Достаточно всего лишь их вскрыть. Если в общении с человеком ты вдруг ощущаешь дискомфорт и принуждение к чему-то, задай себе несколько проверочных вопросов.

• Чего он от меня хочет?

• Чего я сам хочу НА САМОМ ДЕЛЕ?

• Наши интересы совпадают?

• Какая эмоция заставляет меня соглашаться на его условия/вестись на провокацию?

• Что я выиграю, если пойду на это?

• Что я потеряю, если откажу?

Если в результате ответов вы понимаете, что ваша выгода не очевидна (а может, ее просто нет), то смело говорите «нет, мне это не интересно». И смело отпускайте из жизни всех людей, которые не хотят уважать право на отказ! Поверьте, ваша жизнь без таких людей станет намного легче и приятнее.

Content

Исаева Виктория Сергеевна Кнопка Власти. Sex. Addict. #Признания манипулятора